Моровое сердце

Глава 1 (черновик)

Терем погрузился в тишину. Только вдалеке где-то каркали вороны, летая над капищем. Люди просили богов отвести беду, но Мира в них не верила. Если бы они могли помочь, то завтрашнего дня не было бы.

Год был плохой, почти не выросло еды, поля оставались голыми. Люди начинали голодать, но даже не это страшило их.

Близился день дани. День, который мог решить их судьбу.

Мира смотрела в окно на спящий город. За высоким острым частоколом, что ограждал терем, стояли высокие дома купцов да видных особ. Дальше, за небольшим ограждением, друг к другу жались небольшие избы да срубы, пытаясь согреться в преддверии наступающей зимы.

С высоты терема домики казались совсем маленькими, из труб валил дым, смешиваясь с облаками.

Что принесёт утро? Отведёт ли отец беду?

Князь и воевода так и не легли спать, всю ночь обсуждая, как противостоять этой силе. Не могла заснуть и Мира.

Дверь протяжно скрипнула, когда девушка вышла из своих палат и пошла по широким сеням к гриднице.

Голоса она услышала издалека. То воевода властным голосом кричал, что надо установить патруль и не пускать незваного гостя.

– Коли мы это сделаем, – тихо отвечал князь, удручённо положив голову на руки, Мира видела это через узкую щёлочку, – то только себе навредим. Лихо не стоит будить, пока оно тихо.

– Да как же тихо-то, как же тихо, княже! – Воевода Борислав ударил рукой по столу так, что Мира испугалась, как бы тот не сломался под могучей рукой богатыря. – Зло уже у нашего порога, и ответить нам ему нечем. Или ты думаешь, что нечисть пощадит нас? Нет, ей только дай крови людской напиться. Остальное – лишь оправдания.

– Должно быть решение…

– Да, и оно в том, чтобы силу показать.

– Борислав, не будем мы с порога в бой ввязываться. Сначала надобно выслушать его. Но… – Князь задумчиво почесал бороду, поглаживая седые волосы. Ещё недавно его бородка была темна, как и волосы на голове, но последние годы тяжело ему дались. – Пусть люди наши на страже будут. Пусть в зале разместятся да приказа ждут. Коли не договоримся, вся надежда на вас будет.

Борислав приложил руку кулаком к сердцу и коротко кивнул.

Мира, прикусив губу, отскочила от двери, будто и не стояла там, и босыми ногами побежала к своим палатам. Страшил её завтрашний день, как и всех остальных.

Заснула она уже к часу, когда духи в права свои вступили.

День начался внезапно, солнце нехотя поднималось над горизонтом, прогоняя рассветный холод. Мира сладко потянулась, на миг забыв о том, что их сегодня ждёт. Ветерок пробежался по её тёмным длинным волосам, поцеловал её румяные щёки и сдул со стола свитки, горкой лежавшие на нём.

– Да Мокошь тебя побери, какого… – девушка поднялась с перин и подняла свитки. Все они о разном были. Где-то бои древние описывались, где-то сказания стародавние, а где-то просто о человеке простом говорилось. Мира прочла их все от корки до корки.

Обычно отец из походов ей всегда новую историю привозил, да в этот раз не повезло. Их караван разграбили разбойники, напав в ночи, словно крысы какие-то.

Хотя там в другие княжества и вести было нечего – зерна почти не было, торговать было нечем.

Мира выглянула в окно.

Обычно княжество встречало её гулом голосов, криками с базарной площади, звуками молотков да звоном металла. Но сейчас на улице царила гробовая тишина. Люди заперли дома, потушили камины и просто выжидали, пока беда обойдёт их стороной. Да повезёт ли так людям?

Только на капище танцевало огромное пламя, облизывая дрова и маленького ягнёнка. Мира отвернулась в отвращении.

Ладно, когда взрослые животные на стол попадают. Но когда совсем малыши – это всегда трогало её за сердце.

Быстро собравшись, она поправила на голове кокошник, лицо выбелила, а щёки сильнее себе покрасила. Из зеркала смотрела совсем другая Мира. Обычно она так себя не красила, но день сегодня особый был, всё идеально пройти должно было.

«Я так на покойника похожа, брр. Надеюсь, что всё обойдётся».

В тронном зале было полно народа. Отец сидел на высоком кресле, мрачный, словно туча. Его нога постоянно топтала землю, а пальцы нервно ходили по подлокотнику. Воевода стоял по струнке, держа наготове огромный меч.

«Насколько же он опасен, что сам богатырь его боится? А казалось бы, такой большой, сильный, да как нам это поможет?» – Мира криво усмехнулась, сложив руки на груди. Хотелось оградиться от всего, сбежать из зала да никогда больше не возвращаться. Её терзали смутные мысли.

А если они с ним не справятся? Что будет с городом? С людьми? Что будет с ними, с отцом? Нет, всё не может так закончиться.

«Смерть уже у порога», – в голове пронёсся тихий мужской голос, и руки покрылись гусиной кожей. Она слышала его с детства, но каждый раз был как первый.

«Помолчи», – шикнула Мира на него мысленно, и двери с громким стуком, ударившись о стены, открылись.

На пороге стоял высокий молодой человек. Волосы его были длинные и чёрные, словно ночь, лицо было белое, похожее на кость. Глаза впали, окружённые чёрными мешками. Не было понятно, жив он или мёртв.

На нём были дорогие одежды, все из злата да шёлка. Полы их переливались, пока гость медленно шёл вперёд.

Он пришёл один и даже не смотрел по сторонам на вооружённых людей, стоящих по всему залу. Он смотрел только на князя, криво улыбаясь, словно знал всё наперёд.

Мира издалека почувствовала его силу. В зале словно стало темнее, дышать стало сложнее, словно одно его присутствие лишало воздуха. Тени от факелов задрожали, желая убежать от гостя. Голос в голове Миры задрожал, стуча зубами. Стало холоднее, Мира поёжилась в лёгком платье с вышитыми бусинами.

Девушка поймала себя на том, как поднесла ногти ко рту, но остановилась, внимательно смотря на разворачивающуюся сцену.

«Дурная привычка, блин».

В последний раз цокнув каблуками, гость остановился, не доходя до трона. Казалось, сделай он ещё хоть пару шагов, и Мира бы упала, задавленная той силой, которой от него веяло.

Девушка слышала о нём от взрослых. Сущность, что висит угрозой над всеми княжествами, грозя разрушить каждое из них. Мало кто решался проверить его силу.

Мира слышала о Новиградском княжестве, где начали восстание против посланника Нави, да город был просто стёрт с лица земли. Дома сгорели, а люди падали, хватаясь за горло.

Лишь несколько человек выжило.

«Расскажите о том, что случилось, остальным. Пусть знают, что будет, коли пойдут они против меня».

– Кх-кхм, – князь прочистил горло, собираясь с мыслями, и встал с трона. – Дорогой… гость. Мы рады видеть тебя у нашего порога…

Тот выгнул бровь, демонстративно посмотрев по сторонам.

– Как-то недружелюбно вы гостя встречаете. Так рады видеть меня, что собрали всю свою дружину?

Мира услышала, как Борислав резко выдохнул, положив руку на меч. Ему не терпелось броситься на него и посмотреть, сможет ли он ответить. Он в своей силе не сомневался, богатырь всё же, нечисть лесную поборол, басурман с порога прогнал. Почему он должен бояться этого тощего человечка?

– Ты уж прости нас, горемычных, – продолжил князь. Мире было противно видеть, как её отец пресмыкается перед кем-то. Он всё же князь, а не холоп безродный. Девушка почувствовала, как ногти впились в ладонь.

«Успокойся».

«Не говори мне, что делать».

«Глупая девчонка, он же всё видит».

«Да всё равно, что он там видит. Мы всё равно обречены. Прав Борислав. Бой надо ему дать, так хотя бы на поле брани полечь».

«Какой бой, ты вообще девчонка».

Мира прикусила губу.

«Да пошёл ты».

Голос хмыкнул, но промолчал.

– Не знаем мы, с каким настроением вы к нам пожаловали. Вот и позвали всех встретить вас, – князь слегка поклонился, а воевода закатил глаза. Да, до чего мы докатились, тоже мне, «великое княжество».

– Встретить? А мне казалось, что цель – устрашить. Коли так, – гость хмыкнул, поставив руки в боки, – то у вас это сделать не удалось. Знаете, видал я армии и побольше, и покрепче. Или самых сильных вы прячете? – Он ухмыльнулся, бросив взгляд на Борислава, тот начал вытаскивать меч, но князь остановил его мановением руки. Остальные тоже достали оружие, но, неловко переглянувшись, убрали его обратно.

– Да ещё и не слушаются вас, княже, – гость цокнул, наклонив голову вбок, словно ворон.

– Хватит чепуху молоть. Мы все знаем, зачем ты здесь! – воскликнул Борислав, и отец тяжело вздохнул.

– Да, вы правы, – гость повернулся, внимательно смотря на князя. Мира была рада, что смотрел он не на неё. Не хотелось это признавать, но его взгляд её пугал. – Вы прекрасно знаете, зачем я пришёл, – сказал он с нажимом. Зал замер. Мира не заметила, как задержала дыхание.

«Ты это, не помри раньше времени. Вдох, выдох, давай».

Мира подавилась воздухом, мысленно направив на брата возмущённый взгляд. Он тяжело усмехнулся. На самом деле он тоже ждал.

Князь протёр глаза и лоб, пытаясь придумать, как лучше к делу подойти. Гость ждал. Под его взглядом отец Миры весь согнулся, словно берёза во время урагана.

– Гость дорогой, я… мы… – князь вдохнул. Мира увидела, как по нему пробежала дрожь, которую он поспешил скинуть. – Год выдался плохой, гость дорогой. Урожая почти не было, земля вся замёрзла да померла. Люди старались изо всех сил, но ничего не смогли сделать. Ни золота, ни еды, ничего у нас нет. Мы не знаем, как зиму эту прожить с тем, что осталось, и…

– А мне должно быть дело до этого? – гость усмехнулся, одной фразой прервав мольбу князя. Он сверкнул на него глазами, и факелы у дверей погасли. Оставшиеся слабо освещали человека и князя, стоявших друг напротив друга.

– Гость дорогой, Кощеюшка, родненький, я лишь время прошу. Знаю, что не чуждо тебе человеческое, не могут все истории правдой быть…

– Не могут? – Гость уже откровенно насмехался над князем, что упал к его ногам. С его лица не сходила усмешка.

– Прошу, всего год.

Наступила гробовая тишина. Молчало всё княжество. Всё замерло. Даже брат Мирыисчез из её головы.

Кощей посмотрел по сторонам, вгляделся в лица людей. Когда их глаза встретились, Мира вся задрожала, словно силы из неё ушли. Он долго смотрел на неё, внимательно. После чего усмехнулся.

Мира стояла, как натянутая струна лютни, не в силах пошевелиться.

– Я чувствую силу в твоей дочери, – гость похрустел шеей, после чего повернулся к князю. – Хорошо. Я дам тебе год. Но всё имеет свою цену.

– Проси всё, что угодно, всё отдам.

– Не давай обещаний, что исполнить не сможешь.

«Нет!» – воскликнул брат в ужасе. Мире не требовалось слов.

– Мне нужна она, – Кощей тощими, словно кости, пальцами указал прямо на неё. – Она будет служить мне, а ваше княжество – жить. Но ты прав. Я очень милосерден, – Кощей злобно оскалился, – я дам вам время попрощаться. Я приду на закате. И девушка должна быть готова.

Он развернулся, плащ его сделал оборот, каблуки зацокали по полу. Он шёл, а за ним затухали факелы. Мира, не удержавшись на ногах, упала, словно из неё высосали все силы.

Глава 2 (черновик)

Голова болела так, будто её переехала повозка с парой-тройкой гнедых коней. Хотелось пить, у виска пульсировала жилка, подчиняясь движениям сердца. Из неё словно вытянули все силы. Она никогда себя так не чувствовала.

Поначалу Мира даже не поняла, что происходит. Пространство распалось на несколько одинаковых видений, но это прошло само собой через пару мгновений.

– Доченька! – князь побежал к Мире, помогая ей подняться. В зале поднялась суматоха, пока она лежала. Люди забегали по терему под приказы Борислава. Он кричал, призывая взяться за оружие, поднять все силы, начать подготовку к осаде… Каждое его слово молотком било по голове Миры.

– Ты как, родненькая?

Девушка покачала головой, пытаясь прийти в себя.

– Знаешь, папенька, бывало и лучше. Голова болит. – Мира попыталась сжать виски, стараясь заглушить боль, но та словно стала сильнее.

– Что этот злодей сделал с тобой? – Отец стоял рядом и гладил её по голове, словно она была маленькой девочкой, упавшей в саду и разбившей коленки. Тогда он тоже гладил её по голове, а ещё поцеловал в лобик, чтобы болело у зайчика и у медведя, а у неё не болело. Зачем это бедным животным, правда, никто ей не объяснил.

Она глубоко дышала, пока всё не встало на свои места.

Кощей. Он потребовал её. Но зачем?

«Зачем я ему сдалась?»

Как никогда хотелось, чтобы брат ответил, но в этот раз он решил промолчать. Зараза.

«Зачем я ему?»

– Почему именно это условие? – она и не заметила, как последнюю фразу сказала вслух. Помянув мысленно несколько богов, она бросила взгляд на отца. Тот словно стал ещё старше. Волосы стали белее, всё меньше тёмных волосков у него осталось. Словно за одну только встречу он потерял несколько лет своей жизни.

А мог ли так делать этот «гость»?

Мире почему-то казалось, что он бы и мог.

– Потому что он питается чужими страданиями, – прошептал отец, взяв руки девушки в свои и крепко их сжав.

Девушка покачала головой. Ей не хотелось верить в это.

– Княже, мы готовы поставить баррикады. Возможно, мы не отстоим нижний город, но если сосредоточим силы на тереме…

– О чём вы? – Мира встрепенулась, бросив взгляд сначала на подошедшего Борислава, затем – на отца. Тот виновато опустил голову в пол. Воевода смотрел вызывающе, как бы говоря – давай, поспорь ещё со мной. Я слишком много молчал сегодня. – Отец?

Князь так и стоял, смотря в пол и гладя большим пальцем руку дочери.

– Мира, я… – он говорил тихо. Приходилось прислушаться, чтобы услышать то, что он говорил. – Я не могу тебя отдать.

У девушки защемило сердце. Если бы отец мог её защитить, если бы мог всех спасти…

Но руки его дрожали, а голос сел. Он не знал, что делать.

– Но… разве у нас есть выбор? – голос девушки дрогнул, она посмотрела на бегающих дружинников и слуг, что зажигали факелы.

Разве можно драться с человеком, что одним своим присутствием может заставить молчать духов? Погасить огонь? Украсть чью-то жизнь? Или как ещё назвать то, что случилось с её отцом?

– Выбор всегда есть, – Борислав провёл в воздухе ладонью черту, как ножом отсекая слова. – Как я и предлагал – мы дадим ему бой.

Князь кивнул, отпуская руку девушки.

– Да, это единственный шанс.

Мира смотрела то на одного мужчину, то на другого, не в силах сказать ни слова. Почему они решают за неё? А хочет ли она воспротивиться?

Так легко промолчать, уйти в палаты и закрыться там до вечера. Или сбежать в леса, пока буря не уляжется.

Но разве это достойно правителя?

– Но, отец, а как же люди? Как же княжество?

– Ничего, выстоит княжество. И не с таким справлялись, – Борислав сложил руки на груди. Он был очень высоким, и девушке приходилось задирать голову, чтобы осмотреть его с ног до головы.

Он всегда был местным героем. Мальчиком, что не по дням рос, а по часам. Рослым вырос, сильным, один из последних богатырей, что остались на земле русской.

– Доченька, да сдались мне эти люди, если тебя не будет? – он покачал головой, облокотившись на Борислава. Тот словно и не заметил – таким лёгким сейчас был её отец. – Когда мама умерла, я...

– Да, да, ты обещал, что позаботишься обо мне, – Мира всплеснула руками. Её бесило, когда отец приплетал мать к разговору. Словно ставя ей в укор, что мамы с ними нет. Даже если он, может, и не хотел, но девушка чувствовала это именно так. – Но разве подобную клятву ты не давал народу?

Князь молчал, грустно улыбнувшись. Лицо его осунулось, опустилось всё. Верит ли он в то, что удастся победить Кощея?

Мира заметила, как некоторые дружинники остановились, бросив взгляд на князя и воеводу. Но Борислав шикнул на них, и те вернулись к работе. Но Мира чувствовала, что их внимание приковано к ней.

– Отец, княже, мне кажется, я должна… – слова не ложились на язык. Голос дрожал. Заканчивать фразу не хотелось.

На миг ей стало так себя жалко, что захотелось плакать.

«Потом, Мира, потом», – уговаривала она себя.

Слёзы стояли в глазах, но девушка смахнула их.

– Ничего ты не должна, милая, – князь обнял её, и сразу стало теплее. Она почувствовала себя такой маленькой и беспомощной, словно в детство вернулась. Подняв глаза к потолку, она старалась не заплакать.

Почему она? За что?

Ей хотелось выйти замуж, родить маленьких богатырей, чтобы те правили отцовскими землями, жить, нежась в любви и ласке. И что её ждёт теперь? Куда эта нежить хочет её забрать?

– Но, отец…

– Это дело мужское, княже. Пусть девочку в её палаты отведут.

– Я вам не девочка! – княжна взмахнула руками, отгоняя воеводу. Тот бросил хмурый взгляд на князя, после чего подозвал двух молодцов покрепче. Они взяли Миру под руки и потащили в её палаты.

– Вы не можете так поступить! – Девушка попыталась вырваться, но держали её крепко. Она била руками, но попадала только по кольчуге, порезав ладони. – Это должно быть моё решение, моё!

– Прости, родненькая, так для тебя будет лучше.

– Лучше?! – она уже кричала у деревянных дверей, пока её уводили вглубь терема. – Лучше, если мы все умрём? Зато вместе,

Она кричала, пока отец совсем не скрылся из виду за несколькими сенями.

– А вы чего? Думаете, самые умные? Самые сильные? – Мира зыркнула на воинов, поджав губы. – А помрёте, как все остальные, слышали истории?

Мира заметила, как один из них на секунду замер, но, поскольку второй шёл вперёд – он тоже начал двигаться.

– Если Кощей придёт по наши души, то его не остановят ни мечи, ни стрелы, – её толкнули в палату, закрыв дверь. Щёлкнул замок.

– Если о себе не думаете! – Девушка била по деревянной двери, та вся дрожала, но сил открыть у Миры не было. – О семье подумайте! О родителях, детях! О ком у вас там есть?

Как бы она ни старалась сдержаться, по щекам потекли слёзы. Столько человек умрёт из-за неё. Отец закрывает княжеский терем, но не город. Если Кощей войдёт в него, то людям участь Новиграда будет только сниться.

С другой стороны, может, они и смогут победить? И ей не придётся ни с кем идти?

«Бред»

«О, так ты изволил явиться, ну здравствуй, друже!»

Мира почувствовала, как брат глубоко вздохнул.

«Да ты его видела вообще? Он так посмотрел на нас, что я там находиться совершенно не хотел».

«Потому просто бросил меня, предатель».

«Сама ты такая».

Мира закатила глаза и подошла к окну. Город ещё не знал, что его ждёт. Люди медленно выходили из домов, постоянно оглядываясь. Мира не представляла, каково им сейчас. Она хотя бы слышала монстра, видела его и понимает, что он хочет. Люди же находятся в полном неведении. Они не знают, можно ли им выходить из дома, безопасно ли в городе и обошла ли их беда лютая. Но и дома вечно не посидишь – дела не ждут.

Солнце ярко светило над домами, провозглашая середину дня, внизу застучали молотки, и тихо ожил базар.

«Он всё это сметёт», – Мира чувствовала, что брат стоял рядом и смотрел на улицу. Ей часто казалось, что стоит протянуть руку – и она дотронется до него. Но вместо этого там всегда был только воздух.

Так было всю её жизнь, сколько она себя помнит.

Мира рассказывала об этом отцу. Он выслушал и запретил ей говорить эту чушь. «Ты на себя беду накликаешь, коль шутить об этом будешь». Но она-то не шутила. Обидно было и страшно, но голос никогда ей не вредил. Кто это конкретно говорит с ней – она не знает, но он представился просто – «твой брат».

Это было лучше, чем думать о том, что её злой дух захватил или она совсем из ума выжила. С возрастом она теперь не представляла себя без него. Его слова, шутки, подсказки – всё стало частью её жизни. Важно ли тогда то, кто он такой?

– С чего ты это взял? – Мира села на краешек кровати и взяла со стола сложенные свитки. Она уже несколько дней читает только о Кощее и тех разрушениях, что он приносит. Информации о нём немного, но в некоторых свитках о нём говорится.

Например, в том, что Мира сейчас держала, рассказывалась история о княжиче Иване, что хотел жену свою из сна мёртвого разбудить, да пошёл прямо к Кощею. Иван не простой парень был. Он лучше всех на гуслях играл. Так, что даже берёзы заплакать могли, согнувшись. Молодец надеялся, что музыкой растопит ледяное сердце чудовища, и тот ему поможет. Ну и к чему всё пришло?

Девушка проснулась, да Ивана с тех пор не видел никто. Только гусли его иногда протяжно плачут в ночи, не в силах найти путь домой.

Старинный говор было тяжело читать, да и от выцветших чернил начинали болеть глаза, продираясь через текст.

– Я не понимаю, зачем я ему, – девушка уронила голову на раскрытые ладони и зарылась в них лицом. Голова всё ещё немного болела, но её почти полностью отпустило.

Все истории, что она видела, сходились в одном – чтобы Кощей ни захотел, почему бы ни захотел – он «своё» всегда получал.

Даже в той истории про гусли. Там же рассказчик потом писал: «Ох, вельми скорбно, яко Иван, во неведении пребывая, не уведал, почто гусли его слёзно рыдают. Не своей волей девица его в сон погрузилась, но токмо то проклятие сонное было, Кощеем наложенным, дабы музыка светлая во мире не звучала».

Суть была ясна – Иван пошёл к тому, кто девушку и усыпил.

«Слушай, сестра, если страдать будем, то ни к чему хорошему не придём. Сейчас нам бы это…»

– Я хочу спасти отца и остальных.

«Тогда выбор у нас невелик».

– Но как? И что будет дальше?

«Слушай, я не знаю, что там дальше будет, не будет, ну его. Сейчас надо отца от ошибки уберечь. Ты же сама по свиткам видишь, что он тут камень на камне не оставит».

Нога Миры тряслась, пока она сидела, закусив заусенец. Он порвался, и из пальца полилась солёная кровь.

– Ох, боги, да какого... А, ладно. Всё равно мне сюда не вернуться. Ну или мы скоро умрём, – она вытерла кровь о простыни и подошла к двери. За ней тихо переговаривались стражники.

– А что, если она права?

– Если? Да её отец нас в могилу сведёт! – один из воинов ударил ногой по полу.

– Тихо ты. Негоже так о князе говорить, – на мгновение наступила тишина. – Тем более, это воевода твой его надоумил.

– Да потому что тот всё равно бы отдать дочь не смог. А так хоть в битве падём. Что ты лицо кривишь? Все так думают.

Мира прислушалась, приложив ухо к двери и затаив дыхание. По спине пробежали мурашки, то ли от эмоций, то ли из-за открытого окна.

– А может, нам это… Ну… самим? – прошептал один из них так тихо, что девушка еле расслышала.

«А это выход...»

«Но как их убедить?»

– Да ты чего. Воевода с нас потом шкуру спустит, а князь на кол посадит.

– Ну, это если узнают

– Да я тебя самого за такие речи сдам! – зазвенела кольчуга, мужчина явно схватил другого за грудки, меч упал, огласив округу резким металлическим эхом.

– Да я что, я просто предложил, Вячко, успокойся!

Мира отошла от двери, тихо рукой по коленке ударив. А счастье было так близко. Но придётся самой думать.

– Как думаешь, сколько тут в высоту?

«Локтей двадцать, не меньше. Ноги себе точно переломаешь, а там, может, и спину».

– Плохой вариант, – девушка облокотилась на окно, приложив кулак ко рту. В голове проносились разные мысли, как можно спуститься, но ни одна не была исполнимой. – Тупик какой-то.

Девушка вернулась к кровати.

– Хорошо, давай решать проблемы по мере их поступления, верно?

«Допустим».

– Сейчас нам надо собраться в дорогу. Сбежать надо к закату – а потом день парить. Так вот. Надо собрать вещи. Сбросить их вниз так, чтобы они не потерялись. Выбраться из комнаты. Подобрать вещи. И сбежать к воротам.

«Гениальный план. Особенно на словах».

– Ой, слушай, не умничай. Лучше помоги придумать, что с собой взять.

Девушка забегала по комнате, подойдя к сундуку. Она сложила платье полегче, да шубку потеплее – кто знает, куда они попадут. Сложила платки, сорочки ночные, да свечей. Покрывало взяла тёплое, да всё в него завернула. Ещё бы еды собрать, или что там в дорогу берут…

«Негусто».

– Боги, да у меня в принципе всего немного. Или предлагаешь украшения взять? Свитки? Вроде только необходимое собрала.

«Даже необходимого нет, можешь ничего не брать».

– Да заткнись ты.

Девушка связала всё между собой верёвкой для крепления берестяных свитков.

– Ладно, разбиваться тут нечему. Ближе к закату просто всё в окно выкинем.

Время шло медленно, но план всё никак у неё не рождался. Она не сможет взломать дверь, у Миры нет возможности выбраться в окно. А думать о другом варианте не хотелось. Но брату, как всегда, было на это плевать.

«У тебя нет другого выбора».

– Ты же знаешь, что я не люблю этим пользоваться. Не хочу, – по рукам пробежали мурашки, предвещая праздник. Её тело всегда замирало, стоило лишь мыслям об этом появиться.

«Да они оправятся потом, главное, что мы выберемся. Или ты зря собирала свои гениальные пожитки?»

Мира посмотрела в угол, на котором стояли маленькие резные фигурки богов. После посмотрела на капище, что виднелось за окном. Выше всех стоял Ярило, освещая мир. В летописях рассказывалось, как он побеждал тьму, что из мира другого явилась, чтобы жизнь в этом могла продолжаться. Становится ли Мира врагом бога, если использует эту силу?

«Время идёт, скоро солнце будет садиться. Ты с самого начала знала, что другого пути нет. Иначе бы не предложила ждать».

Мира вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. Им же и правда ничего не грозит, это просто… сон. Схватив плащ из вещевого мешка, она накинула его на плечи, а на голову – капюшон.

Девушка подошла к двери и закрыла глаза. Она потянулась к брату, что стоял где-то далеко и одновременно близко. Он потянулся в ответ. Сердце наполнилось восторгом, а по рукам и телу пробежала дрожь – начинается. Дух девушки уходил всё глубже, вокруг неё сомкнулась темнота.

Вокруг неё потекла жизнь. Она чувствовала, как за дверью бились два сердца, как пульсировали вены и дрожали руки. Они знали, что час близок. Один смотрел на другого, угрожающе выставив меч. Слов Мира не слышала, но и без них всё было понятно. Она словно со стороны видела, как они стояли друг напротив друга. Девушка замерла.

Один из молодцов начал драться, засверкала сталь, мечи схлестнулись, вихрем проносясь рядом с руками и головами.

Она не знала, чьей победы хочет, кто думал отвести её к воротам?

Мужчины бились, ударяя друг по другу. Один из мечей вылетел из рук. Пока молодец не пришёл в себя, безоружный кинулся на него, повалив на землю. Они упали, продолжая отвешивать друг другу тумаки.

«Надоело. Используй силу».

«Но…»

«Мира, давай уже».

Она направила дух за дверь, туда, где искрили чужие жизни. Мира вытянула руки и словно бы обняла дерущихся. Они замерли, почувствовав, как чужая сила сковывает их по рукам и ногам. Дышать стало тяжело, девушка почувствовала, как они схватились за горла. Девушка представила, как жизнь из них течёт через её руки, как наполняет её.

Миру трясло, но брат мысленно взял её за руки, поглощая, забирая, словно упырь, пожирающий силы.

Ключ в замке повернулся. Когда дверь открылась, Мира на мгновение увидела дымный силуэт мужчины, что растворился, стоило впустить вечерний ветер. Мужчины лежали на полу в обнимку и причмокивая во сне. Судя по тому, как это было с животными, проснуться они минимум через несколько дней.

К тому времени… Судьба Миры будет уже решена.

Оставалось выбраться из терема. Брат был её глазами и ушами, заглядывая за углы. Мира остановилась у тронного зала. Отец тогда так на неё посмотрел. Его глаза были полны обиды, вины, горя… Её уход окончательно его убьёт. Сможет ли он жить, зная, что не спас дочь? Так же, как и маму…

«Конечно, сможет. Лучше так, чем всему городу гнить в земле. Пошли, пока нас не хватились».

На глазах появились слёзы. Как никогда сильно она поняла, что назад дороги не будет.

В голове пролетели воспоминания, вся её жизнь: игры с мамой, папин смех – он тогда ещё умел смеяться. Они были счастливы всей семьёй.

«Мира, иди к нам, тут весело», – мать брызгала водой в сторону босой девочки, что боялась заходить в воду. Голос тогда сказал ей не бояться и идти вперёд – мама защитит. Но никто не защитил её.

Это Мира сделала. Она виновата.

Волхвы связали её… Отец ничего не мог сказать гласу богов…

Смахнув слёзы, девушка всхлипнула и закрыла себе руками рот. Нет, сейчас нельзя выдать себя. Отец обернулся, но Мира уже скрылась за углом. Осталось дело за малым – выбраться из города.

Мира кралась вдоль стен, избегая факелов и разговоров стражи, но всё равно их слышала. Все они готовились к концу. Лишь немногие правда верили, что смогут победить. Хотя некоторые говаривали, что если кому и под силу, то последнему из богатырей.

Тут в голове пронёсся чужой голос, холодный, мёртвый, совсем не такой, как у брата.

«Иди ко мне, Мира».

Сердце замерло, пропустив удар, капельки пота появились на лбу. Девушка стиснула зубы, стиснув пожитки.

«Сейчас не время», – подумала она, выглянув из-за стены.

– Стоим до последнего. Не отступать. Мы дадим битву супостату, ясно вам? – У ворот стоял Борислав с ватагой дружинников. – Или умрём с честью.

– Борислав, никто не верит в победу, – один из них выступил вперёд, бросая взгляд то на воеводу, то на ворота, выжидая. Солнце почти село.

– Мне плевать, во что вы верите. Неуязвимых нет. Всем ясно?! – гаркнул он, смотря по очереди в лица каждого воина.

Мира отвернулась – никто из них из-за неё не умрёт.

Многих она знала. Например, Милан, глупый бугай со светлыми волосами, он очень любил пирожки от бабушки Беляны. А Ратибор, молодой парень с красивыми зелёными, словно листья деревьев, глазами, был её ровесником. Она часто засматривалась на него, ища его взгляд. Жаль, что отец никогда не позволил бы им быть вместе… Да и как можно не знать всех людей, кто тебе служит? Это просто глупо, если не сказать опасно.

Хрустнула ветка. Мира замерла, бросив взгляд за спину, но никто за ней не бежал – там было слишком шумно. Шумел металл и отдавались приказы.

«Вот бы увидеть их лица, когда Кощей не придёт», – хихикнул брат.

«Главное – не знать, какое было лицо у отца».

«Умеешь ты всё испортить».

Девушка бежала на задний двор, туда, где стоят домики дружины. Если не знать, то никогда не узнаешь, что за ними в частоколе можно убрать одно из брёвен, чтобы выйти наружу.

Мира не гордилась тем, как она это узнала. Но была рада, что узнала, как бы это ни звучало.

Она тогда как раз преследовала Ратибора, когда он сбежал в город прямо из караула. Он должен чувствовать больше вины за это, чем Мира за то, что нашла этот проход, следя за ним.

В городе снова все спрятались по домам. В воздухе висело напряжение. Они не могли не заметить, что в тереме к чему-то готовятся.

Проходя мимо, в одной из избушек Мира услышала, как надрывно заплакал младенец. Не зря говорят, что дети сразу дурное чувствуют.

У дальних ворот, прислонившись к забору, стоял мужчина, просто поглядывая на холм, где стоял терем. На его лице не читалось ни тревоги, ни страха, ни радости. Он просто бросил взгляд на девушку и сразу развернулся.

Не зная, как поступить и куда себя деть, девушка засеменила рядом.

– Ты всё же пришла… Это хорошее решение.

– Как будто я могла смотреть, как ты всё уничтожаешь, – бросила девушка, злобно посмотрев в тонкую, узкую и костлявую спину. Это было видно даже за дорогой одеждой, то, какой он худой.

– Ну, могла бы и поверить в отца и этого вашего, крикливого, – Кощей усмехнулся, продолжая идти.

Как долго это будет длиться? Они так и будут идти и идти? Неужели не будет хотя бы лошадей? Это же… это глупо!

– Как будто они бы справились, – неуверенно промямлила Мира, поправив в руках пожитки. Она уже уставала их нести. Может, брат был и прав, что их можно оставить… Хотя нет, в чём она будет спать и ходить?!

– Ну, теперь ты и не узнаешь, – он усмехнулся и так резко остановился, что девушка врезалась в него. Мужчина стоял крепко, даже не шелохнулся, хотя она впечаталась в него всем своим телом. А кажется таким слабым.

«Обманчиво», – хмыкнул брат, и Мира согласно кивнула.

– Ну, что же… – Кощей взмахнул руками, мир покрылся тьмой. Мира воскликнула, чуть не выронив вещи – она ослепла, он ослепил её!

На миг она перестала ощущать себя, но почувствовала… то же самое, что тогда, когда потянулась к дружинникам, когда перенаправила их силы.

– А теперь – сделай шаг, дуреха, – послышалось из темноты. Шагать в пропасть было страшно.

– Боги… – прошептала девушка. – Ярило… освети мне путь. Пожалуйста, – она всхлипнула и, зажмурившись, хоть в этом и не было смысла, шагнула вперёд.