Морозов книга 5

Глава 1 Дом, милый дом

К дому я подъехал, когда сгустились тяжелые сумерки. Виктор попрощался со мной почти по-дружески, заметив между делом:

— Ваш секретарь не особо меня жалует, но все же позвонила уже пару раз, чтобы выяснить, когда вы прибудете домой.

Я посмотрел на крыльцо, где высилась фигура Водяновой.

— Спасибо за помощь, — сказал я Круглову и пожал протянутую руку.

— Еще свидимся, — пообещал он.

Он дождался, пока я выйду из салона, после чего его автомобиль развернулся и скрылся в темноте. А я направился к дому.

— Добрый вечер, Лилия Владимировна, — приветствовал я секретаря, которая терпеливо ожидала меня на крыльце.

Едва мы вошли в дом, девушка неожиданно крепко обхватила мое лицо ладонями и заставила наклонить голову. Пристально всматривалась в мои глаза, а потом и вовсе принялась ощупывать пальцами скулы.

— Ты чего делаешь? — едва не засмеялся я.

— Ты не выглядишь здоровым, — серьезно заявила сирена. — Чем ты там питался?

— Меня пытались накормить морскими свинками.

— Дикари, — скривилась Лилия. — Но ведь ты не стал есть этих зверьков?

— Едва смог отказаться от такого соблазна.

Синие глаза Водяновой стали почти черными.

— Чем еще тебя соблазняли? — спросила она охрипшим голосом.

— Всяким, — усмехнулся я, наслаждаясь ее недовольным видом.

Девушка провела ладонями по моим плечам, словно смахивая только ей заметную пыль.

— Надеюсь, ты не стал делать ничего гадкого?

— Например?

Она прищурилась, явно собираясь сказать нечто колкое. Но в последний момент смягчилась.

— Татуировок не набил?

— Нет. У меня контракт, и куратору не понравилось бы подобное самоуправство.

— Хорошо, что ты не забыл о долге перед Синодом.

— Я должен только своей семье.

Поймав узкую ладонь, я поднес ее к своей небритой щеке и прикрыл глаза.

— Не думал, что скажу это, но я соскучился по твоему яду.

— Морозов, ты… — Лилия осеклась, и ее губы изогнулись в подобие улыбки.

— Ты тоже скучала? — едва слышно спросил я. — Беспокоилась за меня?

— Только за то, что ты опозоришь фамилию, — фыркнула девушка. Но я ей не поверил.

— Не опозорил…

— Просто тебе повезло, — она не спешила освобождать свою руку. — Ты устал?

— Пожалуй, — нехотя выдохнул я и поправил лямку рюкзака на плече.

— Голодный?

— Ну…

— Мастер Морозов, — раздался голос Федора, и я заметил его у входа в столовую. — Не откажитесь поужинать. Сегодня вас ждет жаркое с лисичками и телятиной. А еще пироги…

Против моей воли живот заурчал, и я понял, что и впрямь не откажусь от трапезы. Тем более, из столовой донесся на редкость приятный аромат свежего хлеба.

— Только если вы составите мне компанию, — согласился я.

Лилия ловко сдернула с меня рюкзак, но к косе не притронулась. Лишь выразительно посмотрела на оружие.

— Отнесешь ее в оружейную?

«Еще чего не хватало», — проворчал Александр.

— Я ненадолго зайду к себе. Мне надо освежиться и переодеться.

Возражений не последовало, хотя по виду Водяновой было заметно, что она не хотела отпускать меня. Раньше я не замечал за ней такого собственнического поведения.

В моей комнате было темно. Но я уловил аромат, которого тут быть не могло. Если только Лилия не заходила сюда в мое отсутствие. Потому что именно этот запах белых цветов и прохладной мяты источали сегодня ее волосы.

«Совсем девка от рук отбилась. Ты ей много позволяешь», — заметил наставник.

— Ничего особенного, — не согласился я.

Поставив косу на привычное место, включил планшет с нужным сериалом.

— Ты в последнее время смотришь слишком много всякой дряни, — заметил я.

«Зато теперь могу говорить на современном языке и понимать твою речь», — обиженно пробурчал старший Морозов.

Возражать я не стал. Быстро осмотрелся, отметив, что покрывало на кровати слегка смято, словно кто-то лежал на нем какое-то время.

В ванной заменили полотенца, куски мыла и флаконы с шампунем. Я рассеянно подумал, что привык к заведенным здесь порядкам и своему месту в доме. И только сейчас осознал, что принимал все, как должное.

Наскоро смыв с себя дорожную грязь и ополоснувшись от пены, я вышел из душевой кабинки.

— Привет!

На пороге стояла Маришка. Она немного осунулась, что ее, впрочем, совсем не портило. Компаньонка была одета в простое хлопковое платье, открывающее вид на ее загорелые лодыжки и острые колени. Рыжие волосы были рассыпаны по плечам.

— Ты подстриглась, — заметил я с улыбкой.

— Не нравится? — спохватилась девушка.

Я подошел к ней и отбросил ото лба непослушную прядь.

— Нравится…

Маришка подалась ко мне и прильнула всем телом. Я с готовностью обнял ее. Она была горячей и пахла песком и солнцем.

— Я боялась, что с тобой случится что-то плохое… — зашептала она, запрокинув лицо и заглядывая мне в глаза.

— Все хорошо. Мне ничего не грозило.

Она наморщила носик, явно не веря моим словам, но тотчас улыбнулась.

— Лилия Владимировна так не считала. Она жутко переживала.

— Она прислала тебя? — догадался я.

— Велела проверить, насколько вы голодны, княжич, — в глазах ее мелькнула лукавая искорка. — Вы ведь голодны?

Я не ответил и просто втолкнул подругу в спальню. Та с готовностью стянула с себя платье и осталась совершенно обнаженной. Отчего-то мне захотелось погасить лампу, что я и сделал. В темноте живо представил в своих руках совсем другую девушку — со светлыми волосами, упрямым выражением на красивом лице и синими глазами. Маришка словно понимала, что мне нужно и была смелее, чем обычно. Нас затопил запах водных цветов, который источала постель, и этот аромат перебил все другие, кружа голову.

Спустя какое-то время мы вернулись в душевую, где девушка прислонилась к кафельной стене и пробормотала:

— Какой ты сегодня…

— Не нравится? — я вернул ее же вопрос.

— Нравится, — девушка вспыхнула и запоздало смущенно потупила глаза. — Давайте поскорее пойдем в столовую. А то Лилия Владимировна нас заждалась.

При этом она странно покосилась на меня, словно я должен был как-то отреагировать на это заявление.

— Можешь спуститься и сообщить ей, что княжич был голоден, — предложил я.

Маришка хихикнула и мягко прижалась ко мне под струями воды. Потом поцеловала в ключицу и беззастенчиво призналась:

— Я боялась, что ты привезешь с собой новую компаньонку, или сравнишь с другой и поймешь, что я не особенно талантливая в постели.

— Женщины! — фыркнул я. — Не было у меня там никого для сравнения.

— Я смотрела новости и видела ту ведьмачку — Вагош. Она красивая, — осторожно отметила Маришка.

— Она моя подруга. И ничего большего между нами не было. Брось говорить глупости.

— Я могу быть глупенькой, — она захлопала ресницами, дав мне понять, что на самом деле далеко не так наивна, как пытается казаться.

— Ты можешь быть собой, — я мягко коснулся губами ее лба. — Ступай. Вижу же, как тебе неймется поделиться новостями.

Маришка вытерлась полотенцем, бросила в корзину и зашагала к выходу, соблазнительно покачивая бедрами. Я подумал, что уроки в модельной школе пошли ей на пользу. А мне несказанно повезло, что у меня такая понимающая компаньонка. И секретарь… При мысли о Лилии, я едва не застонал. Сирена сумела-таки пробраться мне едва ли не под кожу! Пожалуй, стоит узнать о ее контракте с семьей…

С этими мыслями я выбрался из кабинки, обернулся полотенцем и вышел в комнату. На кровати меня ждал домашний костюм, состоящий из приятных телу спортивных штанов, футболки и олимпийки. Федор сжалился и не стал предлагать мне облачиться в нечто официальное. А в том, что это именно он озаботился с выбором одежды, я не сомневался — домовой умел быть полезным и деликатным.

Коса молчала, и как мне показалось, Александр покинул оружие, чтобы полностью вернуться в склеп. Иногда он так поступал и после поездки наверняка решил проверить свою физическую оболочку.

Одевшись, я спустился в столовую. Маришка как раз смеялась какой-то неведомой мне шутке, а Лилия обернулась, встретив меня внимательным взглядом. Она улыбалась, но ее глаза оставались серьезными.

— Ну, кто мне расскажет о делах семьи?

— Младший княжич совершил убийство жреца в другой стране, — Лилия Владимировна доверительно понизила голос.

— Каков негодяй! — хмыкнул я. — И больше ничего примечательного не произошло?

— Вы видели императора? — спросила Маришка со свойственной ей беспечностью. — Какой он?

— Болеет он, — я пожал плечами, думая, что информация о смене власти еще не стала официальной. — А так — очень даже внушительный.

— Он правда дикарь? Ходит в набедренной повязке и с перьями в голове?

Водянова снисходительно улыбнулась.

— Законы там и впрямь дикие, — кивнул я. — И все странно одеваются. Но император выглядел вполне…

Внезапно я вспомнил бешеные глаза Васа, и покрытые кровью доски яхты. Видимо, на моем лице отразилась какая-то неприятная эмоция, потому как Маришка охнула и закрыла рот ладошкой.

— Там все иначе, — поторопился я с пояснениями. — Людей меньше, чем роботов. Волосы все красят в ядовитые цвета, одеваются откровенно, любят пирсинг и татуировки.

— Тебе никто не понравился? — хитро уточнила Лилия. И с неожиданным ядом добавила: — Или ты для них оказался слишком бледным?

— Император предложил сделать ребенка его дочери, — буднично сообщил я.

— Что? — вспыхнула Лилия. — И как ты отказался? Ты ведь отказался?!

— Сказал, что не могу иметь детей, — скрыв усмешку пояснил я.

— Соврал самому императору! — восхищенно прошептала Маришка.

— Ну, не раздавать же детей всем желающим, — важно добавил я. — Морозовы — товар штучный. Мало ли кому там захотелось завести себе потомство от такого шикарного…

Лилия не выдержала и засмеялась, моя компаньонка тоже прыснула. Позади раздалось деликатное покашливание Федора. А я улыбнулся, понимая, что меня наконец покидает напряжение предыдущих дней, словно кто-то сдернул с моей спины ношу. Я был дома, со своей семьей…

— Они там правда едят грызунов? — осведомился дворецкий.

— И чаек, — добавил я, чем добил домового окончательно.

— Как можно… — он покачал головой. — Бедные люди. Продуктов у них там не хватает, что ли?

— В чужой монастырь со своим уставом не ходят, — я пожал плечами. — К тому же, ни к столу будет сказано, у них очень своеобразное отношение к людям.

Лилия посуровела и покосилась на Маришку, которая явно не понимала, о чем идет речь.

— А правда, что они все живут в пирамидах? — спросила та с детской непосредственностью.

— Богатые так уж точно… А в бедных районах я видел обычные дома с высокими крышами. Жаль, что Вагош не сможет приехать к нам на русалью неделю, — я наблюдал, как Федор наполняет тарелки жарким.

— Не смогла получить разрешение на вылет из страны? — по-деловому уточнила Лилия.

— На днях она вступает в наследство, — уклонился я от прямого ответа.

— Бедная… — вздохнула Маришка.

— Пожалуй, сейчас она стала очень богатой. К тому же, у Вагош с семьей очень сложные отношения.

— Она с ними не ладит?

— Они все мертвы.

Прозвучало жутковато, и я тут же поправился.

— Ее родители давно погибли.

Уточнять, каким образом это произошло, и кто инициировал казнь, я конечно же не стал.

— Тебе повезло подружиться со звездой мирового масштаба. Она добавила пост на стену с упоминанием нашего фестиваля. И знаешь, — Лилия наконец искренне заулыбалась, — у меня почта разрывается от заявок на визит. Многие туристы хотят посетить наши деревни в ближайшие месяцы. Нам придется привести в порядок несколько гостевых домиков.

— Нужны деньги? — осведомился я.

— С твоего рекламного контракта пришло отчисление. Ты ведь не возражаешь, если я возьму с твоего счета немного денег?

— Это семейные средства, — отмахнулся я. — Возьми сколько понадобится. И держи меня в курсе расходов. Я знаю, что ты все сделаешь, как полагается.

Лилия выглядела польщенной моим ответом и положила пальцы на мою ладонь.

— Спасибо, Миша…

Мы приступили к ужину, время от времени перекидываясь приятными шутками. Федор неловко присел на стул, стоящий на углу стола, и каждый раз, когда кто-то тянулся за хлебом или салатом, он поднимался.

— Просто посиди с нами, — попросил я его. — Мне вас всех очень не хватало. Впрочем, как и моего братца. Кстати, где он?

— Уехал по делам, — вздохнула Водянова.

— Как всегда, — понимающе кивнул я. — Мне нужно с ним поговорить. Ничего важного, но когда он вернется — дай мне знать.

— Он тоже собирался с тобой пообщаться, — сказала Лилия со значением.

Я подумал, что было бы здорово, если Денис наконец перестанет играть со мной в шпиона, но говорить об этом вслух не стал.

— Как дела с магазином? — я сменил тему беседы, когда Федор подал чай и пирог со смородиной.

— К нам обратились несколько семей с запросом на присоединение, — Лилия вынула ежедневник откуда-то из-под стола.

— Давай без цифр, — попросил я тут же. — Просто в общих чертах…

— Хорошо, что я запатентовала нашу идею. Теперь, чтобы открыть подобную площадку, семьям придется купить у нас франшизу.

— Я и не знал, что можно застолбить организацию магазина…

— В ближайшие семь лет у нас не будет конкурентов. Я посоветовалась с нашим юристом и составила бумаги с учетом различных обстоятельств.

— Ты умница! — я не сумел сдержаться от похвалы.

Но Лилия лишь пожала плечами и плеснула в чашку чай.

— Морозовым повезло со мной…

Спорить на этот счет я не стал. Да и по любому другому поводу мне не хотелось словесных баталий. Не сегодня.

Как раз в этот момент раздался колокольный звон, от которого все за столом вздрогнули.

— Извините, — произнес я, выходя из-за стола. — Куратор не спит в столь поздний час.

Я вышел на веранду и уже там принял вызов.

— Здравы будьте, княжич, — бодро поприветствовал меня Никон. — С возвращением на родину.

— В гостях хорошо, а дома лучше, — отозвался я.

— Это хорошо, что дома лучше, — хитро поддакнул жрец. — Вас достойно встретили?

Стало понятно, что спрашивает он вовсе не про семью.

— Господин Круглов был весьма любезен, — сдержанно сообщил я.

— Очень на это надеюсь. Вы ведь понимаете, что сейчас следует быть осторожнее со словами и поступками. Ваша поездочка вызвала много вопросов…

— Я готов на каждый из них ответить, уважаемый Никон. Мне нечего скрывать. Родину я не посрамил, и не бросил тень на фамилию и Синод.

— Это хорошо, Михаил Владимирович, — облегченно выдохнул куратор. — Мне было очень тревожно за вас. Мезоамерика — жутковатое местечко.

— Не спорю.

— Вы же понимаете, что вас спросят об этом еще не раз?

— Понимаю.

— И нам стоит согласовать некоторые ответы, чтобы они звучали… пристойно, — последнее слово он особо выделил.

— Готов обсудить все с пиар-менеджером. И даже напрямую, так как наш секретарь очень занята в связи с русальей неделей.

— Наслышан, — довольно протянул Никон. — Мы со стороны Синода можем поддержать ваш фестиваль.

— Сила бога нам подмога, — не стал отказываться я. — Буду вам благодарен, уважаемый Никон.

— Вот слушаю вас, Михаил Владимирович и диву даюсь, как вы укатили бес знает куда…

— Мы уже это обсудили, — вежливо напомнил я.

— Конечно, княжич. Я просто переживаю за вас.

— Вы ж позвонили не только для того, чтобы осведомиться о том, как я добрался домой? — решил я выяснить главное.

— Вас не обманешь, Морозов. Мне велено пригласить вас в Синод завтра.

— Явиться с вещами? — на всякий случай уточнил я.

— Что вы!

Я отчетливо услышал, как мужчина трижды сплюнул и потом гулко постучал по чему-то деревянному.

— Можете прийти в штатском, чтобы не привлекать лишнего внимания. И я вас очень прошу, — жрец понизил голос почти до шепота, — прошу не лгать, когда вас будут опрашивать.

— Как я уже говорил, уважаемый Никон, мне нечего скрывать…

— И это хорошо, Михаил Владимирович.

Я вдруг понял, что куратор не на шутку обеспокоен. И в голову вдруг пришла интересная мысль, которую я тут же и озвучил:

— С Синодом связался Меньшиков?

— Никто не воспринимает всерьез этого господина, — хмыкнул Никон. — Его выслали в Мезоамерику не без причин, и его недовольство вашим поведением не имеет никакого значения.

Я покачал головой, подумав, что этот мерзавец все же попытался испортить мне жизнь.

— Я приеду к нужному времени.

— Машина за вами будет выслана. Не стоит светить своим транспортом перед прессой.

И вот тут я подумал, что надо попросить Федора на всякий случай собрать мне мешочек сухарей.

Глава 2 Предупреждение

Я положил трубку и вернулся в столовую. Домашних здесь уже не было, а посуда оказалась убрана. Я поднялся в свою комнату, включил на планшете сериал — на случай если наставник вернется. Разделся и рухнул на кровать. Довольно потянулся.

Все же до чего хорошо дома! Тут и воздух был легче, и стены уютнее, а матрас подо мной казался просто идеальным…

Про завтрашний разговор с Никоном я не переживал. Все-таки эта поездка принесла свои плюсы — например, рост подписчиков и полезные знакомства. Ко всему прочему, как уверил меня Виктор, в Синоде ещё не знают, что император Мезоамерики мертв, а на трон скоро сядет Вагош. Круглов дал понять, что я могу использовать эту информацию в своих интересах, если понадобится подкупить жрецов. Как и то, что я сыграл в государственном перевороте далеко не последнюю роль.

Я зевнул и закрыл глаза. Мысли путались, то и дело перескакивали с одного на другое. Я и сам не заметил, что погрузился в сон.

Мне приснилось озеро в лесу. И большой камень на берегу, на котором сидела девушка в белом сарафане. На ее голове лежал венок из трав и полевых цветов, волосы рассыпались по спине темным покрывалом. Незнакомка обхватила руками колени и задумчиво смотрела на воду. Но едва я вышел на поляну, как девушка подняла голову и взглянула на меня. Она была привлекательной — с миндалевидными глазами, острым носиком и пухлыми губами — и вполне могла бы украсить собой рекламный щит в центре города.

— Дай угадаю… — начал я разговор. — Твой непослушный братец попил воды из копытца и стал оборотнем? А теперь и вовсе утопиться решил?

Девушка грустно улыбнулась и покачала головой. Венок опасно накренился, но не успел свалиться. Незнакомка сняла его с волос и прижала к груди:

— Нет, Морозов, но в одном ты прав. Мой брат — оборотень. Только превращается он не в козла.

— Так он в самом деле утопился? — сочувственно уточнил я.

— Да нет, бродит тут неподалёку…

Где-то в лесу хрустнула ветка, и я мгновенно напрягся. Обернулся, на ходу выхватывая из-под плаща обрез. Но в лесу никого не было видно. А через секунду в глубине чащи снова хрустнула ветка, только в этот раз уже гораздо ближе.

Девушка со странной тоской посмотрела на меня, затем неспешно опустила венок в воду и толкнула его от себя. Скрученные травы покачивались на волнах, но уплывать не собирались. Возможно, это было плохим знаком, так как незнакомка помрачнела.

— Передай своему брату, что осталось мало времени, — сказала она. — Вам нужно успеть.

«Времени до чего?» — хотел спросить я, но девушка махнула рукой, словно бы отпуская меня. Позади послышалось угрожающее рычание, и я проснулся.

Резко сел на кровати и потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Покосился на часы. Семь утра.

— Интересное видение, — пробормотал я. — Очень… реалистичное.

Сон и вправду был реалистичным. Мне казалось, я чувствовал запах леса, кожей ощущал лёгкий ветерок, слышал пение птиц, да и картинка была слишком уж четкой.

«Это был не сон, юный ведьмак, — послышался из угла голос косы. — Это было предзнаменование».

Я покосился на Скорбь:

— Ты о чем?

«Да так. Вспомнил очень интересного… человека в одном из миров. Что там тебе приснилось такого реалистичного?»

Я пересказал сон, и наставник хмыкнул:

«И правда интересно. Кто-то заманил тебя в осознанное сновидение, чтобы передать весть Денису».

— Осознанное сновидение?

«Транс, чтобы воссоздать место… А затем поставить маячок, на который ты придёшь во сне. Такие практики требуют много сил и времени на обучение».

— И что это значит?

«Что-то очень важное. Очевидно, что послание предназначено твоему брату и поймет его только он», — спокойно ответил Александр.

— И почему же вызвали меня, а не Дениса?

«Вот у той бабы и спросил бы, меня чего терроризируешь?» — проворчал Александр, и я понял, что он и сам не знает ответа.

Я кивнул и встал с кровати. Прошёл в ванную, наскоро умылся и привел себя в порядок. Надел тренировочный костюм. Хотелось отвлечься, и, кажется, я знал один хороший способ.

Выйдя из ванной, я подхватил Скорбь и направился вон из комнаты. Во дворе у клумб возился Тихон в широкополой соломенной шляпе. Дворовой подстригал кусты преогромными садовыми ножницами, насвистывая какую-то песенку.

— Утро доброе, Тихон, — приветствовал его я.

Дворовой замер, обернулся. А через секунду расплылся в довольной улыбке.

— Доброе, барин, — ответил он, снимая с головы шляпу. — Как спалось после чужбины-то?

— Отлично. Дома всегда лучше.

Дворовой воровато осмотрелся и, понизив голос, уточнил:

— А как там? На чужбине-то?

— Чтут старых богов и приносят в жертву людей, — честно ответил я.

— Знамо дело: дикари, — подвёл итог Тихон и утер рукавом нос. — А правду говорят, что живут они в хлеву, как скотина?

— Враки, — хмыкнул я. — Хотя дома у них другие. Пирамидами зовутся.

— Хлев, он и есть хлев, — кивнул Тихон. — Я слышал, что там крысов едят. Прямо так, сырыми. Верно говорят?

— Возможно, — не стал я спорить, понимая, что дворовой все равно переведет мой ответ так, как ему будет удобно.

— Вы там голодали, барин? Вон как исхудали… Шутка ли — есть всякую дрянь и спать в хлеву? Не по-нашему это, не по-русски…

— Согласен, — я скрыл улыбку за покашливанием. — Ну, там есть свои плюсы. Например, роботизация.

— Роботизация? — удивлённо переспросил дворовой. — Это ещё за зверь такой?

— Это когда за людей почти всю работу делают механизмы, — ответил я.

— Тьфу! — дворовой от услышанного в сердцах сплюнул в траву, и тут же растер плевок лаптем. Из-под него выскользнула большущая ромашка, которой до того не было. Дворовой пригладил растение и обеспокоенно посмотрел на меня.

— Пусть останется, — понял я его опасения. — Красота.

— Благодарствую, барин. Но как можно доверить всю работу по дому бездушной машине? — Он вдруг с подозрением покосился на меня и уточнил: — Вы ведь не привезли из-за океана такую механизму, барин? Сразу предупреждаю: учить ее и рассказывать, где что лежит, я не стану! И под крышу не пущу. А еще от мышов защищать не стану, даже не просите! Пусть грызут ее со всех сторон — я даже бровью не поведу. А уж если ржа на ней появится — так не обессудьте. У нас тут туманы по утрам знатные, и дожди грибные. Потому наверняка ржа появится. Знайте, не потому, что я стану поливать механизму водой из колодца. Не стану я таскать ведры сюды. Тут почитай полсотни метров надо носить. А коромысло же есть, — он почесал затылок. — Но оно неудобное…

— Не привез я машины, не переживай, — успокоил я расстроенного Тихона. — У нас здесь свой покон, и свои традиции. Не надо нам тут машин.

— Ну, спасибо, барин, успокоили, — выдохнул Тихон, и я заметил, как на покрытую шерстью мордочку дворового возвращается былая безмятежность. — Ладно, работу я закончил, пойду отдыхать. Не то, чтобы я устал — вы не подумайте, барин!

— Ты отлично со всем справляешься, — уверил я Тихона.

Мужичок подхватил из травы оброненные до того садовые ножницы и направился прочь со двора. Я же посмотрел ему вслед и с грустью подумал, что рано или поздно и у нас все заменят машины. И тогда в этом мире почти не останется места для магии.

«Жаль только жить в эту пору прекрасную вряд ли придется, — прочитав мои мысли, заметил Александр. — А если и придется… ты мироходец, Миша. И в любой момент сможешь свалить из этого мира».

— Вся проблема в том, что я не хочу уходить отсюда, — тихо ответил я.

«Да что ты? — удивился наставник. — И зачем тогда тебе учиться, чтобы стать мироходцем»?

— На всякий случай. Но давай оставим этот разговор до лучших времён.

Наставник не ответил. Я же спустился с террасы и вышел на тренировочную площадку.

Первый бой дался мне тяжело. Я расправился с призванной химерой, но то и дело выслушивал едкие комментарии от наставника в моментах, где я ошибался. И когда нечисть превратилась в манекен, Александр подытожил:

«Я не знаю, о чем ты думал во время боя, или ты просто выключил мозг, но это был самый слабый бой в твоём исполнении. Позор семьи! И этот тот, кто на днях бился с богом?»

Я пожал плечами и утёр выступившую на лбу испарину. Тяжело дыша, произнес:

— Выиграл же…

«Такие грубые ошибки забирают лишние руны. А они не бесконечные. Так что к середине боя ты бы перешёл на визуализацию рун. И если бы тварь была чуть умнее этого ожившего бревна — ты бы уже лежал бездыханным на каком-нибудь болоте».

Я сел на скамью, достал из кармана фляжку с восстанавливающим отваром, который мне каждое утро готовил Федор. Открутил крышку и сделал несколько жадных глотков.

— Для реального боя у меня есть ты, — ответил я, оторвавшись от горлышка. — Мудрый наставник, который всегда поможет и подскажет.

«Мое терпение не безгранично. И рано или поздно помогать тебе я не стану», — проворчал старший Морозов, явно польщенный моей лестью.

— Ну, тогда коса останется гнить вместе со мной на болотах. И твой кругозор уменьшится с путешествий по миру и просмотра сериалов до серых стен бетонного мешка…

Александр промолчал, и я довольно записал эту маленькую моральную победу на свой счёт. Сделал ещё пару глотков отвара и снова вернулся на площадку — чтобы закрепить успех. Только в этот раз уже без подсказок наставника. Вышло на порядок лучше. Быть может, все дело было в том, что я перестал думать о странном сне и своем братце, который снова куда-то пропал…

***

Тренировку я закончил лишь через час, когда даже самые простые плетения перестали меня слушаться, а фляжка с отваром почти опустела. И только выйдя с площадки, я пожалел о проявленном безрассудстве — голова кружилась, в глазах потемнело. Виски заломило, а по телу пробежала волна озноба. Я с трудом дополз до гостиной, где предусмотрительный Федор уже поставил на стол чайник с отваром, который и привел меня в чувство. Правда, не до конца. Сославшись на плохое самочувствие, я покинул гостиную и кое-как поплелся в спальню.

Но отдохнуть у меня не вышло, потому что едва только я закрыл дверь, как зазвонил телефон. Я подошёл к столу, взял аппарат. Звонил Виктор.

— Доброе утро, мастер Морозов…

— Доброе, — осторожно ответил я, припоминая про сегодняшний визит в Синод. Это событие совсем вылетело у меня из головы.

— Мастер Никон очень обеспокоен. Он звонил вам несколько раз, но вы не брали трубку. Ваш наставник хотел уже было связаться с вашим секретарём, чтобы уточнить, все ли с вами в порядке.

— А что со мной могло случиться? — удивился я.

— Ну, мало ли… — философски ответил Виктор. — В прошлый раз, когда вы пропали со связи, вы оказались в чужой стране, за океаном. А вскоре, в этой стране скоропостижно скончался один из высокопоставленных жрецов.

«И император», — хотел было сказать я, но промолчал. Вместо этого произнес:

— Решил устроить тренировку…

— Полезное дело, — одобрил Виктор.

— Мастер Никон звонил мне, чтобы вызвать на допрос в Синод?

— Ну, зачем называть это так категорично? — ответил Круглов. — Просто для доверительной беседы.

— Во сколько? — уточнил я.

— Вы сами вольны назвать время, — послышалось в динамике, и я покосился на часы.

— Давайте через час. Я приду в себя после тренировки — давно не практиковал работу с силой…

Виктор хмыкнул, явно ставя эти слова под сомнение. Но спорить не стал.

— Отлично, мастер Морозов — тогда я заеду за вами через час. А вы позвоните, пожалуйста, наставнику, успокойте старика. До встречи, мастер Морозов…

— До встречи, — ответил я, но телефон уже замолчал.

Я взглянул на экран, на котором висели уведомления о нескольких пропущенных звонках. Пять было от Никона, ещё по одному — от Марьи Пожарской и Шереметьевой.

Звонок от Марьи меня удивил — связным между семьями обычно выступал Иван. Раздумывая, я ушел в ванную, открыл оба крана и, оставив ванну наполняться, вернулся в комнату. Перезвонил Никону.

— Мир дому вашему, мастер Морозов! — немедленно отозвался тот. — Я уже начал беспокоиться, куда вы пропали. Как ваши дела?

Фраза про беспокойство, которая прозвучала второй раз за короткое время, немного напрягла. Я почувствовал себя преступником, находящимся под домашним арестом.

— Вашими молитвами, — ответил я дежурной фразой.

— Вот и славно! — оживился синодник. — Признаться, в последнее время вы совсем не бережете старика, заставляете часто волноваться… А мне, между прочим, немного осталось до пенсии.

«Такова жизнь», — хотел было ответить я, но вовремя прикусил язык. Не хватало ещё накалять обстановку, как раз перед визитом в Михайловский собор.

— Я старый больной человек, который просто хочет спокойно дожить свои деньки…

— Простите мою беспечность. Я был на тренировке, и не слышал звонков. Мы уже договорились с Виктором о визите в Синод.

— Да, мастер Круглов уже передал мне, что вы приедете через час. Я уведомил комиссию.

— Комиссию? — переспросил я.

— Ну, формально это называется отчёт перед комиссией, — беспечно ответил синодник. — Не стоит беспокоиться, на комиссии буду я и Верховный жрец. Ну, и мастер Круглов, как глава службы антимагов…

Такой поворот событий мне решительно не понравился. Но я ответил:

— Как скажете, мастер Никон.

— Мастер Круглов введёт вас в курс дела, — деловито добавил Никон. — До встречи, княжич Морозов. Берегите себя.

— Вашими молитвами, — попрощался я и сбросил звонок.

«На тебя уже завели дело? — ехидно уточнил Александр. — Ты все ещё не передумал бежать из этого мира»?

— Пока нет, — угрюмо ответил я. — Но беседа вдруг превратилась в выступление перед комиссией.

«Это они ещё не знают о твоих маленьких грешках и скелетах в шкафу! — „успокоил“ меня наставник. — Например, что семья держит в склепе темного неубитого ведьмака… А ещё, что этот некромант может общаться с тобой через оружие… А ещё, что мы прикончили императора Мезоамерики… И вот последнее, наверное, самое паршивое. По сути, ты устроил государственный переворот, Морозов!»

— Типа, могу повторить уже здесь? — усмехнулся я.

«Ну, мало ли что у тебя на уме! В одной стране, помниться, есть ущербные, которые любят повторять всякие глупости за соседями. То бабское платье мужик бородатый наденет, а другие такое же напялить торопятся… — просто ответил наставник. — Но пока убийство Васа — твой маленький секрет. О котором знают только трое, включая Виктора».

— Пятеро, — поправил его я. — Ещё экипаж самолёта.

«Экипаж скорее всего принес клятву верности или же пропал при невыясненных обстоятельствах, — возразил Александр. — А Вагош вряд ли расскажет, кто прикончил императора Васса».

— Тогда зачем комиссия? — уточнил я.

«Скорее всего — борьба за власть в Синоде, — ответил наставник. — Ты быстро набираешь популярность. Мало кому это понравится».

— Из конкурентов остались только Пожарские и Шереметьева, — возразил я.

«Это ты так считаешь. Не путай семьи и их кураторов. Кураторство над ведьмачьей семьёй даёт синодникам привилегии. Как, например, Верховному жрецу. Думаешь, он просто так получил свой пост? До работы с Воронцовым он был жрецом среднего звена, а потом вдруг начался быстрый карьерный рост. Как на дрожжах…»

— Влияние семьи на общество, как лидеров мнений, — догадался я.

«Смекаешь! — похвалил наставник. — А поста можно лишиться так же легко, как и получить».

Я едва не рассмеялся. Это же было очевидно! Как я раньше сам до этого не додумался?

Я ушел в ванную, закрыл краны и лег в заполненную ёмкость. Интересно, не по этому ли поводу звонили Пожарская и Шереметьева?

Глава 3 Комиссия

Мне хотелось полежать в воде подольше, но время поджимало. Стоило выбираться — и тогда я, возможно, даже успею перекусить немного. После тренировки меня мучил голод. К тому же появилось сомнение, что следующий прием пищи будет так уж скоро. Быть может, мне предстоит не просто неприятная беседа, но и кое-что похуже. И плевать, что Никон уверен, что мне ничего не грозит. Особенно учитывая, что за мной заедет сам Круглов. Сомневаюсь, что главный антимаг Империи развозит каждого ведьмака на прием к наставнику…

На кровати меня не ждал привычный костюм, и я даже растерялся от этого. Надо же, как быстро привыкаешь к заботе домового! Покачав головой, я скинул с бедер полотенце прямо на пол и прошел к шкафу. В этот момент открылась дверь, и в комнату вошла Лилия.

Я замер и — скорее от неожиданности — колко уточнил:

— Стучать — плохая примета?

— Понятия не имею, — невозмутимо ответила девушка и нарочито медленно окинула меня внимательным взглядом. — Ты не соврал.

— Что? — я боролся с желанием прикрыть стратегически важную часть своего тела от глаз сирены.

— Татуировок и впрямь не наделал. Может записать тебя в солярий?

— Я темный ведьмак, — проворчал я, так и не дождавшись смущения секретаря.

— А с виду очень светлый. Даже чересчур… Тебе бы не помешало загореть немного, — она скрестила на груди руки и всем своим видом дала понять, что не собирается оставлять меня в одиночестве.

— Отвернись! — потребовал я.

Она фыркнула и демонстративно прикрыла ладонью глаза.

— Чего я там не видела?

— Совести своей…

Я понимал, что веду себя, как девица на выданье, но оценивающий взгляд Лилии порядком раздражал. Она не казалась смущенной или заинтересованной, а смотрела на меня, как на столовый сервиз, который пылиться где-нибудь в буфете. Будто решала: надо ли его поставить на стол или оставить на полках?

Злясь и едва сдерживая ругательства, я надел белье и вынул из недр шкафа костюм на плечиках.

— Я надеюсь, ты не собираешься надевать это? — издевательски спросила секретарь, указывая на одежду.

— Ты не должна на меня пялиться! — напомнил я с раздражением.

— А я и не делаю этого. Сейчас я пытаюсь понять, неужели ты и впрямь не понимаешь, что должен сегодня выглядеть идеально?

— Это еще почему?

Всплеснув руками, Лилия взяла со спинки кресла мой домашний халат и приподняла его, предлагая мне облачиться в него.

— Я не знаю всего, что с тобой произошло, княжич. Но предполагаю, что твоя прогулка была нескучной, верно?

Я повернулся к ней спиной и позволил набросить халат мне на плечи. Отвечать смысла не было, мы оба прекрасно понимали, что я рассказал не все. А сама Лилия не стала спрашивать.

Потому я бросил короткое:

— Все так…

— Никон оборвал телефон. Пока тебя не было, он даже приезжал. И знаешь — я уверена, что если можно было ночевать под твоей дверью, он сделал бы это.

— Федор бы мог выделить жрецу коврик…

— Не смешно! — Водянова вздохнула и пошла прочь из комнаты. Но на пороге остановилась. — Тебе нужно особое приглашение? Идем!

Я направился следом. Мы оказались в гардеробе, где Лилия ощущала себя гораздо уверенней моего. Она легко ориентировалась между полками и точно знала, где что лежит. Я же просто сел в кресло и приготовился к очередным поучениям.

— Есть подозрения, что ты влип в серьезные неприятности, Морозов…

На это я лишь кивнул. Говорить хоть что-то было не обязательно.

— Тебя вызвали в Синод, и сопровождать тебя будет этот жуткий Круглов, так?

— И откуда ты знаешь?

— Он позвонил и попросил заварить ему нашего семейного чая, — поделилась своим возмущением секретарь. — Представляешь?

— Быть может, это хороший знак, — возразил я. — Виктор не стал бы просить об этом, если…

— Таким образом, он просто убедился, что ты дома и не сбежал! — предположила девушка.

— Ты сгущаешь краски.

— Не будь наивным, Миша, — процедила девушка сквозь зубы и протянула мне брюки.

Как только я их надел, она приложила ко мне рубашку и слегка прищурилась.

— Какая разница…– успел сказать я, когда девушка закатила глаза.

— Не стоит являться в Синод в официальном костюме ведьмака. Могут решить, что ты не принимаешь жрецов всерьез. И одевать нечто непрезентабельное — значит, не уважать Верховного…

— Считаешь, что меня может допрашивать кто-то вроде него?

— Ты должен предусмотреть все! И явиться на комиссию в траурном образе.

— Траурном? — опешил я.

— Покаянном, — поправила сама себя Лилия и потерла переносицу, словно испытывала головную боль.

— Ты в порядке? — запоздало озаботился я.

— Все хорошо, — сирена посмотрела на меня с какой-то тоской. — Все будет хорошо, когда ты перестанешь делать глупости…

— Не нагнетай, — я подошел к ней и взял рубашку, которую девушка так мне и не отдала. — Поверь, мне пришлось…

— Морозовы вечно хранят какие-то собственные тайны.

— Кто бы говорил! — усмехнулся я, надеясь развеять мрачное настроение Лилии. — Когда вернется Денис?

— Еще один любитель секретов, — пробурчала девушка и подала мне жилет, а потом и пиджак.

— Обязательно костюм-тройка? — на всякий случай уточнил я.

— В жилете у тебя больше шансов, — неожиданно девушка подалась ко мне и порывисто обняла. — На подкладке можно начертать руны. Если даже с тебя снимут пиджак, то…

— Ты чего? — я мягко погладил девушку по спине, удивляясь тому, как изменилось ее настроение. — Будто на войну меня собираешь.

— Я видела твои синяки, — прошептала она, запрокинув лицо. — Они не зажили, и ты весь в ссадинах. Это куда же ты влип, глупый?

И в этот момент я понял, почему она так смотрела на меня в комнате. В груди стало тяжело, будто сердце сделалось больше.

— Перестань беспокоиться, — я провел пальцами по ее волосам. — Все и правда не так страшно, как ты думаешь. Я после тренировки весь в кровоподтеках…

— Врешь! — она обиженно поджала губы.

— Преуменьшаю, — легко согласился я. — Но мне приятно, что ты за меня переживаешь. Того и гляди я подумаю, что нравлюсь тебе.

Словно очнувшись, Лилия напряглась и толкнула меня в грудь.

— Наглый и гадкий мальчишка… — сипло выдала она.

Потом отвернулась и отошла к полкам у дальней стены, чтобы выбрать аксессуары. Я смотрел на ее фигуру в светлом платье, и отчего-то подумал, что она выглядит беззащитной и хрупкой. Особенно трогательно смотрятся ее босые ступни…

Я шагнул к ней, сам не зная, что собираюсь сказать или сделать. Плечи ее напряглись. Она посмотрела на меня глубокими синими глазами, в которых качалась тьма. В комнате стало меньше света, воздух наполнился ароматом цветов и соленого бриза. И я вдруг отчетливо понял…

— Простите, княжич! — раздался голос от порога, и я резко обернулся к Федору. — Прибыл представитель Синода, господин Круглов.

Дворецкий неловко откашлялся и продолжил:

— Я заварил для вас чай в термосе. Боюсь, позавтракать вы не успеете…

— Пустое, — мой голос отчего-то сел. — Может, быть пообедаю в городе. Или… ладно, неважно!

Набросив пиджак, я подошел к Лилии и протянул ей руки, чтобы она смогла вдеть запонки в манжеты. Она выбрала комплект с рубинами, они походили на капли крови в серебре.

— Спасибо, Лилия Владимировна.

— Не потеряйте, Михаил Владимирович, — девушка нервно улыбнулась. — Это любимые запонки вашего отца.

— Постараюсь…

***

Виктор стоял у капота машины. Заметив меня, он улыбнулся и снял шляпу:

— Добрый день, мастер Морозов.

— И вам того же…

Виктор открыл для меня дверь, я благодарно кивнул и сел в салон. Виктор же сел за руль.

Некоторое время мы ехали молча, и лишь когда авто отдалилось от особняка на достаточное расстояние, Виктор сказал, не отводя глаз от дороги:

— Расслабьтесь, мастер Морозов. Я везу вас на разговор с синодниками, а не на казнь.

— Не думал, что беседа будет проходить при участии комиссии, — буркнул я.

— Кое-кому из ведьмаков не понравилась ваша недавняя выходка, — немного помолчав, ответил антимаг. — И представитель семьи пожаловался в Синод по поводу вашего визита.

— То есть, убийство императора Мезоамерики здесь ни при чем? — уточнил я.

Виктор покачал головой:

— Об этом знает очень ограниченный круг лиц. И расширять его никто не планирует. Данное дело исключительно в разногласиях между семьями.

— Воронцов-старший пошёл ва-банк?

— Вы не оставили ему выбора, мастер Морозов. Старик понял, что на его шею уже накинута петля, а пень под ногами хрустит, готовый вот-вот выскочить из-под подошв.

Я заскрипел зубами от злобы. Проклятый старик! Никак не уймется…

— Пока у Воронцова есть мощная поддержка в Синоде — его семью будут сложно сбросить с пьедестала, — продолжил Виктор.

— Верховный жрец? — уточнил я, и Круглов кивнул.

— Верно. Воронцов крепко повязан с ним. Если разрушить этот симбиоз…

Он недоговорил, но я и без окончания фразы все понял.

— Сложная задача…

— Ну, на то нам и нужны друзья, — ответил Виктор и кинул на меня короткий взгляд. Я молчал, обдумывая предложение.

— Поймите, мастер Морозов — это, как закон джунглей! Или ты, или тебя… Воронцов уже не отступится.

Я немного помолчал, затем кивнул:

— Я подумаю над этим.

Виктор усмехнулся, но ничего не ответил.

Машина въехала на территорию Михайловского собора, и Круглов припарковался на одном из свободных мест.

— Прибыли, мастер Морозов.

Я вышел из авто и направился вслед за ним к башне.

***

Никон и Федор Петрович ожидали нас в том же зале, где собирали ведьмаков перед отправкой в заражённые деревни. И, едва я вошел в зал, Никон приветливо улыбнулся. Верховный же наоборот, насупился.

— Добрый день, мастер Морозов. И с возвращением в Империю, — начал он. — Проходите, присаживайтесь.

Он указал на одно из свободных кресел за столом.

— Благодарю…

Я прошел к свободному месту, сел в кресло. Виктор уселся рядом, откинулся на спинку и равнодушно уставился в потолок, словно это собрание его абсолютно не интересовало.

— Итак, мастер Морозов, могу ли я узнать, что вы делали в Мезоамерике? — начал разговор Федор Петрович.

— Выдалось свободное время, хотел посмотреть другие страны, — ответил я.

— Жаль, вы не стали выкладывать фотографии в социальные сети, — вздохнул жрец. — Подписчики всегда любят наблюдать за жизнью звёзд. Может быть, если бы вы сообщили о поездке своему куратору — он бы подсказал вам этот вариант.

— В следующий раз обязательно так и поступлю, — ответил я.

— Вас сложно винить, — продолжил Федор Петрович. — Вы прибыли из Мурома, и не в курсе обычаев и традиций ведьмаков… Вся вина за это упущение полностью лежит на вашем наставнике. И брате. И вашем секретаре. Как ее…

Он пощелкал пальцами, словно вспоминая слово.

— Лилия Владимировна, — подсказал я.

— Лилия, — повторил жрец. — Точно, Лилия… Они не объяснили вам простые правила, Михаил Владимирович. Первое правило хорошего ведьмака гласит: твоя жизнь должна быть у всех на виду. Никто не любит, когда популярный человек пропадает из сети.

Я молчал. Этот разговор нравился мне все меньше.

— Второе правило: на чужбине ты должен вести себя так, чтобы соотечественникам не было за тебя стыдно, — продолжал жрец.

— Я вел себя очень прилично, — заверил его я.

— Мастер Меньшиков с вами не согласен, — ответил Федор Петрович.

Он открыл лежавшую перед ним папку, достал лист с напечатанным текстом:

— Вот его рапорт. Так, где это…

Он пробежал глазами по тексту:

— А, вот, нашел! Он говорит, что на приеме императора Мезоамерики вы вели себя неподобающе. А когда мастер Меньшиков сделал вам замечание, вы принялись при гостях угрожать ему расправой. Человеку, который вытащил вас из застенков Храма Солнца! Куда вы попали прямиком с места убийства жреца… Вам не кажется, что вы отплатили чёрной неблагодарностью за доброту?

Он отложил лист и взглянул на меня, ожидая пояснений.

— Меньшиков оскорбил мою семью, — ответил я. — И я не угрожал ему, просто предупредил о том, что дуэли не запрещены ни в Мезоамерике, ни здесь. Дворянин должен отвечать за свои слова и поступки, не так ли, Федор Петрович?

На лице верховного жреца проступили едва заметные темные пятна — признаки подступающего гнева. Но он справился с приступом. Несколько секунд помолчал, затем ответил:

— Ваша правда, мастер Морозов, ваша правда… Но такие предупреждения обычно делают наедине. А не в обществе, чтобы не унижать собеседника. На ваше счастье, вы набираете популярность, да и мастер Меньшиков человек отходчивый. Синоду удалось отговорить его от проведения проверки в ваш адрес.

Я промолчал, отметив про себя, что непременно вернусь к беседе о дуэли с дипломатом при первом же удобном случае. И выпотрошу его, как свинью.

— Но даже это не самое страшное, мастер Морозов, — продолжил жрец. — Эти проблемы легко решаются Синодом. Но есть еще одно правило… Последнее и самое главное. Ведьмаки — это одна большая семья, которая сообща борется с врагами. И брат не может поднять руку на брата, иначе в братстве наступит хаос и анархия. Поодиночке мы пропадем, мастер Морозов. Выстоять мы можем только сообща, понимаете?

Я кивнул, и Федор Петрович вытащил из папки ещё один лист:

— А вот ещё жалоба, в которой сказано, что вы, как вор пробрались в дом уважаемого главы ведьмачьей семьи, и обвинили его во всяком непотребстве. Вам не кажется, что это неподобающее поведение для ведьмака?

Я снова промолчал. Крыть было нечем.

— Поймите, мастер Морозов, — вздохнул Федор Петрович. — Как я сказал, ведьмаки — одна семья, и негоже вносить в нее раскол и устраивать распри. Зачем вы так?

Он посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Они…

— У каждой семьи полно скелетов в шкафу, — перебил меня Верховный жрец. — И ваша — не исключение. Эти ведьмаки действовали, руководствуясь принципами защиты Империи. Зачем выносить на всеобщее обозрение небольшой перегиб? Впрочем, вас сложно в этом винить. Для разъяснения правил у вас есть куратор, брат, секретарь… Ответственность за ваше поведение полностью лежит на них. Так, мастер Никон?

Он обернулся к сидевшему рядом жрецу, и при упоминании своего имени, куратор вздрогнул. А затем поспешно кивнул:

— Вы полностью правы, мастер Федор Петрович, — ответил он.

А вот дальше случилось то, чего я не ожидал. Верховный жрец взмахнул рукой, и шею Никона обвила петля гарроты. Куратор захрипел, хватаясь за шею.

— И все мы должны платить за содеянное. Правда, мастер Морозов, — вкрадчиво продолжил Федор Петрович. — Само собой, соразмерно проявленной глупости и безрассудству. Иначе, чем мы будем отличаться от анархистов, бандитов и прочих мясников, которые устраивают расправы за криво брошенный взгляд. Я прав, мастер Морозов?

Я молчал. Обернулся к Виктору. Но того словно бы не заботила происходящее в зале. Он смотрел в стену все с тем же безучастным видом.

— Я прав, мастер Морозов? — повысил голос Федор Петрович, сжимая кулак.

— Правы, — с неохотой произнес я.

— Я не слышу! — рявкнул жрец.

— Правы, мастер Верховный жрец, — повторил я уже громче.

Федор Петрович кивнул, явно удовлетворенный ответом, и разжал кулак. И Никон тут же с сипением жадно втянул ртом воздух.

— Мы все одна большая семья, мастер Морозов, — продолжил Федор Петрович. — И я больше всего не хочу наказывать провинившихся. Но что делать с детьми, которые отступают от правил и не слушаются? Поверьте, я делаю это не ради удовольствия, а чтобы преподнести человеку урок, который бы он запомнил. И больше не нарушал правила. Понимаете?

— Прекрасно понимаю, мастер, — ответил я.

— Надеюсь, мастер Никон, вы не держите на меня зла? — уточнил Федор Петрович.

Синодник покачал головой:

— Служил раньше, и ещё послужу.

— Вот и прекрасно, — довольно кивнул Федор Петрович. — Люди должны отвечать за свои ошибки. И раз уж мастер Морозов не знал наших правил — пришлось наказать того, кто эти правила знал, но не объяснил их. Я считаю, это справедливо. Не так ли, мастер Морозов?

Я кивнул, только теперь начиная понимать, во что вписался. Близкие были перечислены, и в следующий раз за мою оплошность пострадает кто-то ещё. И скорее всего, это будет уже не Никон. А Верховный жрец будет яро защищать свои инвестиции в виде Воронцовых.

— Вот и отлично. На этом я считаю разговор оконченным, — кивнул Федор Петрович, убрал листы в папку и встал из-за стола. — Спасибо за визит мастер Морозов. Надеюсь, вы больше не будете пропадать из поля зрения куратора и Синода. И я очень вас прошу: не надо самодеятельности! Куратор дан вам, чтобы максимально облегчить вашу жизнь. Советуйтесь с ним по каждому вопросу. И днём и ночью.

Я поднялся с кресла. А в голове мелькнул разговор с Виктором в машине. И я решил, что думать тут уже не о чем. Вопрос со жрецом нужно было решать. И как можно быстрее.

Глава 4 Вкусно Точно

Виктор провёл меня из здания башни на парковку. Мы шагали молча. Затылком я ощущал чей-то тяжелый взгляд. Хотелось обернуться, чтобы убедиться, что мне это не кажется. Но я понимал, что никого не увижу.

— Прошу, мастер…

Антимаг открыл передо мной дверь.

— Благодарю.

Я сел спереди на пассажирское сиденье. Виктор занял место за рулём и мы сразу рванули с места.

— Это было мало похоже на «простую беседу», — глухо пробормотал я.

Виктор обернулся ко мне:

— Наивно было ждать чего-то иного, Михаил.

— Неужели, — хмыкнул я.

— Федор Петрович бывает непредсказуем, когда дело касается его инвестиций.

— Непредсказуем? — переспросил я. — Он чуть не убил Никона!

— Старик бы не стал убивать синодника в присутствии главы службы безопасности. Поэтому Никон и настоял на том, чтобы визит прошел в моем присутствии.

— А, ну если не убил — тогда вопросов нет, — кивнул я, делая вид, что понимаю поведение верховного жреца. — Душить людей — это в порядке вещей.

— Ну, такой уж у него характер, — ответил антимаг и повел плечами. — Он продемонстрировал свои возможности, дал понять, что принял Морозова всерьез.

«И скорее всего, его чудачества начали проявляться уже после того, как он пришел к власти», — хотел было сказать я, но промолчал.

После произошедшего в башне я понял, что от старика нужно избавиться. И лишним был вовсе не Воронцов. Упоминание имен моих близких было большой ошибкой с его стороны.

Мне с трудом удалось сдержать рвущуюся наружу тьму. От кипящей внутри злобы та качалась под кожей.

— Вы же хотели, чтобы все было по-взрослому, Михаил Владимирович? — скучающе спросил Виктор.

— Пожалуй, — признал я. — Благодарю за поддержку.

— Отвести вас домой, мастер?

Но я покачал головой:

— Останови у того ресторана. Надо поесть, на пустой желудок думается плохо.

— Вот и моя супруга так говорит. Она считает, что голодный мужчина склонен совершать ошибки, а сытый делает гадости осознанно.

Я покосился на него, подумав, что не могу себе представить его жену. Быть может, она святая женщина…

— Нас окружают люди, которых мы заслуживаем, — словно рассуждая вслух, продолжил Круглов. — Лишних надо просто выводить из своего ближнего круга. И оставлять лишь тех, кого мы уважаем и ценим. Вам повезло, мастер Морозов.

— И в чем же?

— У вас есть за кого биться. Это означает, что ваша жизнь чего-то стоит.

Виктор вывернул руль, въезжая на парковку:

— Думайте, Михаил Владимирович. И помните, что я говорил вам про друзей.

— Хорошо…

Я вышел из машины и направился к крыльцу, спиной чувствуя пристальный взгляд антимага.

Небольшой ресторан показался мне вполне приличным местом. Тут было немноголюдно и чисто, в воздухе витал аромат пряностей и свежей сдобы.

— Здравствуйте, господин, — обратился ко мне администратор в светлой рубахе и длинном переднике, из карман которого он вынул узкий блокнотик. — У вас заказан столик?

— Нет, просто проходил мимо, — ответил я небрежно.

Однако мужчина окинул меня взглядом, очевидно, оценив стоимость костюма, и расплылся в благостной улыбке.

— Могу предложить вам столик у окна.

— Если возможно, не на виду.

— Конечно, у нас все места расположены очень удобно.

Я убедился в его словах, заметив, что столы огорожены узорчатыми ширмами.

— Вы будете обедать один или ожидаете компанию?

— Что? — рассеянно переспросил я.

— Желаете заказать блюда прямо сейчас? — мужчина щелкнул пальцами, и невысокий парнишка подал ему кожаную папку. — Ознакомьтесь с меню. Но если позволите, я рекомендую котлеты из глухаря в ржаной булке с семечками и царским сыром, картофель «жги» со сливочно-чесночным соусом и пирог с кислыми яблоками. Это наши блюда дня, и вы останетесь довольны и сыты, господин.

— Полагаете?

— Вкусно будет точно, — отчеканил он и улыбнулся.

— Пожалуй, соглашусь, — кивнул я. И добавил: — И подайте чай.

— Есть императорский сбор с мятой и липой…

— Лучше черный с чабрецом, — попросил я и тотчас остался один.

Вынул из кармана телефон и просмотрел журнал входящих вызовов. Скривился, думая, что не стоит игнорировать Шереметьеву. Девушка звонила дважды, что ей было несвойственно. К тому же она оставила мне сообщение в социальной сети.

«Все хорошо? Ответь, как будет время.»

Я набрал номер девушки и подождал несколько гудков, пока она приняла вызов.

— Привет, — раздался излишне радостный голос.

— Надеюсь, я не помешал?

— Все в порядке, — уверила меня княжна. Но тут же негромко добавила: — Мне бы не помешало, чтобы ты помог мне выбраться отсюда…

— У тебя неприятности? Что случилось? — напрягся я.

— Прямо сейчас? — отчетливо спросила Алина и, не дав мне сказать ни слова, продолжила: — Я могу подъехать сейчас, если ты торопишься. Конечно-конечно!

Из этой непонятной тирады я понял, что она решила воспользоваться моим звонком, чтобы уйти откуда-то, и не стал ей мешать. Она продолжала говорить что-то в трубку уже на ходу — судя по стуку каблучков и ее сбившемуся дыханию. Спустя минуту она наконец смогла пояснить:

— Меня притащили на интервью, которое оказалось одной сплошной рекламой каких-то курсов!

— Сочувствую…

Передо мной появился пузатый чайник, обернутый вышитой салфеткой, и чашка.

— Я на самом деле рада тебя слышать, — сказала Алина. — Ты сейчас где-то в городе?

— Как ты догадалась?

— Мы могли бы встретиться, если у тебя есть время.

— Для тебя есть, — искренне признался я.

Отвлечься мне и впрямь не помешает, а с Шереметьевой всегда было легко. Она могла понимать меня без лишних слов и пояснений. Все же общая профессия придавала нашему общению расслабленный окрас.

— Я сейчас решил отобедать… — посмотрев на солонку, я прочел название заведения. — Во «Вкусно Точно», на Таможенном проспекте.

— Неплохое местечко. Закажи у них котлеты из глухаря, они там всегда отменные.

— Спасибо. Когда ожидать тебя?

— Буду примерно через минут двадцать.

— Тебе что-то заказать?

— Если удобно.

Я буквально кожей ощутил, как девушка улыбается.

— Там готовят неспешно. Это ведь не банальная забегаловка, а приличное место. Но к моему приезду как раз будет готово, если ты сейчас отдашь распоряжение официанту.

— Жду.

Я поднял руку, и администратор тотчас подошел ко мне с угодливой улыбкой.

— У вас поменялись планы, господин?

— Добавьте к заказу вторую порцию. Я буду обедать не один. И прошу подать все одновременно минут через двадцать.

— Как скажете. Будет исполнено в лучшем виде.

К нужному времени я изрядно проголодался — все же пропущенный завтрак давал о себе знать. К счастью, к чаю прилагались хлебные палочки, густо присыпанные тмином, которые помогли успокоить возмущенный желудок.

Алина приехала чуть раньше. Я увидел ее через окно — девушка была одета в легкое платье из зеленого льна с юбкой в пол. На плечи она набросила кожаную куртку, а волосы спрятала под широкополую шляпу из тонкой соломки. Глаза скрывали большие темные очки, которые делали ее похожей на персонажа итальянского фильма про мафию. Я подумал, что вряд ли узнал бы ее, если бы не ждал встречи. Шереметьева оказалась права в том, что без костюма мы становились незаметны для окружающих. Ну, или почти незаметны…

Княжна подошла к двери и дождалась, когда ее распахнет швейцар. Спустя пару секунд я поднялся ей навстречу.

— Привет, — вновь сказала она, но уже совершенно другим тоном. — Рада, что ты в порядке.

— А что могло со мной случиться? — я развел в стороны руки, и девушка приняла это как приглашение.

Она обняла меня довольно крепко и лишь потом подняла лицо.

— Ты осунулся. Плохо питался?

— Почему все женщины хотят меня накормить? — со смехом уточнил я.

— Прямо-таки все? — лукаво поинтересовалась княжна, и я понял, что стоит пояснить свои слова.

— Ты не первая, кто решил, что я похудел в поездке. Это заметила секретарь семьи.

— И тебя кормила Вагош, верно?

Я повел плечами, понимая, что говорить о будущей императрице другой страны стоит осторожнее. Даже если я общаюсь с Шереметьевой. «Никому нельзя доверять», — пришла в голову горькая мысль.

— Мне повезло встретиться со Смертопряд. Она оказалась очень гостеприимной, познакомила меня с кухней Мезоамерики.

— И что они предпочитают на обед?

Я невольно скривился, вспомнив меню заморского ресторана. Алина заметила это и хихикнула.

Она скинула куртку, шляпу и не глядя подала их парнишке, который тотчас унес все к вешалке. Стало понятно, что княжна частенько бывала тут и знала порядки. А может, она всегда вела себя так — точно была уверена, что слуги окажутся под рукой. Меня это не раздражало — видимо, уже привык к подобному поведению аристократов.

Девушка уселась напротив меня в уютное кресло и сняла очки. Я заметил, что сегодня она была накрашена чуть ярче, чем в другие дни.

— Ты замечательно выглядишь, — спохватился я.

— Наконец заметил! — беззлобно фыркнула Алина и наскоро свернула длинные волосы на затылке, скрепив их невесть откуда взявшимся шпильками. — Морозов, тебе стоит уяснить, что комплименты надо говорить девушке до того, как она даст тебе для этого повод.

— Повод? — удивился я.

— Например, тебе стоило сказать, что мне идет зеленый цвет, когда я подошла. И не замечать мой сценический макияж.

— Прости… — я пожал плечами. — Мне сложно ориентироваться в неписаных законах светского общества.

— Твоя беда в том, что тебя не готовили с молодых ногтей к нашей жизни. Странно, что твой папенька не озаботился такой мелочью, как педагог по этике.

— Скажу ему при встрече, что он был не прав, — совершенно искренне ответил я.

Алина слегка побледнела. Потом закусила губу и потупилась.

— Прости, Миша, — тихо произнесла она. — Это было грубо с моей стороны. Я не должна была…

— Брось, — отмахнулся я. — Мы ведь друзья и кто, если не ты, скажет мне правду. Я и впрямь неотесан.

Она нервно усмехнулась и качнула головой.

— Я вовсе не считаю, что ты такой.

— А какой я?

— Ты искренний. Очень открытый. И это замечательно. Именно потому к тебе тянутся люди.

— Речь про Вагош? — догадался я.

— Не только про нее, — Шереметьева улыбнулась. — Ты сумел понравиться Пожарским. А они довольно суровые люди, и семья у них непростая.

— Неужели? — подивился я. — А твоя семья?

Она смутилась.

— На самом деле мне не стоило к тебе подходить на фесте. Мой куратор был недоволен этим поступком. Но отец говорит, чтобы я не становилась болванкой и поступала так, как сама пожелаю. Потому, когда я увидела тебя на фестивале, то подумала, что могу помочь тебе выбрать еду.

— Накормить меня хотела! — я поднял палец к потолку. — Я прав — женщины хотят меня закормить. У вас есть какой-то план, о котором я не знаю?

— Брось! — девушка рассыпала вокруг себя хрустальный смех.

Я откинулся на спинку кресла и любовался ее преобразившимся лицом. Густой макияж не скрывал ее свежесть, хотя придавал ей пару лет.

— Спасибо, что подошла ко мне тогда. Мне правда везет на встречи с хорошими людьми.

— Морозов, — девушка подперла кулачком подбородок. — Ты ведь взрослый, но все еще веришь в сказки.

— Ты о чем?

— Хороших людей не бывает. Все мы хищники, готовые защищать свои интересы.

— И какой интерес у тебя? — тотчас спросил я.

— Не стать тварью, — она ответила без запинки. И сразу же добавила, будто оправдываясь: — Не быть в числе тех, кто считает себя небожителем.

— Ты о таких, как Воронцов?

Впрочем, я сразу пожалел о заданном вопросе — девушка помрачнела, скрестила руки на груди, огораживаясь от меня, и посмотрела в окно.

— Прости, я знаю, что вы встречались.

— Все сложно.

— Или это был договор между семьями для пиара?

— Если бы… — девушка хмыкнула и убрала очки на подоконник.

Подошедший официант поставил на стол поднос, с которого сгрузил гамбургеры и картофель. Также он водрузил у центра соусник и корзинку с хлебными палочками.

Как только парень отошел, Алина продолжила:

— Мы познакомились на одном официальном мероприятии. И Арсений…

Она запнулась на его имени и кажется покраснела. Быть уверенным в этом я не мог, потому как косметика делала ее кожу светлее.

— Он показался мне интересным. Воронцов умеет быть убедительным, есть в их семье такой талант…

Я жалел, что между нами стоят блюда и нельзя положить на ее ладонь свою. Алина заметила на моем лице нечто, что ей не понравилось.

— Не надо меня жалеть! Не он бросил глупую девушку.

— Ты сама с ним порвала?

— В это сложно поверить? — она криво усмехнулась, вдруг показавшись незнакомкой.

Я подумал, что ведьмачка сейчас чем-то напоминает мне Вагош.

— Мне повезло увидеть его настоящим. И знаешь, Морозов, я поняла, что достойна лучшего человека рядом с собой.

— Не сомневаюсь, — честно признал я.

— А для того, чтобы Воронцов понял все правильно, я оставила ему подарок.

Она доверительно подалась вперед и тихо спросила:

— Ты умеешь хранить тайны?

— Да. И не открою твою тайну, если это не навредит моей семье.

— Ты быстро учишься, — довольно усмехнулась девушка. И воровато оглянулась. — Воронцов-младший никогда не сможет подойти ко мне по своей воле. Потому что в его груди от этого может замерзнуть сердце.

Я опешил и не сразу понял, что она не шутит. Алина откинулась на спинку кресла и спокойно изучала мое лицо.

— Все еще считаешь меня хорошим человеком? — поинтересовалась она, склонив голову к плечу.

— У тебя были причины, в этом я уверен.

— Он пытался меня ударить, — отрезала она. — Решил, что имеет право таким образом воспитывать меня. Никто не смеет делать подобного без последствий.

В помещении вдруг стало холоднее, и я поежился. Шереметьева не замечала этого и хмурила брови.

— Надо было его убить, — совершенно серьезно заключил я.

— Что? — удивилась девушка и всполошилась, увидев, как на стекле растекается морозный узор.

— Он напал, а значит стал спарринг-партнером… Ты могла бы его убить и оказалась бы в своем праве…

— В нашем мире все немного не так работает, Миша, — княжна улыбнулась одними губами.

— Просто ты добрая. И выродку повезло с этим, — не согласился я. — Если кто-то вновь попытается поступить с тобой так — не сомневайся. Бей его, пока он не перестанет подавать признаки жизни.

Алина неожиданно широко улыбнулась, показав ямочки на щеках.

— Ты говоришь так, словно угрожать одному из ведьмаков — нормально.

— Не угрожать, — поправил я девушку, — а предупреждать!

— Значит, это правда? — Шереметьева оглянулась, убеждаясь, что поблизости нет никого. — Неужели это был ты?

— Ты о чем? — насторожился я.

— Я слышала, как отец говорил, что кто-то проник в дом к одному из ведьмаков и угрожал ему.

— Не… — начал было я, но девушка махнула рукой, разгоняя холодный воздух.

— Ну, хорошо — не угрожал, а предупреждал, верно?

— Что еще ты услышала от отца?

— Дословно звучало так: «Если сегодня в дом ведьмака приходит другой ведьмак с ножом, то завтра другие могут решить, что это допустимо»… — она облизнула пересохшие губы. — Но потом он добавил, что быть может и неплохо будет, если кто-то собьет спесь с Ворона. А именно так зовут старшего Воронцова… Ты грозил князю?

— Не грозил, — честно ответил я с коварной усмешкой.

— Предупреждение — это другое, — Шереметьева понятливо кивнула и с сожалением посмотрела на остывшую еду. — Глухарь хорош и в холодном виде.

— Брось, это такие мелочи…

Внезапно девушка встала с места и подошла ко мне. Она присела рядом с креслом и посмотрела на меня снизу-вверх.

— Мы ведь друзья, верно? — Шереметьева казалась очень серьезной.

— Быть моим близким сейчас небезопасно, — честно ответил я.

— Если тебе понадобиться помощь, ты можешь рассчитывать на меня, Морозов.

— Спасибо, милая, — я положил ладонь на ее пальцы, сжимающие мой локоть. — Как я и говорил — мне везет на хороших людей.

Глава 5 Затишье перед бурей

Нам предложили заменить еду, не акцентируя внимание на том, что именно по вине Алины та остыла. Пока мы ожидали, нам подали охлажденные салаты.

— Неловко получилось, — застенчиво улыбнулась девушка.

— Часто такое случается? — поинтересовался я.

— Обычно я себя контролирую, — княжна пожала плечами. — Но порой происходят казусы. Однако никто не страдает.

— Я очень ценю то, что ты поделилась со мной самым сокровенным, — сказал я негромко. — И не предам твоего доверия.

— Знаю, Морозов, — Алина бросила на меня острый взгляд. — И прости мне мои слова про твоего отца — у него наверняка были причины, чтобы прятать тебя от всего мира.

— Я ведь темный… — пояснил я беспечно.

— Отец как-то обмолвился, что твоя семья не так проста, как кажется.

— О чем речь? — насторожился я.

— Он очень уважал твоего отца, и считал его не только сильным ведьмаком, но и перспективным политиком.

— Владимир и политика? — вырвалось у меня быстрее, чем я успел прикусить язык.

— Твоя семья достаточно старая и уважаемая, чтобы занимать высокие посты. Но обескровленная, она потеряла влияние. Думаю, — девушка понизила голос, — что несчастья с твоей семьей случились неспроста. Кто-то сдвинул с шахматной доски сильную фигуру. Папенька полагает, что гибель твоего отца не была случайной.

— И он ведет такие разговоры при тебе? — немного нервно хмыкнул я.

— Нет, — Алина слегка покраснела. — Я нашла небольшую скрытую нишу в библиотеке, где отец проводит собрания…

Она закусила губу, словно сказала что-то лишнее, и я повернул тему разговора в другое русло.

— Не думаю, что Владимир мертв…

— Что? — сразу вскинулась девушка.

— Тела не нашли. И я не верю, что его могли бы уничтожить, не оставив следов.

— И твой брат ищет его? — предположила Алина.

Я сглотнул, а она накрыла мою ладонь своей, протянув руку через стол.

— Некоторые люди замечают, что новый князь не появляется на мероприятиях. Остальные верят, что он стал затворником и не отсвечивает на фоне более успешного братца.

— Мой брат не желал получить титул… — осторожно подбирая слова, заговорил я.

Шереметьева заметила мою скованность и попыталась убрать руку, но я сплел наши пальцы и не позволил ей сделать этого.

— Моей семье нужны союзники. Мы не ищем врагов и не плетем интриг. Мы просто хотим выжить. И я рад, что у меня есть люди, которым я могу доверять.

— И таких много? — с ноткой ревности уточнила Алина.

— Одна ты стоишь тысячи, — ласково ответил я и мягко коснулся губами ее запястья.

И только после этого выпустил ее ладонь. Девушка казалась смущенной и в то же время довольной.

— Отец благоволит Морозовым. Иначе не согласился бы на нашу коллаборацию, какой выгодной та не была.

— Я это понимаю…

Принесли еду, и на какое-то время над столом повисла тишина.

— А тут и впрямь готовят по-царски, — признал я, отведав котлеты.

— «Вкусно Точно» какое-то время назад было сетью дешевых закусочных, которые пытались внедрить на манер заграничных едален. Но потом нашелся торговец, который выкупил прогоревшее производство. Он ввел в меню годные блюда, которыми не побрезгуют даже аристократы.

— Недоступное место для простого люда, — отметил я.

— Верно, — согласилась девушка. — Такие рестораны есть в каждом городке. Они не принадлежат семьям ведьмаков и по сути являются нейтральной территорией для переговоров и встреч. Эти узорчатые перегородки глушат звук, и нас с тобой никто не услышит в соседней кабинке.

— Удобно.

— Иногда я забываю, что ты не знаешь о самых простых вещах.

— Значит, я не настолько безнадежный валенок, — усмехнулся я. — Спасибо тебе за пояснения.

— Может расскажешь про свою поездку? — попросила Шереметьева, и ее глаза загорелись любопытством. — Как ты решился на такое безрассудство? Там правда живут каннибалы? И горожане спят в гробницах рядом со своими покойными родственниками?

Я засмеялся и утер салфеткой рот. Затем плеснул в чашку чай. А потом начал рассказывать, стараясь не заострять внимание на жутких подробностях. Однако решил, что не стану скрывать правдивые факты. Все же стоило быть взаимным — Шереметьева здорово поддерживала меня, разъясняя простые правила жизни в Империи.

— Охота на людей? С одомашенными огромными котами? — охнула она, слегка побледнев. — Как можно? Это же варварство чистой воды!

— Все дело в менталитете, — я пожал плечами. — И император у них дикий человек.

— Ты его видел лично? Какой он?

Я опять вспомнил Васу и скривился в горькой ухмылке.

— Он самобытный. Властный и не терпящий возражений. У него есть правило, по которому императору нельзя говорить «нет».

— Любому правителю не стоит перечить, — резонно заметила княжна.

— Но не каждый за это станет казнить, — я повел плечом, прогоняя видение злобного одержимого, которого пришлось убить.

— А какие там девушки?

Отчего-то я вспомнил несчастную жертву, лежащую на барной стойке.

— Что-то не так? — нахмурилась Алина, внимательно следившая за моим лицом.

— У них жуткие порядки. И люди там иначе относятся к жизни. Там больше роботов, чем людей. Они не бояться смерти и считают, что ради воли бога можно сложить голову.

— Чужой монастырь… — весомо заметила девушка. — Я рада, что ты вернулся. Когда Сергей сказал, что ты засветился в Мезоамерике, то я даже не сразу поверила. Не то, чтобы я ждала, что ты сообщишь мне, просто подумала, что Морозов не настолько сумасшедший.

— Сергей? — уточнил я.

Я стал свидетелем удивительного зрелища. Шереметьева смутилась и густо покраснела. Затем откинула за спину прядь волос, которая скользнула на ее плечо.

— Извини, если это очень личное… — начал было я.

— Да, — перебила меня девушка. И тут же поправилась: — Я про то, что это личное. Но я ничего не скрываю от тебя.

— Все хорошо? — озаботился я.

— В последнее время я часто общаюсь с Суворовым.

— Вот оно что! — я немного растерялся.

Может девушка ждала от меня ревности или обиды, но я не испытывал ни того ни другого. Скорее — легкое беспокойство.

— Он ушел в семью Пожарских, — продолжила Алина торопливо. — Ты же понимаешь, что для него непривычно новое положение. И мой брат попросил меня поддержать парня.

«И заодно отдалиться от непутевого Морозова», — догадался я о мотивах княжича Шереметьева.

— Ему повезло с компанией, — честно ответил я.

Девушка нахмурилась и уточнила:

— Ты с ним знаком?

— Мы общались лишь однажды, и мне Сергей Петрович показался хорошим человеком. То, что с ним произошло, могло случиться со мной или с моим братом… Ты ведь знаешь, что Морозовых всего двое.

— Это ужасно, — вздохнула девушка. — Закон о сложении полномочий древний, и папенька тоже считает его несправедливым. Быть может, получиться отменить его. Суворов подал заявку в Синод на восстановление прав, и Пожарские поддержали его.

— Сомневаюсь, что обращение одобрят, — я покачал головой. — Это прецедент. Если позволят Суворову, то и Морозовы выйдут из-под удара. И другие семьи, где мало родичей, перестанут бояться.

— Думаешь, этот закон создан, чтобы сдерживать ведьмаков? — спросила Алина. И сама же ответила: — Очевидно, что это так.

— Но это не значит, что не нужно пытаться.

— Сергей может потерять не только имущество… — ведьмачка осеклась и закусила губу.

«Парень без титула не сможет претендовать на равный союз с княжной», — догадался я.

Девушка поспешно отвернулась, но я успел заметить странный блеск в ее глазах.

— Не стоит отчаиваться, — теперь уже я обошел стол и присел рядом с Алиной.

Она вздохнула, показавшись вдруг совсем юной.

— Ты не злишься? — спросила она тихо.

— На то, что ты счастлива? — удивился я. — Мы же друзья! И я всегда буду рад, если у тебя все будет хорошо. Но ежели он тебя обидит…

— Морозов, у тебя глаза почернели! — охнула Алина.

— Что еще ждать от темного… — я пожал плечами.

Мы пообщались ещё немного, затем Шереметьева сообщила, что ей пора бежать.

— Дела семьи, Морозов, — с сожалением сказала она, выйдя из-за стола.

— Понимаю, — ответил я. Подозвал официанта и попросил: — Принесите счёт, пожалуйста…

— Хорошо, мастер Морозов, — поклонился парень и удалился.

— Тоже дела семьи? — уточнила Алина.

— Ага, — ответил я. — Пора готовиться к русальей неделе…

Я расплатился по счету, и мы с Шереметьевой покинули заведение. Я проводил ее до машины.

— Ну, до встречи, Шерметьева, — попрощался я.

— Береги себя, Морозов! — в свою очередь произнесла она и села в машину.

— О, по поводу этого можешь не беспокоиться!

Проводив взглядом отъезжающую машину, я достал из кармана телефон и через приложение вызвал такси. Машина прибыла быстро. Я сел на переднее сиденье, водитель же уставился на меня с неподдельным интересом:

— Простите, мастер, но могу ли я поинтересоваться… Вы тот самый темный ведьмак? — осторожно уточнил он.

Я кивнул:

— Все так…

На лице парня расплылась довольная улыбка:

— Вот повезло так повезло! Можно автограф?

— Почему нет?

— Сейчас. Одну минуту.

Парень достал из бардачка блокнот и карточку с моим изображением и протянул мне. Я взял картонный прямоугольник, удивлённо повертел в руке. На картинке был изображён я, в черном плаще, с косой и арбалетом. А внизу красовалась подпись:

«Слово-то какое мудрено придумали…».

— Кому подписать? — уточнил я, снимая колпачок с ручки.

— Емельяну Павлову, — ответил водитель. — Емельян — это я.

— Как скажешь, Емельян, — ответил я и быстро написал:

«Емельяну на память от темного ведьмака Михаила Морозова».

— Держи…

Я передал ему карточку и ручку, а он довольно посмотрел на надпись.

— Ух! Спасибо вам, мастер!

Он бережно обернул карточку в чистый носовой платой и убрал в нагрудный карман. Такси отъехало от ресторана.

Я же взглянул в окно, с удивлением понимая: вот она, Морозов, народная слава! Ещё недавно у тебя было пару десятков фанатов, а сейчас тебя узнают на улицах и просят автограф.

Я достал телефон, открыл профиль социальной сети. Комментарии под постом были не только на русском языке. Интересно, с чего бы это?

Открыл ленту новостей. И первым делом высветилось рекомендованное видео от старого знакомого Мистера Детектива с заголовком: «Император умер, да здравствует Император», которое было залито в сеть двадцать минут назад. Я недовольно нахмурился, достал коробочку с беспроводными наушниками и нажал на кнопку воспроизведения.

— Вчера в главном соборе Мезоамерики прошло прощание с императором Васом, — начал детектив. — Верховный совет жрецов уже собрался для того, чтобы решить, кто займет трон. И я на досуге решил подумать, кто же займет престол. Итак, давайте разбираться и искать ответ на этот вопрос в этом видео…

Дальше пошла заставка, и я едва не застонал от разочарования. Поставил видео на паузу и посмотрел на количество просмотров. Почти четыре миллиона. А сколько их будет к вечеру…

— Тоже смотрите Мистера Детектива? — поинтересовался водитель. Я кивнул. — Отличный контент парень пилит. Мне очень понравились его расследования про серийных убийц всего мира, с которыми не разобралась полиция. И по итогу выходило так, что он раскрывал эти загадки. Некоторые случаи даже потом подтверждала полиция. Парень — настоящий провидец!

— Ага, мастер дедукции… — буркнул я и включил видео.

— Итак, император Васа был найден мёртвым, — начал детектив после того, как прошла заставка. — Причиной смерти были обозначены… естественные причины. Что ж, не буду спорить с экспертами. Но, значит, трон опустел. Итак, каковы же кандидаты на престол Мезоамерики?

Парень щёлкнул пальцами, и на экране появилось генеалогическое древо семьи Васа. От портрета императора шли линии к пятерым фотографиям.

— Итак, у нас есть прямой наследник и четыре наследника семей близкого родства, — продолжил парень. — Тех, в чьих венах течет кровь императора. Мы не будем брать в расчет бастардов императора Васа, их сложно даже сосчитать. Будем считать только высокородных наследников на престол. Итак… Единственный сын и прямой наследник императора утонул вместе со своей яхтой в заливе Барадин Бэй, и явно не сможет занять трон…

Одно из фото, на котором был изображён уже знакомый мне парень, крест-накрест перечеркнул красный маркер.

— Из оставшихся четверых двое занимают посты верховных жрецов. А по закону Мезоамерики жрец не может занять трон. Так что эти двое, увы, тоже не смогут взойти на престол. И… о Боги, ребята, что я вижу? Последние два кандидата… женщины! А трон Мезоамерики никогда не занимала императрица!

На экране крупным планом высветилось фотографии двух девушек. Одной из них была Вагош. Вторую индианку я не знал.

— Итак, Дана Даго, отец которой приходится покойному императору Васа дядюшкой, и мадам Вагош Смертопряд… И начнем мы с Даны.

Видеоряд сменился на заставку с досье, и я торопливо промотал ее.

— Дана Даго, близкая родственница императора. Окончила британский колледж искусств. Там же получила второе образование юриста международного права. Там же познакомилась со своим будущим мужем, сыном лорда графства Кениуорт, британцем Питером Родшельгом, одним из богатейших людей Британии. И… мне одному кажется, или кандидатура с таким бэкграундом вызовет большие вопросы у жителей Мезоамерики? Особенно, в свете последних событий? Если бы Васа умер чуть позже, когда уже возник разговор о преемнике, возможно пиар-служба семьи и смогла бы подготовить жителей Мезоамерики к императрице, которая повязана с Британией. Да и события недавних дней уже стёрлись бы из памяти. Но сейчас… подобный выбор жрецов может обернуться бунтом, который ловко подогреют те, кому выгоден хаос. Во время смуты очень удобно устраивать перераспределение ресурсов. С данной стороны подобный кандидат очень выгоден британским капиталистам, которые пришли бы на рынки Мезоамерики. Но увы, события с Эроном настроили большинство жителей против британцев. Ну, а мы перейдем ко второму кандидату…

Я снова перемотал заставку, и на экране появилось фото Вагош.

— И знаете ли, эта кандидатура куда интереснее, — продолжил парень. — Истинная патриотка, ведьмачка, которая много лет стояла на страже жителей от чудищ. При помощи русского ведьмака Морозова раскрыла заговор против императора.

На экране рядом с Вагош появилось мое фото из социальных сетей.

— А затем они же убили одержимого демоном жреца. Все это получило большую поддержку среди жителей. И кажется мне, дамы и господа, если в ближайшие дни не появятся новые факты, то несравненная Вагош Смертопряд займет престол с вероятностью почти сто процентов. И если все сложится по моему сценарию, то нас ждет великое будущее под предводительством прекрасной, безупречно владеющей силой и не имеющей связей, порочащих ее императрицы! Такие вот дела, дамы и господа. А на этом все. Пишите, что думаете по данному поводу в комментариях и до новых встреч!

Видео закончилось, и я вздохнул. Подумал, что Вагош смогла убедить Детектива сделать ей прекрасную рекламу. Следующей в голове мелькнула мысль, что об этом уже знают и в Синоде. И Федору Петровичу явно не понравится рост популярности Морозовых. А судя по его характеру, это может создать очень много проблем. Вопрос со жрецом нужно решать очень быстро. И сегодня я посоветуюсь с наставником, как сделать это не вызывая подозрений. И по возможности, с выгодой для себя…

***

Такси въехало на территорию особняка, на пороге меня уже ждали Лилия и Федор.

— Как прошла встреча? — осторожно уточнила Водянова, как только авто отъехало.

— В спокойной обстановке, — ответил я, не вдаваясь в подробности своих косяков. Например, того, что я решил шантажировать Воронцова.

— Расскажешь? — не унималась Лилия.

— Синод просил меня больше не пропадать из поля зрения подписчиков, — развел руками я. — Вот и все.

Девушка нахмурилась, с подозрением посмотрела на меня. По виду секретаря было ясно, что она мне не особо поверила, но вопросов по поводу поездки, больше задавать не стала. Просто перевела тему разговора:

— Подать обед, мастер?

— Не стоит, я поел в городе, — я направился к лестнице.

— Да, мастер Морозов — звонил секретарь Луля, хотел уточнить, когда вам удобно будет приехать на интервью, — произнесла мне в спину Лилия.

Я остановился. Обернулся и произнес:

— Завтра вечером. Закончим эти дела и будем готовиться к русальей неделе.

Поднялся на второй этаж, вошёл в комнату и плюхнулся в кресло.

«Как прошел визит в Синод»? — поинтересовался из угла Александр.

— Продуктивно, — вздохнул я и вкратце пересказал события, которые произошли в башне Синода.

«Хм, это было ожидаемо. Старый жрец спятил от власти и безнаказанности, вот и безобразничает. А ещё он очень не хочет, чтобы Морозовы подвинули Воронцовых, на что у вашей семьи есть все шансы».

— Нашей семьи! — поправил я наставника. — Ты тоже Морозов.

«И то верно, — согласился Александр. — Пускай родичи и заточили меня в склепе».

— Но если семья пострадает, это аукнется и тебе, — напомнил я.

«А вот здесь я полностью с тобой согласен. И что ты думаешь делать?»

— Давай обсудим план вечером в склепе, — ответил я.

Затем достал телефон, нашел нужный контакт и написал короткое сообщение:

«Мастер Круглов, не могли бы мы встретиться и кое-что обсудить»?

Глава 6 Кошачья драка

Виктор пообещал прибыть вечером, тем самым напросившись на ранний ужин. Я подумал, что возможно мне придется посвятить его в некоторые семейные секреты, тем самым сделав своим сообщником.

С особым удовольствием я неспешно принял душ, переоделся в домашний костюм. Затем решил проверить свою теорию относительно особенностей домовых и негромко позвал Федора. С десяток секунд спустя дверь отворилась, и на пороге появился дворецкий. Он посмотрел на недовольно фыркнувшую косу и обратился ко мне:

— Чего желаете, мастер?

— К ужину у нас будет гость, господин Круглов.

— Он прибудет один?

— Полагаю, что да, — не задумываясь ответил я.

— Каре ягненка будет кстати? — деловито предложил Федор.

— Тут я полагаюсь на твой вкус. Ничего особенного не предстоит, можно считать это приятельской встречей.

— Тогда было бы уместно накрыть стол на веранде, как полагаете?

— Пожалуй, там будет удобнее, — согласился я.

— Заодно проверим глушилки, которые я прикупила по случаю, — добавила Лилия появившаяся рядом и словно невзначай смахнув с лацкана моего пиджака пылинку. — А до ужина у тебя еще есть дела.

— И какие же? — вздохнул я, смиряясь с тем, что мое время мне больше не принадлежит.

Ухватив меня под локоть, Водянова повела меня к лестнице, и затем мы спустились в гостиную.

— И что она тут делает? — чуть резче, чем хотел, спросил я.

Мне навстречу шагнула княжна Серова, одетая в черный брючный костюм и белоснежную рубашку. Блогерша нахмурилась от моего приветствия и неожиданно сурово поинтересовалась:

— Вы не в настроении, княжич? Быть может, вам звезда в голову ударила?

— Что? — возмутился я, но пальцы Лилии крепко сжались на моей руке, тут же меня отрезвив.

— Это я позвала госпожу Серову.

— Зачем?

— Она представитель темного ведьмака по связям с общественностью, и должна подготовить вас к интервью с Лулем.

— Зачем? — повторил я с нарастающим раздражением.

— Мы на минутку отойдем, — с ласковой улыбкой сообщила Лилия Серовой и уверенно повела меня в сторону оружейной.

Мы оказались в прохладном помещении, под потолком загудели лампы дневного света, разгоняя мрак.

— Ты дурак, Миша? — неожиданно зло спросила Водянова.

— Что? — опешил я.

— Хватит задавать глупые вопросы! И слушай меня внимательно — тратить время на повторные пояснения я не хочу…

Секретарь потерла переносицу, морщась, словно ее беспокоила головная боль.

— Ты в норме? — осторожно уточнил я.

— Да какая уж тут норма… — вздохнула сирена устало, но сразу взяла себя в руки. — Тебе стоит понять, что Луль — не простой журналист, который задаст тебе пару вопросиков, а потом попросит автограф. Он один из тех, кого принимают всерьез! Аудитория Луля может полюбить тебя или возненавидеть. Этот мужик только кажется добряшечкой с филированной челочкой и коротенькими носочками, но он вцепится в тебя мертвой хваткой и вывернет наизнанку, если захочет!

— Я это понимаю…

— Не понимаешь! — с нажимом возразила девушка. — Иначе не стал бы удивляться тому, что я позвала твою бывшую для помощи.

— Она не моя бывшая.

— Избавь меня от душещипательных подробностей, — процедила блондинка и взмахнула рукой. — Я не хочу знать причин твоих обид, мальчик. Но тебе пора начать вести себя, как взрослый.

— Лилия Владимировна…

— Сейчас ты засунешь свой гонор куда подальше, пойдешь в гостиную и позволишь Ксении подготовить тебя к интервью, понял меня?! — Водянова ткнула меня в грудь пальцем и сощурила потемневшие глаза.

— Однажды я уволю тебя, — усмехнулся я.

— Сделай мне этот подарок. И сразу после этого я с чистой совестью снесу тебе голову, Морозов, — отчеканила сирена и указала на дверь. — Иди и делай то, что должен!

Я не стал спорить, решив, что и впрямь веду себя недальновидно. Ксения по-прежнему была в гостиной. Она вертела в руках статуэтку в виде льва, которая до того стояла на столе. При виде меня девушка вернула ее на место и взглянула на меня с вопросом в глазах.

— Давайте работать, Ксения Сергеевна… И да — прошу простить меня за мою выходку, я не должен был себя так вести.

Было видно, что мои слова ее немного смутили.

— Я распоряжусь, чтобы вам приготовили чай, — торопливо сообщила Лилия и оставила нас одних.

— Что ж, — Ксения поправила воротник рубашки, — какое-то время назад я приготовила вопросы, которые Игорь Луль может задать темному ведьмаку. Но, ввиду последних событий, придется учесть, что он может поинтересоваться вашей поездкой. И также тем, насколько Синод одобряет такие путешествия.

— Ясно.

— Вы в курсе, что император Мезоамерики умер?

— Мы уже начали? — спросил я, усаживаясь в кресло.

— Вы с Вагош спали? — тут же спросила Ксения и ехидно усмехнулась. — Это очень простой вопрос!

Я понял, что вечер будет долгим и прикрыл глаза.

— С Вагош меня связывают лишь рабочие отношения. Хотя я признаю, что она приятный собеседник и могла бы стать мне хорошим другом, если бы у нас было больше времени для общения.

— Отличный ответ! — похвалила Ксения. — Откройте ссылку на документ — там я набросала примерные темы и вашу реакцию на особо неудобные из них.

Я просмотрел список и понял, что Серова не зря ест свой хлеб.

— Считаешь, что Луль спросит о моем участии в возможном государственном перевороте в Мезоамерике?

— Он акула в мире журналистики. И наверняка нарыл неприятные или компрометирующие факты из твоей биографии. Новые события сейчас у всех на слуху, и Луль обязательно воспользуется ситуацией, чтобы повысить свой рейтинг.

— Разве он не на прикорме у Синода?

— Это тебе не жалкий петрушка Барашкин, — девушка покачала головой. — Луль играет на грани и пытается строить из себя революционера. Он не станет переходить черту, но сделает все, чтобы вывести тебя на откровенность. И если при этом пострадает твоя репутация…

— Он не сильно расстроится, — догадался я.

— Именно! Потому я здесь. Мы проведем репетицию интервью, и я не буду с тобой деликатничать.

— Понятно… — я усмехнулся. — Давай, дорогая, порадуй меня.

Глаза Ксении недобро блеснули. И она ринулась в бой.

— Княжич Морозов, скажите, почему отец отказался от вас при рождении?..

Спустя час я ощущал себя настолько вымотанным, будто позади осталась весьма интенсивная тренировка. Пару раз я вставал на ноги, чтобы пройтись по комнате и размять ноги. Лилия заходила, чтобы занести чайник и заодно убедиться, что у нас все в порядке. Мне показалось, что она уже жалела о том, что сказала мне в оружейной. Или же я просто хотел в это верить. Сирена никогда не станет ручной, и мне пора было к этому привыкнуть.

Ксения вела себя профессионально. Лишь поначалу мне показалось, что она решила отыграться за обиды, но вскоре я понял, что она просто делает свою работу. Много раз она подсказывала мне правильные ответы, рекомендовала сменить интонацию или изобразить нужную эмоцию.

— Пожалуй, на этом мы закончим, — наконец сказала она, поднимаясь на ноги. — Конечно, всего предусмотреть нельзя, но мы попытались.

— Мне еще никогда не было так неприятно общаться, — откровенно признался я.

В кармане у меня зазвонил телефон, и я извинился, добавив:

— Прошу дать мне несколько минут, скоро я вернусь…

Я вошел в оружейную, ощутив в комнате едва заметный аромат духов Водяновой.

— У аппарата, — ответил я на вызов.

— Куда я попала? — спросил женский голос с нагловатой интонацией.

— А куда вы целились? — ответил я с раздражением.

— Княжич Морозов? Это вы?

— Представьтесь и назовите цель звонка.

— Меня зовут Лошадчак. Я журналистка, блогерша…

— Обратитесь к моему секретарю, — я прервал явно заготовленную речь.

— Вы не понимаете! Я очень известная…

Я сбросил вызов и заблокировал номер нагловатой бабенки.

— Какая ушлая, — покачал я головой.

— Все в порядке? — в комнату заглянула Лилия. — Ты опять поругался с Серовой?

— Я не ругался с ней, ты все не так поняла…

— Неважно, — скривилась секретарь. — Ты не обязан мне ничего пояснять. Знаю, что между вами пробежала черная кошка во время той поездки в Бергардовку.

— Все куда сложнее.

— Она может и не самый лучший человек…

— Она ведьма, — оборвал я начавшуюся нотацию.

Лилия преобразилась. Она неожиданно замерла, лицо ее окаменело.

— Уверен? — коротко бросила она.

— Совершенно точно.

— Ты узнал, что она темная ведьма и не стал уведомлять об этом семью, я правильно поняла? — с обманчивой заботой поинтересовалась Лилия.

Прежде, чем я успел ответить, она толкнула меня к противоположной стене с силой, от которой мои ребра хрустнули.

— Ты идиот, Морозов! — простонала сирена.

Она вдруг оказалась за дверью, и я услышал щелчок замка.

— Это что за шутки?! — возмутился я, убедившись, что меня заперли.

А потом из гостиной донесся оглушительный грохот.

— Федор! — выкрикнул я. — Открой дверь немедленно. Прямо сейчас!

Створка распахнулась почти сразу. Я оттолкнул с дороги замешкавшегося дворецкого и оказался в гостиной. Там я стал свидетелем ужасного зрелища: огромная люстра с множеством хрустальных капелек лежала посреди комнаты, рассыпав осколки по полу, а Лилия держала за волосы нашу гостью и отвешивала ей хлесткие удары по голове. Несчастная безуспешно пыталась закрыться, и когда я уже решил, что сейчас княжна потеряет сознание — она вдруг завизжала так, что уши заложило.

— Не суйтесь, мастер. Зашибут и не заметят, — посоветовал Федор.

Волна ослепительного света вырвалась из Серовой и отшвырнула Водянову в сторону. Та сразу же вскочила на ноги, резким движением отбросила за спину распустившиеся волосы и, как хищная кошка, прыгнула на пылающую противницу. Мне показалось, что Лилия стала тоньше и выше, черты ее лица заострились, глаза сделались огромными. Пальцы увенчали длинные когти.

Я выпустил тьму, готовясь обездвижить обеих.

— Стоять! — послышалось от двери, и комнату наполнил жар.

Над потолком полыхнуло алое пламя и завертелось гудящей воронкой. Мои крылья развернулись, вплетая тьму в огонь.

Лилия сменила направление и, оттолкнувшись от каминной полки, приземлилась на ноги. Она поправила подол платья и ловко свернула волосы в узел на затылке. На ее лице все еще мерцало дикое выражение, которое не вязалось со спокойными движениями.

— Что твориться в моем доме?! Вас нельзя оставлять одних?! — Денис был в ярости. Я впервые видел его таким.

Он выглядел уставшим и постаревшим на десяток лет.

Серова тяжело дышала. Рубашка на ее груди разъехалась, потеряв почти все пуговицы. Мне стало неловко оттого, что глаза я отвел на секунду позже положенного, успев рассмотреть кружево белья.

— Ваша цепная секретарша…– начала было Ксения.

— Не смей! — рявкнул на нее Денис. — Лилия никогда бы не позволила себе агрессии без повода!

— Именно, — с достоинством ответила Водянова.

— С вами мы поговорим позже… — сурово шикнул на нее князь.

— Мне интересно, как она выжила? — спокойно спросил Федор, и Денис нахмурился.

— Что?

— Нашу гостью ударили люстрой, — многозначительно сообщил дворецкий и, я наконец заметил, что стекляшки растекаются по полу лужицами воды.

— Это лед? — зачем-то спросил я.

— Вода, — холодно пояснила Лилия и подошла к хозяину дома. — Эта дама — ведьма.

— Неужели? — глаза старшего Морозова сузились.

— И учитывая, что она спала с Михаилом, то ведьма она темная.

В этот момент я выругался, а Ксения застонала и, кажется, выплюнула на пол зуб.

— Вы любовники? — мертвым голосом произнес брат.

— Нет, — нехотя отозвался я.

— Бывшие, — мстительно пояснила Лилия.

— Мы не спали, — с нажимом сказал я. — Ксения не могла быть со мной, так как она светлая.

— Но…

— Я наслала на него иллюзию, — зло просипела Серова. — А в Бергардовке он накачал меня силой и чуть не убил этим…

— Мне всего лишь хотелось вернуться домой и выспаться, — произнес Денис и оперся плечом о дверной косяк. — А у вас тут цирк с конями!

Он вытер со лба испарину. Пламя в комнате давно потухло, но жар еще качался в воздухе.

Ксения подошла к нему и изобразила улыбку:

— Может, я помогу?

Лилия стояла очень близко к княжне, но та почти не дрогнула, когда секретарь шагнула к порогу и подхватила князя под локоть.

— Мы справимся без вас, княжна, — очень вежливо ответила сирена, подводя хозяина к чудом уцелевшему креслу. — Приношу свои извинения за произошедшее недоразумение…

— Недоразумение? — переспросила Ксения. — Быть может, вы мне объясните, почему в доме ведьмаков живет представительница высшей нечисти…

— Княжна, вы ведь часть нашей команды, — весомо заявил Денис. — В нашем договоре есть пункт о неразглашении.

— Я не собиралась… — смутилась девушка, закусила распухшую губу и ойкнула.

— Позвольте предложить вам лед, — Федор услужливо протянул обеим воительницам свертки, от которых веяло холодом.

— Я могу залечиться, — гостья нехотя приняла помощь.

— Может, в знак примирения, вы и Лилии поможете залечить царапину? — вежливо попросил брат.

Ксении пришлось кивнуть.

— Я ноготочком зацепила… — застенчиво пояснила Водянова, пытаясь спрятать окровавленную руку.

— Добрый вечер вашему дому… — вновь послышалось от двери.

На пороге стоял антимаг и во все глаза смотрел на погром.

— А у вас тут нескучно, — он сглотнул и наклонился, поднимая с пола что-то белое.

— Это мое, — Ксения подошла и забрала у парня зуб.

— Если я не вовремя, то можно перенести встречу.

— Ужин готов? — уточнил я у притихшего Федора.

— Конечно.

— Если вы не возражаете, то мы можем расположиться на веранде и побеседовать. Мой брат только что приехал и наверно желает отдохнуть.

— Да, желает, — устало подтвердил Денис, положил мне руку на плечо и тихо спросил. — Нужна помощь?

— Я справлюсь. Поговорим позже. Нам надо многое обсудить.

Он внимательно посмотрел мне в глаза и кивнул, словно решившись на что-то.

— Хорошо брат.

— Лилия Владимировна, вы позаботитесь о гостье?

— Разберемся, — тихо сказала Ксения и криво улыбнулась мне.

Стало понятно, что между нами больше нет напряженности. Я был благодарен, что девушка не решила делать громких заявлений и не сдала сирену антимагу. Хотя что-то мне подсказывало, что прожила бы она после этого очень недолго.

— Странное стекло… — неожиданно заметил Виктор, толкнув носком ботинка вязкую лужицу.

— Идемте, господин, — дворецкий оттеснил гостя от разгромленной люстры и повел вдоль стены к проходу на веранду.

Снаружи было прохладно. Легкий вечерний ветерок качал растущие рядом кусты. В них что-то шевелилось. Лишь спустя пару секунд я понял, что это огромная ромашка поймала мышь полевку. Растение выпрямилось, повернуло хищное соцветие в нашу сторону и тотчас выпустило добычу, расправив лепестки. Несчастный грызун пискнул и рванул прочь. А ромашка вновь стала походить на обычный цветок.

— Мне стоит сделать вид, что я ничего не заметил, — потрясенно произнес антимаг.

— И в гостиной тоже ничего необычного не было, — добавил я, поправив воротник рубашки.

Мы уселись за столик, на котором уже стояли тарелки и лежали приборы.

— Я не рассчитывал на ужин, — рассеянно протянул Виктор, все еще с опаской косясь на кусты. — Хотя жалею, что не успел на женскую драку. Бьюсь об заклад, что дамы не поделили темного ведьмака.

— Это было недоразумение, — я покачал головой.

— Боюсь представить, что вы назовете конфликтом! Знаете, оставшихся Морозовых мало кто воспринимает всерьез — вас принимают за пару выскочек. Точнее, одного из вас… Второго считают затворником. А мне же все видится иначе…

— Поделитесь своими впечатлениями.

— Михаил Владимирович, я знаю, откуда вы прибыли, но дело вовсе не в этом. Вы нашли тут дом и семью.

— Все так.

— У вас есть редкий дар находить друзей и обретать врагов.

— И кто же сейчас передо мной? — я хитро улыбнулся.

— Надеюсь, что не враг! — хохотнул Виктор и снова взглянул на невинную с виду ромашку. — А вот в Синоде у вас завелся недруг… Вы ведь о нем хотели поговорить?

— Верно.

Глава 7 Большие планы

Виктор внимательно взглянул на меня:

— Слушаю…

Я открыл было рот, но в беседу вмешался Федор. Домовой подошёл к столу, и вид у него был неважный. Лицо дворецкого было бледным, как больничная простыня, на лбу выступила испарина, а руки едва заметно тряслись, словно слуга был чем-то испуган.

— Мне кажется, вы забыли ее, мастер… — пробормотал он и протянул мне Скорбь.

Виктор удивлённо перевёл взгляд с меня на дворецкого:

— Вы ходите с оружием даже по дому, мастер Морозов?

Я покачал головой:

— После разговора у меня ещё есть кое-какие дела… Спасибо, Федор.

Я поставил косу у кресла и обернулся к слуге:

— Если это все — приготовь нам, пожалуйста, отвар. И помести его на подогреваемую подставку.

Домовой кивнул и вышел с веранды. Как мне показалось, он покинул наше общество с видимым облегчением. Я же коснулся кончиками пальцев древка и обратился к сидевшему напротив Виктору:

— Мне хотелось бы узнать чуточку подробнее о верховном жреце, Федоре Петровиче. Например, график его дня. Куда он ездит, с охраной ли…

Круглов довольно улыбнулся:

— Думаю, это несложно, — ответил он. — Я смогу вам в этом помочь. И если вам понадобится ещё какая-либо помощь…

— Нет, — покачал головой я. — Дальше я попробую решить вопрос в одиночку.

— Вы уверены, мастер Морозов?

Я кивнул, и Виктор не стал больше задавать вопросов. Вместо этого достал из кармана монету, щелчком подбросил её в воздух, ловко поймал и посмотрел на выпавшую сторону. Довольно кивнул и убрал монету в карман. Встал из-за стола.

— Если мы все обсудили… — начал было он, но я его перебил:

— Не торопитесь, мастер Круглов. Прошу вас, отведайте ужин. Кухарка нашего дома готовит очень вкусно. Она даст фору многим поварам из уважаемых домов.

— Давно я не бывал в гостях, — признался антимаг. — И с удовольствием отведаю ужин…

***

Виктор откланялся через полчаса. Я проводил его к машине.

— Я сообщу вам все данные, которые вы просили, мастер Морозов, — произнес Круглов на прощание. — Берегите себя.

— И вы берегите себя, мастер Круглов, — ответил я.

— Непременно, — усмехнулся тот.

Машина неспешно выехала с территории. Я же стоял на пороге и задумчиво смотрел вслед отбывающему антимагу. Полагаю, немногие люди в Империи могли похвастаться тесным общением с этим человеком.

«Человеком ли?» — задумчиво вторила моим мыслям коса.

— Как прошла беседа с дорогим гостем, князь? — послышался за спиной голос Водяновой.

— Отлично, — не оборачиваясь, ответил я.

Вдаваться в подробности не хотелось. Брату не нужно знать, что в Синоде скоро сменится власть. А со жрецом я вполне мог разобраться и в одиночку. И даже втянуть в этот конфликт третью сторону, на которую потом и собирался переложить всю вину. Убью одним выстрелом двух зайцев…

От этой мысли я мстительно улыбнулся, а в глазах на секунду полыхнула тьма. Но я быстро взял себя в руки. Развернулся и взглянул на Лилию, которая смотрела на меня с тревогой:

— Все нормально, Морозов?

Я немного натянуто улыбнулся:

— Да. Прости, мне нужно пообщаться с наставником.

Водянова взглянула на меня и прямо спросила:

— Что происходит?

— Ничего, — ответил я почти честно и вошёл в гостиную

— Ты в порядке, брат? — спросил Денис.

Он раскинулся в кресле, рядом с ним за столом сидела Серова. На ее лице виднелась лишь тень от кровоподтека, а следы побоища были уже убраны, словно и не было здесь ничего.

— Да, я в порядке… — чуть помедлив ответил я.

Денис кивнул, словно мой ответ полностью его устроил. И вернулся к разговору с Ксенией. Я же пересек гостиную и вышел на задний двор.

Здесь меня встретил Тихон, он возился у хищной ромашки.

— Да отпусти ты, окаянная… — бормотал он и тянул на себя что-то серое. Наконец, ромашке надоела эта игра, и она выплюнула то, что пыталась пережевать. И Тихон с размаха сел на землю.

— У-у-у, погань! — буркнул он, отряхивая отвоеванную вещицу. Спасенной оказалась серая шапка, которую ромашка, видимо, приняла за добычу.

— Что, Тихон, докучает тебе цветок? — с улыбкой спросил я.

Дворовой замер, обернулся. А затем быстро вскочил с земли, отряхнулся и ответил:

— Да она же без злобы, барин! Маленькая ещё, играется так… Вы уж не злуйте на животинку, она хорошая.

Я задумчиво посмотрел на цветок, который покачивал лепестком, словно пес, высунувший язык.

— Слушай, Тихон, а ты можешь пересадить ее в какой-нибудь горшок? — предложил я.

— Да можно, отчего же нельзя? — ответил дворовой. — А вам зачем? Вы же его не обидите?

— Ведьме домашней хочу сюрприз сделать, — уклончиво произнес я, и на лице дворового от уха до уха расплылась довольная улыбка:

— За ради такого сделаю, барин! Пойду кадку искать.

— Не боишься, что она обидит твоего Ромаша?

— Не посмеет. Она хоть и злобливая бабенка, но все же животинок уважает, и не станет его тиранить. А скучать с ним точно не будет. Вы ж хотите, чтобы она от вас отвязалась?

— Почти… — уклончиво ответил я.

— Видел я, как она маялася, пока вас ожидала.

— Неужели? — нервно спросил я.

— Мне даже жалко ее стало… — Тихон грустно высморкался в белый платок с вышитым краем и аккуратно свернул ткань, чтобы сунуть его в карман. — Негоже бабоньке реветь. От этого совы и летучие мыши пугаются.

— Она плакала? — мне стало тревожно.

— Такие свои слезы собирают и делают из них всякие штуки звенящие.

— Как хрустальные капли?

— Висюльки прозрачные, — закивал мужичок. — Ох, и сильная штука!

Ромашка зевнула, издав звук похожий на кошачье мяуканье.

— Спи-спи, радость моя… — заворковал Тихон и осуждающе глянул на меня из-под кустистых бровей. — Незачем ребенка по ночам булгачить… Пойду я, заболтали вы меня, барин. Любите вы поговорить!

— Прости, друг любезный, — хмыкнул я.

Дворовой напялил на голову рваную шапку и зашагал по дорожке. Я же направился к склепу. Ветер покачивал подстриженные кусты.

Памятники высились в темной траве, и за каждым из них мне мерещилась тени. Я выпустил наружу тьму, и она развернулась за спиной огромными крыльями. Зажмурившись, я вытянул перед собой руку, но не ощутил никого поблизости, кроме бурчащего за амбаром Тихона.

Пора заглянуть в гости к наставнику. Спустившись по ступенькам, я вошёл в холодный бетонный мешок.

— Давно же ты не навещал старика! — прокаркал с трона Александр. И в голосе его я услышал упрек.

— Ты успел меня утомить, — ответил я и сел на стул.

— Вот как? — удивился наставник. — А я-то думал, что помогаю тебе. Ну, если утомил…

— Лучше скажи, как ты заставил Федора принести мне косу?

— Я тёмный ведьмак, Миша, — лениво ответил Александр. — И могу воздействовать на нелюдей. Хоть и слабо. Мне нужно было присутствовать при разговоре с антимагом, чтобы точно знать врет он или нет…

— То есть, ты раскрыл свое инкогнито? — уточнил я. — И завтра весь дом будет знать, что Скорбь одушевленная?

— Домовой и без того знает, что Скорбь одушевленная, — усмехнулся наставник. — Он не совсем человек и чувствует темных. Даже слабых, вроде меня. Просто хранит это в секрете.

— С чего это?

— Потому что чувствует вину. В каком-то смысле он причастен к тому, что я оказался в этом мешке.

— Но…

— Думаю, ваш дворецкий прекрасно понимает, что я не желаю зла семье. А все угрозы в адрес твоего братца — так, для красного словца. Такой вот расклад…

Я немного помолчал, а затем перевел разговор в нужную для меня тему:

— Что ты думаешь по поводу нашего договора с Виктором?

Наставник помолчал, обдумывая вопрос.

— Это не подстава, если ты об этом… Круглов поможет тебе убрать жреца, — ответил он наконец. — Мне больше интересно, что ты задумал.

Он взглянул на меня, ожидая ответа.

— Расправиться со жрецом, — просто ответил я.

— Ты можешь это сделать и при помощи ожерелья. Просто пройти, убрать синодника и тихо уйти.

Я покачал головой:

— Нужно, чтобы виновного в убийстве нашли. Или подумали бы на кого-нибудь. Иначе рано или поздно охранка придет за мной, и придется бежать в другой мир.

— И ты хочешь подставить Воронцова? — усмехнулся Александр.

— Именно.

— И каким же образом? — полюбопытствовал наставник.

— Проберусь к Воронцовым, позаимствую оружие, им убью жреца, а затем подкину в кабинет ведьмака какую-нибудь вещь, которая принадлежит Федору Петровичу, — просто ответил я.

— А план хорош, — одобрил Александр. — Для дилетанта сойдёт.

— Только вот мотив…

— Хватит и прямых улик, — ответил наставник. — Тем более, охранка не сможет доказать, что ты подставил Воронцова. Свидетелей не будет, так как никто не узнает, что ты украл оружие у Воронцова. Да, все выглядит слишком гладко, но… других подозреваемых не будет.

После этих слов на душе стало чуточку легче. Спокойнее. И я вздохнул.

— А теперь давай начнем урок, — произнес наставник. — Ты же ещё не передумал стать мироходцем?

Я покачал головой и приготовился к занятию.

***

Так как занятие мы начали раньше, то и склеп я покинул до того, как колокол пробил полночь. Выйдя из холодного бетонного мешка, я вздохнул, радуясь свежему воздуху. И внезапно подумал: а сколько времени Александр уже сидит в своем склепе, и видит солнечный свет лишь через лезвие косы?

— Михаил Владимирович!

Голос Водяновой вырвал меня из размышлений, и я обернулся. Она стояла на дорожке, зябко кутаясь в лёгкую вязаную шаль.

— Я не стала прерывать ваш урок, мастер… — произнесла она.

Но я понял, что она просто боится темного наставника. И скорее всего, это было единственное существо на территории особняка, которого Водянова по-настоящему опасалась.

— Что-то случилось? — с тревогой спросил я.

Лилия покачала головой:

— Нет… Вернее — да! Мне только что позвонил один из менеджеров «Бета-Банка». Правление приказчиков считает, что ваша кандидатура идеально подходит для того, чтобы вы стали лицом их компании.

Я удивлённо поднял бровь:

— Лицом банка?

Водянова кивнула:

— В связи с ростом вашей популярности, как в Империи, так и за ее пределами, отдел аналитики банка считает вас подходящей кандидатурой.

— И что я должен буду делать?

— Снимать рекламные ролики для социальной сети, принимать участие в выставках банка в своем образе.

— Ну не знаю… Мне нужно подумать.

Лилия снова кивнула.

— Именно это я и ответила. Если они обратились к нам сами, то, пожалуй, можно слегка набить себе цену. Особенно после того, как пройдет интервью с Лулем. Которое тоже немного поднимет ваш рейтинг.

— Думаешь?

— Луля смотрит очень много молодежи, из-за того, что он ведёт себя крайне провокационно. И если ты завтра поставишь его на место…

— Постараюсь, — заверил я. И подошёл к ней ближе.

— Почему ты пришла сюда, а не сообщила мне новость дома?

Водянова вымученно улыбнулась.

— Не терпелось поделиться радостной новостью. Это первый крупный рекламный контракт для семьи за много лет. И его принес ты, Морозов!

— То есть, не зря Денис вытащил меня из родного мира? — лукаво уточнил я.

Лилия взглянула на меня, но не ответила, только опустила взгляд.

Я подошел к ней и бережно поднял лицо, обхватив его пальцами. На коже скулы темнела отметина.

— Ксения не убрала ее…

— Там был перелом, — глухо пояснила сирена. — Серова мне помогла. Она не держит обиду.

— Все потому, что ей не хочется портить отношения с Денисом. Кажется, что он ей нравится.

— Боюсь, что и княжна пришлась по вкусу нашему старшему, — вздохнула девушка и покосилась на меня с подозрением.

Видимо, ждала, что меня это расстроит.

— Я это заметил еще в Бергардовке. Думаешь, это плохо?

— Серова проклятая. Она ведьма, пусть и светлая, и это плохо.

— Для нас или для нее? — задал я правильный вопрос.

— Ведьмы не безобидны. Неспроста их все еще сжигают на площадях.

— Даже так? — я понял, что княжна и впрямь оказалась в неприятной ситуации, когда от нее отказался отец. — Чем это грозит нам?

Девушка поежилась. Шаль соскользнула с острого плеча, и я вернул ткань на место, задев пальцем прохладную кожу.

— Ты была очень сильной, — напомнил я негромко.

Лилия закусила губу и положила ладонь мне на грудь, туда, куда ударила перед ужином.

— Я решила, что она околдовала тебя. Что ты под ее влиянием и отравлен. Мне надо было защитить семью.

— Я не злюсь на тебя…

— Меня напугало то, что она вошла в наш дом, что была с тобой наедине. И не один раз… — голос девушки зазвенел, и я накрыл ее ладонь своей.

— Все хорошо.

— Темные ведьмы опасны, — словно пытаясь убедить саму себя, повторила Лилия.

— Ты куда опаснее.

Водянова улыбнулась, враз преобразившись. Теперь она была сама собой.

— И еще ты красивая…

— Сейчас? — она лукаво усмехнулась.

— И тогда, когда стала другой.

— Я — жуткая, — девушка смутилась и шагнула в сторону. — Ты просто видишь меня в образе человека, и моя внешность тебе нравится.

— Знаешь, красивых женщин много. Но ты — куда больше, чем просто длинные ноги и высокая грудь.

— Морозов! — с упреком воскликнула девушка.

— Ты сильная, смелая, умная…

— Ты пытаешься меня хвалить?

— Никогда не умел делать комплименты, уж прости…

— Все ты умеешь, хитрый княжич, — фыркнула девушка и потерла руку, которая до того была ранена.

— Болит?

— Ноет, — отмахнулась Лилия. — Завтра уже пройдет. У меня отличая регенерация.

— Спасибо, — глухо сказал я.

— Что?

— За то, что решила меня спасти. Что пошла в одиночку на темную ведьму.

— Она оказалась светлой, — улыбнулась сирена.

— Но ты этого не знала. И не спасовала.

— Быть может, это оговорено в моем контракте? — с грустью произнесла она.

— Не думаю, что ты собирала слезы для защитной люстры по приказу…

Водянова нахмурилась.

— Кто тебе рассказал?

— Я встретил сирену в Мезоамерике. Вагош мне поведала кое-что о твоих соплеменницах… — сдавать Тихона я не стал.

— Много она знает! — презрительно отозвалась Водянова, но я заметил, как она занервничала.

— Она говорила, что вы опасны…

— Я другая, — выдавила из себя Лилия. — И мне не хочется обсуждать это.

— Не хочешь со мной? Или именно сейчас не хочешь? — с болезненным любопытством спросил я.

— Тебе просто скучно, милый, — Лилия провела ладонью над травой, и мне показалось, что растения качнулись вслед за ее пальцами. — Неужели у тебя нет других занятий, кроме как цепляться к секретарше?

— Ты тут по своей воле?

— Да, — сказала она без промедления и повернулась ко мне.

Глаза Лилии даже отдаленно не походил на человеческие. Они были больше и темнее. Заострившиеся скулы сделали лицо острее. Губы остались такими же пухлыми, но я знал, что за ними прячутся клыки.

— Я тебя не боюсь, — сообщил я негромко.

— Просто не понимаешь, почему следует это делать.

— Ты опасна для меня?

— Особенно для тебя.

От нее повеяло неизъяснимой тоской. Я ощутил ее горечью на языке. Быть может, это было волшебство сирен, но мне не хотелось пятиться или уходить. Даже несмотря на то, что все мои инстинкты кричали: «Беги!»

— Идем домой? Завтра тебе предстоит тяжёлый день… — ласково сказала Лилия.

Я кивнул и неожиданно для себя взял девушку за руку. Она вздрогнула, но не стала вырывать свою ладонь из моей.

Сирена запрокинула лицо. Я точно знал, что она могла сменить свой облик на привычный. Но не делала этого, словно провоцируя меня отвести взгляд.

— Я не стану тебя бояться. И не буду отворачиваться.

— Потому что ты дурак, Морозов…

— И другим я не буду. Так что придется тебе с этим смириться.

Я наклонился и коснулся ее губ легким поцелуем. По коже прокатилась волна мятной прохлады, а потом каждая клетка полыхнула силой.

— Не делай так больше, — выдохнула девушка и опустила голову, уперевшись лбом мне в грудь.

Я не стал отвечать. Нельзя давать обещаний, которые не собираешься выполнять.

Глава 8 И вновь продолжается...

Утро застало меня вежливым вопросом из коридора:

— Ты собираешься все проспать, Морозов?

— Оставь меня, старушка… — отозвался я и накрыл голову подушкой.

Как раз вовремя, так как в комнату ворвалась секретарь и злобно спросила:

— Это я старушка?!

— Да-да… — я хмыкнул и добавил: — Ты же на пять лет меня моложе.

Лилия не поняла шутки, чего и следовало ожидать. Она рывком дернула подушку, но я не разжал пальцы. Ткань треснула и разошлась по шву. Наружу вылетели перья, и тут уж я вслух расхохотался — до того забавным мне показалась возмущенная Водянова, покрытая перьями. Она принялась отряхиваться и бормотать что-то неприличное.

— Не пристало даме так выражаться, — пожурил ее я, садясь на кровати. — И тем более врываться к мужчине по утрам. Того и гляди я подумаю, что вы пытаетесь меня скомпрометировать.

— Чего? — фыркнула девушка.

— Я снова не одет, и ты стоишь и пялишься на меня, — медленно произнес я, откинув одеяло.

Затем поднялся на ноги и довольно потянулся. Пытаться казаться скромнее я даже и не пробовал — в конце концов, она сама пришла, и я не обязан вести себя прилично.

Сирена тотчас отвернулась, но я видел, что изящная шея у нее сделалась пунцовой.

— Извращенец… — прошипела Лилия.

— Не делай вид, что тебе не понравилось. Ты ведь для этого сюда и пришла — полюбоваться на красивого Морозова.

— Ты слишком высокого о себе мнения!

Я не удержался и подошел к девушке со спины. Ее волосы пахли солнцем, и я невольно зажмурился от удовольствия. Потом наклонился к уху и шепнул:

— Это ты поднимаешь мне самооценку, милая…

— У тебя сегодня интервью! — девушка резко развернулась, едва не зацепив затылком мой нос. — Ты должен привести себя в порядок, позавтракать и…

— Ты очень красивая, когда злишься.

— А кто-то говорил, что я кажусь старше! — неожиданно удивила меня Лилия.

Не думал, что она помнит все, о чем мы с ней говорили ранее.

— Мне нравятся дамы в возрасте, — пошутил я и рванул в сторону ванной комнаты. — Тебе ведь меньше пятиста лет?

— Сволочь ты, Морозов! — донеслось мне в спину.

— Опять меня хвалишь…

С чувством выполненного долга я принял душ, почистил зубы и лишь после придирчивой оценки своего внешнего вида, решил, что скоро придется стричься. Не очень-то я привык ходить с отросшими волосами. Хотя, тут многие ведьмаки заплетали пряди в косы или собирали в хвосты.

— Если Никон разрешит, — вслух проговорил я и подумал, что стоит позвонить жрецу, чтобы извиниться.

Он пострадал из-за моей блажи. А по сути, мужик-то неплохой, и зла мне не желал…

На кровати меня ждал костюм, и я понял, что Лилия обиделась. Обычно она отводила меня в гардеробную, где долго и без спешки выбирала мне одежду. Мне казалось, что секретарь получала какое-то странное удовольствие от процесса моего облачения. Но сейчас поверх покрывала я нашел костюм ведьмака со вставками цвета вина, который был предусмотрен для важных встреч. Рядом, в небольшой коробочке, покоились запонки и перстень с семейным гербом. На полу стояли высокие ботинки с красными шнурками. Отчего-то их цвет напомнил мне кровь, и я скривился от ассоциации.

Недолго подумав, я начертал на ткани защитные руны, а потом напитал их силой. Никто не знает, что ждет меня в студии и по дороге к ней. Появилась крамольная мысль: вдруг не только мне в голову пришла идея о том, что врагов стоит убивать? Воронцов вполне может убрать меня или… От другой мысли я похолодел. Мерзавец способен попытаться убрать моего брата, чтобы прервать род ведьмаков Морозовых.

— И кто в этом виноват? — задал я вопрос в пустоту.

Коса, стоящая в углу комнаты, молчала. Александра в ней не было, это ощущалось явственно. Видимо старик решил отдохнуть и от меня, и от сериалов. Отчего-то это меня не успокаивало. Привык я к присутствию наставника. И мне казалось, что ему тоже была по вкусу моя компания.

Когда я уже оделся, в дверь постучали.

— Для разнообразия решила быть вежливой? — отозвался я и повернулся к порогу.

Но в комнату вошел князь. Он криво мне улыбнулся и уточнил:

— И кто же врывается к тебе по утрам?

— Есть у нас нагловатые особы, — отмахнулся я, решив не уточнять.

— Твоя компаньонка тебя не раздражает? — нахмурился брат. — Ты ведь знаешь, что ваш договор предусматривает расторжение, если он кого-то не устраивает. Ты или Маришка не должны терпеть общество друг друга, иначе весь смысл вашего союза пропадет.

— Не переживай, Лилия меня ввела в курс дела…

Денис поджал губы и коротко кивнул, словно мои слова были ему неприятны.

— Я сам должен был все разъяснить тебе, — сказал он, после недолгого раздумья.

— Ты занятой ведьмак, — я пожал плечами. — Хотя я и не знаю, чем именно ты занят. Но не жалуюсь.

— Знаешь, — парень неожиданно вновь улыбнулся, — я ведь был ужасно недоволен тем, что пришлось призывать тебя. В тот день я подумал, что всего лишь выгадываю у судьбы немного времени. А вышло, что я получил брата…

Он положил мне ладонь на плечо и сжал его.

— Судьба сделала мне подарок. Но я не ожидал такого, и потому не сделал всего, чтобы тебе было комфортно в моем мире.

— Нашем… — поправил я старшего Морозова. — И я вполне могу обжиться тут и без твоего надзора.

— То есть, твоя поездка в Мезоамерику была необходима? Мне показалось, что это был каприз темного ведьмака, на которого легло слишком много обязанностей.

— У меня тоже есть свои секреты, — ответил я, глядя брату в глаза. — Нужно было отдать долг тому, кто позволил мне прийти в этот мир.

— Что? — тут же помрачнел парень.

— У всего есть цена, брат. И теперь мы ничего не должны хозяину перекрестка.

— Я думал, что он всего лишь сказочный персонаж, — удивился Денис.

— А я всегда считал, что других миров не существует. Однако мы оба ошибались.

— Извини, что я тебя подвел, — Денис принялся поправлять мне воротник. — Мне стоило больше времени уделять твоей жизни.

— Может однажды у нас будет время для того, чтобы быть друг с другом откровенными, — после повисшей паузы ответил я.

— Я не мог раньше обсуждать с тобой дела, — нехотя пояснил князь.

— Ты мне не доверял? — спросил я, хотя знал ответ.

— И у меня были для этого причины.

— Скажи, что дело не в цвете моей силы, — я усмехнулся, заметив, как у брата дернулась щека. — Ты решил, что я темный и потому могу тебя подвести?

— Александр — яркий пример того, что темные не самые приятные родственники, — заметил Денис.

— Зря ты так про старика… — мы направились прочь из комнаты.

По пути я подхватил полегчавшую косу.

— Ты считаешь дядю хорошим? — подозрительно взглянул на меня Денис.

— Он нормальный мужик. Просто нервный. Но зато искренний.

— Ты не знаешь, что он сотворил, и за что был приговорен к смерти?

— В общих чертах… — я подумал, что не хотел бы знать все душещипательные подробности.

— Все, кто был виновен в смерти его жены и детей не умерли сами — это он убил их, а затем воскресил и убил вновь. И потом сделал это опять…

— Сильно! — скривился я.

— Он убивал их до тех пор, пока внутри каждого из несчастных не осталось ничего человеческого…

— Несчастных? — неожиданно разозлился я. — А ты бы сам, что сделал с теми, кто забрал у тебя самых дорогих людей? Ты бы простил и позволил им уйти с миром?

Денис внимательно посмотрел на меня, потом покачал головой.

— В тебе много тьмы, брат…

— В каждом из нас! — не согласился я. — Или ты думаешь, что в Воронцове много света? Или в верховном жреце?

— Я бы на твоем месте не говорил о таком вслух даже в этом доме, — сурово оборвал меня парень.

— Моя сила всего лишь другая. А человек я такой же, как и ты! И кровь у меня тоже красная.

— Темные иначе ненавидят, — хмуро пробормотал Денис.

— И в чем разница?

— Ты жаждешь крови, брат…

— Нет, мне ее хватило в армейке… А тут я хочу семью и мира. И да — хочу, чтобы наша семья крепко стояла на ногах. Но если кто-то тронет тех, кто стал мне дорог, то я буду убивать каждого из них столько раз, сколько понадобиться. Благо, для этого у темных достаточно ритуалов.

— Только не скажите подобного на интервью у господина Луля, — послышался знакомый голос. — Здравы будьте, мастера Морозовы…

В гостиной стоял Никон. Он был облачен в белоснежную рясу с высоким воротом, который тщательно скрывал его шею и отметины на ней.

Я подошел и протянул ему руку.

— Простите меня, куратор, я вас подвел…

Никон опешил от этих слов и сглотнул. Потом посмотрел на брата и понял, что тот ни о чем не знает.

— Пустое, княжич. Дело житейское.

— Я не допущу, чтобы подобное повторилось.

— Чему быть, того не миновать, — философски заметил жрец. И тут же посуровел: — Но я серьезно запрещаю вам говорить о смерти и воскрешении в присутствии посторонних! Не ровен час — ваши речи примут всерьез и решат проверить. И тогда к вашему порогу начнут нести сбитых на дороге котов…

Мы все оценили шутку и усмехнулись.

— Вы хорошо выглядите, Михаил Владимирович, — продолжил Никон. — А вы, Денис Владимирович, не поедете с нами?

— В нашей семье только одна звезда, — хмыкнул брат. — А мне отводится роль родственничка, который любит ловить рыбу в местном озере и лежать на печи.

— Некоторые считают вас весьма загадочным ведьмаком, а вовсе не ленивым барином, — многозначительно заметил Никон.

— Жаль разочаровывать этих некоторых, — пожал плечами Денис. — Давайте вместе позавтракаем?

— Я бы не отказался от стряпни вашего повара, — оживился Никон.

— Кухарки, — поправил я его автоматически.

— Никогда не видел разницы, — мужчина усмехнулся.

— Некоторые очень болезненно реагируют на такое, и считают, что отсутствие повара в доме аристократа — моветон.

— Глупости! Главное, чтобы было вкусно и сытно.

— Сегодня хочу предложить вам сырники в сметане и малиновом желе. Также гренки с домашним творогом и чай, — торжественно объявил Федор.

Никон мечтательно закатил глаза и принюхался к ароматам, которыми полнилась столовая.

— Разве это не божественно? — почти простонал он, занимая один из стульев и придвигая тарелку к себе поближе. — Вашему рациону позавидовал бы даже монарх.

— Это точно, — хитро сощурился Денис и заметил мою ухмылку. — Ты ведь был при дворе Мезоамериканского правителя? И чем там кормят?

— Прошу, только не надо про этих дикарей! — замахал руками жрец. — Знаю я их варварские повадки! Они и крыс за еду считают, поди. А может и еще чего похуже…

— Вы недалеки от истины.

— Меньшиков там наверно совсем одичал, — с понятным лишь нам двоим злорадством заметил Никон.

— Это точно, — я кивнул. — Живет в пирамиде и света белого не видит.

Мы переглянулись, и оба расплылись в довольных улыбках.

Затем принялись за еду. Она — как всегда, впрочем — была идеально приготовлена. В столовую заглянула Маришка. Она не сразу заметила гостя и подскочила ко мне, чтобы поцеловать в щеку.

— Привет, милая. Ты как?

— Ой, здравствуйте! — девушка смутилась и поправила на плече ремешок сумочки. — Извините, что так ворвалась. Услышала ваш голос, княжич, и решила поздороваться перед тем, как уеду.

— У тебя много дел? — я невольно залюбовался рыжей компаньонкой. — Не устаешь?

— Нет, Михаил Владимирович, у меня сегодня примерка и съемка. Но к вечеру буду дома.

— Ты успела перекусить?

— Еще пару часов назад с Лилией Владимировной. Мы с утра оформляли заявки от туристов на август, — она тепло мне улыбнулась.

— Ваши деревни стали востребованы туристами, — заметил Никон. — Я хотел попасть на русалью неделю, но оказалось, что мест нет.

— Для вас мы обязательно найдем билет, — с готовностью пообещал я.

— А можно два? — тут же уточнил жрец. И торопливо добавил: — На правах куратора я хотел бы потом написать отчет, и мой секретарь…

— Она хочет попасть на фестиваль? — удивился я, вспомнив суровую тетку.

— Собирается прыгать через костер, ведьма проклятущая… — последние слова Никон проворчал сквозь зубы, однако все их расслышали.

Денис нахмурился, бросив на меня короткий взгляд. Я вдруг понял, что он не кажется таким усталым, как вчера. Вроде даже помолодел. Под глазами больше не виднелись темные круги, морщинки разгладились. Быть может все дело в здоровом сне? Но скорее причина в том, что княжна Серова вчера помогла не только Лилии, но и князю…

Маришка выпорхнула из комнаты. Никон проводил ее улыбкой и заявил:

— Приятная девушка. И видно, что живется ей у вас хорошо. Старый князь был бы доволен… — Он вздохнул. — Морозовы всегда уважали своих домашних. А где компаньонка вашего покойного батюшки? Помню, что она обычно была при нем после гибели вашей матушки…

— С ним она и сгинула, — хмуро сказал Денис.

— Досадно, что все так сложилось, — Никон понял, что открыл не самую приятную тему и поторопился сменить ее. — Госпожа Серова провела с вами репетицию интервью?

— Да.

— Она была деликатной?

— Отнюдь… — я скривился, вспомнив вопросы Ксении.

— Это хорошо. Я просил вас не щадить.

— Вы помогали ей?

— Что вы, мастер! — Никон махнул ложечкой, едва не забрызгав скатерть вареньем. — Я понятия не имею, о чем будет спрашивать этот чертеняка… Но в его репортажах хорошо разбирается наша блогерша, не зря ж вы ее наняли. Девушка неплохо владеет словом. Вы видели свой канал, который она ведет?

Я медленно качнул головой и вынул телефон.

— Она очень талантливая, — сдержанно отметил Денис, и мне показалось, что он сам смутился этому комментарию.

Я открыл сайт и понял, что канал разросся до неприличных размеров. И даже удивленно присвистнул, что не понравилось всем присутствующим.

— Не свисти! — первым сказал Денис.

— Плохая примета… — согласился с ним Никон.

— Вы смотрели ролик? — спросил я, ни к кому особенно не обращаясь. — А блог неплох.

Я понял, что Ксения использовала снимки из самолета, якобы сделанные мной. А также фотографии из отеля-пирамиды с видом на океан.

— Это ведь не мои…

— Серова их выкупила с правами на использование, — рассеянно пробормотал Денис. И торопливо добавил: — Я выяснил это у нее, посчитав, что она в курсе твоей поездки.

— Наш ведьмак — та еще лошадка, — по-доброму пошутил Никон. — Темная лошадка.

— Кстати, о них… — вспомнил я — Мне звонила дама… Лошадчак, кажется. Точно!

— Боже избави! — жрец осенил себя священным знаком. — Не связывайтесь с этой мракобесиной!

— А кто она?

— Если Луль — наглый журналистик, то эта Тольяна Лошадчак — бабенка без совести и манер. Не удивлюсь, если она заберется к вам спальню с микрофоном и начнет измерять ваш… — жрец проглотил следующее слово и выдал другое: — Ваше терпение! И уж если она решила взять у вас интервью, то ждите осады.

— Разберемся, — хмыкнул я, подумав, что после всех злоключений, вряд ли что-то может меня застать врасплох.

Никон спохватился, посмотрев на шикарные часы, которые украшали его запястье.

— Нам пора, мастер! С учетом пробок и приготовлений в студии, мы успеваем, если поедем тотчас.

— Что ж… — я залпом допил чай и поднялся на ноги. — Я готов.

Мы вышли в гостиную. Сам не понимая зачем, я оглянулся. Лишь потом догадался, что ищу глазами Лилию.

— Что-то не так? — спросил меня Денис.

— Все в порядке… — отмахнулся я и подошел к порогу.

Но уже в дверях остановился, глухо выругался и направился в сторону кабинета Лилии.

— Мне нужна одна минута, — пояснил я и толкнул дверь.

— Что тебе надо? — Водянова подскочила со стула, прикрывая спиной что-то на столе.

Я подошел к ней, сгреб в охапку и прижал к себе. Девушка пискнула, но не стала отталкивать меня или возмущаться. Как-то подозрительно замерла, а потом робко обняла. Среди бумаг стоял горшок с кактусом, который покрывали мелкие голубоватые цветочки.

— Не могу я так… — сказал я глухо.

— Как? — настороженно спросила Лилия.

— Уйти без твоего пожелания удачи.

— Глупый, — девушка приподнялась на носочки и слегка коснулась губами моего подбородка. — Иди и покажи всем, чего стоит Морозов.

Я выпустил ее из объятий и пошел прочь. Теперь я был уверен, что все будет как надо.

Глава 9 Родная стихия

В машине жрец попросил опустить перегородку между нами и водителем. Я нажал на кнопку и вопросительно взглянул на куратора.

— Княжич, вы поступили мудро, не поставив в известность брата об инциденте.

— Странное слово вы подобрали для описания того пи… — я откашлялся под суровым взглядом жреца. И выразился более прилично, нежели собирался: — Той ситуации.

— Мы живем в жестоком мире, Михаил Владимирович, — вздохнул мужчина и по-отечески мне улыбнулся.

Вышло у него снисходительно, но без высокомерия.

— Я хорошо знаю свое место в Синоде. Конечно, наше с вами сотрудничество дало мне преимущества, о которых я и помыслить стеснялся. Кто ж мог подумать, что вы сумеете поднять рейтинг семьи до такого уровня!

— Но это ведь хорошо?

— Конечно! Вы грамотно разыграли карту с оттенком своей силы. Я ведь поначалу думал, что это катастрофа. Решил, что Морозовы закончились и вскоре ваш род прервется. Но поразмыслив после, понял, что с этого можно получить выгоду. Вам удалось привлечь внимание прессы и понравиться публике. А ей, знаете ли, сложно угодить.

— Благодарю, — сказал я рассеянно.

— Людям пришлось по душе то, что вы, по сути, выходец из народа. Вы прибыли из небольшого городка и не испорчены столичной средой. Вам чуждо тщеславие аристократов, и вы не смотрите свысока на челядь. Это очень отличает вас от ведьмаков, к которым привыкла камера.

— Вы ведь сейчас даете мне понять, как стоит вести себя с Лулем? — догадался я.

— Княжич, я уже понял, что вы не станете слушать приказы. Но вполне способны внять голосу разума. Я очень надеюсь, что смогу стать для вас советником, которого вы примете за друга.

Он внимательно посмотрел на меня, и я медленно кивнул.

— Я весьма был удивлен тому, что Виктор очень тепло о вас отзывался… Вы сумели найти общий язык с одним из самых одиозных антимагов нашей Империи! Уж не знаю, как вам это удалось, но я рад, что все вышло именно так.

— Мне везет встречать хороших людей, — повторил я сказанное днем ранее Шереметьевой.

— Вам и с недругами «повезло», — со значением добавил Никон. — И я хочу вас предостеречь от необдуманных поступков.

— Это каких?

— Не надейтесь, что слова, сказанные в башне Синода, были пустыми. Вам не угрожали, вас предупредили, и это был жест доброй воли.

— Даже так? — я напрягся.

— Вас могли просто убить, — не стал юлить Никон.

Он нервно дернул ворот рясы и тотчас принялся разглаживать его.

— Именно потому я подстраховался и пригласил на нашу встречу Круглова. Оставалось надеяться, что при нем мы сможем отделаться малой кровью.

— Вам стоило предупредить меня о том, что нас ожидает.

— Михаил Владимирович, неужели вы считаете, что я не сделал этого, будь у меня такая возможность? — жрец иронично приподнял бровь. — У нашего верховного есть таланты, которые стоит учитывать. Если бы он заподозрил, что мы плетем заговор, то сейчас бы ваша семья хоронила ваш костюм. Или то, что от него осталось. Часть склепов аристократов хранит в себе вовсе не останки великих предков, а пару нитей от их одежды.

Я нахмурился и потер переносицу. Меня внезапно посетила неуверенность. Никон не был глуп, несмотря на то, что мог производить впечатление не самого расторопного человека. Но он не смог бы подняться на свой уровень, не обладая прозорливостью.

— Какой силой владеет Верховный? — негромко спросил я, и Никон едва заметно вздрогнул.

Он все же расстегнул ворот и потер шею. Я оценил черную полосу на его коже и невольно поморщился.

— Официально? — глухо уточнил он. И сам же ответил на свой вопрос: — Она у него светлая. Но не все то золото, что блестит. Федор Петрович обладает мощью, которая вполне может…

Он многозначительно поджал губы и окинул меня серьезным взглядом.

— В день вашей инициации молодой князь сказал, что для того, чтобы совершать добрые дела не обязательно быть светлым. Тогда я понял, что он прав. Но окончательно убедился на днях, что для того, чтобы быть хранителем света, вовсе не обязательно являться источником этого самого света.

— Вы хотите сказать…

— Я поведал вам больше, чем следовало, — покачал головой Никон. — Это всего лишь мои подозрения, и они могут быть восприняты, как ересь. Острогом тут не обойдется.

— Наш разговор останется между нами, — заверил я куратора.

— Я вам доверяю, княжич, — отозвался жрец. — Поверьте, что дело вовсе не в этом. И даже не в клятве, которую я принес Синоду. Но у моего начальника есть возможности, о которых я могу только догадываться.

— Я могу быть с вами откровенным? — для порядка осведомился я. Дождался короткого кивка. — Мне следует оставить ситуацию, как есть и покориться? Или же моим близким грозит опасность, как бы я не поступил в дальнейшем?

Жрец ответил не сразу. Он смотрел в окно, на проносящиеся мимо дома. Потом взглянул на циферблат дорогих часов. И лишь когда я решил, что он не станет отвечать, заговорил:

— Синодники могут иметь семью. Нам не запрещено вести светскую жизнь за пределами храмов. И многие женятся, заводят детей и даже успевают увидеть своих внуков…

Он печально вздохнул, все еще избегая моего взгляда.

— Но все, кто занимают кабинеты в башне Синода, знают, что лучше не иметь никого близкого, через кого на тебя смогут надавить… Ах, княжич, я так хотел бы уверить вас, что Морозовым ничего не грозит… Но опыт подсказывает мне, что с вами ничего не случиться лишь до тех пор, пока вы на вершине.

— Не удивлен, — сухо ответил я.

— Вы непредсказуемы, мастер. К тому же молоды, сильны и интересны публике. После вашего путешествия в Мезоамерику, где странным образом погиб император, а власть перешла в руки вашей подруги… — жрец усмехнулся и поднял ладонь, показывая, что возражений не ждет. — Это может быть простым совпадением! Но только глупец оставит без внимания возможную опасность.

— Меня считают причастным… — даже не спросил, а констатировал я.

— Когда последний раз в Империи темные ведьмаки имели власть, то пролилось очень много крови…

— Это когда у моего дяди убили всю семью? — невинно уточнил я.

— А в ответ он устроил резню. Синод сумел скрыть от общественности подробности и масштаб произошедшего. Но, уверяю: мало кто из причастных к той истории может спать спокойно даже спустя столько десятилетий.

— Ясно.

— Александр Морозов остался в памяти народа, как темный, который не подчинился закону и поднял руку на представителей священного суда. Одного этого достаточно, чтобы преследовать таких, как он. И таких, как вы…

— Верховный уничтожит меня, — резюмировал я.

— При первой же возможности, когда вы успокоитесь и решите, что вам ничего не грозит, — подтвердил Никон.

— А что будет с вами?

Лицо Никона приняло безмятежное выражение, которое очень не подходило к теме нашего разговора.

— Когда я согласился стать куратором темного, то предполагал, что скучно не будет. Многие в башне смотрели на меня, как на смертника, а я видел перспективу. И даже возможность.

— Возможность чего? — насторожился я.

— Перемен, — Никон лукаво улыбнулся. — И возможность сменить кабинет — либо на тот, что выше этажами, либо на ящик, положенный горизонтально под двумя метрами земли.

— Даже так?

— Я верю в судьбу. И в вас, Морозов.

Теперь я по-иному посмотрел на жреца. Он вдруг показался мне незнакомцем, и если поначалу я принимал его за несерьезного взяточника, то сейчас увидел то, на что раньше не обращал внимания. Никон не был испуган или опечален происходящим, он был сосредоточен.

— Вам есть что терять? — на всякий случай уточнил я.

— У каждого есть… — бросил жрец. И торопливо добавил: — Но я надеюсь, что мы оба ничего не потеряем, мастер!

Пробок сегодня не было, и мы доехали довольно быстро.

— Разве съемка будет не на студии? — удивился я.

Никон усмехнулся, рассматривая в окно высокое здание из белого камня.

— Луль любит встречать важных гостей на своей территории. Так что, можно сказать, что он воспринимает вас очень серьезно.

— То есть, он полагает, что таким образом получит преимущество? — догадался я.

И усмехнулся. Откуда было знать ушлому журналисту, что в этом мире я изначально не на своей территории. Но я уже порядком освоился и не стану теряться только потому, что оказался в чужом доме.

У больших кованых ворот машина остановилась, и к водительской двери подошел охранник. Я убрал перегородку и успел услышать обрывок разговора:

–… мы ждали вас чуть позже.

— Что-то не так? — поинтересовался я у Петра.

— Все нормально, им необходимо сверить номера и документы.

— Извините, господа, но такие у нас порядки, — привратник наклонился к окну, чтобы рассмотреть пассажиров.

— Вы не узнаете темного ведьмака Империи? — возмущенно воскликнул Никон в очередной раз убедив меня, что все это время я недооценивал его актерскую игру. — Быть может, нам стоит уехать, и пусть потом Игорюша бегает за нами сам! У нас есть договоренность с Лошадчак…

При упоминании этой фамилии у мужчины вытянулось лицо, и он нервно икнул. Мне стало любопытно, что ж это за женщина такая, раз вызывает подобные эмоции…

Меж тем угроза подействовала, и ворота перед нами разъехались.

— Уверен, что это была попытка сбить с нас спесь, — фыркнул куратор. — Грязная игра, которую в Синоде частенько устраивают новичкам. Иногда они по часу сидят в приемной, накручивая себя до нервного срыва.

— Но с нами такое не сработает, — я ухмыльнулся.

Автомобиль затормозил поодаль от крыльца.

— Простите, господа, я не могу подъехать ближе, — сокрушенно сообщил Петр. — На дороге лежит колесоотбойник.

— Что я говорил? — Никон покачал головой.

— От нас не убудет пройтись немного, — спокойно отозвался я и сам распахнул дверь.

Синодник дождался, когда Петр ему откроет дверь, и тоже вышел наружу. Я закрепил на поясе уменьшившуюся косу и направился к входу в особняк. Дорожка была усыпана мелким щебнем, который хрустел от каждого шага. Я оценил ухоженный газон и далекие деревца, оформленные грамотным садовником.

Перед крыльцом в небольшом фонтанчике купались беззаботные воробьи, а чуть поодаль лежал ленивый рыжий кот. Он посматривал на пернатую добычу, но потяжелевшие бока давали понять, что охотиться ему было незачем.

Неожиданно мое внимание привлекли надломанные ветви кустарника. У поребрика виднелись странные пятна, подозрительно напоминающие кровь. Чуть в стороне блеснула запонка с кусочком ткани, который случайно зацепился за нее, когда вещицу вырвали. Я замедлил шаг, чтобы убедиться в правильности своих подозрений.

— Никон, держитесь за моей спиной, — тихо попросил я.

— Что случилось? — спросил он настороженно.

— Кажется, нам решили устроить проверку…

Краем глаза я заметил, как в окне второго этажа качнулись шторы. А потом чья-то тень мелькнула на первом. Решив не разочаровывать публику, я неспешно вынул оружие и развернул лезвие. Оно послушно выскользнуло, являя роскошную наточенную грань, в которой отразился свет солнца.

Тьма потекла из меня, заставляя полы плаща взмыть вверх. В этот же момент входная дверь распахнулась и на ступени выскочил несколько бойцов в черных костюмах. Лица людей были скрыты под масками. В воздухе растеклась активируемая сила. На охранников эти люди похожи не были, и я ощутил в крови азарт перед предстоящей забавой.

Первый боец шагнул в мою сторону, и я поспешно взмахнул рукой. Под ногами противника возникла черная яма, в которую угодил нападавший. Второй нападающий оказался в созданной мной костяной клетке, которая на несколько секунд заблокировала способности. Я же обернулся к последнему бойцу и указал на него косой и произнес:

— Ещё не поздно убежать, мастер. Иначе…

Активировал способность, и за спиной распахнулись черные крылья, от которых потянулись струйки дыма.

— Иначе, мне придётся вас убить, — закончил я фразу.

— Прекрасно, мастер Морозов. Браво! — послышался громкий возглас, и я повернулся на звук.

На дорожке стоял высокий крепкий молодой мужчина со светлыми волосами, уложенными в творческом беспорядке. Он был облачен в длинный приталенный сюртук голубого цвета с золотой вышивкой, шелковую белоснежную рубашку и бежевые тесные брюки. На ногах оказались высокие белые сапоги для верховой езды. Очевидно, что мужчина тщательно подбирал образ и наверняка был доволен им. Как и своей шуткой.

— Я не мог отказать себе в удовольствии увидеть темного ведьмака в его родной стихии.

— И какая же, по-вашему, моя стихия родная? — с холодной усмешкой уточнил я.

— Битва, — просто ответил Луль и скрестил на груди руки.

— Вы считаете меня настолько примитивным? — я сокрушенно покачал головой.

А потом сделал то, чего от меня не ожидал никто. Я соткал из тьмы ладонь, которая зачерпнула из фонтана пригоршню воды. Через мгновенье она окатила хозяина дома с головы до ног. Его волосы облепили удивленное лицо словно водоросли.

— Ваша стихия — вода. Мне так кажется, — улыбнулся я. — Не хотите посетить русалью неделю во владениях моей семьи? Там бы вы были к месту — замечательный водяной получился из господина Луля, не находите? — я обернулся к Никону, который все еще не пришел в себя от произошедшего.

Я ожидал чего угодно, но только не смеха. Луль заливисто смеялся, пытаясь привести себя в порядок.

— Давненько меня не заставали врасплох, мастер Морозов! — заявил он, подходя ко мне. Вода в его сапогах создавала забавное чавканье. — И если ваше приглашение не шутка, то я с удовольствием заеду в гости.

Он протянул мне руку, и подумав мгновение, я пожал ее. Она оказалась крепкой, а на пальцах ощущались специфические мозоли от частых тренировок с клинком.

— Кстати, вышла бы неплохая реклама вашего мероприятия, — заметил мужчина, не выпуская мои пальцы. — Могу запустить на канале ролик с вашей шуткой, если вы предложите мне взамен что-то достойное.

— Что к примеру?

— Вы могли бы рассказать мне нечто пикантное о вашей знакомой из Мезоамерики. Она бывала в вашем номере и моим зрителям было бы любопытно…

— А у меня есть другое предложение, — я стиснул его руку сильнее и понизил голос почти до шепота. — Я не убью тебя за нападение на ведьмака и представителя Синода…

— Что? — на мгновенье его лицо побледнело.

— Просто я не понимаю шуток. И это нападение не считаю смешным. Я требую сатисфакции. Какое оружие вы предпочитаете? Назовите время и место.

— Снято! — выкрикнул парень, а потом резко дернул руку, пытаясь освободиться от моей хватки. Безуспешно.

— Реклама в обмен на жизнь — не такая уж и плохая сделка, — с лукавой усмешкой согласился он. — И мы запустим ролик до выхода выпуска на моем канале.

— Договорились.

— А вы умеете вести переговоры, мастер Морозов!

— А вам стоит поработать над своим чувством юмора, — я не остался в долгу. — Если вы собираетесь на фестиваль не один, то дайте знать — у нас осталось не так много свободных мест.

— Серьезно? — удивился Луль.

— Какие уж тут шутки! — я развел руками.

— Теперь мне придется приводить себя в порядок… — Впрочем, Луль не выглядел раздосадованным. — Почти час приготовлений насмарку…

— Без обид, но ваш костюм был неуместным.

— И чем же? — с любопытством уточнил журналист.

— Могу я быть откровенным? — после его кивка я продолжил, — Создалось впечатление, что вам очень хотелось казаться эталонным аристократом, не хватало лишь двух борзых рядом.

— Борзых, говорите… — он сделал вид, что задумался. А потом коротко приказала кому-то за моей спиной: — Найдите мне пару борзых!

Я хохотнул, оценив выдержку хозяина особняка.

— Странно слышать от вас об эталоне, учитывая, что сами вы жили в захолустье, вплоть до смерти вашего отца. Как считаете, если бы он не умер, вы бы стали княжичем Морозовым или же так и остались бы бесфамильным бастардом?

Я понял, что интервью не прерывалось, но сохранил лицо.

— Я всегда был и буду собой, — с легкой улыбкой ответил я. — Кровь не водица… Что до моего отца — считаю, что он всегда был достаточно мудрым, чтобы принимать взвешенные решения. Иначе, он не был бы главой одного из старейших родов ведьмаков.

Глава 10 Интервью

Мы расположились в гостиной. Обстановка разительно отличалась от той, к которой я привык. Особняк Луля только внешне походил на Морозовский, внутри же все оказалось иным. Мраморный пол в холе сменяли палубные отбеленные солью доски в гостиной. Открытый камин посреди комнаты напоминал очаг, и оставалось только дивиться тому, как угли не разлетаются вокруг. Однако, затем я заметил подрагивающий контур, который не позволял огню выйти за его пределы.

Техника и освещение скорее подошли бы Мезоамерике.

— Вам тут нравится? — Луль внимательно следил за моей реакцией.

— Красиво, — осторожно ответил я. — Несмотря на то, что на все это, — я обвел пространство рукой, — потрачено неприлично много денег, мне тут не очень нравится.

— Хуже, чем в Муроме? — хитро уточнил парень.

Он сменил одежду на спортивный костюм из трикотажа. На плечи набросил полотенце, чтобы вода с влажных волос не стекала на плечи. Хозяин дома предпочел обойтись без обуви, нацепив коротенькие носки с брендированной надписью на резинке. Меня не удивило, что подобран образ безупречен — даже небрежность Луля казалась элегантной.

— Мне по вкусу менее вычурная обстановка, — я не стал конкретизировать. — В особняке моей семьи под потолком раскинулась огромная люстра с хрустальными висюльками.

— Но это же «ковшик», — хохотнул парень, намекнув на аналог местной «совковости». — Может, у вас еще ковры на полу лежат?

— И на стенах, — совершенно серьезно заявил я. И лишь когда Луль икнул, улыбнулся. — Бросьте, вы же все понимаете! Есть традиции, и той люстре больше лет, чем нам двоим. Она видела еще моего деда. А может и прадеда. Такие вещи принято ценить.

— Зачем, если есть такое… — Игорь хлопнул в ладоши и отчеканил, — свет «миди».

Освещение тотчас сделалось приглушенным. После следующей команды стало светлее.

— Разве нужен консерватизм там, где прогресс дает комфорт?

— Знаю, что некоторые считают уют — это для бедных. Богатые предпочитают комфорт и красоту. Да только мне у вас неуютно. Быть может, все дело в том, что я глубоко провинциальный человек. Или же в том, что в моем роду не водилось много денег…

— Морозовы бедны?

— Мы не считаем деньги за богатство, — я попытался расслабиться в кресле, но оно казалось слишком глубоким. — Мы дорожим близкими.

— У вас только один родственник, — колко напомнил собеседник.

— Кроме него есть люди, которых я ценю.

— И кто они? Вы имеете в виду Алину Шереметьеву?

— В том числе… — Я перестал стесняться и уточнил: — Если я займу диван, вашему оператору понадобится поменять расположение аппаратуры?

— Вам неудобно? — с преувеличенным удивлением спросил Луль.

— Думаю, вы намеренно предложили мне это жуткое кресло.

— И зачем мне это?

— Чтобы я ощущал себя неловко и вместо того, чтобы нормально общаться, был вынужден бороться с дискомфортом.

По тому, как дернулась его бровь, я понял, что попал в точку.

— Я вас не виню. На войне все средства хороши.

— А мы воюем? — он прищурился.

— Вы ведь пригласили меня не для дружеских посиделок. И давайте начистоту: вам выгоден любой мой промах…

— А мы целимся? — не унимался парень.

— Вы красите волосы? — я резко сменил тему разговора.

Луль на мгновенье завис, а потом зачем-то пригладил растрепанные пряди.

— На самом деле — да. Мне нравится более теплый оттенок.

— Он делает вас породистым? — я занял удобный диван и закинул ногу на ногу. — Вам кажется, что с таким цветом волос вы кажетесь привлекательнее для публики?

— Мастер Морозов… — усмехнулся Луль, но я его перебил.

— Мне тоже предлагали покрасить волосы. Говорили, что для образа темного не подходит мой оттенок. Рекомендовали сделать тату. Но я отказался.

— Выше этого? — осклабился Игорь.

— Нет.

— Боитесь потерять свою мужественность?

— Просто не хочу, — я пожал плечами. — Но даже с красной шевелюрой и рисунками на лице я останусь собой.

— Княжичем Морозовым, наследником великого рода?

— Парнем, который не любит овсянку, — огорошил я интервьюера.

— Что? — растерялся Луль.

— А вы любите ее?

— Да… то есть, она полезная…

— Иногда мне подают ее на завтрак. И я терпеть не могу эту кашу, даже когда ее пытаются сдобрить маслом или сиропом…

— Как мы перешли к обсуждению овсянки? — он натянуто улыбнулся.

— А в чем разница между обсуждением моего происхождения, к которому я не имею отношения, и овсянки, которая априори полезна? Ведь я не выбирал, где родиться и какую фамилию носить. Гораздо важнее, что я за человек. Разве я не прав?

Луль посмотрел мимо меня, явно ища одобрения режиссера. А потом вновь перевел взгляд на меня.

— Вы же понимаете, что зрителю интересно кто вы?

— И я готов рассказать об этом! Я открыт и ничего не скрываю…

— Отлично…

— Но я не хочу, чтобы во мне видели только аристократа. Или сына моего отца, которого я даже не знал. Я не был с ним знаком, это правда. И не отвечаю за его поступки, также как не могу знать его мыслей. Мне не хочется давать оценки человеку, которого никогда не видел.

— Хм… — кажется, я порушил стратегию Луля, который не ожидал такого поворота. — Но…

Он забылся и решил погрызть ноготь. Однако опомнился и быстро отдернул палец ото рта.

— Он вас оставил в Муроме… — наконец нашелся парень.

— От меня не зависело решение моего отца, — терпеливо напомнил я.

— Вы не держите обиды?

— Наверно, кто-то считает, что Муром — это логово волков и медведей. Но уверяю вас, там живут замечательные люди. Возможно, они не особенно деликатные, но честные и, по сути, добрые.

— По сути? — вцепился в мою оговорку Игорь.

— То есть, если за проступок кого и пороли розгами, так это для воспитания, а не из садизма.

— Насилие — это не путь!

–… сказал тот, кто встретил меня у порога наемниками, — заметил я со снисходительной улыбкой.

— Ну, это была шутка, — смешался Игорь.

— Для вас насилие может быть смешным? — я также подался вперед. — Вы рисковали здоровьем и жизнью наемных актеров, выставив их против ведьмака с лицензией на убийство.

— Давайте сделаем перерыв, — нервно предложил Луль и пружинисто подскочил на ноги. — Стоп съемка!

Потом подошел ко мне и спросил добродушно:

— Вы курите?

— Нет. И вам не советую — вредно это.

— Здоровый образ жизни?

— Забота о себе, — я усмехнулся и выдохнул немного тьмы. — Но я могу сделать вид, что также дымлю. Вам так будет легче?

— Да мне не тяжко…

— Извините… — к нам подошел Никон, до того сидящий позади камер. — А почему после вашего «стоп», камеры продолжают работать?

— Это технические работы, не более, — беззаботно отозвался Луль.

Я с благодарностью хлопнул жреца по плечу и кивнул, дав понять, что внял его предупреждению. Тут все будет фиксироваться и потом использоваться для передачи. И мне не стоит об этом забывать.

— Если вам некомфортно…

— Мы тут для интервью, — отмахнулся я. — Пусть люди работают.

Я намеренно решил не просить не использовать скрытые камеры. В конце концов, я тут именно для того, чтобы шоу состоялось.

Мы вышли на веранду. С нее открывался шикарный вид на сад. Чуть поодаль, в стороне от деревьев виднелась небольшая тренировочная площадка.

— Когда я пожимал вам руку, то понял, что вы работаете с оружием. Все верно?

— Вы очень внимательны, Михаил Владимирович, — Луль вынул сигарету, которую так и не подкурил. — Да, я тренируюсь и держу себя в форме. Не так интенсивно, конечно, как ведьмаки…

Он бросил на меня быстрый взгляд и стало ясно, что наш выход не был случайным.

— Вы хотели проверить меня на прочность? — спросил я.

— С чего вы взяли?

— Ну, к чему эти ужимки… — я покачал головой. — Игорь, давайте мы с вами договоримся: я человек простой, но при этом далеко не глупый, и очень не люблю, когда мной пытаются манипулировать. Основное слово тут — «пытаются».

— Вы крайне интересная личность, княжич, — Луль сощурился. — Я смотрел ролики с вами, читал ваши интервью… И, если откровенно, полагал, что с вами будет скучно и просто. Но выходит на редкость занимательно!

— Я вас раздражаю, — заметил я с улыбкой. И пожал плечами. — Ну, вы не первый, кто испытывает подобные эмоции, мой куратор тоже поначалу не был в восторге от меня.

— А что изменилось потом? Сюда вы приехали вместе, и во время сценки с наемниками он стоял за вашей спиной. Вы его защищали.

— Куратор уважает мои границы, и я отвечаю ему взаимностью.

— У вас заладилась работа с Синодом?

— Мне повезло встретить очень достойных людей. Со мной советовались, меня консультировали и мне помогали. Никто не испытывал предубеждений относительно цвета моей силы.

— А вне Синода? — тут же насторожился Луль.

— Меня предупреждали, что люди могут опасаться темного ведьмака. Но лично я так и не столкнулся с презрением или страхом. В той же поездке в Бергардовку я познакомился с замечательными людьми — никто из них даже внимание не обратил на то, что я темный. Они были радушными и настоящими.

— И вы решили осчастливить их ремонтом храма? — с легкой издевкой уточнил Луль. — Это было очень неожиданно для темного.

— Стереотипно мыслите, — я презрительно усмехнулся.

Парень встрепенулся, словно я сказал нечто кощунственное. Но я невозмутимо продолжил:

— Тем людям довелось столкнуться со страшным. Их соседи — добрые люди, с которыми они еще вчера здоровались и встречались на ярмарке — вдруг стали чудовищами. Ночами упыри ломились в их дома. Даже псов они не могли оставить на привязи, потому что их пожрали бы их вчерашние приятели. Это ли не ужасно?

— Но почему храм? — упрямо поджал губы журналист.

— Потому что вера — это единственное, что осталось у этих добрых людей. Она помогла им не отчаяться, спасла от тьмы, которая затопила улицы деревеньки. Людям нужен свет, чтобы их собственная душа продолжала сиять.

— Это же обычные крестьяне! А выговорите о них…

— А вы — необычный? — уточнил я с холодной злобой. — Вы сделали виниры, вывели веснушки, которые все равно светятся на носу…

Луль дернулся, словно хотел проверить правдивость моих слов и потрогать свою кожу.

— Вы сменили фамилию и купили себе титул. И потому решили, что обрели породу и право свысока отзываться о простом люде?

— Вы переходите границу… — голос его задрожал.

— Обидно? Досадно, когда аристократ ставит вас на место? А не вы ли поступаете так, когда снисходительно отзываетесь о тех, кому судьба не дала родовитых предков?

— Я всего лишь спросил про храм.

— Вера нужна каждому, — назидательно продолжил я. — Для вас храмом стала съемочная площадка. А для других — это скромный дом, где они могут говорить со спасителем. Не смейте свысока вещать о тех, до кого вам самому не дотянуться. Кстати, как насчет тренировочного поединка? Обещаю не использовать силу ведьмака. Мы могли бы устроить старую добрую драку без рун и способностей…

Луль неожиданно приосанился. На его губах заиграла предвкушающая улыбка.

Мы прошли на площадку, рядом с которой стояло несколько манекенов с надетой на них чёрной броней.

— Мы выступаем за безопасность, мастер Морозов, — произнес Луль. — Поэтому я предлагаю вам надеть броню.

Я кивнул, и подошедший слуга снял с манекена комплект.

— Позвольте, я помогу, — начал было он, но я его остановил.

— Я сам…

Быстро надел комплект, затянул все ремешки, попрыгал, проверяя, как сидит броня. И шагнул на площадку.

Едва я ступил на резиновое покрытие, как в душе растеклось щемящее чувство. Такое же, какое у меня было, когда в Мезоамерике жрецы Храма Солнца надели на мои запястья чип-браслеты, блокирующие силу. И довольно усмехнулся: хитрый Луль подстраховался! Ну, ничего, я ещё кое-что помню. Пусть и из прошлой жизни…

Я вытащил из-за спины Скорбь и отсалютовал вставшему напротив меня Лулю. В руке блогера была трехгранная рапира, и я удивлённо поднял бровь: зачем выбирать оружие, которое с лёгкостью переломит один удар тяжёлой косы?

Луль улыбнулся в ответ. Кивнул и встал в боевую стойку. Блогер не спешил атаковать, ожидая, пока я пойду в бой. Ну что же, посмотрим, чему научился боец…

Я шагнул вперёд и атаковал. Луль проворно ушел в сторону, уходя от удара и пропуская косу, и хотел было контратаковать, целя в бок, но я изменил траекторию удара, и блогеру пришлось уйти в защиту. Лезвие косы с лязгом столкнулось с рапирой. Я думал, что смешное оружие разлетится на куски, но, к моему удивлению, рапира отбила удар.

Луль отскочил в сторону, вскинул оружие и резким выпадом атаковал, целя в шею. Но ложный выпад был предсказуем. И в случае, если бы я заблокировал атаку, Луль просто изменил бы траекторию удара, целя в грудь или ноги. Поэтому я ушел в сторону, пропуская его перед собой. И ударил в бок. Блогер отбил атаку, увел мой клинок в сторону, и контратаковал.

Двигался парень чертовски быстро, и я едва успел среагировать, отводя удар в сторону. Рапира и коса снова с лязгом столкнулись.

Луль проворно отскочил влево, но это было предсказуемо. Я вновь пошел в атаку. И в этот раз противник меня удивил. Он не стал защищаться, а контратаковал, целя в корпус. Так быстро и ловко, что я чуть не прозевал. Но в последний момент отвёл удар, шагнул вперёд и движением плеча отбросил Луля. Блогер попятился на пару шагов, пытаясь удержать равновесие, но я уже был готов. И лезвие косы коснулось шеи противника.

— Партия, мастер! — поспешно произнес блогер, уронив рапиру и поднимая руки, показывая, что сдается. Шально улыбнулся. — А вы хороши, княжич! Не ожидал, что будет так тяжко. Вы не могли знать, что я брал уроки у самых лучших мастеров клинка. И у меня была фора.

— Я должен был предвидеть, что вы не так просты, господин Луль. Каюсь, я вас недооценивал. И даже полагал, что моя победа будет легкой и однозначной, но на деле — снимаю шляпу, Игорь! Вы хороши.

— Благодарю, мастер.

Парень сам не заметил, что у него пробился говорок, который ясно дал понять, что в истории его происхождении я не ошибся.

— Меня редко кому удается вывести из себя. И еще реже кто-то способен меня удивить, — разоткровенничался журналист, утирая испарину со лба. — Знаете, у вас это получилось! А еще у вас вышло меня развлечь. Это здорово.

— Рад, что сумел угодить, — я шутливо поклонился и подхватил свой плащ. — Могу я попросить у вас контакты вашего учителя? Мне хотелось бы освоить кое-какие удары, которыми вы меня едва не задели.

— Обычно я не распространяюсь об этом, но с вами, так уж и быть, я поделюсь телефоном. Даже больше — я попрошу за вас у мастера.

— Спасибо, вы меня очень этим обяжете. Я даже не стану настаивать, чтобы вы пришли на русалью неделю в костюме водяного.

— А я ведь приду! — хохотнул Луль. — Без шуток! Если вы мне не дадите билеты, то я буду вынужден приехать без приглашения и устроить скандал. У меня есть доказательства, что вы меня позвали.

— Билеты? Вы будете не один?

— Если уж откровенно, Михаил Владимирович, сейчас ваш фестиваль — это событие, на котором желают побывать многие аристократы. И я уже выяснял — мест нет.

— Даже не знал, что все настолько серьезно… — я пожал плечами. — Быть может, вам придется поселиться в доме с кем-то из других приглашенных. Вас это не смутит?

Луль растрепал взмокшие волосы, которые сейчас казались темнее обычного, и лукаво мне улыбнулся.

— Я никогда не стану это подтверждать, господин ведьмак, но были времена, когда я ночевал на сеновале.

— Понимаю… — Я вспомнил, как и сам проснулся в таком странном месте. — Надо будет предложить Лилии Владимировне построить амбар с сенником для гостей.

— Спалят, — философски заметил Луль, подкуривая. — Как пить дать, кто-то обязательно будет играть со спичками и случится беда.

Я скривился от дыма, но возражать не стал. В конце концов — каждый сам себе хозяин. И если человек решил себя травить — это его право.

— А как насчет обеда, княжич? Не откажете составить мне компанию за столом?

— Есть под камерами не самое приятное действо, полагаю.

— Бросьте, вам стоит привыкать к подобным вещам. Но так уж и быть, ваш куратор с моим режиссером посмотрят отснятые в столовой сцены и уберут все лишнее.

— Вы позволите Никону это сделать? — удивился я.

— Изначально я не согласился на правки Синода. Но сейчас решил, что могу пойти на этот компромисс.

— Наш разговор на веранде не в вашу пользу, — догадался я. — Его вы тоже удалите?

— Этот диалог будет в выпуске, — отрезал Луль. — Черный пиар тоже полезен. У меня в последнее время просел рейтинг, поэтому немного негатива поможет раскачать лояльную мне аудиторию. Они станут меня выгораживать, и комментариев будет много.

— Никогда не пойму этого…

— Странно, — Игорь отбросил окурок. — Вы сами участвуете в битве за рейтинг. И вполне успешно, смею заметить.

— Я не стараюсь, если откровенно. Мне просто везет.

— Вы еще и скромный! — Игорь улыбнулся. — Расскажите, как везение вам помогло попасть на передачу Барашкина?

— Потрясающий человек, этот Барашкин… — медовым голосом протянул я.

Мы понимающе переглянулись и засмеялись.

— Кстати, княжич, скажите, какое участие вы приняли в гибели императора Мезоамерики? — спросил Луль, не меняя добродушного тона.

— Непосредственное, — отмахнулся я. — Я пожелал ему долгих лет, а моя темная натура перевела мое пожелание по-иному. И вот — результат.

— А желаете ли вы долгих лет нашему властителю?

— Шутка тут неуместна, дорогой Луль, — я погрозил блогеру пальцем. — Наш император под защитой Синода и спасителя. И темного ведьмака, конечно же…

Глава 11 В чем сила

Стол уже был накрыт и оставалось лишь догадываться, каким образом Луль предвидел, что мы переместимся сюда именно в это время.

— Я профессионал, — заметил он беззаботно, оценив мое замешательство. — Вы ведь не вегетарианец?

— Я ем почти все.

— Кстати, об этом, — парень занял место за столом, предложив мне устроиться напротив, — в своем путешествии вы получили новый опыт. В том числе кулинарный, верно?

Я подумал, что Игорь очень грамотно разместился, чтобы казаться доминирующим. Яркий свет из окна бил мне в глаза. Думаю, что блогер продумал все и понимал, что мне будет сложно смотреть на него. Знал, что я начну прищуриваться и оттого окажусь в уязвимом положении. Но к счастью, у меня был способ исправить ситуацию — я выпустил из себя тьму, которая вуалью легла на огромное окно за спиной Луля. Он повернулся всем корпусом, чтобы рассмотреть темное кружево, покачивающееся перед стеклом.

— Невероятно! — выдохнул он восхищенно. — А вы контролируете рисунок?

Я пожал плечами, и дым свернулся в воронку, которая расправилась в виде морских неспокойных мерно покачивающихся волн.

— Это невероятно… — повторил Луль, тем самым выдав, что его эмоции настоящие. Не думаю, что он обладал настолько скудным словарным запасом, чтобы не использовать иное слово.

— Так куда приятнее глазам, — пояснил я причину своего поступка, на что хозяин лишь сдержанно кивнул.

— Эта тьма — оружие, ведь так? — почему-то шепотом уточнил блогер.

— Не беспокойтесь, у нее нет собственных желаний и разума. Тьма — всего лишь часть меня самого.

— Невероятно, — парень поставил локти на стол и уперся подбородком в скрещенные пальцы. — Вы так легко об это говорите, будто и впрямь не понимаете, насколько уникальны.

— Поверьте, понимаю, — я грустно усмехнулся. — Только моя особенность позволила Морозовым подняться на новый уровень.

— То есть, будь вы светлым, у вас бы не получилось завоевать сердца своих подписчиков?

— Вы любите яблоки? — спросил я, взяв один из плодов, которые лежали на овальном блюде, стоящем посреди стола.

— Предположим, — не стал спорить Луль.

— Сколько из них в день вы съедаете?

— Я следую старому английскому правилу, которому меня научил мой наставник: «Съедай по одному яблоку в день и забудь о докторах навсегда».

— Хорошее правило, — я подбросил фрукт и поймал его. — А для кого остальные?

— Что? — не понял Игорь.

— В этом блюде яблок куда больше. Кто съест остальные?

— Понимаю, к чему вы клоните, — усмехнулся журналист. — Я возьму одно, самое красивое, быть может, завтра второе, но на третий день их заменят на свежие.

— А эти уйдут в шарлотку или джем, в котором каждое яблоко потеряет свою индивидуальность.

— То есть, только уникальность сделала вас звездой?

— Я не считаю себя звездой, — мягко поправил я собеседника. — И моя тьма позволила мне привлечь внимание. Вот все остальное — уже заслуга счастливого случая, и совсем немного — моя собственная.

— Вы скромный.

— Честный.

— И кого же вы считаете звездой? — хитро усмехнулся парень.

— Вагош, — ответил я, точно знаю, что Луль вознамерился продолжить расспросы про Мезоамерику. — Она невероятно харизматичная, открытая, смелая и очень сильная.

— Вы говорите так, словно влюблены в девушку.

— В какой-то мере мы все чуточку влюблены в тех, кто нас восхищает, — не стал спорить я.

— У вас была близость? — нагловато спросил парень, и его губы слегка поджались.

— Конечно, — совершенно серьезно ответил я, чем заставил брови журналиста подскочить вверх. — Я ощутил ее душу во время боя. Наши руки были омыты кровью одного противника. Это невероятно сближает.

— Я не об этом, — раздраженно отмахнулся Луль.

— Почему же не об этом? — с нажимом уточнил я. — Я точно могу сказать, что близость души намного важнее всего остального. В момент соприкосновения души можно узнать человека куда глубже, чем во время соития.

— А соитие…

— Остановитесь, Игорь, — я презрительно скривился. — Прямо сейчас из грамотного и умного собеседника вы превращаетесь в торговца навозных лепешек…

— Так меня еще никто не называл! — хохотнул парень.

— Не благодарите, — я вернул яблоко на блюдо. — Мне никогда не удастся понять, для чего мужчины хвастают своими любовными похождениями.

— Победами, — поправил меня Луль.

— А вы воюете с женщинами? Знаете, если после близости с вами они оказываются проигравшими, то вам стоит найти себе учителя…

— Сильно! — выдохнул Игорь, откинувшись на спинку стула. — То есть, про своих женщин вы говорить не станете.

— А разве у нас не отменили рабство?

— Что?

— Моих женщин — не существует! Я никем не владею.

— Вам стоит подумать о карьере политика, мастер Морозов.

— Политика слишком сложна, — я качнул головой, следя за тем, как парень берет оставленное мною яблоко и внимательно его осматривает. — Для нее я слишком прост. Вряд ли сумею смолчать где нужно, а так и до конфликта недалеко.

— Однако, стоит отметить, что за короткий промежуток времени вы обрели достаточно много важных друзей.

— А бывают неважные? — я склонил голову к плечу.

— Вот! Вы опять меня поймали на слове!

— Только потому, что вы мне это позволили, — повинился я, с лукавой улыбкой.

— Странно, что вы не знали своего батюшку, потому что вы невероятно похожи на него не только внешне. Вы и в речах очень напоминаете мне Владимира Морозова.

— Вы были знакомы? — удивился я и ощутил, как странно защемило сердце.

Сам того не замечая, я потер грудь и лишь потом опомнился, вернув руку на подлокотник.

— К сожалению, только заочно. Ваш отец не любил публичность, предпочитая уединение. Прямо, как ваш брат. Кстати, о нем…

— Вы смотрели записи с моим отцом? — не дал я сменить тему разговора. — Мне так и не удалось найти ни одного его интервью.

— Я слушал записи его лекций, — Луль нехотя пошел у меня на поводу. — Ваш отец некоторое время преподавал в Имперском университете и вел курс боевых искусств.

— Даже так? — удивился я. — И насколько он был хорош в этом?

— Вы талантливы в него, Михаил Владимирович…

— Я бы очень хотел получить доступ к этим записям.

— Они открыты только студентам, но я могу попросить за вас, — с готовностью предложил Луль. — Если вы ответите мне на вопрос о вашем брате.

— Шантаж, — я повторил его позу, поставив локти на стол. — Вы коварный человек! Но мне нечего скрывать. Как и моему брату. Если вы не станете спрашивать о том, что он делает в своей опочивальне, то я с легкостью отвечу на ваши вопросы.

— О как! — Игорь хмыкнул и с деланным разочарованием покачал головой. — А я ведь собирался спросить именно об этом.

— Увы…

— Но могу найти другую тему для обсуждения, раз вы так храните интимные секреты Морозовых.

— Просто не делаю из этого шоу… — со значением поправил я собеседника.

— Куда так часто отлучается из имения ваш брат?

— Не делаю шоу! — я поднял указательный палец вверх.

— Я спросил не об этом…

— Неужели? — я потер переносицу и начал назидательным тоном. — Что вы знаете о ведьмаках, господин Луль?

— Узнаю этот тон, — фыркнул парень, но под моим тяжелым взглядом сделал вид, что стушевался. — Почти все, о чем ведают большинство. Мы существуем в одном мире, и тайн в вашей жизни не осталось.

— Предположим, что вы правы, — я кивнул. — Но что вы знаете о нашей репродуктивной особенности?

Парень на мгновенье замер, а потом откашлялся.

— О чем?

— О том, как у ведьмаков появляются дети.

— Понятное дело, что от женщин…– начал было парень, а потом выдохнул: — Неужели ваш брат ищет себе… супругу?!

— Я не стану подтверждать ваш домысел.

— Но и опровергать его не станете! — Луль хохотнул и с хрустом откусил яблоко, которое до того лежало перед ним.

Он тут же скривился и выплюнул на ладонь кусок. Мякоть оказалась обычного цвета.

— Что это? — нервно сглотнул он и посмотрел на меня с подозрением.

— Что случилось?

— Яблоко кислое, — пожаловался парень, словно капризный ребенок.

— Случается, — ответил я небрежно.

— Не с этим сортом, — нахмурился парень, а потом дал знак, кому-то за моей спиной. — Этот момент вырезать. И заменить яблоки на столе. Или уберите их вовсе!

Тут же появился ассистент и унес блюдо. Вышел официант в идеально выглаженном сером сюртуке с подносом в одной руке, и белым полотенцем на сгибе локтя другой. Я покосился на блогера. Неужели Лулю нравилось, когда слуги в его доме выглядели таким образом? Но я тут же вспомнил, в каком облачении сам хозяин дома появился передо мной и решил не удивляться.

— Фрикасе из дикого кабана в винном соусе с добавлением бальзамического уксуса, — хорошо отрепетированным голосом заявил официант и снял крышку с блюда.

Комнату наполнил кисловатый аромат.

— Уверяю, вы никогда не ели подобного, — с гордостью сообщил мне Луль.

А я подумал, что с большим удовольствием отведал бы чайку в перьях, но вслух такого не сказал. Лишь придал лицу выражение восторга. Очевидно, что мне удалось скрыть свои истинные эмоции, потому что Луль спросил:

— А правда говорят, что в вашем доме нет повара?

— Все так, — я вежливо подавил рвотный рефлекс, когда на мою тарелку опустился ломоть розоватого пахнущего горечью мяса.

— Не представляю, насколько у вас скромный рацион.

— Много ли надо истинному воину? — прямо спросил я. — Однако смею вас заверить, что простая кухня — не всегда признак бедности или плохого вкуса. Иная хозяйка способна из обычных яиц состряпать шикарную глазунью, которая приведет вас в восторг.

— Не думаю, что у кого-то получиться приготовить вкуснее, чем профессиональный повар.

— Подумайте еще, господин Луль. Если вам повезет посетить деревню Морец во владениях Морозовых, то у вас появится возможность заглянуть к старосте…

— Он готовит еду?

— У него отменная кухня, которой позавидует самый искушенный гурман.

— Я ведь проверю, — пообещал Луль.

— Попробуйте. Только приготовьтесь отстоять очередь.

— Но вы можете провести меня мимо нее.

— Ну уж нет! — я хохотнул. — Любой гость для нас одинаково ценный. И блата не будет. Смиритесь, что особенным вас никто считать не будет.

— Вы серьезно? — Луль уже не играл, и его лицо вытянулось от удивления.

— Предельно. Хотя, для ведьмаков у нас предусмотрена небольшая закрытая площадка рядом с озером.

— Ага! — воскликнул Луль, словно уличил меня в чем-то недостойном.

— Там всего лишь запрещена съемка и каждый может забыть о камерах. Вам там явно не понравится.

— Вы решили повторить за Пожарскими и создать деревню для «своих»?

— Идея создания свободного от прессы пространства не нова. Полагаю, что не буду первым, кто решил запретить съемку на отдельной площади. Это будет небольшая зона, где мои коллеги могут выдохнуть и не давать автографы. И это будет ограничено лишь одной неделей — русальей.

— То есть, в остальное время…

— Деревни Морозовых расположены на очень живописном маршруте, — мягко пояснил я. — Даже когда закончится фестиваль, каждый желающий может хорошо отдохнуть в одной или нескольких поселениях. Знали бы вы, какие бани в Дубовке! А лечебные простыни из крапивы, которые предлагает Живичник! Знали бы вы…

— Это уже прямая реклама, — недовольно фыркнул Луль.

— …как я провел ночь в стоге сена во Фроловке… — я зажмурился. — Ну, если говорить об этом нельзя…

— С кем провел? — тут же оживился блогер.

— Я отдыхаю только в своих деревнях. И точно знаю, что мои друзья тоже предпочитают эти заповедные места. Вы ведь в курсе, что когда ведьмакам раздавали земли, то мои предки неспроста попросили именно эти участки? Секреты молодости и красоты…

— Стоп камера! — засмеялся Луль и, утерев выступившие слезы, попросил: — Давайте обговаривать рекламу? Она у меня дорогая…

— А сколько вы заплатили за мое интервью? — невинно поинтересовался я.

— О чем вы?

— Моя реклама тоже стоит недешево, господин Луль, — я растянул губы в медовой улыбке. — Вы же все понимаете. Вам нужен пиар, и мне он не помешает. И так уж и быть, я могу сделать вид, что ваше фрикасе из кабана не пахнет ношеными носками. Я ведь не ошибся, и эта подача ресторана? Кому принадлежит сие заведение?

Луль резким движением дал знак оператору.

— Убери последнюю минуту прямо сейчас, — холодным тоном потребовал он. Потом окинул меня оценивающим взглядом. — Вы не походите на провинциала, Михаил Владимирович. Напротив, я мог бы подумать, что вы столичный житель.

— Что-то мне подсказывает, вы мне не хотели сделать комплимент… Но вышло иначе, — я брезгливо отодвинул от себя тарелку с едой. — Вы посчитали, что сможете манипулировать наивным мальчишкой, но встретили темного, который не позволит вытирать о себя ноги. Печально, но вы просчитались.

Тьма вокруг нас сгустилась. Кто-то за моей спиной сдавленно охнул. Послышался голос Никона, который жизнерадостно попросил стакан воды.

— Я делаю все для своей семьи. Ради нее я пришел на встречу с вами и терпел ваши выходки…

— Терпел? Выходки? — Луль изобразил удивление, но я лишь фыркнул.

— Бросьте игры, Игорь! Вы можете обмануть свою аудиторию…

Неожиданно я ощутил нечто знакомое и в то же время чуждое. От Луля пахнуло тленом и горьковатым ароматом смерти.

— Вам не обвести вокруг пальца того, кто видит вашу суть…

— И какая она у меня?

— Вы хотите казаться добряком и остряком. Но я чую…– тут я шумно втянул в себя воздух и позволил глазам стать черными. — Как давно вы заключили договор с…

— Все вон! — крикнул Луль, вскочив на ноги.

Он прошел к двери и вытолкал оператора, не забыв прошипеть:

— Сотри все сказанное за это время. Если найду хоть кадр — убью!

Отчего-то я не сомневался, что приказ будет исполнен. А еще понял, что случайно ткнув пальцем в небо, попал в болевую точку хозяина шоу.

— Я не знаю, как ты это сделал, ведьмак, — отрывисто заговорил блогер, — но ты понял, что у меня есть контракт… Ты должен осознавать, что говорить подобное вслух нельзя!

— Кому нельзя? — я издевательски усмехнулся. — Или тут запрещать можно только тебе?

Мы перешли на «ты» почти одновременно. Но журналист предпочел сделать вид, что не заметил панибратства. Он боязливо коснулся темной пелены перед окном. Понял, что та не причиняет вреда, и отвел ладонью полотно тьмы в сторону, чтобы распахнуть раму. Потом вынул из кармана пачку и вытряхнул из нее сигарету. Закурил, судорожно втянув в себя дым, а потом буквально выплюнул его из легких.

— Что ты понял? — неожиданно глухим голосом поинтересовался он.

— Что ты умирал. И кто-то позволил тебе вернуться. Полагаю, что этот некто носит шляпу и зовет себя бароном Суббота…

— Откуда ты знаешь?

— Я темный, Игорь. Тебе пора понять уже, что это не просто цвет. Я могу видеть то, что не замечают обычные ведьмаки. И знаю вещи, которые некоторые хотят спрятать.

— Опасный талант, — резонно заметил он.

— Ты меня не сдашь, — я встал на ноги и подошел к собеседнику.

— Почему ты в этом уверен?

— Я пожалуюсь Папе, и он аннулирует контракт.

— Ты можешь это сделать? — придушенно спросил парень, смертельно бледнея.

«И кто из нас провинциал?» — подумал я. Но вслух сказал другое:

— Предлагаю дружить домами.

— У меня встречное предложение, — Луль внимательно посмотрел в мои глаза. — Предлагаю дружить семьями…

Мы пожали руки, после чего он направился в сторону гостиной. Я пошел следом.

— Продолжим съемку, пока свет не ушел, господа, — звонко велел журналист и указал на полюбившийся мне диван. — Присаживайтесь, Михаил Владимирович…

— Благодарю, — я устроился между подушек.

— Итак, расскажите, как обычно проходит русалья неделя? — с вежливым интересом спросил он.

Я подумал, что Лилия останется довольна рекламой и хоть на время перестанет быть такой колючей. Пока не получит хищную ромашку…

Мы проговорили еще довольно долго, пока Луль не посмотрел на часы

— Пожалуй, стоит завершать нашу встречу…

— В вашей компании время пролетело незаметно, — кивнул я. — Но вы правы — пора и честь знать.

— Итак, самый важный вопрос, который я задаю всем своим гостям…

Я напрягся.

— В чем сила?

На мгновенье мне захотелось сказать что-то банальное. Но я решил, что другого шанса у меня точно не будет.

— Многие думают, что в деньгах, — процитировал я легендарный монолог, о котором тут не знали. — А я вот думаю, что она в правде. У кого правда — тот и сильнее…

Глава 12 Что прячется в тенях

— Зря вы так, мастер, — заявил Никон, когда мы выезжали из пригорода. — Уж не знаю, чем вы напугали Луля, но он может отыграться. Уж больно вредный этот журналистишка.

— Не стоит переживать, — успокоил я куратора. — Мы нашли общий язык.

— Это вы так думаете. А его передача все расставит по своим местам. Вполне возможно, что там смонтируют все так, что вы окажетесь редким гадом.

— Он далеко не дурак, — я улыбнулся. — Не будет он ругаться с тем, кто может стать опасным врагом.

— Он же блогер, — скривился жрец, словно откусив лимон. — В таких нет ничего святого.

— Как и в темном ведьмаке, по мнению окружающих, — резонно возразил я. — Будьте спокойны, уважаемый Никон — Луль не станет порочить мое честное имя.

— Хорошо, — синодник поерзал и вынул из кармана телефон.

— Все в порядке? — насторожился я, заметив его нервозность.

— Дела-дела… — рассеянно пробормотал Никон. — Вы не могли бы высадить меня в центре, мастер.

— Конечно. Назовите водителю адрес.

— У ресторана «Вкусно Точно».

— Хорошее местечко. Отведайте котлеты из глухаря. — посоветовал я.

— А вы даром времени не теряете, — хитро сощурился жрец. — Вели переговоры?

— Что? — я сделал вид, что удивился. — Разве это не просто хорошая едальня?

— Конечно, — смутился Никон и поджал губы. — Это я так спросил…

— Покупать заведение у меня и мысли не было, — с улыбкой продолжил я, окончательно убеждая мужчину, что не понимаю, о чем он говорил. — Приятного вам аппетита.

У ресторана мы с ним распрощались, и я приказал водителю:

— Петр, останови чуть поодаль, чтобы можно было видеть вход в ресторан…

Мне захотелось понять, с кем встречается мой куратор в заведении, где принято обсуждать всяческие сделки и вести пресловутые переговоры.

В ресторан зашли несколько пар, затем один мрачный господин в тяжелом шерстяном пальто, которого почти тотчас вывел наружу суровый швейцар. А потом я насторожился, увидев такси. Оно притормозило у порога ресторана и наружу вышла стройная невысокая девушка в бежевом плаще. Я бы не обратил на нее особого внимания, если бы не огромные темные очки, закрывающие половину лица и, платок, замотанный на голове, и надежно прятавший ее волосы.

— Интересно… — я напрягся, пытаясь понять, знакома ли мне походка девушки.

Но не успел толком ничего рассмотреть — она легко взбежала по ступеням и скрылась в помещении.

— Мы можем догнать таксиста и… — буднично предложил Петр.

— Нет, — мне стало не по себе от мысли, что я слежу за личной жизнью куратора. — Это лишнее. Давай-ка домой…

— Как скажете, мастер, — ответил водитель.

Машина тронулась. В кармане пиликнул телефон, и я прочел на экране: «Когда тебя ждать, брат?» Я хотел написать ответ, но тут раздался звонок.

— Не отвлекаю тебя? — бодро поинтересовался Денис. — Ты у нас человек занятой.

— Морозовы у нас оба занятые, — ответил я в том же тоне. — Но сейчас я направляюсь домой.

— Отлично. Передай Петру адрес и прокатись к одному отличному местечку.

Я продиктовал услышанный адрес водителю и лишь потом поинтересовался у князя:

— Надеюсь, это не погост? И ты не надумал закопать меня под березой?

— Под осиной! — хохотнул братец. — Темных положено хоронить под осиной. К тому же, точно после захода солнца.

— Шутка за триста, — буркнул я, но невольно улыбнулся, заразившись эмоциями старшего Морозова.

— Приезжай и обсудим твое погребение, если оно тебе важно.

После странной реплики связь прервалась, и мне оставалось лишь догадываться, что меня ожидает.

— Куда мы едем? — уточнил я спустя минуту.

— Знамо дело, к нотариусу вашего батюшки, — удивился моему вопросу Петр.

— О как! — я нахмурился и пробормотал себе под нос. — И почему он сам не приехал к нам, если появилась надобность?

Ответа я не ждал и отвернулся к окну. Мимо проносились дома со сверкающими витринами. Несколько раз кто-то бросался к машине на перекрестке, чтобы попытаться сунуть в окно сувенир или журнал.

— Прочь, ошалелый! — грозно прикрикнул на очередного торговца Петр, а я выбросил руку наружу и щелкнул пальцами, привлекая внимание газетчика.

Тот сунул мне газету и с коротким поклоном подхватил монету.

Удивительно, что тут в ходу были бумажные издания, наряду с виртуальными и телевизионными новостями. Меня привлекла надпись на первой полосе: «Кто станет следующей жертвой Темного?»

Статья посвящалась смене императора в Мезоамерике. Но на черно-белой фотографии красовался мой профиль.

«Темный оказался в чужой стране, и ее земля окропилась кровью! Совпадение? Не думаю!», — грозно вещал журналист в подзаголовке.

Я просмотрел текст, пропуская особо скучные размышления об опасности моей персоны, и подумал было, что напрасно купил газетенку. Но в этот момент увидел абзац, который заставил меня напрячься.

«Мы ждем от верховного жреца мудрого решения и призываем всех ответственных граждан подписать петицию о лишении княжича Морозова звания ведьмака».

— А что говорят в народе о том, что в мире делается? — спросил я у Петра, который время от времени поглядывал в зеркало заднего вида.

— Стабильности нет, — пожал плечами парень. — Но про вас мало кто говорит плохое.

— Ясно, — усмехнулся я и отбросил прочь переодику.

— Мы почти приехали, княжич…

Петр остановился на небольшой площадке с разметкой «Для господ» и вышел из салона. Открыл дверь и пояснил:

— Ближе парковаться нельзя, мастер. Вам следует пройти к входу.

— Благодарю, — бросил я негромко и повел плечами, разгоняя кровь.

День казался очень долгим. Хотелось поскорее добраться домой и принять душ. После поединка с Лулем я потянул мышцу и было бы неплохо попросить кого-то размять мне спину. Отчего-то отчетливо представил возмущенное лицо Водяновой, когда она услышит просьбу.

Дом нотариуса был обнесен высоким каменным забором, а у ворот стояла пара дюжих бойцов. Я даже подумал, что для подобного места охрана была лишней. А когда подошел ближе, то ощутил, как от парней так и пахнуло силой.

— Господин, у вас назначено? — уточнил один из громил, шагая ко мне.

— Михаил Морозов. Мой брат меня ожидает внутри.

— Все верно, — кивнул парень. — Взгляните сюда, пожалуйста…

Он протянул мне небольшой планшет, и на экране я увидел собственное лицо. Оно засветилось множеством красных точек, а потом поверх изображения появилась надпись: «Совпадение. Приложите большой палец к указанному участку». После выполнения инструкции прозвучал голос:

— Личность подтверждена, Михаил Владимирович Морозов.

— Серьезно у вас тут, — буркнул я, возвращая гаджет.

— Это наша работа.

Я вошел в открывшуюся кованную калитку. Оценил размотанную шипастую ленту, перегораживающую дорогу, и перешагнул через нее.

На идеально подстриженной лужайке резвилась пара доберманов — невысокая девушка в тренировочном костюме кидала им мяч. Псы никак не отреагировали на мое появление, а девушка проводила меня тяжелым взглядом.

Я благоразумно решил не здороваться, чтобы не отвлекать собак от игры. На пороге дома меня встретил дворецкий и поклонился:

— Здравствуйте, господин. Вас уже ожидают, прошу за мной…

Нам распахнули дверь, и мужчина прошел внутрь первым. Я направился за ним, оглянувшись перед тем, как дверь закрылась. Доберманы стояли в паре шагов позади и молча сверлили меня голодными глазами.

— Что тут происходит? — нервно уточнил я. Но ответа не получил.

Гостиная больше напоминала музейный зал. Стены оказались увешаны фотографиями в золоченых рамах, а посреди комнаты стояли витрины с подсветкой. Но рассмотреть экспонаты я не успел — мой провожатый свернул в коридор, и я шагнул за ним. Мужчина остановился перед массивной дверью из темного дерева и коротко постучал.

— Войдите, — послышался глухой голос.

— Прибыл княжич Морозов, — пояснил дворецкий, отворяя дверь и пропуская меня внутрь.

Кабинет выглядел просторным. Тяжелые гардины были небрежно сдвинуты в сторону, чтобы впустить в комнату больше света. Оконную раму толкнули наружу, чтобы открыть, но та уперлась в решетку, приваренную со стороны сада. Гость, очевидно, не знал, что для проветривания тут был предусмотрен режим частичного открытия рамы, и я понял, что сидящий за столом человек не был хозяином дома. Это стало ясно хотя бы потому, что он использовал винтажную серебряную вазочку для печенья в качестве пепельницы. Выпечка же лежала в сетчатом ведре для бумаг и источала аромат ванили.

Мужчина за столом был сухим и жилистым. Его глаза рентгеновским аппаратом просветили меня насквозь, задержавшись на короткой косе на поясе. Но опасений незнакомец не выказал.

Он обладал ничем не примечательной внешностью, хорошо подходящей для службы в царской охранке. И пост он, видимо, занимал немалый — такой, который позволил надавить на приказчика для встречи в его доме. Подобной властью могут похвастаться только две структуры: служба безопасности Синода, и императорская охранка. И с синодниками я уже беседовал по возвращении в страну…

Я осмотрелся по сторонам в поисках брата. Но в кабинете был только неизвестный мне тип. Заметив мою реакцию, он добродушно улыбнулся и указал ладонью на свободное кресло:

— Прошу вас, мастер Морозов, присаживайтесь…

Этот жест мне почему-то не понравился. Но я всё же прошёл к столу и занял кресло.

Сидевший в кресле мужчина добродушно прищурился:

— Простите, мастер Морозов, но так уж вышло. Вы занятой человек, с плотным графиком, и мы просто хотели, чтобы вы уделили нам немного времени. И для этого пришлось прибегнуть к обману.

Я пожал плечами, решив не уточнять, кто эти мифические «мы».

— Могли бы просто позвонить моему секретарю. Уверен, она нашла бы время для вас, мастер…

— Мастер-распорядитель Ильин, — коротко представился мужчина. — Нам пришлось использовать мимика, который вам и позвонил, прикинувшись вашим братом. Уж простите, но порой приходится прибегать к подобным мерам, чтобы не дать человеку приготовиться лгать во время беседы.

— Я вовсе не собираюсь этого делать.

— Похвально. Вы знаете причину, по которой я решил с вами побеседовать?

— Могу предположить, что дело в смене власти в Мезоамерике, — ответил я.

— Абсолютно верно. Я рад, что вы решили говорить откровенно и не стали отнекиваться. Иногда приходится… — он тяжело вздохнул и мотнул головой. — Не расскажете, что произошло за океаном?

— Насколько мне известно, император Васа скоропостижно скончался, и жрецы избрали Вагош Смертопряд в качестве нового Императора. И могу вас заверить, что я к этому непричастен.

Я говорил спокойно и уверенно. Но мужчина недобро покосился на меня:

— Так ли это, Михаил Владимирович?

— Какой смысл мне врать?

Ильин снова кивнул, делая вид, что верит мне.

— Допустим. Но при этом, насколько мне известно, после возвращения на Родину у вас был конфликт с верховным жрецом Империи.

Я понял, что стоит быть осторожнее.

— Там были совершенно другие причины, которые не имеют отношения к смене власти в Мезоамерике, — сказал я, отметив про себя, что охранка уже знает о конфликте.

Это было скверно. Теперь, после смерти жреца, я стану первым подозреваемым. Если, конечно, у сотрудников не будет явной кандидатуры, на которую падёт подозрение.

— Не назовёте мне причины? — уточнил Ильин.

— Разногласия между семьями ведьмаков, которые разрешились при беседе, — честно ответил я.

— Ведьмаки служат Империи. И вам стоит понимать, что Синод — это не вся Империя. Все разногласия могут привести к печальным последствиям.

Я потер переносицу указательным пальцем, ощущая странное давление. Оглянулся и отчего-то удивился тому, что дальний угол кабинета кажется непроницаемо черным.

— Михаил Владимирович? Все хорошо?

— Я немного устал, мастер. День был долгим и насыщенным.

— Мне жаль, что пришлось отвлечь вас от важных дел, — в голосе распорядителя прорезалась металлическая нота. — Но ситуация требует разъяснений.

— Могу вас заверить, мастер Ильин, что я безопасен для Империи. У меня нет крамольных мыслей по поводу вмешательства в политическую жизнь страны. Если хотите, я могу дать клятву о намерениях.

Ильин пристально посмотрел на меня. И я почувствовал новую волну давления. Но противиться не стал. Скорее всего, это была какая-то школа силы, предназначенная для того, чтобы отделить правду от лжи.

— Не нужно клятв, мастер Морозов, — спустя несколько секунд, произнес мужчина. — Я вам верю.

Он покосился в угол, который скрывался во тьме, и я вновь подумал, что не вижу там что-то очень важное.

— Это все, что вы хотели узнать? — уточнил я.

— Да, Михаил Владимирович, — ответил начальник охранки.

Я кивнул и встал с кресла. Направился к выходу. И когда уже подошёл было к двери, из темного угла раздался голос:

— Нам нравится новая семья Морозовых, Михаил Владимирович.

На диванчике в углу, надежно скрытый густой тенью сидел парень. Я вдохнул в себя тьму и стало намного светлей. И другой гость оказался на виду. Это был молодой человек, не старше меня самого. Достаточно высокий, с широкими плечами, угловатым лицом и выразительными синими глазами. Он удивленно осмотрелся, а потом довольно усмехнулся. Видимо, оценил мой трюк. Я отметил, что незнакомец был одет в дорожный костюм из дорогой шерсти с легкой броней, а его ботинки были сшиты из тончайшей кожи, не предусматривающей долгих пеших прогулок. Парень не был воином, о чем говорил хороший маникюр на скрещенных сцепленных на коленях пальцах. Хотя и смотрел на меня с любопытством, но политиком не казался. На его руке не виднелось семейных перстней, как и запонок на манжетах. И именно это привлекло мое внимание. Запонки вынули намеренно перед моим визитом. И сделано это было только для одного, чтобы скрыть личность человека. И кому бы это могло понадобиться? Я на мгновенье закрыл глаза и в памяти всплыл образ мужчины, на которого походил незнакомец. Я наконец осознал, что передо мной представитель правящей крови.

— Спасибо, ваше высочество.

Парень хмыкнул и поднялся на ноги.

— Это так очевидно? Мое происхождение?

— Я могу видеть суть, — повторил я фразу, которую сказал Лулю. — Это талант и проклятье темного ведьмака.

— И в чем моя суть? — он склонил голову к плечу, словно рассматривал что-то интригующее.

— Стать однажды своим отцом. Занять его место, — я покосился на Ильина, подумав, что он манипулирует мной, заставляя говорить то, о чем я думаю.

— Моей семье по вкусу ваша идея по поводу открытия ведьмачьей школы для бастардов. Вы с уважением относитесь к правящему роду. Это похвально. Думаю, вы правильно воспитаете подрастающее поколение. По традициям и обычаям Империи.

— Ведьмачью школу? — удивленно уточнил я.

— Ну, конечно, — ответил парень. — Разве не для этого ваш брат Денис ищет бастардов семьи?

— Ищет… — я растерялся, и парень прижал к губам ладонь.

— Вы не знали? Денис Владимирович скрывает от вас, что ищет других бастардов Морозовых, которых до того разыскивал ваш отец?

— У него для этого есть причины, — глухо проговорил я и ощутил тяжесть за ребрами.

— Конечно есть, — кивнул Ильин. — Как только в вашей семье появятся другие ведьмаки, Синод не сможет давить на вас. Сложновато будет оставить одного ведьмака в семье и лишить его титула, когда этих самых ведьмаков, скажем… десять.

— Бастардов Морозовых так много разбросано по Империи? — прищурился я.

— Их может быть больше, если ваш брат подаст заявку на принятие в семью одаренных юношей других родов. Император готов подписать разрешение на принятие в семью чужих бастардов. Все же ваша семья одна из самых старых в нашем государстве, и если вы решите дать свою фамилию кому-то, кроме кровных родственников…

— Такого закона нет, — почти прошептал я.

— Законы создаются определенным человеком, — парень неспешно вынул из кармана кольцо с фамильным гербом и надел его на свой палец. — Сейчас вы получили официальное предложение от правящей семьи, которое можете передать своему брату.

— Благодарю, — я поклонился.

— Рад нашей встрече, Михаил Владимирович, — парень открыто улыбнулся и вынул из кармана карточку с моей фотографией. — Моя сестра не простит, если я не принесу ей ваш автограф.

— Мир сошел с ума, — едва слышно пробормотал Ильин и протянул мне ручку.

Я взял фотографию и написал в углу «Искренне ваш, темный ведьмак Морозов».

— И нарисуйте сердечко, — шепнул цесаревич. И смущенно добавил: — Пожалуйста. Она будет в восторге…

Я подумал, что будущий император не так плох, если заботиться о своей семье.

Глава 13 Кухарка

Дом оказался объят тишиной. Никто не вышел меня встречать и от этого стало немного тревожно на душе. Мне захотелось перекусить, и я заглянул в столовую. Обычно Федор всегда предвосхищал мои попытки зайти на кухню, и я даже не подозревал, что вполне могу войти в это мифическое место. Порой я слышал, как из комнаты доносится звон посуды и даже короткие возгласы, но никого из кухонных работников не видел вживую. А был ли кто-то еще помимо Федора в их числе?

Тут было темно и пришлось нащупать выключатель. Лампа под потолком зажужжала и спустя мгновенье желтоватым теплым светом затопило каждый уголок просторной кухни. Вдоль стен располагались ящики с начищенными сковородками, кастрюльками и разделочными досками. Чуть дальше виднелся здоровенный буфет со стопками посуды. Крышка чугунной плиты была прикрыта, а поверх нее стоял пузатый самовар. В углу виднелась плетеная высокая корзина, которая выполняла функцию мусорки. Я оглянулся в поисках холодильника, но не увидел его и даже растерялся от такого.

На разделочном столе, расположившимся прямо посреди кухни, было пусто. Лишь свернутая в рулон скатерть. Ни вазочки с пряником, ни солонки с ломтиком хлеба на доске. В животе неприятно заурчало, и я подумал, что напрасно отказался от дичи в доме Луля.

В размышлении я провел пальцами по ткани скатерти и та, словно ощутив мое прикосновение, вздрогнула. От неожиданности я отшатнулся и едва не ударился головой о ковш на длинной ручке, который висел на крючке прямо под потолком.

Скатерть вновь стала неподвижной. Вот только меня нельзя было обмануть — я точно заметил, как она шевелилась.

— Не может быть… — пробормотал я и неуверенно взялся за край ткани.

Затем приподнял ее, заглянув под складку. Запоздало подумал, что там может оказаться мышь. Но неожиданно из темноты пахнуло печеным яблоком.

— Да ладно! — охнул я и попятился. — Быть того не может…

Никто не спешил на кухню, чтобы пояснить мне происходящее или выгнать прочь. Потому я вновь приблизился к столу и уже увереннее коснулся скатерти. Провел ладонью по рулону и уверенным движением развернул его на пару оборотов. Рисунок на рогожке показался ярче, чем снаружи. На рыжем фоне распустились диковинные цветы, и когда я на секунду отвел от них глаза, лепестки качнулись.

— Диво-то какое… — выдохнул я и тотчас ткань словно истаяла, ее поверхность стала зеркальной и темной. А потом из нее наружу выскользнуло что-то ядовито-зеленое.

— Ты что, дурак? — скрипучий голос заставил меня сдавленно выругаться. — Не матерись, окоянный!

Рулон на столе тут же оказался свернут, а над ним встал небольшой человечек. Хотя таковым назвать его можно было лишь с натяжкой. Существо походило на Тихона — невысокий, кряжистый, с косматой шевелюрой серых, словно присыпанных мукой, волос и бородой, торчащей почти горизонтально. Темные глаза-бусинки смотрели на меня недобро из-под кустистых бровей. Он был одет в рубаху из неотбеленного льна, полосатые штаны и длинную стеганную жилетку, сшитую из ярких лоскутков. На ногах красовались носки, судя по кривым полоскам — связанные из остатков пряжи. А на голове существа сидела отъевшаяся белая мышь и тоже взирала на меня с видом недовольного хозяина. Я даже не сразу нашелся с ответом на тираду незнакомца.

— Ежели кону не знаешь, то чего лезешь своим руками? Ась?

— Пи? — возмущенно вторила ему мышь.

— Верно, — кивнул мужичок и погладил своего питомца, — еще и руки не помыл! Немытыми руками чего тут шаришь? Ась?

— Ты кто такой? — наконец спросил я.

— Я тута жилец постоянный! — с гордостью сообщил незнакомец и демонстративно высморкался в платок, который вынул из-за пояса. — Величать меня Жирик, потому как я из рода жировиков. А это, — он подставил ладонь и на нее тотчас спрыгнула мышь, — Бориска. Подруга моя верная. И ты не смотри, что она мышиного племени — животинка чистая, и в отличии от тебя никогда бы не тронула скатерть грязными лапами!

— Да чистые у меня руки! — возмутился я.

— Ага, я прям видел, как ты их вымыл… — фыркнул Жирик. — И полотенцем вышитым вытер.

— Пи! — вторила обвинительной тираде мышь.

— Допустим… — начал я.

— Руки помой, чучело! — недовольно велел мне мужичок.

— Я, между прочим, княжич…

— Да хоть царь речной, — отмахнулся жировик. — Положено в этом помещении мыть руки и точка! Скажи спасибо, что я тебя не заставил колпак надеть и передник!

Я подумал, что стоит двинуть хаму в ухо. А потом решил, что я пришел в чужой монастырь и не стоит пытаться навязывать тут свой устав. Потому вздохнул и направился к раковине.

— И мыло душистое возьми, — посоветовал Жирик. — Вон то, коричневое…

Мышь захихикала, и я даже обернулся, чтобы убедиться — этот странный звук издавало именно животное. Белая гадина тотчас забралась на голову к своему покровителю и принялась умывать острую мордочку.

Мыло я трогать не стал. От него несло дегтем за версту, и что-то мне подсказывало: если я им воспользуюсь, то кожа вонять будет еще долго.

Однако руки вымыл тщательно и под внимательным взглядом глаз бусинок вытер его льняным полотенцем с вышивкой по краю.

— Доволен? — я продемонстрировал Жирику ладони.

— Так бы и сразу, — проворчал он и бережно погладил рулон на столе. — А то тянешь свои тяпки…

— Хватит! — грозно потребовал я, и мужичок бросил на меня укоризненный взгляд.

— Не пугай Бориску. А то она начнет икать.

— И что? — не понял я.

— А когда она икает, то может не контролировать свой животик.

— Чего? — я перестал улавливать нить разговора.

— Теряет она Ценное, что непонятного? — сурово насупился Жирик. — А потом приходит Федор и начинает ругаться, что на полу какули мышачьи насыпаны. А Бориска не виновата, что у нее натура нежная.

Мышь спустилась на плечо своего хозяина и свернулась рядом с его ухом, искоса взглянув на меня.

— Прости, Бориска, — как можно серьезнее сказал я. — Не хотел обидеть тебя и твоего друга.

Жирик приосанился и погладил питомицу пальцем. Потом вынул из кармашка своего длинного жилета маленькое печенье и сунул мыши. Та ловко взяла угощение, и на ее мордочке появилось умильное выражение счастья.

— Ты зачем пришел-то? — почти миролюбиво спросил Жирик. — Никогда сюда не совался, а тут приперся.

— Проголодался, — я улыбнулся. — Вот и решил, что найду на кухне чего съестного.

Мышь икнула и прижала печеньку к груди. Затем посмотрела на меня и горько вздохнула. То, что произошло потом, я даже не мог представить в самых смелых фантазиях. Бориска ловко оттолкнулась от плеча своего друга и в два прыжка оказалась на столе рядом со мной. Она встала на задние лапки и протянула мне печеньку.

— Бориска! — испуганно ахнул мужичок и затравленно уставился на меня. Наверно обеспокоился, что я обижу его питомицу.

— Спасибо, дорогая, — сказал я и осторожно взял из тонких пальчиков животинки еду.

В голове вспыхнули все истории о том, насколько опасны инфекции, которые переносят грызуны. Я разломил крекер и вернул половинку Бориске.

— Не гоже отдавать все, что у тебя есть, — пояснил я, и мышь, довольно пискнув, сунула угощение в рот, после чего рванула к хозяину.

Он бережно взял ее на руки и принялся покачивать словно ребенка.

— Никогда не подходи к людям. Они опасны, глупенькая. Обидят тебя и не заметят…

Под шумок я сунул крошку в карман и облегченно выдохнул. Кажется, мне удалось не поругаться с представителем домашней нечисти.

— Значит, голодный? — уточнил Жирик и указал мне на стул, задвинутый под столешницу. — Садись, накормлю тебя. Может не так, как Федор, но кое-чего и мы умеем.

— Пи! — восторженно воскликнула мышь.

Жирик важно проследовал к раковине, выдвинул небольшую подставку-лесенку, которая до того стояла у стены, забрался на верхнюю ступеньку и открыл кран. Темное мыло он брать не стал, подтверждая мои подозрения. Вместо этого мужичок использовал кусочек зеленого цвета. По комнате потек аромат летнего луга.

— Маришка еще собирала травки для этого мыла. Теперь важная сделалась, — Жирик улыбнулся, сразу став будто моложе. — Красивая девчушка. И добрая. Ты ведь не станешь ее обижать, барин? Ась?

— Не стану, — подтвердил я.

— Это хорошо. Ты, вроде, не совсем безнадежен, хоть и человечишка.

Я скрыл улыбку и не стал реагировать на провокацию.

— Расскажи мне, пожалуйста, кто такие жировики? — сменил я тему.

— А ты не знаешь? — удивился мужичок. — И куда катится мир? Чему только молодежь учат? Как можно такого не знать?! Ужно Александр не рассказал этому дурачку, кто есть кто?

— Пи…

— Ты права, дорогая, он тоже человек. А значит, ждать от него многого нельзя.

— Уж, прости, что не знаю…

— Прощаю, — перебил меня Жирик, взял со стопки пару полотенец и ловко спрыгнул на пол. — В былые времена в каждом доме обитал домовой, а на подворье хозяйничал дворовой. В бане — банник…

— А жировики на кухнях? — догадался я.

— Не перебивай! — строго насупился Жирик.

Он забрался на стол и расстелил полотенце рядом со свернутой скатертью.

— Считается, что жировики только баловаться и есть могут. Но это неправда. Как и то, что мы еду воруем, — мужичок выразительно взглянул на меня, ожидая уточнений, но я помалкивал. — Мы обычно подъедали то, что было лишним. А ежели хозяин был добрый, то и посуду ему мыли. К тому ж, гоняли всякую вредную нечисть из дома.

«Чтобы конкурентов не было», — догадался я, но вслух не сказала ни слова.

— Мало кто знает, что если бы не жировики, то дом полнился бы злыднями.

— А это кто? — спросил я, прежде чем успел прикусить язык.

— Чему вас в ваших школах учат? — схватился за сердце мой собеседник. — Злыдни — это самая мерзкая пакость в доме! Они и посуду бьют, — он принялся загибать пальцы, — и поджечь все пытаются. А как масло разлить — так они первые. И в мусорке поковыряться, все выкинуть и валяться в остатках еды…

— Ужас! — я покачала головой.

Жирик внимательно на меня посмотрел, будто пытался убедиться, что я не насмехаюсь над ним. И лишь не найдя издевки на моем лице, он продолжил:

— Но люди помнят только плохое. Если какой-то жировик от голоду взял со стола блинчик, то глупая хозяйка поднимет шум. И вот уже пошла молва, что мы бесполезные и даже вредные.

— Злые языки жестоки, — согласился я. — Меня вот темным считают. Тоже думают, что я плохой.

Жирик хмыкнул и пригладил бороду, которая тут же вновь подскочила словно пружинка.

— Может ты и вправду поймешь… — проговорил он задумчиво и махнул рукой. — И как после такой молвы очистить свое имя? Многие и решили, что не стоит и пытаться. Проще и впрямь быть воришкой и бедокуром, раз от тебя другого не ждут.

— Но это не твой путь, верно? — сказал я лукаво.

— У меня ответственность, — мужичок закатал рукава рубахи. — Ты слышал, что домовые и дворовые не любят котов и собак белых?

— Слышал, — соврал я, чтобы не навлечь новую волну недовольства рассказчика.

— Так вот, и мышов они не привечают. Особенно белых. Бориска как раз такая. А значит, и у меня есть семья, понимаешь?

— А дело только в цвете? — на всякий случай уточнил я.

— Ты посмотри на нее! — возмутился Жирик. — Как можно в здравом уме считать такую животинку паразитом?

Бориска тотчас спрыгнула на полотенце, поднялась на задние лапки, а передние сложила на груди.

— Она ж умничка! И никогда чужого не возьмет. Хотя по дому работает не меньше меня.

— Да? — удивился я.

— А кто починил проводку в кладовке, когда она перегорела? — мужичок поднял палец вверх. — Бориска!

— Умничка, — вынужден был согласиться я.

— Именно. Кстати, об умных, — Жирик положил руки на рулон. — Ты не особо смышленый в вашей семье, верно?

— Ну вот зачем ты хамишь? — я едва сдержал смех. — Какое я тебе зло сделал?

— Ты развернул самобранку и призвал из нее случайную нечисть. Если бы я не закрыл ее, то сюда бы приползло чудо-юдо. И еще неизвестно, каким бы сильным оно оказалось.

— Самобранка?! — восхитился я.

— Чудо-юдо! — упрямо повторил Жирик. — Включай голову, ведьмак. Ты ведь должен понимать важность того, что делаешь? Или ты самый убогий в этой семье?

— Да вроде нет, — усмехнулся я.

— То есть, ты не уверен, — отметил мужичок. — Ну, хоть честный. И на том спасибо.

— Я…

— Молчи и смотри, что я делаю. Может и научишься чему путному, бестолковый.

Ругаться с Жириком мне не хотелось. Понятно, что его характер исправить не сможет никто. Да и стоит ли?

— Чистыми руками разворачиваешь скатерть. Смотришь в нее, отмечая цвет. Если ткань темная или уж совсем черная, то значит, сегодня ты есть не хочешь.

— Это как?

— Что непонятно-то?! Ежели она черная, то ничего доброго не даст! Потому придется поголодать или брать сковородку и готовить по старинке, как все… А вот если красивая, то проси, что надобно.

— И как?

— Не безнадежен, — сообщил Жирик, повернувшись к замершей мыши. — Просить надо отчетливо, проговаривая буквы и представляя в голове блюдо. Смотри…

Мужичок развернул край скатерти, и ее поверхность зазолотилась мягкими волнами. Жирик положил на ткань чистое полотенце и сказал:

— Пирожки с зеленым луком, капустою и белой рыбой. Горячие и вкусные.

— Пи… — жалобно пискнула мышь.

— И пирожок с сырной начинкой теплый, — по-доброму крякнул мужичок.

Полотенце на мгновенье погрузилось в марево, а потом дымок развеялся. Теперь поверх льняной ткани лежали румяные пирожки. Сдвинув полотенце, Жирик свернул скатерть и прошептал:

— Спасибо. В добро взял.

— Невероятно! — я понял, что до этого момента вообще не дышал.

— Учись, пока есть кому учить, — назидательно добавил Жирик и выбрал из горки пирожков один, почти круглый. — Это нам с Борисокой. Очень она уважает сырную начинку. А ты бери, чего ждешь? Пока не остыли…

— Спасибо, — я взял выпечку, обжигая пальцы. — Горячий!

— Что попросил, то и получил, — мужичок устроился на углу стола и разломил свой пирожок, чтобы угостить питомицу.

— Спасибо… — повторил я, когда утолил голод.

— Ты уже говорил.

— За науку спасибо, — пояснил я. — Мне еще учиться и учиться.

— Это точно, — по-доброму улыбнулся Жирик. — Но ты еще такой молодой. Тебе лет сорок?

— Нет, — похоже мое лицо вытянулось от шока.

— Меньше?

— Намного.

— Так ты почти ребенок! От тебя и ждать-то окромя глупостей нечего. Я вот считаю, что только после шестидесяти можно доверять что-то важное. Но люди живут мало. Не успеют хоть чуточку поумнеть, как уже и помирать пора. У ведьмаков, конечно, больше шансов не остаться до гробовой доски долбо…

— Пи! — возмутилась Бориска и ухватилась за манжету рубашки хозяина розовыми пальчиками.

— Прости, дорогая… — он погладил питомицу и пояснил: — Не любит, когда выражаются. Добрая она у меня…

Глядя на эта парочку, я подумал, что мне повезло встретить нечисть, которую не надо уничтожать. Все же хорошо быть темным и видеть больше.

Где-то в глубине дома послышались голоса, и я повернулся в сторону двери.

— Заболтал ты меня, непутевый, — спохватился Жирик и распахнул на поле жилета большой карман, куда шмыгнула Бориска. — Ты мой руки, и не суй их куда не следует!

— Спасибо за совет, — я коротко поклонился.

— Будет с тебя толк, лет через сорок, — смилостивился мужичок и свернул полотенце, на котором сидел. — А теперь иди отсюдова. И пирожки свои забирай.

Я улыбнулся и решил не спорить. Вышел из кухни и буквально на пороге столкнулся с Федором.

— Княжич? — удивился он, перевел глаза на выпечку в моих руках и побледнел.

— Меня угостили, — быстро пояснил я.

— Вы ведь не станете трогать скатерть без присмотра? — он тяжело сглотнул. — Иначе может случиться беда.

— Обещаю этого не делать. Понимаю, что не стоит совать руки, куда не следует.

Мужчина с облегчением улыбнулся и глянул за спину.

— Вас искал Денис Владимирович…

— Пойду, накормлю его пирожками и поведаю пару сказок… — усмехнулся я и направился в гостиную.

Глава 14 Давай посидим, поговорим...

Брат нашелся в кабинете. Я услышал его голос до того, как увидел приоткрытую дверь.

— Для меня это слишком важно, — Денис говорил непривычно глухо. — На кону не просто существование рода Морозовых, но и судьба всех, кто от нас зависит… В каждой деревеньке хватает людей, которые могут оказаться за оградой, если у меня отнимут титул.

— Все меняется, — возразил ему кто-то. — Ваш брат улучшил положение семьи и поднял рейтинг…

— Вы знаете, что он не мой брат, — холодно возразил князь. — И если я не найду настоящих родственников до того, как это станет достоянием общественности, то все может закончиться печально…

Ответа не последовало. Я понял, что стою в темном коридоре и не могу сдвинуться с места. В груди гулко билось сердце, и мне даже показалось, что этот звук могут услышать посторонние. В полотенце сиротливо приютился последний пирожок, источающий приятный аромат сдобы. Завернув угощение в ткань, я направился прочь, и остановился только на крыльце, овеваемом сквозняком.

Ясное дело, что Денис не был обязан испытывать ко мне теплых чувств. Привязанность к семье — лишь моя блажь, которую никто не обязан со мной разделять.

— Барин? — требовательно позвал меня голос, и я понял, что он зовет меня уже какое-то время.

— Тихон, здрав будь, — я улыбнулся мужичку. — Что-то случилось?

— Где? — оглянулся дворовой и насупился. — Чего это вы наговариваете, барин? Ничего не случилось. Хорошо у нас все. Это вы стоите, как истукан и пялитесь куда-то в сторону. Не заболели ли вы часом?

— Держи, — я сунул свернутое угощение мужичку и направился в сторону тренировочной площадки.

— А что это? — с любопытством уточнил Тихон, не решаясь развернуть полотенце.

— Это тебе.

— Мне? — шокировано переспросил собеседник и сбился с шага. — Чего это? Зачем? Что я сделал не так?

В голосе помощника появились панические нотки, и я остановился.

— С чего ты решил, что сделал что-то не так?

— Знамо дело, ежели хозяин решил расчет дать, то всучает подарок на откуп, — чуть ли не плача поведал мне Тихон. — Ежели вы осерчали на что-то, то можно было просто сказать. Я же…

— Я просто решил тебя угостить пирожком, Тихон, — прервал я речь дворового, поняв, что она будет долгой. — Если тебя это обидело…

— Просто угостить? — блеснул глазищами мужичок и прижал полотенце к груди.

— Ну, по-дружески, — добавил я, и мужичок икнул. — Или так нельзя?

— Ежели и впрямь… то можно, наверно, — подозрительно шмыгая носом, дворовой развернул полотенце. — Никто не поверит, ежели расскажу…

— Так ты чего хотел-то?

— Чегось? — работник отвлекся от рассматривания выпечки.

— Ты зачем меня звал у порога?

— Кто?

— Ты, — терпеливо уточнил я.

— А! — опомнившись, мужичок спрятал сверток за пазуху и поправил ворот. — Так я ж выполнил поручение. И ромашечку пересадил в горшок. Ох, и недовольничала она, скажу я вам! Все пальцы мне искусала… — он показал мне натруженные ладони. — Никак в толк взять не могла, что ничего плохого с ней не случится. Совсем еще глупенькая.

— А Водянову не искусает? — озаботился я.

— Ну, это уж не моя беда, — хитро усмехнулся мужичок. — Мое дело малое — вы сказали, а я сделал. А уж ежели ведьма одомашенная не найдет общий язык с росточком нежным, то это будет ее кручина.

— Справедливо, — не мог не согласиться я. — Ты отнеси цветок в зимний сад, оставь у беседки. Я оттуда заберу.

— Оденьте кольчужные перчатки, барин, — между прочим посоветовал Тихон. И спохватился: — Заболтали вы меня совсем! Каждый раз при встрече отвлекаете меня от дел…

— Прости, Тихон, — я спрятал улыбку за деликатным покашливанием.

— Что с вас взять, княжич, молодой вы еще… — бормоча себе под нос, дворовой пошел по дорожке, а потом внезапно прыгнул в кусты, откуда тут же донеслись его неразборчивые ругательства.

Я вышел на площадку, где все было готово к тренировке. Скинул плащ, снял рубашку, а потом сбросил обувь.

«Мне кажется, старший из Морозовых решил избавиться от не самого светлого паренька, — хихикнул голос косы. — Скорее всего, тебе поставят второй каменный стул рядом с моим. Или тебе даже сделают отдельный склеп…»

Я только усмехнулся в ответ на провокацию и активировал один из манекенов.

— Этого, увы, не случиться. Я слишком важен для семьи. И если я пропаду или погибну — Синод устроит Морозовым много проблем.

«С чего ты взял»?

— С того, мой учёный наставник, что семья набирает рейтинг только благодаря мне. Мой профиль набирает подписчиков и приводит фанатов. А без меня Морозовы — просто семья обнищавших ведьмаков без всяких фишек, которые бы выделяли нас из общей массы…

Манекен исчез в клубе дыма, а через секунду на площадке стоял обтянутый кожей скелет в обрывках полуистлевшей одежды. В костлявой руке тип держал узловатый посох.

«Ератник, — оценил Александр, и в голосе наставника я услышал одобрение. — Хороший выбор для тренировки. И глупый. Их уже почти не осталось в мире, и ты лишь напрасно потратишь силы».

— Да, я так… Размяться.

Упырь-ератник застыл, глядя на меня. В его глубоко запавших в череп глазах не читалось ничего кроме ненависти. Затем существо шагнуло ко мне, и в его ладони блеснула склянка.

Ератник мог создавать различные ядовитые эликсиры, пары которых способны отравить или парализовать. Тварь тем временем размахнулась и метнула колбу мне под ноги. Но я успел закрыться броней за секунду до того, как меня окутал клуб болотно-зеленого газа. Газ проник даже через броню, заставив меня закашляться. Глаза заслезились. Я взмахнул рукой, и облако накрыл сотканный из тьмы купол.

«Очень медленно! — недовольно произнес наставник. — В реальном бою даже остатки этого яда сильно бы ослабили тебя».

Я указал косой под ноги ератнику, и упырь, с неожиданным для него проворством, отскочил в сторону, и вылезшие из земли костлявые руки, схватили воздух. Но мне это и было нужно — с ладони сорвалась сотканная из тьмы цепь и обмоталась вокруг ератника со зловещим лязгом. Я шагнул к нему, взмахнул косой, и ератник снова превратился в манекен.

За спиной послышались громкие хлопки в ладоши.

— Неплохо, брат, весьма неплохо! — раздался голос Дениса. — Когда пришел в наш дом, ты не мог продержаться и минуты против деревянного человечка. А теперь же забиваешь тренировочного монстра за считанные секунды.

Я растянул губы в самодовольной ухмылке. Обернулся:

— Может быть, спарринг?

Денис ненадолго задумался:

— Охотно, — ответил он после паузы. Вытащил из стойки тренировочный меч, вышел на площадку и встал напротив меня.

— Готов?

Я кивнул, и ладони его засветились. Брат решил начать бой с файербола, но я атаковал, предупреждая его удар.

Указал ему под ноги, делая вид, что создаю ловушку. Он поспешно отменил файербол, победно усмехнулся, думая, что прочитал меня, отскочил в сторону, и едва не угодил в костяную клетку. Только в последний миг Денис ушел в броню и разбил клетку вдребезги.

— Неплохо… — довольно отметил он и взмахнул рукой, бросив в меня небольшой огненную стрелу. И я поспешно создал костяную броню, понимая, что после шара, скорее всего, мне подкинут огненный капкан.

— Сегодня у меня был разговор с очень интересным человеком. Он просил передать, что ты можешь подать заявку на принятие в семью бастардов…

С капканом я не угадал. Над головой взорвался огненный шар, который с гудением и треском осыпался искрами, обдав меня горячей взрывной волной. Но его впитала броня, а через секунду о костяную преграду разбилась пылающая стрела. С моей ладони сорвался веер кровавых брызг.

Денис равнодушно пожал плечами и создал щит, принимая атаку.

— Я должен был сказать тебе об этом сам.

— Согласен. И почему же не сказал?

— Все сложно.

— Неужели?

Он отскочил, уворачиваясь от темной цепи, и взмахнул рукой, пытаясь меня поджечь. Но я ушел в сторону.

— Было бы неплохо создать школу ведьмаков. У нас появится два десятка помощников, подмастерий, которые по уровню подготовки ничем не будут уступать ведьмакам. Ну и — хорошая подстраховка. Если в семье останется всего один ведьмак, можно будет принять в кровные братья бастарда…

— Ты мог бы и сказать о том, что ищешь бастардов семьи. Сам. Ведь я не посторонний.

Денис замешкался, и созданный мной миньон сбил его с ног.

— Партия! — поспешно крикнул князь, и я довольно хмыкнул: моя победа.

Подошёл к лежавшему на покрытии Денису, протянул ему руку. Он ухватился за мою ладонь и легко поднялся на ноги:

— Я не был честен с тобой, княжич… Каждый из нас занимался делами семьи, только ты повышал рейтинг Морозовых и был медийным лицом семьи, а я… я искал других Морозовых. Каждый занимался своим делом во благо рода.

Я только кивнул, умолчав о том, что слышал часть разговора в кабинете. И его упоминание о том, что братом он меня не считает.

— Ты настолько мне не доверяешь? — уточнил я, покачав головой. — Неужели, ты решил, что я тебя предам?

— Я виноват, Михаил, прости, — Денис взглянул на меня исподлобья. — Знаешь, наверно я просто не был готов к тому, что ты настолько станешь своим. Такого не должно было случиться.

— Александр уже поведал мне, отчего все так…

— И? — насторожился Денис.

— Он уверяет, что все дело в том, что я хотел семью. И когда она появилась — я проникся и принял Морозовых всей душой.

— Пожалуй…

— Я не прошу отвечать мне тем же. Но не держи меня в дураках. Было не особенно приятно сегодня узнать о делах семьи от постороннего.

— Кто это был?

— Ильин.

— Серьезно? — ошалело выдал князь. — И ты остался жив после встречи с ним?

— Можешь проверить, если сомневаешься, — я развел руки в стороны и добавил, — но предложение поступило от другого человека.

— Не томи, — поторопил меня брат.

— Сын императора.

— Зачем он пришел на вашу встречу?

— Не поверишь, но он взял у меня автограф для сестры.

Денис засмеялся. и в этом звуке послышалось облегчение.

— Кто бы мог подумать, что мой брат покорит сердце дочери нашего… — он многозначительно ткнул пальцем в небо. — Быть может, мы получим предложение руки и сердца…

— Хватит уже, — фыркнул я, толкая развеселившегося князя.

— Так что он сказал? Давай, слово в слово…

Я пересказал предложение монаршей особы, Денис слушал меня с явным нетерпением.

— Это ведь отличная новость! — его глаза загорелись. — Я даже не надеялся на такое чудо.

— Ты нашел много Морозовых?

— К сожалению, лишь троих, но один из них старик, а двое совсем еще дети. Их стоит поселить в надежном месте, чтобы могли расти без страха покушений. Однако, теперь можно набрать талантливых бастардов и дать им род без права наследования.

— Решай сам, я в этом совершенно не разбираюсь. Мое дело малое — быть звездой.

На этой фразе я не выдержал и хохотнул.

— Надеюсь, наше недопонимание улажено? — серьезно спросил брат.

Я кивнул.

— Да… — и после короткой паузы добавил: — Брат.

И в этот раз последнее слово далось мне с трудом.

На лице Дениса проступила облегченная улыбка.

— Я рад, что мы решили этот вопрос. Ну? Идём?

Он хлопнул меня по плечу.

— Да. Идём, — ответил я, и мы направились к особняку.

Однако по дороге я заметил хитрого Тихона. Он показал на купол зимнего сада и поднял большой палец вверх.

— Спасибо, — одними губами сказал я и вынул телефон. — Извини, у меня тут дела образовались.

Брат не возражал против моей отлучки. Было заметно, что мыслями он был уже далеко.

«Подойди в зимний сад к беседке», — написал я Лилии.

***

В зимнем саду было тихо. Тут стоял густой аромат цветов и влажной земли. Беседку я нашел быстро и внимательно осмотрел расположившийся около нее горшок. Ромашка казалась совершенно обычной. Но стоило мне приблизиться, как она медленно повернула ко мне соцветие и лепестки сложились в жутковатую ухмылку.

— Привет, — неуверенно поздоровался я. — Очень надеюсь, что ты меня понимаешь.

Растение не шелохнулось, продолжая пялиться на меня желтой сердцевиной цветка.

— На улице тебе оставаться нежелательно. Лето тут бывает душным. Опять же, полевки могут погрызть…

Ромашка презрительно фыркнула.

— К тому же, надо учитывать, что кто-то посторонний заметит тебя и решит уничтожить, как нечисть…

На это заявление цветок вздрогнул, и я дожал:

— Нечисти надо держаться вместе, полагаю. В нашей семье принято своих не обижать. А раз ты уже как бы свой… своя… короче, давай-ка одомашиваться! Если тебе так уж хочется, то можешь и дома мышей ловить. Не знаю как…– я задумался, не зря ли все это затеял.

— И зачем мне нужно было прийти сюда? — послышался голос секретаря.

Она подошла совершенно бесшумно.

— Я очень надеюсь, Морозов, что ты не просто так решил заставить меня прогуляться.

— Для разнообразия могла бы сделать вид, что рада меня лицезреть, — вздохнул я.

— Ты мог об этом узнать и дома, — нахмурилась Лилия. — Как твоя поездка? Выглядишь усталым.

— Давно вернулся от Луля, — отмахнулся я. — Ты была права — на редкость противный тип оказался. Но мы смогли с ним найти общий язык. Он, кстати, посетовал, что не смог купить билеты на русалью неделю?

— Ты ведь сказал, что мы найдем для него билет? — охнула Водянова.

— Пообещал два, но предупредил, что никаких блатных мест для него не будет.

— Ты что?! — возмутилась Лилия. — Он же может нас прорекламить…

— Мы с ним договорились, что рекламный блок выйдет вне очереди. Оценишь, как я расхваливаю твою неделю.

— Русалью… — поправила меня девушка, но сделала это мягко и подошла ближе. — Ты умница, Миша, зря я считала тебя бедовым.

— Ты меня хвалишь только когда получаешь выгоду, — заметил я. — Не уверен, что мне это нравится.

— Вместо того, чтобы ценить, ты еще и жалуешься. Я обычно никого не хвалю, так что для тебя делаю исключение.

— Это многое меняет.

Я заметил, что девушка нервно повела плечами.

— Ты тут устраивал свидание с Маришкой однажды, верно? — уточнила Лилия.

— Что-то вроде того… — я мысленно отругал себя за черствость.

Все же стоит помнить, что Водянова — девушка, хоть и очень понимающая.

— Так ты решил отдохнуть тут?

— Почти, — криво усмехнулся и оглянулся на притихшее растение. — А я тебе подарок приготовил, между прочим.

— Что ты натворил на этот раз? — сирена подозрительно сощурилась.

— Это не моих рук дело, но…

Я отошел в сторону, открыв вид на смутившуюся ромашку. Та и впрямь казалась неуверенной, если можно было отнести такое определение к растению.

— Откуда у тебя это… — Лилия буквально засияла, — чудо?

Я не успел предупредить сирену о возможной опасности, и девушка присела рядом с горшком.

— Какая чудесная лапушка… — проворковала Водянова и ласково провела пальцами по дрогнувшим лепесткам. — Я ведь могу ее забрать себе? Правда?

Она посмотрела на меня с надеждой, словно я был способен отказать в просьбе.

— Растение редкое, — заметил я, почесывая затылок. — Я вообще-то собирался тебе только показать…

— Однажды у тебя получится мне соврать, — улыбнулась девушка и подхватила присмиревшую ромашку.

— Она кусается, — на всякий случай предупредил я.

— Только, если малышку напугать, — отмахнулась девушка. — Она не злая.

— То есть, ты умеешь с такими ладить?

— А ты надеялся, что я начну визжать от ужаса? — Лилия склонила голову к плечу.

От того, что она настолько хорошо меня знает, стало не по себе.

— Могла хотя бы сделать вид, что испугалась.

— Не стану я притворяться. С тобой — совершенно точно…

— Обещаешь?

— Да… — она запнулась. — Ты очень плохо на меня влияешь.

— И это хорошо.

— Спасибо за подарок. И за то, что рекламируешь фестиваль.

— Я делаю все для семьи.

— Знаю. И очень это ценю…

Лилия подошла ко мне и привстала на носочки. Ее губы коснулись моей щеки. Ромашка ухватила меня за рубашку и принялась неистово трепать ткань.

— Не хулигань, моя милая. Миша у нас хороший, — пожурила девушка и погладила своего нового питомца по стебельку.

Ромашка послушно выплюнула мою одежду.

— Она сильно вымахает? — с опаской поинтересовался я.

— Не думаю, этот вид не самый крупный. Но раз в неделю ее точно надо будет кормить.

— Мышами? — насторожился я.

— Такие ромашки привлекают грызунов, как венерина мухоловка манит насекомых. И если в доме есть мыши, то они сами придут к голодной ромашке.

— Удобно при аллергии на кошек.

— Я буду кормить ее здоровой пищей, — Лилия умильно потерлась носом о хищное соцветие. — Спасибо, Морозов, умеешь ты угодить девушке.

Я подумал, что вряд ли какая-то другая девушка была бы рада подобному подарку. Но Водянова особенная.

Глава 15 Драккар добычи полон

Телефонный звонок застал меня врасплох. Мне совсем не хотелось говорить хоть с кем-то, но это звонил Пожарский, и я решил ответить.

— Здрав будь, княжич! Как ты поживаешь?

— Чуть лучше, чем надеялся, — искренне ответил я. — Рад тебя слышать.

— И почему сам не позвонил? Или теперь ты слишком важный?

— Еще какой! — хохотнул я, промокая волосы полотенцем. — Меня тут недавно мышью стращали и прогоняли с кухни.

— А что ты делал на кухне? — удивился парень.

— Обычно там хранится еда, — напомнил я и тут же подумал, что княжич мог никогда не заглядывать в подсобные помещения.

— Столовая тебе на что? — подтвердил мои подозрения Иван.

— Вспомнил сиротское детство и решил сам себе приготовить еду.

— Ну ты даешь! — засмеялся он. Впрочем, тут же посерьезнел. — А я ведь тебе не просто так звоню…

— О как! А я понадеялся, что ты всего лишь решил узнать, как я поживаю.

— Между делом и узнал, — не стал отпираться Пожарский. — Но ты ведь понимаешь, что война войной…

— Ясно, что обед по расписанию, — усмехнулся я.

— При чем тут обед? Ты все еще голоден? — не понял поговорки Пожарский.

— Не бери в голову. Так что от меня требуется?

— Вот зря Марья считает тебя раздолбаем. Я лично…

— Никогда такого не говорила! — воскликнул в трубке знакомый голос, и я невольно улыбнулся. — Не слушай его, Миша. Я думаю, что вы оба такие…

— Вот спасибо!

— Пожалуйста, — не смутилась девушка.

Я не был удивлен, что она участвовала в нашем разговоре — очевидно, что близнецы частенько были рядом.

— Так вот, — продолжил Иван как не в чем не бывало, — мы решили подарить тебе кое-что по-настоящему шикарное.

— Надеюсь, это не красные труселя, — пробормотал я себе под нос.

— У нас не настолько близкие отношения, Морозов, — строго отчеканила Марья, но я слышал, как ее брат давится смехом. — Но если у тебя напряженка с бельем…

— Нет, это я пошутил.

— Странный юмор у тебя, темный!

— А чего еще ждать от такого, как я?

— А подтяжки не нужны? — поддержал меня Иван.

— Фи на вас двоих, — сдалась девушка, и ее голос принялся отдаляться, — непонятно кто на кого плохо влияет, честное слово…

— Она обиделась? — на всякий случай уточнил я.

— Не бери в голову, — вернул мою же фразу парень. — Ты же не откажешься от подарка к русальей неделе?

— Рекламная коллаборация? — догадался я.

— Ты ведь не против?

— Конечно, я согласен. Вы поддержали меня, когда о темном ведьмаке никто и слыхом не слыхивал. Неужели я откажу в поддержке друзьям?

— Здорово, — в его голосе послышалось облегчение. — Если честно, у меня были сомнения.

— Брось. Ты лучше расскажи, что вы там задумали? Мне надо ввести в курс дела секретаря. Это ее проект.

— Ты хочешь сказать, что ваша секретарша одна устраивает фестиваль?

— Она очень талантливая, — с гордостью подтвердил я.

— Про вашу Водянову легенды ходят, — неожиданно сообщил Иван. — Знаешь, сколько раз ее пытались переманить?

— Не удивлен, — мне стало не по себе оттого, что Лилия оказывается в центре внимания.

И дело было вовсе не в пресловутом чувстве собственничества. Я беспокоился, что сирена раскроет свою истинную суть. Неизвестно еще, как на ее происхождение отреагирует Синод. Ясно, что Верховный в курсе, кто ведет делами Морозовых, но официально все было чинно и благородно…

— Так вот, по поводу подарка, — вернул меня в реальность голос друга. — Через час мы можем встретиться у Морца. Там ведь будет проводиться фестиваль, верно?

— Так подарок уже в пути? — поразился я.

— А чего ждать? — не смутился Иван.

— А если бы я отказал тебе? — хитро уточнил я.

— Ну, я в тебе не сомневался, Михаил Владимирович! Ты парень хоть и звездный, но не подлец.

— Через час буду на месте. Приезжай с сестрой.

— У нее другие планы, — удивил меня парень. И добавил заговорщическим тоном: — Кажется, у нее свидание…

— Серьезно?!

— И она нарочно выбрала время, когда я совершенно точно буду занят и не попрусь вслед за ней.

— Хитро, — отметил я. — Ты хотя бы догадываешься, кто тот счастливчик, которого она выбрала?

— Понятия не имею! Но уверен, что если придурок и сделает глупость, то сестренка снесет ему голову до того, как это успею сделать я.

— Не сомневаюсь.

Мы попрощались, и я направился в гардеробную. Наскоро выбрал неброскую одежду, ограничившись толстовкой и джинсами.

— Как тебе мерч? — раздался голос от порога, когда я выбирал кроссовки.

— Кто тебя учил подкрадываться? — пожурил я Маришку.

Девушка пожала плечами, подошла ко мне и деловито поправила капюшон.

— Ткань выбирала я сама.

— И она замечательная, — отметил я. — И ты тоже замечательная.

Компаньонка зарделась и опустила глаза. Ей очень шли джинсы и простая белая футболка с принтом темного ведьмака на груди.

— Спасибо, — произнесла она с непонятной тоской. — Приятно, что ты меня ценишь.

— Что случилось? Тебя кто-то обидел?

— Что ты! — отмахнулась девушка и провела изящными пальчиками по моим плечам. — У меня все в порядке. Я очень благодарна тебе и всей семье за то, что дали мне шанс проявить себя. Со мной занимаются учителя. Ты ведь заметил, что я и говорить стала совсем по-другому?

— Конечно! Но знай, что ты особенная не потому, что красиво говоришь или сменила прическу…

— Уверен? — она склонила голову к плечу.

— Я бы не стал тебе врать, милая.

Притянув девушку к себе, я коснулся губами ее виска.

— Прости, что не уделяю тебе достаточно времени — я не самый хороший компаньон…

— Глупости! — фыркнула Маришка. — Мне хватает твоей силы, чтобы ощущать себя бодрой. Я почти не устаю, представляешь?

— Здорово, — я погладил ее по голове. — Я не говорил, что благодарен судьбе за то, что у меня есть такая компаньонка?

— Такая? — уточнила она с едва слышимой тревогой.

— Заботливая, ласковая и понимающая…

— Захвалишь меня, — отмахнулась Маришка, но я заметил, как она довольно улыбнулась.

Однако тут же между ее бровей залегла тревожная складка.

— Ты опять куда-то уходишь? А Лилия Владимировна знает?

— Я всего лишь собрался в Морец, — ответил я. — И почему ты полагаешь, что я должен отчитываться перед Водяновой?

Девушка как-то странно улыбнулась, словно я сказал что-то очень глупое. Потом она обвела мое лицо тонкими пальцами и смахнула прядь волос со скулы.

— Она очень беспокоится о тебе, Михаил. Возможно, чуть больше, чем стоило бы…

— И что это значит? — нахмурился я, не понимая, к чему клонит девушка.

— Что тебе стоит не отчитываться перед Лилией, а просто предупредить, что ты не пропадешь надолго. Мне было очень тревожно видеть ее нервничающей.

— Она ведь не обижает тебя?

— Конечно же нет! — Маришка покачала головой. — Но сирене нельзя быть несчастной. Это к беде, Морозов.

Меня не удивило, что девушка узнала о сути Водяновой. Больше меня поразило то, что компаньонка так спокойно говорит об этом.

— Ты осторожнее со словами, — мягко предупредил я. — Они могут быть опасны.

— Я все понимаю… — хмыкнула девушка. — Ты забыл, что я дала клятву верности семье? Не думай, что я глупая.

— Прости, не хотел тебя обидеть.

Мы обнялись, и только сейчас я понял, что Маришка как-то странно напряжена.

— Я все же думаю, что-то случилось, — негромко сказал я.

Девушка вздохнула и повела плечами, освобождаясь от моих объятий.

— Ты не опаздываешь? — робко спросила она.

— Хочешь съездить со мной? Тут недалеко до Морца…

— С удовольствием, — расцвела девушка и взяла меня за руку. — Пойдем.

Я снял с вешалки куртку и протянул компаньонке:

— Возьми, к вечеру станет прохладно…

— Я не мерзну, — заявила девушка, все же взяв куртку

Федор чистил камин и, при нашем появлении, выпрямился.

— Вы решили выбраться в город? — он цепко оглядел мой костюм и, кажется, не остался доволен.

— Мы в Морец поедем, — с готовностью сообщила Маришка.

Домовой на мгновенье напрягся, но тут же благостно улыбнулся:

— По делам фестиваля?

— Все верно, — ответил я. — Сообщи Лилии Владимировне, что к ужину мы будем дома.

— Хорошо, княжич. Удачи в делах.

Федор вернулся к своим заботам, как только мы вышли из дома. Я попросил Петра выгнать мотоцикл.

— Вы уверены, княжич? — с сомнением уточнил водитель. — Дорога местами проселочная…

— Ты мне доверяешь? — обратился я к Маришке.

— Да, — тотчас ответила она.

— Но шлем все равно наденешь, — велел я, пригладив выбившийся локон ее рыжих волос.

Петр выкатил мотоцикл и смахнул с бака несуществующую пылинку.

— У князя такой вот агрегат угнали в Морце.

— И как же так вышло? — подивился я.

— Бродячий цирк стоял у города. Вот кто-то и сподобился. Но это уже давно было.

— Ясно, буду внимательнее…

Я сел на мотоцикл, и Маришка устроилась позади, легко обняв меня за талию. Но ее хватка сразу же стала крепче, едва мотор взревел, и мотоцикл рванулся с места.

Солнце стояло еще достаточно высоко, и не было необходимости включать фары.

Тьма выскользнула и сложилась перед моим лицом в тончайший, но прочный щиток. Именно в ней я был уверен — в этом новом мире моя тьма была мне опорой и маяком. Жизнь без силы казалась далекой и почти забытой, я уже и не мог вспомнить, как жил до того, как в моих венах растеклась энергия аристократического рода…

Мотоцикл катил по дороге, выбрасывая из-под колес мелкие камешки. Слева от нас раскинулись заливные луга, покрытые сочной травой, справа темнел пролесок, от которого тянуло прохладой.

Вскоре показались дома деревеньки, и я с удовольствием отметил, что их обновили свежей краской и побелкой.

У дома старосты нас встретила чумазая детвора, которая с любопытством рассматривала мотоцикл.

— Здравы будьте, княжич! — воскликнул запыхавшийся староста, выбежавший нам навстречу.

При виде Маришки он расцвел и раскинул руки в стороны.

— Замечательно встретить тебя, радость наша! — с теплом произнес он и обнял девушку. — Как ты похорошела! Всегда ладной была, но стала еще краше.

Та стиснула мужчину в объятьях, а потом повернулась ко мне, пояснив:

— Я тут жила, пока не поселилась в хозяйской усадьбе.

Мне вспомнилось, что об этом говорила Водянова. Вроде она упомянула, что Маришку еще ребенком забрали из приюта, и этот дом стал для нее родным.

— Все ли хорошо в деревне? — осведомился я. — Какие-то просьбы или пожелания есть?

— Что вы, барин! — заулыбался мужчина и пригладил седеющие вихры. — У нас все, как надо. Готовы к русальей неделе. Марфа, жена моя, токма волнуется, но у нас теперь Прохор в помощниках, — он хитро посмотрел на Маришку. — И в доме всегда порядок и наготовлено вкусностей, нам осталось только толстеть, да радоваться.

Мы понимали, что староста лукавит и забот у него хватает. Тем более, в преддверии фестиваля.

Из двери дома показалась хозяйская дочка в свободном сарафане с вышитым подолом.

— Да знаю я, мам… — проворчала она через плечо и замерла, уставившись на Маришку. — Привет! — улыбнулась слегка растерянно.

Девушки поздоровались и обнялись. Глаза моей компаньонки подозрительно блестели, но она не выглядела несчастной, скорее — была растрогана встречей. Не было похоже, что тут с ней плохо обращались.

— Я скоро приду, — сообщила мне Маришка и махнула рукой. Подруга тянула ее вглубь дворика.

— Не торопись, я без тебя не уеду.

— Вы отдохнуть, барин, или по делам? — поинтересовался староста.

— Отдохнуть не получиться, — с неохотой признался я. — Так что, пока только дела порешаем. Скоро должен приехать мой приятель, княжич Пожарский…

— Надобно ему дом справить на ночлег? — деловито осведомился староста.

— Не думаю, что он остановится на ночь. Мой друг обещался привезти подарок. Да только я не знаю какой.

— Стало быть, что-то ценное привезет, и это надобно под охрану поставить? — занервничал мужчина.

— Понятия не имею, — я развел руки в стороны, все видом показывая, что не знаю ответа.

Из-за поворота с рокотом выехал мотоцикл. За ним показался грузовой автомобиль с длинным крытым кузовом, следом катился микроавтобус.

— Подарок крупнее, чем я думал, — заметил я.

— Значит, и утащить его вряд ли смогут! — повеселел хозяин дома и приосанился.

На байке ожидаемо оказался Пожарский. Он притормозил в нескольких метрах от меня и спешился.

— Отличные колеса! — вместо приветствия сказал я.

— Не надейся, я не его собираюсь тебе подарить.

— Жаль, — вздохнул я и пожал протянутую руку. — Но у меня есть свой. Имей в виду — тут не так давно у моего брата угнали мотоцикл.

— Если ты таким образом придумал себе алиби, то не надейся! Я тебя заподозрю первым.

— Лишь бы обидеть злыми словами, — хохотнул я. — Вот возьму и найму цыган, чтобы угнали твоего железного коня.

— Верю-верю… — парень поднял ладони вверх в жесте капитуляции. — Но я ведь с подарком явился. Быть может, он тебе придется по вкусу, коварный темный ведьмак.

В это время фура притормозила у ворот. Из вставшего поодаль микроавтобуса вышли крупные мужики в рабочих робах. Они надели рукавицы и принялись собирать странную конструкцию из металлических реек.

— Что происходит? — насторожился я.

— Русалья неделя ведь проводится у воды, верно? — прищурился Иван. — Я посмотрел по картам и узнал, что сразу за домами течет река. А поодаль есть озеро, но оно относится к усадьбе Морозовых.

— Все-то ты знаешь… — я сложил руки на груди.

— Я проверил, что кто-то заказал сюда доставку плотов и понтона.

— Кто-то следит за ходом моего фестиваля? — ухмыльнулся я.

— Семья Пожарских решила сделать подарок семье Морозовых, — торжественно произнес Иван и нетерпеливо оглянулся.

— Сейчас, барин! — крикнул прораб и коротко распорядился, чтобы его подчиненные поторапливались.

Те засуетились, но я не смог рассмотреть, что из себя представляет конструкция, которую уже почти собрали. Княжич положил ладонь мне на плечо и повернул в сторону реки, откуда тянуло прохладным влажным воздухом.

— Мой отец знал твоего. Много лет назад наши семьи были близки, они воевали плечом к плечу. Но прошло время, и дороги наших предков разошлись. Мы не ссорились и не враждовали, нам нечего было делить. И вот, спустя годы, у нас появился шанс вновь сомкнуть ряды и стать рядом.

— Вместе, — добавил я многозначительно.

— Точно. Вместе — это куда важнее, чем просто быть рядом. Я хочу, чтобы ты знал, Михаил Владимирович, у тебя есть друг в семье Пожарских. Ты пришелся мне по душе, ведьмак, хотя некоторые поговаривают, что ты бедовый и можешь принести несчастье.

— Кто ж такой смелый? — как бы между прочим спросил я.

— Знамо дело — Воронцов и те, кто поддерживают его…

— Но не твоя семья? — для проформы уточнил я, сдерживаясь, чтобы не развернуться на грохот, который раздавался за спиной.

— Не моя семья. И не я сам, — подтвердил парень. — А это — официальное заявление от семьи Пожарских…

Он развернул меня, и я ахнул. На металлических рейках стоял деревянный корабль викингов — длинный и узкий, с высоко поднятыми носом и кормой. Сам нос представлял собой искусно выточенного дракона.

— Красота! — довольно резюмировал Иван. — На парусе изображены герб твоей семьи, а на щитах вдоль бортов любой желающий сможет рассмотреть герб нашей семьи. И это заявление не сумеет проигнорировать никто. Пожарские поддерживают Морозовых.

— Сильно! — восхитился я. — Ты подарил мне лодку!

— Драккар, — поправил меня парень. — И он будет ходить по реке, словно перышко на ветру. Имей в виду, что судно зарегистрировано, как транспорт…

— Поразительно, — я подошел ближе и провел ладонью по деревянной поверхности. — Я не видел ничего более…

— Пожалуйста, дружище, — ухмыльнулся Иван.

— Спасибо! — спохватился я. — Смогу ли я ответить хоть чем-то соизмеримым?

— Какая милая лодочка… — рядом со мной оказалась Маришка и коротко поклонилась Пожарскому. — Здравы будьте!

— Здрастье, — пробормотал неожиданно побледневший парень и сглотнул. — Буду… здрав. И вы тоже, здравы будьте…

Глава 16 Отдых

Маришка прильнула ко мне, взяв под локоть.

— Красивая… — повторила она, оглядывая лодку. — Она ведь может плавать?

— Ходить по воде, — напряженно поправил ее Иван, и на его губах появилась бледная улыбка. — Михаил, не представишь меня своей знакомой?

— Маришка — лучшая модель моего мерча, — с гордостью сообщил я.

— Припоминаю, что видел где-то твое лицо, — протянул парень. — А я Иван — друг этого обалдуя.

— Михаил Владимирович говорил о вас, — сдержанно сообщила девушка. И уточнила уже у меня: — Я хотела бы остаться тут с ночевкой, не возражаешь?

— Устроите девичник? — догадался я, бросив взгляд на дочку старосты, что стояла поодаль. — Позвони Федору и попроси выслать тебе с водителем нужные вещи.

— Обойдусь, — улыбнулась девушка. — У меня тут осталось кое-что и, думаю, будет впору.

— Петр заедет за тобой по первому звонку, — тихо добавил я и получил короткий поцелуй в щеку.

Девушка смущенно попрощалась с нами и отошла к подруге.

— Ты хорошо знаешь ее? — неожиданно глухо спросил Иван, глядя вслед рыжей.

— О чем ты? — я нахмурился.

Мне не понравилось то, как друг смотрел на Маришку. Его взгляд стал мрачным и холодным.

— Ты давно с ней знаком? Извини, что спрашиваю…

— Хотелось бы знать причину, — я невольно сдвинулся, загородив собой щебечущих девушек.

— Она очень похожа на одну женщину…

— Ты с кем-то перепутал Маришку, дружище. Она всю жизнь провела тут. А с недавних пор она моя компаньонка.

Иван вздрогнул, словно его ударили и перевел взгляд на меня. Потом откашлялся и криво усмехнулся:

— Извини… Наверно, я действительно видел ее на баннерах, а воображение пошутило со мной.

— Она хорошая и милая девушка, — смягчился я. — И я могу за нее поручиться, как за самого себя.

— Не сомневаюсь, — кивнул Пожарский. — Оттащите драккар к реке, — обратился он к прорабу, — и соорудите мостки для спуска на воду…

— Могу ли я предложить помощь? — староста появился рядом с нами и с тревогой наблюдал за работой.

— Подскажи ребятам, где лучше поставить ладью и найти удобный спуск в воду.

— Это мы могем, — с готовностью отозвался мужчина и направился к работягам.

— Ну, с делами мы разобрались, — я толкнул кулаком друга в плечо. — Быть может сгоняем в город и посетим какое-нибудь злачное местечко?

— Отличная мысль! — просиял княжич, но мне показалось, что в его глазах качнулась неясная тревога.

— Переживаешь, что повредят драккар? — спросил я.

— Это вряд ли — ребята знают свое дело и справятся со всем.

— Значит, и переживать не о чем.

— А на русальей неделе мы совершим официальный спуск на воду и обмоем борта.

— Звучит, как хорошая идея, — заключил я, двинувшись к мотоциклу. — Куда завалимся?

— Есть одно отличное местечко… Мы можем там хорошо провести время, а также размяться при случае.

— Мне подходит, — ответил я и забрался в седло.

Но перед тем, как двинуться с места, отправил сообщение Водяновой:

«Встретился с Пожарским. Получил подарок в Морце. Реши, как презентовать драккар на фестивале».

Лилия тут же прислала ответ: «Не потеряй голову, Морозов! С лодкой разберусь…»

Город встретил нас вечерней прохладой и горящими огнями. Мотоциклы позволили объехать пробки, и вскоре мы оказались на набережной. Неподалеку от ленты реки высился особняк, обнесенный кованым забором. В обширном дворе разместились байки, стоящие в ряд.

Несколько здоровяков в кожаных куртках дымили у порога.

— Иван прикатил, — воскликнул один из них и направился нам навстречу. — И кого ты с собой притащил, приятель?

— Прошу любить и жаловать — мой хороший друг Михаил… — представил меня Пожарский, хлопнув по плечу.

— Тоже из вашей ведьмачей братии? — уточнил другой байкер.

— Верно, — сдержанно подтвердил я и пожал протянутую крепкую ладонь.

— Заходи в клуб, парень. Покажешь, насколько ты стойкий ведьмак.

— Не посрамим наше племя, — уверенно заявил Иван и зашагал к входу.

Внутри нас встретила музыка, запах табачных листьев и жаренных орехов. Вдоль стены расположились столы, обтянутые зеленым сукном, напротив раскинулась барная стойка из темного дерева. В углу сидел парень и перебирал струны потертой гитары. Неоновые буквы под потолком сложились в слово «Клабхаус».

— Разве сюда пускают посторонних? Не членов клуба? — спросил я у своего сопровождающего.

— Сегодня у них день открытых дверей, — пошутил Пожарский. Но снизошел до пояснения: — Мой дядя уже очень давно состоит в клубе, и наша семья частенько поддерживает ребят финансово. Они делают пробеги по стране и устраивают благотворительные сборы от нашего имени. Ну, а взамен парни проявляют лояльность ко мне и моим друзьям.

— Здорово…

— Но это не спасет тебя от кулака в морду, если напросишься.

— А ты не встанешь со мной плечом к плечу?

— Встану, — согласился Иван. — И, вероятно, отхвачу вместе с тобой.

— То есть, тебя, как представителя семьи спонсоров, не пощадят?

— Дядя еще и добавит потом на семейном обеде! — хохотнул парень.

Мы уселись за стойку бара и попросили парня в черном жилете налить нам чего-нибудь пенного. Он тотчас исполнил наше пожелание, и я с удовольствием сделал первый глоток. Холодный напиток скатился по горлу, и я зажмурился.

— И как тебе живется в роли княжича, темный? — спросил меня приятель.

Я ждал разговора о поездке в Мезоамерику и не сразу нашелся с ответом.

— Почему-то ожидал, что ты наденешь свой костюм, — по-своему понял мое молчание парень.

— Я не зазвездился, если ты об этом… — усмехнулся я.

— Ты очень удивил всех своим неожиданным отъездом. И знакомством с Вагош.

— Так и знал, что ты просто завидуешь моей удачной встрече со Смертопряд…

— Ты ведь в курсе, что она станет императором?

— Уже принято решение? — я сделал вид, что удивлен.

— У девчонки нет конкурентов, — отмахнулся Иван. — Но меня больше всего поразило, что твой куратор одобрил такое путешествие.

— Он не был в курсе, — нехотя признался я.

Понимал, что если солгу, то потом все равно могу проговориться, и этим обижу друга. Терять его лояльность мне вовсе не хотелось.

— Ты серьезно? — Пожарский внимательно посмотрел на меня и покачал головой. — Ты ведь должен осознавать, что прошел по самому краю. За такую выходку тебя могли лишить поддержки и рекламных контрактов.

— Что еще ждать от деревенщины, да к тому ж еще и темного? — я пожал плечами.

— Прости, но я не верю, что ты совершил подобное из блажи. У тебя наверняка были причины для поездки.

— Были, — глухо произнес я и со значением взглянул на друга. — Я не стану тебе лгать. Но и говорить правду не могу. Это не моя тайна.

Иван понимающе кивнул и сделал глоток из своего бокала.

— Спасибо за искренность. Я ценю, что ты не играешь со мной, Морозов.

— Сложно.

— Что? — не понял парень.

— Сложно быть княжичем, — пояснил я. — И особенно тяжело быть ведьмаком, на которого все смотрят. Я ведь совсем не ожидал такого внимания, и не думал, что окажусь в центре событий.

— Даже не для деревенщины — это мощно! — улыбнулся ведьмак. — Ты хорошо держишься, Михаил Владимирович.

— Пытаюсь.

— А что Воронцов? — он продолжил задавать неудобные вопросы.

— Что с ним? — хитро прищурился я. — Заболел?

— Это правда, что ты грозил старику?

— Предупредил, — поправил я Ивана. — И поверь — это совсем другое…

— Ты правда не знал, что за ним стоит верховный?

— А что это меняет? — с неожиданным злым весельем поинтересовался я. — Если у мерзавца есть поддержка и важный покровитель, то можно спускать ему с рук грязные игры?

— Он опасен, — тихо подчеркнул парень.

— Он зарвался. Решил, что имеет право, а на деле — тварь дрожащая.

— Уверен?

— Да! — я хлопнул по столешнице ладонью. — Я видел, как он испугался. В тот момент, когда кроме нас никого не было в комнате, Ворон испугался.

— Старик не простит тебе этого.

— А я не забуду выражение его лица, когда он понял, что ему на самом деле могут сломать хребет.

— Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязался…

— Не обижусь, если ты не станешь официально меня поддерживать. Понимаю, что для семьи это может быть нежелательным…

— Не говори чепухи, дружище, — отмахнулся парень. — На семейном совете было принято решение, что вся семья выражает солидарность с Морозовыми. Но даже без их поддержки, мы с Марьей решили, что не станем отворачиваться от тебя.

— Спасибо… — сердечно поблагодарил я и не нашелся с продолжением фразы.

Позади раздался звук удара кия о шары и громкий смех.

— Шары гоняешь? — уточнил Иван.

— Нет, — я поднял ладони в жесте капитуляции. — Я провинциал и хорош в других видах спорта.

— Это в каких же? — неожиданно спросил бородатый мужик, который подошел к стойке за своей кружкой.

— Бегаю хорошо, — беспечно ответил я.

— Привык сбегать? — нахмурился незнакомец и выпятил грудь.

Нашивка на жилете сообщала, что байкера зовут Шак.

— Не цепляйся к парнишке, — отозвался кто-то с диванчика в углу помещения.

— Я спросил, — не унимался Шак.

— Спросил? — удивился я. — А мне показалось, что ты поинтересовался.

— А в чем разница? — он принялся закатывать рукава рубашке.

Шум в зале стих. Стало ясно, что к нашему диалогу прислушиваются.

— За интерес я тебя простил бы. А за спрос придется ответить… — я стянул с головы капюшон. — Из мест, откуда я родом, мы бегали только от волков. Да и то, если палка ломалась. А животин у нас не принято бояться. Ты чё, псина, драться со мной хочешь?

Мужик на секунду завис, словно соображая, кого я имел в виду. А затем, широкое лицо байкера почернело от злобы:

— Ах ты…

Он шагнул ко мне, собираясь решить спор одним точным ударом до того, как я активирую боевую стойку и смогу использовать магию. Но к способностям прибегать я и не собирался. Внутри загорелся злой кураж, который обычно охватывал меня в прошлой жизни, когда я с друзьями шел на толпу оппонентов. Кулаки сжались сами собой, а в глазах загорелся огонь. Я легко ушел с пути здоровяка, и тот ухватил воздух. По инерции сделал шаг вперёд, начал разворачиваться. Как по мне, двигался он очень медленно, и в одно быстрое движение я оказался за его спиной.

Удар кроссовком под колено заставил байкера охнуть и присесть. Следующий мой пинок сбил его с ног. Я же отскочил, озираясь по сторонам и готовясь к нападению остальных. Но атаки не последовало. Наоборот, все, кто был в клубе, отложили свои дела и с интересом наблюдали за спонтанно вспыхнувшей разборкой.

Байкер тяжело поднялся с пола, развернулся, зло взглянул на меня:

— Ну, держись, щенок…

Но я на это только улыбнулся и поманил противника рукой — мол, давай, иди сюда.

Я ждал, что этот жест подстегнет моего оппонента, и тот бросится на меня. А я же снова отскочу и атакую в спину. Но, к чести байкера, второй раз он не стал бросаться в атаку сломя голову, а шагнул вперёд и вправо, обходя меня по дуге. Я же зеркально скопировал его движение. А затем резко ушел вниз, целя в ноги. Маневр удался — байкер отскочил назад и врезался спиной в бильярдный стол. Я вскочил на ноги, оказался близко к противнику, и коротко, без размаха, ударил громилу кулаком в скулу. Голова мужика дернулась, костяшки ожгло болью. Но терять преимущество мне не хотелось. Я ухватил байкера за край жилета, и снова замахнулся для удара.

— А ну, прекратить!

Грозный рык послышался за спиной, заставив мой кулак замереть в сантиметре от лица противника. Я обернулся.

У дверей зала стоял длинноволосый мужчина лет сорока. А на груди жилета красовалась нашивка «президент».

— Что у вас здесь происходит? — нахмурившись, рявкнул он.

— Да вот, ведьмаки в гости пришли и местных метелят, — с ехидной улыбкой ответил один из членов клуба. И в зале раздался взрыв хохота.

— Ведьмаки? Уж не друзья ли младшего Пожарского? — уточнил президент.

— Он самый, — ответил я и отпустил противника. — Михаил Морозов, к вашим услугам.

На лице президента расплылась довольная улыбка:

— Тот самый мастер Морозов? Темный ведьмак дерётся с байкерами на кулаках в баре?

— Ну, не все же магией биться, — ответил я. — Да и на упыря этот товарищ хоть и похож…

В зале снова послышался хохот. Даже Шак, которого я назвал упырем, улыбнулся, оценив шутку.

— А ты неплох, — довольно заявил президент. Подошёл ко мне, протянул руку. — Меня зовут Епископ, я президент этого клуба.

— Ну, мое имя вы знаете, — я пожал широкую ладонь.

— Надеюсь, конфликт исчерпан? — уточнил Епископ. — Или же вы хотите вызвать его на бой?

Я покосился на мужика, на скуле которого багровел наливающийся кровоподтёк.

— У меня претензий нет. Если ваш одноклубник не держит на меня зла…

Мой недавний противник только покачал головой и протянул руку, показывая, что конфликт исчерпан.

— Тогда может быть выпьем мировую? — предложил Епископ.

Я кивнул:

— Почему бы и не выпить с хорошими людьми?

Президент хлопнул в ладоши:

— Так давайте встретим наших дорогих гостей, как полагается!

— Шампанским будет байки мыть? — предположил я.

— Зачем? — не понял меня Епископ.

— Как гусары коней, — уже не так уверенно продолжил я.

— Странных гусар ты встречал, парень.

— …Когда убегал от волков! — подхватил поверженный мною противник и раздался дружный смех.

Мы прошли вглубь зала и заняли кресла вокруг грубо сколоченного стола.

— Тут нельзя ставить хрупкую мебель, — пояснил мне Иван. — Разбивают ее…

— Случайно, — тотчас отозвался бармен, водрузив на столешницу несколько кружек пива.

— Конечно, — усмехнулся я.

К нам подошла невысокая девушка с копной красных волос и погладила меня по плечу.

— Можно? — проворковала она.

Я непонимающе взглянул на нее, и девушка хихикнула. Взяла мою ладонь в свою и подула на костяшки, стесанные после удара. По коже растеклась приятная прохлада и зудящая боль ушла.

— У нас самые лучшие лекарки, — довольно заметил президент и взмахом руки отослал девушку.

Но та закусила губу и не торопилась уходить.

— Можно автофото? — мягко попросил она.

Пожарский приосанился и заученным движением пригладил волосы. И лишь потом понял, что обратились не к нему. Смутился, но тут же протянул руку за телефоном.

— Давай, я сделаю снимок.

— А можно с вами двоими? — девушка встала между нашими креслами, низко наклонившись.

Я быстро отвел глаза от роскошного декольте, которое оказалось прямо рядом с моим лицом. Перед тем как вспышка озарила лицо, я прикрыл зрачки темной пеленой. Вышло легко, и на снимке будет почти незаметно, зато не пришлось промаргиваться, как моему другу.

— Спасибо, — улыбнулась девушка.

— Я отпишусь под снимком, если поставишь метку. — пообещал я.

— Можно я отмечу геолокацию клуба? — попросила она у президента.

— Конечно, дорогая…

Когда девушка отошла, Епископ заметил:

— Она бы никогда не осмелилась просить гостя о чем-то в моем присутствии. Но ради темного ведьмака…

Иван промолчал, но я заметил, что для него это тоже стало неожиданностью.

— На какое-то время темное вошло в моду, — я пожал плечами. — Завтра ветер может подуть в другую сторону.

— То есть, ты не считаешь себя дофига важным? — мужчина усмехнулся.

— Я не питаю таких иллюзий. И прекрасно понимаю, что любовь публики куда проще потерять, чем завоевать. Быть может я скажу какую-нибудь глупость на людях, и с меня тотчас слетит позолота.

— Не думаю, что все так просто, — покачал головой байкер. — Я наблюдал за тобой. Ты умеешь казаться своим. А может быть и впрямь такой компанейский.

— Вряд ли, — фыркнул я. — Нельзя ждать душевности от темного, вы ж должны это понимать.

— Бери на заметку, Пожарский. Пока ты возрождаешь веру в старых богов, этот парень сам становится идолом. И для этого использует только самоиронию.

— А также харизму, красоту и природную скромность, — добавил я, чтобы скрыть неловкость.

Мне не хотелось, чтобы Иван затаил обиду. Мне показалось, что на его лице появилась тень, которая тотчас исчезла.