"Моридун" Артбук

Глава 1. ХОЛМОВАЯ.

— Куда путь держишь, славная соседка?

— В город. Куда же ещё?

Реальная история, самая поздняя античность встречается отчасти с собственными мифами, отчасти с высоким фэнтэзи.

Валентия, цивитат Деметов (нынешние Уэльс, Кармартеншир): на дороге в Моридун (ныне Кармартен) местный помещик Кейр нежданно-негаданно встречает, а точней, догоняет холмовую сиду, которая представляется жутким и великим именем — Немайн. Скоро сида сядет в повозку и он подбросит её до города.

Дорога — настоящая римская, Домицианова Золотая. Да, вот такая неширокая.

Повозка — лёгкая почтовая двуколка, характерная для cursus publicus

Лошади — крупные, по причине торговли с римской Африкой в них есть кровь берберских коней, и, ещё со второго века, сарматских лошадей. Но это — почтовые упряжные, обычный местный пони гораздо мельче.

Упряжь — ещё классическая античная, оплечья, а не жёсткий хомут, хотя тот уже известен и понемногу внедряется. Одежда Кейра — "паннонская" шапка из сукна (но, могли делать и из короткого меха или барашка), какую римские солдаты носили, чтобы выработать привычку к ношению шлема, она показывает, что он из наследственных военных. Заколотый фибулой плащ с капюшоном — тоже элемент военного костюма, но охотно носился гражданскими всех сословий.

На сиде титановая (мифрил!) кольчуга, сапоги с каблуками (уже известны у тюрок, но для местных жителей — экзотика), из ворота кольчуги выглядывает шёлковый шарф (дорогой!), а на шее виден золотой, с небольшим рубином, крестик (с реального нательного крестика 7 века) — и богатая, и крещёная. Головного убора нет, но местный обычай как раз такое не просто позволяет — приветствует, правда, для женщин воинского сословия. Ну а на сиде кольчуга, так что её с непристойной девкой не перепутать, да и имя. Немайн, всё—таки, богиня войны. Ирландская — так Дивед наполовину населён десси, потомками ирландцев—федератов.

Сида между тем дёрнула ушами — сразу видно: недовольна! Поправила на плече лямки мешка и направилась в город по своим непостижимым делам. Кейр вздохнул и занялся своими. В любом случае, у него теперь есть история! Да не такая, которую не грех разок рассказать у огонька, а такая какую внуки да правнуки выклянчивать будут, да по три раза на вечер. Зная наизусть. С другой стороны... «Вёз Немайн» — звучит как начало либо великой истории, либо предсмертной исповеди.

Рабочий набросок иллюстрации

Глава 2. ДИСПУТ. МАНСИО.

— Стой, демоница ушастая!

Голосом брата Марка можно было гвозди забивать — и демоница, правда, встала. Повернулась. Теперь уши стали видны очень хорошо — острые треугольники, торчащие вбок. Звериные? Но у кого из зверей уши лысые? И всё-таки это, наверное, возможно создать человеку — не клеить, не красить, но резать и сшивать живую плоть, делать из творения Божия уродство. Зато глаза... Серые блюдца с чуть красноватой усталой каёмкой. За ними оказалось легко рассмотреть ум, волю, злость, решимость. Душу? А есть ли у ”явления” душа?

Зверям — не положена.

— Ты мне?

Храм — романо-британский языческий храм императорского культа, перестроенный в христианскую церковь. Хорошо видны колонны, промежутки между которыми закрыли кладкой. Перед лестницей алтарные камни, которые теперь превратились из предметов культа в памятники императорам, которым были посвящены. В седьмом веке памятники языческим императорам ещё спокойно стояли по всей империи, лишь бы снаружи, а не под крышей.

На клириках — характерные для облачений того времени плащи-пенулы. Именно этот вид одежды официально заменил тогу и стал символом римскости. Пенулу надевали на гражданские церемонии, она стала одеждой сенаторов и церковного клира. Позднее пенула видоизменяясь сохраняется в священническом облачении.

Город встретил Немайн настороженно — где это видано, чтобы ушастые холмовые сиды запросто по улицам ходили? Церковь вон, и вовсе навязала дискуссию, но закончилось все неплохо: у Немайн появились новые хорошие знакомые. Нашлась и хорошая комната в местном мансио — почтовой станции.

В отсутствие посторонних глаз улыбка истаяла.

— Занятный выдался денёк, — сообщила сида сама себе. — А ещё более интересно, как там остальные обретаются...

Наброски: