Морозов книга 3

Глава 1 Бергардовка

Путь до Бергардовки оказался долгим, мы даже успели вздремнуть, пока Петр вез нас в деревню. Загородная дорога была практически пуста. Лишь однажды водитель вдруг с опаской покосился в боковое зеркало, а затем вывернул руль, прижимаясь к обочине и останавливаясь. Я заметил, как Петр с Денисом переглянулись, и на лицах обоих проступила тревога. А по дороге пронесся черный вихрь. Мне показалось, что в клубах пыли видны горящие багровым огнем глаза.

Ксения же при виде такого действа удивленно подняла брови.

— Это же... это, — потрясенно бормотала она. — Нужно успеть это снять!

Девушка вытащила из кармана телефон, и даже успела включить камеру, но вихрь уже пролетел мимо и скрылся за горизонтом. Я удивленно высунулся в открытое окно, посмотрел на безоблачное небо:

— Что это было?

— Встречник, — хмуро ответил брат. — Злой дух, который носится за душами грешников. В особенности любит прибирать пьяниц. И летит он в ту же сторону, куда едем мы. Не думаю, что это совпадение.

— Редкое явление, — разочарованно буркнула сидевшая рядом со мной девушка. — Жаль я не успела его заснять.

Петр посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Заговорщицки улыбнулся, и указал на закрепленную камеру видеорегистратора. Увидев ее, девушка тут же просияла:

— О, мастер Морозов, вы же скинете мне это видео, правда?!

— Ну, конечно, Ксения Васильевна, как я могу вам отказать? — с улыбкой ответил Денис.

Машина снова тронулась с места. За окном снова замелькали сменяющие друг друга пейзажи. Леса, поля, деревни... И к середине пути, мне это изрядно надоело. Ксения задремала, положив голову мне на плечо. Я же достал из кармана телефон с наушниками, и включил аудиокнигу.

Указатель с названием «д. Бергардовка», промелькнул за окном, когда уже начало вечереть. А через несколько минут появились огороженные высокими глухими заборами дома.

— И никого нет... — задумчиво пробормотал Денис, осматривая деревню.

На улицах и правда не было ни души, Бергардовка словно вымерла. Только из-за заборов слышался лай собак, говоривший о том, что в деревне живут люди.

Мы выехали к центральной площади, и водитель остановился у дома старосты. Повернулся к Денису и коротко сказал:

— Приехали, князь.

Братец кивнул и вышел из машины. Мы с Ксенией последовали за ним. Серова сразу же забрала с заднего сиденья рюкзачок, достала из него камеру и включила ее.

— Мы прибыли в деревню под названием Бергардовка, на окраине которой сегодня утром нашли единственного выжившего ведьмака из семьи Суворовых, — начала она, снимая панораму. — Деревня словно вымерла с наступлением тьмы. Слышен только лай собак. И сейчас мы хотим поговорить с местным старостой и выяснить, что здесь происходит.

Дом старосты был двухэтажным. Но из-за высокого кирпичного забора была видна лишь четырехскатная черепичная крыша с кованным воином на коньке. Как только Денис подошел к воротам, за забором залаяли собаки. И лай приближался — видимо, псы были на свободном выгуле.

Я подумал, что Денис постучит в ворота, или громко крикнет: «Эй, хозяин!», но братец меня удивил. Он достал из кармана телефон, вбил в поисковой строке «Бергардовка», и открыл сайт деревни, где нашел номер телефона старосты. Нажал на вызов и поднял на меня глаза.

— Что? — спросил он в ответ на мой удивленный взгляд. — Не полезешь же ты через забор? У него там собаки гуляют... Алло! — это он уже крикнул в трубку. — Доброго вечера, Иван Ильич. Надеюсь, вам уже позвонили из Синода. Мы ведьмаки из семьи Морозовых, прибыли по срочному поручению...

Из динамика донеслось торопливое радостное лопотание, и Денис поморщился:

— Мы уже у ворот вашего дома, Иван Ильич... Хорошо... ждем.

За забором послышалась возня, на территории вспыхнул свет. Раздался крик: «А ну, хватит!», а затем лязг отпираемых засовов. Ворота открылись, на пороге появился мужчина с коротко остриженными седыми волосами. Лицо у него было широкое, высоким лбом и глубоко посаженными карими глазами. Он слегка сутулился и при каждом шаге слегка припадал на правую ногу. При этом вовсе не производил впечатление слабого или больного человека. Его широкие плечи и лопатообразные ладони давали понять, что работать мужчина умеет.

— А ну, хватит! — снова прикрикнул он на собак и извиняюще пояснил, — Животинки у меня хорошие, послушные...

Свора, которая вилась за спиной старосты и впрямь тотчас замолчала. А потом и вовсе раздалось заискивающее поскуливание.

— Молодцы, — довольно похвалил их хозяин и распахнул перед нами дверь. — Проходите, милсдари...

Мужчина запнулся и низко поклонился Серовой, вошедшей следом за мной.

— Девку-то зачем сюда... — едва слышно пробормотал мужик. Но тут же всполошился: — Проходите, господа... и дама.

Мы прошли по выложенной декоративным камнем дорожке через разросшийся сад к крыльцу. Огромное дерево с качелями на большой ветке раскинулось недалеко от порога. Мы поднялись по ступеням и вошли в открытые двери, над которым горел фонарь. Десятки серых бабочек бились о лампочку, и Ксения ухватила меня за руку, шепнула:

— Какие они гадкие...

— Тебя не укусят.

— Собачки у меня хорошие, не укусят без моего указа, — «успокоил» нас староста, оправляя на животе стеганную жилетку, отороченную мехом.

Мы оказались в довольно просторной гостиной со стенами, обитыми бежевым сукном. В центре комнаты стоял большой стол, а вокруг расположились удобные полосатые кресла. С потолка свисала лампа с объемным тканевым абажуром. Она источала теплый желтый свет, от которого комната казалась уютнее. Пол от стены до стены застилал большой узорчатый ковер. У выложенного красным кирпичом камина с потрескивающими дровами лежала пара рыжих котов, которые при нашем появлении лишь лениво потянулись.

На стенах кто-то любовно развесил пейзажи в золоченых рамах. На самом видном месте висел портрет с четырьмя членами семьи. В центре в красном кресле сидел хозяин дома. Он был облачен в добротный костюм тройку, за его спиной по правую руку стоял высокий парень в светлой рубашке и жилете, а по левую — улыбчивая крупная женщина с буйными кудрями. На подлокотнике кресла сидела миловидная большеглазая девчушка в платье в крупный горошек.

Нам поклонилась полноватая женщина в цветастом платье и вязаной шали поверх покатых плеч. В ней без труда угадывалась женщина с портрета. Она ловко расстелила поверх стола отбеленную льняную скатерть с вышивкой по краю. Той явно пользовались не часто, и хозяйка любовно разгладила ткань на столешнице, расправляя складки.

— Присаживайтесь, гости дорогие! — засуетился староста, указывая на кресла. — Сейчас стол накроем... Вы, наверное, проголодались, с дороги-то? Ох, радость-то какая! Наконец-то дождались. Агафья, накрой гостям поесть! Прибыли, спасители наши...

Женщина вынесла пузатый казан и водрузила его на стол. За ней из примыкающей комнаты вышла невысокая девушка, она расставила перед нами глиняные тарелки и завернутые в салфетки приборы.

По мискам была разложены молодые круглые картофелины, томленые с кусочками утки и ароматными травами. От густого пряного аромата закружилась голова.

— Не побрезгуйте, господа и дама, — хозяин принялся нарезать круглый хлеб с хрустящей корочкой на толстые ломти. — Мы люди простые, да и еда у нас обыкновенная. Вы-то наверняка привыкли к чему повкуснее.

— Благодарствуем, добрый человек, — ободрил его Денис. — Мы и сами приучены к нехитрой снеди...

Я заметил, что Серова на это заявление поморщила носик, но тут же его потерла и потупилась.

— Наш отец всегда говаривал, что желудок нельзя баловать, — продолжил князь и слегка склонил голову, благодаря хозяйку дома.

Она густо покраснела, пробормотала извинения и попятилась на кухню.

Вкусный запах и виды расставленных на столе блюд мигом напомнили мне, что я не ел со вчерашнего дня. Чай, который я успел выпить перед отъездом, не в счет. И мы с Денисом набросились на еду. Ксения, подумав немного, присоединилась к нам.

Когда тарелки опустели, Денис откинулся на спинку кресла и сказал:

— Ваша хозяйка достойна высших похвал. Вам повезло с супругой.

— Спасибо, княже, — умилился мужчина.

Женщина также вышла в комнату и принялась убирать посуду. При этом она светилась от гордости.

Денис немного помрачнел, вспомнив о цели нашего приезда.

— Мы прибыли в вашу деревню по поручению Синода, Иван Ильич. Я Денис Владимирович, а это, — он указал рукой в мою сторону, — мой брат Михаил.

При упоминании моего имени староста ахнул:

— Сам темный ведьмак?! Как же, наслышаны...

Из кухни донесся восхищенный вздох.

— А это журналист Ксения Васильевна Серова, — продолжил Денис, указав на Серову. Девушка смущенно улыбнулась и кивнула.

— Вот все документы...

Братец достал из кармана пиджака и протянул Ивану Ильичу несколько сложенных пополам листов.

Староста бережно взял их, вынул из кармана жилетки изысканный кожаный футляр с инициалами, достал из него очки и водрузил их на нос. Я едва удержался от усмешки, когда заметил на стекле очков наклейку с логотипом известной в этом мире и очень дорогой фирмы. Староста же, бормоча, принялся внимательно читать переданные ему документы.

— Да, все в порядке, — ответил он наконец и положил бумаги на край стола.

Ксения включила камеру.

— Вы не против, если я запишу ваше интервью? — с милой улыбкой спросила она.

Староста посмотрел на нее удивленно.

— Это меня что — в телевизоре покажут? — спросил он и быстро проверил, все ли пуговицы на жилете застегнуты.

— В небольшом интернет-блоге, — мягко поправила его Серова.

Мужчина кивнул:

— А, ну это ладно! Ничего я в этих ваших блогах не смыслю. У нас вроде тоже двое блогеров есть. Видиво про рыбалку снимают и в Сеть выкладывают. Один из этих самых блогеров дом новый построил. А второй машину купил. Хотя потом разбил по пьяни, но это уж потом... Выгодное, наверное, это дело — блоги вести. Ой, вы уже снимаете? — мигом осекся он, заметив мигающую лампочку камеры. — Ну, такое, наверное, вашим зрителям неинтересно будет.

— Мы вырежем это на монтаже, — успокоила его Ксения.

— Сделайте милость, госпожа. Не позорьте старика.

— Иван Ильич, что произошло у вас в деревне? — вклинился в разговор Денис.

— Ну, стало быть, две недели назад с того берега, со стороны Вороньего холма, упыри полезли. Не упыри даже, а люди. Да вот только будто безмозговые...

— Это как? — подивился я.

— Взгляд бессмысленный, говорить словно разучились. Бормочут только, да и все... Да и одежа у них вся грязная, в крови и всякой гадости перепачканная. Пришлось нам мосты взорвать, чтобы твари эти перебраться не могли. Только вот они все одно дорогу на этот берег находят... Ну вот, с тех пор так и живем. Дружины да ополчение деревню днем патрулируют, а ночью к берегу уходят и там вахту несут. Мы писали в Синод, а в ответ только: «Ваша заявка очень важна для нас, спасибо за обращение, мы обязательно проведем проверку и доложим о результатах».

Он произнес эти слова безэмоциональным голосом, тем самым дав понять, что звонил он часто и заучил ответ бота наизусть.

— Ну и все в таком духе... — покачал головой Иван Ильич. — Хорошо хоть вас прислали. Вы уж разберитесь с этим, господа ведьмаки, а то совсем житья от тварей этих нет.

— Разберемся, Иван Ильич, — кивнул Денис. — Обязательно разберемся... А жертвы от нападений были?

Староста задумчиво почесал в затылке:

— Ну, по первости, когда еще мосты целы были, безмозговые эти людей воровали. Дружина даже хотела спасательный отряд снарядить, да я не позволил. А несколько деревенских все одно меня ослушались и пошли. Ну, и сгинули на тех берегах... Ни слуху, ни духу. А как мосты взорвали, твари эти стали злобствовать — кидаются и зубами щелкают, словно загрызть хотят.

— А ведьмака кто нашел? — спросил Денис.

— Так дозорные поутру на берегу реки и нашли. Сразу в лазарет наш притащили и в Синод сообщили. А через час за ним на вертолете прилетели, забрали.

«Могли бы и нас на вертолете сюда забросить», — подумалось мне, но озвучивать эту мысль я не стал.

Мы с Денисом переглянулись:

— Ничего не понятно, но очень интересно, — пробормотал я, подводя итоги разговора.

Братец же улыбнулся:

— Разберемся, Иван Ильич. А теперь, нам пора.

— Куда? — удивленно спросил староста.

— Искать места на вашем постоялом дворе, — ответил брат.

Иван Ильич только руками всплеснул:

— Вот глупости какие! У меня и оставайтесь — дом большой, места всем хватит. Да и гостям мы всегда рады. Особенно таким дорогим...

— Да неудобно как-то, — замялся Морозов.

Но староста только рукой махнул.

— Да полно вам... Агафья! — крикнул он. — Подготовь комнаты для гостей!

В этот момент за воротами послышалась какая-то возня, затем на территории залаяли псы. Староста тотчас вскочил и подошел к комоду, на котором стоял добротный компьютерный монитор. Осторожно снял ажурную вязанную салфетку, закрывающую экран, и покачала головой.

— Лариска, подь суда!

Из двери тотчас выскочила девица, которая была немного старше своей копии с картины. Она бегло посмотрела на нас и неловко поклонилась.

— На какую кнопку жать, чтобы опять вернулась картинка, доня? — громким шепотом спросил староста.

Девушка ловко вывела на экран изображение, и Иван Ильич мягко погладил ее по волосам.

— Спасибо, умница... — А потом добавил уже громче: — Я слишком стар для всех этих ваших интернетов. А без них ведь теперь никак...

На монитор, как я сейчас заметил, велись трансляции с установленных по периметру камер. У ворот топталось двое крепких мужиков в черных рабочих костюмах и кепках.

— Агафья, там Петрович пришел! — крикнул староста. — Открой!

— Ох, никакого покоя! — запричитала женщина, но из дома вышла. А через пару минут мужики стояли на пороге гостиной.

— Ильич, — с порога начал один. — Там это... Семенычу заплохело. Беса поймал и по деревне с топором бегает. Мы уж его изловим. Уже и брезент взяли на складе. Может сверх накинем, как мешком? Но ты поговори с Агасфером Лукичом, а то Семенычу завтра на смену выходить. А как он на смену выйдет, если кого убьет? Иль покалечит его, бедалагу, кто?

— Так, сам и поговори, — возразил староста.

— Да он нас даже слушать не станет! — отмахнулся мужик. — Ну поговори, Ильич, будь человеком! Тебя-то он всяко послушает, так как уважает шибко...

Иван Ильич скрыл усмешку, явно довольный лестью, и вздохнул:

— Ладно, сейчас схожу. Вот ты, Петрович, отвлекаешь меня от важных дел, а к нам, между прочим, ведьмаки из Снежинска прибыли! Морозовы!

Мужики переглянулись, а затем радостно взглянули на нас. Сняли кепки и поклонились в пояс:

— Ну, мы это... не будем мешать, — забормотал Петрович. — Прощения просим. Ну, с прибытием, милсдари ведьмаки. Очень рады вам, так сказать...

Староста зашикал, прерывая это приветствие:

— Ну, мы пойдем...

Они развернулись и вышли из дома.

— Иван Ильич, а что значит «поймать беса»? — спросила Ксения.

— Да синего беса, — вздохнул староста и встал с кресла. — Рыбак-то он хороший, да только бывает срывается. И уходит в пике.

Он щелкнул по кадыку большим и указательным пальцами, показывая, какое именно пике имел в виду:

— Вот придется звать Агасфера, чтобы помог...

— А можно посмотреть? — живо заинтересовалась девушка. — Я слышала, что обряд очень сложен.

— Да нечего там смотреть, — буркнул староста. — Ну, если хотите...

— Хочу! — тут же сказала Ксения.

— Тогда идемте, — вздохнул староста.

Я тоже вызвался посмотреть. Очень уж мне интересным показалось понаблюдать, как мужика будут от пьянства лечить. И Денису ничего не осталось, как последовать с нами к выходу.

Глава 2 Обряд

— Ты везучий, — сказала Ксения, когда мы вышли из ворот и направились по пустой улице к высившейся в отдалении громадине храма. — За один день мне повезло заснять и встречника, и одержимого... Да еще попасть на обряд изгнания.

Девушка понизила голос и добавила:

— Попасть на такой обряд — большая удача.

— Почему? — не понял я.

— Подобные ритуалы совершают только в некоторых поселках, далеких от крупных городов, — пояснила Серова. — Там еще встречаются старые традиции мастеров. Храмовников, которые владеют древними практиками по изгнанию из человека злых духов...

— Злых духов? — не понял я. — Староста же сказал, что этот Семеныч просто допился до безумия.

Серова покачала головой:

— И да, и нет. Если верить старым преданиям, во время «измененного состояния» душа человека уходит в астрал, превращая тело в пустую оболочку. Поэтому протрезвев, он не может вспомнить, что вытворял, будучи сильно пьяным. А разум и совесть отключаются. И в это время в человека может вселиться злой дух. И если дух этот будет достаточно сильным, душа не сможет вернуться в тело. Поэтому про некоторых людей и говорят, что их будто подменили.

— Интересная теория... — сказал я задумчиво.

Ксения кивнула.

— Это называется «эффект перекидывания», эту теорию до сих пор изучает Синод. Так вот: храмовник может изгнать из человека злого духа, и душа снова сможет вернуться в тело.

— Ну, сейчас посмотрим какой в нем дух, — скептически ответил я.

Мы как раз подошли к старому храму. Когда-то он был величественным и возвышался над стоявшими по соседству домишками. Сейчас же постройки подросли, обзавелись острыми крышами, а сам храм обветшал. Некогда яркий витраж нынче растрескался и выцвел, стены посерели. Краска облупилась, а оконные рамы прогнили. Храм окружали строительные леса, часть крыши уже была разобрана и затянута пленкой.

— Вот, ремонт идет, — словно оправдываясь, заявил Иван Ильич. — Синод выделил денег. Да только служка, который здесь раньше заведовал реставрацией, все полученное и пропил. А потом сбежал.

— Не нашли? — полюбопытствовала Ксения, снимая постройку в свете фонарей.

— Да как его найти? — махнул рукой староста. — Человек он не особо важный, обычный бедолага без роду и племени. Да и мордой не вышел. Из примет — лишь дырка в кармане, да перегар... — Тут он спохватился и попросил: — Вы это не записывайте, княжна. Я ж по-стариковски бурчу.

— Не переживайте, — искренне успокоила его Серова.

— А мы теперь всем миром поднимаем храм, чтобы потом не стыдно было жреца пригласить. У нас уже почитай лет десять, как синодника в деревне нет...

— Как так? — удивился Денис.

— Везде сокращения! — вздохнул староста. — То больницу сельскую прикроют, то школу. Но чтобы деревню без жреца оставить — это уж ни в какие ворота... Комиссия приезжала и объявила, что храм надобно починить. После этого нам выделят жреца. Скорее всего, совсем молодого. Но мы и такому будем рады. Воспитаем, откормим... — Тут он снова смутился. — Это тоже не надо оставлять, не губите старика.

— Я не стану публиковать ничего компрометирующего вас, — повторила Ксения.

— Она не обманет, — весомо подтвердил Денис и многозначительно посмотрел на нашу спутницу.

После этого заявления староста облегченно выдохнул и приосанился. Подошел к воротам, на которых висел амбарный замок, но свернул и пошел вдоль забора, чтобы пройти сквозь внушительную прореху.

— Ремонт, — повторил он, словно это все поясняло. — А замок для чужих висит.

Мы вошли во двор храма. У скромного домика, больше похожего на строительный вагончик, сидела крупная лобастая псина светлой масти и смотрела на нас с ленивым любопытством.

— Ой, — растерялась Ксения. — Какой крупный.

Она не казалась испуганной — с большим страхом девушка косилась на ночных мотыльков, бьющихся о лампочку над входом в домик.

— Зверь безобидный, — хмыкнул Иван Ильич. — Его давеча безмозговые гоняли по улице, а он их ждал и отбегал, стоило им подобраться ближе, ждал и отбегал... Так и вывел их из деревни.

— Полезный, — отметил я.

— Вув... — наконец лениво подал голос пес и повернулся к порогу.

Дверь со скрипом отворилась, и в проеме показалась высокая фигура.

— Вы кто такие?! Чего вам надо?! Я вас не звал, — сурово заявил мужик и наконец вышел на свет фонаря.

Я подумал, что хозяин и его питомец очень похожи — этот мужик также, как и его пес, склонил голову и посмотрел на нас без особого интереса. Потом спустился по ступеням и потрепал пса по холке.

Здоровяк был облачен в темную рясу, подпоясанную крученой веревкой.

— Агасфер Лукич, здрав будь, — вежливо поклонился староста.

— И тебе не хворать, голова... Чего это ты в такой поздний час ко мне пожаловал? Да еще и не один... Иль случилось чего?

— Как не случиться, в такие-то времена.

— Времена всегда одинаковые. И беды тоже. А вот люди... — Лукич почесал в затылке. — Они также не особенно друг от друга отличаются. Так чего тебе надобно?

— Тебе Агафья велела передать пирожков, — очень ласково продолжил Иван Ильич.

— Благодарствую. Повезло тебе с супружницей, береги ее, — проворчал мужик и принял сверток.

Неловко покрутил его в руках и лишь потом положил его поверх собачьей будки. Пес повел носом, облизнулся и с надеждой покосился на хозяина. Но тот сурово приказал:

— Не трожь...

Собака печально вздохнула и улеглась набок, свои видом пытаясь показать, какая она несчастная.

— Так чего хотел-то, голова? — уже не так сурово уточнил храмовник.

— Помощь твоя нужна, Агасфер Лукич. Никак без тебя.

Здоровяк вздохнул, снова осмотрел всех присутствующих. Особенно внимательно взглянул на Серову. Та присмирела и словно стала меньше, даже шагнула поближе ко мне. Но камеру так и не опустила.

— Ну? — нетерпеливо спросил храмовник. — Так и будешь мяться или скажешь уже, чего надобно?

Иван Ильич будто ждал этих слов и сразу оживился, приосанился даже.

— Стало быть, Семеныч опять задурил.

— Да что ж такое! — раздраженно выдохнул мужик.

— Ты ж знаешь Семеныча! Он человек неплохой, рукастый. Да и безотказный, ежели о помощи попросить.

— Безотказный, когда наливают ему... — Агасфер покачал головой.

— Ну, есть такое. И что же, нам теперь — его из деревни гнать?

— Меня это не касается.

— Ты такой же Бергардовец, как и мы все, — возразил Ильич.

— Я живу при спасительном доме, — проворчал храмовник, с тоской покосившись на мрачное строение. — И дела мирские не для меня.

— Агасфер Лукич, — староста поцокал языком. — Мы тебя своим почитаем. И когда тебе зуб надо было дергать — кузнец не отказал. И когда картоху выкопать понадобилось...

— Эти гады у меня хотели украсть урожай! — недовольно воскликнул Агасфер.

— Они помогали выкопать картоху, — терпеливо возразил староста.

— Ночью!

— Чтоб не жарко, — дипломатично пояснил Иван.

— Втихаря!

— Что б тебя не беспокоить, — не потерялся Ильич.

— И потащили прочь!

— Чтоб просушить, да вернуть... — ответил староста, не моргнув глазом. — К тому ж, не унесли ведь.

— Да потому что я им солью в задницы жахнул! — сурово припечатал Лукич. — А ведь мог и головы снести.

— Но не снес! — резюмировал староста. — И все потому, что ты добрый. И соседей не обижаешь.

— Вот за мягкосердие мое и страдаю, — вздохнул здоровяк и криво усмехнулся. — Ну и многих успел покалечить Семеныч, что ажно ведьмаков с городу позвали?

— Никого не успел, — староста пожал плечами. — Вроде...

— Ладно, кликни мужиков — пусть тащат этого убогого.

Храмовник отошел к стене своего домишки и тронул шток рукомойника. Из него в эмалированный таз потекла вода.

— Дивчина, подай полотенец, будь добра, — вдруг попросил мужик.

Я ожидал, что Серова не сдвинется с места, но она тотчас сложила камеру и подошла к Агасферу. Сняла с крючка тряпицу, протянула ему. Мужик поблагодарил и вдруг добродушно сказал:

— Спрашивай уже, я ж вижу, что ты от любопытства извелась.

— А почему вам зуб кузнец рвал? Есть же доктора.

— То доктора, а у нас — мракобес, — поучительно пояснил Лукич. — Носит на одежде красный крест, прямо напротив сердца. И что это, если не знак нечистый? Не доверяю я такому докторишке!

— Понятно, — важно кивнула Ксения.

— Больше не о чем не хочешь узнать? — с какой-то хитрецой уточнил храмовник.

Но девушка мотнула головой.

— Тогда отойди подальше — сейчас притащат Семеныча. Он, когда буйный, орет, руками машет... Еще зашибут тебя и не заметят... — Он повернулся и позвал собаку: — Ленивый, иди стереги.

Пес поднялся, подошел к ногам княжны и принялся оттеснять ее к забору, толкая округлым боком. Сопротивляться животине было невозможно. Потому вскоре Ксения стояла у храмовой ограды и гладила псину по спине.

В этот момент во двор сунулся тощий парнишка и свистящим шепотом уточнил:

— Можно тащить уже? А то...

— Тащите, чего уж там!— пробасил храмовник, заставив гостя охнуть и выскочить прочь.

Лукич насухо вытерся полотенцем, аккуратно повесил его на крючок. Потом скинул тапки и прошел на небольшую площадку, покрытую сочной муравой. Стало ясно, что за травой ухаживают и поливают. Потому как в остальном дворе растения казались чахлыми.

— Тащи его... Осторожнее... Не толкай... — раздались глухие голоса, перемежающиеся ругательствами.

В проломе забора показались мужики. Они волокли за собой куль из темно-зеленого брезента, в котором кто-то бился и надрывно орал.

— О, как рычит! — покачал головой Лукич. — Знамо дело — плохо ему.

— А почему вас всего трое? — всполошился Ильич. — Да и тот хилый.

— Семеныч лютовал. Раскидал нас как щенков. Выбил плечо...

— Так надо было других позвать...

— Давайте мы поможем, — предложил я.

На это Денис кивну и застегнул куртку.

— Что вы, милсдари! — запричитал староста. — Негоже вам руки марать...

— Мы спасаем людей, — отрезал Морозов. — И здесь есть те, кому нужна помощь.

Чумазый мужик не растерялся.

— Господа, вы хватайте цепи и скоренько тащите каждый к себе, расходясь в разные стороны. Вы, — он указал на меня, — к храму тяните. А вы, — он неуверенно поклонился Денису, — к дырке в заборе.

— Он дергаться будет. Не отпускайте, — с готовностью пояснил другой крупный работяга в засаленной куртке.

— Вытряхивайте аккуратнее, — подал голос староста.

— Погодите! — остановил храмовник.

Подошел к кулю, наклонился и позвал:

— Семеныч, ты меня слышишь?

Раздался нечленораздельный ответ, и Лукич несколько раз ударил мужика под брезентом пудовым кулаком.

— Это чтобы его оглушить? — тихо осведомился Денис.

— Не любит Агасфер Семеныча, — покачал головой Ильич.

Храмовник пнул куль, откуда раздалось тихое ворчание.

— Не любит... — повторил староста и пожал плечами. — Да той картохи было всего один мешок, а Лукич забыть не может.

Агасфер отошел на несколько шагов и приказал:

— Вытряхивайте и держите крепко. Ежели кто отпустит, не обессудьте — розг потом всыплю.

Я проникся такой угрозой, так как прозвучала она буднично. Мужики ухватили за веревки, связывающие куль, и быстро их развязали. Вышло у них так споро, что стало ясно — делают они это часто.

— Держи барин, не зевай! — крикнул мне один из рабочих и кинул цепь.

Я ухватил за кольцо, которое крепилось к звеньям, и рванул к храму. Все же сказалась служба в армии, когда не надо задавать вопросов, а нужно просто исполнять приказ. Когда я ощутил сопротивление и меня дернули назад — уперся ногами в землю. А потом намотал цепь на предплечье, через локоть. И лишь затем развернулся.

Агасфер Лукич закатал рукава рясы, и я заметил на предплечьях мужика ряды рун. Только они были не нарисованы краской, а скорее вытатуированы на коже. Да и обозначения этих знаков я не мог разобрать.

«Ты посмотри, а храмовник-то настоящий! — с уважением протянул Александр. — Только они такие татуировки делают... Без риска выгореть или рассудка лишиться. Скорее всего, ведьмачий бастард. Они мелкую нежить гонять могут, но для работы частенько слабоваты. Годятся на роль подмастерий или храмовников... Но бывают и исключения. И предупреждая твой следующий вопрос, отвечу: эти руны не совсем ведьмачьи, и могут только изгонять духов. В бою с тем же упырем они совершенно бесполезны. Светлый цвет силы идеально подходит для лечения. И храмовник этот — настоящий целитель человеческих душ».

Лукич тем временем подошел к Семенычу, и при виде его одержимый забился в цепях, даже зубами защелкал.

— Ставьте его на колени, — распорядился храмовник.

Семеныч завыл, рванулся к Лукичу. И нам с трудом удалось его сдержать. Кое-как у нас получилось выполнить приказ и поставить одержимого на колени. И Лукич начал обряд.

Агасфер поднял левую руку вверх и принялся нараспев произносить странные слова, которых я не мог разобрать. А точнее — не сумел понять. Меж тем голос Лукича становился все сильнее, каждый звук делал воздух вязким, словно тот был разогретым на солнце медом. Я ощутил, как несчастный, которого мы держим, напрягся.

— Не отпускать! — прохрипел Денис, тоже это почувствовав.

Семеныч дернулся, едва не вырвав из рук работяги цепь. Но остальные держали крепко, и бесноватый не сумел освободиться. Потому он начал слегка покачиваться, проверяя нашу хватку на прочность.

Храмовник не смотрел на него и не отвлекался от ритуала. Рисунки на его руке пульсировали, источая силу, и становились все ярче. Пришлось сощуриться, чтобы наблюдать за происходящим. А затем я прикрыл глаза тонкой пеленой тьмы, которая сработала как солнечные очки. Ослепительный белый свет заполнил пространство.

Продолжая говорить что-то нараспев, Лукич с размаху впечатал ладонью в лоб пленнику. Тот выгнулся и истошно заорал. Его судороги были настолько сильными, что все мы сдвинулись со своих мест.

— Наза-ад! — натужно просипел работяга и пришлось вновь натянуть цепь.

Но при этом я завороженно наблюдал, как с поднятой руки храмовника к ладони, опущенной на голову Семеныча, стекает сила. Она наполняла бедолагу, выталкивая из него нечто густое и темное. Странная жижа выплеснулась из Семеныча сквозь поры кожи. И на свету тотчас выцвела и высохла, словно грязь на солнце. Она растрескалась и осыпалась в траву.

Цепь начала жечь кожу. Пахнуло полуденным ветром с ароматом горячего песка, над храмовником кружились сотни ночных мотыльков, создавая бархатный вихрь...

Семеныч вдруг затрясся, роняя с губ пену, и я даже решил, что у одержимого начался приступ эпилепсии, но Лукич не останавливался, продолжая ритуал. За спиной одержимого мне почудился черный силуэт, он ярко вспыхнул, осыпаясь в траву раскаленным пеплом, который таял в воздухе, не долетая до земли. А Семеныч завопил словно раненый зверь. И замер. А из его глаз потекли слезы. И буквально в одно мгновенье во дворе старого храма воцарилась ночь — после ослепительного света я не сразу смог рассмотреть тусклый фонарь, разгоняющий темноту. Лишь спустя минуту понял, что мои пальцы никак не могут разжаться.

— Пустите, мужики... — попросил кто-то надтреснутым слабым голосом. — Ну чего вы, а?

— Все... — глухо произнес храмовник и отошел к домику, вновь принялся умываться.

Затем он взял таз, вернулся к Семенычу и плеснул на него воду. Мужик всхлипнул и затрясся.

— Все хорошо, — сказал Лукич и похлопал спасенного по дрожащему плечу.

— Благодетель... — прошептал бедняга.

Он ухватил Агасфера за ладонь, пытаясь поцеловать ее.

— Пустое! — отмахнулся здоровяк и тяжело поплелся к порогу своего дома.

— Я отблагодарю, — продолжил лепетать Семеныч. — В долгу не останусь...

— Соли принеси пачку и капусту не воруй с храмового огорода, — хмыкнул Лукич. И бесцветно попросил: — Уходите. Устал я от вас...

Глава 3 В бой идут одни ведьмаки

Двое дюжих мужиков подхватили потерявшего сознание Семеныча под руки и, что-то бормоча, потащили прочь.

— Куда вы его? — удивленно спросил я.

— К лекарю, — был мне ответ.

— Но зачем? Злого духа из него изгнали, он в порядке.

Мужики остановились. Один из них обернулся и терпеливо ответил:

— Может оно и так, барин, а прокапаться все же надобно, чтобы организм от дряни очистить. Не помешает оно, мы уж точно знаем... Потащили, Петрович!

И мужики поволокли Семеныча по пустой улице. Собаки погавкивали из-за заборов, но как-то дежурно, без огонька. Мы же с братом переглянулись.

— Морозовы, огромное вам спасибо!

К нам подошла Ксения, и я заметил, что девушка аж светилась от счастья.

— Этот материал — настоящий эксклюзив! Уверена, он просто порвет Сеть.

Денис улыбнулся:

— Это ли не прекрасно, княжна?

От этих слов Ксения почему-то зарделась и потупила взор.

— Ну вот, еще одна душа спасена, — заключил староста. — Идемте, что ли?

Денис и Ксения посмотрели на меня, словно ожидая ответа. Но мне хотелось проверить одну идею, поэтому я обернулся к старосте и спросил:

— Иван Ильич, где живет этот самый Семеныч?

Денис удивленно покосился на меня.

— Тебе зачем?

— Да появилось у меня пару мыслей... Ну так где?

— Да прямо идете, — начал объяснять тот, — и на первом повороте налево поворачиваете. Третий по правой стороне дом — как раз его. У него во дворе дуб растет, не ошибетесь.

— Спасибо, — поблагодарил его я и направился в указанную сторону.

— Эй, ты куда?! — удивленно крикнул мне вслед Денис.

— Хочу проверить одну теорию, — ответил я на ходу, думая, что Денис и Ксения просто пожмут плечами и пойдут по своим делам. Но они быстро меня нагнали.

— Не поделишься своей теорией? — с интересом спросила Серова.

— Да, — добавил Денис, — рассказывай, что ты там задумал...

Я обернулся. Староста по-прежнему стоял у храмовых ворот, с удивлением глядя нам вслед. Понизив голос, я начал объяснять:

— Да при Ильиче говорить не хотел... А идея вот в чем: если иногда люди допиваются до одержимости — может быть это как раз наш случай?

Денис и Ксения вопросительно смотрели на меня, ожидая подробностей. И я со вздохом продолжил:

— Ну, слушайте: наш случай массовой пропажи людей произошел на похоронах. А Шереметьева обмолвилась, что в одной из деревень все пропали на свадьбе. Оба случая связаны с массовой попойкой.

Денис задумался:

— Тогда почему они друг друга не перебили?

— Ну, кровь во дворе церкви в Салтыковке была, — возразил я. — Значит, кто-то все-таки пострадал. Возможно, некоторых и убили. А остальные пошли искать новые жертвы.

— Хм... — Денис задумчиво потер ладонью подбородок. — Случаи, когда одержимые могли договориться, бывали. Но есть одно «но». Обычно одержимые не превращаются в этих... безмозговых, как их обозвал староста. Они умеют говорить, и даже понимают людскую речь, просто чаще всего склонны к немотивированному насилию. Да и если бы все было так просто — их бы уже давно изловили. А потом отправили на перевоспитание этому... Лукичу. Ну, или местные бы решили вопрос.

Он не уточнил, каким образом, но мы все поняли. Люди тут жили суровые.

— В общем, — заключил Денис, — если ты и прав — то это какой-то новый вид одержимости.

— Или давно забытый старый! — резонно возразил я. — Как маньяки. Или бильвизы. Кстати, интересный способ изгнания злых духов. Я про храмовников. У нас в Муроме о таком не знают.

— Это считается забытыми практиками Синода, — ответил братец. — Раньше храмовники не уступали по популярности нам, но потом что-то пошло не так, и ведьмаки их вытеснили.

— Жаль. И кто же теперь занимается одержимыми?

Денис пожал плечами:

— Чаще всего-местные жители...

— А иногда ведьмаки? — уточнила Ксения. — Ну, если оказываются рядом.

— Народ требует хлеба и зрелищ. И ведьмаки дают зрелища. Все же убийства нечисти выглядят куда эффектнее, чем спасение жалких алкоголиков.

Ксения посмотрела на него огромными глазами. Он нахмурился, и мягко обратился к девушке:

— Хочу попросить вас, Ксения Васильевна...

— Да? — она смущенно поправила волосы.

— Перед тем как размещать материал в блоге, покажите его нам.

— Думаете, я вас подведу? — спросила она с обидой.

— Вы можете подвести и себя в том числе.

— Это как? — вмешался я.

— Есть вещи, о который не стоит говорить прилюдно. У нас один наниматель — это Синод. И не надо с ним играть в демократию. Надеюсь, это не нужно объяснять?

— Но они сами позволили мне вести блог. Они понимают...

«Девчонка опасна», — протянул Александр.

— Вы ведь не настолько наивны, княжна, — сказал уже я. — Вам позволили быть нашим представителем в сети лишь до того момента, пока вы играете по правилам.

— И что же не нужно вставлять в ролик? — напряженно спросила девушка.

— Как минимум эту беседу, — сказал Морозов-старший. — И я откажусь от каждого своего слова, если вы сошлетесь на наш разговор.

Я понимал, что прозвучало это жестко, но все же стоило признать, что в словах Дениса была истина.

— Вы ведь не просите у меня материалы перед публикацией, а настаиваете, чтобы я вам их предоставила для редактуры?

«Может, стоит ее прибить аккуратненько? По голове кирпичиком тюкнуть, а потом сказать, что сама упала?» — Александр откровенно потешался.

— Мы не враги тебе, — наконец не выдержал я. — Но если ты ошибешься, то ни я ни брат не сможем тебе помочь.

Ксения побледнела, но поджала губы и не стала спорить. Я решил, что это хороший знак.

«Про кирпич подумай, родственничек. Дедушка плохого не посоветует», — коса захихикала.

Мы подошли к небольшому домику из белого кирпича. Крыша по местному обычаю была выложена черепицей, на коньке покачивался металлический воин с мечом. Окна прикрывали узорчатые ставни, выкрашенные в синий, из щелей сочился свет. У порога под навесом виднелся ряд калош и цветных резиновых сапожек. Трехколесный велосипед с яркими лентами на ручках притулился у раскидистого дуба, здесь же стоял грубо сколоченный стол со скамьей.

Несколько клумб, засаженных ромашками, кто-то заботливо обложил обрезанными старыми покрышками, пытаясь создать порядок.

— Уютненько, — сказал я под нос.

— Уют — это для бедных, — заметила Серова с грустью. — Люди с достатком живут в комфорте. И только те, кому не по карману, пытаются сделать свой быт хоть немного приятнее.

— Глупости, — возразил я и распахнул калитку.

Но девушка не удостоила меня взгляда и продолжила:

— Тебе не придет в голову назвать спальню князя уютной. А вот бедную квартирку студента, в которой салфетка прикрывает пятно на прожженной столешнице и заправленный клетчатым пледиком продавленный диван...

— Ты на удивление много знаешь о жизни бедных студентов, — сказал Денис, ступая по выложенной битым кирпичом дорожке.

Я поднялся на порог и толкнул дверь — та оказалась не заперта и легко открылась. В коридоре на полу лежала скомканная домотканая дорожка. Сдвинув ее ногой, я задел изящный ботинок с тонким каблучком.

— Тут может быть еще кто-то, — тихо предположил брат.

— Староста сказал, что жена Семеныча уехала в гости к сестре в соседний городок. И детей с собой взяла. Вот мужик и заскучал.

Мы оказались в гостиной, и я едва не присвистнул.

— Тут не скукой пахнет!

Диван был разломан, вещи вывернуты из комода, а сервант опрокинут на пол. Его содержимое разлетелось по углам. Осколки хрусталя и фарфора жалобно скрипели под подошвами ботинок. Выпотрошенный плюшевый медвежонок смотрел в потолок испуганным наполовину вырванным пуговичным глазом. Второго на мордочке не было вовсе.

Посреди комнатки мрачным зевом распахнулась крышка подвала. Вниз вела добротная лестница. Я заглянул внутрь, оценив ряды полок с баночками закруток. На каждой боковине светлела наклейка с названием консервации.

— Хозяйка тут имеется...

Пришлось зайти в соседнюю комнату и убедиться, что детская находится в таком же плачевном состоянии, как и гостиная. Кровать была перевернута, фанерный домик для кукол раскрошен на куски, розовая штора наброшена поверх сорванной с потолка люстры.

— Хорошо, что семьи не было рядом, — тихо произнесла Серова и усадила порванного медвежонка на чудом уцелевшую книжную полку.

Однако самое любопытное ждало нас на кухне. Тут мебели не осталось. Ее всю выбросили в окно, предварительно его разбив. А быть может стекло высадили одним из стульев, что лежал сейчас под окном снаружи.

Плита валялась на боку, но, к счастью, она была электрической, а не газовой. Иначе дом бы могло разнести. Потому как тут было накурено. А на грязном линолеуме хозяин тушил свои окурки.

— Ой! — вскрикнула Ксения, и Денис тотчас оттеснил ее к стене прикрыв собой.

В его ладони вспыхнул огонь. И даже мне стало не по себе, но никого постороннего в доме не оказалось.

— Я чем-то укололась, — жалобно простонала девушка, припадая на правую ногу.

— Где?

Журналистка оперлась о стену и неловко задрала штанину на лодыжке. Из-под ткани показалась кожа, испачканная красным.

— Чем это ты умудрилась пораниться? — я подтянул сломанное кресло и усадил Ксению на подлокотник.

— Спасибо... — она поморщилась. — Вы занимайтесь своими делами, а я справлюсь с этим.

Девушка принялась закатывать рукава.

— Уверена? — напряженно спросил князь. — Не хватало нам потом тебя к врачу вести.

— Там сейчас Семеныч, — закатила глаза девушка. — Мне туда совсем не хочется. Это всего лишь царапина, с которой я сама справлюсь.

Мне так вовсе не казалось — рана была внушительной.

— Не сморите, а то зайчиков в глаза поймаете! — пошутила она.

Затем встряхнула руками и провела ладонью над своей раной.

Пространство вокруг царапины замерцало, как будто перед нами работал сварочный аппарат. Свет был таким ярким, что пришлось и впрямь прищуриться.

Однако рана прямо на глазах принялась стягиваться, пока не осталась лишь незначительный порез. Девушка утерла лоб ладонью и пробормотала:

— Уже не так страшно...

— Так вы цели-и-ительница... — протянул Денис.

— Лечение ран — не самая моя сильная сторона, — как-то сразу напряглась Серова.

Затем вынула из рюкзака пластырь и налепила его поверх ранки.

— И чем ты умудрилась так порезаться? — спросил брат, меняя тему разговора.

— Вон той штукой...

Мы повернулись и увидели, что на бельевом ящике лежит расколотая бутылка из зеленого стекла. А еще несколько чудом уцелевших стоит рядом у стены.

— А вот это интересно, — пробормотал я.

Подошел к бутылкам и склонился над ними. Поднял одну и повертел в руке. Прочитал на этикетке:

— «Водка „Особая“. Меняет восприятие мира». Узнаешь?

Я показал ее Денису. Но тот посмотрел на меня с непониманием. А вот Ксения, которая уже встала на ноги, задумчиво наморщила лобик, словно бы что-то вспоминая.

— Где-то я ее уже видела... — пробормотала она. И вдруг посветлела. — А, да! Не ее ли рекламировали те анархисты из этого нового движения?

Я кивнул:

— «Скинуть оковы офисного рабства и сломать систему»... Вот Семеныч и сломал. А потом топором вооружился и другим ломать пошел. И сдается мне, водка играет в этой схеме ключевую роль.

«Да ты настоящий сыщик!» — восхитился Александр. Хитрый старец понял, что на людях я ему отвечать не стану и решил посоревноваться в сарказме и остроумии.

Денис и Ксения молчали. Но, судя по их лицам, мою мысль уловили.

— Считаешь, что водка притягивает злых духов? — после недолгого молчания уточнил Денис.

Я пожал плечами:

— Может быть дело и не в ней... Но там, где возникало безумие, всегда оказывается эта «Особая». Помнишь битые бутылки с остатками зеленых этикеток в том церковном дворе, в Салтыковке?

Денис кивнул:

— А ведь что-то такое там было. Только этикетки я не разобрал.

— Я тоже. Помню лишь, что они были зелеными. Ксения, у тебя же та самая камера?

Девушка кивнула. И мы подошли к ней.

— У тебя же осталась та запись, правда?

— В самой камере нет, — произнесла девушка, — но если тут есть интернет, то я найду исходники видео в хранилище.

Она принялась искать файл в своем телефоне и вскоре воскликнула:

— Ага, есть!

— Запускай...

Ксения включила запись. Прокрутила ее на нужный момент. И мы внимательно уставились на видео. На экране мелькнул монастырский двор, перевернутый стол, пятна красного... и битое стекло с зеленым крошевом.

— Ага, вот! — крикнул я. — Поставь на паузу.

Девушка послушно остановила запись на крупном плане, где была разбитая бутылка. И остатки зеленой этикетки с куском надписи «Осо...».

Денис задумчиво потер ладонью подбородок.

— Вроде она, — неуверенно произнес он.

— Да точно она! — ответил я. — И это уже не кажется мне совпадением.

Разговор прервал звук набата. Братец и Ксения вздрогнули:

— Поменяй звонок! — прошел Денис, зло глядя на меня. — Или клянусь всеми мучениками, я утоплю этот демонический аппарат в ближайшем водоеме!

— Это не телефон, — спокойно ответил я. — Кажется, в деревне бьют тревогу.

В этот момент колокол снова гулко ударил. Не сговариваясь, мы бросились к выходу.

Деревня словно ожила. Хлопали двери, скрипели ворота. На улицы с оружием в руках выбегали люди. И я отметил, что деревня-то была зажиточной: почти у всех в руках были новенькие карабины. Паники не было — видимо, местные уже к такому привыкли. Люди торопливо шли на площадь, словно колокол не тревогу бил, а сообщал о ярмарке.

— Вот это я понимаю — ополчение! — восхищенно сказал Денис, глядя на поток народа.

— Да, впечатляет, — кивнул я. — Звони старосте.

— Зачем? — не понял брат.

— Чтобы он это народное ополчение остановил, — пояснил я. — Неизвестно, сколько их там. И что они могут.

— А если их там орда? — спросил брат, но аппарат из кармана все же вытащил.

— Если их много, то ведьмачьих семей останется на одну меньше, — спокойно ответил я. — И никакое ополчение нам не поможет. Если бы местные могли справиться сами — вряд ли с таким нетерпением звали бы ведьмаков.

— Логично, — согласился Денис, на ходу набирая номер. — Алло! Иван Ильич? У вас там на площади ополчение кучкуется, так пусть они там и ждут. Мы сами разобраться попробуем. Если что — отступим к вам. Ага, спасибо...

Он сбросил звонок, а через несколько секунд набат на колокольне храма замолк.

— Отлично! — зло процедил я, на ходу заряжая обрез. — А теперь идем искать.

В этот момент где-то на окраине деревни со стороны берега послышались выстрелы. И я моментально сориентировался:

— Кажется, нам туда!

Ксения кивнула, и я заметил, как она морщится от боли, припадая на раненую ногу.

— Идти можешь? — уточнил я у Серовой. Она снова кивнула.

Мы выскочили на окраину как раз в тот момент, когда пятерка упырей уже выбиралась на берег. Точь-в-точь как зомби из моего сна. В мокрой грязной одежде, хрипя и щелкая зубами, они брели в сторону дружинников, палящих в них из карабинов. Но тварей словно окружал щит, только глаза их горели не так ярко, как в моем сне, едва тлели...

Ксения, словно забыв о боли, уже начала снимать, торопливо бормоча:

— На окраине деревни, мы столкнулись с несколькими странными упырями...

Слушать дальше я не стал. Вышел вперед, на ходу рисуя в воображении руны «мора» и «разложения».

«Осторожнее, — предостерег меня Александр. — Видимо, ты был прав с одержимостью. И эти зомби — с сюрпризом».

— Уходите в деревню, господа! — крикнул я отступающим дружинникам.

Парни оглянулись. И на хмурых лицах проступила робкая надежда.

— Неужто дождались? — весело крикнул один из них — усатый мужик в форме дружинника.

Я кивнул, замечая, как один из зомби поднял руки. Его ладони замерцали. Я шагнул вперед, вскинул обрез, напитал знаки энергией, а затем резко выжег плетение, вкладывая силу в выстрелы.

Бах!

Первым в толпу полетел «мор», который ударил по зомби со светящимися ладонями. Руки твари сразу погасли, и она упала на землю. А от него к остальным потянулись чернильные нити.

Бах!

Вторым было «разложение», которое пробило защиту одного из противников. И черные пятна проступили у всех четверых бойцов. Нить сработала. Я же бросил обрез на землю и снял с пояса цепь, кидая на него «мглу».

Один из зомби вскинул руки, и его ладони замерцали.

«Защиту»! — заорал наставник, и я успел выставить «костяную броню» перед тем, зомби с гортанным криком бросил в меня веер ледяных игл.

Я выстоял и метнул цепь, на ходу выжигая плетение Мглы. Зомби забился в путах. Я дернул его, притягивая к себе. А в следующую секунду Денис добил остальных — в толпе взорвалась огненная глыба, разом сжигая и броню тварей, и их самих. Я же добил ослабленного косой. Та восторженно прожужжала в воздухе, брызнула кровь. А я приложил еще раз, почувствовав, как ладони холодеют, а в меня вливается «грязная» сила. Но не темная, как у нежити, а словно бы... ледяная. Хотел было ударить по голове, как учили фильмы про зомби, но заметил, что багровые угли в глазах твари погасли. Взгляд стал остекленевшим, как у обычного покойника.

— Ну, вот и все... — прохрипел Денис.

Он был бледен, как полотно. Спокойно убрав пистолеты, он покачнулся и хотел было упасть, но его подхватила Ксения. Торопливо обняла и крепко прижала к себе. Ее ладони замерцали, переливая силу.

— Зачем же ты так себя не бережешь? — ласково зашептал Серова. — Так и выгореть недолго... Потерпи, скоро будет легче...

— Ты почему не предупредил, что у них есть сила? — зло прошипел я.

«Ты мне? — со сделанным непониманием уточнил наставник. — Предупредил. Сразу, как только увидел. Нам повезло что их что-то ослабило, иначе пришлось бы несладко...»

— Все-таки ты... ошибся, — послышалось за спиной.

Я обернулся. Денис сидел на берегу и спокойно пил отвар из фляжки.

— Это не злые духи, — пояснил он и сделал еще глоток.

— Пришел в себя? — спросил я.

Брат кивнул:

— Ксения Васильевна творит настоящие чудеса.

Девушка густо покраснела и хмыкнула. Потом смахнула с волос ошалевшего от всполохов света мотылька. Деловито застегнула курточку и направилась к убитому мной упырю. Включила камеру:

— До чего же мерзкие твари, — произнесла она, снимая одно из тел. — Дорогие зрители, Вы вряд ли когда-то встречали подобных существ. На ваших глазах...

Серова неловко оступилась раненой ногой и с коротким криком повалилась на землю. Денисом рванул к ней, но я уже поднял ее, поставил на ноги. И заметил на раненой лодыжке расплывающиеся пятно крови. То ли рана открылась, то ли девушка испачкалась в крови упыря. Хотел было помочь стряхнуть с одежды тину, но Ксения резко вырвалась. И снова чуть не упала.

— Вот зачем ты полезла...— начал было брат, но осекся, поймав полный обиды взгляд княжны.

— Надо бы смыть грязь, — предложил я.

— Я не неженка, испачкаться не боюсь! — возмутилась девушка. И тут же озаботилась: — Камера цела?

Морозов-старший поднял аппарат и протянул его журналистке. Она тотчас забыла обо всем, сдувая песчинки с бесценной аппаратуры. Спустя минуту она продолжила съемку.

— Звони старосте, — сказал я, обращаясь к брату. — Нам нужен большой черный мешок для этого господина. Надеюсь, местный лекарь хоть что-то понимает в анатомии. Он нам пригодится. Желательно трезвым.

— Будет в сознании — уже хлеб...

Глава 4 Лекарь

Староста явился на место боя спустя пять минут. Он прибыл в сопровождении десятка дюжих селян, и увидев его, я с трудом удержался от улыбки: от добродушного мужичка, который встречал нас у ворот дома, не осталось и следа. Вместо него передо мной стоял дядька в «горке», с кепкой-восьмиклинкой на голове, и карабином в руке.

– Ну, милсдари ведьмаки? Как успехи? – важно поинтересовался он.

– Этих убили, – Денис указал на останки обугленных тел, и упыря, которого я добил косой. – Но думаю, на том берегу их осталось еще много.

Он указал за широкую ленту реки, на скрытый за густым туманом берег. От этих слов староста заметно побледнел и отшатнулся. А от былой серьезности и уверенности не осталось и следа.

– Ну вы ведь поможете нам, милсдари? – запричитал он. – Ведь поможете?!

– Постараемся, – ответил я. – Но для этого нам нужно побольше узнать про этих тварей.

Я пнул ботинком единственный уцелевший труп, и продолжил:

– И для этого, нам нужен мешок. Надеюсь, ваш лекарь сведущ в анатомии?

Староста сдвинул на лоб кепку и задумчиво почесал в затылке.

– Да вроде бы чему-то обучен... – неуверенно произнес Ильич наконец. – Нет, как лекарь-то он превосходный, а вот как анатом... Вроде бы в академиях Снежинских учился.

– Надеюсь, этих знаний нам хватит, – ответил я. – Вы нашли мешок?

Ильич кивнул и обернулся к мужикам. Те с опаской подошли к мертвецу. Один из селян достал мешок и расстелил его на земле.

Денис шагнул было к ним, но я его остановил. Вызвал двойника, и темный силуэт без труда поднял тело, переложил его в мешок. И тут же растворился.

– Вот теперь нормально, – заключил я.

Мужики переглянулись и с опаской взялись за углы куля. Потащили его прочь. Мы же направились следом.

– Иван Ильич, что же вы не предупредили нас, что нежить эта силой владеет? – как бы между прочим, начал я разговор.

Староста удивленно посмотрел на меня:

– Какой такой силой, Михаил Владимирович? Отродясь у них силы никакой не было.

– Ну, как не было? – мягко поправил его я. – Когда они из реки выбрались, то могли защиту создавать. А один из безмозговых этих еще и криомастером оказался. Пытался меня иглами ледяными прибить.

От моих слов глаза старосты стали похожи по размеру на большие монеты:

– Какой еще криомастер? – глупо уточнил он, обводя нас взглядом. – Вы, верно, меня разыгрываете, Михаил Владимирович! Защиты магические они ставить умеют, это верно. Как и другая нежить. Но щиты те слабенькие, так что наши дружинники хоть с трудом, но справлялись с ними. Но чтобы безмозговые эти магией кидались... да не было такого ни разу!

«А ведь не врет староста, он и правда не знал ни о чем таком, – подтвердил Александр. – Уж я-то ложь бы мигом учуял. На этом берегу зомби что-то ослабляет. Поэтому деревня и простояла так долго».

Мы с Денисом переглянулись. И судя по выражению лица брата, он был того же мнения, что и наставник.

На этом я решил допрос окончить. И остаток дороги мы прошли молча. Тем более, идти до местной лечебницы было недалеко.

Лечебница больше походила на барак. Длинное здание с железной крышей, выкрашенной в красный цвет, было обнесено невысоким забором из редкого штакетника. На пороге, освещенном большой лампочкой с банкой вместо плафона, стоял мужик в белом халате, напяленным на тельняшку. Он флегматично смотрел на приближающуюся процессию и курил. Кольца сизого дыма поднимались высоко и таяли в темноте. Рядом с лекарем сидел толстый серый кот и неспешно намывал усатую морду. При нашем появлении он оттер ногу хозяина и скользнул под навес, где лежали дрова.

– Здрав будь, Лапин, – сказал староста и толкнул калитку, которая тотчас упала наземь. – Ох...

– Все никак руки не дойдут починить, – лекарь расслабленно пожал плечами, и щелчком пальцев отправил окурок в стоящую у нижней ступени большую консервную банку с надписью «Иваси».

– Так ты мужиков попроси...

– Да те мужики обо мне вспоминают, только когда им прокапаться надо, или зашить порез какой, – с детской обидой сообщил Лапин. А потом махнул рукой. – Чего надобно?

– Тут к нам ведьмаки пожаловали, – пояснил староста и указал в нашу сторону. – И еще гости пришли из-за реки.

При упоминании пришлых лекарь вмиг посерьезнел и неожиданно прытко зашагал нам навстречу. От него пахнуло до того густым перегаром, что я невольно занюхал рукав.

– Здравы будьте, – отрапортовал медик и посмотрел на нас. – Кто ранен?

– Ни у кого нет серьезных повреждений, – пояснил я. – Только княжна Серова повредила ногу в доме Семеныча.

– Глупости, – фыркнула девушка, но оперлась на руку князя и скривилась. – Небольшая царапина.

– Обработаем, – кивнул Лапин. – А кого принесли-то?

– Так пришлого... – староста дал знак работягам, и они потащили мешок в сторону лечебницы.

– Стало быть, на вскрытие? – серьезно уточнил лекарь. И крикнул помощникам: – Несите через задние двери! Там не заперто... И уложите на стол посредине.

– Прошу простить, господа и дама, – Иван Ильич откашлялся, привлекая внимание. – Мне надо сообщить народу на площади, что опасность миновала.

– Спасибо за содействие, – тут же кивнул Денис. – Мы воспользуемся вашим предложением устроиться на ночлег, если оно в силе.

– Конечно, милсдари! Будем вас ожидать, а вы пока занимайтесь своими ведьмачьими делами.

– Уж извините за вторжение, – вежливо обратился я к лекарю. – Но нам нужно знать, чем этот упырь отличался от обычных.

– А вы полагаете, есть отличия? – он сделал знак следовать за ним и направился к порогу.

Слегка покачиваясь, он подошел к рукомойнику, который по местным обычаям висел на стене дома у самого входа, щедрыми пригоршнями плеснул себе в лицо воду, а потом фыркнул и тряхнул головой.

– Вы хорошо себя чувствуете? – озаботилась Ксения.

– Могло быть и лучше, княжна, – мужчина криво усмехнулся. – Сегодня я немного не в форме. Но работать это не помешает, уж будьте спокойны.

Он утерся полотенцем и повернулся к нам.

– Меня зовут Лапин. Просто по фамилии. И вы не заморачивайтесь с именем.

– Михаил Морозов, – представился я. И указал на брата, а потом на журналистку: – Князь Денис Морозов и Ксения Серова.

– Знавал я Владимира, батюшку вашего, – усмехнулся лекарь. – Суровый мужик. И похоже, мертвый, раз старший сын князем сделался.

– Он пропал, – сухо поправил его брат.

– Все мы однажды пропадаем, – философски заметил Лапин, заходя в здание. – Очень надеюсь, что батюшка ваш найдется. Потому как он умел быть...

Тут он замолчал, словно вспомнив о чем-то.

– Вы работали в Снежинске? – неожиданно спросила Ксения. – Я припоминаю об одной истории, где фигурировала такая же фамилия. Тот случай, когда нашли убитую девицу...

– Фигурировала моя фамилия, – грубовато перебил ее лекарь, сделав особое ударение на слове «моя». – И предвосхищая ваши вопросы, любопытная княжна, девушек было несколько. И в убийстве каждой обвинили лекаря, который никогда бы не оставил столько улик. Не такой уж я глупый. Но Синоду был нужен козел отпущения, и почему бы не сделать его из того, кто поддерживал мятежных ведьмаков?

Мужчина посмотрел на Дениса, который помрачнел от сказанного.

Серова попыталась было спросить что-то еще, но брат мягко сжал ее локоть и заявил:

– Мы тут по другому поводу. Господин Лапин наверняка даст вам интервью в следующий раз, когда...

– Очень вряд ли... – проворчал лекарь. И уже громче добавил: – Проходите по коридору прямо в прозекторскую. А я приму лекарство.

– Опохмелиться решили? – спросила Ксения язвительно.

– Выпить нашатыря с водой, – ответил лекарь, нисколько не смущаясь того, что его поймали с поличным. – Мне нужна трезвая голова.

– Что ж... – девушка скинула руку князя и подошла к Лапину.

Тот не успел понять, что происходит, как на его голове оказались целительные ладони. Я тотчас зажмурился, беспокоясь, что глаза потом и впрямь будут болеть как после сварки – даже сквозь закрытые веки я ощутил мерцание света.

– Ох... – выдохнул лекарь.

Он попятился и едва не упал, но вовремя успел ухватиться за дверной косяк.

– Легче? – нетерпеливо уточнила Ксения и, не дожидаясь ответа, пошла по коридору.

– Она целительница! – ошарашенно выдал лекарь.

– Чему вы удивляетесь?

– В семье Серовых таковых не имеется. Уж я точно знаю... – мужчина покачал головой. Но тут же оговорился: – А может, я ошибаюсь! Что взять с алкоголика, сосланного в забытую Спасителем деревушку?

Очевидно, что он попытался сгладить впечатление от сказанного, прикинувшись убогим. Да только я ни на секунду не поверил в это оправдание. Как и мой брат. Мы с ним переглянулись и направились вслед за Ксенией.

Она уже была в прозекторской. Стояла у стены и с отвращением смотрела в угол, где виднелось несколько зеленых бутылок со знакомыми уже этикетками.

– Вы это пьете? – с вызовом уточнила княжна.

– Боже упаси употреблять такую гадость, – непритворно скривился Лапин.

– А что не так? – живо поинтересовался я.

– Пробки прикручены как попало, наклейки косые, акцизные марки вырезаны под наклоном. Страшно подумать, какие там сивушные масла.

– Да вы эстет! – фыркнула журналистка.

– Я больной человек, – грубо оборвал ее лекарь. – Не скрываю сего факта, и не пытаюсь казаться кем-то иным. Вы хотите это обсудить?

Девушка на мгновенье побледнела, словно ей и впрямь стало неловко, а потом тихо сказала:

– Не мое это дело, вы правы.

– От предшественника мне достался отличный самогонный аппарат – он гнал первач, которым обрабатывал раны пациентов, – Лапин отмахнулся, не тая обиду. – И у меня выходит отменная настойка на ягодах и травах. Вот ею я и лечу нервы.

– А эта водка здесь откуда?

– Принес Семеныч, когда заштопать ножевое после пьянки надо было... А потом собаке ухо порванное зашить.

– Вы и животных здесь лечите? – удивилась Ксения.

– Ветеринаров у нас нет, – развел руками мужчина.

– Но вы ведь не пьете это пойло. Зачем его берете?

– Каждый платит, чем богат. Отказать Семенычу я не имел права, так как давал клятву. А бесплатно помогать нельзя. Иначе обнаглеют и уважать перестанут. Да и мне работы меньше, если он эту водку мне отдаст. Меньше выпьет – дольше проживет.

Говоря это, мужчина вынул из шкафчика инструменты, сложил их в эмалированный таз. Там оказались ножницы разного размера, с острыми и тупыми концами, а одни и вовсе изогнутые. Скальпель, нож, кусачки, долото, молоток – все было блестящим, без ржавчины. Видно, что за инструментами лекарь ухаживал и держал в чистоте.

Потом Лапин надел перчатки, щиток из пластика, закрывающий все лицо, а поверх белого халата с ярким красным крестом на груди, он повязал клеенчатый фартук с пятнами от йода.

– Надевайте перчатки, – он кивнул на открытый металлический бокс, где лежали прожаренные желтоватые резиновые изделия. И от их вида Серову передернуло.

– Мы не собираемся это трогать! – заявила она. И с надеждой уточнила у меня: – Ведь не собираемся?

– Ксения Васильевна, вы снимайте, – посоветовал я. – Вдруг что-то можно будет вставить в блог.

Она оживилась и кивнула. Вынула камеру и принялась настраивать режим съемки.

– Только постарайтесь, чтобы в кадр не попало мое лицо, – посоветовал Лапин. – Иначе ваше видео могут заблокировать.

Я ожидал, что Серова начнет уточнять причины или возражать, но к моему удивлению она лишь кивнула и не сказала ни слова.

Лапин разрезал плотный куль вдоль тела и распахнул жесткий целлофан словно обложку журнала.

Пахнуло сырым несвежим мясом, болотной тиной, влажной глиной и вязкой ржавой кровью. Я покосился на Серову, но она проявила стойкость и осталась на месте. Лекарь повернул висящую над столом хирургическую лампу так, чтобы направить пучок света на верхнюю часть тела.

– Записывайте, госпожа Серова, – резким голосом потребовал Лапин.

– Уже, – коротко отрапортовала она.

Лекарь оглядел лежавшего на столе труп опытным взглядом:

– Цвет кожи бледный. Трупные пятна ярко выраженные. Раны на теле рваные, часть прижизненные, но вряд ли ставшие причиной смерти... Помогите, милсдари!

Мы подчинились приказу и придержали мертвеца, когда Лапин повернул тело набок и осмотрел спину, бедра и лодыжки.

– Причина смерти – обширная рана в области шеи и головы, – добавил он уверенно. – Начнем вскрытие...

Лекарь ловко расчертил скальпелем линии от ключиц до грудной кости.

Я невольно отвел взгляд, чтобы не видеть, как бывший снежинский лекарь недрогнувшей рукой раскрывает тело. Стоял хруст и треск. Потом что-то влажно чавкнуло.

– Так... изменения физиологические. Печень увеличена... сердце тоже, но так он же пил... желудок... – буднично продолжил вещать Лапин, выкладывая органы в лотки. – Очевидно, ведь он курил каждый день по паре пачек...

– Откуда вы знаете? – подала голос Ксения.

– Потому что был знаком с этим человеком, – уверенно заявил Лапин. – Я у него аппендикс вырезал. И свою работу узнаю, – лекарь указал куда-то внутрь мужика. – Поверьте, милсдари, это Прошка-царек.

– А почему царек? – зачем-то уточнила девушка.

– Потому что всегда лезет поперек каждого и пустословить горазд, – лекарь чему-то усмехнулся, но вдруг погрустнел и поправился: – Был... Он на той стороне реки жил и любил пить все, что горит. Но это не объясняет, одной странности...

Лекарь наклонился ниже и поцокал языком:

– Все железы изменены... Структура другая, губчатая... – Он поднял голову и пояснил: – В этих условиях невозможно определить, что с ними не так. Но я могу собрать образцы и сохранить их до вашего отъезда. Отдадите в лабораторию и там уже определят причину изменений.

– У вас нет никаких предположений, чем эта тварь отличается от обычных упырей?

– Я не волшебник, милсдари, и не могу сказать вам больше, чем вижу.

– На этом все? – осторожно спросила княжна.

Стало заметно, что девушка побледнела, и на ее лбу выступила испарина. Я понимал, что вид упыря на столе мог у любого вызвать оторопь, а уж тем более у светской девицы.

– Осталось еще кое-что, – довольно улыбнулся лекарь и бросил мстительный взгляд на Серову. – Сейчас я снесу ему череп...

Электрическая пила появилась в его руках словно из ниоткуда. Лапин с восторгом в глазах сделал свое дело. Фреза пилы довольно быстро срезала крышку черепа.

– Откуда у вас такие инструменты? – спросил Денис – наверно, чтобы отвлечься. – Это ведь недешевое удовольствие.

– Иван Ильич в восторге, что в лечебнице работает мастер моего уровня, – довольно протянул Лапин. – Красный крест на халате мне дан не просто так. Я имею право носить его даже несмотря на то, что меня выгнали из Снежинска и запретили возвращаться. Бергардовка – богатая деревня. Иван Ильич покупает любые инструменты и материалы, которые я прошу. Не экономит.

Он замолчал, принявшись осматривать содержимое головы упыря. Мы терпеливо ждали и не торопили лекаря.

– Я такого еще не видел, – наконец произнес он ровным голосом и посмотрел на нас через пластиковый щиток. – Тут что-то неправильное... Я не понимаю. Но образцы соберу и сделаю опись всей изменений в органах.

Сбоку от меня раздался гулкий стук. Я оглянулся и выругался – Ксения осела на пол, Денис едва успел подхватить ее за талию.

– Здесь душно, – произнес Лапин, словно бы извиняясь

– Дело не в этом. Она сегодня отдала много сил.

– Мне надо на воздух, – слабо прошептала девушка. – Помоги... те, князь.

Мы вышли наружу, в прохладном ночном воздухе пахло влажной травой. Где-то неподалеку ухала сова. Я повернулся в сторону улицы и тотчас выхватил косу – во тьме за оградой виднелись силуэты, словно у лечебницы собралась целая толпа.

Глава 5 Воспоминания

Держа косу наготове, я вышел вперед, и только сейчас заметил, что в темноте не горят багровыми угольями глаза. Значит, это не упыри...

Вспыхнул фонарь в руке Лапина, и неверный свет вырвал из тьмы народное ополчение из десятка хмурого вида мужиков. Каждый из них был изрядно потрепан, словно только что вышел из схватки с медведем. На лицах были плохо заживающие отметины минувшего боя: кожа уже начала переливаться разноцветными кровоподтеками. Глаз у одного мужика заплыл, и почти полностью закрылся. Дядьки держали дреколье, а кое-кто сжимал в руках вилы.

— Ну? Чего собрались? — сурово спросил Лапин.

Мужики переглянулись, наверно решая, кто начнет говорить первым. Видимо, все боялись начать разговор с лекарем, и только теперь я понял, насколько уважаемым в Бергардовке был Лапин.

Наконец, после недолгой паузы, один из мужиков — дюжий, широкоплечий и бородатый — вышел вперед.

— Выдай нам Семеныча, — заявил он.

— Зачем?

— Судить его будем. Товарищеским судом.

Лапин удивленно поднял брови:

— Вот как?

Мужик кивнул.

— Он давеча по деревне бегал. Всем пить с ним предлагал. А кто отказывал — тех поколотил. Мне вот зуб выбил. А Валере вон синяк под глаз поставил...

Мужик с заплывшим глазом кивнул.

— Виру будем с него брать, — заключил вышедший вперед и хмуро посмотрел на Лапина. — За увечья, стало быть...

Лекарь достал из кармана серебристый портсигар. Неспешно вынул сигарету, постучал ею по ладони, сунул в рот и раскурил. Затянулся и спокойно ответил:

— Семеныч лежит под капельницей. А пока в лазарете — находится под моей защитой. Завтра выйдет — тогда и судите да рядите.

— Не дело это... — начал кто-то, но тут же затих.

— Ежели кто несогласен, то пусть выйдет и скажет об этом прямо мне в глаза.

— Чего это? — как-то неуверенно уточнил громила.

— Чтобы я запомнил, кто здесь такой умный. И что б в следующий раз, когда он придет, иголку взять потолще, — зловеще сказал Лапин.

— Ну объясни ты ему, Иван Ильич, что не делается так! — возмутился мужик, обращаясь к старосте. — Наказать надобно. Иначе непорядок!

Ильич только руками развел:

— Семеныч был одержим злым духом. А значит, под ваш товарищеский суд не подпадает. Невиноватый он. Агасфер Лукич может подтвердить. Да и ведьмаки вот...

Мужики покосились в нашу сторону. И былой злости на лицах при упоминании ведьмаков уже не осталось.

— Все так, — подтвердил я. — Храмовник при нас из Семеныча тварь изгнал. Кстати, я заметил в кабинете у лекаря водку с зеленой этикеткой, «Особая» называется. У кого есть — могу выкупить. За три цены.

Мужики переглянулись:

— Так нет у нее цены, — пробормотал один из них. — Ее монахи черные в Вороньем Холме ящиками раздавали. Кто сколько унести может. Потом к нам прибыли, да только кончилась она у них почти.

Я хитро прищурился:

— По пятьдесят копеек за бутылку заберу.

Мужики удивленно переглянулись. И злость на лицах сменила жажда наживы.

«Хитро, — одобрительно произнес Александр. — Только наверняка найдутся жадные, которые решат ее припрятать. И попытаться дороже продать. Если уж мастер ведьмак за пойло такие деньжищи предлагает...»

Но я уже прекрасно знал, как это исправить:

— Только смотрите — сдавайте водку, пока мы здесь, — предупредил я. — А то потом синодники приедут с дознавателями, и все конфискуют.

«Отличный ход!» — прямо-таки возликовал Александр.

Один из мужиков почесал в затылке.

— Конфис... что? — не понял он.

— Бесплатно отберут, — пояснил я. — А тех, кто попробует припрятать, могут еще и поколотить для острастки.

Других аргументов мужикам было не нужно. Они мигом забыли про товарищеский суд и, побросав дреколье, бросились, по дворам.

— А вам эта водка зачем, Михаил Владимирович? — поинтересовался староста.

Я обернулся к нему.

— Есть информация, что в «Особой» дух злой сидит, — ответил я. — Так что, если не хотите, чтобы у вас был такой же Воронов холм...

Боковым зрением я заметил, как побледнел Лапин. Он выбросил недокуренную сигарету в консервную банку, развернулся и ушел в лечебницу.

— Защити Спаситель, — запричитал староста и быстро осенил себя защитным знаком. — Дак как же водка может быть с духами, когда ее монахи раздавали? — уточнил он.

— Никаких визитов Синода в Бергардовку и Воронов Холм не было, — хмуро ответил Денис. — Ряженые это были. Проехали по деревням княжества с отравой. Вот и результат.

«Вы с братом правы, — протянул Александр. — Водка и правда „Особая“. Превращает людей в лишенных разума животных».

— Ну, ежели вы правы, то водку и правда собрать надобно, — согласился староста. — Готов поспособствовать.

Я довольно улыбнулся:

— Я уж думал, вы не предложите. Тогда на вас, Иван Ильич и падет тяжелое бремя по выкупу. За счет деревенской казны, — произнес я. И добавил, заметив, как вытянулось лицо старосты: — Не беспокойтесь, Синод вам все возместит. Напишите отчетные документы, и наша организация переведет вам все потраченное до последней копейки.

Растерянность на лице Ивана Ильича мигом сменилась довольной улыбкой. И судя по простодушному виду старосты я понял, что он увеличит отчетную сумму минимум вдвое. Впрочем, не мое это дело. Синод богатый, не обеднеет.

На крыльцо вышел Лапин, держа в руке бутылки с водкой.

— Заберите, Михаил Владимирович, — произнес он. — Денег не надо.

Я кивнул, принял тару с пойлом.

— Благодарствую. Ну что, идем? Ваше приглашение на ночлег еще в силе, Иван Ильич?

Староста с готовностью закивал и направился по дорожке. Я последовал за ним. Денис и Ксения, которая к этому времени пришла в себя и смогла идти без посторонней помощи, замыкали шествие.

Я рассеянно рассматривал бутылку. Интересно, каким образом она превращает людей в озверевших животных? И можно ли превратить их обратно в людей? Нужно будет поговорить по этому поводу с наставником. Только сделать это лучше без лишних ушей.

Я посмотрел на Ксению, идущую рядом с Денисом, и недовольно нахмурился: девушка была бледной, как лист бумаги, и сильно припадала на раненую ногу. Эти изменения мне не понравились.

«Думаешь, не подхватила ли она чего?» — догадался о моих сомнениях наставник. И я с удивлением не заметил в его голосе привычного сарказма.

Я едва заметно кивнул, но наставник меня успокоил:

«Светлые не могут заразиться — особенность цвета силы. Она вполне успешно перемалывает все попадающие в организм вирусы и болезни. Ну, почти все...»

Это заявление немного меня успокоило, но сомнения все же остались. Неизвестно еще, что это за дрянь такая.

Наконец мы пришли к дому старосты. У ворот крутилась настороженная собачка, которая при нашем приближении юркнула под забор и звонко залаяла.

— У них здесь полно собак, — заметил я отстраненно.

— Только у лекаря кот, — сказал Денис, крепко держа Серову за талию.

Она и не собиралась возражать, прильнув к нему. Я даже подумал, что не видел ее прежде такой смущенной — Ксения всегда вела себя дерзко, нагло лезла везде, где ее не ждали, возражала и давила. Но с Денисом отчего-то робела. И от этого мне становилось не по себе.

— Милсдари? — послышалось за высокой металлической дверью. — Это вы?

— Да, Иван Ильич, — отозвался я, пропустил брата с его спутницей вперед и лишь потом вошел во двор.

Староста запер ворота на засов и затопал к дому.

— Тяжелая выдалась ночка, — запричитал он. — Вы наверно привыкли к таким.

— Нечисть не любит солнце, — подтвердил князь. — И довольно часто именно без светила приходится работать.

— Агафья вам уже протопила комнаты, чтобы спалось лучше. Ночи еще прохладные.

— Спасибо, — выдохнула Ксения. И добавила: — Мне бы сладкого чая.

— Конечно, — закивал мужчина и шикнул в сторону качнувшейся на двери кухни занавески. — Воды вскрипяти, доня. Да чабрецу добавь поболе!

Денис сунул старосте небольшой бумажный сверток.

— Здесь специальный сбор, который поможет княжне прийти в себя. Добавьте его к чаю.

Пришлось подниматься на второй этаж, и лестница здесь оказалась куда круче, чем в семейном особняке.

Ксения крепилась, и мне даже показалось, что ей лучше, но уже на верхней площадке, она едва не свалилась на пол.

— Держитесь, княжна, — я подставил ей плечо, и вдвоем с братом вы ввели ее в комнату, которую нам отпер староста.

— Может Лапина позвать? — обеспокоенно уточнил Иван Ильич, глядя, как мы укладываем девушку на диванчик.

Мы с братом переглянулись, и Денис мрачно сказал:

— Лекарь здесь не поможет.

— Оставьте нас, — попросил я, и мужчина не стал ни о чем спрашивать. Просто вышел прочь.

Серова свернулась калачиком и часто дышала.

— Она себя едва ли не выжгла, — пояснил князь. — Но этим спасла меня.

— Ты можешь ей вернуть хоть немного силы?

— Я уже попытался. Но сам слишком много потерял.

— Значит, отдам я...

С этими словами я скинул куртку и закатал рукава. Брат неожиданно напрягся и в комнате ощутимо потеплело. Я вдруг подумал: Денис знает о том, что Серова ночевала в нашем доме в моей комнате. И понимает, что между мной и журналисткой уже был обмен энергии.

— Я выйду, — равнодушно произнес брат. — Буду в своей комнате. Сделай все как надо.

Он покинул нас раньше, чем я успел ответить хоть что-то, но раздумывать о поведении князя мне было некогда. Уж очень не нравилась мне бледность Ксении. Поэтому я сел рядом с девушкой на край дивана и обнажил ее запястья. Руки оказались ледяными. Я попытался растереть их, но кожа стремительно серела. Выругавшись, я расстегнул курточку княжны, а потом рванул в стороны полы ее рубашки. Молочная кожа ее живота оказалась теплой, и я положил на нее ладонь. Тьма выскользнула из меня и буквально впиталась в девушку. Она дернулась, затем выгнулась и заскребла ногтями по обивке дивана. Я прижал ее к подушкам, положил вторую руку на девичью грудь, на кружево белья. Ксения забилась, всхлипнула, и я ощутил нечто удивительное: мою кожу словно обожгло огнем, а потом меня буквально отбросило от девушки. Я вдавил в нее руки, борясь с упругим сопротивлением. И в этот момент Серова распахнула глаза, и они были жуткими — в них клубилась моя тьма. Но через мгновенье девушка зажмурилась, и по ее щекам побежали чернильные слезы.

— Пусти! — взмолилась она, ухватив мои предплечья. — Не надо...

Я подчинился и резко поднялся на ноги, а потом попятился. Княжна плакала, слабыми пальцами стягивая на груди рубашку. Она неловко села и откинулась на спинку дивана.

— Зачем... зачем... — простонала девушка. — Что ты со мной сделал?

— Я влил в тебя своей тьмы.

— Что? — она испуганно уставилась на меня, и ее губы задрожали. — Ты же отравил меня! И когда я теперь восстановлюсь? Что ты наделал, темный?!

Я подался вперед, и девушка неожиданно влепила мне хлесткую пощечину.

— Чего творишь? Что с тобой не так?

И тут до меня дошло. Все было не так! Мы ведь уже обменивались с княжной энергией, и все было хорошо. Наши силы сплетались, доставляя нам двоим удовольствие. Ее глаза не чернели, а сама она не рыдала от боли и отчаяния.

— Ксения? — осторожно позвал я.

Но тут дверь тихонько отворилась и на пороге показалась дочка старосты. Она ойкнула, увидев плачущую Серову в разорванной одежде и меня, стоящего напротив, с красной щекой. Но девчонка не уронила поднос с чайником, не рванула прочь и даже не закричала. А посмотрела на меня сурово, став похожей на своего отца, и сказала:

— Я сейчас папеньку кликну.

— Ты отвар принесла? — спокойно спросил я, подойдя к хозяюшке.

Приоткрыл крышку чайника и поймал знакомый аромат.

— Налей княжне и побудь с ней, пока она не придет в себя. Если что позови...

— Вас — не позову, — она упрямо нахмурилась и поджала губы.

— Брата моего позови, — усмехнулся я смелой девчушке. — Он в нашей семье хороший.

Я вышел в коридор и привалился к стене. В груди часто билось сердце. И не из-за потери энергии.

«Что случилось? Она тебя не приласкала?», — с ядовитым смешком спросила коса, которую оставил у лестницы.

Подхватив свое оружие, я направился к приоткрытой двери. Толкнул ее и оказался в небольшой комнатке с кроватью у зашторенного окна. У стены высился двухстворчатый шкаф, а рядом стояло кресло и стол. Мебель была добротной, но не сочеталась между собой. В памяти всплыл разговор с Серовой о разнице между комфортом и уютом.

На полу лежал узорчатый красный ковер, похожий на те, которыми славились квартирки «хрущевок» из моего мира. За небольшой дверью справа оказалась аккуратная душевая, наполненная горячим воздухом, в ней был включен бойлер, а на блестящей трубе висело широкое полотенце с вышивкой «Гость».

Я прошел к столу, достал из кармана плаща бутылку «Особой». Резким движением скрутил крышку.

«Решил покончить с собой из-за неразделенной любви? — послышался голос косы. — Боюсь, на темного это не подействует».

— Это еще почему? — тихо уточнил я, озираясь.

«Даже слабого темного вроде тебя сложно убить ядом или зельем. Как и светлые, мы не подвержены мутациям. А с развитием навыка, тебя сложно будет убить еще и оружием. Ну и магией. А если освоишь запретные ритуалы...»

— Если ритуал называется запретным, то зачем его трогать? — возразил я.

Нужный предмет наконец нашелся. Я пересек комнату и поднял из-под тумбы картонный коробок, на котором были нарисован лепесток пламени.

«Это пока ты не знаешь об их плюсах, — успокоил меня наставник. — Один ритуал расщепления сознания чего стоит».

Я поднял коробок, потряс его. В коробке стучали пересыпаемые спички. Отлично. Я вернулся к столу, открыл бутылку. Сначала, конечно, были некие опасения по поводу своего здоровья. Но раз уж Александр говорит, что мутациям мы не подвержены...

Я осторожно убрал скатерть с края стола. Снял с глиняного блюдца толстую оплывшую свечу. Налил в тарелочку немного жидкости, и чиркнул спичкой, поднося робкий огонек к лужице.

Водка ярко вспыхнула, словно это был чистый спирт. Только пламя было не привычным светло-голубым, а каким-то темноватым.

Я хмыкнул и прихлопнул пламя ладонью. Но не тут-то было. Угасать водка не собиралась. А вот на руке заплясали темные язычки, которые мне с трудом удалось сбить. Потушить жидкость в подсвечнике не удалось, пришлось ждать, пока она прогорит. Под конец донышко треснуло, и водка потекла на столешницу, заставив меня похлопать по пламени рукавом куртки, защищенным рунами.

— Неплохо, — пробормотал я, рассматривая черное пятно на дереве. — Очень неплохо.

«Вы на него посмотрите!» — саркастично произнес наставник. — Попортил чужие мебеля и радуется...«

— Горит хорошо, — пояснил я. — А Денис у нас кто?

«Огневик, — ответил наставник. — А это тут при чем?»

— Завтра узнаешь, — хитро прищурился я.

«Ох уж эти загадки... — буркнул Александр. — Планшета ты с собой не взял?»

Я только покачал головой:

— Прости, было немного не до того. Не каждый день тебя отправляют в деревню, в которой погибла почти вся семья ведьмаков. Кстати, ты же помнишь предыдущую чуму?

«Прекрасно помню, — хмуро ответил наставник. — Будто это было вчера».

Я упал на кровать и полюбопытствовал:

— Расскажешь?

Александр немного помолчал. А затем ответил:

«Да не о чем, особо... В прошлый раз все начиналось почти так же. Та чума скорее всего была экспериментальной, и монахи сами добивали получившихся слабых зомби. Как в той деревне, где мы были с Федором. Я уже рассказывал тебе ту историю».

Я кивнул.

— Федор — это который наш дворецкий?

«Он самый», — зло прошипел наставник. И по его голосу я понял, что больше Александр и Федор почему-то не друзья.

«Началось все в Калязинском княжестве. Поначалу зомби было мало. Потом — все больше. Эпидемия захватила почти все княжество. А началось все с зерна...»

Я задумчиво посмотрел на косу:

— Вот как?

«Да», — ответил Александр.

— И как же вы справились. Ну, тогда?

«Тебе уже сказали, что Весс — темная? — усмехнулся старик. — Вот тогда она темной и стала. А до этого светлой была... Мы заманили тварей в Калязин, выкошенный чумой. И уничтожили все поселение вместе с зомби. А сами ушли через портал в другой мир...»

— Но... Как? — не понял я.

«Мы подготовили там ловушку. С черными рунами, динамитом и заготовками для портала», — начал объяснять наставник.

— Нет, как Весс... стала темной?

«Она... пожертвовала собой. И Барова приняла эту жертву. А цвет силы Весс изменился. И только тогда нам удалось одолеть тварей. Калязинское княжество, к слову, до сих пор считается чумным. Как и земли».

— Вот как... — только и смог пробормотать я.

«Ага. И в благодарность Синод объявил нас вне закона. Весс бежала в другой мир, а меня упрятали в склеп, лишив всех званий и сломав мое оружие на центральной площади Снежинска...»

В голосе наставника прозвучала нескрываемая злоба. Даже ненависть. И я впервые подумал, что, если Александру повезет, и он каким-то чудом выберется из склепа — Империя, а быть может и весь мир, содрогнется.

Глава 6 Разведка

День был богат на события, поэтому заснул я почти сразу. Но выспаться у меня так и не получилось, потому что с утра меня разбудил гомон, доносящийся снаружи. Разлепить веки удалось с трудом. Кое-как я встал с кровати и зевая добрел до окна, выглянул во двор. И едва не выругался.

У дома старосты собралась целая толпа гомонящих и переругивающихся селян. От ворот тянулась длинная очередь — видимо, из тех, кто хотел сбыть халявную водку за три цены, пока Синод не приехал и все не отобрал.

Староста подошел к нашему поручению со всей ответственностью. У крыльца дома поставили грубо сколоченный стол, на котором хозяин разложил толстую тетрадь с кожаной обложкой и несколько жестяных банок с облезлыми боками.

Нацепив очки, староста пересчитывал бутылки, которые селяне ставили на край стола, а затем отмечал что-то в тетради. Долговязый парнишка ловко составлял бутылки в подготовленные ящики, а Иван Ильич вытаскивал из банки монетки, складывал их столбиком, а затем пододвигал его очередному селянину. Видимо, безналичный расчет здесь был не в чести. Селяне забирали деньги, не пересчитывая, коротко кланялись, благодарили благодетеля и ведьмаков, желали нам долгих лет, и уходили. А к старосте подходил новый человек и начинал со звоном выставлять на стол бутылки. Один работяга притащил целый ящик, за который получил бумажную купюру и пару монет сверху.

— Дай вам спаситель всяческих благ, — мужчина поклонился и сунул деньги в карман.

— Не пропей, — сурово напутствовал его Ильич.

— Не, после того как Семеныч... — мужик осекся и воровато оглянулся.

За его спиной недовольно заворчали:

— Давай скорее уже, люди ждут.

Сон как рукой сняло, и я довольно улыбнулся: значит, у старосты уже есть запас этой чудо-водки, которая здорово может пригодиться нам на том берегу.

Я покачал головой и направился в душ. После чего, уже посвежевший, обновил руны на вещах, оделся и вышел в коридор. Комната брата оказалась пустой — кровать была застелена, словно князь даже не воспользовался ею. К Серовой я даже не заглянул, мне вполне хватило вчерашнего общения наедине.

Впрочем, княжна нашлась в гостиной, она сидела за столом и пила отвар. При моем появлении вздрогнула, но осталась на месте. Что-то мне подсказывало, что ей с трудом это удалось.

— И тебе доброе утро, — произнес я, усаживаясь напротив. — Как спалось?

— Плохо... — буркнула она, не поднимая глаз.

В дверном проеме, ведущем на кухню, качнулась занавеска. Из-за нее выглянула хозяйка дома и озабоченно спросила:

— Милсдарь, завтрак подавать?

— Буду премного благодарен вам, — отозвался я.

Женщина мигом скрылась, и я подумал, что вид у нее был какой-то напряженный. Не удивлюсь, если дочка ей наговорила всякого о злом ведьмаке, обидевшем княжну. И теперь о темных пойдут новые слухи. Не то, чтобы мне было до этого дело, но осадок остался неприятный.

Ксения же всем своим видом демонстрировала нежелание со мной общаться. Она бы выпила чай одним глотком, но тот был слишком горячий, а просто сбежать она не решилась.

— Нам нужно кое-что обсудить, — уверенно начал я.

— Не думаю, — девушка зыркнула на меня и молча уставилась в свою чашку.

— Достаточно того, что думаю я. Твои размышления меня сейчас мало волнуют.

Затравленный взгляд княжны мне не понравился, но делать вид, что накануне не случилось ничего странного, я не собирался.

— Ты вчера едва не выгорела. Надо было влить в тебя силу, чтобы ты не умерла. И к слову, ты умирала вчера на том диванчике...

— Ясно, — мертвым голосом произнесла девушка.

— Денис не смог вернуть тебе силу.

— Да? — она как-то сразу оживилась, но тут же потупилась.

— М-да, — я поднялся на ноги и выглянул в окно.

Там все также бойко шла скупка водки. Брата я не увидел, хотя это как раз меня не особо взволновало — я уже привык, что князь живет по собственному распорядку.

— Объясни мне, что вчера произошло, — потребовал я у Ксении.

Та напряженно молчала. И когда я уже решил, что она не ответит, послышался ее сдавленный голос:

— Ты влил в меня силу...

— Я спас тебя! Но сейчас у меня другой вопрос...

В этот момент в комнату вошла хозяйка дома с подносом в руках. На нем стояла миска с парящей кашей, ломоть пирога и чайничек с отваром. Женщина невозмутимо прошла к столу и поставила завтрак напротив моего стула. Положила рядом со столовыми приборами свернутую льняную салфетку.

— Готово, милсдарь. Приятного аппетита.

Было очевидно, что Агафье не хотелось оставаться в комнате. Она мяла край фартука, время от времени косилась на поникшую Серову, но не уходила. И от этого мне стало неловко, будто я обидел эту добрую хозяйку одним своим присутствием.

— Пожалуй, я пойду, — сказал я с кривой ухмылкой и направился к выходу.

— Михаил Владимирович, — позвала Ксения неуверенно, — подождите...

На меня внезапно накатил приступ ярости:

— Да пошла ты!

— Что? — изумленно пролепетала княжна.

— Не расслышала? — зло уточнил я. — Так, я и повторить могу.

— Зачем ты так? — она повела плечами, словно сбрасывая с себя пелену тьмы.

— Ты вчера чуть не сдохла! Я влил в тебя свою жизнь, отдал тебе силу! Безвозмездно... И вместо благодарности получил по морде! А теперь ты еще строишь из себя оскорбленную невинность, будто я тебя обидел! Сделал что-то плохое.

— Я... — она зачем-то принялась поправлять воротник курточки.

— Мне надо было бросить тебя там корчиться и остывать?

— Княжич... — ее губы задрожали, а глаза стали влажными.

— Ты во что играешь, девочка? — недобро спросил я. — Ты ведь в первый же день прыгнула в мою постель, да и потом не оставляла меня в покое. Сама напросилась вести блог, ехать с нами в первую деревню, а потом и сюда...

— Барин, не злуйте, пожалуйста! — подала голос испуганная Агафья. — Вон от вас уже холодом веет.

Я опустил глаза и заметил, как под ногами колышется тьма. Усилием воли втянул силу в себя и спросил:

— Наш водитель в людской?

— Ему комнату выделили по соседству, — женщина быстро пришла в себя.

— Он отвезет тебя домой, — обратился я к Серовой. — Заодно доставишь образцы, которые собрал Лапин в лабораторию Синода.

— Но у нас договор... — начала было девушка, но я ее оборвал.

— Это временно. Я обращусь к Никону, он подберет нам другого представителя прессы. Терпеть рядом с собой манипуляторшу я не стану.

— Все не так! — выкрикнула девушка и вскочила на ноги.

— О, ты уже пришла в себя? — обманчиво ласково обратился к ней я. — Может, расскажешь тогда, что за представление ты вчера устроила в своей комнате?

Говорить об этом Ксения не захотела. Она насупилась и посмотрела мне за плечо. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто вошел в дом.

— Здравствуй, брат, — сказал я негромко.

— Мне стоит знать, что произошло? — сухо спросил он, становясь рядом.

— Ничего особенного. Нам надо работать, а госпожа Серова закончила свою миссию и едет в Снежинск.

— Хорошо.

— Князь... — шагнула к нему журналистка. — Позвольте мне остаться.

— Обсуждать решение своего брата с вами я не стану, — Денис повернулся ко мне. — Если ты готов, то можем выдвигаться. Дел много и хочется успеть все засветло.

Мы вышли из дома, оставив позади княжну.

— Я не обижал ее, — тихо сообщил я брату.

Тот хлопнул меня по плечу и мрачно сказал:

— Мы не станем с тобой ссорится из-за девки.

«Вот потому я и не женился», — поддакнул Александр.

Мы подошли к старосте, который уже закончил прием водки и теперь проверял записи.

— Иван Ильич, в деревне найдется человек, который сможет доставить нас на другой берег? — как бы между делом поинтересовался я у старосты.

Тот взглянул на меня, нахмурясь.

— Лодки-то у нас почитай в каждом дворе есть, барин, — ответил он после недолгой паузы. — А вот найдется ли человек...

Я кивнул:

— Понимаю. Мы все оплатим. С надбавкой за риск.

Но даже разговор о деньгах не сильно изменил положение.

— Я поищу, — уклончиво ответил он.

— Был бы очень вам благодарен...

— Решил заглянуть сегодня в деревню? — уточнил Денис, когда староста с важным видом скрылся в доме.

Но я только покачал головой:

— Нет. Хочу выбраться на разведку. Сейчас посмотрим.

Я достал телефон, вбил в поисковик «Воронов холм» и открыл карту.

— Ага... — забормотал я. — Смотри — деревня у нас здесь...

Я указал на точку на карте и продолжил:

— Вокруг нее есть пять усадеб, дом и участок земли. Проберемся вот сюда, на холм, и запустим коптер. И посмотрим, что в деревне творится...

— Идея хорошая, — кивнул Денис. — Мне нравится. Там и нежити этой поменьше будет.

Я рассчитывал на то, что зомби не будут сидеть в опустевшем доме и разойдутся по своим делам. Но спорить не стал.

— Осталось только найти того, кто нас переправит на другой берег, прихватить несколько бутылок водки — и можно будет выдвигаться.

— Водка-то тебе зачем? — не понял Денис.

Я загадочно улыбнулся:

— Она очень хорошо горит, хочу испытать ее в полевых условиях.

Денис только хмыкнул, но ничего не ответил. Мы отошли к беседке, где можно было заняться нанесением рун.

«Осталось только определиться со знаками — и можно идти», — довольно подытожил Александр.

Здесь я особых проблем не видел. Взял «мглу», «кровавые брызги», «мор» и пару «разложений».

«Неплохо, — довольно оценил наставник. — Я бы добавил еще „точный удар“, „миньона“, и несколько „костяных клеток“. Не обязательно рунических, сойдут и обычные». И «проклятую землю» еще...«

— Это которое руки из земли создает? — уточнил я.

«Почти — его усиленную версию. Можно еще попробовать „теневые болты“. Штуки три-четыре. Для стрельбы — самое то. В теории ты их уже освоил, пора переходить к практике».

Я кивнул, соглашаясь с поправками. Достал из сумочки на поясе пузырек с краской и кисть. И принялся наносить руны. Затем встал, сжал кулаки, наполняя рисунки силой. Покачнулся, и едва устоял на ногах. Голова закружилась, и я торопливо сделал несколько жадных глотков из фляги. Сел на лавку, прикрыл глаза, ожидая, пока пройдет слабость. И провалился в полудрему, из которой меня вырвал голос старосты:

— Михаил Владимирович, простите что отвлекаю... Нашелся доброволец, который согласился вас переправить.

— Хорошо, — не открывая глаз, прохрипел я. — Скажите брату, что мы скоро выдвигаемся.

— Мне уже передали! — послышался веселый голос.

Я открыл глаза, осмотрелся, пытаясь сфокусировать взгляд. Денис уже стоял рядом со старостой, за его спиной на лямках висел короб с коптером. Братец внимательно посмотрел на меня:

— С тобой все в порядке?

Я только отмахнулся и встал с лавки.

— Небольшая слабость, сейчас пройдет... Иван Ильич, у меня к вам еще одна маленькая просьба...

— Что угодно, мастера ведьмаки! — тут же с готовностью откликнулся староста.

— Мне нужен заплечный мешок и десяток бутылок той водки.

Ильич с удивлением на меня покосился.

— Там все посчитано. Зачем она вам?

— Исключительно в боевых целях, — усмехнувшись, ответил я. И добавил: — Очень уж хорошо она горит...

***

Проводником оказался наш старый знакомый — Семеныч, он уже ждал нас у причала. Завидев нас, мужчина улыбнулся, выбросил недокуренную папиросу, сдвинул на лоб кепку и помахал рукой.

— Готов? — спросил Денис.

— Готов, барин.

— Не страшно? — прямо спросил я.

Семеныч ответил не сразу, но судя по его виду, боялся он сильно. Вслух однако ответил:

— Дак чему быть — того не миновать! Да и вы мне вчера жизнь спасли, так что я вам вроде как должен... Ну, едем что ли?

Мы кивнули. Побросали в лодку свои вещи и сели на скамьи. Семеныч завел мотор, и лодка рванула от причала.

Волны бились о борт, заставляя моторку покачиваться на воде. Я прищурился, всматриваясь вдаль.

— Не увидите вы ничего, мастер ведьмак, — послышалось за спиной.

Я обернулся, взглянул на Семеныча. И сейчас он напоминал мне Харона, что перевозил несчастных через реку мертвых.

— Здесь всегда такой туман?

— Да почитай с тех пор, как из деревни нечисть полезла.

Я зябко поежился. Вынул из чехла обрез, переломил его, проверяя патроны. Затем провел ладонью по прикладу — дерево отозвалось теплом, и это меня успокоило.

— Хорошо, что информация дошла до нас летом. Зимой, когда река замерзшая, упыри просто перебрались бы по льду и устроили в вашей деревне резню.

Лодочник только кивнул, вглядываясь в туман.

— Страшно, братец?

Я поднял голову. Денис сидел на лавке в рядом со мной. На мокрой доске стоял пузырек с бурой краской — брат тонкой кисточкой рисовал на предплечьях руны.

— Не боишься, что криво намалюешь? — усмехнулся я.

Денис закончил рисунок, довольно посмотрел на два ряда рун. Крепко сжал кулаки. И письмена засветились, откликаясь на призыв заклинателя.

Я закатал рукав, проверяя свои знаки. Сжал кулак и способности откликнулись на Зов. Хорошо сделано, крепко...

Нос лодки ударился о песок. Денис вскочил на ноги, подхватил и закинул за спину рюкзак. Вытащил из-за пояса пистолет. Ловко вынул магазин, привычно проверяя патроны.

— Идем...

— Были бы вы осторожнее, милсдари ведьмаки, — прохрипел за спиной Семеныч.

Мы переглянулись. А затем, Денис перемахнул через борт. Пистолеты он держал наготове. Я подхватил зазвеневшую бутылками сумку и последовал за ним. Толстые подошвы ботинок увязли в мокром песке.

Мы с опаской осмотрелись по сторонам, но вокруг не было ни души.

От подгнившего пирса к усадьбе на холме, тянулась вымощенная камнем дорога. Вдоль нее высилось несколько чугунных фонарей, в которых горели лампы — значит, электрическая подстанция была цела. Уже неплохо...

Где-то вдали раздался тоскливый вой, но почти сразу прервался. Над нами громко хлопая крыльями, пронесся ворон. Птица уселась на фонарь и каркнула, словно здороваясь, потом принялась долбить клювом по металлу, отбивая частый ритм. Мне вдруг захотелось кинуть в нее камень, чтобы отогнать подальше и не слышать этот нервирующий звук. Но я сдержался и зашагал по дороге.

Усадьба встретила нас густой тишиной. Ни рева скотины в хлеву, ни людских голосов, ни лая собак... Лишь тихо шептала листва деревьев, и ветер покачивал высокий бурьян. Ноздри щекотал едва уловимый запах тлена.

Поля мы обошли стороной, помня о фокусе с бильвизами. Поднялись на холм и вышли к приоткрытым воротам усадьбы.

Денис остановился. Коснулся пояса, на котором висело несколько склянок с отваром. Вытащил одну из колб, выдернул пробку и залпом выпил содержимое. Взглянул на меня. И я кивнул, подтверждая, что готов.

Денис потянул на себя воротину, и я первый шагнул на территорию, спиной ощущая напряжение брата. Осмотрелся. Передо мной располагалось невысокое строение, покрытое позеленевшим от времени шифером. Когда-то этот дом был добротным, но оконные рамы уже давно не знали краски, завалинка у одного угла рассыпалась, крыльцо просело, под нижнюю проломленную ступень кто-то заботливо подложил несколько кирпичей. Вдоль стены разросся клен, который никто не вырубал, а рядом со старой корявой яблоней стояло полуразвалившееся кресло, обитое клетчатой тканью — на нем сидела почерневшая от времени пластмассовая кукла. С толстого сука свисала веревка, на которой когда-то были закреплены качели, но сейчас же она походила на висельную петлю.

Вдоль забора виднелись пустые бутылки из зеленого стекла с уже знакомыми нам этикетками. Судя по количеству тары, жители здесь не особенно заботились о своем здоровье.

За домом стоял большой амбар со скатной крышей, но оттуда тоже не доносилось ни звука. Я дал знак брату: заходи.

— Вроде никого, — прошептал он, подойдя ко мне.

И в этот момент в доме послышалась какая-то возня. Входная дверь открылась, и во двор выскочило несколько человек. Точнее — нелюдей. И глаза у них горели багровым огнем.

Глава 7 Супер

Секунду упыри рассеянно озирались, а затем уставились в нашу сторону. Их взор постепенно обрел осмысленность, ладони засветились, напитываясь силой. Но я успел среагировать раньше: выхватил обрез, на ходу активировал руну «проклятой земли», в которую набросал усилений на долгое действие, и выстрелил в толпу.

Картечь ударила в серые доски крыльца, выбивая щепу. А секунду спустя из земли полезли костлявые руки, хватая зомби за лодыжки и отрезая от силы. Ладони упырей погасли.

Вторым выстрелом были «кровавые брызги», и полетевшая в цель картечь замерцала красным.

Часть заряда принял на себя ближайший противник. Он упал на землю и завыл, остальная же картечь ушла в толпу.

Я торопливо переломил обрез, стреляные гильзы полетели в траву. Немедля, я забил в стволы два новых патрона, вскинул оружие, выжег руну «мора» и выстрелил. Между тварями потянулась черная нить. И тогда я выхватил из сумки одну из бутылок, бросил над головами упырей и крикнул Денису:

— Подбей ее «поджиганием»!

Дважды брата просить не пришлось. Загремели пистолетные выстрелы, бутылка разлетелась, и на зомби полился огненный ливень, быстро охвативший весь отряд противника. Послышался вой, и я даже перепугался, что сейчас сюда стянутся все зомби из окрестных усадеб. А может быть, даже из деревни. В воздухе запахло жареным мясом. Денис открыл стрельбу по горящим зомби — братец не стал мудрствовать и бил простейшими способностями, лишь усилив их до максимума. И пока это работало.

Я же выхватил еще одну бутылку и бросил ее под ноги тварям. Брызнули осколки стекла, землю объяло черное пламя. Ловушка развеялась, и я торопливо выстрелил в ближайшего зомби, одновременно выжигая «теневой болт».

Результат мне понравился — картечь разлетелась, приобретая форму оскаленного черепа. Затем его каркас обтянула чернильная, непроглядная тьма. Способность врезалась в противника, лязгнул зубами, и попросту перекусил зомби пополам. Брызнула кровь, орошая зеленую траву.

Оставшиеся зомби пытались уйти в защиту, чтобы сбить пламя, но водка с названием «Особая» горела лучше, чем керосин, испепеляя бредущих к нам тварей.

Один из упырей попытался было даже уйти в ледяной блок, укрывшись в толще льда, но это его не спасло. Огонь конечно потух, но защита быстро рассеялась, и на траву упал мертвый противник. Остальные догорели еще раньше, и теперь на земле лежал десяток дымящихся трупов в полностью обгоревшей одежде.

Я переломил обрез, выбросил гильзы и обернулся к Денису, тяжело дыша.

— Ну, все... Вроде...

Но как же я ошибался! Потому что как раз в эту секунду в доме послышался рев. А затем сразу — тяжелые шаги. Это мне совсем не понравилось, и я торопливо выхватил из сумки последние бутылки, решив поджечь эту хибару раньше, чем тварь из нее выйдет.

Бутылки полетели в стену и в темный проем дверей.

— Чего стоишь?! — крикнул я Денису. — Поджигай!

Дважды брата просить не пришлось, и три выстрела, заряженные «воспламенением» угодили в разлитые лужи, поджигая жидкость. Дом ярко вспыхнул. А затем внутри послышался новый крик ярости. В стену что-то ударило, дом затрясся. Удар повторился, оконная рама с хрустом и звоном вылетела, а в проеме показалась лысая голова. И от вида этого существа мне стало не по себе.

Широкие плечи, небольшая башка с маленькими и глупыми глазками, в которых горел багровый огонь, мощные челюсти... Толстые губы не могли скрыть крупных клыков. Он уставился на нас и снова заревел.

— Ничего себе, — послышался за спиной удивленный голос Дениса. — Он там что — всех сородичей съел?

— Делаем отсюда ноги! — рявкнул я. — Если он выберется...

И он выбрался. Просто ударил в проем, остатки рамы вылетели, и тварь свалилась наружу, упала в крошево из осколков стекла и серых обломков рамы. Денис выстрелил, но зомби окутал костяной щит, поглотивший способность. А затем он поднялся. Уставился в нашу сторону, забормотал что-то нечленораздельное. Ладони его засветились, и я едва успел поставить костяную защиту, как тварь запустила в меня «теневой болт». Череп ударил в щит, снес его, и погас. Но сила удара отшвырнула меня в сторону, спина встретилась с досками забора, послышался хруст. И я довольно отметил, что разминулся со столбом, стоящим в нескольких сантиметрах слева от меня.

От удара меня спасли «крылья», которые распахнулись за спиной и сложились в кокон, погасив силу удара.

«Сильный боец, — довольно отметил Александр. — Ему еще хотя бы элементарную технику... и тебя наверняка уже бы хоронили. Но как сильно он зарядил...»

Я зло фыркнул, но промолчал. Выбрался из груды обломков, отряхнулся, и накинул на себя щит. Денис попятился, несколько раз выстрелил в тварь, но она только отмахнулась. И пришлось бы нам несладко, однако помощь пришла оттуда, откуда ее совсем не ждали.

В кармане плаща гулко ударил колокол. От этого звука тварь как будто съежилась и заскулила. Багровый огонь в глазах притух, а ладони монстра погасли, словно супер-зомби отрезали от источника силы.

Колокол ударил еще раз, и тварь ретировалась. Развернулась, словно собираясь сбежать.

— Никогда бы не думал, что скажу спасибо за твой звонок, — произнес Денис, выжигая руны, — но когда я грозился выбросить его — то был неправ.

Он вскинул оба пистолета и несколько раз выстрелил. Первые пули сбили ослабленную броню, а затем, тварь загорелась. Задергалась, пытаясь погасить пламя, но я добавил «теневой болт», и череп врезался в спину, пробив в супер-зомби дыру. Противник ничком упал в траву и застыл.

«Повезло вам, — прокомментировал Александр. — Но нет худа без добра — вы хотя бы выяснили, от чего ослабевают эти твари. Ну, и узнали, что есть новый вид».

В этом я был с наставником согласен.

— Надеюсь, больше в доме никого нет, — сказал Денис.

— А я надеюсь, что в таком тумане не очень виден огонь, — добавил я. Переломил ружье, вытащил пустую гильзу и достал из кармана патрон. — Иначе сюда скоро сбегутся все.

— Твоя правда, — согласился братец, перезаряжая пистолеты. — Ставим коптер, проверяем деревню и ходу отсюда. У тебя же есть «дальнее зрение»?

Я кивнул. «Дальним зрением» называлась простенькая способность из школы иллюзий. Она позволяла мне или объекту, на который была наложено плетение, видеть в непогоду.

Денис установил коптер, я коснулся аппарата ладонью с заготовленным плетением, и братец поднял птичку в воздух. Коптер улетел в сторону Воронова холма, мы же уставились на экран планшета.

Коптер прожужжал над черной асфальтовой дорогой. Справа мелькнул указатель «д. Воронов холм», на нем сидел ворон, и у меня появилось острое чувство дежавю — то же самое я видел в недавнем сне. Денис взял чуть выше, и на планшете появились первые дома, стоящие по обе стороны от черной ленты дороги.

В отличие от Бергадровки, эта деревенька не могла похвастаться добротными домами. Быть может, когда-то здесь и жили в достатке, однако сейчас строения представляли жалкое зрелище — крыши местами провалились, окна сиротливо смотрели наружу выбитыми стеклами, двери покачивались на скрипучих петлях. Печные трубы раскрошились. Во дворах то тут, то там виднелись старые костровища. Над ними стояли рогатины, а кое-где на них висели котелки. Выходит, селяне готовили на открытом огне прямо на подворьях — об этом говорила поломанная мебель, валяющаяся здесь же вместе с разобранными заборами. Кое-где висело на веревках загрубевшее от времени серое белье.

Неподалеку от позеленевшего сруба уличного колодца, в большой пыльной песочнице сиротливо валялись детские игрушки. Я невольно ежился от жуткого ощущения неправильности происходящего. Ветер гонял по улицам сор в абсолютной тишине.

Посреди площади тянулась вверх часовня из траченого временем кирпича. Черные от копоти окна пялились на нас грязными провалами, и я отметил, что под крышей не видно колоколов.

Взгляд зацепился за большую сколоченную из старых досок будку. Что меня дернуло рассматривать ее — тьма знает, однако я заметил брошенную в пыль цепь с разорванным ошейником и темные, почерневшие от времени пятна, припорошенные шерстью.

— Эти твари собак пожрали... — тихо поделился я своими наблюдениями с Денисом.

Брат хмуро кивнул, а потом процедил:

— Всю эту деревню следует изничтожить, нет здесь ничего человеческого...

Зомби на улицах видно не было, будто им вдруг надоело сидеть в деревне, и они ушли. Как из Салтыковки и еще пары десятков других. Но все иллюзии, что деревня пуста, превратились в прах, едва только коптер вылетел к пирсу.

Здесь собрался весь поселок. Да еще и гости, около пяти сотен человек. Видимо, зомби стянулись сюда со всех окрестных зараженных деревень, и только река спасала Бергардовку от полного уничтожения. И кажется, «безмозговые» упыри нашли выход, как перебраться через преграду. Недалеко от пирса стоял недостроенный остов здоровенного плота. Люди разделились на группы, и сновали как муравьи, занимаясь делом. Часть из зомби тащила с окраины деревни любой материал, другие разбирали его, сортируя на древесину на пригодную и бесполезную. Последняя мигом летела в разведенные неподалеку большие костры, освещающие пирс. Третьи же забирали пригодные материалы и перетаскивали их рабочим.

— Интересно, этот «монстр» вообще поплывет? — невольно вырвалось у меня.

— Да, забавный у них получается уродец, — согласился Денис. Братец рассматривал плот, на постройку которого шло все, что нашли зомби-селяне. — Ладно, уходим отсюда.

Коптер быстро вернулся. Мы торопливо убрали его в чехол, и направились прочь с холма.

— Звони старосте, — сказал я Денису, когда мы уже стояли на пирсе. — Пусть вызывает эвакуационную группу.

Но братец сам знал, что делать, потому что уже достал из кармана телефон и набрал номер:

— Алло, Иван Ильич? У меня к вам есть одна маленькая просьба. Не могли бы вы попросить Семеныча нас забрать?

Динамик что-то залопотал, но слов разобрать я не смог.

— Да, с того же пирса, где он нас высадил, — ответил Денис. — Все, ждем...

Братец положил трубку, обернулся ко мне:

— Говорит, спасатели скоро прибудут.

Я зябко поежился и покосился в сторону холма, где, весело треща и разбрасывая искры, догорала усадьба. Только бы гости со стороны деревни не прибыли.

Звук колокола раздался неожиданно. Я выхватил телефон и принял вызов раньше, чем брат успел возмутиться.

— Михаил Владимирович, я не помешал?

— Нет, что вы, наоборот, рад слышать вас! — отозвался я, надеясь, что мой голос звучит дружелюбно.

Хотел было добавить «Вы нам с братом жизнь спасли», но не стал.

— На самом деле? Вы там в порядке? Справились? Рассказывайте!

Это не звучал просьбой — скорее нетерпеливым приказом. Я не стал спорить и довольно кратко пересказал наши злоключения, стараясь обратить особое внимание на Лукича, что вызвало у куратора только раздражение.

— Знаю я про этого мужика! Столько способностей растрачивает зря...

Я бы поспорил про «зря», но не захотел вступать в полемику. Вместо этого рассказал про встречу с упырями.

— Проявляют способности? — удивился Никон, но мне показалось, что сделал он это без огонька, словно уже знал об этой особенности встреченных нами тварей.

— Вам обо всем уже сообщила княжна Серова?

Несмотря на вопросительную интонацию, я не ожидал возражений. И жрец не стал отрицать очевидного:

— Только собственные наблюдения. И я не могу быть уверен, что девушка чего-то не напутала.

— Не напутала, — сухо сказал я. — Мы выслали ее в Снежинск, она должна была захватить образцы тканей, которые извлек из тела упыря местный лекарь.

— Очень правильно вы сейчас не стали называть его по имени, — чуть понизив голос, сказал синодник. — Не упоминайте этого изувера в приличном обществе.

— Он не показался мне изувером, — возразил я.

— Просто вы не подходите ему в качестве жертвы. Этот лекаришка развлекался тем, что... — голос Никона взмыл вверх, но тут же оборвался. — Впрочем, не стоит нам это обсуждать.

— Нетелефонный разговор? — хмыкнул я.

— Ненужный никому из нас, — напряженно поправил меня Никон.

Я буквально кожей ощутил, что сейчас он кривится и пытается взять себя в руки.

— Как скажете...

— Так значит, вами были извлечены органы и взяты образцы? — с деланной вежливостью уточнил Никон. — И переданы с госпожой Серовой в город?

— Именно.

— И почему вы решили отпустить от себя журналистку? — медовым голосом спросил он.

— Обсуждать такие вопросы мне бы не хотелось... — начал я осторожно.

— Если вы о том, что между вами и Ксенией Васильевной особые отношения, то я об этом знаю.

Эта брошенная снисходительным тоном фраза меня разозлила.

— Вы всерьез сейчас говорите обо мне и княжне Серовой в таком ключе? — вкрадчиво спросил я. — И ждете, что я стану скалить зубы на этот счет?

Жрец ненадолго замолчал. Наверняка понял, что слегка перегнул палку и быстро соображал, как выйти из щекотливой ситуации. Терять лицо Никону не хотелось, а я не собирался помогать ему.

— Я вас правильно понял? — нетерпеливо осведомился я.

— Наверно, я не так выразился, — сообщил куратор. — Я вовсе не хотел отозваться о девушке неуважительно. Всего лишь посчитал, что вы по-приятельски договорились работать вместе.

— Значит, вам несложно будет понять, — растягивая слова, произнес я, — что это наше соглашение больше не работает.

— И могу я знать причины?

— А что сама Ксения Васильевна вам сказала? — мне и впрямь стало любопытно.

— Княжна уверяет, что между вами возникло недопонимание. Она не вдавалась в подробности.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я.

— Дорогой Михаил Владимирович, — с особой теплой интонацией начал Никон, и я невольно поморщился, — я признаю ваше право выбирать себе помощников. Учителей вам назначил Синод и оплатил их недешевые услуги. Вы это признаете?

— Конечно.

— И одежду вам спроектировали с учетом ваших пожеланий, все верно?

— К чему мы обсуждаем очевидные вещи?

— Синод может назначить вам своего представителя прессы. И он будет хорош, в этом нет сомнений...

Жрец мог не продолжать. Я понимал, что служка Синода не будет работать на семью, и не станет учитывать интересы Морозовых...

— Я выберу другого блогера, — буркнул я.

— Или вы можете проявить благородство и не станете топить девушку, которая во всем зависит от вас.

— Что?! — тотчас вскинулся я.

Никон глухо выругался, прикрыв трубку. И я не мог быть уверен, что синодник не разыграл сцену специально для меня.

— Княжна Серова — известный блогер, которая имеет свою аудиторию и стиль. Но не так давно она выложила кое-что неприемлемое... — на мгновение синодник замялся. — В общем, сейчас ей очень важно не потерять работу. Второго прокола ей не простят.

Я не стал уточнять, что девушка должна заслужить прощение Синода, а не зрителей — говорить об этом вслух не было смысла.

— Вы просите меня вернуть Серову? — сухо уточнил я.

— Спаситель с вами! Я всего лишь прошу подумать, что для вас будет лучше. Жалеть Ксению Васильевну мне незачем. Ну потеряет она работу, ну останется на улице...

Жрец замолчал, а потом в трубке раздался звук зевка. Меня это не проняло. И уточнять, отчего княжна может оказаться в таком бедственном положении, я не собирался, потому как понимал, что мной пытаются манипулировать.

— Мы подумаем, — холодно отозвался я.

— Хотелось бы знать точно...

— Не надо на меня давить, пожалуйста.

— Что вы, княжич! Я бы никогда не стал...

— Скажите мне лучше, образцы уже получены? Ими занимаются?

— Все в порядке, — с готовностью заявил жрец. — А по поводу остального...

— Это нетелефонный разговор, — оборвал я, поняв, что утомлен беседой. — Мы вскоре будем дома и составим отчет.

— Хорошо, — Никон не настаивал на ответе. — Здравы будьте.

— Вашими молитвами, — привычно заявил я и сбросил вызов.

А через секунду в тумане на реке послышался рокот двигателя приближающейся лодки.

Глава 8 Антимаг

— Правильно сделал, что не рассказал о плотах, — негромко поддержал меня брат. — Не ровен час, нам бы отдали приказ оставаться на месте и ждать подмоги.

— А те бы не особенно торопилась, — кивнул я.

— Ты все понимаешь правильно. Минус семья в рейтинге — это всегда хорошо для соперников. Ведьмаки давно перестали быть братством.

— Думаешь, Никон не на нашей стороне?

— Он на своей стороне, — ответил князь. — Ему повезло заполучить популярного ведьмака, но если Синод по чьему-нибудь совету потребует скинуть наши фигуры с доски, твой куратор сделает это без особых раздумий.

Я и сам это понимал, потому только кивнул. Семеныч не слушал нас, правя лодку к берегу. Он лишь однажды оглянулся, словно хотел удостовериться в том, что мы отдаляемся от проклятого пирса.

Вскоре нос лодки ткнулся в песок, и Семеныч перемахнул через борт, крепя конец троса к столбику. Только в этот момент я понял, что напряжение покидает мое тело.

— Прибыли, милсдари, — отчитался Семеныч. — Прошу на берег.

У пирса нас уже встречал староста. И едва мы спрыгнули в грязь, он сразу бросился к нам.

— Как прошло? Чем порадуете?

— Зачистили одно поместье и разведали деревню, — ответил я.

— И?

— Работы для нас там еще много, — уклончиво произнес я.

Иван Ильич мигом погрустнел.

— Ну ладно, — ответил он после недолгой паузы. — Главное — постарайтесь, чтобы они к нам на этот берег не лезли, милсдари ведьмаки.

«Этого я, к сожалению, обещать не могу», — хотел было сказать я, но промолчал. Просто ответил:

— Постараемся. А вы пока соберите дружинников на площади.

Староста побрел прочь, мы же с Денисом остались на пирсе.

— Как я понимаю, свалить теперь не получится? — я первым нарушил молчание.

Денис покачал головой:

— Синод выставит нас виновными. Нас выследят и отправят на казнь. На потеху толпе.

Я нахмурился: дела и правда оборачивались плохо. И наконец-то я начал понимать, что имел в виду Денис, когда говорил об «обратной стороне популярности». Я очень быстро раскручивался, и кому-то из ведьмаков это было явно не по душе. И я даже начал догадываться, кому.

— Может, пора сообщить Синоду о том, что происходит в Вороновом холме? — спросил я. — Их там слишком много. Даже если мы сможем ослабить тех тварей — все равно не сдюжим зачистку. Они просто задавят нас числом.

Братец скривился:

— Вряд ли Синод пришлет подмогу.

Я усмехнулся в ответ:

— Есть у меня одна идея...

Я взялся за телефон и набрал номер Никона.

— Долгих вам лет, мастер Морозов, — отозвался синодник. — Случилось чего?

— Мы провели разведку Воронова холма, — ответил я. — И узнали, куда пропали ведьмаки из семьи Суворовых.

— И куда же?

— Их сожрали, — просто ответил я. — Этот новый вид нежити с ними расправился.

— Да, дела... — произнес куратор, помолчав. — И много их там, в Вороновом холме?

— Несколько сотен, — ответил я. — И мы с ними не справимся. Нам бы помощь прислать.

— Увы, Михаил Владимирович! — со вздохом ответил куратор. — Все ведьмаки сейчас разъехались по княжеству. Так что...

Он недоговорил, но намек я понял. Ну, этого я в принципе ожидал. Интересно, как синодник отреагирует на припасенный козырь:

— Тут такое дело... — замялся я. — Даже не знаю, с чего начать... в общем, говорят, водку, от которой люди в безумие впадают и в нежить превращаются, монахи развозили. Мы парочку, кстати, в деревне заприметили.

Куратор замолчал, словно обдумывая ситуацию. Я же продолжил:

— А коптер наш их заснял. И теперь видео в облаке висит. А вы должны понимать, что облако можно легко взломать, а информацию слить в Сеть.

— Да, нехорошо получится, — мигом согласился синодник. — Но вы же немаленький. Должны понимать, что такому вбросу не поверит никто...

— Согласен, — подтвердил я. — Но вот прямому включению из деревни от лица ведьмака с трехсот тысячной аудиторией поверят обязательно... смерть в прямом эфире... Заодно остальные семьи узнают, что Синод бросает их на произвол судьбы! Сначала Суворовы, потом Морозовы...

Никон замолчал, обдумывая мои слова. Наконец, вкрадчиво сказал:

— Вы же понимаете, что Синод вам подобного не простит?

— Боюсь, мне будет уже наплевать, — ответил я. — Меня и брата, скорее всего, уничтожит орда, семья погибнет. Так что нам терять?

В трубке воцарилось молчание. И в тишине я расслышал, как из динамика раздался звук звякнувшей монеты. А затем Никон ответил:

— И то верно. Я подумаю, что можно сделать. Оставайтесь на связи.

Трубка отключилась. И я, усмехнувшись, убрал телефон в карман и обернулся к братцу:

— Он обещал подумать.

— Кардинально решил вопрос! — покачал головой Денис. — Но ты был прав: выбора у нас нет. Но Никон этого не простит.

— Решим с ним вопрос, если уцелеем, — отмахнулся я.

Братец удивленно поднял брови:

— Каким образом?

Я только пожал плечами:

— Как решали вопросы в моем мире — очередь из окна проезжающей машины без номеров.

Братец нахмурился:

— Вариант хороший, но временный. Устранишь этого куратора — нового пришлют. А если и с ним беда произойдет, то к семье начнут присматриваться.

— Ну, значит прижмем его...

— Этот вариант мне нравится больше.

Разговор прервал очередной звон колокола.

— В общем, мастер Морозов, как я и говорил — ведьмаков сейчас нет. Но я отправил вам на помощь группу антимагов.

Это мне не понравилось.

— Надеюсь, не для того, чтобы кардинально решить вопрос с нами?

Мне показалось, что Никон усмехнулся:

— Вы можете мне не верить, мастер Морозов, но я на вашей стороне, — понизив голос, начал куратор. — Вы — часть одной мозаики. Очень важный кусочек. Не всем это нравится, но я хочу вам помочь. Поэтому я отправил антимагов вам на помощь.

«Правду говорит, — подтвердил Александр. — Если бы он врал — я бы почуял».

— Ну, хорошо. Тогда ждем подмогу. До скорой встречи, мастер Никон.

— До встречи, Михаил Владимирович, — ответил куратор, и трубка замолчала.

— Ну, что сказал синодник? — спросил Денис. Он стоял, прислонившись к столбу, и наблюдал за мной.

— Что помощь приедет, — ответил я.

— Неужто угроза сработала, и ведьмаки нашлись?

Я покачал головой.

— Нам помогут антимаги.

Братец нахмурился.

— Чтобы решить вопрос с нами на месте?

— Клянется, что нет, — ответил я.

Денис хмыкнул:

— Ну, если клянется!..

Он больше не стал задавать вопросов — или поверил мне, или клятвы в этом мире играли куда большую роль, чем в моем. Он отлип от столба и посмотрел на меня с вопросом:

— Ну что, идем?

Я кивнул, и мы направились к дому старосты.

— Кто такие антимаги? — начал я разговор. Этот вопрос интересовал меня с тех пор, как их упомянул Александр, и сейчас появилась возможность узнать о них побольше.

— Отдел Синода по урегулированию вопросов с ведьмаками, — ответил Денис. — Фанатики, которые свято верят жрецам и подчинены только им. Когда у ведьмаков возникает конфликт с кем-то из промышленников, аристократии и великих князей, в княжество приезжает антимаг и решает вопрос. Но порой они просто приструняют зарвавшихся ведьмаков.

— То есть, эти люди могут противостоять даже ведьмакам? — уточнил я.

Денис недоверчиво покосился на меня, словно пытаясь решить, в своем ли я уме:

— Думаешь, Синод взял бы под контроль ведьмачьи семьи, не имея на них рычага давления? Никто не стал бы терпеть такую силу, если бы на нее не было управы! Поэтому сперва их пытались задобрить. Им были назначены наделы земель, и прочие блага в виде прав и привилегий. А параллельно, Синод пытался организовать отдел, который мог бы противостоять ведьмакам по силе. И у них получилось создать орден антимагов. Никто не знает, как у них это вышло, но жрецы вырастили таких тварей, на которых почти не действуют способности. А вскоре довелось проверить их в деле.

— Бунт одной из семей? — догадался я.

— Не из семи старших, — ответил брат. — Младшая семья, которая вдруг посчитала, что может забрать власть в княжестве. Они подбили жителей на бунт и даже свергли великого князя, но потом в земли прибыли антимаги, и мятеж был жестоко подавлен. А зачинщики доставлены в Снежинск и казнены. Это стало хорошим уроком и навсегда отбило охоту у ведьмаков проверять власть Синода на прочность.

— А император? — полюбопытствовал я. — Как он мирится с такой силой в руках Синода? Ведь жрецы легко могут сменить власть.

Денис только усмехнулся.

— Император давным-давно просто марионетка в руках крупных промышленников. А они не станут идти против жрецов. Такой вот расклад...

Я понимающе кивнул — расклад и правда был занятным.

Ворота дома старосты были приоткрыты, псы проводили нас безразличными взглядами. Видимо, уже поняли, что лаять на нас не обязательно.

Спустя несколько минут, мы уже сидели в гостиной, рядом суетилась хозяйка, подавая на стол снедь. Кроме нас с братом здесь были Иван Ильич и два работяги в чистых робах с красными нашивками на рукавах. Они стояли чуть поодаль, сминая пальцами выцветшие кепки.

— Какие указания, милсдари? — обеспокоенно спросил староста.

— Организуйте дежурные бригады. Чтобы ходили вдоль реки и следили за водой.

— Думаете, что упыри вновь перейдут на этот берег?

— Переплывут, — поправил его я. — У них плоты.

— У безмозговых-то? — удивился хозяин и нахмурился. — Я верно понял, они могут с того берега прибыть на плотах?

Мужики переглянулись и заметно побледнели.

— Все так. Первому, кто заметит упырей на воде мы лично заплатим пять рублей, — заявил брат.

— А я прибавлю от себя... — Иван Ильич задумался на мгновенье и добавил, — личную благодарность.

— В бой с тварями не вступать, — проинструктировал я, уже повернувшись к бригадирам. — Подать знак и отойти от воды, чтобы не попасть под удар.

— Понятно, милсдари, — с готовностью закивали те.

Они тотчас ушли, чтобы передать указ. А мы сами принялись за ужин. На этот раз Агафья принесла пышные пироги с сытными начинками и кувшин с квасом. Но брат вновь попросил залить кипятком травы, которые протянул женщине.

— И заварите в термос...

Хозяйка дома подхватила сверток и скрылась на кухне.

Немного позже, заслышав гул автомобильных моторов, мы вышли на крыльцо. У дома затормозили три внедорожника с тонированными стеклами. Я ожидал, что по местным правилам этикета водитель выскочит, чтобы открыть двери господам, но этого не произошло, и приехавшие сами вышли наружу. Двое мне были незнакомы, а третьим оказался тот самый человек, что приезжал в особняк вместе с Никоном — Виктор, кажется. Темноволосый, бледный, с цепким взглядом. Он прошел по дорожке к дому и остановился перед нами. Коротко кивнул опешившему старосте. Иван Ильич пристально осмотрел гостей (все они были облачены в одинаковые черные одежды) и растерянно уточнил:

— Господа, а где же жрецы?

— Вам повезло, — хмыкнул Виктор и поднял руки к небу. — К вам прибыло спасение, а не молитвенники в переплете!

Антимаг обернулся и протянул руку в сторону помощников. От них отделилась девушка с рыжими волосами, она подошла и вложила свои пальцы в ладонь Виктора. Между ними проскочили электрические искры.

— Моя помощница будет прикрывать вас, и я попрошу не мешать ей в этом деле. Все, что она скажет — выполняйте без оговорок. А вы, дорогие ведьмаки, — он с усмешкой посмотрел на нас с братом, — расскажите мне подробно, что у вас здесь происходит. Идемте, побеседуем...

Втроем мы прошли в сад, в обвитую диким виноградом беседку. Солнце скатывалось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона.

— Кровавый закат... — заметил Виктор. — В каждом из миров бывает такой. Старики говорят, что это плохая примета, а мне кажется, что это просто страхи. Как думаете?

Он с интересом посмотрел в нашу сторону, ожидая ответа.

Я хотел отмолчаться, но назначенный нам спасатель смотрел на меня в упор и ждал ответа.

— Все может быть... — я неопределенно пожал плечами.

— В твоем мире тоже так считают? — неожиданно, с любопытством уточнил Виктор.

«А паренек-то непрост, — задумчиво протянул Александр. — И тоже мироходец. Он прочитал тебя, как открытую книгу».

Я честно собирался принять удивленный вид, но кажется, что вышло у меня неубедительно.

— В Муроме... — начал было я, но синодник скривился.

Он откинулся на спинку лавки, и скрестил руки на груди.

— Я надеялся, что ты окажешься не таким скучным...

Денис мрачно вздохнул и растрепал свои волосы нервным движением.

— Мой брат — не самый интересный человек в Империи, — сказал он твердо.

На это Виктор кивнул, но я успел заметить, как уголки его губ презрительно скривились.

— Понятно. Ну что же, господа ведьмаки, рассказывайте, что вы там увидели жуткого, раз отступили и помощи запросили? Неужто на том берегу все так плохо?

Денису явно не нравилось происходящее. Он нахмурился и бросил на меня вопросительный взгляд. Но делать было нечего, потому я и рассказал Виктору все без утайки.

— Правильно, что не стали говорить все своему куратору с того берега, — неожиданно подтвердил мои подозрения антимаг.

Он сорвал усик с виноградной лозы и принялся крутить его в пальцах, а потом размял. Пахнуло сочной зеленью. Зубы внезапно заныли от необходимости расспросить о подробностях.

— И чем это могло обернуться?

— Да вы и сами понимаете... — отмахнулся парень. — Не всем по вкусу, когда на арене появляется темный ведьмак и очень быстро набирает популярность. Нигде не любят выскочек. Вы кое-кому нарушили планы, а Никон — человек подневольный. И четко исполняет приказы, которые ему передают сверху.

— Это как раз понятно, — немного раздраженно сказал брат.

— Ладно, это все лирика. Теперь давайте о делах насущных: вы уже придумали, как их прихлопнуть? У всех существ есть уязвимости, а значит, любую тварь можно убить...

— Они слабеют от колокольного звона, — заявил я.

Виктор довольно кивнул.

— Это хорошо. Очень хорошо...

— В Вороновом холме нет колоколов, — хмуро подтвердил Денис. — Они их скинули. Или разбили.

— Зато здесь есть, — возразил антимаг. — Значит, будем драться на этом берегу. Постепенно отступая от воды в деревню. Измотаем их и убьем каждого. И все дела.

— Отличный план. Вы уверены, что бойцов хватит?

— Не стоит недооценивать антимагов, — по-волчьи оскалился Виктор. — Вам повезло, Морозовы, что вы дороги своему куратору. Кстати, хорошая идея с компроматом! Правда хорошая, Никон оценил... Только вот врать жрецу это как-то... грешно.

Последние фразы он произнес как бы между прочим. Спокойно встал с лавки и направился к выходу из беседки.

— С чего вы взяли, что это ложь? — спокойно уточнил я, сжав рукоять косы.

Виктор остановился. Обернулся. Затем молча достал из кармана монету, подбросил ее. Поймал и взглянул на выпавшую сторону. И просто ответил:

— Потому что так сказала монета. Я всегда ей доверял. И знаете — она ни разу меня не обманывала. Правда, один раз она выпала на ребро. Но это неважно. Вы показали Никону, чего стоите. Силу и характер. Готовность идти до конца. Синодник не ошибся, когда подписал ваше назначение.

Мы с Денисом переглянулись, но Виктор только рассмеялся:

— Не переживайте! Если бы я хотел убрать вас — сделал бы это сразу после того, как мы зашли в беседку. Я правда приехал, чтобы помочь вам разобраться с упырями. И увеличить количество подписчиков темного ведьмака. Уж поверьте: Никон раскрутит это дело, превратив его в подвиг, достойный легенд!

Наш разговор неожиданно прервал крик старосты:

— Милсдари ведьмаки, сигнал! Безмозговые через реку плывут. И много их!

Глава 9 Спартанец на дороге

Староста подбежал к беседке. И видимо, спортом он занимался нечасто — Иван Ильич тяжело дышал, лицо его раскраснелось. Он достал из кармана белоснежный платок и промокнул лоб. И с трудом, пытаясь восстановить дыхание, произнес:

— Плывут...

Виктор улыбнулся. Подбросил монету, поймал ее и взглянул на выпавшую сторону. Довольно кивнул и убрал в карман. Обернулся к нам:

— Ну, господа? Какой у нас план? Командуйте.

— Сначала нужно вывезти из деревни всех живых, — сказал я. — Оставить только десяток добровольцев. Иван Ильич, у вас в рыбартели есть тяжелые грузовики?

Староста кивнул:

— А как же без них?

— Отлично. Пусть перегонят их к площади. Перекроем ими боковые улочки. А когда безмозговые зайдут в ловушку — отрежем дорогу назад. И под колокольный звон всех их истребим.

Виктор задумался:

— Я и мои люди ударят с крыш домов.

— Мы тоже, — ответил я. — Иван Ильич, отправьте людей выводить селян.

Староста кивнул и бросился прочь. Мы же вышли из беседки и направились к окраине.

В деревне уже царила суета. Люди бегали по домам, передавая приказ старосты. И я с удивлением заметил, что селяне покидают жилища без спешки и паники. Выходили быстро и без баулов, спокойно шли в противоположный от берега деревни. Видимо, они уже привыкли покидать дома по тревоге, и теперь делали это на автомате.

От пристани послышался рев двигателей, и вскоре на окраине деревни появилась колонна из четырех грузовиков. Они пронеслись мимо нас и разъехались по улицам, перекрывая отходы от площади.

— Грамотно и без суеты, — оценил я действия селян.

— Так они привычные, — ответил Виктор. — Поди не первый день их твари с того берега терроризируют.

— Мастер ведьмак, у нас же сооружения защитные есть. Может быть, используем? — ко мне подскочил один из дружинников. Судя по нашивкам, командир звена.

— Какие? — уточнил я.

— Ну, знамо какие — ежи деревянные. Хорошо себя показали, если на ночь улицы прибрежные перегораживать.

— Пусть поставят их во вторую линию, если нечисть перевернет машины, — распорядился я.

Дружинник кивнул, и бросился исполнять приказ. Мы же вышли на окраину деревни, куда уже отходили дружинники из дозора.

— Далеко гости? — уточнил я.

— Километр, может два, — ответил один из дозорных. И пояснил. — Медленные они...

— Не разбредутся?

— Степаныч их ведет, — усмехнулся дружинник. — Так что будьте спокойны, барин.

— Это как? — не понял я.

— Держится от них на расстоянии, но чтобы видели, — пояснил дозорный. — И слова поганые в их адрес выкрикивает. Вот они за ним и бредут.

— Думаешь получится?

— Всегда работало, — отмахнулся дружинник. — И сейчас выйдет.

— Ну, хорошо, если так, — сказал я. — Помогите увести людей.

Вояка усмехнулся и кивнул:

— Будет сделано, барин!

Он направился в сторону деревни. Я же спокойно закатал рукава и принялся наносить руны. Поинтересовался у антимага, рисуя на предплечье закорючки:

— Как думаете, мастер Виктор, ваши люди справятся с нашествием?

Тот пожал плечами:

— Ну, если вы не ошиблись, и эти твари — просто агрессивные и безмозглые люди, только с разблокированный силой, то... Вполне! В противном случае, толк здесь будет только от меня. Остальные останутся на подхвате.

Я удивленно покосился на него, и тот, заметив это, спокойно ответил:

— В одном из миров я занимался чем-то похожим на вашу работу. Только чудища были страшнее. Навык есть, да и силы хватит...

Упыри подошли минут через двадцать. И к этому времени, мы с Денисом успели обновить арсенал, Виктор же заскучал. И когда вдалеке послышался крик, он мигом повеселел. На лице заиграла довольная улыбка.

На дороге появился силуэт Степаныча. Он медленно пятился к нам и размахивал руками:

— Эй, псы, вы куда? Сюда идите, отродье!

Ответом ему было рычание и щелканье челюстей — видимо, что-то эти зомби все же соображали, и оскорбления Степаныча им явно не нравились. В какой-то момент он стремительно отбежал в сторону, и в дорогу, где он только что стоял, ударило несколько способностей.

«Ловкий парнишка, — одобрительно прошептал Александр. — И страха не ведает».

Виктор же довольно усмехнулся:

— Этот тип напоминает мне одного знакомого, — сказал антимаг, вглядываясь в силуэт.

«Плотно же они идут, — подумалось мне. — А если...»

Я едва не подпрыгнул от радости от внезапно пришедшей в голову идеи. Это было решением, как сделать орду меньше. Чем меньше тварей придет в деревню, тем проще будет их перебить.

— Вы идите, занимайте посты, а я прикрою Степаныча, — сказал я. — Денис, запусти коптер. Чтобы в случае чего подстраховать.

Денис с Виктором переглянулись. Но вопросов задавать не стали, молча затопали в сторону деревни. Я же быстро коснулся нескольких рун, и рисунки исчезли, вернув мне силу. Достал пузырек и кисть, и принялся перебирать в уме руны в поисках нужной. Ага, вот...

«Чего задумал?» — поинтересовался наставник.

— Что если накинуть контроль разума на зомби? — вопросом на вопрос, ответил я. — Тогда до деревни дойдет меньше безмозговых, если вообще дойдет...

«А ты голова! — похвалил меня Александр. — Тогда лучше два усиления и два времени действия из младших».

Я чертыхнулся и торопливо убрал одно из усилений, переправив на освободившемся месте руну времени действия.

«И „мор“ под нее рисуй, — велел наставник. — С тем же набором. И „истерию“ прибавь в связке с „мором“. На второй залп бахнешь и посмотрим, сработает ли... Если нет — валим к остальным».

Хрипение зомби становилось все ближе. Как и выкрики Степаныча, ведущего орду. А вскоре и ряды упырей выползли на черную ленту дороги — они все выходили и выходили на свет фонарей, и казалось, что им не нет числа.

Я вскочил на ноги, сжал кулаки, напитывая новые руны. Голова пошла кругом, и я торопливо начал убирать старые руны, чтобы вернуть силу. Скрутил крышку с фляги и сделал несколько глотков отвара, приходя в себя.

Страха не было. Наоборот, внутри растекалось какое-то злое веселье. Над головой зажужжал зависший в воздухе коптер. Я обернулся, и довольно улыбнувшись, помахал рукой в камеру. Затем развернулся к дороге и крикнул, достав обрез:

— Беги, парень!

Степаныч обернулся ко мне, коротко кивнул и бросился к деревне. Я же шагнул в сторону орды.

«Подпусти их ближе, — скомандовал наставник. — Еще немного...»

Один из упырей остановился, заметив меня. Его руки засветились, и я вскинул обрез, выжигая руну контроля.

Бах!

Краска мигом выгорела, осыпаясь на землю ворохом искр. Я же коснулся второй руны.

Бах!

Картечь первого выстрела зацепила двоих. И в голове мигом послышались шепотки:

«Приказывай, господин».

«Жду приказаний».

Они множились, потому что черная нить расползающегося по орде «мора» забирала все больше приспешников. И я замотал головой, чтобы прогнать голоса. Захотелось забить уши ватой, только бы не слышать эти шепотки, которые, казалось, проникали прямо в мозг.

«Да приказывай! — громко крикнул кто-то, заглушив остальных. — Чего замер»?

Этот голос был мне знаком, он принадлежал наставнику. И я прокричал, указав пальцем на орду:

— Защищайте своего повелителя! Убейте всех, кто мне угрожает!

И успел накинуть «костяную броню» как раз в тот момент, когда один из зомби ударил по мне «искрами». Те, кто был под моим контролем, тут же бросились на него и остальных.

Дорогу озарили огненные всполохи, послышался треск ледяных способностей. Вот с неба упал метеор, сбивая сразу нескольких упырей. А пятерых рядом испепелила разветвившаяся молния. В толпе послышались взрывы, и в вечернем воздухе запахло озоном. Из безоблачного неба ударили молнии, превращая зомби в пепел, под ногами замелькали мерцающие «зыбучие пески», засасывающие в землю всех без разбора. Пролетел воющий череп, перекусивший пополам сразу двоих зомби. В толпу ударила огненная глыба, разметав нескольких вспыхнувших упырей. А голова закружилась от впитываемой разноцветной силы...

Голосов в голове становилось все меньше — мои последователи гибли, защищая своего повелителя.

«Еще раз! — скомандовал наставник. — Иначе чужая сила тебя разорвет».

Я послушно переломил обрез, и гильзы с глухим стуком упали на дорогу. Забил два новых патрона, и сделал круг, обходя орду. Вскинул оружие, прицелившись в одного из упырей, которых не задела черная нить «мора», представил руну «контроля», на ходу добавив нужных усилений, и тут же выстрелил, резко выжигая способность.

Бах!

Голова не закружилась, я и не почуял даже, как применил способность. Быстро добавил в толпу «мором», и в голове снова загудели, как пчелы в растревоженном улье, чужие голоса.

— Убивайте всех! — скомандовал я.

И зомби принялись за дело.

Я же обошел орду и взял в прицел тех, на ком не было метки. Активировал «истерию» и нажал на спусковой крючок.

Бах!

Зомби атаковали друг друга, бросаясь способностями. Снова замелькали электрические разряды и огненные шары, прожигающие тварей насквозь. В этот раз силы от убитых было меньше — видимо, зомби здорово выгорели во время боя. Но результат был налицо. Вернее, на дороге...

Черной асфальтовой ленты было не видать. Повсюду лежали обугленные, разорванные и замороженные тела. Все вокруг было залито красным, а зомби продолжали истреблять друг друга, оставляя для нас все меньше работы.

Из земли ударил десяток больших ледяных шипов, насаживая на острия всех, кто попался на пути способности. Над толпой ударил огненный ливень, испепеляя всех без разбора. Закружились, разрывая тварей на куски, вихри воздуха. По земле заструилось ядовито-зеленое облако, с шипением растворяя попавших в него.

«Хорошая вещь, — отметил Александр. — Я потом расскажу, как такое делать. Яд и кислота в одном флаконе — хорошо помогает, если противников несколько».

Я только кивнул, наблюдая за побоищем. И когда голова снова закружилась от переполнившей меня силы, я повторил трюк с подчинением.

Остатки выживших — ослабленных и потрепанных — я добил «истерией», отметив, что зомби попросту уже не могли сражаться. Сил у них едва хватало на простенькие способности, и последнего из них, который едва держался на ногах, я прикончил «разложением». У зомби не было сил даже накинуть на себя броню, и мое заклинание попросту растворило его.

Я же сел на бревно. Устало вздохнул, а затем переломил обрез, вытащив пустую гильзу.

— Ну, вот и все...

«Кто молодцы? Мы молодцы!» — Александр ликовал — до того ему понравилось эта победа. Я же только кивнул. Забил новый патрон и со щелчком закрыл обрез.

«Может быть, пора на ту сторону? — продолжал рассуждения наставник. — Закончим начатое».

Идея была хорошей. Особенно когда тактика борьбы с ордами тварей отработана. Усталости я почти не чувствовал. Правда, слегка подташнивало от разноцветной силы, которая крутилась в черном вихре, теряя свои цвета и вливаясь в общий поток.

Я достал телефон и позвонил Денису.

— Это что такое было? — послышался в трубке его удивленный голос.

— Цыганские фокусы, — ответил я. — Не хочешь перебраться на ту сторону? Проверим, сколько их осталось. Потому что, судя по этой орде, добивать там почти некого.

— Ну, если ты в норме... сейчас я попытаюсь найти старосту. Чтобы отрядил кого-то с лодкой.

— Отлично, — коротко ответил я и сбросил вызов.

«Могли бы и вдвоем скататься, — прокомментировал наш разговор наставник. — От них больше мороки».

— Ты мне лучше вот что скажи... — перевел я тему разговора. — Если я сейчас выпью восстанавливающего отвара, эта разноцветная штука, которую я из убитых высосал, быстрее цвет сменит?

«Хм... — задумался наставник. — Интересный вопрос! Попробуй — хуже-то уже не будет».

Я кивнул, снял с пояса флягу и сделал пару небольших глотков. Прислушался к ощущениям. Вроде бы стало чуть легче.

— Да вы просто монстр! — послышалось за спиной.

Я обернулся. На дороге, скрестив на груди руки, стоял Виктор. А рядом с ним был Денис. Антимаг рассматривал поваленную на шоссе груду тел и качал головой.

— Прямо машина... Комбайн! Достойный урожай же вы собрали, мастер Михаил Владимирович! — в голосе Виктора я уловил нечто похожее на уважение.

— Благодарю, — хрипло ответил я. — Но мне повезло — они слишком глупы, и легко поддаются подчинению, да и бьют всех подряд.

Виктор заинтересовано взглянул на меня:

— И все же это прекрасный результат! Я уже готовился к бою не на жизнь, а насмерть, защищая бегущих селян. Но вы смогли меня удивить. Это было... сильно!

Он с уважением кивнул, а я же встал с бревна.

— Вы хотите составить нам компанию по вылазке на тот берег, мастер антимаг?

Виктор кивнул:

— Посмотрю, что там за деревня такая.

— Староста уже отправил Семеныча на пристань, — добавил Денис. — Так что идем.

***

Семеныч ждал нас у лодки. Он сидел на черных досках и с невозмутимым видом жевал травинку. Заметив нас, поднялся на ноги, кивнул нам. Мы разместились в лодке, и он завел мотор. Лодка с рокотом пошла по воде к другому берегу.

— Лучше бы нам причалить поближе к деревне, — попросил я. Семеныч невозмутимо кивнул и направил лодку вдоль по реке.

Моторку подбрасывало на волнах, в лицо били холодные брызги, но это не помешало мне начертать нужные руны.

— Биться буду я, — сказал я, когда рисунки напитались силой. — Вы на подстраховке.

Денис и Виктор, не сговариваясь, кивнули. Видимо, зрелище, которое они увидели через камеру коптера, их впечатлило.

Из тумана показались остовы заброшенных домов. А еще через минуту нос лодки зарылся в песок.

— Отплыви на воду и жди полчаса, — предупредил я Семеныча. — Завидишь огненный шар — плыви сюда.

— А если не увижу? — уточнил селянин.

— Тогда уходи на тот берег и проси старосту звонить в Синод вызвать новых ведьмаков. Скажешь, что эти без вести пропали, — хмуро ответил я.

Семеныч хотел было возразить, но я не стал слушать. Перемахнул через борт и спрыгнул на берег. Денис и Виктор последовали за мной.

Пристань была пуста. Костер уже прогорел, на его месте горели только припорошенные золой угли, да почерневший сложенный из камней очаг.

Ближайшие дома были разобраны на плоты. Мы шли по улице, ведущей к усадьбе местного старосты, Денис недобро косился в сторону стоявших поблизости строений. Когда мы подошли ближе, он начал сжимать правую ладонь, и в ней вдруг появился огненный шар. Недолго думая, Денис размахнулся и метнул его в сторону почерневшего бревенчатого строения. И пламя мигом моментально охватило дом.

— Спишем на то, что имущество погибло во время боя, — сказал Денис. — Синод покроет расходы. Лучше так, чем оставлять за спиной «перекинувшихся» хозяев.

Виктор довольно кивнул, тоже создал шар темного пламени и бросил в строение по соседству. И вскоре дома заполыхал в пламени пожара, уничтожающим все, что было осквернено.

Туман попятился, расходясь в стороны. Видимость улучшилась, и стал различим перекресток у того самого холма, где находилась усадьба старосты. На нем красовалось синее знамя с черепом, обтянутым паутиной.

На площади нас ждал сюрприз — в виде начертанной на камнях пентаграммы. Внутри ее стояла сложенная из кирпича пирамида, на вершине была установлена чаша, в которой горело ядовито-зеленое пламя.

«Странный ритуал, — пробормотал наставник. — Не знаю, что это, но эту погань лучше уничтожить».

Я сделал знак Денису, он вытащил из-за пояса пистолеты, и выстрелил.

Шум эхом прокатился в воздухе. И где-то в отдалении недовольно закаркало воронье. Огненный шар ударил в пирамиду и взорвался, разбросав обломки кирпичей. Склянка с огнем отлетела в сторону, со звоном ударилась о дорогу. И тут же погасла. Воздух словно загудел, туман стал быстро рассеиваться.

И в этот момент створки усадьбы старосты распахнулись, и на порог вышел человек в черной монашеской рясе. Я заметил, как в глазах монаха горит багровый огонь.

Денис отскочил назад, вскинув пистолеты.

Бах! Бах! Бах!

Но монах только лениво махнул рукой, и пули натурально завязли в воздухе. А потом со звоном осыпались на каменное крыльцо.

— Надо же, ведьмаки пожаловали! — растянув губы в недоброй улыбке, сказал монах. — Приходили уже одни. Им здесь так понравилось, что они решили остаться. Мои верные слуги уже громят ту деревеньку, а потом, как тараканы, расползутся по княжеству. Орда завоюет Империю!

— Нет никакой орды, — я покачал головой и вышел вперед. — Была, да вся кончилась.

Монах удивленно поднял брови:

— Вот как?! Ну, было бы зелье, а новых создать всегда можно. Вот только разберусь с вами...

Его ладони замерцали, и я быстро выжег руну. А затем, нажал на курок.

Бах!

Монах успел отменить способность и выставить щит, но он поглотил не весь заряд. Пара картечин ударила в плечо, окрасив рясу красным. И когда в моей голове послышался послушный голос «приказывай, хозяин», я жестко сказал:

— Рассказывай, кто ты и зачем сюда явился!

— Мы... орден... в Ачинске... Магистр. Водка подчиняет...

Слова были отрывистыми, словно монах пытался сопротивляться. Но против руны, да еще с четырьмя усилениями, он не сдюжил.

— Почему водка так действует на людей? — спросил я.

— Споры... делают послушными... меняет мозг... подчиняют.

Я кивнул и покосился на Виктора. Антимаг, видимо, остался доволен этими данными. И тогда я со вздохом произнес:

— А теперь покончи с собой. Утомил ты меня.

Глаза монаха замерцали. Лицо покраснело, рот скривился, он задергал рукой, словно пытаясь бороться с одержимостью. Но на ладони его загорелся огонь, и он послушно коснулся полы своей рясы огненной рукой, превратившись в факел. И в этот момент, действие руны закончилось. Монах заорал, упал на землю и принялся кататься, пытаясь сбить пламя. Но это не помогало. Он корчился и выл, резко завоняло паленым, а через несколько минут на пороге лежал, не подавая признаков жизни, обугленный труп.

— Ну, вот и все... — я устало опустил обрез. — Осталось обыскать окрестности на предмет упырей и можно уходить обратно. А затем — домой...

***

В деревне зомби не обнаружилось, в атаку на Бергардовку, видимо, пошла вся орда. А поместья зачистили быстро — Виктор попросту спалил все дома вместе с их обитателями. Мы же с Денисом отстреливали тех, кто пытался выбраться. И когда мы вышли на пристань, туман уже окончательно рассеялся.

— Эта земля очистилась, — довольно заключил Виктор, глядя в звездное небо. — Скоро великий князь снова сдаст окрестности в аренду артели. Или бастардам. И сюда вернется жизнь.

— Осталось только прочесать остальные деревни княжества на предмет поиска таких вот проклятых земель, — буркнул Денис. Достал телефон.

— По этому поводу можете не беспокоиться, — махнул рукой антимаг. — Вы провели огромную работу, Синод перед вами в неоплатном долгу. Остальное сделают другие семьи.

Денис кивнул и поднес трубку к уху:

— Иван Ильич? Семеныч уже прибыл?

Динамик залопотал, а потом братец удивленно переспросил:

— Как нет?

Усмехнувшись, Виктор сказал, обращаясь ко мне:

— Видать, не выполнил селянин твой приказ...

И бросил в небо огненный шар. А через несколько мгновений, на реке послышался приближающийся рев мотора.

Глава 10 Секреты

Староста уже ждал нас на пирсе.

— Ну? — с надеждой спросил он, едва лодка причалила к берегу. — Что там?

— Все... — с облегчением ответил я, выбираясь на песок. И пояснил: — Зомби все.

Я ждал ликования, думал, что староста начнет плясать от радости. Но Ильич только вымученно улыбнулся:

— Ну, наконец-то... — произнес он, и я услышал в его голосе облегчение. — Дождались.

Он дал знак сопровождающим его селянам, и некоторое время спустя на колокольне забил набат, созывая людей на центральную площадь. Мы направились туда же.

Люди уже собрались неподалеку от храма. Переглядываясь и перешептываясь, они ждали новостей. И Иван Ильич вышел вперед.

— Уважаемые односельчане! — начал он, и гул мигом стих. — Господа ведьмаки отчитались, что упыри на Вороновом холме уничтожены!

В его голосе не было пафоса — только усталость и облегчение. Секунду на площади царило молчание. А затем толпа взорвалась радостным ликованием, и никогда прежде я не видел более искренних эмоций.

Потом накрыли столы. Староста настоял, чтобы мы были дорогими гостями на празднике освобождения, и пришлось нам задержаться, добрый час выслушивая череду благодарностей и пожелания долгих лет. Я с усмешкой заметил, что алкоголя на столах не было — видимо, история с водкой под названием «Особая» еще долго будет в памяти у здешних селян.

Зато травяных отваров было вдосталь! И части из них мог бы позавидовать не только Федор, но и многие чайные лавки. И лишь спустя пару часов, нам удалось бежать с праздника, а провожать нас вышел Иван Ильич.

— Благодарим вас, милсдари ведьмаки! — с благодарностью в голосе сказал он, когда мы садились в машины. — Вы всех нас от верной смерти спасли! Век всей деревней за ваше здоровье молиться будем!

Мы закивали, расселись по машинам. Причем Виктор сделал так, чтобы мы с Денисом поехали на разных авто. И я согласился.

Антимаг сам сел за руль, указал мне взглядом на сиденье рядом. Его рыжая помощница разместилась сзади. Виктор кивнул махавшему на прощание старосте и завел двигатель. Авто тронулось с места.

Некоторое время ехали молча. Фары вырывали из темноты черную дорогу, обочину и темный лес.

— Ты неплохо себя проявил, — после длительного молчания, начал разговор антимаг и, как мне показалось, в его голосе прозвучало уважение. — Не зря я приехал, как чуял...

— Спасибо, — усмехнувшись, ответил я.

— Очень надеюсь, что вы не станете говорить на пресс-конференции про черных монахов... — толи сказал, толи спросил Виктор.

И я покачал головой, понимая, что если ляпну про монахов — то долго не проживу. И антимаг довольно улыбнулся:

— Вот и правильно, ни к чему это. Монахи те — ряженые скорее всего. И мы сможем это доказать. Представляете себе — раскроем целый заговор в Империи! Ну, и спасем тысячи жизней, конечно же... Думаю, совместная работа будет полезна нам обоим. Вам — для повышения рейтинга, мне...

Он задумался, словно пытаясь придумать, зачем ему нужно расследование. Но ничего не придумал. И потому перевел тему:

— Но сдается мне, что в этом... как его... — он пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить слово. — Ачинске, вот!.. Там уже никого нет. Проверку мы туда, конечно, направим, только она ничего не даст. Как насчет поработать вместе несколько дней? Поиграем в детективов, а? Как вам такая идея, мастер Морозов?

Он кинул на меня беглый взгляд. И я задумался. Идея мне нравилась, но все же я колебался. Виктор же достал монету, подбросил ее и посмотрел на выпавшую сторону. Довольно улыбнулся и уставился на шоссе.

— Я согласен, — ответил я после некоторых раздумий.

— Я знаю, — усмехнулся антимаг. Не отвлекаясь от дороги, он протянул мне руку.

И я крепко ее пожал. Мы замолчали. Виктор сосредоточился на дороге, я же задремал, утомленный событиями этого вечера.

Проснулся я, когда до Снежинска оставалось совсем немного. Сел прямо, потер лицо, пригладил волосы. Подивился тому, насколько все-таки хорошо на мне сидит одежда, ведь даже после сна ничего нигде не давило и не натирало.

— Воды? — предложил Виктор.

На это я мотнул головой и хрипло выдавил из себя:

— Нет, спасибо...

Чтобы не терять времени, вынул телефон, но аппарат оказался разряженным.

— Держи... — Виктор протянул мне конец шнура.

Я благодарно кивнул и подключил аппарат. Как только экран ярко засиял, посыпались уведомления о пропущенных вызовах. Среди вороха всего мусора я нашел контакт Лилии и набрал номер.

— Да? — ее голос звучал напряженно. — Говорите!

— Это я, все хорошо...

После этого послышался шорох, короткий глухой звук, словно аппарат уронили на пол, а затем и торопливое:

— Повтори, я не услышала!

— Все хорошо. Мы едем домой, — сказал я негромко.

— Вы в порядке?! Оба живы?! — совсем не по-деловому уточнила девушка.

— Конечно, — с улыбкой ответил я. — Что с нами будет?

— А почему раньше не сообщил? — в этой фразе мне послышалась обида, но Водянова тут же исправилась. — Не то, чтобы я переживала...

— Не мог. Мы только недавно... разобрались с этим новым видом нежити.

— Каким видом?

— Дома расскажу — ответил я. — Но мне было бы приятно знать, что ты о нас беспокоилась.

На это девушка не ответила. Она шумно вздохнула, и я словно воочию увидел, как она закатывает глаза.

— Вы уже знаете про Серову? — осведомилась Лилия.

— А что с ней? — недовольно спросил я.

— Она в госпитале...

Я нахмурился, пытаясь понять, что могло произойти с несносной журналисткой. С нее станется притвориться, что я ее обидел каким-нибудь изуверским способом, и от этой мысли у меня почему-то загорчило во рту.

— Надеюсь, она не винит темного ведьмака?

— Тебя, что ли? — недоверчиво переспросила Лилия. — Она скинула мне материал для ознакомления, пояснила, что без вашего одобрения запись не будет опубликована. Когда я позвонила ей, чтобы уточнить детали, мне ответили лекари. Сказали, что княжна не может говорить...

Я отчего-то подумал, что Ксения могла оказаться в местечке куда хуже больнички, но обеспокоенно уточнил:

— Уверена, что это были лекари?

— Я умею делать свою работу. И выяснять то, что мне нужно, — с вызовом заявила Лилия. — Не положено мне было этого знать, но мне рассказали, что Серова лежит в палате под наблюдением лекарей.

— Скинь мне адрес заведения, — попросил я.

— Может, сначала заедешь домой? — недовольно уточнила секретарь.

— Мне нужно тебя упрашивать? — с неожиданной злостью выпалил я.

Девушка замолчала, и я мысленно отругал себя за грубость. С Водяновой так нельзя — она может прямо сейчас бросить трубку. И когда я собрался сказать ей что-то примирительное, послышался тихий выдох:

— Я скинула вам адрес сообщением. Еще будут распоряжения?

— Нет. Я...

Трубка замолчала. Я едва слышно выругался — пожалуй, мне все-таки удалось ее обидеть. И вряд ли она простит меня так просто. Если вообще простит.

— Мне нужно сюда... — я продиктовал высланный Лилией адрес, и Виктор кивнул.

Я позвонил брату, и когда он ответил, заявил:

— Я кое-куда заеду. Затем отправлюсь домой.

— Понял, — коротко ответил Денис и сбросил вызов. А я сунул аппарат в карман.

На повороте автомобиль обогнул внедорожник. Его фары моргнули, и я автоматически махнул рукой, отстраненно подумав, что стекла затонированы, и меня сквозь них не видно. Так же, как и мне неясно, кто сидит в уезжающей вдаль машине.

— К парадному въезду? — привлек мое внимание Виктор.

— Да, если вам несложно...

Вскоре машина притормозила у шлагбаума, и к нам поспешил мужчина в синей форме охранника. Когда опустилось стекло на двери, он почтительно стянул с головы фирменную кепку.

— Красный пропуск, — отчеканил антимаг и показал картонный прямоугольник, который вынул из кармана.

— Милости просим, — заискивающе произнес охранник и метнулся к своей будке, чтобы поднять шлагбаум.

— Этот пропуск везде работает? — поинтересовался я.

— Уж в лечебницу пройти можно, — кивнул Виктор. — Идем, я тебя провожу...

Поначалу я хотел отказаться от помощи, а потом подумал, что это серьезно сэкономит мое время и нервы.

— Буду благодарен...

Машина остановилась, Виктор обернулся и мягко попросил сидевшую на заднем сиденье девушку:

— Подожди меня немного, я скоро.

— Хорошо, — ответила она, и антимаг улыбнулся. Вышло у него на редкость тепло, и я подумал, что, должно быть, даже у этого странного человека есть сердце.

Он вышел из машины и пошел чуть впереди. Распахнул передо мной дверь, пропуская в просторный холл. Пол здесь был выложен черно-белой плиткой, высокие стены были выкрашены в неприглядный зеленый цвет, который всегда ассоциировался у меня со старыми поликлиниками.

Из-за стойки регистратуры выглянула девушка с помятым от сна лицом. Она поправила сползший на ухо накрахмаленный колпак и нахмурилась.

— Здравы будьте, — протянула она, воровато оглянувшись. — Вас кто пустил? У нас часы приема...

— У нас допуск, — перебил я ее и прищурился. — Подскажите, дорогая, в какой палате находится княжна Серова.

— Она...— Вдруг лицо девицы пошло пятнами. — Это не положено знать посторонним!

— Ну кто же тут посторонний? — неожиданно мягко произнес Виктор.

По-кошачьи ступая, он обогнул меня, подошел к регистратуре и оперся локтями на стойку. Практически заурчал, став похожим на большого кота.

— Мы ведь сюда по делу пришли. Но я вот не ожидал такую красавицу повстречать!

Его взгляд словно гипнотизировал. И девушка застыла, не в силах отвести глаз от антимага. Виктор же достал из кармана красное удостоверение, развернул его и показал девушке:

— И я бы с радостью с вами поболтал, но нам нужна Ксения Васильевна Серова.

— В пятой. На втором этаже, — сказала она нараспев, не отводя от моего провожатого осоловелого взгляда.

— Проводить? — тихо уточнил Виктор, но я мотнул головой и пошел прочь.

Поднялся по лестнице и направился вдоль дверей, проверяя номера над каждой. У пятого остановился. Изнутри раздавались негромкие голоса и, толкнув двери, я вошел в палату. Здесь было душно и темно, густо пахло лекарствами.

У кровати слева я заметил силуэт сидящей в кресле женщины, и едва только дверь открылась, она испуганно вскочила, уронив книгу на пол:

— Кто вы?! Кто вас сюда пустил?!

Она подскочила ко мне, на ходу поправляя растрепанные волосы. Женщина оказалась совсем молодой, в строгом платье из темной шерсти, в тонких чулках и почему-то без обуви. Заглянув ей за спину, я убедился: она скинула обувь там же, где сидела.

— Я сейчас вызову охрану! — продолжила девушка, задрав подбородок.

Ее глаза были красными от слез, а губы припухли оттого, что девица их часто прикусывала. И я мог бы принять ее за Ксению в полутьме палаты, если бы не почти черные волосы, собранные в небрежную косу, спускающуюся до самых ягодиц.

— Не надо охраны, — отмахнулся я и попытался обойти девушку.

— Что вам нужно?! — та преградила мне дорогу и скрестила руки на груди. Прищурилась, будто пытаясь что-то вспомнить. — Кто вы такой?

За ее спиной вдруг замерцало, и я прикрыл глаза рукой. Девушка обернулась и пошла к кровати, на которой лежала прикрытая простыней фигура. Я тоже приблизился и понял, что приглушенный свет источает сама Ксения — казалось, что под ее кожей скользят крохотные искры. Княжна лежала на спине, тяжело дыша. Грудная клетка поднималась и опадала, лоб покрывала испарина, под глазами залегли темные круги.

— Ей плохо... — сухо ответила на мой молчаливый вопрос девушка. — Лекари не знают, что с ней не так. Взяли анализы, сменили повязку...

— На ноге, — продолжил я.

— Это с вами она ездила на работу? — с неожиданной злостью спросила девушка. Подхватила туфли и быстро обулась.

Она сразу же стала выше, но все равно осталась хрупкой.

— Вы сестры! — догадался я.

— Что вам надо? — с нажимом спросила она.

— Я хочу помочь.

— Помогли уже! Утащили Ксюшу не пойми куда...

— А чего ей дома не сиделось? — тут же парировал я.

На это девушка не ответила, нахмурилась и покачала головой.

— Она сама поехала с нами... — сказал я.

— Все сложно... И я не обязана вам ничего пояснять...

Пожав плечами, я вынул телефон. Девушка хмуро уставилась на аппарат и закрыла собой сестру.

— Вы ее снимать решили? Да что вы за человек такой?!

— Злой и страшный Серый Волк, — пробормотал я, но осекся, заметив истинную ярость в глазах сестры Ксении.

— Пошел вон, гаденыш! — зарычала она.

Но в этот момент я включил рингтон, и палату заполнил звон колоколов. Девушка часто заморгала, явно не ожидая от меня такого поступка. А за ее спиной застонала Ксения.

Мы оба шагнули к ней. Темноволосая незнакомка вынула из металлического лотка влажную салфетку и принялась обтирать лоб сестры.

— Тихо, милая, тихо... — она обернулась и зашипела на меня: — Да выключите вы свой телефон!

— Воды... — неожиданно хрипло попросила Ксения и лишь потом раскрыла глаза.

— Ты слышишь меня?

Я взял графин с тумбочки и наполнил стакан. Потом довольно бесцеремонно отодвинул сестру своей журналистки в сторону и помог Ксении слегка приподняться. Поднес к ее губам воду и приказал:

— Пей.

Ксения сделала пару глотков и закашлялась, отвела мою руку. Я снова положил девушку на кровать и прикрыл обнажившееся плечо хрустящей простыней. Сестрица между тем обошла кровать и принялась причитать:

— Ксюша, слышишь меня?! Ты поправишься. Ты...

Я вновь включил звук на телефоне и положил его на постель. На этот раз сестра Серовой уже не возмущалась, лишь посмотрела на аппарат, затем на меня. Ее глаза светились благодарностью. Но я ее и не ждал, лишь попросил:

— Скачайте такой же звук и включайте ей почаще...

— Так есть же Синод Радио, — девушка всплеснула руками и метнулась к подоконнику.

Там стоял радиоприемник, и она тут же включила его и принялась крутить ручку настройки. Спустя пару секунд послышался тихий перезвон колоколов.

Девушка робко улыбнулась и вернулась к кровати. Взяла за руку Ксению и прижала ее к груди.

— Ей станет лучше, — сказал я негромко.

Оставаться тут не было смысла, и я шагнул к двери. И едва не столкнулся с Виктором.

— Вы уже все? — усмехнулся он. Его улыбка показалась мне весьма хищной.

Я кивнул, и антимаг продолжил:

— Тогда подожди меня у машины, пожалуйста. Мне тоже нужно поговорить кое о чем с Ксенией Васильевной...

Я взглянул на него, но парень меня успокоил:

— Это касается дел Синода. Я быстро. И обещаю, что не причиню ей вреда. Клянусь!

— Я подожду у двери, — упрямо ответил я.

— Как знаете...

Он прошел в палату и взглянул на девушку, сидящую у кровати:

— Не могли бы вы дать нам пару минут?

К моему удивлению, она не стала спорить. Молча кивнула и вышла в коридор. Встала у окна и уставилась куда-то во двор лекарни.

***

Антимаг закрыл дверь палаты, осмотрелся.

— А ничего так, уютно, — оценил он.

Прошел к кровати. Присел и взял девушку за руку. Едва слышно зашептал какие-то слова. Кожа парня стала бледной, сквозь нее, казалось, проступили кости. От его ладоней пробежали искорки, проникающие девушке прямо под кожу. Какое-то время, Ксения лежала без движения. А затем резко села на кровати. Тяжело дыша, уставилась на Виктора, который сразу прижал к губам указательный палец, призывая к тишине:

— Ты... кто такой? — спросила девушка.

— Я твой счастливый билет, девочка, — антимаг почти ласково улыбнулся. — Не надо кричать. Я пришел, чтобы тебе помочь.

Серова недоверчиво смотрела на него, а Виктор продолжил:

— Этот парень, Морозов, жизнь тебе спас. Вовремя прибил споры колоколом. Иначе бы ты превратилась в одну из безмозговых. Помнишь тех, у реки?

Она судорожно кивнула, и Виктор продолжил:

— А ты хочешь с ним так паскудно поступить. Не надо так...

Он покачал головой, словно осуждая решение Кении. И лицо Серовой побелело. А антимаг встал и взглянул на нее сверху-вниз:

— Мой тебе совет: выброси ту самую запись, — он сделал ударение на последних словах. — Я тебе новую подарю, еще лучше прежней. Ты удалишь компромат, покаешься Морозову во всех грехах и у вас снова наступит мир и дружба.

— Он меня не простит, — всхлипнула девушка, прикрыв рот дрожащей ладонью.

Виктор хмыкнул. Достал из кармана монету, подбросил ее. Поймал и взглянул на выпавшую сторону:

— Простит, — успокоил он девушку. — Эта монета никогда не врет.

Ксения помотала головой.

— Дело хозяйское, — развел руками антимаг. — Можешь и дальше прятать горькую правду. Но запись удали. Не нужно твоему нанимателю о ней знать. Хорошо?

Антимаг вопросительно посмотрел на нее. Девушка сглотнула и закивала.

— Ну, вот и чудно! — улыбнулся Виктор. — Все, мне пора... Выздоравливай.

Он шагнул к двери и вышел из палаты, оставив Ксению сидеть на кровати.

***

Виктора и правду не было ровно минуту. А когда он вышел, я заметил в приоткрытую дверь, что Кения сидит на кровати и смотрит ему в спину. Но, заметив мой взгляд, девушка вдруг покраснела и легла на кровать.

— Что ты там делал? — спросил я. — Ей уже лучше?

— Ты ее спас, — просто ответил парень. — Теперь она полностью здорова.

Он обернулся к Серовой и помахал ей рукой.

— Идем...

Виктор хлопнул меня по плечу, и мы молча направились к выходу.

Я не стал задавать вопросов, как ему удалось поднять Ксению на ноги. Виктор же не особо хотел рассказывать. Просто шел по коридору и насвистывал незатейливую мелодию.

Мы спустились на первый этаж, прошли мимо стойки регистрации. Виктор улыбнулся и поклонился на прощание девушке. И щеки дежурной сестрички покрыл румянец.

Я вышел на крыльцо и вдохнул полной грудью весенний воздух, в котором чувствовались ароматы зелени и цветов. Подруга Виктора стояла у машины, и, скрестив на груди руки, наблюдала за входом. Заметив нас, она улыбнулась:

— Скучала? — спросил Виктор.

— Немного, — ответила девушка.

Она села на заднее сиденье машины, Виктор же сразу сел за руль. Дождался, пока я сяду во внедорожник и завел двигатель:

— Ну, пора домой, князь? А то утро близится...

Я только устало кивнул. Хотелось есть, и спать. И ни о чем больше не думать. Совсем...

***

Маришка ждала меня на крыльце. Я позволил ей меня обнять и тихо сказал:

— Привет, Мариш...

— Я так боялась за тебя, — шепнула она мне на ухо. — Мы обе боялись...

Было понятно, что она говорила про Лилию. Улыбнувшись, я погладил компаньонку по голове.

— Спасибо, милая...

Мы вошли в дом вместе. В гостиной стоял Федор. Он выглядел непривычно уставшим, и почему-то мне стало за это стыдно.

— Все хорошо, мой друг, — сказал я прежде, чем услышал вопрос. — Брат уже дома?

— Отбыл... — виновато отозвался слуга.

— По делам семьи, — догадался я и покачал головой. — Не бережет он себя. Надо это с ним обсудить.

— Быть может, вы и правы, княжич. Да только кого ж Денис Владимирович послушает? Он князь!

Мужчина развел руками. Потом спросил:

— Ужин подавать? У нас сегодня телятина в сливках с репой и зеленью.

— Съем все что угодно, — я довольно улыбнулся и поплелся в сторону столовой.

— Не желаете в комнате своей откушать?

— Так даже лучше, — согласился я.

Душ я принимал вместе с Маришкой. Девушка деловито намылила мочалку и тщательно смыла с меня грязь. Потом я обернул бедра махровым полотенцем и вернулся в спальню. Там меня ждал сытный ужин. Когда я наелся, компаньонка убрала за дверь посуду, потом вернулась и настойчиво стянула с меня полотенце. Поначалу мне показалось, что близость сейчас будет неуместной, но девушка взглянула на меня глубокими зелеными глазами, и я понял, что нам обоим нужно немного тепла. Маришка была горячей и непривычно тихой. После того как тьма в комнате растворилась, мы лежали в растрепанной постели и тяжело дышали.

— Мне было страшно, — тихо сказала девушка. — Я боялась, что ты не вернешься.

— Если со мной что-то случится — получишь компенсацию...

Она положила мне пальцы на губы и покачала головой. На пухлых губах появилась грустная улыбка.

— Иногда ты говоришь глупые вещи, Михаил.

— Я не идеален...

Маришка встала на ноги. Потянулась, заставив меня любоваться своей загорелой кожей, а потом принялась неспешно одеваться.

— Тебе надо отдохнуть, княжич, — сказала она с улыбкой. — А я пойду заниматься делами.

— Каким?

— Лилия Владимировна оплатила мне курсы. Там меня учат правильно двигаться, позировать.

— Здорово, — я и впрямь был доволен этим.

— Постарайся помириться с Лилией Владимировной, — неожиданно попросила Маришка. — Когда у нее скверное настроение, всем в доме плохо.

— Мы не ругались, — отмахнулся я.

— Значит, она расстроена не из-за тебя... — девушка хмыкнула и поцеловала меня в щеку. — Все же хорошо, что ты дома.

Она вышла из спальни, а я остался лежать в своей кровати. Закрыв глаза, я прислушался к происходящему в доме. Где-то внизу болтала счастливая Маришка, Федор что-то выговаривал ей. Но я был доволен.

Хотя немного смущало то, что Лилия так мне и не встретилась. А ведь она знала, что я вернулся. Неужели секретарь и впрямь затаила на меня обиду? Если так, то мне придется несладко...

Глава 11 А дома лучше

За эту ночь мне удалось урвать всего пару часов сна. Утром же меня разбудил зазвонивший на прикроватной тумбочке телефон. Я с трудом разлепил веки и взял аппарат в руки. Звонила Алина.

— Привет, Шереметьева...

— Миша, здравствуй, — раздался ласковый голос. — Ты где?

— Дома, — сообщил я. — Недавно вернулся.

— Почему на базе отдыха Пожарских ты не сказал мне, что тебя вызвал Синод? Я ведь думала, что... — она смутилась и замолчала.

— Мне очень не хотелось выходить тогда из домика, — признался я честно. — Но пришлось.

Говорить, что причиной моего отъезда с базы был сон, я не стал. Вряд ли смог бы объяснить ей, что видение для меня было реальным.

— Поговаривают, что Морозовы свершили подвиг, — осторожно подбирая слова, сказала Шереметьева.

— Кто так говорит? — уточнил я.

— Наш куратор выяснял, знаю ли я подробности твоей командировки. Но я ничего не знаю!

Остатки сна как рукой сняло. Я задумчиво потер переносицу, понимая, что девушка ждет подробностей о моих злоключений. Но говорить я не решился. Отчего-то подумал, что сообщать обо всем не стоит. И не только Алине — вообще никому. Поэтому я сказал:

— Это не телефонный разговор...

— Ты хочешь встретиться? — с надеждой спросила Алина.

— Хочу.

Мы неловко помолчали. Я вспомнил ее сонную, подумав, в каком виде она сейчас сидит в своем доме. Или лежит.

— Я только «за». Узнаю расписание и дам знать, — сказала девушка.

— Буду ждать. И...

— Мне тоже было хорошо в тот вечер! — выпалила Алина и резко оборвала звонок.

Я подумал, что мне невероятно повезло. Не только с девушкой, но и с семьей. Пусть не самой популярной, но ставшей мне родной.

Я принял душ и спустился в столовую, где меня уже ждал завтрак. К моему облегчению, компанию мне никто не составил, так что завтракать пришлось в одиночестве.

Федор поставил передо мной тарелку с варениками с творожной начинкой. Рядом расположил соусник с кисловатым джемом и вазочку с хрустящим овсяным печеньем. Чайник с отваром источал пар.

— Я скучал по этому сбору, — признался я дворецкому. — Странно, что вроде тот же состав в других местах заваривают иначе.

— Может там вода другая, — пожал плечами старик и быстро откланялся.

А я с удовольствием принялся за еду. Утро было достаточно теплым, окно оставили открытым, и штора чуть заметно покачивалась на ветру. На подоконнике сидел толстый полосатый кот, которого я раньше не замечал.

Именно в этот момент, когда я наслаждался жизнью, раздался колокольный звон. Проглотив кусочек печенья, я взял трубку.

— У аппарата...

— Не отвлекаю? — поинтересовался Никон.

— Это хорошо, — довольно крякнул жрец. — Хорошо, что рады, Михаил Владимирович. Мне показалось, что вы затаили на меня обиду.

— Когда кажется... — я осекся, подумав, что здесь не знают продолжение поговорки из моего мира и потому сказал: — Вы спросите, и я вам честно отвечу.

— Договорились. Скажите, княжич, вы готовы к пресс-конференции?

— К какой? — тотчас оживился я.

— Ну, как же? — голос Никона стал по-деловому сухим. — Сегодня на студии, в третьем павильоне, запланирована конференция с вашим участием. Список возможных вопросов я выслал Лилии Владимировне. Журналисты будут уведомлены о том, какие темы затрагивать не нужно. Вам же рекомендую вести себя благожелательно. Если кто-то позволит себе лишнее, ваш помощник попросит следующего участника задать вопрос. Прямого эфира не будет и запись смонтируют.

Я пролистал почту, чтобы убедиться — Лилия не оставила мне письма с вопросами и ответами.

— Надеюсь, вам не надо пояснять, что не стоит упоминать монахов? — вкрадчиво уточнил Никон.

— Конечно, я все понимаю, — скривившись, произнес я. — Ничего из запретного я не скажу.

— Это не самое правильное слово, — произнес Никон. — Вам никто ничего не запрещает. Просто это будет неуместно. Мы с вами в одной лодке.

— Да, — не стал спорить я. — Подскажите, мне стоит быть в костюме или в штатском?

— Вы — ведьмак, — внушительно сообщил жрец, словно мне нужно было это напоминание. — Костюм будет смотреться просто шикарно. И я постараюсь приехать на студию. Быть может, мы пообедаем.

Прозвучало это как-то неубедительно, словно синодник и не собирался выполнять обещание. Я уже понял, что мне достался хоть и деятельный, но нетранспортабельный куратор. Хотя я бы на его месте использовал любую возможность, чтобы выбираться из кабинета как можно чаще. Стоило только вспомнить его суровую секретаршу. Но кажется, Никон придерживался другого мнения. Он попрощался и добавил дежурное:

— Здравы будьте, княжич.

— Вашими молитвами, — ответил я.

Затем я принялся листать ленту соцсети, убедившись, что появилось много новостей. В глаза бросился заголовок: «Бунд вне закона», и я с интересом открыл статью.

«Снежинск и другие города и княжества теперь могу спать спокойно. А все потому, что новое популярное движение „Life for bunD“, сегодня было признано вне закона.

После того, как целая деревня погибла от отравления водкой с торговой маркой „Особая“, Служба внутренних проверок Синода провела расследование и взяла на анализ образцы водки этой марки, которая была так популярна среди представителей движения анархистов. Экспертное заключение было неутешительным: в составе водки содержались вещества, взывающие целый ряд неизлечимых болезней. В связи с этим вся партия водки была конфискована из лавок и питейных заведений. Жандармерия под строгим контролем Синода начала расследование и выясняет, кто причастен к массовому отравлению людей в деревнях».

Далее шли фотографии с конфискованными бутылками, с ящиками, снимки горящих костров, рядом с которыми стояли контролеры в костюмах химзащиты. Несколько коротких роликов демонстрировали безумных жителей, отравленных водкой. Вот только они даже близко не походили на упырей, с которыми мы столкнулись в Бергардовке.

— Постановка, — догадался я с отвращением.

Это событие было главной новостью дня. Под каждым постом с упоминанием заразности водки были тысячи комментариев. И мнения пользователей разделились от: «Давно было пора» до: «Да я пил ее много раз и ничего со мной не произошло! Это все заговор промышленников. Верните дешевую водку».

Вторым главным событием было: «Суворовых больше нет! Последний из рода ведьмаков будет принят в одну из семей». На экране было несколько фотографий молодого парня. И несколько мутных снимков из палаты лекарской, сделанных, скорее всего, на телефон с большого расстояния. И я с интересом открыл новость:

«Сегодня срочная комиссия Синода подписала указ о том, что семья Суворовых будет расформирована. Напомним, что согласно Земскому закону семья ведьмаков лишается патента, если в ней остался только один ведьмак. Несколько дней назад, все Суворовы, кроме младшего ее члена, Сергея Петровича Суворова, были уничтожены атакой нового вида нежити во время выездной проверки деревни Воронов холм. Сейчас Сергей Петрович находится в лекарской, но наши источники утверждают, что состояние молодого ведьмака стабилизировалось, и вскоре он покинет лекарскую. Возможно, Сергей Петрович появится сегодня на конференции, посвященной зачистке семьей Морозовых Воронова холма. После чего, скорее всего, парень подпишет договор о работе с одной из шести старших семей».

Я подумал, что было бы неплохо, если он успел сделать это прежде, чем пройдет мое выступление. Вряд ли его приключения будут интересны после того, как Морозовы станут героями, победившими страшную беду.

— Здравствуйте, Михаил Владимирович! — раздалось от порога, и я увидел щурившуюся на солнце Лилию.

— Привет, — сказал я, откинувшись на спинку стула. — Прекрасно выглядишь!

Сирена презрительно фыркнула и прошла в комнату. Села напротив. Придвинула к себе мою кружку с отваром и сделала большой глоток. Затем скривилась и отодвинула посуду от себя.

— Уже остыл, — нехотя пояснила она. А потом продолжила: — Нам надо кое-что обсудить...

— Ты обиделась? — прямо спросил я.

— С чего ты взял? — недовольно прищурилась Водянова.

Хотелось сказать ей, что в ином случае, она присоединилась бы ко мне за завтраком. Или дождалась в гостиной. Но она не смогла выдержать нескольких минут ожидания и пришла в столовую сама. Однако я взглянул на нее, облаченную в голубое платье в белый мелкий горох, и промолчал. Волосы у нее были собраны в высокий хвост, как обычно это делала... Шереметьева. Мне показалось это странным, и отчего-то я захотел подойти к ней и распустить эту прическу, делающую Лилию немного чужой.

— Так мне показалось? — спросил я скучающе. — Вчера ты была занята и поэтому не вышла меня встретить?

— Избаловались вы, княжич, — ядовито сообщила мне девушка и положила перед собой планшет. Рядом разместила толстый блокнот и пару заточенных золотистых карандашей.

Уж лучше бы она кричала. Или продолжала презрительно смотреть на меня. Но Лилия опустила глаза в свой растрепанный блокнот с ворохом цветных ленточек закладок, а ее пальцы подрагивали.

Я подался вперед, навалившись на стол. И посмотрел на нее в упор.

— Чего? — насупилась она.

А мне стало понятно, что она на удивление хороша, даже когда злится.

— Прости меня, — тихо сказал я и протянул девушке печенье.

Она свела брови у переносицы и хмуро посмотрела на угощение.

— Решил меня подкупить? Этим?

— Конечно нет... — я тяжело вздохнул. — Ты бесценная. А мне стыдно, что я тебя обидел.

— Я не...

— Конечно, не обиделась, — кивнул я. — Но я все равно прошу меня простить. Я был с тобой груб, и не имел на это права.

Ее щеки покраснели, губы поджались, ресницы взметнулись, и сирена посмотрела на меня потемневшими глазами.

— Ты быстро учишься, Миша, — сказала она негромко.

И я понял — простила. А значит, война откладывается. Кажется, Лилия готовилась к чему-то другому и потому немного растерялась. Она перевернула несколько страниц блокнота, потом пролистала вкладки планшета. Затем выдохнула:

— Сегодня у тебя пресс-конференция, Никон прислал вопросы и ответы. Предлагаю проработать их...

— А мы успеем? — уточнил я.

— Подождут, — хмыкнула девушка. — Ты герой этого дня. И если нужно, конференцию отложат.

Словно вспомнив о чем-то, секретарь прокашлялась, и на этот звук в столовую заглянул Федор.

— Вам чаю? — осведомился он.

Лилия благостно улыбнулась:

— Если вас не затруднит. И подготовьте для княжича костюм — тот, с бордовыми вставками. Как их назвал Никон?

— Не помню, — пожал плечами. — Чтобы я без тебя делал?

— Сам знаешь, — Лилия наконец мне улыбнулась. — Пропал бы.

— Точно!

Она повозилась с планшетом и распорядилась:

— Открой документ и ознакомься с ответами. Я начну задавать вопросы, а ты представь, что перед тобой журналисты.

— Это будет сложно.

— Почему? — удивилась Водянова.

— Они никогда не будут такими красивыми, как ты.

В комнате наступила тишина. Лилия Владимировна покачала головой, поправила волосы, потом не удержалась от улыбки и прикрыла рот ладонью.

— Только там вслух такого не скажи! А то еще обвинят в домогательствах.

— Ты не обвинишь? — пошутил я.

— Начнем, — деловито потребовала она, меняя тему разговора.

Спустя какое-то время мы закончили репетицию. Лилия убедилась, что я не опозорю семью. А я понял, что тот, кто составлял опросник, проделал большую работу. И как только все успели? Всего за одну ночь провели анализ и определили стратегию поведения...

— Самое главное... — сказала Лилия. — Любой неудобный вопрос ты игнорируешь, понятно?

— Разве не ты будешь моей помощницей на конференции?

— Нет, — она покачала головой. — Я буду с тобой. Но вести беседу будет представитель Синода.

— Все готово! — подал голос дворецкий. — Ваш костюм в комнате.

Я встал с кресла:

— Благодарю. Но я попрошу вас, Лилия Владимировна, одеться официально, хотя вам и очень идет голубой цвет.

— Это домашнее, — смутилась она. И тут же уточнила: — Прямо официально?

— Считаю, что глупо будет не представить анонс «Русальной недели».

— А Синод не станет возражать?

— Продажу мерча они предоставили нам, — напомнил я.

— Но...

— И на празднике мы будем продавать именно мерч. Он ведь готов?

Я не успел отреагировать, как сирена оказалась рядом и обняла меня за плечи. Девушка мягко коснулась губами шеи и прошептала:

— Теперь точно прощаю...

От ее теплого дыхания у меня споткнулось сердце. Лишь усилием воли я смог остаться на месте и даже улыбнулся, когда девушка попятилась.

— Не задерживайся, — глухо сказал я. — Иначе уеду без тебя.

— Куда ты без меня, — девушка закатила глаза и пошла прочь из комнаты, вновь забыв свои туфельки под столом.

Оделся я быстро, особо не глядя в зеркало — уже привык к тому, что ведьмачий костюм мне идет. К тому же я был уверен, что в ином случае Лилия подправит все недочеты. Когда я спустился, встретил в гостиной Маришку — девушка ходила по комнате с книгой на голове, и вид ее меня позабавил.

— Не смейся! — она скорчила смешную рожицу. — Мне нужно учиться держать осанку.

— Как скажешь, — я не удержался и шлепнул ее по ягодице.

К моему удивлению, компаньонка ловко отскочила в сторону, словно дикая кошка. При этом книга осталась на ее голове.

— Ты умница, — похвалила ее вошедшая Лилия и укоризненно взглянула на меня. — А вот наш княжич стал очень...

— Сдаюсь! — воскликнул я, подняв руки.

Довольная собой, секретарь пошла к выходу. И я направился следом. Не хотелось мне портить своей спутнице настроение. Мне с ней еще ехать до места съемок.

Лилии шла белая блузка и темная юбка-карандаш. Она казалась непривычно высокой в туфлях. Прическу она не сменила, и я невольно сравнил ее с Алиной.

— Скажи, а почему ты ходишь босой?

Сирена удивленно подняла брови и неопределенно пожала плечами. Но мне и впрямь стало интересно, что заставляет ее не носить обувь.

— Все просто, — она опустила перегородку между нами и водителем и посмотрела на меня в упор. — Я не человек. Ты ведь знаешь об этом, верно?

— Мне сложно об этом забыть.

— Это почему? — Лилия нахмурилась.

— Ты ведь не можешь отрицать, что для обычной девушки ты слишком красива, — ушел я от прямого ответа.

Говорить ей, что от ее взгляда во мне иногда вскипает кровь, не хотелось. Водянова хмыкнула, а потом неожиданно призналась:

— Иногда мне тесно в обуви. К тому же так приятнее! Ты бы знал, какие у меня в комнате ковры на полу...

Глава 12 Феникс

Автомобилей на улицах города было немного, и до студии мы добрались довольно быстро.

— Синод рекомендовал населению пользоваться общественным транспортом, — объяснила Лилия.

— Почему?

Секретарь хмыкнула.

— Чтобы городская жандармерия могла быстро реагировать на обращения граждан. По пробкам это сделать будет проблематично. Люди привыкли, что рекомендации Синода нужно воспринимать буквально, как приказы.

— Но ведь на самом деле причины другие? — предположил я.

— Обыскивать автобусы проще, чем личные авто, — девушка пожала плечами. — И беспорядки проще локализовать. В любом случае — дороги стали свободнее и стоит сказать за это большое «спасибо» нашим нанимателям.

Меня покоробило такое определение Синода, но возражать не хотелось. Вместо этого я еще раз просмотрел список вопросов и отметил для себя самые каверзные.

Рядом со студией толпились люди. Их не пропускали за оцепление жандармы, и я подивился этому зрелищу.

— Ты стал популярным, Морозов, — усмехнулась Водянова. — Придется смириться с тяжкой ролью звезды.

Мне показалось, что сказала она это с легкой издевкой, но стоило посмотреть в честные глаза сирены, как эти мысли покинули мою голову.

— Вот... Я приготовила тебе маленький подарок.

Лилия протянула мне небольшой продолговатый футляр.

— Кисть? — спросил я, открывая коробку, и скривился, увидев маркер с надписью «темный». — Что это?

— Креативный мерч, — не растерялась секретарь. — Это аналог ведмачьих маркеров. Конечно, в них нет особенных чернил. На рынке таких пока еще не выпускали, и мы будем первыми, кто предложит любому попробовать немного темного...

Девушка хищно облизнулась и продемонстрировала одну из своих фирменных улыбок.

— Тебе стоит радоваться, что я не выбрала леденцы в форме твоей головы. А ведь мне предлагали заказать такие конфеты.

— И когда ты все успеваешь? — проворчал я.

— Ты недоволен?

— Все в порядке, — отмахнулся я. — Просто не особенно нравятся маркеры.

— Никто не требует от тебя использовать их для нанесения рун. Это всего лишь канцелярия, которую любят подростки. А они составляют большую часть нашей целевой аудитории.

Мне стало неловко перед секретарем — она ведь старалась, поправляя благосостояние семьи.

— Ты права, — кивнул я. — Мне нужно будет подписывать карточки? У нас ведь есть карточки?

— У нас есть все! — снисходительно пояснила секретарь. — И не спрашивай, когда я все успела. Я заказала небольшую партию в типографии, их доставили в киоски с прессой. Посмотрим, какие будут пользоваться спросом.

Я кивнул. Почему-то показалось, что я оказался лишним в собственной жизни, но я тут же откинул эту мысль, поняв, что должен быть благодарным за помощь.

— Спасибо...

Моя помощница слегка покраснела, будто одобрение ее порадовало. Или же все дело было в том, что я взял ее ладонь в свою?

— Пойдем, — тихо сказала она и подала знак водителю.

Тот вышел и открыл перед нами дверь. Первые вспышки фотоаппаратов оказались для меня неожиданными, застав врасплох, но Лилия мягко толкнула меня, и я пришел в себя. Тут же улыбнулся именно так, как мне советовала Тоня. Потом махнул рукой.

— Покажи свои крылья! — завизжал кто-то.

— Я люблю тебя! — крикнула девица в футболке с надписью «Синод Вперед» на груди.

Она попыталась прорваться через оцепление, но ее тут же схватил охранник и вернул за ленту. Мне удалось сохранить на лице благостное выражение.

— Посмотрите сюда, мастер Морозов!

— Расскажите...

— После пресс-конференции вас ждет автограф-сессия! — глубоким голосом сообщила Лилия.

Она отвлекла от меня лишнее внимание. Тотчас к девушке подскочил высокий парнишка, с бейджем «пресса» и что-то забормотал.

— Я секретарь семьи Морозовых, и все вопросы по поводу сотрудничества прошу обсуждать со мной...

Лилия щедро раздавала визитки, и я оставил ее за спиной. Поймав глазами пару вспышек, вошел в темный переход. Там меня перехватила ассистентка в наушниках и с планшетом.

— Господин Морозов, мы вас ждем!

— Я опоздал?

— Вы вовремя, — примирительно поправила она, явно не желая меня обидеть. — Вас все ждут, но сначала надо привести вас в порядок.

— А что со мной?

— Там лампы, — девушка окончательно смутилась. — И камеры...

Чтобы не доводить беднягу до сердечного приступа, я согласился следовать за ней. За небольшой перегородкой нашелся высокий барный стул, на его спинке кто-то написал имя «Тоня». Я успел осмотреться и заметил свою знакомую с красными прядями в черных волосах. Завидев меня, фотограф махнула рукой и гордо прошествовала ко мне. И громко заговорила:

— Михаил Владимирович, как я вам рада! Как вам коптер? Остались довольны?

Стало понятно: она показывала окружающим, что мы знакомы. Причин отрицать этого у меня не нашлось, потому я сам протянул ей руку. Даже из этого простого жеста Тоня умудрилась сделать шоу: изобразив, что заметила у меня что-то в прическе, она приблизилась и провела пальцами по моим волосам. Я позволил ей это, но едва заметно отклонился.

— Могу сама подготовить вас к эфиру...

— Отлично, — я ей улыбнулся, позволив провести салфеткой по лбу.

— Вы не загорели, — заметила девушка.

— Ночная работа, — пояснил я.

— Тяжело быть темным, — она произнесла это тихо, только для меня.

— Иногда...

Ассистентка пританцовывала рядом, не решаясь нас торопить. Я откашлялся, дав понять, что стоит завершать подготовку, на это Тоня вздохнула и нехотя отошла.

— Вы уже решили, кто будет вести съемки для ваших каталогов? — с плохо скрываемым интересом спросила она.

Я понятия не имел, о чем она говорит, но решил не показывать этого. Лишь неопределенно пожал плечами и ответил:

— Это решает Лилия Владимировна, мой секретарь...

— Быть может, вы замолчите словечко за меня? — не отступала Тоня. — Мне кажется, что я не особенно понравилась госпоже Водяновой.

— А вот это зря, — я усмехнулся совершенно искренне. — Я уже понял, что секретари — очень важные люди в семье.

Заметив, как поникла девушка, я добавил:

— Но я намекну, что буду рад вашей кандидатуре!

— Спасибо, — просияла брюнетка и отошла, предоставляя мне возможность встать со стула.

— Вам передали список вопросов? — запоздало спохватилась помощница.

— И ответы, — подтвердил я. — Не беспокойтесь, я подготовился.

Я оказался у небольшого прохода, где девушка меня оставила. И тут я подумал, что еще никогда не выступал перед настолько большой аудиторией. Ведь это можно считать экзаменом.

— Ни о чем не беспокойся, — раздалось прямо за моим плечом.

Лилия оказалась рядом и прижалась ко мне всем телом, пропуская мимо себя парня с аппаратурой. Она почти ласково улыбнулась и вложила мне в ухо вкладыш.

— Ты ведь не думал, что я оставлю тебя одного? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

— Какая же ты... — выдохнул я и мотнул головой, не в силах выразить свои эмоции словами.

— Я буду дублировать ответы, если ты растеряешься. Я с тобой...

Последнюю фразу она произнесла одними губами, но я услышал ее в своем сознании. Отвернулся, чтобы прийти в себя тряхнул головой. И только после этого прошел между щитами с нарисованными стрелками, указывающими направление, и оказался в большом зале. Одна стена представляла собой баннер с надписью: «Синод Вперед». Трибуна была образована длинным столом, за которым скучали двое человек. Напротив центрального пустующего кресла размещался целый букет микрофонов. А в самом зале — кто на стульях, кто прямо на полу — расселись с полсотни журналистов. Я узнал их по бейджам с пометкой «пресса». При моем появлении кто-то выкрикнул:

— Он здесь!

И тотчас все оживились, защелкали камеры, вспышки почти ослепили меня. Пришлось прикрыть ладонью глаза и мягко извиниться:

— Простите за опоздание, дамы и господа. У семьи Морозовых выдалась тяжелая неделя. Я очень рад встретиться с вами и ответить на ваши вопросы.

Кто-то охнул, и я понял, что тьма покачивалась за моей спиной почти прозрачными крыльями.

— Не беспокойтесь. Просто моя сила тоже решила выйти и поздороваться...

— Вы хотите сказать, что не контролируете ее? — спросил звонкий голос.

— Она — часть меня. А себя я полностью контролирую, — ответил я с благостным выражением на лице, а потом прошел к столу.

Синодник в бежевой рясе указал мне на свободный стул и сам устроился по правую руку от меня. С левой стороны оказался уже знакомый мне Антон — парень из рекламного отдела.

— У вас отличный костюм! — он растянул губы в напряженной улыбке.

— Я считаю, что в этом есть и ваша заслуга, — отозвался я. И уточнил: — микрофоны работают?

— Сейчас включат всю аппаратуру.

— Готово! — послышался голос откуда-то из-за потолка. — Можно начинать.

— Готовы, мастер Морозов? — уточнил у меня рекламщик. И я кивнул.

— Тогда приступим...

Он постучал указательным пальцем по микрофону, проверяя, включили ли аппаратуру, и произнес:

— Дамы и господа, давайте начнем конференцию...

Часы на стене начали обратный отсчет.

— Сергей Щеглов, «Губернская газета», — тут же задал вопрос один из сидевших передо мной людей. — Мастер Морозов, что ждало вас в Вороновом холме?

— Нам попался новый вид нежити, — ответил я. — Мы доставили образцы тканей в Синод, чтобы ученые смогли установить причину появления подобных существ. И разработать эффективные методы для борьбы с ними.

Мужчина благодарно кивнул и передал микрофон сидевшей рядом девушке.

— Анна Прокофьева, газета «Статский физкультурник». Михаил Владимирович, когда вы прибыли в деревню, там еще оставались выжившие?

— К сожалению, живых мы не обнаружили, — ответил я.

— Как вы думаете, именно эта нежить уничтожила семью Суворовых? — тут же спросил третий журналист.

— Достоверно сей факт сможет установить только специальная комиссия Синода, после того как проведет расследование. А Сергей Петрович Суворов придет в себя и даст показания.

— А какие ваши предположения? — настаивал журналист.

— Не стоит говорить, что думаешь, — послышался в наушнике голос Лилии. — Скажи, что ты не строил подобных теорий.

Я повторил слова секретаря, и представитель прессы с кислым лицом сел на стул — видимо, этот ответ его не устроил.

Дальше конференция пошла по стандарту. Журналисты по одному задавали вопросы, я же отвечал. Иногда я забывал подготовленный ответ, начинал мяться, и тогда Лилия подсказывала, что нужно говорить. И к концу пресс-конференции мне это даже начало нравиться, и я даже немного расстроился, когда часы на стене закончили обратный отсчет, а Антон объявил:

— Все, дамы и господа! К сожалению, нам пора завершать конференцию.

— Но Михаил Владимирович не сказал, кого считает виновным в произошедшем! — выкрикнул бледный парень в толстовке с надписью «Синод вперед».

— Я ведьмак, а не судья... — тут я немного нахмурился, помня, что так выгляжу внушительнее. И добавил: — Я всего лишь несу свет, и надеюсь, что этого будет достаточно.

К моему изумлению, парень принялся хлопать в ладоши, и остальные журналисты поддержали его. Не все они выглядели довольными — вероятно, ждали от меня более откровенных ответов, но никто не возмущался.

Журналисты собрали аппаратуру и потянулись к выходу. Тех, кто нес видеокамеры, ненавязчиво оттеснили к стене и сопроводили в комнату с надписью «операторская». Я же откинулся на спинку кресла, устало помассировал пальцами виски.

— Ты молодец, — ободряюще произнес в наушнике голос Лилии, — отлично справился. Семья может тобой гордиться.

— Мы молодцы... — тихо поправил я девушку. — Без тебя я бы не справился.

— Все в порядке, мастер Морозов? — послышался рядом голос Антона.

— Да, все хорошо.

— Тогда идемте?

Я кивнул и встал из-за стола. Мы вышли из павильона, и в коридоре столкнулись с Виктором. Антимаг стоял, прислонившись к стене. И, скрестив руки на груди, наблюдал за входом в павильон — видимо, ждал, когда закончится конференция. И как только мы вышли, направился в нашу сторону:

— Доброго дня, Михаил Владимирович, — произнес парень, подходя к нам. — Как все прошло? Надеюсь, все в порядке?

С рекламщиком он здороваться не стал. То ли они уже виделись сегодня, то ли Виктор не посчитал это нужным.

— Спасибо, все прошло хорошо, — ответил я. — Как ваши дела, мастер?

Антимаг развел руками.

— Вашими молитвами, как вы любите говорить!

Я постарался скрыть удивление осведомленностью парня относительно своей привычки прощаться с Никоном.

— Позвольте, я провожу вас на парковку, очень хочется обсудить с вами одно дело. Вы же не против, Антон?

Он вопросительно взглянул на рекламщика, и тот поспешно замотал головой. И Виктор добавил:

— Ну, вот и чудно! Идемте, мастер Морозов...

Я попрощался с рекламщиком, и мы с Виктором направились по коридору:

— Как я и предполагал, проверка в Ачинске ничего не дала, — начал антимаг. — Мы нашли только остановленный конвейер, на котором производили водку. И все. Ни людей, ни сырья... Мне кажется, кто-то следил за Вороновым холмом, и дал знак остальным, чтобы они сворачивали производство.

— И что вы думаете? — спросил я.

— Что в Империи зреет заговор, цель которого — подставить Синод, — просто ответил антимаг. — И мы только начали пожинать последствия. Так сказать, увидели цветочки. Если это не остановить — многих из нас ждет лихая судьба. В том числе и вас, Михаил Владимирович.

— Полагаете, что это борьба дворянства за власть?

— Или угроза из-за границ Империи, — поправил меня собеседник.

Я кивнул. Расклад и правда был безрадостным. Прямо спросил:

— Что предлагаете, мастер?

— Есть у меня подозрения, что зерно для водочного завода в Ачинске шло из Салтыковки, — задумчиво протянул Виктор. — Ну, помните ту пустую деревню с ожившими пугалами?

— Такое сложно забыть, — пробормотал я.

— Так вот, сдается мне, зерно выращивали там. Ну, и заодно опробовали на местных зелье. Я хочу проверить эту теорию. Не просто так промышленник привлек к работе бильвизов — ритуал по их приручению сложный и дорогой. Но для этого мне нужна ваша помощь.

— Сделаю все, что в моих силах, — ответил я.

Виктор обернулся ко мне.

— Тогда как насчет прокатиться в эту самую Салтыковку? Скажем, завтра утром?

— С радостью, Виктор...

Я замялся, словно бы вспоминая отчество. Но антимаг только отмахнулся:

— Я бастард, и в приюте отчества мне не дали. А может быть, я уже давно забыл имя своего вымышленного отца. Так что, просто Виктор. Хотя друзья зовут меня Феникс. И вы тоже можете звать меня так, Михаил Владимирович...

— Тогда попрошу вас также называть меня по имени, — решил сказать я. — Это будет уместно?

Он внимательно посмотрел на меня и неожиданно спросил:

— В вашем мире у вас было то же отчество?

Я сбился с шага и невольно оглянулся, проверяя, нет ли поблизости свидетелей нашего разговора. К счастью, никого рядом не оказалось. Но это вовсе не означало, что я в безопасности.

— Я не понимаю, о чем речь. Муром все же не настолько глухое местечко, чтобы быть отдельным миром.

— Вы не желаете обсуждать это здесь? Или со мной? — не стал менять тему мой собеседник, не сводя с меня при этом испытующего взгляда.

— Рыбак рыбака видит издалека, — заметил он. — Вам нечего беспокоиться, Михаил. Я не стану выносить эту информацию за пределы нашего с вами круга.

— А у нас с вами есть круг?

Этот человек не внушал мне доверия. Точнее, я совершенно точно понимал, что он опасен. Вот только что именно антимаг мог принести в мою жизнь — оставалось загадкой.

— В родном мире, — я осторожно подбирал слова, чтобы потом не сожалеть о сказанном, — мне довелось довериться не тем людям. Одним из этих людей оказался друг, который меня предал. И после этого я думаю, что стоит осторожнее выбирать тех, кого можно называть только по имени. И кому можно называть меня без отчества.

— Что же, я вас услышал, Михаил, — усмехнулся антимаг. — Но к этому разговору мы вернемся.

— Как скажете, мастер Феникс, — согласился я.

Глава 13 На публике

Виктор проводил меня до парковки:

— Я позвоню вам, Михаил Владимирович, — произнес он, пожимая мне на прощание руку. — По поводу нашего... общего дела.

Я только кивнул. Виктор же улыбнулся Водяновой, которая уже ждала меня у машины:

— Добрый день, Лилия Владимировна, прекрасно выглядите. Дому Морозовых очень повезло с секретарем.

Девушка как-то натянуто улыбнулась в ответ.

— Добрый день, мастер..., — неуверенно начала она.

— Виктор, — охотно подсказал антимаг. — Но друзья зовут меня Феникс.

— Виктор, — повторила Лилия. И уточнила: — Уж не тот ли Виктор Круглов, из отдела по урегулированию вопросов с ведьмаками?

Антимаг развел руками:

— Вы уже обо мне слышали? Моя слава идет далеко впереди меня! Хотя сам я в вашем городе недавно...

Лилия не ответила. И повисла неловкая пауза, которую прервал мой провожатый:

— Ну, не буду вам мешать! У вас наверняка еще много дел. Да и у меня сегодня очень плотный график. До связи, мастер Морозов, Лилия Владимировна...

Он поклонился, а затем развернулся и направился к зданию киностудии, оставив нас с Лилией вдвоем.

— Что он от тебя хотел?

— Предложил вместе поработать, — ответил я.

— Поработать? — переспросила Лилия. — Это как?

— Довести до конца дело с водкой. Он хочет, чтобы я помог ему найти тех, кто все это затеял.

Девушка задумчиво посмотрела на здание студии, где недавно скрылся антимаг.

— Очень интересное предложение, — пробормотала она.

Я посмотрел на нее, ожидая пояснений, но она ничего не ответила. Наморщила лоб и что-то отметила в своем блокноте.

— Все в порядке? — уточнил я.

— Можно и так сказать, — она неопределенно пожала плечами. — У нас не так много времени отведено на автограф-сессию. Студию надо освободить через пару часов.

— Пару? — удивился я. — И это мало?

— Ты недооцениваешь себя, Михаил Владимирович. Фанатов набежало многовато. Это тебе не фестиваль, где они прогуливаются между стендами. Здесь все пришли только для того, чтобы повидать тебя, а я не ожидала такой толпы.

Девушка указала на выезд, где и впрямь виднелось множество человек.

— Я заготовила сотню карточек. И что делать?

Она закусила губу и мне пришлось мягко тронуть ее за локоть.

— Есть идея.

— Какая?

— На площадке я встретил Тоню, нашего фотографа.

Лилия при упоминании брюнетки скривилась. И я тяжело вздохнул.

— Она тебе не нравится, хотя не знаю почему, — терпеливо продолжил я. — Но она — профессионал.

— И? — секретарь с вызовом скрестила руки на груди.

— У нас есть свой куратор, — я принялся загибать пальцы. — Фотомодель для демонстрации мерча...

— Блогер, — добавила девушка.

— Ну да! — я все же загнул еще один палец. — И почему бы нам не завести себе личного фотографа?

Прозвучало немного странно, но Лилия мою идею оценила. Она улыбнулась и покачала головой своим мыслям. А затем вдруг нахмурилась.

— И чем она нам поможет?

— Она будет снимать меня с фанатами. Потом мы разместим все фото на стене моего профиля. Надо будет поставить лайки от моего имени...

— Это не проблема. Только зачем?

— Каждый репостнет фото со своим изображением к себе на страницу — я довольно улыбнулся. — А это дополнительная реклама!

— Умно, — хитро сощурилась Водянова. — Но мне очень не хочется ее просить. Девчонка такая наглая...

— Она ждет этого, — уверенно возразил я. — И сама просила меня замолвить за нее словечко.

— Вот стерва! — прошипела Лилия, но не выглядела разозленной. — В обход меня пробует.

— Разве? — я вынул пушинку из волос Водяновой и словно невзначай коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. — Я бы никогда не стал указывать тебе, как поступить. Потому что ты и сама знаешь, как делать свою работу.

Я немного помолчал и добавил:

-— Мне все говорят, что Морозовым повезло с секретарем. А я думаю, что все не совсем так.

— Что? — растерялась девушка.

— Ты не просто секретарь. Ты член семьи.

Водянова бросила на меня острый взгляд, словно сомневалась в моей серьезности.

— Я и правда не знаю, что бы мы делали без тебя.

— Льстец! — фыркнула девушка и заправила за ухо выбившуюся из прически прядь. — Но ты прав — я на самом деле умею быть полезной... Сейчас пойду и возьму в штат фотографа. Надо же как-то крутиться...

Я смотрел вслед Лилии и думал, что ловко ее провел. Хотя, справедливости ради стоит признать, что в моих словах не было лжи.

Ко мне подошел ассистент, но не решался заговорить, пока я не спросил:

— Я могу вам помочь?

— Это я должен помочь вам, — смущенно пролепетал парень. И тут же поправился: — Мне надо проводить вас в студию, там уже все оформлено.

— И кем же? — насторожился я.

— Представителями Синода... — Он понизил голос и сообщил заговорщическим шепотом, словно бы нас подслушивали: — Сам Антон этим руководил.

— Там нет летучих мышей? — на всякий случай уточнил я.

— Что? У нас нет вредителей.

— На самом деле они не вредители. И едят насекомых, — хохотнул я, радуясь, что рекламный отдел не стал эксплуатировать идею мрачного рыцаря.

— А вашу помощницу вы можете подождать там, — он махнул рукой в сторону павильона с указателем «Темный ведьмак» у входа.

— Она секретарь семьи, — автоматически поправил я парня и пошел в указанном направлении.

Тот засеменил следом, сбивчиво извиняясь.

— Мне жаль... Я не хотел...

— Все в порядке, — успокоил его я.

Бросив взгляд в сторону, заметил странного, наблюдающего за нами человека в темном костюме.

— Кто это?

— Охранник, наверно... — беспечно отмахнулся мой провожатый.

Мне же показалось, что одежда незнакомца странным образом напоминает облачение того бедолаги, который напал на меня во владениях Морозовых. Однако я не мог точно знать, имеет ли он отношение к тому ордену, о котором говорил погибший.

Возможно стоит обсудить это с Виктором. Все же этот парень уже намекнул, что у нас много общего. А значит, он может знать о хранителях времени. И, скорее всего, способен разъяснить мне, что это за организация и насколько опасна для таких, как я. И как он, возможно...

— Насколько серьезная охрана у мероприятия? — поинтересовался я.

— В каком смысле? — тотчас насторожился парнишка.

— На меня нападали не так давно, — зашел я издалека.

— О, вы боитесь!.. — он тотчас замолчал, поняв, что сказал глупость.

— Я беспокоюсь, что кто-то может слететь с катушек и навредить моим поклонникам, которых здесь достаточно много. И между прочим, среди них есть подростки, насколько я знаю.

— Вы же не думаете...

— Как раз думаю! О безопасности людей... — я улыбнулся побледневшему парню и добавил: — Потому как мне практически ничего не грозит. Ведь я вернулся из деревни полной упырей.

— Мне надо согласовать... — несчастный смахнул со лба испарину и оглянулся.

Того странного мужика в черном уже не было, и это мы отметили оба.

— Быть может... — пробормотал парень и тут же вынул из чехла на поясе маленькую рацию. — Охрана? Попрошу к четвертому павильону двоих... — он глянул на меня и скривился, — троих человек для обеспечения безопасности мероприятия.

— Вы можете сказать, что это было мое требование, — любезно позволил я. — Темный ведьмак не захотел проводить сессию без дополнительной охраны.

— Правда? Вы не возражаете? — с видимым облегчением произнес паренек и улыбнулся. — Вы простите...

— Перестаньте уже извиняться! — отмахнулся я. — Вы просто хорошо делаете свою работу.

— Про вас говорили...— он покраснел и умолк.

— Так что говорили? — осведомился я.

— Что вы очень вежливы с персоналом. Обычно... ну то есть, часто ведьмаки ведут себя иначе.

— Морозовы ценят людей, — я пожал плечами и вошел в павильон.

Сразу за порогом меня встретил... я сам! Точнее — вырезанное из картона мое изображение в полный рост. Я подошел к нему, обнял за шею, повернувшись к помощнику.

— Сфотографируете нас?

— Позвольте, это сделаю я, — громко потребовала Тоня и щелкнула камерой.

— А можно... — парень вдруг сник.

Я поманил его к себе.

— Что вы хотели?

Он густо покраснел и пробормотал:

— Сфотографироваться с вами.

В ответ я широко улыбнулся.

— Ну, конечно же!

Потом Тоня сняла меня у стола с карточками. Оглянувшись, она зашептала:

— Спасибо за помощь, я в долгу перед вами, Михаил Владимирович.

Я только развел руками.

— Я почти ничего не делал. Просто Водянова обратилась к профессионалу.

— Хорошо, — подмигнула девушка, явно подумав, что я решил ей польстить.

Уверять ее в своей искренности я не стал. Что-то мне подсказало, что этим я добьюсь противоположного эффекта.

Вскоре я заметил Лилию, собственной персоной. Девушка выглядела собранной и уверенной в себе. Она приказала проверить фанатов и тоже мне подмигнула. Я сел за стол и положил перед собой маркер. Тоня тотчас поймала его в кадр.

— Кривая усмешка, — тихо попросила девушка, и я не стал отказывать.

В павильон зашли охранники и заняли места, позволяющие контролировать все помещение. Один из них приблизился ко мне и сказал:

— Добрый день, мастер. Мы подстрахуем...

— Главное, чтобы люди не пострадали, — негромко попросил я.

— Ну да. Вы же у нас герой! — насмешливо бросил парень у стены в форме охраны.

— Я не хочу, чтобы на меня повесили смерти невинных, — резко оборвал я. — Этого парня попрошу заменить на адекватного. Терпеть хамство я не стану.

— Да я просто... — начал было он, но замолчал и зашагал прочь.

— Простите, княжич. Некоторые решили, что вы очень добры к простому люду, — подал голос здоровяк.

— Вежливость приняли за слабость? — хмыкнул я. — То есть, с народом надо быть пожестче?

— Простите, милсдарь...

— Пшел вон, — выкрикнул знакомый голос, и я едва не выругался, узнав Барашкина.

Тот подошел ко мне и протянул руку через стол.

— Здравствуйте, дорогой Михаил Владимирович.

Его ладонь была мягкой, и пожатие некрепким. Сразу захотелось обтереть ладонь как минимум первачом. Но я сдержался и даже нацепил на лицо благостную улыбку. Нас уже снимала Тоня.

— Я ожидал, что вы заглянете ко мне в гримерку, — заявил актер немного капризно. — Думал, захотите выразить свое почтение.

— Мое время не принадлежит мне, — я пожал плечами. — Сначала конференция, потом сессия, сразу после этого мне придется уехать...

— Да, вы теперь занятой... — кивнул мужчина и оглянулся через плечо, заставив Тоню попятиться. — Вас окружают почитатели и фанаты. Мне все это так знакомо. Приходится постоянно держать лицо. Стараться дать им хоть немного своего света.

— Пожалуй, — вынужден был ответить я.

— Удивительно, что в темном есть свет, — хихикнул Барашкин и уселся на край стола.

Я отметил, что двигался он на редкость грациозно.

— Вы учились танцам? — спросил я его, чем на секунду смутил.

— Что?

— Чувствуется в вас это... — я склонил голову к плечу. — Что вы ощущаете ритм, и в каждом шаге словно танцуете.

— Княжич, вы на редкость проницательны! — мужчина расцвел. — Да, я долго посещал...

— Простите мою дерзость! — к нам подошла Лилия и виновато улыбнулась. — Но время поджимает, господа, нам пора начинать.

— Женщины... — Барашкин закатил глаза. — Вечно они все портят.

— Что поделать... — нехотя отозвался я.

— Я ведь для чего к вам заскочил, Михаил Владимирович, — собеседник словно опомнился и потер переносицу, будто пытаясь что-то вспомнить. — Хочу вас пригласить на шоу!

— Неужели? — я постарался вложить в одно слово как можно больше восторга.

— Да-да, руководство канала вами очень впечатлилось. И желает видеть вас в передаче «Пусть не молчат» в качестве приглашенного гостя.

— О! — я посмотрел на секретаря.

Актер проследил за моим взглядом и с едва заметным презрением скривился.

— Вам нужно посоветоваться?

— Княжич сейчас нарасхват. Но в вашем шоу обязательно примет участие, — тотчас успокоила его Лилия. — Просто он еще не знает свое расписание.

— Понятно, — кивнул актер и подмигнул мне. — Мужчина всегда нарасхват!

Он ушел, а я подумал, что у всех окружающих меня вдруг начался нервный тик. Иначе зачем бы им всем моргать мне одним глазом?

После этого в павильон запустили первую партию фанатов. Я улыбался и коротко отвечал на вопросы о моем возможном романе с Шереметьевой.

Идея с фото для соцсети людям пришлась по вкусу. И часто звучал вопрос:

— Покажите тьму? А крылья?

— Здесь места маловато, — отвечал я с неизменной улыбкой. — Если вы подождете снаружи, то после сессии, я расскажу вам интересные новости и покажу немного темного ведьмака.

Лилия при этом закусывала губу или вздыхала. А я понял, что два часа — это и впрямь немного для такого мероприятия.

Когда фанаты закончились, администратор дважды заходил и объявлял, что наше время вышло. Но Лилия смогла договориться.

Когда все завершилось и Тоня выставила охрану к дверям, я потер шею и застонал.

— Как вы переносите все это?!

— Мы? — уточнила Тоня.

— Люди, которые работают в шоу бизнесе, — пояснил я.

— Вы — один из нас, — напомнила девушка и направила на меня камеру.

— Не снимай, — попросил я. — Не надо...

После нескольких щелчков, она убрала камеру и улыбнулась.

— Мне кажется, что последние фото самые удачные.

На это я мотнул головой и просипел:

— Надо выйти и закончить шоу.

Снаружи меня ждала толпа, я и не думал, что людей будет настолько много. Вверху висела пара коптеров. Для меня освободили площадку, на которой разместили постамент — пришлось взойти на него и поднять руки. Толпа ликовала.

— Рядом с вами я ощущаю себя нужным, — сказал я в микрофон, и люди захлопали в ладоши. — И я буду рад видеть вас на праздновании «Русальной недели» в Морце, принадлежащем семье Морозовых. Все заявки можете присылать на официальную почту семьи. Их рассмотрят, и если вы получите одобрение, то сможете распечатать билет.

Народ загудел.

— Все, кто сделает репост своих снимков со мной в свои социальные сети, получат билеты в личные сообщения.

Толпа взорвалась овациями, а за моей спиной развернулись крылья из тьмы.

— Он несет свет во тьме! — скандировали люди.

Мы пробрались сквозь созданный охранниками коридор к машине. Лилия молча села на переднее сиденье, я же разместился на заднем диванчике, и авто выехало с парковки.

Девушка достала планшет и уставилась на экран, время от времени касаясь его пальцем.

В кармане зазвонил телефон. Я достал аппарат — номер был незнакомый. Интересно...

— Добрый день, мастер Михаил Владимирович, — послышался из динамика женский голос. — Вас беспокоит секретарь блогера Игоря Луля. Я думаю, вы о нем слышали...

— Нет, — перебил я эту пафосную речь. — Это кто?

Секретарь поперхнулась, и в динамике воцарилось молчание. Видимо, секретарь отходил от шока, который вызвал мой простой вопрос. Затем, девушка осторожно продолжила:

— Игорь Луль, блогер и журналист. Основной вид его занятий — брать интервью у звезд. И вы можете стать вторым ведьмаком, который попадет на прием к журналисту номер один в Империи.

— Заманчивое предложение, — протянул я. — Мне нужно подумать. Сообщите моему секретарю.

— Но... — начала было девушка, но я уже сбросил вызов.

— Кто и что мне должен сообщить? — не отрываясь от планшета, уточнила Лилия.

— Секретарь какого-то Игоря Луля, — ответил я. — Блогер и журналист хочет взять у меня интервью. Я попросил ее связаться с тобой.

Лилия оторвалась от планшета и обернулась ко мне.

— Ты сейчас серьезно? — спросила она.

Я только пожал плечами:

— Абсолютно. Зачем мне шутить?

Лилия наморщила лоб, обдумывая мои слова.

— Что? — не понял я.

— Предложение интересное, но как бы это сказать...

Она задумчиво посмотрела на меня, словно бы подбирая слова:

— Как прогулка по неприбитой доске над морем, в котором полно акул. Есть шанс получить признание и новую волну подписчиков. А есть неплохая возможность попасть под четкое наблюдение отдела антимагов.

— Это как? — не понял я.

— Игорь достаточно... провокационный интервьюер. Порой он задает очень уж неудобные вопросы.

Мне стало интересно. И я вытащил из кармана телефон и принялся искать того самого Игоря Луля, представитель которого только что предложил мне интервью. Когда результат поиска отобразился на экране, я удивленно присвистнул: на каждом видео было по десять миллионов просмотров.

Первого ведьмака, у которого Луль брал интервью, я нашел почти сразу. Это был младший Воронцов, и я с интересом открыл видео.

В общем-то, ролик мне понравился. Аркадий вел себя спокойно, хотя вопросы интервьюера и правда были провокационными. Например, про то, как Воронцов относится к императору и Синоду. Мне подобный контент не зашел, и до конца я видео смотреть не стал, но под роликом было несколько тысяч комментариев. И, судя по безграмотности и стилю изложения мысли, возраст подписчиков этого Луля и моих собственных примерно совпадал. Подростки.

Ради интереса я посмотрел еще несколько роликов. Попался даже с Барашкиным. И на удивление, ведущий был не в своем привычном амплуа деревенского дурачка — в кадре был взрослый образованный и умный человек, никак не похожий на того избалованного нарцисса-ведущего, которого я видел на площадке.

— Дом, милый дом, — послышался голос секретаря. — Приехали, мастер.

Голос Лилии отвлек меня от просмотра, и я выглянул в окно. Машина уже стояла у крыльца особняка. И я только диву дался, как так получилось, что машина столь быстро доехала до дома. Сначала я даже решил, что меня так увлекли ролики, и только потом вспомнил, что дороги пустые, и ехали мы без пробок.

Лилия уже ожидала меня у машины. И едва я вышел, девушка улыбнулась:

— Могу ли я поинтересоваться, что же так увлекло вас, Михаил Владимирович?

— Видеохостинг, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

Лилия кивнула:

— Самый страшный убийца времени, который только изобрело человечество... Смотрел видео с котиками?

— Нет, до котиков я так и не добрался, — ответил я.

— Ладно, идемте домой, мастер...

И мы поднялись на крыльцо.

Глава 14 Мироходцы

Остаток дня прошел стандартно — ужин в компании Лилии, потом пару часов я смотрел сериал. Причем, Александр тоже с удовольствием принял участие в киносеансе, и только когда часы пробили восемь, наставник с неохотой произнес:

«Пора на занятие, ученик. Мы и так пропустили несколько дней».

Я кивнул и с большой неохотой встал с кресла. Больше всего мне сейчас хотелось послать все и завалился спать. Но Александр был прав, и я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Спустился по лестнице и вышел на террасу.

На улице уже сгущались сумерки. Я остановился на площадке, любуясь вечерним небом. За высоким забором виднелись верхушки деревьев, в воздухе пахло хвоей и листвой, и еще какими-то цветами. Вдохнув свежий воздух полной грудью, я спустился по ступенькам и направился к склепу.

— Рад, что застал тебя дома, старик, — произнес я вместо приветствия, спустившись в берлогу наставника.

Александр открыл глаза, уставился на меня:

— Рано или поздно, я отсюда выберусь, — растянул он в усмешке тонкие, бескровные губы.

— И что будешь делать? — полюбопытствовал я. — Мир уже поменялся...

— Ну, он не один, — ответил наставник. — Ты, например, как и твой новый друг Виктор, тоже не здесь родились.

— Святая правда, — согласился я.

И полюбопытствовал:

— А какие миры еще есть?

— Расскажу после занятия, — ответил Александр. — Считай, это будет вступительная лекция в обучении тебя мироходчеству. Если ты еще не передумал.

Я замотал головой. Изучение проходов между мирами мне и правда было интересно.

— Тогда начнем урок, — объявил наставник.

Занятие прошло почти стандартно, но было недолгим, потому что из-за усталости и недосыпания я вымотался очень быстро.

— Эх, до чего молодежь пошла хилая! — покачал головой наставник, когда мне не удалось активировать очередную руну. — Ладно, слушай про путешественников. Только начать придется издалека... Миров существует великое множество, мироходцу не хватит жизни, чтобы посетить их все. В большинстве своем, они непохожи друг на друга, хотя иногда и попадаются почти одинаковые. Есть миры из одних парящих в пустоте островов, а есть, например, бесконечный город, в котором все подчинено одной системе. Какие-то из миров уже погибают, другие только зарождаются. И всем этим заведует Верховный Созидатель. Кто-то зовет его Дамбалой, кто-то — Родом. Я думаю, что сверхсущество такого класса просто не нуждается в имени. Все миры связаны одной структурой. Кто-то называет это древом, но на самом деле — это башня, в которой есть перекресток, где заведует... многие зовут его Папой Легба. Он принимает души погибших в том или ином мире. Там они назначаются в другой мир, где и перерождаются в новом теле. Но нашлись люди, которые научились попадать в башню, минуя смерть. Одни делают это для развлечения, другие — чтобы сбежать. Третьи чтобы исследовать новые земли. Четвертые водят по мирам туристов. Это и есть мироходцы.

— И как им стать? — спросил я.

— Для этого нужен компас и ключ-рисунок для того, чтобы создать портал в башню. Ну и везение, чтобы не попасться на глаза контролерам.

— А если попадешься — что они сделают? Убьют?

— Нет, выбросят в мир, из которого придет ближайший запрос. Как это произошло с тобой. По протоколу они должны доставить тебя на перекресток, установить, из какого ты мира, и выбросить обратно. Но все избегают этой бюрократии и заполнения бланков. Поэтому путешественник идет, как правило, в ближайший мир.

— Неплохо, — оценил я.

— Не всегда, — поправил меня наставник. — Иногда можно попасть в мир, которому не рад будешь! Таких тоже хватает. И запросов на новых жителей оттуда больше всего. Люди, знаете ли, там дохнут и дохнут.

— Ага, ясно. А что за компас? — полюбопытствовал я. — Как те часы, которые достались мне... в наследство?

— Не только. Это может быть перстень, кулон, даже татуировка. Главное — нужный рисунок, напитанный силой.

— И зачем он?

— За тем же, зачем и вегвизир ведьмаку, — ответил наставник. — Чтобы указать правильный путь. И выскочить в нужный мир.

— Ага. Ну, пока вроде несложно. А ритуал какой?

— Ключ-рисунок, — поправил меня наставник. — Но он сложен для восприятия. Потому что состоит из множества символов. И если сложить эти символы в правильную фигуру — все сработает как надо.

— О как! — протянул я.

— Ладно, сами знаки ты сегодня не осилишь, — буркнул наставник. — Вот уже еле сидишь на месте. Так что на сегодня занятие закончено.

— А Виктор? — задал я интересующий меня вопрос.

— Что «Виктор»? — не понял Александр.

— Ну, из какого он мира?

— А кто его знает? — ответил старший Морозов. — Вот сам завтра и спроси. А я подскажу, врет он или нет.

Этим ответом я остался доволен. Другого все равно не последовало. Так что я поднялся, забрал пузырек с чернилами, кисть, и направился спать.

***

Утро началось со звонка телефона. Не открывая глаз, я нашарил аппарат на прикроватном столике и взглянул на экран. Номер был незнакомым. Я провел пальцем по дисплею, принимая звонок:

— У аппарата, — сонно пробормотал я.

— Вставайте, князь, нас ждут великие дела, — послышался в динамике веселый голос Виктора. — Я по поводу нашего сегодняшнего визита в Салтыковку. Уж простите, что разбудил, но выехать нам лучше рано утром. Иначе не успеем до ночи.

— Я помню. Сейчас приведу себя в порядок и можем выдвигаться.

— Отлично, — бодро ответил Виктор. — Я заеду через час.

Трубка замолчала, и я бросил ее на столик.

«Звонил твой новый друг»? — хитро спросил наставник, который даже отвлекся от просмотра сериала.

— Он самый, — ответил я, с неохотой поднимаясь с кровати. — Так что просмотр кино тебе скоро придется прекратить.

Наставник не ответил. Я же добрел до ванной, чтобы умыться и привести себя в порядок. Потом быстро оделся, захватил со стойки плащ, на ходу надел его и взял косу:

— Нам пора идти.

Спустился в гостиную, плюхнулся в кресло.

— Вы сегодня рано, князь, — послышался за спиной голос дворецкого.

— Да, нужно будет съездить кое-куда. По делам, — не оборачиваясь, ответил я.

— Подать завтрак? — уточнил Федор.

Я кивнул.

— Будет исполнено.

Слуга вышел из комнаты, я же достал из кармана телефон. Есть время на деградацию в Сети.

В ленте мелькнуло видео, мимо которого я не смог пройти. Название гласило: «Вывожу темного на чистую воду». Я нажал на воспроизведение и смог оценить трансляцию разгрома таинственного культа. В очередной раз удивился тому, как Лилия все организовала. В кадре было отчетливо видно, как я бьюсь с врагами. И вновь я залюбовался картинкой. Но голос ведущего с именем Санек разрушил иллюзию.

— Очевидно же, что все это подделка, только наивные и тупые поверят в реальность происходящего. И сейчас я вам покажу ляпы этого видео...

Я тотчас напрягся и увеличил громкость на телефоне. Далее ловкий парнишка принялся покадрово разбирать ролик, где привлекал внимание зрителей то к выступающему из-за угла дома осветительному прибору, то к меловой отметке в траве, на которую ориентировались актеры.

— Вас не удивило, что во дворе кузнеца совершенно случайно оказались лампы, освещающие темного ведьмака? — издевательски уточнил Санек. — И он не нарочно встал так, чтобы мы любовались его профилем? Очень хорошо просматриваемым, к слову.

Кадр был увеличен до максимума.

— Лицо наложено поверх другого! Вот, посмотрите, как тут хорошо видна граница на коже.

Он обвел линию, которая казалась обычной тенью. Я на это лишь хмыкнул. Доказательство было сомнительным. Впрочем, как и все остальные. Однако вместе они наталкивали на крамольную мысль.

— И я уже не говорю о том, что один ведьмак не смог бы справиться с толпой культистов. Один! — ведущий закатил глаза. — Кто из вас видел подобное? Чтобы эти позеры в одиночку выходили на дело? И не говорите, что Морозовых всего двое. Это тем более свидетельствует о подставе. Стал бы этот княжич так рисковать? Нет!

Далее Санек накручивал подписчиков, поднимая накал страстей до предела.

— И потому я не удивился, что парня стал спонсировать Синод. Это было слишком очевидно! Он — их марионетка, и я сомневаюсь, что Морозов темный. Да, зрители! Этот парень может быть кое-кем другим, вы не думали об этом? Когда он выпустил эти свои якобы крылья, — парень презрительно фыркнул, — первое, о чем я подумал — они не настоящие.

Я усмехнулся и скрестил на груди руки.

— «И кто же он?» — спросите меня вы, — продолжил парень. — А я вам отвечу...

Санек сделал паузу, а потом провозгласил:

— Я скажу вам это в своем новом ролике, который выйдет...

Пришлось перейти к новому выпуску. Там меня ждал разбор по кадрам видео устранения фаната. Санек нашел съемку с шоу, где выделил изображение парня в капюшоне.

— Вот этот поклонник якобы напал на Морозова. Никто не знает кто он, и где его найти. И был ли он? — Санек пожал плечами и потом добавил: — Быть может, этого парня наняли и загримировали. Он напал на княжича в студии, где велись съемки? А я вам скажу по буквам: инсценировка! Все это часть спектакля! Новое шоу под названием «Синод Вперед», — он издевательски протянул последнюю фразу. — Они пытаются завоевать популярность, пытаются подкупить нас с вами историей о темном ведьмаке, которому не плевать на людей. И вы ему верите?

Потом на экране появился кадр со двора нашего особняк, и ведущий вновь принялся за разоблачение:

— У этого актера плечи более узкие и рост намного меньше того придурка с шоу. И темный ведьмак здесь играет роль борца. С ним в паре работает другой. То есть, им было лень нанять того же парня!

Я лично не заметил большой разницы, но это было не так важно.

— Вам не кажется подозрительным, что съемка прекратилась на таком интересном моменте? А зернистость пленки? Размытость изображения на руку только Синоду и их подопечному. Им не нужно, чтобы вы видели все четко!

Я раздраженно выругался и запустил пальцы в волосы. Теперь даже мне казалось, что видео было не самое удачное.

— Но я решил и на этот раз не открывать вам своих подозрений. Вы достаточно умны, чтобы сказать мне о своих? Оставляйте комментарии под роликом. Пишите, кем является княжич Морозов. Кто он на самом деле! А я скажу вам об этом в своем следующем ролике. Я вам открою правду!

— Вот же гаденыш... — оценил я попытку нагнать интригу.

Под видео были тысячи комментариев. Меня называли перевертышем и нанятым актером. Кто-то предположил, что я — наследник императора. Некоторые считали меня шпионом и даже упырем.

Следующее видео имело очень высокий рейтинг. В нем ведущий разбирал ролик из блога Серовой про Салтыковку. Санек возмущался тому, что съемка была постановочной. В голос смеялся над пустыми домишками и бытом селян. Обзывал их ущербными актеришками, которых не захотели ставить в кадр. Мерзавец называл наше расследование фарсом.

— Кто поверит во все это? Мы ведь не совсем дураки. Синодники могли бы постараться и срежиссировать все лучше, не так ли?

Я сжал аппарат в ладони, злясь на твареныша, который глумился над погибшими. Мне теперь было не так важно, что с другими роликами он не ошибся.

— И я уверен, что Синод придумает что-нибудь новое. Наверняка покажет своего протеже в выгодном свете. Быть может, он даже спасет пару деревенщин, а потом покажет свои крылышки. Вот только я открою вам наконец...

Я перемотал часть пафосной болтовни, чтобы остановить видео на моменте, где парень приблизился к экрану.

— Очевидно, что он иллюзионист! Скорее всего — сирена, только в мужском варианте. Мало кто знает, что кроме способности нравиться, эти твари умеют принимать чужой облик! Они могут воссоздавать образ, который вы считаете привлекательным. Знаю, вы сейчас думаете, что все это маловероятно. Но подумайте! — он постучал по своей голове. — Синод имеет средства и цели! Он может найти или создать аналог сирены...

Я опять перемотал ролик и остановился на очередном приближении лица парня.

— ...а может это баба! Просто подумайте...

Удивительно, но под роликом были сотни комментариев, где люди соглашались с сумасшедшими идеями ведущего.

Я выругался и направился с телефоном в руке к секретарю. Мне было нужно узнать ее мнение, потому что только Лилия была способна мыслить холодно.

Водянова нашлась в своем кабинете. Она сидела за столом, закинув ногу на ногу, и покачивала на кончике пальца атласную туфельку. Я обратил внимание, что подошва обуви была совершенно новой. Это подтверждало мои наблюдения — Лилия практически всегда ходила босой.

— Михаил Владимирович, чем обязана? — она улыбнулась, разворачиваясь в кресле.

Я даже сглотнул, оценив ее одежду. Точнее, почти полное ее отсутствие. Лишь спустя мгновенье я понял, что на Водяновой надето тесное платье телесного цвета, но только при движении стало ясно, что она не обнажена. Мне с трудом удалось отвести взгляд от красивой фигуры.

— Чего ты хотел, Миша? — невинно поинтересовалась девушка, точно понимая, почему я замешкался.

— Я посмотрел видео одного блогера. Канал, кстати, довольно крупный.

Мне наконец удалось взять себя в руки и подойти к столу. Положив телефон перед Водяновой, я включил ролик.

— Я видела это, — беспечно отмахнулась девушка. — И он не единственный разоблачитель темного ведьмака.

— Есть другие? — изумился я.

— Конечно! — Лилия улыбнулась мне, словно неразумному ребенку, и склонилась над экраном.

Пальцем пролистала несколько роликов, а потом просто пожала плечами:

— Любое внимание нам только в плюс. Черный пиар — это не худший пиар. Было бы странно, если бы никто не попытался разоблачить тебя.

— И там много попаданий! — воскликнул я.

— Это не значит ровным счетом ничего, — Лилия похлопала меня по ладони. — Не бери в голову, княжич. Этот Санек просто пытается заработать на твоем имени. Пока ты популярен, он будет лаять в твою сторону.

— Ясно... — я подошел к окну и выглянул наружу. — Мне кажется, я никогда не смогу к этому привыкнуть.

— Привыкнешь, — не согласилась девушка и поднялась на ноги. — И перестанешь реагировать так остро. Все хорошо, Миша, не переживай.

— Ты завтракала? — спросил я.

— Готова составить тебе компанию, — девушка набросила на плечи шаль и двинулась к выходу. Потом обернулась и невинно спросила: — Ты идешь?

Уверен, она точно понимала, что выглядит эффектно. Потому я поравнялся с ней и подал руку, девушка тут же на нее оперлась.

— Ты учишься манерам, княжич, — Лилия улыбнулась.

— Расскажи мне о сиренах, — неожиданно попросил я, и лицо Водяновой тотчас приняло серьезное выражение.

— Что тебе интересно?

— Это правда, что сирена умеет принимать облик того, кто нравится человеку. То есть каждый видит ту, кто ему по вкусу?

— Ну... — девушка лукаво усмехнулась. — И какой ты видишь меня?

— Ты красивая, — я не стал юлить. — Светлая кожа, голубые глаза, которые часто становятся фиолетовыми...

— Даже это заметил! — похвалила меня секретарь.

— А еще у тебя крохотные веснушки на кончике носа. Такие бледные, что их почти не видно.

— Но ты рассмотрел, — усмехнулась Лилия и опустила взгляд.

— Так ты не ответила, — напомнил я.

— А сам-то как думаешь? Я тебе нравлюсь, Михаил Владимирович?

— Ты ведь все понимаешь... — я понял, что сам загнал себя в ловушку.

— Ответь!

— Ты очень красива. И знаешь это.

— Только истинные сирены, не полукровки, умеют принимать чужой образ. Это искусство подвластно высшей нечисти. И это скорее легенда.

— Так ты...

— Мы уже выяснили, что я в твоем вкусе. Но это не делает меня... — она запнулась и посмотрела на меня немного смущенно. — Так тебе и веснушки нравятся?

— Уже не уверен, — проворчал я и предложил девушке первой войти в столовую.

Она заняла свое привычное место и откинулась на спинку стула. Федор не удивился второму едоку и принес нам завтрак. На сей раз это была яичница с расплавленный сыром, крохотными колечками зеленого лука и крупной солью, смешанной с черным перцем. Ломти тминного хлеба идеально дополняли блюдо.

— Куда собрался, кстати? — спросила девушка, оценив мой образ.

— Встречаюсь с Виктором.

Лилия помрачнела.

— Какая кошка пробежала между ним и тобой? — спросил я.

— Мне он не нравится... — она произнесла это так тихо, что мне пришлось перестать жевать, чтобы услышать. — Будь с ним осторожнее...

Глава 15 Бесы

Виктор приехал на черной служебной «Волге» Синода ровно через час, как и обещал. Я заметил, как машина въехала на территорию и остановилась у крыльца. Допив отвар, я взял приютившуюся у кресла косу.

— Ну, мне пора, не скучай без меня, — произнес я с улыбкой.

Лилия встрепенулась и встала на ноги. Зачем-то поправила воротник моего плаща, разгладила его тонкими пальцами и заглянула мне в глаза.

— Будь осторожен.

— Как всегда, — я пожал плечами.

Спустя минуту я вышел наружу, к ожидавшему у машины Виктору. Заметив меня, он улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Я спустился с крыльца, прошел к авто и сел спереди на сиденье пассажира. Виктор занял место за рулем, и машина выехала с территории.

— Как спалось, Михаил Владимирович? — осведомился антимаг. — Кошмары после Бергардовки не мучают?

Я покачал головой, и Виктор довольно кивнул:

— Вот и хорошо. Значит, нервы крепкие и совесть чиста.

— А вас? Не мучают? — полюбопытствовал я.

Он только пожал плечами:

— Предлагаю перейти на «ты».

— Согласен.

— И нет, кошмарные сны меня не посещают. Я видел вещи и похуже, чем мутанты.

— В родном мире? — решился спросить я.

— Я уже и не помню, в каком мире появился на свет, — честно ответил антимаг и стукнул себя костяшками пальцев в грудь. — У кочевников дом внутри, родина с ними повсюду.

— Хорошая фраза, — ответил я.

— Это сказал один мой знакомый. Но я полностью с ним согласен. И стараюсь не задерживаться на одном месте надолго. Такой уж я человек, — он улыбнулся, наверно считая, что выглядит дружелюбно. — Только такие и становятся мироходцами.

— Интересная философия, — отметил я, вспоминая, как колесил до армии по городам страны.

Вспомнив про гостя, который поджидал меня вчера на автограф-сессии, прямо спросил:

— Ты слышал про культ «Хранителей времени»?

Виктор вдруг напрягся. Глянув на меня, процедил:

— Они к тебе приходили?

Я кивнул:

— Перед выездными проверками встретился один...

— Тот самый парень, которого ты убил во дворе? — буднично осведомился он. — Я видел ролик. Сняли грамотно, я прямо проникся.

Оправдываться и врать смысла не было.

— На самом деле его застрелил дворецкий...

— Старик оказался крепким, — хмыкнул Виктор. — Но ты ведь не просто так заговорил о Хранителях.

— Вчера во время автограф-сессии я вроде как увидел в толпе одного из них.

— Уверен?

— Нет. Но чуйка сработала, и я ей доверяю. Там был один из этих странных типов.

— Это плохо, — процедил Виктор. — Очень плохо.

— Они есть во всех мирах? — уточнил я.

— Почти, — ответил антимаг. — Это культисты, которые поклоняются хозяину перекрестка и следят за тем, чтобы ход истории мира не был нарушен.

— Разве мы опасны?

— Мироходцы меняют реальность. И это может исказить другие миры.

— Как? — не понял я.

— Да очень просто! Мы существуем в мультивселенной. Миры взаимосвязаны, и значимые события здесь отражаются в других реальностях. Например, убийство императора крупной империи в одном мире, может вызвать резонанс. И в мирах по соседству начнется хаос и анархия. Или еще что-нибудь.

— Эффект бабочки, — кивнул я, поняв, что он имеет в виду.

— Хранители времени стараются все это предотвратить. Ты начал менять эту реальность. И они пришли.

«Интересная теория, — задумчиво пробормотал Александр. — Даже я до этого не догадался. А твой новый друг умен!»

В последней фразе прозвучало явное уважение.

— И что я такого изменил? Я ведь никого важного не убил.

— Все не так просто. Морозов получил себе брата и не пошел по миру, потеряв титул. Ты поборол темный культ, — эти слова были сказаны с легкой иронией. — И вроде мелочь, но ты, например, вовремя выяснил про влияние колокольного звона на новых упырей.

— Так себе подвиги... — с сомнением заметил я. — Мир такие вещи не меняют.

— Одна упавшая костяшка домино может породить целую волну, — резонно возразил Виктор.

— И как решить вопрос с культистами? — спросил я. — Они ведь не отстанут.

Антимаг замолчал, словно обдумывая варианты.

— Есть одно решение, — ответил он наконец. — Сложное, и не факт, что выгорит, но...

— О чем речь?

— Попасть в перекресток и поговорить с хозяином. Может быть, он прикажет своим ищейкам отстать.

— А если решить вопрос... старым способом?

— Это каким же? — спросил Виктор с кривой ухмылкой.

— Силовым, — просто ответил я. — Ну, или...

— Вряд ли это поможет, — пояснил антимаг. — Хранители времени — фанатики, которые верно следуют своему пути. Их нельзя запугать или подкупить. А если перебить весь культ — так через год появится новый. И рано или поздно, они тебя достанут. Да и меня тоже. И отправят в перекресток самым простым способом.

— Прикончат, — догадался я. Виктор кивнул.

— А этот... владелец перекрестков... он поможет?

Антимаг хмыкнул и пожал плечами:

— Так или иначе — это единственный шанс, который может сработать.

«Интересный вариант, — задумчиво протянул Александр. — Если Легбэ тебя не депортирует домой — все может получиться».

«А если депортирует»? — хотел было спросить я, но не стал. Вместо этого поинтересовался у Виктора, переводя тему разговора:

— Так из какого ты мира?

— Да точная копия вашего, — был мне ответ. — Только управлял всем не Синод, а охранное отделение. Вернее, те, кто за ним стоял. А в остальном — очень похож.

— И император есть? — спросил я.

— Был, — поправил меня антимаг. — Один из мироходцев его прикончил. А почти сразу после этого я оттуда ушел. Смута междуцарствия — хорошее время для наемника, конечно, но я хотел отдохнуть от войны. Такие дела...

— Вот оно что... — сказал я задумчиво.

— А у вас императора нет?

— У нас избранный президент вместо него. И никаких аристократов с силой, — гордо ответил я и тут же поправился:

— Ну, вернее, сила есть, но она в другом.

— Это как? — не понял антимаг. — Бесцветная?

— Да нет, — вздохнул я. — Как раз разноцветная.

— Деньги? — догадался Виктор, и я кивнул. — Ну, брат, такая сила правит почти во всех мирах! Но мир без аристократии интересный. Надо будет как-нибудь заглянуть.

— У нас и чудовищ нет.

— Уверен? — хитро сощурился парень. — Иногда от населения такие вещи скрывают, чтобы не вызывать паники. А то, что народ пропадает да мрет — никого особо не волнует. Как говорили в приюте, где я рос: «Бабы новых нарожают».

— У нас порой случаются разные странности, но чаще по «синей лавочке». То есть, в связи с пьянством. А то, что люди пропадают, так то инопланетяне похищают.

Тут я понял, что звучит все очень неправдоподобно.

— В деревнях люди больше верят во всякое сверхъестественное, — признал я. — Да и в городах есть множество легенд.

— Вот так иногда пораскинешь мозгами и многое видится в ином свете. А чудовища могут быть вовсе не в водяными да лешими, а существами куда похуже.

— Неужели? — я присмотрелся к своему новому приятелю.

— Поверь, существуют очень странные миры, где правит сила, заставляющая людей работать за талоны. Грустить и радоваться по приказу.

Виктор оказался приятным собеседником и охотно рассказывал истории о своем бывшем мире, да и о других тоже. Иногда мне казалось, что он просто шутит или же пытается меня запугать, но благодаря беседе дорога до Салтыковки пролетела незаметно.

— Приехали, княжич, — сказал Виктор, когда за окнами авто мелькнул дорожный знак с названием населенного пункта.

Осиротев без своих жителей, деревня здорово изменилась. Двери домов были распахнуты, стекла выбиты — видимо, через окна выгружали из жилищ все более-менее ценное. То, что нельзя было продать, или крупногабаритные вещи, были вытащены на улицы и брошены на дороге. Повсюду валялась разбитая мебель, стоптанные ковры, сломанные велосипеды, тележки, тряпки. Матрасы нещадно потрошили в поисках зашитых заначек. Полосатые чехлы валялись у каждого порога, а вата оказалась разбросана по дворам, походя на пыльные мартовские островки снега.

— Быстро же сюда добрались мародеры... — оценил я, осматривая окрестности.

Антимаг только усмехнулся:

— Добрались бы еще быстрее, если бы не бильвизы на поле. Видимо, монстры долго отпугивали любителей поживиться чужим добром. А когда прошел слух, что вы перебили нежить, которая охраняла здешние клады — сюда прибыли искатели сокровищ со всех окрестных деревень... Ладно, мы же не за этим приехали.

Машина проехала через поселок и остановилась у ворот комбината. Кто-то выкатил на дорогу проржавевший автобус, но тот, видимо, не захотел заводиться и тогда транспорт подожгли. Теперь он перегораживал дорогу обугленным железным скелетом.

Виктор заглушил двигатель.

— Дальше придется пешком, княжич...

Я вышел из машины, прихватив косу. Ветер бросал в лицо пыль и запах гари. Виктор обошел авто, открыл багажник, и достал оттуда металлический чемоданчик.

— Готов? — спросил он у меня со злым весельем в глазах.

Я кивнул, и мы пошли к дверям проходной. Мародеры добрались и сюда — под подошвами ботинок хрустели осколки стекла. Кто-то выбросил из окна администрации стол, а за ним и папки с бумагами. Те разлетелись по территории и шуршали от сквозняков.

Турникеты уже были отключены, в холле валялось все, что не успели вынести. Но к моему удивлению, фото погибшего с черной траурной лентой в уголке, осталось нетронутым. Его даже не сбросили на пол.

— Местные, как ты понимаешь, очень суеверны, — пояснил Виктор, заметив мой удивленный взгляд. — Многие верят, что стоит разбить посмертное фото — злой дух мертвеца выберется из могилы и будет преследовать вандала.

— Неудивительно! — хмыкнул я в ответ. — К тому же, все возможно, в этом мире хватает всяких чудес.

Мы прошли через проходную, свернули во внутренний двор. Техники в ангарах уже не было. Впрочем, этому я не удивился.

Справа высились мукомольные цеха. Слева же располагались башни, в которых, скорее всего, хранили зерно. Туда мы и направились.

Искомое нашлось сразу же. В первой же башне обнаружилось несколько пригоршней зерна. Виктор надел перчатки, открыл чемодан и достал колбу с синим веществом. Выдернул пробку и щедро полил зерно содержимым емкости. Послышалось шипение, повалил черный дым, настолько едкий, что я закашлялся.

— Ага, оно... — довольно заключил антимаг. — Зерно, из которого в Ачинске делали чудо-зелье, хранилось и выращивалось здесь.

Он достал пустую колбу, собрал немного сырья и засыпал его в емкость. Наклеил на нее наклейку с надписью «Салтыковка» и убрал в чемодан. А затем щелкнул пальцами, и на его ладони вспыхнуло темное пламя.

— Ну все, идем... — произнес он.

Когда мы уже вышли из здания, антимаг развернулся и бросил сгусток пламени на рассыпанные по полу остатки зерна. Шар ударился об пол, ярко полыхнуло. И в этот момент, вегвизир на моем пальце ожег кожу.

— Стой! — крикнул я.

Напарник остановился, резко обернулся. Я поднял руку с компасом, стрелки которого горели красным.

Вопросов Виктор задавать не стал. Кивнул, бегло осмотрелся по сторонам.

Стрелки по одной затухали, определяя путь. Но этого было не нужно.

Между ангарами мелькнула маленькая тень. И я бросился туда, на ходу доставая обрез.

К моему удивлению, противник и не собирался атаковать. Вместо этого он метнулся прочь. Как заяц пропетлял между строениями и выскочил к полям. И я бросился за ним.

— Эй, ты куда?! — донеслось мне в спину, но я не стал объяснять.

На ходу напитал силой руну костяной клетки, и тут же выжег ее. Вскинул обрез и выстрелил в маленькую фигурку, которая со всех ног бежала по заросшему травой полю.

Картечь ушла в броню. А вот ловушка сработала. И над зеленым лугом выросла костяная клетка. А следом послышался протяжный писк.

Я подбежал к ловушке и уставился на пойманную добычу.

Внешне он был похож на нашего дворового — тоже маленький и поросший густой черной шерстью. Отличия были лишь в том, что у пойманного мной существа на голове красовались маленькие рожки, а вместо носа был свиной пятачок.

Тварь смотрела на меня огромными испуганными глазами, и жалась к стенке клетки.

— Ты еще кто такой? — изумленно пробормотал я, опуская оружие.

«Опивень это, — ответил за беса Александр. — Только вот что он здесь забыл? Деревня-то пустая...»

— Что еще за опивень? — не понял я.

«Да перед тобой же сидит! Вид нечисти. Безобидный зачастую. Селится в деревне и на пьянство людей подбивает. Обычно сидит во главе стола и подначивает сыграть в игру „кто кого переплет“. Только сам не пьянеет».

Я почесал в затылке и задумчиво протянул:

— Так вот как деревни так быстро спились этой водкой, да?

Последний вопрос был адресован уже пленному. Тот затрясся:

— Не губи, милсдарь ведьмак!

— Я прав?! — повысил я голос.

— Прав, — тут же подтвердил бес. — Наш клан монахи наняли. Чтоб мы нужные деревни быстро споили.

— А вам что за это обещали?

— Монеты золотые.

Бесенок трясущейся лапой вытащил откуда-то большую золотую монету. И показал ее мне:

— Вот...

Он протянул мне желтый кругляш, и я забрал его сквозь прутья клетки. Повертел в руке.

На обеих сторонах были выгравированы рисунки и знаки на непонятном для меня языке.

— Ну? Как пробежка? — послышалось за спиной.

— Да вот, гостя поймал, — не оборачиваясь, ответил я, глядя на клетку. — Где монахов искать?

— В Ачинске были, — пропищал бес. — А куда потом делись — не ведаю. Но они не из нашей Империи, у них акцент был странный. Откуда прибыли не знаю...

— С кем ты разговариваешь? — удивленно уточнил подошедший Виктор.

— Так вот же! — я указал на клетку, но ответом мне было только полный удивления взгляд антимага и хихиканье наставника:

«Они невидимы для трезвых людей. Пьяным только являются, да и то не всегда. Иначе как бы им удавалось людей спаивать»?

— Хм...

«И темные их видят, потому как мы это умеем. А твой новый друг — не из нашей братии».

— Да опивень здесь жил, — пояснил я. — Которого монахи наняли. А заплатили они вот этим.

Я протянул Виктору монету. Антимаг взял ее, повертел в ладони, рассматривая:

— Все интереснее и интереснее, — пробормотал он. — Ты не против, если я заберу ее?

Я только покачал головой. А опивень сделался на редкость грустным. Его уши повисли, пятачок задрожал, хвостик печально покачивался позади пухлой задницы.

— Это мое, — всхлипнул он и посмотрел на меня карими коровьими глазами.

— А откуда монахи, он не знает? — осведомился Виктор.

— Сказал, что жили в Ачинске, — ответил я. — И что у них был очень странный акцент. А больше он не ведает.

— Уверен, что не врет?

— Уверен! Не вру! — выкрикнул опивень и закивал так часто, что, казалось, вот-вот голова у него отвалится.

— Не знает он больше.

И в этот момент, клетка с четырьмя рунами времени действия, треснула, и бесенок бросился прочь, сверкая пятками и тоненько повизгивая. Я вскинул было обрез, прицеливаясь в покрытую шерстью спину, но в последний момент передумал и опустил оружие. Ну не видел я в нем монстра, которого следует убивать. Нет в этом чести. Сбежал — да и бес с ним...

Глава 16 Открывая истину

Лилия ждала меня в гостиной, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. И едва я вошел, девушка шагнула ко мне:

— Как все прошло? — она цепко осмотрела меня.

— Я не ранен...

— Меня больше интересует, как много ты выболтал этом Виктору!

Эта формулировка мне очень не понравилась, о чем я сразу и сообщил девушке.

— Он не просто случайный знакомец, Миша! — отмахнулась от моих возмущений секретарь. — Я не смогла узнать о нем ничего конкретного, и это настораживает.

— Почему?

— Обычно люди любят разносить сплетни, чесать языками и обсуждать других людей... Но только не Круглова. И это неспроста.

— Он тоже мироходец, — пояснил я. — Потому и не светится.

— Что значит... — Водянова заметно побледнела, — Ты рассказал ему, что ты — теневой двойник?

— Конкретно этого я не говорил. Но Виктор знал, что я пришел из другого мира. Он это понял, и смысла таиться у меня не осталось.

— Ясно... — девушка прижала пальцы к вискам, что делала нечасто. — Антимаг имеет против тебя козырь, и нам придется это учитывать. Быть может...

— Успокойся, — попросил я, беря секретаря под локоть. — Мы с ним уже обсудили некоторые наши общие проблемы и воевать не собираемся.

— Да что у вас может быть общего... — начала Лилия, осеклась, и ее голос дрогнул. — Не говори, что ты поделился с ним подробностями нападения того безумца! Ты ведь считаешь, что он набросился на тебя из-за твоего происхождения, верно?

— Не хотел тебя беспокоить, дорогая, — я усадил девушку на диван. — Я ведь знаю, что у тебя хватает забот. И новая тебе совершенно ни к чему.

— Что ты пытаешься мне сказать? — она нахмурилась.

— Тот безумец не был одиночкой. И на студии я видел другого парня из той же компании.

— Не может быть! — на этот раз Водянова выглядела по-настоящему встревоженной. — Ты уверен?

— Иначе не стал это обсуждать.

— И насколько все плохо?

— Не надо об этом, — моя ладонь сжала похолодевшие пальцы Лилии. — Прошу тебя заниматься своими делами и не забивать голову этой проблемой. Обещаю, что все решу.

Она напряженно смотрела в мои глаза, будто прикидывая, может ли на меня положиться. Потом кивнула и тут же мотнула головой.

— Мне сложно не думать об этом.

— Ты ничего не сможешь сделать. А значит, незачем заморачиваться. У тебя впереди «Русальная неделя».

— Видел бы ты, сколько заявок нам прислали на приглашения, — Лилия закатила глаза. — Тоня разместила фотографии, сделанные во время автограф-сессии. И ты был прав, она хорошо отработала.

— Ты бы не выбрала ее помощницей в ином случае.

Мы оба понимали, что это откровенная лесть, но Лилия не возражала. Только улыбнулась мне и посмотрела на каминные часы, которые начали отбивать время ужина.

— Ты уверен в этом Викторе? — тихо спросила девушка, когда мы направились в столовую.

Я знал, что она не ждет от меня правды. Просто хочет услышать, что я все держу под контролем. Именно потому я твердо сказал:

— Он надежный человек. И тоже заинтересован в устранении общей угрозы. Но я буду осторожен с ним.

— Спасибо, — Лилия прошла к своему стулу и села, откинувшись на спинку.

— Дениса снова нет? — ни на что не надеясь, уточнил я.

— Не обижайся на него, — мягко попросила Водянова. — У князя много забот, поэтому он не помогает тебе адаптироваться.

— Я не об этом беспокоюсь. Он устает и выглядит нездоровым. Тем более в Бергардовке он выгорел и только чудом выжил.

Лилия поджала губы, явно недовольная такой информации. Но тут же фыркнула:

— Мужчины иногда ведут себя безответственно!

— Поэтому нам и нужны ответственные женщины, — я примирительно развел руки в стороны.

— Он не рассказал про выгорание... Как это случилось?

Мне стало неловко говорить об участии Ксении. Тем более, что сам брат не афишировал произошедшее.

— Денис потратил много энергии на плетение. Потом получил светлой силы и вновь оказался в строю.

— В той деревеньке есть целитель? — удивилась девушка.

— Кстати, там есть один любопытный монах, — ловко ушел я от темы. — Агасфер Лукич. Потрясающий дядька!

— Наслышана, — чуть заметно скривилась девушка. — Этот мужик служил в Снежинске какое-то время, но не поладил с Синодом.

— Надо же... — я задумался. — А еще в той деревне живет лекарь с фамилией Лапин.

— Что ж это за проклятое место?! — охнула девушка. — Ты ведь знаешь, чем знаменит тот лекаришка?

— Он уверяет, что никого не убивал, — сказал я.

— Его обвиняли не просто в убийствах. Но и во вскрытии тел... — едва слышно выдавила из себя девушка.

— Женщин из района красных фонарей? — осведомился я.

— Что не делает его невиновным, — возмутилась Лилия.

— Просто в моем мире тоже был такой Потрошитель. Только давно, и в другой стране.

«И это подтверждает теорию Хранителей времени», — подумал я мрачно.

— В каждом мире найдется свой урод, — девушка нахмурилась. — Меня это не удивляет.

Федор невозмутимо поставил перед нами тарелки и водрузил на стол доску с запеченной рыбой.

— Богато, — заметил я с удовольствием.

— По-княжески, — довольно отозвался дворецкий и вышел из комнаты.

— Быть может, нам станет по карману нанять помощников? — спросил я у Лилии, когда мы остались вдвоем.

— Считаешь, что Федор не справляется? — изумилась девушка. — Ты чем-то недоволен?

— Он немолод и думаю, ему не помешает больше отдыхать, — быстро пояснил я, беспокоясь, что нас услышат.

— В этом доме всеми хозяйственными делами заведует только он. И помощники у него есть.

— И кто же? Что-то я не видел больше никого. Только кухарка, которая гремит посудой и готовит всякие вкусности.

— Ты забыл Тихона, — сирена скривилась. — Этот мужичок заменяет целый штат слуг, которых нам пришлось бы нанимать во двор.

— Мне просто хотелось облегчить жизнь Федору.

— Поверь, если ему станет в тягость вести дом, то он сам нам об этом скажет. К тому же мы привыкли не пускать на свою территорию посторонних. Так живем уже не первый год.

— Времена меняются, — заметил я.

— Чужие люди могут оказаться не лояльными к семье, — резонно возразила Лилия. — Твой учитель живет в склепе только потому, что никто его не сдал Синоду. Где гарантия, что садовник, к примеру, не сболтнет про Александра где-нибудь в пивной? Мы, к примеру, Маришку нанимали только после проверки и долгого ее проживания в Морце.

— Испытательный срок! — догадался я.

— А что поделать? Никому нельзя доверять... — вздохнула девушка.

Я подумал, что в этом есть смысл. Пришлось признать, что чужие в доме и впрямь не нужны.

— Кстати, а где моя компаньонка?

— Соскучился по ней? — с непонятной интонацией спросила секретарь и, не дождавшись ответа, продолжила: — Она занимается с учителем риторики.

— С Лесновым?

— Шутишь?! — Водянова приподняла брови. — Нам не по карману оплачивать самого дорогого столичного педагога. Это для тебя Синод расщедрился... Кстати, ты ведь не прогуливаешь уроки?

Я усмехнулся, сравнив Лилию с мамой, которая в свое время беспокоилась о моих школьных делах.

— Дневник показать?

— Не надо, — совершенно серьезно ответила девушка, но в ее глазах плескался смех.

— Ты заметила, что я стал изъясняться куда лучше?

— Словно рос в семье потомственных аристократов, и с детства тебе прививали манеры, — улыбнулась девушка. —Ты хорошо держишься на публике. Даже на видео смотришься отлично. Но иногда не проговариваешь окончания слов.

— Могла бы и не заметить этого.

— Мог бы и лучше учиться! — парировала Лилия, протянув мне корзинку с хлебом.

— Благодарю...

— Ну, хоть с воспитанием у тебя проблем нет. А ведь мог бы попасться какой-нибудь увалень, не умеющий ложку в руках держать.

— Или слюни пускал на красивую девушку, — буднично заметил я. — А я вот держусь. Тяжело, конечно...

Наконец, Лилия не сдержалась и засмеялась. Хрустальный звук отразился от стен и звучал завораживающе. Я тряхнул головой и в очередной раз подумал, что сирены весьма опасны для мужчин.

После ужина я быстро освежился и переоделся. Наскоро списался с учителями и получил от них одобрение моего последнего выступления. Не удержался и переслал на почту секретарю оценки и комментарии преподавателя по сценарке. Водянова ответила смайликом.

— А жизнь-то налаживается, — сказал я в тишине комнаты и выглянул наружу.

Вечер сгустился, и на небе зажглись прохладные звезды. Я набросил куртку, взял с собой чернила и кисть. И зашагал в склеп.

Во дворе пахло зеленью. Неподалеку от кладбищенской ограды стояла большая корзина, заполненная яблоками. Я оглянулся, но не увидел того, кто собирал плоды.

В склепе было свежо. На полу нашелся ворох свежескошенной травы.

— Что это? — удивился я.

— Тихон озаботился, — протянул Александр, довольно втягивая носом вязкий аромат. — Обычно дворовой не такой старательный, принесет пучок полыни — и был таков.

— Каким образом Морозовым удалось заиметь настолько полезного помощника? Сомневаюсь, что у каждой семьи есть в хозяйстве представитель нежити...

— Правильно понимаешь, — кивнул старик. — Не все и сирену в дом приводят.

— Об этом я тоже хотел бы узнать.

— Много хочешь — мало получишь, — хмыкнул темный ведьмак и скрестил руки на груди.

— Ты просто не знаешь, — попытался схитрить я.

— Думай, как хочешь! — не купился Александр. — Вот только у Морозовых всегда было не так, как в других домах Империи. Мы особенные. Иначе в семье огненных ведьмаков не рождались бы темные.

— Ты забыл, что я родился не здесь.

— Ты — Морозов! — отрезал старик, и его глаза как-то странно блеснули. — И чтобы больше я не слышал подобных рассуждений, ясно?

— Ясно.

— Не слышу! — гаркнул старик, враз перестав казаться безобидным.

— Так точно! — четко ответил я и уселся на давно обосновавшийся здесь стул. — Готов внимать...

Когда урок закончился, я поднялся и потянулся.

— Устал? — ехидно поинтересовался Александр. — Я вот в твои годы...

— Врешь ты все, — отмахнулся я небрежно. — Не делал ты ничего из того, что говоришь.

— Манипулятор... — фыркнул старик и дернул себя за кончик бороды. — Много ты знаешь. Я делюсь с тобой знаниями и опытом семьи.

— Ты ведь очень странная часть семьи, — заметил я.

— Что ты имеешь в виду? — насупился ведьмак.

— Почему Денис тебя здесь держит? Почему не отпустит?

— Потому что я не уйду просто так. Я заберу с собой много кого... — старик прикрыл глаза и запрокинул голову, обратив лицо к крыше склепа. — Каждый день я предвкушаю...

— Как получилось, что ты оказался убит?

Сам спросил, а потом понял, что наверно зря это сделал. Переступил черту. Хотел было сказать, что все неважно, однако Александр меня удивил.

— Это не самая радостная история, — тихо произнес он. И предложил: — Ляг на траву и вытянись. Я расскажу тебе сказку на ночь, внучек.

Я с готовностью лег на спину и заложил руки за голову. С удивлением отметил, что на потолке вьется глубокая трещина, рассекая намалеванный узор, напоминающий созвездия.

— Морозовы всегда были сильной семьей. Мы с братом оказались разными. Он огненный, порывистый и резкий. Княжич — благородный, четный, верный своему слову. А я темный, — старик горько усмехнулся, — во мне, как головешка из костра, тлела ярость и злоба. Всегда так было. Я не умел прощать и забывать. Это не касалось близких, хотя и было их немного. А вот посторонних я не особо ценил.

Мне легко было в это поверить. Глядя на Александра, я понимал, что он темный по своей сути. И дело не в цвете силы.

— Я встретил девушку. Особенную... — старик отвернулся, словно не хотел встречаться со мной глазами. — Она сумела пробраться в мое сердце, и знаешь, что удивительно — она выбрала меня! Не моего сияющего брата, а его темного родича. Она удивила меня резкими движениями, недобрым взглядом, громким смехом и тем, что умела любого заткнуть за пояс острым языком. Я увлекся ею. Не заметил, как впустил в свою жизнь постороннюю, сделал ее своей частью...

Старик потер грудь, словно ему было больно. Я даже напрягся. А он выдохнул и продолжил.

— Она подарила мне сына. А потом дочь. И еще... Наши дети стали бастардами, потому как моя женщина была вдовой, и Синод не одобрил наш брак. Но нам было все равно. И даже Владимир, мой братец, принял в семью мою ветвь. Знаешь, нет ничего более неуместного, чем счастливый темный ведьмак!

Старик хохотнул, и звук вышел злой и хлесткий. Словно плеть рассекла воздух.

— Наша семья стала слишком сильной. У моего отца было много бастардов, которые заводили семьи и детей. И они были ведьмаками. Огненными Морозовыми. Великий князь возжелал забрать себе в служки не только тех, кто сам хотел пойти к нему сам. Он потребовал, чтобы ему отдали бастардов семьи, которые носили нашу фамилию. Захотел забрать моих детей!

Старик ударил себя в грудину, словно пытался выбить из легких что-то густое. Быть может — собственную боль.

Я замер, не решаясь издать хоть какой-нибудь звук. Не хотел спугнуть момент, в котором Александр распахнул передо мной душу.

— Брат хотел убить его. Мой огненный светлый брат был готов пойти на все, чтобы остановить великого князя... — старик покачал головой. — Но я знал, что семье нужен Владимир, потому что я не подходил на роль главы рода...

Тут Александр посмотрел на меня, словно сама тьма взглянула в мои глаза.

— Они убили меня и моих близких... Ту женщину, которую я считал своей. И наших детей... Вот только не учли, что темного уничтожить чуточку сложнее. И одного раза убить недостаточно, чтобы упокоить такого, как я...

Старик вновь хохотнул, но вышло зловеще, словно наждачкой провели по коже.

— Я убил всех, кто им дорог! Каждый, кто был причастен к смерти моих родных, познал, что такое боль. Потому что сами они умереть не смогли.

— Как это? — не удержался от вопроса я.

— Я нарушил закон, Миша. Я создал из своих обидчиков нежить. Они не могут умереть и ненавидят каждую секунду своего бытия...

— За это тебя заперли здесь?

— За это меня снова убили! А я вот опять воскрес, — он развел руки в стороны, чтобы показать всю иронию положения. — И когда я выйду, то могу вновь сделать что-нибудь непростительное. А самое приятное, что никто не сможет меня остановить.

Александр хотел вновь расхохотаться, но похоже, в горле у него пересохло, и он закашлялся.

— Подай водички, — он протянул в мою сторону руку, и я было взялся за флягу, а потом опомнился.

— Хорошая попытка! — я встал на ноги, сбрасывая с плеча травинку.

— И чего это ты такой серьезный? — фыркнул старик, прикрыв глаза.

— Почему их нельзя убить?

— Кого? — невинно уточнил ведьмак.

— Ту нежить, которую ты создал?

— Я закинул ее в те миры, где убивать их не умеют.

— Зачем?

Старик растянул тонкие губы в злой усмешке:

— Чтобы им тоже было больно, Миша. Это ведь так просто!