Морозов. Истинный маг.

Глава 1

— Михаил Андреевич, укрепления возведены, сделали их так как вы просили.

— Спасибо Прош, отдыхайте пока. — ответил я, выпустив дым от папиросы.

Папирос немного осталось, как закончатся, придётся снова расчехлять трубку. Сюда, в Тюменцевские рудники, нечасто что привозят из припасов, торговцы с конвоем приезжают пару раз в месяц, потому, если не доберусь до ближайшего постоялого двора, скоро будет не видать мне ни папирос, ни приличного кофе. Что до остальных благ, на это глубоко плевать.

— Проша! Ты здесь ещё, не ушёл? — окликнул я сержанта.

— Нет ещё, ваше благородие, — ответил сержант.

— Поставь дозорных у поля, — скомандовал я, потушив папиросу в пепельнице, вырезанной из крепкого панциря жука-землероя, убитого пару месяцев назад. — Травники опять скоро туда скопом из крепости повалят, никого не предупреждая. Их только их уникальная местная трава и волнует, будь их воля, круглосуточно бы за своим посевом ухаживали. Выдай дозорным красные сигнальные. Пусть стреляют в небо, если что заметят.

— Михаил Андреевич, так тут уже давно тихо, может ну их, этих травников? — сказал Проша.

Я многозначительно на него посмотрел.

— Прошу прощения, ваше благородие, есть поставить дозорных у поля, разрешите идти? — сказал по форме сержант.

— Иди, Прош. — ответил я, глядя в окно, облокотившись локтями на свой письменный стол.

Прошло полгода. Полгода после того дерьма, в которое мы ввязались у Малиновского бугра. Конечно, у меня бывали битвы масштабнее и даже хуже... Да уж, давненько у меня не было такого скверного осадка в душе.

Теперь же я командую одной из рот солдат, приписанной охранять эти рудники с шахтами. Чёрт, что в прошлой жизни, что сейчас: очередные шахты, очередные бесславные смерти... Но в этот раз шахты не напоминают мне моё прошлое, вовсе перестал думать о родном мире в последнее время. Они напоминают черноволосую бойкую девушку, которая не сдавалась до последней капли своих жизненных сил, девушку, которую я похоронил на погребальном костре вместе со многими другими, к которым даже успел привыкнуть.

Хорошо хоть Кошмара удалось выходить после последствий ритуала, я уже думал он не выкарабкается, рад, что он вновь превзошёл мои ожидания. Я тогда и сам оказался на больничной койке лазарета, по тем же причинам. А ведь мы с ним ещё неплохо продержались весь обратный путь до Барабинска, доковыляли до самых ворот. А потом мне пришлось в едва живом состоянии учить непутёвых лекарей тому, как лечить такие недуги, потому что опытные даже не стали за меня браться, в Барабинске тот ещё бардак. А Лена вовсе уехала из Барабинска незадолго до нашего возвращения, а вернулась к тому моменту, когда я уже был отправлен с новым приказом и в новой должности. Я с самого начала предполагал, что так будет, что мы не сможем даже видеться, как только я стану полноценным офицером на службе, этот этап своей жизни я прохожу не в первый раз, наивно было рассчитывать на иной исход.

Я не раз порывался написать письмо родственникам Ани, но мои мысли бросали меня от извинений к неприязни. Как можно было отправить на службу собственную дочь, ожидая, что всё с ней будет в порядке? Как можно быть таким беспечным отцом? Но потом, когда я вспоминал её настойчивый характер, в этом и находил ответы на все вопросы. Собственно, недописанное письмо до сих пор лежит у меня здесь, в столе, наверное, стоит его попросту сжечь, всё равно его не отправлю, не в моих правилах совершать такие опрометчивые поступки.

М-да, что-то моя жизнь зачастила выписывать кульбиты, заворачивая в непредсказуемые стороны. И вот я здесь. Если опустить неприятные нюансы, жив, цел, даже поднялся по службе, ещё и премию за участие в той мясорубке получил, её получили все, некоторые посмертно, их деньги были направлены родственникам, если они были. Что ж, пора выйти на воздух, да сделать обход по крепости. Пусть моя рота заступает на дежурство завтра, лишним не будет осмотреться.

Ах да, мне же после пары-тройки побед почти без пострадавших, пусть и пустяковых, как по мне, комендант не так давно выдал, можно сказать карт-бланш в отношении некоторых моих действий в крепости, считая, что это пойдёт только на пользу обороне крепости. Вот я и вожусь в последнее время, подстраивая крепостные угодья под свои хотелки, чтобы было удобнее обороняться при массовом нападении. Бреши в обороне тут, всё же, есть, какими бы опытными тут ни были местные ротные и командир батальона, частенько ворчащий на меня за то, что избегаю вечерние собрания, они такие мелочи игнорируют, считая это лишней работой, мол и так отобьёмся. Возможно, и правда слишком осторожничаю, много внимания уделяю подготовке, да только тут всё равно нечем заняться, кроме как тренировками и обороной. Какие-то бреши я вовсе перекрываю разными хитростями, опасность других свожу к минимуму такими же способами, благо опыта у меня побольше других, иронично только, что учился я всему этому на своих ошибках. И сейчас, вновь ощутив горький вкус поражения, теперь я чётко осознаю насколько я не всесилен в нынешней магической форме, потому с тех пор в ход идёт всё из моего арсенала знаний, что может так или иначе пригодиться.

Что до самих солдат моей роты, они быстро соображают и хорошо реагируют в критических ситуациях, да и стреляют с винтовок достаточно метко. Сюда серьёзные твари пока не забредали, так что одного батальона тут более чем достаточно.

Из открытой двери, ведущей прямо на стену подул свежий весенний ветерок. Уже тепло, деревья вдалеке успели покрыться листвой, а из харчевни, что находится неподалёку, доносился вкусный аромат. Хорошо что тут харчевня, не столовая. На грубой однообразной армейской еде я б тут долго не протянул.

На стене, да и в крепости, как всегда кипела жизнь: по стене прохаживались караульные, некоторые из солдат чистили пушки, где-то вдали стучал молот по наковальне, по дороге вдоль стены проезжали телеги с переливающейся на солнце цветами радуги прозрачной местной рудой, ампиром. За стеной, в поле, травники уже вовсю обрабатывали землю, ухаживая за всходами растений, что прекрасно растут только в этих краях. В общем, эта крепость очень ценна, потому меня и отправили сюда командовать одной из рот для усиления охраны.

Признаться, я рассчитывал на частый оборонительный бой, постоянные нападения, жаждал излить злость в схватках с тварями, прибить побольше за то время, что я здесь — просто ради того, что бы забыться. На деле же эти шесть месяцев в сумме оказались куда скучнее трёх дней в эскадроне. Я думал Зона часто держит людей на грани выживания, на деле же оказалось, что так бывает не всегда.

Пару месяцев назад, правда, было хоть какое-то движение, на горизонте в небе яркой вспышкой блеснул всплеск, а через несколько часов к нашим стенам подобралась нежить. Всплеском здесь зовут нечто похожее на разлом, масштабами и длительностью поменьше. В основном это были мертвяки, шатуны, и всякие умершие звери, их было достаточно много, да только какой толк от количества, если такую нежить и без магии зарубить можно.

Это было даже не сражение, скорее размеренное истребление безостановочно лезущих к стене тупоголовых созданий, однако не будь стен крепости, ситуация, конечно была бы иной. Да, тогда пришлось повозиться, не столько в битве, сколько с добиванием и уборкой всего того, что после них осталось, не смотря на морозы, тошнотворный смрад тогда неделю стоял, пришлось даже всю обледеневшую заснеженную землю в округе выжечь кострами и магией досуха, чтобы избавиться от вони.

Что-то я не вижу здесь дежурного ротного. Наверняка ушёл на другую сторону крепости, либо из-за того, что увидел моих дозорных, либо потому что устал бороться с травниками, что упрямо не хотят следовать правилам безопасности. Коменданта также не видно, либо в шахты ушёл, либо у себя засел. Комбат в харчевне сидит, пока всё спокойно, его мало чем можно оттуда вытянуть. Каждый новый день похож на предыдущий.

Тут за домами в районе шахт началась какая-то суета. Из харчевни выскочил наш лекарь и побежал в ту сторону. Опять что-то случилось на шахтах. Здешние шахты опаснее простых рудных шахт, начиная с землероев, прорывающихся внутрь, заканчивая самой рудой. Землерои — достаточно крепкие жуки, простым шахтёрам сложно с ним справиться, опасность они представляют ещё тем, что вызывает обрушения в проходах. Ампир же относится к тем магическим рудам, что способны менять форму как угодно и запоминать её, и эта её универсальность оказалась весьма кстати, чтобы объединять её с более мощными источниками магической силы, потому эта руда расхватывается производителями артефактов как горячие пирожки. Проблема только в том, что эта руда иногда, пусть и редко, сама произвольно меняет форму, разрезая то, что окажется на пути, и порой это может оказаться чья-то рука или нога, а может и голова. Такое случается с рудой до тех пор, пока её не отделят от стены.

Тем не менее работяг в шахтах хватает, здесь им платят, и за риски, в том числе, доплачивают. И варианта найти что-то лучше также нет, в этом плане все миры, видимо, одинаковы.

Твою ж мать, я уже во всём здесь разбираться начал! Засиделся тут, пожалуй, пора двигаться дальше, подумаю об этом на досуге.

Я спустился со стены и направился между домов к шахтам, решил глянуть, что у них там случилось, всё равно делать пока нечего. Высокий, крепкий мужчина лет пятидесяти в монашеской рясе, покрытой металлическими нашлепками, превращающими обычную тряпку священнослужителя во вполне себе неплохую броню, обхватывающую немалых размеров живот, крепкая, окованная металлом дубина в правой руке и чуть дымящееся кадило в левой, от которого отчетливо фонит магией — отец Аббакум, местный священник и по совместительству главный специалист по местной нежити, за что-то распекал десяток работяг.

— Доброго вам дня, святой отец, — поздоровался я, привлекая его внимание. — Что случилось? Неужто неупокоенные вновь объявились? Или ещё какая беда стряслась?

— Ещё как стряслась! — воскликнул святоша. — Похитили баб с деревеньки — Афросью с дочерьми, Аню, Алёнку, Свету да Снежану!

— Это ж как так? — удивился я. — Куда ж дозорные да маги смотрели?!

— А вот не знаю! — топнул ногой святой отец. — Я к вашему коменданту ходил, да от меня только отмахнулся — мол, не ворчи, святой отец, небось загуляли где девки али ходят травы магические собирают... А их второй день нету! Да только ж разве этот старый пропойца хоть пальцем о палец ударит ради кого-то, кроме себя любимого?!

Командир расквартированного здесь четвертого батальона второго Барабинского полка, он же комендант нашей крепостицы, с нашим священником давно и прочно друг друга невзлюбили. Откуда корни сей истории растут никто не ведал — Петр Алексеевич Синицин, пожилой уже чародей в ранге Истинного Мага, сидел комендантом этой крепости ещё с тех времен, когда её защищала лишь рота бойцов. Когда-то давно, по слухам, отчаянный капитан инфантерии умудрился наступить в столице на чью-то больную мозоль — и этот кто-то оказался достаточно высокопоставленной персоной, что бы перспективный и многообещающий офицер и чародей был сослан в самую глухомань Зоны, в места, откуда шансов выбраться своими силами у него практически не имелось... Ибо любые проступки и немилость можно было искупить проливая кровь в Зоне — пять-десять медалей, полученных за реальные боевые заслуги, и о немилости столичных шишек можешь забыть. Таково было негласное правило — нужна же была какая-то мотивация боевым магам, сосланным в эти края, что бы не сидеть в гарнизонах, протирая штаны безтолку.

Вот только Петру Алексеевичу в этом плане не свезло — действительно опасные, заслуживающие хоть какого-то внимания нападения на его зону ответственности не случались с незапамятных времен. Любое количество монстров и нежити, что могло прийти в эти края, спокойно можно было истребить силами имеющегося гарнизона, даже не особо прибегая к магии, и высоких наград за подобные победы ждать было сложно...

Наш же священник, отец Аббакум, обитал в этих краях ещё раньше, чем здесь оказался Петр Алексеевич. Много версий есть того, почему эта пара старожилов и основных столпов нашего местечкового общества невзлюбила друг друга — от историй о некой симпатичной вдовушке, чье внимание эта пара не сумела поделить, до рассказов о том, что сей святой отец намеренно приставлен следить за нашим доблестным майором его ворогами из столицы. Слухов и сплетен, в общем, хватало, но лично я правды не ведал, да и не лез в их взаимоотношения — не моё то дело, совсем не моё.

— Ну так а чего от рабочих-то вам надобно, отче?

Судя по лицам работяг, их тоже весьма интересовал этот вопрос. Усталые люди, идущие с обеда вновь вкалывать в шахту, возразить или тем более проигнорировать одаренного магической силой и церковным саном здоровяка, конечно, не могли — тот и сам, почитай, был аристократ, только от церкви. Но и терять время, выслушивая его россказни, тоже не желали — им дневную выработку делать надо, и начальство в качестве оправдания рассказ о приставшем к ним священнике не примет.

Вообще, без прямого указа коменданта вне боевых ситуаций отдавать святому отцу в помощь бойцов было затеей дурной — комбат отыграется не на мне, так на моих бойцах, а этого я не хочу. Да и вообще — надо бы разобраться в вопросе. Конечно, настолько безалаберно себя вести, что бы откровенно проигнорировать подобное происшествие, комендант не будет. Но что для него несколько местных девок из черни? Ну пропали куда — так это не редкость, что уходя дальше более-менее защищенной солдатами территории на поиски даров Зоны, люди пропадали. Месяца не проходит, что бы пара-тройка человек не исчезла... Так что разбирательство дела может начаться действительно ещё нескоро.

По хорошему — и мне бы плюнуть на это дело, ведь женщины, если всё как говорит святой отец, уже наверняка мертвы — либо аномалия какая прибила, или на корм местным тварям пошли. Но месяцы вынужденного безделья, перемежающиеся нечастыми стычками с тварями, постоянными тренировками и бесконечным, осточертевшим укреплением здешней обороны... Я засиделся, и мне было бы в радость занять себя хоть чем-то. И пускай потом комбат сколь угодно ворчит и злится — я здесь всё равно персона временная, отслужу ещё с полгода и будет мне перевод куда-нибудь, где хоть какая-то цивилизация имеется.

— Группу поисковую собрать хочу, — хмуро ответил он. Понимает и сам, что толку с такой группы за пределами охраняемой территории нуль целых, хрен десятых, скорее от бессилия дурью этой мается. — Коль солдаты да их командиры сидят, аки дармоеды, и носа за пределы безопасной земли не кажут, о люде простом забывают — то что велишь ещё делать, сын мой?!

— А веди меня, отче, туда, где их след обрывается, — предложил я, задорно улыбнувшись. — Вы, люди добрые, идите дальше по делам своим, занимайтесь положенным вам делом... А мы с вами, отец Аббакум, давайте поглядим, какая напасть с нашими девками пропащими приключилась и чем мы им помочь можем.

— Не боишься, что прохвост этот, пиво сейчас в харчевне жрущий, потом на тебе в упрек сие дело доброе поставит? — уточнил поп. — А то, ежели честно, не хочу, что бы у хорошего офицера по моей вине проблемы на службе были.

— Святой отец, вам помощь нужна или нет? — вопросом на вопрос ответил я. — Что потом будет — дело десятое, не ребенок я, за себя отвечу сам, тем более сейчас я свободен полностью и запретов никаких комендант мне не доводил. Так чего ж мы ждем?

Глава 2

— Нужна, вестимо, — ответил священник, поглядев на меня, потом на работяг. — Я рад любой помощи, ежели ты согласен, пойдём, но нас двоих маловато будет.

— А я ребят из своей роты возьму, — сказал я. — Им всё равно сейчас нечем заняться. Некоторые из них тут уже давно, местность вне крепости получше меня знают.

Осмотревшись я увидел знакомую форму и окликнул одного из солдат моей роты, который удачно подвернулся, пришёл сюда поглазеть на происходящее. Тот, сперва неуверенно, но потом твердым шагом поспешил ко мне.

— Скажи Прохору чтобы отправил ко мне человек десять к нашему выходу из крепости, — сказал я прежде чем он начнёт меня приветствовать в соответствии с уставом. — Только пусть подберёт тех, кто хорошо знает окрестности, только быстро, давай, в темпе.

Парень в форме кивнул и поспешил в сторону казарм.

— Отче, пока мы идём к воротам, — обратился я к святоше — Расскажите подробнее, что вам удалось узнать. И оружие ваше с кадилом уже можете убрать, думаю они вам пока не понадобятся.

— Кадило не уберу, — сказал святой отец, цепляя дубину к ремешку на кушаке. — Это, в первую очередь, мой церковный атрибут, грехи ваши чистит.

Тфу, вот за такую упёртость и фанатичность я и не любил церковников. Все у них во грехе кроме служителей, все для них нелюди.

— Как хотите отче, — вздохнув, сказал я, двинувшись с ним размеренным шагом в сторону ворот, мимо занятых своими делами обитателей крепости. — Так что там с подробностями?

— Да нет особо никаких подробностей. — сказал святоша. — Пропавшие бабы друг друга хорошо знали, повадились в ближайший лесок зачем-то ходить и давно, уж больше года, да только всегда назад возвращались. А тут ушли и нет их до сих пор. Вот потому-то их искать надобно. И не важно какими мы бабенок этих найдём живыми или мёртвымм. Коли живыми окажутся — вылечу да домой верну, а коли мёртвыми — упокою, чтоб души их не мучались.

— А какой лесок-то хоть знаете, отче? — спросил я. — Тут всюду лес в округе. Нам бы направление, быстрее найти сумеем.

— Знаю даже по какой тропке ходили — ответил поп. — А куда они в лесу ходили, уже надобно будет выяснить.

— А есть у них близкие, может они что знают? — спросил я.

— Мои послушники расспросили всех уже. — проворчал поп и тряхнул кадилом. — Знает разве что бабка одна старая на окраине селения в крепости, её с ними часто видели. Но она глуховата и слаба умом, мои ребята от неё ничего не добились.

— Так я же могу исцелить её глухоту, и ум сумею ей прояснить на время, — Ответил на это я. — История странная, вам не кажется, святой отец? Давайте сперва, всё же, к ней наведаемся, у нас пока есть на это время.

— Что ж, сын мой, коли сумеешь с этим помочь — сказал он, сворачивая в переулок между домами, — Пойдём переговорим с ней, чего тянуть.

Я последовал за попом. До деревни мы быстро дошли, она стояла плотным особняком недалеко от основной массы жилых домов, а там и до старого двухэтажного домика старушки было рукой подать. Святоша церемониться не стал, застучал кулаком по двери так, что дверные петли зазвенели. С таким стуком в дверь, даже мертвый выйдет из могилы, узнать что случилось, и открыл бы нам, лишь бы это прекратить. Тем не менее, в доме была тишина, никто не спешил нам открывать. Поп собрался было снова постучать в дверь, но тут её открыла низкая ростом старушка в цветастом платке и вязанной серой шали из овчины.

— Ну чего барабаните? Чего пугаете-то так? — возмутилась она, — А если б померла бы, с моими годками-то?

— Марина Тимофеевна, здравствуй. — сказал святой отец, — Ты же, старая, постоянно не слышала толком ничего, вот я и постучался погромче, чтоб услышала наверняка.

— Ну так а чего надобно вам от старухи? — не снижая возмущённый тон сказала Марина Тимофеевна. — Стряслось что у вас? Ох, что это я, вы проходите в дом-то, на пороге разговоры не говаривают. Я бы чаем вас угостила, да только негоже знатным господам стариковский чай из корешков пить. У меня ещё хлеб есть, из сосновой коры, маслице есть, хотите?

В доме пахло старым деревом и пылью, словно тут пару-тройку недель, ато и месяцев не убирались, полки в прихожей были пусты, а ещё совсем не было зеркал. Ну, положим, такую роскошь, как зеркала, старушка позволить себе не может, а что до остального...Я не придал этому значения, может и правда бабка совсем слаба умом стала.

— Нет, спасибо, — ответил святой отец. — А пришли мы спросить кое-что про нескольких баб деревенских. Ты мне вот что скажи, ты же часто с Афросьей и её дочками время проводила, не знаешь, зачем они в лес ходили?

— Фрося-то? — сказала бабка — Не ходила она в лес. Скажете тоже. Да и дочек у неё нет, она же маленькая ещё, 10 годков только исполнилось.

— Понятно. — сказал святоша, и посмотрел на меня. — Видишь, какие тут дела. Сможешь старой голову прояснить?

— Постараюсь — ответил на это я и подошёл к старушке, напитывая маной руку.

Старушка попятилась немного.

— Это ты чегой-то удумал? — сказала старушка. — Надо мной колдовством бесовским заниматься? Ээ неет, не надо мне этого.

— Я вам только здоровья прибавлю, Марина Тимофеевна. — сказал я, решительно подходя к ней, — Недуг ваш сниму.

— Ну, коли так, давай это самое, — сказала она, успокоившись, а может потому что отступать было уже некуда, позади бабка уткнулась своим задом в стену — Здоровье твоё.

Я занёс руку над её головой, и мерцающее свечение обволокло её голову и платок, покрывающий её волосы. Я сосредоточился на деле. Но магия не просачивалась внутрь, что-то пошло не так. То ли я разучился, то ли такие вещи тут, всё же работают несколько иначе.

Глаза бабки закатились наверх а лицо задрожало, словно в предсмертной муке. Неужели я делаю только хуже? Того и гляди, ещё помрёт сейчас.

— Отойди, сын мой! — громко велел святой отец.

Стоило мне сделать пару шагов назад, как увесистая мерцающая дубина священника с глухим звуком приземлилась на голову Марины Тимофеевны, размозжив её голову напрочь. Кровь и ошмётки мозгов с осколками костей разлетелись в разные стороны от тяжёлого удара усиленной маной дубины.

Я, конечно, несколько ошалел от такого поступка святого отца, даже собрался высказать ему за такие действия, но тут бабка на глазах начала меняться, увеличиваясь в размерах, разрывая одежду, в которой была. Существо что-то заговорило нечеловеческим голосом на непонятном языке.

— Это блядский Морох, чтоб его потроха черви пожрали! — выругался святоша. — Руби, ротный! Руби его, пока он ещё не обратился!

Меня дважды просить не надо, я вынул палаш и напитал его маной, сплетая, попутно, магию. Клинок запылал струёй ревущего огня, я сделал фазовый шаг и рубанул чудовищную, перетекающую из стороны в сторону растущую массу с частями тела рассекающими диагональными ударами крест-накрест, ревущее пламя полосами разошлось по массе, но образовавшиеся борозды, разделившие плоть схлопнулись обратно так же быстро, как образовались, потушив огонь.

— Ротный, в сторону! — крикнул священник, и мимо меня пролетело светящееся, напитанное магией кадило на удлинняющихся на глазах цепях.

Я отпрянул назад, и вовремя: стоило кадилу столкнуться с существом, как оно вспыхнуло мощной светящейся белой вспышкой. Существо отпрянуло к стене, видимо, магия церковников ей не по нраву, резко развернулось и рвануло по лестнице на второй этаж, оставляя за собой след из крови и какой-то слизи на стенах и ступенях. Оно уже почти сформировалось, приобрело отчётливые очертания.

— Нельзя дать уйти сучьему отродью! — заорал святоша и затопал по ступеням за Морохом, достаточно быстро для своих габаритов, а из перстня его руки с кадилом уже формировался синеватого оттенка щит.

Я последовал за ним. Святоша вдруг остановился наверху, в проёме двери и выругался приняв своим щитом со звонким звуком хлёсткий удар увесистого хвоста с шипом на конце.

— Отведай святой дубины, отродье! — сказал, святой отец, рванув в сторону четвероногого Мороха, попутно замахиваясь светящейся уже белым ярким светом от металлических колец дубиной.

Четвероногая тварь вырастила конечности и закрылась ими от удара, создав ими живой щит. Это твари не помогло, после яркой вспышки раздался хруст рвущейся плоти, треск ломающихся костей, а тварь откинуло к стене комнаты.

— Получай, отродье мощь силы святой! — заорал священник, делая новый замах, чтобы не сбавлять темп.

Но тварь быстро сориентировалась, выпрыгнула в окно. Раздались скребущиеся звуки лап по деревянной стене снаружи старого дома и тварь, проломив вторую раму окна, запрыгнула в комнату с другой стороны, планируя напасть на меня.

Я был готов к этому, успел усилить свою защиту, скорость реакции и чуть напитал маной ботинки, техникой шагов увернулся от хвоста, срубив его наотмашь и рванул к четвероногому существу с пастью, похожей на клюв. Тварь прыгнула в ответ, раскрыв пасть, но я уклонился техникой шагов. Сплетённое заранее заклятие техники Бумбы Хаваты третьего уровня бездны придало красный цвет клинку, и я рубанул им по пасти, напрочь её срубив, но тварь не была намерена отступать, на моих глазах выросла новая пасть и она прыгнула в мою сторону, только её опередил отец Аббакум с рёвом столкнув с разбега своим телом, прикрываясь щитом, да только тварь не прекращала на меня смотреть, в моменте открыла пасть, и оттуда вылезла рука с костяным мечом, замахнулась и полоснула кончиком клинка по моей груди, чуть не прорезав защиту, такого я от Мороха не ожидал. Что-то расслабился я, чего делать нельзя: тварь-то умная, зараза, оказалась, примени она это в полноценном прыжке, тяжело б мне пришлось.

— Вот же жадная до плоти дрянь! — сказал святой отец и приложился по ней двумя ударами дубины, сопровождающимися яркими белыми вспышками.

Эта тварь нас так измотает, её надо сжечь, в прошлый раз у эскадрона это сработало, я стал напитывать огненное заклятие из самых мощных, что сейчас уже могу применить, но тварь словно почувствовала к чему всё идёт, уклонилась от ударов святого отца и выскочила в окно. Священник бросился к окну.

— Эта гнида, чтоб её вся Зона драла, удирает! — в сердцах сказал священник, — За ней, ротный, или нам придётся неделями эту сучью бабу искать, всех женщин осматривать!

С этими словами священник выскочил прямо в окно. С трудом остановив заклятие и успокоив бурлящую ману в ауре, я в миг оказался у окна: пузатый священник уже нагонял Мороха, но тот уже восстановленным хвостом опрокидывал людей и всё, что плохо лежит, создавая преграды.

Я выскочил из окна и применил на себя максимальное ускорение, что проявилось болезненным уколом в моей ауре. Из переулка уже бежали ротные солдаты из дежурных, видимо их позвали те, кто услышал грохот и шум в доме. Некогда мне им что-то объяснять, я ускорился как только мог и рванул по параллельной улице, рассчитывая нагнать выродка, попутно снова сплетая огненное заклятие в палаше.

В переулках справа мельком я видел как святой отец не отстаёт от Мороха, ну и ну, пороху у мужика в закромах будь здоров. Через восемь домов улицы заканчиваются и начинается стена, успеть бы, тварь наверняка по стене заберётся, я бежал во весь опор, и нырнул в переулок, чтобы перехватить тварину, вот только её не оказалось в нужном месте, тут сверху на землю упала осыпавшаяся черепица.

— Дрянь на крыши полезла, наверх смотри, ротный! — Выкрикнул мне приближающийся священник.

Я и без него догадался, куда мне нужно, накинул усиление и поскакал по стенам на крыши, а тем временем тварь уже перепрыгнула на крышу другого дома, кажется я не успеваю за ней.

Когда я забрался на крышу и побежал за тварью, раздался хлопок со стороны стены. Снаряд со свистом настиг свою цель, раздавшись большим огненным облаком, просадившим крышу дома и разметавшим черепицу, и мгновенно свернувшимся обратно в одной точке, где была тварь. Морох упал с крыши на землю, туда, откуда местные мгновение назад разбегались кто куда со всех ног. Он попытался тут же встать и побежать к стене. Раздался ещё хлопок, затем ещё и еще, целой чередой. Снаряды попадали по Мороху, сжигая ревущим огнём, не давая ему восстановиться, после минуты такого обстрела от твари ничего не осталось, кроме тлеющих углей в небольшой воронке из оплавленной до состояния стекла земли.

Но прибежавшему святому отцу этого показалось мало, но отбросил дубину и кадило, которое до этого не выпускал из рук, сложил руки, что-то пробормотал, и вокруг останков образовался светящийся круг. Ещё несколько мгновений отец Аббакум что-то бормотал, потом поцеловал какой-то артефакт, висящий у него на шее вместе с крестом и другими вещицами, и круг запылал столбом белого сияющего пламени.

— Да уж, сын мой, — сказал священник, поворачиваясь ко мне. — Скверная история перед нами створы свои открыла. Даже не знаю, сколько душ загублено было бы, если б ты не отправился со мной в подмогу. Даже не уверен тепериче, что мы баб деревенских живыми найдём. Но и сидеть сложа руки тоже нам не пристало.

— Понимаю, отче. — ответил я, убирая уже очищенный магией палаш в ножны. — Нас должны уже ждать мои люди у ворот, не будем терять времени.

До восточных ворот крепости, где находились казармы моей роты было, практически, рукой подать, тем не менее за время пока мы шли со святым отцом, я успел перевести дух после погони.

Не доходя до ворот, я очень был удивлён когда при приближении увидел не десять человек, а добрую сотню уже экипированных солдат. Нет, конечно, я мог воспользоваться положением, и потащить хоть всю роту в свой выходной, да только слава изверга и тирана мне ни к чему.

— Командир, — обратился ко мне Прохор, — Нам тут передали, что вы, на пару со святым отцом целого Мороха загнали.

— Всё не совсем так, мы чуть не упустили его, — ответил я. — Его осадной артиллерией добили. Прохор, помнится мне, я говорил о десятке людей, с чего это столько людей на поиски подорвалось? На отдыхе совсем делать нечего?

— Обижаете , Михаил Андреевич, — ответил сержант, поправляя ремни экипировки. — Как наши могут стоять в стороне, когда тут такие дела творятся?

— И то верно. — сказал я, затем повернулся к священнику. — Ну что, отче, хватит нам людей?

— Хватит, благодарствую. Да будет даровано вам за помощь спасение господне. — ответил священник перекрестил их пальцами в воздухе и направился к воротам, — Я покажу вам дорогу, и где искать надобно будет.

И всё таки, тёмная лошадка, этот святоша. Совсем недавно, когда он ругался отборной руганью, совсем другая речь у него была. А теперь, словно только в рясу облачился, словечками своими церковными изъясняться снова начал. Впрочем, это не моё дело, да и благодарен я ему: сидел бы сейчас за своим столом да помирал от скуки.

Глава 3

С группой своих солдат я вышел за ворота, следуя за попом, стремительно идущим вдоль стены. Тут издалека меня увидели дозорные, и приветствуя, отдали мне честь.

— Там тоже твои хлопцы стоят? — спросил священник.

— Да, выставил дозорных, на всякий случай, — ответил я. — Уверен, отче, ты наверняка наслышан о том, что местные травники ничего дальше своих саженцев не видят.

— Наслышан. — ответил святой отец. — Ты хороший человек, сын мой, о других заботишься, даже когда они это не оценят. Тебе бы в церковь служить пойти, нам таких людей не хватает.

Нет уж спасибо. Попили церковники кровушки моей в своё время... Да даже если все святейшие люди, что изображены в церквях на иконах, меня потащат туда за уши, а за мной будут гнаться все демоны преисподней(или ста уровней ада, если верить ойратам) я и тогда буду отчаянно этому сопротивляться.

— Нет, спасибо, святой отец — ответил я. — Мне и в армии неплохо, к тому же я сюда временно приписан.

— Слыхал я уже такие речи много раз, — сказал отец Аббакум. — Я тут временно, я тут на пару месяцев всего, сейчас послужу и дальше двинусь по службе... А потом многие здесь же и прирастают, даже женятся от нехватки женской заботы и домашнего очага. Ну, моё дело предложить, от слов своих не откажусь, так что, если со временем надумаешь, мои двери открыты.

— Я не передумаю, святой отец. — ответил на это я. — Но, в любом случае, спасибо за предложение. И за доверие.

Отец Аббакум на время остановился и указал на тропу, уходящую в сосновый лес.

— Вот тропка, по которой бабы в лес ходили. — сказал он, вытерев пот со лба, видимо предыдущий бой и изрядно потраченная мана малость сказались на его состоянии. — Этот лес и надобно прочесать.

Я применил на себя усиленное восприятие, уже вполне сносное для охотника и пошёл вперёд, надеясь найти какие-либо следы людей, недавно по этой тропе проходивших, и нашёл несколько слабых следов, осевших бесцветным отблеском, оставленным праной на земле и траве. Дымка, что оставляет прана людей, давно просочилась вглубь почвы, а этот отблеск держится около шести дней, прежде чем полностью исчезнет. Беда только в том, что на эту дымку, как и на обычный дым влияет ветер, потому след редко идёт сплошной дорожкой и часто прерывается. Помимо этого я не могу быть уверен, что это проходили те самые девушки, придется работать с тем, что есть.

Поначалу удавалось быстро двигаться вперёд, у стены следы были отчётливыми, видимо в эти дни ветер дул с запада, но у леса следы стали обретать характерный прерывистый характер.

— Здесь выстроиться надобно нам, чтобы местность прочесать. — раздался голос священника за спиной.

— Не надо пока, — ответил я, не отрываясь от следов. — следы пока есть.

— А ты, сын мой, в следах хорошо разбираешься? — спросил святоша.

— Да, неплохо разбираюсь. — ответил я. — следуйте пока за мной.

Какое-то время я уверено шёл по тропе, даже, скорее по её очертаниям, которые уже и разглядеть непросто, не будь тут поблёскивающих пятен, но потом, когда стены крепости позади скрылись за стволами сосен, я увидел солидное серебристое пятно. Здесь кто-то стоял, не один, более того, такое отчётливое пятно образуется, когда человек испытывает сильные эмоции. Либо они здесь ругались, либо их что-то напугало.

Я оглядел следы после пятна, и пришёл к выводу, что это был страх: расстояние между пятнами резко увеличилось, стало непросто их находить, тут они бежали. К моей удаче, бежали они неосторожно, мне помогали поломанные ветки и всё ещё мягкая после растаявших снегов земля. Пусть от следов за пару дней мало что осталось, углублений от ног в игольном насте было достаточно, чтобы, идти дальше.

Но потом я наткнулся на крупные блестящие пятна, на стволах и на земле, а также следы борьбы. Не нужно быть следопытом, чтобы это понять: на одном стволе даже были глубокие прорези. Не думаю, что это был клинок, простолюдинки без магии не смогли бы даже воткнуть меч в сосну, скорее всего это чей-то коготь. А ещё у корней одного из деревьев были едва заметные, стёртые природой, следы крови. Дальше же следов больше нет.

— Нашёл, что-то, сын мой? — спросил святой отец.

— Здесь была борьба, — ответил я. — Скажи отче, как специалист, Морох мог своим хвостом так дерево прорезать?

Святой отец подошёл к дереву, оглядывая его.

— Да, мог, — ответил он поворачиваясь ко мне. — Ежели в пример брать ту бабку, то мог и похлеще. Тот был из уже достаточно поживших, с молодыми и простые миряне умудряются справляться.

— Тогда, святой отец, у меня плохие новости, — сказал я, всё ещё оглядывая окрестности в поисках того, что я мог упустить. — Скорее всего, тут кого-то из них настигла эта тварь и сожрала. Дальше я не вижу следов, настало время разойтись поисковой шеренгой, да прочесать местность. Я присоединюсь позже, может найду тут ещё что-то.

Присоединился к поискам я раньше, чем рассчитывал, так как ничего особенного так и не нашёл, и надежды выявить какие-либо следы маны нападавшей твари не оправдались. Возможно для существа, так искусно притворяющегося человеком это и является нормой, я сталкиваюсь с Морохом всего второй раз. А церковника об этом спрашивать бессмысленно, сомневаюсь, что он практикует поиск зверья в качестве следопыта, так что, если я спрошу его о следах маны Мороха, ничего путного он мне не ответит.

— Нашёл, что хотел, ротный? — спросил громко меня святой отец, находясь на приличном расстоянии.

— Нет, — ответил я ему. — Ничего из того, что хотел найти.

Спустя время один из моих ребят подошёл ко мне с находкой, это был женский окровавленный башмачок. Возможно Морох выплюнул, кто знает.

Тем временем мы продолжили прочёсывать лес. Какие-либо черты тропы давно пропали, мы просто шли прямо, широкой шеренгой с таким расстоянием друг от друга, чтобы ножны ещё можно было различить.

Вскоре мы нашли останки девушки, у которой были следы праны живого человека, молодое деревцо рядом же было подвязано лентой. Сами останки пыли покрыты какой-то высохшей, потрескавшейся плёнкой, словно это была какая-то слизь, похоже, тварь выплюнула эти кости.

Я подозвал святого отца к этому месту.

— Отче, скажи мне, Морохи вообще выплевывают кости своих жертв? -спросил я его.

— Нет, сын мой, — ответил он, подходя. — У них в пищу идёт всё человеческое, даже одежда.

— Не проясните мне тогда эту ситуацию? — продолжил я, смотря на не самую приятную картину. — Может это и не Морох баб сожрал?

— Может и не он. — ответил священник. — Обождите немного, я упокою душу несчастной.

Священник открыл своё кадило, накидал туда каких-то трав из своих мешочков, висящих на поясе, после этого напитал его маной, из-за чего оно начало дымиться и испускать свет. Он какое-то время походил вокруг останков, читая молитвы, потом отбросил кадило и сложил ладони в какой-то фигуре, что-то проговаривая. В месте, где лежали останки вспыхнуло такое же белое пламя, что я уже видел, но более мягкое, а от останков стала растекаться какая-то чёрная жижа. Это пламя чем-то напоминает мои заклятия очищения, видимо тут огненная магия тоже с чем-то смешана, нет у меня желания разбираться в магии святош.

— Ну, идём дальше — сказал священник, подбирая с земли всё ещё дымящееся кадило.

— Скажи, отче, а что у тебя в этом кадиле так магией фонит? — спросил я , прежде чем мы разошлись в шеренгу. — И что это за фигуры, в которые ты складываешь руки при прочтении.

— Эти фигуры называются мудрами, в этом нет ничего особенного, а вот насчет кадила — это одна из тайн церковной работы, — ухмыльнулся он. — Коли вступишь в ряды церкви, потаённое тебе и откроется.

— Больно высока цена за один секрет, — ответил я. — Обойдусь как-нибудь.

— У меня думы в голове появились, о том что церковь тебе не по нраву. — сказал тут он.

— Не то чтобы не по нраву, — ответил я. — Люди вашего цеха скверные попадались.

— Это прискорбно слышать, — ответил он. — Но мир большой, люди разные бывают, не стоит плохо думать обо всех по ошибкам некоторых. Что ж, продолжим искать, иначе и до темноты не управимся.

Мы продолжили прочёсывать лес, уходя всё глубже, удаляясь от крепости всё дальше. Я тут подумал, что нам стоило выйти в лес верхом, поэкономить силы. Я шёл чуть быстрее остальных, поскольку напал на след человека, что был не так давно у останков и, судя по ленте из цветастой рваной ткани, это была женщина.

Вскоре следы приняли более чёткий характер, а потом в просветах между деревьев показались дома, огороженные забором и оборонным частоколом из заточенных брёвен, закопанных под наклоном в землю, как это было в Безымянной деревушке у Барабинска. Между домов даже было видно, как местные занимались своими делами, не заметив наше приближение. Я дал команду жестом своим людям, чтобы они стягивались ко мне.

— Святой отец, это жилая деревня,- обратился я к святоше. — Тебе известно что-то об этом?

— Только слушок один как-то раз среди люда проходил, — ответил он. — Мол, вольница в здешних краях есть.

Да уж, повезло им, что всплеск зимой был на западе, смело бы их морем мертвяков, никого б в живых не осталось.

— Что ж, предлагаю наведаться к ним, расспросить о пропавших, — заговорил я через мгновение. — Может знают чего.

Мы зашли в деревню через главные ворота, которые ещё и открыты были, даже без дозора. Не представляю, как с таким отношением к безопасности эта деревня ещё существует. Или может дозорный убежал, завидев нашу форму, кто знает, может он из беглых крепостных.

Люди быстро разбежались по домам, позакрывали ставни, женщины у полянки позабирали своих деток и также убежали в дом. Один только дедок сидел у крыльца на скамейке, смотрел на нас и пускал дым из своей трубки.

— Здравствуй дед. — заговорил я. — Скажи, где у вас тут старший в деревне? Мне бы его найти, поговорить надо.

— Здравствуй, милок. — ответил дед, прокашлявшись. — Старший у нас вон в том большом доме живёт, рядом с молельным домом живёт.

— Молельным домом? — спросил святоша, подсаживаясь к старику. — Ану-ка, старый, расскажи мне побольше о молельном доме вашем. А ты иди, сын мой, я позже тебя нагоню.

Типичный церковник. Тут же позабыл о том, зачем мы здесь. Ну, по крайней мере, я разогнал скуку, мне грех на что-то жаловаться, с этими мыслями я быстрым шагом добрался до дома сташего деревни.

Ставни дома были закрыты, да и дверь была заперта, а за ней едва были слышны какие-то перешёптывания. Да уж, старший, ничего не скажешь, небось трухнул не на шутку при виде нас.

Я громко постучал в дверь. В ответ услышал только тишину.

— Я ищу старшего деревни, — громко объявил я. — Поговорить надо.

В ответ снова была тишина. Я снова постучал, но в этот раз напитанной маной ладонью, так, чтобы этот стук весь дом хорошо прочувствовал. И завибрировал. Но и это не сработало, сидят, боятся даже звук издать.

— Да не по ваши души я сюда притопал, сдались вы мне! — заорал я, меня это начало раздражать. — Открывай, старший, или я твой дом сдую, я это могу.

— Н-не надо сдувать, пожалуйста. — раздался голос по ту сторону двери. — Уже открываю.

Раздался звук отброшенного засова, и оттуда вышел худощавый мужичок лет сорока пяти.

— Ты старший деревни? — спросил я, не сбавляя тона. — Чего прячешься? Если б я по вашу душу пришёл, меня б такие способы точно не остановили.

— Да, я староста вольницы. — неуверенно ответил мужичок.

— И как вам вообще пришла в голову идея поселиться здесь, вне крепостей? Впрочем это не моё дело. — произнёс я мысли вслух. — Ты вот что мне скажи: у нас бабы с нашей деревни пропали, они к вам не приходили?

— К нам много кто приходил, — ответил староста, — Могу я услышать их имена?

Твою мать, совсем позабыл их имена.

— Постой здесь, я сейчас. — сказал я и развернулся, чтобы отправиться за святошей, а тот, к счастью, уже шёл ко мне с ехидной улыбкой на своей физиономии.

— А чего это ты, отче, так ухмыляешься? — спросил я у святоши.

— Услышал новость, которая меня приятно удивила. — ответил на это он.

— Ах да, святой отец, назови, пожалуйста старосте деревни имена пропавших баб. — вернулся я к делу.

— Пропали Афросья с дочерьми, Аня, Алёнка, Света да Снежана. — ответил, без запинки, святой отец, мне бы его память на такие мелочи.

— Знаю я таких, — ответил староста. — Они часто у нас бывали, травки свои выращивали. Снежанка сейчас здесь, у нас, боится вольницу покидать, и ничего толком не говорит, с тех пор как пришла.

— Проводи нас к ней, мне расспросить её надо. — сказал я.

— Хорошо, господин, — сказал староста и повёл нас в сторону нужного дома.

Спустя некоторое время он остановился у дома.

— Снежана здесь остановилась, -сказал староста, указывая на дом. — У своих родственников, здесь её сестра живёт с мужем и детьми.

— Вели им, чтобы открыли, — сказал я. — Нет у меня желания подолгу стучаться и сыпать угрозами.

— Варвара! Отопри дверь! — громко сказал староста, когда подошёл к двери. — Господа к Снежане пришли, поговорить хотят.

— А чего им надь от неё? — раздался голос за дверью. — А может она от них бежала!

— Варвара, дочь моя, — сказал тут громко отец Аббакум. — Я отец Аббакум, мы не желаем зла твоей сестре. Нам нужно знать, что случилось с остальными пропавшими, если надо, мы её защитим. Открой дверь.

— Ещё чего! — ответила она. — Мало ли, что у вас на уме, батюшка! Ай! Стой, не открывай!

— Не надо меня защищать, а не то вам попадёт за меня. — послышался другой, более молодой женский голос.

Послышался звук засова и дверь отворилась, а перед нами показалась русоволосая девушка в теплом платье и в платке.

— Снежана, я так полагаю? — сказал я.

— Да, вы правы, я Снежана. Зачем вы меня искали? — ответила девушка.

У меня есть несколько вопросов к вам по поводу пропавших. — сказал я, поглядывая на возмущённое, и в то же время обеспокоенное лицо её сестры — Но, думаю, этот разговор требует более подходящего места, нам лучше пройти в дом.

Я дал знак своим людям, чтобы они рассредоточились по вольнице, на всякий случай, надавив тем самым на подозрения Варвары, после чего, с трудом скрывая улыбку, зашёл внутрь.

— Присаживайтесь, Снежана, вам наверняка будет непросто говорить об этом, — сказал я, указав на скамью громоздкого обеденного стола из грубо обработанной древесины. — В одной из деревень Тюменцевской крепости пропало 7 женщин, если считать с вами. По пути сюда мы прочесали лес, и выяснили, что две из вас столкнулись с какой-то тварью, в результате чего, скорее всего были съедены.

— Не две. — тихо сказала она.

— Что вы сказали? — переспросил я.

— Не две. Их всех... Их всех сожрало то чудовище, которое превращалось потом в них, после того как съест. Оно нападало на нас в течение дня, в разных местах, даже в крепости. Я чудом оттуда спаслась. Когда чудовище настигло меня, его вдруг стошнило. Оно начало истошно стонать и выплевывать то, что осталось от моих подруг. После этого он за мной не побежал.

— Теперь понятно. — сказал святой отец, перебив девушку — Морох попросту переел, вот откуда те останки. Не волнуйся, дочь моя, мы уже убили эту тварь.

— Их двое. — ответила она. — Один был в лесу, второй в крепости. Мы бежали от одного, съевшего бабушку, а второй сожрал моих подруг.

Вот те на. Хотел себе приключений — получи их с бонусом. И что теперь делать? Искать Мороха по лесам? А если он в деревне? Просить святошу бить дубиной по мордам, а там как получится, превратится подозреваемый в чудовище или нет?

Глава 4

— Святой отец, — обратился я к священнику. — Ты у нас специалист, как искать второго будем?

— Найти его, если он в деревеньке — задача не такая сложная — ответил священник. — Хватит и того, чтобы никого не впускали и не выпускали твои солдаты какое-то время, пока мы люд местный проверяем, да только пережрамший Морох дня три, а то и четыре по лесам бродить может, это ещё вопрос, стал бы он сейчас тут селиться, сложности у него с оборотничеством, когда брюхо едой набито.

— И что нам тогда делать, отче? — спросил я. — Я могу, конечно, ментальной магией своей проверять, в прошлый раз это сработало, да только, боюсь сил своих на всех не напасусь.

— О, сын мой, не переживай на этот счёт — ответил на это священник, похлопав ладонью по своим мешочкам на поясе. — Есть у меня травки, которые сделают явной нечисть сию. Похожу с кадилом по домам, а там видно будет, здесь тварь нечистая, или по лесам бродит.

— Что ж, план у нас есть, — я отошёл от стены, которую подпирал плечом. — Поспешим, нам нужно управиться до заката. Снежана, спасибо, что уделили нам время. Не переживайте, тварь мы найдём, ваши подруги будут отомщены. — затем я обратился к святому отцу. — Я сейчас отдам распоряжение окружить деревню, начните с крайних домов, отче. Надеюсь, староста окажет вам содействие, поможет со всем необходимым.

Я строго глянул на старосту.

— К-конечно, — ответил замявшись, староста. — Помогу всем, чем смогу.

Я вышел из дома и тут же направился к Прохору, ждущему меня у дома.

— Прош, у нас скверные новости. — обратился к нему я. — У нас второй Морох здесь объявился. — Вели ребятам, чтоб деревню в окружение взяли. Если увидят, что кто-то из женщин с деревни убежать пытается, предупредите, но затем сразу стреляйте, или не справятся с ним ребятки. Человек это будет или Морох — не важно, не хватало ещё, чтобы я тут своих людей на самовольной вылазке потерял. И меня предупредите сигнальными, не тяните с этим, я тут же помчусь к вам. А если кто с мужиков будет — просто не выпускайте его, покуда мы не закончим. Задача тебе ясна?

— Ясна, Михаил Андреевич. — ответил Прохор, развернулся и поспешил выполнять мой приказ.

Тем временем, я поставил ладони перед собой и сплёл заклятие воздуха, чтобы усилить громкость своего голоса, да так, чтобы вся деревня в домах меня услышала.

— Жители вольницы! — начал объявлять я. — С вами говорит старший лейтенант Морозов. Мы здесь только для того, чтобы найти одну нечисть, которая скрывается среди вас и питается людьми. Прошу оказать содействие старосте и святому отцу Аббакуму для выявления нечисти. Ни в коем случае не покидайте дома и деревню, деревня окружена солдатами. Как только мы избавимся от твари, мы покинем вас и вы заживёте дальше своей жизнью.

— Зря ты так, сын мой. — сказал мне вышедший священник. — Морох засуетится, могут быть жертвы.

— Может и зря. — ответил я. — У нас не так много времени осталось. Если эти олухи будут запираться в своих домах и мы не успеем, жертв будет не меньше. А это объявление может подстегнуть события и ускорить нам работу. Ты вот что мне скажи, отче... Если Морох будет убит до обращения, оставшись человеком, есть способы определить, он это был или нет?

— Есть. — ответил святой отец. — От их тела после смерти скверна исходит. Потому их надобно сжигать без остатка, или земля вокруг порчей покроется.

— Понятно. — ответил я. — Ну, принимайтесь за работу, отче. А я снаружи домов ждать буду, мало ли, вдруг тварь из окна выскочит.

— Нет, ротный, — сказал тут святоша. — Твоя помощь внутри нужнее будет, на случай, если я где доглядеть не сумею.

— Хорошо, святой отец, так тогда и поступим, пойдем, я с тобой. — сказал я, затем обратился к вышедшему из дома старосте. — Пойдем, старший, начнём с крайних домов. Только давайте поспешим, солнце к закату уже движется.

Мы принялись обходить дома. К счастью нам теперь не препятствовали, даже двери сразу отворяли. Священник, положив какие-то травы в кадило, усилил его маной и окуривал помещения обильным дымом, затем тут же поднимался на второй этаж, если он был, окуривал комнаты там. Потом мы ждали пару минут, но кроме покашливания жильцов никакой реакции не получали. В деревне было 12 добротных деревянных домов из сруба. За пару часов мы успели обойти их все.

— Видимо, нет здесь этой твари. — сказал я святому отцу.

— Не спеши с выводами — ответил на это он. — Мы местных дозорных в их подсобках ещё не проверили. И дом Варвары тоже ещё не проверяли.

— Святой отец, думаешь это Снежана может быть? — спросил тут я, после мгновения раздумий. — Стал бы Морох сам на себя доносить?

— Эти создания очень хитры, сын мой. — сказал священник, выбив золу из кадила, затем подкинув в него новых трав из мешочков. — Никогда не знаешь, кем он может прикинуться.

— А я смотрю, у тебя богатый опыт борьбы с ними. — подметил я, пока мы шли к дому Варвары.

— Я первый раз столкнулся с ними ещё послушником. — ответил на это священник, поправив крепления на кадиле. — В те времена мне было примерно столько же, сколько тебе сейчас. Это было очень, очень давно.

И он замолчал, не стал рассказывать эту историю, оставив моё любопытство неудовлетворённым. Впрочем, я представляю сколько успел за свои годы повидать этот святоша. А с учётом его силы, по моим прикидкам, на уровне Истинного мага, он может быть куда старше, чем это кажется. С магией всегда так: чем могущественнее маг, тем дольше он может прожить на свете.

Тем временем, мы добрались до дома Варвары. Мы поднялись на крыльцо и я дёрнул дверь. Заперто, очень странно. Я громко постучал, в ответ же получил тишину. Я хотел было постучать снова, но тут услышал звук засова, дверь открылась, и в проёме показалась Снежана.

— А чего запирались ? — поинтересовался я.

— Я не знаю. — сказала, хмыкнув носом, девушка, похоже, не так давно, она снова рыдала. — Варвара, наверное, заперлась.

— Снежана, прошу прощения, за повторый визит. — сказал тут я. — Святому отцу нужно окурить ваш дом, так мы выявляем, нет ли того чудовища среди нас.

— Да, я слышала ваши слова, проходите конечно, делайте то, что считаете нужным. — ответила девушка, пропуская нас внутрь.

— А Варвара где, дочь моя? — спросил, прищурившись, святой отец.

— Наверху, наверное. — сказала девушка, всё ещё шмыгая покрасневшим от долгого плача носом. — Я не следила за тем, чем сестра с её мужем занимаются, проверьте, пожалуйста, сами.

Святой отец напитал маной кадило, и принялся окуривать первый этаж. Я какое-то время понаблюдал за Снежаной, да только она лишь раз кашлянула от благовоний, на этом вся её реакция закончилась. А вот я этим дымком, честно сказать, уже надышался до тошноты. Да и староста, в этот раз предпочёл постоять на крыльце.

Тем временем, отец Аббакум, махая кадилом вышел из последней комнаты первого этажа и завернул на лестницу второго этажа, я последовал за ним. На втором этаже не было ни звука, это несколько настораживало.

Священник завернул направо, не сбавляя темп, разгоняя дым вокруг себя. В комнате было пусто. Священник обошёл комнату по кругу, что-то приговаривая, складывая левую, свободную от оружия руку в какие-то фигуры, которые он ранее назвал мудрами, и двинулся назад, мимо лестницы, в другие помещения, я же продолжил следовать за ним.

Меня настораживала подозрительная тишина на втором этаже, что-то здесь явно было не так, потому, на всякий случай, применил на себя усиленное восприятие. На этаже всюду витал дымок следов праны, более того, этот дымок перемешался со следами маны от фонящего магией кадила превращая следы в помещении в одну однородную массу, так что я понял, что в этот раз восприятие мне никак не поможет.

Тут священник постучал в дверь перед ним, которая, как оказалось, была заперта. мы стояли в коридоре, слева был проём с открытой дверью в ещё одну комнату, а справа был вход в малое помещение, похожее на кладовку. Священник снова постучался, но за дверью кроме тишины ничего не было.

Недолго думая святоша со всей дури пнул деревянную дверь, и она с треском открылась, унося с собой обломки дверной рамы. Тут перед нами предстала не самая приятная картина: у двухспальной кровати, и на ней — всюду была чья-то кровь, а у вещевого сундука лежала оторванная кисть мужской руки. Священник тут же перекрестил пространство в комнате.

— Морох где-то здесь. — сказал он.

Но святоша не успел договорить, что хотел, из подсобки с женским криком, перешедшим в нечеловеческий вопль, на меня кинулась Варвара. Её, имевшее ранее приятный женский вид, лицо вытянулось, разрывая внешнюю кожу, в похожую на клюв, зубастую пасть, которая тут же попыталась схватить меня за лицо, но я, наученный частыми неожиданными атаками в прошлом, уже неосознанно усилил своё тело, схватил девушку за плечи и с силой отбросил тварь через весь коридор в дальнюю комнату, куда тварь летела со звуком трепыхающихся слоёв крестьянского тёплого платья, потянув витающий в коридоре дым кадила шлейфом за собой. Тварь тут же сгруппировалась, встала на четвереньки и стала расти в размерах, меняя форму, разрывая одежды.

— Обожди, ротный! — остановил меня святоша, когда я обнажил палаш и уже было собирался ринуться в бой.

Тут в месте, куда попала тварь, образовался круг. Он выжигал всю плоть твари, когда та пыталась принять какие-то очертания боевой четвероногой формы. Тварь ревела со всех дыр нечеловеческим хором, словно каждое отверстие было у этой твари ртом. Это продолжалось долгое время, пока чудовище не приняло прежнюю человеческую форму, облик варвары, правда, уже без своих одежд. Русая девушка с ненавистью смотрела на нас, да только не могла покинуть круг, как ни пыталась.

— Я догадывался, что так будет — сказал святоша. — И поставил в той комнате ловушку. Удачно же ты Мороха туда бросил, будто прямо провидение господне на нас с тобой снизошло.

Я скривился, но отец Аббакум сделал вид, что этого не заметил. Ничего не смог с этим поделать, ну не нравится мне быть инструментом церкви, пусть даже на словах. Но, стоит признать, святоша действительно хорош в своём деле.

— А в прошлый раз также сделать нельзя было? — спросил я, глядя на происходящее.

— Сын мой, — ответил на это святоша. — Если бы всё с этими ловушками было просто, они бы по всей крепости у меня стояли, хвала господу, что в этот раз всё удачно получилось.

Морох всё не оставлял свои попытки сломать круг, раздаваясь в шар из плоти, но, получая обширные ожоги, снова возвращался в форму Варвары.

— Что ж, сын мой, дело за тобой — сказал священник. — Обезглавь эту тварь. Моя дубина для таких дел не подойдёт.

Меня дважды просить не надо, я усилил палаш, сплетая огненное заклятие, выждал момент, когда монстр снова обретёт тело голой девушки и рывком рубанул тварь пылающим раскалённым палашом в районе шеи, оплавив плоть. Голова ударилась о границу круга и с глухим стуком упала на пол, а обезглавленное тело безжизненно упало на колени и распласталось рядом.

— Что вы делаете?! — взвизгнула поднявшаяся наверх Снежана и ринулась к телу казавшегося ей Варварой, монстра, но её ухватил святой отец, не дав даже приблизиться к кругу. — Нет! Вы её убили! Ироды! Что вам сделала моя сестра!?

— Это не твоя сестра, дочь моя. — перекрикнув её возгласы повелительным тоном сказал отец Аббакум. — Твою сестру и её мужа съела эта ненасытная тварь, мы отплатили ей за все смерти, что она здесь учинила. Крепись, дочь моя, мы с тобой ещё прочитаем потом молитву за упокой их душ.

Снежана не хотела ничего слушать, всё продолжала вырываться, но святоша, как ни в чём не бывало, обратился тут ко мне.

— Тварь ещё может восстать, сын мой, её останки надобно очистить от скверны. Чтобы это сделать, я буду вынужден сжечь этот дом. Уведи, пожалуйста девицу отсюда, она не в себе, со временем образумится, но сейчас она мешает.

— Хорошо отче, делай, что считаешь нужным — ответил я, перехватил брыкающуюся девушку и выволок её из дома. У входа меня встретил староста.

— Дело сделано. — обратился я к нему, в ответ на его вопросительные взгляды. — Святой отец принял решение сжечь этот дом, уведи зевак на безопасное расстояние. А я, по возможности, уберегу соседние дома от пожара.

Староста кивнул и побежал выполнять распоряжение.

Да уж, уберегу. Сказать то легко, но как я это сделаю, когда у меня в руках брыкается невменяемая деваха? Ещё и ноги путаются в подолах её многочисленных слоёв крестьянских юбок... Когда мне это надоело я сплёл ментальную магию в правой руке, отчего та замерцала слабым белёсым светом и рывком схватил ей голову Снежаны, отчего девушка тут же закрыла глаза, а её тело безжизненно обмякло. Я подхватил её тело за талию и стал думать куда её деть, оглядел округу. К счастью, на глаза мне попался, смотрящий на меня не очень-то одобрительно, сержант. Я поволок девушку, подходя к нему.

— Подержи. — сказал я ему, всучая поклажу, тот успел только неосознанно выставить руки, а затем я тут же повернулся, выхватил палаш из ножен и принялся за работу.

Белое пламя уже полыхало из окна второго этажа, а священник, тем временем, уже вышел из дома и принялся обходить дом что-то бормоча себе под нос. Я же пропустил через клинок палаша ману и принялся сплетать заклятия щита. Маны придётся изрядно потратить, на два щита таких масштабов, дома-то немаленькие. Но тут, завершив обход, и, видимо, поняв мои намерения, святоша покачал пальцем, мол, не надо этого делать. Твою ж мать, не мог раньше мне это сказать. Приложив немалые усилия, я кое-как остановил процесс запущенного сплетения заклятия.

Святоша встал недалеко от крыльца, достал дубинку поднял руки и снова принялся что-то бормотать. По мере его бормотания, металлические кольца на его дубинке засветились белым светом, священник же схватился за артефакт из висящих у него на шее, и перекрестил дом, после чего вокруг дома образовалась светящаяся, начиная от земли белая граница очередного круга, но куда больших масштабов чем те, что были ранее, с символами, а через мгновение столб белого полыхающего пламени с рёвом поднялся к небу, закрыв собой очертания дома. Этот столб был таким ярким, что свет больно ударил по глазам и озарил своим сиянием всю округу. Пламя, при этом, не покидало своих границ, я даже жар от столь сильного огня, стоя так близко, не ощущал, потому мне стало понятно, почему святоша отказался от моей помощи с защитой других домов. Столб так полыхал около десяти минут, прежде чем начал угасать, а когда угас стало видно, что на месте дома даже остова не осталось, только дымящаяся, оплавленная до состояния стекла, земля.

— Что ж, сын мой, — сказал отец Аббакум. — Дело сделано, пора возвращаться назад.

— А с девкой что теперь делать? — спросил я. — Здесь ей негде теперь остановиться, да и объяснить бы, по хорошему надо, что случилось, когда она будет готова нас выслушать.

— Об этом не беспокойся, — сказал священник. — Мы возьмём её с собой. В крепости я обо всём позабочусь, при церкви какое-то время поживёт.

Я подошёл к сержанту, забирая у него девушку.

— Собирай ребят, Проша — обратился я к нему. — Мы возвращаемся.

Назад мы шли уже быстрым шагом, так как уже начало темнеть. Я нёс девушку сам, мне, с моей магией, это было не в тягость. Когда мы добрались до стен, я зажёг сигнальный огонь, символизируя, что это идут свои, и мы без происшествий дошли до наших ворот.

— Ну, бывай, сын мой — сказал отец Аббакум, забирая у меня всё ещё спящую девушку, возможно я переборщил с ментальной магией, — Приятно было с тобой поработать, если даст господь, когда-нибудь мы это повторим. С этими словами священник с девушкой на руках повернулся и двинулся в сторону церкви.

— Вольно, рота, — сказал я, обратившись к своим ребятам. — Спасибо вам за помощь. А теперь идите отдыхать, завтра нам ещё дежурить.

Солдаты отдали мне честь двумя пальцами и побрели в сторону казарм. Было видно по их виду, что они подустали от такого похода. Пожалуй, я тоже изрядно вымотался, мне бы доковылять до письменного стола, а там в ящике у меня «Ерофеич» лежит, хряпну стопку, да тоже спать.

Стоило мне так подумать, как из-за угла таверны ко мне подбежал солдат, он отдал мне честь и заговорил:

— Михаил Андреевич, комендант требует вас к себе.

Ну понеслась. А чего я ещё ожидал, я же якшался с его, можно сказать, заклятым врагом. Тут ничего не поделаешь, придётся идти, отдых отложу на потом.

— Передай Петру Алексеевичу, что я скоро буду. — вздохнув, сказал я солдату, после чего тот кивнул и побежал обратно.

Глава 5

По пути к крепостному особняку коменданта, я стал готовиться к худшему. Примерно представляя, что меня ждёт, я прикидывал, как мне вести диалог, так как за время службы в Тюменцевской крепости успел достаточно изучить Петра Алексеевича, и порядочным человеком назвать его сложно. Но он прямой, как торчащий гвоздь, по характеру, мне всегда было просто ладить с такими, и даже порой манипулировать ими для каких-либо своих целей. Собственно, говоря, я, как раз, увидел в помощи святоше возможность. Да и не особо усердствовал, пока мы разбирались с тварями, святой отец сделал почти всю работу и без меня. Впрочем, я мог приложить куда больше усилий и сжечь первого же Мороха прямо в доме, ежедневные тренировки все эти месяцы принесли свои результаты. Но, если бы я так сделал, было бы слишком мало свидетелей, и данная возможность обратилась бы в прах вместе с тварью. В целом, если опустить некоторые нюансы с жертвами, всё сложилось вполне удачно.

Я тут опомнился и убрал ухмылку со своего лица. Уже столько времени прошло, а от подобных вредных привычек я так и не избавился. К тому же, на этой физиономии мой нездоровый оскал выглядит ещё неприятнее, чем на моём прежнем лице. Такую гримасу и нечисть испугаться запросто может. Сейчас уже стемнело, и никто из зевак этого, вроде бы, не заметил, и всё же, незачем окружающим видеть меня таким, это может навредить моим планам.

Моей целью был перевод. Скорый. Не через месяц-два, а прямо завтра-послезавтра. Неважно куда, лишь бы там было что посерьёзнее протирания штанов за письменным столом, были события — хоть что-то происходило, даже готов для этого пожертвовать своим нынешним званием, невелика беда. Да и что толку от звания, когда развитие в силе едва движется. На одних тренировках далеко не уедешь, а я рассчитывал в скором времени добраться до Истинного мага. И потом, я почти полгода не понять чем занимался. Эти месяцы я был словно застывшая во льдах лягушка. Без движения, без жизни, пока не наступила весна и снега не растаяли.

— Да не вставай. Пётр Алексеевич у себя? — обратился я к караульному, начавшему было вставать со стула.

— Да, ваше благородие — ответил караульный.

Я, не церемонясь, стукнул в дверь два раза и открыл её, войдя внутрь.

— Пётр Алексеевич, добрый вечер, — сказал я стоящему у окна коменданту, раскуривающему трубку. — Ты хотел меня видеть.

Он молча окинул меня взглядом, а затем повернулся к окну.

— Да, Морозов, проходи, присаживайся. — сказал он, не поворачиваясь.

Я сел на ближайший стул у стола. Комендант сел за письменный стол напротив меня, затянулся трубкой и продолжил.

— Догадываешься, почему вызвал тебя? — сказал комендант.

— Подозреваю. — ответил я.

— Не надейся, что я похвалю тебя за то, что ты избавил крепость от Мороха. — сказал он, выпустив дым. — Ты действовал в самоволку, не уведомил меня, рисковал солдатами крепости, уйдя в лес. В народе уже сегодня болтать начали, как солдаты из крепостной роты как послушные собачонки плелись следом за всюду сующим свой нос святошей, возомнившим себя здесь пупом земли, выполняли все его просьбы, словно церковь здесь признаётся законом и властью. Ты вообще думал как это будет выглядеть в глазах окружающих?

— Не до этого мне было, Пётр Алексеевич, — ответил на это я. Конечно это была ложь. Всё я прекрасно понимал, на то и был расчёт. — Морохов было два, мы шли по следам пропавших и наткнулись на второго, там же его и умертвили.

О наличии в лесу вольницы, я умолчал. Если комендант узнает о том, что неподалёку есть незаконно отстроенная деревня со сбежавшими крепостными, он к концу недели сравняет эту деревню с землёй, а я уже бросил фразу, что приходил не по их души, так что, если информация и дойдет до Петра Алексеевича, то уж точно не от меня. Грош цена моим словам, если я буду поступать иначе.

— Да хоть десять! — ответил комендант. — Эта гнида в рясе уже в печёнке у меня сидит, везде ему надо, везде решать вопросы лезет. Пузатый всерьёз считает, что без него тут дела не решатся. А тут ты ещё ему потакать вздумал.

— Мне, в общем-то, давно интересно, — перебил я его. — Почему вы так не ладите друг с другом?

— А это, старлей, не твоё собачье дело. — сурово сказал комендант, но потом смягчившись, продолжил — Эх, Морозов, наделал же ты глупостей. А ведь я всерьёз думал, что мы с тобой так и будем ладить. Но мне не нужны здесь люди, действующие самовольно, без моего ведома. Более того, я вынужден сделать из тебя козла отпущения, в назидание другим, чтоб такое не повторялось. Я уже подписал документы о твоём переводе и разжаловании. И связался со знакомыми, по старым связям. Рановато тебя поставили ротой командовать. Отправишься с торговцами в Терехово, поступишь на службу в качестве заместителя командира роты в звании лейтенанта, на месте разберёшься что там да как. Там с тебя снимут спесь и научат действовать строго по приказу, а если нет — бросят твоё тело в канаву и присыпят землёй, а твоим родственникам передадут соболезнования, мол, погиб на службе. Если жив останешься, потом мне ещё спасибо скажешь. С таким характером, как у тебя, тебе дорога разве что стать комендантом такой же захолустной малочисленной крепости, империя не жалует служак, кто проявляет инициативу там, где это не нужно.

Я снова чуть было не улыбнулся. Вот оно. Этого я и хотел. Наконец я сменю обстановку. Пусть что угодно говорит, сравнивая меня с собой. Может, он и правда видит во мне себя, да только откуда ему понять, что я не совершаю спонтанных поступков в таких делах не взвесив заранее все плюсы и минусы.

— Ну теперь, после такого ко мне отношения, — заговорил тут я, — Чувствую, Пётр Алексеевич, что просто обязан выпросить у тебя причины вашего разлада. Да, это не моё дело, я это уже слышал. Но я бы хотел знать правду об этом, понимать, за что получил перевод и разжалование.

— Какого, чёрт тебя дери, ещё отношения?! — вспылил тут он. — Радуйся что я тебя показательно не вздёрнул на дыбе, и не выпорол, чтоб мало не показалось!

Ожидаемо. Их конфликт и правда имеет глубокие корни, о которых комендант будет молчать даже под пытками. Жаль будет уезжать, так и не узнав этот секрет. А я бы хотел закончить все дела здесь, чтобы сюда не возвращаться. Пусть это и суеверие, не подобающее моему статусу, но есть одна такая примета у меня, не мной придуманная: если остаются какие-то неоконченные дела и желание их исполнить, твоя судьба перевернется вверх дном и ты вернёшься к тому же месту, чтобы, так или иначе, это закончить. Не то, чтобы я в это безоговорочно верю, но и неоконченных дел, предпочитаю избегать.

— Пётр Алексеевич, ты бы этого не сделал, давай будем честны. — не унимался я. — Не думаю, что ты горишь желанием получить после этого целый род Морозовых в список своих заклятых врагов. Но, тем не менее, будет крайне непонятной ситуация, если кто-то вне зоны узнает, что я был разжалован за уничтожение двух Морохов в пределах крепости только из-за прихоти коменданта.

Я блефовал, и сильно рисковал, хотя опыт подсказывал мне, что я давлю куда надо. Пусть пытки этому человеку нипочём, своим положением он, всё же, дорожит, и так много потерял, если верить слухам.

— Ах ты ж кусок конского навоза, — процедил сквозь зубы комендант, вставая. — Вздумал играть со мной? Ты хоть понимаешь с кем связываешься? Жить надоело?

— О, я это прекрасно осознаю. — спокойно ответил я, встал и прошёл к графинам со стаканами, предназначенными под английский виски, где отыскал себе «ерофеича» и налил пару стаканов, после чего вернулся и поставил их на стол. Мне действительно сейчас не хватает чего-то крепкого после такого дня. — И даже не собираюсь с тобой враждовать, Пётр Алексеевич. Мы, как-никак, в одной крепости около полугода вместе отслужили, это что-то да значит.

Выражение лица смягчилось, он сел, взял поставленный стакан, и залпом осушил его.

— И что же ты хочешь? — ответил он.

— Правду, не более того. — сказал я, отпив из стакана. — Даю слово, эта информация уйдёт со мной в могилу, если это будет необходимо. Я проникся к тебе уважением за эти месяцы. Конечно, ты, Пётр Алексеевич, не образец порядочного человека, но человек прямолинейный, говорил всё как есть, чего от нас хотел, какие задачи у нас стоят, для меня было честью служить под твоим руководством. А тут какая-то тайна у тебя, совсем на тебя не похоже. Конечно, я понимаю, кто я такой, чтобы лезть в твои дела, теперь уже бывший подчинённый. Ты и правда запросто можешь найти способы сжить меня со свету, способов в Зоне для этого пруд-пруди. Я просто хочу в этом разобраться.

— Разобраться, говоришь, хочешь. — сказал тут комендант. — И что же так разожгло твоё любопытство?

— Уже то, почему здесь, в захолустных рудниках, находится церковник в ранге Истинного мага. — сказал я, без утайки. — Уже одно это очень настораживает. Это какие-то личные счёты?

— Это тебе местные такую чушь сказали? — хмыкнул комендант. — Нет, это не личные счёты. Этого святошу сослали сюда также, как и меня. Но и причины держать здесь такого человека у церкви есть, они не первый год пытаются наложить лапу на часть добычи руды, им руда нужна также как и остальным. Вот только они ошиблись с человеком, отец Аббакум — фанатик, ему руда не интересна, он мнит себя чуть ли не мессией местного розлива. Поначалу я успокоился, узнав этот факт, даже забыл о его существовании, пока не выяснил, что его фанатизм стал влиять на умы местного люда, и с каждым годом их вера в него укрепляется. Теперь понимаешь масштабы проблемы?

— Да, теперь всё встало на свои места. — сказал я, осознав картину происходящего. — Теперь я понимаю, в чём сплоховал, прости меня, Пётр Алексеевич, я даже не догадывался об этом. Если надо, можешь даже показательно порицать меня здесь, всё равно я сюда уже не вернусь. Хотя не уверен, что тебе это поможет. Это же как на опухоли сидеть, которая однажды созреет и лопнет словно пузырь, а там и до бунта недалеко.

— Да знаю я. — оборвал меня комендант с мрачным лицом. — У меня уже есть пара планов, как этого избежать. Но ты не думай, что я передумал насчёт перевода.

— Да я и не против перевестись. — улыбнулся тут я. — Я засиделся тут, ни дня больше в крепости не вытерплю. А насчёт перевода, если вопросы появятся, я скажу, что сам попросился.

— Что ж, спасибо на этом. — сказал комендант, выбивая пепел из трубки. — Торговцы будут проезжать через нашу крепость послезавтра, отсюда сразу туда отправятся по маршруту, смотри не упусти, а не то недели две куковать тут ещё будешь. Я бы оставил тебе прежнюю должность, если бы мог, в Терехово нет места для старлея.

— Ничего страшного, я как-нибудь, это переживу. — ответил я, наливая ещё «ерофеича» по стаканам. — Ну, выпьем напоследок, Пётр Алексеевич, за службу и на прощание.

***

К тому времени, как должен был прибыть караван, я уже собрал свои пожитки и погрузил на Кошмара. Он долгое время дулся на меня, за то, что я обделял его своим вниманием и мало с ним гулял, но теперь, зная, что мы скоро двинемся в путь, он был вне себя от радости, то и дело пританцовывал, переминаясь с лапы на лапу.

Караван должен был прибыть ещё на рассвете, они опаздывали, видимо, что-то у них случилось в пути. Я не переживал на этот счёт, не было ещё такого, чтобы торговцы вообще не приехали: у них и артефакты, насколько я слышал, добротные есть и охрана приличная должна быть, если судить по предыдущим их визитам. Постепенно народ стягивался к площади, все ждали караван. Я забрался на стену с восточной стороны, поглядеть, близко ли они. За лесом их, конечно не видно, если бы не одна важная деталь: Одна из повозок торговцев механическая, ее смастерили по образу паровозов, и работает эта повозка от твердого горючего топлива, а оттуда и дым из трубы. Вот по тому дыму, поднимающемуся над деревьями и можно определить, как далеко они находятся. Я этого поначалу не знал, Прохор об этом рассказал, он здесь давно служит.

А вот собственно и он, вышел из двери башни. Он искал взглядом меня. А за ним и солдаты моей бывшей роты поплелись. Они всё ещё выходят. Они что, всей ротой сюда притащиться решили?

— Готовитесь к отъезду, Михаил Андреевич? — сказал сержант, когда подошёл достаточно близко.

— Да, Прош, — ответил я, взглянув мельком на него. — Тут я перезимовал, пора двигаться дальше. А вот, кстати и караван.

Я указал в сторону только показавшегося дымка, мелькающего над верхушками деревьев.

— Михаил Андреевич, — сказал один из солдат роты, Артём. — Так может, посидите с нами на дорожку в харчевне? Всё равно караван ещё час-другой торговать будет, прежде чем они отправятся дальше.

— Так я и собирался сделать, Тёма, — ответил я ему, а в голове мысленно прикидывал, успеем ли мы такими темпами дотемна куда-либо добраться, или заночевать где придётся. — Так и собирался...Ну, пошли? Чего на стене стоять, ждать с моря погоды?

Мы всей ротной толпой спустились со стены в харчевню, где и провели последние мои часы в Тюменцевской рудной крепости. По роте видно было, что они не хотели меня отпускать. Это не раз вынуждало меня задуматься, насколько ж плохи были мои предшественники. Когда я прибыл сюда и познакомился с ними, по их лицам видно было, что они не поверили, что я уже ветеран резни под Малиновским бугром. Да, именно так назвали данное событие. Наслушавшись слухов и историй, они рассчитывали увидеть сурового дядьку со шрамом на пол лица, а увидели девятнадцатилетнего парня. Но они быстро изменили своё мнение, когда я разжаловал заместителя командира, из своих соображений. Но нет, меня не стали бояться. Как выяснилось, предыдущий заместитель, Аристарх, был тем ещё тираном, злоупотребляющим своим положением, потому его никто не любил. Мне даже пришлось перевести его в другое подразделение, опасался самосуда со стороны некоторых. А потом я потащил их на общие тренировки у стен крепости, где разобрался кто чего стоит. Только по результатам первой недели тренировок я выявил подходящего кандидата на должность заместителя, которым оказался Прохор.

И после череды таких действий, совместной обороны, мало-помалу мы пришли к тому, что теперь они выпивали со мной в харчевне и очень не хотели меня отпускать, каждый тост об этом твердили, однако настало время прощаться. Я вышел из харчевни, где, привязанный к столбу за поводья, кошмар никак не мог дождаться, когда мы уже поедем.

— Михаил Андреевич! — окликнул меня Прохор, выходя из харчевни.

— Прош, я уже не твой начальник, — прервал я его, забираясь в седло. — Зови меня по имени.

— Мы вам это, подарок на прощание подготовили. — продолжил он, словно я и не делал замечания. — В память о службе в рудниках.

Тут я заметил, что Прохор в руках держит деревянную коробку. Сержант протянул её мне. Я взял раскуренную папиросу в зубы и наклонился в седле, чтобы забрать подарок.

— И что это? — спросил я, поглядев на улыбающихся до ушей солдат.

— А вы откройте. — сказал сержант. — Наши парни в этот раз расстарались.

Я открыл крышку коробки, и увидел в ней искусно сделанный полупрозрачный кортик в кожаных ножнах. Я догадался из чего он сделан.

— Ампир где свиснули что-ли? — спросил я. — Нагоняй получить не боитесь?

— Нет, ничего такого не делали. — поспешил заверить Прохор. — У нас здесь ребята в свободное время подобные штуки мастерят, а сырьё, мелочёвку всякую, выкупают за свои деньги. Свои работы они продают куда дороже, так что это окупается с лихвой.

— Вон оно как... — протянул я, вынул папиросу изо рта, чтобы сбросить пепел на землю. — И как, крепкий материал?

— После закалки не уступает стали по прочности. — рассказал тут один из солдат, видимо, один из мастеров данного творения. — А этот кортик ещё и длину может менять, в пределах разумного. У гарды также есть гнездо, для инкрустации магических камней или руды, его оставили пустым, на случай, если вы найдёте что-то более подходящее.

— Спасибо, бойцы. — сказал я, убирая коробку в седельную сумку за спиной. — Я буду беречь этот подарок. Ну, бывайте, хорошей вам службы.

С этими словами я повернул Кошмара и поспешил к уже выезжающему через ворота каравану.

Глава 6

Я никогда не любил прощания. Прощания на вокзалах у поездов, или перед выездом в зоны конфликта, или у родного дома... Прощания сродни смерти, и это сходство куда глубже, чем это может показаться, вот только осознать это могут только те, кто слишком часто за свою жизнь с кем-то прощался. В прощаниях бывает только 2 сценария: ты можешь продлевать время на это и, тем самым, продолжить мучения, подолгу прощаясь с теми, кого может больше и не увидишь, даже рассказать то, о чём давно молчал, но хотел сказать, а можешь попрощаться быстро, как если бы это была внезапная смерть, что всегда мне было больше по душе.

Я не спешил присоединяться к каравану, и какое-то время плёлся в хвосте, многое стоило обдумать, однако Кошмар часто меня отвлекал, периодически, на радостях, начинал издавать громкие звуки, пританцовывать, отчего его круп с моей поклажей прыгал и гремел тем, что лежало внутри.

— Кошмар, угомонись — сказал я ему, наклонившись и хлопнув по щеке. — Я понимаю ты рад, но так ты разобьёшь мне что-нибудь.

Через какое-то время раздумий, я всё же нагнал караван и пристроился там где было свободное место и было вполне удобно продолжать путь.

— О, вы, наверное, лейтенант Морозов — сказал с приветливым выражением лица торговец лет тридцати пяти в цветастом сюртуке, что сидел в одной из повозок. Он передал вожжи своему слуге, встал с козел и в поклоне снял шляпу — Доброго вам дня, юноша. Нас уже успели предупредить, что вы будете нашим попутчиком.

— И вам доброго дня, — сказал я, поравнявшись с повозкой. — И когда это вас успели предупредить? Вы же пару часов всего тут были.

— А мы всегда сотрудничаем с комендантом и его подчинёнными, — ответил торговец, садясь обратно, — Крепость много чего закупает и заказывает у нас для своих нужд, этот раз не был исключением. Вас, кажется, я тоже припоминаю, вы папиросы заказывали.

— Стоит признать, у вас неплохая память на детали, для человека в таком несерьёзном сюртуке. — улыбнулся я ему.

— Ну так, профессия обязывает всё помнить, господин лейтенант — ответил он, ухмыляясь и подтягивая вожжи своих коней. — В нашей профессии иначе нельзя.

— Иначе нельзя говорите? — продолжил я — Но, отчего-то, запамятовали сказать мне своё имя, и вообще как-то представиться, при этом моё, как я понял, вам известно, крайне неуважительно с вашей стороны.

— Ловко вы подловили меня, — сказал торговец. — Моё имя Альберт Дормонт, я один из торговцев каравана.

— У вас имя аристократа, Альберт. — продолжил я беседу.

— Уверяю вас, когда-то так и было. — тут же вставил он.

— И что же привело аристократа к такой жизни? — я увидел, что Альберт задумчиво посмотрел вперёд. — Наверное вам часто задают такие неудобные вопросы, если вам неловко на это отвечать, не отвечайте.

— Нет что вы, лейтенант, всё в порядке. — сказал он, улыбнувшись — Моя семья была когда-то состоятельной при дворе другой страны, это было очень давно. Мы бежали, оставшись ни с чём. После последовала многолетняя череда событий в попытках как-то закрепиться в России и вернуть свой статус, и вот я здесь, теперь уже один из торговцев Зоны.

— Красивая история. — сказал я. — А правду можно? Ты правда думал я поверю этой истории? Подозреваю, что у тебя и имя совсем другое, скажем Дмитрий, — Я глянул на физиономию торговца, тот дёрнулся на имени, которое я брякнул наобум. — Что, правда Дмитрий? Я угадал? А фамилия какая у тебя?

— Ремезов. — буркнул торговец. — Дмитрий Ремезов.

— Подозреваю, что и не аристократ ты, — продолжал напирать я. — А вполне преуспевающий мещанин, судя по сюртуку и повозке с артефактами. Не стыдно людей обманывать?

Торговец в ответ насупился и промолчал.

— Зря ты о дворянстве мечтаешь Дима. — продолжил я. — Хорошего в этом мало, куда важнее чтоб деньги в кармане были и уверенность в завтрашнем дне.

— Вам легко говорить. — ответил тут он.

— Если тебя так это беспокоит, женился бы на какой-нибудь девушке из нищего рода, это ж не проблема. — попытался приободрить его я.

— Я пытался! — обиженно воскликнул он. — Даже аристократы без кола и двора не хотят родниться с мещанином-простолюдином, слишком гордые.

— Мало пытался значит. — сказал я. — способов стать аристократом немало. Личное дворянство в конце концов, ещё никто не отменял. Но вот эти свои сказочки ты брось. Попадёшься на тех, кто не поймёт этого, будешь последствия потом расхлёбывать. Не с того знакомство начали мы с тобой, давай по новой знакомиться: я Михаил Морозов, рад знакомству.

— Ремезов. — сказал торговец, немного повеселев. — Дмитрий Ремезов, мещанин и торговец каравана. Я тоже рад знакомству.

— Скажи, Дмитрий, — спросил тут я. — А по какой причине вы задержались в этот раз? Мы успеем до темноты в Терехово -то попасть?

— А тут всё просто, — пояснил уже непринужденно, Дмитрий. — У Антона, другого торговца за день до выезда его механическая повозка сломалась, вернул он её в строй только утром, тогда и выехали.

— И не лень ему с механизмами возиться? — сказал тут вслух я.

— Ну , Антон уверяет , что его повозка тянет грузы силой дюжины лошадей. — ухмыльнулся торговец. — Да только, если сломается, мы всем караваном кое-как потом её тянем, потому, с тех пор, у нас 4 запасных лошади в хвосте подвязанные плетутся.

— В этой повозке есть своя изюминка. — сказал, улыбаясь я. — Знаешь, Дмитрий, как мы узнаём о вашем приближении?

— Знаю, конечно, везде об этом нам успели это сказать за время нашей совместной торговли. — ответил Дмитрий. — По дыму сверху нас везде видно. Один раз это сыграло с нами злую шутку, была у нас неприятная история: стриги сообразили, что там где дымок, мы можем проезжать. Месяца 4 на нас каждый выезд нападали, если до темноты не успевали. Нападали до тех пор, пока всех наша охрана не перебила с поддержкой наших артефактов.

— Нет, тут не в дыме дело, — возразил я. — стриги и без дыма бы вас спокойно находили, к нашему сожалению, это одна из их сильных сторон. А в этот раз успеем дотемна?

— Думаю, к сумеркам доберёмся до Терехово. — ответил торговец. — А заночевать каравану уже там придётся.

— Подъеду, пожалуй с Антоном поговорю. — сказал тут я. — Надо ж как-то занять себя, путь у нас долгий, я так понимаю.

— Не стоит, — ответил на это Дмитрий. — Он всё утро в скверном настроении, твердит, что кто-то намеренно ему деталь в повозке повредил. Всё утро чертыхался, что-то в повозке по пути поправлял, когда повозку его дёргало, словно человека при кашле.

— Вон оно как, — сказал тут вслух я. — А ты что думаешь на этот счёт? Мог кто намеренно ему повозку сломать?

— Да кому нужна его повозка-то? — развёл руками торговец. — Она ж и весит у него чуть ли не с дюжину берковцев, считай половина паровоза, такую захочешь — не утащишь. И потом, повозки у нас у всех под охраной стоят, кроме наших никто и подойти-то не сможет. А наши ломать ничего бы точно не стали, что мы, сами себе враги что-ли, в ущерб своей прибыли кому-то вредить.

— И тем не менее, история странная. — подметил я. — А охрана могла что-то такое сделать?

— Охрана у нас свойская вся, не первый месяц с ними катаемся — сказал Дмитрий. — Кадры нам надёжный человек лично подбирал, комендант центра распределения в Рубцовске. Если что не так будет, они перед ним ответ держат, так что и у них интереса в этом никакого нет. Я так думаю: либо Антон недоглядел износ железяк своих, либо кто, быть может, и смог пробраться к повозке его с намерением задержать выезд. Время покажет, кто прав оказался. Вот Антон и злится, мол, не верим мы ему.

Тут на весь лес эхом раздался неестественный душераздирающий звериный рёв. А ведь мы не так уж далеко отъехали от рудников.

— Волколаки! — заорал тут кто-то из охраны. — Бойцы, сомкнуть ряды! — Караван, про артефакты не забываем!

Дмитрий и остальные торговцы побросали всё и забегали по повозкам, активируя закреплённые на них артефакты, караван замедлился, но не прекратил движение.

Я хотел было порекомендовать им совсем остановиться, чтобы создать тишину, но шумящая и пыхтящая механика сама за себя говорила, что о тишине стоит забыть к тому же, уверен, так она ещё и так просто не остановится.

Я применил на себя восприятие и направил гибрида в начало процессии. Тут, пересекая дорогу, впереди, как ветер, пробежала, оставляя шлейф черного дыма, целая стая крупных монстров, похожих на волков. Я насчитал штук двадцать, не меньше. Само собой, увиденное мне не понравилось, и не мне одному, охрана, облаченная в латный пластинчатый доспех крепче сжала своё оружие.

Я знал этих созданий, у нас их звали черные псы. Они не всегда нападали, но встреча с ними ещё ни разу не сулила ничего хорошего. Они были словно эссенция чистой неудачи, простой люд умирал по неизвестным причинам, от несчастных случаев, не доезжая до назначенного места даже просто встретив пса , пробегающего мимо. Но тут их целая, мать их, стая. Позднее охотники в моём мире выяснили, что причиной тому была порча, что эти твари испускают. Самое неприятное в этом всём то, что эти твари могут принимать человеческий вид и достаточно разумны, пусть и не говорят по-нашему. Конечно, их человеческая форма далека от идеала, кожа у них серая, местами покрыта шерстью, и когти никуда не деваются. Но накрой такого плащом и отправь в город, и весь город окажется под влиянием порчи, прежде чем такого странного человека обнаружат.

— Эти твари наводят порчу на окружающих — произнёс я вслух свои мысли.

— А мы знаем, — ответил Дмитрий. — для того у нас и стоят церковные артефакты с благословением, так что мы готовы к подобным встречам, не первый раз с ними сталкиваемся на этом маршруте, пока всё благополучно завершалось.

Волколаки удалялись, судя по звукам, что я слышал, но, в какой-то момент повернули, разбрелись, и принялись нас окружать с левой стороны. Я тут напрягся, когда их дымящиеся многочисленные силуэты показались среди деревьев, они медленно подкрадывались к каравану. Потом они остановились, их поглотили черные клубы дыма, из которого к нам вышли уже не волки, а серые люди, их глаза отсвечивали красным светом, когда они оглядывали караван.

Бойцы охраны перестроились и сомкнули ряды с левого фланга, ожидая нападения.

Тут один из волков перепрыгнул сородичей, в два прыжка добрался до каравана и перепрыгнул через охрану, нацелившись на меня, я выхватил палаш, усилил защиту и силу, отбил атаку, после чего волк отскочил и в полёте обратился, приземлившись уже человеком, ростом почти в три аршина.

— Не нападать, бойцы! — заорал главный охраны. — Или не избежать нам резни.

— М’джелех ханах. — сказал тут серый человек, смотря на меня. — У’млау ахенах.

— Я не понимаю по-вашему. — ответил я на это.

Вместо того, чтобы что-то ещё ответить, серый человек обратился волком и в пару прыжков убежал обратно в лес, а за ним последовали уже волками остальные, оставив за собой чёрный дым.

— И что это было? — вслух сказал я.

— Лейтенант, вы в порядке? — спросил тут подъехавший командир охраны.

— Да, всё нормально. — ответил я, убирая палаш в ножны. — Волколаки всегда здесь так себя ведут?

— А чёрт знает, что творится в их головах. — ответил командир охраны. — Не тронули нас и ладно. Я бы рекомендовал вам держаться близ повозок, пока артефакты работают. Благословение постепенно снимет с вас влияние этих тварей.

Командир удалился вперед, а охрана вернулась на свои места, после чего мы вернулись к прежнему темпу передвижения.

— Да уж, неприятная встреча. — сказал тут Дмитрий. — Не понравился ты им, впервые кто-то из них целенаправленно нападает. Я вообще не знал, что они ещё и говорить могут. Ты, часом не успел насолить им? Чего эта тварь от тебя хотела-то?

— Не знаю, Дима, понятия не имею. — ответил я. — Я убивал его сородичей, это было давно. Да и то, только тех, кто совсем в разнос шёл, устраивал мясорубку в населённых пунктах. Может поэтому он и напал, кто знает.

Последующий путь ничего не происходило: мы добрались до Кипринской крепости, где также были какие-то шахты. Моё передвижение там было ограничено местными солдатами, хорошо хоть в таверну пустили, там я перекусил и переждал пару часов, пока караван завершит торговлю, соберёт свои вещи в повозки и двинется дальше. Когда же мы двигались вдоль полей из Киприно, солнце уже коснулось своим краем горизонта.

— До Терехово недолго осталось, — заговорил тут Ремезов. — Ещё пара часов, не больше. Терехово окружает самый густой лес из тех, что я когда-либо Зоне видел, а от края леса до крепости час пути всего.

— Хорошо, если так. — сказал я, наблюдая за тем, как Кошмар то и дело пытался на ходу сорвать какую-нибудь травинку из тех, что росли у края дороги. Я совсем забыл его покормить, а он и виду не показывал, даже никак мне об этом не напомнил. — Дим, а у тебя нет, случайно мяса какого-нибудь? Я куплю его у тебя. Совсем гибрида покормить забыл.

— Увы, я таким не торгую. — сказал он, — У нас Сашка провизией торгует, ты к нему подъедь, его повозка зеленью обвешана, впереди едет.

— Обожди, кошмар, сейчас всё будет — сказал я, утягивая поводьями его морду от травы и направляя вперёд.

Найдя повозку, обвешанную больше вязанками чеснока и лука, чем зеленью, я поравнялся с извозчиком.

— Александр, добрый вечер. — поприветствовал я его. — У тебя нет часом добротного куска мяса на продажу? Забыл гибрида своего покормить.

— Так виделись уже, вечер добрый, — сказал слегка полный торговец лет сорока, одетый в фартук поверх сюртука и с фуражкой на голове. — А мясо есть, конечно. Обожди, сейчас достану.

Он встал с козел, и, достаточно ловко для своих габаритов залез в повозку. Немного там погремев ящиками, он вылез с добротным срезом из свинины без костей в руке, одетой в тканевую рукавицу.

— Бросай, он подхватит. — сказал я, вновь потянув морду Кошмара от травы, чтобы тот заметил мясо.

Торговец бросил кусок мяса, и гибрид тут же схватил его зубами, съев его в несколько секунд.

— Сколько с меня? — спросил я.

— Червонец, милейший. — сказал торговец, выглянув из повозки, уже без рукавицы, с полотенцем, об которое вытирал руки. — А воды надобно ему?

— Нет, не нужно, спасибо. — с этими словами я наклонился в седле, чтобы передать червонец и замедлил шаг, чтоб вернуться к Дмитрию.

Зная, что Кошмара бы и напоить стоит, я сплёл рукой водное заклятие, и в воздухе образовался водный шар, который я поднёс к морде гибрида. Тут гибрид остановился, и ткнулся мордой в воду. Пока он пил, караван постепенно удалялся от нас, а с ним и шум повозок, оставив только стрёкот саранчи в округе.

Когда гибрид вынул морду из воды и громко продул свои ноздри, мы двинулись дальше, потихоньку нагоняя караван, но тут я услышал звуки впереди в лесу, в котором скрылся караван. Я второй раз за сегодня применил на себя восприятие. На фоне звуков каравана я услышал знакомое мне шипение и стук лап по стволам. Блядские пауки. Их два, если не ошибаюсь, достаточно крупных, но меньше размеров гибрида.

Я пришпорил Кошмара и рванул к каравану, стараясь нагнать командира охраны, имя которого уже успел узнать в Киприно, пока препирался с солдатами крепости.

— Вань, тут 2 паука снуют по правой стороне, — вполголоса сказал я в ответ на его удивлённую физиономию, когда поравнялся с ним. — Будь наготове, и бойцам свои скажи.

— Лейтенант, вы точно в этом уверены? — спросил он.

— Нет, по солнцу погадал, через плечо плюнул, ответ от духов получил. — съязвил я. — Стал бы я гнать гибрида, чтоб это сказать, сам подумай.

— Парни! Внимание на деревья, правый фланг! — скомандовал командир охраны. — Потенциальная угроза, 2 крупных паука.

— Стой, стой. — сказал тут я. — Сам разберусь, я быстро. Не мы, так другие попадутся.

Я рванул с Кошмаром лес, аккурат туда, откуда исходил звук пауков, и вскоре увидел их паутину, а чуть позже и их. Как выяснилось, они и не стали бы нападать. Эти твари спаривались в этот момент, оттуда топот и сопение. Я выхватил палаш и напитал его маной, а затем спешился. Времени у меня было в достатке, чтобы сплести заклятие помощнее и покончить с ними одним ударом, пока они меня не видят.

— Бумба Хавата, четырнадцатый уровень бездны, синяя грань. — произнес я, встал в стойку и махнул посиневшим яркой синевой клинком. Синее с черными переливами лезвие дугой вырвалась из клинка и с зудящим эхом рвануло в сторону сплетенных тел пауков, разрезав их и стволы деревьев до самых верхушек, помимо этого их тела тут же покрыл синий огонь, испепелив без остатка, деревья же этим пламенем не покрылись, лишь с грохотом и треском ломающихся веток, раздавшимися по лесу попадали на землю, как и было задумано.

Я запрыгнул в седло и нагнал караван, который, как я и думал, медленно двигался вперёд.

— Проблема решена, лейтенант? — спросил командир охраны.

— Да, можно двигаться дальше. — ответил я, после чего вернулся на прежнее место.

Оставшиеся сорок минут пути мы ехали уже без происшествий, а там уже показались стены Тереховской крепости. У каравана всегда горели фонари на повозках, и необходимости в сигнальных огнях не было, весьма удобно, так что, когда мы подъехали к стенам, ворота уже были открыты, а мост через ров был опущен.

Свежий воздух хвойного леса бил в ноздри, а сердце колотилось от чего-то, давно желанного, нового. Что ж, поглядим, что ждет меня на новом месте.

Глава 7

— Ну, бывай, Дима, — сказал я торговцу в цветастом сюртуке. — Думаю, ещё свидимся. В конце концов, папиросы мне ж надо где-то брать. Попрощайся там с остальными, с кем надо, за меня.

— До встречи, лейтенант, — ответил торговец, слезая с повозки, — А насчёт папирос, я это учту, буду привозить, по возможности.

— Привози обязательно, — улыбнулся я. — Все их у тебя скуплю.

Я принялся искать дежурного, не слезая с кошмара, и нашёл его довольно быстро. Он стоял у самого начала каравана, и что-то записывал в свою книжку, разговаривая, как я понял, со старшим торговцем, человеком пожилых лет, видавшим всякое, судя по шрамам и по отсутствию пальцев на левой руке. Дежурный же был слегка худощавым солдатом, даже, скорее, крепкого телосложения для своего преклонного возраста, в должности сержанта, если судить по его форме.

Из уважения к возрасту торговца и совместному пути, я решил дождаться, когда они договорят, прежде чем обратился к дежурному.

— Здравствуй, сержант, — обратился к нему я, спрыгнув с гибрида и перехватив поводья, чтоб Кошмар не утопал куда и не погрыз что-нибудь. — Я лейтенант Морозов, прибыл по переводу в крепость.

— Добрый вечер, ваше благородие — ответил сержант, отсалютовав двумя пальцами. — Сержант Муромцев, дежурный юго-западных ворот. Прошу прощения, может я ошибаюсь и плохо вижу в темноте на старости лет, но у вас форма старшего лейтенанта.

— Нет, не ошибаешься, — ответил на это я, — Я ещё форму не сменил.

Он посмотрел секунду мне в глаза, но ничего не сказал, а затем раскрыл свою книжку и сделал маной поярче присобаченный к мундиру уже тускнеющий жёлтый походный кристал.

— Сейчас погляжу списки, подождите минуту. — сказал он, немного пролистал страницы, затем начал читать в слух. — Ага, значит, Лейтенант Михаил Морозов, переведён в расположение в должности заместителя командира второй роты Тереховского полка, капитана Сухарева. Проводить лейтенанта Морозова в офицерский корпус казарм второй роты, в квартиру лейтенанта, предоставить всё необходимое к скорейшему выходу на службу.

— Сержант, ты всегда всё записываешь? — спросил я с улыбкой.

— Всегда, — ответил он, захлопнув книгу, не изменив даже, выражения лица. — Сёма! Подойди сюда. Скорее давай, мать твою, потом допыхтишь свою трубку!

Молодой усатый солдат в модных сапогах, что стоял недалеко от нас, ударил трубкой о брусчатку и затушил ногой вывалившийся дымящийся табак, после чего подбежал к нам, на ходу заворачивая трубку в давно потемневший от пепла платок а затем убрав в карман.

— Сёма, проводи лейтенанта в офицерский корпус второго полка. — сказал сержант.

— А где это? — спросил он, почесав голову под простеньким кепи местных цветов, сдвинутым на лоб.

— Ты служишь здесь почти год. Только не говори мне, что не знаешь где второй полк располагается. Северо-восточные ворота, Сёма, пустоголовая ты детина. — Сержант тут взглянул на меня — Прошу прощения за этот цирк, ваше благородие. У нас часто меняются кадры, не всех обучить успеваем...

— Не утруждайся, сержант — прервал я его. — Пойдём Семён, проводишь меня.

— Завтра карту крепости мне рисовать будешь, Сёма, ты понял меня? — строго сказал Муромцев, солдату, который до сих пор даже не сдвинулся с места — Теперь иди.

— Есть. — ответил солдат, и развернулся на каблуках, после чего обратился ко мне. — Нам сюда, ваше благородие.

С этими словами солдат пошёл вперёд. На его мрачную физиономию было жалко смотреть. Угораздило ж его брякнуть, что он что-то не знает. Но влезать я в это не стану, ещё не знаю местных порядков, чтобы что-то спонтанно предпринимать. Так вышло, что я и сам ещё с моей прошлой юности не любил подобное самодурство, сам когда-то настрадался, и в моём случае всё было куда хуже. Впрочем, если б я тогда не взбунтовался, натерпевшись вдоволь, меня б не заметили, а потом и не перевели бы в отряд старика.

— Семён, давай сперва в конюшню гибрида моего заведём. — обратился тут я к парнишке.

— Так а давайте я вам его отведу, — сказал, оглянувшись, парень. — Как до офицерского корпуса дойдём.

Я глянул на Кошмара, тот в ответ словно неприязненно поглядел на паренька и громко фыркнул.

— Не стоит, — ответил я на предложение. — Я сам отведу.

— Как хотите, ваше благородие, — ответил Сёма.

Спустя двадцать минут мы добрались до корпуса офицеров.

— Вот офицерский корпус, — сказал солдат. — А конюшня чуть дальше, у стены. Вас, может проводить, показать всё?

— Нет, Сём, иди, тебе ещё карту местности учить. — сказал я, после чего парнишка погрустнел.

— Хорошо, тогда доброго вам вечера, — сказал солдат, развернулся на каблуках и удалился.

— Ну что, пойдём, дружище, — сказал я Кошмару, — Накормим тебя, да место уютное подыщем.

У конюшни я быстро отыскал конюшего, мы вместе подобрали гибриду денник, после чего я потребовал исполнения некоторых правил в отношении моего четвероного друга и оплатил аренду на месяц вперёд. Покончив с этим делом, я попрощался с Кошмаром, отстегнул и вынес из денника поклажу, закрыл денник, а после побрёл с вещами в сторону офицерского корпуса.

В казармах, пусть даже офицерских, тоже должен быть дежурный, только прапорщик, надо бы его найти.

Искать не пришлось: стоило мне подойти к крыльцу, как я увидел живописную картину, в которой прапорщик пытался помочь какому-то пьяному вдрызг офицеру забраться внутрь. У него не очень-то это получалось, он был слегка полноват и ниже офицера ростом, уже чуть ли не обнял невменяемого мужика обхватом, но его попытки подтащить здорового детину к дверям тут же сыпались под раскидистыми маханиями офицера руками, за которыми в стороны уносило и пьяное тело.

— Виктор Михайлович, ну не машите руками пожалуйста! — причитал прапорщик. — Мы же такими темпами до утра добираться до вашей квартиры будем!

В ответ пьяное тело попыталось что-то внятное вымолвить, но у него ничего не получалось. Лично я сумел только разобрать, что ему и тут хорошо. Я бы мог наблюдать это ещё долго, но стоять с поклажей мне было не в радость.

— Помощь нужна? — поинтересовался я.

Тут прапор заметил меня, повернул голову и ответил, запыхаясь.

— Да, помогите пожалуйста, век буду вам благодарен.

Я подошёл, освободил одну руку от поклажи, сплёл заклятие и коснулся рукой прапора, усилив его тело.

— Неси, теперь у тебя всё получится, — сказал я, и подтолкнул вперёд прапора.

Я не дурак хвататься за пьяного офицера, мало ли где его мотало и валяло сегодня. Прапор, поняв, что ему вдруг стало легко, кивнул мне и поднял брыкающегося мычащего офицера, занося по коридору на первый этаж. Я бы мог ментальной магией успокоить пьянчугу, но зачем? Мало ли, вдруг горе заливает, да и ненадолго такая магия трезвость ума вернёт, алкоголь из крови никуда не денется. И попросту дождётся своего часа.

Тем временем прапор затащил офицера в его квартиру, где уложил в кровать, я же не стал входить, подождал в коридоре. Вытерев пот со лба, прапорщик вышел в коридор вздохнул и закрыл ключом за собой дверь.

— Спасибо вам, старший лейтенант — сказал прапорщик, — Без вас я бы до утра так возился.

— Я уже лейтенант, — ответил на это я. — Мне бы ключи от моей квартиры, да китель лейтенантский, организуешь?

— А, вы же новый заместитель, наверное! — воскликнул прапор. — Простите, ваше благородие, совсем из головы вылетело, сейчас всё сделаю.

Слегка пузатый прапор достаточно быстро для своих габаритов убежал куда-то в конец коридора, а после вышел с аккуратно сложенным кителем и ключом в руках.

— У вас руки заняты, пойдёмте, я вас провожу. — сказал он, пройдя мимо меня к лестнице.

Я последовал за ним.

— Ваша квартира тщательно убрана, там было несколько пыльно. — сказал тут прапорщик, пока мы стучали каблуками по деревянному паркету коридора. — Должность замкомандира давненько у нас пустует.

— Это ещё почему? — спросил я.

— А вам ещё не рассказывали? — удивлённо спросил прапор. — Прошлый замкомандира героически погиб при исполнении, хороший был мужик, волевой. А нового зама капитан отказывался долгое время назначать.

— Понятно. — ответил на это я. — Ладно, дальше я сам, можешь идти, спасибо.

Прапор зачем-то поклонился и ушел назад по коридору. У них что, так заведено? Я скинул поклажу в угол комнаты и закрыл дверь. А тут неплохо: в первой комнате кабинет с письменным столом, слева от стола дверь, за которой спальня и кухня. Меня всё устраивает.

Тут раздался короткий, но громкий стук дверь. Может прапор что забыл? Я открыл дверь и увидел солдата. Он поприветствовал меня по форме, отсалютовав двумя пальцами.

— Лейтенант Морозов, — сказал тут он, — капитан требует вас к себе. Я вас провожу.

Вот тебе раз, стоило приехать, и уже вызывают.

— Ну, раз требует... — ответил я. — Дай я китель сменю, и пойдём.

Я сбросил прежний китель, развернул новый и напялил его на себя. Размер кителя в самый раз, прапор знает своё дело. Или может форма под размеры подгоняется сама? Я не вижу на ней каких либо признаков магии, форма, скорее всего, самая обычная. Сняв пару артефактов со старого кителя и нацепив на новый я обратился к солдату.

— Ну-с, пошли.

Солдат проводил меня до крепостной башни, где находилась квартира капитана, как собственно, было у меня в Тюменцево, мог бы и сам найти, ну да ладно. Я постучал в дверь два раза и открыл дверь.

— Капитан, добрый вечер, вы вызывали меня? — спросил я, заходя в комнату.

— Морозов, я полагаю, — ответил Сухарев. — Тебя не учили отчитываться начальству сразу как прибудешь в расположение? Караван уже вовсю торгует на площади, а мне за тобой послать пришлось, потому что сам ты, я так понял, и не собирался доложить о прибытии. У вас там в Тюменцево все так уставом пренебрегают? А приветствовать старшего по званию по форме тебе я напоминать буду?

— Прошу прощения, — ответил я, — Я посчитал, что мне стоит сперва сменить форму старлея. И в подразделениях, где я служил больше ценилась боевая подготовка, нежели уставная и строевая.

— Я не сомневаюсь, — капитан скрестил руки. Это был достаточно сухой и крепкий по телосложению смуглый мужик с бледно-голубыми, как у старика или мертвяка глазами, а на висках у него сверкала седина. — Совсем не сомневаюсь, что это так, иначе как объяснить, почему в резне под Малиновским бугром вы стольких потеряли, с трудом одержав победу.

Я стиснул зубы в попытке сдержаться. Может тогда и были косяки в подготовке к сражению, в разведке, но муштра и строй там были совсем не к месту.

— При всём уважении, капитан, — холодно ответил я. — Вас там не было. Всё что вы можете предположить или услышать насчёт того, что там происходило — лишь крупица того, что там на самом деле творилось. Я бы рекомендовал вам воздержаться впредь от подобных заявлений, пока ваши слова однажды не дошли до Рубцовска.

Тут капитан рассмеялся.

— Да что мне твой Рубцовск сделает? — ответил он — Мы находимся у черта на куличках. Если ты, возможно, думал, что Тюменцево — захолустье, то здесь самая, что ни на есть дыра близ Новосибирска, в которой ещё и люди гибнут от всякой живности. Здесь мы — единственная власть. Никому до нас нет дела, твоим Рубцовским в том числе. Здесь и крепость не особо зарабатывает, копаясь в земле, мы получаем основной доход, разделывая тварей, которых тут по лесам как грязи. Тут мы выживаем изо дня в день, прикладываем усилия, чтоб в боях не помереть, не только с монстрами, чтоб ты понимал всю картину. В таких условиях народ быстро дичает и смотрит волком на окружающих. И муштра нам необходима для того, чтобы как-то держать солдат в узде, чтобы они не забывали кто они на фоне происходящего, или, неровен час, и солдаты потеряли рассудок да друг друга убивать бы стали.

Тут капитан потянулся и закинул руки за голову.

— Так что то, что с тобой было в той резне, однажды может показаться тебе пустяком. Завтра к девяти часам жду тебя у себя, познакомлю тебя с ротой и проведу экскурсию. Смотри не опоздай. Всё, свободен.

Я отсалютовал двумя пальцами, развернулся на каблуках и вышел из кабинета. Что ж, раз капитан требует, подыграю ему какое-то время. А сейчас стоит найти какую-нибудь харчевню, перекусить да улечься спать с дороги. Как на зло, по пути не было никого из прохожих. Впрочем, в тёплое время я и по запаху харчевню сумею найти, ни к чему мне спрашивать у кого-то дорогу, так что я применил на себя восприятие, уловил аромат еды и побрёл в том направлении.

Довольно быстро я набрёл на какой-то трактир с названием «Пустая душа» . Так себе название, отдаёт какой-то безысходностью, но, в принципе, мне плевать на всё это, лишь бы еда была сносная.

Зайдя в трактир я тут же поймал на себе недобрые взгляды. Большая часть зала была забита какими-то людьми в черный одеяниях, ещё тут были местами церковники. Конечно, Тереховская крепость больше Тюменцевской, и народу здесь больше, но даже так, церковников тут что-то многовато. Ладно, я сюда пришёл поесть да свалить к себе, так что я подошёл к барной стойке, где стоял бородатый немалых размеров мужик.

— Чего изволите, лейтенант. — сказал мужик грузным голосом.

— Поесть чего нибудь у вас, да выпить. — ответил я.

Мужик кинул деревянную табличку на стойку, так, что она со звуком хлопнула при приземлении.

— Выбирайте, всё что в меню сейчас у нас есть. Из выпивки у нас только пиво, уж извините. А еду я вам сам вынесу, к вашему столу.

Я быстро заказал еду попроще и пошёл искать стол. Зал тут надо сказать, был немаленьким. Сперва я подошёл к столу, на другом конце которого сидел ещё один из тех, что были одеты в темные одежды, и хотел подсесть на другой край, но не успел этого сделать.

— Здесь занято. — сказал незнакомец.

— Я вижу тут почти свободный стол с одним человеком, которому я явно не помешаю, сидя на другом конце. — ответил я.

— Мои друзья отошли, они скоро придут — ответил незнакомец. — Так что тут занято, лейтенант.

Ну и контингент, конечно тут. Уже было понятно, что не в тот трактир я забрёл. Но мне, в общем-то плевать на это, я поем, да уйду, отступать не собираюсь, раз уж зашёл, так что я нашёл таки свободный стол, и уселся за него.

Всё это время с меня не сводили глаз окружающие. Только церковникам было побоку моё присутствие, они стучали ложками, поглощая какую то похлёбку и гремели цепями с атрибутами, которыми они, как обычно были увешаны. Потихоньку у меня начинает вырисовываться общая картина обстановки в крепости. Скорее всего сюда стекается всякий сброд в поисках наживы. Может даже какие-нибудь ордена или сектанты, или другие, промышляющие добычей сырья из тварей. А может и вовсе частные родовые силы, по тем же причинам. В следующий раз, думаю, мне всё же стоит спросить дорогу до заведения, где на меня не станут так пялиться во все глаза. Бессмысленные конфликты лишний раз мне тоже не нужны, тем более в первый же день.

— Вот ваша еда и ваше пиво. — сказал тем же голосом мужик подойдя к столу и составив всё на стол с подноса. — Приятного вам аппетита, лейтенант.

Блюдо выглядело вполне сносно, так что я принялся за еду, и мне уже стало плевать на тех, кто меня окружает.

Теперь, пока я ем, стоит подумать, что делать дальше. Было бы неплохо помимо рутинной службы получить возможность выбираться в лес на охоту, там и силы свои приведу в порядок, и окрестности разведаю, чего я, под влиянием апатии, или может скорее, по своей глупости, не сделал в Тюменцево. Вопрос только в том, как это провернуть, если под моей ответственностью рота солдат, и следить за ними мне придётся чаще, чем капитану. Ладно, придумаю, что-нибудь. Я теперь и вовсе могу грязно сыграть, убив пару человек и подняться по службе, да только к такому пути я прибегал только тогда, когда люди попадались совсем с гнильцом. А убивать только ради своей выгоды не в моём стиле.

Впрочем, я ведь именно так и сделал в Тюменцево, применил ментальную магию на содержимое стаканов при разговоре с комендантом, таким образом, чтобы он не заметил всплеска маны, и успокоился под влиянием заклятия. Я не был уверен, что сумею так просто его разговорить, это была подстраховка. Конечно, я сильно рисковал, комендант из столицы был сослан, там наверняка и не такое проворачивают, но он ничего не заметил, к моему счастью. К тому же ему лишний раз стоило расслабиться, вечно напряжённо о чём-то раздумывал.

— Слышь, служивый. — услышал я голос позади меня. — Не в тот трактир ты забрёл. Тебе здесь не рады. Валил бы ты отсюда подобру-поздорову, пока цел.

Мда, не дадут, всё-таки мне спокойно поесть.

Глава 8

— Я не знаю ваших порядков, — ответил на это я, повернувшись. — Приношу свои извинения, если чем вас оскорбляю. Я лишь забрёл туда где можно поесть. Понимаю, вам, видимо не нравится моё присутствие, но уйду я отсюда только когда доем. В следующий раз я потружусь найти другое место, раз ситуация того требует, а сейчас прошу: дайте мне покоя, чтобы я закончил свою трапезу.

— Ты глухой? — сказал мужик в темной одежде лет тридцати, сиплым спокойным голосом. Он снял с ремня кистень и размотал цепь на нём одним движением правой руки. — На выход.

— Я так понимаю, вы намереваетесь меня оскорбить своим неуважением. — сказал я. — В таком случае, вы напрашиваетесь на дуэль.

— Какая к черту дуэль? — сказал он. — Кто мы по твоему такие? Ты что, наивно думаешь, здесь единогласно признается власть Империи?

— У вас приличная аура человека, владеющего магией, а значит, в первую очередь, вы аристократ. — ответил я. — Аристократы обязаны чтить кодекс дуэли с малых лет, независимо от принадлежности к той или иной стране.

— Лейтенант прав, правила дуэли должны быть соблюдены, — выкрикнул из своего угла один из церковников, которого, кажется, заинтересовало сие действие. Да что это за жизнь такая? Куда ни плюнь попы суют нос куда не надо. — Церковь против насилия, но, когда речь идёт о минимизации жертв и цивилизованности, церковь выбирает сторону государства, так что мы выступим свидетелями.

— Тебя мама в детстве не учила, что подглядывать чужие ауры крайне невежливо? — сказал тут мужик в черных одеждах, складывая кистень обратно. — Ладно, армейский высер, будет тебе дуэль. Ты первый об этом заговорил, так что я выбираю место и правила. Поле у стены, это недалеко отсюда. А правило такое: никаких правил, кроме магии, способной пробить зачарование стены и развалить её кладку, не хватало мне ещё потом после тебя, выродок армейский, бреши в крепости латать. Кто умрёт, тот и проиграл, никакой пощады не будет.

— А я смотрю, ты не скупишься на оскорбления. — сказал тут я. Какие тут могут быть «вы», когда у оппонента нет ни капли уважения к собеседнику, придется научить его уважать других. — Идёт, пошли, прямо сейчас, мне ещё выспаться надо к завтрашнему дню. Кто будет моим секундантом?

— Я согласен им быть, — сказал один из попов, вставая из-за стола, несмотря на то, что его пытались удержать его собратья. Он подошёл к нам. Твою ж мать, везёт мне на церковников. — Я отец Иларион, добрый вечер. А как ваше имя, лейтенант?

— Михаил, — ответил я. — Михаил Морозов.

— Вы долго стоять будете? — сказал тут мужик, стоя у выхода, уже с секундантом из своих. — Или лейтенант уже передумал умирать на дуэли?

Я проследовал к выходу вслед за этими двоими. Остальные, церковники тут тоже засуетились, повставали из-за своего стола и последовали за отцом Иларионом. Отлично. Теперь за нами будет наблюдать чуть ли не вся местная церковь.

Эти двое шли быстро, я же пытался не отставать, а за мной шуршали своими, отличными от одежд отца Аббакума, балахонами, святоши. Под их балахонами, пусть изредка, гремела сталь, это говорило о том, что под этой их одеждой они хорошо так экипированы. А за ними, как выяснилось, плелись люди в черных одеждах, такие же, как те двое, что впереди. Если забыть о том, что мы идём на дуэль, черные одежды со всех сторон напоминали похоронную процессию.

Мда. Вот не хотел я никаких конфликтов в первый же день, как к этому пришло?

Тем временем, мы пришли к назначенному месту. Тут отец Иларион достал большую тетрадь из сумки, достал пишущий диковинный инструмент из кости, видимо, для письма и принялся что-то писать.

— Чем ты занят, святоша? — сказал тут мой оппонент.

— Как что? Оформляю официальный документ дуэли. — сказал он, не отвлекаясь. — я же сказал, все правила должны быть соблюдены.

— Может давай я сразу его быстро убью, а потом ты бумагами займёшься? — спросил мужик. — К тому же, святоша, ты отстал от жизни, никто давно таких бумаг не оформляет, всем достаточно слов секундантов.

Слишком много этот мужик знает о дуэлях для человека, которому претила эта идея.

— Нет, всё будет по правилам, — ответил святоша, не отрываясь от писанины, затем подошёл к мужику.- Вот, впишите своё полное имя и распишитесь здесь.

Мужик взял у него инструмент и расписался.

— И вы, лейтенант, распишитесь здесь, — сказал священник, подходя ко мне.

Я также расписался.

— Давай уже на позицию, армеец, покончим этим. — сказал мужик.

— Сперва скажи своё имя. — сказал тут я. — Я должен знать с кем скрещу оружие.

Хочет он или нет, это его последние минуты. Из уважения к его жизни, я не могу проявлять неуважение. Не то, чтобы я заделался пацифистом... В данном случае это бессмысленная смерть для меня, которую он встречает лицом к лицу, не идёт на попятную.

Мужик тут рассмеялся.

— К чему мертвецу моё имя? — ответил он. — Ты же всё равно сейчас умрёшь, к чему тебе это знание?

— Мы не начнём дуэль , пока я не узнаю твоего имени. — не отступал тут я.

— Давид. — ответил он, доставая кистень с двумя шипастыми шарами на цепях — Давид меня звать. Ну что, ты готов, выродок?

Он тут же исчез из моего поля зрения и оказался совсем рядом. Шары его оружия уже светились, он замахнулся им и направил прямо в мою голову.

— Умри! — уверенно закричал он.

Хм, его способ перемещения очень похож на фазовый скачок, но без синих всполохов воздухе. Вот только в эту игру с перемещениями и я могу сыграть. Я фазовым сдвигом оказался у него за спиной, выхватил палаш и сделал выпад.

— Ах ты ж блядь! — выругался оппонент и в мгновение оказался в нескольких шагах от меня. — Ты кто блядь такой, армеец, откуда такие финты крутить научился?

— Тебя это не касается — ответил я, попутно сплетая заклятье в палаше и быстро нашёптывая привычные слова. — Бумба Хавата, третий уровень бездны, множественные скачки.

Я рванул, вперёд, оставляя за собой красный след, и приготовился ударить палашом, но Давид, пусть и с трудом, пригнулся к земле и увернулся от удара, я снова сделал скачок в его сторону, он же успел растянуть светящуюся цепь оружия и отбить ей мой палаш, что меня удивило, я даже не сумел перерубить эту цепь. Я снова пронесся к нему, добавив маны к заклятию, Давид же успел обмотать себя движущейся светящейся цепью кистеня, создав тем самым настоящий защитный клубок вокруг себя. Я перерубил одно звено, но оно тут же выскочило, а другие звенья сомкнулись, восстановив цепь. Похвально, весьма похвально, интересное оружие, и мастерство.

Тут оппонент резко развернул клубок и концы цепей со светящимися шарами стремительно, с громким свистом полетели сверху в мою сторону. Я увернулся, ускорившись напитанными маной сапогами, а в месте, куда конец приземлился земля с грохотом разлетелась, вынудив наблюдавших отойти ещё дальше, и оставив немалых размеров воронку, из чего я сделал выводы, что касаться концов оружия не стоит. Сразу после удара, цепи его оружия снова образовали клубок. Этот урод ещё и смотрит на меня через цепи, ухмыляется

— Бумба хавата, двенадцатый уровень бездны, коррозия, — прошептал я, сплетя заклятие. Меч потемнел, отдавая зелёными бликами света, я сделал ещё один сдвиг шагов, и, оказавшись рядом с клубком увеличивших свои размеры звеньев цепей, сделал рубящий выпад, после чего отпрянул назад. Зелёная волна, пылающим зелёным пламенем стала поглощать цепи и всё, с чем сталкивалось, разлагая в жижу.

— Да кто ты блядь такой! — снова заорал Давид, и выпрыгнул из клубка своим скачком пытаясь собрать попутно обрывки цепи, которые он успел отсоединить до того, как коррозия их коснулась.

Я не собирался давать ему это сделать, и сделал новый скачок, пока коррозия ещё присутствует в палаше.

— Отъебись от меня! — заорал он, вскинул руку, глыба земли поднялась передо мной и полетела в мою сторону, я сделал новый сдвиг и ещё, с трудом обойдя стороной глыбу, в то время, когда оппонент снова от меня отступил.

Умный, понимает что лучше ко мне не приближаться. Он снова заорал какие-то ругательства.

Слишком долго. Я не хочу больше с этим возиться. Я вскинул руку с заготовленным заклятием, и шар воды появился у его морды, в тот момент, когда он заорал, шар нырнул внутрь, а потом резко сменил форму на ледяные шипы, которые пронзили его лицо и вышли через подбородок, глаза и его лысеющий череп.

— Много болтаешь. — сказал я напоследок.

Окружающие охнули от такой внезапной картины. Давид упал после своего скачка и, подобно безжизненной кукле покатился кубарем по земле. Я отменил коррозию и убрал палаш в ножны, а после поправил китель.

— Это было жестоко с вашей стороны, лейтенант, — сказал подошедший отец Иларион. — Вы подарили ему бесславную смерть. Признаться, я не надеялся, что вы победите.

— Он умер мгновенно, и не особо мучился, — ответил на это я, но признаю, что сыграл грязно, в духе военного времени. — Так что это вполне гуманная, с этой точки зрения, смерть.

— Что ж, тогда с победой вас. — сказал тут он. — Об остальном я позабочусь, упокою тело, а документ дуэли передам куда надо. Ах да, у вас ведь есть право взять что-то с тела поверженного.

— Точно, ты прав, — ответил на это я. — Хорошо что напомнил, так бы я о этом забыл. И давай уже на «ты». В конце концов, святой отец, ты был моим секундантом, пусть и недолго.

Я подошёл к телу и осмотрел его экипировку. На нем были навешаны какие-то артефакты. Он ими не воспользовался, а значит для боя они не подходят, выходит, и мне не нужны. Но вот его кистень меня заинтересовал. Возьму, пожалуй. Я разжал его руку и вытянул кистень, а потом напитал его маной и собрал в прежний вид. Это оружие не совсем подходило для дуэли. Но вот для охоты у оружия большой потенциал. Я его точно возьму себе.

— Отойди, лейтенант. — сказал священник. — Нам нужно выполнить нашу работу.

Я отошёл, и священники тут же обступили труп, провели свой ритуал, после чего образовался круг с белым пламенем, поглотивший тело.

— А ты опытный маг, лейтенант. — обратился тут один из тех, что пришёл посмотреть на дуэль. Пока я убирал кистень, несколько из них успели подойти ко мне. — Даже слишком для своего возраста и уровня своих сил.

— А вам что нужно? — уже раздражённо ответил я. — Тоже на дуэль нарываетесь?

— Успокойся, лейтенант. — сказал тут другой, бородатый, в чёрной одежде. Он поднял руку и показал жест, после которого все люди в чёрных одеждах замолчали. — Мы может и не ладим с местными армейцами, и мне, как и остальным, не нравится твоя лейтенантская форма, мы считаемся с талантливыми магами. Ты неплохо показал себя в дуэли.

— И что с того? Мне теперь дадут нормально поесть в трактире? Почему в этой крепости надо кого-то убить, чтобы дали спокойно поесть? — съязвил я.

В ответ мужик рассмеялся.

— Да, почему бы и нет, гнать тебя теперь из трактира никто не станет, — ответил он, улыбаясь — Но я не об этом. Видишь ли, мы — охотники. Промышляем поиском ценных монстров, убиваем их и потрошим, после чего отправляем добытое на продажу в крепости. У охотников сейчас дефицит толковых ребят среди новобранцев, и я бы хотел взять тебя к себе в отряд, если ты не против.

Да уж, не такими я себе представлял местных охотников. Стоит начать с того, что я их собрата убил, в моём мире за это обидчика бы не пощадили. Конечно, у охотников моего мира и охотников Зоны разные цели, но даже эти одежды... Что это вообще? На них даже смотреть нет желания, как на похоронах, ей богу. Нет ни плащей ни капюшонов от дождя, ни ремней на груди с навешанными предметами для охоты, ни артефактов на скорость, ни даже мензурок с духовной пылью, для обнаружения сокрытого. Что ж, впрочем это лишь мои представления об охоте, по моему опыту, в конце концов, я ещё не видел их в деле, и дуэль показала, что потенциал у них, всё же, есть. Но их одежды я точно напяливать на себя не стану, хотят они этого или нет.

— Я на службе в армии, — сказал тут я. — Заместитель командира роты, какой из меня охотник.

— Одно другому не мешает, лейтенант, — ответил он. — Ты можешь выходить на вылазки с нами, когда у тебя появится свободное время и когда у нас будут заказы или цели.

— Я подумаю, — ответил я. — Сейчас всё, о чем я могу думать, это еда, я так нормально и не поел.

— Так чего же мы ждём? — громко заявил с улыбкой бородач, — Пошли скорей обратно! Кстати, я Артём.

С этими словами он протянул мне руку для рукопожатия. Я поглядел на него с прищуром

— Миша, — ответил я, и пожал ему руку. — Как и сказал, я подумаю над предложением, но у меня есть некоторые условия. Я их обсужу с тобой на днях, если ты не против. А сейчас я хочу нормально поесть и лечь спать.

Пока мы шли обратно в трактир, я обдумал то, что произошло. Этот вечер стал мне уроком: здесь не все двери мне открыты, стоит знать, куда мне можно забредать, а куда нет. А ещё я осознал, что тут у армейцев не такая простая жизнь, как это было, к примеру в Тюменцево, тут и правда врагами являются не только уродцы Зоны, но и некоторые люди, так что стоит всегда быть наготове с местными.

Зайдя в «Пустую душу», я снова заказал еду, взамен остывшей. На меня продолжали бросать взгляды, но уже никто не требовал от меня покинуть заведение.

Покончив с трапезой, я кивнул Артёму на прощание и поплёлся к себе, мечтая о кровати. Я открыл ключом дверь, закрыл за собой на замок, и, не снимая формы и сапог, плюхнулся на кровать мордой вниз. Надо сказать, кровать эта была неплоха, перины были, на удивление, очень мягкими, отчего я тут же стал проваливаться в сон.

Тут в дверь сново постучали. Сперва коротко. Потом несколько раз погромче. Потом совсем уж громко.

Твою ж мать, да кого, на ночь глядя, сюда принесло! ?

— Лейтенант Морозов, капитан требует вас к себе. — сказал солдат, отсалютовав мне двумя пальцами, после чего развернулся на каблуках и ушёл по коридору.

Эта крепость издевается надо мной? Этот день вообще когда-нибудь закончится?

Я застегнул китель и поплёлся к коменданту. Два раза ударив по двери я зашёл в его кабинет, выправился, сделал несколько чётких шагов и отсалютовал двумя пальцами.

— Лейтенант Морозов по вашему приказанию прибыл. — сказал я.

— Что Морозов, не успел приехать и уже накосячил? — с этими словами он встал из-за письменного стола, обошёл его и сел на край, не сводя с меня взгляда.

— Не понимаю о чём вы, капитан. — ответил я.

— Всё ты понимаешь, — протянул он, прищурившись. — Ты убил охотника в дуэли. У тебя, что, так принято, с дуэли первый день начинать?

— Так получилось, — ответил я. — Я ещё не знаю местных порядков, зашёл поесть не туда, куда следует.

— Ну так ушёл бы, нашёл другое заведение. — сказал он, его тон был искренне не понимающим логику моего поведения. — Зачем дуэли было устраивать? Теперь, возможно, мне придётся разгребать после тебя последствия.

— Не придётся. — ответил я. — Я поладил с охотниками.

— Поладил, говоришь? — сказал он, снова прищурившись — И как же ты это сделал?

— Они наблюдали за дуэлью, и теперь лучше ко мне относятся.

Капитан рассмеялся.

— Даже так? — сказал он, повеселев. — Ладно, Морозов, иди, отсыпайся. Завтра ещё вернёмся к этому разговору, когда я узнаю подробности.

Я кивнул капитану, развернулся на каблуках и побрел обратно, даже поспешил, только бы быстрее улечься спать.

Добравшись до кровати, я не раздеваясь, топором упал в кровать и отключился, стоило мне коснуться подушек.

Я проснулся оттого, что мой нос что-то щекотало. Не сообразив, что это, я хлопнул ладонью по своему лицу и смахнул с себя. Я глянул на часы на стене. Семь часов. Надо бы раздеться, и еще поспать. Спросонья я попытался нащупать свою одежду, но не нашёл её. Я был совсем голым. Когда я успел раздеться и нырнуть под одеяло? Что происходит? Я повернулся на бок, и моя рука упала не на подушку, а на что-то упругое, мягкое и до боли знакомое. Я открыл глаза и увидел знакомое лицо, обрамленное гранатовыми, вьющимися волосами. В голову потихоньку начало приходить осознание ситуации.

— Лена? — произнёс я.

Глава 9

Она меня не услышала. Только немного зашевелилась, обнажив свою бархатную спину, покрытую крапинками веснушек.

Надо же, она сумела раздеть меня. Интересно, она сама это сделала, или свою служанку попросила? Пожалуй лучше об этом не думать. В общем-то, это похоже на неё, не стала бы она ко мне одетому ложиться.

Я обхватил её за талию и аккуратно приблизил к себе, а затем поцеловал её в её прекрасный веснушчатый носик.

— Ммм, ты уже проснулся? — протянула она, открывая глаза и потянувшись как кошка — Доброе утро.

— Действительно, неожиданно доброе. — ответил на это я и прижал её крепче к себе. Лена же, не церемонясь, повернула меня положила голову на грудь, сделав всё, так сказать для своего удобства. — Как ты нашла меня? Нет, не так. Как ты зашла сюда?

— Тут было не заперто. — буркнула она. — Ты так говоришь, будто не рад моему появлению. И вообще, в таком месте я бы тебе рекомендовала не оставлять незапертой дверь. А ещё лучше печать какую- нибудь ставить охранную...- с этими словами она совсем в меня уткнулась.

— Да я рад конечно. — ответил я. — Только, помнится мне, как я чуть не умер в вашем лазарете, потому что ты вдруг уехала по неотложным делам, а коллеги твои меня чуть не залечили до смерти, не разобравшись.

— Прости. — сказала она тут, подняв голову и взглянув на меня, зеленью своих глаз, в то же время цвет её волос вновь стал меняться. — Я не знала что так всё сложится. И не знала, что ты так скоро вернёшься. Но мне надо было уехать, это было важно.

— Важно так важно, — ответил я. — Кто я такой, чтобы отчитывать тебя за подобное? Это твоя жизнь, у тебя свои цели и свои дела. Не встретились и бог с ним. А потом и полгода не виделись.

— Не говори так. — обиженно сказала она. Потом села в кровати и поглядела на меня. Её медные волосы упали на плечи скрыв её грудь, но, даже скрыв сокровенное, эти красные кудрявые полосы подчеркивали её фигуру. — Ну хорошо. Что мне нужно сделать, чтобы загладить свою вину?

— Ничего не нужно, правда. — ответил я, с улыбкой. Я сложил руки за головой, наслаждаясь видом. — Ты лучше расскажи, какими судьбами ты здесь?

— Сейчас я занимаюсь исследованием ядов и прочих веществ из местных тварей. — Сказала Лена, а её лицо приняло более сосредоточенный вид. — У меня в приоритетах сейчас улучшение уже существующих рецептов.

— И ради этого ты поступилась своими принципами и приехала в самую глубь Зоны? — удивился я. — Что-то мне в это слабо верится.

Лена немного помолчала.

— Не только. — ответила она. — Моя подруга была переведена сюда. Та самая, что служила в эскадроне. Раньше она часто связывалась со мной. Но попав сюда она пропала. Ни одной весточки от неё.

Ах да, та самая её подруга, с которой я так и не познакомился. Оказывается, она ещё и выжила в той резне. И это при том, что она тогда до конца не восстановилась после проклятия Араукара. Однако, нужен немалый опыт и годы тренировок, чтобы пережить такое. А может быть ей попросту повезло, и она тогда не отходила далеко от ротмистра, кто знает, не до того мне было.

— Она покинула эскадрон? — спросил я.

— Да, три месяца назад. — ответила Лена. — Она не решалась покинуть эскадрон сразу, как это сделал ты, когда тот изрядно поредел и пополнился новичками. Звягинцев нуждался тогда в опытных бойцах, и попросил многих остаться, пусть ненадолго.

— А я смотрю вы с ней дружны, раз ты решилась приехать за ней. — сказал тут я, приподнялся, подперев спинку кровати спиной и скрестив руки. Разговор явно займёт какое-то время, думаю, стоит дать алой ведьме выговориться.

— Мы знаем друг друга с детства. — ответила она, смотря в пустоту. — Она из простолюдинок моего поместья, дочка одной из служанок моей матери, но я никогда её такой не считала. Она часто меня задирала поначалу, а я её в ответ. С возрастом мы очень сдружились. Уже в детстве у меня появились таланты в магии, но моему отцу и братьям было вечно мало того, что я умею. Я злилась и постоянно тренировалась, чтобы утереть им нос. А Настя сидела поодаль, наблюдала за моими попытками, шутила, поддразнивала и ободряла. А потом у неё открылся дар к магии, это было неожиданностью. И мы принялись тренироваться вместе. С годами наша дружба и ряд событий привела к тому, что Настя попала в эскадрон. Она была очень рада быть солдатом, ты бы видел как горели её глаза в те дни. Я правда за неё очень переживаю. Возможно, если б не я, она бы не рисковала на службе, а спокойно жила в поместье. Иногда мне кажется, что так было бы лучше.

— Ну, пути судьбы никому неизвестны, — ответил я. — Даже ты не можешь знать, как бы всё обернулось, поступи ты иначе.

— Знаю, я не вправе просить у тебя что-то теперь, — утвердительно сказала она, поглядев мне в глаза и не давая мне притянуть её к себе. — Но помоги мне, пожалуйста, с поисками. Ты теперь лейтенант, у тебя больше власти в этой дыре. А ещё ты завоевал доверие у охотников, я слышала о дуэли, так тебя и нашла.

Я тут рассмеялся.

— Ты переоцениваешь и мою власть, и мои связи с охотниками. — ответил я с улыбкой. — Но, раз ты просишь, я сделаю всё что смогу.

Красноволосая девушка на радостях вознамерилась прыгнуть на меня, но я её остановил жестом пальца.

— Но я попрошу встречную услугу, раз уж ты здесь. — сказал тут я. — Было бы неплохо достать стимуляторы, я не намерен останавливаться на том уровне сил что у меня есть. Поможешь с этим?

— Конечно, — ответила она. — Это пустяк, тут я и сама могу кое-что приготовить, думала ты что сложнее попросишь.

Я глянул на часы на стене. К счастью у нас есть ещё время.

— Тогда договорились, — сказал ей я, притягивая её к себе. — Иди ко мне.

***

После приятного утра пришлось возвращаться к действительности, потому я попрощался с леной, оставив её у себя, и поспешил к капитану, время уже поджимало. До его кабинета я не добрался: капитал стоял на стене, облокотился о выступ и глядел вдаль, размеренно пыхтя трубкой. Интересно, я также паршиво выглядел со стороны Прохора?

— Доброе утро, капитан. — поприветствовал я капитана, подойдя и отсалютовав по форме.

— Не опоздал, молодец. — сказал Сухарев, оборачиваясь ко мне. — Пошли, покажу тебе наших ребят.

Он направился к спуску со стены, я последовал за ним. Миновав пару кварталов и казармы, мы вышли к небольшому плацу, судя по линиям, там уже была построена рота солдат, количеством, примерно, в двести человек.

— Доброе утро, солдаты! — обратился капитан к роте.

— Здравия желаем! — хором ответили они.

Мда, самодурство у Сухарева уже зашкаливает. Неужели он правда думает, что подобная муштра как-то может помочь в критические моменты? Впрочем, это его дело, мне плевать. Не затем я сюда приезжал.

— Солдаты, это новый мой заместитель. — представил меня капитан. — лейтенант Михаил Морозов, прошу любить и жаловать.

В ответ рота воскликнула одобрительным кличем. Капитан махнул рукой, чтобы все затихли, а после продолжил.

— Слушаться будете его так же, как меня. Он человек опытный, ветеран битвы под Малиновским бугром, своё дело знает. На этом всё. Возвращайтесь на свои позиции.

После этих слов капитан повернулся ко мне. — Пойдём, покажу тебе нашу часть стены, график дежурств и обязанности. А после зайдём в солдатскую харчевню. А то, неровен час, снова куда забредёшь дуэли устраивать, портить и без того натянутые отношения.

Мы совершили быстрый обход, в котором я не нашёл ничего интересного: такая же крепость, такие же высокие стены, разве что ров с водой окружает стены, в которые ещё и мелкий частокол металлический вбит в стену, вразброс, под наклоном у основания, словно щетина зверя какого. Я заметил везде такой частокол в Зоне ставят, где бревна под наклоном вкапывают. Это практично для обороны: если в такие острые штуки зверь вбежит, он попросту насадит себя на колья, пронзив своё тело насквозь. У этой формы оборонных укреплений и название своё есть, ещё бы вспомнить его...

Казармы и остальное я видел, мне они тоже не интересны, так что я показал капитану, что на этом моменте можно не заострять внимание. Тем не менее капитан задержаолся на стене, смотря вдаль.

— Видишь там вдали что-то возвышается над деревьями, похожее на обелиск? — сказал он. — Там начинают свою гряду кристаллы. Оттуда, в основном и прёт всякая гадость, особенно нежить, так что имей ввиду, чтоб знал куда смотреть в первую очередь.

— А почему их не уничтожили? — поинтересовался я, хоть и знал, в общем-то ответ.

— А ты не знаешь что будет, если мы хоть один такой кристалл тронем? — ухмыльнулся Сухарев. — Кристалл взорвётся, а затем другие, что рядом стоят, тут пол леса разворотит по цепочке. К тому же, крепости выгодно держать поодаль такие штуки. Больше тварей — больше ресурсов. Лесу, правда, это вредит. Видишь, в округе сосны зелёные стоят? А сосны со стороны этих штуковин, почти до крепости, высохшие и серые. Кристаллы вытягивают всю жизнь из окружения в пределах своего влияния. Ну, пойдём дальше.

После Сухарев перешёл к остальной части, а затем мы пришли к таверне с очень странным названием. А называлась она «Белый волколак».

— Странное название для таверны. — произнёс тут я, когда мы подходили ко входу.

— Да это шутка местного владельца. — ответил он. — Услышал, видать, байки о волколаках у торговцев, вот и назвал так таверну, мол раз белый волколак, то неправильный, везение приносит заместо неудачи. Не забивай такими мелочами себе голову. График-то хоть запомнил?

— Конечно, — ответил я. — Но, на всякий случай, повешу себе такой же на стену.

— А зачем? — поднял брови капитан. — Ты что, думаешь, как у себя в Тюменцево, в кабинете часто бывать будешь? Книжку для записей лучше себе заведи, там всё и держи.

Мы прошли к столу, где к нам подошла девушка, принять у нас заказ.

— Ты местную кухню ещё не знаешь. — сказал тут Сухарев. — Так что давай я закажу нам обоим еду, тут не всё, скажем так, бывает съедобно.

Спорить я с этим не стал, дождался, пока капитан сделает заказ.

— Ах да, — заговорил тут капитан. — Меня все в крепости Сухарев зовут, а всякая гадость, за наживой снующая кличет Сухарём. Но тебе, для документов, стоит знать моё полное имя: Сухарев Евгений Иванович. Без этой мелочи мы и припасы на роту можем не получить, бюрократам только дай повод палки в колёса вставить, они свой шанс не упустят, чтоб их шатуны неделями драли.

— Капитан, — спросил тут я. — Я тут ещё девушку одну ищу, она перевелась в крепость не так давно, из эскадрона Звягинцева, не слышал ничего о такой?

— Маловато информации, Морозов — ответил он. — О таких переводах я ничего не слыхал. Как у неё фамилия?

— Невская, — ответил я.

Только вчера я выяснил настоящую фамилию Алой ведьмы. Её подруга, Настя была крепостной рода, потому, когда отец Лены согласился дать свободу действий подруге Лены, по многим причинам, он дал Насте фамилию рода. Как по мне, это был слишком щедрый подарок, показывающий, насколько сильно отец Лены любит свою дочь. Елена Владимировна Невская... . Да уж, это весьма крупный род, куда влиятельнее Морозовых, впрочем, сейчас мне совсем не до этого.

— Невская, ого. Крупную птицу ищешь, Морозов. — сказал капитан, узнав фамилию. — Я постараюсь помочь с этим. Даже приложу все усилия. Не то, чтобы ты мне нравился. Проблем не хочу. Не хватало ещё, чтобы сюда ребятки Невских нагрянули в полном составе в поисках девушки. С боярскими родами шутки плохи, скажу я тебе.

— Спасибо, капитан, буду очень признателен. — ответил я.

После плотного обеда, у выхода капитан снова обратился ко мне.

— До нашего дежурства четыре дня, лейтенант. — сказал он. — У нас тут не Тюменцево, три батальона, двенадцать рот. Сейчас займи себя чем-нибудь, но к дежурству я жду от тебя чтобы рота была готова, ты понял меня?

— Да, предельно ясно понял, капитан.

— Ну, бывай лейтенант. — попрощался Сухарев. — Если понадоблюсь, до пяти вечера чаще всего, я у себя.

Когда Сухарев свернул за угол я прикинул свои планы на день. Делать всё равно пока нечего, так что мне стоит проведать того бородатого. Кажется, Артём его звали. О своих делах поговорю, а там и про Настю спрошу, вдруг что знает. Впрочем, поиск девушки стоит поставить в приоритет, Лена мне не простит, если я поступлю иначе.

Если местные охотники хоть немного похожи на тех, что я знал, они из таверны своей до следующей вылазки не вылезают. Целыми днями, наверняка, там околачиваются, может даже в карты играют, кто знает.

Через некоторое время я уже был у входа в «Пустую душу». Зайдя внутрь, я осмотрелся в поисках Артёма. Он сидел за одним из столов в окружении других охотников и одного церковника, они что-то обсуждали, пока меня не увидели. Я тут же направился к нему, а охотники тем временем принялись вставать из-за стола, рассаживаться за другие или просто разбредаться.

— Здравствуй, лейтенант. — сказал тут Артём, пока я подходил к его столу. — Ты по делу какому, или наши с тобой дела обсудить пришёл?

— И то и другое, честно говоря, — сказал я, присаживаясь напротив. — Сперва мне нужно одно поручение выполнить. Я девушку одну ищу, она не так давно перевелась сюда из Барабинска.

— Девушку? Однако это ново здесь, чтобы девушку искали. — ухмыльнулся Артём. — А есть у этой девушки имя, приметы какие, и как давно она перевелась сюда?

— Её зовут Настя. — начал я рассказывать. — Как выглядит знаю только примерно, но думаю, она хорошо знает меня, в своё время я её спас. Перевелась сюда чуть меньше трёх месяцев назад, из Барабинска. Она перестала выходить на связь не так давно, близкие за неё беспокоятся.

— А как фамилия у неё? — спросил я.

— Не думаю, что она здесь часто светит своей фамилией, наверняка её скрывает. — сказал я. — Фамилия достаточно известная, не хотелось бы вызывать этим суматоху.

— Всё в порядке, лейтенант, — сказал Артём. — За моим столом ты можешь говорить что угодно, информация таверну не покинет.

— Её фамилия Невская. — без особого желания произнёс я.

Артём немного помолчал, развернул бумажный свёрток с уже забитой табаком трубкой, раскурил её и хорошенько затянулся.

— Да... Теперь понятно, почему ты сразу не назвал её фамилию. — сказал тут он. — Дело приобретает скверный оборот.

— Пока нет, — ответил я, — Её ещё не ищут активно.

— Предположим, — Артём снова затянулся из трубки, затем выдохнул. — Предположим, я могу знать где она, пока живая и здоровая. Положим даже я смогу её привести.

— Так? — подвёл я.

— Что я с этого буду иметь? — сказал тут он. — Ты же должен понимать, мы, охотники, бесплатно не работаем, нам надо как-то жить и зарабатывать свой хлеб.

— Она среди ваших? — прервал я его речи.

— Этого я не говорил. — он внимательно посмотрел на меня, словно ожидая моей реакции, и не отрывая от меня взгляда, затянулся трубкой. — Но я знаю где она может быть. Даже почти уверен, что она там. Только без определённых рисков мне оттуда её не привести. Так что я получу в замен?

Вот же гнида. Впрочем, его можно понять.

— Смотря что ты хочешь. — ответил я. — Я могу выложить немалую часть сбережений за помощь, тебе надолго хватит.

— Не обижайся, лейтенант, — ответил тут он. — Но твоих грошей хватит разве что только на меня. А мне ещё кормить моих ребят. Я вот что предлагаю: есть неподалёку один зверь, которого мы давно выслеживаем, но не решались на него напасть, нам не хватало достойного мага в отряд для боевой мощи и поддержки. Я успел кое-что узнать о тебе, ты нам для этой вылазки сгодишься. Если поможешь его завалить, я приведу к тебе девушку. Время у нас ещё есть, ничего с ней пока не случится. Но советую думать быстрее, часы тикают, потом уже может быть поздно.

— Хорошо, я помогу тебе. — ответил я. — Только имей ввиду: если с девушкой что случится за это время, тебе лучше бежать из крепости. Я за тобой приду, и не один.

— Я это учту. — ответил Артём. — Ну, тогда решено. Подходи как стемнеет к северным воротам. И вот, — он тут взял сверток черных одежд у подошедшего охотника. — Надень это, твой мундир слишком привлекает внимание.

— Я эту гадость не одену. — ответил я.

— Твоё право. — ответил он. — Однако, если останешься в мундире, мы с тобой не сработаемся.

— Тогда я этот наряд переделаю, на свой лад. — ответил на это я.

— Переделывай, — махнул рукой Артём. — Что хочешь делай, главное, в мундире не приходи. Мы договорились?

Он глянул на меня своими бледно-голубыми глазами и протянул руку для рукопожатия. Выбор у меня не велик, сам я долго в этой крепости Настю искать буду. Кажется, я изрядно занизил цену просьбы Лены, эта возня стоит куда больше каких-то стимуляторов, ну да ладно, поздно глядеть в зубы купленному коню.

— Договорились — ответил я, вставая, и пожал ему руку.

***

В кратчайшие сроки я успел найти портного и заказать передел чёрной охотничьей формы на свой лад, заказал и пошив накидки с капюшоном, помимо этого велел сделать ремни для подсумков и даже доплатил за срочность. После я вернулся к себе, но Лену у себя не застал. Однако нашёл пару флаконов со стимуляторами, четыре снадобья маны и записку, в которой Лена говорила что это аванс. И где теперь её искать? Она даже не обмолвилась и словом, где сейчас живёт и работает. Впрочем, личность она узнаваемая, расспрошу местных, там и узнаю. Нет, не так.

— Скажи-ка мне, — обратился я к прапорщику, наткнувшись на него в коридоре. — Где тут находится лазарет?

— О, Ваше благородие, — замялся тут прапорщик, — Тут в двух словах и не объяснить.

— Ты сейчас занят чем-то? Проводи меня до туда, я заплачу, если надо, у меня времени мало. — сказал я.

— Ну... Хорошо, пойдёмте. Тут не так далеко. — с этими словами он пошёл по коридору к выходу.

Прапор не соврал, добрались мы быстро.

— Вот, Ваше благородие — сказал прапор показывая рукой на небольшое четырёхэтажное строение. — Это лазарет.

Я достал из кошеля пару монет и вручил их в ладонь прапору.

— Спасибо, дружище. Выручил.

Где, как не здесь может быть красноволосая ведьма.

— Вам что-нибудь нужно, господин? — сказала подошедшая медсестра, стоило мне войти внутрь в поисках тех, у кого бы мог спросить.

— Да, я ищу Елену Владимировну, — ответил я ей. — Красноволосую целительницу.

— Она сейчас здесь, у неё пациенты. — сказала медсестра.

— Проведи меня к ней, — не дождавшись, когда она закончит, сказал я. — Это срочно.

— Хорошо, господин, сюда пожалуйста.

Этот лазарет не лучше того, что в Барабинске, сплошные извилистые коридоры и лабирины, которых я ещё не знаю. Вот так проснёшься, не зная где ты, а выход и за ночь не отыщешь.

— Подождите, пожалуйста здесь, — сказала медсестра, отодвинула створку дверей и прошла внутрь.

Через некоторое время из дверей вышла Лена. Она была в фартуке, чепчике и перчатках по локоть, которые были полностью в крови.

— Ты пациентов разделывала, или всё же исцеляла? — невольно выговорил я вместо приветствия.

— И тебе доброго дня, — ответила она, прошла мимо меня, к какой-то коробке на колёсах, куда стянула перчатки, скинула чепчик, распустив свои рыжие волосы и скинув туда же окровавленный фартук.

— Прости, добрый день, невольно вырвалось.

— Я боялась ты меня не найдешь. — сказала она, повернувшись ко мне.

— Было бы быстрее, если б ты указала в записке, где тебя искать. — ответил тут я.

— Ну как, есть новости? — с надеждой спросила она, глядя на меня. — Пойдём, в буфете всё расскажешь.

— Лазареты всегда такие похожие? — спросил я, направляясь следом за покачивающей бедрами фигурой рыжеволосой красавицы.

— Их стараются такими делать, — бросила через плечо Елена. — На деле у них немало отличий, заметных только тем, кто тут занят работой.

— Тебе виднее, — ответил на это я. — Лично я бы точно не смог тут работать. Меня уже сейчас начинает мутить от бесчисленного множества развилок.

Волосы Лены потемнели. Я неплохо изучил её особенность, чтобы понять, что мои слова её развеселили.

Мы спустились в буфет.

— И где тут отличия? — возмутился я, — буфет почти такой же, что в Барабинске.

— Тут еда другая, — ответила на это Лена. — Попроще, Барабинской кухни. Не думаю, что тебе стоит объяснять почему.

Расположившись за столом, таким же как в Барабинском буфете, мы заказали еды попроще, а затем я вкратце изложил новости, что узнал.

— Откуда ты знаешь, что этому человеку можно доверять? — с серьёзным лицом ответила Лена.

— Я достаточно разбираюсь в людях. — ответил на это я. — Чтобы понимать, что Артём за человек, я уже встречал таких. В любом случае, сейчас он единственная зацепка. Собственно, я пришёл к тебе, чтобы это рассказать. Я не знаю чем может закончиться эта вылазка, а так ты хотя бы знаешь, что Настя, скорее всего ещё жива и где нужно копать.

— Ничего толком не знаю. — буркнула Лена, а волосы снова стали огненными. — Ну хоть на том спасибо. И пожалуйста, возвращайся живым.

— Что я гарантирую, — сказал с улыбкой я. — Что до лазарета я точно доберусь, каким бы ни был, что бы ни случилось. А там уже дело за тобой. Будет печально, если ты снова куда-то внезапно уедешь, оставив меня в лапах страшных целителей.

— Дурак. — сказала она, но улыбнулась.

Мы быстро перекусили, я попрощался с алой ведьмой, и поспешил к себе, переодеваться, уже темнело. У меня были вопросы на этот счёт. Например, что скажет капитан, если меня увидят в подобном одеянии, или как мне возвращаться назад незамеченным, если у меня не останется сил на то, чтобы скрывать своё присутствие. В дальнейшем мне, всё же стоит поговорить с Сухаревым, чтобы не возникло потом никаких проблем.

Переодевшись, я посмотрел на себя в зеркало: вполне не дурно, всё сидит как надо, ремни только прилегают плотнее, чем хотелось бы. Насмотревшись на наряд, я сосредоточился на сплетении заклятия, которым очень давно не пользовался. Охотники в моём мире не просто охотились за зверьём. Они всегда искали способы не отставать от монстров, учились думать как они. Это заклятие стало результатом таких стараний и долгих исследований одного из таких. С тех пор как я здесь, я не мог его применить, пока мои силы не достигли необходимого уровня, но и потом оно попросту мне не пригодилось, зато теперь настал идеальный момент для его применения . Сплетённое заклятие вырвалось бесцветной дымкой у моих ног и поднялось кверху, накрыв всего меня. Заклятие маскировки Араукара, которое мы впоследствии стали называть сокрытием охотника.

— Что ж, я готов, вперёд.

Глава 10

Я без труда вышел незамеченным из казарм и направился в сторону северных ворот. У маскировки есть свои минусы: при движении она создаёт завихрения, это преломляет свет и может вызвать подозрения. К счастью, я не один год пользовался сокрытием, чтобы знать, как этот минус перекрывать. Для этого достаточно ускориться, а сокрытие сделать плотнее, и тогда искажения если и случаются, то далеко позади.

Главное не столкнуться по пути с зеваками, потому я проложил свой путь до северных ворот прямо у стены, где люди бывают реже всего, и можно было прибавить скорости. Я знал, что ворота открывают только при необходимости кого-то пропустить, и мне там не проскочить — сразу заметят моё присутствие, потому я подыскивал подходящее место у стены, чтобы перемахнуть через неё и не переполошить караул, и, к моему счастью, у караула есть свой порядок, который я хорошо знал, бывший командир роты как-никак.

Проблема только в том, сумею ли я забежать на стену с первого раза, стена-то не из маленьких, и наделаю ли шума своим топотом по стене. Я ещё не подобрал подходящие охотничьи ботинки, и на мне те же самые сапоги, что я получил ещё в поместье Морозовых, потребуется время и деньги на изготовление чего-то стоящего, с достойным зачарованием.

Вот, подходящее место, караульные разминулись, пора. Я применил усиление и ускорение, и разогнался к стене, а затем сплёл в руках заклятие воздуха, попутно напитывая его маной и придерживая до нужного момента, а после оттолкнулся ногами от земли и побежал по стене, и только тогда выпустил заклятие из ладоней в землю. Воздушный вихрь с резким коротким свистом и ревом вырвался и устремился вниз, изрядно оттолкнув меня вперёд, и я, не теряя инерции, принялся подгонять себя редкими толчками ног по стене. Когда скорость начала падать, я снова выпустил заклятие из рук, потом ещё.

И переборщил. Да так, что взлетел над стеной. Впрочем, всё даже отлично, опробую свою накидку в деле. Я применил заклятие материи к накидке, как делал это не раз раньше. Это лишь простая накидка, не артефакт, к сожалению, не знаю, сколько преобразований она переживёт, прежде чем износится в труху, но на пару вылазок её должно хватить. Раскрыв пошире ставшую плотной накидку путём разведения рук в стороны, я снова сплёл завихрения ветра из ладоней пустив себя почти что в полёт, пусть, скорее, похожий на управляемое падение. Выпускать из рук магию приходилось аккуратно, чтобы не привлечь внимание караула, но это не так просто, удержать в узде стихию, это словно сидеть верхом на необъезженном коне, которого мотает из стороны в сторону в попытках тебя сбросить. К счастью, караульные не обратили внимания на порывы ветра.

— Слушай, Константин, что вы думаете о том, чтобы отведать моего нового табаку? — окликнул один другого, пока стена проплывала прямо подо мной.

— Да дерьмо твой табак — ответил второй, — Знаю я где ты его берёшь. Ты лучше скажи который час сейчас, скоро там наша смена придёт? Холодает тут. И вон, ветер поднимается какой.

Миновав стену, я принялся тормозить своё падение, выстрелив несколько раз мощные потоки ветра перед собой в сторону земли, чтоб не разбиться к чертям или же не выдать себя жёстким приземлением. Вышло всё так удачно, что я даже мягко приземлился на траву. Я оглянулся наверх, проверить, заметили ли что караульные. Нет, они даже не обратили на меня внимание. Конечно они не настолько слепы и невнимательны: они попросту не сталкивались с Араукарами, чтобы ожидать подобного под покровом ночи, но, если б они что заметили, они б активировали артефакт караула, и тогда мне даже моя маскировка бы не помогла.

Что ж, теперь стоит найти Артёма с его парнями, и желательно быстрее, маны и так достаточно потратил только чтобы добраться сюда, и, боюсь, что придется потратить ещё немного. К счастью, я взял с собой снадобья, что мне оставила Лена.

Впереди показались ворота, но охотников поблизости я не увидел.

— И где мне их теперь искать? — вслух подумал я.

Я применил восприятие, чтобы выяснить, куда они делись. Свежие следы праны вели от ворот к лесу, туда я и направился. Не успел я дойти до деревьев, как увидел в просвете между стволов свет. Там находилась какая-то землянка, следы ведут к ней. Хорош же Артём, говорил о встрече у ворот, а сам засел в какой-то избушке.

Дверь оказалась запертой, я ударил в дверь пару раз. Мне открыл Артём.

— Поздравляю, лейтенант — сказал он, пропуская меня внутрь. — Я не был уверен, что ты действительно нам подходишь. Но ты быстро нас нашёл и тем самым развеял мои сомнения.

— Наигрался? — ответил я. — Может теперь делом займёмся?

— Успеется. — ответил Артём. — В таких делах лучше не спешить и хорошо подготовиться. Занятно ты одежду свою переделал, стоит взять себе на заметку.

Я оглядел избу. Тут находилось чуть больше двадцати человек.

— И это все, кого ты собрал? — спросил я. — Не густо. Неужто дела охотников здесь так печальны?

— Ты забываешь, что мы наёмники, лейтенант, — ответил Артём, улыбнувшись. — Сколько по-твоему добыча может стоить? Чем больше народу с собой берёшь, тем меньше получишь: добытое так или иначе на всех присутствующих делить придётся.

— А по-твоему добыча стоит риска и чьих-либо жизней? — ответил на это я, хотя уже догадывался, что он ответит.

— Наша жизнь уже сопряжена с риском. От добычи до добычи охотники едва сводят концы с концами, потому предпочтут один раз рискнуть и получить побольше, чем не рисковать и, в последствии, голодать. Но ты не думай, я сброд на такие вылазки не беру, тут все толковые ребята.

— Я вижу. — ответил на это я. Тут действительно присутствовало достаточное количество неплохих по силе магов. — Так мы идём? Или будем на месте топтаться?

— Идём, конечно. — ответил Артём. — Но торопиться не будем. Ещё не получен сигнал о том, что приманка сработала.

С этими словами главарь охотников открыл дверь и глянул на меня.

— После тебя, лейтенант.

— Меня Михаил звать. — сказал тут я. — Давай с тобой договоримся: когда я с тобой на вылазке я не лейтенант. Не хватало ещё, чтоб на службе проблемы от этого у меня начались.

— Мы не зовём друг друга по именам, так у нас заведено. — ответил Артём, выходя из землянки и кивком указывая на тропу. — Нам по этой тропе дальше в лес идти, она выведет к реке, а там уже недалеко до охотничьих угодий нашей добычи. Есть идеи как тебя звать будем?

Было у меня прозвище в прошлом. Да только в нынешних обстоятельствах оно совсем бы не подошло.

— Нет, пока нет идей. — ответил я.

— Ну ничего, придумаем, успеется. — сказал Артём.

— А тебя как свои зовут? — спросил я.

— Так и зовут, Артём. — ответил, ухмыльнувшись, старший охотник.

— Это ещё почему? — удивился я.

— А это не моё имя. — ответил тут он. — Моё настоящее имя Артамон. А Артём уже, можно сказать, прозвище.

— Достаточно редкое имя в наши времена. — подметил я, пока мы шли.

— Так и есть. — ответил Артём. Меня так назвали в честь прадеда, весьма влиятельного человека в Империи в своё время. Вот только я бастард, и толку от этого факта для меня нет. Река уже близко, теперь пора ускориться, приманка сработала.

Мы изрядно ускорили шаг, а потом и вовсе перешли на бег трусцой.

— Но при этом ты дворянин. — продолжил я.

— Как догадался? — с улыбкой ответил он.

— Уровень твоих сил, само собой, и перстень под одеждой, что висит у тебя на шее. — сбитой от пробежки речью проговорил я. — Ты предусмотрительно не носишь его на руке.

— А ты внимателен к деталям. — улыбнулся Артём, речь его так же сбивалась от пробежки.

— Если у тебя есть перстень, значит и род у тебя есть. — продолжил я.

— И да, и нет. — сказал тут он, когда мы замедлили шаг. — Я, конечно, основал новый род, зарегистрировал для торговли, купил даже поместье, из самых дешёвых. Но на том клочке земли кроме дома, охраны и прислуги ничего и никого нет. Это была моя прихоть. А перстень и статус главы рода помогает мне торговать здесь сырьём, с другими родами. Собственно это одна из причин, почему со мной все охотники считаются, если опустить другие нюансы. Впрочем, ты ещё успеешь повариться во всём этом, если мы продолжим сотрудничать. Мы приближаемся к приманке, стоит быть наготове. Маги обнаружения, пометьте цель, а мы пока здесь подготовимся.

Охотники принялись доставать экипировку из сумок, пить снадобья, запускать артефакты. Артём поглядел вдаль, затем снова обратился ко мне.

— Пожалуй, мне стоит рассказать тебе, что за зверь является нашей целью. Ты же знаешь, откуда берут своё хищное начало гибриды кавалерии?

— Нет, я об этом особо не задумывался. — ответил я. — Но, исходя из моих наблюдений, это какое-то земноводное плотоядное существо.

— Ты и правда наблюдателен. — подметил Артём. — Монстр, с которым коней скрещивают, называется Келпи, в честь шотландских сказок, собственно, скрещивание и было их идеей. Этот зверь мало отличается от своего сказочного собрата: похож на коня, прекрасно плавает под водой, питается исключительно плотью тех, кого поймает, может даже менять свою форму по своему усмотрению с некоторыми ограничениями. А ещё Келпи умеет приманивать к себе другие виды, чтобы легче было напасть, так что эта зверюга очень умна и опасна. Наша задача поймать существо, по возможности, живым. За той землянкой, где мы были, стоит клетка специально для Келпи. Если не получится, то надо убить его так, чтобы не повредить тушу и шкуру. Переговариваться будем безмолвно. Ты же так умеешь?

— Да, конечно. — ответил я, затем перешёл на безмолвную речь, отчего немного, с непривычки в этом теле, заболела голова. — Только давно это делал и не практиковался, потому буду говорить мало.

— Да и не нужно особо говорить, — ответил Артём, похлопав меня по плечу. — Ты, главное слушай, что остальные говорят и реагируй соответственно. — Артём схватил ветку с земли и принялся чертить на земле какие-то символы по кругу. — Давайте в круг, парни, объединим нашу безмолвную речь. Те, что вперёд уже убежали, потом сами, как-нибудь, сориентируются через меня.

Все встали в круг, схватившись за плечи друг друга, я последовал их примеру. В моём мире не требовались какие-то круги, уже потому что уровень сил у охотников был на порядок выше, одно это позволяло обходиться без подобных ритуальных хитростей. Но я запомнил символы, никогда не знаешь, что может пригодиться.

— Иниктум авос инситулах. — произнес Артём, после чего символы приобрели красное свечение, говорящее о том, что этот круг относится к тёмным искусствам.

Похоже Артём заключил договор с кем-то из потусторонних существ, стоит признать, у него скелетов в шкафу не меньше моего.

— Михаил, — обратился он ко мне. — Ты показал себя как искусный мечник на дуэли, и мне нужно, чтобы ты принимал удары на себя, заняв всё внимание зверюги пока мы будем заняты делом. Если тебя потребуется подменить — только скажи, мои ребятки подменят тебя, но я не уверен, что с их оружием они будут так эффективны против Келпи. Ну так что, согласен подсобить?

— А ты что будешь делать? — спросил я.

— Как что, — ухмыльнулся он. — контролировать процесс. Где кого усилить надо будет, где кому подсобить, кому щитом жизнь спасти. В бой я не полезу, уж извини, мне надо видеть что происходит.

Прямо как вожак в волчьей стае. Впрочем, какая мне разница как это будет, главное быстрее с этим покончить.

— Парни мометили цель, выдвигаемся, быстро, — скомандовал Артём. — всем рассредоточиться вокруг зверя, занимать позиции, действуйте по ситуации, как посчитаете нужным. Только, я вас прошу, без лишнего риска. Маги печатей, вы знаете что делать, если всё пойдёт не по плану, мы выиграем для вас время. Давай лейтенант, твой выход. Гюрза! Помогай лейтенанту со своими парнями, будьте на подхвате, но и под ногами у него не путайтесь.

— Обижаешь, Артём, — ответил Гюрза, два раза ударил кулаком по груди и отвёл в жесте руку с открытой ладонью к небу. — Сделаем всё в лучшем виде. Вперед, служивый, поработаем вместе.

Я глянул на опушку у реки, где то и дело загорались бледные сигнальные огни там, где находился Келпи. Судя по разбросу и характеру огней, зверю эти огни явно не нравились, но их общее количество не выбивалось из одной области, горели магические огни недолго и действительно помогли сориентироваться остальным. Я применил на себя ускорение, напитал сапоги маной и рванул к месту, где находился зверь. Но зверя на месте я не увидел. Тут очередная вспышка магического огня осветила прозрачный силуэт чудовища, очерченный огибающим его дымом огней, и я всё понял, это существо, как и Араукар, тоже неплохо умеет маскироваться. Я применил на себя восприятие и с облегчением отметил для себя, что Келпи не настолько хорош в маскировке, его силуэт прямо светится от маны, мне этого достаточно для ведения боя.

Пока зверь отвлекся на других, я сократил расстояние, направил палаш на него, сплетая заклятие вихревого копья, совмещенное с нейтрализующим пламенем, волна пронеслась по клинку до кончика, задержавшись там на мгновение, после чего ревущий поток ветра и белого огня вытянулся острым вращающимся копьём и унёсся в светящийся скачущий силуэт. По моим расчетам Келпи не сможет больше скрывать себя, пока пламя действует на него, посмотрим, сработает ли.

Зверь заметил угрозу и в последний момент увернулся, но языки белого пламени, всё-таки, его зацепили, и скрывающая его пелена стала спадать, открывая ужасающий вид похожего на коня существа с большой, как у жабы головой и неестественно большой, размером с остальное тело, полной острых зубов в несколько рядов, пастью. И с таким существом мне предлагают сражаться в ближнем бою? Да эта тварь сумеет в один присест поместить целого человека в своей пасти, и проглотить, не пережёвывая. Твою ж мать, у этого уродца от коня разве что только туловище, в остальном даже близко не похож.

Тварь тут же прыгнула в мою сторону да с такой скоростью, что я не успевал уйти от столкновения, и я усилил себя, укрепил защиту, даже выставил перед собой наскоро сплетённый полусферический щит, влив в него немало маны, как раз в тот момент, когда зубастая пасть раскрылась передо мной, открыв отвратительные подробности черных, зловонных внутренностей, окаймленных пятью рядами острых зубов. Пасть тут же сомкнулась на моём щите, и он затрещал, раскалываясь на части словно стекло. Я выдал фазовый скачок в сторону, туда, где пасть не закрывала обзор и успел как раз вовремя: щит разлетелся осколками, а пасть с клацающим звуком сомкнулась там, где мгновение назад находился я.

Весёлые же дела творятся. Но делать нечего, я должен как-то выиграть время, не убивая этого выкидыша Зоны и удерживая его в пределах опушки, при этом ещё постараться самому не помереть.

Зверюга тем временем развернулась, раскрыла пасть и выплюнула целый поток воды, в таком количестве, словно сама река изрыгалась из её недр. Я сделал несколько скачков, уклоняясь от потока воды, норовящего смыть меня в реку.

Мне нужно что-то, что остановит зверя и я уже прикинул, что это может быть. Я рванул вдоль потока, к тому месту, где тварь находится. Но где она?

Прямо из потока воды вылезла громадная пасть и захлопнулась перед моим носом с клацающим звуком зубов, я едва ушёл от столкновения благодаря потокам маны, что почувствовал внутри воды. Уродец умудрился проскочить в поток, который сам же и выпустил, да он похлеще всяких Морохов.

— Бумба Хавата, семнадцатый уровень бездны, пустошь Борея.

Я взмахнул наотмашь поглотившим всякий свет, почерневшим мечом, от которого исходил ледяной белый дымок, и белый дым вылетел дугой в моего противника, замораживая всё, с чем коснётся.

Не уверен, что магия ойратов такого уровня сработает хотя бы в половину необходимой мощи при моём уровне сил, но в моём арсенале нет более эффективного заклятия против такой махины.

Но Келпи и правда был умён, его тело обратилось в лужу, которая тут же хлынула в мою сторону, да так, что я не успевал уйти, так как всё ещё отскакивал прыжками, пятясь периодически назад, чтобы не упустить тварь из виду, потому одной ногой от безысходности я наступил в жидкость и ногу тут же опутало путами, а из зеркальной глади, отражавшей звёздное небо, выскочила та же самая пасть. Какая же ненасытная тварь, как же она хочет меня сожрать.

— Помощь будет? — сказал я, выпустив нейтрализующее пламя в ногу левой рукой, усилив ноги защитой и оттолкнувшись от пасти воткнутым чёрным палашом, в акробатическом прыжке, но клинок застрял между зубов, и я наступил ногами на закрывающуюся морду твари, пытаясь выдернуть меч.

Тут со стороны меня оплело светящейся синим светом цепью уже знакомого мне оружия охотников и дёрнуло в сторону. Я не выпустил клинка из рук, клинок дёрнуло из почти закрывшейся вместе с моими руками пасти вместе со мной. Тварь заверещала, её пасть белела от изморози, ставшей результатом действия проклятия Борея. Тут главное самому ненароком клинка не коснуться, с моим уровнем сил я могу и не справиться, уже сейчас руки замёрзли, отчего пришлось подогреть рукоять палаша.

— Я ж говорил, служивый, мы на подхвате, если что подсобим — услышал я голос Гюрзы.

Знал бы я, что вообще один на один с этой мокрой гадостью буду стоять, трижды бы подумал, прежде чем идти. Эти гниды посчитали, что будут мешаться мне и не хотят лишних жертв, а вступят в бой только если я буду ранен или съеден. Практично, но подло. Тварь кружила вокруг, прыгая из стороны в сторону, и не отрывала взгляда от моего клинка, периодически кривя морду от замерзающей пасти. Келпи снова хотел уйти в лужу, но не смог из-за проклятия, на то и был мой расчёт.

— Я сожру твою плоть, а твой меч оставлю на дне реки, а затем убью твоих помощщщникооов....- услышал я шипящий голос в голове. Отлично, тварь ещё и говорить умеет.

Тут тварь развернулась в сторону реки и рванула со всех ног, а я рванул за ней, нельзя дать ей уйти.

— Давайте, не тяните, вашу мать! — заорал Артём.

Красные светящиеся путы со всех сторон ринулись к прыгнувшему уродцу и пригвоздили его к земле, а потом потянули его назад, не смотря на его сопротивления. Он брыкался и вырывал целые комья земли, затем изменил хвост и воткнул его острым концом в землю, не дав путам продолжить тянуть его назад, но новая партия пут обхватила и его хвост. Путы принялись стягивать тварь клубком красных линий и каждый законченный виток гас, оставляя металлические оковы на твари.

Я убрал меч в ножны и отбежал на безопасное расстояние к Артёму.

— Что это? Какой-то артефакт? — спросил я его.

— Что-то вроде того, — ответил Артём, следя за происходящим.

— И зачем тебе было нужно столько людей, если я стоял один против твари? — сухо спросил я.

— Эти артефакты требуют немало маны и сил, чтобы поймать подобных существ, — ответил Артём — На двенадцать ловушек требуется немало людей, и чем больше маны они поглотят, тем лучше ловушки сработают. Увы, эти штуки стары как мир, ещё из старых времён, как старые печки, которые на так просто разжечь. Если б ты не справился, остальные бы бросили ловушки, и тварь пришлось бы убить, что принесло бы куда меньше прибыли. Но ты сработал как надо, рад что в тебе не ошибся.

— В следующий раз предупреждай о своих планах — ответил на это я. — Не люблю подобные сюрпризы.

— А сюрпризов и не было, всё сработало как часы.

— Не заговаривай мне зубы, Артём — прервал я его. — Если хочешь продолжить нашу совместную работу, держи меня в курсе своей тактики.

— Не сердись, я с первого раза тебя понял, — ответил Артём, глядя как последние путы заключают Келпи в оковы. — Если тебе так будет спокойнее, так и поступлю. В следующий раз. Рад что ты уже рассматриваешь подобную перспективу.

— Артём! Армейцы идут! — заорал тут прибежавший охотник.

— Сворачиваемся, парни! — заорал тут Артём — Добычу тащите в лес, быстро! И заткните его звуки чем-нибудь!

Охотники тут же засуетились, стараясь скрыть все следы недавней охоты, а за деревьями показались огни приближающегося отряда солдат.