Моров. Том 4

Глава 1

Облако магического взрыва разрасталось быстро. Мои печати одна за другой вспыхивали в воздухе, формируя защитные купола, но чудовищная мощь, созданная державой, продавливала их один за другим. Четырех узлов не хватало, чтобы перебороть готовящийся прорваться алый шторм.

Гости всполошились, кто-то хватал ближайших женщин и уводил, слуги разбежались, на их место спешили дружинники Герасимовых, на ходу активируя артефакты. Трое благородных чародеев присоединились ко мне, доказывая, что у них есть способ обнаружить чужие заклинания рядом.

— Держи, Моров! — услышал я чей-то возглас, но отвлекаться не стал.

А Герасимов, оказавшийся рядом, сплел пальцами печать рассеивания заклинаний. Мощную, практически на шестой узел.

Которого у старика не было. Хозяин приема расплачивался собственной жизненной эссенцией за чары, на которые был не способен.

Золотой свет вспыхнул посреди сада, мгновенно уменьшив вражескую магию вдвое. Но этого оказалось мало — волна магического взрыва, который усыпит всю территорию Герасимовых трупами и ошметками плоти, вновь набрала силу.

— По команде! — раздался с другой стороны растущего заклинания Легостаев. — Три!..

Константин Леонидович вместе с двумя другими чародеями сплел новый купол. Магия смерти, окруженная воздухом и огнем, рухнула на продолжающий формироваться алый шторм. Созданные артефактом чары замедлились. И в следующий миг наложенная чародеями защита с треском лопнула.

Магия крови устремилась наружу, сметая все на своем пути.

— Назад!

Я собрал магию в одну точку и, чувствуя, как рядом умирает Никодим Павлович, втянул в себя его жизненную эссенцию. Герасимова пытались оттащить его дружинники, но он отдал больше, чем мог себе позволить.

Прикрыв глаза и сделав короткий вздох, я шагнул в разрастающееся облако алого шторма. Кипящая со всех сторон магия столкнулась с динамическим щитом пиджака, растворяя его в пыль. С треском с меня сползла рубашка, и я перехватил падающие запонки. А потом вдохнул полной грудью, активируя печать.

Все заняло несколько мгновений, и вот я уже стоял посреди заклинания, на пальце пылал родовой перстень, грудь жег нательный крест, пытающийся перебороть магию крови. Мои чары закрутились в воздухе, всасывая в себя мощь чужих чар.

То, что я сделал для императорской семьи, теперь повторил со своим телом. На коже проступили выжженные узоры ритуала, сердце перестало биться, воздух покинул легкие. И вместо того, чтобы стереть меня в порошок, чары державы стали втягиваться в меня, образуя мощь — безумную, безграничную, выжигающую мою жизненную эссенцию.

Но я стоял, удерживая на себе алый шторм, который продолжал срывать с меня волосы, выжигать глаза. Я не почувствовал, как из-под оторванных ногтей заструилась тут же растворяющаяся кровь. Вместо этого я занялся формированием пятого узла и практически тут же — его расширением.

Сияние ритуальных рисунков, проступивших на моем теле, стало ярче. Поднятая магией крови чудовищная сила потекла в меня, заполняя опустошенный резерв, переплавляя жизненную эссенцию. Я стремительно старел, сменяя годы за мгновения, мышцы смывало магией, и тут же возвращало на место. Я лишился глаз, но все видел магическим взором. Под веками вновь появились глазные яблоки.

Стоя посреди сада, умирающего под чарами древнего артефакта, я наблюдал, что происходит вокруг. Не было ни боли, ни страха, я безучастно наблюдал, как столкнулись две силы — алый шторм, пытающийся меня уничтожить, и ритуал, который подпитывал меня за счет чар державы.

А меж тем одаренные люди стягивались в сад, бросая на алый шторм очередные чары, которые никак не могли на него повлиять. Здесь не было никого, кто мог бы повторить мои действия, и теперь маги просто наблюдали за тем, как Иван Владимирович Моров, покрытый шрамами ритуальных рисунков, углубившихся до самых костей, сдерживает магию крови, приняв весь ее удар на себя.

В какой момент я оказался на коленях, я не заметил. От креста остался глубокий шрам на груди — металл не выдержал и растаял вместе с зачарованием. Та же участь постигла и перстень Моровых. Лишь запонки в кулаках уцелели, хотя вот-вот должны были прожечь мне ладони и выпасть на землю.

Поток магии крови иссяк в одно мгновение. Только что меня раздирало на атомы, и вот вокруг лишь люди, растратившие свои резервы на то, чтобы остановить алый шторм. Ничего у них не получалось, конечно. Они просто не знали, что нужно делать. Но их смелость я оценил.

Я улыбнулся, найдя взглядом Венедикта Кирилловича. Солнцев сжимал трость побелевшими пальцами. От этого движения мои губы лопнули, кровь брызнула мне на грудь.

— Держите его!

Поток воздуха успел подхватить меня раньше, чем я оказался на земле.

* * *

Первым делом нужно было упорядочить свою обновленную магию, нарастить жизненную эссенцию, приспособить свое тело к пятому узлу, который был расширен до предела.

Накопившаяся в тканях организма свободная магия продолжала убивать меня изнутри. Слишком много силы я вобрал в себя, притом что жизненной эссенции у меня было значительно меньше, чем требуется для удержания такого объема магии. И раз уж я хотел еще открыть глаза, следовало решить эту проблему. Вряд ли кто-нибудь догадается, что со мной происходит.

Я все еще не пришел в себя до конца, не чувствовал собственного тела. Зато мог работать с резервом. Состояние, которого добиваются медитациями, трансом и прочими техниками сосредоточения, пришло ко мне так легко, будто я его пальцем поманил.

Первым делом я успокоил бушующую в узлах магию. Беспорядочное движение, больше вредящее, чем способное принести пользу, замедлилось. Собирая каплю за каплей, я выстраивал их самостоятельно, как будто перебирал пустыню по песчинке.

Но эта монотонная работа оказалась завершена, и магия пришла в нормальное движение, повинуясь моей воле. А я приступил к вытягиванию свободной силы из собственного тела. По сравнению с уже проделанной работой это давалось легко, хотя и тоже не быстро.

Не имея возможности ощущать время, я просто делал то, что было нужно, и в конце концов добился результата. Только после этого приступил к наращиванию жизненной эссенции. Благодаря опыту с Варварой Викторовной, я этот ритуал отработал, прекрасно знал, как работает процесс.

В моем собственном резерве, конечно, не требовались никакие костыли, ритуалы и печати. Только моя воля, которая заставляет все вокруг приходить в движение и изменяться.

Пятый узел опустел на две трети, прежде чем я выработал достаточно жизненной эссенции. Теперь у меня была возможность открыть глаза и продолжить жить, как ни в чем не бывало.

Но был и еще один момент, которым я решил заняться. Раз уж у меня есть время и силы, почему бы и не воспользоваться шансом?

Я помнил, что тело состарилось. Однако насколько, не представлял. А потому щедро зачерпнул магии, обнулив не только пятый, но и четвертый узел, а потом пустил эту мощь в переработку. Мне нужно омоложение и укрепление собственного здоровья.

Не дело это, когда простейшие заклинания магии крови способны стереть в порошок Верховного мага. Потому моя магия отправилась по всему телу, вплетая защиту от стихий в кости, а плоть наполняя чарами динамического щита. Будь я в сознании, сейчас бы умер от разрыва сердца.

То напряжение, которое сейчас испытывало мое тело, оказалось бы для меня смертельным. Но работающие в этот момент усиления и исцеления с омоложением сводили эффекты на нет. Я мог пережить и не такую операцию на себе.

То, что я делал сейчас, в прошлом мире мне довелось совершить всего один раз. Первый император стал моим первым и последним пациентом. И я тогда обладал семью узлами и безграничным источником магии. Мы работали больше месяца, чтобы превратить будущего правителя в сверхчеловека.

Здесь у меня не было ни источника, ни возможности. И, говоря откровенно, я прекрасно помнил, как реагировал мой друг, когда я выжигал на его костях ритуальные знаки. Магам крови и не снились те мучения, которые пережил первый император.

Я бы с собой такого делать не стал. Но раз уж выдался случай, почему я должен отказываться от такого усиления? Как по мне, уже очевидно — мирной жизни мне не светит. А раз так, чем каждый раз создавать себе артефакты, лучше я превращу в магическую систему все свое тело. А для того, чтобы враги не сразу об этом узнали, буду носить с собой безделушки.

Да, все зачарования для своего поддержания требуют магии объемом в два узла. Но, как показывает практика, с тем, чтобы восполнить резерв, никаких проблем у меня не предвидится. Зато второй удар державы я уже спокойно переживу. И мне чертовски повезло, что владелец артефакта не нанес его сразу. Иначе меня бы не гости Герасимовых ловили, а отскребали прах от стен особняка.

Закончив и этот процесс, я ощутил, что пора просыпаться. Магия завершила улучшение моего тела, так что я сосредоточился на желании вернуться в реальность и открыл глаза.

* * *

Московский особняк дворянского рода Герасимовых.

— Что скажете, господа? — спросил Венедикт Кириллович, сидящий у постели Ивана Владимировича.

Рядом с Солнцевым стояли несколько лучших специалистов по магии, но было ясно, что они вообще не представляют, что происходит с Моровым. Да и что произошло под покровом алого шторма, они тоже не понимали. Вместо того чтобы превратиться в облако кровавых ошметков, Иван Владимирович выжил и теперь лежал на постели, а его искаженное магией крови тело хрустело, корчилось и светилось золотым огнем.

— Я вижу магию смерти, — ответил Константин Леонидович. — И еще много всего. Кажется, будто Иван Владимирович собирает себя заново по кусочкам. Отмершие ткани выжигаются, но их место занимают новые.

— А я думаю, что это чары омоложения, — произнес Михаил Игоревич. — Иван Владимирович сделал нечто подобное для моей супруги. То же ощущение сейчас исходит от него самого.

Горящие печати над телом молодого дворянина, больше всего напоминающего мумифицированный труп, распались, и усталый седой мужчина в военном мундире опустил затекшие кисти рук.

— Мощнейшее истощение, господа, — резюмировал он, разминая узловатые пальцы. — Но оно быстро проходит. Никогда ничего подобного не видел. Я бы сказал, что перед нами какое-то подобие полного исцеления, но заклинания показывают, что некие изменения в теле Морова произошли. Его тело теперь насыщено магией.

Легостаев взглянул на него крайне внимательно.

— Это же смертельно, Кирилл Васильевич, — произнес он.

— Да, Константин Леонидович, — подтвердил тот. — В таком объеме насыщения тканей… Но Иван Владимирович в порядке, насколько можно быть в порядке в его состоянии. Никаких иных проявлений, кроме самой магии.

Венедикт Кириллович не оборачивался на них, не сводя взгляда с лица Морова. Пока все эти магические процессы происходили, оно не дрогнуло ни разу, как будто Иван Владимирович ничего не чувствовал. И в то же время артефакты Солнцева молчали — никакого рассеивания от Морова не шло.

Словно он делал еще один артефакт. Такой же совершенный, как и прочие. Но на этот раз из собственного тела.

Золотое свечение вокруг Ивана Владимировича погасло, и собравшимся магам предстало чуть возмужавшее, но все то же узнаваемое лицо.

А через пару секунд он открыл глаза.

Золотые.

* * *

Московский особняк дворянского рода Герасимовых. Иван Владимирович Моров.

— Господа, — произнес я, поднимаясь на постели, куда меня положили. — Как Никодим Павлович?

Незнакомый пожилой военный в мундире гренадера отрицательно покачал головой. А стоящий рядом с ним мужчина, похожий на Леонида Викторовича, произнес:

— Никодим Павлович ушел, как подобает настоящему дворянину, — сообщил он. — Благодаря его жертве удалось выиграть время.

Я поджал губы и повернулся к сидящему рядом со мной Солнцеву.

— Мне бы воды…

Судя по вензелям на стенах, находился я все там же, у Герасимовых. А делегация вокруг — консилиум, призванный либо помочь мне, либо подтвердить смерть.

— Да, конечно, — кивнул Венедикт Кириллович и тут же отошел к бару.

— Позвольте представиться, — снова заговорил пожилой гренадер. — Осколков Кирилл Васильевич, полковник в отставке.

— Иван Владимирович Моров, — слегка наклонил голову я. — Приятно познакомиться, Кирилл Васильевич, жаль, что при таких обстоятельствах.

Тот кивнул, а я принял из рук Солнцева стакан с водой. Осушив емкость, я сразу же почувствовал себя лучше. И только теперь обратил внимание, что на мне из одежды одна простынь.

На теле не имелось видимых следов вложенных в плоть ритуальных знаков. Однако, разумеется, если мне попадется кто-то с магическим взором, он сразу же их распознает.

— Легостаев Константин Леонидович, — представился еще один посетитель. — Рад, что с вами все в порядке, Иван Владимирович, однако я не понимаю, как это произошло…

Намек был кристально ясен. Несмотря на то, что в комнате собрались довольно опытные чародеи, моих знаний у них не имелось. Впрочем, скрывать правду я не собирался. Какой смысл прятаться, если через пару месяцев я все расскажу на лекциях в академии?

— В этом нет никакой загадки, Константин Леонидович, — пожал плечами я, подтягивая простынь в район паха. — Я же изготавливал артефакты, которые могут закрыть хозяина от магии крови. Однако то количество силы, что было применено при ударе, оказалось чрезмерным. Так что мой артефакт расплавился, как только оказался перегружен.

Опустив голову, я взглянул на грудь. Следов ожога не осталось. Как, впрочем, и на пальце. Интересно, а куда делись мои запонки? Я все же их выронил?

— Полагаю, вы ищите это, Иван Владимирович, — Венедикт Кириллович достал из внутреннего кармана своей жилетки мои артефакты и вложил их мне в подставленную ладонь. — Кажется, им досталось больше, чем они смогли вынести.

Я раскрыл пальцы и полюбовался на оплавленные запонки. Больше они не годились для своих задач. Как вовремя, однако, я занялся собственным усовершенствованием.

— И это все? — уточнил Легостаев, приподняв бровь.

— В общих чертах, Константин Леонидович, — кивнул я. — Кто-то еще, кроме Никодима Павловича, пострадал?

— К счастью, нет, Иван Владимирович, — сообщил мне Кирилл Васильевич. — Вы с Герасимовым сделали все вовремя. К сожалению, кроме вас не оказалось рядом ни одного человека, который смог хоть что-то сделать с алым штормом. Наших сил хватало лишь на то, чтобы немного задержать магию крови, но остановить…

Полковник в отставке покачал головой.

— Что же, значит, все было не зря, — вздохнул я.

— Иван Владимирович, у вас цвет глаз изменился, — сообщил мне Венедикт Кириллович. — У вас радужка золотая.

Я поднялся с постели и, прикрываясь простыней, добрел до ближайшего зеркала. Солнцев не соврал, глаза действительно теперь казались золотыми. Учитывая так и оставшиеся седыми волосы, смотрелось довольно странно.

— Да уж, теперь все девушки мои, — произнес я, прежде чем повернуться к дворянам. — Господа, раз со мной все в порядке, предлагаю завершить нашу встречу. Благодарю за то, что пришли мне на помощь, я этого не забуду. Однако, полагаю, Герасимовым сейчас не до продолжения приема.

Они кивали и по одному откланивались. Венедикт Кириллович, естественно, задержался. Солнцев подошел ко мне и, активировав заклинание, блокирующее возможность подслушать разговор, произнес:

— Иван Владимирович, вы превратили свое тело в артефакт, — утвердительным тоном произнес он. — Надеюсь, это не скажется на вашей продолжительности жизни?

— Буду откровенен, Венедикт Кириллович, — с вежливой улыбкой ответил я. — Я никому не рекомендую проводить эту операцию. Во-первых, так сложились уникальные обстоятельства, которые я не смогу повторить. Во-вторых, это крайне опасная и болезненная процедура.

Глава рода Солнцевых несколько секунд смотрел на мои изменившиеся глаза, словно надеялся узреть там что-то необычнее цвета. Наконец, он вздохнул.

— Что ж, спасибо за информацию, Иван Владимирович, — кивнул он. — Полагаю, вам понадобится какая-то одежда, не может же дворянин ездить по городу в простыне.

— У меня в машине есть запасной комплект, — ответил я. — А вот телефона, чтобы вызвать своего слугу, у меня больше нет.

Венедикт Кириллович улыбнулся.

— Мои люди обо всем позаботятся, Иван Владимирович.

А стоило мне выйти на крыльцо, ко мне тут же подошла Антонина Владиславовна, на этот раз — в форме.

— Иван Владимирович, — обратилась ко мне ученица. — Я рада, что с вами все в порядке. Хм… Мне кажется, у вас глаза были другого цвета.

Я отмахнулся.

— Вы здесь, чтобы взять у меня показания, что случилось? — уточнил я.

— Верно, если хотите, мы можем отправиться к вам, и там вы все мне расскажете.

— Так и сделаем, — кивнул я. — Вы же не откажетесь прокатиться на моей машине?

Глава 2

Антонина Владиславовна на этот раз оставаться на ужин не стала, как только я закончил рассказ под запись, моя ученица упорхнула по своим служебным делам. А я плотно поел, краем уха слушая новостной выпуск.

Ведущая рассказывала о случившемся на приеме Герасимовых. В конце репортажа показали портрет самого Никодима Павловича, обрамленный черной ленточкой. Фотографию использовали из личного дела, так что я мог посмотреть, как выглядел глава рода Герасимовых десять лет назад. И оценить украшенную наградами форму.

Героический дворянин, не пожалевший себя, чтобы остановить чужую атаку. Он действительно выиграл для меня время — развернуть на собственном теле ритуал переработки магии крови мгновенно я бы не смог. Безусловно, можно было разорвать дистанцию, но… Тогда жертв было бы значительно больше.

Глядя на портрет Никодима Павловича, я не обращал внимания на перечисляемые ведущей подвиги. Запомнил только, что похороны состоятся в среду. Герасимов жил героем и ушел героем. За те несколько минут, что мы общались, он произвел на меня приятное впечатление.

— Нелишним будет взглянуть, кто станет охранять покой Российской Империи в ближайшие годы, — сказал он.

Вздохнув, я поднялся из-за стола и направился в свои покои. Вызвав к себе управляющего, я сел в кресло. Демин явился через минуту, все еще напряженный после случившегося. И откровенно переживающий из-за гибели Герасимова. Это я знал Никодима Павловича мало, а для Даниила Игнатовича он был воплощением армейского командира.

— Вызывали, Иван Владимирович?

— Да, — кивнул я. — В среду я отправляюсь на церемонию прощания с Никодимом Павловичем. Будете меня сопровождать. И позаботьтесь, чтобы все было готово, Даниил Игнатович.

— Будет сделано, ваше благородие, — с поклоном ответил управляющий.

Отпустив его, я взял из ящика стола новый телефон. Включив его, дождался, пока аппарат синхронизируется, выкачивая из облака все необходимые данные. В который раз я почувствовал себя в сказке. Куда там магии, здешние технологии превосходили все мечты!..

Встроенный органайзер напомнил, что у меня запланирован прием лавки. Прикинув, что по времени я вполне успеваю на встречу со столичным дворянским собранием, я набрал номер бригадира.

— Иван Владимирович, добрый вечер, — первым поздоровался тот.

— Вечер добрый, Олег Иванович, — ответил я. — Успеете завтра сдать мне объект, скажем, в восемь утра?

Он зашуршал бумагами на том конце. Видимо, бригадир был занят в выходной, раз занимался документами в такое время. Но, наконец, он произнес:

— Иван Владимирович, приехать я смогу завтра только к половине девятого. Если вас устроит…

— Вполне, Олег Иванович, — ответил я. — Тогда до завтра.

— Да, Иван Владимирович, до свидания.

Положив телефон на подлокотник кресла, я закрыл глаза.

Наложенные на тело ритуальные знаки никак мной не ощущались, хотя я и мог их рассмотреть в магическом взоре. Резерв работал, как положено, его скорость восполнения подросла, и при желании можно было наблюдать, как новые частицы магии втекают в общий поток.

Мне вспомнилось, как заинтересовался моим новым состоянием Венедикт Кириллович. Оно и понятно, артефакты — это прекрасно, но когда ты можешь всегда носить зачарования в собственном теле, это еще лучше. Вот только глава рода Солнцевых однозначно такую процедуру не переживет, он слишком стар для подобных экспериментов.

Да и жертвовать двумя узлами на постоянное поддержание защиты — далеко не так легко, как могло бы показаться на первый взгляд. Что ни говори, а подавляющее большинство чародеев развивается куда медленнее, чем я. И у них каждая крупица магии дороже золота. Хорошо если раз в десять лет появляется новый узел. И тратить сразу два, притом что в мирные времена местные чародеи едва ли наскребают четыре за всю жизнь?

Безусловно, силовые ведомства взращивают своих магов, фактически заставляя их открывать четыре-пять узлов. Но им это необходимо для исполнения долга. А какой-нибудь врач или, например, потомственный управляющий, в таком усиленном обучении волшебству не нуждается — у них другие требования.

В мирных профессиях не нужна стихийная магия, которой тут владеет большинство одаренных. И потому потомственные военные всегда будут опытнее и сильнее, чем гражданские чародеи. Естественно, у дворян обучение чародейству имеется свое, но оно тоже очень сильно разнится от семейного дела. Если оно, конечно, вообще имеется.

Закончив осматривать свой резерв, я отправился в душ. Проходя мимо зеркала, бросил взгляд на свое отражение. Золотые глаза не светились, просто цвет такой. Хотя, разумеется, можно было бы изменить, но я решил, что оно того не стоит — порой необычная внешность может быть полезна.

Уже забравшись в постель, я прикрыл глаза, готовясь отойти ко сну. Пережив серьезное испытание, организм не требовал особого обхождения с собой. А потому я не нуждался в дополнительной реабилитации, и можно было продолжать жить, как прежде.

Откинув одеяло, я натянул халат и вышел обратно в кабинет. Артефактов я лишился, но видимость их наличия мне понадобится. Открыв ящик, запертый на отпечаток моего пальца, я вынул наружу нательный крест — точную копию уничтоженного.

Надев его на шею, я вытащил коробку с одинаковыми запонками. Делать их настоящими артефактами или нет? Все-таки дополнительная защита есть дополнительная защита. Опять же, следовало учитывать материал. Белое золото, конечно, мягкий материал, но и кости, на которые нанесены теперь ритуальные узоры — не титан.

Вздохнув, я включил лампу и, вытащив из ящика стола инструменты, приступил к работе. Время у меня еще есть, поспать я все равно успею. А дело нужно заканчивать.

* * *

Кремль, совещательный зал.

— Как долго мы еще будем терпеть этот бардак? — ударив кулаком по столу, спросил Николай Александрович. — До нас добраться не получилось, так теперь наших сторонников будут убивать? Что дальше? Вырежут простолюдинов? Сейчас нам повезло, что Герасимов и Моров спасли дворян. Но они не могут быть везде!

— Предлагаю начать обыски нелояльных нам дворян, — произнес Иван Борисович. — Причина, на мой взгляд, достаточно веская — удар был нанесен по нашим сторонникам. Несложно предположить, что в деле замешаны наши противники.

Виктор Константинович молчал, слушая родственников. Лицо будущего государя оставалось спокойным, несмотря на то, что за столом царил гнев и жажда мести. Вот только кому мстить?

— Господа, успокойтесь, — произнес он, когда разозленная родня пошла по второму кругу. — Никаких обысков мы проводить сейчас не можем. Дворяне возмутятся, и наши — в том числе. Нужны законные основания, иначе нас обвинят в тирании. И на престол к концу траура взойдет другая династия. Хотите такого поворота событий?

Семен Николаевич, как самый старший представитель правящего дома, заговорил первым.

— У тебя есть какие-то иные предложения, Виктор? — спросил он, после чего обвел рукой стол. — Как видишь, мы все негодуем из-за случившегося, и хотелось бы понимать, каков будет твой план. Однозначно терпеть подобные атаки — проявлять собственную слабость. И не будем забывать, державу выкрали из твоего кабинета. Так что мы слушаем.

Великие князья кивали, глядя на главу Николаевичей. А затем почти синхронно повернулись к Виктору Константиновичу.

— Нам известны возможности державы, — произнес будущий император. — В том числе и радиус ее действия. Для того чтобы нанести удар, требуется видеть место, куда будет применено заклинание. Двор Герасимовых закрыт от посторонних глаз деревьями, а с другой стороны — особняком.

— Намекаешь, что кто бы ни использовал артефакт, он находился внутри, — наклонил голову Иван Борисович. — Но Никодим Павлович приглашал только лояльных правящему роду дворян…

— И это еще одна причина, по которой никаких обысков быть не может, — подтвердил тот. — Мы вырезали ковен магов крови, но это не значит, что у нас не осталось внутренних врагов. Совсем недавно был уничтожен Алексей Александрович Скворцов, бастард Александровичей, — будущий император кивнул в сторону соответствующего родственника. — Также атаковали государя, его наследника, мою дочь…

— Зачем в этом ряду нападение на наших сторонников, если цель — избавиться от Романовых? — уточнил Иван Борисович.

Виктор Константинович улыбнулся.

— Разделяй и властвуй, — заговорил он. — Врагу нужно было заставить нас начать ущемлять права дворян. И тем самым вызвать на себя их гнев. Вспомните, Сергей Федорович ведь пустил в дело мага крови, который попытался убить нас всех, и только сам наследник попал под удар. У Вениамина Генриховича имелись сообщники, которые достаточно осведомлены о происходящем в Кремле, чтобы вовремя наложить контроль на первое лицо Российской Империи.

Родственники переглянулись между собой.

— Хочешь сказать, это кто-то из нас? — уточнил Николай Александрович. — Но на приеме нас не было.

— Не было, — согласился будущий государь. — Однако похитивший державу чародей способен пользоваться невидимостью, как вы помните. И мог бы беспрепятственно проникнуть на территорию Герасимовых — там столько чужих слуг прибыло, затеряться в толпе было бы просто.

— Чушь! Нас бы все равно узнали в лицо, — всплеснул руками Николай Александрович.

Виктор Константинович рассмеялся.

— А покои главы рода Герасимовых на втором этаже особняка, откуда и был нанесен удар, оказались вскрыты, — произнес он. — В том крыле дома была только охрана, и даже камеры не зафиксировали, кто туда вошел. Однако твои же люди, Коля, осмотрели весь дом, и именно они определили применение магии крови.

— На что ты намекаешь?

— Я прямо говорю, предатель сидит за этим столом, — ответил великий князь. — И кто бы это из вас ни был, будьте уверены, я лично сниму с него шкуру и буду втирать в нее соль, пока ублюдок, посмевший поднять руку на свой род, не сдохнет в страшных муках. Ах да, и чтобы ему не пришлось долго дрожать от страха — Служба Имперской Безопасности нашла в комнате, откуда нанесли удар державой, следы личной магии. Так что в ближайшее время я буду точно знать, что произошло.

* * *

Лавка артефактов Морова. Иван Владимирович Моров.

Олег Иванович приехал к назначенному времени, и я встретил его на крыльце, потягивая кофе. В припаркованном на территории «Коршуне» дремал Даниил Игнатович. Больше никого рядом не было.

От обелисков, которые мы с Антониной Владиславовной на пару изготовили для Москвы, не было и следа. Бригада даже наш мусор убрала и вывезла.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — с поклоном поздоровался глава строителей.

— Утро доброе, Олег Иванович, — ответил я, глядя на уставшее лицо мужчины. — Кофе? Я как раз захватил с собой по пути.

— Не откажусь, ваше благородие, — с искренней благодарностью ответит тот.

Я открыл дверь, и мы вместе зашли в будущий торговый зал. На установленном посреди помещения раскладном столе возвышалась картонная подставка, в которой пустовала только одна ячейка, остальные три были заняты.

— Не знал, какой вы предпочитаете, взял самые популярные, — пояснил я. — Американо, капучино, флэт уайт.

Бригадир выбрал черный напиток и сделал первый глоток. Кофе ему пришелся по вкусу, даже мешки под глазами стали меньше. Олег Иванович осушил половину бумажного стакана в пару глотков, прежде чем обернуться ко мне.

— С вашего позволения, начнем, Иван Владимирович?

— Конечно, — кивнул я.

Строго говоря, я уже осмотрел большую часть территории. И должен сказать, что ребята Олега Ивановича постарались на славу. Возможно, на их трудолюбие и честность повлиял тот факт, что уж слишком часто на территорию лавки заезжали сотрудники Службы Имперской Безопасности. В любом случае я был доволен.

Мы прошли все здание лавки, Олег Иванович рассказывал, а я внимательно его слушал. Все же не во всем я разбирался, а комментарии бригадира могли оказаться полезными. Вот как бы я искал, в случае необходимости, где проходят провода в сплошных стенах?

Завершенный подземный тоннель мы тоже вместе осмотрели. О былом прошлом коридора больше ничего не напоминало, а выходил он в бетонную коробку, лишенную отделки изнутри. Второй дом я пока решил не завершать — хватило и того, что с улицы он выглядел вполне нормальным. Селить здесь я пока что никого не планировал, так что и торопиться с обустройством передумал.

Деньги у меня были, но тратить их просто ради того, чтобы тратить, я не видел смысла. Заказы от императорского рода — случайность, и рассчитывать на них было нельзя. А мне еще предстояло открыть лавку и начать собирать клиентуру. А это материалы, время, рекламное продвижение, опять же. Ни одна компания не даст мне скидку за то, что я дворянин. Как бы, наоборот, не постарались содрать с благородного побольше.

Я не отказывался от своей идеи продавать что-то недорогое, но в большом количестве. А прежде чем простолюдины смогли бы купить у меня те же светильники, им требовалось узнать о моем существовании.

Для того чтобы клепать простейшие артефакты, мне хватит и одного ученика, а сам я вполне могу заниматься только эксклюзивами. Жаль, что Антонина Владиславовна отказалась от моего предложения, но у меня найдется человек, который возьмется за эту работу с радостью.

— Я отправил вам на почту несколько эскизов нашего дизайнера, — поглаживая бетонную стену второго дома, произнес бригадир. — Если вам что-то понравится, мы быстро вам все подберем и привезем. Все-таки мебель и обои — это не бетонные плиты.

— Спасибо, Олег Иванович, — поблагодарил я, допивая свой кофе. — Вернемся в лавку и оформим документы?

Он с готовностью кивнул, так что еще через пару минут мы поставили подписи на бумагах и расстались довольные друг другом. Стоило Олегу Ивановичу сесть в свой автомобиль, я открыл банковское приложение и перевел на счет бригадира оставшуюся сумму. Вот теперь можно сказать, что первый этап действительно окончен.

До назначенной встречи с дворянским собранием оставалось еще полно времени. Так что я решил заехать в ресторан и нормально позавтракать.

Управляющий, заменяющий мне водителя, вбил адрес в навигатор, и «Коршун» выкатился на дорогу. Пока мы ехали, я перебирал варианты от дизайнера. Второй дом так или иначе придется отделывать, время у меня есть, а просмотр предложений ни к чему не обязывает.

Мне, говоря прямо, было, в общем-то, все равно, какая будет отделка внутри запасного здания. Однако некоторые варианты я все же отложил. Кого бы я ни поселил в доме, а условия должны быть человеческие.

К ресторану «Соль и перец», в котором произошло мое знакомство с Маэстро, мы подъехали быстро. Я и оглянуться не успел, а Демин уже остановил автомобиль на парковке. Наружу я выбрался, не дожидаясь управляющего.

Бросил взгляд в сторону мусорных баков, где я встретил пару бандитов из группировки «Диких кабанов». Но никого там не оказалось, что меня даже несколько порадовало.

Обстановка с бандами вообще как-то резко наладилась, и в сводках полиции все реже мелькали какие-то сомнительные персонажи и происшествия. Приятно было, конечно, что я приложил к этому руку.

Персонал ресторана, похоже, сменился. Во всяком случае, никого из сотрудников я не узнал. В зале было пусто, но, насколько я понял, здесь в это время всегда мало клиентов. Единственный раз, когда в «Соли и перце» было оживленно — на моей встрече с Маэстро.

— Даниил Игнатович, занимайте любой стол и ни в чем себе не отказывайте, — велел я.

Управляющий поклонился, но занял место лишь после того, как я опустился на тот же столик, за которым общался с Антониной Владиславовной в нашу первую встречу. Демин быстро определился со своим выбором, а вот я долго изучал меню. Наконец, остановив выбор на борще и жареной картошке с мясом, я вытащил завибрировавший в кармане телефон.

— Моров слушает, — произнес я, глядя на официантку, которая уже двигалась к моему столику.

— Иван Владимирович, — раздался знакомый голос, — вам назначена аудиенция с великим князем Виктором Константиновичем сегодня на двенадцать часов дня.

Я взглянул на часы, времени еще хватало, чтобы спокойно поесть.

— Хорошо, я приеду, — ответил я, прежде чем положить телефон.

Даниил Игнатович уже приступил к своей пасте, а я снова взял завибрировавший аппарат в руки. Эти звонки на голодный желудок начинали изрядно раздражать.

— Моров слушает.

Но ответа я так и не услышал, только дыхание в трубку.

— Что, мамка не воспитывала, не научила представляться, когда звонишь незнакомому человеку? — спросил я, оглядывая помещение.

Демин напрягся, услышав мои слова, и стал медленно подниматься на ноги. Я наложил на него динамический щит. И в этот момент в окно влетел кусок металла, сияющий и забитый магией под завязку.

Перегруженный артефакт был готов вот-вот взорваться. Нестабильная магия ударила во все стороны, выпуская наружу огненный ад.

— Да вы издеваетесь, — произнес я, вставая на ноги. — Даниил Игнатович, помогите персоналу.

Взрыв как начался, так и погас, подчиняясь моему контрзаклинанию.

— А вы? — спросил управляющий, вынимая из-за спины наградной пистолет.

— А я поговорю с шутником, который это устроил.

Но не успел я и шага сделать, как в остальные окна полетели новые нестабильные артефакты. Они взорвались еще в полете, но вспышки пламени я гасил, не напрягаясь. Демин сунулся к окну и едва успел отдернуть голову — пуля со свистом влетела в ресторан и засела в стене.

— Их много, Иван Владимирович! — заявил мне управляющий.

— Сейчас станет меньше, — ответил я, спокойно шагая к выходу из ресторана.

Стоило показаться в дверях, в меня сразу же ударили несколько пуль, но бессильно впились в стены здания.

— Господа, — оглядев толпу магов с тремя узлами, совершенно спокойно произнес я. — Вы не дали мне поесть, и за это я вас убью.

Из-за спин коллег высунулся новый чародей с пусковой установкой на плече. Я посмотрел ему в глаза, и стрелок был готов выстрелить в меня.

— Ты умрешь первым, — кивнул я.

Глава 3

Ствол установки задрало вверх и закрутило из стороны в сторону. Реактивная струя обожгла ракетчика и двух стоявших рядом чародеев. А потом выстрел рванул прямо в трубе.

Все заняло какие-то секунды, а от трех нападавших остались лишь посеченные осколками трупы.

Они еще падали на землю, а в меня полетели огненные шары, разряды молний, ледяные копья. Вся эта яркая и мощная магия осыпалась, не долетая до меня. Я почувствовал тепло, скапливающееся в теле — интенсивность атак заставляла мою защиту постепенно накаляться.

— И их осталось семь, — нарочито бодро произнес я. — Следующий!..

Действовали они достаточно профессионально, к тому же были прикрыты артефактами — не моими, разумеется, а тем дерьмом, что здесь продавали под видом хороших изделий. Но и так воздействовать напрямую с моими тремя свободными узлами было бы расточительно.

Но если ты защищен от заклинаний огня, это совсем не значит, что тебя нельзя сжечь.

Телекинезом выдрав ближайший фонарь, я размахнулся им, как булавой, и ударил сверху вниз, превращая еще одного противника в изломанную куклу.

— И их осталось шесть!

Остальные бросились врассыпную, избегая бешено вращающегося металлического столба. При этом не забывали продолжать атаки в мою сторону, хотя интенсивность чар и снизилась, однако тепло в теле не перестало накапливаться. Ничего страшного, но если бездействовать, мне станет крайне неприятно.

Разбилось окно ресторана, наружу показался ствол пистолета, и Демин выпустил весь магазин, стреляя по чародеям.

— Это дружина! — крикнул он, прежде чем укрыться. — Иван Владимирович!..

Да я и сам прекрасно это понимал. Я сорвал чью-то террористическую атаку у Герасимовых, за которой кто-то стоял. Только у меня хватит знаний, чтобы определить террориста, слишком мало времени прошло с момента, как Служба Имперской Безопасности получила доступ к архиву, им еще долгие месяцы копить опыт и отрабатывать навыки. Так что если меня убрать — дело зайдет в тупик.

— Следующий!

Отстрелянные гильзы со свистом прорезали воздух, впиваясь в тело очередной жертвы. Он пытался удержать щит, но слишком много они здесь настреляли, да и атаковать меня с его узлами и в такой интенсивности — это тоже расход. А потому стихийный щит бессильно опал, а в следующую секунду, заливая асфальт кровью из многочисленных дыр, опал и его хозяин.

— И их осталось пять!

Один из дружинников выхватил клинок, висевший на поясе. Они были у всех, и у каждого это был не простой сакс, а артефактный. И несмотря на то, что качество самого зачарования было отвратительным, рассеивание просто чудовищным, однако само заклинание на нем меня заинтересовало. Слишком редко в этом мире попадаются чары без стихийного окраса.

Двинувшись навстречу разогнавшемуся с помощью заклинания бойцу, я усилил руку и перехватил удар клинка. На мгновение враг вскинул брови от удивления, а потом выстрелил в упор из автомата, удерживаемого второй рукой.

Меня толкнуло назад, но я потянул сакс за собой, а затем уперся ногой в тело противника. И его швырнуло прочь с такой силой, что помимо холодного оружия у меня осталась рука.

— И их стало четыре, — произнес я, разглядывая зачарование клинка.

Вдали прозвучали сирены, и оставшиеся бойцы неизвестного рода поспешили убраться прочь. Но прежде — швырнули к каждому трупу по еще одному взрывному артефакту. А следом — и обычные гранаты.

Разжать пальцы на саксе удалось лишь с помощью телекинеза. Затем я взял его в руку и, направив в сторону первого убегающего, ударил по воздуху. Острое лезвие блеснуло, и от него отделилась волна фиолетового света, повторяющая форму клинка.

Боец рухнул на землю, лишившись обеих ног по колено. Ему на помощь никто не спешил, и ему пришлось схватить перегруженный артефакт, чтобы самому поставить точку — лишенное головы тело не допросишь.

Тот факт, что остальные их магические бомбы не сработали, до него дойти еще не успел. А гранаты, заблокированные динамическими щитами, наложенными на тела, только пошумели.

— Даниил Игнатович, — обратился я к управляющему, — позаботьтесь о ресторане!

И, не дожидаясь, пока Демин ответит, я сделал шаг к поверженному врагу. Расстояние между нами сократилось в мгновение ока, но я не стеснялся использовать прыжок. Затратное заклинание, требовавшее наличие пятого узла, соткалось легко и сработало идеально. А благодаря разлитой вокруг жизненной эссенции, которую я впитал, много своих сил я на него не потратил.

Артефакт в руках безногого не сработал, и он потянулся было к оружию, но я еще дважды взмахнул саксом, оставляя калеку орать от боли и смотреть на дергающиеся на асфальте руки. Он, конечно, все еще мог вырвать чеку зубами, но вряд ли — боль и ужас делали свое дело, а опустошенный резерв не позволял обратиться к магии.

Еще один прыжок к следующему противнику, и вонзил сакс ему в печень. Тренированный боевой чародей прикрывался щитом, но из-за близкого контакта со мной его магия распалась. И клинок вошел вплоть так легко, как будто передо мной простец.

Повалив врага наземь, я провел лезвием по горлу противника и, найдя взглядом следующего, вытянул в его сторону руку. Бегущего бойца охватила слабость, он рухнул на колени и попытался встать, но резко утратил в росте, и первые несколько мгновений просто смотрел, как тает его тело под воздействием кислотной лужи.

Его я добил походя, просто совершив очередной прыжок и перерезав глотку. А вот последний оказался хитрее остальных. Вместо того, чтобы тратить резерв до конца, он оставил себе половину магии и теперь бежал по крышам домов, стараясь убраться как можно дальше.

Но разве Верховного мага остановит такая мелочь?

Чтобы взобраться на крышу ближайшей девятиэтажки, мне потребовался еще один прыжок. Убегающего я сразу же заметил, так что дальше оставалось лишь выбрать подходящий момент.

Он прыгнул с крыши и уже приготовился приземлиться на другую, однако врезался в созданную мной воздушную стену и, успев поцарапать по ней отрывающимися ногтями, оставляя в воздухе кровавый след, сорвался вниз.

— Самое время научиться летать, — прокомментировал я, глядя с высоты за тем, как боец стремительно приближается к земле. — Нет? Видимо, не в этот раз.

Магом он был подготовленным, однако удар его ошеломил. Так что появление на асфальте мокрого пятна, оставшегося от только что живого человека, было закономерным. Он просто не успел ничего предпринять, так как получил мощный удар и был дезориентирован.

Телефон в кармане завибрировал, и я сперва взглянул на номер и только после этого поднял трубку.

— Слушаю, Антонина Владиславовна.

— Иван Владимирович, с вами все в порядке? — тут же выпалила ученица. — Я у ресторана «Соль и перец». Вы где?

Разглядев табличку с адресом у дома, возле которого прилег последний дружинник, я назвал его и положил трубку. Сейчас сюда и так набежит много людей. Не каждый день люди падают с такой высоты, при этом одетые, как будто пришли на войну.

Последний прыжок перенес меня к разлегшемуся в луже собственной крови трупу. Вокруг уже собирались зеваки, но мне было недосуг с ними возиться. Я еще не завтракал, и злость до конца не улеглась.

Когда мне пришлют кого-то посерьезнее в качестве противника?

— Встань и иди, — велел я, и только что совершенно точно мертвый мужчина с расплющенным лицом стал подниматься на ноги.

Может быть, это было и не слишком разумно после ночи гуляющих по Москве мертвецов, но я был не в настроении. Так что оживший труп шагал за мной, продолжая окроплять кровью улицу.

Добравшись до следующего тела, я заставил первого мертвеца поднять то, что осталось от искупавшегося в кислоте. А дальше наша процессия пополнилась еще двумя телами, решившими не дожидаться криминалистов и заявиться на свидание самостоятельно.

Попадающиеся нам на пути прохожие бросались в стороны. Несколько машин Службы Имперской Безопасности и полиции пронеслись мимо меня, спеша оцепить место смерти дружинников. А у самого заведения «Соль и перец» уже собралось немало людей и пять машин разных служб.

— Иван Владимирович! — воскликнула лейтенант Жданова, едва я и мое сопровождение показались у ресторана. — Что вы делаете? Улики…

— Сейчас мы с вами, Антонина Владиславовна, отработаем еще одно заклинание, — вместо ответа проговорил я. — Я буду допрашивать этих уродов, а вы — записывать их слова. И мне все равно, кого они назовут, кто окажется их нанимателем, я убью его. А если и у него найдется начальник, смеющий отдавать приказы о моем устранении, я заберу и его жизнь. И так будет продолжаться до тех пор, пока врагов у меня не останется. Итак, вы готовы?

Мою тираду ученица выслушала без удивления, но легкое негодование на лице все еще оставалось. Как ни крути, я увел главные улики с места преступления. Но меня уже не волновали права моих противников, доказательства вины и прочие мелочи. Раз это не мешает моим врагам меня атаковать, я не буду играть в благородство.

— Готова, — поняв, что я все равно сделаю то, что собираюсь, ответила она.

Я развернул перед ней печать подчинения. Естественно, подсветил ее до активации, чтобы ученица могла наблюдать. Как и все, кто оказался рядом, но это уже не мое дело — пусть Романовы сами за сохранность отвечают. Главное, что теперь формально у нас урок, а вмешиваться в обучение не имеет права никто, кроме членов правящей семьи.

А значит, и дохлые дружинники больше не трупы, а учебный материал.

— А теперь смотрите внимательно, — заговорил я, направляя печать в голову того идиота, что пытался стрелять в меня из пусковой установки.

Его череп подсветился благодаря моей иллюминации, сквозь кости свечение продемонстрировало нам мозг.

— Чуть позднее я объясню вам каждую черточку в этой печати, — произнес я. — Пока что запомните главное — вариантов поднятия немертвых существует больше десятка. И каждый раз вам нужно правильно составить печать, найти подходящие для конкретной цели останки и вложить печать в нужное место так, чтобы получить результат. Со стороны может показаться, будто маг смерти делает одно и то же, но у него разные заклинания, и настоящий некромант всегда знает, что и как сделать.

Убитый зашевелился, и сотрудники Службы Имперской Безопасности похватались за оружие. Неудивительно — они недавно по всей столице мертвецов упокаивали.

— Обратите внимание, Антонина Владиславовна, — продолжил лекцию я, — объект не воскрес, остаточные реакции мышц на месте. Ожоги, несовместимые с жизнью, и близкий разрыв осколочного снаряда повредил внешнюю оболочку. Но тело сохранило возможность говорить. Это очень важный момент.

Жданова кивнула, не сводя взгляда с ворочающегося мертвеца.

— Почему он дергается, Иван Владимирович? — спросила лейтенант.

— Потому что я ему приказал, — ответил я, после чего постучал пальцем по виску. — Мертвые не умеют слушать. Они мертвы. Для того чтобы задать вопрос, необходимо волевое усилие. Поэтому, стоит мне подумать, это тело начнет плясать гопак или петь гимн Российской Империи. К сложным задачам таких мертвецов лучше не привлекать — после смерти тело быстро портится, и способность действовать начинает быстро деградировать.

Мертвец тем временем встал на колени и принял позу покорности. Точно так же мне кланялась Айшет в начале нашего общения. А потом он задрал голову к небу, демонстрируя обезображенное реактивной струей лицо, и завыл.

Антонина Владиславовна вздрогнула от неожиданности, а вот ее коллеги напряглись больше прежнего. Я же негромко посмеялся.

— А теперь давайте зададим ему парочку вопросов, — предложил я, прежде чем вслух обратиться к замолчавшему трупу. — Как твое имя?

— Тарас.

Еще раз показав на собственный висок, я уже мысленно обратился к мертвецу. Вопрос был простой.

— Дружинник рода Худяковых, — произнес поднятый труп.

Кто-то из сотрудников Службы Имперской Безопасности не сдержался и выругался. Но на них я внимания не обращал. Худяковы жили в Москве, и это был довольно известный род, занимающийся импортом компьютерной техники в Российскую Империю.

— Кто отдал тебе приказ напасть на меня? — задал я новый вопрос.

— Артем Михайлович Худяков, — ответил труп.

— И это все, что я хотел на сегодня вам показать, — объявил я, щелкнув пальцами.

Труп тут же повалился на землю, а я кивнул своей ученице и направился к «Коршуну». Увы, автомобилю досталось во время боя — краска с той стороны, которая смотрела на крыльцо, содрана, местами оплавлен корпус.

— Иван Владимирович! — догнав меня, Жданова остановилась перед машиной. — Вы не можете просто так поехать и…

Я окинул взглядом автомобиль деда и, погладив его крышу, прикрыл глаза. Уже только за то, что случилось с «Коршуном», следовало убить всех этих ублюдков. Найдя в толпе Демина, я подозвал его жестом и только после этого обернулся к ученице.

— Вы правы, Антонина Владиславовна, — кивнул я. — Прямо сейчас я действительно не могу к ним поехать. Но, полагаю, это вопрос решаемый. Даниил Игнатович, — обратился я к подошедшему управляющему. — Вызовите эвакуатор, доставьте автомобиль на станцию технического обслуживания. Я хочу, чтобы «Коршуну» вернули его вид.

— Будет исполнено, ваше благородие, — кивнул Демин.

— Иван Владимирович, так нельзя!.. — продолжила настаивать Жданова.

Я обернулся к ней и вздохнул.

— Лейтенант, у вас есть показания дружинника, — напомнил я. — Я показал вам печать, которая позволяет задавать вопросы любым трупам. И вместо того, чтобы прямо сейчас ехать к особняку Худяковых, обладая на руках доказательствами их вины, вы собираетесь меня остановить… Вот чего нельзя делать, Антонина Владиславовна, так это пробовать убедить меня, что я должен терпеть и смиряться. Они повредили машину моего деда!..

Она намеревалась еще что-то сказать, но я махнул рукой и направился к ближайшему внедорожнику Службы Имперской Безопасности. Сидящий в ней водитель спокойно курил в открытое окно, но при виде меня он выбросил окурок.

— Выходи, — велел я.

— Что?

Вместо ответа я открыл его дверь, и мужчину просто вышвырнуло на асфальт. Пока остальные его коллеги еще только соображали, что делать, я уже оказался за рулем и завел двигатель.

— Иван Владимирович! Остановитесь! — выкрикнула Жданова. — Вы не можете быть выше закона!..

— Хотите закона, лейтенант? — усмехнулся я. — Езжайте со мной. Нет? Я так и думал.

Внедорожник рванул с места, быстро разгоняясь. Я не стал держать разрешенную скорость, а включил проблесковые маячки на крыше и врубил сирену. Теперь мне будут уступать дорогу, а я могу игнорировать правила.

Где живут Худяковы, я узнал быстро. Навигатор проложил ближайший маршрут, и я достиг места назначения где-то через полчаса. Что примечательно, никто не пытался меня остановить, не заявил о пропаже автомобиля и даже нападении на сотрудника Службы Имперской Безопасности.

По идее, вот прямо сейчас Николай Александрович обязан мне позвонить и рассказать, как я не прав. Но великий князь, похоже, слишком боялся за свою жизнь, чтобы позволить еще больше портить отношения с единственным действительно знающим чародеем в Российской Империи.

А вот мне кое-кому позвонить бы не мешало.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — раздался в трубке голос Солнцева.

— Буду краток, Венедикт Кириллович, — заговорил я, выруливая в левый ряд и вдавливая педаль в пол. — Худяков послал свою дружину, чтобы убить меня. Дружина мертва, я еду к нему домой и убью его. Хотите эксклюзивный материал?

— Мои люди уже выезжают, — ответил тот.

— Встретимся на месте, — произнес я, прежде чем оборвать вызов.

Наконец, впереди показался особняк за коваными воротами, и я, не снижая скорости, снес их к чертовой матери. Пара охранников закричала мне вслед, но стрелять по машине Службы Имперской Безопасности не посмела.

А я взял курс прямо на крыльцо особняка. Внедорожник взлетел по нему и, смяв двери вместе с куском стены, зарычал двигателем уже в огромной гостиной. Выбравшись из машины, я стряхнул с плеча несуществующую пыль и громко произнес:

— Да начнется мор!

Глава 4

Московский особняк дворянского рода Худяковых.

Антонина Владиславовна вышла из машины, и под ее ногами затрещали, лопаясь в крошево, осколки стекол и деревянные щепки. От самых выбитых ворот дворянской территории до главного здания все было усеяно следами побоища. Пустые провалы окон печально смотрели на мир, а копоть, устремляющаяся из них вверх по стенам, превращалась во вскинутые в изумлении брови.

— Лейтенант, — кивнул оперативник, подходя к Ждановой ближе.

— Здравствуйте, сержант, — ответила Антонина Владиславовна. — Что стало известно к этому моменту?

— Пройдемте, посмотрите сами, — произнес тот не слишком уверенным тоном. — Когда мы только прибыли, здесь еще местами горело. Но сейчас все в порядке, дом надежный, можно ходить без опаски.

Лейтенант следовала за сержантом, слушая его отчет. Группа специалистов оказалась на месте вместе с ней, и им теперь предстояло восстанавливать события по порядку, чтобы предоставить его высочеству Николаю Александровичу, курировавшему работу Службы Имперской Безопасности, подробный отчет.

Антонина Владиславовна обернулась на противоположную от особняка улицу. Операторы, явившиеся по приказу Венедикта Кирилловича Солнцева, уже сматывали провода, готовясь уехать. И того, что они показали, было достаточно, чтобы и без всякого осмотра и отчетов становилось ясно — Иван Владимирович Моров не шутил, когда обещал убить Худяковых.

Несмотря на отсутствие этой дурной привычки, лейтенанту страстно захотелось закурить. Один из операторов следовал за Моровым, и дворянин его не только не трогал, но и обеспечил такой защитой, что достать сотрудника Солнцевых не смогла ни охрана, палящая во все стороны, ни члены рода Худяковых.

Сержант привел ее на второй этаж, и нос Ждановой уловил запах смерти. Резко остановившись, Антонина Владиславовна под недоумевающим взглядом сопровождающего прикрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях.

Мир даже сквозь веки вдруг проступил яркими переливающимися пятнами. Лейтенанту не требовалось подсказки, чтобы понять — заработал магический взор, над которым она так много билась. Пока еще слишком слабый, чтобы работать постоянно, как у Ивана Владимировича, но даже такой успех — уже огромный шаг вперед для девушки, которая совсем недавно и не помышляла о магических вершинах.

Сглотнув от волнения, она медленно открыла веки. Сияние исчезло практически сразу, но зато у Ждановой осталось четкое понимание, где и что искать.

— За мной, — велела она, смело переступая порог комнаты, не так давно бывшей кабинетом.

Сержант и не подумал ослушаться. Вместе они вошли внутрь, и мужчина увидел, как Антонина Владиславовна уверенно ворошит носком форменных ботинок обломки рабочего стола.

— Где там ваши эксперты? — не оборачиваясь к сержанту, бросила Жданова, склоняясь над находкой. — Скажите, что у меня для них есть подарок. Я нашла доказательство вины Худяковых.

Уже через минуту в пластиковом пакете лежал небольшой металлический кругляш, испещренный грубыми чертами магических рисунков. После обучения у Ивана Владимировича лейтенант могла теперь и сама сказать, что эту волшебную гранату изготовил дилетант. Слишком много лишних узоров, слишком неуверенными движениями их наносили. Неудивительно, что такие изделия взрывались. Удивляло, как они не делали это в руках пользователей.

— Занесите в протокол, — произнесла Антонина Владиславовна, — лейтенант Жданова подтверждает идентичность магического снаряда с найденным у ресторана «Соль и перец» после нападения на дворянина Ивана Владимировича Морова. Число, время.

— Записал, лейтенант, — отозвался сотрудник Службы Имперской Безопасности.

Жданова спокойно кивнула и, поманив пальцем криминалиста, указала на еще один артефакт, лежавший за сейфовой дверцей в стене.

— Не открывать без саперов, — предупредила она. — На растяжке — еще одна такая граната.

Специалист сглотнул, но соответствующую пометку рядом сделал.

Когда через полчаса вызванный сапер обезвредил систему подвеса, за дверью обнаружилась целая кипа документов.

— Пакет, — распорядилась Жданова, и ей тут же вручили требуемое. — Посмотрим, что оставил нам на сладкое Иван Владимирович.

В том, что бумаги укажут на грехи Худяковых, она не сомневалась. Как и в том, что Моров не мог не обнаружить артефакт за огнеупорной дверцей.

Подумав об этом, она нахмурилась.

Возможно, Иван Владимирович и не откажется от ее обучения после отказа следовать за ним. Но точно того уровня доверия, который между ними установился, уже не будет.

Но как бы ей ни хотелось его поддержать, лейтенант понимала — стоит ей встать на сторону одного дворянина, идущего на войну с другим, ее дни в Службе Имперской Безопасности будут сочтены.

По долгу службы она должна быть беспристрастным наблюдателем в этом деле, а не участником дворянской войны. А остаться в стороне, когда на Ивана Владимировича неминуемо нападут, она бы не смогла.

Антонина Владиславовна не могла стать для молодого главы рода Моровых кем-то большим, чем соратник. Она простолюдинка, и таковой останется. Из-за разницы в возрасте надеяться на предложение руки и сердца было бы глупо. А общение с ним все больше тянуло девушку именно к этой надежде.

Как бы ни было тяжело, а продолжая служить своей стране, она сможет хоть чуть-чуть сделать жизнь в Российской Империи лучше.

А кем бы стала, если бы не прочертила эту границу? Любовницей сильного дворянина — без карьеры, без семьи и без возможности применить свои знания для блага людей.

* * *

Кремль, кабинет государя.

— Присаживайтесь, Иван Владимирович, — взмахом руки разрешил мне будущий император. — Слышал я, вы неплохо порезвились в особняке Худяковых. Удалось узнать что-нибудь интересное?

Я кивнул, вынимая телефон из кармана.

— Оператора Солнцевых внутрь кабинета я не пустил. Не хотел слишком ранней огласки того, что мне расскажет глава дворянского рода, — пояснил я. — Но для вас, ваше высочество, лично кое-что сохранил. Видите ли, я и сам своего рода оператор.

Великий князь протянул руку к моему телефону, на котором я уже открыл видео допроса Худякова.

Мужчина в кадре с лицом, искаженным сильной болью, тяжело дышал, со лба текли крупные капли пота. В этом измученном человеке уже было сложно опознать хозяина особняка, который смело встретил меня на пороге своего кабинета, где я его настиг, когда Артем Михайлович Худяков пытался удрать.

— Зачем ты послал свою дружину меня убить? — раздался мой собственный голос из динамика.

— Ты единственный смог бы навести Службу Имперской Безопасности на след, — ответил тот, глядя в объектив глазами, полными слез.

— Кто приказал?

— Я! Я приказал! Сам! — едва не скатываясь в истерику, прокричал он. — Ты мою родню отдал Романовым! А что они сделали? Взятки давали и брали? Да кто в этой стране так не поступает?!

— Я понятия не имею, кто твои родственники.

— Горшков мой родственник! Был им, — тут же поправился Худяков. — А ты, тварь такая, его под нож пустил!.. Какого хрена тебе от нас всех надо? Зачем ты лезешь к настоящим дворянам?!

— Ты думаешь, что я не настоящий?

— Молокосос, которого бросили на алтарь, вот ты кто, — прохрипел он с ненавистью, брызгая пеной изо рта. — Дебилы перепутали ритуал, и вместо того, чтобы сдохнуть, как полагается, ты силу обрел. Вот и вся твоя заслуга, псина Романовых. А они кто? Такие же дворяне, как и все остальные, им просто чуточку повезло!.. Давай, убей меня, Моров, что же ты медлишь? Ворвался ко мне домой, всех положил. Думаешь, я не перестану мстить тебе, если ты меня отпустишь?

— Перестанешь, — ответил я на видео, и голова Худякова отделилась от тела.

Виктор Константинович тяжело вздохнул, глядя на застывший экран. Затем великий князь вернул мне телефон и кивнул на сумку.

— Так полагаю, это его голова? — спросил он.

— Да, ваше высочество, — спокойно ответил я. — Он много чего наговорил, так что я решил, что будет не бесполезным, если ваши маги смерти сами его допросят. Мне влезать в дела правящего рода не с руки. У меня лавка скоро открывается, учеба все ближе, а еще нужно программу разработать. Да и, честно признаться, я все равно не представляю, какие вопросы ему задавать. Очевидно, что Артем Михайлович не питает к правящей династии пылкой любви, но мне неизвестны ни причины, приведшие к этому, ни кто его на такую дорожку подтолкнул.

Будущий император принял у меня из рук сумку, которую я взял у Худякова. Изначально, конечно, там лежали деньги, но их я убрал в другое место. А вот голова бывшего дворянина прекрасно уместилась внутри.

— Значит, этот дегенерат решил замести следы, — задумчиво протянул Виктор Константинович. — Но при этом он что же, не связан с самой атакой?

— Сочувствующий террористам, ваше высочество, — ответил я, пожав плечами. — Иногда такое случается.

И гораздо чаще, чем казалось простым обывателям.

Как только появляется некто, обладающий властью, у него мигом образуются как лучшие друзья, которых он впервые видит, так и враги, которые еще секунду назад даже не подозревали о существовании этого человека.

Худяков оказался идейным противником Романовых. Кто-то им воспользовался, прикрывая собственное нападение. Никакого магического воздействия тут и не требуется. Обыкновенная психология — пара слов там, пара намеков здесь, и вот уже человек искренне верит, что сам до мысли дошел. Люди, слепо верящие в свои идеалы, очень легко поддаются влиянию. И в случае с Худяковым, и без того переживавшим горечь утраты родни, было достаточно пары брошенных невзначай фраз, чтобы его осенило гениальной мыслью пойти на мое убийство.

Что случилось бы, если бы его дружина справилась? Никто бы ничего не нашел. Это против Верховного мага у них кишка тонка оказалась, а если бы я был просто умным чародеем, который не имеет толком опыта? Никакие теоретические знания не заменят практику. И в результате все бы быстро забылось. Ну, убили Морова при очередном покушении, кого это, в сущности, волнует? С таким количеством врагов рано или поздно это должно было произойти. Это закономерно, вода камень точит. Не эти убийцы, так другие, но своего мои враги все равно добьются.

Со сторон может показаться глупостью, что человек его уровня пошел на такой поступок, но… Дворянство поколениями борется с правящим домом за власть. И далеко не одно поколение благородных семей воспитывалось и воспитывается до сих пор с мыслью, что император — всего лишь первый среди равных, а значит, может и уступить трон более достойному. Естественно, на роль достойно каждый примеряет себя самого.

Тем более в деле со мной у Худякова был огромный личный интерес. Ведь в глазах Артема Михайловича именно я был виновен в том, что случилось с секретарем министра внутренних дел Российской Империи. Недаром он произнес ту фразу про взятки — если все так делают, почему под колеса государственной машины правосудия попал именно Горшков?

Так что когда появился повод мне отомстить, Артем Михайлович им воспользовался.

Да, он рисковал, но именно поэтому отправил против меня не наемников, не бандитов из трущоб, как поступали до того другие дворяне, а собственную дружину. Серьезных и опытных боевых магов, которые многих даже сильных дворян смогли бы растоптать. К тому же с такими артефактными гранатами у них имелись все шансы выйти победителями.

Да что там говорить, даже первого снаряда бы хватило, не умей я того, что умею.

Худякову просто не повезло.

Однако стоит заметить, что байка о том, что свои знания я получил на алтаре кровавого культа, запущенная последним государем, проросла в обществе и укрепилась. Теперь уже не важна никому правда, все и так знают, что Морову просто повезло.

Императору было выгодно поддерживать эту легенду. И он приложил все силы, чтобы общество верило в нее сильнее, чем дети в Деда Мороза. Потому что она была удобна, все объясняла и вписывалась в парадигму мышления здешних чародеев.

Ведь все они на протяжении столетий собирали свои архивы с заклинаниями, а потому точно знали, какие чары существуют, а какие — нет. А раз эти многоопытные мужи не знают заклинаний, откуда о них будет известно вчерашнему мальчишке? Нет таких чар, а следовательно, и Моров ничего нового показать не сможет. Ну, пара-тройка новых заклинаний, но на этом — все.

Собственная ограниченность еще долго будет отравлять мозги земным магам. Инерция мышления, заставляющая их работать с упором на стихийные чары, так просто не искореняется.

— Мне доложили, что вас пытались остановить, перед тем, как ты поехал навестить Худякова, — сменив тему, произнес Виктор Константинович. — Кто это был?

— Моя ученица, — пожимая плечами, ответил я.

Великий князь усмехнулся.

— И правильно сделала, Иван Владимирович.

Я приподнял бровь, а он продолжил:

— Вы сами сказали, для обучения государевых магов у вас ничего не готово, — напомнил он. — Против вас применили оружие, которого до этого нигде и ни у кого не было. Я понимаю, что в молодом возрасте не всегда удается сначала думать, а потом делать, тем более на эмоциях. Однако…

Он взял паузу, но я не стал переспрашивать. И будущему государю пришлось все же озвучить свою мысль самостоятельно.

— Что случилось бы, если бы вы просто попали в ловушку? Простейший способ выманить Ивана Владимировича Морова — напасть на него и намеренно оставить след, — пояснил будущий император. — Не впервые вы идете мстить домой к своим обидчикам, и здесь поступили так же. Предсказуемо, недальновидно.

Я никак не прокомментировал его слова. Виктор Константинович ведь тоже заложник своей инерции мышления. И хотя я ментально старше его в несколько раз, внешне я все равно мальчишка. Да, глава рода, с уникальными знаниями, но всего лишь мальчишка, не имеющий жизненного опыта. А потому меня можно поучать, ведь цель — ввести меня в свою команду, когда я заматерею.

— Поймите, Моров, от того, что вы сделаете в академии, зависит будущее нашей страны, — продолжил речь Виктор Константинович. — Плевать, кто будет на ее троне, я, Николай, Иван или вообще другая династия. Главное, что Российская Империя должна существовать. И для этого мы все должны делать максимум того, на что способны. Вы — носитель уникальных знаний. И рисковать ими каждый раз, когда вы срываетесь вершить справедливость по своему усмотрению? Вы не собой рискуете, поймите же наконец! Боевиков, поверьте, у нашей Родины хватает. Вы рискуете будущим Российской Империи.

Я хмыкнул.

— Я бы согласился, если бы на меня перестали нападать…

— Это все оправдания, Иван Владимирович, — покачал головой тот. — Вы глава рода уже несколько месяцев. Что вы сделали для того, чтобы сохранить наследие Моровых? Ничего. Вашего рода уже фактически не существует. Времени на решение этой задачи у вас было предостаточно. Но вы этого не сделали. Понимаю, тяжко становиться главой в вашем возрасте. Но вы обязаны этому учиться. Глава рода не громит чужие особняки, у него для этого есть специальные люди, часть этого рода.

— Именно поэтому я и не спешу, ваше высочество, — спокойно ответил я. — Сейчас я служу громоотводом для всех идиотов вроде Худякова. Но если у меня появятся дети, это они станут целью. По-вашему, младенец сможет отбиться от десятка обученных и обвешанных артефактами дружинников? Или, быть может, правящий род обеспечит безопасность моих детей и супруги? Ваше высочество, императорский род убивают прямо в Кремле одного за другим. Романовы сейчас не могут защитить даже себя.

— И поэтому ваша голова должна остаться на плечах, — кивнул тот, нисколько не обидевшись на правду. — На месте применения державы мы нашли следы личной магии. И мне отчего-то кажется, вы сможете по ним вывести нас на террориста.

— У вас есть эти следы? — удивился я. — Как же вы их сохранили?

— Лучше! — заявил Виктор Константинович. — У меня есть рисунок этих следов!

Он достал из ящика стола тонкую папку. Развязав тесемку, великий князь вытащил единственный листок и протянул его мне.

— У нас тоже есть люди с магическим взором, Иван Владимирович, — пояснил он. — Трое из них составили этот чертеж. Я знаю, что магия оставляет на резерве чародея особые отметки. И сам резерв у каждого одаренного уникален. Совместив два этих фактора, я предполагаю, вы сможете найти преступника.

Я взглянул на рисунок.

Его действительно составляли профессионалы. Без труда определялся переданный чертежом объем, цвет и даже форма резерва. Воистину, у великого князя нашлись толковые специалисты. Я бы такой картинки не нарисовал — тут нужны конкретные навыки, которые необходимо долго и упорно тренировать.

— Я никогда с этим чародеем не встречался, — покачал головой я. — Однако я запомню его резерв и, если он попадется мне на глаза, я сообщу.

— Что же, отлично, тогда не буду больше задерживать, — кивнул Виктор Константинович. — У вас, кажется, встреча в дворянском собрании, езжайте, побеседуйте. Может быть, что-то полезное узнаете. И передайте, пожалуйста, своей ученице, что я оценил ее смелость. Чтобы перечить вам — нужно иметь мужество.

Я усмехнулся, поднимаясь из кресла.

— Благодарю, но вам лучше сказать ей об этом самому, ваше высочество, — ответил я. — Антонина Владиславовна, судя по всему, выбрала свою сторону.

— Мы все с вами на одной стороне, Иван Владимирович, — покачал головой будущий государь. — На стороне Российской Империи.

Глава 5

Кремль, рабочий кабинет государя.

Когда Виктору Константиновичу подали обед, великий князь был погружен в чтение отчета. Верные императорскому роду маги смерти постарались на славу, проводя допрос мертвеца.

Голова Худякова действительно оказалась ценным источником информации. И хотя большую часть сведений Служба Имперской Безопасности уже имела благодаря показаниям Сухарева, появились новые детали махинаций, имена и места. Моров в очередной раз на деле доказал, насколько он полезен.

Отложив документы в сторону, великий князь взял в руки вилку и вонзил ее в тонкий пластик отварного языка. Однако донести ее до рта не успел — мысли мешали сосредоточиться на еде.

И Моров прав, Жданову нужно поощрять именно от лица правящей семьи. Выдать премию за… Найдется за что. Можно присовокупить награду, если в личном деле наскребется на нее. В таком вопросе не бывает мелочей, верность — она дорогого стоит и дешево не обходится. А первая ученица Морова будет очень полезна для Российской Империи.

Конечно, будущий император не рассчитывал, что Жданова и Моров наладят отношения быстро. Однако и никакой вражды между ними быть не может. Опять же, у Ивана Владимировича контракт именно на нее завязан, так что обучение продолжится. А кроме того… Что уж говорить, девушку выбрали потому, что она оказалась под рукой, уже наладила отношения с Моровым и вполне могла принять на себя эту роль. А теперь уже были отобраны и другие кандидаты на это место.

Пока Жданова отрабатывает материал Морова, по сути выступая лабораторной мышкой, ведь еще неизвестно до конца, не превратит ли Иван Владимирович свою ученицу в кого-то опасного. А тем временем более достойные кандидаты готовятся занять ее место, либо присоединиться к обучению. Открытие академии имени Его Императорского Величества Федора, разумеется, не за горами, да и методика обучения у Морова не отработана, так зачем дергать уважаемых людей лишний раз?

— Вера, — вдавив нужную кнопку селектора, заговорил Виктор Константинович, — передай мой приказ: ученицу Морова наградить по линии Службы Имперской Безопасности. Официально, со всеми положенными почестями. Чтобы перед строем, с зачитыванием приказа.

— Будет сделано, ваше высочество, — отозвалась одна из многочисленных помощников. — Что-то будет нужно передать на словах?

— Пусть ее начальник скажет что-нибудь воодушевляющее. Но так, чтобы она поняла — ее ценят.

— В таком случае я сама напишу ему речь.

— Хорошо, и намекните, что к концу года ученица Морова должна получить новое звание и перейти в отдел внутренней безопасности. С прицелом на кресло ее главы.

— Будет исполнено, ваше высочество.

Верность дорогого стоит. А теперь, когда протеже Николая Александровича трагически погиб во время взрыва, Виктору Константиновичу ничего не будет стоить поставить на его место свою фигуру.

В конце концов, Служба Имперской Безопасности должна подчиняться монарху, а не его родственнику. Иначе какой же это тогда монарх?

* * *

Деловой центр «Империя». Иван Владимирович Моров.

Когда-то в давние времена предводители дворянского собрания занимали отдельное здание. Целый дворец, по сути, отведенный специально для встреч благородных людей. Принадлежал он императорской фамилии, а дворяне его арендовали вместе с огромной территорией с лесом, озером и садами, в которых можно было спрятать армию.

Однако со временем нужда в такой помпезности отпала, дворянское собрание перебралось в современное здание и заняло в нем пентхаус под крышей пятидесятого этажа. Место ниже занимали крупнейшие добывающие и финансовые компании Российской Империи, так что соседство вышло еще более примечательным, чем в отдельном дворце. Ведь благородные люди собирались в месте, которое стояло над корпоративными воротилами.

Скоростной лифт со стеклянными стенами, сквозь которые открывался вид на старую Москву, доставил меня на самый верх и застыл на несколько секунд. Двери разъехались в стороны, открывая моему взору огромный холл, заставленный диванами и столиками. В глаза бросился бельэтаж, на котором мелькали слуги.

Стеклянные стены открывали чудесный вид на столицу Российской Империи. В нижнем зале, куда меня привел лифт, даже сейчас несколько компаний дворян что-то обсуждали между собой, рассредоточившись по помещению. Еще одна группа находилась на бельэтаже, там явно отмечали какое-то мероприятие — двое сидящих друг напротив друга мужчин с серьезными лицами столкнули бокалы.

Не успел я сделать и пары шагов, как рядом возник здешний сотрудник и, низко поклонившись, произнес:

— Добро пожаловать, Иван Владимирович. Вас ожидают в главном совещательном зале. Прошу следовать за мной.

Кивнув, я двинулся за мужчиной, продолжая рассматривать помещение.

Все вокруг выглядело дорого и исторично, как будто комнаты с антикварной обстановкой поместили в современный мегаполис. Эклектика оформления не бросалась в глаза и не вызывала вопросов. Слуги все до единого были одеты по моде прошлого века, в то время как господа щеголяли модными нарядами. При этом раскрытые ноутбуки на некоторых столах вписывались в обстановку весьма гармонично.

Сотрудник провел меня через нижний зал так, чтобы мы не приближались к уже рассевшимся по диванам компаниям, но при этом при желании меня могли заметить и подозвать. Несмотря на то, что у меня уже назначена встреча, я вполне могу завести с кем-нибудь из присутствующих разговор.

— Прошу вас, — склонившись в поклоне, произнес мой провожатый, открыв двойные деревянные двери.

Я вошел в небольшое помещение — человек на пятьдесят максимум. Длинный лакированный стол из темного дуба, покрытый сукном, занимал треть пространства. Множество резных кресел было приставлено к нему, а напротив входа пятеро мужчин разного возраста уже что-то обсуждали между собой.

— Иван Владимирович Моров! — объявил слуга, прежде чем закрыть двери.

Я спокойно прошел к уже сидящим людям и, не дожидаясь приглашения, отодвинул один из стульев, чтобы на него опуститься.

— Здравствуйте, господа, — проговорил я. — Вы просили, и я пришел. Какое у вас ко мне дело?

Опустившись на сидение, я положил руки на столешницу.

Первым заговорил мужчина лет сорока пяти, относительно остальных присутствующих — самый молодой. У него единственного даже седины еще не было, зато имелся искусственный глаз, что позволило мне идентифицировать его без проблем.

Лермонтов Сергей Юрьевич, отставной полковник десантных войск Российской Империи. Звание получил одновременно с отставкой по ранению. Его род был достаточно богат, чтобы позволить своему представителю магический артефакт в качестве протеза, который требовалось менять раз в квартал на новый. Но основная слава полковника, позволившая войти в председатели дворянского собрания — лояльность войск.

— Иван Владимирович, — обратился он ко мне, — мы вызвали вас для обсуждения важной проблемы. Моровы — род довольно молодой, однако уже себя зарекомендовавший. Ваши предки сражались за наше Отечество. И теперь, когда вы остались последним представителем фамилии, у нас возник закономерный вопрос, что ждет ваш род дальше?

Я кивнул, показывая, что услышал, а слово взял сидящий справа от Сергея Юрьевича уже совершенно облысевший от возраста старик со сморщенным лицом.

Добрынин Николай Олегович, пожалуй, был самым старым дворянином из живущих. Он застал еще деда почившего императора. А кроме того, выступал одним из самых ярых сторонников сохранения дворянской вольности. За что, собственно, и получил свое место.

— Законами не регламентировано, когда глава рода должен вступать в брак, молодой человек, — произнес он негромко. — Истории, подобные вашей, нам известны. Они редки, но, к сожалению, встречаются. И потому мы ждем, что вы объясните нам, чего благородному обществу ждать от последнего представителя Моровых. И как долго он собирается оставаться последним.

Я снова склонил голову, но больше никто голоса не подал. Значит, артефакты их не интересуют, как и моя работа с правящим родом. Впрочем, учитывая разговор с Виктором Константиновичем, возможно, и до артефактов дело дойдет.

— Во-первых, я не хочу спешить с тем, чтобы обзаводиться супругой и наследником, — заговорил я. — Возможно, вы упустили последние новости, но с того дня, как умер мой дед, Александр Васильевич, на меня было совершено столько покушений, что я уже со счета сбился. Подвергать риску благородную девицу? Это будет низко с моей стороны.

Члены дворянского собрания переглянулись. Судя по лицам, услышать эти слова они ожидали.

— А во-вторых, Иван Владимирович? — уточнил Николай Олегович.

— Во-вторых, господа, на данный момент я еще не встретил дворянский род, имеющий девиц подходящего возраста, с которым я хотел бы породниться. Пока что все мои контакты сводятся к узкому кругу лиц, которые не имеют таких дочерей, либо к деловым партнерам, которые изначально не заинтересованы в браке со мной.

Лермонтов кивнул, переводя взгляд на Добрынина.

— В таком случае мы готовы представить вашему вниманию список одобренных дворянским собранием невест, — озвучил Николай Олегович. — Все они подходят вам по возрасту, положению, имеют достойное приданое. Естественно, так как Моровы — род молодой, никого в числе претенденток из старого дворянства не имеется. Мы идем вам навстречу, Иван Владимирович, и готовы провести смотр невест, — закончил он. — Как и положено традициями Российской Империи.

Честно признаться, такого поворота я не ожидал. Собрать кучку благородных девушек, заранее согласных стать моей супругой в одном месте, показать их друг другу, а потом выбрать одну? Чтобы остальные запомнили пренебрежение с моей стороны и при малейшей возможности попытались как-то мне испортить настроение? Не шестнадцатый век на дворе, женщины давно не сидят по теремам, а являются полноправными членами общества. И возглавить собственный род могут, и дела вести.

— Благодарю, господа, — ответил я, чуть наклонив голову. — Однако от смотра невест я откажусь. Впрочем, со списком, если вы мне его предоставите, ознакомлюсь.

Добрынин кивнул, и Лермонтов придвинул мне толстую папку. Листов пятьдесят, не меньше, и если на каждом по одной девице, встреч мне предстоит немало. Ссориться на пустом месте с дворянским собранием не следовало, да и выбирать прямо сейчас не требовалось. А досье — полистаю, может быть, найдется что-то полезное?

— Теперь перейдем к следующему вопросу, — как только я принял папку, объявил Николай Олегович. — Нам подали жалобу на вас, Иван Владимирович. Род Щелковых заявляет, что вы намеренно распространяете в обществе мнение, что их артефакты плохого качества и Щелковы наживаются на благородных семьях, продавая им плохие изделия.

Я пожал плечами.

То, чего я так долго ожидал, наконец, случилось. Я вроде бы и не скрывал своего отношения к здешним артефакторам, но пока мои слова дошли до их ушей, а в обществе начали обсуждать именно мои изделия, прошло время.

Рынок производств зачарованных предметов уже был давно поделен, и мое появление на нем с продукцией, которая по качеству превосходит все, что способны изготовить мои конкуренты, фактически уничтожает их деловую репутацию.

Потому как я делаю то, на что они, во-первых, не способны, во-вторых, более качественно, и в-третьих, я беру недорого. А господа чародеи на этом поприще поколениями живут.

Так что обозлиться они были просто обязаны.

— Буду честен, я не знаю, кто такие Щелковы, но если они изготавливают артефакты как те, что мне встречались до сих пор, их товар действительно самого низкого качества, — заявил я, глядя при этом на Лермонтова. — Сергей Юрьевич, ваш протез — их рук дело?

— Да, Иван Владимирович, — ответил полковник. — И меня крайне беспокоят ваши заявления.

— Господа, но вы ведь слышали, что я делал артефакты для Солнцевых, Завьяловых, Романовых? — задал я встречный вопрос. — Понятно, что к великим князьям спросить не всякий раз подойдешь. Но Венедикт Кириллович ведь хвалился своими артефактами во всеуслышание.

— Мы навели справки, Иван Владимирович, — ответил Добрынин. — Однако вы порочите благородную фамилию своими высказываниями. И мы бы хотели разрешить этот конфликт.

— Каким образом? — улыбнулся я. — Устраивать дуэль я не хочу, что толку мне будет с того, что кто-то из неизвестных мне людей умрет, а я получу целый род врагов? Или, быть может, они перестанут производить некачественный товар?

Щека полковника дернулась с той стороны, где у него был искусственный глаз.

— Иван Владимирович… — начал было он, но его перебил другой член собрания, сидящий сразу за Добрыниным.

— Иван Владимирович, давайте мы устроим простое соревнование, которое докажет, кто из вас лучший артефактор? — предложил, складывая руки на столешнице, он. — Устроим его прямо здесь в дворянском собрании, соберем журналистов, пригласим благородные семьи. Чтобы не было кривотолков, вам дадут одинаковое задание, и по результатам судьи примут чью-то сторону. И вы, и Щелковы будут вынуждены признать это решение и следовать исходя из него.

Я усмехнулся.

— Прошу прощения, господа, но кто будет судьями? — уточнил я. — Коллеги артефакторы? Может быть, заслуженные преподаватели магии? Чье мнение станет решающим? Потому как вы сами заметили, я молод, у меня нет множества связей и обширной клиентуры.

— Вы хотите сказать, что нас можно подкупить? — возмущенно спросил Лермонтов.

— Сергей Юрьевич, дайте мне пять часов спокойствия, инструменты и материал, и я сделаю вам такой глаз, который не потребуется заменять вообще никогда, — предложил я, обернувшись к нему всем корпусом. — Или, если вам надоело ваше увечье, я могу вам вырастить новый, совершенно здоровый.

Он смотрел на меня в изумлении. То ли не верил в мою наглость, то ли был удивлен, что так вообще можно сделать. В любом случае я наглядно продемонстрировал, что лояльность дворянского собрания можно купить. А именно ради этого и озвучил свои предложения.

— Хм, я вас услышал, Иван Владимирович, — кашлянув, произнес Добрынин, поглядывая на более молодого коллегу. — В качестве экспертов предлагаю вызвать на время проведения мероприятия людей Романовых. У них в подчинении имеются чародеи, обладающие магическим взором. И они выступят незаинтересованной стороной.

— Согласен, — кивнул я.

Предложение было мне на руку. Мало того что я выиграю спор, что само по себе придаст мне немного дополнительного уважения в глазах общества, так это еще и реклама моих артефактов.

Для свидетелей это будет развлечение, и сюда соберутся многие. Так что количество клиентов обязательно увеличится.

Вовремя я закончил отстраивать лавку.

— В таком случае мы сообщим вам, когда пройдет дуэль, — произнес Добрынин.

— Благодарю, господа.

Поднявшись из-за стола, я направился к выходу. Слуга предусмотрительно открыл мне двери, выпуская обратно в нижний зал.

— Не желаете чего-нибудь, Иван Владимирович? — уточнил он, сопровождая меня к выходу. — Может быть…

После визита в Кремль я неплохо перекусил, так что задерживаться мне не требовалось. Однако и уходить раньше времени смысла не было.

— Двойной эспрессо, — ответил я, поворачивая к ближайшему дивану.

— Сию минуту, ваше благородие, — поклонившись, произнес он, прежде чем отойти.

В минуту, конечно, сотрудники не уложились, но обслужили быстро. Потягивая бодрящий напиток, я не смотрел в сторону совещательного зала. Если я окажусь не прав, то просто уйду.

Но предложение, озвученное за двойными дверьми, упало на благодатную почву. Так что когда предводители дворянского собрания покинули зал и разошлись в стороны, а ко мне направился полковник Лермонтов, я ничуть не удивился.

Остановившись рядом с диваном, на котором я сидел, Сергей Юрьевич вежливо поинтересовался:

— Не возражаете, Иван Владимирович, если я составлю вам компанию?

Я улыбнулся ему и кивнул.

— Скажите, вы ведь не шутили по поводу моего глаза? — уточнил он, расположившись напротив.

— Вас интересует новый протез, господин полковник? — спросил я, глядя на собеседника. — Или все-таки новый глаз?

Через полчаса я вышел из делового центра. В моем внутреннем кармане лежала визитка Сергея Юрьевича. Один из предводителей дворянского собрания теперь, можно сказать, в моем кармане.

Люди готовы на многое, когда на кону вопрос возвращения их собственного здоровья. И в следующий раз весь род Лермонтовых будет на моей стороне в любом вопросе. Потому как они точно будут знать, кто помог их главе.

И это — тоже реклама моих способностей. Ведь Сергею Юрьевичу будет достаточно просто войти в помещение, чтобы люди в нем заметили восстановление утраченного органа. И Лермонтов не станет скрывать, кто ему помог.

Кажется, в скором времени в список потенциальных невест будут включены и старые благородные семьи, переставшие брезговать родством с молодыми Моровыми.

Улыбнувшись этой мысли, я достал телефон и нашел ближайший мебельный магазин. Лавка мне понадобится, и очень скоро. Пора переходить к следующему шагу.

Глава 6

Оборудование для лавки я долго выбирать не планировал. В конце концов, какая разница, от какого производителя будут стулья и столы во внутренней части лавки, куда клиентам путь заказан. А вот внешнюю сторону следовало оформлять по принципу «чем дороже, тем лучше».

Едва я перешагнул порог мебельного павильона, как на мой герб пришла владелица заведения.

— Здравствуйте, ваше благородие, — произнесла женщина около тридцати лет с каштановыми волосами, убранными в пучок и заколотыми стальными спицами. — Меня зовут Маргарита, я владелица этого магазина. Чем могу быть вам полезна?

Я окинул ее внимательным взглядом. Строгие серые брюки, такого же цвета жилет и белая блузка. Выглядела она прекрасно, сразу было понятно, что Маргарита неплохо зарабатывает и за собой следит.

— Мне нужно обставить помещения, — произнес я. — Отдельно зону для работников и для благородной публики. Что у вас есть под мой запрос?

Очаровательно улыбнувшись, Маргарита повела рукой себе за спину.

— Позвольте, я проведу вас и все расскажу, ваше благородие, — предложила она. — Мы работаем с несколькими фабриками напрямую, качество гарантируем, к тому же наши дизайнеры постоянно проходят курсы повышения квалификации и смогут подобрать вам обстановку под любой вкус.

— Что ж, ведите, — разрешил я кивком.

Полтора часа выбирать мебель я не собирался. Стоило нам перейти в очередную выставочную секцию, как я просто указывал на то, что мне приглянулось, называл количество, и Маргарита записывала в свой планшет.

Вот в отделе для благородной клиентуры пришлось задержаться. И помощь владелицы магазина пришлась кстати — Маргарита прекрасно разбиралась в тенденциях благородной моды.

Но так или иначе, когда она пригласила меня в свой кабинет для составления договора и приказала симпатичным сотрудницам подать нам кофе, прошло сорок минут.

— Мне нужно вписать заказчика и грузополучателя, ваше благородие, — поглядывая на меня с явным интересом, произнесла Маргарита. — Все, что вы заказали, мы доставим за один раз. Доставка на среду.

— Моров Иван Владимирович, — представился я. — Принимать будет Демин Даниил Игнатович.

На мгновение женщина задержала дыхание. От этого блузка, которую владелица магазина успела расстегнуть на пару пуговиц, раскрылась чуть больше положенного, демонстрируя мне ровный загар.

— Вы, — сглотнула она, — тот самый Моров?

— Тот самый? — переспросил я, приподняв бровь.

— Иван Владимирович, — понизив голос, заговорила женщина. — Вы, возможно, не помните. Но когда вы перебили культистов, которые вас похитили, я была среди других похищенных. Вы спасли мне жизнь!..

Она чуть подалась вперед, но тут же отстранилась.

— Простите мне мои манеры, Иван Владимирович, просто я никак не ожидала, что человек, которому я обязана своей жизнью, вот так спокойно войдет в мой магазин…

Я улыбнулся, разглядывая ее, и лишь кивнул.

— Что ж, я рад, что вы остались целы, Маргарита, — произнес я. — Но давайте вернемся к моему заказу.

— Я могу предложить вам весь ваш заказанный товар без оплаты, — произнесла она. — После того, что я пережила, это будет самое малое, что я могу сделать.

Семьсот тысяч рублей. Большая сумма, и вряд ли она могла ей пренебречь. Однако… Женщина, напротив, действительно была готова на это пойти. Да уж, некоторым благородным стоило бы поучиться у простолюдинов благодарности.

— Я не могу принять такой дар, Маргарита, — покачал головой я. — У вас есть дело, есть сотрудники, контракты. С моей стороны будет свинством оставить всех этих людей без оплаты.

Я посмотрел на нее внимательнее.

Кольца у нее было, так что вряд ли Маргарита замужем.

— Впрочем, если вы действительно желаете сказать мне спасибо за то, что я перебил тех культистов, вы можете согласиться на ужин в моем особняке, — сделал я ей встречное предложение. — Составите мне компанию, на большее я не претендую.

Она чуть опустила густые ресницы, прикрывая глаза, а после посмотрела на меня с легкой хитринкой.

— Я согласна, Иван Владимирович.

Когда я расплатился, покрыв сразу всю сумму с доставкой и сборкой, Маргарита вышла лично меня проводить до выхода.

— Скажите, какую кухню вы предпочитаете? — спросил я.

— Я полагаюсь на ваш вкус, Иван Владимирович, — ответила та с придыханием. — Судя по всему, он у вас определенно имеется.

Улыбнувшись ей, я оставил ей визитку.

— Тогда жду вас сегодня к восьми часам, Маргарита.

Нужно ли говорить, что в этот вечер я засыпал с приятной усталостью в теле?

* * *

Демин въехал на «Коршуне» на территорию особняка, где я уже ждал его на крыльце. Автомобиль отреставрировали, и теперь его снова можно было использовать. Остановив машину, управляющий выбрался наружу и, подойдя ко мне, протянул ключи.

— Прошу, Иван Владимирович, все отремонтировали, — произнес он. — Заодно заменили все, что требовало замены. Кстати, мне пообещали, что если вас устроит, хозяин скупит еще несколько «Коршунов» — не на ходу, понятное дело, но все запасные части с них пойдут в ваш автомобиль. Взамен он просит проводить любой ремонт только в его мастерских.

Я принял ключ и, кивнув, прошел к автомобилю.

Внимательно осмотрел, как провели ремонт, оценил качество покраски, новые стекла. И только закончив проверку, я обернулся к ожидающему моего решения Демину.

— Меня устраивают условия, Даниил Игнатович, — сообщил управляющему я. — Свяжитесь с владельцем мастерской, пусть готовит контракт на обслуживание. И еще для вас будет задание.

Управляющий вытянулся по струнке.

— Слушаю, Иван Владимирович.

— Воспользуйтесь своими связями, Даниил Игнатович, — произнес я. — Подберите людей, которым вы можете доверять, как самому себе. Я хочу, чтобы у меня появилась дружина — сильная, опытная и понимающая, что делать с оружием и магией. Справитесь?

Надо отдать ему должное, он не стал убеждать меня, что все получится. Вместо этого Демин на несколько секунд задумался, прежде чем давать ответ.

— Нужен будет образец договора, Иван Владимирович, — озвучил он свои мысли. — Люди наверняка нашли, куда приткнуться. Так что если и срывать их с уже выбранной службы, то только обладая на руках конкретными цифрами.

— Обсудим, когда я вернусь с похорон, — кивнул я. — Пока приготовьте цветы и что там еще полагается на таких мероприятиях.

— Будет исполнено.

Отправившись обратно в дом, я поднялся в свои покои. Раскрыв папку, переданную мне в дворянском собрании, продолжил изучать кандидаток. Большинство девушек происходили из родов, базирующихся за пределами столицы. Хотя и пара московских девиц тоже попали в список.

Однако я листал страницу за страницей, читая выдержку по семье и благосостоянию рода, и понимал, что все это — пустое. Правильно выбранные для портфолио ракурсы, дорогие украшения, возвышенный взгляд. По факту, отличались они в моих глазах лишь цветом волос да прическами. Имена и фамилии я даже запоминать не стал.

Отложив папку в сторону, я несколько минут просидел с закрытыми глазами. Ни одна мне так и не приглянулась. И можно было просто довериться судьбе, смешав досье этих девиц с теми, которых мне прислали от Виктора Константиновича, а потом перемешать и выбрать наугад. Но делать так — глупо. Мне не нужна супруга ради галочки.

Не зря и будущий император, и предводители дворянского собрания говорили мне про наследие Моровых. Я обязан своему роду и должен обеспечить его будущее. Но и спешить все равно с этим вопросом не буду.

— Время, Иван Владимирович, — сообщил мне управляющий, войдя в мой кабинет. — Пора ехать к Герасимовым.

Кивнув, я поднялся из-за стола и, накинув на себя пиджак, направился на улицу. Автомобиль уже был заведен, Демин открыл мне дверцу. Расположившись на заднем сидении, я дождался, когда Даниил Игнатович сядет за руль.

— Поехали, — велел я, доставая телефон.

Приложение банка открылось по отпечатку пальца. На экране высветилось уведомление о технических работах, так что я даже баланс счета проверить не смог. Пришлось со вздохом сворачивать окно.

Вытащив визитку Лермонтова, я повертел ее в пальцах, после чего решительно набрал номер. Абонент долго не отвечал, видимо, Сергей Юрьевич был занят другими делами. Так что я сбросил вызов и убрал аппарат в карман. В конце концов, новый глаз нужен ему, а не мне, перезвонит.

До особняка Герасимовых мы доехали в полном молчании. Демин вел аккуратно и не превышая разумную скорость. Так что я вообще не ощущал, что мы едем, автомобиль глотал километры дороги так незаметно, как будто я никуда и не ехал.

Слуга принимающего рода открыл мне дверь, и я выбрался наружу. Яркое солнце светило так сильно, что совсем не подходило для печального повода снова прибыть в этот особняк. Впрочем, я и не ощущал особой горечи от смерти Никодима Павловича. Что ни говори, я слишком мало его знал. Хотя и уважал его жертву.

Сегодня никакой музыки и увеселений не было. Количество гостей тоже было небольшим, очевидно, прибыли проститься с Никодимом Павловичем только близкие. И мое появление вызвало удивление у некоторых из них.

А вот новый глава рода Герасимовых решительно двинулся ко мне и с поклоном протянул руку.

— Здравствуйте, Иван Владимирович. Спасибо, что прибыли проводить моего отца.

— Примите мои искренние соболезнования, Анатолий Никодимович, — ответил я на рукопожатие. — Я рад, что, пусть и недолго, но все же был знаком с одним из благороднейших людей Российской Империи, каким был ваш отец.

Новому главе рода было уже пятьдесят лет. И, судя по тому, что я видел, он был точной копией отца. Те же черты, те же следы времени на лице. Несложно было представить, как будет выглядеть Анатолий Никодимович в возрасте своего отца. В нем даже фамильный подбородок, свойственным всем мужчинам, был будто скопирован с отца.

Уже построивший карьеру на военном поприще, Анатолий Никодимович носил звание генерала и находился в шаге от того, чтобы сесть в освободившееся кресло в Генеральном штабе. Впрочем, уверен, сейчас эти мысли были задвинуты на задний план, ведь мы находились на церемонии прощания с его отцом.

— Благодарю, — кивнул он мне. — Прошу, проходите, церемония скоро начнется.

Слуги, носившие траурные ленты, перемещались по саду, периодически останавливаясь у того или другого гостя. Напитков пока что не предлагали, однако какую-то информацию по организации передавали.

Не стал исключением и я.

— Иван Владимирович, — произнес слуга, согнувшись в поклоне, — после церемонии их благородия хотят видеть вас на тризне. Вы останетесь?

— Останусь, — подтвердил я.

Он испарился, скрывшись из вида, а я направился к украшенному входу в родовую усыпальницу. Здесь уже собралось большинство гостей, на алтаре перелистывал страницу пухлой церковной книги священник.

Встав так, чтобы никому не мешать, я кивал узнавшим меня гостям, но сам к разговору не стремился. Резерв чародея, нанесшего удар с помощью державы, я помнил, однако здесь его не было. Возможно, что и не появится, в любом случае я здесь не ради расследований.

— Спасибо, что пришли, Иван Владимирович, — раздался сбоку от меня тихий женский голос, и я повернулся к его обладательнице.

Девушка с чуть покрасневшими глазами смотрела в сторону входа в усыпальницу. На ней было черное, закрытое на квадратные пуговицы платье, которое плотно облегало талию хозяйки. Светлые, почти белые волосы были убраны в толстую косу, заплетенную на голове. Небольшая вуаль прикрывала лоб.

— Я не мог не проститься с таким достойным человеком, — ответил я, прекрасно разглядев перстень на ее пальце.

Девушка печально улыбнулась и протянула мне руку.

— Мирослава Анатольевна, — представилась она. — Никодим Павлович был моим любимым дедушкой.

— Примите мои искренние соболезнования, Мирослава Анатольевна, — ответил я, взяв ее за руку и склонившись к ней, чтобы изобразить поцелуй. — Ваш дедушка был истинным дворянином.

— Да, Иван Владимирович, — произнесла она столь же тихо, когда я отпустил ее пальцы. — Спасибо вам. Вы останетесь после церемонии?

— Останусь, — подтвердил я.

Она грустно улыбнулась и отошла в сторону, чтобы поговорить с другим гостем. Я же посмотрел ей вслед и отвернулся, как только это стало бы неприличным. Симпатичная у Никодима Павловича внучка. И что удивительно, ей совсем не досталось характерных для Герасимовых черт лица.

Наконец, время церемонии наступило. К нам прошел глава рода и, коротко поблагодарив за то, что мы собрались почтить память его отца, повернулся к священнику.

— Начинайте, отче, — кивнул Анатолий Никодимович.

Тот уже несколько минут стоял с раскрытой в нужном месте книгой и, получив разрешение главы рода Герасимова, приступил к молитве. Урна с прахом Никодима Павловича уже стояла на своем месте — видимо, ее принесли, когда я беседовал с внучкой погибшего.

Пока читались молитвы, я думал о том, что пора принять какое-то решение о своей судьбе в этом мире. До сих пор я не особо задумывался, какой будет моя жизнь. Скорее плыл по течению, реагируя на раздражители и стараясь поменьше влезать в здешние интриги.

Однако чем дольше я здесь живу, тем яснее становится, что просто не будет. И каждый раз будут возникать новые враги, которые не оставят попыток от меня избавиться. И не так важна причина, по которой они это станут делать.

Главное, что их цель — уместить меня вот в такую же урну, в которой сейчас лежит Никодим Павлович Герасимов. Супруг, отец, дед, герой Российской Империи, который даже на излете лет выбрал честь вместо собственного спасения.

Кто бы смог что-то сказать ему в его возрасте, если бы Герасимов отступил, позволяя молодым бороться с опасностью? Мало кто в его годы вообще может себя обслуживать. Но у Никодима Павловича был свой род, его потомки, ради которых он и сделал свой выбор.

Я осознал себя в этом мире, и сразу остался один, меня никто и ничего не сдерживало. Мне не требовались подсказки, нравоучения или чужое влияние. Я справлялся сам, и до сих пор неплохо справляюсь — именно поэтому до сих пор жив.

Ни император, ни дворяне не перестанут тягать на себя одеяло, переманивая меня на свою сторону. Но их желания понятны, объяснимы и даже логичны. А чего хочу я?

Навеянное церемонией философское настроение отошло на второй план, когда священник закончил читать молитву. Глава рода и еще трое мужчин из семьи Герасимовых подняли постамент с урной и понесли в родовую усыпальницу.

Гости спускались по очереди, и у стены, в которой была проделана ниша, оставляли цветы и небольшие венки с подписанными лентами. Когда мы уйдем, урну закроют плитой с годами жизни Никодима Павловича и до момента, пока не умрет кто-то из его родных, в эту усыпальницу посторонних не пустят.

Поставив и свои цветы к уже разложенной куче, я выпрямился и взглянул на урну с прахом. Поклонившись в знак уважения, как того требует обычай, я выбрался на улицу, тут же уступая дорогу следующему гостю.

В прошлой жизни я оставил после себя учеников и Империю людей. Что я хочу оставить после себя в этой?

Подошедший слуга перехватил меня и направил на тропинку, ведущую в дом.

— Иван Владимирович, прошу вас следовать за мной.

— Хорошо, ведите, — не стал отказываться я.

Мы прошли через двери в особняк, и слуга сразу же повел меня на второй этаж, видимо, в ту самую комнату, откуда был нанесен удар родовым артефактом правящей семьи. Во всяком случае здесь явно ничего не трогали с того момента, так как в помещении отчетливо чувствовалась некая запущенность.

И посреди нее стоял глава рода Герасимовых, глядя в окно.

— Иван Владимирович, ваше благородие, — известил слуга, прежде чем оставить нас наедине.

Глава рода обернулся ко мне и изобразил улыбку. Впрочем, я видел, что она ненастоящая, а он не пытался этого скрыть.

— Иван Владимирович, у меня есть к вам просьба очень личного характера.

— Я слушаю вас, Анатолий Никодимович.

— Попробуйте найти того, кто это сделал, — озвучил он. — А когда найдете, скажите мне. Я хочу сам ему отомстить…

Он сжал кулаки от переполняющего его гнева. Было заметно, что мужчина с трудом сдерживает эмоции.

— Хорошо, Анатолий Никодимович, — кивнул я. — Если я встречу виновного в гибели вашего отца, я обязательно сообщу вам о нем.

Кивнув мне, глава рода жестом предложил мне следовать за ним. А пока он выходил, я обследовал комнату взглядом. Что сказать, за прошедшее время все следы сотворенного здесь волшебства давно развеялись.

Мы шли по коридору другой дорогой, очевидно, в столовую. И Анатолий Никодимович завел разговор, не желая проделывать весь путь в молчании.

— Вы познакомились с моей дочерью, Иван Владимирович, — констатировал он факт. — Она у меня четвертый, самый поздний ребенок. Трех сыновей я пристрою без проблем, они уже сейчас на хороших должностях и скоро подарят мне первых внуков… Но Мирослава — другое дело.

Я понял, к чему он ведет, однако перебивать отца, рассказывающего о дочери, не стал. Очевидно же, что Анатолий Никодимович ее любит. Возможно, даже больше остальных своих детей.

— Я подумал, что лучшей проверки, кто бы мог просить ее руки, устроить было сложно, — продолжил глава рода Герасимовых. — Да, этот удар забрал у меня отца. Но взамен, как мне кажется, дал мне возможного союзника. Скажите, Иван Владимирович, какую супругу вы хотели бы видеть рядом с собой?

— Я не готов ответить на этот вопрос, Анатолий Никодимович, — честно признался я. — Буду откровенен, ваша дочь показалась мне хорошей девицей. Но я с ней перекинулся парой фраз, и вряд ли можно назвать это знакомством. На меня наседают со всех сторон, предлагая выбрать именно их родственниц себе в жены. А я не могу этого сделать.

— Потому что подвергнете девицу опасности, — кивнул Анатолий Никодимович. — Понимаю. Но несмотря на это, я уверен, с вами Мирославе ничего бы не грозило. Вы не из тех людей, кто рискует своей семьей.

Мы вышли в холл и спустились на первый этаж по винтовой лестнице. А еще через пару залов вошли в обширную столовую, на которой уже все было готово для тризны. И без того немногочисленных гостей стало чуточку меньше, зато род Герасимовых собрался во главе стола.

— Помяните моего отца добрым словом, Иван Владимирович, — жестом предложив мне занимать свободное место, произнес Анатолий Никодимович.

* * *

Ночью меня разбудила тревога умного дома.

Подорвавшись с кровати, я отбросил одеяло и выглянул наружу. Взгляд сразу же выцепил перевернутый автомобиль, объятый пламенем, и четверку чародеев, атаковавших смутно знакомую фигуру прямо посреди дороги.

Она бежала, периодически выпуская огненные снаряды в догоняющих преследователей, но не сдавалась, хотя я и видел, что резерв уже на пределе.

— Да вы издеваетесь, — вздохнул я, натягивая халат.

Надев тапочки, я в таком виде распахнул окно и выпрыгнул в него. Приземлившись прямо на дорожку, ведущую к крыльцу, я на ходу ткнул кнопку на телефоне, отворяя калитку. Увидевшая меня беглянка тут же прибавила ходу, а вот ее преследователи замерли на месте.

— Помогите! — ворвавшись на мою землю, выпалила девушка, и тут же рухнула на колени.

— Отдай нам девчонку, Моров, это тебя не касается! — крикнул один из чародеев. — Это тебя не касается!..

— Она на моей земле, — объявил я. — Даю вам шанс убраться отсюда живыми. Если начнете дурить, я все равно вас перебью, допрошу трупы и приду к вашему хозяину уже за его головой. Вы же знаете меня, ребята.

— Знаем, твое благородие, — отозвался один из преследователей. — Потому и предлагаем отдать девчонку.

Обсуждаемая беглянка смотрела на меня с такой надеждой во взгляде, будто думала, что у меня действительно есть возможность сдать ее обратно. Дворяне так не поступают. Она попросила помощи, я обязан ее оказать в меру своих сил.

— Ай, да мне все равно, — произнес я и махнул рукой в сторону чародеев.

Дорожное полотно под каждым из них лопнуло, наружу вырвались переливающиеся черно-фиолетовым огнем щупальца мрака. Впившись в грудь магам, они в мгновение ока высосали жертв до дна и тут же втянулись обратно.

На землю опала одежда, в которой уже никого не было. С помощью телекинеза подхватив вещи убитых и перекинув их через забор на свою территорию, я обернулся к шокированной быстрой расправой беглянке.

— Вставайте, Варвара Викторовна, — произнес я. — С этого момента вы под моей защитой.