Mornavakthund

Глава 1. Девочка не убежала с той поляны

Не битва.

Не сражение.

Бойня.

Пустая трата времени.

Чёрный волк остановился, прижал лапой к земле поверженного человека — не воина, простого земледельца — огляделся. Собрат-оборотень пронёсся мимо; он преследовал раненного мужчину, а тот неумело удерживал меч, пытался отбиться. Всё тщетно. Клыки вонзились в плоть.

Кто-то из волков завыл, другой зарычал.

Люди кричали: кто от ужаса перед ждущей их смертью, а кто воинственно бросаясь в бой. Эклесс смотрел на них с пустотой в лиловых — волчьих — глазах.

Многие его собратья находили развлечением происходящие здесь — убивать людей, упиваться муками. Он знал об их радости. Не чувствовал, не разделял — знал. А вот зверь внутри него ликовал: впиваясь когтями и клыками в очередную жертву, монстр, скрытый в душе оборотня, упивался каждой пролитой каплей крови, каждым предсмертным криком. Эклесс не боролся со зверем, не пытался усмирить его — он повиновался. Принять свою роль в этом мире стало для него даже слишком просто. Он оборотень. Страх, боль и смерть. Ужас, который заставит кровь в жилах заледенеть.

Прежде народ Эклесса редко являл себя миру — люди знали об оборотнях лишь по старым легендам о битвах далёких лет. Но новый правитель королевства Сварт распахнул ворота страны, и вся Тьма, что множилась за её стенами, усыпала земли людей. Молодой правитель жаждал заявить миру о себе, показать всю свою силу; его подданные ликовали. Эклесс, наверное, тоже.

Оборотень окинул взглядом опушку леса.

Это их край раздолья, место развлечений. Они безнаказанны, как безнаказан любой волк, преследующий одинокого лося по заснеженному лесу.

Эклесс отошёл от мёртвого тела и одним тяжёлым ударом волчьей лапы, повалил на землю замешкавшегося человека. Захрипев, тот распахнул глаза от боли — оборотень переломил ему хребет.

Волк склонился к лицу своей жертвы, рыча и скалясь.

Смерть была близка: Эклесс видел её — свою старую подругу — в этих карих испуганных и горящих воинственной решимостью глазах. Из последних сил мужчина взмахнул рукой, силясь ранить волка зажатым окровавленными пальцами кинжалом. Оборотню ничего не стоило увернуться.

Он нанёс ответный быстрый удар.

Прекратил муки.

Карие глаза опустели.

Раздался пронзительный детский крик.

Эклесс оказался первым, кто увидел растрёпанную девчонку в простом домотканном платье и единственным, кто уделил ей внимание. Она стояла на опушке леса, смотря широко распахнутыми глазами на развернувшуюся бойню.

Оборотням всё равно кого убивать: мужчин, женщин, детей или стариков — разницы нет. Их хозяин хочет уничтожить род людской, вот они и служат этой идее.

Чёрный волк сорвался с места и направился за девчонкой, лихо скрывшейся за деревьями. Уже в гуще леса ему пришлось замедлиться, обходя густо растущие деревья, в то время как девчонка ловко проскакивала под склонившимися низко ветвями. Казалось бы — убежит, но зверь не отпускает свою добычу.

Загнанная к скалам, девочка остановилась, испуганно озираясь по сторонам. Она искала куда бежать, а Эклесс разочаровался: оборотень надеялся, что ребёнок, по глупости своей, приведёт его к другим, скрывшимся из деревни, жителям, но вместо этого они оказались на этой поляне, приветливо залитой предзакатным солнечным светом.

Волк грозно зарычал, заставив девочку прижаться к серой холодной каменной стене. Что ж, жизнь её была не долгой. Эклесс должен убить девочку. Для такого он и был создан — убивать, сеять страх и боль. Истреблять людей, как того желает хозяин.

Волк зарычал. Сделал шаг. Другой.

Девочка заплакала.

— Р-р-рххх..!

Грозный волчий рык прервался: что-то — небольшой камень — ударило оборотня по голове. Эклессу не было больно, он только удивился, а от того замешкался. Осмотрелся по сторонам, принюхался. И верно. Рядом кто-то есть. Ещё один человек. Или несколько. Пусть он и не увидел их, но почуял.

Оборотень зарычал вновь, и ещё один камень ударил, на этот раз в бок, а третий упал в траву — не долетел всего ничего.

Девчонка тихонько отходила в сторону леса, но чёрному волку совсем не было дела до неё: он озирался по сторонам.

Человека найти не удавалось.

Тогда поступим умнее, — в один прыжок зверь нагнал девчонку, не успевшую добежать до леса пары метров, и прижал к земле когтистой чёрной лапой.

Камни посыпались градом — со всех сторон. С деревьев.

Уворачиваясь как мог, Эклесс поднял голову кверху, увидев на ветвях детей. На поясах, перехвативших простые детские одёжки, висели увесистые мешки, распухшие от камней.

Сильный удар пришёлся по затылку волка. Он отпрянул от пойманной девочки, рыча и тряся головой. В глазах на миг потемнело. Этот удар был иным: глухим и резким.

Лиловые глаза открылись, и оборотень увидел перед собой ребёнка, лет десяти или того меньше — кажется девочку — с коротко остриженными светлыми волосами. В руках ребёнок крепко сжимал длинную толстую палку; плачущая девочка пряталась за спиной спасительницы.

— Беги отсюда, глупая, — бросила старшая и оттолкнула от себя девчонку. Та, утирая слёзы, скрылась за деревьями. Град камней прекратился, лишь когда Эклесс отошёл назад, держась на расстоянии.

— И ты уходи, — громко закричала девочка. — Погнался за ребёнком, надеясь на легкую добычу? Ты монстр не достойный существовать в этом мире.

Эклесс не знал языка, на котором говорят люди — лишь язык Сварта был знаком ему — а потому не понимал звучавших слов.

Прежде оборотень не сталкивался с детьми — люди их ловко прятали — а собратья говорили, что те трусливы: прячутся за спины родителей и ревут, что есть мочи. Эти же дали отпор. Да, камни не нанесли ему большого вреда. Да, он мог убить их всех без особого труда.

Однако любопытство Эклесса только росло.

Он сделал неспешный шаг, и несколько камней упало перед ним.

Интересно, как много у них этих «снарядов»?

— Нам не удастся его убить! — крикнул один из детей на деревьях. — Я вам говорил, что это плохая идея.

— Он слишком здоровый и сильный! — крикнул другой ребёнок.

— Нам нужно бежать, пока он всех нас не загрыз, — прибавил третий.

Девочка лишь тряхнула головой, скорчив гримасу и, будто надеясь напугать, подняла кверху своё оружие. Все разговоры разом прервались. Над поляной повисла тишина. Волк не атаковал — он ждал, а чего и сам не понимал.

Раздался треск.

Один из детей с испуганным криком упал на землю вместе со сломавшейся веткой. На ноги подняться или хотя бы отползти мальчишка не успел — Эклесс оказался быстрее и, ухватив ребёнка клыками за плечо, оттащил подальше от деревьев: туда, куда камни не долетали.

— Отпусти!

Удар палкой по спине застал врасплох: волк никак не ожидал, что хоть один из детей броситься на выручку, ведь здесь другие не прикроют. А новые удары сыпались градом, но зверь не разжимал клыки. Рычал. Глаза его горели.

Оборотень не понимал, почему эта упрямая девчонка не бежит в страхе. Почему бросилась отбивать мальчика от клыков волка, превосходящего её и ростом, и размерами, и силой в несколько раз?

Щепки летели в стороны — палка, ожидаемо, сломалась, но девочку и это не заставило отступить.

— Отпусти его!

Схватив сумку с камнями, отвязавшуюся от пояса мальчика, она нанесла новый — куда более болезненный — удар. Волк разжал клыки и отступил к скале, пытаясь оклематься. В глазах стало совсем темно.

Девчонка кричала что-то, сжимала побледневшими руками мешок, но Эклесс её совсем не понимал: ни слова, ни поступки. Несколько детей спустились с деревьев и бросились бежать — немногие остались, но на помощь не спешили.

Странно это. Девочка могла убежать и спастись, пока он был бы занят этим незадачливым воякой. Вместо этого она перед ним с мешком камней рискует умереть.

Чего ж ты осталась?

Подлинная решимость светилась на лице ребёнка. Эклесс улавливал и нотки страха, но их было ничтожно мало — будто бы задвинутые в сторону, они стали едва заметны.

Чего же не бежишь? — хотелось спросить волку, да только как он не понимает её речь, так и она не поймёт его.

Девочка смело смотрела в лиловые глаза.

Раздался вой. Короткий. Громкий. Это был зов — им пора домой. Зверь собирался подчиниться воле вождя, а Эклесс привычно не спорил. Разве что только чуть-чуть.

Он обернулся человеком — высоким, широкоплечим и побитым: кровь из разбитой головы заливала шею и усыпанные мелкими шрамами плечи.

— Бегите отсюда, — сказал он на свартском.

Девочка удивленно отступила на шаг назад, увидев перед собой взрослого мужчину на месте волка. Мешок выскользнул из её рук, и камни, столкнувшись с землей, звонко стукнулись. Кажется, она и не знала, что оборотни могут обращаться людьми.

— Мои собраться могут найти вас. Бегите. Быстрее. Бегите!

Он взмахнул рукой, будто отгоняя от себя детей. Раненый мальчик не стал ждать и побежал со всех ног, зажимая кровоточащий укус рукой. Другие дети спускались с деревьев и скрывались в лесу. Девочка стояла на месте, вглядываясь в лицо оборотня. В лиловые дикие глаза.

Эклесс обернулся волком, развернулся и побежал на зов собратьев. Не понимал он, почему оставил детей в живых. Почему не убил? Почему не призвал других? В глубине души оборотень знал — не желал он их смерти, и даже зверь не смог его переубедить.

Убегая, он не обернулся, но знал — девочка не убежала с той поляны.

Глава 2. Ты так же судишь меч, которым убивают?

Едва ли кто-то скажет, что он спасся целым и невредимым.

Прихрамывая, тяжело переваливаясь с лапы на лапу, чёрный волк брёл по лесу, слабо ориентируясь в пространстве. Он не был уверен, что идёт в нужном направлении, но всё равно продолжал идти. Упрямо. Медленно. Из последних сил.

Упав на землю, Эклесс обернулся человеком.

Их стая попала в засаду эльфов. Большинство собратьев мужчины погибли, ему же удалось выбраться, отделавшись лишь несколькими ранами: длинной и глубокой в ноге, оставленной мечом, и в плече от стрелы. Древко обломилось, а застрявший в плоти наконечник оборотень вырвал когтями, ещё больше разворотив и без того кровоточащую рану.

Первые звёзды уже неспешно собирались на начавшем темнеть небосводе. Эклесс смотрел только на них.

— Здравствуйте, старые друзья, — поприветствовал их мужчина. — Наша последняя встреча.

Усмехнувшись, он ощутил слабость в теле — уж больно много крови пролил, а та, упрямая, и сейчас не переставала литься.

— Пришла и моя пора умирать. Жаль, что я так и не узнал ваши имена.

Обращаясь к звёздам, он не ждал ответа. Да и глупо его было ждать: они никогда не отвечали.

— А те имена, что давал вам я, слишком просты. Не так красивы, как должны быть.

Раскинув руки в стороны, мужчина расслабился, уже готовый принять смерть здесь, под светом молодых звёзд, лежа на мягкой траве. Предзакатное солнце скрылось за деревьями, а ленивый ветерок трепал зелёные кроны. Оборотень печально улыбнулся.

— Чего уж, я ведь не эльф. Удел мой убивать, а не давать имена.

Глаза закрылись; зверь молчал.

До острого волчьего слуха донеслась тихая, едва различимая в шорохе поздней весенней листвы, поступь. Эклесс не придал ей значения — какая уж разница? Ему всё равно суждено умереть в этот день.

Он ждал атаки — своей последней битвы — но незваный гость не спешил.

Девочка опустилась на колени подле лежащего на земле оборотня. Стянув с плеча старую, принадлежащую некогда её матери-лекарю, сумку, она вытащила иглу, нитки, бурдюк с водой и небольшой мешочек, завязанный серой тесьмой.

— И вот даже не вздумай ничего говорить, — бросила она, поймав удивленный взгляд полуприкрытых глаз Эклесса. — Не хочу я слышать ваше грязное наречие здесь. Так что замолчи.

Оборотень промолчал, вглядываясь в смутно знакомое лицо. Добьёт ли, чтобы отомстить за всех убитых им людей, или же, напротив, сделает смерть мучительней?

Думается, так она отомстит ещё больше.

Не вспомнил он девочку, а вот она его сразу узнала — конечно узнала, ведь с того дня каждую ночь, засыпая, видела перед собой это лицо. И страшные волчьи глаза. Все эти годы в памяти упрямо всплывал образ огромного чёрного волка. Волка, который почему-то не убил.

Чем они только думали в тот день?

Всё случившееся тогда было не более чем детской глупостью, зашедшей слишком далеко. Это ж надо было им решить что, собравшись вместе, они прикончат волка! Не каждому взрослому такое удавалось, а они лишь толпа детей, ни разу в жизни не державших в руках оружие пострашнее корявой, подобранной в лесу, палки. Но они сделали это — собрались, придумали план, устроили засаду. И вот к чему это привело.

Девочка помнила, как заполошно билось сердце, когда она отбивала попавшего в капкан волчьих клыков друга. Как страшно было встречаться взглядом с этими дикими лиловыми глазами. Боялась она в тот день так, как никогда прежде — за друзей, за себя, за своего отца, который в этот момент бился где-то там с другими волками. Но, ударяя по оборотню с каждым разом всё сильнее и отчаяние, девчонка будто бы забивала и свой страх куда подальше. Не время тогда было для него. Ох, не время.

Открыв бурдюк, она смочила чистую тряпицу; в нос Эклесса ударил резкий запах трав.

Отвар, — понял он. — Видать, не добивать решила.

— Чёртов оборотень, — ругалась девчонка на людском языке. Мужчина усмехнулся про себя, но не выдал, что понял прозвучавшие слова. — Зачем я только трачу на тебя отвар? Лучше бы приберегла для своих. Тех самых, кого искалечишь ты и твои друзья-монстры.

Она прибавила пару ругательств, заставив оборотня удивиться: услышать подобное из уст ребёнка казалось странным.

— Зачем ты только оставил нас тогда в живых? Почему не поступил, как должен был? Знать бы ещё, что ты сказал в конце. Проклятье, небось, какое-то! Это бы объяснило, почему я никак не могу забыть тот день. Почему я вообще считаю себя обязанной тебе?! — девочка гневно вскрикнула, но тут же умолка, заставив саму себя унять страх и злость. Взяла нитку и ловко продела её через игольное ушко. Иголка у неё была не простая, а изогнутая: Эклесс знал, что такими люди зашивают свои раны. Переживать такое самому ещё не приходилось, ведь прежде его не ранили так сильно, а все царапины быстро затягивались без помощи. — Ты ж, наверное, и не помнишь меня. Ещё бы, уже лет пять прошло. Небось, уже столько людей да эльфов перебил, что и не упомнить.

Эклесс скривился, когда игла вонзилась в тело. Слова были правдивы.

— Не корчись, — девочка стукнула оборотня по колену здоровой ноги — не со злости, а скорее из-за своего собственного страха. — Вот я тебя сейчас подлатаю, а ты меня убьёшь. И поделом мне будет. Нечего было столько лет убиваться, считая себя обязанной жизнью какому-то монстру.

В тот момент Эклесс вдруг вспомнил её — ту странную девочку, отходившую его палкой. Сейчас она выглядела уже взрослее. Оборотень негромко усмехнулся, а девочка, нахмурившись, уставилась на него.

— Какие некрасивые у тебя глаза.

Не сумев скрыть удивление, мужчина взглянул на своего лекаря, да только она сразу отвернулась, не поймав этот взгляд. Странно, подобного ему ещё никто не говорил, напротив, многие будто бы считали своим долгом отметить красоту лиловых глаз Эклесса.

Отвлёкшись, оборотень не заметил, как юная целительница закончила с ногой и пересела поближе в плечу, вглядываясь в рану, оставленную стрелой и когтями.

— В следующий раз лучше отгрызи себе руку, вместо того, чтобы так вырывать стрелу, — пробурчала она. — Разворотил всё, что можно. Надеюсь, ты боли не боишься, потому что шить мне придётся долго.

Говорила она ещё много чего, не прекращая, думая, что Эклесс не понимает. Но Эклесс понимал — в Сварте оборотень нашёл того, кто знает язык людей и изучил его.

Он загорелся желанием обучиться в день их встречи, и первым же делом обратился к Рагнару — своему собрату. Тот был удивлен вопросу есть ли среди оборотней тот, кто знает людскую речь, но всё же ответил:

— Нет таких, — пожал плечами мужчина, говоря на свартском, — да и не было никогда. А если уж так хочется говорить на людском языке, то обратись к людям. Мало их что ли в Сварте?

И это было верно — немало пленных, оставшихся в живых после пыток, теперь служили их хозяину, выполняя грязную работу. Они стали рабочей силой с которой никто не считался и которая никого не заботила — рабы без права поднять взгляд от земли.

Эклесс никогда прежде не разговаривал с ними, да и сами люди не стремились ни с кем говорить: запуганные болью, они чурались незнакомцев. Долго пришлось искать человека, готового заговорить, а уж тем более обучить своему языку, но везение было на его стороне — такой нашёлся. И, надо признать, учитель из него вышел толковый, жаль только что такая жизнь сгубила человека раньше срока — доучить Эклесса он не успел, и умер на другой год.

Мужчина скривился и взвыл, когда девочка посыпала рану порошком из мешочка.

— Такой страшный волк и боится царапины. Может мне подуть тебе на рану, как маленькому ребёнку? Не понимаешь меня? А оно и ясно. Вы ж, оборотни, наверное, вообще не разговариваете, воете только. А если и говорите, то на этом мерзком языке.

Девочка замолчала, а Эклесс вдруг понял, что ему неуютно. Звук её голоса — такой чистый и не похожий ни на что в жизни за стенами Сварта — успокаивал. Ему было приятно слушать эту гневную, а иногда тихую и спокойную, речь, которая и не думала прекращаться ни на одну единственную секунду. А теперь тишина. На душе вдруг стало странно отвратительно.

— Она назвала тебя сторожевым псом, — спасительно прозвучал голос девочки. — Посчитала, что ты спас нас: сам ушёл и других увёл. Вот глупая, ты ведь просто бросился помогать своим друзьям истреблять род людской. Да и я тоже дура, раз убедила себя в том, что обязана тебе жизнью. Это всё твоя чёрная магия, проклял, небось, меня, напоследок.

Она смотала оставшиеся нитки, спрятала иголку и затолкала их вместе с опустевшим наполовину бурдюком обратно в сумку.

— Хочешь знать, что я сказал тогда? — заговорил Эклесс на ломанном людском языке. Девочка замерла, держа в одной руке мешочек, а в другой серую тесьму. — Я попросил бежать. Не хотел, чтобы вас убили.

— Ты говоришь на нашем языке? — оборотень устало кивнул. Девочка вдруг крепко задумалась, а потом зло фыркнула и ударила его в бок своим крохотным кулачком. — Заставил пленных людей учить тебя? Ах, ты монстр. Мало тебе, что вы их истязаете, так ещё и это! И зачем только? Чтобы прикидываться человеком? Вот почему ты здесь! Надеялся, что тебя найдут и принесут в деревню. Думал мы такие идиоты и примем тебя! А мы бы приняли, и знаешь почему? Потому что помогаем друг другу. Мы не зло, как вы.

— Раз я такой монстр, то почему помогаешь?

Девочка и на секунду не задумалась с ответом:

— Почему помогаю? Ты не убил меня, вот я и помогаю. Не хочу быть тебе должной. Считай жизнь за жизнь. Но когда я тебя подлатаю, и ты уползёшь к своему хозяину, всё это будет забыто. Мы снова станем врагами. Ошиблась я, глаза у тебя всё же красивые, жаль, что принадлежат они зверю. Убийце.

— Ты так же судишь меч, которым убивают?

— О чём ты?

— О том, что мы такое же оружие. Мы созданы для этого, так же как меч создан для битвы.

— Созданы они. Ха! — бросила девочка. — А у тебя что своей головы на плечах нет? Пусть я и не эльфийка и не понимаю этот мир так хорошо, но то что ты говоришь это ерунда. Создали его, посмотрите только! Меня вот тоже «создали» женщиной, но я могу взять оружие и защищать свой дом. Я умру в бою за то, во что верю. Кто мешает тебе?

— Я не человек.

— А кто же ты?

— Зверь. Слуга Сварта. Убийца.

— Тогда чего же ты меня не убил?

Как и пять лет назад, оборотень не имел ответа на этот вопрос.

Глава 3. Странное чувство

Упрямо идя по лесу, девушка изо всех сил старалась не поддаться страху.

На небе высоко светила Луна, а звёзды прятались за пеленой легких облаков. Лес не пугал её — пугала близость Сварта.

Собрав все нашедшиеся силы, девушка громко прокричала:

— Морнавактун!

Прозвучавший голос — будто и не ей он принадлежал — испугал и заставил сжаться от страха. Что она только делает? На что надеется?

— Что в детстве была дурой, что теперь, — ругала себя едва различимым в шуме леса шёпотом, но продолжала идти вперёд, по незаметной в ночи тропе. — Неужели я и правда пришла сюда? Ох, зачем… ох, зачем? Я ведь даже имени его не знаю.

Шумно слетевшая с дерева птица заставила девушку отступить, выставив руки перед собой.

— Ох, что же это я? — она тряхнула головой. — Пришла искать оборотня, а пугаюсь мелкой птахи.

Девушка провела рукой по лицу и остановилась. Она совсем не знала куда идти и что делать. Как найти этого оборотня с лиловыми глазами? А как убедить помочь? Очень уж сомнительно, что волк вспомнит их короткие встречи, произошедшие не одну пару лет назад, да и не похожа она уже на ту маленькую девочку.

Глупо и бесцельно, девушка шагала вперёд: возвращаться в деревню, чтобы обдумать план, она не хотела, но и позвать оборотня снова не решалась — уж больно страшно.

Лес сгущался, а по левую сторону виднелись горы. Девушка знала, что за ними Сварт — страна страха, боли и страданий. Какие ужасы припас её правитель и каких жутких слуг готовит спустить на род людской? Прикусив до крови губу, она шла дальше, не желая смотреть на эти горы. Не желая думать о том, что там может быть и её отец.

Волк вышел на дорогу перед ней и зарычал, блеснув в ночной темноте белыми клыками. Куда ярче светились лиловые глаза.

— Морнавактун, — повторила девушка, а оборотень тряхнул головой и подошёл, приминая тяжёлыми чёрными лапами пожухшую осеннюю траву. — Погоди. Не убивай, дай объясниться, — она не двинулась с места, даже когда волк остановился в вплотную и фыркнул, сдув с лица светлые пряди. Девушка храбрилась, а страх прятала куда-то глубоко-глубоко, боясь, лишь сильней от того, что волк его может учуять. — Не знаю уж помнишь ли ты меня, но когда-то мы уже встречались. В этом самом лесу. Сначала я ещё ребёнком была и била тебя палкой, а потом, через несколько лет залечивала раны. Помнишь? Ну же вспомни меня. Я знаю, что ты понимаешь мои слова, ведь ты знаешь язык людей. Ну? Морнавактун?

Сомнений в том, что это тот самый оборотень у девушки не возникало — это он. Совершенно точно он.

Волк отошёл на несколько шагов назад и, быстро осмотревшись по сторонам, принюхавшись, а после, громко чихнув, обернулся человеком.

— Не изменился ни на день, — произнесла девушка. — Всё такой же как в моих воспоминаниях.

Несмотря на то, что она уже выросла и среди своего народа считалась очень даже высокой, Эклесс возвышался над ней на добрых две головы, если не больше.

— Что значит «Морна»? — незамедлительно спросил мужчина, стоило девушке замолчать. Та пожала плечами.

— «Морна» по-эльфийски значит «чёрный», — в лиловых глазах оборотня блеснул интерес. — Я подумала, что называть тебя просто сторожевым псом как-то не вежливо что ли, а мех у тебя чёрный, так что подходит.

— Ты знаешь эльфийский? — мужчина шагнул навстречу девушке; меж ними осталось расстояние в длину вытянутой руки.

— Отец воевал бок о бок с эльфами и быстро обучился языку, а после обучил и меня, — странно грустно начала она, смотря на лес за плечами оборотня. Глядеть в лиловые глаза совсем не хотелось. — Из-за него я и здесь: мой отец пропал, и, боюсь, сварты схватили его. Прошу тебя, — взгляды человека и оборотня встретились, — пусть, прежде, я и говорила, что мы враги, помоги в последний раз. Проверь, нет ли его в ваших темницах. Ты легко его узнаешь по приметному шраму на правой руке — от мизинца и до локтя — он в детстве ещё порезался, когда помогал своему отцу в кузне. Шрам очень старый. Белый-белый, — шагнув к мужчине, и совсем забыв о страхе, девушка обхватила его большую грубую ладонь своими, совсем крошечными. — Прошу, умоляю, помоги. Я должна найти его.

Эклесс, тряхнув рукой, оттолкнул тёплые ладони — сделал он это не из презрения или отвращения, а скорее удивившись своим ощущениям. Прикосновение показалось странным — неуместным — и пугающе приятным. Никто прежде не прикасался к нему так. А это чувство…? Ему вновь захотелось ощутить нежность чужой кожи. Будто против воли, взгляд прошёлся по фигуре девушки: молодая, статная, красивая. Совсем не те чувства, оборотень должен испытывать к человеку. Зверь в его душе зарычал, но тут же умолк.

— Ты поможешь мне? — девушка приметила эмоции, отразившиеся на лице Эклесса, а его потемневшие (едва ли от ярости) глаза, не напугали. Подобные взгляды уже давно перестали быть чем-то новым: многие мужчины из рода людей смотрели так же, с тех самых пор как она перестала быть ребёнком.

Она была готова на многое, чтобы спасти отца, и если ради помощи придется соблазнить слугу Сварта. Если так надо.

Дрожащая рука, вновь неспешно (неуверенно) обвила ладонь мужчины, но Эклесс не поддался — нетерпеливо оттолкнул и отошёл в сторону, глухо зарычав.

— У тебя совсем в голове пусто? — оборотень бросил эти слова тихим, пугающе рычащим, тоном, а после прибавил несколько слов на свартском, заставив девушку скривиться. — Не я мог тебе встретиться. В эту ночь кто-то другой из моих собратьев мог обходить границы королевства.

— И что бы было, если б это был не ты?

— Тебя бы уже убили.

— А ты не убьешь?

Эклесс фыркнул и отвернулся.

Не думал оборотень, что спустя столько лет они вновь встретятся и, патрулируя границы, он, конечно, не рассчитывал услышать этот голос — испуганный и полный решимости. Эклесс не понимал, какое чувство шепнуло ему, что это та самая неугомонная девчонка: услышав зов и незнакомое прозвище, волк бросился на поиски — спешил, что было сил, боясь найти её уже мертвой, а рядом более расторопного собрата.

Не признает никогда — даже себе не сознается — что вздохнул спокойно, увидев девушку живой и невредимой, пусть и запуганной до трясущихся рук.

И это слово — вактун — сторожевой пёс — оно будто въелось в голову с того самого дня, когда девчонка залатала его смертельные раны. Он выжил, а слово осталось. Годами сидело где-то глубоко в душе, как напоминание небольшой победы. Напоминание о том, что он не поддался зверю и не убил тех детей.

Не убил эту девчонку и после.

Сторожевой пёс — слишком странное прозвище для оборотня. Он монстр, убийца, зло. Так почему она упрямо называет его вактун?

Странное чувство.

— Я знала, что сегодня здесь будешь ты, — призналась девушка, обхватив одну свою ладонь другой. — Уже давно приметила, как часто ты проходишь этой тропой. Другие оборотни обычно держатся у самых гор, и лишь ты один уходишь так далеко в лес. Всегда было интересно, куда идёшь, да только поди угонись за чёрной тенью в лесу. Из раза в раз теряю тебя из виду. Куда ты ходишь? А впрочем, не важно.

— Говоришь-то ты верно, да только вот у моих собратьев острый слух; они услышали бы тебя и с гор. Наверняка услышали, и может кто-то из них уже бежит сюда.

Но опасность девушку будто и не страшила.

— Ты поможешь мне? Найдёшь моего отца?

Покачав головой, оборотень поднял взгляд к небу. Жаль звёзд сегодня не видно.

— Хорошо. Я поищу, — к своему удивлению, уж больно легко, согласился Эклесс.

Пусть они и враги, но мужчина сейчас испытал ещё одно странное чувство: желание утешить едва знакомую девушку из рода людей, которую видел в третий раз в жизни.

Короткое «спасибо» сорвалось с её губ.

***

— Ты нашёл человека?

Эклесс нахмурился, упрямо избегая взгляда собрата. Не напрасно он ругал эту девчонку, ведь в эту ночь оборотни отправились патрулировать границы вдвоём.

Рагнар ждал ответа.

— Да. Нашёл, — бросил мужчина. — Дело сделано.

Лиловые глаза Эклесса не углядели, как дернулся собрат на этих словах: печаль и скорбь исказили лицо рыжеволосого молодого мужчины. Рагнар посмотрел куда-то на юг, будто бы желая углядеть ту убитую женщину, чей крик слышал несколько минут назад. Всё это казалось неправильным.

— Послушай, — остановил оборотень собрата, — ты никогда не думал, что люди, — вдруг замолчал, и, глубоко вздохнув, несмело прибавил: — Быть может мы не должны? — Эклесс оглянулся, ожидая пояснение, но его не последовало. Рагнар осёкся и замолчал. Неубедительно улыбнулся. — Нет, ничего. Просто мысли вслух. Не важно. Продолжим наш путь.

Сказав, рыжий обернулся серым волком и пошёл дальше, вдоль леса, понуро опустив голову к земле.

— Продолжим.

Бросив взгляд на небо, оборотень увидел выглянувшие из-за облаков звёзды.

Глава 5. Другого ответа от меня не получишь

Никто из оборотней не ожидал, что бой затянется надолго.

Возвращаясь с восточных окраин Сварта, стая наткнулась на людей. Всего их было пятеро: безоружные и испуганные — легкая добыча. Такими их и счёл теперешний вождь, и, желая утолить свою жажду крови, бросился следом. Эх, если бы он только знал, чем это обернётся.

Преследуя бегущих меж деревьев мужчин, Эклессу казалось всё это очень знакомым.

«Жертвы» привели стаю в западню: около сотни людей — обученных и умеющих держать удар — вступили в бой с двумя десятками волков. Мужчины бились свирепо и решительно, но не только мужчины были среди воинов: Эклесс углядел и её, упрямую девчонку, превратившуюся в молодую женщину. Воительницу.

Сжимая в крепких руках меч, она разила волков. Дралась яростно: одному из оборотней тремя быстрыми ударами отрубила лапу, а после добила точным ударом в шею. Чёрному волку было плевать на собратьев — выживут они или нет, дела ему никогда не было, но вот девушку оборотень из виду не впускал. Ему было любопытно, как долго та продержится.

Бурый волк, имя которого Эклесс давно уж позабыл, с рыком, бросился на воительницу. Казалось бы, вот ей и конец, но девушка, ловко проскочив под брюхом хищника, упала спиной на землю и вспорола врагу брюхо, искупавшись в чёрной крови. Испустив предсмертный вой, оборотень упал на землю тяжёлой тушей.

А она лежала невредимая, пытаясь отдышаться. Да только времени на это совсем не было.

Левой лапой отбив летящий меч, Эклесс отскочил в сторону. Вступать в бой он не хотел, но совсем оставаться в стороне не мог, а потому бесцельно бегал от человека к человеку: неловкая ленивая атака, ещё более скудный удар и побег к следующему сопернику — таким было его сражение. Зверь внутри него скрёбся и рычал: он жаждал крови — как и всегда — но оборотень не хотел потакать. Он окинул взглядом поле боя. Девушка нашлась не сразу — облитая кровью, она сцепилась в схватке с белой волчицей.

Умеет же эта девчонка находить проблемы, — чёрный волк бросился на выручку. Эклесс прекрасно знал, на что способна эта женщина-оборотень: свирепая и кровожадная — она ненавидела людей и славилась тем, что поедала сердца убитых. Ей доставляло извращенное удовольствие вырывать их прямо из груди, пачкаясь в крови и ломая кости.

Эклесс был уже рядом, пусть и не понимал, что должен — хочет — сделать, как вдруг перед ним предстали двое мужчин: один с большим и громоздким двуручным мечом, а второй с топором в правой руке и исцарапанным когтями щитом в левой.

Зло зарычав, чёрный ударил лапой первого, метя в ноги, и увернулся от топора второго. Первый, зло выругавшись, пошатнулся, но не упал — волк зацепил его лишь вскользь, и удар вышел совсем слабым. Второй дважды стукнул топором по щиту и только тогда замахнулся, собираясь ударить то ли в голову, то ли в переднюю лапу — оборотень так и не понял; вцепившийся в шею человека давно знакомый Эклессу волк заставил упасть на сырую от пролитой крови землю и щит, и топор.

Не громкий, но прозвучавший для чёрного оборотня как гром среди ясного неба, крик утонул в шуме сражения. Девушка-воительница из рода людей упала на колено, а белая волчица, скалясь, наслаждалась слабостью человека перед ней.

Волк, зарычав, ударил стоявшего на его пути мечника, выбив из рук оружие и заставив упасть.

Должен успеть. Должен, — повторял он про себя. Эклесс бежал через поле, перепрыгивая сражающихся и сражённых. Перед собой он видел только девушку с растрепанными светлыми волосами. Меч был в её руке. Волчица подступала.

— Рррр-р-ааааааххх…! — разнеслось над лесом. Громкий рык, перешедший в отчаянный крик боли и смерти; белая волчица упала на землю, сраженная копьём — мужчина из рода людей вовремя подоспел на выручку воительнице. Эклесс выдохнул. На душе стало спокойней.

На долго ли? — пронеслось в голове.

Нет. Ненадолго, — стало ответом.

Не прошло и минуты, как девушка уже сошлась в смертельном танце со следующим противником. Серый волк скалился, замахивался лапой и клацал клыками, но будто бы не желая убить человека перед собой, а сражаясь из-за одного чувства долга перед хозяином, но никак не со страстью в глазах.

Это был Рагнар. Эклесс быстро его узнал.

Не переставая, девушка атаковала противника, едва заметно прихрамывая на правую ногу. Она оттеснила Рагнара к самому краю поля и замахнулась мечом. Серый волк бросился в атаку.

Звонко клацнули клыки, так и не достигнув цели; чёрный волк повалил собрата на землю. Сбитый с толку Рагнар тряхнул головой и попытался подняться, но быстрый и тяжёлый удар Эклесса пришёлся точно по голове. Сражённый волк безвольно упал. Жив он или нет, Эклесс знать боялся.

С тихим «ох», девушка упала на землю, обхватив ладонями колено; даже сквозь штаны из крашенной шерсти была видна его неестественная форма. Оборотень подошёл к раненной воительнице, ткнув её холодным носом в щёку.

Она улыбнулась.

— Морнавактун.

Эклесс не хотел оставлять её здесь — на поле боя с больной ногой — попусту не выживет. А вопрос, почему его вообще тревожит жизнь девчонки, чёрный волк старался игнорировать.

Оглянувшись на бой позади, он опустился на землю, позволив раненной девушке усесться себе на спину — в тот момент это казалось единственно верным решением — она же, как могла, ухватилась за чёрную шерсть на загривке. Губы искривились от боли в опухшем колене; Эклесс сорвался с места. Так они и скрылись в лесу, оставив позади бой и Рагнара, лежащего на земле.

Чёрный волк остановился только возле людской деревни: не так близко, чтобы их обнаружили, и не так далеко, чтобы она не могла дойти сама. Девушка же спустилась со спины могучего зверя и вновь скривилась от боли — колено болело нещадно. Эклесс обернулся человеком.

— Вот только не говори ничего, — попросила девушка, когда оборотень уселся на землю рядом с ней и стал осматривать ногу.

— А чего мне говорить? — прозвучал голос; она поёжилась от жутко-спокойного тона мужчины. — С каждой нашей встречей ты всё больше расширяешь моё представление о глупости. На что ты рассчитывала, идя в этот бой? Надеялась окружить себя славой? Искоренить род оборотней самолично? Если ты ещё не поняла, мои собратья не орки, их так просто не убить.

— Но я убила двоих!

— Какая молодец! — прикрикнул Эклесс. — Может тогда и с ногой сама разберёшься?

Поднявшись на ноги, он развернулся к ней спиной и твёрдой походкой отошёл на несколько метров, делая вид, что собирается уйти совсем. Девушка — будто бы смело — фыркнула и потянулась к колену, кривя губы в болезненной гримасе. Вытащив из сапога небольшой нож, распорола ткань штанов чуть выше колена и стянула лишнее с ноги. Пред взором предстало распухшее колено с торчащей в сторону выбитой из сустава костью.

— Морнавактун, — негромко протянула раненная воительница, от увиденного растеряв всю свою решимость. — Помоги. Прошу. Я сама не смогу вправить.

— И какой мне смысл тебе помогать? Чтобы через несколько месяцев найти тебя мёртвой на поле битвы? — упрямился оборотень. Подходить он не стал, так и стоял за деревьями, сложив руки на груди. Уж больно ему хотелось проучить девчонку: пусть помучается, а в следующий раз думает куда лезет.

За спиной послышался тихий всхлип. Эклесс обернулся.

Прикрыв глаза выпачканными в крови ладонями, девушка плакала. Адреналин, захлестнувший во время битвы, исчез без следа, и теперь она ощущала боль в сто раз сильнее, чем прежде.

— Не реви, — оборотень присел напротив неё так, чтобы было легче обхватить раненную ногу. — Главное не ори громко, —

Эклесс сделал всё быстро и уверенно, а вот девушка не сдержала крика.

— Дура, сейчас весь Сварт сюда созовёшь, — прорычал он, зажав ей рот ладонью.

Замолчала — по побледневшим щекам побежали слёзы; в глазах страх и боль — через силу, но замолчала. Не вскрикнула больше.

— Всё ж придётся тебя донести. А я так надеялся, что дойдёшь сама.

Аккуратно, он подхватил девушку на руки, стараясь не тревожить лишний раз повреждённую ногу. Но, видимо, выходило паршиво; больно прикусив руку, раненная воительница выла от боли, уткнувшись в грудь своего спасителя. Тихо выла — едва слышно — запрещая себе кричать и жаловаться. Но не страх перед Свартом и его ордами заставлял её зажимать себе рот: девушка боялась, что разозлит оборотня, а тот уйдёт, и больше не вернётся, как бы она не просила.

За прошедшие года они стали куда ближе друг другу. Приятели. Друзья. По крайней мере, девушке хотелось так думать.

Эклесс выполнил её просьбу и прочесал все подземелья своей страны в поисках отца девушки: к счастью или к разочарованию, он его не нашёл. Сообщив эту новость, первые несколько минут оборотень созерцал радостно улыбающуюся и благодарящую его девчонку, но радость на её лице сменилась задумчивостью, а после и тревогой.

— Где же он тогда? Быть может, его убили?

Не ведая зачем, мужчина успокоил едва знакомую, на тот момент, девушку: убедил, что в Сварте её отца не было и быть не могло; выслушал разное в адрес своего хозяина; стёр слёзы с её лица; замер, удивленно глядя на светловолосую макушку, когда девушка ни с того, ни с сего обняла. Крепко, отчаянно. Благодаря и ища поддержки.

В тот день оборотень испугался и отстранил от себя девчонку, а теперь лишь крепче прижимал к себе, повторяя тихие слова на родном ей языке.

Губы мужчины неловко коснулись её виска. Ему показалось это как никогда уместно, но после Эклесс упрямо отрицал, что подобное вообще имело место быть.

— Почти дошли. Потерпи ещё немного и не шуми.

Она кивнула, но не произнесла и слова. С притихшей ношей на руках, оборотень ловко скрывался в тени меж домами, прячась от проходящих по улице людей: не то чтобы их было много, но попасться на глаза хоть одному значило бы обрести проблемы, пусть даже Эклесс и представится человеком из далёкой деревни.

Остановился у одного из домов. Негромко вздохнул.

— Давай, говори где твой дом, — девушка приоткрыла глаза и окинула неуверенным взглядом улицу.

— Туда, — прошептала в ответ, и оборотень направился в указанную сторону.

Вскоре они оказались в небольшом деревянном доме, в котором приятно пахло травами. Оно и понятно, ведь тетка девушки была деревенским лекарем, и Эклесс знал об этом — воительница сама рассказала во время их нечастых встреч.

Мужчина усадил девушку на новый, сделанный совсем недавно местным плотником, стул, присел напротив и взглянул на колено.

— Не так уж и плохо выглядит. Надеюсь, твоя тетка умеет лечить, не просто так же она зовётся лекарем, — воительница слабо хмыкнула, вроде как улыбнулась, но не ответила. Оборотню было странно видеть её молчуньей — напротив, это он всегда молчал, а она без умолку болтала. Эклесс посчитал своим долгом вернуть всё на круги своя. — Когда вождь отдал приказ, и мы побежали за теми людьми, я всё думал «уж больно мне это что-то напоминает». Прав я оказался? Слишком эта засада похожа на тот случай, когда ты была ещё ребёнком. Это ведь всё ты затеяла?

— Ага, — девушка неуверенно кивнула, вглядываясь в лицо мужчины. Пыталась понять злится ли приятель. Но эмоций на лице оборотня не было.

— Ты ведь знала, — продолжал тот, — что мы будем возвращаться сегодня этой самой тропой. Не могла не знать, ведь я обмолвился о том, куда ухожу и когда вернусь. Так?

— Ага, — вновь пробурчала воительница. Только сейчас она поняла, что меч, доставшийся от деда, так и остался валяться в грязи и крови на поле боя. А даже если бы он и был здесь, то обратить оружие против друга девушка бы не рискнула.

Эклесс приподнял бровь. Смотрел строго и задумчиво.

— Используешь информацию, которую я даю против меня же?

Собрав всю свою храбрость, девушка воскликнула:

— Ты знал, что я не упущу шанс. Знал это, когда рассказывал! Не моя вина, что вы выбираете слишком предсказуемые тропы.

Смех мужчины заставил её оборвать полный решимости монолог. Прежде девушка не слышала смех Эклесса — даже поделится улыбкой, для него было редкостью — а теперь вот он, суровый оборотень, звучно и громко смеётся, сидя прямо перед ней на полу её же дома.

— Ох, а что ж вы в этот раз не расселись с камнями по деревьям?

Девушка улыбнулась, сначала лишь слегка приподняв уголки губ, после засмеявшись вслед за мужчиной.

Смех стих. Куда быстрее, чем следовало.

— Ты спас меня от одного из своих. Такое уж точно с рук не сойдёт. Что с тобой будет?

Эклесс усмехнулся.

— Умру, утомлённый твоими разговорами.

Ожидая увидеть улыбку на лице девушки, оборотень сильно удивился, когда та, напротив, погрустнела.

— Тебя ведь не убьют?

Не думал мужчина об этом, да и не хотел думать. Бросаясь на Рагнара, чтобы спасти эту девчонку, он не просчитывал наперёд, что будет делать и как поступит. Просто спас и всё. Конец. И ему конец.

— Если тот оборотень мёртв, и никто не увидел случившегося, то всё в порядке, — Эклесс не очень убедительно улыбнулся.

— А если он выжил? Если кто-то видел? Если…

Тогда я покойник.

Но Эклесс не произнёс эти слова вслух. Вместо этого беззаботно фыркнул и качнул головой.

— Всё в порядке.

— Быть может, тебе не стоит возвращаться?

— Предлагаешь здесь остаться? — девушка уверенно кивнула. Оборотень нахмурился. — Ерунда. Нет. Другого ответа от меня не получишь.

— Но почему? Ты ведь выглядишь как человек, — она потянулась, но боль в опухшем колене заставила сесть обратно. — Только я в деревне знаю о том, кто ты и откуда. Придумаем тебе историю, можем даже представить моим родственником по отцовской линии. Будешь жить здесь и…

— …И воевать с моим народом?

— Да почему сразу воевать-то? Освоишь ремесло. Будешь возделывать поля вместе с нами. А если уж оборотни придут сюда… Что ж мы тебя не спрячем что ли?

Мужчина покачал головой.

— Нет. Несбыточно это. Мне нужно возвращаться, — он быстро поднялся на ноги, будто боясь, что если помедлит, то передумает и останется. — Быть может, нам ещё посчастливится встретиться.

— Надеюсь на это.

Он вышел из дома через ту же дверь, в которую вошёл и скрылся в лесу.

Глава 6. Красиво

— Эклесс!

— Рагнар.

Обойдя собрата, мужчина направился дальше, однако рыжеволосый не собирался сдаваться и потому упрямо шагал позади.

Накрапывал мелкий дождь.

— То, что ты каждый раз убегаешь, не заставит меня отступить.

— Тебе только кажется.

— Что ты убегаешь?

— Что ты не отступишь.

Рыжий усмехнулся: за прошедшие месяцы, он успел изрядно поднадоесть собрату. Эклесс и не догадывался, что спасение человека обернётся такой головной болью. Ожидая всякого: казни, изгнания, пыток — оборотень никак не рассчитывал на постоянные разговоры о том дне. Рагнар не рассказал никому о случившемся, видимо решив, что запытает собрата самолично.

— Ты думаешь так же как и я, — настаивал на своём рыжий. — Неспроста спас ту женщину.

— Это всё твои домыслы.

— Тогда ответь, зачем ты ударил меня, а её унёс с поля битвы? Хотя бы раз. Ответь.

Эклесс нетерпеливо фыркнул. Он вышел из крепости, служившей им — оборотням — домом и направился к горному хребту, отделяющему Сварт от людских земель. Рагнар, ожидаемо, пошёл следом.

— Отстанешь ты когда-нибудь от меня или нет? Спас и спас, что тут такого?

— А то, что оборотни не спасают девушек-воительниц. Они их убивают.

— Они? — Эклесс остановился, чтобы обернуться лицом к упрямому собрату. — Не мы?

Лицо Рагнара стало задумчивым, а взгляд он направил куда-то в сторону. Кажется, что мужчина и сам не до конца понял сказанное, пока собрат не указал на прозвучавшие слова.

— Да, наверное, — вдруг прошептал, будто бы опасаясь быть услышанным. — Они не мы. Они монстры, которых создали убивать, но мы с тобой не хотим крови, — и уже громче прибавил: — мы с тобой не зло.

Эклесс быстро окинул взглядом дорогу, по которой они шли: где-то вдали виднелась толпа — дюжины две — орков, но больше никого не было. Да и орки стояли слишком далеко, чтобы услышать этот, весьма противоречивый, разговор двух оборотней.

Склонившись к лицу рыжего собрата, мужчина прорычал:

— Если ты вдруг решил переметнуться на сторону людей, то пожалуйста, но меня не нужно впутывать в эту историю. Я ненавижу людей и верно служу хозяину.

— Но ты её спас.

Оборотень оттолкнул от себя Рагнара.

— Чего ты добиваешься от меня?

— Хочу, чтобы ты признал, что мы похожи. Я больше не хочу убивать людей, да и не хотел никогда. Зверь, что внутри меня, сдался: он не гонит и не заставляет убивать. Твой тоже молчит теперь. Верно, Эклесс? Мы больше не монстры. И это вызывает в тебе радость, я знаю это, потому что чувствую тоже. Это свобода. Мы можем делать выбор, какой захотим и не обязаны подчиняться Тьме. Зверь отступил. Просто признай это, а я помогу тебе заткнуть его навсегда.

— Я. Не. Такой. Как. Ты.

Развернувшись, Эклесс пошёл дальше по дороге. Он не желал слушать эти бредни. Всё это для него не имеет никакого значения. Чушь. Ерунда.

— Мы были созданы во тьме, чтобы убивать, но это не значит, что такова наша судьба.

Ответ на эти слова Рагнар не получил, да и не требовался он: рыжий оборотень знал — Эклесс освободился (пусть ещё и не до конца) от влияния зверя в своей душе. Он видел это в глазах собрата. Вот только смелости принять свою свободу тот не смог ещё найти.

Эклесс обернулся волком; орки загоготали, когда он приблизился к ним. Теперь оборотень понял, что те не просто так толпились у дороги — орки вели рабов-людей к месту строительства новой крепости на границах Сварта. Сейчас они остановились передохнуть. Истощенные и перепачканные мужчины и женщины сидели прямо на земле: кто прикрыв глаза, а кто вглядываясь в безоблачное вечернее небо. О чём они думали, оборотню оставалось только гадать.

— Смотрите, ещё один волчара, — бросил один из орков, уродливый на вид и вооруженный длинной изогнутой палкой, служившей для того, чтобы толкать ею в спины отстающих людей. — Хозяин спустил с цепи?

Другие загоготали.

Осмелился бы ты сказать подобное, если б мы встретились один на один? — подумал волк. Тем временем орк растянул сухие губы в мерзкой усмешке.

— Или ты моих слов не понимаешь? Гав. Гав-гав! Так понятней? — и снова общий гогот стал ему наградой.

Эклесс глухо зарычал в ответ. Было совершенно неважно, по глупости ли этот орк стал его задирать или же желая развязать драку — оборотню не было до этого дела. Он хотел продолжить свой путь.

— Только рычать вы и умеете, — раздался приглушенный смех.

Волк окинул взглядом собравшихся, чтобы понять, кто именно это сказал, но взгляд его невольно упал на мужчину-пленника, сидевшего среди остальных. Он низко опустил голову, да так, что порядком отросшие светлые волосы полностью закрыли исхудавшее лицо — его белый шрам от мизинца до локтя светится белым на фоне всей этой тьмы.

Волк отвернулся.

Обойдя говоривших орков, он направился к потайной тропинке, которой уже несколько лет уходит, оставляя королевство хозяина за спиной. Ловко перескочив через опасно свисающий над обрывом камень, оборотень нырнул в сокрытую от посторонних глаз пещеру. Тут главное не заплутать и не уйти далеко, кто знает, что можно найти в глубинах этих каменных коридоров? Волк вышел из пещеры, смотря на раскинувшиеся перед взором земли людской страны, и полной грудью вдохнул чуть морозный вечерний воздух.

Дошёл до леса оборотень быстро и так же быстро разыскал протоптанную им же волчью тропу. Та петляла, зовя за собой, и Эклесс покорно шёл, неторопливо, наслаждаясь щебетом птиц. Те так привыкли к нему за последнее время, что больше не улетали, едва заслышав мягкие шаги.

Увидев застрявшую в ветвях дощечку, волк сразу же уделил ей внимание. Гладкая — явно отшлифованная мастером — она сильно выделялась цветом на фоне тёмного леса. Вырезанные неумело буквы вызвали лишь невольную волчью ухмылку.

«Морнавактун» гласила надпись.

Эклесс покачал головой.

Тропа оборвалась резко, оставив волка одного на голом холме под светом проснувшихся на небе ранних звёзд. Оборотень обернулся человеком и сел на прямо на землю, зарывшись усталыми пальцами в бескрайний лесной ковёр.

Слух уловил привычную тихую поступь.

Девушка села подле.

— Видишь, я больше не кричу твоё имя на весь лес, — смело улыбнулась она, а после по-свойски толкнула мужчину в плечо. — Теперь у тебя нет причин ругать меня.

— Это не моё имя.

Она знала, но упрямо не спрашивала, как зовут.

Как и он не спрашивал её имени.

Сидеть здесь, вдвоём, стало так привычно.

В руках девушки подаренная отцом книга на эльфийском языке. Тихий шепот. Старая история. Она читала то быстро, проглатывая окончания и спеша докончить фразу, то медленно, не в силах разобрать оставшееся где-то на задворках памяти слово. В тусклом свете луны видно плохо и с каждой минутой эльфийские руны сильней сливаются воедино, образуя бессвязный и нелепый узор.

Поймав момент, когда девушка вновь запнулась и замолчала, Эклесс спросил:

— Ты хорошо знаешь язык остроухих. А знаешь имена звёзд?

— Нет. Мой отец пусть и был другом эльфов и знал их язык, название звёзд не узнал, так что я их тоже не знаю. А может и знал, но утаил, — их взгляды встретились, и голос девушки вдруг стал совсем тих. — Во всяком случае, меня он только читать учил, а про звёзды не говорил. Зачем они тебе?

— Интересно.

Она хмыкнула, но промолчала.

— Что?

— Ничего. То есть, — не тая взгляда, девушка посмотрела на Эклесса. — Глаза у тебя стали странного цвета. Они, как и прежде, лиловые, но теперь, когда ты человек, по краям радужки появился зелёный. Такой бледный. Но не он нравится куда больше лилового. Красиво.

Глава 7. Считай это моим ответным, прощальным, одолжением

Ночь.

Звёзды.

Тишина.

Мужчина сидел на всё том же холме — его единственном любимом месте в этом мире. Крохотный уголок покоя и свободы. Столько лет минуло с того дня, когда он впервые пришёл сюда? Усталый, он сел прямо на землю и окинул взглядом лес, раскинувшийся под ногами: такой дикий и незнакомый, как и всё вокруг. Молодой оборотень был заворожён красотой этого места и после не раз, не два, не сотню и не тысячу вечеров провёл здесь. Наедине с самим собой.

Десятки лет.

Это его место.

По крайней мере, прежде оно было таковым, но теперь из «его» это место стало «их». Эта девчонка, уже повзрослевшая, но сохранившая своё детское упрямство и решимость, стала слишком большой частью жизни волка. Куда большей, чем тот мог себе позволить.

Странно было это — сидеть здесь в привычном некогда одиночестве и изнывать от ненавистной нынче тишины. Ждать её. Да вот только куда эту неугомонную занесло? Не в первый раз опаздывает: бывало её задерживала тетка, прося помочь с больным, или друзья, с которыми она теряла счёт времени — но каждый раз девушка неизменно являлась. Сегодня же, смотря на поднимающееся на востоке солнце, оборотень понимал — не придёт. Зря только ждёт. Зря надеется.

Поднявшись на ноги, он отряхнул штаны от прицепившихся травинок, быстрым движением взлохматил волосы и широко зевнул, потянувшись — бессонная ночь заставляла глаза сонно слипаться, но уснуть мужчина себе так и не позволил, да и не спалось.

Идя давно знакомой тропой, Эклесс тянул время изо всех сил: останавливался у каждой кочки, вглядывался в просветы меж полысевшими осенними деревьями, ища лучи восходящего солнца. Но как бы он не тянул, дорога привела его и оставила одного у холодных каменных стен.

Дом, — усмехнулся про себя мужчина и, обернувшись волком, вошёл в пещеру.

***

— Слыхал новость? — довольно скалясь, спросил незнакомый Эклессу оборотень.

Видать этот из молодняка, — рассудил чёрный волк и мотнул головой, подав собрату знак, что готов слушать.

— Эти людишки решили напасть на наших, но орки их быстро перебили, а некоторых скрутили и привели сюда. Вот потеха, да?

Эклесс фыркнул и оттолкнул молодого собрата с пути. Дурное чувство охватило волка, заставляя идти всё быстрее, едва-едва удерживаясь от того, чтобы побежать. Страх — вот что это было за чувство.

Ворвавшись в крепость, волк обернулся человеком и открыл первую попавшуюся дверь: двое свартов — людей, присягнувших на верность правителю Сварта — раскладывали на столе пугающие своим видом инструменты. Пытки! Вот что они задумали. Эклесс зарычал и захлопнул дверь.

Подошёл к следующей.

За ней он обнаружил ещё трёх свартов и четырёх связанных, избитых людей. Один из надзирателей прикрикнул возмущённо на гостя, но мужчине не было дела до прозвучавших бранных слов, он направился к пленным: двое воинов, один паренёк, которого едва ли можно было назвать мужчиной, и девушка, смотревшая на оборотня с нескрываемой виной в глазах. Эклесс, не сдержав злости, зарычал, плотно стиснул зубы. Неужели он и правда надеялся не найти её здесь?

— Вали отсюда, кому сказал? — не унимался сварт, но встретившись с горящими лиловым огнём глазами, осёкся и замолчал.

— Это вы пошли вон! Я буду пытать их, — сварты переглянулись и сделали первые неуверенные шаги к двери. — Быстро!!!

Топот трёх пар закованных в грубо сделанные доспехи ног затих где-то в коридоре. Эклесс обернулся к пленникам.

— Мы ничего тебе не скажем! Сколько не пытай, — воскликнул один из мужчин и плюнул под ноги оборотню. Тот презрительно скривился и уставился на одну единственную девушку. Но человек неверно истолковал этот взгляд. — Не тронь её!

Вошедший в комнату сварт сообщил, что инструменты для пыток готовы, и они могут начать:

— Кого выберете первым?

Эклесс кивнул на девушку, и сварт легко подхватил её, дернув за верёвки. Он посмеивался, ведя странно притихшую испуганную пленницу по коридору, будто бы предвкушая, как будет помогать оборотню выпытывать информацию, истязать её тело и ласкать свой слух мольбами и криками. Но мужчина пресёк на корню его чаяния.

— Пошли вон, — бросил он. — Я всё сделаю сам.

Оборотень знал — свартов здесь слишком мало, чтобы те решились спорить. Уж больно трусливы. Обменявшись спешными взглядами, сварты, ожидаемо, подчинились и вышли, плотно закрыв за собой дверь, пусть обычно её и оставляли открытой, чтобы другие пленники слышали, что ждёт их и были более сговорчивы.

Мужчина и девушка остались наедине.

— И даже не проси меня ничего не говорить, — прорычал он ей в лицо, развязывая сковывающие руки верёвки. — Ответь мне только на один вопрос: ты хочешь умереть?

Девушка покачала головой — едва заметно — и скорчила гримасу от боли, ведь Эклесс намеренно резко дёрнул путы, обжигая кожу.

— Тогда на что ты надеялась, отправляясь в бой? — верёвки улетели куда-то в дальний угол.

Он хотел злиться — очень хотел — хотел рычать, кричать и крушить всё вокруг, вызвать в ней страх. Но в глазах девушки и без того плескался пугающий своей искренностью ужас.

— Они убьют нас? — совсем не её голос уловил острых слух мужчины. Оборотень покачал головой и потянул ладонь к лицу девушки; кровь из её разбитого носа уже запеклась. Он почти нежно заправил прядь за её ухо… и больно схватил за волосы, заставив высоко поднять голову и взглянуть в лиловые глаза.

— Нет. Они усадят вас за стол и будут кормить самыми лучшими блюдами из своих закромов, — бросил мужчина. Девушка закрыла глаза. Задрожала в его руках. — Нужно было думать, что ты делаешь и понимать последствия. Теперь пожинай плоды своего выбора.

Оборотень оттолкнул воительницу от себя и отвернулся, схватившись за голову. Неужели на этом всё? Здесь история их дружбы закончится? Вот так нелепо. Он зарычал и пнул со всей силы стол усыпанный инструментами, словно труп падальщикам. Те звонко рассыпались по холодному каменному полу. Девушка за его спиной коротко всхлипнула, осев на пол.

— Морнавактун…

— Заткнись! Не поможет тебе ни Морнавактун, ни один из тех с кем ты сюда попала. Надейся, что ты умрёшь после первых пыток. Для тебя это будет самой легкой смертью.

Она дала волю слезам, закрыв дрожащими руками лицо, сжалась, отползла в сторону, уперлась спиной в каменную стену. Притихла. Эклесс вздохнул, отпуская свою ярость.

— Дура.

И сел рядом с ней, сложив ладони на коленях. Тишина.

— Я не хочу умирать.

— А идя в бой, ты считала, что этого точно не случится? Зачем ты вечно лезешь туда, куда не нужно? Ты ведь в детские годы хотела быть лекарем как мать и тётка, так почему ты, то и дело, лезешь в драку?

— Надеялась, — девушка громко всхлипнула, отняла ладони от лица и быстро стёрла слёзы со щёк, — что нам удастся поймать орка, и я смогу расспросить о том отряде, в котором был отец.

Эклесс закатил глаза и быстро откинул голову назад, больно столкнувшись со стеной.

— Идея хороша, — фыркнул, — да только откуда оркам знать о твоём отце? Сколько уже лет прошло с его пропажи, — оборотень отвернулся от девушки. — А теперь тебя убьют из-за этой глупой идеи.

И вновь тишина повисла над ними. Девушка громко, совсем по-детски, шмыгнула носом и посмотрела на друга покрасневшими глазами.

— А умирать больно?

— Мне-то почём знать, — фыркнул мужчина, старательно избегая чужого взгляда. — Умирать пока не приходилось.

— Но ты видел смерть. Убивал сам. Я подумала, — замолчала на полуслове. Их взгляды встретились. Девушка прикусила губу. — Твои глаза вновь стали лиловыми.

— Опять скажешь, что они некрасивые? — она покачала головой и вдруг улыбнулась.

— Не скажу. Я рада, что ты здесь. С тобой вроде как и не так страшно.

Мужчина покачал головой.

— Глупая.

Поднявшись на ноги, девушка поправила смявшуюся и запачканную в крови куртку и протянула руку оборотню. Тот встал, вновь возвысившись над ней на две головы.

— Убей меня ты, — Эклесс будто получил удар под дых — замер, широко открыл глаза.

— Нет.

Не смей меня просить о таком.

— Но сам ведь сказал, что ждёт меня одна лишь только смерть во время пыток. Освободи от этих мучений, помоги в последний раз, — она вдруг улыбнулась, так легко и искренне; Эклесс, быть может, даже и поверил бы, что воительнице не страшно, но паника, горящая в глазах негасимым пламенем, выдавала с головой. Она боялась как никогда прежде в своей жизни, но взяла лежащий на полу инструмент, напоминающий маленький загнутый ближе к краю нож, и вложила его в руку друга. — Я готова.

Глаза девушки закрылись, а губы сжались в тонкую линию. Она ждала; оборотень неотрывно смотрел на оружие в своей широкой руке. Глаза вдруг защипало. Мужчина тряхнул головой и посмотрел на подругу. Да — на подругу. Его единственную подругу во всем этом огромном мире.

Нож со звоном ударился о пол; девушка открыла глаза.

— Но..?

— Заткнись. Я думаю, — оборотень отошёл от человека и стал прохаживаться вдоль комнаты, наспех пытаясь придумать план. Как назло в голове роились сотни мыслей, но ни одна из них не была дельной.

— Если ты думаешь как меня вытащить отсюда, то знай, без остальных пленников я не уйду.!

Эклесс — в который раз — зарычал, поднимая глаза к потолку.

— Ты издеваешься, женщина? — он хотел прибавить пару бранных слов, но вдруг осёкся и нахмурился. — А это идея, — и выскочил из комнаты, шумно закрыв за собой дверь.

Девушка осталась одна. Совершенно одна в этой пугающей комнате, измазанной въевшейся в стены и пол кровью. Но, к счастью, одиночество не продлилось долго — в комнату вошли сварты, ведя за собой боевых товарищей воительницы. Следом в комнате оказался и Эклесс — он бросил пару слов свартам на родном наречии, и те, незамедлительно, ушли.

— Отложите свою ненависть, — обратился оборотень к людям на их языке, а те не смогли скрыть удивления. — Я хочу вам помочь.

И он изложил свой план: глупый, без какой-либо надежды на успех, но хранивший в себе один единственный шанс на спасение. По этому плану люди, облачившись в грубые доспехи свартов, должны будут выбраться из крепости и пройти потайной тропой. Казалось бы, всё просто, но, с другой стороны, невыполнимо.

— Почему мы должны тебе верить? — спросил один из воинов, двое других молчали.

— Я не буду вас уговаривать. Если хотите, оставайтесь, а нет, ждите меня здесь, — слушать ответ Эклесс не стал и снова вышел из комнаты.

Девушка, не теряя времени, освободила братьев по оружию от пут и, как могла, объяснила, почему один из оборотней вдруг решил им помочь, придумав наскоро худо-бедно правдоподобную историю о том, что тот жил среди людей, а потому успел проникнуться к ним симпатией. Но на этом трудности не закончились.

Паренёк нетерпеливо поймал ладони сестры по оружию в свои руки.

— Я видел его! — воскликнул он, насколько мог, громко. — Видел твоего отца. Он здесь, среди других пленных. Мы можем спасти его.

— Отец…?

Не может быть. Он ведь сказал, что отца здесь нет.

Эклесс вошёл в комнату с охапкой старых орочьих одежд. Как ни искал, но доспехи свартов найти не удалось, так что придётся довольствоваться имеющимся. Эх, что он только делает? Когда пропажу пленников обнаружат, его уж точно казнят за предательство.

Я мог бы уйти с ними и не возвращаться сюда больше никогда. Начать новую жизнь, как предлагала она, — мужчина осёкся, испугавшись собственных мыслей. — Нет!… Или да?

— Переодевайтесь, — бросил он. — Быстро, — а после начал рассказывать, как отыскать тропу через горы. Но не заметил оборотень злого и растерянного взгляда подруги. Не заметил, и как та припрятала нож в широком рукаве.

— Могу я спросить тебя кой о чём, — начала девушка, когда Эклесс закончил с объяснениями. Они отошли в сторону, позволив людям пройтись по комнате и вооружиться. — Скажи мне, нет ли в Сварте моего отца?

Эклесс замялся.

— Нет. Его здесь нет, — в глаза мужчины блеснул непривычный зелёный.

— Он здесь, — девушка приметила, как вздрогнул друг. — И верно. Ты скрыл это от меня. Солгал.

— Если бы сказал правду, ты бы пришла за ним сюда, — он смотрел прямо в глаза девушки, видя, как те наполняются злыми слезами. — Тебя бы убили.

Я боялся за тебя, — едва ли не сорвалось с губ. И это были бы правдивые слова. Да, оборотень скрыл правду, но лишь надеясь, что тогда девушка не полезет прямиком в Сварт, чтобы спасти родителя. Как оказалось, судьбой было завещано ей здесь оказаться.

— Но я могла бы попытаться! — вскрикнула воительница. Прежние пленники, облачённые нынче в одежды слуг Сварта, окружили их. — Все эти годы он был здесь в заточении, подвергался пыткам и истязаниям, а я ничего не могла сделать, — голос становился всё громче и решительней, — потому что ты сказал, что его здесь нет!

— Не кричи, я не… Арх, — оборотень потянулся, чтобы прикрыть ей рот рукой, но замер, ощутив как холодная сталь ранила куда-то в бок. Перед собой мужчина видел растерянные, напуганные, злые и печальные глаза подруги.

— Ты предал меня, — девушка оттолкнула от себя оборотня и сама сделала шаг назад. В крохотной ладони остался окровавленный нож. — Считай это моим ответным — прощальным — одолжением: пусть все посчитают, что ты не просто так нас отпустил, а мы сами убежали. Прощай.

Резкий удар по голове оглушил оборотня.

Он упал на холодный пол. Лиловые с зелёным глаза закрылись.

Глава 8. Пред его взором раскинулся бескрайний лес

Она ненавидит его. Абсолютно точно.

Целиком и полностью.

Решительно.

Безусловно.

В этом оборотень был уверен и девушку не винил, а вот свою вину перед ней, спустя два долгих года, чувствовал особенно остро.

Странно это было — чувствовать — будто бы неправильно, неестественно, для его волчьей натуры, а воспоминания о днях, когда чувства были чем-то чуждым, стали для волка сродни тем же легендам, героем которых он никогда не был.

Было чудно. Пугающе чудно.

Примерив на себя личину человека, Эклесс, не пугаясь, шёл по улочке плохо знакомого ему людского города. Люди не удивлялись незнакомцу, ведь нынче встретить здесь чужака было не так странно — дело было в том, что отряды воинов-людей прибывали один за одним к окраинам Сварта: этот мир ждала новая война, остановить которую оборотень был не в силах.

Проходившая мимо мужчины женщина кивнула и неуверенно улыбнулась. Её удивляли глаза незнакомца: бледные, зелёные с каплей лилового, такого дикого и горящего, у самого зрачка. Эклесс кивнул в ответ.

Этот город казался чужим — совсем не похож он на ту деревеньку, где в доме лекаря живёт его подруга.

Можно ли называть её так теперь?

Верного ответа он не знал, а потому позволял себе надеяться, что можно.

Хотелось с ней поговорить, услышать голос, найти в глазах отражение улыбки и улыбнуться в ответ. Всё это было так близко. Но, сокрытый в тени, оборотень мог лишь слышать слова адресованные другим, видеть улыбки и радость в светлых глазах. Улыбка расцветающая раз за разом на его губах так и оставалась никем не замеченной.

Прятаться от неё стало обыденностью.

Привычкой.

Нормой.

Столько месяцев мужчина гадал, уцелела ли она? Не ввязалась ли в очередную передрягу? Неведение стало настоящим наказанием.

Но было и другое.

В тот день люди спаслись. Да так ловко, что пропажу обнаружил только вождь стаи Эклесса, когда пришёл в крепость в поисках собрата — сварты не решились входить в здание, из которого их выставил оборотень, а потому разбрелись кто куда.

Виновника нашли быстро — он так и лежал на полу в луже собственной крови. К тому моменту оборотень уже пришёл в себя, но упрямо молчал, о чём бы его не спрашивали.

Хозяин не помиловал своего подданного, а Эклесс не пытался избежать расплаты за свою оплошность. Даже весть о том, что казнить его решил сам король Сварта, не заставила подумать о бегстве. Куда ему бежать? Верно — больше некуда.

Хотел ли правитель, явив свой гнев во всем его величии, устрашить и без того склонивших головы в страхе подданных, или же цель была иной, приговорённый не знал, но, стоя пред своим коронованным палачом, он жалел лишь о том, что на дворе день и звёзд не углядеть даже мельком.

Прощаться с жизнью пришлось, смотря на затянутое тучами свартское небо.

Тяжёлый молот ударил точно в грудь, ломая кости, не позволяя вдохнуть ставший таким нужным воздух. Паника охватила оборотня, а боль стала так сильна, что перестала ощущаться.

Он упал на землю.

Так вот каково это — умирать. Теперь, когда мы встретимся, я расскажу ей, — пробежала мысль в сознании мужчины.

Нет. Не встретитесь, — пронеслась следующая.

Зелёные, с каплей лилового, глаза закрылись.

Эклесс был готов умереть. Отплевываясь горькой горячей кровью, ждал смерти, но та не пришла. Предала его даже в такой мелочи.

Оборотень выжил.

Пролежав месяца и имея при себе лишь бинты из порванных тряпок, упрямую оборотничью регенерацию, да старую, подаренную девушкой «на всякий случай» мазь, он выкарабкался. Залечил свои раны. Вернулся в строй, а грудь его теперь усыпала паутина шрамов, разбегающихся в стороны от места, где глубоко внутри бьётся сердце. Один лишь только шрам выделялся на фоне всей это плеяды: широкий и длинный, протянувшийся поперёк туловища — от левой ключицы и до ребер. Его оставил длинный шип, венчающий молот короля.

Шрам этот, дольше всех прочих, жёг, будто изнутри, чесался, болел. Эклесс сносил боль достойно. Будь бы он романтиком, то непременно бы сказал, что боль причинённая ранами не была так же сильна, как боль расставания. Но мужчина не романтик, да и вряд ли он вообще знает такое слово, а потому молча скучал по подруге, стиснув зубы, снова и снова раздирая когтями зудящий шрам.

Её не хватало.

Снова покинуть Сварт оборотень смог лишь совсем недавно, но уже не привычным горным путём (тот самый потайной ход, служивший верой и правдой многие годы, завалили орки, дабы никто не сбежал снова), а через широко распахнутые врата.

Правитель Сварта знал о готовящейся осаде, а потому решил подготовиться к войне не хуже людей. Оборотней — тех что ещё не одичали, полностью превратившись в зверей — он велел обучить языку людей и отправить в людские города и деревни.

— Свои подданные в стане врага всегда к месту, — передал слова короля вождь; он же и занялся отбором подходящих кандидатур.

Эклесс быстро оказался в их числе; последовал долгий период обучения языку, томительного для оборотня и без того в совершенстве его знавшего.

Ожидание новой встречи сжигало. Он представлял, как придёт на их место, сядет и будет смотреть на звёзды, до тех пор, пока не явится она — с книгой или без, совершенно не важно. Разговор увлечёт их на всю ночь, и оборотень вновь окажется окружён голосом девушки — тем самым, по которому истосковался здесь, во тьме.

В день, когда Эклесс, с двумя собратьями отправился в этот город, мужчина не мог найти себе места, дожидаясь шанса — одного единственного шанса — скрыться в лесной глуши и бежать к ней. К единственному близкому существу в этом мире.

Да только вот, увидев девушку на улице её родной деревни, волк замер. Всю решимость будто бы насильно отняли, оставив взамен печаль и тоску.

Не простит, — набатом било в голове. — Не примет.

Смерть её отца стала тем самым последним камнем в стене, стоящей между ними. Эта стена и прежде была высока, пусть они и порядком подпортили её, вытащив немало камней из основания. Но теперь… Отец девушки был убит на другой день после их побега. Знала о том воительница или нет, Эклесс мог только догадываться.

Приминая тяжёлыми лапами траву, волк замер.

Не суждено им снова встретиться.

Не придёт он на холм.

Она не принесёт книгу.

— Эй, друг, — задумавшегося Эклесса нагнал Рагнар. Воспоминания развеялись точно дым на ветру.

— Чего тебе? — оборотень не был настроен на беседу: нахмурившись, он вышагивал по улице города, иногда не забывая здороваться с местными. Рыжий мужчина усмехнулся.

— У тебя такое лицо, что впору им птиц с полей сгонять, — говорили они на людском языке, нынче ставшем для обоих куда роднее свартского.

— А ты решил заделаться пахарем?

Оттолкнув собрата плечом, Эклесс свернул на другую улицу. Надеяться на то, что Рагнар отстанет, он давно перестал: с годами этот приставучий рыжий оборотень даже стал нравиться неразговорчивому мужчине. Друзья они или нет, решать пока рано, но оборотень уже давно перестал рычать, завидев собрата.

— Было бы интересно попробовать, — вдруг признался Рагнар, окинув взглядом видневшиеся вдали поля. Они подошли к самой окраине города, и дорога теперь была только одна — назад.

Эклесс остановился, пройдя ещё немного и обойдя крайний дом. Вот он лес, а пойдёшь дальше — найдёшь реку, а если перейдёшь её и пробежишь несколько лиг, то окажешься на том самом холме, куда уже не первый год зовёт оборотня сердце.

— Эх, Рыжик, — бросил он, повернувшись лицо к собрату. Тот усмехнулся прозвищу, как делал это всегда. — Ты ведь не просто так за мной увязался.

— А когда я просто так увязывался? Ха! — Эклесс покачал головой: жизнь в людском городе изменила этого оборотня и если раньше — в Сварте — Рагнар был тих и скрытен, то здесь он постоянно улыбался и не боялся заводить дружбу с людьми. Он будто бы забыл, что эти самые люди враги хозяина, а значит убить их долг оборотней. — Не так давно я прошёлся по ближайшим городам и деревням, поговорил с нашими собратьями и знаешь что выяснил? Такая жизнь пришлась по вкусу многим, лишь единицы сохранили подлинную преданность Сварту.

— Так они тебе все и сказали?

Рагнар замялся, а после качнул головой.

— Нет. Они ведь не дураки говорить такое прямо. Я понял это по глазам, — Эклесс не скрывая своего отношения к сказанному, громко фыркнул и уже развернулся, чтобы пойти обратно, когда рыжеволосый мужчина схватил его за локоть стальной хваткой. Таким Рагнара видеть ещё не приходилось: глаза его горели неподдельным пламенем, каждый мускул лица бы напряжён. — Тебе тоже пора принять это, Эклесс. Дальше отказываться от правды нельзя. Нам нет места в Сварте, так же как и нет места здесь, в мире людей. Король отыщет нас, и гнев его обрушится.

Мысль о побеге, что так долго согревала сердце Рагнара, устрашала его собрата. Предать хозяина? Бежать? Скрываться? Нет. Эклесс не мог согласиться на подобное — не теперь — но рыжий не отступал, из раза в раз напоминая о своём безумном плане.

— Уже девятеро наших собратьев готовы уйти со мной хоть сейчас. Станешь ли ты десятым? — в ответ оборотень твёрдо отказал. — Снова, — пальцы Рагнара отпустили локоть мужчины из своего цепкого плена. Рыжий легко улыбнулся. — Но так будет не всегда. Скоро нас станет много — десятки и сотни — и мы уйдём. И ты пойдёшь с нами.

Эклесс развернулся и, не удосужив собрата ответом, ушёл той же дорогой обратно в город.

Рагнар остался стоять на окраине. Пред его взором раскинулся бескрайний лес.

Глава 9. Эклесс не хотел уходить

Он стал слишком частым гостем в этой деревеньке. Слишком много дней мужчина провёл скрываясь в тенях, следя неотступным взглядом за одной единственной целью. Любой охотник позавидовал бы его выдержке. Любой хищник позавидовал бы упрямству.

Вся её жизнь была как на ладони.

Началось с малого: изредка — не чаще раза в месяц — Эклесс заявлялся к окраинам деревни. Воительница всегда находилась быстро, хотя теперь не такая уж она и воительница, ведь девушка решила посвятить себя семейному делу: она стала лекарем, и меч её деда теперь неизменно висел на стене (Эклесс сам видел).

К дому девушки он стал пробираться позднее, уже тогда, когда оставлять её одну дольше чем на сутки казалось немыслимо. Каждый день чёрный волк приходил сюда, желая хоть мельком увидеть подругу. Подругу ли?

Рагнар считал, что такое поведение нездорово, пугающе и глупо. Да! Рагнар, ведь Эклесс рассказал ему всё. Рыжий приметил почти сразу эти странные побеги собрата, но следить не стал. Вместо этого он спросил прямо, не ожидая услышать правдивый ответ. Но именно это и получил.

— Ты никогда не думал, что следить за ней, быть может, не самая лучшая идея из возможных?

Рагнар советовал прийти к девушке открыто, поговорить, а после, либо окончательно окончить эту историю, либо продолжить её.

— Хватить хвататься за тонкую нить? Оборви или зашей ею ваш разлад.

Эклесс провёл рукой по лицу. Он сидел на холме — том самом. Сколько лет оборотень не появлялся здесь? А звёзды всё те же. Слушать Рагнара он упрямо не стал. Ни в этом, ни в другом — более странном. Чуждом.

Мысль о побеге всё ещё страшила; а тем временем последователи рыжеволосого оборотня множились — теперь их было не меньше трёх десятков. День, когда они покинут Сварт навсегда неумолимо приближался.

Эклесс не хотел уходить.

Не хотел ли?

Упрямо, он прокрадывался к дому лекаря каждый день.

Шли года.

Девушка менялась, удивляла, взрослела.

Она встретила мужчину, вышла замуж — их громкая и неуместно пышная свадьба, совсем не соответствовавшая предвоенному времени, удивила оборотня. Затерявшись среди гостей — собралась, без малого, вся деревня и пришлые воины, одним из которых и был жених — Эклесс никем не замеченный гулял и веселился до самого утра. Он был счастлив за свою подругу, а видя на её лице улыбку, улыбался сам.

С каждым месяцем живот девушки становился всё больше. Она ждала ребёнка. Скоро в этот мир придёт ещё один человек. Будет ли это мальчик, который научится держаться в седле и обращаться с мечом? Или же девчушка, упрямая как и мать, которая будет неумолимо лезть в каждую неприятность на своём пути? Эклесс живо представлял подругу в роли матери. Почти что слышал как та, выйдя на крыльцо дома, позовёт своё дитя, а после прижмёт крепко, к самому сердцу, поцелует и скажет как сильно любит.

Всё это казалось таким близким — только руку протяни и коснёшься. Но Эклессу в этих видениях прекрасного будущего места не было.

Он откинулся на спину, заложил руки за голову и прикрыл глаза. Стало так спокойно. Где-то стрекотал кузнечик, ручей неторопливо нёс свои воды, а в ветвях пышных крон возилась белка.

— Я уж и не думала, что когда-нибудь вновь увижу тебя здесь.

В мгновение ока оказавшись на ногах, мужчина обернулся и увидел позади девушку. Та стояла на склоне холма, улыбаясь усталой, но от того не менее счастливой улыбкой. В уголках глаз собрались капельки-слезинки. Ладони она сложила на заметно округлившемся животе.

— Ты…?

— Морнавактун!

Воскликнув, девушка из рода людей, бросилась к замершему перед ней оборотню и заключила того в крепкие объятья. Эклесс забыл как дышать.

Виденье ли перед ним?

Несмело он обхватил ладонями её плечи и отстранил от себя. Нет, живая. Плачущая. Растерянная. Счастливая.

Настоящая.

— Что ты… Почему ты здесь? — в горле стало сухо, а мысли спутались в бессвязны клубок. Девушка улыбнулась.

— Неужели правда думал, что твои визиты в деревню останутся незамеченными? Да если бы не я, на тебя бы давно охоту объявили, — вскрикнув, она отстранилась и сильно хлопнула открытой ладонью по груди мужчины. — Глупый оборотень! Я так скучала! Кто мешал тебе прийти? Неужели нужно было ждать пока я тебя не найду?

— Ты скучала? — Эклесс виновато ступил назад и опустил голову. — Не думал, что можно скучать по такому монстру. Твой отец, — голос совсем стих. — Не знаю, известно ли тебе.

— Всё мне известно, — девушка шмыгнула носом (точно как в детстве) и отвернулась, деловито сложив руки на груди. — Мой гнев не позволил принять эту твою ложь, но гнева больше нет. Я понимаю. Это была лишь попытка защитить, — будто собравшись с силами, она взглянула в глаза мужчины перед собой. Тот смотрел с недоверием. — Знал бы ты, как я злилась. Как ненавидела! — всплеснув руками, девушка вдруг замерла. Она сделала шаг навстречу оборотню, но не коснулась его. Так и стояла, высоко задрав голову и вглядываясь в смутно-знакомые зелёные с лиловым глаза. — Ты был мне нужен. В те годы мне как никогда был нужен друг, но как тебя найти, не было и малейшего понятия. А когда в окрестностях приметили чёрного волка, я позволила себе тешиться мыслью о новой встрече. Ждать, что придёшь. А ты не пришёл.

— Боялся, что прогонишь.

— А я бы и прогнала. Ругалась бы на чём свет стоит. Отходила бы тебя чем под руку попалось, а после прорыдала бы весь день. А ты бы успокаивал. Таким могло бы стать наше примирение, но ты не пришёл, и пришлось мне злиться и плакать в одиночестве.

— Прости.

Девушка усмехнулась.

— Каждый вечер я приходила сюда. Сидела и смотрела на звёзды, — будто в подтверждение своих слов она подняла взгляд к небу. — Посмотри вон туда. Видишь вон-то созвездье? Это Теменди. Странное название, но значение у него красивое: «венец небосвода». А рядом с ним, вон там, немного левее. Его именуют Муноро, что в переводе на людской обозначает Парящая птица.

— Ты узнала имена звёзд?

Девушка тепло и солнечно улыбнулась, чуть наклонив голову в сторону. Кивнула.

— Теперь я знаю имя каждой звезды на небосводе.

Оборотень поднял взгляд к небу. Сердце заполошно забилось. Впервые в его бесконечно долгой жизни желаемое знание об именах чарующих небесных огней было так близко.

— Давай посидим, как в старые добрые времена, — предложила девушка и уселась на землю, расправив юбки, — я расскажу тебе всё, что узнала от мужа о звёздах, а ты… ой-ой-ой!!! — воскликнула, схватившись за живот. Эклесс мигом опустился на землю, совсем забыв о звёздах, и протянул к лекарю руки, желая, то ли обнять, то ли помочь, то ли ещё зачем. Так и замер.

— Что случилось? Ребёнок?

— Да, — девушка вдруг облегчённо вздохнула и рассмеялась, а оборотень стоял рядом с ней на коленях, не опуская рук. — Всё в порядке, просто срок уже не маленький. Тётка сказала, что со дня на день малыш родится, — вдруг замолчав, она широко распахнула глаза. — Ой. У меня, кажется, воды отошли.

— Воды? Что? — не понимая, но чувствуя волнение подруги, мужчина испуганно заметался. — Я должен что-то сделать? Тебе нужна помощь? — желая справиться с волнением, девушка стала медленно и глубоко дышать. — Тебе плохо?

— Сядь и дыши, так же как и я, — успела сказать лекарь между вдохом и выдохом. — Нам обоим нужно успокоиться.

Вопросы так и сыпались с языка молчаливого обычно Эклесса, но когда подруга зло шикнула на него, он покорно уселся на землю и принялся дышать. Оборотень старался не обращать внимания на свои лихорадочно трясущиеся руки. А вдруг с ребёнком что-то не так? Вдруг она нездорова и потому ей больно?

Когда девушка крепко сжала его руку и вскрикнула, Эклесс не выдержал и подскочил на ноги.

— Надо что-то делать!

— Надо, — согласилась она. — Малыш решил родиться сегодня. Отнеси меня к тётке.

Оборотень кивнул и, не подумав, обернулся волком.

— Идея хороша, — усмехнулась коротко девушка, — да только как ты себе представляешь меня сейчас верхом, глупый оборотень? Лучше возьми меня на руки как обычный человек.

Эклесс послушался. Неся сквозь лесную чащу свою ношу, он до крови закусывал губу, всякий раз, когда девушка, делилась болью, сжимала его плечо. Больно оборотню не было, а вот волнение одолевало. Мужчина дышал, стараясь подстроиться под ритм её частого дыхания.

— Ааааааа!!! — не сдерживаясь, закричала девушка. Они были совсем близко.

В давно знакомый дом лекаря Эклесс вбежал так быстро, что выбитая сходу дверь едва ли на миг задержала его на пороге. Преграды оборотень и не заметил, а грохот упавшей на пол деревянной двери, не заглушил стук сердца в ушах. Он громко закричал, зовя лекаря; пожилая женщина вышла из дальней комнаты, вытирая руки полотенцем.

— Ох! Тетя! — воскликнула девушка на руках оборотня.

Лекарь воскликнула что-то неразборчиво и умчалась обратно в комнату из которой вышла. И минуты не прошло, как она вернулась и приказала Эклессу положить племянницу на кровать. Оборотень приметил пару косых взглядов женщины, брошенных в его сторону. В тот миг мужчина понял — она знает кто он такой, но почему-то молчит. Не прогоняет.

Девушка крепко сжимала широкую и шершавую ладонь друга.

— Я боюсь, — призналась, поймав секунду между своими же криками. Эклесс остался с ней.

После, как ни старался, он не смог вспомнить и слова их тех, которые, желая успокоить, не переставая, шептал подруге. Но мужчина помнил то мгновение, когда раздался первый вопль младенца. Такой громкий, пронзительный и яркий. Оборотень смотрел на маленького, покрасневшего от собственных криков, человека. Глаза его были плотно закрыты, а пальцы изо всех сил растопырены: малыш будто бы, с завидным упрямством, пытался ухватить то, что увидеть под силу было только ему одному.

— Это девочка, — раздался голос женщины. Закутав ребёнка в одеяльце, она положила новорождённую в руки матери.

— Дочка.

Эклесс улыбнулся и прикрыл глаза. Он устал. Он очень устал — прошедшие часы для него будто бы растянулись на целые года.

Взглянув на устало улыбающуюся подругу, мужчина запечатлел на её виске один единственный — едва ощутимый — поцелуй, а после вышел на улицу.

Его бледно-зелёные глаза уставились на небо. Последние звёзды почти скрылись.

Солнце вот-вот поднимется.

Глава 10. Моя звёздочка

Ребёнок возился у его ног.

Несколько совсем новых, почти нетронутых игрушек (фигурки лесных животных, сделанные местным плотником, и сшитая из цветастых лоскутков мягкая кукла) лежали рядом с девчушкой, в руках которой была любимая, принесённая с прогулки несколько недель назад сухая палка с облупившейся корой.

Смеясь, девчонка, лет пяти, размахивала «игрушкой» как мечом.

— Берегись, дядя! — прозвучала звонкая, смеющаяся и презабавная, угроза.

Эклесс усмехнулся; хохоча, девчонка схватила своё «оружие» и незамедлительно бросилась на оборотня.

Тот решил сдаться без боя.

— Хвала победителю! — воскликнул мужчина, подхватывая и кружа ребёнка под самым потолком.

— Я великая птица!!!

Девчонка, размахивая руками, будто крыльями, хохотала, что есть силы. Так чисто и по-детски искренне. Эклесс смеялся тоже.

Светлые волосы ребёнка совсем растрепались, оставив одни только воспоминания о косичке — той самой, которую оборотень с таким трудом, мучениями и тихой руганью заплетал почти всё утро.

— Осторожней!

Голос женщины раздался неожиданно и для мужчины, и для девочки. Хозяйка дома спокойно и устало улыбалась, сложив руки за спиной.

— Ну вот, разбудили маму, — пожурил ребёнка оборотень.

Девочка притихла, прикусив палец, а Эклесс, прижав её к груди, в два быстрых широких шага подошёл к женщине.

— Возвращайся в комнату, — сказал он подруге, — да поспи ещё, а мы пойдём играть на улицу.

Женщина покачала головой. Волосы её — растрёпанные и поддёрнутые сединой — беспорядочно, почти так же как и у её дочери, лежали на плечах и груди. Почесав заспанные, опухшие и красные глаза, мать маленькой девочки широко зевнула.

— Сколько можно спать? — возмутилась она.

Мужчина нахмурился.

— До тех пор пока ты не оправишься и не восстановишь силы.

— Я в порядке. Иди к маме, маленькая — взяв девочку на руки она чуть покачалась из стороны в сторону, устало улыбаясь. Дочь крепко обняла мать за шею. Её цветастое платье (перешитый детский наряд женщины-лекаря) выделялось ярким пятном на фоне материнского одеяния из серой некрашеной шерсти.

Настоящая красавица.

— Ма, а па придёт? Он обещал мне, что вернётся сегодня.

Взгляды женщины и мужчины — отчаянный и сочувствующий — встретились, и оборотень громко и весело хлопнул в ладоши.

— Па разве тебе не сказал?! — правдоподобно удивился Эклесс. Он поймал обе крохотные ладошки девочки одной своей и некрепко (бережно) сжал. — Твой отец оказался таким хорошим воином, что сам эльфийский король позвал его к себе на службу.

— И па теперь не придёт домой?

— Придёт, обязательно, — покачал головой мужчина. — Но сейчас он должен быть там. Неужели ты им не гордишься? Король так превознёс твоего отца и оказал большую честь. Назвал его лучшим воином.

Девочка, услышав как тихо всхлипнула мать, хотела обернуться к ней, но оборотень протянул руку и бережно провёл пальцами по розовой щёчке, не дав этого сделать.

— А что значит прево… перево…?

— Это значит заметил достижения и признал их. Наградил достойно.

— Мой па всегда был самым лучшим.

Мать девочки спешно передала дочь другу-оборотню. Закрыв лицо руками, она выбежала из комнаты.

— Моя Звёздочка, — обратился Эклесс к малютке, поставив ту на пол, — отправляйся к бабушке. Она давно ждала тебя.

Девчушка светло улыбнулась и кивнула, но руку оборотня из своих крохотных и цепких ладошек не выпустила.

— Ну что такое?

— А ты пойдёшь со мной?

— Ох, — мужчина покачал головой и опустился на пол, встав на колени, — не могу. Твоя бабушка мне не обрадуется.

— А ма?

Эклесс бросил взгляд на дверь за которой скрылась его давняя подруга.

— Нет. Она тоже не пойдёт.

— Но ма-то бабушка любит.

— Любит, — кивнул оборотень, — очень любит. Но ма не может пока пойти. Ей нужно отдохнуть.

— У неё что-то болит, — мужчина кивнул. — Но разве она болеет? Разве она поранилась?

Покачав головой, оборотень хмыкнул, подбирая слова. Что же сказать?

— Боль не всегда бывает из-за раны или болезни, — а когда девчонка вновь открыла рот, чтобы задать новый вопрос, Эклесс поднял руку, призывая к тишине. — Когда ты вырастешь, то всё поймёшь. Надеюсь, что не познаешь это на собственном опыте, но помни, мир — место куда более опасное, чем может показаться. Ты должна беречь себя и ма. Обещаешь мне?

Девочка уверенно кивнула.

— Я никому не дам себя и ма в обиду.

Мужчина засмеялся. Проведя рукой по светлым волосам ребёнка. Он лишь ещё сильнее их взъерошил.

— Молодец, — оборотень выудил что-то из кармана. Предвкушая получить очередную безделицу, девчушка стала топтаться на одном месте, пытаясь заглянуть и увидеть, что же дядя спрятал в ладони. — Вот, — и, на нетерпеливо протянутую вперёд ладошку, упал браслет: соединённые крепкой серебряной нитью жемчужины. Девочка радостно взвизгнула, вглядываясь в перламутровую гладь морских бусин.

Немало пришлось потрудиться, чтобы скопить денег на эту вещицу, но и Эклесс ведь не отступал. С того дня как ребёнок пришёл в этот мир, он усердно трудился: по-началу продавал местным торговцам мясо загнанных им же лесных зверей, после, обучился строительному ремеслу. За последние два года оборотень возвёл несколько домов в городах и деревнях в округе. Люди удивлялись силе и выносливости этого работника, а потому ценили его и платили за работу не мало.

— Спасибо, дядя! — девочка повисла на шее мужчины. — Спасибо-спасибо-спасибо!

Улыбаясь и хохоча, Эклесс бережно прижимал к себе счастливого ребёнка, слушая непрекращающийся поток неразборчивых благодарностей.

— Хватит, хватит, — он бережно отстранил от себя девочку и щёлкнул ту по крохотному носу. — А теперь беги к бабушке и покажи ей свой браслет. Хорошо?

— Ага! — наскоро клюнув мужчину в щеку, давно заросшую густой бородой, девочка умчалась, даже позабыв закрыть за собой дверь. Та закрылась сама. Медленно и со скрипом. Эклесс отметил, что пора бы её смазать. В любой другой день он занялся бы этим незамедлительно, но не сегодня. Сейчас оборотень был нужен ей.

Войдя в комнату, он обнаружил женщину стоящую у окна. Глаза её были закрыты, ладони прижаты ко рту, а высохшие дорожки от слёз ещё поблескивали на щеках, убегая вниз к подбородку. Ладони мужчины легли на плечи лекаря.

Тёплая щека оборотня коснулась затылка женщины. Та вздрогнула. Глаза не открыла. Ладони не убрала.

— Я не смогу врать ей всю жизнь.

Приглушённый. Тихий. Дрожащий. Сломленный голос.

— Никто и не врёт, — пробурчал мужчина и зарылся носом в волосы подруги. Руки крепко обнимали, прижимая к груди, скрытой под широкой домотканной рубахой. — Он был героем. Достойным воином.

Женщина качнула головой. Слёзы не хотели больше бежать по щекам. За последние недели она, кажется, растратила их все.

— Пойдём со мной, — зовёт Эклесс. Его тихий шепот погрузил комнату во мрак пугающей мечты. Той самой, для которой оборотень не так давно открыл своё сердце. — Многие мои собратья хотят покинуть этот край. Мы уйдём далеко отсюда: здешним жителям и не снились такие дальние земли. Там наши жизни не будут под угрозой. Мы будем вольны. От войны, от боли. От потерь. Там будет безопасно, — глубоко вздохнул, как перед прыжком в пучину, такую глубокую и тёмную. — Я хочу, чтобы и вы пошли с нами. Решишься ли ты на подобное?

Упрямо, она молчала. Лишь дышала, тихо и через раз, окованная крепкими объятьями друга.

— Я люблю то, какими стали твои глаза.

Мужчина улыбнулся.

Глава 11. Он знал — она не сдержит своё обещание

Этой ночью всё решится.

Сегодня оборотни покинут Тьму. Оставят позади войну, боль и страх. Все собранные Рагнаром собратья — а это ни много ни мало, почти пять сотен оборотней, поддержавших его идею — ждали Эклесса.

Эклесс тоже ждал.

На том же холме. Ночью. Он ждал, вглядываясь не в небо, а во тьму, окутавшую спящий лес.

Седовласая женщина вышла к холму тихой поступью, а девушка, шагающая следом, была на удивление шумной на фоне осторожной матери. Они поднялись к оборотню крепко держась за руки. Свободную руку седовласая держала на рукояти меча.

— Не торопились вы, — упрекнул мужчина. — Нас уже ждут. Дойдём до места, а там разделимся: я понесу тебя, а Звёздочку повезёт Рагнар. Ему можно верить. Рагнар не подведёт.

Молодая девушка улыбнулась привычной тёплой улыбкой, заслышав прозвище, давно ставшее вторым именем. Но в следующий миг взгляд её потускнел. Она отвернулась услышав слова матери.

— Мы не пойдём с тобой, — твёрдо произнесла седовласая женщина, сжимая скрытой под плотной перчаткой рукой меч, принадлежавший её деду. — Наше место здесь. Близится битва, которая изменит этот мир. Война, в которой победим, — прошептала. Тихо, не слышно, но уверенно и твёрдо. — Мир отчистится от скверны и тогда безопасно будет везде. Она будет жить в мире, за который боролся её отец.

Эклесс отшатнулся.

Подобное чувство он испытывал в своей жизни лишь раз — когда молот короля ударил точно в его грудь. Воздух исчез будто и не было никогда. Дышать стало невозможно.

Оборотень покачал головой. Налетевший с Запада ветер дёрнул остриженные и изрядно поседевшие от пережитого волосы его единственной подруги.

— Никто не сможет одержать победу над Свартом. Его армия сильна; ты не знаешь и о половине секретов, припасённых за этим горным хребтом. Вы не победите. Никто не сможет победить. Это верная смерть!

— Значит и мне суждено умереть!

— Мама! — девушка спешно сжала плечо женщины своей легкой ладонью.

Воительница на миг прикрыла глаза, глубоко вздохнула, а после, совсем так же, как делала много лет назад, чисто и невинно улыбнулась, чуть наклонив голову в бок. Всё та же девчонка, встретившаяся чёрному волку в лесу, кажется, целую вечность назад. Да только в руках той девчонки был не меч, а сломанная палка, и не кольчуга была спрятана под курткой из вареной кожи.

— Тебе суждено уйти без нас.

Оборотень покачал головой.

— Рагнару я дал согласие лишь из-за вас двоих. Надеялся, что вы пойдёте с нами, но теперь какой смысл в этом теперь? Не могу я уйти, оставив свою жизнь здесь.

Усмехнувшись, женщина обратилась к притихшей девушке подле себя.

— Дочка, оставь нас.

Маленькая Звёздочка Эклесса громко фыркнула, горделиво выпятила грудь, отвела взгляд. Упрямая девчонка с грустными и напуганными глазами. Оборотень видел в ней спрятанный где-то глубоко внутри страх. Страх расставания, скрытый за напускной обидой и серьезностью. Но все лживые чувства исчезли, стоило девушке сделать лишь один шаг навстречу оборотню и упасть в его объятья. Она разрыдалась что было сил, крепко сжимая побелевшими пальцами ткань куртки мужчины.

Эклесс положил руки на её спину и крепко прижал к себе в ответ.

— Не плачь, Звёздочка, — по-отечески кратко он коснулся губами лба девушки, — я всегда буду с тобой.

Отстранившись, медленно и неохотно, дочь воительницы смахнула слёзы со щёк и, прежде чем убежать с холма бросила лишь одну фразу:

— Па говорил так же.

Женщина проводила взглядом дочь и сделала быстрый шаг к прикрывшему глаза другу. Со всей силы она оттолкнула его от себя. Эклесс вновь пошатнулся.

— Уходи, Морнавактун, — стукнула кулаком в грудь. А потом снова. Снова и снова. — Уходи. Уходи! Здесь тебе нет места, — оборотень поймал её, дерущуюся и вырывающуюся, в свои объятья. Сковал крепкими руками. Прижал к себе. — Победим мы или проиграем, твой народ останется врагом для моего. Но ты не враг, Морнавактун. Ты не монстр, — смахнула набежавшие слёзы. — Я желаю тебе мира и добра, но здесь ты не найдёшь этого. Мой век короток, и через несколько лет придёт мне срок уйти — меня не станет, и что останется тебе? Будешь скитаться, прятаться? Жить в страхе? Нет. Я не хочу такого, — слабеющие руки лишь сильней сжимали рукоять меча. Женщина знала, что иначе она бросит оружие и обнимет друга, но после уже не сможет отпустить. — Уходи и я пообещаю тебе, что в этот бой не пойду.

Молчание.

Тишина.

Лес, окруживший их, будто бы замер в ожидании. Замерли и они. Лишь время неумолимо бежало вперёд.

— Нам пора прощаться, — сказала женщина, неохотно, но упрямо отстраняясь.

— Нет.

Он знал, что сегодня мир вокруг изменится, но не думал, что так больно будет это принять.

Мужчина снова обнял женщину и коротко поцеловал в лоб. В глазах его, бледных, зелёных, с лиловым бликом у самого зрачка, осталась одна только пустота, ставшая в последние годы чужой и непривычной. Усмехнулся оборотень через силу и так же заставил себя отстраниться.

Он сделал нетвёрдый шаг.

За ним другой.

Оставил позади холм. И её.

Спустившийся мрак окутал мир своей непроглядной пеленой. В эту ночь оборотни, ведомые Эклессом по свету звёзд, навсегда оставили Сварт за спиной. Дорога их бежала далеко-далеко на Восток, туда где нет эльфов и людей. Туда где они обретут покой.

Чёрный волк бежал не оглядываясь.

Он знал — не сдержит она своё обещание.

Глава 4. Жаль, что я давно тут не бывала

Сидя здесь, на вершине холма, оборотень не думал об окружающем его мире.

Здесь, он не был монстром, созданным в угоду желанию завоевывать и властвовать. Не был даже бегущим по лесу волком. И даже не человек, жаждущим прожить жизнь в поисках счастья. Нет. Здесь он просто Эклесс.

А звёзды светили необычайно ярко. Прекрасные и яркие небесные огни, имена которых сокрыты от мужчины. В стране под названием Сварт мало кто смотрит в небо, а потому и в названиях звёзд надобности нет.

Тихо хмыкнув, оборотень расслабленно улёгся на землю, но глаз не прикрыл — не хотелось и на единый миг терять из виду это прекрасное видение.

Где-то в молодой траве стрекотала цикада. Ветер трепал расцветающие кроны деревьев.

В мире было тихо.

— Фух!

Раздавшийся пронзительно искренний и совершенно посторонний в этой тишине вздох облегчения заставил мужчину подскочить на ноги. Руки его обратились волчьими лапами. Он был готов к бою.

Но к бою не была готова она.

Вскрикнув и отскочив назад, девушка оступилась и упала на землю.

— Морнавактун! Зачем так пугать?

Эклесс тяжело вздохнул, поднял глаза к небу и уж было хотел провести ладонью по лицу, но вовремя одумался. Лапы исчезли, вернув законное место человеческим рукам.

— Зачем ты здесь? — мужчина совершенно не знал, нужно ему злиться или же, наоборот, радоваться, а потому отложил рассуждения и, подхватив девушку за локоть, одним рывком поставил её на ноги.

— Я ведь говорила, что уж очень интересно куда ты ходишь. Это был лишь вопрос времени, когда мне удастся за тобой проследить.

— Помнится, ещё говорила, что угнаться за мной нелегко.

Под заинтересованным взглядом оборотня, девушка отряхнула юбку, заправила назойливые светлые локоны за уши и хмыкнула.

— А я и не гонялась. Просто следила за тобой каждый день и запоминала места, где теряла из виду. На другой день ждала тебя там и следовала до тех пор, пока снова не потеряю. Я так уже третью луну за тобой гоняюсь! — к удивлению мужчины последнюю фразу девушка почти что выкрикнула, возмущенно хмуря брови.

Эклесс, с удивлением, обнаружил, что улыбается. Не так ярко, но всё равно непривычно.

— Довольна?

Вместо ответа, нежданная гостья придирчиво окинула взглядом холм на котором они оказались, пробежалась взглядом по раскинувшемуся вокруг лесу и пожала плечами.

— В детстве мы играли здесь. Мне тогда было не больше четырёх лет. Мальчишки часто звали с собой: они хотели играть в охотников и драконов. Но в этой игре так же есть и ведьма, от которой всем нужно убегать. Самая скучная роль, скажу я тебе, потому никто ведьмой быть и не хотел, а мелкая я считала большой честью, что старшие берут с собой играть и каждый раз соглашалась, — усевшись на то место, где совсем недавно лежал Эклесс, она прибавила как-то совсем грустно: — тогда здесь было куда безопасней. А об оборотнях никто не знал.

Мужчина сел рядом — не так близко, чтобы прикоснуться, но достаточно, чтобы ощутить тепло её тела. Девушка тем временем продолжала:

— Можно подумать, что мне скоро надоело играть ведьму, но на самом деле это оказалось очень даже полезно. Все те мальчишки стали моими друзьями. Это ведь их я тогда привела на ту самую «охоту на оборотней», — засмеявшись, она покачала головой, — и чем мы только думали? Но хорошо что хоть с тобой познакомилась.

Пересев поближе к Эклессу, девушка хмыкнула и положила голову тому на плечо. Мужчина замер, пытаясь вслушиваться в продолжающийся рассказ.

Прикосновение снова стало чуждым.

Неловким.

Неудобным.

Лишним.

Новым.

Едва заметно, оборотень отодвинулся от не замолкающей рассказчицы, голова которой стала медленно сползать по плечу мужчины, рискуя совсем упасть.

— Тебе так неудобно, — прервал он повесть то ли о гусях, то ли о гуслях. — Сядь ровно.

Но девушка не слышала. Широко взмахнув рукой, она начала рисовать в воздухе какой-то образ, будто бы поясняющий её рассказ. Голос звучал тихо и размеренно, иногда и вовсе затихая до шёпота.

Оборотень совсем не понимал, к чему эти истории, и уж тем более не ведал, почему эта девчонка так ведёт себя рядом с ним. Совсем страх потеряла от радости, что отец её не в Сварте? Или забыла кто перед ней?

Эклесс, нетерпеливо обхватив широкой ладонью голову девушки, отстранил её от себя и вновь отсел — на этот раз совсем далеко, так, что меж ними теперь без всяких проблем может пройти стая волков, выстроившись ровно в три шеренги.

Девушка незримо вздрогнула и напряглась, но в следующий миг тепло улыбнулась. Эклесс уловил нотки страха.

— Ты боишься меня?

Привык он спрашивать напрямую. А нежданная гостья, тем временем, медленно моргнула и нахмурилась, стерев с лица неловкую улыбку.

— Прости? — оборотень пристально вглядывался в её лицо, от чего девушка лишь сильнее вжимала голову в плечи, продолжая говорить: — Нет, правда. Прости. Я стараюсь не бояться, ведь ты так добр ко мне. Не хочу, чтобы ты расстраивался из-за моего страха. Выглядит так будто бы я тебе не доверяю, — она пожала плечами и отвела взгляд от лиловых глаз. — Прости, Морнавактун. Я хочу отплатить тебе добром за добро.

Ему уже давно пора было привыкнуть, что девушка так ловко ставит его в тупик. Вот и сейчас оборотень смотрел перед собой, совершенно не понимая, что должен делать и как реагировать. Эта девчонка пришла сюда, чтобы вести с ним дружеские беседы и тем самим отплатить за помощь?

Эклесс усмехнулся.

— Не стоит себя заставлять. Можешь идти если тебе страшно.

Оборотень отвернулся, облизнув пересохшие губы. Взгляд его вновь устремился в сторону леса — такого безмятежного и успокающего. Вопреки всем ожиданиям, он был расстроен: слова девушки о недоверии и страхе перед ним заставили мужчину пустить в сердце печаль и пугающую тоску. Почему же так? Ведь он никогда не просил от неё доверия, не ждал благодарности и заботы — они не друзья и не были ими. Так почему же слова девушки так больно укололи волчье сердце? Эклесс фыркнул; тёплые ладони оплели его руку.

— Не уйду я никуда, глупый оборотень, — упрямилась девчонка, — не правильно ты меня понял, а я от волнения наговорила ерунды. Пришла я не из чувства долга перед тобой и не сижу здесь борясь со страхом! Признаюсь, мне правда страшно, но не от того что ты можешь меня убить. Мне страшно, что я сделаю что-то не так, ведь мне совсем неизвестны ваши традиции и манера общения. Вдруг у оборотней не принято сидеть далеко друг от друга во время беседы. Или вдруг для тебя будет неуважением, если я коснусь тебя не спросив?

— Боишься не угодить мне?

Девушка решительно кивнула.

— Глупая, — Эклесс отвернулся, но лишь для того, чтобы скрыть так неожиданно растянувшую губы улыбку. — Всё в порядке. Нет у оборотней никаких таких традиций, можешь говорить со мной как с обычным человеком.

До ушей мужчины донесся облегчённый вздох.

— Тогда я спокойна. Эх! — широко раскинув руки, девушка упала на мягкую траву. — А всё же здесь красиво. Жаль, что я давно тут не бывала. Спасибо тебе.

— За что?

— Да за то, — воскликнула девушка, — что снова здесь оказалась, — а потом тише прибавила: — и за отца.

— Не за что благодарить. Не сделал я ничего, — оборотень сложил руки на коленях и отвернулся. Острый волчий слух уловил уханье филина где-то в чаще леса.

— Ты подарил мне надежду. Спасибо тебе и за неё.

В мир вновь вернулась тишина, но Эклесс знал — совсем ненадолго.