Моров. Том 7

Глава 1

Варшава, несколькими часами ранее.

— Господа, мне стало известно, что к нам прилетает ее императорское высочество, — произнес мужчина, откладывая в сторону выключенный телефон. — Летит она инкогнито, с минимумом охраны. И я считаю, что лучшей возможности, чтобы реализовать наши амбиции, просто невозможно представить.

За столом, во главе которого сидел говорящий, было всего семь человек. Самые влиятельные и родовитые аристократы королевства Польского явились на эту встречу, как и в прежние времена, чтобы решить судьбу своей земли. Но сейчас, стоило хозяину встречи договорить, на лицах благородного собрания возник скепсис.

— В чем же именно заключается ваш план, пан Владислав? — спросил седой старик, оглаживая бороду.

— Мои предки однажды уже сели на российский трон, — довольным тоном заговорил тот.

— И были разогнаны ополчением черни, — с издевкой фыркнул третий собеседник.

Владислав посмотрел на него с пренебрежением. Впрочем, и отсутствие воодушевления у других гостей от него не укрылось.

— Я возьму принцессу Российской Империи в жены, — объявил он. — Она единственная наследница. Романову придется признать наш брак. А затем я войду в Кремль и заставлю его подписать отречение в мою пользу.

— Это какое-то безумие, Ваза, — хмыкнул старик. — Я не стану в этом участвовать. Вы говорите, что принцесса летит инкогнито, что у нее почти нет охраны. А я скажу вам — ее охраняют два армейских корпуса, которые будут отстреливать всех, кто оказался слишком близко к наследнице престола. Вы утверждаете, что Романов примет вас как зятя, а я говорю — за насильственное принуждение к браку вас четвертуют. Или вы думаете, что магия не позволит восстановить принцессе девственность и тем самым выставить вас лжецом? Или вы думаете, найдется церковник, который вас обвенчает добровольно? Спорить с императором Романовым ни один католик сейчас не станет — их церковь как никогда сильна и стоит за своего государя, называя его чуть ли не посланцем Божьим. Хотите разжечь религиозный конфликт? Ну так я вас обрадую — как только Папа узнает, что один из его священников под принуждением провел обряд, вы, Владислав, окажетесь отлучены. И вот тогда оставшееся от вашего славного рода Ваза кинутся обгладывать все самые слабые шляхтичи.

Владислав дернул щекой.

— Господа, но что же вы предлагаете? Спокойно смотреть, как русский император давит Польшу, и радостно вилять хвостом? — возмущенно воскликнул он, резко поднимаясь на ноги.

— Я вижу, что гнев застил вам глаза, пан, — покачал головой старик. — Радзивиллы в этом бреду участвовать не станут. И надеюсь, остальным господам хватит благоразумия держаться подальше от рода Ваза. Иначе вы рискуете стать последними в своих генеалогических деревьях.

Вслед за ним стали подниматься и остальные аристократы. Не прошло и минуты, как в зале остался только сам хозяин. Владислав Ваза поднялся на ноги и, взяв лежащий на столешнице телефон, отправил сообщение.

Раз они не хотят к нему присоединиться, позднее он тоже от них отвернется. Сидя на троне Российской Империи, можно вытереть ноги об очень многих.

* * *

Москва. Иван Владимирович Моров.

«Коршун» скользил по ночным улицам столицы, в салоне стояла тишина. Снежана Александровна листала сообщения в телефоне с совершенно спокойным лицом. Не было похоже, будто ее тревожит ситуация.

Впрочем, сам я тоже не нервничал. Уж если Виктор Константинович направил свою дочь в Варшаву, значит, о ее безопасности он обязан был позаботиться. Да и сама Варвара Викторовна не настолько глупая, чтобы разгуливать по враждебной территории без охраны.

— Меня вызывают в Генеральный штаб, — повернувшись ко мне, нарушила тишину моя невеста. — Подбросишь?

— Разумеется, — кивнул я, после чего обратился к водителю. — Сергей, к Генеральному штабу.

— Будет сделано, ваше благородие, — отозвался тот.

Макарова вновь подняла стекло, отделяющее нас от шофера, и устало вздохнула.

— Когда же это все кончится, — произнесла она.

Я пожал плечами, взяв ее за руку.

— Полагаю, после сегодняшнего выступления Российская Империя начнет действовать куда решительнее, — ответил я. — В конце концов, под угрозой жизнь наследницы престола. Войны и за меньшее начинались. Так что, сдается мне, завтра или послезавтра его императорское величество кинет клич, призывая верных дворян навести порядок в великом княжестве Польском.

Она покачала головой с сомнением.

— Вряд ли польские аристократы встретят этот ход с радостными улыбками, — произнесла Снежка. — Мы-то землей не владеем, а им она на протяжении поколений принадлежала. Теперь же в назидание ее отобрать сам Бог велел.

Я усмехнулся, погладив ее пальцы.

— Для этого там два армейских корпуса уже сейчас присутствуют, — заметил я. — Так что-либо согласятся, либо потеряют все. Государь сказал свое слово, кто не хочет соблюдать законы — поедет лес рубить в Сибирь или на Дальнем Востоке горбушу ловить. На Курильских островах, знаешь ли, тоже кому-то нужно рыбу разводить.

Макарова тихонько посмеялась.

— Прости, просто представила польских шляхтичей в болотных сапогах посреди прудов, — повернувшись ко мне, пояснила она.

Наши лица оказались очень близко. Еще бы чуть-чуть, и я бы почувствовал ее дыхание на своей коже. Однако все решил «Коршун». Автомобиль подпрыгнул, но на этот раз на кочке, и…

Снежана оказалась у меня в руках прежде, чем мы столкнулись лбами. Нелепая случайность. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, я заметил, как приоткрылись губы девушки, а вздох вышел напряженным.

— Ваня, — прошептала она, не отрывая от меня завороженного взгляда.

— Снежка, — с улыбкой ответил я, не спеша выпускать ее из рук.

Она прикрыла глаза, поджала губы и попыталась вырваться.

— Тебе должно быть стыдно, Моров! — подняв веки, заявила моя невеста. — Ты знаешь, как на меня действуешь, и при этом бесстыдно пользуешься!..

— Ну, мы договаривались держаться за руки, — чуть склонив голову набок, со смешком напомнил я. — Но кто-то первым начал целоваться. Так что если кому и должно быть стыдно, так уж точно не мне.

Она фыркнула, и на этот раз я действительно ее отпустил, позволяя вернуться на сидение. Макарова достала зеркальце и, быстро осмотрев свое отражение, взглянула на меня уже спокойнее.

— Я ведь и сорваться могу, — пояснила она свою мысль. — И что тогда делать будем? Это у вас, мужчин, есть возможность отвести душу, а нам приходится бороться с природой.

Я пожал плечами.

— А как по мне, это замечательно, что ты так реагируешь на мое присутствие рядом, — произнес я, продолжая смотреть в глаза Снежки. — Ты ведь сама спрашивала, что будет, если ты захочешь большего, чем фиктивная помолвка. Ну вот, как минимум физическое влечение у нас имеется. А это уже какое-то начало.

Макарова вновь фыркнула.

— Это какой-то позор. Я офицер русской армии! — заявила она с улыбкой. — А меня всякий раз побеждает какой-то профессор. И я помню, что несмотря на твой внешний облик, тебе всего лишь девятнадцать, Ваня. И это смущает.

Я пожал плечами.

— Я сказал все, что хотел сказать, Снежка. А возраст — для настоящей магии он вообще не существенен. Сегодня между нами есть какая-то разница, но уже лет через десять это не будет иметь никакого значения.

Она взглянула на меня из-под приспущенных ресниц.

— Посмотрим, где мы будем через эти десять лет.

В этот момент «Коршун» затормозил, останавливаясь у входа в здание, где заседал Генеральный штаб.

* * *

Варшава, здание центральной телестудии.

— Ваше императорское высочество! — дежуривший в павильоне боец в боевой броне подошел к Варваре Викторовне и склонился к ее уху. — Разведка докладывает, к нам спешат вооруженные отряды рода Вазы.

Пан Сабкевич, который уже закончил интервью и теперь ждал разрешения покинуть наследницу русского престола, резко побледнел. Испарина на его лбу стала еще обильнее, и ведущий поспешно вытирал ее платком, но волнение его не отпускало.

— Как скоро они будут здесь? — спросила Романова, оглядываясь на своего гвардейца.

— Четверть часа, не более, — доложил тот. — Судя по всему, у них свой человек в управлении, им всюду горит зеленый свет.

— Учтем, — совершенно спокойно кивнула Варвара Викторовна, после чего повернулась к ведущему. — Не волнуйтесь так, пан Сабкевич, вам в любом случае ничего не грозит. Если я одолею мятежников, вы превратитесь в моего сторонника, который был настолько решителен, что не бросил меня в беде. Если победят мои противники — вы станете тем, кто задержал меня в студии до момента, когда их силы подтянутся на дистанцию прицельного огня.

Однако от ее слов ведущему стало не легче, он затрясся и осел в кресло, потеряв сознание. Наследница престола лишь взглядом мазнула по нему и тут же решительно поднялась на ноги.

— Ваше императорское высочество? — выпрямился гвардеец.

— Занять оборону, — велела Варвара Викторовна. — Отныне и во веки веков это территория Российской Империи. Это моя земля и мои подданные. И я никуда не побегу. А значит, будем сражаться. Ни один враг не сломил русскую армию, и эти мятежники об нее убьются.

— Прошу следовать за мной, — склонил голову гвардеец.

Он прекрасно понимал, что иного выхода нет. И если бы Варвара Викторовна предложила бегство, ему бы пришлось сообщить, что отступать просто некуда. Но камеры все еще работали, а потому именно эта речь наследницы престола войдет в анналы истории.

Будущая императрица шагала по коридорам телестудии, сопровождающий ее отряд гвардейцев всего-то в пятьдесят человек занимал позиции, готовясь принять бой против превосходящих сил мятежников.

Никто из них не питал иллюзий — Владислав Ваза, который ведет свою армию на телестудию, происходил из того самого рода польских аристократов, что в Смутное время восседали на престоле Русского царства. И вести он будет себя так же, как и далекий предок — не щадя никого, в ком есть хоть капля русской крови.

Наследница престола поправила ободок короны на голове и, вытащив из сумки, которую подал ей сопровождающий, коснулась сияющего золотого цветка внутри нее. Сила наполнила Варвару Викторовну, она на глазах становилась свежее, как будто только что хорошо отдохнула.

— Кто бы знал, Иван Владимирович, что я стану использовать ваш подарок таким образом? — улыбнулась Романова.

Естественно, части армейского корпуса, находящиеся в Варшаве, могли бы прийти на помощь, и обязательно придут. Но до этого момента еще следовало дожить. В отличие от мятежников, русским никто зеленый коридор обеспечивать не станет. А стоит ввести на улицы города танки и броневики, как восстание всколыхнет столицу сильнее, чем прежде.

Это с самого начала была провокация. Рассердить государя, заставить его действовать решительно. А потом на волне русской агрессии поднять в ружье всю Польшу. Но то, что Ваза считал гениальным ходом, оказалось заранее продано Кремлю ближайшими сторонниками Владислава.

Так и родился план отправить наследницу престола в Варшаву, чтобы спровоцировать мятежного аристократа действовать. И на этом прецеденте поставить жирную кровавую точку в самостоятельности польского государства.

— Они уже здесь, ваше императорское высочество, — доложил гвардеец, с неодобрением глядя на то, как девушка оставила кейс с комплектом боевой брони.

Она могла его надеть и под видом обычного гвардейца укрыться. Или сбежать. Или даже просто остаться неузнанной. В конце концов, как много полководцев менялись своими одеждами с простым воином, чтобы пережить битву и одурачить врага?

Но Варвара Викторовна сбросила пиджак и, распахнув окно, с улыбкой посмотрела на остановившиеся у здания телестудии машины. Бойцы из них высыпали наружу и наводили оружие на окна.

Приложив палец к горлу, Варвара Викторовна кашлянула, и ее усиленный магией голос разлетелся по всей площади. И если до этого ее еще не заметили, то теперь она действительно привлекла их внимание.

От одной из машин отделилась фигура в дорогом костюме. Герб рода Ваза блестел на плаще Владислава, а на его лице не менее ярко блестела самодовольная улыбка.

Но давать ему слово Варвара Викторовна не собиралась.

— Господа, я пришла сюда дать интервью и рубить головы, — холодным тоном произнесла наследница престола Российской Империи, спокойно оглядывая собравшихся мятежников. — И как видите, мое интервью уже закончилось.

Магическая печать полыхнула в воздухе, и ветер со свистом пронесся по машинам и людям, их окружавшим. Сразу же застучали автоматические винтовки гвардейцев, заставляя поляков укрыться за техникой. А потому, занимая оборону, они не сразу обратили внимание, что заклинание наследницы престола обезглавило треть незащищенных бойцов, находившихся дальше всех от телестудии.

— Вы подняли руку на наследницу престола Российской Империи! — объявила Варвара Викторовна, не спеша скрываться из окна.

Свободную руку она положила на цветок Морова, щедро зачерпывая из него магическую силу. Это не афишировалось, но будущую императрицу спешно тренировали, и теперь она сама по себе имела немаленький резерв. Да и арсенал печатей, освоенных на тайных полигонах, мог бы впечатлить многих чародеев.

— И по закону будете казнены! — добавила Варвара Викторовна.

Новый порыв ветра поднял сразу три броневика в воздух, а затем уронил на тела укрывавшихся за машинами поляков. Только сейчас Ваза, успевший отбежать подальше, вместе с родственниками закончил приготовления первого заклинания.

Град ледяных стрел ударил по зданию телестудии. Каждое окно, попавшее на пути чар, оказывалось разбито вдребезги, а внутри помещений стрелы взрывались, разрастаясь до тех пор, пока не занимали все свободное пространство.

Но окно с наследницей престола им пробить не удалось. Стрелы лишь бессильно рассыпались инеем, стоило им оказаться в опасной близости от Варвары Викторовны. А она вновь зачерпнула из артефакта, дарующего вечную молодость и здоровье, чтобы обрушить ураган на врагов.

— Отвлеките эту тварь! — раздался бешеный крик Владислава. — Бойцы, на штурм!..

И пока благородные родственники осыпали наследницу престола самыми разными чарами, к зданию устремились десятки солдат аристократического рода. А одна из машин и вовсе, разогнавшись, протаранила некогда стеклянные двери, прорвавшись на первый этаж.

— Ваше императорское высочество, — обратился к девушке дежурный гвардеец. — Вам стоит отступить в безопасное место.

— Я. Никуда. Не. Пойду, — процедила та в ответ, испивая золотую розу до дна.

Защитные артефакты раскалились от обилия чар, которые им пришлось отражать. Род Ваза проявил всю свою мощь, и долго выдержать натиск у Варвары Викторовны бы не вышло.

Бесценный подарок Ивана Владимировича Морова рассыпался прахом, а наследница престола обрушила на площадь перед телестудией метеоритный дождь. Десятки снарядов падали с неба, и где не хватало ударной волны, там в дело вступал магический жар.

Огонь пылал так ярко, что стало светло, будто днем. И в отблесках пламени, достающих до окна, где стояла Варвара Викторовна, гвардеец увидел, как чары забрали у девушки больше, чем она могла себе позволить.

Седые пряди колыхнулись под порывом ветра, и, прикрыв глаза, она устало выдохнула.

— Я их прикончила. Магов у них больше нет, Максим, — Варвара Викторовна с ухмылкой обернулась к гвардейцу, впервые обратившись к нему по имени. — Теперь дело за вами. А я просто посижу вот здесь, что-то ноги не держат.

Боец успел подхватить ее в последний момент. Обморок от истощения, гвардеец понимал, что это, и знал, как бороться.

Сняв с брони пластинку с чарами исцеления, он вложил ее в руки наследницы престола, убедился, что заклинание работает, передернул затвор винтовки и повернулся к дверному проему, готовый встречать врага.

Будущая императрица сказала свое слово. Настало время гвардии Российской Империи сказать свое.

Глава 2

Москва, особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Звонок в четыре утра — это не тот способ, которым я предпочитаю начинать день. Однако телефон настойчиво вибрировал, и пришлось раскрыть глаза и брать аппарат в руки.

— Моров слушает, — хрипловатым после сна голосом произнес я, а затем прокашлялся.

— Иван Владимирович, вас просят приехать в Кремль, — услышал я безликого сотрудника императорской канцелярии. — Машина уже ждет вас у ворот вашего дома.

Не собираясь слышать ответ, он положил трубку. Учитывая обстановку, наверняка сейчас многих поднимают из постелей. Остается надеяться, что это не связано с гибелью единственной наследницы.

А вообще, раз вызов срочный, стоит прихватить свой тревожный чемоданчик. Конечно, вряд ли у Романовых нет собственных чародеев на подхвате, но и дергать преподавателя бы никто просто так не стал.

Быстро одевшись, я спустился на первый этаж. Бодрствовавший всю ночь Демин встретил меня легким кивком и протянул плащ.

— Через час пребывает спецборт из Варшавы, — заговорил мой глава безопасности. — Судя по всему, на нем вывезли Варвару Викторовну.

Я приподнял бровь, поправляя плащ, а Даниил Игнатович пояснил:

— У нас с недавних пор свои люди в Генеральном штабе, Иван Владимирович, — намекнул на источник информации он. — И по линии Герасимова, и по линии Макаровых — докладывают мне, чтобы в курсе держать по старой дружбе, ну и я при случае вам словечко замолвил.

Да, несмотря на то, что обелиски в столице уж точно имеются, все равно находятся люди, которым помощь нужна. Не всем требуется отращивать конечности, кто-то хочет и личной безопасности или же иных услуг от умелого чародея, способного хранить секреты.

— Сейчас по всей Польше начнутся активные чистки, — продолжил Даниил Игнатович. — Варвара Викторовна устроила кровавую баню роду Ваза, там и гвардия отличилась, конечно, но Романова в одиночку перекрошила аристократов вместе с подчиненными магами. Если точнее — поджарила метеоритным дождем.

— Знаковое заклинание, — усмехнулся я.

— Даром оно, судя по всему, наследнице престола не прошло, — ответил Демин, открывая передо мной входную дверь.

Кивнув ему, я направился к ожидающему у ворот бронированному внедорожнику с гербом Службы Имперской Безопасности. Дежурный чародей с четырьмя узлами, стоявший у автомобиля, при виде меня затушил окурок и, кивнув, забрался внутрь.

— Доброго утра, Иван Владимирович, — услышал я голос Легостаева, сидящего на переднем пассажирском сидении.

— Здравствуйте, Сергей Константинович. Вас тоже вызвали?

— Да, — мрачно кивнул маг смерти. — Вроде как ценный груз вот-вот доставят, буду допросы проводить. Не желаете присоединиться?

Я пожал плечами.

— Пока не знаю, зависит от того, чего от меня хочет государь.

Легостаев качнул головой, и машина тронулась с места.

По дороге до Кремля Сергей Константинович потягивал кофе из термокружки с эмблемой Службы Имперской Безопасности. Видимо, взял у кого-то в машине. Я же сидел с закрытыми глазами, добирая остатки сна.

Но, наконец, впереди показалось сердце столицы, и я поднял веки. В глаза бросалось серьезное увеличение охраны. Думаю, вызвали всех гвардейцев, невзирая на выходные и отпуска. Уж слишком много боевых магов на единицу площади.

— На выход, господа, — произнес водитель, остановив машину на служебной парковке. — Вас уже ждут.

К нам и в самом деле уже спешила пара сопровождающих — один в форме Службы Имперской Безопасности, второй в гражданском костюме. Легостаев оставил кружку в держателе и покинул автомобиль первым. Его увел коллега сестры, а я направился вслед за клерком государевой канцелярии.

Несмотря на раннее время, Кремль гудел. Хлопали двери, шаркали по полам ноги, отовсюду доносились негромкие голоса. Казалось, сотрудники ведомств вообще не знали, сколько сейчас времени. Никакой суеты при этом или волнения я не заметил, просто очередной рабочий день, пусть и крайне ранним утром.

Меня провели через длинный служебный коридор, а затем через подвал в отдельную комнату.

Я успел оценить экранирование, пока массивная стальная дверь не закрылась за моей спиной. О безопасности здесь позаботились на славу.

Обстановка была под стать камере для благородных преступников. Исключением было лишь медицинское оборудование, установленное в отдельной комнате.

На постели в окружении исцеляющих артефактов лежала седая женщина лет сорока пяти.

— Иван Владимирович, — слабым голосом произнесла она.

— Ваше императорское высочество, — склонил голову я, прекрасно разобравшись, что с ней случилось. — Вижу, о вас сумели позаботиться.

Она прикрыла глаза. Сил на то, чтобы находиться в сознании, у Варвары Викторовны уже не было. Честно говоря, чудо, что ее смогли доставить в Кремль живой.

Артефакты разряжались один за другим. Хитрый аппарат отщелкивал израсходованные пластины в специальный ящик. Оттуда они перемещались по ленте куда-то за пределы помещения. Подозреваю, на зарядку. Взамен использованных также автоматически загружались новые.

Романовы подготовились. Машина поддерживала жизнь в наследнице престола, но пребывать в таком состоянии долго она не сможет.

Без жизненной эссенции долго не живут.

Впрочем, для этого меня и вызвали.

— Вы применили заклинание, которое не могли потянуть, — заговорил я, доставая заряженные до предела искусственные бриллианты. — Учитывая вашу историю, ваше императорское высочество, я крайне не рекомендую поступать так вновь. В этот раз вам повезло. Не стоит делать из этого привычку.

Она попыталась улыбнуться, но получилось слабо.

— Я была обязана сделать все, чтобы показательно покарать их.

— Я начинаю, — предупредил я.

Отработанная на Окуневе схема активировалась, вбирая в себя силу из накопителей. На этот раз поглощать чужую силу мне не требовалось, ведь дальше седьмого узла все равно не прыгнуть, так что я занимался исключительно перестроением резерва наследницы престола.

И процесс шел значительно легче, чем с Денисом Борисовичем. Все-таки с Варварой Викторовной я уже не первый раз работаю на подобном уровне, ее организм мне знаком. А кроме того, она значительно выросла в силе за минувшее время.

Шестой узел, на грани открытия седьмого — наследницу престола Российской Империи явно натаскивали, и весьма серьезно. Что, впрочем, не удивительно. Единственный ребенок императора, она обязана быть сильной чародейкой. Даже не для того, чтобы лично уничтожать врагов, а для возможностей, которые дает магия.

Хотя прошлому императору, конечно, и седьмой узел не помог выжить.

Ну и то, что я провернул в одиночку, можно сказать, побираясь крошками где придется, Варваре Викторовне наверняка подавали на блюде. Когда ты практически второй человек в государстве, тебе доступны все его ресурсы, включая добровольно отданную магию.

— Ха-а-а… — услышал я выдох наследницы престола.

Ей становилось легче. Жизненная эссенция, новая, сотворенная сразу с заделом на седьмой узел немалых размеров, выправляла повреждения. Процесс почти был закончен, что же касалось возраста и внешности, то пока я ничего не трогал.

Поймав себя на мысли, что седые волосы ей даже идут, я внутренне усмехнулся. Перед глазами встала Мирослава Анатольевна, у нее ведь тоже почти белые волосы. Да и сам я периодически вижу их в зеркале. Что-то вокруг меня становится многовато седых людей. Макаровой, что ли, предложить перекраситься?

— И, — произнес я, тщательно отслеживая, как работает заново выстроенная система циркуляции жизненной эссенции, — мы закончили, ваше императорское высочество.

Она приоткрыла глаза и чуть поморщилась от яркого света — ритуальные узоры на полу еще горели. Но стоило магии погаснуть, Варвара Викторовна решительно села на постели и взглянула на свои руки.

— Внешность я не правил, — сообщил я очевидное. — Если хотите, могу наложить на вас омоложение.

— Спасибо вам, Иван Владимирович, — чуть надтреснутым голосом произнесла наследница престола. — Вы второй раз спасаете мою жизнь.

Я изобразил вежливую улыбку и склонил голову.

— Таков долг дворянина, ваше императорское высочество, — ответил я. — Так что насчет возраста?

— Я серьезно вам задолжала, Иван Владимирович, — вместо ответа произнесла Варвара Викторовна. — Сила, которая мне потребовалась, чтобы сбить щиты мятежников, была куда выше моей. Вы помните розу, которую подарили мне тогда на приеме?

Я кивнул, примерно представляя, что она скажет дальше.

Ведь не сложно проследить логику. Если чародею не хватает собственной мощи, он должен ее откуда-то брать. И мой артефакт в контексте разговора, судя по всему, пригодился, хоть и не по назначению.

— Возможно, не будь у меня вашего подарка, — заговорила она после паузы, — и гвардейцы не смогли бы меня спасти. Они ведь отбились от мятежников там… И при этом защищали меня. Отдавали свои исцеляющие артефакты, чтобы я протянула подольше. До эвакуации.

Я молчал, позволяя ей выговориться.

Очевидно, что участие в реальном сражении произвело на девушку впечатление. Это не дворцовые интриги, среди которых она росла. И, скорее всего, этой ночью Варвара Викторовна впервые отняла чужую жизнь. Точнее — жизни, раз там целый род оказался уничтожен.

Люди по-разному реагируют на подобные вещи. Я сам прекрасно помню, каким был мой прошлый мир. Жизнь человеческая там ценилась невысоко, население было слишком большим для того количества ресурсов, что можно было использовать.

Но здешняя история совершенно иная. И подобные Варваре Викторовне книжные дети, которые о войне лишь читали, но никогда не видели смерти вживую и уж точно никогда лично не брали в руки оружия при смертельной угрозе — здесь это норма. А ведь даже в Империи людей все было далеко не так благостно.

Можно сказать, что Земля — вселенная, в которой человечество живет в тепличных условиях. Однако все решила магия. Здесь она не получила того же значения, что и у меня на родине. История сложилась так, что местным было выгоднее вложиться в развитие науки, технологий, чем полагаться на чары.

— Они исполняли свой долг, ваше императорское высочество, — заговорил я, понимая, что молчание затянулось. — Точно так же, как вы исполняли свой, отстаивая интересы Российской Империи. А я — восстанавливая вашу жизненную эссенцию. Все мы заложники долга, который возлагаем на себя сами.

Она взглянула на меня и, вздохнув, кивнула.

— Вы правы, Иван Владимирович, — признала Варвара Викторовна. — Я знала, на что шла. Простите за эту слабость… Я что-то совсем расклеилась от пережитого.

— Учитывая наши отношения доктора и пациента, можете не волноваться, от меня об этом никто не узнает, — заверил я. — Знаете, мне тут один дружинник рассказал анекдот на эту тему, правда, он весьма пошлый. Хотите послушать?

Она взглянула сперва с недоумением, а после робко улыбнулась и вновь кивнула.

— Хочу.

Я убрал свой чемодан со стула, на котором он стоял, и, опустившись на сидение, принялся рассказывать.

— У каждой женщины в жизни должно быть пять мужчин, — заговорил я.

Варвара Викторовна вскинула бровь, заинтригованная моей речью.

— Первый мужчина — супруг, — продолжил я. — Ему немного показывают и немного рассказывают. Второй мужчина — любовник, ему все показывают, но ничего не рассказывают. Третий — друг. Ему ничего не показывают, но все рассказывают. Четвертый же — врач. Ему все показывают, и все рассказывают.

Наследница престола улыбнулась, поняв, о чем я говорил ранее. А я подошел к концу.

— И пятый мужчина — начальник, — объявил я, поднявшись со стула.

Варвара Викторовна некоторое время еще ждала продолжения, но, поняв, что его не будет, уточнила:

— А как с начальником, Иван Владимирович? — уже сгорая от любопытства, спросила она.

— А это уж как начальник решит, — покивал я.

Взрыв искреннего хохота послужил мне наградой. Я тоже улыбнулся, прекрасно видя, что от случившегося наследница престола если и не до конца отошла, то на время пережитые кошмарные воспоминания отступят.

Дверь в помещение раскрылась, и я поклонился, как положено этикетом.

— Интересные вы моей дочери анекдоты рассказываете, Иван Владимирович, — произнес Виктор Романов, входя в подземные покои.

— Ваше императорское величество, — поприветствовал государя я.

Он кивнул мне и взглянул на наследницу престола. На миг на лице мужчины показались эмоции, он был крайне расстроен и переживал за нее, но при мне показывать этого не хотел.

— Иван Владимирович, я в очередной раз должен поблагодарить вас за спасение, — ровным голосом заговорил он. — Но не могли бы вы вернуть ее молодость?

— Разумеется, ваше императорское величество. Ваше императорское высочество?

Все еще с улыбкой сидящая на постели Варвара Викторовна кивнула.

— Я готова, но не могли бы вы оставить мне седые волосы? — попросила она.

— Почему? — первым задал вопрос государь.

Дочь взглянула на него и несколько мгновений как будто решалась, говорить откровенно или все же сдержаться. В конце концов, ничего ведь не мешает придать волосам седины в любой другой момент.

— Это будет зримым напоминанием для меня, отец, — все же произнесла она. — И демонстрация всей Российской Империи, что я заплатила за родную страну свою цену.

Политическое и разумное решение. Ведь если на наследнице престола не останется и следа от произошедшего, ее подвиг будет умален и не настолько значителен. А вот демонстрация поседевших волос у девушки — это не только знак, что ей пришлось пережить страшное. Но и еще один способ сподвигнуть людей на желание вернуть обидчикам будущей императрицы причиненные ей страдания.

Благодаря тому, что я вновь опирался на ритуал и силу тратил из накопителей, мне не стоило особого труда возвратить будущей императрице молодость, соответствующую ее возрасту.

— Спасибо, Иван Владимирович, — приложив руку к груди, искренне поблагодарила Варвара Викторовна.

— Прошу простить, ваше императорское высочество, — заговорил я. — Насколько я понял, мой артефакт был уничтожен в Варшаве?

— Да, Иван Владимирович. Простите, что не уберегла ваш подарок.

— Это не страшно, — с улыбкой произнес я, заново открывая свой чемодан. — Конечно, я не ювелир, и красоты изделия мне уже не повторить. Но я думаю, небольшая заколка в виде розы сгодится в качестве замены?

Варвара Викторовна приоткрыла рот, наблюдая за тем, как в моих руках плавятся и тают, принимая новую форму, ингредиенты и материалы. Наконец, на моей ладони оказалась довольно сложная в исполнении роза из белого золота с искусственными кристаллами, запитанными магией до предела.

— Прошу, примите ее, как знак моего уважения вашему подвигу, ваше императорское высочество, — протянув артефакт и согнув спину в поклоне, проговорил я. — Я доподлинно знаю, каково это — оказаться человеком, от которого зависят многие жизни. Когда отступить нельзя, потому что за тобой — весь твой мир. И если вдруг вы вновь окажетесь в опасности, смело используйте эту заколку так, как поступили с той розой.

Она приняла мой подарок, и я заметил крохотную слезу, которая не пролилась лишь потому, что наследница престола вскинула голову. Пока она крепила новый артефакт, убирая волосы в хвост, я продолжил:

— А еще, помимо своих прежних функций, эта безделушка может придавать вашим волосам любой оттенок, прическу и длину, — произнес я. — Все, что нужно для этого — представить результат.

Волосы на голове Варвары Викторовны будто подхватил невидимый ветер, а затем они сложились в косу весьма сложного плетения. Стоящий рядом с нами государь молча наблюдал за всем этим и лишь сейчас изволил заговорить.

— Дорогая, раз ты в полном порядке, полагаю, нам следует обсудить дальнейшие вопросы отдельно, — предложил он. — Иван Владимирович, я обещаю, что не останусь в долгу за то, что вы сделали для всей Российской Империи и для меня лично.

Я лишь вновь поклонился, захлопывая свой чемодан.

— Благодарю, ваше императорское величество. Ваше императорское высочество, рад был вас видеть.

Дверь в палату открылась, вновь демонстрируя, что за нами наблюдают. Так что я спокойно вышел наружу, где меня уже ждал сотрудник Кремля в компании пары дежурных гвардейцев.

Домой ехать смысла уже не было, скоро начнутся занятия. А позавтракать можно и в столовой академии. Так что, улыбаясь новому дню, я и сел в новый бронированный внедорожник Службы Имперской Безопасности.

Глава 3

Патрон вошел в винтовку, и затянутая в черную перчатку рука передернула затвор. Игрушка, подаренная несколько месяцев назад Василием Владимировичем, до сих пор была со мной. Крохотная винтовка была крайне удобным приобретением, прекрасно помещалась под плащом и обладала достаточной мощью, чтобы сбивать щиты со средней силы чародеев.

Короткое оружие встало в крепление на бедре, под левым предплечьем закрылся щиток с патронташем. Он небольшой, для экстренной зарядки, но всегда лучше иметь двенадцать дополнительных выстрелов под рукой, чем не иметь их.

Сакс с нанесенными на него зачарованиями уже покоился в ножнах на другой стороне. Прилажены они были так, чтобы и не болтаться, и при этом клинок легко вынимался. Хотя из-за своих размеров штатное обмундирование пришлось дорабатывать вручную. Но это не критично.

Черный нагрудник брони оказался достаточно легким сам по себе, а встроенные в него пластины с дополнительными чарами, которые еще и менять можно было в зависимости от предполагаемой необходимости, делали его не тяжелее классического плаща.

— Как ощущения, Иван Владимирович? — довольным голосом уточнил Панфилов, уже щеголяя в доспехе нашего совместного производства.

Я повертел головой, оценивая, как ощущается достаточно жесткий воротник, прикрывающий шею. Движениям он не мешал, можно было спокойно двигаться, а стоило надеть шлем из комплекта, зазора для осколка или пули вообще не осталось. Откуда бы ты ни бил, попадаешь либо в воротник, либо в шлем.

Впрочем, сменные пластинки с динамическим щитом в количестве пятнадцати штук вполне должны исключить ситуации, когда враг окажется настолько близко. Помимо них в комплекте шли стихийные щиты, а в районе лопаток располагалась система, перерабатывающая чужую магическую силу в заряд для зачарованных пластин.

Конечно, все это не значило, что русский солдат теперь сможет бесконечно стоять под вражескими чарами, восполняя затраченное на защиту от чужих заклинаний. Нельзя забывать о том, что все материалы имеют свою усталость, и это не говоря о том, что доспех не дает ни герметичности, ни дополнительной системы жизнеобеспечения. То есть сожги вокруг бойца воздух, и он рано или поздно задохнется.

— Снежана Александровна, пометьте, пожалуйста, — обратился я к девушке, наблюдающей за нашими прогулками в броне с трепетом на лице, — нужно предусмотреть вариант с установкой полноценной системы жизнеобеспечения. Возможно, фильтрация отработанного воздуха или расщепление из окружающей атмосферы. Что скажете, Венедикт Кириллович?

Глава рода Солнцевых оторвался от документации по пилотным костюмам.

— А за чей счет банкет, Иван Владимирович? — нахмурив брови, спросил он. — Сейчас мы и так прошли по краю бюджета, сэкономили везде, где могли. Кто станет покупать у нас герметичные доспехи? Да и где они понадобятся, в космосе? Так мы пока что не воюем с пришельцами.

Пришлось недовольно вздыхать, ведь родственник был частично прав. А меня захватил азарт изобретателя. Всегда приятно создавать что-то новое для себя.

— А мне нравится идея, — вставил комментарий Герман Мстиславович. — Герметизация, конечно, не для всех. Но вы только представьте, Венедикт Кириллович: залитые газом траншеи, облака химикатов — и тут из них выходят наши парни в доспехах. Целые и невредимые, с ходу начинающие вести огонь по оторопевшему противнику. Уверяю вас, те же немцы начнут арматуру задницами перекусывать, когда это увидят.

Я усмехнулся, но под шлемом этого, разумеется, видно не было.

— Записала, — сообщила моя невеста, присутствующая на примерке в качестве человека от Генерального штаба.

Да, конечно, могли бы прислать и кого-то другого. Но Макарова была мне не чужой, а значит, и скрывать от нее я стану меньше, чем от постороннего или того же Герасимова. О том, что я в любом случае буду честен, вопроса не стояло. Слишком важный момент, чтобы полагаться на чью-то правдивость.

— Иван Владимирович, — обратился ко мне Панфилов. — Ну-ка, пальните в меня из своей игрушки. Хочу посмотреть лично, как броня держит удар.

— Может быть, на полигоне? — встревоженным тоном уточнила Снежана Александровна.

— Стреляй, Моров, я готов! — развел руки в стороны Герман Мстиславович.

Я выхватил винтовку одной рукой, удалось это сделать так, как будто никакой брони на мне и не было. Спустить курок тоже много времени не заняло.

Грохот выстрела раздался в помещении, но шлем скрыл от меня лишние децибелы, не позволяя шуму навредить слуху. Панфилов же слегка покачнулся, но устоял. Динамический щит прикрывал доспех в каких-то микронах от края брони. Однако силу удара это не снижало.

— Вообще ничего не почувствовал, — сообщил Герман Мстиславович, восстановив равновесие. — Кинетика, конечно, осталась, но амортизация превосходная. Учитывая мощь винтовки, будем считать, что выстрел из автомата можно принимать безбоязненно. Но с центром тяжести я бы еще поработал — если из крупного калибра начнут садить прицельно, наш боец как волчок будет вертеться по инерции.

— А еще его может переломать, — поддержал я мнение коллеги. — Резкий поворот плеча градусов на сто девяносто — и здравствуй, перелом позвоночника. Так что устойчивость нужно отрегулировать.

— Это известная проблема доспеха, — заметил Венедикт Кириллович. — Но в нем обычно под крупный калибр и не подставляются. Мы и так сэкономили на динамическом щите, минимизировав расход магического заряда в пластинах. Если увеличим зону покрытия щитом, нам не хватит имеющихся расходников для более менее серьезного боя.

— А мы готовим штурмовые отряды, — покачал головой Панфилов, сняв шлем. — Там не только в упор стрелять будут. Хорошо если под танки нырять не придется в чистом поле. Так что здесь действительно нужно хорошенько все обдумать, Венедикт Кириллович.

Слушающая нас Макарова нахмурилась, но ничего не сказала. В отличие от того же Германа Мстиславовича, Снежана Александровна бывала на передовой не раз и представляла, как выглядит штурм вражеских укреплений. А потому и аргументы о цене Солнцева воспринимала ближе к сердцу.

— Это можно представить, — заявил Венедикт Кириллович. — Но как мы будем компенсировать эти изменения? Государю нужны доспехи в промышленном количестве. Если мы начнем новые доработки, армия не получит вообще никакой брони. Совершенство недостижимо, господа, а лучшее — враг хорошего. Я считаю, мы все сделали достаточно, чтобы запустить доспех в массовое производство.

И он был прав. Денег у Российской Империи больше не стало. Да, какую-то часть расходов мы покрыли, но польская территория, с которой государю теперь придется возиться куда плотнее, и вкладывать в ее развитие больше, доходов не принесет еще долгое время.

— Мы не создадим идеальную защиту, — произнес я, активируя раскрытие доспеха.

Каркас экзоскелета разъехался в сторону, освобождая мне путь наружу. Это нововведение было необходимо для того, чтобы будущие штурмовики могли оперировать не обычным огнестрельным оружием, а тяжелыми пулеметами и прочим мощным вооружением. А оно весит немало, так что усиление было необходимо.

— Тут Венедикт Кириллович прав, — продолжил я, снимая с бедра доспеха свою винтовку. — Единственный способ защитить наших солдат — накрывать врага площадными заклинаниями, и то не факт, что противник не уцелеет под такой атакой. Но минимизировать потери мы можем уже сейчас.

Глава рода Солнцевых кивнул, довольный тем, что я не занял сторону Панфилова. В отличие от нас двоих, мой родственник не забывал о главном вопросе в производстве магического оружия. Ведь одно дело снарядить дружину в пару сотен человек, и совсем другое — снабжать миллионы. Суммы совершенно несопоставимые.

— Несколько подразделений мы уже сейчас можем вооружить, — заговорил Герман Мстиславович, не спеша выбираться из доспеха. — И в Польше это спасет много жизней.

Восстание не закончилось, однако государь решил воздержаться от призыва дворян и справлялся своими силами. Но это не значило, что проблем больше нет. Помимо потерявшего в прямом смысле голову Вазы там хватало и других сторонников освобождения от ига проклятых русских.

— Тогда давайте паковать подарки, — кивнул я, подходя к креслу, в котором сидела моя невеста. — Полагаю, я съезжу вместе с парнями, вручу наши доспехи лично. Заодно покажу и объясню, как ими пользоваться.

Панфилов легко кивнул, уже мысленно перебирая доспех ради усовершенствований. Все-таки именно его часть вызывала важнейшие вопросы, а вот Солнцев в ответ на мои слова улыбнулся. Наверняка старик решил, что я хочу таким образом подчеркнуть собственный вклад и покрасоваться перед камерами.

— Может быть, тогда и мне стоит присоединиться? — приподняв бровь, уточнила у меня Макарова.

— Спасибо, Снежана Александровна, за предложение, — заговорил Герман Мстиславович, — но государь наверняка пожелает лично выбрать человека, который будет презентовать передовые доспехи штурмовикам армии Российской Империи. Это мы можем легко отказаться от случая покрутиться перед журналистами. Я и так тащу на себе все поставки магических изделий в силовые структуры, Венедикт Кириллович сам управляет основными средствами массовой информации нашей власти. И говоря откровенно, только у Ивана Владимировича столько свободного времени, чтобы мотаться на самолетах каждый раз, как выдастся возможность. Со стороны же государственного аппарата должен будет предстать либо сам начальник Генерального штаба, либо кто-то очень к нему приближенный.

Я кивнул, подтверждая его слова, и положил руку на плечо Снежки.

— Не волнуйтесь, Снежана Александровна, я вернусь целым и невредимым.

Она тяжело вздохнула, прежде чем ответить:

— Очень на это надеюсь, Иван Владимирович.

* * *

— До чего прогресс дошел, — с восхищенным вздохом произнес кто-то из ровного ряда бойцов, выстроенных во временном штабе русской армии. — Мы теперь будем совсем как рыцари из сказок. Наносить добро и причинять справедливость.

— Главное, смотри, какие огромные, — ответил ему другой. — А ты знаешь, как дамы любят сильных бравых парней.

Я улыбнулся, услышав эти слова.

Приятно, когда мир начинает меняться из-за твоих действий. И это ведь только начало. Да, мои знания пригодились и спасли многие десятки тысяч жизней, но это ведь капля в море, год за годом перемены будут накапливаться, пока не настанет момент, в котором будет просто невозможно представить, что раньше было иначе.

— Господа, инструкции вы получили, — обратился я к бойцам. — А теперь по одному занимаем свой комплект. Наши специалисты вам помогут, если возникнет необходимость.

Десяток сотрудников Панфилова, присутствующие здесь же, выглядели максимально неуместно посреди этого праздника суровой магии и оружейной смазки. Подвальное помещение, забитое ровными рядами костюмов боевой брони, стоящие в повседневной форме солдаты. Белые халаты людей Германа Мстиславовича, изображающих то ли ученых, то ли врачей, смотрелись белыми воронами.

— Господа, надеюсь, вы слушали внимательно, и никто не опозорит образ бравого русского солдата, — произнес Юрий Николаевич Смородин, заместитель министра обороны. — Броня, какой бы замечательной она ни была, не заменит ни умений опытного бойца, ни его головы. Кроме того, напоминаю, что это только первая модель, и если у вас появятся замечания по ее работе, вы обязаны доложить об этом представителям разработчиков.

Он указал в сторону мужчин в белых халатах.

Пока бойцы упаковывались в доспехи, я спокойно ждал, сидя на раскладном стульчике. Сегодня у меня были планы прогуляться по улицам Варшавы вместе с армейским патрулем — и парней в случае чего проконтролирую, и сам разомнусь. Как ни рассчитывай силу щитов, а вполне может найтись какой-то дикий чародей с шестью или даже семью узлами, против которого солдаты вряд ли что-то смогут показать.

Их не учили этому, наоборот, вся борьба с одаренными укладывалась в два тезиса — не умереть самому и дать возможность своему чародею поразить вражеского мага. А учитывая обстановку на улицах столицы великого княжества Польского, вероятность нарваться на такого кудесника отлична от нуля.

— Вы уверены, что вам нужно будет идти с ними, Иван Владимирович? — негромко уточнил у меня замминистра. — Не поймите неправильно, мне велено убедиться, что вам ничего не угрожает. Анатолий Никодимович обещал голову снять с меня, если у вас волос упадет.

— Не переживайте, Юрий Николаевич, — ответил я. — Я здесь как раз для того и присутствую, чтобы все прошло максимально гладко. Бойцы еще должны привыкнуть к доспехам и тем возможностям, что у них появились. Так что небольшое прикрытие им будет на руку.

Смородин вздохнул, явно не согласный с моим доводом, но и поделать он ничего не мог. Я не вхожу в его вертикаль власти, и никак воздействовать на меня замминистра не может.

— Бойцы, построиться! — раздался приказ в подвале, и воины в черных доспехах с гербом Российской империи на груди стали расходиться по своим местам.

Никакого жужжания или лязганья слышно не было. Топот да, имелся. Но когда ты в броне, которая весит не меньше шестидесяти килограммов, да и сам весишь, как подобает нормальному взрослому мужчине, двигаться бесшумно — это уже фантастика.

Поднявшись со своего стульчика, я поправил пиджак. Сегодня гербов на нем не было, я здесь не то чтобы инкогнито, но и светить фамилией Моровых было бы не слишком удачным решением. Здесь и сейчас будет триумф русской армии, и именно это должны видеть все окружающие.

— Что же, пришло время и мне одеться, — произнес я, пока бойцы занимали свои места.

Теперь им требовалось больше пространства, движения стали немного скованными. Но это пройдет через час-другой. Люди привыкнут к ощущениям, все-таки габариты тела изменились, и с ними требуется осваиваться.

Мне было проще. Мой доспех отличался только цветом забрала. Фиолетовый бронированный сплав пластика выделял меня среди черных матовых шлемов остальных солдат. Постороннему, который впервые увидит наш патруль, такое вряд ли даже в глаза бросится, а свои меня различать смогут без проблем.

Забравшись в свой доспех, я поправил винтовку на бедре и положил руку на сакс с другой стороны. Пока командир назначал первому отряду сектор патрулирования, я успел проверить связь и убедиться, что все в полном порядке.

— Ваше благородие, мы готовы к выходу, — доложил мне майор, повернувшись ко мне.

Я кивнул, насколько это позволял сделать шлем, после чего переключился на волну выданного мне подразделения. Отряд в два десятка бойцов — кажется, что это немало, но на улицах мегаполиса просто капля в море. Да и, как ни противно признавать, потери в первые дни подавления восстания показали, что поляки не одним Владиславом Вазой смогут удивить.

Хватало и бандитов, и отребья, которое пользовалось возможностью заработать как на общей ситуации, так и на смерти именно русских солдат. Ведь с них можно было многое снять, что ценится на черном рынке.

И сюда я прибыл в первую очередь именно поэтому. Я хочу поставить точку в этой проблеме. Сделать так, чтобы вся эта дрянь голову поднять боялась, дышала через раз. А в идеале — легла под дерновое одеяльце.

Потому что жизнь людей не равноценна. И один наш парень, получивший пулю от местного наркомана, стоит больше в моих глазах, чем целый бандитский притон, забитый клиентами.

Быть может, все я и не изменю, но повлиять на ситуацию хотя бы немного я в силах. А значит, должен. Даже Варвара Викторовна не побоялась выйти, по сути, одна против целого аристократического рода. И победила.

Так почему Верховный маг должен уступить какой-то пигалице?

— Итак, господа, — заговорил я, когда сигнал о подключении к общему каналу прозвенел в наушнике. — Сегодня мы с вами надели эти замечательные костюмы не для того, чтобы красоваться перед дамами. У нас впереди много работы, и поверьте, она будет кровавой. Вперед, господа, сегодня вся Российская Империя смотрит на вас.

Глава 4

Естественно, никто не планировал просто так кататься по городу, доблестно сверкая новенькой броней и блестя свежей смазкой на винтовках. Бронированный транспорт загружался солдатами, и каждый отправлялся на свое задание.

Помимо бунтующих аристократов здесь хватало банд, которыми, как и в Российской Империи, руководили благородные семьи. Но если сами паны демонстративно поднимали руки, завидев русские гербы, криминал не спешил сдаваться.

И церемониться с бандитами никто не собирался.

Нам выпало как раз такое дело. В небольшом тупике, образованном тремя зданиями, по информации разведки, укрывалась банда торговцев оружием. Так что как минимум ожидать, что встретят нас новички, только ступившие на путь преступлений, не следовало.

Человек, продающий оружие, это не вынужденный воровать пятилетка, которому нечего есть. В таком деле всегда замешаны продажные кадры местной власти, решившие нажиться на содержимом вверенных складов.

Потому как невозможно такие вещи проводить втайне, когда у тебя закупается половина криминала всей Варшавы. Даже полиция не рискует соваться в этот район, а это о многом говорит.

Нужно быть наивным, чтобы не понимать: чтобы оружие попало в руки криминала, его должны изготовить, сбыть бандитам, при этом так, чтобы все выглядело законно. Да, возможно, один-два склада армейских можно разграбить, но когда товар уходит ящиками, насыщая горячих кровью бунтовщиков с пустыми головами, речь идет о целенаправленных поставках, которые никакому складу не снились.

А по отчетам уже находящихся здесь бойцов становится ясно, что на руках поляков оказалось столько оружия, что хватило бы на победоносную войну. И до сих пор не начались городские бои лишь потому, что среди аристократов не было единства.

Радзивиллы, как один из древнейших и влиятельных родов, не стал вмешиваться. И подчиненным семьям запретили участвовать. Уже одного этого хватило, чтобы как минимум половина благородных заняла нейтральную позицию вслед за лидером. Потому что верили, если кто и станет наместником в Польше, так это Радзивилл.

Ваза, самоубившиеся об наследницу престола, были их естественными конкурентами. Но теперь только Вишневецкие могли занять высокое положение. А они сидели молча, так как набрали долгов перед главой рода Радзивиллов. Что автоматически выбивало их из гонки за корону.

Оставшиеся были слишком бедными и мелкими, чтобы всерьез претендовать на место наместника. Зато могли рассчитывать на престол, если выбросят русских из Польши.

Потому что Радзивиллы пришли из Литвы, и им можно было ее отдать, чтобы умаслить слишком влиятельного конкурента. И среди мелких родов этот план был единственным пунктом, о котором они смогли договориться.

А потому стычки по всей стране начались не только между русскими и поляками, но и сами паны не чурались устроить маленькую войну со своими старыми врагами. Ведь когда еще выдастся шанс, как не в смутное время?

Уничтожение банды торговцев оружием поможет разорвать цепочку поставок. Естественно, это временное решение, ведь ни поставщиков, ни покупателей само по себе это не устранит, однако обеспечит другим службам Российской Империи немного времени.

Наша машина была уже рядом, так что я воспользовался поиском жизни, чтобы определить, где и кто находится. Помимо моей магии бойцы выпустили несколько небольших дронов, чтобы контролировать территорию. Сложив две картинки, мы смогли выработать черновой план — все равно, когда начнется пальба, любые соображения превратятся в мусор.

— Не беспокойтесь, ваше благородие, не первый день замужем, — хмыкнул майор. — Ребята справятся. Главное, чтобы действительно сильных магов среди них не оказалось, с остальным мы разбираться научились прекрасно.

— Если такие маги и появятся, я прикрою, — кивнул я, не став доказывать, что я не беспокоюсь.

В конце концов, как еще они могут ко мне относиться?

Да, я показал себя не самым слабым магом и даже лично организовал несколько успехов в крупных боях. Но они профессионалы, и в отличие от меня, живут именно своей службой. Сравнивать наш опыт не просто некорректно, даже смешно. Если, конечно, не брать в расчет мой опыт прошлой жизни.

— Готовность две минуты, — прозвучал голос в наушнике.

Щелкнув тумблером на панели управления броневиком, командир заговорил:

— Внимание! Говорит майор армии Российской Империи Фатхутдинов Ильяс Гарифович.

Его голос, раздающийся из динамиков автомобиля, разлетался над кварталом торговцев оружием. Однако если судить по тому, что показывал мне магический взор с поддерживаемым обнаружением жизни, вместо того, чтобы замереть, к нашему визиту усиленно готовились.

— Сложите оружие и выходите с поднятыми руками, — продолжил говорить майор. — Иначе вы будете признаны мятежниками, и я прикажу своим людям ликвидировать вас.

Но вместо этого в наш броневик ударили десятки пуль. Свой выбор бандиты сделали.

* * *

Там же.

О том, что за ними придут, ясновельможный пан предупредил заранее. Не сказать, чтобы это сильно напугало руководство банды, все же, обладая запасом оружия в таком достатке, сложно бояться хоть кого-то.

Полиция, спецназ, армия — многие приходили сюда с ружьями наперевес, а после их либо трусливо забирали медики, чтобы констатировать смерть, либо приходилось договариваться о нейтралитете.

Иногда приходилось прибегать к протекции своего покровителя, но в основном банда «Гренадеров», как они сами себя называли, справлялась своими силами. Да, без покровителя в высшем свете подобное было бы невозможно, и поставок никаких бы не случилось. Однако набрать головорезов из числа бывших солдат и наемников оказалось несложно. Тем более когда к их услугам любое современное оружие и броня.

Следуя правилу о нейтралитете с остальными группировками, «Гренадеры» никогда не работали в Польше. Но принять заказ за рубежом им никто не мешал, так что турне периодически устраивались, когда «Гренадеры» начинали скучать на своей основной работе.

И вот теперь все резко изменилось. Пан, с которым бригадир «Гренадеров», а тогда еще просто Збислав Хомич, заключил договор, оказался убит в первую же ночь. Пока об этом никто в банде не знал, но поставок в ближайшее время не будет, а значит, бизнес неминуемо пойдет ко дну.

Тот факт, что Збислава предупредил бывший очень крупный клиент, конечно, мог означать, что не все еще потеряно, и у «Гренадеров» есть будущее… Но Хомич давно жил на свете и понимал, что это ложные надежды.

А потому оставалось лишь одно — принять бой и, пока остальные будут выигрывать своими жизнями время для своего бригадира, скрыться. Деньги все равно уже на счетах в зарубежных банках. Новые документы готовы, на границе его проводят со всем уважением.

И вот этот момент настал. Русский броневик пересек черту нейтральной территории и въехал на землю «Гренадеров».

— Бей! — воспользовавшись рацией, приказал Збислав Хомич.

Шквал выстрелов обрушился на машину, высекая искры из бронирования. Под капот влетела мина, и автомобиль подбросило взрывом. Однако пламя бессильно облизало защиту днища, и наружу, прямо под град свинца, высыпал первый десяток бойцов.

— Это что за… — разглядев необычное обмундирование противника, воскликнул Збислав, но договорить уже не смог.

Голова бригадира дернулась назад, и он завалился на спину, демонстрируя своей охране, что его убила вошедшая в кадык гильза. В блеске солнечного света четко виднелась выбитая по ободку надпись.

«Сделано в Российской Империи».

— Валим! — заорал главный помощник бригадира, но и шага сделать не успел.

На крышу, на которой они стояли, запрыгнули несколько закованных в доспехи солдат. Двуглавые орлы на груди бойцов раскрыли рты в грозном клекоте.

— Всех, — раздался приказ, и тяжелые винтовки хором рявкнули, едва не размазывая руководство группировки по крыше.

— Чисто, — отчитался один из бойцов, ступая тяжелыми ботинками так, чтобы не наступить в алые брызги.

— Чисто, — последовал второй отчет с соседней крыши.

— Работаем, братья.

Из броневика высыпали остальные бойцы. Распределив сектора, они двинулись в сторону домов, пока их соратники заходили сверху.

— Господа, в подвале двадцать человек, судя по всему, заложники, — прозвучал новый голос. — И сильный чародей. Я займусь.

— Так точно, ваше благородие.

— Сейчас тряхнет.

В тот же момент часть здания вырвало наружу, раздался яростный крик боли, и среди каменных обломков показался окровавленный мужчина в невзрачной одежде.

— Я все равно убью тебя, тварь! — вперемешку со стоном, пообещал поляк, стараясь зажать длинную рану на бедре. — Ты здесь сдохнешь, слышишь меня?!

Вместо ответа боец с фиолетовым забралом просто пошевелил пальцами, и голова мужчины рухнула на каменные обломки. Щедро плеснув кровью, только что стоящее на коленях тело завалилось набок.

— Я выведу людей, — произнес его благородие и развел руками в сторону.

Дыра в стене здания расширилась, на глазах образуя тоннель с крепкими подпорками. А в следующий момент дворянин в броне грязно выругался и размазался в воздухе.

— Голову не трогать! — раздался его злобный крик.

Из подвала пролился мощный столб зеленого света.

— Говорит Моров, — услышали по общей связи бойцы подразделения. — Всем немедленно убраться отсюда. Дистанция в полкилометра.

— Что происходит, Иван Владимирович?

— Кровавый ритуал, — ответил тот. — К подвалу не приближаться.

— Мы еще не со всеми закончили, — вмешался командир подразделения.

— Они уже мертвы, майор. Уводи своих. Пленных я прикрою, за остальных не ручаюсь.

Спорить с настолько известным чародеем, каким был Моров, командир не стал. Если маг такой силы говорит, что надо убираться, у любого разумного человека возникает только один вопрос — как далеко бежать.

— Вы слышали, парни, отходим, — скрипнув зубами, произнес майор. — Ваше благородие…

— Мне понадобится транспорт, майор, — не стал его слушать дворянин. — Готовьте машины, когда я скажу, вы заберете пленных.

— Считайте, уже сделано.

Броневик умчался с места, как только последний боец запрыгнул внутрь. На улице, заляпанной кровью и стреляными гильзами, повисла тишина. А потом в воздух рванула окутанная кровавым туманом фигура в боевом доспехе.

Все, чего касалась эта алая взвесь, распадалось в пыль. Казалось, для чудовищной магии нет разницы, что растворять — бетонные перекрытия, стекло или лежащие повсюду останки. Смертельная волна вырывалась наружу, собирая свою жатву, и те бандиты, которым повезло отсидеться в укрытии, погибали мучительно, растворяясь в воздухе и чувствуя, как их тела перестают существовать молекула за молекулой.

Кровавая пелена резко сжалась вокруг фигуры Морова, который держал эту взвесь, будто руками, поднимаясь все выше. Даже с земли было заметно, как облако вредоносной магии постепенно разъедает доспех.

— Все, — прозвучал по связи голос Ивана Владимировича, прежде чем алая вспышка рванула на высоте в несколько сотен метров.

Связь с Моровым оборвалась.

* * *

Там же. Иван Владимирович Моров.

Нет, ну какие же хитрые твари!..

Обустроили полностью экранированное логово в подвале, да так ловко, что даже я ничего почуять не смог. Снаружи все выглядело так, будто никакой магии внутри и не творится, я даже этого ублюдка прекрасно разглядел.

Но когда вырвал кусок стены, нарушив тем самым целостность зачарования помещений, от характерного кровавого запаха у меня даже дыхание перехватило. И нет, урод, который прятался с пленниками, к магии крови причастен не был — его резерв был девственно чист в этом плане.

Но голову я ему снял и приказал не трогать — потом лично допрошу. Как так, это мы с Василием Владимировичем пропустили кровавый ковен под носом, или за время с нашего визита в загородный клуб кто-то новенький появился?

А потом я разглядел, что именно за кровавый ритуал проводился в подвале, и просто рванул туда на полной скорости. Хитрые сволочи все предусмотрели, активация чар была удаленной, явно с расчетом на то, чтобы применить магию, когда здесь будет не протолкнуться от русских бойцов. И, черт возьми, я явился в самым последний момент, видимо, разрушение экранирования заставило магию заработать автоматически.

Опыт сдерживания алого шторма у меня уже имелся. Но сейчас здесь будет неконтролируемый взрыв силы, а не пусть и хаотичное, но все же заклинание. Сравнять должно было квартал как минимум. Дома, люди, товар на складах бандитов — все это просто исчезнет, распавшись на атомы.

Поняв, что пленникам помощь особая не требуется, я наложил на них массовое исцеление, не тратя больше необходимого. А потом, убедив солдат убраться подальше, намеренно запустил кровавую магию.

Чтобы нас не разнесло, пришлось взмыть в воздух, куда дотянусь, постепенно стравливая часть силы в пространство. Мощь магии крови легко обнаруживала засевших в укрытиях бандитов, растворяя их в ничто.

Доспех истаял за какие-то секунды, но хотя бы позволил мне снизить общий ущерб еще немного, пока я набирал высоту. А потом оставалось только выпустить остатки, выстроив вокруг себя щит, поглотивший удар.

Метку контроля для дистанционного запуска ритуала я не потерял. Еще перед тем, как начать действовать, перевязал ее на собственный резерв. Теперь на моем правом предплечье висела печать света, имитирующая существование кровавого ритуала.

Так что, как только облако кровавой магии скрыло меня от посторонних глаз, я на максимальном ускорении устремился туда, куда вела меня эта путеводная нить. Оставлять в живых мага крови такого уровня просто нельзя. А если я еще и не буду действовать быстро, он сможет скрыться.

Окружающий мир сузился передо мной до тесного тоннеля, все остальное размылось от скорости. Кажется, я вышел за скорость звука, во всяком случае хлопок от моего перемещения раздался одновременно со взрывом магии крови. Может быть, меня даже сочтут погибшим, но разберутся быстро.

Остановился я так же мгновенно, и совершенно ничего не почувствовал из-за столь резкого торможения. Новый звук хлопка прогремел, как будто сработала артиллерия, но для меня это не имело никакого значения. Я просто опустил свое тело на территорию старого замка.

Охрана меня заметила сразу же, но они были простыми людьми, которые растерялись от подобного появления человека, пусть и мага. Спокойно опустившись на постриженный газон, я активировал печать массового сна, и готовые к сражению не на жизнь, а на смерть бойцы попадали там же, где и стояли.

А я за полет и это заклинание стряхнул те излишки, что вобрал мой щит во время взрыва кровавой магии. Так что был готов к противостоянию с чародеем, который устроил ритуал в подвале у торговцев оружием.

Шагая по каменной дорожке к дверям в донжон замка, я сканировал пространство магическим взором и обнаружением жизни, совмещенным с обнаружением магии, но ничего не находил. То есть спящие на полу люди имелись внутри, и все выглядело так, будто мне удалось опередить владельца замка, но…

Я ведь и в подвале так же людей видел прекрасно.

Массивная кованая дверь с цветными стеклами, изображающими герб с быками, раскрылась легко, несмотря на свой размер. Внешнее мрачное и суровое впечатление, которое производил замок снаружи, внутри оказалось развеяно.

Меньше всего это место походило на историческое. Современные материалы, строгая мебель в стиле минимализма, полное отсутствие украшений на стенах. Я как будто не в замок ворвался, а в чей-то офис вломился.

— Итак, что же привело вас в мой дом, Иван Владимирович?

Голос я слышал из динамиков, но найти его обладателя не мог. Возможно, мне встретился достойный противник?

Глава 5

Голь на выдумку хитра.

Мне бы и в голову никогда не пришло пользоваться экранированием так, чтобы скрыть исключительно часть происходящего в его пределах. А местные маги, видимо, ради выполнения своих задач, нашли способ. А сейчас, вполне вероятно, хозяина замка даже и нет в нем, наблюдать за мной можно через какую-нибудь скрытую камеру.

Учитывая же, что о моем местонахождении здесь вряд ли кто-то в Российской Империи догадывается, можно сказать, что я попал в хитро расставленную ловушку.

— Я пришел за магом крови, — добавив побольше самоуверенности в тон, ответил я.

— Тогда вынужден вас разочаровать, Иван Владимирович, здесь вы ничего не найдете, — заверил меня тот же голос. — Разумеется, кроме собственной смерти. Прощайте.

Внутри стен пришел в движение механизм, и я ощутил, как со всех сторон на меня навалилось серьезное давление. Из моего резерва сначала рывками, а затем более плавно потянулась сила. Для какого-нибудь четвертого узла работы такого оборудования требовалось бы примерно полчаса, чтобы полностью осушить чародея.

Учитывая, что я услышал, как заработал некий аппарат, и при этом понимал, что со мной играет некий действительно недурно соображающий чародей, налицо наличие техномагического устройства. Особых чар, чтобы высосать у живого мага его резерв, в моем мире не существовало, однако я уже видел, что на Земле присутствует магия, о которой я бы и не задумывался никогда ввиду абсолютной ненадобности.

Но у здешних магов не было моих знаний, и потому они выкручивались так, как подсказывала их изворотливость. И, надо признать, если бы мы не оказались по разные стороны, я бы даже похлопал такому элегантному решению.

Это ведь не браслеты, которые можно научиться обходить, если приложить к этому достаточно усилий. Здесь магия не запирается внутри тела чародея, а высасывается наружу. Учитывая эффект, действующий в помещении, взять силу для восстановления магии просто неоткуда.

За спиной с лязгом опустилась бронированная створка, отрезая мне возможность выйти наружу. Такие же рухнули по всей гостиной, запирая меня в достаточно небольшом объеме пространства.

Пожалуй, проведи я здесь несколько недель, и меня можно было бы брать голыми руками. Но раз магия из моего резерва куда-то уходит, где-то она должна собираться. А с седьмым узлом и моими знаниями составить печать, подходящую случаю, будет несложно.

Пройдя к простому креслу, оставшемуся вместе с парой диванов в холле замка, я опустился на сидение и, откинувшись на спинку, закинул ногу на ногу. Прикрыв глаза, сконцентрировался на создании подходящего заклинания.

Первым делом нужно было обеспечить самоподдерживающуюся структуру, чтобы чары не распались, когда их втянет в работающее внутри стен замка устройство. Затем придать печати нужные свойства, а после минимизировать количество магии, ведь чем проще — тем надежнее работает.

Учитывая постоянный отток из резерва, на мою быструю кончину никто не рассчитывает. И даже если я останусь без магии, меня еще и убить нужно, то есть одна из стальных перегородок рано или поздно, но должна подняться.

Люди в замке спят под моими чарами, и их можно вывести через дополнительные ходы или же и вовсе ими пожертвовать — тут зависит от интересов хозяина. А меня оставить умирать от голода и жажды, что не так-то просто и быстро. Но если, скажем, аппарат отбирает у меня магию для какой-то еще задачи, то заполнить объем накопителей, если таковые предусмотрены, можно было бы быстрее.

Когда заклинание сорвалось с моих пальцев и вошло в ближайшую стену, я позволил себе немного погадать. Ведь интересно же, на что решили употребить мою силу устроители этой западни. Или это не меня ждали, и просто задействовали старую заготовку?

В любом случае сильный чародей седьмого узла — это огромная прорва магии. Я навскидку могу назвать десяток мощнейших печатей, которые способны перекраивать карту мира. Однако вряд ли здесь речь идет о подобных чарах.

Учитывая подход здешнего хозяина к магии, скорее всего, дело в некоем ритуале, ради которого требуется большое количество силы. Разумеется, я не забыл и о том, что привело меня в замок.

Магия крови.

Додумать я не успел — запущенное мной заклинание достигло конца своего пути. И теперь я видел через него, куда стекается моя магия из резерва. Разумеется, не воспринимая изображение, а интерпретируя разумом обстановку. Ощущение начертанных в громадном помещении ритуальных знаков расширилось, уплотнилось, и в голове возникло понимание того, что же лежит подо мной, в подвале замка.

В проложенные на полу желобки стекала кровь из больших цистерн. Перед тем, как попасть в узор на полу, она заряжалась моей магией. По помещению были расставлены длинной спиралью накопители, заполненные до предела, и оказались они куда крупнее тех, что использовал я. Также имелось несколько алтарей, через которые явно прошла не одна сотня замученных до смерти человек.

И все это ради тела, которое располагалось в техномагической колбе. Жизненной эссенции в нем не было, как и магии. Однако состояние поддерживалось искусственно.

Кажется, я наткнулся на одержимого идеей воскрешения. Учитывая его изобретательность, в ином случае я бы даже удивился, но сейчас мне оставалось лишь хмыкнуть.

Подготовленный сосуд не мог ожить в прямом смысле этого слова. Пустое тело все равно останется лишь пустым телом. И как ни старайся, восстановить душу человека, его разум, память, личность — невозможно. Тот, кто умер, уже не вернется.

— Боюсь, я ничем не смогу тебе помочь, — произнес я, стоя над телом, укрытым хрустальным стеклом.

— Ты должен! — воскликнул император, запуская руки в волосы. — Как ты не понимаешь, она для меня все! Зачем мне эта империя, если ее не будет рядом?!

— Это невозможно, услышь меня, — покачал головой я. — Воскрешение невозможно. Я могу заставить это тело дышать, открывать глаза и даже переваривать пищу. Но это уже будет просто тело, не она.

Несколько секунд он смотрел на меня, но не видел. Двое сильнейших людей в мире просто не могли ничего поделать. Ни я, ни он оказались не в силах вернуть к жизни ту, что стала причиной, по которой Империя людей вообще возникла. Ей было не суждено стать императрицей.

— Уходи, — прошептал он. — Уходи и не возвращайся, пока не найдешь способа ее вернуть. Я твой император, я приказываю тебе.

Я не вернулся во дворец. Ни разу не посетил его, пока внук моего друга, рожденный от другой женщины, не написал, что обнаружил странное тело под хрустальным стеклом. И попросил избавиться от трупа, явно связанного с чарами.

Воспоминание пронеслось в голове, заставив сердце на несколько мгновений замереть. Вроде бы прошло несколько веков, а что тогда, что сейчас, это было весьма болезненно.

И вот я вновь наблюдаю знакомую картину. Тело в магическом ритуале, которому хотят придать подобие жизни. Хотя смысл во всем этом чудовищном нагромождении разных магических школ и технологий все же был чуточку иным.

Автор ритуала не пытался восстановить погибшего человека, он намеревался занять его тело. Своеобразная форма омоложения, захват личности, идеальная инсценировка собственной смерти.

— Ладно, погостили, и хватит, — решил я, поднимаясь на ноги.

Взглянув на стальную перегородку, я усмехнулся. Старая, можно сказать, классическая ошибка. Делать непроницаемые двери, когда стены достаточно хрупкие. Нет, разумеется, для сходящего с ума от жажды магии чародея они слишком крепки. Но я полон сил и не собираюсь сдерживать свою мощь.

Панели под моими пальцами просто распались прахом вместе с частью экранирующих печатей, скрывающих за стенами происходящее. Коснувшись пальцем нанесенного на каменную кладку рисунка, я сосредоточился, вытягивая собственную силу обратно.

Одна из стальных створок поднялась с такой скоростью, будто ею выстрелили. Вместо того чтобы ворваться ко мне, десяток бронированных бойцов все с тем же бычьим гербом открыл огонь из автоматических винтовок. Первый же залп заставил пули со свистом забить по стенам вокруг меня, но ни одна не угодила в цель.

Молча мазнув пальцем свободной руки, я отвернулся от попытавшихся меня остановить дружинников. Успевшие вылететь из их оружия гильзы со свистом впились под шлемы, находя уязвимые места. Так что там, где только что стоял грозный отряд, сейчас уже булькали кровью почти что мертвые тела.

В охране не было одаренных, что не удивительно — им ведь предполагалось биться в помещении, которое вытягивает магию. Да и тот факт, что создатель хитрого ритуала не справился со своей задачей… Это ведь он просто не осознавал той бездны, что разделяет меня и местного чародея семи узлов.

Здешние учатся известным заклинаниям, пусть и мощным, и разнообразным. Но по сравнению с моим багажом знаний это все равно что пятиклассники, получившие в руки боевое оружие. Да, могут представлять какую-то угрозу, но выше вероятность, что навредят себе сами, чем справятся со мной.

Восстановив собственный резерв, я запустил новую цепочку печатей. Нанесенные на камень стен ритуальные рисунки осыпались прахом, прекращая работу. А я подошел к нужной мне стальной двери и, покрутив пальцем в воздухе, заставил ее открыться.

Наверное, если бы я не пользовался жестами и словами так открыто, меня бы опасались куда сильнее. А так — ну не рассчитывал благородный поляк, что Иван Владимирович Моров настолько фантастически силен. Вот и просчитался. Любой другой маг на моем месте оказался бы заперт и в итоге умер, подарив своему убийце новую жизнь.

За стальной перегородкой меня никто не встречал, так что я просто пошел по коридору, пока не достиг потайной двери, скрывающейся за фальшпанелью. Стоило ее сдвинуть, перед глазами оказался цифровой замок.

— Тук-тук, — произнес я, магией заставляя невидимые запоры прийти в движение.

Беззвучно створка сдвинулась в стену, и я пошел вниз по открывшейся лестнице.

Здесь уже не было такого современного стиля, впрочем, по потолку тянулись провода. В остальном — простой каменный замок, с его холодом и легким налетом пыли. Подобные помещения можно было встретить и в моем прошлом мире, так что если бы не уходящие вниз кабели, я бы, наверное, испытал нечто вроде ностальгии.

Ход быстро привел меня в тот самый зал, который я увидел с помощью своих чар. Примечательно, что кровь перестала литься в тот же миг, как я прервал входящий поток магии. Сейчас при свете нескольких ламп дневного света я мог оглядеться внимательнее.

Повинуясь моему жесту, цистерна с кровью начала стремительно пустеть — органическая кровь разлагалась со скоростью света. Сама емкость медленно деформировалась, распадаясь на мельчайшие частицы. Уже заполненный кровью рисунок истаивал, желобки сравнялись с остальным уровнем пола.

Подойдя к капсуле с лежащим внутри телом, я заглянул сквозь стекло.

Молодой мужчина лет двадцати пяти, темные, чуточку вьющиеся волосы до плеч. Черты лица были мне незнакомы, но однозначно выдавали в своем владельце поколения селекции — слишком оно было идеальным. Как будто над ним уже поработал кто-то вроде меня. Вижу я его впервые, да и вряд ли пересекался с родственниками.

Вырвав провода из капсулы, я отбросил их в сторону, а через образовавшуюся щель вложил внутрь новую печать разложения плоти. Раз уж начал вредить, не стоит ограничиваться полумерами.

Больше меня здесь ничего не держало, так что можно было выбираться из замка, раз его хозяина дома нет. Или же он оказался куда умнее, чем его предшественники, решившие на меня напасть, и сбежал. В любом случае от того, что меня никто, по сути, и не пытался толком остановить, складывалось впечатление, что проект был признан неудачным.

Спокойно вернувшись в холл, я выломал дверь наружу, но выходить не стал. Мелькнула мысль не ждать явления Службы Имперской Безопасности, а самому пройтись по замку. Мало ли что здесь можно интересного найти у такого мастера хитрить и смешивать магические печати с технологическими разработками?

* * *

Москва, Генеральный штаб.

— Как это «с ним нет связи»? — переспросил Анатолий Никодимович, поправляя воротник.

Новость была крайне неприятной. И хотя Герасимов прекрасно понимал, что Морова так просто не взять, однако как смотреть в глаза любимой дочери, было непонятно.

Мирослава Анатольевна так спокойно восприняла помолвку Ивана Владимировича, при этом совершенно перестав следить за его жизнью. Но это на первый взгляд — для остальных. А вот дома девица активно следила за тем, что происходит с Моровым. И ведь ей обязательно кто-нибудь доложит, что ее возлюбленный пропал прямо на боевом задании, на которое, между прочим, его благородие был отправлен с легкой руки отца.

— Его отряд видел, как Иван Владимирович взмыл в воздух, а потом заклинание магии крови взорвалось с громким хлопком, — пояснила стоящая перед начальником Снежана Александровна. — Судя по словам наших людей и записи, полагаю, Иван Владимирович воспользовался полетом, как уже делал, а потом перешел на сверхзвуковую скорость, чтобы успеть скрыться раньше, прежде чем магия крови ему повредит.

Анатолий Никодимович нахмурился.

— Однажды он уже попадал под алый шторм, — произнес он, вспомнив день, когда погиб его отец. — Что по камерам, смогли его засечь?

Макарова покачала головой.

— Ищем, Анатолий Никодимович, — ответила она. — Пока без результата. Вероятно, он сам выйдет на связь раньше, чем мы обнаружим, куда он направился.

Поджав губы, начальник Генерального штаба кивнул, отпуская подчиненную. Глядя вслед Макаровой, он подумал, что Моров умудряется выйти не просто сухим из воды, но и с прибылью для себя и страны. Так что и этот раз вряд ли будет чем-то отличаться, а всем остальным нужно просто делать свою работу.

Доклады из Польши занимали большую часть дня. Боевое крещение доспехов Морова-Солнцева-Панфилова уже закончилось. И, учитывая результативность отрядов, идет просто превосходно. И даже если бы Иван Владимирович внезапно погиб, Герасимов уже решил, что его род вложится в закупку брони, даже если государь не найдет денег на перевооружение всей армии.

Хотя бы передовые части нужно обеспечить этим чудом магических технологий. Слишком сильным оказалась козырем эта броня, чтобы упускать возможность получить подобное превосходство.

А если Герасимовы вложатся, то и остальной силовой блок обязательно подтянется. Анатолий Никодимович уже запланировал очередность, по которой будет общаться со своими коллегами из обеспеченных семей. Тот же Лермонтов, откровенно называющий себя другом Морова, с радостью подтянет финансы родни.

Фантастический проект принес не менее фантастические результаты — среди личного состава даже легких травм нет. Представить, что случится хотя бы один такой день в мятежной Польше, в последние дни было просто невозможно.

Телефон зазвенел, и Анатолий Никодимович, прочистив горло, поднял трубку.

— У аппарата, — произнес он, покосившись на набор незнакомых цифр на табло.

Учитывая, что внутренний номер был известен крайне узкому кругу лиц, ожидать можно было какого угодно собеседника. Вплоть до польских шляхтичей, выпытавших заветные цифры у попавшего в плен высшего офицера армии.

— Здравствуйте, Анатолий Никодимович, — услышал он спокойный голос Морова, и с облегчением выдохнул.

— Иван Владимирович, рад вас слышать, а то мы вас потеряли, — признал Герасимов. — Где вы?

— Замок рода Чолек в Западной Польше, — ответил тот. — И мне нужна команда специалистов, Анатолий Никодимович. Тут очень много того, что не должно попасть в чужие руки. Технологии, наработки по маготехнике, результаты практических опытов…

Почему-то начальник Генерального штаба ощутил, как вдоль позвоночника прошел холодок.

— Вы нашли что-то очень серьезное, — не спросил он, интонация была строго утвердительной.

— Нужно найти этого Чолека, Анатолий Никодимович, — все так же спокойно произнес Моров. — Иначе, боюсь, у Российской Империи будут большие проблемы.

Глава 6

Замок аристократического рода Чолек, кабинет владетеля. Иван Владимирович Моров.

Я сидел в кресле, помешивая серебряной ложечкой кофе. Прислуга из замка все еще продолжала спать, когда я закончил с подвалом. Людей я стащил в одно помещение и закрыл его с помощью чар. Дождутся, когда прибудут специалисты, пройдут допрос, а там пусть государство решает их судьбу.

А вот комната, в которой часть охраны укрылась от массового сна, обнаружилось пустой. Кроме дивана и нескольких мониторов, демонстрирующих внутренние помещения замка, там ничего интересного не было.

В итоге я добрался до кухни, прихватил себе нужное и вот теперь пью кофе в хозяйском кабинете. И, надо признать, если верить брошенным здесь документам, мне действительно попался интересный случай.

Род Чолек тянется аж из тринадцатого века и фактически может считаться одним из старейших, доживших до наших дней. Судя по записям в домашней библиотеке, эксперименты с магией были своеобразным хобби благородной фамилии.

Самого владельца, разумеется, в замке не было. И допрос охраны дал понять, что Ян Чолек появлялся здесь последний раз несколько лет назад. Вместо него всем руководил управляющий, который сейчас дремлет вместе с остальными обитателями замка. Ну и охраной, которая изначально была снаружи, конечно.

Так что я спокойно потягивал бодрящий напиток и листал старые записи. Эксперименты, которые проводились в стенах замка, так или иначе все были связаны с поиском бессмертия. Философские камни, ванны с кровью девственниц, молоком — в ход шло все, на что хватало фантазии у представителей рода Чолек и что удавалось услышать из сказок и фольклора.

Так или иначе, что-то давало дополнительные годы, какие-то методы позволяли замедлить старение, но не восстановить здоровье. Как результат, Ян Чолек пришел к выводу, что сохранять свое тело вечно нельзя, а вот переселиться в свободное — можно. И именно этот эксперимент я и разрушил, не дав процессу дойти до конца.

Разумеется, ставить опыты на себе самом Ян Чолек не желал, это ведь риск. А потому хитрым ритуалом на магии крови, смерти и исцеления сознание одного из дальних родственников было перемещено в особым образом подготовленный камень.

Крупный кристалл алого цвета, в котором должно было содержаться сознание Адама Чолека, я нашел в хранилище, расположенном в покоях владетеля. Узнать, есть ли там кто-то в действительности, я пока не мог, для этого пришлось бы разрабатывать новые печати, но от камня явственно веяло чернейшей магией. Древний фолиант китайского некроманта, который я уничтожил несколько месяцев назад, по сравнению с кристаллом был детской игрушкой. Но хотя бы проклятья камень души, как именовали его Чолеки, не накладывал.

Тело в подвале также принадлежало одному из членов рода. Из бумаг было не понять, сам он умер, или ему помогли освободить вместилище для Адама. Однако родство по крови между двумя участниками ритуала было сочтено положительным фактором.

Теория хотя и зияла дырами ввиду того, что местные чародеи тыкались практически вслепую, однако оставалась рабочей. Нечто подобное я использовал, чтобы из своего мира оказаться на Земле. Но у меня все было отлажено, я четко знал, с чем работаю и чего добиваюсь.

Чолеки действовали методом проб и ошибок. Только из тех бумаг, что я уже прочел, можно было почерпнуть немало полезного для любого правителя. За исключением Виктора Романова, разумеется. Так как все наработки Чолеков я способен исполнить в более совершенном виде, к тому же без человеческих жертвоприношений.

Но если бы меня не появилось в этом мире, эти книги могли бы послужить серьезным толчком к развитию магического искусства. Если бы их, разумеется, удалось заполучить. Но род польских аристократов скрывал свои увлечения и вряд ли планировал ими делиться в дальнейшем.

Листая бумаги, я допил кофе. Отставив чашку на золотое блюдце, я откинулся на спинку кресла и сложил руки на подлокотниках.

Как бы мне не хотелось возиться с настолько темным волшебством, а проверить наличие сознания в камне я обязан. Пока еще не прибыли специалисты Службы Имперской Безопасности, я должен знать, работает ли камень души.

Не сложно представить, какие перспективы может дать такая разработка. И я уверен, что любой монарх с радостью пожертвует собственной родней ради действительно вечной жизни. Кристалл искусственный, родная кровь всегда найдется.

Да, мои чары позволяют серьезно продлить срок существования собственного организма. Однако, если подойти с умом, можно создать вполне реальную филактерию, в которую твое сознание попадает в случае смерти. И тут же запускать внедрение в заранее подготовленные тела.

А уж с современными технологиями заполучить детей из пробирки — плевое дело. О них даже можно особо не заботиться. Создаешь закрытое учреждение, где ими занимаются специально подобранные люди, а в нужный момент жертву кладут на операционный стол, и встает с него уже совсем другой человек.

Ритуал разработан так, чтобы не просто внедрить сознание в чужое тело, как в одежду, но и привести организм в соответствие с эталоном чужака. То есть проблемы наличия других нейронных связей и прочие материальные мелочи все равно решит магия.

Гениально? Гениально.

И невероятно опасно.

Мой пример тому доказательство — я сильнейший чародей Земли, возможно, за всю историю местного человечества. Но если такой беглец по телам объявится, он ведь станет накапливать опыт и знания столетиями. А если их будет много?

Предложи я Венедикту Кирилловичу обменять жизнь одного из его еще не рожденных детей, откажется Солнцев? Хотелось бы верить, что родственник откажется, но… Он застрелил своего внука в постели, чтобы спасти свою семью. А здесь даже никакой эмоциональной привязки ни у кого не будет.

Конечно, у меня была мысль все здесь уничтожить, сохранив тайну. Но это всего лишь один замок древнего рода, насчитывающего больше семисот лет истории. Где гарантия, что не всплывут знания в другом месте?

Тут не сжигать книги надо, а действовать на опережение. Так, чтобы секреты Чолеков не смогли изменить баланс сил в мире. Я меняю здешний уклад, но занимаюсь этим постольку-поскольку, никуда не спеша. А внедрение бессмертных чародеев неминуемо приведет к войне мирового масштаба.

Любая магия оставляет свой след, за все приходится платить. И рано или поздно — может быть, через два, а может быть, и через двадцать таких перерождений — чародей решит, что он равен Богу. А Бог должен быть один, иначе какая же это божественность?

Взяв несколько листов бумаги и ручку, я принялся чертить будущую печать. Задача стояла непростая, ни обнаружение магии, ни обнаружение жизни здесь не помогут. Потому что камень и так фонит магией. Магия смерти, пригодная для допроса мертвых тел, тоже отпадает, ведь фактически Адам не мертв и при этом он не является одушевленным. Так что придется концентрироваться на поиске возможности связаться с находящимся внутри сознанием.

Чолеки проверяли успешность ритуала магией крови, пользуясь тем, что она позволяет обходить многие законы и условности. Но я не был уверен в том, что они интерпретировали получившийся результат верно. Несмотря на глубокие познания в самых разных областях, считать польских экспериментаторов экспертами я не собирался.

Нужно признать, задача меня увлекла настолько, что я и не заметил, как допил приготовленный кофейник. А потом ощутил появление на территории замка новых людей. К счастью, это были свои.

Показавшись в окне, я помахал им рукой и, получив ответный сигнал, наблюдал, как разогнавшийся броневик сминает тяжелые ворота, чтобы проехать внутрь. За ним сразу же последовало еще несколько автомобилей, но я дальше смотреть не стал, а направился в хранилище.

— Ну, давай посмотрим, прав ли был Ян, когда тебя сюда запихивал, — произнес я, прежде чем приступить к воплощению нового заклинания.

Комнату окутало черное пламя. Поглощая свет, оно отрезало меня от реальности, создавая иллюзию, будто кроме меня и лежащего внутри шкатулки алого кристалла не осталось больше ничего.

Подстроившись под магический фон камня души, моя сила вошла внутрь. Он начал пульсировать таким же черным цветом, будто венами, скрытыми внутри. Несколько секунд ничего не происходило, а затем я скорее ощутил, чем услышал голос в своей голове.

— Ты не Чолек. Убирайся.

Магия тут же погасла, вернув миру привычные краски и объемы. А я усмехнулся, разглядывая ничуть не изменившийся кристалл. Никаких прожилок больше не осталось, но теперь я точно знал, что польским экспериментаторам удалось как минимум поместить внутрь искусственного кристалла сознание.

То, что он не опознал во мне родственника, неудивительно. Гораздо интереснее, воспринимает ли он окружающий мир, или для него время остановилось с момента, как сознание переместилось в кристалл?

От раздумий меня отвлек топот тяжелых ботинок — ко мне двигались люди. Я взял шкатулку в руки и, не удостоив оставшееся содержимое хранилища взглядом, направился обратно в кабинет.

— Иван Владимирович, — войдя через несколько секунд после меня, заговорил мужчина в униформе лейтенанта Службы Имперской Безопасности, — у вас все в порядке?

— Можете расслабиться, — кивнул я. — Замок перешел под мой контроль. Охрана и прислуга заперты в помещении. Самостоятельно выбраться они не смогут, так что вам и вашим людям предстоит сперва вывезти материальные ценности.

Он приподнял бровь.

— Ценности, ваше благородие?

— Лейтенант, этот замок принадлежал роду Чолек, а те на протяжении столетий занимались экспериментам с чернейшей магией и создании техномагических устройств. Любая бумажка, даже самая незначительная на первый взгляд, может быть крайне полезна Российской Империи, — пояснил я. — Так что работы вам предстоит немало.

— Понял, Иван Владимирович, — склонил голову он. — Тогда я сейчас распоряжусь.

Он покинул меня, а я откинулся на спинку кресла, глядя на кристалл внутри шкатулки. На то, чтобы применить сотворенное заклинание, у меня ушел объем целого узла. Нельзя забывать, что у меня очень высокий резерв, средний чародей потратил бы половину своего запаса магии.

Так что часто подобными чарами пользоваться не получится, если только не обложиться бассейном кристаллов. Впрочем, я никуда не тороплюсь, так что можно подождать, прежде чем проводить второй сеанс связи. Мне любопытно посмотреть, к чему это приведет.

Но и нельзя забывать, что мы на вражеской территории, а значит, на замок могут напасть в любой момент. Я ни за что не поверю, будто у рода, насчитывающего без малого тысячу лет, нет людей для такой деликатной работы, как уничтожение вторгнувшихся наглецов.

Так что резерв стоило поберечь на случай серьезной опасности.

* * *

Португалия, гранд-отель «Корона» неподалеку от Лиссабона.

Молодой мужчина в махровом халате протянул руку к бокалу с коньяком и сделал маленький глоток. От стоящего перед ним ноутбука исходил единственный поток света в номере отеля. Яркие блики отражались в глазах постояльца, в его темных волосах, не тронутых сединой.

— Дорогой, что случилось? — недовольно спросила молодая женщина, заметив сидящего в кресле мужчину.

Переведя взгляд с экрана ноутбука на юное тело двадцатилетней модели, уже четвертой его супруги, Ян Чолек улыбнулся. Разумеется, девчонка ни черта не понимала в том, чем занимается ее муж. Да и он не ждал от удобной дурочки понимания или заботы. Ему нужна была красивая девушка, он такую и взял. И совершенно не тяготился своим решением.

— Спи, золотце, — ответил он. — А мне нужно еще немного поработать.

Она печально вздохнула, нахмурив лицо так, будто сейчас расплачется. Но тут же отвернулась к супругу спиной и, закутавшись в одеяло, засопела в подушку. А Чолек вернул взгляд на экран ноутбука.

Русские пришли в замок, но это не было страшно. Самого Яна там не было уже несколько лет. Да и проект по переносу сознания он давно завершил в ином месте. Ведь чем ловить неизвестно где людей для ритуалов, в некоторых местах на планете их запросто можно купить.

Магия имеет свою цену, но не делает различия по расе, цвету кожи и полу. А личная военная компания, одна из множества в огромной корпорации Чолеков, позволила обеспечить интересы заказчика. Один король сменил режим другого, а после отпраздновал это, сожрав своего конкурента. Африка — она всегда одинакова.

Бумаги родовые тоже было не жаль, пусть русские их забирают. Все равно ничего прорывного там уже давно нет. Кристалл с Адамом? Да кому нужен этот древний ворчливый старик? Учитывая его отвратительный характер, весь многочисленный род вздохнул спокойнее, когда эта древняя развалина навернулся с лестницы и сломал себе шею.

Но во всем этом было всего одно пятно.

Иван Владимирович Моров.

Ян был уверен, до того момента, как этот русский чародей попал в замок, он понятия не имел о технологиях переноса сознания, а тут почитал древние записи предков Чолека и, потратив пару часов, создал проверочное заклинание, над которым сами польские аристократы бились не один год.

Глупцом Ян не был, а потому был информирован, насколько серьезный к нему заглянул гость. Но что-то делать, как-то нападать на него… Было глупо так подставляться. Тем более когда есть другая ветвь рода, которая уже давно зажилась на свете. Осталось лишь правильно провести интригу, и пусть Моров убивает Густава с его выводком дегенератов.

А Ян попросит у Морова прощения, выдаст любые откупные и сам возглавит корпорацию.

Когда живешь свою третью жизнь, материальное начинаешь ценить куда ниже, чем собственное существование. И все же это не повод отказываться от возможности немножко возвыситься.

Конечно, следует позаботиться о новом теле, но выращивать пустые оболочки, пригодные для будущего захвата, Ян умел. Потому и старость обходила его стороной, и жил он спокойно, не приходилось каждый раз выдумывать себе новую личность и скрывать свое прошлое.

Но спешить с Моровым все равно не стоит. Пусть все идет своим чередом, остальным родственникам еще только предстоит проникнуться всей серьезности угрозы, которую несет Иван Владимирович Моров.

Закрыв ноутбук, Чолек усмехнулся и, допив коньяк, забрался в постель.

Где там эта красотка?

* * *

Москва, особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Кристалл с сознанием Адама Чолека на ощупь ничем не отличался от пустого искусственного бриллианта такого же размера. И хотя камень души продолжал источать угрожающий фон магии смерти, вложенного в него объема совершенно не терял. Как будто у меня в руке не артефакт, созданный с применением некромантии, а вечный источник силы.

И хотя тянуть из него магию я не пытался, не собираясь разрушать находящегося внутри постояльца, однако впитать свободно испаряющиеся частицы вполне мог. Интересная и крайне любопытная особенность, которую, кстати, ни один документ в замке Чолеков не описывал.

Разумеется, я и не ждал, что мне выдадут инструкцию к столь важному и сложному артефакту. Подобные тайны не хранят на виду.

Поставив кристалл в шкатулку, я закрыл крышку и вернулся к записям. Служба Имперской Безопасности любезно предоставила мне копии, заодно попросив провести анализ документов и составить резюме.

Возможности, которые открывала технология камней душ, были слишком большим искушением, чтобы от нее отмахнулись. И помимо того, чтобы использовать кристалл с сознанием внутри по прямому назначению, можно ведь получить вечного наставника или, допустим, вот такой генератор магии. Да, на моем уровне это уже жалкие капли, но для начинающего чародея — сильное подспорье.

— Ты все не спишь? — спросила Маргарита, обнимая меня сзади и целуя в макушку. — Время уже три часа ночи, Ваня. Пойдем спать?

Я кивнул, убирая папку в ящик стола.

— Пойдем, — согласился я и зевнул.

Все же каким бы ты сильным чародеем ни был, а спать положено всем. А я и так три дня на ногах. Пока замок обследовал, пока государевы люди прибыли, пока мы все упаковали под моим строгим надзором, затем доставляли, готовые к нападению с любой стороны.

В общем, поспать так и не удалось.

— Пока тебя не было, я поговорила с твоей невестой, — озвучила Ларионова, когда мы уже оба оказались в постели.

— Вот как?

— Да, — кивнула та, закинув ногу мне на живот. — Хорошая девушка. Честно говоря, чисто по-человечески мне она нравится больше всех остальных девиц, которые вокруг тебя вьются. С ней тебе будет и о чем поговорить, и помолчать. Не то что эти малолетние пигалицы, у которых еще мозгов толком нет, одни гормоны. Уж поверь мне, я проходила через это в их возрасте. Так что на твоем месте я бы сделала помолвку настоящей.

Я хмыкнул и обнял ее покрепче, прижимая к себе.

— Спасибо за совет, Рит. Но теперь давай спать, мне завтра еще студентам лекции читать.

— Сладких снов, Ваня.

Глава 7

Первая государственная магическая академия имени его императорского величества Федора. Иван Владимирович Моров.

— На этом у меня все, господа и дамы, — объявил я, откидываясь на спинку своего стула. — Можете расходиться. К следующему занятию жду от вас детальный разбор схемы изученных сегодня печатей.

Группа зашумела, готовясь покинуть помещение, а я достал бумаги с планом следующего занятия, чтобы освежить в памяти, что мы там проходили. Учитывая мое очередное отсутствие, составленную мной же программу необходимо было нагонять.

— Иван Владимирович, — услышал я негромкое обращение.

Подняв голову, я улыбнулся Герасимовой, стоящей перед моим столом с папкой документов в руках.

— Да, Мирослава Анатольевна?

— Не могли бы вы взглянуть на мою работу? — спросила она и, не дожидаясь реакции, быстро обогнула стол, чтобы положить передо мной несколько исписанных листов.

— Давайте взглянем, — кивнул я, принимая документы.

На бумаге оказался проект зачарования двигателя на магических накопителях.

— Как интересно, — заметил я, поднимая взгляд на улыбающуюся Мирославу Анатольевну.

Герасимова постаралась сменить выражение лица, но ее глаза все равно выдавали эмоции хозяйки. Так что я решил продолжить разговор, чтобы она успела взять себя в руки.

— Решили устроить революцию на автомобильном рынке, Мирослава Анатольевна? — уточнил я. — Я не думал о подобном, не моя епархия, но практически уверен, что нефтяное лобби задушит и вас, и все ваши разработки, чтобы они не попали на стол государя.

Девушка покачала головой, отчего ее белые волосы расплескались по плечам.

— Это только теоретические выкладки, Иван Владимирович, — ответила она, не переставая улыбаться. — Если я нигде не ошиблась, то на то, чтобы построить такой двигатель, потребуется не один месяц работы. А о массовом выпуске речь пойдет хорошо если лет через десять. Вы же понимаете, как сложно вывести на уже устоявшийся рынок новый перспективный товар.

Прорывные проекты загораются на небосклоне Российской Империи тысячами в год. Выживает в лучшем случае один в пять лет. Так что, несмотря на безопасность для пользователей и пользу для экологии, шансов переломить производителей автомобилей у Герасимовой крайне мало.

— В среднем за год продается около полутора миллионов машин, — продолжила Мирослава Анатольевна. — И я не собираюсь заменить их все, Иван Владимирович, возможно, занять чье-то небольшое место. Ну или добавить к уже устоявшимся производителям свою компанию.

Кивнув, я вернулся к документам.

Строго говоря, именно ради вот таких проектов я и старался преподавать студентам так, чтобы распалить в них исследовательский интерес. Ведь что сложного — раз магия может служить источником энергии, почему бы не воткнуть ее туда, где эта энергия требуется? Конечно, атомные электростанции кристаллами накопителей замучаешься заменить, но автопромышленность — другое дело.

Ко всему прочему, это совершенно не означает, что добычу нефти свернут. Наоборот, освобожденные потоки могут устремиться на внешние рынки, что вероятнее всего, либо в химическую промышленность. В любом случае государство найдет, куда приспособить избыток полезных ископаемых, для этого целые институты существуют.

— Так, Мирослава Анатольевна, — заговорил я, перевернув несколько страниц.

Герасимова заметно напряглась, приготовившись к тому, что я нашел какие-то значительные ошибки. Однако я не стал затягивать, чтобы не нервировать студентку.

— Я вижу, что работа проделана большая, и не хочу отнестись к ней легкомысленно, — продолжил речь я. — Предлагаю следующее: я возьму эти документы, изучу их дома и потом, наверное, заеду к вам сегодня вечером, чтобы в деталях обсудить вопрос.

Она засияла от радости, но тут же вернула лицу сосредоточенное выражение.

— Может быть, лучше я к вам приеду, Иван Владимирович? — выдвинула встречное предложение Герасимова. — У отца сегодня важное собрание, дома будет не до разговоров о моих делах.

— А так у вас появится серьезный повод, чтобы сбежать с этого собрания, — усмехнулся я. — Принимается. Но раз мы не будем разговаривать у вас в гостях, предлагаю вновь посетить мой ресторанчик. Думаю, у них найдется пара порций щучьей икры.

Мирослава Анатольевна улыбнулась.

— Благодарю, Иван Владимирович. С радостью принимаю ваше приглашение.

Кивнув ей, я не стал прощаться. Да и Герасимова уже мысленно пребывала не здесь, с одухотворенным лицом девица поспешно покинула кабинет. А я вернулся к плану занятия.

Автомобили на магической тяге, надо же.

Сам бы я вряд ли вообще о подобном задумался. Что уж тут скрывать, меня тоже не миновала инерция мышления. У нас не было подобного средства передвижения, и мне и в голову бы не пришло, что их можно перестроить на накопители. Да и возможности местного их производства я толком оценить смог только совсем недавно.

Впрочем, для того и обучение магии универсальной — чтобы расшевелить мозги подрастающего поколения и выпестовать из них чародеев, которые не ограничены моими границами. В одиночку менять мир долго и муторно, а вот когда у тебя под рукой армия инициативных добровольных помощников — совсем другое дело.

Закончив читать собственный план, я поднял взгляд на дверь кабинета.

— Можно, Иван Владимирович? — спросил студент.

Новая группа уже ждала разрешения входить — до начала занятия оставались минуты.

— Заходите, Петр Ильич.

* * *

Московский особняк дворянского рода Макаровых.

Сидящая в позе лотоса Снежана Александровна приоткрыла глаза. Как и всегда, наставник вошел неслышно, однако в полной тишине и совершенной изоляции тренировочного зала его гудящий резерв жужжал не хуже назойливой мухи.

— Добрый вечер, Федор Николаевич, — первой поздоровалась девушка.

— Вечер добрый, Снежана Александровна, — отозвался тот, проходя к ней.

На полу были расстелены удобные спортивные маты. Опустившись напротив своей ученицы, наставник жестом велел ей продолжать тренировку, а сам настроился на ее потоках магии.

Какой-то особой техники обучения он не придерживался, да и не требовалось этого Макаровым. Федора Николаевича наняли как опытного бойца, который мог бы натаскать дочь благородной фамилии на самозащиту и обучить самым ходовым заклинаниям. Родовые чары на сторону не передавали, и этим занимался уже глава рода самостоятельно, но всему остальному учили инструкторы.

— Не спешите, — негромко произнес наставник. — Я отсюда слышу, как гудят ваши напряженные узлы. Спокойнее, Снежана Александровна, спокойнее. Вам ведь ничего не угрожает.

Она никак не показала, что услышала, но все же взяла бег частиц магии в своем резерве под более плотный контроль. Научить девушку, заниматься которой было уже поздновато, циркуляции магии было делом не сложным, но… Долгим.

Для той, кто привык воспринимать свой дар инертным, было крайне сложно перестроиться. Но все же шаг за шагом, месяц за месяцем, Снежана Александровна делала определенные успехи. Она не показывала гениальных прорывов и брала скорее упорством, чем талантом. Но все же добивалась прогресса.

— Вот так, — кивнул Федор Николаевич. — А теперь отделите одну частицу, Снежана Александровна. При этом не забывайте о контроле движения остального потока.

Процесс заметно усложнился, в резерве Макаровой добавилось волнения, как в море перед штормом. Но ей удалось удержать внимание уже через пару секунд. Наставник подметил, что с этой задачей ученица справляется все лучше — сказывалась долгая практика.

Как и у всякого одаренного, который помимо собственного развития много времени уделяет службе, результат развития резерва был, конечно, невысоким. Но тут, как и всегда в жизни, действует правило приложенных усилий. Если в сутках всего двадцать четыре часа, ты не можешь тратить двадцать пять. Соответственно, и на то, чтобы полноценно уделять время тренировкам магического резерва, где-то приходится отрывать дополнительные часы.

— Хорошо, добавьте к первой частице вторую и запустите их параллельным курсом, — дал новую команду Федор Николаевич. — Про остальной поток не забывайте, он должен циркулировать постоянно.

Техника расширения резерва за счет подобных медитаций никогда не давала особо поражающего эффекта, однако позволяла в конце концов настроиться не только на постоянное расширение резерва, но и круглосуточно поглощать свободные частицы из воздуха.

Наставник не обладал магическим взором, зато имел сильное чувство магии. Врожденный талант, позволяющий чутьем определять силу вокруг себя. А потому он прекрасно представлял, что именно делает Снежана Александровна.

Самой ей тоже не хватало банальной практики, чтобы получить магический взор. Впрочем, для этого был нужен другой наставник, так как Федор Николаевич не смог бы помочь своей ученице. Потому как и ему требовалось выполнять свои обязанности, а уже в свободное от службы время заниматься остальными делами.

— Ускорьте основной поток и замедлите отдельные частицы, — через четверть часа велел наставник. — Вот так, Снежана Александровна. Продолжайте наращивать скорость.

Лицо Макаровой чуть исказилось от усилий, на лбу пролегла сосредоточенная морщинка. Девушка даже покачиваться начала в такт движению магии в собственном резерве, но Федор Николаевич не прервал ее. Многим на первоначальных этапах бывает сложно контролировать потоки. С опытом необходимость в подобных лишних телодвижениях отпадет сама собой.

— Удерживайте этот темп, Снежана Александровна, — прозвучал голос наставника. — Теперь влейте в поток отделенные частицы. Открывайте глаза.

Макарова подняла веки, и Федор Николаевич поднялся на ноги легким плавным движением.

— Пока вы удерживаете скорость потока, пора приступить к тренировке концентрации, — объявил он, вытягивая руку в сторону стойки с тренировочным оружием.

Деревянный полутораметровый шест прыгнул ему в ладонь, и наставник бросился в атаку, не дожидаясь, когда ученица хотя бы встанет. Снежана Александровна сделала кувырок назад, уходя от первого удара сверху вниз, и, уже встав на ноги, подняла руки.

Воздух загудел от взмахов шестом, но Макарова уклонялась от стремительных атак, не спеша контратаковать. Взгляд невесты Морова был направлен в себя в большей степени, чем на то, что происходит снаружи. Все внимание девушки было сосредоточено на том, чтобы поддерживать поток магии в собственном резерве.

— Х-ха! — с громким криком бросился вперед наставник.

Отодвинув голову на миллиметр, чтобы избежать прямого тычка в челюсть, Макарова перехватила конец шеста ладонями и, резко толкнув его обратно, сама отскочила к стене.

Короткий свист предупредил ее об опасности, и Снежана Александровна отбила очередной выпад по ногам. А затем, уйдя кувырком в сторону, Макарова выставила ладони навстречу чужому оружию.

Сила словно бы сама рвалась наружу, предлагая хозяйке воспользоваться собой, перехватить оружие и сломать его в щепки. Но Макарова продолжала уклоняться и изредка отводить шест от себя, не поддаваясь на эмоциональные порывы.

Так продолжалось не менее двадцати минут, и к концу этого времени надетые на тренировку вещи ученицы можно было выжимать. Наставник же лишь слегка разогрелся и, отбросив шест в Снежану Александровну на манер копья, кинулся ей в ноги.

Оперевшись на его плечо стопой, девушка перемахнула через мужчину и, развернувшись в воздухе, приземлилась на полусогнутые ноги. Федор Николаевич усмехнулся и, выпрямившись, вновь бросился на нее, нанося резкие, едва уловимые глазом удары руками.

На этот раз она не стала уклоняться, а перешла к блокированию ударов. От каждого взмаха наставника воздух гудел ничуть не меньше, чем от шеста. Однако Макарова, погрузившись в состояние транса, не замечала этого, продолжая отбиваться от атак. Недоступная простому человеку скорость реакции и мышления оказалась таковой, что в какой-то момент Снежана Александровна даже убрала одну руку за спину, продолжая при этом гонять магию в резерве.

Изнутри тела девушка чувствовала настоящий пожар. Окружающий воздух будто бы стал холоднее, от Макаровой пошел легкий пар. Но она не снижала скорости и не отпускала собственную силу, заставляя все больше наращивать циркуляцию.

Собранная девушкой мощь прорвалась к коже, и раньше, чем наставник успел разорвать дистанцию, Снежана Александровна покрылась тонкой пленкой пламени. Изо рта вырвался болезненный крик, но она сдержала рвущуюся наружу магию. А Федор Николаевич, поспешивший отскочить на безопасное расстояние, замер, наблюдая за происходящим с ученицей.

А сама Макарова ощутила, как вся накопленная и доведенная до огромной скорости мощь прожигает новый узел в резерве. Качественный рост происходил столь стремительно, принося с собой чудовищную боль, от которой невозможно было избавиться. Снежана Александровна пылала изнутри, продолжая пытаться удержать собственный дар в узде, однако магия утекала сквозь пальцы.

Сколько это длилось, она бы не смогла сказать при всем желании, просто в какой-то момент боль ушла, оставив после себя сосущую пустоту в резерве. Голод, жажду, с которой было просто невозможно дышать и жить.

А затем магия из окружающего мира хлынула в резерв, заполняя его и успокаивая. Снежана Александровна покачнулась, с трудом удерживая равновесие. Федор Николаевич улыбнулся и подошел к своей ученице.

— Поздравляю с открытием нового узла, Снежана Александровна, — произнес он. — И, похоже, можно уже больше не тренировать циркуляцию?

И действительно, сила крутилась внутри резерва самостоятельно, уже не требуя ни капли внимания Макаровой. На лице девушки появилась легкая улыбка.

— Спасибо, наставник, — произнесла она сухими губами. — Но мне нужно отдохнуть.

— Конечно, — кивнул тот. — Следующие несколько дней постарайтесь не прибегать к чарам. Резерв увеличился, но вашему телу нужно к этому привыкнуть. Я сообщу вашему отцу о вашем успехе, а вы приводите себя в порядок и отдыхайте.

Снежана Александровна склонила голову, отчего влажные волосы повисли на плечах.

Девушка была горда собой, и у нее была для этого причина. Прекрасно зная, что никакого таланта у нее нет, да и времени не так много на собственное развитие, Снежана Александровна понимала, что даже на фоне тех же студенток Ивана Владимировича окажется на последнем месте.

Зато ей никто не преподносил все на блюдечке с голубой каемочкой. У нее не было выдающихся учителей, накопителей, из которых можно бесконечно тянуть магию, артефактов, позволяющих усиливать собственный дар. Даже времени, чтобы без передышки тренироваться — и того не имелось.

А потому каждая победа была так сладка.

Ведь всех своих успехов Снежана Александровна добилась сама.

Приняв душ и переодевшись, Макарова легла на диванчик в своих покоях и, взяв в руки телефон, проверила сообщения. Служба в Генеральном штабе хоть и была выше, чем прежняя, однако времени съедала в разы больше. Хотя, конечно, на деле была куда безопаснее и не подразумевала командировок на передовую, что уже для многих стало бы ключевым.

Однако Снежана Александровна все равно скучала по прошлой жизни, когда приходилось действовать на острие бритвы. Играть важную роль в сопровождении отрядов Российской Империи, позволяя бойцам держать связь, а порой и спасая их из опасных участков, вовремя замечая подкравшегося врага.

Вот и сейчас, прочитав распоряжение Герасимова, Снежана Александрова прикусила губу.

«На государственном приеме по случаю подписания договора с польской аристократией обязаны быть… Макарова С. А. … Форма одежды — парадная, явка обязательна. На вас, дорогие наши офицеры, ложится ответственная задача представлять Генеральный штаб и армию Российской Империи. Благодарю за службу и вашу самоотверженность».

Прием. Прием, черт возьми!

Могла ли представить Снежана Александровна, что будет обязана посещать приемы в служебное время, еще год назад, сидя под обстрелом турецкого флота в безвестной степи Крымского полуострова?

— Впрочем, мероприятие официальное, — вслух произнесла девушка. — Наверное, и он там будет. Нужно уточнить, во что Иван Владимирович оденется, чтобы соответствовать.

И, не откладывая в долгий ящик, Макарова позвонила.

— Добрый день, Снежка, — услышала она все тот же заставляющий мурашек спускаться от затылка к пояснице голос. — Что-то случилось?

— Здравствуй, Ваня. Я обязана быть на приеме с польской аристократией, — сразу же перешла к главной теме та. — И хотела уточнить…

— Я тоже буду там, — подтвердил он. — Оказывается, если ставишь шляхтичей в коленно-локтевую позу, ты обязан присутствовать на официальном признании их положения. Мой наряд тебе сейчас перешлю. Если возникнут какие-то проблемы — не стесняйся, говори, я найду способ решить любое затруднение.

— Спасибо, — хмыкнула она. — Тогда до встречи на приеме?

— А за тобой не нужно будет заехать? — задал встречный вопрос Моров.

— Мы поедем из Генерального штаба, — пояснила Макарова.

— Хорошо, тогда встретимся в Кремле.

На секунду ей захотелось похвастаться своим достижением. Все же не каждый день открывают новые узлы… Но потом она решила повременить. Пусть будет сюрпризом на приеме.

Да и помолвка фиктивная, какое Ивану дело до того, насколько сильным магом она будет, если все равно выйдет за другого?

— Увидимся, — согласилась она, прежде чем положить трубку.

Глава 8

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Маргарита поправила воротник моей рубашки и окинула мой наряд критическим взглядом. Ее внимательный прищур заставил меня улыбнуться.

— Сойдет, — вынесла вердикт Ларионова, разгладив невидимые складки на плечах пиджака. — Не забудь, что на этом приеме твоя невеста — официальное лицо.

Я посмеялся в ответ.

Меня совершенно не тяготила забота со стороны Маргариты, было даже приятно ощущать, как она переживает и в очередной раз следит, чтобы все было на высшем уровне. Чего у Ларионовой не отнять, так это опыта подобных мероприятий и понимания, что и как на них происходит.

Да, Маргарита не бывала на светских приемах, однако на самом-то деле не так уж они и отличаются от корпоративных встреч простолюдинов. Тем более что последние изо всех сил тянутся соответствовать благородным. Стремятся, чтобы у них было не хуже, чем у дворян.

— Все будет в порядке, — заверил я, взяв любовницу за запястья. — Это не первый наш выход в свет.

— Такого уровня? — уточнила Ларионова, глядя на меня с сомнением. — Первый, практически встреча международного уровня.

— Поляки такие же подданные, как и любые другие, — пожал плечами я.

А говоря откровенно, даже договор сегодня подписывался не с предводителями заговорщиков, а с нейтралами. Уйдя в сторону от конфликта, Радзивиллы потащили за собой остальных, и так сложилось, что сегодня в Кремле соберется весь цвет польской аристократии.

И в то же самое время русская армия совместно со спецподразделениями Службы Имперской Безопасности и полиции будут штурмовать мелкие семьи, замаранные в восстании. И пока в Москве будет идти прием с балом, в Польше прольются реки крови. При этом официально все будет подано так, что это Радзивиллы сотоварищи попросили у государя помощи в уничтожении бунтовщиков.

Политика.

— Хорошо бы, чтобы они об этом не забывали, — ответила мне Ларионова, отходя на шаг. — А то слишком много послаблений для предпринимателей им отвесили, так всю конкуренцию задушат.

Я кивнул, не став спорить.

О том, что предприятиям, открытым на территории великого княжества Польского, дается не только освобождение от налогов на первые пять лет, но и много дополнительных преимуществ, я прекрасно знал. Сложно не слышать об этом, когда делишь постель с женщиной, для которой знать эти новости жизненно необходимо.

Маргарита даже пару заводов выкупила, бывшие хозяева спешили уехать на «благословенный запад», так что цену назначили не слишком высокую. С моей протекцией Ларионова опередила остальных конкурентов, и теперь ей предстояло бороться с местными производителями.

— Все будет хорошо, — заверил я, прихватив со стола черную бархатную шкатулку. — Мне пора.

— Будь хорошим мальчиком, — напутствовала меня с улыбкой Маргарита. — И не компрометируй невесту. А то ты любишь наговорить и наделать такого, что женщины вокруг тебя так и вьются.

— Брось, я всего лишь проявляю капельку доброты, — улыбнулся в ответ я.

— Угу, — кивнула она.

Кому-то другому бы в голову не пришло, что можно так разговаривать со мной. Но Маргарита уже была рядом достаточно, чтобы наши отношения перешли к более близким, чем постель. Никакой любви, конечно, между нами не было, но дружба зародилась.

И это было чертовски приятно — иметь кого-то, кого действительно можно считать своим другом. Благородное общество мне такой возможности, к сожалению, не предоставит.

Спустившись по лестнице, я убрал шкатулку во внутренний карман пиджака и кивнул управляющему, дожидающемуся меня с плащом в руках. Время уже как раз подошло к отъезду, так что я нырнул в салон «Коршуна», и Сергей закрыл за мной дверцу.

— Едем, ваше благородие? — уточнил водитель, заняв свое кресло.

— Трогай, — кивнул я, доставая телефон.

Автомобиль выкатился за пределы территории особняка и, набрав скорость, понесся по улицам Москвы. Лето подбиралось все ближе, вскоре начнутся первые каникулы в академии, студенты разъедутся по своим домам или на службу. Но случится это только после того, как они сдадут экзамены за полгода обучения.

Время пролетело незаметно. Кажется, еще вчера я впервые поприветствовал учащихся, а сегодня уже проверяю подготовленные администрацией билеты. Хвала всем высшим силам, хотя бы здесь я мог положиться на других.

Остальные преподаватели, также загруженные делами, смогли вздохнуть чуточку свободнее. Количество документации, которую на нас сбросили из государевой канцелярии, заставляло чувствовать себя крайне неуютно не только преподавательский состав, но и администрацию.

К счастью, это временное явление. Как только первая государственная академия имени его императорского величества Федора получит подтверждение, что можно открывать филиалы, нагрузка серьезно снизится.

Если, разумеется, бюрократы не придумают, как испортить нам жизнь вновь.

Телефон завибрировал в моей руке, поверху экрана возникло уведомление о новом сообщении. Отдельное приложение, разработанное специально для сотрудников академии, открылось, как всегда, с легкой пробуксовкой.

«Уважаемые коллеги!

По решению специальной комиссии государственной канцелярии, заверенному его императорским величеством Виктором, по итогу экзаменационных мероприятий будет собрана группа лучших студентов в количестве пятнадцати человек.

Эта группа помимо увеличенной стипендии получит дополнительное вознаграждение в размере трехсот тысяч рублей разовой помощи, а также сертификат на приобретение жилья, который можно будет реализовать в любом населенном пункте Российской Империи.

Те преподаватели, чьи студенты попадут в группу лучших, также будут отмечены грамотой с занесением в личное дело. Помимо документа предусмотрена и денежная награда — пятьсот тысяч рублей разово и прибавка к жалованью в размере десяти тысяч рублей.

Желаем всем нашим преподавателям успеха.

Администрация первой государственной магической академии имени Е.И.В. Федора».

Что можно сказать по этому поводу?

Во-первых, соревнование касалось только кураторов групп. У меня своей не было, так что можно было игнорировать награду. Да и не с моим доходом радоваться таким призам. Однако для того же Орехова, нашего тренера по физической подготовке, сто двадцать тысяч в год, да полмиллиона разово — серьезная возможность поправить материальное положение.

Во-вторых, сертификат на приобретение жилья, скорее всего, вскоре окажется работающим только на территории великого княжества Польского. За редким исключением канцелярия станет разрешать воспользоваться им где-нибудь в Сибири или на Дальнем Востоке.

Все это нисколько не удивительно — земли надо осваивать, множество программ по переселению людей из центральной части Российской Империи уже работают. Снабдить периферию обученными специалистами выгодно. А разбавить польское население после принудительного выселения нескольких сотен тысяч неблагонадежных поляков — просто необходимо. Сейчас на нас обкатают систему, а после начнут выдавать эти сертификаты и в других учреждениях.

Если взять стандартную ставку чародея в той же полиции, например, выйдет около ста восьмидесяти тысяч рублей в год. Если такой студент переедет куда-нибудь на Алтай, государство выдаст ему коэффициент, увеличивающий жалованье вдвое. А сертификат позволит не занимать казенное жилье, а сразу заселиться в приличную квартиру.

Само собой, благородных студентов все это никак не касается. Стоит вспомнить Мирославу Анатольевну, как цифры начинают казаться смехотворными. Но благородных всего чуть больше миллиона человек, остальные сотни обходятся куда как более низкими доходами.

Собственно, по поводу дворян академия вовсе не волнуется. Они и учатся платно, составляя внушительную часть бюджета, и государственного распределения проходить не будут. Отучится такой студент, получит диплом и какие-то знания — и хорошо, хватит с него. А вот о простолюдинах Российская Империя заботится. Потому что, несмотря на то, что Романовы мечтали избавиться от дворян, и у них не получилось, становый хребет государства — это именно неблагородные.

— Подъезжаем, Иван Владимирович, — предупредил Сергей, когда «Коршун» выкатился на финишную прямую.

Убрав телефон в карман брюк, я дождался, когда автомобиль вкатится на территорию Кремля. Сегодня здесь было оживленно, встречали гостей не только гвардейцы, но и слуги Романовых.

Когда я выбрался наружу, меня с поклоном повели в нужный зал. По пути я кивал знакомым благородным, а уже оказавшись внутри отведенного для приема помещения, отправился бродить между группами дворян.

Делегации от Генерального штаба пока что видно не было, так что я спокойно совершил круг по всему залу, здороваясь и перебрасываясь ничего не значащими фразами с благородными людьми. А закончив таким образом показывать свою незримую поддержку ближнему кругу, отодвинулся в угол зала, где меня перехватил официант с подносом в руках.

— Напиток, ваше благородие?

— С удовольствием, — кивнул я, забирая один из бокалов с игристым вином.

Слуга двинулся дальше, его коллеги распространились по всему помещению с такой скоростью, будто размножались клонированием. Все как на подбор — высокие, широкие в плечах. На лицах положенная вежливая улыбка, так посмотришь, и не сразу задумаешься, что под униформой скрыто оружие.

Гвардейцы, которым выпало изображать сегодня прислугу в зале, внимания к себе не привлекали — кто вообще из дворян смотрит, что там за человек подает напитки? Конечно, кто-то замечал, что не простых официантов Романовы напустили, но это не вызывало возмущения.

В конце концов, с Польшей все еще идет война, как ее ни называй красивыми словами. Шляхта спит и видит, как вернет себе суверенитет, а сегодня государь и вовсе допустит до своего монаршего тела руководителей этой тревожной народности. Так что повышенные меры безопасности, тем более такие, которые не бросаются в глаза и ничем не мешают, находили понимание.

Наконец, в распахнутые двери дружной гурьбой вошли Анатолий Никодимович Герасимов со свитой. Начальника Генерального штаба сопровождал целый женский полк, ни одного мужчины он с собой на эту историческую встречу не взял — и это тоже было понятно.

Одетые в парадную форму, женщины следовали за своим начальником, едва не чеканя шаг. Оттого их появление произвело настоящий фурор на уже собравшихся гостей — на лицах мужчин, разглядывающих пополнение, появились улыбки. Ведь всегда приятно посмотреть на красивых дам в форме.

Я выцепил взглядом свою невесту и улыбнулся ей.

Снежана Александровна в кителе и длинной юбке чуть ниже колен нашла меня глазами, и ее губы дрогнули в ответ. Как для сотрудника Генерального штаба у Макаровой явно не хватало штабных наград, зато от остальных коллег ее отличали боевые. Понятно, что рядом с Герасимовым она смотрелась не так эффектно, ну так и он давно уж не капитан.

Стоило начальнику махнуть рукой, как его сопровождение рассыпалось по залу. И то верно — эффектно появившись, Герасимов больше в поддержке не нуждался. А у дам появилась возможность пообщаться с благородным обществом.

— Рад вас видеть, Снежана Александровна, — произнес я, сам двинувшись навстречу своей невесте. — Позвольте заметить, парадная форма вам очень идет. Вы просто неотразимы.

Она искренне улыбнулась, чуть наклонив голову.

— Благодарю, Иван Владимирович, — ответила Макарова.

— Вижу, вы открыли новый узел, — продолжил я, знаком подзывая ближайшего официанта. — Позвольте поздравить вас с этим прекрасным событием!

Забрав с подноса пару новых бокалов, я вручил один из них девушке и, дождавшись, когда гвардеец в форме официанта отойдет, объявил:

— За вас и ваши успехи, Снежана Александровна!

— Благодарю, — скромно потупив взгляд, капитан тут же сделала глоток и убрала любой намек на кокетство. — Это было нелегко, но я справилась. И надеюсь, в скором времени у меня получится открыть и следующие.

Я кивнул, запуская руку во внутренний карман.

— Признаюсь честно, я не знал, что так получится, — заговорил я, вынимая шкатулку. — Но раз уж у нас есть повод, то почему бы не совместить два приятных события. Пожалуйста, Снежана Александрова, примите этот скромный дар в качестве напоминания о сегодняшней нашей встрече.

Она приподняла бровь, принимая шкатулку. Я видел, как за нами наблюдают со стороны несколько благородных, но не стал отвлекаться. Женщинам было крайне интересно, что же находится внутри. Все-таки я был единственным, кто решился что-то подарить на этом приеме своей паре, обычно такого не происходило в столь официальной обстановке.

— Право, не стоило, Иван Владимирович, — улыбаясь, произнесла Макарова, вынимая кольцо из белого золота, вся внешняя поверхность которого была усыпана бриллиантами.

— Нормального кольца у меня в нужный момент не оказалось, — ответил я, покаянно склонив голову. — Так что я решил, что парочка дополнительных украшений точно лишними не будут.

Упоминать о том, что, помимо прочего, под каждым камнем расположено свое защитное зачарование, я не стал. Все-таки вокруг слишком много лишних ушей, чтобы рассказывать всем желающим, на что способен очередной мой подарок.

Губы Снежаны Александровны растянулись в более открытой улыбке, словно она придумала замечательную шутку, и девушка протянула мне руку, держа пальцы расслабленными. Я вытащил украшение из шкатулки и, надев к первому обручальному кольцу второе, аккуратно и бережно поцеловал руку Макаровой.

Отпустив ее, я предложил свой локоть, и капитан оперлась на него.

— Мне кажется, я физически чувствую, как дамы зеленеют от зависти, — шепотом призналась мне невеста.

— Привыкай, Снежка, такова судьба будущей супруги того самого Морова, — так же негромко ответил я, шагая вместе с девушкой по залу. — А если серьезно: я ведь могу и помочь с открытием узлов.

Макарова покачала головой.

— Мне нужно подумать, Ваня, это слишком… личное, — договорила она, подобрав слово. — Но за предложение я тебе искренне благодарна.

В этот момент раскрылись другие двери в зал, и все гости государя повернулись в их сторону. Делегация благородного польского сословия оказалась едва ли не такой же по своему количеству. Человек тридцать с гербами на костюмах в сопровождении своих дам.

Я не стал подходить слишком близко, кто их знает, как бы аристократы покоренного народа отреагировали на мое присутствие. Одно дело знать, что Моров где-то в зале, и другое — видеть его наглую самодовольную рожу перед собой. Впереди у нас много лет жизни в единой Российской Империи, успеют еще на меня насмотреться.

— Император Всероссийский! — объявил хорошо поставленным голосом слуга, и распахнулись третьи, самые маленькие двери.

Виктор Романов шагал к трону уверенной походкой хозяина. Он не смотрел по сторонам, но при этом создавалось четкое ощущение, что его императорское величество все прекрасно подмечает.

За монархом шагала императрица, чей округлившийся живот подчеркивал фасон торжественного платья. Рядом с матерью, гордо неся высокую прическу темных волос с парой седых прядей, двигалась Варвара Викторовна.

Вместо того чтобы залечить волосы сразу, наследница престола решила делать это постепенно. Так, чтобы напоминание о ее подвиге было зримо еще какое-то время. Но, разумеется, ходить совершенно седой, будучи в ее возрасте, ее императорское высочество не собиралась.

Государь опустился на свой трон и величественно оглядел зал, пока его супруга и дочь садились на стулья поменьше. Гости, что с нашей стороны, что явившиеся с польской земли, дружно поклонились монарху.

— Итак, начнем, — заговорил император, сделав знак приблизиться.

Вперед от делегации польской аристократии выдвинулся худой старик. Силой он был не обделен, но все же впечатление производил скорее опытного царедворца, чем бойца. Его резерв на шесть узлов носил в себе следы исключительно мирных заклинаний.

— Я Казимир Радзивилл, — заговорил он, склонив голову, — великий князь Литовский, признаю вашу власть, ваше императорское величество, и прошу вас о включении исконных земель великого княжества Литовского в состав Российской Империи. Прошу взять нас под свою руку и править нами, как того велит закон Российской Империи.

Государь замедленно кивнул.

— Я принимаю великое княжество Литовское под свою руку, — объявил он.

Старик выпрямился.

— А чтобы древний род Радзивиллов не волновался о своем будущем, я назначаю тебя, Казимир, наместником императора в великом княжестве Литовском, — договорил Виктор Романов. — Первое время могут возникнуть затруднения. Все-таки законы были разные, правила иные. Поэтому я оставлю один корпус армии на территории великого княжества Литовского, дабы ты мог обратиться к ним за помощью, и навести порядок. Поддерживай порядок, чти законы Российской Империи, и твой род не угаснет.

— Благодарю, ваше императорское величество.

Жестом отослав старика, государь вновь повернулся к делегации.

— Следующий, — объявил он.

Вперед вышел мужчина лет сорока пяти и, склонившись перед монархом, заговорил:

— Я Влодзимеж Вишневецкий, великий князь Польский, признаю вашу власть, ваше императорское величество, и прошу вас о включении исконных земель великого княжества Польского в состав Российской Империи. Прошу взять нас под свою руку и править нами, как того велит закон Российской Империи.

— Я принимаю великое княжество Польское под свою руку, — вновь объявил Виктор Романов. — И также, для усиления нового наместника, которым с этого момента будешь являться ты, Влодзимеж, оставляю в великом княжестве Польском корпус армии. Наведи порядок на выделенной тебе земле, чти законы Российской Империи, и твой род не угаснет.

Так, всего парой фраз закончился суверенитет королевства Польского. Его разделили между собой две древних фамилии. Сцена хоть и была будничная, но признание власти императора российского над собой со стороны двух самых влиятельных родов бывшей Польши, Радзивилл и Вишневецкий похоронили все надежды мятежников на свободу.

А помимо прочего, теперь и новоявленные наместники будут обязаны бороться с восстанием, и подчиненные им семьи тоже обязаны приложить руку. Так что вопрос с мятежом можно считать закрытым.

* * *

— Подбросишь меня домой? — с улыбкой уточнила Снежка, прижавшись ко мне, насколько позволяли приличия.

Мы уже шагали по улице, оставив позади зал, в котором проходило мероприятие. Оставаться до самого конца ни у меня, ни у невесты желания не возникло, так что, отбыв положенное время, мы оба решили покинуть Кремль.

— Разумеется, — кивнул я. — Едем.

Мы сели в мой автомобиль, и я кивнул Сергею.

— В особняк Макаровых.

— Будет исполнено, ваше благородие, — отозвался водитель.

Стоило «Коршуну» тронуться, я поднял стекло. Моя невеста тут же наклонилась ближе, устроив голову на моем плече. При этом Снежка взяла меня за руку и прикрыла глаза. На губах Макаровой появилась довольная улыбка.

Вечер выдался не таким насыщенным, как я ожидал. Польские аристократы, мгновенно разделившиеся на две неравные группы, смешивались с русскими дворянами и пытались наладить мосты.

Понятно, что это было только первое мероприятие, и со временем благородные рода, так или иначе, выстроят новую иерархию. Но даже так нужно признать, что все прошло мирно и спокойно.

Снежка дремала у меня на плече, машина двигалась по столице. Уже начались сумерки, когда «Коршун» сделал последний поворот, и впереди уже показался особняк Макаровых.

Моя невеста приподняла голову.

— С тобой так хорошо, Ваня. Может быть, останешься на чай? — предложила она, после чего решила уточнить: — Просто чай.

— Пожалуй, не сегодня, Снежка, — улыбнулся я в ответ. — Завтра у меня важный зачет, нужно успеть хорошенько отдохнуть.

Она вздохнула, но ничего не сказала. Мы прекрасно понимали, что свободного времени в расписании у каждого не так уж и много. Так что и обижаться на мой отказ было глупо.

«Коршун» остановился во дворе, я открыл невесте дверь и помог выйти из машины. Снежка поцеловала меня в щеку на прощание и упорхнула к себе домой. Я же забрался обратно в салон и, отдав приказ ехать в особняк, откинулся на спинку сидения.

Уже сидя у себя в кабинете, после полуночи я получил сообщение от Макаровой в виде фотографии. Это было необычно, никогда прежде невеста мне не отправляла ничего в такое позднее время.

Открыв уведомление, я хмыкнул.

Снежана Александровна явно лежала на бетонном полу без сознания в каком-то ярко освещенном помещении. Ее раздетое догола тело перетянули веревки, на руках и ногах закреплены браслеты, под опущенным подбородком угадывался ошейник. Но явных следов насилия на девушке не было.

Стоило мне открыть сообщение, как ниже неизвестный набрал текст:

«Ты выкрал у нас наше. Мы забрали твое. Она будет у нас, чтобы гарантировать твое послушание. Жди дальнейших указаний и не вздумай нас искать. Иначе мы пришлем тебе ее голову. Как ты любишь — в меду».