Моров. Том 5

Глава 1

Москва. Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Я стоял у окна с чашкой кофе в руке, наблюдая за тем, как падают громадные хлопья снега.

Столицу замело быстро, всего пару дней назад выпал первый снег, и вот теперь улицы укрыты сплошной пеленой. Уборочная техника коммунальных служб суетливо каталась по городу, но подступающая зима все равно побеждала.

Снегопад заглушал звуки, и оттого и без того тихий район погрузился в абсолютную тишину.

— Слухи, — вздохнул я, сделав последний глоток.

Евгения Андреевна устраивала посиделки для благородной публики и собирала слухи. Не специально для меня, а стараясь ради своего рода. И так получилось, что ей с одной стороны стало известно о моем столкновении с проклятьем Панфилова и некоторых военных. А ранее она слышала о том, что некий специалист на фронте схожим образом избавлялся от вражеских чародеев.

В бою напрягаться магу приходится часто. И опустошение резерва запускало действие печати, а уже та убивала своего носителя самым легким способом. Случались и стремительно развивающиеся заболевания, и сердечные приступы, и банальные кровоизлияния в мозг.

Я вернулся к столу и сел в кресло.

Передо мной лежало несколько папок — личные дела профессиональных убийц чародеев на службе Российской Империи. Никаких имен мне не предоставили, не настолько у Герасимова много влияния, чтобы иметь доступ к информации. Но кое-что узнать и из этого было можно.

Анатолий Никодимович мою просьбу выполнил, добыл сведения. Ни единой географической точки не осталось, только описание операций и жертв. У каждого охотника за чародеями была своя специфика. И судя по тому, что я прочитал, один действительно накладывал печати.

Какова вероятность, что таких специалистов будет много? Учитывая, как готовят чародеев в этом мире, скажем прямо, ее практически не существует. Как я и говорил раньше, если бы в деле был замешан какой-то род, о его деятельности бы давно узнали. А значит, это один-единственный маг.

Осталось выяснить, кто он конкретно. И в этом мне помогут сами военные. Благодаря Анатолию Никодимовичу я знаю обстоятельства. Поспрашивать ветеранов о том, что они сами помнят о тех временах, и найти конкретное место не составит труда. Ну а дальше все еще проще.

Единственное, что это потребует времени. Однако я не спешу, у меня вся жизнь впереди.

Убрав документы в ящик стола, я запер его на ключ и направился к выходу из своих покоев. «Коршун» уже гудел мотором на улице, когда я накинул плащ на плечи и вышел на крыльцо. Два внедорожника сопровождения застыли, дожидаясь, когда мы поедем.

— Добрый вечер, Иван Владимирович, — первым поздоровался со мной Сергей, заступивший на дежурство водитель.

Мой штат постепенно расширялся. Вот и трое шоферов появилось, в чьи обязанности входило только перевозить меня с места на место. Охрана тоже разрослась, в любой момент времени я мог поднять в ружье почти сто человек. И это не считая еще двухсот, которые в этот момент отдыхали.

— В «Соль и перец», — велел я.

— Домчим с ветерком, ваше благородие, — с улыбкой отозвался Сергей, и автомобиль тронулся с места.

Я взглянул в окно и без каких-либо мыслей наблюдал, как снегопад продолжает накрывать город. Столик у меня зарезервирован на семь вечера — времени, чтобы доехать, несмотря на погоду, хватало.

Было приятно осознавать, что мои действия по снятию проклятья с военных начальников принесли свои плоды. Конечно, без этого Герасимов все равно бы получил доступ к нужным сведениям, но так вышло намного быстрее.

Что Завьялова с ее приемами, что вдова Кантемирова — обе и без того собирают слухи. А стоило задать им вопрос, чтобы конкретизировать свой интерес, обе женщины принялись не только слушать гостей, но и вспоминать ранее не воспринятые всерьез сплетни.

Конечно, многие женщины, желающие получить красоту и молодость, были готовы закладывать собственных мужей ради этого. Однако настолько грубо я действовать не стал. Во-первых, это было бы крайне неосмотрительно, возможно, даже губительно для их браков. Во-вторых, задавая вопросы лично, я бы однозначно привлек внимание чародея, который и накладывал проклятье.

И не то чтобы я его боялся, но надеялся, что этот убийца магов способен доставить мне проблем, если узнает, что я под него копаю. Да и, откровенно говоря, так было интереснее.

Обучение Антонины Владиславовны продолжалось, заканчивалась подготовка к открытию академии, заказы на артефакты сыпались, как из рога изобилия. И мне просто необходимо было иметь хоть какое-то развлечение.

Став вхожим в высший свет Российской Империи, я быстро заскучал. А так у меня появилась идея, чем заняться на этих раутах, приемах, балах и посиделках. И, к сожалению, игнорировать мероприятия стало невозможно.

Когда его императорское величество Виктор объявил на всю страну, что артефакты исцеления созданы мной, мой особняк был взят в осаду страждущими. Рабочая почта, телефоны, письма — в ход шло все, до чего вероятные пациенты могли дотянуться.

Поэтому, чтобы появилась возможность продолжить нормальную жизнь, я теперь посещаю светские мероприятия, где ко мне подходят те, кого представят хозяева.

И всех все устроило. Особой разницы между благородными семьями я не делал. Приглашения мне поступали постоянно, так что ходил на эти дворянские встречи, как на работу, пять дней в неделю.

Отказывать я никому не отказывал, но очередность доступа на мое лечение теперь определяли хозяева мероприятия. И я уверен, что большая часть из них получала за это неплохие дивиденды. Но сам на этот заработок не претендовал. В конце концов, со мной-то расплачивались отдельно и по полной стоимости.

Заодно стало заметно, что, несмотря на ворчание среди благородной публики, какая у нас бедная Российская Империя, но пару миллионов на исцеление болячек и омоложение находились у всех.

— Прибыли, Иван Владимирович, — сообщил шофер, остановив автомобиль на парковке ресторана.

— Спасибо, Сергей, — ответил я.

Дверь «Коршуна» открылась, и сотрудник ресторана склонился в поклоне.

— Добро пожаловать, ваше благородие, — произнес он.

Выбравшись наружу, я прошел по расчищенной дорожке к дверям заведения. Ресторан с недавних пор принадлежит мне. Очень уж он мне приглянулся за эти месяцы, деньги у меня были, а с посетителями здесь не сказать чтобы хорошо после истории с Маэстро.

— Как вы и велели, закуски и напитки уже ждут, — продолжил говорить администратор, встретивший меня на парковке. — Изволите выбрать букет на стол?

— На ваше усмотрение, — отмахнулся я, уже подходя к означенному месту.

Весь зал был пуст, только один стол в самом центре и пара кресел вокруг него. На потолке горят магические светильники, создавая романтический налет обстановки. За окном уже стало достаточно темно, чтобы в помещении сформировался мягкий полумрак.

— Струнный квартет готов начать, когда прикажете, — взявшись за спинку моего стула, произнес сотрудник ресторана.

— Пусть начинают, — кивнул я, жестом отгоняя администратора от моего места. — Пока что закончите с цветами.

Опустившись на сидение, я вытащил из кармана телефон и снял блокировку. Новостные сводки рассказывали о переброске наших войск для проведения очередных учений на границе с Турцией. Английский флот, плавающий в водах нашего вероятного противника, нервно убирался подальше.

Вот вроде бы уже ноябрь, а расследование все продолжается. Пока что путь отследили только до Италии, но и Рим, как уже очевидно, всего лишь перевалочный пункт. Нельзя сказать, что я разочарован, все-таки нашим специалистам приходится работать на чужой территории, однако пока мы ищем следы прошлого преступления, враг уже готовит новое.

Администратор принес небольшой букет красных роз в тонкостенной вазе. Водрузив их на середину стола, сотрудник еще раз поклонился мне и отбыл на свое место. А спрятанные за отдельной фальшпанелью музыканты приступили к своей работе.

Мелькнула пара статей о том, как ее императорское величество проехала по стране с инспекцией детских домов. Не все из них в Российской Империи принадлежали государству, но от проверок это никого не освобождало, а наличие императрицы превращало рядовой визит инспекторов в масштабное действие.

Были выявлены нарушения в трех заведениях. Одного директора повесили, еще несколько человек сидят под замком, ожидая суда. В детских домах, курируемых дворянскими родами, пока что все было отлично. Во всяком случае, никого пока что не наказали.

Варвара Викторовна продолжала светскую жизнь, регулярно организовывая балы и увеселения для благородной молодежи. Очередной отчет с мероприятия прилагался. И как самая молодая среди правящего рода, наследница покровительствовала учащимся. Выделила из личных средств стипендию для одаренных студентов, награждала победителей олимпиад и оплачивала обучение в университетах для медалистов.

Звучит все это замечательно, конечно. Но я, кажется, уже никогда не буду особо верить Романовым. Не после той резни, что произошла у них в роду за право посадить свой зад на трон.

Администратор направился к двери, но выходить на этот раз не стал. Одно дело приветствовать хозяина, другое — гостей. Так что, распахнув створку, он поклонился вошедшей девушке.

Когда был откинут отороченный мехом капюшон, а сама шуба легла в руки сотрудника ресторана, моя гостья тряхнула головой, распуская волосы, и с улыбкой на лице двинулась в мою сторону.

Поднявшись со своего места, я убрал телефон в карман и, улыбнувшись в ответ, взял ее за руку.

— Добро пожаловать, Мирослава Анатольевна, — произнес я.

— Спасибо за приглашение, Иван Владимирович, — улыбнулась в ответ Герасимова. — Хотя, признаюсь, я была удивлена, когда отец сообщил, что у меня назначено с вами свидание.

Я повел рукой над накрытым столом.

— Свидание — это громкое слово, я всего лишь предлагаю разделить со мной ужин.

За все приходится платить. В том числе и за то, что Герасимов поднимет все связи, лишь бы найти для меня документы по прошлой войне. Да, сведения оказались далеко не полными, однако слово нужно держать.

— Ужин — это хорошо, — с явным облегчением выдохнула Мирослава Анатольевна.

Сама она не принадлежала к той части девиц, которые рвались ко мне если не под венец, так хотя бы в постель. Однако ее отец всерьез рассчитывал породниться. А потому каждый раз делал намеки, подстраивал встречи.

Ну, или как сейчас, предлагал нам провести время вместе.

Я помог Мирославе Анатольевне сесть и вернулся на свое место. Рядом мгновенно оказался администратор, принявшийся рассказывать о приготовленном для нас угощении.

Я молчал, наблюдая за тем, как дочь Герасимова кивает в такт озвученным названиям блюд. Сам я, конечно, гедонист, однако высокая кухня не для меня. Большую часть слов я даже понять не пытался. А вот Мирослава Анатольевна, похоже, разбиралась.

Наконец, нас оставили наедине.

— Вина? — предложил я, указывая на стоящую в ведерке со льдом бутылку.

— Будьте так любезны, — улыбнулась девица.

Пока я наполнял ее бокал, Мирослава Анатольевна вздохнула несколько раз.

— Иван Владимирович, скажите честно, зачем вам это все?

Она обвела выразительным взглядом стол с закусками.

— Я обещал вашему отцу, — легко пожал плечами я.

— А я думала, вы не поддерживаете рабовладельческий строй, — приподняла брови Герасимова.

Я улыбнулся в ответ, ставя перед ней бокал.

— Знаете, Мирослава Анатольевна, — заговорил я, плеснув и себе в фужер, — я ведь тоже заметил, что вы не особо любите выходить в свет. Я в последнее время появляюсь там очень часто, слышу, о чем говорят люди.

Она в ответ хмыкнула.

— Сейчас я почти слышу голос своего отца, Иван Владимирович.

— У меня нет цели читать вам нотации, Мирослава Анатольевна, — покачал головой я. — Я поднял эту тему, чтобы сказать, что прекрасно понимаю: благородное общество может вызывать самые разные эмоции. Будь у меня выбор, я бы и сам не появлялся в некоторых местах.

— Но вы все равно туда ходите, — кивнула Герасимова.

— Как говорили древние люди, положение обязывает, — развел руками я. — Однако я полагаю, что у вас все же имеется некий круг общения, в котором вам комфортно. И я уверен, что в него вошли самые достойные, на ваш взгляд, люди. Мне почему-то кажется, что вы не сидите целыми днями в библиотеке, корпя над старинными трактами о военном ремесле и тактике малых групп.

Мирослава Анатольевна тихонько рассмеялась.

— Простите, Иван Владимирович, но вы говорите таким тоном, что это прозвучало очень смешно, — произнесла она.

— Что ж, рад, что мне удалось поднять вам настроение, — с улыбкой кивнул я. — Думаю, самое время перейти к тосту, как вы считаете?

— И он, конечно, будет за меня? — с усмешкой уточнила Герасимова, поднимая бокал.

— Что вы, Мирослава Анатольевна! — наигранно обиженно приложил ладонь к груди я. — Как можно подумать, что я скажу такую пошлость?! Я предлагаю выпить этого чудесного вина за вот эту щучью икру, которая через несколько секунд попадет нам в рот и заставит наши вкусовые сосочки чувствовать райское наслаждение!..

Герасимова не сдержала рвущегося наружу смеха, но все же взяла себя в руки и с довольной улыбкой потянулась ко мне своим бокалом.

— За щучью икру!.. — с блестящими глазами поддержала мой тост она.

* * *

Вечер в компании Мирославы Анатольевны прошел весело и интересно. Я по-настоящему отдохнул и смог расслабиться. Не знаю, как сама Герасимова, а я точно не жалел о проведенном времени.

Проводив девушку к особняку ее отца, я сел в «Коршуна».

— Домой, Иван Владимирович? — уточнил шофер.

— Домой, Сергей.

Улицы за время нашего ужина все так же подвергались снегопаду, перешедшему в настоящую пургу. Столица замерла, автомобили застыли в пробках. Сквозь белую пелену было сложно разглядеть даже огни стоящих вдоль дороги домов.

Но если к центру Москвы движение почти остановилось, то к выезду из города машины все же ехали.

Я вновь взял в руки телефон, но не успел его разблокировать.

— Иван Владимирович, тут чей-то кортеж сигналит, чтобы мы остановились, — напряженным голосом сообщил Сергей.

— Ну давайте посмотрим, кто там, — ответил я.

Разглядеть гербы на автомобилях неизвестного дворянина не представлялось возможным. В такой пурге хорошо уже то, что можно было рассмотреть огни впередиидущих машин.

Припарковавшись на обочине, Сергей доложил:

— К нам идет один человек, ваше благородие.

— Спасибо, — ответил я, обернувшись назад.

Сквозь залепленное снегом стекло угадывался лишь силуэт машины сопровождения. Шоферу докладывали в наушник, так что он передавал мне то, что видит с той стороны дружина.

Но это было не важно, потому как снег не мешал магии разглядеть пылающий резерв в семь узлов. Неизвестный мне дворянин оказался довольно сильным чародеем с огромным запасом магии. Пожалуй, он мог бы войти в тройку сильнейших в Российской Империи.

Естественно, из тех, кого видел я.

Пурга никак не могла на него повлиять. Мужчина спокойно двигался к «Коршуну», а снег разлетался в стороны, натыкаясь на купол. Я использовал такое же заклинание, когда провожал Мирославу Анатольевну до крыльца.

Наконец, чародей остановился возле двери, и я дернул ручку.

— Добрый вечер, Иван Владимирович, — произнес довольным тоном незнакомец. — Благодарю, что согласились пообщаться. Погодка не располагает к прогулкам.

Забравшись в салон, он широко улыбнулся.

— Позвольте представиться, Василий Владимирович Окунев, — произнес он, протягивая мне широкую ладонь.

— Выходит, мы родственники, — усмехнулся я. — Если вы, конечно, тот самый Окунев.

— Тот самый, — кивнул гость. — Понимаю, что мое появление довольно неожиданное, и время сейчас такое, что вы можете относиться к родне предвзято. Мы не общались с вами, пока вы были неизвестны, но, поверьте, я к вам с самыми лучшими намерениями.

Его седые волосы были зачесаны назад, одет Окунев был с иголочки. Однако его холодный взгляд убийцы говорил о нем больше, чем все остальное. Передо мной сидел человек, прошедший через многие битвы.

— Я вас слушаю, Василий Владимирович, — наклонив голову, произнес я.

Он широко улыбнулся, после чего повел по воздуху рукой. Пространство беззвучно лопнуло, и в руки чародея упала большая коробка. По салону растекся запах воска.

— В древности, Иван Владимирович, чтобы сохранить доказательство чьей-то гибели, — заговорил Окунев, — использовали мед. Мы на войне тоже порой таким методом пользовались.

Он откинул крышку коробки, и я увидел застывшее в ужасе лицо.

— Это мой подарок вам, Иван Владимирович, — произнес Василий Владимирович. — Перед вами все, что осталось от Войцеха Шкупки. Чародея, который подделал ваш подарок Завьяловой. Дарю!..

Глава 2

Неожиданный подарок. Как и сама встреча, откровенно говоря.

— Вижу, вы удивлены, — произнес Окунев с довольной улыбкой. — Значит, сюрприз удался. Кстати, поздравляю с успешным излечением Панфилова и его друзей. Не многие, знаете ли, смогли бы справиться с моей разработкой.

— Так это вы автор той печати, — хмыкнул я.

— Я, — подтвердил родственник. — Надеюсь, вы не станете сейчас устраивать бой посреди столицы, желая отомстить за своих друзей?

— Вы, Василий Владимирович, атаковали своих же соотечественников, — произнес я, внимательно наблюдая за собеседником.

Его резерв постоянно находился в движении. Заготовки печатей всплывали сотнями, но чародей не спешил их проявлять, чтобы завершить заклинание. Он вообще не собирался со мной сражаться, а эта манера перебирать чары — всего лишь его обычное состояние. Доведенная до автоматизма готовность к бою. В таком случае у него должен быть просто сумасшедший контроль.

— Вам ли, Иван Владимирович, упрекать меня в подобном поведении? — приподняв бровь, ответил Окунев. — Скольких жителей Российской Империи вы убили собственными руками с тех пор, как умер Александр Васильевич Моров? Сотни три, полагаю, уже наберется.

Что ж, его логика мне понятна. И тут можно было бы привести пример, что я в основном только защищался. Но… Дворянское общество — та еще клоака, и я понятия не имею, какие отношения у Окунева с Панфиловым и его компаньонами в военном ведомстве. А учитывая, что Василий Владимирович сам был специалистом по уничтожению чародеев и служил в армии Российской Империи, история отношений там может быть и грязной, и долгой.

В конце концов, ни моим близким, ни мне Окунев пока не вредил. Вот если решится, тогда будет другой разговор. Пока что буду сохранять разумную осторожность, и этого будет достаточно.

— Полагаю, не мне вас судить, — немного подумав, кивнул я. — Однако я не понимаю, почему вы решили признаться?

Окунев пожал плечами.

— Буду честен, я не интересовался вашей судьбой до тех пор, пока не увидел результаты дуэли в столичном дворянском собрании, — заговорил Василий Владимирович. — А потом эти массовые исцеления… В общем, когда я узнал, что вас, Иван Владимирович, подставили, я навел справки через знакомых.

Я внимательно слушал его, продолжая наблюдать, как магия практически кипит внутри собеседника, готовая взорваться сотнями печатей самого разного толка. Это не типичный чародей Земли с уклоном в одну стихию или школу. Нет, Окунев был настоящим магом.

— Дальше мне сообщили, что вы сняли все проклятия, — продолжил он. — Никакой вины на вас я за это не возлагаю. Я сделал свое дело, накладывая свои заклинания, вы сделали свое, их снимая. В любом случае я решил, что с настолько талантливым волшебником просто обязан познакомиться. А так как являться с пустыми руками — моветон, я решил сделать небольшой подарок.

Он еще раз бросил взгляд на голову в коробке.

— Войцех Шкупка прославился тем, что был новатором. Еще в прошлом конфликте его разработки использовали наши враги, — после короткой паузы вновь заговорил Василий Владимирович. — К тому же следствие застопорилось, так что я решил провести расследование лично. Несколько визитов к известным мне лицам, и вот он итог — голова создателя подделки у вас в руках. Сам я его допрашивать не стал, все-таки сделать подарок — это одно, и совсем другое — лезть в чужие дела.

— Что ж, спасибо, — склонил голову я. — Буду надеяться, он сможет рассказать что-нибудь интересное. Не сам же новатор решился подделать мою работу, чтобы избавиться от Завьяловых.

Окунев легко кивнул в ответ.

— Что ж, раз мы поговорили и, судя по всему, вы не собираетесь со мной воевать, пожалуй, мне пора, — произнес он. — У меня, знаете ли, сегодня свидание с очаровательной красоткой в опере. Сперва, правда, придется слушать ее пение, но у кого нет недостатков, верно?

Он дернул ручку машины и выбрался наружу. Я захлопнул за ним дверь и некоторое время разглядывал запечатанную в мед голову. Войцех это, кажется, польское имя?

Окунев меня действительно приятно удивил, как я и рассчитывал. К тому же он какой-никакой, а все-таки родственник. На этот раз настоящий, а не подделка, выращенная кровавым культом.

Представляет ли он для меня опасность? Пока нет. Судя по всему, нам обоим интересно, что будет дальше.

Да и, откровенно говоря, совать голову в пасть льва, бросаясь в атаку на ровном месте… Это было бы неосмотрительно. Василий Владимирович прекрасно знает, как обращаться с магией, и стал бы крайне опасным противником только за счет узлов и объема резерва.

Чтобы выйти против него, мне нужна тщательная подготовка. Ну или недостающие узлы. А и то и другое требует времени.

— Иван Владимирович, — напомнил о себе водитель.

— Домой, Сергей, — распорядился я, после чего достал телефон из кармана и нашел нужный контакт.

Ответа долго не было, но, наконец, абонент соизволил поднять трубку.

— Добрый вечер, Иван Владимирович.

— Здравствуйте, Варвара Константиновна, — заговорил я. — Надеюсь, у вас нет никаких планов на сегодня?

Некромантка замялась с ответом. Видимо, планы у нее все же были. Мне даже послышался раздраженный скрип зубов.

— Что-то случилось? — тяжело вздохнув, уточнила она.

— Мне только что доставили голову человека, который может быть замешан в покушении на Завьяловых, — обозначил причину звонка я. — Вам интересно присутствовать на допросе? Я собираюсь начать через пару часов у себя дома.

— Я выезжаю, — отозвалась Легостаева.

* * *

Московский особняк Герасимовых.

— Смотрю, ты прямо сияешь, — с довольной улыбкой прокомментировал вид дочери Анатолий Никодимович.

Он отставил в сторону чашку чая, с которой коротал время до возвращения Мирославы и теперь с интересом наблюдал за тем, как девушка медленно краснеет, словно оказалась поймана за чем-то предосудительным.

Естественно, это не продлилось долго, однако глава рода Герасимовых слишком хорошо знал дочь, чтобы упустить этот момент.

— Все прошло очень хорошо, папа, — взяв себя в руки, ответила Мирослава. — Иван Владимирович произвел на меня приятное впечатление, шутил и, кажется, тоже хорошо проводил время.

— Во-о-от как? — приподняв бровь, усмехнулся Анатолий Никодимович. — Значит, вам обоим было хорошо, да?

— Папа!

Столько возмущения было в этом восклицании, что глава рода не удержался от еще одной улыбки. Анатолий Никодимович считал себя достаточно опытным человеком и относился к Морову со всем уважением. А потому прекрасно понимал, что Иван Владимирович не станет кидаться на первую встречную, только услышав предложение о возможной помолвке.

Пусть Большаков кусает локти, Гордей Егорович всегда спешил. И свою только что исцеленную дочку пропихнуть в постель Морова тоже поторопился. Анатолий Никодимович спешить не собирался.

— Я уже почти двадцать лет твой папа, — заметил он, жестом предлагая дочери занять место рядом. — Рассказывай, дорогая.

— Да мне не о чем особо рассказать, — вздохнула Мирослава. — Иван Владимирович оказался веселым, в меру общительным. Ничего лишнего себе не позволял, намеков не делал. Мы просто говорили за ужином, вот и все.

Анатолий Никодимович усмехнулся в ответ.

— Но он тебе понравился? — уточнил отец, внимательно наблюдая за реакцией дочери.

— Он много лучше тех дворян, что пытаются за мной ухлестывать, — признала Герасимова.

— Что же, для начала уже неплохо, — улыбнулся Анатолий Никодимович. — Тогда не стану тебя больше мучить. Беги к себе, дорогая.

— Спасибо, папа, — поцеловав отца в макушку, произнесла девушка, прежде чем покинуть гостиную.

А глава рода Герасимовых остался на месте и еще долго потягивал чай, размышляя о том, как подстроить этой парочке молодых очередное свидание. В конце концов, если Моров даже и не сделает Мирославе предложение, дочь все равно получит свою порцию удовольствия с ним.

А учитывая, в каких кругах вертится Иван Владимирович, не исключен и такой вариант, что, просто общаясь с ним и его знакомыми, Мирослава сама найдет себе избранника по вкусу.

Но — прежде чем что-либо предпринимать, было необходимо хорошо все обдумать. Именно этим Анатолий Никодимович и занимался.

* * *

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Нужно отдать Василию Владимировичу должное. Мед прекрасно сохранил голову Войцеха Шкупки, и проводить ритуалы над ней было равносильно тому, что делать это над свежим трупом. За исключением того факта, разумеется, что труп нельзя было в действительности поднять ввиду отсутствия конечностей и туловища.

Легостаева прибыла заблаговременно. Никакой формы, простое фиолетовое платье, явно больше подходящее для встречи со знакомым, чем для свидания или уж тем более проведения ритуалов магии смерти.

— Надо же, не думала, что когда-нибудь столкнусь с подобным, — произнесла она, разглядывая куб меда, в котором лежала голова поляка. — Доводилось, конечно, читать в хрониках о подобной технологии, но вживую вижу впервые.

Я усмехнулся, занимаясь приготовлениями к ритуалу. Да, можно было воспользоваться голой силой. Но я решил не спешить. Время у нас есть, так почему бы не постараться сделать все правильно, чтобы не разрушить физическое вместилище?

Когда я узнаю все, что захочу, я вполне могу передать останки Войцеха Шкупки Службе Имперской Безопасности. Учитывая, что поляка знал Василий Владимирович после войны, у наших специалистов наверняка есть к новатору свои вопросы.

Легостаева отошла в сторону кресла, но садиться в него не стала. Взгляд Варвары Константиновны прикипел к моим узорам на полу.

— Вы прекрасно справляетесь, Иван Владимирович, — заметила она, когда я взял небольшую паузу, чтобы размять затекшие кисти.

Я поднял бровь.

— Хотите сказать, раньше у меня получалось хуже? — уточнил я, отряхивая руки.

Некромантка чуть фыркнула.

— В плане знаний вы всегда были потрясающи, — признала она, чуть наклонив голову. — Но я помню, как вы работали прежде. Вы набили руку, и это заметно.

Ну да, учитывая, как редко мы работали вместе, разница должна быть заметна. Варвара Константиновна, по сути, видела меня только сразу после пробуждения. За минувшие месяцы я действительно поднаторел в подготовке. Тело привыкло, хотя порой и было непросто проводить особо сложные магические ритуалы.

— Да, опыта у меня в последнее время хоть отбавляй, — с усмешкой ответил я, делая глоток из чашки с кофе. — Ладно, отдохнули, теперь продолжим.

Закончил я еще через четверть часа. Варвара Константиновна оставалась в стороне, у нее роль наблюдателя и, как она сама считает, подстраховки — на тот случай, если что-то пойдет не так.

Однако я не зря так долго возился. По сложности подготовленный ритуал ничуть не уступал тому, что я провел в госпитале. Вот только у этого были и правильные ингредиенты, и все элементы направлены лишь в магию смерти.

Я собирался заглянуть не только в поверхностную память, а черпать до самых возможных глубин. При обычном применении чар такого уровня от телесной оболочки остается только прах. Высшая магия смерти, если говорить местной терминологией.

— Готово, я приступаю, — объявил я, запуская ритуал.

Фиолетовый огонь поднялся от пола, взмыл к потолку. Легостаева чуть дернулась в кресле, на ее лице застыло удивление — явно Варвара Константиновна не ожидала подобной иллюминации. Однако вмешиваться она не спешила.

А я обернулся к кубу меда, стоящему в центре сложного рисунка.

— Твое имя? — спросил я.

— Войцех Шкупка, — раздался сильный мужской голос, тут же отразившийся эхом от стен.

Я бросил взгляд на Легостаеву.

Полагаю, она ожидала, что я стану избавлять останки от меда, чтобы заставить его говорить. Но я был уверен, что Окунев специально передал мне голову поляка в таком виде, чтобы посмотреть, как я справлюсь. Ведь существовал неиллюзорный риск повредить плоть, и тогда никакая некромантия просто не сработала бы.

— Ты знаешь, кто я?

— Моров Иван Владимирович, — ответил голос мертвеца. — Русский дворянин.

Еще одна особенность моего ритуала — остатки личности и минимальная способность к выстраиванию коммуникаций. Это не обычный мертвец, с которым нужно разговаривать либо в формате «да» или «нет». Практически имитация мыслительного процесса — пока я не закончу ритуал, контекст разговора Войцеху будет понятен и не выветрится из его памяти.

Разумеется, я подозревал, что Шкупка — всего лишь исполнитель. Возможно, инициативный, подошедший к заказу со всей душой на фоне русофобии, которой страдали многие его соплеменники. Однако в то, что новатор устроил всю интригу самостоятельно, мне не верилось.

Да и алый шторм, поглотивший служанку, тоже намекал, что здесь не все так гладко. Талантливый артефактор и маг крови работают в тандеме, это я еще могу представить. А вот артефактор и маг крови в одном лице — крайне маловероятно.

Слишком серьезный отпечаток накладывает на чародея эта школа. Многие адепты постепенно теряют рассудок, а каким ты будешь изобретателем, если ты сумасшедший? Однако Войцех Шкупка заработал свою репутацию еще в те времена, когда был жив мой отец. Так долго просидеть на магии крови и остаться достаточно здравомыслящим, чтобы подрабатывать на сложной артефакторике?

— Тебе кто-то заказал подделку. Кто? — спросил я.

— Да, — ответил мертвец. — Он не назвал своего имени, но я давно с ним работаю. Выяснил, что этот человек — из английского ковена магов крови. Он шестнадцать раз приходил ко мне с заказом.

Легостаева даже с кресла приподнялась, когда услышала эти слова. Я же лишь усмехнулся.

По сути, ковен магов крови — единственные люди, у которых за границей могли иметься ко мне претензии. Необоснованные, конечно, с моей точки зрения, но вряд ли джентльменов это волнует. К тому же Моровы давние враги магов крови, мой род прославился как истребитель этого культа. Не удивительно, что возможность ударить по моей репутации выглядела для англичан соблазнительно.

— Опиши, как он выглядит, — потребовал я.

Варвара Константиновна смотрела на происходящее с горящими глазами.

Еще бы! Получить показания о попытке убийства русского дворянина гражданами из других стран — это международный заговор. И карается он уже другими статьями, чем группа инициативных убийц из одной страны.

И кого похвалят за проявленную инициативу? Я в Службе Имперской Безопасности не числюсь, участие Окунева останется тайной. Вот и получится, что награда найдет свою героиню в лице Варвары Константиновны.

— Высокий, худой, около пятидесяти лет, шатен, — приступил к описанию Войцех Шкупка. — На правом пальце след от родового перстня, так что он точно из благородных. Глаза серые, невыразительные, подбородок раздвоенный, нос прямой.

Я не особо слушал отдельные слова. Они слишком общие. Шатен пятидесяти лет с прямым носом и ямочкой на подбородке — таких в Британии наверняка по десять человек на сотню. И даже след от перстня ни на что не указывает.

А вот шестнадцать визитов в Польшу — это повод зацепиться.

Легостаева жестом показала мне, что все в порядке и можно продолжать допрос. В ее руке с самого начала призыва был телефон, сейчас я увидел, что Варвара Константиновна ведет запись разговора.

— Перечисли места, где вы встречались, — потребовал я.

Ни в своей лаборатории, ни в апартаментах Войцех Шкупка клиентов не принимал. Все шестнадцать встреч с английским магом крови проходили в ресторане на краю Варшавы. Мертвец описал и кабинку, которую резервировали специально для него, как постоянного клиента, и какие блюда они заказывали.

— Он не ест свинину, — вставил интересную деталь поляк. — Я предлагал ему четыре раза, и всегда он отказывал.

Легостаева едва ли не в струнку вытянулась, почуяв на самом деле важную деталь. Я лишь кивнул некромантке, после чего уже собрался отменить ритуал, но решил задать последний вопрос.

Запись Варвара Константиновна все равно ведет, так почему бы и не попробовать?

— Ты делал еще что-нибудь против жителей Российской Империи?

— Делал, — ответил мертвец. — Двести четырнадцать артефактов. Вся моя работа была посвящена борьбе с Российской Империей.

Я улыбнулся Легостаевой и вышел из границ ритуала.

— Что же, мы закончили, Варвара Константиновна, — объявил я. — Как видите, вам еще предстоит немало потрудиться, чтобы собрать всю информацию о делах Шкупки.

Некромантка открыто улыбнулась.

— Вы делаете мне очень щедрый подарок, Иван Владимирович, — произнесла она. — Спасибо.

И, прежде чем я успел ответить, Легостаева меня поцеловала.

Глава 3

Варвара Константиновна покинула мой особняк, прихватив с собой голову Войцеха Шкупки. Я проводил взглядом отъезжающий черный кроссовер, присыпанный снегом, и направился в свои покои. Мне было чем заняться.

Поднявшись к себе, я потер подборок, все еще ощущая губы Легостаевой. Приятная, конечно, реакция, но неожиданная. Понятно, что ничего, кроме благодарности, за этим поцелуем не стояло, однако Варвара Константиновна до этого момента не производила впечатления эмоциональной девушки, которая способна на такие импульсивные поступки.

А значит, я недооцениваю того, насколько серьезен для капитана Службы Имперской Безопасности полученный от меня трофей. Видимо, в ведомстве идет какая-то внутренняя борьба, раз доступ к знаниям Войцеха Шкупки, создавшего двести четырнадцать артефактов против Российской Империи, настолько обрадовал некромантку.

Впрочем, для меня это ничего не меняло.

Сев за рабочий стол, я включил компьютер и, размяв кисти, приступил к расписыванию будущих учебников по магии. Не тех голых методичек, что готовил для Антонины Владиславовны и Романовых, а серьезных пособий. Раньше я писал скорее инструкцию: делай это, получишь то. Теперь мне предстояло раскрыть всю необходимую базу.

Никакого разделения на школы пока что описывать не требовалось. До того момента, как мы дойдем до специфики, пройдет не один месяц. И это я еще оптимистичен — учеников мне могут подсунуть не самых способных на первый поток. Что уж там, это Антонина Владиславовна была замотивирована на обучение, прекрасно осознавая, какой шанс ей выпал.

Другие могут не обладать подобным энтузиазмом.

За окном было темно, над моим столом горела лампа. И несмотря на то, что я печатал текст на клавиатуре, а не писал его от руки, мне вновь почудилось, что я оказался в своей башне.

Наваждение было приятным. Однако оно ушло так же быстро, как и возникло.

Выключив компьютер, я принял душ и забрался в постель.

* * *

Московский особняк дворянского рода Легостаевых, кабинет главы рода.

Леонид Викторович выслушал доклад внучки крайне внимательно. Глава рода Легостаевых достаточно разбирался в магии смерти, чтобы считать себя экспертом. До появления Ивана Владимировича Морова, конечно, но и собственных знаний некроманту хватало, чтобы оценить подготовленный одаренным дворянином ритуал.

— Крайне интересно, — произнес он, рассматривая снятое Варварой Константиновной видео.

Внучка приподняла бровь, дожидаясь комментариев, но Леонид Викторович молчал.

— Голова Войцеха послужит нам отличным толчком, — произнесла она. — Конечно, я не смогу повторить ритуал Ивана Владимировича, но, как следует подготовившись, проведя несколько тестовых…

— Мы не будем ставить эксперименты, — покачал головой дед. — Подожди здесь.

Поднявшись из своего кресла, он направился к выходу из кабинета. Варвара Константиновна проводила Леонида Викторовича внимательным взглядом. Из разговора она прекрасно поняла, что он направился в родовой архив, а это займет несколько минут.

Оставшись в одиночестве, она прикоснулась кончиками пальцев к собственным губам.

Там, в особняке Моровых, она опять повела себя, как дурочка. И почему рядом с Иваном Владимировичем так и тянет совершить какую-то глупость? То показать свое положение, то теперь с поцелуями кидаться. И ведь не в том дело, что он привлекательный молодой человек, таких красавчиков в благородном обществе каждый первый — поколения селекции не позволяют рождаться иным людям.

Магия? Своими действиями Моров доказал, что превосходит всех, кого Варвара Константиновна знала, как чародеев. Но никогда ее не тянуло именно к таким специалистам, себя она считала ничуть не хуже большинства чародеев. А говоря откровенно — уж точно в первой пятерке магов смерти, включая деда и отца.

Стоит ли говорить об этом недоразумении деду?

Иван Владимирович, как и положено благородному человеку, не стал неправильно трактовать этот поцелуй. Дождался, когда Варвара Константиновна отступит, смущенная своим порывом, и спокойно предложил ей забрать голову Войцеха Шкупки. И до тех пор, пока она не отъехала от его дома, даже не намекнул, что между ними что-то случилось.

Может быть, предоставляя ей право самой разобраться в причинах своего поступка.

Дверь в кабинет открылась, впуская Леонида Викторовича. Глава рода Легостаевых держал в руках тонкую записную книжку. Пройдя к внучке, он положил свою ношу перед ней и вернулся в кресло во главе стола.

— Здесь описан ритуал, которым Иван Владимирович воспользовался на твоих глазах, — сообщил Леонид Викторович. — Изучай, практикуйся. Естественно, не на голове Шкупки, она слишком ценна. А пока ты будешь готовиться, я воспользуюсь своим влиянием, чтобы оградить ее от твоих слишком инициативных коллег. Голова чрезвычайно важна, мы не можем ее потерять из-за глупости Службы Имперской Безопасности.

Открыв книжку, Варвара Константиновна быстро пробежалась по тексту. Расписанный в мельчайших деталях ритуал не казался сложным, хотя это было обманчиво. Одних только ингредиентов требовалось очень много, и их нельзя было назвать дешевыми.

— Я все сделаю, — произнесла Легостаева, закрывая книжку.

Леонид Викторович кивнул, показывая, что услышал внучку, и некромантка покинула кабинет, оставив главу рода одного. Впрочем, он тоже не стал задерживаться — нужно было подергать за ниточки, чтобы убедить Службу Имперской Безопасности не трогать до поры до времени голову поляка.

* * *

Деловой центр «Аксиом».

Василий Владимирович сел на диване и, поглаживая обнаженное бедро тяжело дышащей помощницы, усмехнулся.

Путешествие в Европу, допросы и поиски, добыча головы поляка — все это было прекрасно. Окунев будто бы снова нырнул в прошлое, когда был моложе и задорнее. Реальная опасность щекотала нервы и разгоняла давно закисшую кровь, адреналин плескался в ушах.

Да, когда война закончилась, Василий Владимирович вернулся к делам рода и занялся тем, чему когда-то учился — архитектурой. И если первые годы все шло замечательно, ему было интересно, то позднее с каждым годом жизнь становилась преснее. Заседания совета директоров — это вовсе не то же самое, что проникновение на вражескую территорию, исполнение задания и незаметный отход.

Пожалуй, стоило бы поблагодарить Морова за то, что дал повод оторваться от серых тоскливых будней. Даже лежащая рядом Леночка, смотрящая в никуда после пылкой и яростной страсти своего начальника, тому доказательство.

Когда Василий Владимирович вообще смотрел на женщин с интересом? А тут только вернулся со встречи и просто не удержался. Точнее, не так, в голове Окунева даже мысли не возникло, что ему надо сдерживаться от того, чтобы не схватить верную помощницу за обтянутый строгой юбкой зад и затащить ее на руках в свой кабинет.

— Это было, — произнесла она, еще не в силах вернуть контроль над собственным телом после пережитого удовольствия, — замечательно… Как будто и не было этих лет.

— Да, — подтвердил Василий Владимирович, шлепнув ее по ягодице, хотя имел в виду совершенно другое. — Как в старые добрые времена.

Еще немного посидев, он поднялся с дивана и, подхватив свою одежду магией, принялся облачаться.

Иван Владимирович оказался интересным малым. Пять узлов в его возрасте, сила по плотности в резерве ничуть не уступала Окуневу. Но Василий Владимирович этого добивался десятилетиями упорных практик, а Морову, похоже, досталось легко.

Сколько ему сейчас? Девятнадцать?

Если бы Василий Владимирович обладал такой силой в этом возрасте, Войцех Шкипка не дожил бы до своих лет. Да и многие другие, кому удалось пережить участие в конфликте…

Однозначно решение вмешаться было лучшим за последние несколько лет. Теперь оставалось правильно себя повести, чтобы не спугнуть парня, и можно будет найти еще что-то, что будет так же будоражить кровь, как и эта поездка в Польшу.

* * *

Предприятие дворянского рода Солнцевых. Иван Владимирович Моров.

Венедикт Кириллович устроил мне экскурсию по будущему производству артефактов. Мы почти час бродили из помещения в помещение, разглядывая оборудование и выслушивая пояснения нанятых моими родственниками сотрудников.

Технически все было готово для того, чтобы начать штамповать простейшие артефакты. Изготовленные по моим эскизам заготовки заняли свои места в станках. Глава рода Солнцевых дал отмашку, и оборудование пришло в движение.

Шумная работа аппаратуры, нарезающая на металлических пластинах нужные элементы, брызги искр и стружка. Легкий дымок от сваривающегося в единый корпус изделия.

— Этот день войдет в историю, — восторженно глядя на то, как в ящик падает первый сборный артефакт с зачарованием света, произнес Венедикт Кириллович.

Стоящий рядом с ящиком чародей из числа нанятых и едва наскребший силы в резерве на тройку печатей, пустил каплю магии в артефакт. Металлический светильник, представляющий из себя полусферу, вспыхнул, озаряя светом темную униформу наемного мага.

После чего передал изделие мне. Я покрутил получившийся светильник в руках, оценивая результат. Интересно получилось — сам носитель так себе качеством, но ведь нам и не нужны эксклюзивные вещи, а только массовый недорогой продукт. Подобный светильник вполне способен прослужить лет десять, если его не ломать.

— Возможно, — кивнул я в ответ на слова Венедикта Кирилловича.

И со всей силы приложил светильник об стену. Артефакт погас и отскочил от бетонного препятствия мне обратно в руки. Под удивленным взглядом мага я повторно осмотрел изделие.

— Иван Владимирович, — с неодобрением покачал головой глава рода Солнцевых. — Это же первый экземпляр! Его нужно было вешать под стекло в музей, а не проверять на прочность.

Я усмехнулся в ответ. И пальцами выправил получившуюся на светильнике вмятину.

А завод тем временем закончил производство второго артефакта и продолжил работу. Первоначальный выход готовых изделий — сто тысяч в год. Но это только начало, мы запустили всего одну линию, да и то исключительно ради теста.

— Нужно учесть хрупкость конструкции, — пояснил я свои действия. — Подумайте, Венедикт Кириллович, как мы будем транспортировать эти артефакты. Кроме того, как их выключать, если владелец — неодаренный?

— Но ведь чертеж… — попытался возразить наемный чародей.

Солнцев замолчал, внимательно глядя на меня. После чего махнул рукой.

— Остановите линию! — приказал старик, после чего вновь обернулся ко мне. — Иван Владимирович, но ведь вы могли сразу об этом сказать. Мы действительно не учли такой детали.

— Мы с вами партнеры, Венедикт Кириллович, — проговорил я. — Но на моей стороне — только магия. А сообразить заглушку, которая будет прерывать работу зачарования, это не моя обязанность. Кто у вас отвечает за продажи? Почему этот человек не задался вопросом, как покупатели станут отключать свой светильник? Насколько я помню, наше конкурентное преимущество строилось на экономии электроэнергии. Но делать вечный свет не входило в наши планы.

— Да, поторопились, — подтвердил глава рода Солнцевых, чуть опустив голову. — Но это полностью моя вина, Иван Владимирович. Я торопил с началом производства. Нужно было увидеть, что все работает, как запланировано. Возможный успех вскружил мне голову.

Я в ответ лишь махнул рукой.

— Пусть ваши специалисты теперь проработают систему размыкания, — произнес я. — В остальном все уже хорошо, Венедикт Кириллович. Так что, полагаю, когда вы сможете собирать не просто цельный корпус, а подвижную систему, позволяющую включать и выключать артефакт, у нас действительно появится хорошее изделие. А пока что это просто сувениры.

Пока глава рода Солнцевых раздавал указания, я прошел в столовую, размещенную в пристройке и, взяв с раздачи пару тарелок с незамысловатой едой, устроился за одним из столиков.

Почему Венедикт Кириллович так поспешил, я прекрасно понимал. Он ведь прав — сегодня, совершенно буднично и без какой-либо помпы началась новая эпоха. Да, светильники — это не огненный дождь, но здесь важно, как они произведены. Ну и тот факт, что запустить их может любой одаренный.

Венедикт Кириллович присоединился ко мне только через полчаса. Этого времени мне вполне хватило, чтобы поесть, так что я лишь потягивал кофе из пластмассового стаканчика, неторопливо кромсая десертной ложкой третий эклер с белковым кремом.

— Я поговорил с нашими инженерами, Иван Владимирович, — сообщил глава рода Солнцевых, подсаживаясь ко мне с чаем и собственным подносом. — Обещают закончить в течение недели.

— Хорошо, — кивнул я, прожевав кусок пирожного. — Такие доработки будут возникать постоянно, не переживайте, Венедикт Кириллович. До тех пор, пока мы не отладим производство до идеала, остановка производства — скорее обыденность, чем что-то из ряда вон выходящее. Да вы и сами понимаете.

— Понимаю, — кивнул собеседник. — Но это не отменяет того, что я излишне поторопился запустить процесс. В моем возрасте такой энтузиазм уже похож на начало развития деменции.

Я улыбнулся.

— У вас полный порядок со здоровьем, Венедикт Кириллович, — заметил я. — Конечно, можно скинуть пару десятков лет для верности, но ваш организм практически в идеальном состоянии.

— Я бы не отказался от омоложения, — признал родственник, задумчиво барабаня пальцами по столешнице. — Крайне не хочется уходить на покой, когда есть возможность оставаться бодрым и полным сил. Да и за наследником присмотрю. Учить его десять лет и учить тридцать — это существенная разница.

Я не стал уточнять, что можно оттягивать старение и дольше, чем двадцать лет. В своей прошлой жизни я прожил больше трех веков и не планировал на этом останавливаться. В этой тоже не вижу для себя проблемы продлевать годы тех, кто стоит со мной плечом к плечу.

— Значит, жду вас в гости завтра с утра, — кивнул я. — Заодно обсудим, какие еще зачарования можно выпустить в первой волне. На одних осветительных артефактах далеко мы не уедем.

— Мы ведь можем и на поставки в армию замахнуться, — огладив подбородок, с намеком произнес Венедикт Кириллович.

— Сейчас меня волнует гражданский сектор, — покачал головой я. — Важно дать магию неодаренным обывателям. Показать им, как может измениться мир с приходом в жизнь простых людей массовой продукции чародеев. Опять же — гражданский рынок огромен, его практически невозможно насытить. А у нас в Российской Империи будет все больше и больше чародеев, обученных в академии.

Солнцев приподнял бровь, а я отрезал еще один кусок эклера. Несмотря на то, что столовая была далеко не рестораном, готовили здесь довольно вкусно. А с учетом того, что мой завтрак давно уже переработан организмом, я в действительности отлично пообедал.

— Вы далеко заглядываете, Иван Владимирович, — признал он. — Хотите предоставить своим студентам рабочие места?

— Почему бы и нет? — пожал плечами я. — И им полезно, и нам присмотреться к будущим кадрам будет не лишним. Не всем же магам тянуть солдатскую лямку. Кто-то должен обеспечивать тыл, обеспечивать услуги населению. Это к благородному чародею простолюдины не подойдут, опасаясь бурной реакции, да и, положа руку на сердце, особых мастеров магии среди дворян не так чтобы много, но к такому же простолюдину, как и они сами — запросто.

Глава рода Солнцевых некоторое время молча работал ложкой, отправляя в рот борщ. Я тоже не спешил нарушать тишину. В конце концов, Венедикту Кирилловичу имелось, о чем подумать.

— Что же, по крайней мере, мы на деле доказали, что эта идея жизнеспособна, — подвел итог он.

— Я и не сомневался, — улыбнулся я. — А насчет военного назначения артефактов… Думаю, мы с Германом Мстиславовичем сможем это обсудить. Даже если вместо ведомств он станет нашим покупателем и затем начнет перепродавать наши изделия своим клиентам, это обеспечит нам спрос на ряд артефактов. Я даже представляю, каких именно.

Глаза Венедикта Кирилловича заблестели от предвкушения.

Глава 4

Столичное дворянское собрание.

Давид Савельевич Титов потягивал коньяк, сидя на удобном диване. Его постоянный спутник Тихомиров Алексей Андреевич протер выбритую голову платком и огладил длинную бороду.

— Что-то он долго, — заметил он.

— Подождем, — негромко ответил Давид Савельевич.

— Не очень хорошая идея, — вздохнул Тихомиров. — В конце концов, это не наш конфликт, стоит ли в него лезть? Потеряем больше, чем можем приобрести.

Титов сделал глоток и мрачно взглянул на собеседника.

— Панфилов и так найдет, кто его с друзьями заказал, — произнес Давид Савельевич. — С нашим участием или без, но на Окунева он выйдет в считаные дни. Ты сам знаешь, что именно Герасимов нашел едва ли не прямое указание на «Косаря» в старых отчетах. Герман Мстиславович, может быть, не самый приятный человек, но уж точно не дурак.

Однако Тихомиров лишь головой покачал.

Не верилось Алексею Андреевичу, что Панфилов согласится принять их помощь. Герман Мстиславович обладал достаточным влиянием, чтобы справиться самому. Да и Василию Владимировичу он ничего делать не станет — побоится трогать родственника Морова. А вот вывести Панфилова на заказчиков Окунев вполне сможет.

Опять же, устраивать войну на улицах Российской Империи государь не позволит — об этом уже был разговор в Кремле. А решать свои вопросы, тайно устраняя врагов? Служба Имперской Безопасности отрастила зубы и с радостью вцепиться в возможность выслужиться перед его императорским величеством. Слишком много за этим ведомством прегрешений, чтобы отказаться от шанса проявить себя.

А если и не убивать врагов, а наказывать, отбирая активы и средства в качестве виры, то участие Титова и компании вообще не требуется. То, что они нашли информацию о «Косаре», чего-то стоит только ближайшую пару дней, а потом их помощь будет уже не актуальна.

— А вот и он, — объявил Давид Савельевич, поднимаясь на ноги, чтобы поприветствовать широко шагающего к их столику Панфилова. — Герман Мстиславович, спасибо, что откликнулись на наше приглашение.

Главный поставщик артефактов в силовые структуры Российской Империи крепко пожал ладонь Титова, затем повернулся к Тихомирову.

— Вы меня заинтересовали, господа, — произнес Герман Мстиславович, отпустив ладонь Алексея Андреевича. — Так что я вас внимательно слушаю.

Усевшись на диван напротив собеседников, Панфилов щелкнул пальцами, призывая сотрудника, и тот поставил перед новым гостем бокал с уже налитым коньяком.

— Итак? — приподнял бровь Герман Мстиславович, когда слуга удалился.

— Нам стало известно, что вы ищете специалиста, который накладывал особые печати, — буднично сообщил Давид Савельевич. — И так уж вышло, что мы знаем его.

— Вот как, значит, — улыбнулся Панфилов, после чего приподнял свой бокал. — Что же, господа, тогда мне действительно интересно. Чего вы хотите за эту информацию?

Тихомиров вздохнул, но Титов даже не удостоил его взглядом.

— Нам нужен год, Герман Мстиславович, — ответил Давид Савельевич. — Год поставки ваших артефактов через наши каналы. Согласитесь, это не много в обмен на имя того, кто едва не отправил вас на тот свет.

— Да, действительно, — кивнул Панфилов. — Если вы готовы участвовать в поставках и можете обеспечить нужные объемы перевозок, я не возражаю. Я все равно в скором времени буду расширяться, и мне потребуются новые партнеры. Почему бы и не вам ими стать?

Титов удовлетворенно улыбнулся, после чего дал знак Алексею Андреевичу. Тихомиров вытащил из своего дипломата небольшую папку.

— Это оригинал личного дела, Герман Мстиславович, — объявил Давид Савельевич. — Его исправленная копия сейчас ходит по рукам многих дворянских фамилий. Но вам ни к чему ждать, пока получится сопоставить события, места и имена.

Панфилов открыл папку и взглянул только на одну строчку.

— Что же, господа, премного благодарен, — произнес он. — А сейчас позвольте вас покинуть, меня ждут дела.

Титов переглянулся с Тихомировым, когда Герман Мстиславович удалился достаточно.

— Вот видишь, все прошло отлично, — произнес Давид Савельевич, прежде чем залпом допить свой коньяк.

Он поставил бокал на столешницу и поднялся на ноги. Алексей Андреевич отвел взгляд от своего соратника, а потому упустил момент, когда лицо Титова замерло с удивлением, кожа побледнела. Тихомиров поднял голову лишь в тот момент, когда Давид Савельевич захрипел, роняя пену изо рта, и рухнул на пол.

— Медиков сюда! — крикнул Тихомиров, привлекая к себе внимание.

Панфилов обернулся уже около лифта. Увидев, как вокруг мертвого Титова вертится куча народа, Герман Мстиславович усмехнулся.

— И кто вам сказал, Давид Савельевич, что вы самый хитрый? — произнес он, наблюдая за тем, как от покойника отходит дежурный медик. — Погоди еще, скоро к вам и остальные присоединятся.

Достав телефон, Панфилов открыл меню контактов и отправил сообщение.

Панфилов Г. М.: Один готов. Осталось три.

Окунев В. В.: Я всегда держу слово.

Герман Мстиславович повернулся к зеркальной панели и поправил свой костюм. Договориться с Окуневым было несложно. Злиться на исполнителя Панфилов не собирался. Василий Владимирович не желал войны с тем, кто дружит с Иваном Владимировичем. Точнее — не хотел злить своего Морова. А потому взялся за заказ бывших работодателей без вопросов.

Иван Владимирович воистину стал ценнейшим союзником.

— Нужно будет ему какой-то подарок организовать, — вслух подумал Герман Мстиславович, прежде чем направиться к выходу из здания.

* * *

Лавка артефактов Морова. Иван Владимирович Моров.

— Как видите, Кристина Гордеевна, у меня здесь все готово к началу работы, — произнес я, обернувшись к Большаковой.

Девушка, которой я устроил экскурсию, еще несколько секунд осматривала рабочее место зачарователя. Я видел, что ей хочется попробовать сделать что-нибудь самой, пощупать инструменты, порыться в ингредиентах. Однако свои порывы Кристина Гордеевна держала под контролем.

— Это очень интересно, Иван Владимирович, — с улыбкой произнесла она. — Но почему вы до сих пор не открыли ее?

Я пожал плечами.

— Если честно, у меня банально нет времени заниматься лавкой самостоятельно, — признался я. — Сейчас мы с Венедиктом Кирилловичем работаем над проектом, который по своему влиянию затмит любую частную лавку артефактов. А делать что-то эксклюзивное я могу и не здесь.

— Вы переросли свою идею? — уточнила Большакова.

— Можно и так сказать, — подтвердил я. — Признаться, я не думал, что стану настолько популярным, что меня будут рвать на части все, кто окажется в поле зрения. Но по факту загруженность такая, что я порой забываю, как выглядит мир за пределами моего особняка. А лавка… — я похлопал ладонью по стойке. — Лавка осталась. Может быть, когда я выйду на заслуженную пенсию, и у меня появятся достойные последователи, вернусь сюда и буду делать безделушки для детворы.

Кристина Гордеевна приподняла бровь, и я пояснил:

— Ну, знаете, некоторые старики, например, работают с деревом и делают игрушки, — произнес я. — Кто-то удочки делает, а я буду делать зачарованных медвежат и плавающие без ветра парусники.

Большакова едва сдержала смех, но я был не против. Для того и рассказывал все, чтобы она улыбнулась. Что ни говори, компания веселой девушки всегда приятнее, чем отстраненной и холодной.

— Лучше скатерть-самобранку, — подсказала она.

Я развел руками.

— Увы, шить я не умею, — признался я.

Кристина Гордеевна окинула меня внимательным взглядом, будто оценивала впервые. И с улыбкой проговорила:

— Ну, если мы все еще будем к тому времени хорошими знакомыми, я вас обязательно научу, Иван Владимирович.

На этот раз посмеялись мы уже вдвоем. Предложив спутнице руку, я провел ее обратно на первый этаж. Большакова уже не осматривалась, спокойно следуя за мной. Не знаю, о чем она думала, но я всерьез рассматривал вариант продать оба дома как единый комплекс зданий. С лабораторией зачарователя, разумеется.

Обстоятельства оказались сильнее. Мне уже нет смысла цепляться за каждый заказ, я могу спокойно перебирать, что делать и кому. А фабрика Солнцева скоро дойдет до того, что будет закрывать все потребности простого населения. Да, это будет не завтра, но ничего сложного в этой задаче на самом деле нет.

Антон Сергеевич уже заключил несколько крупных договоров на поставки наших изделий. Фабрика накапливала продукцию, среди которой имелся десяток простейших артефактов строго мирного назначения.

— Через месяц состоится открытие академии, — заговорила Кристина Гордеевна. — Волнуетесь, Иван Владимирович?

Я пожал плечами.

— Да мне не о чем переживать, — ответил я. — Другое дело — мои студенты. Вот на их месте я бы всерьез опасался за свой рассудок. Все-таки мне предстоит ломать их стройное восприятие реальности. Такое, знаете ли, мягко не проходит.

— Мой дедушка уверен, что ваши методы будут правильными, — с легкой улыбкой произнесла Большакова. — Кстати, я бы хотела попросить вас…

Она замерла на месте, после чего обернулась, задевая меня хвостом своих волос.

— Не могу обещать, что сделаю, но уж точно выслушаю ваш вопрос, — негромко сказал я, вдохнув аромат жасмина, исходящий от прически Кристины Гордеевны.

Раньше вот не замечал, а когда она мазнула своим хвостом, почувствовал.

— Я бы хотела организовать дедушке подарок на юбилей, — произнесла она, чуть отводя взгляд. — Понимаю, что ваши услуги стоят дорого, и просить вас о том, чтобы омолодить моего дедушку просто так, было бы бестактно…

— Но у вас нет денег на то, чтобы оплатить омоложение, — продолжил ее мысль я. — Простите, что влезаю, возможно, не в свое дело, но он разве сам этого хочет?

В том, что Евгений Игоревич, в отличие от внучки, вполне способен оплатить мои услуги, я не сомневался. Однако старик не спешил, хотя времени и поводов поговорить со мной у него было достаточно. А потому и я сейчас не торопился давать обещания помочь.

Что ни говори, а сейчас Кристина Гордеевна просто не имеет права просить меня об одолжении. Одно дело, если бы она транслировала просьбу главы своего рода или действительно могла оплатить мои услуги — тут бы вопроса не стояло. Но вешать на себя долг перед главой чужого рода? Мы ведь не обручены, чтобы такими словами разбрасываться.

И, разумеется, она понимает, насколько ее просьба неуместна. Потому и это стеснение в голосе и на лице.

— Когда я спросила его, он отмахнулся, — опустив голову, призналась Кристина Гордеевна. — Сказал, что сейчас у него есть дела поважнее.

Или он не хотел, чтобы другой крайне одаренный маг проводил над ним свои ритуалы. Дубинины — обеспеченный род, у них полно и своих специалистов. И если я действительно буду учить своих студентов, то через несколько лет возможность омолодиться у Евгения Игоревича все равно появится.

Чародей его уровня вполне доживет до этого момента и о собственном здоровье позаботится. Случаи вроде удара державой, как это произошло с императором Федором, исключение из правил. И я уверен, что Дубинин не имеет таких врагов, которым потребуется применять против Евгения Игоревича подобные силы.

— Честно признаться, я не знаю, что вам ответить, Кристина Гордеевна, — покачал головой я.

Большакова улыбнулась, изображая, будто мой ответ ее не задевает, однако я заметил мелькнувшую грусть в ее глазах.

— Ну, я хотя бы попыталась, — менее жизнерадостно, чем говорила прежде, произнесла она. — Спасибо, что выслушали, Иван Владимирович.

— Просто представьте, как это будет выглядеть для вашего отца и деда, — продолжил я. — Вы даете обещание услуги главе чужого рода. За спиной главы собственной семьи заключаете устный договор. Что о нас подумают ваши родственники? Чего они станут ждать от меня в обмен на эту услугу? Вариантов два на самом деле, и оба можно свести к одному предложению. Так как ни с Гордея Егоровича, ни с Евгения Игоревича я ничего стрясти не могу, я потребую вас.

Кристина Гордеевна быстро отвела взгляд, ее щеки покраснели от смущения. Руки, которые Большакова не знала, куда деть, заплясали по поясу платья, пока не скрестились под грудью. Набравшись смелости, она взглянула мне прямо в лицо.

— Может быть, я этого и хочу? — с вызовом смотря на меня, произнесла девушка.

Со времени того чаепития мы уже неоднократно встречались и беседовали на разные темы. Впрочем, как и со многими другими девицами, которых стремились подложить под меня их старшие родственники.

Нельзя сказать, что Большакова мне не нравилась. Честно признаться, не будь она дворянкой, отказываться я бы и не подумал. Однако мы — благородные, а значит, не можем решать такие вопросы самостоятельно.

Впрочем, я никогда не играл, вел себя с ней естественно. Так что время, которое мы проводили вместе, вполне могло сказаться на Большаковой соответствующим образом. Мы оба были без ума от магии, оба горели идеей развития, при этом в остальных вопросах у нас тоже хватало общих интересов.

— Не играйте с огнем, Кристина Гордеевна, — усмехнулся я, делая шаг вперед.

Между нами осталось такое маленькое расстояние, что ее руки под грудью почти касались моего костюма. На лице Большаковой, и без того румяном от смущения, прибавилось красноты. Она задержала дыхание, зрачки расширились.

Мои глаза засияли сильнее, превращаясь в демонические. Это пугало всех, кто видел этот процесс. Но на Кристину Гордеевну это подействовало гипнотически. Протянув руку, я приложил палец к подбородку девушки и чуть приподнял ее лицо. Приблизившись еще, едва не касаясь кончика носа Кристины Гордеевны своим, я продолжил:

— Огонь может обжечь, — почти шепотом произнес я.

Руки девушки бессильно опустились вдоль тела, губы чуть разомкнулись, она едва дышала, замерев передо мной, как кролик перед удавом. Она не пыталась разорвать дистанцию или вообще как-то защищаться.

Кристина Гордеевна сглотнула, а затем кончик ее языка облизнул губы. Я видел, как забурлила магия внутри ее резерва, видел, как она формируется в печать, грозящую вот-вот проявиться. Закусив нижнюю губу, Большакова чуть подалась ко мне.

— Тогда давайте гореть, — произнесла она, не сводя с меня взгляда, — вместе?

Она выпустила свою силу наружу, заставляя воздух вокруг нас вспыхнуть. Я не сводил с девушки взгляда, но пламя, которое она вызвала, оказалось захвачено моим силовым щитом. Кольцо бешеного огня, в котором все быстрее крутился огненный шар, засияло, пока не стало совершенно белым.

— Кристина Гордеевна, — произнес я с улыбкой, убрав палец с ее подбородка и погрозив им все еще замершей без движения гостье. — Вы пытаетесь меня раздеть или сжечь мою лавку?

— Простите, — тут же стушевалась она, собираясь отступить на шаг.

Но я поймал ее за руку, заставив остаться на месте. Не разрывая зрительного контакта, притянул к себе вплотную. Кристина Гордеевна замерла вновь, прижатая к моей груди.

— Не стоит со мной играть, Кристина Гордеевна, — произнес я ей в макушку. — Я не люблю таких игр, если они не ведут к закономерному финалу. Сегодня у меня еще хватит выдержки остановиться, чтобы вы не совершили ошибку. Но в следующий раз я ведь могу не сдержаться.

Она вздрогнула и медленно подняла руки, сжимая меня в объятиях.

— Вы меня, — произнесла она едва слышно, — отвергаете?

— Я даю вам шанс передумать, — ответил я, прежде чем разорвать контакт.

Самое главное, что ее ведь никто не уговаривал.

Нет, я знаю, что Гордей Егорович был бы рад породниться, но уж точно не тому, что я возьму его дочь вот так, без благословения и даже помолвки. Он бы подтолкнуть Кристину Гордеевну на подобное не решился никогда, ведь в случае, если после первой ночи я ее оттолкну, кто в этом виноват будет?

Евгений Игоревич? Он скорее явился бы сюда со всей боевой магией наперевес, чем позволил мне опозорить его любимую внучку. Несмотря на то, что он одобрял мою прямоту, за подобное он меня точно возненавидит.

— Почему? — подняв ко мне лицо, спросила девушка. — Почему вы это делаете?

— Потому что, как я уже говорил вам, Кристина Гордеевна, для Верховного мага из другого мира тащить благородную девицу в постель, неприемлемо, — произнес я с улыбкой. — У нас есть время, чтобы все обдумать. Не спешите, чтобы не пришлось позднее жалеть.

— Вы мне не верите, — озвучила она свою догадку почти шепотом. — Думаете, это просто влюбленность, которая пройдет, а я уже останусь с вами до конца своих дней?

Я улыбнулся в ответ.

— У нас был уговор, Кристина Гордеевна, и я собираюсь ему следовать, — произнес я. — А вот когда время пройдет…

Ее глаза засияли от радости. Ни намека на обиду не осталось.

— Тогда я сделаю все, чтобы вы больше во мне не сомневались!

И чтобы добавить веса собственным словам, Кристина Гордеевна схватила меня за плечи и, поднявшись на носочки, поцеловала меня в губы.

И в отличие от Легостаевой, это было обещание.

Глава 5

Кремль, рабочий кабинет государя.

— Сердце прихватило у еще троих дворян, ваше императорское величество, — сообщил подчиненный.

— Не неделя, а какой-то падеж скота, — покачал головой государь, не отрываясь от чтения уже предоставленных документов на столе. — Что с ними случилось, удалось выяснить?

Помощник кивнул, хотя Виктор Константинович этого и не видел.

— С ними случился Окунев Василий Владимирович, ваше императорское величество, — пояснил слуга. — Служба Имперской Безопасности уже провела расследование, и должен признать, история получилась крайне запутанная и сложная.

Государь Российской Империи поднял бровь, отрывая взгляд от бумаг.

— Рассказывай, — велел он, откидываясь на спинку своего кресла.

Подчиненный набрал воздуха в грудь, прежде чем продолжить речь. В его руках появилась очередная пачка документов. Они были разделены по цветам в соответствии со срочностью, чтобы государь точно знал, когда пора переходить от одного дела к другому.

Порой Виктор Константинович искренне жалел, что не остался просто великим князем. Но, увы, никто иной из Романовых на роль главного управляющего Российской Империей не годился. Отдавать же страну в руки другой династии было бы еще хуже.

Правящий род хотя бы уже имел все, о чем только можно мечтать. Дело, в принципе, оставалось за малым — не растерять уже имеющееся. А это требовало огромного труда, большая часть которого заключалась в чтении и подписании документов.

— Более десяти лет назад группа влиятельных дворян познакомилась с Окуневым Василием Владимировичем, — заговорил помощник, кладя первую папку на стол императора. — Тот служил в особом отряде, специализирующемся на ликвидации вражеских чародеев. У него имелся фирменный почерк — в резерв жертвы подсаживалась печать, которую практически невозможно обнаружить. В результате цель умирала, но внешне все выглядело так, будто смерть наступила по естественным причинам — у кого-то тромб оторвался, у кого-то сердце встало, другие получали кровоизлияние в мозг. Известен также один случай сумасшествия в результате резкого развития наследственного заболевания.

Он замолчал, взяв паузу, чтобы перевести дыхание.

— Очень интересно, — негромко произнес Виктор Константинович. — И все это разнообразие связано с Окуневым?

— Да, ваше императорское величество, — кивнул подчиненный. — Но война закончилась, Окунев был уволен со службы в армии Российской Империи по личной инициативе Василия Владимировича. Сослуживцы отмечали, что такому специалисту стало просто скучно в мирное время, и он вернулся домой. Основал строительную компанию, так как имел образование архитектора, успел построить несколько зданий в столице.

— Хм, — неоднозначно прокомментировал император. — Один у нас, значит, целитель есть, который всех вокруг умерщвляет массово. Второй, выходит, архитектор. Что-то мне кажется, этих интеллигентов поскрести как следует, мы еще пару сотен самородков откопаем. Таких, что все враги будут под себя ходить лишь от мысли, что их посетит наш десант образованных и миролюбивых чародеев.

— Если вы об Иване Владимировиче, ваше императорское величество, то они с Окуневым родственники, — не оценил шутки подчиненный. — Бабушка Ивана Владимировича — старшая сестра матери Василия Владимировича.

Виктор Константинович поднял руку, заставив слугу замолчать. Несколько секунд государь обдумывал информацию, и… Картина начинала складываться. Моровы, значит, породнились с Окуневыми, и Василий Владимирович применял полученные знания на фронте, а его двоюродный племянник — на гражданке, уничтожая культ кровавых магов.

И что же получается? На службе Российской Империи в теории находятся носители уникальных знаний, которых чуть по дурости не упустили.

Еще одна проблема, перешедшая по наследству от Федора. Как будто иных было мало! В этот момент Виктор Константинович пожалел, что нельзя воскресить предшественника и убить его еще пару раз. Болезненно и с особым удовольствием.

— Продолжай, — строгим тоном велел император.

— Долго Василий Владимирович без дела не усидел. Скука его и в мирной жизни быстро догнала, — заговорил помощник, понемногу вытаскивая следующую папку из стопки, которую держал в руках. — Тут-то и появляется компания дворян, которым очень хотелось перехватить для себя поставки в армию. Все, что для этого требовалось — немного почистить военное ведомство и убрать Панфилова. Окунев был способен сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил.

— И у него на это ушло десять лет? — уточнил Виктор Константинович.

— Он взял с заказчиков весьма солидную сумму, вложил ее в дело и вышел в тройку крупнейших столичных строительных компаний, — продолжил рассказ подчиненный. — Однако печати он наложил. Но так как все цели в этот раз находились не в состоянии войны и фактически магией не пользовались, печати Окунева практически бездействовали. До тех пор, пока Панфилов не получил диагноз. Мелкоклеточный рак легких.

— И Моров его сначала исцелил на балу моей дочери, а затем и печати поснимал со всех, — уловил последовательность событий государь.

— Все верно, ваше императорское величество, — кивнув, подтвердил слуга. — Герасимов и Панфилов подтянули своих друзей, в организмах которых за эти десять лет накопилось проблем из-за печати Окунева. Моров все печати снял, теперь им ничего не угрожает.

— Хорошо, допустим, я даже верю, что это все случайность, — произнес Виктор Константинович.

— Никакой случайности, ваше императорское величество, — покачал головой подчиненный. — Старые коллеги Василия Владимировича донесли до него, что Иван Владимирович имел конфликт с неизвестными иностранцами. Окунев обрадовался, вспомнил былое и помчался на Балканы по следам проведенного нашими людьми расследования. Так он вышел на Войцеха Шкупку, создателя поддельного артефакта, которым ударили по Евгении Андреевне Завьяловой. Войцех и Окунев в свое время разминулись на фронте. Василий Владимирович не успел до поляка добраться: война закончилась. Но в этот раз он добыл голову Шкупки, засунул ее в мед и в таком виде доставил двоюродному племяннику.

Император некоторое время переваривал информацию, наконец, кивнул слуге, и тот продолжил рассказ:

— Моров вызвал Легостаеву, и они вместе выяснили, что Шкупка приложил руку к более чем двумстам артефактам, которые были использованы против Российской Империи, — сообщил подчиненный. — На этом фоне Окунев, чья адреналиновая зависимость уже была подтверждена, загорелся решить вопрос с бывшими нанимателями. Они ведь пошли против Панфилова, а тот с Моровым очень дружен. А как решает подобные проблемы Иван Владимирович, все дворянство уже в курсе. В итоге Василий Владимирович сам вышел на уже выздоровевшего Германа Мстиславовича и предложил свою помощь, а заодно и сдал всех заказчиков.

Государь покачал головой.

— Какие страсти кипят в нашем дворянстве, — произнес он.

— Титов, первая жертва Окунева, узнал, что Моров снял со всех печати, и решил сдать Василия Владимировича Панфилову. Естественно, взамен неких преференций. Но Давид Савельевич не знал, что Герман Мстиславович и Окунев к этому моменту уже обо всем договорились, — продолжил подчиненный. — Остальные трое бывших заказчиков пытались убежать из столицы, но печати уже были в них, так что даже Москву никто покинуть не успел. Сегодня скончался последний из них.

В кабинете установилось недолгое молчание, наконец, Виктор Константинович заговорил:

— Но все эти четверо тоже не особенно к магии прибегали, — заметил он, полистав доклад. — Почему же печати активировались?

— Потому что Окунев их подсадил за эти десять лет, ваше императорское величество. Полагаю, ему нужна была гарантия, что все будет честно и прозрачно, — пожав плечами, предположил помощник. — Возможно, он бы не стал вмешиваться и позволил Панфилову самому с ними разобраться, но они поспешили сдать исполнителя. И тогда Окунев активировал спящие чары в качестве мести. Ну а результат понятен.

Император погладил бороду.

— Выходит, все из-за того, что Окунев и Моров — родственники, — произнес государь. — До этого момента они встречались?

— Нет, ваше императорское величество. О родстве ни одна из семей не вспоминала до того дня, как Иван Владимирович обнаружил печать у Панфилова, — ответил помощник.

Виктор Константинович задумался вновь.

Он дал Морову слово, что не станет вмешивать его семью в интриги Романовых. Однако встать на защиту Российской Империи при необходимости Иван Владимирович не отказывался. С другой стороны был Окунев, адреналиновый наркоман и, похоже, чуточку психопат, способный ради знакомства с родственником оторвать голову человеку.

А такой ли Василий Владимирович психопат? Ведь Шкупка, получается, был его давним врагом, а тут засветился в деле с Завьяловой. Окунев узнал его по почерку? Если расследование не вышло на поляка, как Василий Владимирович установил вину Шкупки? Варшава трупами не завалена, никаких претензий русскому посольству по этому поводу не высказывали. Значит, Окунев сработал чисто. Или изначально знал, кого искать, а потому пошел напрямик, минуя промежуточные пункты.

— Кстати говоря, ваше императорское величество, — подал голос подчиненный, привлекая внимание государя, — голову Шкупки забрала Варвара Константиновна Легостаева. И ее дед, Леонид Викторович, запретил кому-либо приближаться к останкам поляка, пока его внучка не подготовится к правильному ритуалу, в котором они проведут полное дознание об остальных артефактах Шкупки.

— Вот как? — вскинул бровь Виктор Константинович. — А что же отдел внутренней безопасности? Пропустил такое наглое вмешательство в дела ведомства?

— Никак нет, ваше императорское величество, — заявил помощник. — Капитан Антонина Владиславовна Жданова самостоятельно оформила разрешение на все действия Легостаевых с головой Войцеха Шкупки.

— Спелись, значит, — не слишком довольно произнес император.

— Ваше императорское величество, ритуал был назначен на сегодняшнее утро, — пока государь не стал гневаться, поспешил сообщить подчиненный. — Результаты допроса у меня с собой.

На стол легла очередная папка.

— Коротко и по существу, — велел хмурый государь.

— Ковен кровавых магов, ваше императорское величество, — ответил слуга. — Они заказчики артефактов, они же авторы нападения на Завьялову. Все заказы Войцеха Шкупки в отношении нашей страны — их рук дело.

Император усмехнулся.

— Значит, так. Окунева — ко мне на прием. Срочно. И соберите мне все доказательства по ковену. У Ивана Владимировича с ними личные счеты, мне нужно будет с ним обстоятельно этот вопрос обсудить.

— Будет исполнено, ваше императорское величество. А что по поводу Панфилова? Он заказал убийство дворян Российской Империи.

— Они умерли от естественных причин, — пожал плечами император. — А раз Бог решил прибрать эту четверку благородных мужчин к рукам, кто я такой, чтобы вмешиваться в его дела?

Подчиненный с улыбкой поклонился.

Действительно, верные престолу дворяне остались живы и отомщены. Короне даже не пришлось марать руки, чтобы навести порядок. К чему правящему роду лишние проблемы?

* * *

Полигон Службы Имперской Безопасности. Иван Владимирович Моров.

Я поднял руки и развел их в стороны, чтобы облегчить Антонине Владиславовне возможность наблюдать за тем, что происходит в моем резерве без помех со стороны конечностей.

— И, — заговорил я, — начинаем отрабатывать последовательность из защитных и атакующих печатей.

То, что я увидел у Василия Владимировича, произошло и со мной. Печати начинали формироваться, но я их не активировал. Начал я с пары — динамический щит и огненный шар. Затем увеличил их количество до десяти каждого заклинания. А когда повторяющая за мной ученица кивнула, демонстрируя, что следит за тем, что я делаю, я увеличил число печатей до сотни, и на этот раз в резерве проступали все доступные мне чары.

— В этом упражнении, — спокойным тоном продолжил лекцию я, — удерживать все свои возможности на грани, в шаге от применения. Таким образом, когда вы выработаете навык, вам не потребуется даже думать о том, чем воспользоваться. Нужная печать всегда окажется у вас под рукой. А учитывая, что вы не активируете чары, ваша магия никуда не тратится, и вы можете свободно менять условное исцеляющее касание на огненный шторм. Хватило бы резерва.

Антонина Владиславовна несколько секунд еще наблюдала за тем, как кипят на поверхности моего резерва печати. Сотни печатей, ни одна из которых не повторялась, произвели на капитана Службы Имперской Безопасности впечатление.

— Я понимаю, что вы сделали, Иван Владимирович, — сказала она, когда я закончил демонстрацию. — Но не уверена, что это вообще возможно — догнать вас. Вы же, судя по всему, знаете несколько сотен печатей!.. У меня вся жизнь уйдет на то, чтобы все их освоить.

Я усмехнулся.

Да, это первый раз, когда я настолько наглядно продемонстрировал свои знания. Все же в боях Жданова до сих пор видела лишь мои сильно урезанные возможности. То противник заведомо слабый и не стоит сильных чар, то узлов мне не хватает, чтобы творить по-настоящему мощную магию.

И подобная реакция со стороны девушки, которая всего несколько месяцев назад начала в действительности становиться чародейкой, объяснима и ожидаема. Между нами пропасть, через которую Ждановой еще очень долго не перепрыгнуть.

— На самом деле все не так сложно, как кажется, — произнес я, погасив все бурление в резерве. — Любая самая сложная задача может быть решена, если подходить к ней правильно. Как говорится, слона нужно есть по кусочкам. Начните с одной пары — атака и защита, печати на ваш выбор.

Антонина Владиславовна кивнула и, прикрыв глаза, выдохнула. Взяв себя в руки, капитан Службы Имперской Безопасности заставила собственный резерв начать формировать воздушный купол и одновременно с ним ледяную стрелу.

Я отошел, когда в мою сторону пролетел кусок льда. Жданова тут же открыла глаза.

— Простите, Иван Владимирович, — пролепетала она.

— Ничего, продолжайте, Антонина Владиславовна, — улыбнулся я. — Если бы все могло получиться с первого раза, вам бы никакой учитель уже не требовался. Мы затем именно на полигон и пришли, чтобы никого не зацепить, если печать сорвется.

Покивав мне, Жданова вновь сосредоточилась.

На самом деле задача имеет несколько важных моментов. Во-первых, создание сразу пары и больше печатей требует концентрации. Во-вторых, выпустить печать гораздо легче, чем в самый последний момент остановить процесс.

Когда мы рисовали печати в воздухе, мы задавали форму, но не вливали в нее силу. Это как топливная система — без бензина никуда не поедет. Но сейчас было необходимо, чтобы Антонина Владиславовна научилась держать заклинания фактически готовыми к применению, но не активированными до конца. Ключ повернут, педаль нажата, искра будет через секунду, но ее еще нет.

И вот этот самый момент, когда все уже готово, но искры еще нет, нужно поймать, прочувствовать, научиться поддерживать его. И применить этот навык к сотням печатей, каждая из которых действует по-своему.

Это упражнение вполне может сожрать годы жизни чародея, но я уверен, что Антонина Владиславовна справится. Потенциал у нее есть, мотивация имеется, резерв отлично развит — самое время научиться тончайшим манипуляциям с ним.

— Берегись! — выкрикнула Жданова, когда очередной ледяной снаряд полетел в сторону от чародейки.

— Не волнуйтесь, Антонина Владиславовна, — произнес я. — Я вполне способен остановить любую вашу атаку. Продолжайте.

Занятие продолжалось до глубокой ночи. Отсутствие света нам не мешало, так как Жданова уже освоила свой магический взор, а вот мне за эти часы пришлось гасить ее срывающиеся заклинания. Но это был ожидаемый результат, так что, в отличие от ученицы, я был доволен проведенным временем.

— Я безнадежна, — выдохнула капитан Службы Имперской Безопасности, когда я объявил конец занятия. — Только ваше время трачу…

— Зря вы так, — усмехнулся я. — Я бы действительно впустую потратил время, если бы вы не были столь упорны. Не переживайте, Антонина Владиславовна, это очень сложный навык. Магический взор по сравнению с таким контролем — всего лишь детский лепет. При самом лучшем раскладе у вас уйдет несколько лет, чтобы добиться результата. Но зато каждый месяц упорных тренировок будет повышать ваш контроль в целом. И даже не дойдя до моего уровня владения подобной техникой, вы уже будете на голову выше окружающих.

Она взглянула на меня с подозрением.

— Порой, Иван Владимирович, мне кажется, что вы просто поддерживаете меня, чтобы я не раскисла, — признала она. — К тому же служба отнимает у меня много времени, а значит, обещанные вами годы могут превратиться в десятилетия.

Я пожал плечами.

— Вы всегда можете тренироваться на паре безобидных чар, — ответил я. — Это как с циркуляцией магии в резерве — поначалу нужно контролировать все вручную, а затем уже запускаешь процесс и поддерживаешь его даже во сне.

С улыбкой предложив ученице руку, я повел ее к выходу с полигона. Дежурные сотрудники провожали нас недовольными взглядами, все-таки не каждый день у них проводят учения до двух часов ночи.

— Уже поздно, — произнес я, взглянув на часы. — Полагаю, вам не стоит ехать домой одной. Что скажете, если я предложу вам остановиться у меня на ночь?

Антонина Владиславовна бросила на меня быстрый взгляд из-под ресниц. Некоторое время мы шагали молча, лишь под ногами хрустел снег да наше собственное дыхание — вот и все звуки, что звучали вокруг.

— Мне кажется, это будет… — наконец, собравшись с духом, произнесла моя ученица, но оборвала саму себя. — Иван Владимирович, признайтесь честно, вам нравится меня дразнить?

— Я просто беспокоюсь о своей ученице, — с усмешкой ответил я. — Вы сейчас не в том состоянии, чтобы управлять автомобилем. А у меня есть личный водитель, теплая ванна, мягкая постель, горячий ужин.

— Вы точно издеваетесь! — фыркнула Жданова.

— Чуть-чуть подтруниваю, — ответил я, продолжая вести девушку к выходу. — Но должны же быть у меня хоть какие-то минусы?

Она закусила губу, окидывая меня внимательным взглядом.

— Вы же знаете, что я в вас почти влюбилась? — спросила она напрямик.

— Знаю, Антонин Владиславовна, — кивнул я.

— Но продолжаете говорить так, что у меня каждое ваше предложение воспринимается двусмысленно, — немного обвиняющим тоном заявила капитан Службы Имперской Безопасности. — Я старше вас, но все время, когда вы рядом, как так получается, что я чувствую себя маленькой девочкой, с которой играет страшный жестокий хищник?

— Может быть, потому что я и есть страшный и жестокий хищник? — вопросом на вопрос ответил я. — Буду откровенен, Антонина Владиславовна, вокруг меня вьется много женщин разного возраста и положения. Но пока я не уверен, что готов сделать выбор. Однако с вами у нас сложились достаточно доверительные отношения. Конечно, самореализация для вас всегда будет на первом месте, но я по крайней мере знаю, что вы не станете бить мне в спину. Я, знаете ли, управляющего уволил за то, что он выполнил приказ Романовых, но не посмел сообщить мне об этом. А вот вы всегда говорите со мной открыто. Это на самом деле дорогого стоит.

Еще несколько метров мы прошли в молчании. Впереди показались мои автомобили с готовыми к отъезду охранниками.

— Дайте мне осмыслить, Иван Владимирович, — попросила Антонина Владиславовна, останавливаясь и заставляя меня встать рядом. — Вы знаете, что у меня были чувства к вам, не доверяете мне до конца, потому что я пыталась вас остановить, и все равно зовете провести ночь?

Я пожал плечами.

— Во-первых, я не уверен, что ваши чувства прошли, — поправил я. — Во-вторых, я не думаю, что ночевка у меня дома как-то повлияет на ваше отношение ко мне. Я, знаете ли, достаточно хороший хозяин, чтобы у моих гостей оставались самые приятные воспоминания о пребывании в моем особняке. В-третьих, раз уж вы, очевидно, полагаете, что мы ляжем в одну постель, я, конечно, не против, вы мне очень симпатичны. Но вообще-то я имел в виду то, что сказал: ужин, ванна, кровать.

Она несколько секунд смотрела на меня, после чего фыркнула и, не сдерживая смеха, отвернулась.

Я положил руку ей на плечо и потянул на себя. Девушке пришлось развернуться, чтобы едва не столкнуться со мной нос к носу.

— Идемте, Антонина Владиславовна, зимой ночи хоть и темные, но длиннее не становятся, — произнес я. — А вам завтра на службу.

— Возьму выходной, — отсмеявшись, отмахнулась она, после чего посмотрела на меня крайне внимательным взглядом. — Все, что вы говорите, в моей голове звучит двусмысленно, Иван Владимирович.

Я пожал плечами и улыбнулся.

— Знаю, это особенность моего шарма, Антонина Владиславовна.

Нам открыли двери и я усадил свою ученицу на заднее сидение, после чего обошел автомобиль и сел с другой стороны.

— Домой, ваше благородие? — уточнил у меня водитель, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

— Домой, Сергей, — кивнул я.

Дороги были почти девственно чисты, лишь несколько автомобилей плутали между домов, выискивая место, где еще не намело сугробов и можно припарковаться. Но вскоре мы оказались рядом с моим особняком.

В этот момент Антонина Владиславовна опустила голову мне на плечо, и я чуть подвинулся, чтобы девушке было удобнее лежать. Будить я ее не собирался, пускай спит, зато у меня будет повод сказать завтра еще что-нибудь, чтобы вогнать ее в краску.

Должно же и у меня быть какое-то маленькое хобби, верно?

Машины остановились в гараже, и я сам взял гостью на руки. Аккуратно занес ее в гостевую комнату, уже подготовленную служанками. А потом, уже закрыв дверь за собой, подумал, что надо было все-таки нести в свою спальню.

Сам бы я, разумеется, поспал в другой комнате — у меня полно свободных. Горничные бы раздели спящую Антонину Владиславовну так, чтобы та не проснулась. А вот утром я бы вошел в одном халате с чашечкой кофе и пожелал доброго утра.

От мыслей, как бы Жданова на это отреагировала, на моем лице расцвела улыбка. Но делать я так, разумеется, не буду. Несмотря ни на что, я ее уважаю.

Внезапно завибрировал мой телефон, и я, вытащив аппарат из кармана, нахмурился.

— Моров слушает, — произнес я в трубку.

— Доброй ночи, Иван Владимирович, — услышал я довольный голос Окунева. — Я только что из Кремля. Не поверите, мне предложили поучаствовать в сафари, и я подумал, что ваше участие сделает его куда интереснее. В конце концов, я уже бывал в Европе, а вы пока ни разу не покидали пределы Российской Империи.

Я хмыкнул.

Чего-то подобного и следовало ожидать. Голова Войцеха Шкупки открывала новую страницу истории взаимодействия с Романовыми. Да, они не должны меня втягивать в свои внутренние дела, но Виктор Константинович слово держит: меня зовут заняться врагами Российской Империи, а не Романовых, к тому же меня и не Романовы зовут вовсе, а двоюродный дядя.

— И на кого же будет вестись охота? — уточнил я.

— На ваших любимых хищников, Иван Владимирович, — посмеялся в трубке Окунев. — Мы будем охотиться на ковен кровавых магов.

Я вздохнул.

— Уговорили, Василий Владимирович, — произнес я.

Ждановой упражнение я дал, до открытия академии время есть. Так почему бы действительно не посмотреть мир? Как говорил Чингисхан, путешествие — это возможность побывать в новых местах и познакомиться с новыми людьми.

Маги крови мне должны. И я возьму с них полной мерой.

— Когда отправляемся?