Моров. Том 6

Глава 1

Москва. Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Я поставил чашку кофе на блюдце и поднялся из-за стола. Стараясь не шуметь, чтобы Маргарита могла спокойно выспаться, я закончил одеваться и вышел из своих покоев.

На улице уже началась оттепель, так что можно было бы пренебречь плащом, но я все же решил его накинуть. Управляющий помог мне одеться и подал трость. Кивнув ему, я дождался, когда слуга распахнет дверь, и вышел на крыльцо.

Весенний воздух тут же наполнил мои легкие, яркое солнце огладило меня своими лучами, вызывая непроизвольную улыбку. Сегодня начинается четвертый месяц моей работы преподавателем в первой магической академии Российской Империи, и начнутся зачеты по профильным предметам. В том числе и моему.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — поклонился мне Сергей, открывая заднюю дверь «Коршуна».

— Утро доброе, — отозвался я, опускаясь на сидение.

Он захлопнул за мной дверь и обошел автомобиль, прежде чем оказаться на своем месте. А я уже мысленно погрузился в будущие мероприятия. До сих пор я преподавал только универсальные знания о чарах, и до защиты нам со студентами было далековато, однако группы уже служащих магов после сданного зачета перейдут к изучению этой темы.

Вообще, время в академии летело незаметно. Вроде бы только вчера я впервые поздоровался со своими студентами, а сегодня уже буду принимать у них зачет за целый квартал. Впрочем, так всегда и бывает, когда занимаешься каким-то действительно увлекательным делом.

Хотя, конечно, пришлось повоевать с администрацией, требовавшей переходить к темным искусствам немедленно. Но в любом случае это дело прошлое.

Изучение древнекитайского двигалось не так уж быстро, как хотелось, но разобраться, что в присланной мне из Поднебесной костяной книжке начертана инструкция, я все же смог. Как и узнать, кто же такая эта Синьхуа Су.

Третья дочь правителя провинции Хэйлунцзян, наместника императора Цзяньху Су. Род Су приходился какой-то родней правящей семье, как, впрочем, и другие семьи наместников. В каждом дворце обитали члены монаршего клана, удерживающие власть железной рукой и строгой сплоченностью. Стоило в одной провинции вспыхнуть очередному восстанию, как туда стекалась армия со всей Поднебесной, чтобы развешать бунтовщиков. И эта система работала.

Впрочем, гораздо интереснее оказалось, откуда Синьхуа узнала о моем интересе. С Китаем я до этого сам не взаимодействовал, зато роду Су был знаком Василий Владимирович Окунев. Двоюродный дядя, как выяснилось, некогда поработал внештатным специалистом, расчищая дорогу для Цзяньху. В саму эту историю я не вникал, но главное — «Косарь» взыскал долг с семьи Су, получив копию древней книги по совершенным артефактам.

Благодарность Окунев от меня принимать отказался, намекнув, что не прочь обзавестись артефактом, созданным по китайской методичке. Так что у меня уже была идея, как использовать полученные знания.

— Прибыли, ваше благородие, — произнес Сергей, останавливая «Коршун» на парковке академии. — Я останусь здесь дежурить, если вам понадобится срочно отъехать.

— Хорошо, — кивнул я, дергая ручку.

Зачетов у меня еще не было, и я не представлял, сколько времени лично у меня уйдет на то, чтобы протестировать всех студентов. Так что уточнение водителя было не зря. Он ведь мог смениться, как обычно и происходило, когда я задерживался в академии. Моя дружина не ходит со мной по академии, как и охрана других благородных. А потому, чтобы не терять время, лучше звонить напрямую водителю, чтобы он был готов выехать сразу, как я покину здание.

Стоило мне покинуть автомобиль, мой взгляд сразу же зацепился за несколько групп студентов. За минувшие месяцы даже неблагородные оказались разделены между дворянскими кружками — каждый род желал приблизить к себе как можно больше сильных чародеев. Так что за самых перспективных даже состоялось несколько дуэлей.

Это к взрослым никто даже не приставал — там люди уже все с должностями на службе. А вот молодняк, только окончивший школу, нанят не был, а потому вполне мог войти в ту же дружину влиятельного благородного семейства.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — склонили голову девушки из простецов, стайкой обретающиеся у одной из множества расставленных по территории скамеек.

Судя по тому, как весело они проводили время до моего приближения, с настроением у студенток все было прекрасно. Хорошо бы и с подготовкой было так же.

— Доброе утро, — ответил я. — Не опаздывайте на зачет.

— К вам — ни за что не опоздаем, — заверила другая.

Они улыбались тем особым образом, когда с первого взгляда ясно, что в головах у них не столько знания, сколько желание прикоснуться к предмету своей страсти. Но, разумеется, я себе ничего подобного в академии не позволял.

Кивнув сразу всем девушкам, я прошел к крыльцу и, поднявшись по ступенькам, распахнул дверь. Меня едва не сбила группа студентов, спешивших выбраться на весеннее солнышко.

Уступив им дорогу, я направился в свой кабинет. Но стоило мне отпереть дверь, как в кармане завибрировал телефон. Вытащив аппарат, я прочел сообщение.

Александрова Е. В.: Доброе утро, Иван Владимирович. Прошу пройти в мой кабинет на планерку.

Хмыкнув, я кинул сумку с бумагами и, покинув кабинет, отправился к администрации. Бюрократия, черт возьми, никуда от нее не деться. Такие планерки проходили едва ли не раз в неделю, и ставшая директором Екатерина Вячеславовна постоянно поднимала вопросы организации процесса обучения.

Мне начислялось жалованье как преподавателю, но, если честно, я понятия не имел, сколько там капает на мой счет. В любом случае сумма выходила не такая уж и значительная — основную прибыль мне по-прежнему приносили частные клиенты и производство Солнцевых.

А потому я общим переживаниям других преподавателей не уделял внимания. Некоторые боролись за свои часы, пытались распихать нагрузку. Мне было все равно, впрочем, как и Сергею Константиновичу Легостаеву.

Маг смерти вообще ко всему происходящему в академии на административном уровне относился ровно. Учитывая, что внук главы рода и следующий наследник Легостаевых даже табели самостоятельно не заполнял, неудивительно.

Вот уж кто действительно пользовался своей славой молодого и красивого преподавателя. В каждой группе у Сергея Константиновича имелась девушка или девица, которая бы не возражала заполнить документы за него, лишь бы провести с Легостаевым немного времени наедине.

* * *

Первая государственная магическая академия имени его императорского величества Федора.

Мирослава Анатольевна шагала по коридору академии в компании двух молодых людей. После несостоявшейся мести со стороны Шерстобитовых отец не выпускал дочь из дома без охраны. Вот и в стенах академии сопровождение организовал из нескольких крепких парней, вышедших из семей, служивших роду Герасимовых. Впрочем, Мирослава Анатольевна прекрасно понимала отца, и у нее и мысли не возникло возмутиться.

Глава рода принимает решение, а члены его семьи подчиняются. Только так правильно. И, как показала практика, безопасно. Дедушка отдал жизнь, чтобы защитить собственных гостей на приеме — так считается официально. Но Мирослава Анатольевна знала, Никодим Павлович защищал свою семью.

Теперь уже ее отец, Анатолий Никодимович, делает все, чтобы род не только возвысился, но и выжил. А потому саботировать его решения — высшая глупость, до которой только можно додуматься.

До зачета по защите, которую преподает Иван Владимирович, оставалось не больше десяти минут. Герасимова с поддержкой направлялась к его кабинету, полностью уверенная в своих силах. Сдать зачет по универсальной магии, как называл вступительный курс Моров, было несложно, если приложить к лекциям и семинарам голову. Так что Герасимова была уверена в своих силах.

Это ее долг как Герасимовой — доказать, что и она достойный член семьи. И не посрамит своего отца, не справившись с первым же испытанием на пути.

За поворотом навстречу попалась Кристина Гордеевна, идущая под ручку со своим почти женихом. Моргунов был все таким же, как и при первой встрече на одном из приемов в дворянском собрании — блеклым, с глупой полуулыбкой на губах. Единственное положительное качество, которое в молодом человеке можно было найти — цифры на счету его рода.

Мирослава Анатольевна окинула коротким взглядом молодого человека, который был слишком никаким на фоне Морова. В голове Герасимовой не укладывалось, как можно было предать Ивана Владимировича ради такой… посредственности. Тем более когда весь свет знал, что Кристина Гордеевна едва ли не сама на Морова вешалась.

Девушки встретились взглядами, но не проронили ни слова и просто разошлись.

— Мирослава Анатольевна, — негромко обратился к девице один из сопровождающих ее парней, — нам ожидать проблем от них?

Они уже несколько месяцев наблюдали эти переглядывания и были в курсе, что обе девушки не слишком дружелюбно настроены друг к другу. Впрочем, пока что все оставалось в рамках приличий. Однако оба студента родились в семьях, служащих Герасимовым, а потому не понаслышке знали, как много врагов у этого рода. В том числе и в Российской Империи.

— Нет, Володя, — отмахнулась та. — Эту битву она уже проиграла.

После покушения, в которое Мирослава Анатольевна изначально не верила, но которое Шерстобитовы все же попытались совершить, она стала иначе смотреть на некоторые вещи. В том числе и на бегство Большаковой.

Дурочка испугалась. И с поразительной легкостью предала свои чувства. Настоящая дворянка так никогда бы не поступила.

И хотя у Большаковой многими был отмечен талант, и в какой-то момент Герасимовой даже показалось, что они могут стать соперницами, но Мирослава Анатольевна уже догнала Кристину Гордеевну, а затем и перегнала ее, оставив далеко позади. Во внутреннем неофициальном табеле о лучших студентах место Большаковой стремительно отступало перед более усердными и способными.

Да, у нее была фора, когда Кристина Гордеевна была прикована к инвалидному креслу. Но это преимущество вскружило ей голову, а попавшийся под руку Моргунов и вовсе отобрал последние силы на развитие. Так что пока Большакова занималась своими делами, остальные студенты из кожи вон лезли, чтобы доказать и своим родным, и окружающим благородным родам, что достойны.

Ведь по действиям одного судят весь род. И то, что делала Большакова, не красило ни ее, ни ее семью.

— Я все же доложу вашему отцу, — произнес Владимир, достав телефон из кармана.

— Как знаешь, — легко кивнула Мирослава Анатольевна.

Они дошли до кабинета, перед которым уже стояла часть группы. И пока один из ее одногруппников набивал сообщение в телефоне, второй встал так, чтобы в случае опасности прикрыть собой Герасимову.

На безопасности для своих людей Анатолий Никодимович не скупился. А потому магических вещиц на обоих парнях было ничуть не меньше, чем на дочери. И при необходимости Мирославу Анатольевну не только вытащат из-под огня, но и смогут оказать достойный отпор.

Дверь в кабинет открылась, приглашая студентов входить, и людской поток втянулся внутрь, сразу же рассаживаясь по своим местам. Сам Иван Владимирович в это время сидел на своем месте, потягивая кофе и глядя в окно.

Наконец, когда все оказались на стульях, он жестом заставил дверь закрыться.

— Опоздавших не ждем, — объявил он. — Итак, добро пожаловать на ваш первый зачет по защите от темной магии. Сегодня мы проверим, насколько хорошо вы изучили материал по универсальным законам, и те из вас, кто получит зачет, в следующем семестре начнет углубленное изучение именно темных чар.

Он поднялся из-за стола и прошел к столу, на котором лежали стопки бумаги.

— Здесь девяносто два листа, — произнес Иван Владимирович, поводя рукой над столешницей. — Вас здесь тридцать шесть человек. На каждом листе есть пять вопросов — по одному на каждый изученный нами блок знаний. Сейчас я стану вызывать вас по одному, вы сами выбираете лист, возвращаетесь с ним на место и отвечаете на вопросы. Когда будете готовы сдать теорию, можете поднять руку, я проверю вашу работу. Если не успели, значит, придете в следующий раз вместе с опоздавшими. Итак, поехали по списку. Анисимов…

* * *

Там же чуть позже. Иван Владимирович Моров.

Я откинулся на спинку стула и выдохнул. Первый зачетный день завершился довольно неплохо. За исключением нескольких незначительных ошибок, студенты справились с заданиями. Но это были лучшие группы, отстающие будут сдавать послезавтра.

С помощью телекинеза собрав билеты обратно в сумку, я закрыл ее и поднялся из-за стола. Несмотря на то, что я практически весь день провел в кабинете, слушая ответы на одни и те же вопросы, от преподавания я не уставал. Мне настолько нравилось видеть, как мои студенты развиваются, что я чувствовал себя заряженным до предела аккумулятором.

Приятно, когда твои знания обретают жизнь в головах других людей. Это ни с чем не сравнимое удовольствие от осознания, что живешь не зря, вызывало у меня улыбку.

Хотя, конечно, хватало на курсе и сюрпризов. Та же Кристина Гордеевна, из гения скатившаяся в среднюю по успеваемости студентку, вызывала у меня удивление. И хотя я не лез к Большаковым с вопросами, но приоритеты у девицы однозначно поменялись, и я не мог ее осуждать.

Она и так достигла многого за короткий период. А теперь, когда появилась возможность жить, как все, вцепилась в нее со всей силы. Даже та влюбленность, которую Кристина Гордеевна ко мне испытывала, прошла, освободив Большакову. И она смогла переступить через дурные воспоминания, чтобы жить дальше.

Хорошо, что я вытребовал себе время, и не стал строить особых планов на наше совместное будущее. В который раз уже убеждаюсь — с благородными девицами лучше держаться на максимально возможном расстоянии.

Закончив наводить порядок в кабинете, я вышел из него и, закрыв за собой дверь, уже собирался идти на парковку, но снова завибрировал телефон. Подозревая, что это опять Александрова требует собраться на планерку, я чертыхнулся, доставая аппарат.

Но на сей раз это был звонок.

— Слушаю, Даниил Игнатович, — произнес я, ответив на вызов.

— Иван Владимирович, нам пришел запрос из Министерства иностранных дел, — заговорил мой начальник безопасности. — Похоже, госпожа Синьхуа Су решила навестить Москву. А вы состоите с ней в переписке, и китайское посольство запросило вашего присутствия во встречающей делегации. Что скажете?

Я хмыкнул.

— А кто запрос подписал? — уточнил я.

— Михаил Игоревич Завьялов ведет дело, — подтвердил мою догадку Демин. — Я так понимаю, все ваши контакты проходят только через него. После всего, что случилось…

А еще ясно, что мое общение с дочкой наместника провинции Хэйлунцзян заставило государственных мужей напрячься. Я, конечно, верный родине дворянин, но она все же далеко не последний человек в иерархии Поднебесной. Так что тут можно рассматривать не только международное общение, но и политический брак.

На родине Синьхуа Су имеет мало шансов выйти за равного по положению человека — там все посты и хлебные места поделены между родней. А вот выдать ее за границу, усилив какую-то из младших семей правящего рода — это выгодно. Да и Российской Империи было бы неплохо закрепить дружественные отношения с Поднебесной через брак. Как ни крути, а нам нужен Китай в качестве союзника и опорного пункта в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

— Передайте мое согласие, — озвучил свое решение я. — Когда хоть приезжает наша принцесса?

Демин отчетливо зашуршал бумажками.

— Рейс прибывает в Москву через три дня, Иван Владимирович, — объявил Даниил Игнатович. — Тут есть приписка от Завьялова: в случае вашего согласия он приглашает вас к себе сегодня на ужин в любое удобное для вас время.

— Хорошо, тогда я сразу к Михаилу Игоревичу, — ответил я.

— Принято, передам сопровождению.

Положив трубку, я направился на выход из корпуса.

Визит китайцев — это как минимум интересно. Будет любопытно пообщаться с Синьхуа Су вживую. Судя по нашей переписке, она весьма хороша в артефакторике. Если, конечно, девушке не подсказывали, как конкретно втереться ко мне в доверие, другие профессионалы, это будет прекрасная возможность обменяться опытом.

Все же наши магические традиции несколько различаются.

Уже подходя к «Коршуну», дверь которого для меня открыл Сергей, я услышал торопливые шаги позади.

— Иван Владимирович!

Обернувшись, я улыбнулся и чуть наклонил голову.

— Мирослава Анатольевна, — поприветствовал я девицу, за плечами которой стояла парочка парней. — Господа.

— Иван Владимирович, мы не могли бы переговорить наедине? — спросила Герасимова.

Я кивнул и жестом предложил занять ближайшую скамейку. На улице уже стало значительно прохладнее, но ничего такого, с чем не смогли бы справиться бытовые чары.

Дождавшись, когда студентка присядет, сам я опустился рядом, соблюдая при этом положенную дистанцию. Пара сопровождающих Герасимову парней осталась на почтительном расстоянии, чтобы нас не слышать, и в то же время так, чтобы в случае опасности вмешаться.

— Итак, Мирослава Анатольевна, я вас слушаю, — произнес я, повернувшись к собеседнице.

Глава 2

Одетая в легкое серое пальто поверх платья, наверняка подобранное под цвет глаз, Мирослава Анатольевна заговорила не сразу. Девушке явно требовалось время, чтобы обдумать собственные слова. Это наводило меня на мысли, что она не знала, как подступиться к теме разговора.

Все-таки в общении наедине в ресторане она вела себя более раскованно. В то время, очевидно, она не преследовала целей отца по нашему сближению. Но вот прошло несколько месяцев, и Герасимова стала смотреть на меня иначе.

Хотя в стенах академии она никак этого не показывала, однако у меня были глаза и уши, чтобы заметить эти изменения. И связать их по времени с отказом от матримониальных планов Большаковых оказалось несложно.

Я спокойно ждал, когда она начнет, свободное время у меня имелось. Да и что скрывать, компания Герасимовой была мне приятна. И ситуация, когда волнующаяся Мирослава Анатольевна не может подобрать слова, меня в некоторой степени забавляла.

— Вы наверняка не помните, Иван Владимирович, — заговорила девушка после паузы, — но у меня через три дня день рождения. И хотя мы обязательно устроим большой праздник по этому поводу в нашем московском особняке, но это случится только в субботу. А я бы хотела вас пригласить на небольшие посиделки именно в этот четверг. Соберется небольшой круг моих друзей, и я подумала, что было бы неплохо, если бы вы смогли…

По мере того как Герасимова говорила, ее голос становился все тише. Опустив взгляд, она покраснела от смущения. Видимо, вспомнила, что нас разделяет наш статус: она, Мирослава Анатольевна, студентка, я ее преподаватель. И хотя мы практически ровесники, на деле в обществе имеем совершенно разный статус. Она — девица, над которой стоит глава рода, а я — сам глава рода.

Приглашать меня лично на свои посиделки с близким кругом общения Мирослава Анатольевна, конечно, могла. Но согласие с моей стороны означало бы, что я добровольно в этот круг вхожу. А это не только положение «друга» лично дочери главы рода, но и некоторые, пока что непрозрачные, обязанности.

И хотя ничего предосудительного в нашем общении не имеется, я с удовольствием общаюсь и с ней, и с ее семьей. Но вот конкретно сейчас, к сожалению, согласиться не выйдет.

— Я бы с радостью к вам присоединился, Мирослава Анатольевна, — вздохнул я. — Однако, боюсь, вы опоздали буквально на десять минут. Я как раз перед встречей с вами согласился участвовать в мероприятии Министерства иностранных дел. Оно будет проходить в этот же четверг. И я пока что не имею представления, как долго это мероприятие продлится. Да и, не стану скрывать, мне самому интересно там побывать и провести несколько содержательных разговоров. Так что, увы, не могу ответить вам согласием, Мирослава Анатольевна.

Если в начале моей речи девушка еще смотрела на меня с надеждой, явно намереваясь уговорить, то после упоминания, что мне интересно, ее взгляд погас. Раскрывать, что за событие и с кем я стану на нем общаться, я не планировал, да и Мирославе Анатольевне уточнять не позволит воспитание.

Так что она обреченно опустила голову.

— Знаете, у нас с вами, Иван Владимирович, все время срываются встречи, — печально вздохнула Герасимова. — Сперва тот ужин, теперь вот мой праздник… Наверное, просто не судьба, да?

Я усмехнулся в ответ.

— Как и любой христианин, я не верю в судьбу, Мирослава Анатольевна. Господь даровал нам свободу воли, а это значит, что никакой предопределенности не существует, — ответил я. — Просто так складываются обстоятельства, это не смертельно, хотя и может немного испортить настроение.

Она печально вздохнула, но постаралась выдавить из себя улыбку.

— Что ж, Иван Владимирович, благодарю, что выслушали…

Герасимова предприняла попытку встать, но я остановил ее, взяв за руку. Мирослава Анатольевна тут же вернулась на сидение и с огромным вниманием стала следить за моим лицом. От меня не укрылось, как на ее щеках появился легкий румянец.

На ком-то другом это было бы незаметно, но не с внешностью Герасимовой.

— Однако кое в чем вы не правы, — улыбнулся я, продолжая держать ее руку в своей ладони. — Я помню о вашем дне рождения, Мирослава Анатольевна. И раз уж сам не могу вас посетить, постараюсь компенсировать это в другой раз. Что скажете, если мы с вами все-таки поужинаем, допустим, в пятницу?

Девушка зарделась, что с ее почти белым цветом волос выглядело довольно заметно. Не нужно быть гением, чтобы понять — я ей нравлюсь. Да и мне было с ней достаточно легко, так почему бы и не исправить небольшое недоразумение.

В прошлый раз Анатолий Никодимович был вынужден действовать быстро и эффективно. И хотя мог бы поставить меня в известность, но я прекрасно понимал, что глава рода руководствуется в первую очередь интересами семьи. А я хоть и достаточно лояльный благородный, но мое благополучие даже близко не стоит в списке приоритетов рядом с Герасимовыми.

Вины в отмене ужина со стороны Мирославы Анатольевны не было. Однако я пригласил ее в ресторан, и этого так и не произошло. Нужно исправлять ситуацию, ведь данное слово следует держать.

— Да, Иван Владимирович, я с радостью с вами поужинаю! — выдохнула она, стиснув свободной рукой подол платья.

— Надеюсь, в этот раз нам никто не помешает, — улыбнулся я, поднимаясь на ноги и подавая руку собеседнице. — Я обещал вам ужин и чувствую себя виноватым, что до сих пор не сдержал своего слова.

Вложив пальцы в мою ладонь, Мирослава Анатольевна не отрывала взгляда от моего лица. Ее глаза блестели от эмоций, но Герасимова старалась не показывать их. Несколько мгновений она, как завороженная, смотрела на меня, и я по ее подрагивающим пальцам ощутил, как бешено стучит девичье сердце.

Я потянул девушку на себя, помогая ей встать и, улыбнувшись, кивнул.

— Тогда так и поступим. Был рад с вами пообщаться, — произнес я. — Всего доброго, Мирослава Анатольевна. И передавайте привет отцу.

— Обязательно, Иван Владимирович, — услышал я едва различимый шепот.

Вернувшись к автомобилю, я забрался на заднее сидение. Сергей тут же захлопнул за мной дверь и направился к своему месту за рулем. Я же потратил это время, чтобы достать телефон.

— Здравствуйте, Иван Владимирович! — услышал я голос Завьяловой. — Так рада вашему звонку, вы просто не представляете насколько.

Я улыбнулся, прежде чем ответить.

— Добрый вечер, Евгения Андреевна, — заговорил я. — Не ожидал, что вы ответите по телефону супруга. Мой человек сообщил, что Михаил Игоревич будет ждать меня на ужин.

— Да, разумеется! — с готовностью подтвердила собеседница. — Через сколько вас ждать?

— Думаю, в течение часа я буду у вас, Евгения Андреевна, — прикинув по времени, ответил я.

— Превосходно, Иван Владимирович! Я буду с нетерпением ждать нашей встречи.

Энтузиазм Завьяловой заставлял меня улыбаться. Пожалуй, только у этой семьи меня всегда ждали с таким нетерпением. Вот уж кто точно не скрывал своего расположения, так это Евгения Андреевна.

— К Завьяловым, — кивнул я водителю, который смотрел на меня через зеркало заднего вида.

Сергей кивнул, и машина тронулась с места.

«Коршун» выкатился с парковки и, войдя в поток автомобилей, двинулся в сторону московского особняка Михаила Игоревича. А я в это время принялся за расчеты.

Мирослава Анатольевна усомнилась, что я знаю о ее дне рождения. Но каждый преподаватель имеет доступ к документации своих студентов. Так что я заранее готовился: лучшие ученики получат от меня персональные памятные подарки. И Герасимова входила в их число.

Разумеется, это будут зачарованные презенты, и каждый из них должен быть индивидуальным. Иначе это будет уже не такой приятный подарок. О своей инициативе я пока никого из благородных студентов не предупреждал, а вот их родители были поставлены в известность.

Все-таки дарить магические вещи — это серьезное дело. Мало ли какой-нибудь глава рода сочтет, что я с помощью своего подарка смогу подслушивать, что происходит рядом с артефактом. Или влиять на сознание его детей.

Что поделать, не все дворяне достаточно образованы. К тому же здесь играет роль тот факт, что я могу сотворить такое зачарование, о котором в этом мире даже не слышали. А потому некоторые благородные всерьез считали, что я способен своими изделиями влезать в чужие головы.

В любом случае вопрос в теории был решен, и отказов я не получил. Но раз уж представился такой случай, подарком Мирославе Анатольевне я озадачился на днях. Теперь лишь завершал последние штрихи.

Герасимовы и так закупили у меня достаточно изделий, чтобы не беспокоиться о безопасности. Дочь Анатолия Никодимовича могла спокойно стоять на поле боя, не опасаясь за свою жизнь. Но боевые — как атакующие, так и защитные — чары в качестве подарка лучшим студентам не годились совершенно.

В идеале нужно было заложить такое зачарование, в котором каждому ученику придется разбираться самостоятельно. И он, во-первых, должен с этим справиться, а во-вторых, это должно быть нечто, с чем студент до сих пор либо не справлялся, либо еще не сталкивался. Таким образом, изучив мой подарок, каждый из учащихся у меня получит еще одну крупицу знаний.

— Подъезжаем, Иван Владимирович, — сообщил водитель, сворачивая на нужную улицу.

— Хорошо, — отозвался я, закрывая свои расчеты.

Файл тут же обновился в облаке, а я заблокировал телефон и убрал его в карман брюк.

Ворота особняка Завьяловых раскрылись, и «Коршун» въехал на территорию. Я заметил несколько вооруженных охранников по периметру забора — нападение на принца Сирии Михаил Игоревич не забыл и о безопасности позаботился.

Автомобиль замер у дорожки, ведущей к крыльцу, и я сам открыл себе дверь. Слуга Завьяловых, едва успевший убрать пальцы от ручки, отступил на пару шагов назад и низко поклонился.

— Добро пожаловать, Иван Владимирович, — произнес он, распрямляя спину. — Михаил Игоревич распорядился проводить вас в малую гостиную.

— Ведите, — кивнул я, после чего последовал за мужчиной.

Внутри обстановка особняка не изменилась с моего последнего посещения. Разве что количество людей, следящих за порядком в доме, серьезно выросло. Очевидно, чета Завьяловых готовилась принимать дорогих гостей, а потому слуги усиленно наводили лоск.

— Прошу вас подождать здесь, — открыв двустворчатые резные двери, произнес мой сопровождающий.

— Спасибо, — кивнул я, проходя в небольшую комнату, обставленную в английском классическом стиле.

Темное дерево, зеленое сукно повсюду, массивная мебель. Даже запах был соответствующий — нотки табака, виски и крепкого чая. Присмотрев себе удобное кресло, я опустился в него и, сложив руки на подлокотниках, приготовился ждать, когда явятся хозяева.

Однако не успел я окончательно принять удобную позу, как двери открылись. В гостиную впорхнула хозяйка особняка, одетая в темно-фиолетовое платье, перехваченное широким поясом, с открытыми плечами и глубоким вырезом декольте.

Я тут же поднялся и слегка ей поклонился.

— Добрый вечер, Евгения Андреевна, — произнес я, взяв руку женщины и поцеловав воздух над ее кистью. — Безмерно рад нашей встрече. Каждый раз, как мы встречаемся, вы становитесь все прекраснее.

Мои слова Завьяловой понравились, на ее губах появилась довольная улыбка. Она не спешила убирать свою ладонь из моих пальцев, свободной рукой отвела художественно выбившуюся из прически прядку волос.

— Как и вы, Иван Владимирович, — произнесла Евгения Андреевна. — С нашей прошлой встречи вы стали выглядеть еще мужественнее и привлекательнее. Признаюсь, комплименты из ваших уст звучат все более… увлекательно.

Последнее слово она произнесла таким тоном, что я не мог не вспомнить о предложении, которое однажды мне сделали Завьяловы. И если в прошлый раз разговор не касался процесса зачатия, то теперь я сразу представил, как это могло бы происходить.

Коварная женщина.

— Спасибо, Евгения Андреевна, я рад, что отношения между нами остаются такими же теплыми, как и прежде, — ответил я, наконец отпуская ее руку. — Как ваше самочувствие?

— После того, как вы надо мной поработали, Иван Владимирович, — сделав шаг назад и слегка повернувшись, чтобы я оценил ее облик, проговорила Завьялова, — у меня просто не может быть никаких жалоб. Вы — настоящий волшебник.

Я вежливо улыбнулся.

— Мой супруг пока что занят, — сменив тему, объявила женщина. — Так что у нас есть немного времени, чтобы провести его в компании друг друга. Что скажете насчет небольшой прогулки по нашему особняку? Я приложила немало усилий, чтобы подготовить наш дом для будущей встречи с делегацией Поднебесной. Не хотите оценить результат моих трудов?

— С удовольствием, Евгения Андреевна, — чуть поклонившись, ответил я.

Я предложил собеседнице руку, и та с яркой улыбкой на лице обняла меня, сомкнув пальцы на моем локте. Я даже через костюм ощутил, как она прижимается ко мне грудью. Складывалось ощущение, что я чувствую Завьялову обнаженной. При этом ни капли магии в таком эффекте не было, Евгения Андреевна умудрялась добиться этого естественным путем.

— Тогда предлагаю начать с оранжереи, — облизнув губы, предложила она.

— Как вам будет угодно, — отозвался я с улыбкой.

И Евгения Андреевна повела меня по коридорам, рассказывая, какие изменения вносила в убранство особняка. Мне оставалось только хвалить решения хозяйки и многозначительно кивать, когда она того ждала.

Экскурсия заняла порядка получаса и закончилась на втором этаже в личных покоях. Слуги как раз закончили сервировать стол, когда мы вошли, а стоило мне помочь Завьяловой сесть на ее место, дверь распахнулась.

Михаил Игоревич вошел стремительно, на ходу пытаясь пригладить волосы и одернуть рубашку. Вид у супруга был взъерошенным, под глазами залегли темные круги — однозначно подготовка к визиту китайских подданных давалась ему нелегко, но мужчина при виде меня улыбнулся и, протянув мне ладонь, объявил:

— Иван Владимирович, спасибо, что согласились так быстро! — сказал Завьялов, когда я пожал его руку.

— Что вы, Михаил Игоревич, я всегда рад помочь друзьям, — с улыбкой ответил я.

— Прошу, садитесь, — поведя рукой над столом, предложил он. — Я, если честно, в последнее время так занят, что питаюсь исключительно какими-то заедками. Китайцы свалились, как снег на голову, но приему отдано особое внимание на самом верху.

Он порывисто опустился на сидение, и я сел на свой стул. Резким движением наполнив свой бокал вином, Михаил Игоревич сделал большой глоток.

— Но все разговоры только после ужина, дорогой, — строгим голосом, которого не ожидаешь от такой женщины, заявила Евгения Андреевна.

Супруг кивнул ей и с извиняющейся улыбкой взялся за колокольчик. Раздалась звонкая трель, и в комнату потекла очередь слуг с подносами. В нос тут же ударили аппетитные ароматы, вызывающие обильное слюноотделение. Утка по-пекински в компании с рисовыми блинчиками, струганый говяжий желудок с острым перцем…

Было очевидно, что меню пришло оттуда же, откуда скоро прилетит Синьхуа Су. Но приготовлено оказалось вкусно, повар Михаила Игоревича постарался на славу. Во всяком случае, я ел с нескрываемым удовольствием.

Так что в течение следующих пятнадцати минут в комнате слышались лишь звон бокалов да работа приборами. Наконец, на столешнице остался только десерт в виде розеток с брусничным желе, и Михаил Игоревич, допив второй бокал, вытер рот салфеткой.

— Итак, Иван Владимирович, — уже размеренно и спокойно, сказывалась сытость, заговорил он. — Через три дня в Москве приземлится самолет из Иркутска. На нем прибывает делегация Поднебесной. Затем мы провожаем гостей до их посольства, а уже вечером в Кремле состоится прием. Так что между встречей в аэропорту и вечерним дипломатическим приемом у государя у вас будет часа четыре. Естественно, уходить с приема в Кремле служащие Министерства иностранных дел не могут. Но вы у нас частное лицо и будете одним из представителей русского дворянства. Так что, в принципе, через три часа после начала можете уходить на общих основаниях.

— Хорошо, — легко кивнул я. — А во сколько все это начнется?

— Самолет приземлится в одиннадцать часов дня, — объявил Завьялов. — Но, разумеется, лучше прибыть заранее. Еще неизвестно, насколько затянется сама встреча — государь может в последний момент все переиграть. И вам, как человеку встречающей стороны, нужно успеть перестроиться, если необходимость возникнет.

Как я и думал, на все эти пляски уйдет целый день.

— Но сильно не переживайте, Иван Владимирович, — поспешил успокоить меня Михаил Игоревич. — Вмешательство в уже отлаженный и согласованный процесс — явление редкое. К тому же требует подтверждения обеих сторон. Подарков от вас, сразу говорю, никто не ждет, так что единственное, что от вас понадобится — это ваше время.

Я кивнул, подтверждая, что услышал слова дипломата.

— Не то чтобы это не приветствуется, — решил пояснить хозяин особняка. — Но обяжет китайцев отдариться. А сами понимаете, если они к такому не готовились — может случиться конфуз. История знает случай, когда из-за такого подарка рядовое посольство превратилось сначала в помолвку, а потом — в кучу бумажной волокиты для обеих сторон.

Да уж, представляю эту картину.

«— Вот вам, дорогие гости, кинжал от наших лучших оружейников.

— А вам… А вам… Ну, вот девицу возьмите».

— Я не буду ничего дарить, Михаил Игоревич, — с улыбкой заверил я.

— Вы оказываете нам всем большую услугу, Иван Владимирович, — улыбнулся в ответ Завьялов. — И министр очень хотел донести до вас, насколько он ценит ваше время. Когда все закончится, вас пригласят в Министерство, чтобы компенсировать потраченное время.

— Хорошо, спасибо, что предупредили, — серьезно кивнул я.

— Ну а на этом у меня, пожалуй, все, — с усталым вздохом объявил Михаила Игоревич. — Если у вас нет вопросов, Иван Владимирович, я вынужден откланяться — впереди еще очень много работы.

— Нет, все понятно, — заверил я.

Завьялов поднялся из-за стола и, поцеловав супругу в макушку, пожал мне руку на прощание. Я не стал уже садиться, а был вновь схвачен Евгенией Андреевной под локоть. Мы дошли уже до дверей особняка, когда женщина вдруг свернула в одну из комнат и, прикрыв за нами дверь, прошептала:

— Иван Владимирович, прошу вас, развейте мои сомнения…

— С удовольствием, Евгения Андреевна, — так же тихо ответил я, оценив беглым взглядом обстановку.

Это был какой-то будуар, причем выглядел он так, будто готов к постельным утехам. Учитывая тягу Завьяловой к заигрыванию с мужчинами, я ни капли не удивился, что такие помещения в особняке, во-первых, имеются, во-вторых, расположены едва ли не в центральном коридоре.

— Вы же видели, как выглядит Михаил? — приподняв бровь, уточнила женщина. — Ваши артефакты омоложения и исцеления ему практически не помогают. Пожалуйста, успокойте меня, скажите, что моего супруга никто не проклял.

Глава 3

— Евгения Андреевна, — вздохнул я. — Ваш супруг работает на износ. Мои артефакты поддерживают его организм в относительно нормальном состоянии. Собственно, только за их счет он и держится. Никакого постороннего вмешательства не было, Михаилу Игоревичу необходим отдых. Желательно — где-то в новом месте, без дерганий со стороны начальства и переживаний. Пара недель на берегу моря вдали от цивилизации, и он полностью восстановится. Но, сами понимаете, это не я ему должен говорить.

Завьялова устало вздохнула.

— Если бы только он меня слушал.

Я в ответ лишь развел руками.

Не мое дело вмешиваться в решения Завьяловых. К тому же я Михаила Игоревича понимал — не так-то просто обеспечить срочную встречу высокого уровня. На кону наверняка стоит какое-то очередное повышение рода дипломатов. Давящая ответственность также добавляет стресса.

— Спасибо, Иван Владимирович, что развеяли мои опасения, — кивнула мне Евгения Андреевна. — Давайте я провожу вас.

На этот раз мы действительно дошли до выхода. Завьялова дождалась, когда я сяду в машину, и только после этого ушла в дом. А «Коршун», вырулив с территории, набрал скорость.

Вытащив телефон, я вернулся к расчетам подарка для Мирославы Анатольевны и за ними даже не заметил, как оказался у своего особняка. Несмотря на позднее время, по всему дому горел свет, в окнах мелькали фигуры прислуги.

— Прибыли, Иван Владимирович, — озвучил Сергей, загоняя машину в гараж.

Выбравшись из автомобиля, я вошел в жилую часть дома и практически тут же увидел сидящую за ноутбуком Маргариту. Ларионова с сосредоточенным видом что-то читала. Я подошел к дивану, на котором она расположилась, и встал сзади.

— Не засиживайся, — посоветовал я, наклонившись над женщиной. — Я пошел спать, ты тоже не отставай.

Маргарита подняла голову и, улыбнувшись, поцеловала меня в щеку.

— Хорошо, Ваня, я почти закончила.

Поднявшись в свои покои, я принял душ и лег в постель.

Силы в резерве уже вполне хватало для полноценного открытия седьмого узла, но я пока не спешил. Организм еще не был готов к такому напряжению, так что я уже неделю занимался исключительно тем, что перестраивал ткани. Процесс, который в нормальной ситуации занимает годы, я уже прошел с потрясающей скоростью. И это было вредно для моего тела, так что там, где все происходило постепенно и крайне медленно, без риска, мне приходилось вручную перебирать каждую мышцу.

За этим процессом я провел около четверти часа, прежде чем почувствовал, что организм получил предельное напряжение. Дальше заходить было просто опасно, и требовалось дать телу восстановиться.

Уняв бьющееся в бешеном ритме сердце, я погрузился в сон. И даже не заметил, когда ко мне присоединилась Маргарита.

* * *

Берлин, рабочий кабинет кайзера.

Рихтер вошел и, поклонившись, положил принесенную с собой папку на стол перед монархом. Тот лишь мазнул по подчиненному взглядом и небрежным жестом велел сесть. Руки кайзера тут же вернулись к составленной речи на будущем выступлением перед народом Германии.

Захват Польши принес немало дивидендов, но все полученное следовало не только удержать, но и правильно интегрировать в уже отлаженную машину германских производств и логистических цепочек. А кроме того — держать довольно крупную группировку вооруженных сил на захваченной территории.

Поляки никак не хотели мирно сложить оружие и подчиняться новому порядку. Каждый день они пытались пристрелить немецких граждан и солдат. Несколько мощных взрывов обошлись кайзеру не только в крупную сумму расходов, люди — важнейший ресурс, которого теперь не хватало.

Монарх прекрасно понимал, что придется давать польским шляхтичам частицу власти. Но хотел сделать это с незначительными потерями. Германия — превыше всего, и его аристократы должны находиться выше, чем проклятые славяне. И ладно бы, они были надежны, так нет — при первой же возможности эти твари норовят саботировать работу отлаженной системы, наворовать в свой карман государственное имущество и избежать какой-либо ответственности!..

— Что у тебя, Рихтер? — закончив чтение речи и сделав несколько пометок на внесение исправлений, поднял голову кайзер.

— Ваше величество, — заговорил подчиненный, — вы поручали мне выяснить, кто стоит за тем ударом метеоритного дождя, который уничтожил Крюгера и его лабораторию.

— Вот как? — приподняв брови, не скрывая удивления, произнес монарх. — Хоть какие-то добрые новости. Я слушаю тебя, Рихтер.

— Вы были правы, ваше величество, — чуть поклонившись, продолжил доклад тот. — Попавшие под удар Крюгера русские дворяне действительно оказались родственниками. Однако принадлежат к разным фамилиям. Старший из них служит в специальном отряде Российской Империи, его позывной «Косарь»…

— Он что, до сих пор жив?

Теперь удивление уже было не таким приятным. О «Косаре» кайзер знал, как и обо всех выдающихся чародеях, проявивших себя в военных конфликтах. Во-первых, это позволяло держать руку на пульсе и по этим уникальным специалистам иметь представления о возможностях соседей. Во-вторых, чтобы вырабатывать против таких уникумов методы защиты. Ну и, в-третьих, если представлялась возможность — специалисты либо вербовались, либо уничтожались.

— Жив и здоров, ваше величество, — подтвердил подчиненный. — Как оказалось, он на долгое время отошел от дел и возглавил строительную компанию, в которой реализовался в качестве архитектора. Однако когда в Российской Империи началась чистка от магов крови, «Косарь» вновь вернулся к работе. Нам известно, что именно он стоит за уничтожением верхушки ковена магов крови в Польше. Он и второй человек, его родственник. Моров Иван Владимирович.

Кайзер покатал в голове эту фамилию, но ничего не приходило на ум.

— Кто он?

— Моровы — профессиональные убийцы на службе Российской Империи, ваше величество, — с готовностью пояснил Рихтер. — Получили дворянство за боевые заслуги, и на протяжении больше века убивали внутренних врагов короны из числа магов крови. За пределами страны активности практически не вели, а потому были никому не интересны. Однако этот конкретный Моров не просто потрясает окружающих своими познаниями в магии, но и стал причиной, по которой император Федор распорядился основать академию. В ней Иван Владимирович преподает защиту от темной магии.

Кайзер поднял руку, призывая своего человека помолчать. Подумать ему было о чем.

Один убийца магов, работающий только против врагов Российской Империи, второй — исключительно против внутренних врагов. Мало того что объединились, так теперь один из них, судя по тому, что они родня, осведомленный ничуть не меньше «Косаря», еще и преподает свои знания сотням будущих воинов русского императора!..

Прежний приказ о ликвидации неведомых родственников заиграл новыми красками. Такое усиление просто нельзя допустить!.. Если так пойдет и дальше, через десяток лет у Российской Империи появится целая армия чародеев, которые будут способны стереть Германию с лица земли!..

Несколько раз сжав и разжав кулаки, чтобы унять возникшую дрожь, кайзер поднял взгляд на своего подчиненного.

— Рихтер, передай информацию нашей службе внешней разведки, — велел монарх. — Я даю им срок в три дня, чтобы найти способ, как семьи «Косаря» и Морова, включая их самих, будут устранены. Я разрешаю использовать все доступные ресурсы и силы.

— Будет исполнено, ваше величество, — глубоко поклонился подчиненный.

Когда он ушел, кайзер устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза рукой. Какая удача, что Крюгер решил использовать древнее заклинание! Иначе Германия так бы никогда и не узнала, какая опасность нависла над страной благословенного арийского народа.

* * *

Кремль, рабочий кабинет государя.

— Ваше императорское величество, — перестав кланяться, заговорил слуга. — Немецкое посольство просит участия на приеме дипломатов из Поднебесной.

— Хм, — задумчиво произнес Виктор Константинович. — И с чего они вдруг всполошились, уже известно?

О том, что визит китайцев разрабатывался, знали все, у кого имелись уши и глаза. Однако Германия ранее не проявляла никакого интереса к контактам с Поднебесной. Нынешний кайзер был уже не первым правителем, который с завидным упрямством заставлял свою страну работать над полным самообеспечением.

И, надо признать, не так давно это стало приносить свои плоды. В некоторых отраслях, разумеется, без глобального рынка было не обойтись. Однако за вычетом сверхсовременных технических новинок в остальном Германия сумела наладить собственный быт.

В свою очередь Китай возглавлял список поставщиков тех самых технологий. Пускай далеко не все разрабатывалось именно в Поднебесной, но производить старались именно у них. Вопрос рабочей силы и экономии, как ни прискорбно, решал многое. Потому как если ты не выпускаешь свою продукцию официально в Китае, значит, Китай изготавливает твою продукцию под своим именем.

Многие боролись за технологический суверенитет, стараясь слезть с иглы импорта, но пока особыми успехами похвастаться не мог никто. Однажды оккупировавший рынок хитрый народ Хань не желал взращивать конкурентов. Официально к ним было не придраться, однако из многочисленных китайских кварталов на территории чужих стран порой выходили никому не известные бандиты, не боящиеся похищений, шантажа, убийств, поджогов производств.

— Пока только официальная версия, ваше императорское величество, — заговорил слуга. — Начало переговоров о браке между одной из внучек кайзера и племянником императора.

Поджав губы, Виктор Константинович кивнул.

— Уже это может стать крайне серьезной проблемой, — произнес он. — Допустите немцев на встречу. Также отправьте приглашения во все остальные посольства. Раз уж мы Германию зовем, пусть никто не думает, что у нас к этим арийским психопатам особое отношение.

— Будет исполнено, ваше императорское величество, — поклонился слуга.

* * *

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Женский перстень, бросая блики гранями инкрустации, вращался в моих пальцах. Основа для будущего подарка Мирославе Анатольевне была готова, оставалось только нанести узор и добавить ингредиенты, чтобы задуманная мной магия ожила.

Разработать заклинание, которое будет исполнять волю хозяйки, не так уж просто. Со стороны может показаться, что любой артефакт можно активировать усилием мысли и разницы между ними никакой нет. Однако это то же самое, что сравнивать выключатель и клавиатуру — и там, и там кнопки, а что они выполняют разные задачи, уже не имеет значения, но это не так.

Этот перстень, надеюсь, сумеет порадовать хозяйку. И он, помимо того, чтобы послужить подарком на день рождения, должен был открыть мне новую веху — косметику. Конечно, наносить макияж — хоть временный, хоть перманентный, я учить свои изделия не стану. Но вот сложить волосы в ту прическу, какую хочет владелица артефакта — это можно.

Если тестовый образец понравится Герасимовой, через некоторое время можно будет налаживать производство на фабрике Солнцевых. Венедикт Кириллович и без того постоянно спрашивает, нет ли у меня идей насчет расширения производства.

Так что если все пройдет как нужно, прибыль от продажи подобных артефактов превратится в золотую жилу. Ведь ни одна женщина не захочет мириться с тем, что у ее подруги есть, а у нее самой — нет.

За работой я просидел до утра, после чего убрал перстень в футляр. Передав подарок слугам, распорядился отослать его завтра Мирославе Анатольевне и только после этого стал собираться на службу в академию.

Однако уже на выходе из своих покоев я почувствовал вибрацию телефона и, достав аппарат, усмехнулся.

— Моров слушает.

— Иван Владимирович, здравствуйте, — заговорила Екатерина Вячеславовна. — Звоню, чтобы уведомить вас: государь запросил консультацию по артефактам и собирает у себя специалистов для выработки решения. От академии присутствовать на встрече будете вы, вы меня очень этим обяжете. Сейчас я перешлю вам приглашение.

Нужно признать, за дело Александрова взялась с настоящим энтузиазмом фанатика, настолько серьезно она исполняла свою роль сердобольного директора. Пожалуй, если бы она не делала попыток залезть ко мне в постель, я мог бы даже поверить в ее искренность. Но уж того, что она всерьез берется за дело, было не отнять. И та же ночь, когда она забралась ко мне в спальню, это доказывает.

Таких целеустремленных карьеристок еще поискать.

— Хорошо, Екатерина Вячеславовна, я вас услышал, — ответил я, прежде чем положить трубку.

Одних только слов Александровой хватило, чтобы меня взбодрить. Да, она подобрала официальный тон в разговоре со мной. Но у меня был уговор с императором, о котором я не забыл, да и Виктор Константинович вряд ли запамятовал. А значит, речь пойдет о чем-то действительно серьезном.

Учитывая, что государству постоянно требовались артефакты, причем в огромных количествах, вопрос мог касаться любого нового изделия. Но если речь идет о массовом выпуске, значит, уже имеющийся оригинал придется либо дорабатывать, либо уменьшать. Если же речь пойдет о какой-то новой проблеме, которую нужно решить зачарованными предметами, придется разрабатывать решение с нуля.

И то и другое может оказаться весьма любопытной задачей. А я люблю подобные задачи.

Телефон вздрогнул в моей руке, уведомляя о полученном сообщении.

Это оказался официальный запрос. Помимо меня и Панфилова, как главного поставщика артефактов в государственные структуры, и наследника Солнцевых, как производителя мелких артефактов для гражданского населения, нашлись места и для группы ведущих медицинских специалистов — от психиатров до хирургов. Участвовали маркетологи, логисты, даже глава оружейного концерна.

Совещание явно планировалось крайне непростое, и от нашей академии вызывали не кого-то конкретного, а преподавателя-артефактора. То есть помимо меня еще двое могли претендовать на участие. Они, конечно, прошли экспресс-курс по моим записям, и сами как новаторы звезд с неба не хватали, зато могли на практике повторить многое из того, что я создавал.

Многое, да не все.

Так что отказываться смысла я не видел. Тем более что время у меня было. Встреча с посольством Китая состоится только завтра.

— Слушаю вас, Иван Владимирович.

Екатерина Вячеславовна ответила мгновенно, явно ожидала от меня звонка.

— Я согласен, предупредите, пожалуйста, студентов, что меня сегодня не будет.

— Благодарю, Иван Владимирович, вы очень выручите нашу академию, — с нескрываемым облегчением выдохнула Александрова. — И я лично буду вам за это должна. Я знаю о вашей договоренности с его императорским величеством и понимаю, что вы имели полное право отказаться.

Я усмехнулся, но спорить не стал.

— Рекомендую вам, Екатерина Вячеславовна, перебросить мои часы на Легостаева, у Сергея Константиновича как раз должны начаться практические занятия, — предложил я.

Для обучения будущих магов смерти в подвале одного из корпусов академии был организован полноценный морг. И в него свозились трупы со всей столицы — где-то бездомные, где-то завещавшие свои тела науке, где-то выкупленные у малоимущих родственников.

А Сергей Константинович совсем недавно жаловался, что студенты стараются увильнуть от посещения мертвецкой. Девушки, которых едва ли не шестьдесят процентов обучающихся, сбегали при одном упоминании о работе с трупами. И хотя Легостаеву они все равно обязаны были сдавать теорию, но это пока что шла только теория.

Но теперь, когда первые зачеты прошли, уже начиналась практика по всем предметам, включая магию смерти. Которая требовала наличия рядом бездыханного тела, над которым станет колдовать будущий чародей.

Судя по усмешке, которая донеслась до меня из трубки, Екатерина Вячеславовна оценила мое предложение по достоинству. Никому из персонала академии не нравилась боязнь студентов перед трупами, она грозила массовым отчислением, а это отрицательно скажется на академии. К чему главному администратору, каковым и является директор, такие сложности?

Первый набор академии обязан быть образцовым. Иначе инициативу по обучению государственных чародеев и прикрыть могут. Деньги выделены огромные, и их нужно оправдать.

— Согласна, это будет идеальным решением, Иван Владимирович, — подтвердила Александрова. — Спасибо еще раз за ваше понимание. Машина за вами прибудет в течение часа.

Она положила трубку, а я еще несколько секунд смотрел на экран телефона. Наконец, вздохнув, я убрал аппарат в карман.

— Яна, двойную порцию двойного эспрессо, — распорядился я.

— Будет исполнено, — отозвалась система умного дома.

Я же направился к своему рабочему столу. У меня был подготовлен особый чемодан для оперативного решения проблем. Благодаря наложенным чарам он весил в двадцать раз меньше, чем должен был. Однако пространство расширить было нельзя, так что ограничивался я небольшим количеством наиболее часто применяемых ингредиентов. Разумеется, набор инструментов также лежал внутри.

Проверив, все ли на своих местах, я обернулся на скрип двери — горничная принесла мой кофе. А пока я наслаждался напитком, к воротам особняка подкатил бронированный внедорожник с гербами Романовых.

Прихватив свою ношу, я направился на выход.

Глава 4

В Кремле, как оказалось, уже собралась большая часть людей из списка приглашенных. Я пожал руки знакомым и раскланялся с теми, кто мне еще не встречался.

— Вы сильно перекроили мир медицины, Иван Владимирович, — произнес сухой пожилой мужчина, держащий руки в карманах пиджака.

Несложно было представить его в медицинском халате. Привычная поза, характерная для многих медиков с их особым покроем спецодежды. Впрочем, Алексей Петрович Дворов, главный врач одного из военных госпиталей Российской Империи, уже давно отошел от практики, возглавляя администрацию своего заведения.

— Время меняется, и мы должны успевать перестроиться вслед за ним, — ответил ему я. — Кто не хочет оставаться на месте, должен идти. А если стоять на месте, нас снесет лавиной.

— В этом с вами не поспоришь, Иван Владимирович, — усмехнулся Алексей Петрович. — Однако я не упрекаю вас — многие хорошие специалисты все равно остались на своих местах. Люди пока еще не склонны доверять магии настолько, чтобы перестать обращаться к профильным специалистам, да и Министерство здравоохранения часть сотрудников перекинуло на менее приоритетные направления. В кои-то веки военные госпитали полностью укомплектованы.

Я кивнул ему, и в этот момент секретарь государя встал из-за своего стола.

— Господа, его императорское величество готов вас принять, — объявил он, после чего подошел к двери в кабинет монарха. — Прошу вас заходить.

Виктор Константинович сидел за своим столом, перебирая бумаги, пока мы собирались на указанных им местах. Небольшой журнальный столик был окружен стульями, на которых мы и разместились.

Наконец, последним опустился на свое сидение и государь.

— Итак, господа, я собрал вас здесь по весьма важной причине, — заговорил император. — Немногие из вас знают, но нами были предприняты попытки уменьшить произведенные присутствующим здесь Иваном Владимировичем Моровым артефакты.

Он указал рукой в мою сторону, словно призывая остальных внимательно меня рассмотреть.

Я отнесся к этой новости совершенно спокойно. И так было ясно, что Виктор Константинович попытается разложить яйца по многим корзинам. Просто чтобы не зависеть от капризов мальчишки, который уже вытребовал себе фактическую свободу.

В том, что у них ничего толком не выйдет, я был убежден. Слишком мало времени прошло, чтобы освоить артефакторику на должном уровне даже у специалистов, которые начали читать мои учебники не с нуля.

— Однако, как показала практика, во-первых, очень мало действительно полезных артефактов можно создать подобным образом, — продолжил Виктор Константинович. — Во-вторых, существует ранее не учтенная нами специфика. Поэтому вы все здесь, я хочу, чтобы каждый из вас высказал свое мнение по следующему проекту.

Государь подал знак, и один из дежурных гвардейцев положил на столешницу черный металлический кейс с биодатчиком. Прикоснувшись к кнопке, монарх откинул крышку и вытащил на свет несколько копий документов.

— Итак, предполагаемый нами артефакт или целая система предназначена для мгновенного исцеления травм у солдата, — озвучил свою идею император. — Предполагается, что такой артефакт сможет если не уберечь бойца, то хотя бы восстановить после травмы. Изначальным примером послужили обелиски массового исцеления, которые сейчас продолжают поступать в больницы и госпитали Российской Империи.

Пока присутствующие разбирали свои копии документов, я окончательно расслабился и стал ждать вопросов. Сидящий по правую руку от меня Венедикт Кириллович читал бумаги с интересом — его фабрика могла бы заняться уж если не всем заказом, то хотя бы часть производства под себя забрать.

А вот Панфилов был скорее мрачен. Если казне удастся реализовать такой проект, часть артефактов, которые продает государству Герман Мстиславович, окажутся бесполезны. И в отличие от Солнцева, которому будет не так дорого перестроить производство, Панфилову это обойдется в миллионы — слишком большие мощности у него задействованы, чтобы отказываться от них по щелчку пальца.

— Как вы видите, постепенно мы отходили от идеи именно исцеления ран, — когда все отложили документы, произнес государь. — Мои люди провели расчеты, стремясь вовсе убрать травмы за счет чар динамических щитов и защит. Тем более у нас уже есть пример такого применения этой магии, — Виктор Константинович вновь указал на меня. — Но здесь мы опять подходим к вопросу реализации таких артефактов. Одеть отряд мы можем легко, но перевооружать целую армию — это уже другой вопрос. И в первую очередь меня интересует ваше профессиональное мнение, какие последствия для нашей страны это повлечет.

Выдержав паузу, Виктор Константинович оглядел нас.

— Итак, кто может высказаться?

— Ваше императорское величество, боюсь, здесь мы ступаем на тонкий лед, — первым заявил психиатр. — Конечно, воздействие артефактов не вредит само по себе, однако вселяет в человека, который их станет использовать, ложное чувство бессмертия. И я не говорю сейчас о том, что наши военные вернутся домой и станут бегать в потоке автомобилей, уверенные в том, что с ними ничего не случится, хотя и таких отклонений я не отвергаю. Представьте, как солдат ведет себя на поле боя, ваше императорское величество. Он знает, что смертен и любая оплошность может стать последней, и действует так, чтобы не только поразить врага и выполнить приказ, но и выжить. Эти же артефакты дадут возможность действовать без оглядки на угрозу, и когда наступит разрядка артефакта, солдаты окажутся в смертельной ловушке. Это гарантированные потери, которые будут нарастать тем дальше, чем чаще наши бойцы станут прибегать к помощи таких артефактов.

— Вы что же, Илья Александрович, рекомендуете отказаться от защиты наших парней на передовой? — с легким недоумением спросил Анатолий Никодимович. — Сейчас, когда эта защита уже готова в теории, а через несколько недель уже начнет поступать в армию, вы предлагаете от нее отказаться?! Так, может быть, нам и современную артиллерию оставить на складе, а вместо нее требушеты использовать, чтобы солдатам не казалось, что они всемогущие боги войны?

— При всем уважении, ваше благородие, — поправив очки на переносице, покачал головой Илья Александрович, — но государь собрал нас не просто так. Я могу замолчать, если на то будет воля его императорского величества. Но тогда я не понимаю, что мы здесь вообще обсуждаем. Моров готов нам составить такой артефакт, а Солнцев с Панфиловым его произведут. Пускайте его потоком в армию, не слушайте сторонних специалистов, мы же все равно ни черта не понимаем в том, как живет наше войско и как он воюет.

Виктор Константинович переводил взгляд с одного на другого. Его брови были сведены вместе, отчего между ними образовалась морщина. Бытие монархом вообще все больше оставляло отметин на лице его императорского величества. И ведь это при том, что у него-то имелся доступ к омолаживающим и оздоровляющим артефактам.

Пожалуй, и хорошо, что он так много времени проводит именно в работе. Правитель, который тратит время впустую, обязательно доведет страну до краха. Люди, подобные Виктору Константиновичу и Михаилу Игоревичу — основа любого общества.

— Я вас услышал, Илья Александрович, — произнес государь. — Анатолий Никодимович, ваше мнение я и без того знаю: всего побольше и побыстрее. Но я собрал здесь консилиум не для того, чтобы вкладывать казенные средства без разбора. Алексей Петрович, вам слово. Что вы, как медик можете сказать нам по поводу этого проекта?

Дворов еще раз взглянул на документы и хмыкнул.

— Ваше императорское величество, я буду честен. Основные травмы, с которыми к нам попадают раненные — осколочные. Жертвы магии как таковой не живут достаточно долго, чтобы успеть получить помощь. Но против этого у нас есть средства. И, скажу честно, задачу свою они решают посредственно, — как бы между делом заметил он, бросив таким образом камень в огород Панфилова. — Там, где появляется сильный чародей, все решает случай. Так быть не должно, если вы спросите мое профессиональное мнение. Пулевые ранения же вовсе не так страшны по статистике, потому как их, во-первых, можно обработать на месте, во-вторых, времена сейчас не те, что прежде. Ракеты противника несут большую угрозу, чем масса солдат со стрелковым оружием. Да и не ходит сейчас никто пехотными батальонами, артиллерия не зря была названа предками богиней войны. Предлагаемая здесь защита нам если и нужна, то не настолько, как защита от мощных осколочных ударов. Если говорить совсем откровенно — та защита, которая сейчас применяется нашей армией на поле боя, достаточна. Она защищает от большинства осколков, пулевых ранений. Но как только речь заходит о сочленениях брони — я имею в виду конечности, открытые участки тела, то здесь начинаются сложности. Поэтому я считаю, что средства казны лучше направить на разработку более серьезной защиты. Как показала практика войны в Польше, именно это наша основная угроза.

Алексей Петрович договорил и замолчал, глядя на разложенные на столе чертежи солдатского обмундирования.

В принципе, мне была понятна его логика. Тратить силы на защиту от того, что и так не слишком вредит, непродуктивно. Легкораненые бойцы остаются на фронте или получают достаточную медицинскую помощь у ближайшего фельдшера.

А вот тяжелые случаи все либо попадают в госпиталь, либо умирают по пути до него. Так что слова Дворова понять было можно.

— Хорошо, я вас услышал, Алексей Петрович, — кивнул император, после чего повернулся ко мне. — Что скажете, Иван Владимирович? Есть у нас возможность защитить наших бойцов от ракет противника?

Я потер подбородок, разглядывая те же чертежи, что и главврач.

— Есть, ваше императорское величество, — кивнул я. — Но придется менять защиту. И серьезно. То, что наши бойцы носят сейчас, невозможно превратить в действительно мощные артефакты. Максимум — это, извините за прямоту, напичкать наших солдат одноразовыми исцелениями, которыми они смогут залатать практически любую рану. Однако здесь я бы советовал найти иное решение — как только враг получит в свое распоряжение такие артефакты, он их повторит. И если у него будет достаточно производственных мощностей и времени, против нас в какой-то момент выйдет бессмертная армия.

Я замолчал. Император и без моих напоминаний знает, насколько я не доверяю нашим структурам. Что говорить, если совсем недавно член Генерального штаба выкрал артефакты у своих же солдат ради наживы? Доверять им артефакты исцеления — все равно что дарить их противнику.

— Дорого, государь, — заговорил присутствующий на совещании казначей. — На одну только переделку брони уйдут миллиарды, если не триллионы. Сейчас на наших складах лежит обмундирования на пять миллионов человек. То есть мы можем вывести их в поле одномоментно, разумеется, теоретически. Полтора миллиона солдат действующей армии обеспечены практически впритык — каждый день их обмундирование изнашивается, артефакты применяются, чтобы нарабатывать навыки личного состава. И это я не считаю постоянных обновлений в оружии, которые обходятся казне в сотни миллиардов ежегодно. Я пока не представляю, как изъять достаточную сумму из бюджета, чтобы оплатить переоформление защиты для наших бойцов. В голову приходит только новый налог, но вы, ваше императорское величество, не хуже меня знаете — нельзя сейчас повышать поборы. И без того население ропщет от нагрузки. Мы, конечно, стараемся не выходить за рамки уже утвержденного бюджета, но казна едва сводит концы с концами, и все польское завоевание нам не помогает: вместо того, чтобы освоить ресурсы захваченной земли, мы тратим деньги, чтобы она не вспыхнула по приказу очередного ясновельможного пана.

Виктор Константинович усмехнулся.

— Предлагаете подарить эти земли Германии? — спросил он. — Мы не можем отступить, когда за эти территории пролито уже столько русской крови. В кои-то веки под рукой Российской короны оказалась значительная часть нашего исторического врага. Если мы дадим слабину, в историю мы войдем как слабейшее руководство Российской Империи.

— Нет, ваше императорское величество, я предлагаю сделать шаг назад, — покачал головой казначей, — и предоставить землю в Польше самым богатым родам. Пусть они ее выкупают и решают ее проблемы за счет собственных средств, выплачивая нам определенную долю налогов.

— Ты предлагаешь вырастить новую аристократию, — в голосе государя прозвучал разъяренный рык. — То, от чего пытались уйти мои предки, ты предлагаешь вернуть! Да еще и где — в максимально нелояльной нам земле. И семи пядей во лбу не нужно, чтобы понимать: через десять лет эта новая аристократия подомнет под себя всю польскую гниль, превратит в верную и хорошо снабженную армию, которая потребует независимости. И нам снова придется воевать с Польшей!

— Ваше императорское величество, возможно, я недостаточно точно выразился, — приподняв руки в защитном жесте, произнес казначей. — Дотации в Польшу — это бездонная яма. Все средства, которые мы направляем из Москвы, в нашей части Польши размываются. Уровень казнокрадства в новых землях не поддается даже сравнению. И так будет до тех пор, пока не появится действительно лояльная Москве администрация. А как ее организовать? Опять же за счет казны. Но мы не можем себе этого позволить, пока Польша не приносит денег. А она их не только не приносит, она их пожирает. Мы просто сжигаем средства, ваше императорское величество. И я считаю, что у нас нет возможности провести перевооружение армии. Нам нужна карательная операция, которая не оставит на нашей половине Польши никого, кто бы желал красть у Российской Империи. Иначе все наши меры будут бессмысленны. А стоит народу узнать, какие суммы мы тратим на эту нелояльную нам территорию, и у нас уже вся периферия восстанет. Люди поймут, что казна платит только тем, кто готов с государством воевать. И нам снова потребуются деньги — сначала на то, чтобы давить армией бунты, а потом, чтобы набирать новых солдат взамен потерянных. Дворянство, при всем уважении к присутствующим здесь господам, вцепится нам в горло, ваше императорское величество, как только осознает, что для получения доступа к казне нужно воевать с правящим родом. И я именно поэтому предлагаю продать нашу часть Польши любому роду, не только благородному. Деньги нужны нам уже сейчас, если не решить эту проблему, через год нас ждет дефицит в треть бюджета — и все из-за Польши и, уж простите, исторических амбиций, которые невозможно реализовать в реальном мире.

В кабинете воцарилась звенящая тишина. Никто из присутствующих не спешил брать слова, ожидая реакции императора. Казначей просто не мог выбрать наименее удачного момента, чтобы поднять эту тему.

Понятно, что Виктор Константинович не станет казнить его за правду. Казначейство вообще создано для того, чтобы зарабатывать и копить деньги, а не тратить их. И сотрудники этого ведомства даже императорам стремились отказать, когда дело не обещало большой прибыли.

Я же для себя отметил, что Польша превратилась в чемодан без ручки. И судя по тому, что я слышал в новостях, у Германии дела в вопросе освоения захваченной территории ненамного лучше. Уйдет не одно поколение, прежде чем Варшава перестанет смотреть на Москву и Берлин как на узурпаторов.

И точку зрения императора я понимал: очень важно не отдавать завоеванное. И в то же время сочувствовал ему. Ведь казначей прав: слишком долго польская вольница будет высасывать деньги из стран-победителей. У Виктора Константиновича просто нет такой прочности, чтобы продержаться.

Даже если собрать вместе весь клан правящего дома, вытрясти кубышки и распродать все имущество, у Романовых просто не найдется денег, чтобы содержать на собственном балансе целую страну. Зато у дворянских семей есть.

Но создав прецедент с раздачей земли, Виктор Константинович своей рукой подпишет приговор всем реформам, которые проводили его предки. Столетия борьбы коту под хвост ради куска земли, который придется еще не одно поколение утюжить? Это не самый хороший размен.

— Я тебя услышал, — произнес государь, откинувшись на спинку своего стула. — Тогда подведу итог нашей встречи: за счет казны делать артефакты индивидуального щита, чтобы снабдить им армию, нецелесообразно. На этом, господа, считаю наше совещание оконченным. Прошу вас покинуть мой кабинет.

Поклонившись, мы вышли в приемную. Однако секретарь Виктора Константиновича тут же сообщил:

— Господа Панфилов, Солнцев и Моров, задержитесь, государь примет вас через четверть часа.

Глава 5

Там же.

Виктор Константинович смотрел в закрытую дверь еще несколько минут, собираясь с мыслями и утихомиривая бушующий в груди гнев. Казначейство было право: денег нет, и взять их в ближайшее время неоткуда, кроме как у дворянских родов.

Гвардейцы оставались на своих местах, никак не показывая, что находятся в кабинете. Наконец, государь распрямился на стуле и жестом заставил стоящий на рабочей столешнице колокольчик зазвенеть.

Секретарь по ту сторону двери поднялся со своего места и, приоткрыв дверь, произнес:

— Господа, государь готов вас принять.

Трое недавно покинувших кабинет глав дворянских родов вернулись и, повинуясь воле Виктора Константиновича, заняли те же места, что и раньше. Самый молодой и самый важный в троице, Иван Владимирович поправил так и оставшиеся лежать на столе бумаги.

— Что же, мой казначей был совершенно прав, господа, у правящего рода нет возможности выложить деньги на перевооружение армии, — заговорил его императорское величество. — Но и раздаривать земли своим дворянам, превращая их в аристократию, Российская Империя себе позволить не может. А потому у меня для вас есть несколько специфических вопросов.

Они переглянулись, и когда Панфилов с Моровым кивнули, слово взял Солнцев.

— Мы слушаем, ваше императорское величество, — на правах старшего ответил за всех Венедикт Кириллович.

Виктор Константинович улыбнулся.

— Мне нужно, чтобы вы рассчитали точную себестоимость одного комплекта, который предлагает сделать Иван Владимирович, — озвучил свою волю государь, после чего повернулся к Панфилову. — Я хочу, чтобы вы, Герман Мстиславович, выяснили, как скоро армия Российской Империи сможет получить первую партию. И каковы объемы поставок.

Мужчина сдержанно кивнул, и оба старших дворянина обернулись к сидящему между ними Морову. Иван Владимирович же, перевернув один из листов на столе, ручкой выводил не только будущую броню, похожую на рыцарский доспех, но и расписывал чертеж каждой детали.

— Не поверю, что вы только что это придумали, — наблюдая за тщательно выверенным рисованием, произнес Виктор Константинович.

— Я потратил несколько вечеров, ваше императорское величество, — не отрываясь от процесса, покачал головой Моров. — Первоначально я хотел приодеть собственную дружину, но счел такой вариант неподходящим. Все-таки у моей охраны больше представительские функции.

Он закончил минут через десять. Государь его не торопил, наблюдая за тем, как на листах появляются подробные чертежи бронированных артефактов. Или правильнее будет назвать это зачарованными латами?

В любом случае то, что изобразил Иван Владимирович, смотрелось архаично, но при этом под плитами брони сохранялось место для современной начинки. Фактически такой скафандр можно было бы легко модифицировать, подстраивая под нужды разных войск.

— Чертеж готов, ваше императорское величество, — объявил Иван Владимирович, откладывая ручку в сторону. — Я специально не стал использовать для такой модели сложных ритуальных рисунков — это удешевит производство и оставит немного места для последующих модификаций. Отдельным плюсом отмечу, что такая броня, надетая на чародея хотя бы с тремя узлами, позволит эффективнее тратить магию, видите вот эти узоры — они отвечают за стабилизацию чар, — пояснил молодой дворянин, указывая места на чертеже. — Даже только что выученная печать будет работать лучше, чем без доспеха.

Сидящий рядом Панфилов сглотнул. А вот Венедикт Кириллович улыбался победно. И было отчего — большая часть рабочей магической структуры идеально подходила для его фабрики. То есть часть будущих доспехов уже можно начать собирать из заготовок, которые выпускают Солнцевы.

— Я не знаю, ваше императорское величество, во сколько это обойдется, — чуть пожав плечами, признался Моров. — Но основная проблема не столько в производстве доспеха, сколько в его сборке. Но, полагаю, тут Герман Мстиславович лучше скажет, что и как будет проводиться, потому что я подобного опыта не имею. Вручную собрать один доспех смогу, но поставить на конвейер — это не ко мне.

— Я могу добавить, государь, — прежде чем Панфилов открыл рот, заговорил Венедикт Кириллович, — что фабрика Солнцевых готова открыть несколько производственных линий под детали будущего доспеха прямо сейчас. Мы как раз собирались расширяться, но еще не остановились на специфике для будущего цеха. И если государство решит заключить с нами контракт, мы обязуемся выдать детали на двадцать пять доспехов в сутки.

Виктор Константинович кивнул, едва скрываясь от усмешки. Слишком это было фантастично. Но, как бы ни хотелось признавать, Солнцев и Моров явно готовились к чему-то подобному. Отсюда и их готовность приступить к делу.

— Кхм-кхм, — кашлянул в кулак Герман Мстиславович, — со своей стороны скажу, ваше императорское величество, что на переоборудование нескольких цехов у нас уйдет до месяца времени. Однако первую линию изготовления самой брони и сборку на уровне двадцати пяти комплектов в сутки наши мануфактуры смогут обеспечить через пару недель. Мне потребуется собрать несколько тестовых образцов, затем обучить их сборке персонал.

Император прикрыл глаза, чтобы не выдать обуревающие его эмоции.

Эта троица дворян буквально на глазах доказывала, что они — куда профессиональнее людей, служащих напрямую правящему роду. Кто бы из государевых людей смог такое провернуть в столь короткие сроки?

Они готовились к подобному разговору, подумал его императорское величество, открывая глаза и глядя в спокойные лица благородных подданных. Пускай и не знали, что конкретно понадобится Российской Империи, но какие-то планы все равно вынашивали.

— Тогда, быть может, вы и стоимость можете назвать? — приподнял бровь император, глядя на лица дворян.

Моров равнодушно пожал плечами, он, как Виктору Константиновичу казалось, будет доволен и парой миллионов за чертеж. Деньги Ивана Владимировича давно не интересовали в качестве мотивации. Солнцев о своей выгоде не забудет, но Венедикт Кириллович со своей семьей уже кормится с руки Романовых. И только Панфилов — самое последнее и решающее звено, был совершенно свободен, хотя и богател на поставках именно в государственные структуры.

— Мне сложно сказать конкретную цифру прямо сейчас, ваше императорское величество, — произнес Герман Мстиславович. — Много переменных. Однако не больше полутора миллионов рублей за комплект, полагаю. Естественно, когда у меня появятся точные цифры, я сообщу об этом.

Два с четвертью триллиона рублей только за то, чтобы переодеть уже имеющуюся армию. Без запаса на складах и возможностей заменить комплекты в случае необходимости. А что необходимость возникнет — это к гадалке не ходи, Восточная Польша хоть формально и принадлежит Российской Империи, но ее нужно чистить. И служивые там постоянно подвергаются нападениям.

В любом случае такая сумма — неподъемна для государственной казны. В чистом виде это практически двухгодовой бюджет.

— Хорошо, я вас услышал, господа, — кивнул император. — В таком случае следующий вопрос… Что вы хотите за то, чтобы выдать роду Романовых кредит?

* * *

Там же. Иван Владимирович Моров.

— Что вы хотите за то, чтобы выдать роду Романовых кредит?

Сначала мне показалось, что мне показалось. Впрочем, судя по не сумевшим удержать лица старшим коллегам, слух меня не подводил. И если Панфилов и Солнцев вполне могли выдать небольшой заем правящему роду, то я на их фоне совершенно терялся. Не дорос мой кошелек до таких объемов, чтобы триллионами распоряжаться.

Первым вновь взял слово Венедикт Кириллович.

— Полагаю, это обсуждаемо, ваше императорское величество, — заговорил глава рода Солнцевых. — Однако хотелось бы иметь на руках больше конкретики. На какой срок кредит, какой вы хотите процент? А главное — что готовы предоставить нам в залог.

Панфилов же потер подбородок и, улыбнувшись, произнес:

— Ваше императорское величество, я готов безвозмездно предоставить вам комплекты на пятьсот тысяч солдат, — заговорил Герман Мстиславович. — Единственным моим условием будет — официальное объявление о том, что эта часть обмундирования армии Российской Империи получена из рук рода Панфиловых.

Я продолжал молчать, а вот Венедикт Кириллович взглянул на своего коллегу с удивлением. Популярность Солнцевым уже не настолько требовалась — они владеют передовыми каналами средств массовой информации, их фамилия и так на слуху. Панфилов же известен только в довольно узкой прослойке общества.

И понятно, что Герман Мстиславович таким образом покупает себе верность солдат, которым предстоит облачиться в наш доспех. Ведь именно благодаря Панфилову они будут защищены, как никто в русской армии. А значит, после окончания контракта с государством таких людей будет проще переманить на службу Герману Мстиславовичу и его потомкам.

— Это очень щедрый шаг, Герман Мстиславович, — кивнул Виктор Константинович. — И я приму вашу помощь. Но к сожалению, это не снижает необходимости русской армии в большем количестве комплектов.

Венедикт Кириллович взглянул на Панфилова, приподняв бровь. Однако никак комментировать предложение коллеги не стал. В конце концов, за работу Солнцевым все равно платить придется именно Герману Мстиславовичу, ведь он, по сути, как субподрядчик закупает у фабрики изделия. А уже потом вставляет их в доспехи и продает государству. Так что Венедикт Кириллович свое все равно получит.

— Я не могу похвастаться большими капиталами, ваше императорское величество, — воспользовавшись паузой, заговорил я. — В свою очередь хотел бы предложить рассмотреть вариант снабжать войска обновленными доспехами поэтапно. Первая версия наверняка соберет немало отзывов и предложений по дальнейшему улучшению. И спешить, заказывая сразу большую партию, не имеет смысла — их все равно придется быстро менять на улучшенную версию.

— Хотите сказать, Иван Владимирович, вместо двух триллионов мне следует держать в уме десять? — чуть жестче, чем раньше, произнес Виктор Константинович.

Я взглянул на него и выдохнул.

Его императорское величество и так пошел на сделку с собственной гордостью. Осознание того, что трое дворян могут просто навешивать на него кабальные договора и вытягивать деньги, бесконечно улучшая свою продукцию, еще сильнее ударило по его самолюбию.

Государь был в гневе, хотя и держал себя в руках. И хорошо, что гнев был направлен не на нас. Конфликтовать с правящим родом мне было не с руки. Нейтралитет — лучшее решение, и следовало его придерживаться, чтобы не нажить себе лишних хлопот. Моя жизнь только-только вошла в нормальную колею, не хочется ее портить.

— Со своей стороны я гарантирую, что зачарование, — я постучал ручкой по чертежам, — рассчитано идеально. Никаких улучшений с моей стороны не предвидится. Однако как будет вести себя доспех на каждом отдельном солдате, я не знаю. Вы лучше меня разбираетесь в этом вопросе, ваше императорское величество. Я всего лишь думаю, что не стоит торопиться с закупкой на всю армию. Ведь для тех же морских пехотинцев и моторизованной пехоты требуются разные версии даже обычных комплектов брони. Закупать для них одинаковую и крайне дорогую магическую — просто затратно.

Венедикт Кириллович и Герман Мстиславович могли бы сейчас меня осудить. Ведь я фактически призывал государя сэкономить, а не передавать двум дворянским родам рычаг давления на Романовых. Однако говорить они ничего не стали, правильно понимая, что ситуация на самом деле далека от рядовой.

Это сейчас, поддавшись порыву решить проблему, Виктор Константинович делает нам конфиденциальное предложение. Но стоит нам начать перегибать палку, и император просто уберет мои чертежи под сукно, забыв о них, как о небольшом курьезе.

А если кто из нас позднее озвучит в разговоре, что Романовы хотели взять денег у дворян, этому человеку можно заранее закупать места на кладбище. Многое может простить нам Виктор Константинович сейчас, но не умаления достоинства правящего рода.

— Я вас понял, Иван Владимирович, — серьезно кивнул государь. — Венедикт Кириллович, вы просите гарантий и конкретики? Что ж, для меня не секрет, что Солнцевы давно хотели получить некий участок на побережье нашей страны. Я готов рассматривать этот участок в качестве залога по кредиту, если ваше решение будет в силе. Официальных бумаг не будет, я передам вам его в аренду на срок в десять лет. Соответственно, и выплачивать заем я буду этот же срок.

Я слушал его и сперва решил, что император не послушался моего совета. А потом вспомнил слова казначея. У Российской Империи нет денег на содержание Польши. Зато они есть у Солнцевых, и раз уж Герман Мстиславович дарит пятьсот тысяч комплектов государству, то чтобы два раза не вставать, государь деньгами Солнцевых заткнет дыру в бюджете.

Внутренне усмехнувшись, я дослушал диалог, который было невозможно назвать торгом. Император оценил стоимость доспехов для русской армии, и теперь просто ставил Венедикта Кирилловича перед фактом, что он предоставит взамен такой огромной суммы.

И следовало признать, когда Виктор Константинович закончил переговоры, я был уверен — император решит вопрос с поляками.

— На этом, господа, я вас поблагодарю за уделенное мне время, — проговорил государь, поднимаясь со своего стула.

Мы тоже поднялись.

— Все необходимые документы мои люди передадут вам в понедельник, — объявил его императорское величество.

Поклонившись, мы втроем покинули его кабинет и в полном молчании добрались до парковки Кремля. Панфилов тут же сел в свой автомобиль и умчался в особняк. А меня задержал Венедикт Кириллович.

— Иван Владимирович, будьте так любезны, составьте мне компанию за обедом, — произнес он. — Вы давно не гостили у нас, и я бы хотел напомнить вам о нашем гостеприимстве. Поделитесь со стариком, как у вас обстоят дела с обучением студентов в академии, я тоже что-нибудь расскажу.

Обед мы пропустили на совещании, и в самом деле следовало поесть. Да и в академии меня сегодня уже не ждали — смысла ехать туда не было.

— Соглашусь с удовольствием, Венедикт Кириллович.

Предупредив своих людей, я забрался на заднее сидение внедорожника Солнцевых. Некоторое время мы ехали в полном молчании, пока старик не поднял перегородку, отделяющую салон от водителя.

— Иван Владимирович, не буду ходить вокруг да около, — заговорил Венедикт Кириллович. — Через десятые руки до меня дошла информация, что вами и Василием Владимировичем крайне заинтересовались в Берлине.

Я приподнял бровь, а Солнцев продолжил:

— Началось это после вашего зажигательного выступления в Польше. Но узнал я об этом через своих партнеров только сейчас. Буквально сегодня с утра мне прислали все имеющиеся сведения по вашему вопросу.

Он открыл отсек для документов и, вытащив тонкую папку, положил ее мне на колени.

Я открыл ее и полистал страницы. С первого взгляда могло показаться, что это просто подборка каких-то слухов, обрывки разговоров и ничего не значащие намеки — слишком непонятные для того, кто не владеет контекстом. Однако мне было известно, о чем шла речь.

— Я надеюсь, у ваших партнеров не возникнет проблем, когда выяснится, что они передали вам информацию, — произнес я, глядя на собеседника.

Венедикт Кириллович усмехнулся.

— Поверьте, Иван Владимирович, иногда иметь в стане врага людей, которым выгодна твоя позиция — бесценно, — проговорил он. — Во дворце кайзера много ушей и множество глаз в канцелярии. Так что знающий человек, обладающий пытливым умом, отменным слухом и не очень высокой должностью, способен заработать весьма немалые суммы. Не все в Германии так гладко, как может показаться со стороны. В конце концов, они такие же люди, и ничего человеческого им не чуждо. В частности — они хотят вкусно есть, любить красивых женщин…

— Не знал, что вы подкупаете немецких служащих для шпионажа, — улыбнулся я.

— Не только ваш Даниил Игнатович умеет собирать информацию, — пожал плечами Венедикт Кириллович.

Таким нехитрым образом он демонстрировал мне, что система слуг, которую организовал Демин, не является тайной. Впрочем, я и не рассчитывал, что это будет секретом.

Я кивнул, показывая, что понял намек, после чего решил уточнить:

— Хорошо, так что из себя представляет этот Рихтер?

Глава 6

После вкусного обеда мы с Солнцевым перешли в его кабинет.

— Вот сведения по барону Рихтеру фон Аусдорфу, Иван Владимирович, — Венедикт Кириллович положил на свой рабочий стол толстую папку. — Старая семья немецких аристократов, все как один — цепные псы короны. В чем-то фон Аусдорфы схожи с Моровыми — много подвигов во славу Германии, как у вас ради Российской Империи.

Я хмыкнул, открывая документы.

Родословная Рихтера фон Аусдорфа уходила корнями во мрак пятнадцатого века. И то первые предки уже были благородных кровей, то есть фактическая история была еще длиннее, но, похоже, докопаться до нее у Венедикта Кирилловича и его людей не получилось.

В любом случае это давало намек на то, что в руках Рихтера может храниться еще один древний артефакт. Ну или совершенный, если пользоваться китайской традицией. А значит, вызов будет как минимум интересен. Разумеется, в том случае, если против меня будет действовать сам фон Аусдорф. Что маловероятно, он слишком высокого полета птица, чтобы лично марать руки.

У древнего рода наверняка хватит и людей, и ресурсов, чтобы заставить других выполнять грязную работу.

— Интересное чтиво, Венедикт Кириллович, — произнес я, листая биографическую справку по Рихтеру.

— Сейчас оно станет для вас еще интереснее, Иван Владимирович, — усмехнулся глава рода Солнцевых. — Вы уже знаете, что по прибытии делегации из Поднебесной государь устраивает прием с участием всех посольств?

Кажется, я начинаю понимать, к чему он клонит.

— Рихтер будет присутствовать от посольства Германии? — приподняв бровь, уточнил я.

— Не сам Рихтер, а его второй сын, — поправил меня Венедикт Кириллович. — Он должен был прилететь еще вчера, но в последний момент рейс задержали. Полагаю, Вольфганг получал у отца последние инструкции. В любом случае сейчас в Москву будут слетаться многие представители высшей аристократии со всех стран. И я не думаю, что вашему существованию они будут рады.

— Ну, им с ним придется смириться, — усмехнулся я.

Солнцев лишь тяжело вздохнул.

— Иван Владимирович, я понимаю, что вы уверены в своих силах. Однако далеко не все можно решить голой силой, — произнес он. — Фон Аусдорфы действуют по приказу кайзера, и у них может найтись пара тузов в рукаве. О вас собрали информацию, следовательно, уже знают, что в прямом столкновении у них шансов не будет. Но ведь можно воевать не только и не столько магией, сколько интригами, слухами… В конце концов, в той же Польше можно найти наемников, которые с радостью попытаются уничтожить ваше имущество, — он сделал паузу. — Или дорогих вам людей.

Я промолчал, а Венедикт Кириллович разместился в своем кресле и жестом предложил мне присаживаться напротив.

— Понимаю, что вы сейчас хотите сказать, Иван Владимирович. Но раньше вы были одиночкой, — заговорил старик, складывая ладони на столешнице. — Но теперь у вас есть любовница, есть студенты. Сможете защитить их всех? Вряд ли. Так что вам следует действовать и вести себя осторожно. Не говоря уже о том, что еще одна война прямо сейчас Российской Империи не по карману, как мы сами с вами убедились на совещании в Кремле. Статус Вольфганга фон Аусдорфа будет дипломатическим, Иван Владимирович, а значит, кайзер наделил его неприкосновенностью. Подумайте об этом.

Пока немец не станет сражаться со мной прямо, моя попытка на него напасть будет выглядеть агрессией против дипломата. А это дурно скажется на репутации правящего рода. Романовы не пожелают оказаться обвиненными со стороны других правителей в нарушении международных договоренностей.

— Спасибо за предупреждение, Венедикт Кириллович, — чуть наклонив голову, произнес я. — Однако я уверен в том, что мне удастся решить этот вопрос, не превращаясь во врага императора.

Если же я начну действовать по своей воле, атакуя члена посольства, Виктору Константиновичу придется реагировать. Так что провокации неизбежны — не удивлюсь, если фон Аусдорф попытается вывести меня из себя. И наличие других посольских делегаций ситуацию только усугубит, они засвидетельствуют, что я стал первым агрессором в конфликте.

— В конце концов, не первый аристократ на моей памяти, которому я не слишком нравлюсь, — с улыбкой закончил мысль я.

Венедикт Кириллович кивнул.

— Рад, что вы меня услышали, — ответил он.

Из особняка я вышел, держа толстую папку на фон Аусдорфов в руках. Прием состоится только завтра, так что время, чтобы получше изучить собранные Солнцевым бумаги, еще есть. Но ломать голову, гадая, как и что будет, я не стану.

Если немцы решат, что могут нападать на меня, я их уничтожу. Так к чему тратить нервы? Лучше заняться действительно важным вопросом — подбором костюмов на завтрашний день. В конце концов, не каждый день меня знакомят с представителями правящих домов чужих стран.

Но сперва нужно предупредить Василия Владимировича.

* * *

Москва, северо-восточный автономный округ, квартира в доходном доме.

В помещении витал едкий сигаретный дым.

На пол, чтобы скрыть скрипучий паркет, брошены старые протертые ковры, деревянная мебель красовалась выщербленными остриями. Десять мужчин в гражданской одежде расположились у старого стола, некогда покрытого лаком, а теперь натертого множеством локтей до светлых проплешин.

На столешнице стояло несколько бутылок энергетических напитков, между ними разлеглось боевое оружие армейского образца. Серийные номера были давно сбиты, винтовки и пистолеты вид имели потрепанный, но блестели свежим маслом.

Дверь в квартиру распахнулась, и внутрь комнаты вошла женщина в непримечательной черной кожаной куртке и синих классических джинсах. Стянув с лица вязаную шапочку, она огляделась, выискивая, куда деть головной убор, но обстановка ее явно не устроила, так что шапка была свернута и убрана в карман куртки.

— У вас все готово? — садясь во главе стола, спросила женщина.

Произношение выдавало, что польский для нее не родной. Но определить происхождение акцента не смог бы ни один специалист.

— Обижаете, командир, мы же договорились и деньги уже взяли, — заговорил сидящий ближе всех мужчина. — Никуда не денутся ваши русские, всех положим. Нам не впервой мирняк валить.

— Смотрите, чтобы без накладок, — чуть дернув щекой, заявила женщина. — Заказчик хочет, чтобы работа была грязной, и жертвы мучились. Так что не подведите меня, господа. Если все удастся, после этого дела вы выйдете на международный уровень. А вы и без меня знаете, что это означает и чего вы сможете добиться.

Убийцы переглянулись между собой, но вслух никто ничего не произнес. Им и так было ясно, что за таким делом последует. Конечно, в Российской Империи после подобного заказа оставаться будет нельзя, но у Романовых много врагов, и любой из соседей с радостью примет к себе на службу уже доказавший свою полезность отряд.

— Не беспокойтесь, командир, — кладя пальцы на лежащую перед ним снайперскую винтовку, произнес вожак. — Главное, чтобы все прошло гладко с заказчиком. Вы не хуже нас знаете — немцам в таких делах доверять никак нельзя. Сегодня они нас нанимают, завтра пустят в расход, чтобы скрыть следы.

Женщина уверенно кивнула, не сводя взгляда с его лица.

— На этот счет никакого беспокойства. Не первый год работаем, я подстраховалась, и они об этом предупреждены, — заявила она. — Если что-то пойдет не так, наша договоренность всплывет во всех подробностях. И тогда этим благородным господам из Германии придется бежать без оглядки — их свои же аристократы живьем сожрут. Мы по приказу помощника кайзера убиваем русских дворян — это откровенная война. А такое сейчас Германии совсем не нужно.

— Польша им тоже вроде как была не нужна… — вздохнул один из наемников в середине стола.

— Это уже другое дело, господа, — даже не взглянув на того, кто влез в диалог, отрезала женщина. — И нас оно не касается. Расходимся, завтра все должно случиться вовремя.

— Не волнуйтесь, командир, сделаем все в лучшем виде, — склонив голову, пообещал вожак. — Эти русские свиньи наших убивали, настала пора расплатиться с ними по полной программе.

* * *

Москва, аэропорт Домодедово. Иван Владимирович Моров.

Самолет делегации Поднебесной коснулся асфальтированной взлетно-посадочной полосы и, поднявшись в воздух еще пару раз, понесся на шасси. Скорость машины постепенно замедлялась, пока борт не остановился в отведенном диспетчерами месте.

Пока шла подготовка к торжественному выходу в салоне, я забрался вместе с остальными встречающими в автомобиль, и сидящий за рулем автобуса сотрудник аэропорта тут же погнал нас к замершему самолету.

Наконец, мы вышли к уже подкаченному трапу. По бокам от него живым коридором выстроились бойцы почетного караула, за спинами которых на специальных подставках развевались флаги Российской Империи и Поднебесной империи.

— Иван Владимирович, — наклонилась к моему уху Ирина Геннадьевна. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Я кивнул и, повинуясь приставленной ко мне сотруднице Министерства иностранных дел, занял отведенное мне в церемонии место. Впереди, разумеется, стоял сам министр и его ближайшие подчиненные. Чуть в стороне от них — представитель Министерства обороны. От имперской канцелярии, олицетворяющей собой Виктора Константиновича, присутствовал всего один человек, зато какой.

Варвара Викторовна, наследница Российской Империи, стояла с прямой спиной и гордо поднятым подбородком. Аккуратная форма лейб-гвардии в ее женской версии смотрелась на цесаревне так величественно, будто императорские регалии. Хотя никаких посторонних украшений на форме не имелось, разве что герб Романовых вместо Российской Империи использовался.

За спиной наследницы стояло несколько офицеров сопровождения из гвардии Кремля. Наверное, это первый раз, когда я увидел их не в рабочей обстановке, а на таком торжественном мероприятии. И надо признать, смотрелись гвардейцы красиво. Как на подбор высокие, широкоплечие, с раздвоенным ямочкой подбородком, гладко выбритые, глаза смотрят строго перед собой, внешне похожие так, словно из одной пробирки вылезли.

Сама темная лаконичная униформа красуется не только гербом Российской Империи, но и позолотой на знаках различия. Серебряные пряжки ремней и золотые нити на швах.

— Начинаем, — услышал я голос своей сопровождающей, и тут же грянул оркестр.

Музыкантов я за присутствующими даже не увидел. Но стоило только первой ноте зазвучать, как из салона самолета пошли неспешной, но при этом плавной походкой девушки в традиционных китайских нарядах.

И если наша гвардия была практически идентична между собой, из Поднебесной прибыла группа сопровождения для Синьхуа Су в таком разнообразии, что девушки казались пестрым букетом. Их платья мелькали перед глазами, сливаясь в головокружительные узоры.

Вслед за ними появились дипломаты в классических костюмах. Кто-то нес с собой черные рабочие чемоданы, другие шагали лишь с вежливой доброжелательной улыбкой на губах. Пока девушки сопровождения дочери наместника императора выстраивались в собственный почетный эскорт, мужчины прошли сразу же к наследнице Российской Империи.

И больше никто из самолета не вышел. Это заставило меня иначе взглянуть на девушек в цветастых платьях. Все одинаково развиты магически, никаких особенностей вычленить по резервам невозможно. Даже чары, наложенные на наряды, совершенно одинаковы. Украшения внешне различные так же, как и их хозяйки, носят абсолютно идентичные зачарования.

Я не слушал, что там говорили Варвара Константиновна и министр иностранных дел — меня церемониал вообще не касался. В мою задачу входило только стоять на указанном месте и улыбаться.

А потому я рассматривал китаянок, и, наконец, понял, кого мне нужно искать.

Как выглядит Синьхуа Су, я до этого не знал — традиционно девушек скрывали от посторонних. Если бы я пришел в дом наместника провинции Хэйлунцзян, она бы обязательно показалась. Но портретов и фотографий даже в сети не нашлось.

Однако теперь, глядя в глаза молодой женщины лет двадцати семи, я понимал, что мы друг друга узнали. Она была единственной, кто смотрел на русскую делегацию. И стоило ее взгляду наткнуться на меня, она уже не продолжала поиски.

Красное платье, свободное, но скрывающее все, что ниже головы, несколько заколок в густых черных волосах. На лице самая малость макияжа, подчеркивающего черные глаза, кажущиеся бездонными. И судя по ее едва улавливаемым движениям лица, ей моя внешность тоже приглянулась.

— Иван Владимирович, — услышал я шепот Ирины Геннадьевны, — мы сейчас начнем отходить. Делайте шаг назад на счет три…

Русская делегация сместилась разом, пропуская толпу китайцев вперед. Пока улыбающаяся Варвара Викторовна шла под руку со старым азиатом, возглавляющим делегацию, остальные разбивались на группы поменьше. Мне, разумеется, досталась почетная роль замыкающего.

А как только жители Поднебесной расселись по машинам, я выдохнул с облегчением. На этом моя роль на ближайшие часы окончена, и я могу выдвигаться к дому.

Несмотря на опасения Михаила Игоревича, никто не спешил со мной разговаривать. Однако мое присутствие было достаточным — дальше делом займутся профессионалы, ну а если со мной захотят общаться, это сделают уже традиционным способом.

Усевшись в «Коршун», я уже хотел было приказывать ехать, но внезапно в окно автомобиля постучались. Я взглянул через затонированное стекло на стоящую снаружи женскую фигурку, кутающуюся в шубу.

— Иван Владимирович, это кто-то из посольских, девушка только что от их машин подошла, мне выйти и уточнить? — спросил водитель.

Погода на улице стояла не самая теплая, так что, как только официальная часть закончилась, любая женщина могла переодеться во что-то потеплее. Не каждому сотруднику достаются защищенные от холода костюмы.

— Нет, Вадим, я сам справлюсь, — усмехнулся я, открывая дверь.

Фигурка тут же проскользнула внутрь и, захлопнув за собой, опустила края шубы. На меня взглянуло то самое лицо, которое я только что высмотрел среди наряженных в традиционные костюмы азиаток.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — произнесла она с улыбкой и протянула мне руку для поцелуя. — Синьхуа Су.

Говорила она с таким забавным акцентом, что у меня на лице против воли возникла улыбка. Но, справедливости ради, если бы я сейчас заговорил на китайском, это звучало бы не менее смешно.

— Здравствуйте, госпожа Су, — наклонив голову, я взял ее успевшие замерзнуть пальцы и, воспользовавшись магией, согрел ее руку. — Рад встретиться с вами лицом к лицу. Но позвольте узнать, что вы здесь делаете?

Она несколько секунд сидела, прикрыв глаза и наслаждаясь теплом. Понятно, почему не стала колдовать снаружи — чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Судя по тому, в каком виде дочь наместника провинции прибежала ко мне, Синьхуа здесь инкогнито.

— Я прилетела только для того, чтобы пообщаться с вами, Иван Владимирович, — произнесла она. — Остальное сделают мужчины, которых мой отец и наш блистательный император прислали к вашему правителю. Если вы не возражаете, я бы хотела посмотреть на вашу лабораторию.

Я усмехнулся.

— Тогда нам придется ехать ко мне домой. Вы уверены, что это уместно?

Она взглянула на меня, чуть прищурив глаза. Затем внимательнее окинула взглядом с головы до ног и кивнула собственным мыслям.

— Пожалуй, из вас выйдет неплохой муж, Иван Владимирович, — озвучила она свой вывод. — Так что мне нечего опасаться. Если что-то произойдет, у моего отца хватит влияния заставить вас на мне жениться. Но я надеюсь на ваше благоразумие. А что я проведу с вами немного времени, остальным знать не обязательно. Так вы согласны?

Я едва не рассмеялся, но спорить не стал.

— Вадим, — обратился я к сегодняшнему водителю. — Давай домой.

— Слушаюсь, ваше благородие.

«Коршун» тронулся с места, и вскоре мы уже покинули территорию аэропорта. Пока ехали к моему особняку, в салоне сохранялось молчание. И только уже на подъезде к самому дому в моем кармане зазвонил телефон.

— Да, Василий Владимирович? — приняв вызов, отозвался я.

— Иван… — скрипя зубами от гнева, выдохнул Окунев. — Ты мне нужен. Денис, мой племянник, умирает, и я не могу его вытащить. Помоги!

— Где вы? — тут же знаком показав Вадиму остановиться, уточнил я.

— В моем офисе, в «Аксиоме», — ответил «Косарь». — Тебя встретят.

Он положил трубку, и я взглянул на сидящую рядом китаянку. Синьхуа нахмурила брови.

— Боюсь, нам придется прокатиться, — произнес я. — Вадим, срочно гони к «Аксиому» Окунева. И предупреди охрану, похоже, у нас появились враги.