Морфин. Добро пожаловать в волшебный мир!

Пролог + Глава 1

Пролог

Никогда не думал, что из всех вариантов загробной жизни, описанных множеством религий, истинной окажется её отсутствие.

Ну как отсутствие… С тех пор как я умер, не осталось ничего, кроме меня самого. Здесь не было ни света, ни тьмы, ни звуков, ни ощущения пространства. Будто само понятие «ничего» окружило всю мою сущность, хотя даже слово «окружило» плохо подходило для места, в котором не существовало направлений.

Звучит страшно, но пугаться оказалось нечем. Страх при жизни сопровождался колотящимся сердцем, сбитым дыханием и холодом в животе, а теперь у меня не было ни сердца, ни лёгких, ни живота. Я понимал, что ситуация должна вызывать ужас, но само чувство осталось лишь воспоминанием.

Зато впервые за всё своё существование я смог ощутить собственную душу. Кстати говоря, именно ею я теперь и являлся.

Душа оказалась эссенцией всего, чем я был на момент смерти. В ней сохранились прошлая жизнь, мышление, знания и ощущение себя. Если совсем просто, всё, что составляло Артёма, продолжало существовать, только без тела и возможности получить хоть что-нибудь новое извне.

С памятью произошли удивительные изменения. Мне достаточно было пожелать, чтобы снова увидеть любую картину, на которую когда-либо падал мой взгляд, или услышать голос человека, однажды прошедшего мимо. Сведения никуда не исчезали и раньше — при жизни я просто не умел до них добираться.

Не знаю, сколько времени провёл в таком состоянии и применимо ли здесь вообще понятие времени. Субъективно я успел прожить прежнюю жизнь сотни, а может, и тысячи раз. Сначала искал момент, когда ещё мог избежать смерти. Потом перебирал ошибки, упущенные возможности и разговоры, в которых хороший ответ пришёл слишком поздно. Когда собственная биография начала повторяться, я занялся учёбой.

В памяти нашлось всё, что в меня пытались вложить в школе, институте и на работе. Я восстановил учебники, лекции, научно-популярные книги и документальные фильмы, связал разрозненные знания между собой и наконец разобрался в темах, которые раньше только считал понятными. Пробелы тоже обнаружились, но заполнить их было уже нечем.

И всё же я мог с гордостью сказать, что проделал титаническую работу.

Думаю, меня уже нельзя было считать прежним Артёмом — молодым парнем, который только устроился на работу и продолжал обучение. Теперь у меня стало больше опыта, а объём доступных знаний вырос настолько, насколько это позволяла накопленная при жизни информация. Я сохранил прежний характер и воспоминания, но вечность, проведённая в размышлениях, не могла пройти бесследно.

Рано или поздно я начал задумываться, как выбраться из бесконечного цикла рефлексии и получить хоть какую-нибудь новую информацию.

Сначала попытался отрастить тонкие усики, чтобы почувствовать пространство за пределами души. Они вытягивались всё дальше, но ни во что не упирались. Тогда я заставил свою сущность вибрировать, надеясь уловить отражённое колебание. Вибрация прошла сквозь меня и исчезла, будто вокруг действительно не было ничего.

Эксперименты показали хотя бы одно: я способен понемногу менять собственную душу. Важные воспоминания соседствовали в ней с обрывками рекламы, случайными номерами, бессмысленными разговорами и сотнями почти одинаковых картинок. Избавляться даже от такого мусора было неприятно, потому что ничего другого у меня не осталось. Однако вечное одиночество быстро заставляло пересмотреть отношение к бесполезным вещам.

Я выбрал несколько наименее ценных фрагментов, переделал их в небольшие послания с просьбой о помощи и попытался отправить как можно дальше. Ни одно не вернулось. Это могло означать, что они исчезли сразу за границей моей сущности, продолжили движение или действительно куда-то попали.

Я повторял попытки, менял устройство посланий и силу, с которой выталкивал их наружу. Ответа всё не было, а каждый новый опыт требовал пожертвовать ещё одним кусочком себя. В конце концов я перестал удерживать внимание и постепенно провалился в сон, не зная, способен ли мёртвый спать и сколько продлится такой отдых.

Проснулся я из-за землетрясения.

Всю мою сущность трясло и вращало в разные стороны, будто тонущий корабль в открытом океане во время шторма. Душу сжимало, растягивало и выворачивало. Я пытался собрать себя, но привычные усилия не помогали. Оставалось удерживать ощущение собственного «я» и ждать.

Внезапно всё снова стало спокойным.

Я ещё пытался понять, что произошло, когда напротив появилось неизвестное существо. Оно казалось колоссально огромным, хотя размеры в этом месте не имели смысла. Форма непрерывно менялась: стоило сосредоточиться на одной грани, как она изгибалась, распадалась или превращалась во что-то другое. Само присутствие существа заставляло обратить к нему все чувства, которыми я теперь располагал.

[ПРИВЕТСТВИЕ]

Я не услышал слово, а сразу почувствовал и понял всё, что существо хотело сказать. Оно общалось концепциями, каждая из которых была уникальной и исчерпывающе подробной. Одно приветствие содержало обращение, подтверждение контакта и множество оттенков намерения, для которых человеческому языку понадобилось бы несколько предложений.

— Привет!

Голоса у меня не было. Я просто оформил мысль и направил её существу, надеясь, что этого достаточно. Судя по последовавшему ответу, меня поняли.

[ПРЕДЛОЖЕНИЕ]

Новая концепция оказалась намного сложнее. Её смысл раскрылся сразу, но человеческое мышление упрямо раскладывало полученное знание на условия, последствия и обязательства. Существо предлагало выход из пустоты и новую жизнь, однако бесплатным предложение не было.

После неизвестно скольких лет одиночества даже сомнительная сделка звучала заманчиво. И всё же соглашаться, не задав очевидного вопроса, было бы глупо.

— Не то чтобы я отказывался, но что мне будет за это?

[СОГЛАШЕНИЕ]

Ответ возник внутри новым пластом знания. Я перебрал его ещё раз, проверяя, не скрывается ли за непривычной формой что-нибудь очевидно гибельное. Осторожность выглядела немного смешно: я уже умер, а худшей доступной перспективой оставалось возвращение в вечную пустоту. Зато впервые после смерти у меня появилось будущее.

— Договорились, я согласен!

Всё пришло в движение. Существо по крупицам начало вливать в мою душу свои дары. Первая капля силы показалась теплом, хотя чувствовать его было нечем. Следующая отозвалась тяжестью, затем ощущения смешались. Каждый новый фрагмент встраивался в мою сущность и становился её частью.

С каждой каплей удерживать сознание становилось труднее. Душу вращало, растягивало и перекручивало часами субъективного времени. Я пытался следить за изменениями и запоминать происходящее, но мысли постепенно теряли связность, а присутствие существа отдалялось.

Последним осталось понимание, что при следующем пробуждении вокруг снова будет мир.

Я почувствовал, что засыпаю…

Глава 1

Воспоминания приходили постепенно. Память прежнего владельца тела поднималась от смутных ощущений до ясных картин, обрастала звуками, запахами и чужими эмоциями. В первые минуты это сбивало с толку, но опыт, полученный после смерти, помог довольно быстро отделить мою жизнь от жизни мальчика, чьё тело теперь стало моим.

Привет, мир! Я Артём, двадцатитрёхлетний парень, а теперь Морфин Марволо Гонт, одиннадцатилетний сын Марволо Гонта, потомок величайшего тёмного мага в истории, самого Салазара Слизерина! Будущий величайший волшебник, который убьёт всех маглов и грязнокровок. Ну, или так считал прежний владелец этого тела.

Серьёзно, как он умудрился дожить до моего вселения с таким самомнением?

Морфин — так я решил называть его в мыслях, чтобы окончательно не запутаться, — ещё не успел стать по-настоящему жестоким. Он был злым, грубым и заносчивым ребёнком, воспитанным на бесконечных речах отца о чистоте крови и величии Гонтов. Других примеров перед глазами у него не было, а семейное проклятие безумия довершило начатое Марволо.

Хвала магии, проклятия ушли вместе с прежним хозяином. По крайней мере, я не ощущал в себе ни чужого голоса, ни навязчивых мыслей, ни желания немедленно расправиться с грязнокровками. Остались воспоминания, но теперь они подчинялись мне так же, как мои собственные.

Дарованные существом способности были велики и обильны… Ну, не так обильны, как хотелось бы, но всё равно лучше, чем могло быть.

Во-первых, магия. Она не ощущалась отдельным запасом энергии или новым органом. Скорее мне вернули когда-то утраченный способ управлять самим собой. Стоило сосредоточиться, и где-то внутри отзывалась сила, готовая последовать за волей. Раз ощутив волшебство, забыть о нём я уже не смог бы.

Во-вторых, парселтанг — способность говорить со змеями и, если верить памяти Морфина, повелевать ими. Проверить его оказалось просто. Не открывая глаз, я тихо произнёс «привет», обращаясь к любой змее поблизости. С губ сорвалось шипение, магия едва заметно пришла в движение и сразу успокоилась. Ответа не последовало, но отсутствие змей вокруг казалось более вероятной причиной, чем неудача дара.

Оставался третий дар. Его следовало проверять вдали от чужих глаз, убедившись, что никто не войдёт в неподходящий момент.

Когда мысли хоть немного упорядочились, возник неприятный вопрос: не убил ли я ребёнка?

Последние воспоминания Морфина отвечали отрицательно. Две недели он ждал сову с письмом из Хогвартса. С каждым днём надежды становилось меньше, отец насмехался всё громче, и в какой-то момент мальчик пожелал просто исчезнуть. Детская магия исполнила желание пугающе буквально, а существо, с которым я заключил соглашение, каким-то образом воспользовалось открывшейся возможностью.

Я не вытолкнул Морфина из тела и даже не знал о нём до пробуждения. Вернуть всё назад тоже не мог. Оставалось распорядиться жизнью, которая досталась мне вместе с его именем.

Ситуация, прямо скажем, была не самой удачной. Из всех попаданцев в мир магии я, наверное, единственный ребёнок, лишённый обучения в Хогвартсе. Семья состояла из полубезумного отца и пятилетней сестрёнки. Всё имущество рода — грязная лачуга, медальон Слизерина и Воскрешающий камень в фамильном кольце Гонтов. Даже волшебная палочка мне не подходила. Но жаловаться на жизнь было рано, когда перед тобой стояла первая цель — эту жизнь сохранить.

Я открыл глаза. Надо мной темнели щели между досками потолка, отделявшими чердак от первого этажа. Рядом под общим одеялом спала Меропа, свернувшись клубком и вцепившись пальцами в край моей рубахи. Судя по памяти Морфина, она часто перебиралась ближе к брату, когда в доме становилось холодно или отец возвращался в особенно дурном настроении.

Осторожно высвободив рукав, я поднялся с постели и вышел в общую комнату, служившую одновременно прихожей, столовой и кухней. Из мебели здесь стояли старое кресло, стол, шкаф и четыре разных стула. Камин использовали не для обогрева, а только для приготовления пищи.

— Хорошо, что в Англии температура почти не падает ниже восьми градусов, иначе я не представляю, откуда взять деньги на бодроперцовое зелье, — тихо пробормотал я, осматриваясь в поисках провизии.

В кладовке нашлись мешочек с пшеницей, овсяная крупа и приличная головка сыра. Наличию последней я сначала удивился, пока память Морфина не подсказала, что Марволо добывал еду у деревенских маглов: иногда угрозами, иногда чарами, а чаще обычным воровством.

На то, чтобы отмыть посуду, натаскать дров, разжечь огонь, принести воды и поставить овсянку вариться в камине, ушло полчаса. Огромная потеря времени для человека, который всегда предпочитал столовые домашней готовке. Без памяти Морфина я, наверное, только с огнём провозился бы добрый час.

Занятый кашей, я не заметил, как из комнаты вышла Меропа. Она тихо подошла к камину и заглянула в котелок, словно не могла поверить, что завтрак готовит брат.

— Доброе утро, завтрак будет готов через час, сходи умойся.

— Да, Морфин.

Девочка развернулась и выбежала во двор, но перед дверью всё же оглянулась на меня.

Через пятьдесят минут крупа окончательно разварилась. Я мелко нарезал сыр, добавил его в котелок и тщательно перемешал. Блюдо получилось простым, зато горячим и сытным.

Уже за столом я внимательнее рассмотрел Меропу. Худая пятилетняя девочка в старом застиранном сарафане, с давно не мытыми волосами, выглядела как ребёнок с плаката благотворительной организации. В прежнем Лондоне такой фотографией собирали бы пожертвования. Здесь же её состояние никого особенно не удивляло.

— Как ты спала? Снилось что-нибудь хорошее?

— Всё хорошо, Морфин, — односложно ответила моя новая сестра.

Начало разговора вышло неловким. Прежний Морфин почти никогда не интересовался её снами и самочувствием. Слишком резкая перемена могла напугать девочку сильнее, чем привычное равнодушие.

— Сегодня займёмся уборкой в доме, а также я постираю наши вещи. Ты мне поможешь, хорошо?

Меропа кивнула и посмотрела на меня с явным недоумением. Несколько секунд она молча ковыряла кашу, затем всё-таки решилась спросить:

— Так тебе пришло письмо из Хогвартса?

Страх в её голосе невозможно было не услышать. Прежний Морфин принимал его за зависть, хотя девочка боялась совсем другого. Все десять месяцев учёбы ей пришлось бы жить с отцом одной. Марволо мог исчезнуть на несколько дней, а пятилетний ребёнок не пережил бы зиму в холодном доме без помощи брата.

— Я подумал, что и без школы стану великим волшебником! Я построю большой дом, и у нас будет много домовых эльфов, которые станут кормить нас три, нет, пять раз в день!

Меропа заметно расслабилась, а её взгляд засиял от нарисованной перспективы.

— Вот что надежда с людьми делает, — еле слышно пробормотал я.

Уборка пошла споро. Воодушевлённая моим обещанием, Меропа работала усерднее, чем можно было ожидать от ребёнка её возраста: носила воду, собирала мусор и складывала вещи для стирки. Я выметал пыль и паутину, одновременно размышляя о наших настоящих перспективах.

Известное мне будущее семьи Гонт выглядело печально. Через несколько лет Морфин и Марволо должны были попасть в Азкабан за нападение на магла и сопротивление сотрудникам Министерства. Лишённая любой заботы Меропа околдует Томаса Риддла и сбежит с ним, а затем останется одна, родит будущего Волдеморта и умрёт. Марволо не переживёт «предательства» дочери, зато сам Морфин каким-то образом доживёт почти до девяноста лет, продолжая влачить жалкое существование в разваливающейся хижине.

Хорошая новость: я, вероятно, мог прожить долгую жизнь. Плохая: это должна была быть тяжёлая и бедная жизнь.

Из книг я помнил, что Морфин всё-таки научится колдовать, но рассчитывать на отца не стоило. При сыне Марволо обычно пользовался простыми бытовыми чарами и проклятиями против маглов. Возможно, он знал намного больше, однако ждать, пока ему захочется стать учителем, было бессмысленно.

Я достал палочку из кармана и направил её на потрескавшуюся деревянную ступеньку.

— Репаро.

Ничего не произошло.

— Репаро!

Палочка вылетела из руки и отскочила к стене. Меропа застыла с тряпкой в руках. Я поднял палочку, крепко сжал рукоять обеими руками, представил целую доску и вложил в команду как можно больше воли.

— РЕ-ПА-РО!

Палочка вздрогнула и наконец выдала моё первое заклинание. Трещина сомкнулась, щепки поднялись и встали на прежние места, словно поломку прокрутили в обратную сторону. Вместе с удовлетворением пришла усталость: дыхание участилось, а руки ослабли.

— С тобой я много не наколдую, — сказал я палочке. — Не волшебник выбирает палочку, а палочка выбирает волшебника, верно?

Следующие полчаса я совмещал тренировку с ремонтом. Постепенно заклинание Репаро стало получаться с первой попытки, хотя починить удалось не всё. Для него требовалось хорошо представлять исходный вид предмета, а некоторые вещи сломались ещё до рождения Морфина. Меропа наблюдала за каждым успехом с таким восхищением, будто я восстанавливал не табурет и пару кружек, а настоящий замок.

— Что-то темно дома. ЛЮМОС!

На кончике палочки вспыхнул маленький огонёк. Самое простое заклинание получилось сразу: я ясно представлял результат и не пожалел сил. С движениями палочки и точной техникой ещё предстояло разобраться.

После обеда, состоявшего из той же овсяной каши с сыром, Меропа занялась стиркой. Судя по памяти Морфина, свои вещи она стирала сама уже около полугода. Я клятвенно пообещал себе как можно скорее обзавестись домовым эльфом, хотя пока понятия не имел, где его взять.

Оставив сестру во дворе, я отправился исследовать Литл-Хэнглтон. Деревня располагалась между двумя холмами и насчитывала около пятидесяти дворов. Из достопримечательностей здесь имелись трактир «Висельник» и поместье семьи Риддл. Риддлы владели почти всей землёй вокруг, исключая заросший участок с лачугой Гонтов.

Местные жители избегали всей нашей семьи. Меропе доставались жалостливые взгляды, а Морфина считали уменьшенной копией отца: злобным, неряшливым и высокомерным мальчишкой, который разговаривает со змеями и иногда давит им головы камнем. И, должен признать, деревенские почти не ошибались.

Я бы вообще не вышел из дома, опасаясь, что кто-нибудь захочет припомнить Морфину старые развлечения, но для проверки третьего дара требовался ценный предмет.

Последним подарком существа была информация о межмировом магазине и способе им пользоваться. Для первой сделки понадобились пергамент, перо, палочка и то, что я желал продать.

Побродив по деревне около часа и собрав не меньше дюжины косых взглядов, я понял, что ничего ценного на улице не найду. А если у жителей и имелись хорошие вещи, их надёжно прятали от таких, как Морфин.

— Ну, погодите у меня, выучу Конфундус и соберу все яблоки с деревьев.

Пришлось возвращаться домой ни с чем.

Марволо всё ещё отсутствовал. Я заперся в его комнате, нашёл стопку пергамента, гусиное перо и чернила. Пользоваться пером оказалось сложнее, чем ожидалось: из-за клякс круг пришлось перерисовывать трижды.

Наконец я направил палочку на печать и пожелал, чтобы она заработала. Пергамент исчез без света и дыма, а на его месте появилась записка.

Морфин Марволо Гонт

Баланс: 0,00

Комиссия: 20%

Отлично! Это работает!

Я сбегал в кладовку, отрезал приличный кусок сыра и вернулся в спальню Марволо. Новый круг занял ещё пятнадцать минут. Когда я активировал печать, тарелка с сыром исчезла, оставив после себя другую записку.

Морфин Марволо Гонт

Баланс: −0,038

Комиссия: 20%

Последние операции

Приобретено

Услуга по транспортировке: 0,05

Продано

Сыр, 0,5 кг: 0,015

Комиссия: 20%

Внимание!

Обнаружен отрицательный баланс!

Для дальнейшего использования магазина пополните баланс в течение трёх дней!

Я несколько раз перечитал расчёт. Магазин удержал пятую часть стоимости сыра, а затем потребовал плату за перемещение, которая оказалась намного выше выручки.

— То есть это я вам ещё должен?!

Дикий крик вырвался сам. За дверью что-то грохнуло, и почти сразу послышались быстрые шаги Меропы.

Ладно, Артём… Тьфу ты, Морфин, успокойся. Ты найдёшь что продать за три дня.

Магия и доступ к магазину всё ещё оставались у меня. Дайте мне немного времени — и я переверну мир!

План действий на ближайшие три дня был прост: погасить долг, не задолжав ещё больше, осмотреть ассортимент магазина и попробовать другие заклинания. С этой мыслью я спрятал записку, открыл дверь и пошёл успокаивать перепугавшуюся от моего крика Меропу.

Дом Морфина:

Кухня:

Морфин:

Меропа:

Глава 2

— Морфин! С тобой всё хорошо? Почему ты кричал!

Меропа набросилась на меня, едва я вышел из спальни Марволо. От неожиданности я на мгновение замер. Прежний Морфин редко смотрел дальше собственного носа, поэтому тревога сестры осталась почти незаметной в его памяти. Теперь её поведение казалось вполне закономерным.

Отец семейства любил только три вещи: кольцо, медальон Слизерина и сына. Причём что именно сильнее, было ещё неизвестно. Меропу он воспринимал даже не как домового эльфа, живущего в чулане под лестницей, а как ресурс для сохранения чистоты крови. Деревенские сторонились всего, что было связано с Гонтами, а Марволо быстро отвадил бы любого появившегося у дочери друга-магла. Единственным человеком, к которому она могла привязаться, оставался старший брат.

Морфин хотя бы готовил себе еду, остатки которой доставались сестре, и иногда рассказывал ей о собственном величии. Заботой это можно было назвать лишь с большой натяжкой, но ничего другого Меропа не знала.

— Да, всё замечательно! Я тренировался в заклинаниях, чуть позже тебе их покажу, хорошо? Иди доешь кашу, я сегодня больше не хочу.

— Спасибо, Морфин!

Она радостно убежала к столу. Я же вернулся в комнату отца и ещё раз перечитал записку магазина. Отрицательный баланс не исчез. У меня оставалось три дня, чтобы покрыть долг, иначе доступ к третьему дару мог закрыться. Что именно происходило после просрочки, инструкция не сообщала, и проверять это на себе я не собирался.

Сыр оказался плохим товаром: стоил мало, весил много и к тому же принадлежал семье. Требовалась небольшая вещь, ценная сама по себе и достаточно незаметная, чтобы её пропажу не связали со мной. Для начала следовало обыскать дом.

На это ушло около получаса. Чердак оказался заколочен, а из-за досок временами доносился слабый шорох. Возможно, наверху жили мыши. Возможно, пикси или какая-нибудь другая тварь, любящая селиться в домах волшебников. С пикси я ещё мог попытаться справиться, но встречаться с боггартом без подходящего заклинания не хотел.

В кладовой, общей комнате и нашей с Меропой спальне не нашлось ничего, кроме ветхой одежды, посуды и инструментов, без которых хозяйство окончательно развалилось бы. Только в комнате Марволо хранилось что-то ценное: пергамент, пара гусиных перьев, чернила в глиняной непроливайке и единственный магический предмет во всём доме чистокровных волшебников — медальон Салазара Слизерина.

Жаль, я понятия не имел, что мог делать этот амулет. В книгах о Гарри Поттере способности артефактов основателей почти не раскрывались, если не считать меч Гриффиндора, который уничтожал крестражи.

Продать медальон без последствий всё равно не получилось бы. Злить полубезумного волшебника, который чах над родовыми сокровищами, как Голлум над Кольцом, было плохой идеей. Марволо заметил бы пропажу сразу и не остановился, пока не нашёл виновника. Под угрозой оказался бы не только я, но и Меропа.

Вернув реликвию на место, я вышел из дома упражняться в заклинаниях. Если подходящего товара не нашлось внутри, его придётся добывать снаружи. Но сначала следовало понять, на что способна моя магия.

За лачугой рос старый дуб. Его ствол подходил на роль манекена намного лучше живой цели: дерево не закричит, не позовёт на помощь и не умрёт от ошибки.

Первым боевым заклинанием, которое пришло на ум, стало Секо. Я не знал ни правильного движения палочки, ни точного действия чар, но по смыслу оно должно было резать. Встав напротив дуба, я провёл палочкой сверху вниз, высвободил как можно больше магии и одновременно крикнул:

— СЕКО!

На стволе появился вертикальный след, будто только что оставленный топором.

Хм, неплохо получилось. Похоже на аккуратный удар сабли по деревяшке. Толстое дерево таким и за двадцать ударов не перерубить, но человека заклинание гарантированно выведет из строя, если не сделает инвалидом. Будто скальпелем провели.

Удовлетворение быстро сменилось осторожностью. Репаро чинило вещи, Люмос давал свет, а теперь магия впервые показала, насколько легко может стать оружием. Один неверный взмах рядом с Меропой — и последствия уже не исправишь тем же Репаро.

А ведь было ещё одно режущее заклинание. Как там его?

— Диффиндо!

Заклинание получилось: палочка нагрелась, магия ушла, но видимого эффекта не появилось. Возможно, требовалось другое движение или чары лучше действовали на ткань. Несколько повторных попыток тоже ничего не изменили, поэтому я направил палочку на вытоптанный участок земли.

— Инсендио!

Из палочки вылетела оранжевая искра. Сухая трава вспыхнула и горела около половины минуты, пока я не затоптал огонь.

— Морфин, можно мне посмотреть на твои занятия?

Голос Меропы раздался за спиной. Она стояла у угла дома, стараясь одновременно вытянуть шею и не выходить из укрытия.

— Конечно, только ни в коем случае не ходи в сторону, куда указывает палочка.

Меропа серьёзно кивнула и села на перевёрнутое ведро. При зрителе приходилось быть осторожнее, поэтому я вернулся к Репаро и Люмосу. Девочка заворожённо следила за каждым огоньком, а я размышлял, как быстрее заработать.

Можно было попытаться продать деревья. Проблему с их выкорчёвыванием ещё получилось бы решить магией, но сколько понадобится древесины, чтобы выйти в плюс, я не знал. А если плата за транспортировку зависела от размера предмета? Нет, такие опыты не стоит проводить, когда от удачи могут зависеть твои сверхспособности.

Раз у нас не нашлось ничего ненужного, оставалось поискать лишнее у тех, кто это лишнее имел.

Подходящая цель находилась на холме. Риддлы владели большей частью земли вокруг Литл-Хэнглтона и уже несколько поколений жили на арендную плату. Деревенские же, хотя и не голодали, не могли похвастаться богатством. Брать что-то у них я не собирался.

Риддлы не обеднеют из-за нескольких монет или одного украшения. Это не делало кражу правильной, зато позволяло выбрать тех, кому причинённый ущерб будет почти незаметен. Пропало колье? Пусть скажут спасибо, что это украшение позволило накормить двух волшебников.

Для проникновения в поместье требовалась Алохомора.

Спасибо тебе, Гермиона. Побольше бы таких ведьм и волшебников — может, и магическая война не началась бы при появлении очередного тёмного лорда.

Я не знал ни одного движения палочки для нужных чар, поэтому приходилось громко и чётко произносить заклинания, тратить лишнюю магию и сосредотачиваться на цели. Так меня обнаружили бы ещё у первой двери. Значит, Алохомору следовало научиться применять если не невербально, то хотя бы шёпотом.

До заката я тренировался на дверях лачуги. Замок сперва не реагировал, потом несколько раз щёлкнул впустую и лишь к вечеру начал открываться от тихой команды. Следом я освоил Коллопортус. Запирающие чары дались легче, хотя держались недолго.

Сложись всё иначе, не будь предки Гонтов настолько высокомерны и расточительны, мой путь к силе оказался бы намного прямее. Но жаловаться было некому, поэтому приходилось двигаться маленькими, но уверенными шагами.

После ужина я уложил Меропу и пообещал скоро вернуться. Она спросила, когда придёт отец, но ответа у меня не было. Я только заверил, что к её пробуждению уже буду дома. Затем запер дверь Коллопортусом и отправился на дело.

Поместье Риддлов было большим красивым трёхэтажным домом посреди зелёного сада. Оно стояло на холме, возвышаясь над всей деревней. Участок окружал декоративный каменный забор, а от ворот к дому вела аккуратная дорожка.

Я прождал почти два часа в зарослях, пока окна одно за другим не погасли, а луну и звёзды не закрыли облака. За это время ноги затекли, холод пробрался под рубаху, и план успел показаться безумным во всех возможных подробностях. Однако возвращаться с пустыми руками было поздно. Я перелез через забор, пересёк сад по траве и добрался до двери для слуг в задней части дома.

— Алохомора, — прошептал я.

В замке что-то звякнуло, но дверь не открылась. Со второй попытки ручка поддалась лишь наполовину. На третий раз механизм наконец щёлкнул, пропуская меня внутрь.

В коридоре пахло воском, деревом и остывшей едой. Дом казался огромным. Любая половица могла заскрипеть, любая дверь — распахнуться, поэтому я двигался медленно и старался ступать ближе к стенам.

Узкая служебная лестница вывела на третий этаж, к спальням хозяев. Из-за нескольких дверей доносилось дыхание спящих.

— Коллопортус, коллопортус, коллопортус, — шептал я, поочерёдно запирая занятые комнаты.

Открыть двери теперь мог только волшебник с отпирающими чарами или тот, кто дождётся, пока магия рассеется. Ну или их можно было сломать. Всё равно теперь это проблемы Риддлов.

Наконец я нашёл кабинет с тяжёлым металлическим сейфом у стены и запер дверь за собой. Если Алохомора не справится, придётся уходить: ни времени, ни инструментов для обычного вскрытия у меня не было.

— Алохомора!

Сейф со сложным магловским замком, способным задержать обычного вора на несколько часов, открылся без звука с первой попытки.

Страна непуганых идиотов. Обожаю магию. Маглы потеряли очень многое после принятия Статута секретности.

Внутри лежали документы, кожаная папка и два мешочка с золотыми и серебряными монетами.

Разве в это время не перешли на бумажные деньги? Ну, так даже лучше, всё становится намного проще.

Скрывать сам факт кражи я не собирался, поэтому забрал оба мешочка и оставил документы в покое. Быстро просмотрев бумаги, я убедился, что основные деньги Риддлы хранили в банке или долговых расписках. От потери монет они не обеднеют.

На обратном пути я оставлял двери открытыми. Следы магии могли вызвать лишние вопросы, а отпертые замки выглядели обычной работой вора. Чары на спальнях должны были рассеяться сами. По крайней мере, я на это надеялся.

До служебного выхода оставалось несколько шагов, когда наверху что-то глухо ударило. Затем заскрипела дверь, послышались голоса, и в коридоре вспыхнул электрический свет. Я выскочил в сад, пригнулся за кустами и побежал к забору. За спиной одно за другим зажигались окна, а по дому уже носились слуги с масляными лампами.

Никто не крикнул вслед, но я не останавливался, пока поместье не скрылось за деревьями. Лишь возле собственного дома до меня дошло, насколько сильно я рисковал. Собака, случайно проснувшийся слуга или запертая наружная дверь — и выбраться не помогла бы никакая магия. С маленьким вором вряд ли стали бы обращаться мягче, чем со взрослым. В лучшем случае меня забрали бы бобби, в худшем — разобрались на месте.

Оставалось избавиться от награбленного, и тогда никто не сможет доказать мою вину.

Я тихо вошёл в дом. Меропа спала, Марволо не вернулся. Под светом Люмоса я нарисовал магический круг, положил в центр все монеты и активировал печать. Мешочки исчезли, а на пергаменте проступили строки.

Морфин Марволо Гонт

Баланс: 6,142

Комиссия: 20%

Последние операции

Приобретено

Услуга по транспортировке: 0,05

Продано

16 золотых соверенов, 117,12 г: 5,616

35 серебряных шиллингов, 303,8 г: 0,614

Я проверил расчёт дважды. Магазин учёл прежний долг, снял плату за новую транспортировку и зачислил выручку за металл.

Это получается, перемещение товара стоит около трёх шиллингов.

Вывод был полезным: дешёвые вещи нельзя отправлять по одной, иначе доставка съест всю прибыль. Долг оказался погашен, доступ к магазину сохранился, а на балансе осталось 6,142 единицы.

Радости я почти не чувствовал. Ночная вылазка удалась скорее благодаря везению, чем умению. Повторять её без крайней необходимости не стоило. Я спрятал записку, лёг рядом с Меропой и почти сразу уснул.

Утро напомнило, что, помимо двух детей, в доме жил и отец семейства.

— Грязные животные! Убирайтесь отсюда, тараканы, пока я вас не убил!

Марволо с криком ворвался в лачугу, когда мы завтракали. Его мантия была забрызгана грязью, волосы торчали клочьями, а лицо перекосилось от негодования. Я встал, чтобы набрать ещё одну тарелку еды.

— Что случилось, отец?

— В деревне полно маглов в странных шляпах. Один из них осмелился что-то у меня спросить! Но у него быстро появилось желание поплавать в отхожей яме!

Странные шляпы, вероятно, принадлежали полицейским, которые расспрашивали жителей о ночной краже. Я поставил перед Марволо кашу и не стал ничего уточнять. Чем меньше интереса я проявлю, тем естественнее будет выглядеть моё поведение.

Отец принял молчание за одобрение и продолжил:

— Глупый скот! В моё время мы могли безнаказанно запытать грязь до смерти! Грязнокровки и предатели крови в Министерстве губят волшебство! Но нет, нам, чистокровным наследникам Слизерина, запрещено вернуть справедливость!

Главе дома Гонт было всего тридцать девять лет, что не мешало ему выглядеть безумным скрюченным стариком. Наверняка эту речь он слышал от собственного отца, который, в свою очередь, повторял слова предыдущего главы семьи. Каждое новое поколение всё сильнее напоминало извращённую пародию на сторонников чистоты крови. Неудивительно, что с такими предками Волдеморт так быстро стал безумцем.

Из дальнейшего потока ругани я уловил главное:

— …Я никогда не ходил в Хогвартс и стал сильным волшебником! Ты не будешь учиться с этими паразитами…

— Ты научишь меня волшебству?

Марволо резко замолчал и несколько секунд смотрел на меня, будто пытался вспомнить, о чём только что говорил. Потом встал из-за стола и бросил через плечо:

— Верно! Я научу тебя, какие заклинания должен знать чистокровный волшебник!

Во дворе он заговорил на парселтанге и позвал ужа. Небольшая змея выползла из густых сорняков, остановилась перед нами и доверчиво подняла голову.

— Смотри, сын, как можно заставить магла делать всё, что захочешь. Империо!

Из палочки вырвался жёлтый дым и впитался в змею. Уж обмяк, но уже через мгновение снова поднял голову, ожидая приказа.

— Съешь свой хвост!

Змея изогнулась и вцепилась зубами в собственное тело. Я слышал её растерянное шипение и чувствовал попытки сопротивляться, но мышцы продолжали выполнять чужую волю. Отвратительное зрелище вызывало тошноту, однако Марволо не думал останавливаться.

— Если эти животные непочтительны с тобой, их нужно воспитывать! Круцио!

Уж упал на землю и забился в судорогах. Его шипение превратилось в неразборчивый крик. Я заставил себя смотреть. Отвернуться означало привлечь внимание Марволо, а попытка вмешаться безоружному ребёнку лишь сделала бы следующей мишенью меня или Меропу.

Отец наблюдал за мучениями змеи с улыбкой. Когда она почти перестала двигаться, он наконец опустил палочку и дал ей несколько мгновений передышки.

— Даже если после этого они не станут слушать тебя, их придётся усыпить. Авада Кедавра!

Ярко-зелёный луч ударил в измученное тело, и уж перестал шевелиться. Марволо смотрел на мёртвую змею так, будто только что преподал особенно важный урок.

— Выучи эти заклятия, и никакие грязнокровки тебя не остановят! Ты станешь великим волшебником, таким как я или Салазар Слизерин!

Я слушал его второй раз, а уже хотелось развернуться и уйти. Похоже, Марволо с детства жил в собственном мире.

— Отец, ты великий волшебник? Значит, мы скоро будем жить в большом доме?

Голос Меропы раздался позади. Она стояла у порога и смотрела на отца с детской надеждой. Счастливое выражение на лице Марволо за секунду сменилось злобной гримасой. Он развернулся к дочери, глаза налились кровью, а рот скривился от отвращения.

— А ну заткнулась, пока я не начал проводить уроки на тебе! Если бы ты не была предназначена для продолжения великого рода Гонт, продал бы тебя младенцем в Лютный переулок!

Я заслонил Меропу собой. Марволо перевёл взгляд с неё на меня и замер, словно решал, стоит ли продолжать урок. Через несколько долгих секунд он убрал палочку, развернулся и побрёл к дому, бормоча проклятия в адрес маглов, Министерства и неблагодарных детей.

Нет, мы никак не сможем ужиться рядом с ним. Когда Марволо заметит, насколько сильно изменился сын, его отношение ко мне станет гораздо хуже. А следующей учебной мишенью он может выбрать не змею.

Меропа вцепилась в мою рубаху. Я обнял её, не сводя глаз с двери.

Надо что-то с этим делать.

Интерьер в поместье Риддлов:

Слуги семьи Риддл:

Бобби:

Сейф, что вскрыл Морфин:

Золотые Соверены и серебряные Шиллинги:

Медальон Салазара Слизерина:

Глава 3

Глава 3

Один день! Прошёл ровно один день, а мне уже хочется задушить Марволо голыми руками! Вот как?! Как может существовать настолько карикатурно стереотипный дед? Ему нет и сорока, но от фразы «в моей молодости было лучше» меня начинает тошнить.

Самое обидное, что прежнего Морфина подобная жизнь, кажется, вполне устраивала. Другого примера у него не было: отец всегда прав, Гонты превыше остальных, маглы годятся только на то, чтобы их презирать, а любую семейную беседу полезно подкреплять палочкой и угрозами. Наверное, если с рождения слышать одно и то же, даже Марволо начинает казаться не сумасшедшим, а нормальным главой семейства.

Меня такая перспектива не радовала. Взрослый человек должен отвечать не только за себя, но и за тех, кто слабее и зависит от него. Теперь рядом со мной была пятилетняя Меропа, привыкшая вздрагивать от каждого громкого звука, и оставлять всё как есть я не собирался.

Осталось лишь придумать, как избавиться от сильного взрослого волшебника. Хм, верно, а чему добру пропадать?

Отцом Марволо я всё равно не считал. Мои настоящие родители остались в другом мире, и занять их место он не мог, сколько бы общей крови ни обнаружилось у наших новых тел. Но убивать его я тоже не спешил. Я слишком мало знал о местной магии, законах и последствиях убийства родственника. В этом мире вполне могли существовать родовые проклятия, клятвы крови или ещё какая-нибудь неприятность, о которой в книгах Роулинг не упоминалось. Кроме того, после смерти единственного официального опекуна судьбой двух детей наверняка заинтересовалось бы Министерство.

Значит, Марволо следовало убрать из дома, по возможности оставив в живых. И межмировой магазин подходил для этого почти идеально. Его правила не запрещали отправлять живых существ — по крайней мере, в тех кратких объяснениях, которые я успел получить, подобного запрета не было.

Марволо уснул после ужина прямо в кресле. Я дождался, пока его дыхание стало глубоким и ровным, развёл чернила водой и опустился на колени. Провести окружность пером вокруг спящего человека было невозможно, поэтому пришлось макать палец в чернила и медленно рисовать знаки на полу. У ножек кресла линия несколько раз прерывалась. Я исправлял её, стараясь не скрипеть половицами и прислушиваясь к каждому хриплому вдоху.

Когда круг замкнулся, я приложил ладонь к последнему символу и потянулся к магазину.

Магия отозвалась — и тут же натолкнулась на сопротивление. Не на обычный отказ и не на знакомое ощущение пустоты, а на плотную, почти осязаемую преграду. Будто с другой стороны кто-то удерживал Марволо на месте. Я надавил сильнее, вложив в печать всё, что мог, но невидимая стена лишь стала твёрже. По лбу потёк холодный пот, пальцы задрожали, а знаки под ладонью едва заметно засветились.

Марволо заворочался.

— Ахмф-мф…

Я мгновенно отпустил магию. Он нахмурился во сне, дёрнул рукой с зажатой палочкой и снова затих. То ли магазин не принимал разумных существ против их воли, то ли взрослый волшебник сопротивлялся даже во сне, но сил одиннадцатилетнего тела не хватило.

Хорошо, план А провален. Чем мы займёмся завтра, Морфин? Как всегда, Морфин: попробуем избавиться от Марволо.

Оставалась небольшая проблема: широкий круг из чернил вокруг кресла.

Следующие несколько минут я провёл на четвереньках с мокрой тряпкой. Разбавленные чернила не стирались, а растекались по доскам, превращая аккуратные линии в огромное грязное пятно. Чем усерднее я тёр, тем подозрительнее выглядел пол.

— Что ты тут делаешь у моих ног, мальчишка!

Я поднял голову. Марволо уже не спал и смотрел на меня, щурясь и всё ещё не до конца понимая, что происходит.

— Я просто… мою полы! Негоже чистокровным волшебникам жить в грязи! Мы же не животные, как маглы!

Отец оглядел чёрное пятно, поморщился и вытащил палочку.

— Ну так пользуйся волшебством! Тергео!

Грязная вода и чернила поднялись с досок мутными струйками, втянулись к кончику палочки и бесследно исчезли. Вокруг кресла остался единственный чистый участок во всём доме.

Так почему всё это время ты живёшь как свинья?!

Высказать вопрос вслух я, разумеется, не рискнул. Марволо уже поднимался с кресла, поправляя помятый камзол.

— Я буду в своих покоях, не беспокоить меня!

Он ушёл, шаркая ногами, и с силой захлопнул дверь. Я ещё несколько секунд сидел на полу с тряпкой в руке. За два дня мне уже дважды повезло избежать разоблачения: сначала в поместье Риддлов, теперь здесь. Рассчитывать, что удача и дальше будет исправлять мои ошибки, не стоило.

Прежде чем составлять новый план, следовало разобраться хотя бы в доступной магии. Для этого мне и нужен был каталог магазина.

Я заново начертил круг, дождался, пока в доме окончательно стихнут шаги, и сформулировал запрос. Магазин предложил базовый каталог товаров из множества магических миров — книгу в кожаной обложке. На каталог действовала скидка в девяносто пять процентов, но даже с ней он стоил две единицы. Дорого, учитывая мой скромный баланс, однако искать нужные вещи вслепую было ещё хуже.

После подтверждения покупки линии круга погасли. На полу появилась тяжёлая книга в потёртом коричневом переплёте с железной застёжкой, а рядом легла записка.

Морфин Марволо Гонт

Баланс: 4,092

Комиссия: 20%

Последние операции

Приобретено

Услуга по транспортировке: 0,05

Каталог товаров из множества магических миров

Тип: волшебный

Доступ: базовый

Вид: книга в кожаной обложке

Стоимость: 2

Скидка на каталог магазина: 95%

Я проверил расчёт. Всё сходилось: от прежних 6,142 единицы осталось 4,092.

На первой странице каталога располагались две колонки — название и стоимость. Я перелистнул страницу, затем ещё одну и ещё, но книга не становилась тоньше. Листы продолжали появляться, сколько бы я ни листал. Перечень начинался со знакомых зелий и учебников, потом уходил к волшебным палочкам из неизвестных пород дерева, зачарованным доспехам, говорящим зеркалам, странным амулетам и вещам, назначение которых я не мог понять даже по описанию.

Через несколько минут бесполезного листания в начале книги появилась короткая инструкция. Каталог позволял задавать условия вслух и сам убирал неподходящие товары.

— Показать учебники по палочковой магии, которые я могу себе позволить.

Страницы дрогнули. Часть строк исчезла, но книга всё ещё оставалась необъятной.

— Рассортировать по возрастанию цены. Убрать книги не на английском языке. Убрать книги, написанные после 1911 года. Оставить книги по чарам, бытовой и боевой магии, трансфигурации и защите.

Теперь фолиант начал заметно уменьшаться. Корешок медленно сжался, лишние листы растворились, и спустя несколько секунд передо мной лежала уже вполне обычная, хотя всё ещё толстая книга. Под заданные условия подошло около трёх тысяч наименований.

Одни названия казались многообещающими, другие — откровенно бесполезными. Рядом с «Сотней заклинаний для стирки одежды» стояла «Курсическая книга заговоров и заклинаний. Первый курс», а следом шло руководство, целиком посвящённое выбору правильной древесины для кухонной ложки. По названию и короткому описанию предстояло угадать, где действительно содержатся нужные знания, а где автор на триста страниц растянул один бытовой совет.

За каталогом я провёл почти весь следующий день. Отрывался только затем, чтобы накормить Меропу и опробовать уже известные чары. Тергео оказалось простым и невероятно полезным: грязь исчезала с пола, посуды и одежды, хотя старые пятна иногда требовали нескольких попыток. Репаро стягивало трещины в досках, возвращало ножки табуреткам и соединяло расколотую глиняную посуду. За несколько часов дом изменился заметнее, чем после любой обычной уборки.

Меропа ходила следом и наблюдала за каждым заклинанием. Когда очередная трещина исчезала, она улыбалась, но почти сразу прятала улыбку, словно радоваться рядом со мной пока было опасно. Марволо снова ушёл и не сказал куда, поэтому никто не мешал нам приводить лачугу в порядок.

К вечеру я остановился на двух книгах. Первая называлась «Тёмные силы: пособие по самозащите». Вторая — «Советы молодой ведьме: как обмануть магла и остаться красивой». Название выглядело глупо, зато описание обещало бытовые чары, способы отвлечь внимание и несколько заклинаний против более сильного противника. Именно то, что могло пригодиться ребёнку, живущему со взрослым безумцем.

После покупки оставалось немного денег, и к книгам я добавил плитку молочного шоколада весом двести граммов. Это не помогало плану и не делало меня сильнее, но Меропа заслуживала получить хоть что-то хорошее.

Очередная печать принесла две книги в разных переплётах, шоколад в бумажной обёртке и записку.

Морфин Марволо Гонт

Баланс: 0,322

Комиссия: 20%

Последние операции

Приобретено

Услуга по транспортировке: 0,05

«Тёмные силы: пособие по самозащите»: 1,5

«Советы молодой ведьме: как обмануть магла и остаться красивой»: 2,2

Молочный шоколад, 200 г: 0,02

Очень надеюсь, что не ошибся с выбором книг.

Оставалось молиться Роулинг, чтобы в этом мире заклинания из других магических вселенных работали так же хорошо, как товары из магазина. Первой я открыл книгу по самозащите. Начало оказалось скучным: автор долго рассуждал о внимательности, правильной стойке и необходимости избегать боя с превосходящим противником. Я уже начал подозревать, что потратил почти половину состояния на сборник очевидных советов, когда добрался до практической части.

Щитовые чары. Проклятие сна Сомнум. Сигнальное заклинание для вызова сотрудников магического правопорядка.

— Да! Да, да!

Я вскочил и исполнил короткий победный танец, едва не опрокинув табурет. Меропа прибежала на крик и остановилась в дверях, с удивлением разглядывая брата, который ещё вчера вёл себя совершенно иначе.

Рассказывать ей о магазине было рано. Я закрыл книгу, достал шоколад и развернул обёртку.

— Ты когда-нибудь пробовала шоколад?

Меропа осторожно покачала головой. Я отломил кусочек и протянул ей. Она долго смотрела на него, словно ожидала подвоха, затем взяла двумя пальцами, понюхала и положила в рот.

На лице у неё отразилось такое потрясение, будто я только что показал настоящее чудо. Меропа замерла, привыкая к сладкому вкусу, потом поспешно прожевала и потянулась за следующим кусочком. Вскоре от плитки осталась только смятая бумага.

Она заглянула в пустую обёртку, провела пальцем по складкам и вдруг заплакала. Не громко, а почти беззвучно, будто боялась, что за слёзы тоже накажут.

— Ничего страшного, кончилась шоколадка, так я завтра получу ещё одну, обещаю.

Меропа прижала обёртку к груди и уткнулась мне в плечо. Для меня это была дешёвая покупка стоимостью две сотых единицы. Для неё — первое лакомство, которое никто не отнял и за которое не потребовали расплаты. Я неловко погладил её по волосам и снова подумал, что Марволо должен исчезнуть из нашей жизни как можно скорее.

На следующее утро я взял «Советы молодой ведьме» и ушёл подальше от дома. За рецептами притираний, чарами для волос и рассуждениями о шляпках обнаружилось немало полезного. Особенно меня заинтересовал Конфундус. Автор предлагала применять его к маглам, посмевшим оскорбить ведьмину шляпу, а потом подробно объясняла, как добиться нужной степени замешательства и вовремя снять чары.

Для тренировки я позвал молодую змею. Она выползла из травы и настороженно подняла голову. Я объяснил на парселтанге, что хочу проверить безвредное заклинание, направил палочку и произнёс формулу.

С первого раза ничего не случилось. Со второго змея на мгновение потеряла направление, но быстро пришла в себя. После нескольких повторений она начала путать дом с камнем, а мою левую руку с правой. Между попытками я снимал чары и давал ей отдохнуть.

Каждое новое заклинание давалось немного легче предыдущего. Движение палочки становилось увереннее, слова переставали застревать на языке, а между желанием и результатом словно исчезало лишнее препятствие. Я всё ещё не понимал, существовал ли у волшебника конечный запас сил и можно ли его измерить, однако практика явно имела значение.

К полудню змея уползла, получив крайне запутанные представления о разновидностях женских шляп. Зато я убедился, что заклинания из книги работают и в этом мире. Значит, второй план имел шанс на успех.

Марволо вернулся только через три дня. К этому времени крупа почти закончилась, от сыра остался небольшой кусок, а Меропа начала незаметно оставлять часть своей порции мне. Ещё немного — и пришлось бы снова воровать еду или просить Марволо добыть её у маглов.

Весь вечер он ругал деревенских, Министерство и современную молодёжь. Потом похвастался, как однажды заставил целую магловскую семью ползать перед ним на коленях. Я поддакивал в нужных местах, Меропа старалась не шуметь, а сам Марволо даже не заметил, насколько чище стал дом.

Перед сном я отвёл сестру в нашу комнату и велел спрятаться за кроватью, если ночью начнётся шум, а затем не выходить, пока я не позову. Она испугалась, но послушно кивнула. Объяснять больше было нельзя: Меропа не умела лгать и при одном взгляде отца могла выдать весь план.

Когда храп Марволо стал слышен через закрытую дверь, я взял палочку и тихо вышел. Проклятие сна требовало сосредоточиться на неподвижности цели и несколько секунд удерживать магию.

— Сомнум.

Марволо вздрогнул, но не проснулся. Я подождал, затем осторожно снял кольцо с его правой руки. Потемневший перстень выглядел невзрачно, однако, если моя память не обманывала, в нём находился Воскрешающий камень. Из отцовской комнаты я забрал медальон Слизерина, отнёс обе реликвии в спальню и спрятал под расшатанной половицей.

Потом растрепал волосы, вымазал рубаху пылью и опрокинул стул. Сердце билось так быстро, что изображать испуг почти не требовалось.

— Отец! Отец!

Я схватил Марволо за плечо и потряс. Сомнум держал крепче, чем ожидалось, но после нескольких попыток он распахнул глаза и судорожно сжал палочку.

— А?! Что случилось?!

— Маглы с острыми козырьками на голове ворвались в дом и украли амулет!

На несколько мгновений его лицо застыло. Потом Марволо посмотрел на пустую шею, на голую руку и побагровел.

— ЧТО?! УБЬЮ!

Он вылетел из дома, даже не накинув верхнюю одежду. На дороге Марволо остановился и огляделся, а я указал в сторону поместья Риддлов. Там он недавно видел полицейских в касках с острыми гребнями, поэтому дополнительных объяснений не понадобилось. Отец стиснул палочку и бросился к холму.

План Б сработал. По крайней мере, его первая часть.

Теперь нужно было успеть вызвать помощь, прежде чем Марволо действительно кого-нибудь убьёт. Я выбежал следом, поднял палочку к небу и повторил выученное заклинание:

— АдиуАвро!

Красная искра сорвалась с кончика палочки и взлетела высоко над домом. Я мысленно отсчитал десять секунд. Воздух рядом дважды хлопнул, и передо мной появились два взрослых волшебника в красных мантиях. Они держали палочки наготове и быстро осматривались по сторонам.

— Помогите! Отец ни с того ни с сего проснулся, крича что-то об убийстве грязных маглов, и побежал в ту сторону!

Я показал на поместье. Волшебники переглянулись и исчезли с резкими хлопками. Значит, это и была аппарация — удобная, быстрая и совершенно недоступная одиннадцатилетнему ребёнку. Почти сразу у подножия холма вспыхнул красный свет.

Разумнее всего было остаться дома, но от исхода столкновения зависел весь план. Если Марволо убьёт авроров и вернётся, второго шанса у меня не будет. Я велел Меропе не выходить из укрытия и побежал к поместью.

Когда я добрался до сада Риддлов, бой уже начался. Заклинания рассекали темноту одно за другим, разбивали статуи, вырывали землю и срезали ветви. Двое авроров перемещались по газону быстрыми рывками, уходя от зелёных вспышек, а их ответные чары разбивались о щит Марволо. Он сражался сразу с обоими, выкрикивал ругательства и всё равно теснил их к дому.

Невольно я задумался, не имели ли его речи о чистоте крови хоть какого-то основания. Марволо был необразованным, неуравновешенным и не самым молодым волшебником, однако двое подготовленных сотрудников Министерства пока не могли с ним справиться. С другой стороны, он применял смертельные заклинания, а противники старались взять его живым. Такое преимущество трудно было назвать доказательством наследственного превосходства.

Один аврор исчезал за долю секунды до попадания, появлялся в нескольких шагах и сразу отвечал. Второй двигался почти так же быстро.

Они точно маги, а не джедаи? Аврорам не помешала бы помощь.

Я снова поднял палочку.

— АдиуАвро!

Вторая красная искра взлетела над садом. Примерно через минуту прибыли ещё трое авроров. Они мгновенно оценили обстановку, разошлись в стороны и вынудили Марволо разворачивать щит сразу в нескольких направлениях. Земля под его ногами вздыбилась, серебристые путы обвились вокруг рук, ещё одно заклинание выбило палочку. Марволо рухнул на траву, продолжая ругаться, пока кто-то не оглушил его.

От ухоженного сада к тому времени остались воронки, обугленные кусты и обломки статуй. Несколько окон в поместье были разбиты, часть ограды исчезла, а на фасаде чернело большое пятно. Хорошо хоть сами Риддлы, судя по всему, успели укрыться в доме.

После боя один за другим начали прибывать другие сотрудники Министерства. Одни восстанавливали ограду, засыпали воронки и возвращали на место выбитые окна. Другие расходились по деревне в поисках свидетелей. Из поместья вывели растерянных слуг и хозяев, поговорили с каждым, а затем стёрли лишние воспоминания. Через некоторое время сад снова выглядел почти целым, хотя отдельные кусты так и остались подозрительно редкими.

Люди в строгих мантиях осматривали следы заклинаний и делали записи. Один из них заметил меня на краю сада и подошёл. Это был коренастый мужчина с усталым лицом и записной книжкой в руке.

— Роберт Огден, старший аврор Департамента магического правопорядка, — представился он. — Это ты вызвал помощь? Опиши своими словами, что здесь произошло.

Приготовленная заранее история внезапно показалась не такой уж убедительной. За спиной Огдена двое волшебников уносили связанного Марволо. Если Министерство обыщет дом, найдёт реликвии или отдельно расспросит Меропу, всё может закончиться очень плохо. Но отступать было поздно.

— Да, сэр! Сегодня отец вернулся сильно расстроенным, кричал и раздражался больше, чем обычно. Говорил, что Министерство запрещает установить истинную справедливость. А ночью я услышал, как он с криком «Убью!» вырывается из дома. Поэтому я вызвал авроров.

Огден внимательно выслушал и сделал несколько пометок.

— Понятно. А заклинание вызова помощи прочитал в учебниках Хогвартса, которые тебе купили перед школой?

Я кивнул. Лгать сотруднику магического правопорядка было опасно, но объяснять существование межмирового магазина — ещё опаснее. К тому же другого способа избавиться от Марволо у меня не было.

— Хорошо. Есть ли у тебя иной опекун, помимо мистера Гонта?

— Я живу в этом поместье, сэр. Риддлы были добры приютить меня, пока отец отсутствует. Если позволите, сэр, можно ли остаться вместе с ними?

Огден посмотрел сначала на меня, потом на дом. История наверняка казалась ему странной, но грязный одиннадцатилетний ребёнок, ночью вызвавший авроров на собственного отца, располагал к сочувствию.

— Обычно Министерство не одобряет, когда волшебник живёт с маглами. Но так как у вас нет иных родственников, до отъезда в Хогвартс можете пребывать на этом месте.

Разрешение я получил, хотя теперь предстояло убедить самих Риддлов. Лучше было решать эту проблему по очереди и не показывать Огдену, насколько поспешно придумана моя история.

— А что будет с отцом?

— Он применил пыточное заклинание на неволшебниках, а также оказал серьёзное сопротивление аресту. Боюсь, теперь его могут отправить в исправительное учреждение. О решении суда тебя оповестят совой.

— Благодарю вас, сэр! Передайте ему, что я его буду ждать.

Огден поморщился, но ничего не ответил. Он закрыл книжку и вернулся к остальным.

Примерно через час после начала плана в Литл-Хэнглтоне снова стало тихо. Сад Риддлов восстановили, жители деревни расходились по домам, не помня причины ночного шума, а Марволо увезли сотрудники Министерства. Всё получилось почти так, как я задумал.

Облегчение смешивалось с неприятным пониманием: я солгал аврорам, направил вооружённого волшебника к дому маглов и едва не устроил несколько убийств. План сработал не потому, что был безопасным, а потому, что никто не погиб. Радоваться собственной находчивости стоило осторожно.

Я вернулся в лачугу и открыл дверь нашей комнаты.

— Меропа!

Сестра выглянула из-за кровати. Она была бледной, сонной и всё ещё сжимала в руках пустую шоколадную обёртку.

— Собирайся, завтра мы переезжаем в новый дом!

Морфин вызывает Авроров:

Шоколад, что Морфин купил Меропе:

Английские дети того времени:

Огден:

Глава 4

— Конфундус!

В двадцать третий раз за последний час я применил чары сбивания с толку на очередном магле. Морщинистое лицо привратника обмякло, взгляд расфокусировался.

— Кто живёт в этом доме? Где они сейчас? Когда вернутся?

— Миссис Стокс сейчас дома с гостями. Она дожидается мистера Стокса, а он отлучился по важным делам.

— Опять ничего, — тихо пожаловался я, задрав голову. — Ты сейчас идёшь домой и забываешь, что говорил с кем-то. Фините.

Мужчина моргнул и развернулся к двери, но тут заметил нас с Меропой. На его лице снова появилось презрение.

— А ну ушли отсюда, босота! Или я мигом всыплю вам розог!

Мы отошли прежде, чем он решил перейти от слов к делу. Всё нужное привратник уже рассказал.

Лондон оказался огромным, шумным и грязным. По улицам двигались экипажи, телеги и двухэтажные омнибусы; над крышами висел дым, смешанный с туманом, а тротуары заполняла плотная людская река. Воздух пах углём, лошадьми и сточными канавами. Меропа не отпускала мою руку и вертела головой, не успевая рассмотреть вывески, витрины и людей в непривычно чистой одежде.

В городе жили миллионы человек, поэтому двое детей могли затеряться среди прохожих намного легче, чем в Литл-Хэнглтоне. Здесь никто не знал фамилию Гонт и не шарахался от одного моего лица. У этого преимущества была обратная сторона: нам тоже некого было знать и не к кому обратиться, если план провалится.

Добраться сюда без магии мы бы не смогли.

Утром после ареста Марволо я достал из-под половицы кольцо и медальон, завернул реликвии в старую рубаху и положил на дно узла вместе с книгами. Остальные пожитки уместились в простыню. Косметические чары сделали нашу лучшую одежду хотя бы относительно чистой, после чего мы навсегда покинули лачугу.

Хозяин «Висельника» под Конфундусом рассказал, что в трёх милях от деревни проходит дорога между Оксфордом и Лондоном. Заодно он отдал мне несколько пенни, уверенный, что задолжал их ещё на прошлой неделе.

Первую часть пути мы прошли пешком. Меропа быстро устала, поэтому последнюю милю я почти тащил её за руку. Потом нам встретилась крытая повозка до Оксфорда. Возница после короткого заклинания вспомнил, что уже получил плату за наши места. Из Оксфорда мы пересели в дилижанс до столицы.

Пассажиры каждые несколько минут спрашивали, где наши родители и почему мы путешествуем одни. Конфундус вылетал из палочки как из рога изобилия. После нескольких применений у меня начала болеть голова, зато для любопытных четырёхчасовая поездка почти не заняла времени: моргнули в Оксфорде, а очнулись уже в Лондоне.

Теперь мы третий час бродили по району, где жили небогатые служащие, торговцы и люди с небольшим собственным доходом. Они не были настолько богаты, чтобы держать множество слуг, но и не настолько бедны, чтобы пускать в дом кого угодно. Мне требовался одинокий человек с жильём, деньгами и без родственников, которые сразу заметят двух чужих детей.

После неудачи у дома Стоксов удача всё-таки улыбнулась. Небольшой двухэтажный дом стоял достаточно далеко от центра, чтобы не привлекать лишнего внимания, но выглядел чистым и ухоженным. На ступенях лежала неубранная почта, а занавески наверху были задёрнуты среди дня.

Соседка под чарами сообщила, что здесь один живёт Роберт Хиллс. Родственников у него нет, гостей он почти не принимает, а вечерами ходит в пивную.

Алохомора открыла заднюю дверь. Мы успели осмотреть дом и дождались хозяина в гостиной. Когда в замке повернулся ключ, Меропа спряталась за моей спиной. В прихожую вошёл худой мужчина в потёртом, но чистом пальто и серой шляпе-котелке. Увидев нас, он выронил свёрток с хлебом.

— Кто вы такие? Как сюда попали?

— Конфундус.

Напряжение исчезло с его лица. Я усадил хозяина в кресло, ещё раз укрепил чары и спросил:

— Кто ты, собственно, такой?

Мужчину звали Роберт Хиллс. Больше двадцати лет он служил богатому семейству, сначала лакеем, потом дворецким, но новый хозяин выставил его без рекомендации. За годы службы Роберт накопил на собственный дом и скромную безбедную жизнь. Ему оказалось не сорок, а пятьдесят три года. Жены, детей и близких родственников у него не было.

Если не идеальный, то близкий к этому вариант.

— Поздравляю, мистер Хиллс, вы приняты на работу.

Через полчаса внушённая уверенность начала слабеть, и Конфундус пришлось повторить. Роберт морщился, пытался вспомнить, откуда у него появились родственники, а затем снова принимал нашу историю. Смотреть на это было неприятно. Я не спасал его и не обманывал на несколько минут ради дороги: я отнимал у человека возможность решать, кто живёт в его доме.

И всё же уходить на улицу с Меропой я не собирался. Совесть пришлось отложить вместе с обещанием когда-нибудь возместить хозяину всё потраченное.

На следующее утро наша дружная «семья» собиралась за покупками. Оказалось, достаточно раз в полчаса убеждать нового опекуна, что мы его осиротевшие родственники, чтобы он сам помогал нам во всём.

Мы с Меропой сидели за столом и ждали, пока Роберт приготовит овсяную кашу и яичницу, жаренную на сале. После лачуги такая смена темпа казалась почти роскошью.

— Это наш новый домовой эльф? — спросила сестрёнка.

— Нет, домовые эльфы маленькие и очень худые. У них большой нос и длинные уши, которые хлопают, если повернуть голову. Они носят что-нибудь вроде наволочки и обожают работу по дому. Роберт — обычный магл, он будет помогать нам некоторое время.

На слове «магл» Меропа недоверчиво посмотрела на меня.

— Все знают, что маглы глупые и ленивые! Они любят грубо говорить и ужасно воняют! Ты сам так говорил!

— Я ошибался. Они такие же, как волшебники, но не могут использовать волшебство.

Разговор продлился ещё полчаса. Для мировоззрения Меропы я говорил абсурдные вещи. Четыре года настойчивой пропаганды чистоты крови нельзя было отменить одним завтраком. Только довод о шоколаде, который придумали и изготовили обычные люди, заставил её задуматься.

Хорошо, что она ещё маленькая и способна менять мнение. Прежнего Морфина или кого-нибудь постарше убедить было бы намного труднее.

После завтрака мы отправились за одеждой. Я выбрал классические брюки, белую рубашку, жилет, блестящие ботинки и такую же шляпу-котелок, как у Роберта. Теперь издалека меня можно было принять не за уличного воришку, а за ученика школы для детей состоятельных горожан.

Переодевание Меропы заняло больше времени. Ей понадобились чулки, несколько пар туфель, бельё и три платья. Я добавил два мальчишеских повседневных костюма: не всегда же ей ходить в платье.

Готовых вещей нужного размера у портного почти не было, поэтому после Конфундуса он решил, что несколько чужих заказов принадлежат нам. Вместе с одеждой мы унесли кожаный саквояж и мелочи для ремонта ткани.

Хорошо быть волшебником.

На обратном пути я поймал себя на удовольствии от улыбки Меропы и тут же вспомнил людей, у которых отнял оплаченные вещи. Магия слишком легко превращала чужую волю и имущество в удобный ресурс. Вчера я убеждал себя, что обманываю ради спасения, а сегодня делал это почти без колебаний.

Дни потянулись медленно. Роберт вставал раньше нас, готовил завтрак и составлял список покупок. Меропа быстро привыкла к горячей воде, чистой постели и тому, что еду не нужно прятать на потом. Первую неделю она всё равно оставляла кусок хлеба возле кровати.

Днём мы часто гуляли с сестрой — оставлять её одну с Робертом я боялся — и забирали по несколько пенни или даже шиллингов у хорошо одетых прохожих. Я выбирал тех, для кого пропажа не станет бедствием, но от этого карманная кража не переставала быть кражей. Вечером я занимался магией.

Несмотря на лучшие условия жизни, знаний катастрофически не хватало. Я проверил все заклинания, которые помнил по фильмам, и прочитал обе купленные книги. Учебник первого курса защиты от тёмных искусств содержал лишь десяток узкоспециализированных чар, зато описания сравнительно безобидных тёмных тварей заменяли нам с Меропой сказки на ночь.

Гораздо полезнее оказалось руководство для молодых ведьм. В конце нашлись маглоотталкивающие чары. После сотни попыток я подобрал эмоцию, которая заставляла заклинание работать. К моему стыду, ею оказалось отвращение к обычным людям.

Не забывал я и единственный урок дорогого папаши, храни его душу дементоры. С непростительными заклятиями всё было глухо. Возникало ощущение, будто их не существует, а я произношу случайную тарабарщину.

По советам коллег по ремеслу — то есть авторов других фанфиков — я пытался колдовать без палочки. Промучившись весь вечер и не добившись ничего, отложил опыты на будущее.

Через месяц спокойной жизни пришлось признать, что я размяк. В первые дни всё было новым, а жизнь висела на волоске. Теперь события замедлялись, и мне становилось скучно. Присматривать за Робертом требовалось всё реже: Конфундус я повторял уже раз в шесть часов.

Думаю, Меропу можно ненадолго оставить вместе с ним. Пришло время заняться чем-нибудь полезным…

Вернувшись с прогулки, я снова дезориентировал невольного дворецкого и позвал сестру. Роберт переставлял кастрюли на кухне.

— Меропа, завтра мы грабим музей!

На кухне что-то грохнуло. Кастрюли упали на пол, а следом раздался пронзительный вопль:

— ЧТО?!

Интерлюдия Роберта

Как на старости лет моя жизнь переменилась так быстро?

Двадцать четыре года я верой и правдой служил одной семье, а потом меня выставили на улицу. Из-за работы у меня не появилось ни жены, ни детей. Хозяев, их детей и остальных слуг я считал своей семьёй. Как выяснилось, только я один так считал.

Я думал, что умру в одиночестве. Потом появились эти двое.

Первые дни стали кошмаром. Помню, как вернулся из пивной, открыл дверь и увидел в собственной гостиной мальчика с палочкой. Он что-то спрашивал, я отвечал, а потом вдруг поверил, что передо мной осиротевшие родственники. На следующий день водил племянника и племянницу по магазинам, хотя у меня никогда не было ни брата, ни сестры.

Лишь через три дня удалось привести мысли в порядок. Мальчик что-то со мной делал. Не зная возможностей этих маленьких демонов, я решил ослабить их бдительность. Каждый раз, когда колдовство отпускало, продолжал притворяться одержимым.

Ночью, когда дети уснули, я пробрался в бывшую спальню и забрал три книги Морфина. Оказалось, магия существует, а мои захватчики не порождения дьявола, а волшебники. Из книг я узнал о Конфундусе и Сомнуме.

Разговорить девочку оказалось просто. За несколько ломтиков сушёного ананаса она с удовольствием рассказала новому «домовому эльфу», что бы это ни значило, кто они такие и что со мной сделали. Меропа поведала об отце, лачуге, аврорах и Азкабане.

Сначала я собирался бежать к бобби, но история детей заставила задуматься. Они были совсем маленькими, несмотря на странности мальчика. Что будет, если их заберут? И что будет со мной, когда они уйдут? Я умру, не оставив после себя ничего.

К тому же жить стало легче. В доме всегда было чисто, продукты появлялись каждый второй день, а мяса я не ел столько даже во время службы в поместье.

Меропа оказалась тихой и очень вежливой девочкой. Я ни разу не слышал, чтобы она плакала. Из рассказов об отце становилось понятно, какое воспитание она получила.

Морфин оставался загадкой. Он будто знал всё, о чём бы ни заходил разговор. Однажды приказал приготовить борщ, а на вопрос спокойно объяснил, что это русский суп со свёклой и капустой. Откуда английский ребёнок узнал блюдо далёкой Российской империи, выяснить не удалось.

Я решил остаться и наблюдать. Конфундус давно перестал убеждать меня в родстве, но мальчик всё реже повторял заклинание, уверенный, что моя воля окончательно сломлена. Это давало время читать, думать и следить за детьми.

В тот вечер я готовил ужин и краем сознания слушал, что на этот раз поведает Морфин. Он привычно взмахнул палочкой и решил, что снова лишил меня воли.

— Меропа, завтра мы грабим музей!

Кастрюля выскользнула из рук.

— ЧТО?!

Тишина в доме подсказала: притворяться зачарованным дальше будет значительно труднее.

Лондон:

Роберт:

Роберт в молодости:

Дом Роберта:

Роберт читает книги о магии:

Роберт, Морфин и Меропа читают книги о магии:

Глава 5

Предупреждение: действия главного героя не являются положительным примером. Следует уважительно относиться к другим разумным существам и их имуществу.

— Давай ещё раз, но по порядку, — сказал я Роберту. — Ты знал о нас почти с самого начала, но не предпринимал ничего, чтобы избавиться от нас или хотя бы сбежать?

Мы сидели за кухонным столом. Кастрюли Роберт уже поднял, ужин остывал, а Меропа переводила взгляд с него на меня, не понимая, почему новый «домовой эльф» вдруг перестал вести себя как обычно.

— Я думал об этом, но кто на старости лет откажется поверить в магию?

— И ты решил, что дети-волшебники — лучший способ дожить свои годы? А как от Конфундуса освободился?

— Привык. Стало легче замечать такое состояние, а потом и сбрасывать его. Не понимаю, почему ты решил, что заклинание действует сильнее со временем. В твоих книгах про это ничего не говорилось. А насчёт первого вопроса: вы с Меропой — единственный и, скорее всего, последний шанс узнать о волшебном мире. Всю жизнь ходил в церковь, а чудеса мне показывают не священники, а две малолетки. К тому же вдруг авроры меня поймают и посадят в Азкабан?

— А про авроров и Азкабан ты откуда узнал?!

— Так я уже сказал: книжки твои прочёл. Причём закончил на второй неделе, как очнулся. А Меропа с удовольствием поделилась подробностями вашей прошлой жизни.

Он хитро улыбнулся. Вот же жук! Весь месяц притворялся заколдованным и ни разу не прокололся. Не дворецкий, а разведчик. Ещё и Меропа с ним нормально общалась, а я ни сном ни духом. Хороший из меня брат.

— Хм… Ты правильно сделал, что не пошёл в полицию или куда-то ещё. В семнадцатом веке приняли Статут секретности, который отделил волшебный мир от обычного. Раньше я думал, что он защищает нас от вас, но в последнее время всё больше в этом сомневаюсь. Статут блюдут неукоснительно. В исключительных случаях могут стереть память целого города размером с Лондон.

Не знаю зачем, но я пугал единственного магла в комнате.

— А как получилось, что такие могучие маги оставили двоих детей?

— Маги ничем не отличаются от обычных людей. Мы один вид, разница только в душе. Волшебник может появиться даже в неволшебной семье. Ладно, вопросы потом, давай сначала поедим.

Уже заканчивая ужин и немного успокоившись после разоблачения, я снова поднял возникшую проблему.

— Роберт, нам нужно решить, как будет происходить наше дальнейшее взаимодействие. Я благодарен тебе за возможность пожить в хороших условиях, поэтому не стану стирать память или делать другие плохие вещи. Предлагаю два варианта. Первый: мы сегодня же с Меропой уходим и больше не возвращаемся. Второй: заключаем взаимовыгодный договор. С тебя еда, жильё и помощь на первое время. С нас, когда я изучу магию, защита и исцеление от болезней. Что выберешь?

Предложение трудно было назвать равным. Я уже захватил его дом, потратил деньги и целый месяц вмешивался в разум хозяина.

— Я уже стар, и у меня не так много вещей, которыми я дорожу. Буду жалеть всю жизнь, если потеряю шанс своими глазами увидеть волшебство.

— Я не хочу возвращаться домой, Морфин, — сказала Меропа. — Тут тепло, чисто, и эльф приносит больше еды, чем отец.

— Ну хорошо. Но в будущем мы заключим магическую клятву.

Как только я разберусь, существуют ли здесь такие клятвы. Будь проклят фанон!

— Так что ты говорил насчёт музея? — напомнил новый союзник. — Зачем его грабить? Тебе так нужны деньги? Но там их нет. Почему не банк?

— Да, мне очень нужны деньги. Только на две книги ушло шестнадцать соверенов, а мне нужно намного больше. Вернее, нужны не деньги, а ценности: золото, серебро, магические артефакты, картины, предметы искусства. Их легко обменять в волшебном мире на литературу. Банк нельзя грабить, потому что не все волшебники идиоты и за такими местами наверняка следят. Не одному мне придёт в голову быстро обогатиться. Ты знаешь какой-нибудь музей?

— Не уверен, но, кажется, у Гайд-парка есть Музей естествознания…

Весь следующий день мы гуляли по центральным районам Лондона и выбирали цель. Роберт шёл с нами без чар, изображая дядю, который показывает детям столицу. Мы запоминали входы, окна, газовые фонари и маршруты полицейских патрулей.

Выбор пал на Британский музей — самый большой и главный в стране. Я подозревал, что значительную часть коллекции свезли из колоний, поэтому совесть беспокоила немного меньше. Вряд ли здание интересовало волшебников, а бобби всегда можно было приложить заклинанием.

Вернувшись домой, я начал раздавать указания:

— Всё должно быть просто. Ночью приходим, пробираемся мимо охраны, берём самое ценное и тихо уходим. Есть вопросы?

— Отличный план!

— Правда?

— Нет, но другого предложить не могу. Если ты можешь заморочить голову каждому встречному, препятствий не будет. Но куда денешь Меропу? Может, усыпишь её заклинанием на ночь?

— Нет, точно нет. Я совсем не уверен, сколько оно продержится. И больше такого не предлагай. Ладно?

— Я пойду с вами! Ты же великий волшебник, Морфин, ты всё сможешь!

— Нет, тебя уж точно не возьмём. Ты маленькая!

— Я не маленькая! Могу помочь тебе!

Час уговоров разбился о твёрдое: «Я пойду с тобой». Меропа боялась проснуться в чужом доме без брата сильнее, чем ночной охраны. В итоге пришлось согласиться.

Дворецкий, волшебник и маленькая девочка идут грабить музей. Звучит как начало хорошего анекдота. Как там говорил Дамблдор? Заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон…

Под покровом ночи странная компания добралась до богатых районов сравнительно спокойно. Всего-то десяток Конфундусов за два часа пути. Ближе к центру патрули попадались всё чаще, а темноту разгоняли газовые фонари. Выяснилось, что маленькие дети не приспособлены к долгим прогулкам, зато Конфундус одинаково хорошо действует на извозчиков и лошадей, а повозки бобби останавливают реже пешеходов.

Британский музей напоминал огромный дворец в античном стиле. Мы обошли здание дважды, прежде чем нашли служебную дверь, скрытую от ближайшего фонаря. Алохомора открыла замок не сразу. Каждый щелчок казался оглушительным, и Роберт несколько раз оглядывался на пустую улицу. Единственный сторож после внушения отправился проверять другое крыло, и мы оказались внутри.

Шаги далеко разносились под высокими потолками. Роберт прикрыл фонарь, оставив узкую полоску света, а Меропа держалась между нами. За каждым поворотом я ожидал увидеть ещё одного сторожа или услышать свисток с улицы, но музей оставался неподвижным и равнодушным к появлению воров.

Пробраться сюда было слишком просто. Представить не могу, сколько усилий понадобится для такого же ограбления через сто лет.

Картины, скульптуры, ещё картины, огромное чучело ворона… Египетскую экспозицию мы нашли не сразу.

— Ни черта! Здесь не может быть только это! Где золото, драгоценности, золотые драгоценности?! Почему и зачем здесь мумии? Роберт?

— А при чём здесь я? Я тут ни разу не был. Может, позолоту со стен соскребём?

— Там почти ничего не будет. Хорошо, мне нужно кое-что сказать. Есть ритуал, который отправляет ценности прямо в руки покупателя. Но он запрещён. Если о нём узнают, наши души отправятся кормить дементоров, и назад дороги не будет. Ты понял?

О межмировом магазине Роберту знать было рано.

— Назад дороги не было уже после проникновения сюда. Не переживай, Морфин, я с вами до конца. Что нужно делать?

— Помоги расчистить центр комнаты. Мне нужно нарисовать печать на полу. Думаю, двухметрового круга хватит.

На рисунок и перемещение в центр пяти самых лёгких блестящих саркофагов вместе с мелкими ценностями ушло пятнадцать минут. Мы старались не думать, что внутри расписных гробов лежат человеческие тела. Роберт тащил один край, я поддерживал второй левитацией, а дерево всё равно скребло по каменному полу.

Если магазин отправит меня в минус, придётся продавать Воскрешающий камень, чего очень не хотелось. Вдобавок пустые места в экспозиции уже нельзя было скрыть никаким Конфундусом: утром кражу заметит весь Лондон.

Печать засветилась. Пять секунд я чувствовал сопротивление, затем предметы исчезли.

— И далеко они переместились? Сколько мы получили?

— Куда-то на континент. Это закрытый чёрный рынок. Расчёт придёт после оценки предметов. Хорошо, всё работает, а значит, у нас много работы.

Очистить галерею полностью не получилось бы и за неделю. Экспонатов было слишком много, а заклинание Вингардиум Левиоса не поднимало тяжёлые предметы. Мы начертили ещё несколько кругов и отправили шесть других саркофагов, украшения, статуэтки и всё, что выглядело ценным. Всего ушло одиннадцать саркофагов.

— Морфин, можно я поиграю в куклы? — отвлекла меня Меропа.

— Конечно, только ни в коем случае не заходи в центр круга, ладно?

— Хорошо! А можно забрать куклу собачки с собой?

— Да-да, бери что хочешь.

Я проверял очередную печать и почти не посмотрел на чёрную фигурку с головой шакала, которую сестра прижала к груди.

По дороге домой у меня состоялся разговор с Робертом и засыпающей Меропой.

— Может, посетим ещё одно место?

— Я хочу спать, хочу домой.

— Не думаю, что это хорошая идея, — ответил Роберт. — Скоро рассвет, нас могут поймать.

— Знаю, я тоже хочу спать, но второго случая может не представиться. Маглы или волшебники поставят больше охраны. Возможно, это последняя возможность разбогатеть.

Решение принимал я. Усталость спутников, приближающийся рассвет и успешное ограбление говорили, что пора остановиться. Жадность говорила громче.

Ближайшей целью оказался Музей естествознания. Видимый вход был один, серьёзной охраны не наблюдалось. Высокое здание встретило нас полной темнотой, будто внутри не осталось ни одной живой души.

Интересно, могут ли в таких местах появляться призраки? Надеюсь, здесь будет больше полезных вещей…

Ноги упёрлись в какую-то подставку. Меропа дрожала, держась за мою руку.

— Люмос!

На конце палочки вспыхнул огонёк, и я понял три вещи.

Во-первых, в Музее естествознания не было ничего нужного магазину. Стоило догадаться по названию.

Во-вторых, передо мной находилась не подставка, а двадцатишестиметровый скелет диплодока.

В-третьих, не следовало пугать маленькую волшебницу с неизвестным магическим артефактом в руках.

— А-а-а-а-а!

Меропа взорвалась детской магией. Волна отбросила нас с Робертом, а статуэтку в её руках разорвало на части. Осколки рассыпались чёрным туманом, который с потусторонним воем заметался по залу.

Ветер усиливался, вокруг слышались скрип и удары. Через минуту всё начало успокаиваться.

— Ну, могло быть хуже. Зато теперь мы знаем, чего делать не надо.

Позади раздался треск.

По музею прокатился рёв сотен глоток. Диплодок повернул длинную шею и задел черепом галерею. Скелет голубого кита сорвался с креплений, пробил стену массивным телом и улетел в ночной Лондон. Через пролом с топотом выбралось стадо буйволов и принялось щипать газон. За ними выскочил пещерный медведь. Птицы закричали, змеи расползлись по углам, проглатывая мышей, которые тут же выпадали между рёбрами.

В соседних залах рушились витрины. Что-то тяжёлое ударило в колонну, сверху посыпалась штукатурка. Роберт подхватил Меропу на руки, а я едва успел отскочить от скелета крупной кошки, пронёсшегося к пролому. Остановить всё это известными чарами было невозможно.

— Ну, кажется, нам пора отсюда бежать.

Это был единственный правильный вывод за всю ночь.

Интерлюдия. Статья «Ежедневного пророка»

Магическая Британия под угрозой: битва в центре Лондона!

Лондон, 23 июля 1911 года

Прошлой ночью магловский музей в центре Лондона стал ареной пугающих событий. Более тысячи тёмных созданий вырвались в неволшебный мир. На волне чёрной магии скелеты волшебных и обычных существ пробудились к жизни, разбежались по городу и вызвали панику среди маглов.

Сотрудники Министерства магии немедленно прибыли на место происшествия. В операции участвовало более ста волшебников из Департамента магического правопорядка и других подразделений. Благодаря их отваге, сильным заклинаниям и слаженным действиям распространение оживлённых созданий удалось остановить.

Министерство заявило, что тёмные волшебники, ответственные за происшествие, остаются на свободе. Всех граждан просят сообщать о подозрительной активности и неизвестных магах.

По официальным сведениям, ожившие скелеты нейтрализованы и возвращены в безопасное состояние. Несколько отрядов всю ночь разыскивали создания по улицам, крышам и берегам Темзы. Сотрудники продолжают дежурить возле музея, чтобы не допустить повторения происшествия и своевременно обнаружить остаточные следы тёмных чар.

Поиск преступников продолжается. Министерство призывает волшебников сохранять бдительность и сотрудничать со следствием.

Британский Музей:

Египетская галерея в Британском музее:

Игрушка собачки (статуэтка Анубиса):

Музей Естествознания:

Глава 6

Только на следующее утро я осознал, как сильно мы рисковали.

Я поставил под угрозу не только себя, но и Роберта с Меропой, причём сделал это неоднократно. Нас могли поймать по пути, застрелить или просто отобрать палочку. Если бы статуэтка разбилась не в Музее естествознания, а среди египетской коллекции, ожили бы не только животные, но и мумии с каменными статуями.

Обязательно нужно извиниться. Иначе я испорчу отношения с единственными близкими людьми в этом мире.

Спускаться было стыдно. Возле столовой я остановился, услышав весёлый разговор сестры с дворецким.

— Рыба была такой большой! — Меропа развела руки в стороны. — Это я сделала! Ты видел того дракона? Та-а-акая длинная шея и маленькая голова!

— Это был не дракон, Меропа, а обычный динозавр. Он совсем не волшебный! И это была не рыба, а кит. Раньше их специально ловили, чтобы получить жир для ламп.

— Но откуда ты знаешь? У маглов же нет таких животных! Значит, оно вол-шеб-но-е! И рыба тоже волшебная, раз у неё жир светится!

Спор мог продолжаться долго. Я вошёл в комнату.

— Как вы себя чувствуете после вчерашнего? Я хочу извиниться. Я подверг вас обоих опасности. Впредь буду серьёзнее относиться к вашим жизням.

— Так это ты их вчера заколдовал? Меропа сказала, что это сделала она. У неё случилась какая-то детская магия.

— Да, то есть нет. У сестры от страха произошёл спонтанный выброс волшебства. Я подозреваю, что он разбудил кого-то или что-то в статуэтке Анубиса, а уже оно оживило скелеты. Это самое правдоподобное предположение. Но если бы я не потащил нас во второй музей, ничего бы не случилось.

— Тогда твоей вины здесь нет, — ответил Роберт. — Никто не мог ожидать того, что произошло. Да и Меропа не сильно испугалась. Я верно говорю?

— Да! Дракон сначала показался страшным-страшным, но он такой медленный!

Утешение Роберта не отменяло моего решения. Катастрофу действительно нельзя было предсказать, зато усталость, рассвет и возражения спутников были очевидны. Я проигнорировал их ради второй добычи.

— Ну хорошо. Значит, нам нужно отпраздновать успешное дело!

После позднего завтрака, который правильнее было назвать обедом, каждый занялся своим. Роберт отправился за продуктами для праздничного стола, а мы с Меропой остались дома.

Первым делом я заново начертил на хорошей белой бумаге печать магазина. Мысленное усилие — и передо мной появился отчёт о вчерашней вылазке.

Морфин Марволо Гонт

Баланс: 732,512

Комиссия: 20%

Последние операции

Приобретено

Услуга по транспортировке: 2,05

Продано

11 трёхслойных саркофагов, возраст 3 300–3 700 лет: 158,4

11 мёртвых мумифицированных тел, возраст 3 300–3 700 лет: 2,2

Четырёхслойный магический саркофаг со сдерживающим зачарованием: 210

Анк Су Намун, непробудившийся лич возрастом 3 455 лет: 450

Статуэтка сфинкса: 0,3

Другие позиции: …

Каменный фрагмент храма Хепри с письменами: 0,01

Список продолжался ещё долго. Магазин оценил каждое украшение, обломок и предмет, который мы успели отправить. Больше всего меня поразила строка с Анк Су Намун.

Теперь понятно, почему при первой отправке ощущалось сопротивление. Но как вообще удалось перенести лича на другой план, если с Марволо это не сработало?

Возможно, сопротивление зависело не от того, живо ли существо, а от его сознания или способности управлять магией. Непробудившийся лич ничего не заметил, тогда как Марволо боролся даже во сне. Пока это оставалось лишь догадкой.

Зато я победил первого тёмного лорда в одиннадцать лет! Не в младенчестве, но тоже неплохо. Самый молодой победитель тёмных волшебников в современной истории — по крайней мере, пока не родится Гарри.

Денег теперь хватало почти на всё необходимое для нашего образования. Первой покупкой стали три расширенных каталога. Печать вспыхнула и оставила передо мной книги без надписей на обложках. В них имелись не только названия и цены, но и короткие описания товаров.

Первый каталог содержал артефакты из миров с совместимыми законами магии. Во втором находились материалы для ремёсел: ингредиенты зелий, древесина волшебных и обычных растений, металлы, яды и части магических существ. В третьем продавались инструкции по проведению ритуалов. Стоило произнести условие, как книги убирали неподходящие страницы и оставляли только доступные товары.

Меня интересовал именно он. Мне до жути надоело колдовать чужой палочкой. Хотелось обойтись вообще без неё, но до такого мастерства было ещё далеко.

Только на следующий день я выбрал из почти бесконечного списка три подходящих ритуала.

Первый подбирал идеальную палочку и стоил пятнадцать единиц. Он был прост, но требовал образцы множества пород дерева и всех возможных сердцевин. Без мастерской такой набор собрать невозможно.

Второй стоил двадцать три единицы и обходился меньшим количеством материалов, однако результат требовалось расшифровывать с помощью знаний об артефакторике. Я знал лишь то, что волшебная палочка нужна для волшебства. Тоже мимо.

Третий ритуал был сложным, громоздким и использовал кровь исследуемого волшебника. Зато точный результат появлялся на бумаге. Стоил он целую сотню единиц против пятнадцати за первый и двадцати трёх за второй. Выбора всё равно не было, а инструкция оставалась у меня навсегда.

Листая каталоги, я завёл список желаний — тетрадь для всего, что собирался когда-нибудь купить. Туда сразу попали философский камень, меч Гриффиндора, несколько комплектов магической брони, вся библиотека Хогвартса и многое другое.

В ритуальном каталоге обнаружилось безграничное множество способов усиления. Одни действовали временно, другие передавали магу свойства волшебных существ, третьи использовали души как топливо. Возможность купить такое знание не означала, что им следует пользоваться.

Пока я приобрёл только ритуал определения волшебной палочки и был рад уже этому. Наконец туман вокруг магии хоть немного рассеивался.

Опробовать покупку сразу не получилось. Один рисунок имел форму круга диаметром семь метров. Чернила следовало разбавить кровью магического существа, а в расписанную чашу поместить отдельный образец. Волшебник для обеих целей подходил замечательно. Сто граммов крови на всё про всё я выделить мог, хотя способ её добычи заслуживал отдельной истории.

Подходящее место Роберт нашёл в пустом складе, знакомом ему по прежней службе. Мы вымыли пол, отмерили верёвкой окружность и несколько часов переносили рисунок. Ошибка в одном символе могла испортить ритуал, поэтому Роберт сверял линии с инструкцией, хотя не понимал их назначения. Меропа сидела у стены и следила, чтобы никто не вошёл.

— Так ты уверен в этом ритуале? — уже в четвёртый раз спросил Роберт. — Откуда ты вообще его взял?

— Это часть платы за награбленное, весьма немалая, между прочим. Ритуал такой дорогой именно потому, что запрещён. И я в нём уверен. Всё, что брал у этих торговцев, меня ещё не подводило. Меропа вчера угостила тебя шоколадом — он как раз из того же магазина. Взял его вместе с ритуалом.

Для наглядности я потряс папкой с инструкцией.

— Да, было вкусно. Не думал, что шоколад бывает молочным. Погоди-ка, в одном месте торгуют шоколадом и темномагическими ритуалами? И там без вопросов скупили всю британскую коллекцию египетских экспонатов? Волшебники не могут быть такими… странными…

Брови дворецкого поползли вверх.

— О, ты понятия не имеешь, какими могут быть волшебники. Ладно, я закончил. Меропа, можешь остаться посмотреть. Вряд ли у тебя так скоро произойдёт второй магический выброс.

Я поставил расписанную чашу с кровью на лист бумаги в центре круга и произнёс:

— Essentia magicae fervens.

Кровь закипела без огня, перелилась через край и растеклась по бумаге. Тонкие дорожки сложились в слова. Через минуту появилась единственная строка:

Вяз, 10 дюймов, жёсткая, сердцевина из жилы синего речного тигра.

Я переписал результат и только потом позволил себе сесть. Теперь можно было заказать палочку с точными параметрами.

Следующий месяц прошёл в подготовке к посещению Косого переулка. Через магазин я купил палочку, весь курс Хогвартса по чарам и трансфигурации, путеводитель по магической Британии, расширенное пособие по самообороне для выпускников, краткий сборник законов 1911 года, советы для торговцев и книгу «Создание заклинаний и почему вам не стоит этим заниматься».

Меропа получила свою долю в виде множества магических и обычных сладостей. Она великодушно делилась, поэтому игра в русскую рулетку с конфетами Берти Боттс занимала нас не один вечер. После мыла, перца и чего-то похожего на старый носок Роберт начал относиться к коробке с уважением сапёра.

Для него я купил револьвер системы Нагана и несколько коробок патронов. Против подготовленного волшебника оружие могло не помочь, но Роберт больше не хотел оставаться единственным беззащитным человеком в доме.

Главным приобретением стала палочка. Звучит банально, но она ощущалась продолжением моей магии. Больше не требовалось проталкивать силу через сопротивляющийся инструмент. Конфундус, Люмос, Вингардиум Левиоса и другие начальные заклинания стали даваться намного легче.

Из путеводителя я узнал расположение входов в волшебный мир, Министерство, больницу Святого Мунго и множество лавок. Сборник законов оказался почти бесполезен: половину текста составляли ссылки на другие акты и декреты. Утешало, что не за каждое нарушение отправляют в Азкабан. Многие проступки карались штрафом, а уже за его неуплату можно было попасть в исправительное учреждение.

По утрам я играл с Меропой или обчищал карманы состоятельных лондонцев. Обычные деньги требовались всегда: магазин оплачивал магические покупки, но еда, уголь и содержание дома стоили фунтов и шиллингов. Дни полностью посвящались учёбе.

За месяц я освоил чары первых трёх курсов и трансфигурацию первого. Новая палочка помогала, но не заменяла практику: после нескольких часов кисть начинала болеть, внимание рассеивалось, а простейшие движения снова давали сбой. Более сложные знания требовали опыта.

Книга о создании заклинаний была полна примеров, когда небольшая ошибка давала совершенно другой результат. Авторы утверждали, что одна и та же последовательность действий при одинаковых условиях приводит к одному результату. Вокруг повторяемости магическая наука строила закономерности, помогавшие рассчитывать заклинания и ритуалы. Чем сложнее магическое действие, тем выше требования к точности и тем опаснее ошибка.

Из прежней жизни я помнил, что Пандора Лавгуд погибла при исследовании нового заклинания. Теперь эта история выглядела не случайностью, а обычным риском магических опытов.

Мне подобное пока не грозило. Судя по книгам и моим наблюдениям, волшебник мог вложить больше силы и желания, а магия частично исправляла неточное движение или произношение. Чем больше недочётов, тем дороже обходилась такая самокоррекция. Это было рабочее предположение, а не доказанный закон, но оно объясняло мою прежнюю усталость.

Специально для неучей существовали простые в исполнении и требовательные к силе чары. Например, Бомбарду теоретически мог выполнить даже сильный первокурсник, если был готов потратить почти весь запас.

Собственные заклинания мне пока не требовались. Существующих знаний хватило бы на годы, а подходящая палочка впервые позволяла учиться без постоянной борьбы с инструментом.

Следующим шагом становился Косой переулок.

Книга ритуалов, что купил Морфин:

Лондонская кондитерская того времени:

Меропе попалась конфета Берти-Боттс со вкусом Лимона:

Глава 7

«Дырявый котёл» оказался не так плох, как его любят описывать. Да, тут не образцово чисто, запах почти такой же, как и во всём остальном Лондоне, но это место так и притягивало взгляд. Здесь вовсю царила атмосфера волшебства.

Крошечный снаружи бар оказался внутри раза в три больше. Свет шёл не от слабых газовых ламп, а будто равномерно разливался по всему потолку. Посуда за стойкой сама вставала на место, огонь в камине горел почти без дыма, а между столами проплывал нагруженный поднос. Эти и многие другие мелочи создавали впечатление, будто я снова оказался в современном мире. Пока волшебники действительно превосходили маглов, как минимум в искусстве создания удобств для жизни.

Бар, несмотря на ранний час, был наполовину полон. Тут и там люди в мантиях неспешно завтракали, пили чай или цедили алкоголь. На барной стойке лежала небольшая стопка книжечек, обтянутых кожей, с выбитой надписью «Меню».

Я не собирался здесь завтракать, но всё-таки решил оценить ассортимент блюд:

Суп «Дырявый котелок» — 3 кната

Дырявый котёл супа — 3 кната

Дырявый суповой суп — 3 кната

Дырявый суповой котёл — 4 кната

Суповой суп «Суп» — 4 кната

Котёл дырявого супа — 4 кната

Котелок супа «Дырявый» — 5 кнатов

Дырявый суповой суп — 5 кнатов

Котелок супа «Котелок» — 6 кнатов

А-а-а-а…

Я немного завис, пытаясь понять смысл каждой позиции.

Впрочем, вспоминая моего отца, не стоило удивляться, что странных волшебников может быть больше одного.

— Мисс! Можно мне, пожалуйста, «Дырявый котелок супа»?

Девушка по ту сторону барной стойки посмотрела на меня как на дурачка.

— Алкоголь детям не продаём.

— Эм, простите, не сразу догадался по названию. — Я отзеркалил её взгляд. — А что такое «Суповой суп „Суп“»? Это же не суп?

— Это десерт. Если вы не разбираетесь в кулинарии, то надо мной есть альтернативное меню.

Девушка указала себе за спину, и только сейчас я заметил доску с нормальными названиями блюд.

Хм, наверное, не я первый запутался. Дадим волшебному миру ещё один шанс убедить меня в своей нормальности.

— Спасибо! Не могли бы вы подсказать, как попасть в Косой переулок? — Наконец я выложил, зачем пришёл в бар. — Моя тётушка Петуния имела несчастье заболеть, а сходить в лавку могу только я.

Последнюю фразу я произнёс грустным тоном, добавив немного лжи, дабы разговор не зашёл про моё сопровождение, а точнее про его отсутствие. Главное — не забыть, что сказал. Впрочем, тётушка Петуния всегда может умереть. Кто вообще считает сквибов в магической Британии?

Не знаю, нужен ли был мой обман, но после краткого инструктажа, в который входил лишь алгоритм постукивания палочкой по нужным кирпичам, я оказался в самом популярном месте моей новой страны.

Напоследок девушка велела идти прямо. Это была такая насмешка над названием Косого переулка?

Улочка выглядела довольно странно, будто смотришь на мир сквозь кривое зеркало. В одних местах она была такой широкой, что по ней могла проехать пятёрка телег, не зацепившись бортами, в других сужалась всего до пяти метров.

Сами дома имели ещё более необычный вид. Почти каждый был буквально вспучен в том или ином месте. Например, в самом начале улочки стоял большой одноэтажный дом с широким основанием, но очень маленькой крышей. Смотрелось так, будто кто-то надул деревянные стены, а крыша не изменилась и теперь исполняла роль декоративной шляпы. И буквально каждый дом в той или иной степени подвергся похожей деформации.

Интересно, если я куплю здесь недвижимость и решу сделать ремонт, то обязан буду придерживаться общего стиля?

Я думал об этом, стараясь идти прямо. Кстати, дельный оказался совет.

Из-за постоянных изгибов улицы ноги сами норовили занести меня в одну из многочисленных лавочек. Так получилось, что я чуть случайно не зашёл в каждый известный по канону магазин. У магазина мётел врезался в кучку детей, рассматривающих витрину. Чуть не запнулся о лестницу кафе-мороженого Фортескью. Умудрился пройти между двумя ругающимися мужчинами возле стоящих друг напротив друга аптек Малпеппера и «Слизень и Джиггер». А почти в конце пути долго рассматривал вывеску магазина Олливандера, хотя собственная палочка уже лежала во внутреннем кармане мантии.

В конце улицы я увидел невозможное. Единственное почти прямое здание среди всей этой выставки деконструктивизма — банк Гринготтс.

Монументальное, почти не покорёженное строение впечатляло своими размерами. Может, это лишь обман глаз? Гоблин же, наоборот, почти терялся на фоне огромной двери. И если бы не яркая ало-золотая униформа и большой нос, я бы вообще не обратил на него внимания.

Войдя в холл банка, я увидел роскошное помещение: отделанные мрамором полы и стены, потолок, державшийся на массивных колоннах, многочисленные хрустальные люстры. И всё это опять занимало гораздо больше места, чем могло поместиться внутри здания.

Опять расширение пространства? Странно. В моём системном магазине такие книги стоили не один десяток тысяч очков, а тут оно настолько распространено.

Я встал в первую попавшуюся очередь и, отстояв её, громко и чётко продекларировал клерку-гоблину:

— Пусть ваши хранилища будут полны золота, а враги захлебнутся в крови!

Очередь за моей спиной замолкла. Кажется, кто-то что-то выронил на пол. Гоблин оторвал взгляд от большой учётной книги и удивлённо посмотрел на меня.

— Мальчик, чего ты хочешь? Где твои родители?

— Простите, мне сказали, что у вас такое приветствие…

От стыда мне захотелось провалиться под землю. Причём ляпнул я это не подумав. Атмосфера Косого переулка настроила меня на необычность. Вот необычное и выдал.

— Кхм. Я хочу обменять магловские деньги на магические. Какой курс?

— Пять шиллингов за галлеон. Или четыре галлеона за один соверен.

— Тогда, пожалуйста. Тут четыре соверена, шестьдесят четыре кроны и сто шиллингов.

Я вытряхнул из мешочка заработанные за последний месяц монеты.

— Ваши сто галлеонов. Хотите что-то ещё?

— Вы делаете проверку крови?

— Банк Гринготтс оказывает только финансовые услуги. Болезнями занимается больница Святого Мунго. Обратитесь туда.

— Ага. Да. Спасибо!

Я запихнул монеты в мешок и быстро вышел из банка.

И зачем опять спросил? Ну наследник ты Слизерина, и что? Нет, Морфин, обязательно нужно предложить гоблину провести ритуал кровной магии! Какой ребёнок приходит в банк, просит обменять огромные деньги, а потом спрашивает про запрещённые Министерством практики?! Надеюсь, они не вызвали авроров. Сталкиваться с боевыми магами у меня совсем нет желания.

Походив по Косому переулку пятнадцать минут и убедившись, что никто захватывать меня не собирается, я отправился, собственно, туда, ради чего и добирался до главной магической улицы.

В магазине сумок приобрёл за пятьдесят галлеонов портфель с руническим уменьшением веса. Дорого, но «нерунические» сумки, хоть и стоили гораздо дешевле и имели чары расширения, работали только пару месяцев, после чего превращались в обычные.

Этот портфель я собирался потом отдать Меропе, чтобы ещё один человек мог вынести побольше добычи со следующих дел. А то вдруг мы доберёмся до золотого хранилища, а сил унести всё не будет.

Я поспрашивал цену за курс учебников Хогвартса. Они оказались всего на пять процентов дешевле, чем в системном магазине, поэтому решил не усложнять себе жизнь и взял только красочную энциклопедию магозоолога и несколько детских сказок общей стоимостью в три галлеона.

Это взятка сестрёнке за то, что не взял её с собой.

Не боялся ли я оставлять Меропу с Робертом одну? Эту проблему уже удалось решить. Из приобретённой книги советов для дельцов я узнал, что существует множество разнообразных клятв. И почти все они запрещены Министерством магии.

Один из разрешённых добровольных магических контрактов и был заключён с моим новым дворецким. Такой контракт разрешалось заключать ТОЛЬКО с магическими животными и маглами. Заключать его с волшебниками и разумными магическими существами, например оборотнями и вампирами, было незаконно. К сожалению, действовал он всего от одной до двух недель, так что, пока не найду иной вариант, придётся часто перезаключать договор.

Доверял ли я старому дворецкому? Да, но предать может любой. Если бы Джеймс Поттер заключил какой-нибудь жутко страшный контракт с Питером Петтигрю, тот не смог бы предать молодую семью. Так что лучше всегда быть уверенным в своей безопасности, чем ждать удара в спину.

Погуляв ещё полчаса по улице и поразглядывав товары на витринах, я забрёл в ателье «Мантии на все случаи жизни». Магазин оказался полностью забит текстилем: рулоны ткани лежали вдоль стен, готовые мантии висели в несколько рядов, а коробки с нитками занимали всё свободное место под прилавком.

— Добро пожаловать в магазин мадам Малкин! У нас есть мантии на все случаи жизни. Вам нужны школьные мантии? Какая у вас школа? — скороговоркой поприветствовала меня молодая девушка.

— Здравствуйте! Нет, мне мантии для повседневного ношения, пожалуйста. А разве в Британии есть другие школы, помимо Хогвартса? — Я зацепился за новую информацию. — Простите, я полукровка, жил в основном в магловском мире и только в следующем году еду в Хогвартс.

— По вам заметно. — Она покивала сама себе. — Как насчёт чёрно-зелёной мантии? Она отлично подойдёт к вашему оттенку волос и изумрудным глазам.

Продавщица по-доброму улыбнулась.

— А школ в магической Британии много. Не все могут позволить себе обучение в Хогвартсе. Я сама четыре года назад окончила школу леди Агнес для девочек и могу уверенно сказать, что учат там ничуть не хуже знаменитого Хогвартса! У меня три СОВ на «отлично»! К тому же обучение там намного дешевле. Всего четыреста галлеонов в год против двух с половиной тысяч.

— Действительно, что-то я не подумал, что в нашей стране есть другие школы… — еле слышно пробормотал я. — А у вас есть мантии из магических материалов? Например, из шёлка акромантула или волос единорога?

А что? Вдруг у них такое производят?

— Нет, у нас никогда такого не было. Нитями из паутины акромантулов обычно вышивают руны, чтобы заклинание не развеялось со временем, ещё реже из неё плетут ткань. — Девушка закатила глаза и постучала пальцем по подбородку. — А волосы единорога, мне кажется, вообще никогда для такого не использовали. Знаю, что они есть в некоторых волшебных палочках, вот и всё. О! У моей тётушки есть вязаные носки из шерсти книзла! Они тёплые в любую погоду. Но мы такое, конечно, не продаём.

— Тогда дайте мне две обычные тёмно-зелёные мантии без зачарований, пожалуйста.

Вокруг меня сразу же запорхали несколько измерительных лент, пара линеек и три верёвочки разной длины.

— А вы случайно не знаете, сколько всего волшебников живёт в Британии? Пока я прогуливался по Косому переулку, тут ни разу не стало свободнее.

— Насколько я слышала, двадцать лет назад было около восьмидесяти тысяч. — Девушка сморщила нос, вспоминая. — Но с тех пор многие волшебники переезжают из колоний.

— А где же они тогда живут? У маглов? Где вообще находится Косой переулок? Почему маглы до сих пор не нашли целую магическую улицу в центре собственной столицы?

Я уже не осторожничал и начал засыпать собеседницу вопросами.

— Постой, постой, не торопись так. Теперь я точно верю, что ты вырос у маглов. — Она улыбнулась. — Я могу тебе немного рассказать, пока у меня нет клиентов. Но тогда ты купишь шляпу волшебника, хорошо?

— Давайте три. Одну зелёную, одну чёрную и одну маленькую, для детей.

Сувениров много не бывает. К тому же остроконечная шляпа выглядела ещё круче, чем шляпа-котелок.

— Тогда слушай. Бабушка рассказала мне это перед тем, как я начала ходить в школу. — Девушка заговорила загадочно, будто раскрывала передо мной сакральную тайну. — Неизвестно точно, что появилось вначале — магия или волшебник, но доподлинно известно: чем больше магических существ живёт в одном месте, тем больше вокруг них становится магии. А чем больше магии в пространстве, тем выше шанс появления там нового магического существа. И на развитии волшебников это тоже сказывается хорошо.

Она на секунду замолчала, собираясь с мыслями, пока измерительные ленты продолжали ползать по моим рукам и плечам.

— Я не очень уверена, что было дальше, но спустя многие века магия в местах обитания волшебников стала настолько концентрированной, что уже не успевала развеиваться по миру и начала расширять пространство, в котором находилась. Там, где раньше мог стоять маленький дом, спустя каких-то два века помещалось целое имение. Волшебники заметили это и создали ритуал, который совсем убирал эффект развеивания магии. Так образовалось множество пузырей, в которых волшебники живут и сейчас.

— И Косой переулок — тоже такой пузырь?

— Да, как и Хогвартс, а также несколько других мест по всей Британии. Ну и некоторые чистокровные роды, например Лонгботтомы или Блэки, обладают такими местами. А насчёт того, где живёт столько волшебников, прогуляйся по одной из улочек, выходящих из Косого переулка. Обнаружишь, что тут целый город, а не несколько домов. Только ни в коем случае не заходи в Лютный переулок. Да и другие места тебе лучше посещать со взрослыми! — строго-настрого предупредила молодая женщина.

Естественно, я её не послушал.

Сразу после оплаты двух зелёных мантий, трёх ведьмовских шляп и тройки хороших белых рубашек я свернул с Косого переулка на одну из более ухоженных улочек.

Зачем я вообще туда направлялся? Казалось бы, получил достаточно информации для первой вылазки. Но это был всего лишь мой план-минимум. В план-максимум перед отправлением я внёс ещё несколько пунктов.

Первое, что мне нужно выяснить, — это где в волшебном мире можно приобрести или снять жильё. В магловском мире приближалась Первая мировая война. До неё оставалось ещё три года, но Британской империи всегда требовались солдаты. Также велик был риск, что меня заберут в один из множества работных домов, выбраться откуда без палочки я смогу только на ту же войну. А сражаться за интересы чужой для меня страны я совсем не горел желанием.

Второе: каждый раз, когда я применял магию, возникал риск нарушения Статута секретности. Если продолжу ошеломлять Конфундусом прохожих и забирать у них все деньги, то рано или поздно меня поймают. Начнётся разбирательство: кто я такой, как долго нарушаю Статут, успел ли сделать что-то ещё. И мне не хотелось узнавать, какие наказания предусмотрены для несовершеннолетних волшебников. Маги, может, и странные, но они ничуть не добрее обычных людей.

Мне также желательно было обучиться какому-нибудь ремеслу, позволяющему клепать магические предметы, ведь постоянно воровать — очень плохая идея. Этим ремеслом могли стать зельеварение, артефакторика или зачарование рунами. И каждое из трёх направлений могло быть путём к богатству!

У меня не было основной проблемы всех производителей — реализации товара. Если получится наладить стабильный выпуск магических вещей, то в карман полноводной рекой будут вливаться тысячи, если не миллионы галлеонов. При желании я буквально смогу стать центром экономики целой планеты, обменивая недоступные или очень редкие здесь товары на сотни тонн относительно дешёвой в производстве продукции!

Последний и самый важный пункт исходил из третьего. Мне нужны верные работники, помощники или слуги! Мой резкий подъём не сможет не привлечь внимания. Начнутся покушения, Министерство захочет себе кусок пирога, криминал предложит свои «охранные услуги», а магические роды великодушно позволят служить им. И если я не хочу отдавать 99% плодов своих трудов, то ни у кого не должно появиться желания меня нагреть.

В моих планах никогда не было идеи выставлять богатство напоказ. В отличие от собственной силы. Нужно сделать так, чтобы и взять у меня было нечего, но, если кто-то всё же попытается ограбить, ему это обойдётся очень дорого. В идеале следовало организовать элитное частное охранное предприятие, чтобы под его прикрытием взращивать могучую силу для собственной фракции — аналога Пожирателей смерти или Ордена Феникса.

Хе-хе, как бы гордился отец Морфина, услышь он мои планы.

Ну а почему бы и не возродить род Слизерина? Раз такое удалось Волдеморту, то удастся и мне! Скоро по всему земному шару начнётся хаос двух мировых войн, а хаос — это лестница!

Вход в дырявой котел с магловской стороны:

Примерный интерьер Дырявого Котла(на фото лондонский бар того времени):

Банк Гринготс:

Морфин в банке:

Морфин в магазине волшебных сумок:

Глава 8

Глава 8

Чем дальше я отходил от главной улицы магической Британии, тем более «нормальными» становились окружающие строения. Улочка перестала петлять, а дома изгибались уже не по чьей-то задумке, а исключительно из-за неумения их строить.

Ну да, зачем использовать привычные материалы, когда можно применить чары вечного приклеивания?

Не показной, а настоящий магический город производил на меня более приятное впечатление. Небольшие, максимум трёхэтажные дома лишь изредка разбавлялись торговыми лавками, а по чистой и ухоженной улице бродило множество взрослых и детей.

По правде говоря, теперь мне хотелось жить здесь ещё больше. Не придётся бояться каждого подозрительного мужчины или толкаться на грязных улочках Лондона.

Через полчаса неспешного пути плотную жилую застройку начали разбавлять дома, выглядевшие гораздо беднее. Возле них я и принялся искать своего первого помощника.

Хм, было бы хуже, будь я старше. Взрослый мужчина, бродящий по бедным улицам в поисках бедно выглядящих детей, точно вызвал бы подозрения.

Мысли лениво текли одна за другой, пока я рассматривал прохожих. Времени оставалось ещё несколько часов. Может, кого-нибудь и запримечу.

Я подумывал присоединиться к бегающим детям, чтобы добыть хоть какую-то информацию, но все они выглядели достаточно чисто и опрятно. А чего бы им такими не быть? Пара заклинаний заменяла чистку, сушку и глажку одежды. Поэтому логичнее всего искать ребёнка в старых и порванных вещах. Жаль, нельзя взять кого-нибудь из приюта, если приюты вообще существуют у волшебников.

Как труден путь к могуществу!

После часа беспрерывной прогулки я уже откровенно ныл про себя. Хотелось в уютный чулан под лестницей! У Дурслей есть телевизор, а у Дадли — приставка. Дамблдор сам подготовил бы мне испытания на роль героя, причём героем я стал бы из-за пророчества!

Хотя после промашки с гоблинами я начинал сомневаться, что василиска действительно можно убить петушиным криком…

Рассуждая таким образом, я налетел на двух детей. Поскольку оказался старше и упитаннее, упали именно они.

Так, потёртая одежда — есть, худой вид — есть, бедственная ситуация, которую только что создал лично, — есть. Воистину, только мы сами куём свою судьбу!

— Ребята, простите, задумался.

Я поднял сначала девочку, а потом мальчика.

— Почему вы оба стоите посреди улицы? Ой, кажется, вы испачкались. Это моя вина. Как насчёт того, чтобы я угостил вас мороженым?

Как же мне было стыдно за эти фразы. Ещё чуть-чуть — и меня можно рисовать на предупреждающих плакатах для детей. Хотя эти двое не настолько взрослые, чтобы не поверить. Ростом всего на голову ниже меня. Сколько им? Лет девять, не больше.

Я достал палочку и применил на обоих чистящее заклинание:

— Тергео.

На моё предложение дети лишь вылупились большими глазами.

Неужели испугались? И что это такое валяется на земле?

Рядом лежал грязный тканевый мешок. Не дав им сказать ни слова, я поднял его и заглянул внутрь. В мешке обнаружился неощипанный труп курицы.

— Вы что, на василиска охотились? — весело спросил я у этой двоицы.

— Дяденька, это не наше! — излишне поспешно подал голос мальчишка. — Это… это курица старухи Келли! Мы хотели её вернуть, а не есть.

— Вы её есть, что ли, собрались?

Вот теперь удивился уже я. Нет, если бы цыплёнок был взрослым, то ещё ничего, но птице на момент смерти исполнилось максимум три месяца. Сама тушка выглядела не только худой, но и весьма грязной.

— Эванеско.

Курица и провонявший мешок исчезли.

— Пойдёмте со мной!

— Сэр, мы не виноваты! Мы больше не будем ничего брать у старухи, не надо к аврорам!

Они подумали, что я собираюсь их наказывать? Ну, так даже лучше. Пора их обрадовать.

— Нет, я не буду сдавать вас аврорам. Это же я оставил вас без обеда, поэтому сегодня кормлю вас сам. К тому же я так и не извинился за то, что столкнулся с вами. Показывайте, где ближайшая лавка или рынок. Хм, ещё вот вам.

Я вытащил из кармана два сникерса производства 2011 года.

— Только фантики обязательно мне отдайте.

Путь до рынка занял пятнадцать минут. За первые две дети успели удивиться странно выглядевшим конфетам, повозиться с обёрткой и быстро слопать угощение. После этого повеселевшие близнецы начали расспрашивать меня обо всём подряд.

Я честно ответил, что меня зовут Морфин, что в Косом переулке я впервые и пришёл сюда за покупками. С ними столкнулся совершенно случайно, что тоже было правдой, и действительно хотел купить им еды. Разрешил потратить на неё все десять галлеонов, только если это будут не одни конфеты и они смогут вдвоём унести покупки.

К моему удивлению, дети вняли предупреждению. Сначала купили у барахольщика маленький сундук на колёсиках за три галлеона и только затем отправились за остальным. Совещаясь со мной — всё-таки я оставался взрослым человеком в детском теле, — мы взяли двенадцать фунтов картошки, понемногу лука, моркови, чеснока и перца. К овощам добавили ощипанную и очищенную утку, пару копчёных колбас и фунт соли. На оставшиеся четыре галлеона и семь сиклей я пополнил сундук обычным магловским тростниковым сахаром и кульком чая.

Тут и там я спрашивал продавцов о необычных продуктах, но из волшебных деликатесов на рынке имелась только зачарованная еда: от огневиски до шоколадных лягушек. Любимых по фэнтези стейков из мяса дракона или волшебных фруктов здесь не продавали.

Так что, потянув сундук за ручку — да, тащить изрядно отяжелевший сундук пришлось мне, — я вместе с радостными детьми отправился к ним домой.

Оказалось, что жили они в маленькой двухкомнатной квартирке на втором этаже ничем не примечательного дома. У порога близнецов поджидала взволнованная женщина.

— Медея, Аттикус, я же просила вас поскорее вернуться к обеду! Надеюсь, у вас была веская причина заставить меня волноваться, — строго произнесла волшебница.

— Ну мам! Мы ходили смотреть на курятник старухи. А по пути назад встретили Морфина! Он купил нам много еды! Вот он, кстати.

Медея указала на меня пальцем.

— Здравствуйте, леди! Меня зовут Морфин Гонт, приятно с вами познакомиться. Я случайно уничтожил подаренную детям тушку цыплёнка, вот и решил загладить свою вину.

Я вежливо улыбнулся матери двоих детей.

— Подаренного цыплёнка, значит… — Женщина строго посмотрела на близнецов и вздохнула. — Спасибо, конечно, но тебе не стоило тратить свои карманные деньги на этих сорванцов. Меня зовут Джейн Тёрнер. Я мать Медеи и Аттикуса Тёрнер. Не хочешь пообедать с нами? Я как раз приготовила кашу.

— Конечно. К тому же мы принесли угощения!

Квартирка изнутри оказалась хоть и маленькой, даже меньше старого дома Морфина в Литл-Хэнглтоне, но чистой и очень уютной. Всего две комнаты да кухня, выполнявшая роль столовой. В моём старом мире встречались квартирки ещё меньше.

Если бы не скудный рацион и старая одежда, Тёрнеры считались бы вполне зажиточными по сравнению с большей частью маглов Британии. Но, насколько я понял, волшебники редко скатывались в полную нищету, и эта семья считалась бедной по меркам простых магов.

Пшеничная каша на молоке оказалась сытной и вкусной. Ещё вкуснее она стала, когда мы достали из сундука копчёную колбасу. За едой меня расспрашивали, кто я такой и как познакомился с близнецами.

— Честно говоря, встретил их совершенно случайно. Задумался и не заметил, как врезался. У обоих было такое жалкое выражение лиц, когда я уничтожил мешок, что совесть не позволила бросить детей одних, — признался я.

— Так вы подружились?

— Получается так, — приврал я.

Не говорить же ей, что слишком взрослый, чтобы дружить с такой малышнёй.

— Мой отец уехал в долгое путешествие, оставив нас с сестрой вместе с дворецким в магловском Лондоне, вот я и решил прогуляться по знаменитому Косому переулку. Вы тут давно живёте? А где работаете?

— Мы с мужем жили здесь с самого рождения близнецов. Он работал в Министерстве, так что успел накопить на эту квартиру, пока не пропал без вести. — На миг она погрустнела, но сразу взяла себя в руки. — Я работаю на ферме мадам Келли. Она разводит волшебных сов, книзлов, жаб и грызунов для зоомагазинов. Работы не так много, но недавно она начала разводить змей, забота о которых отнимает больше половины времени. Им нужно постоянно обновлять обогревающие чары, иначе они замёрзнут. Жаль, нам не разрешается использовать Петрификус Тоталус на животных, так работа была бы проще.

— А сколько платят, если не секрет?

— Мальчик, ты привёз нам продуктов на целую неделю, я не буду скрывать от тебя такие мелочи. — Волшебница благодарно улыбнулась. — Получаю восемь галлеонов и семь сиклей в декаду. До того как стали разводить змей, получала семь. Хотя нам обещали, что, когда эти ползучие гады начнут линять, поднимут до девяти. Немного, зато работа в сумме отнимает не больше пяти часов в день. А почему ты интересуешься?

— А вы где-то учились колдовать?

Я ответил вопросом на вопрос, а в голове уже начал вырисовываться план.

— Я маглорождённая. В одиннадцать лет меня забрали из работного дома в школу-интернат для сирот при Мунго, а в шестнадцать я уже закончила обучение. И я очень счастлива, что попечители оплатили мне образование и проживание там. Не хочу даже думать, как содержала и воспитывала бы детей без магии. Так для чего ты расспрашиваешь меня? — повторила она свой вопрос.

— Понимаете, мне уже одиннадцать лет, но идти в какую-либо школу я не хочу, — признался я. — У меня есть все необходимые средства, но я уже слишком взрослый, чтобы постоянно жить среди детей. И если чары начал изучать самостоятельно, то зелья без наставника учить опасно. Не могли бы вы стать моим репетитором? Скажем, за шестьдесят галлеонов в месяц?

— Не шути так, мальчик. За шестьдесят галлеонов в месяц можно нанять более образованного волшебника. Столько зарабатывают клерки на низших должностях в Министерстве, а туда в основном берут выпускников Хогвартса. За такую работу мне можно просить не больше пятнадцати галлеонов.

— Я и не шутил, — возразил я. — Мне действительно нужен репетитор, а вы нуждаетесь в этих средствах. Через два года Аттикусу с Медеей в школу. Это не только четыреста галлеонов в год за обучение, но ещё форма и учебники. К тому же у меня есть пятилетняя сестра, ей нужно расти со сверстниками, а из знакомых у неё только я и старый дворецкий. Давайте завтра в обед я вернусь к вам с сестрой. Ей всё равно нужно показать Косой переулок, и мы всё обсудим. Настоятельно прошу согласиться и заранее составить список покупок для обучения и варки зелий. Завтра все вместе пройдёмся по Косому переулку и купим всё необходимое.

— Если ты серьёзно решил взять меня в учителя, то я согласна. Но половина суммы будет авансом! Мне нужно сказать мадам Келли, что я у неё больше не работаю.

— Договорились! Тогда увидимся завтра, мисс Тёрнер! Аттикус, Медея, пока!

***

Не успел я переступить порог собственного дома, как получил сильный удар головой в живот.

— Морфин! — радостно поприветствовала меня сестрёнка. — Ну наконец-то ты пришёл! Ты не представляешь, как Роберт мне уже надоел! Представляешь, он никак не хотел, чтобы мы встретили тебя у «Дырявого котла». Я ему говорю, что нам нельзя только в магические места. А разве в баре бывает волшебство?

— Маглы думают, что волшебство бывает только в барах, Меропа.

Я погладил её по голове и быстро протиснулся в прихожую, пока юная волшебница заново собирала своё представление о мире.

— Но так думают только плохие и глупые маглы. Умные и хорошие вовсе в магию не верят.

— Привет, Роберт. Спасибо, что присмотрел за сестрой. Хоть Косой переулок абсолютно безопасен, тогда я этого ещё не знал. Кстати, я купил сувениры.

— Рад, что с тобой всё хорошо, Морфин. Тебя долго не было. Возникли какие-то проблемы?

— Всё прошло на удивление буднично. Разве что Косой переулок оказался действительно странным. Но тебе ещё предстоит его увидеть, не буду портить сюрприз. Завтра нам всем нужно будет туда сходить. Но давайте поскорее откроем подарки, остальное расскажу после.

Первой, естественно, подарки получила Меропа. Ей достались модная зелёная остроконечная шляпа ведьмы, сборники детских сказок и большая красочная энциклопедия магозоолога. На последней книге мы все трое выпали из реальности на два часа.

Животные на картинках буквально ЖИЛИ. Драконы грозно скалились на читателя, нюхлер тихо посапывал на горе драгоценностей, а корнуэльские пикси пытались переставлять буквы так, чтобы невозможно было ничего разобрать. Если встряхнуть книгу, можно было услышать недовольный рык всех волшебных существ разом.

Клятвенно пообещав себе когда-нибудь купить «Чудовищную книгу о чудовищах», я оторвался от созерцания этого шедевра, передал бывшему дворецкому его чёрную шляпу волшебника и, как самый взрослый в семье, отправился готовить еду.

Только после ужина я наконец рассказал, как прошёл день.

— Никакое из мест я вам описывать не буду, ибо это нужно увидеть своими глазами. Но весь Косой переулок и примыкающие к нему улицы намного безопаснее Лондона, если не считать, что там у каждого человека есть волшебная палочка. Так что ничего не боимся, но ни в коем случае не вступаем в конфликты. Про остальное я завтра всё расскажу и покажу, однако нам понадобятся деньги. Роберт, ты не против дать нам немного средств? Хотя бы тридцать соверенов?

— Хотя бы тридцать соверенов. Как ты странно выразился. Я такие деньги у прошлых хозяев больше трёх месяцев получал. Неужели у тебя самого ничего не осталось? Ты же заработал с нашего прошлого дела. Неужели уже всё потратил? — с возмущением спросил пожилой мужчина. — Мы тоже рисковали, но ты отдал нам только пистолет и сладости.

— Нет, если пересчитать, у меня ещё есть около одной и трети тысячи золотых соверенов. Но, обменяв их через магазин, мы потеряем двадцать процентов комиссии. Она работает только при продаже товаров и снимается автоматически. Давай сейчас потратим твои деньги, а когда понадобятся ещё, я найду другой способ заработка. К тому же чем больше очков в магазине мы получим, тем быстрее ты обретёшь молодость и здоровье.

— А разве там можно купить молодость? — невероятно сильно удивился дворецкий. — Ты раньше такого не говорил.

— Там можно купить буквально всё, что существует. Эликсир жизни Николас Фламель придумал более пятисот лет назад и, кстати, до сих пор жив. Существование такого магазина — секрет рода Гонт и других самых древних магических родов мира. Если ты когда-нибудь кому-нибудь расскажешь про него, нас всех могут убить.

С очень серьёзным лицом я врал собеседнику в глаза.

— Я тебе доверяю, но на всякий случай придётся магически поклясться. И тебе, Меропа, тоже, — добавил я для ничего не понимающей сестры.

— Очень хорошо, Морфин. Теперь я с тобой до самого конца. В подвале лежит сто пятьдесят золотых соверенов. Это всё, что осталось после покупки дома, и их должно было хватить мне до старости. Но раз ты говоришь, что у тебя есть средства, можешь взять всё.

— Спасибо. Так вот, я нашёл себе учителя магии. Завтра мы должны с ней встретиться. Это молодая волшебница, которая окончила одну из магических школ. У неё двое девятилетних детей, которых нужно одевать и кормить. Я предложил ей шестьдесят галлеонов в месяц за моё обучение полный рабочий день. Для неё это большие деньги, так что она не откажется. А нам всем будет очень полезно узнать про волшебный мир от человека, прожившего там больше пятнадцати лет.

Обычный рынок магической Британии:

Как жила семья Тернеров:

Близнецы Тернер:

Волшебная книга:

Глава 9

— Ещё раз повторю правила, — как заправский инструктор начал я. — Меропа, ни на шаг от меня не отходи. В самом Косом переулке тебя всегда должны держать за руку либо я, либо Роберт. Если потеряешься, попроси какую-нибудь женщину отвести тебя в кафе Фортескью. Мы встретим тебя там.

Я повернулся к дворецкому.

— Пистолет взял?

— Да, лежит в сумке. Только пока я его вытащу, любой волшебник успеет меня десять раз заколдовать. Может, дашь свою старую палочку? Хотя бы для вида.

— Ага, дай мне пятнадцать минут, и всё будет готово.

Я вернулся в комнату и провёл ритуал покупки кобуры скрытого ношения для нагана и муляжа волшебной палочки. Второе купил из-за нежелания отдавать кому-либо запасной инструмент.

— На, возьми. Только прицепи под пиджак, чтобы не было видно.

Я отдал кобуру старику.

— А ты уверен, что мне нужно так наряжаться? Может, надеть что-нибудь неприметное?

На Роберте был новый шикарный комплект одежды: бурая рубашка, коричневая узорчатая жилетка и бурый же сюртук до колен. На ногах — тёмные свободные брюки и начищенные чёрные туфли. Такой наряд считался старомодным даже по нынешним меркам. Для полного образа джентльмена середины девятнадцатого века не хватало только цилиндра.

В общем, идеальная одежда для посещения магического мира. Достаточно старомодная, чтобы не вызвать сильного презрения у сторонников чистоты крови, и достаточно строгая, дабы отбить желание связываться с представительно выглядевшим волшебником.

— Остроконечная шляпа — незаменимый атрибут каждого взрослого волшебника. Почти каждый в Косом переулке носит такой головной убор, а нам нельзя выделяться!

Я наставительно поднял палец и посмотрел взглядом взрослого на мужчину впятеро старше меня. К сожалению, мне не поверили, и пришлось выкладывать настоящую причину.

— Роберт, это же твой первый поход в волшебный мир! Попробуй отринуть опыт всей жизни и взглянуть на что-то поистине магическое. Шляпа сделает тебя внутренне не чопорным стариком, а молодым исследователем и авантюристом! К тому же мы с Меропой носим их с удовольствием, не выделяться же тебе из коллектива. И ещё широкий головной убор поможет скрыть твои ошалелые от безумия магического мира глаза. Никогда не стоит забывать об осторожности, — добавил я под конец.

Чаринг-Кросс-роуд находилась в самом центре Лондона, а нам предстояло весь день провести на ногах, поэтому на этот раз мы наняли за несколько шиллингов целый экипаж. Он быстро довёз нас прямо до «Дырявого котла». Вчера я добирался самостоятельно, чтобы лучше запомнить дорогу, но сегодня можно было себя побаловать.

— Добрый день, господин. Могу ли я вам чем-то помочь?

Не успели мои спутники рассмотреть бар, как женщина, которая буквально вчера показала мне скрытый проход в Косой переулок, обратилась к сопровождавшему нас взрослому.

Хм, а со мной она такой вежливой не была.

— И вам доброго дня, леди. — Наш дворецкий улыбнулся. — Решил побаловать внучат, редко мы стали видеться. Мы бы хотели сразу продолжить путь.

— Конечно. Передавайте тётушке Петунии пожелания скорейшего выздоровления! — крикнула она нам вслед.

— Тётушка Петуния? — вопросительно посмотрел на меня Роберт, когда мы остались одни перед входом-стеной.

— Да. Наша тётушка Петуния заболела и в скором времени должна оставить нас. Я вчера ходил ей за бодроперцовым зельем. Неважно.

Я отмахнулся.

— Дамы и господа! Представляю вам главную магическую улицу Британии — Косой переулок!

Я трижды постучал палочкой по нужному кирпичу, и стена медленно сложилась сама в себя, открывая проход.

Как и ожидалось, старик буквально застыл от открывшегося вида. Меропа же, наоборот, забыла все наставления и попыталась убежать вперёд. Но, за исключением первой реакции, остальная прогулка прошла более-менее спокойно. Дорога по-прежнему приводила нас то к одному, то к другому популярному заведению, но сегодня избежать их было проще: утром на улице оказалось намного меньше людей.

Странной компанией из старика, который, словно маленький испуганный ребёнок, следовал за родителями, мальчика, постоянно одёргивавшего этого старика, и совсем юной волшебницы, которая спрашивала обо всём сразу и никому не давала вставить ни слова, мы заявились в банк Гринготтс.

Оказавшись в привычном богатом окружении, Роберт будто очнулся ото сна и уверенно повернул к самому представительно выглядевшему гоблину-клерку.

— Добрый день, уважаемый, — обратился он к гоблину. — Я хочу обменять золото на галлеоны.

— Хнн, — не отвлекаясь от своих, несомненно, важных дел, хмыкнуло волшебное существо.

Роберт выложил на стойку сто соверенов.

— Примерно такая сумма понадобится нам сегодня.

К сожалению, наглому ксеносу что-то взбрело в голову, и он стал рассматривать каждую монетку, задержав нас на четверть часа. Только после дотошной проверки гоблин выдал четыреста галлеонов с таким видом, будто делал величайшее одолжение.

— Желаете арендовать сейф?

Как-то странно всё это. Может, чтение фанфиков уже дважды кусало меня за задницу, но давайте порассуждаем логически.

В то, что гоблины самоотверженно защищают золото волшебников, взимая малую плату, я не верил. Вернее, верил, что это не вся правда. Иначе их услугами никто бы не пользовался и золото на хранение не отдавал. Но будь я на месте гоблинов — воинственного и кровожадного вида, широко известного многочисленными войнами и восстаниями, — то сделал бы многое, дабы навредить волшебникам.

Даже в «Фантастических тварях» был эпизод про гоблина-бандита в Нью-Йорке. Рассчитывать, что в Британии они другие, было бы весьма наивно. Понятно, что нас не ограбят сразу при выходе из банка, но запомнить могут. Даже в моём старом мире банки охотно торговали личными данными клиентов, поэтому информация о том, что наша странная компания выйдет из банка с внушительной суммой, вряд ли останется тайной.

Да и не зря же гоблин настолько нас задержал. Возможно, это лишь моя паранойя, но статистически параноики теряют деньги куда реже.

— Нет, мы пой…

Я сильно наступил Роберту на идеально начищенную туфлю, прерывая его. Дворецкий на секунду замешкался.

— Хотя да, можно узнать условия хранения средств?

— Аренда стандартного сейфа на один год стоит сто галлеонов. Для работников Министерства магии — пятьдесят. Каждый год банк самостоятельно взимает эту сумму по истечении срока. В случае недостатка средств доступ к содержимому сейфа закрывается. Получить его можно только после оплаты штрафа в полуторном размере.

— А у вас есть ячейки, а не сейфы? — спросил я.

Гоблин лишь недовольно поморщился.

— Да. Двадцать пять галлеонов в год.

— Тогда мы хотели бы взять ячейку на имя вот этого молодого человека. — Роберт вернулся в свою роль и положил руку мне на плечо. — Можно, пожалуйста, прочитать договор?

Порывшись в ящике, гоблин достал два контракта и молча передал их нам. Первый предлагал ученический сейф, доступ к части средств которого открывался каждый год. Второй был стандартным и позволял изымать деньги без ограничений. Естественно, я подписал второй.

После процедуры взвешивания моей старой палочки — что бы они ни считывали с помощью весов — и помещения в ячейку сотни галлеонов мне вручили большой железный ключ с выбитым номером 4963.

К сожалению, прокатиться на вагонетках не получилось. Должен же я проверить все культовые места в пока-ещё-не-Поттериане! Но хранилище ячеек располагалось на первом уровне подземелий. Разобравшись с делами в банке, мы продолжили приключение в Косом переулке.

Первым делом снова посетили магазин волшебных сумок, где уже без спешки познакомились с ассортиментом. Из огромного выбора остановились на обыкновенном неказистом сером мешке стоимостью пятьдесят галлеонов. Он был в двадцать раз больше собственного внешнего объёма и уменьшал вес содержимого в сорок раз.

— Ни в коем случае не пытайтесь заполнить мешок до конца. Если он порвётся, чары мгновенно развеются и всё содержимое вывалится на землю, — предупредил нас молодой продавец. — Заклинание рассчитано ровно на год работы. Здесь сумка лежит меньше двух месяцев, так что через десять месяцев не забудьте вытащить из неё вещи, иначе придётся делать незапланированную уборку. За неделю до исчезновения чар она покраснеет. И не кладите одну такую сумку в другую. Зачарованной останется та, в которой больше магии.

— Большое спасибо! А вы сами их зачаровываете? Покажете заклинание? — по-детски заинтересовался я.

— К сожалению, я пока не в силах создавать сумки с таким большим расширением. Их делает мой отец, владелец лавки. Но у меня есть разрешение Министерства на создание и продажу артефактов этого вида. Могу сделать для вас сумку с расширением примерно как у вашей нынешней. Заклинание, вернее комплекс чар, не очень простое. Я смог освоить его только на шестом курсе Хогвартса, так что делиться им не стану. К тому же использовать расширяющие чары без одобрения Министерства магии запрещено.

Получив наше согласие на зачарование ещё одного мешка, продавец уже через десять минут вручил готовое изделие.

— Вот и всё. Четырёхкратное расширение и десятикратное уменьшение веса. Чары продержатся ровно год. С вас десять галлеонов.

А неплохо они тут зарабатывают. Десять галлеонов за десять минут работы — одна шестая заработка низшего министерского служащего! Да мой будущий репетитор получала в месяц лишь двадцать пять! Теперь у меня точно пропало желание честно устраиваться на какую-нибудь низкооплачиваемую работу вместо того, чтобы обносить музеи.

Также мы зашли в аптеку «Слизень и Джиггер», получив неприятный взгляд от владельца соседней аптеки Малпеппера. Насколько я помнил канон, Малпеппер станет Пожирателем смерти.

В аптеке взяли три ученических комплекта ингредиентов для зелий по пять галлеонов. В магазине котлов, расположенном через три здания, купили два ученических котла, разные ложечки, мерные весы и множество колбочек для готовых составов.

Как бы мне ни было неприятно зельеварение, оно оставалось одним из вернейших способов заработать в магазине. Для создания артефактов требовалось хорошее образование, а то же зелье от фурункулов готовят на первом курсе Хога!

Наверное, со стороны это выглядело смешно. Сам наследник Слизерина — величайшего тёмного мага в истории Британии, а по непроверенным данным ещё и великого зельевара, — не хочет возиться с приготовлением «супа из травы и слизняков». На крайний случай зелья будет варить Джейн или кто-нибудь ещё. Что-то не хочется посвящать десятилетия жизни науке алхимии и зельеварения.

В книжной лавке «Флориш и Блоттс» мы активно расспросили продавца об ассортименте. Как я и подозревал, специфической научной и магической литературы здесь не нашлось. Только книги, доступные в магических школах Британии, учебники по бытовым и строительным чарам, а ещё множество справочников по растениям, насекомым и животным волшебного мира.

Я не смог отказать себе и купил коллекционные красочные научные издания о цветах, насекомых и волшебных животных Британии. И это лишь три тома из двадцати! Каждый стоил по двадцать галлеонов. Честно говоря, деньги были потрачены совершенно бессмысленно, но не купить такие книги мы втроём просто не смогли. Похожие справочники, только попроще и намного дешевле, взяли в подарок Медее и Аттикусу.

Также в книжной лавке купили забавную «Чудовищную книгу о чудовищах», учебники по всем предметам Хогвартса — от зельеварения до астрономии — за все курсы и несколько изданий по бытовой магии. Не думаю, что смогу освоить каждое заклинание за ближайшие годы, но лишними в библиотеке эти книги точно не будут.

Не боялся ли я, что кто-нибудь заинтересуется происхождением наших денег? Вообще-то нет. Мы тратили не такие уж огромные суммы, чтобы кто-то серьёзный обратил внимание. Когда люди ворочают десятками тысяч галлеонов в месяц, они вряд ли заметят, что кто-то купил портфель за пятьдесят или три книги за шестьдесят. Не обратят внимания и на бедную женщину с двумя детьми, которая вдруг стала приносить домой вдвое больше денег.

Вот если бы я решил потратить всё и купил кейс с готовой четырёхкомнатной квартирой внутри, это могло привлечь внимание. И то лишь в случае, если продавец сдаст дорогого покупателя. В остальных случаях я мог без опаски тратить хоть сотню галлеонов, хоть триста.

Сразу после книжного магазина мы отправились в гости к мисс Тёрнер.

— Добрый день, леди Тёрнер. Меня зовут Роберт Хиллс, я дворецкий и воспитатель этих двух молодых волшебников. Можете звать меня Роберт.

Стоило дворецкому увидеть молодую и привлекательную женщину, как он сразу распушил хвост.

— Я Джейн. — Мать близнецов невинно улыбнулась. — Очень приятно познакомиться с воспитателем такого взрослого и рассудительного молодого человека. Честно, я боялась, что это была шутка молодого поколения из Священных двадцати восьми, и очень рада видеть вас у себя в гостях.

— Никаких шуток, Джейн! Морфину действительно нужен преподаватель магии. И хотя он уже весьма одарён, без взрослого волшебника, боюсь, будет отставать от других детей. Я бы обучил его сам, но владею совсем другим стилем магии. — Старик притворно грустно вздохнул. — А вот вы на эту роль подойдёте идеально!

— Ну раз так, то я согласна! — поспешно ответила девушка. — На чём, Морфин, ты хочешь сосредоточиться?

Обсуждение деталей обучения заняло добрых два с половиной часа. В итоге договорились, что каждый день я буду навещать мисс Тёрнер у неё дома и практиковаться в зельеварении, поскольку именно этот предмет меньше всего требовал специальных полигонов для отработки заклинаний. Первое время меня также будут учить самым важным бытовым чарам, которые должен знать каждый уважающий себя волшебник.

По-хорошему, для занятий нужны просторные помещения, каких много в магических школах, или хотя бы надёжный сундук с большой комнатой внутри. Но азам той же трансфигурации можно обучиться и без них. Особые условия требовались лишь при более глубоком изучении дисциплин.

Например, для приготовления сложных зелий и эликсиров нужно множество зачарованных приборов. Джейн рассказывала, что на старших курсах им давали доступ к перегонным кубам, ректификационным колоннам, кристаллизаторам, центрифугам, сушилкам и многому другому. И это только то, чем разрешалось пользоваться ученикам.

В то же время Аттикус и Медея будут играть с Меропой. Обратно, ранним вечером, первое время мы станем добираться самостоятельно. Но уже через две недели, когда Джейн завершит изучение аппарации в Министерстве, она сможет доставлять нас домой и обратно сама. Сто галлеонов на обучение были выданы женщине почти в приказном порядке.

Роберт перед выходом на Косую Аллею:

Настоящая фотография Чаринг-Кросс-Роуд июня 1911 года:

Оживленные улицы Лондона:

Аптека «Слизень и Джиггер»:

Набор начинающего зельевара:

Ингредиенты для зелий:

Глава 10

Что представляло собой обучение зельеварению? В первую очередь, собственно, варку зелий. Большую часть последнего месяца у меня занимала практика, во время которой я отрабатывал простейшие рецепты. Никакой сложной теории — только приобретение навыков работы с обычными магическими ингредиентами.

Не думал, что благородная наука, способная, как говорил Снейп, околдовать разум и обмануть чувства, сводится к приготовлению малоаппетитного супа.

Первые два курса в обычных магических школах отводились лишь на закрепление необходимых зельевару рефлексов и привычек, а само магическое действие мало отличалось от приготовления какого-нибудь супа. Впрочем, насколько просты были азы этого ремесла, настолько же невероятно сложны оказались продвинутые области науки.

В обычном школьном справочнике по травам каждый ингредиент классифицировался по девяти признакам! И это зелья даже не уровня подмастерья. Я ещё не говорю про отсутствие единой теории, по которой можно заранее спрогнозировать результат. Одни только таблицы совместимости распространённых ингредиентов занимали двадцать шесть томов.

К моему счастью, Джейн знала зельеварение на уровне пятикурсника Хогвартса. Окончивший семь курсов и дополнительный факультатив мог сдать в Министерстве экзамен на подмастерье. Но даже такой экспресс-курс выпил из меня все соки, почти не оставив времени на самостоятельное развитие.

Этого месяца хватило, чтобы понять: если у старого Морфина и имелись какие-нибудь гипотетические родовые дары — если они вообще уместны в этой вселенной, — то у меня они не проявились. Также разрушилась надежда на собственную Марти-Сьюшность. За целый месяц я не освоил годовой курс, а лишь научился более-менее сносно варить зелье от фурункулов и рябиновый отвар — слабое противоядие и кроветворное зелье одновременно.

Местные волшебники превратили продвинутую магию в науку! Теперь она мало чем отличалась от какой-нибудь химии девятнадцатого века. И такое, оказывается, буквально в каждой области магии!

А как же атмосфера, когда ты изо всех сил кричишь: «Конфундус!» — и указываешь палочкой на врага? Я ничего не понимаю, враг ничего не понимает, а эффект есть! Вот это настоящая магия, а не ваши справочники!

Так я возмущался, зазубривая многочисленные таблицы.

В итоге пришлось уяснить, что для становления мастером зельеварения, как и в любой другой области, нужно от десяти лет каторжного труда. Но что-то я не припомню сильного светлого мага или тёмного лорда, который в первую очередь славился мастерством зельевара. А поскольку в прошлой жизни я по характеру был скорее гриффиндорцем, чем заумным райвенкловцем, этот путь мне не подходил.

Пока это, к сожалению, были все мои успехи. Джейн говорила, что темп очень хороший и, если продолжу учиться так же усердно, через три года достигну уровня подмастерья. Новость меня очень «обрадовала». Настолько, что в последнее время я уделял всё больше внимания бытовой и защитной магии.

Что же касается выгоды от производства и последующей продажи зелий, варка рябинового отвара могла приносить до двухсот галлеонов в месяц без учёта стоимости ингредиентов и оплаты труда работника. Но даже сто галлеонов — зарплата мракоборца — отнюдь не маленькие деньги.

Мог ли я бросить все планы и счастливо жить на эту сотню галлеонов в месяц? Конечно. Такой доход позволил бы в одиннадцать лет устроить Меропу в Хогвартс, накопить на приличный домик и спокойно жить до появления очередного тёмного лорда.

Но делать этого я, естественно, не собирался. Рано или поздно кто-нибудь узнает о моём волшебном магазине. Это может быть случайно проболтавшаяся Меропа, Роберт, сболтнувший не тому человеку и не в то время, или даже я сам, не убедившийся, что поблизости нет посторонних.

А дальше всё понятно: арест за «темномагический» ритуал с последующими пытками или зельем правды, после которых я превращусь в верного раба нового «Короля». Нет, нет и ещё раз нет. В таком я точно не заинтересован. Поэтому одни только зелья мне никак не помогут.

К тому же закупка в Косом переулке тонны компонентов для рябинового отвара выглядела бы очень подозрительно. Займись я целый месяц его производством, получившегося объёма хватило бы, чтобы «залечить» до смерти дракона. Нам незачем так сильно светиться.

Я оторвался от мрачных расчётов и посмотрел на сестрёнку. Она сидела на полу, полностью погружённая в книгу, и от усердия высунула кончик языка. Рядом валялись карандаши: Меропа пыталась переписывать буквы.

Она училась очень быстро. Часто присоединялась к активным играм с детьми Джейн — Аттикусом и Медеей, — а по моей весьма настойчивой просьбе ещё и училась читать. Хорошо, что дорогие волшебные книги сделаны настолько качественно: сестрёнка сама старалась ради следующей главы сказок или энциклопедии.

Помимо уроков зельеварения, я попросил Джейн отвечать на вопросы о магическом мире. Больше всего интересовали запрет на колдовство и причина, по которой меня до сих пор не забрали за многочисленные преступления против маглов.

Оказалось, запрет на колдовство существовал только для несовершеннолетних маглорождённых. Действительно, кто додумается запретить волшебнику КОЛДОВАТЬ? Ограничения касались тёмной магии, жертвоприношений и всего, что ставило под угрозу Статут секретности. В остальном искусственных препятствий магу не создавали.

То есть, пока я тихо и незаметно дезориентировал маглов, никак не мешая волшебному миру, на меня не обращали внимания. Попытайся я, к примеру, ограбить банк или музей — на последнем слове я слегка напрягся, — авроры тут же начнут расследование.

Сильная магия отслеживалась куполом, покрывавшим всю метрополию. Чаще всего сигнал указывал либо на волшебное животное, вырвавшееся на магловскую территорию, либо на дуэль между магами. Мисс Тёрнер с усмешкой поведала, что при сигнале об особо сильном тёмном колдовстве у авроров есть инструкция появляться как можно позже, чтобы успеть лишь к ликвидации последствий. В качестве примера она привела недавний темномагический ритуал в Британском музее.

— Мне миссис Джексон рассказала, а ей — сын Майкл, у которого есть друг, стажёр-аврор, — пересказывала очередную версию нашумевших событий мисс Тёрнер. — В Британском музее пробудилась какая-то мумия. Ума не приложу, как Министерство могло допустить такое в центре Лондона! И она в безумии оживила гигантских волшебных тварей из соседнего музея. Только представь: у них были скелеты драконов рядом с дворцом короля! В «Пророке» писали, что объявился новый тёмный лорд!

И тут Джейн шёпотом добавила:

— Ходят слухи, что это вовсе не лорд, а леди! И что она хочет отомстить Британии за то, что её бывший был из Лондона.

Вообще, наша случайная «шалость» переполошила всю Британию. Такого прежде не происходило, и Министерство откровенно не знало, что делать. Как искать хорошо обученную и сильную мумию-некроманта, если она сама не хочет, чтобы её нашли? Прошёл уже целый месяц, но никто не обнаружил ни малейшей зацепки, указывавшей на присутствие тёмного лорда на территории империи.

С Робертом тем временем мы разрабатывали планы защиты. Его очень впечатлил мой рассказ о битве отца с группой авроров. Вернись сейчас Марволо из тюрьмы, где он станет искать детей? У грязного магла! И тогда нашему дворецкому не поздоровится.

Сомневаюсь, что единственный пистолет помог бы одолеть взрослого волшебника. Может быть, сработает эффект неожиданности, а если промахнётся? Заклинание хоть и медленнее пули, но увернуться от него по-прежнему очень тяжело.

Поэтому всей нашей большой группой из двух взрослых, трёх маленьких детей и меня — себя я ни к тем, ни к другим причислить не мог — мы выбрались на «пикник» в неволшебную часть Британии. Детям нужно было отдохнуть от пыльного города, а нам с Робертом — пострелять из нагана по деревьям.

Как оказалось, никто из нас не умел обращаться с огнестрельным оружием. Поначалу я даже боялся выстрелить: всё-таки пистолет не предназначен для детской руки. Вдруг отдача окажется настолько сильной, что вывернет мне кисть? Но опасения были излишними. Хоть стрелять оказалось неудобно, но возможно.

Роберт быстро освоился с новым оружием и, кажется, вскоре перестал замечать оглушительные хлопки выстрелов.

Также мы проверили на прочность мантии волшебников: вдруг на них по умолчанию ставят какую-нибудь защиту? Но они оказались обычными тряпками, которые легко резало банальное Секо и так же легко пробивала пуля.

Больше вопросов вызвало состояние дворецкого, которому очень тяжело далась получасовая прогулка по дикому лесу. Всё-таки жизнь в пыльном, покрытом дымом от множества печей Лондоне не располагала к долголетию. Роберту было всего пятьдесят три года, а выглядел он на все шестьдесят.

Понятно, что мой единственный лояльный слуга — а сейчас он был для меня именно слугой — не умрёт в ближайшие пять лет. Но меня не устраивало, что в случае беды он не только не сможет защитить меня, но даже не убежит с Меропой на руках.

Из-за возраста ему не подходили банальные тренировки. Роберт и чувствовал себя на шестьдесят! В таком состоянии нужно сидеть в кресле у камина и рассказывать сказки внукам, а не грабить музеи с револьвером наперевес.

Вернувшись с маленького пикника, я серьёзно задумался об улучшении своего верного миньона. В моём представлении Роберт должен был стать идеальным агентом: быстрым и сильным, как Капитан Америка, и таким же смертоносным, как Джон Уик.

В итоге я прикупил полный продвинутый каталог всех доступных для моего мира зелий, эликсиров и сывороток и принялся выбирать, как преобразить слугу.

К сожалению, сейчас мне точно не хватало средств ни на эликсир бессмертия, получаемый из философского камня, ни на одну из сывороток, модифицирующих человека.

Немного посчитав, я убедился, что денег легко хватит на вооружение штурмовой группы из двадцати человек! С автоматами, пулемётами, снайперскими винтовками и даже одним противотанковым ракетным комплексом. И всё это вместе с комплектами штурмовой брони, запасом боеприпасов, двухсуточным пайком и другими необходимыми расходниками. Стоила бы такая красота чуть больше половины моих средств.

Но в то же время банальная сыворотка суперсолдата, даже без учёта вита-капсулы, необходимой для активации формулы в человеческом теле, находилась далеко за пределами бюджета.

Из всего вышеперечисленного я мог купить лишь семь таблеток NZT-48 — препарата, который на сутки ускоряет умственные способности человека до уровня умнейших представителей вида. Увы, последствия отказа проявлялись уже на следующий день и приводили к смерти употреблявшего. Уверен, с помощью магии последствий можно избежать, но сейчас лишь великим алхимикам, если они вообще существовали в этом мире, хватило бы компетенции подступиться к проблеме.

В итоге, запомнив несколько интересных позиций, я наткнулся на «Эликсир».

Да, знаю, создатель лекарства не сильно задумывался над названием. Но оно явно отсылало к эликсиру жизни Фламеля, продлевавшему эту самую жизнь на несколько лет.

Вот как каталог описывал его появление:

«Где-то в горах Европы есть источник с целебной водой. Её эффект настолько силён, что способен полностью остановить старение человека. К сожалению, вместе с лекарством в воде содержится такое количество токсинов, что она убивает человека за несколько суток. Но местный лорд научился очищать воду. Он пропускает её через тела живых людей, избавляясь от токсинов и оставляя только положительный эффект».

Если бы я не знал правду, то подумал бы, что именно так Фламель изготавливает свой эликсир. Настолько описание лекарства подходило к магии Поттерианы.

Также говорилось, что средство не только останавливает старение, но при длительном применении и удвоенной дозировке медленно омолаживает организм. Одного флакона объёмом в жидкую унцию — около тридцати миллилитров — хватит Роберту на пару месяцев процедур.

— Роберт! — Я решил устроить сюрприз и заранее не сообщил о подарке. — Я наконец нашёл лекарство от твоей болезни!

— А Роби заболел?! — удивилась Меропа.

— Я не болею, Морфин. А после той волшебной мази, которую ты дал на прошлой неделе, колени совсем перестали ныть. Будто помолодел на пять лет!

— Болен, болен! — Я важно покивал сестре, проигнорировав «непрофессионала». — Разве ты не видишь его крупные морщины? А синие мешки под глазами? Не видишь, как он иногда щурится от старческой слепоты? Это его болезнь!

— А я думала, все эльфы уродливо выглядят… — задумалась девочка.

— Во-первых, Меропа, нельзя говорить о людях такие вещи. Это некультурно. Во-вторых, я уже давно объяснил, что не эльф! То есть, по-вашему, я магл! И в-третьих, Морфин, не говори, что купил мне какое-то косметическое зелье. С моей лысиной даже ваш волшебный «Простоблеск» не справится! — притворно гневно воскликнул дворецкий, а затем продолжил примирительным тоном: — Я стар, дети. И как бы вы ни оттягивали мой конец, как бы ни лечили болячки, я всё равно останусь дедушкой. Даже мудрейший Фламель с его эликсиром может лишь поддерживать в своём дряхлом теле подобие жизни. Это великий закон Божий. Никто не обратит старение вспять, каждому отмерен свой срок.

— А если я скажу тебе, Роберт, что старость — это болезнь? Что от неё можно вылечиться так же, как от простуды с помощью бодроперцового зелья?

Намёк был прозрачнее некуда.

— Так ты хочешь сказать… — начал он.

— Да. Роберт, я знаю тебя уже больше двух месяцев. И за это время ты не сделал ни одной попытки навредить нам или сообщить о нас. Ты буквально принял нас обоих как родных детей!

И оказался повязан с нами ограблением двух музеев. В Министерстве магии за такое по голове не погладят.

— Поэтому, как ты служишь мне, так и я буду заботиться о тебе!

Я достал из кармана маленький голубой флакончик.

— Это волшебный эликсир, аналога которого нет больше нигде в мире! — Я начал набивать цену своему «дару». — Любой человек — от богатейших лордов магической Британии до самого короля Англии — погрузит в кровь целые страны ради одного такого флакона! Поэтому никогда никому не говори о нём, иначе нас всех ждёт нечто похуже смерти!

— А как им пользоваться? Достаточно один раз выпить, и я помолодею?

Роберт открыл флакон.

— Нет! — излишне резко предостерёг я дворецкого, заставив его вздрогнуть. — Это очень сильное лекарство, его обязательно нужно принимать по инструкции! Даже вода в больших дозах становится ядом, что уж говорить об эликсире жизни. Для остановки старения достаточно принимать одну каплю в день. Для обращения старения вспять — три капли каждые сутки, не больше! Флакона хватит на два месяца. Не знаю, насколько ты помолодеешь, но слабым эффект не будет, обещаю! И не забывай хорошо питаться, гулять и следить за здоровьем, чтобы у организма всегда были силы на восстановление.

— Кислое, — поморщился дворецкий, выпив три капли. — Ну что, я помолодел?

— Какого-нибудь заметного эффекта я не вижу. — Я внимательно вгляделся в его морщинистое лицо. — Но его и не должно быть. Лекарство рассчитано на длительное применение. Когда помолодеешь, мы начнём делать из тебя суперсолдата! Быстрого, сильного и невероятно опасного! Не только же мне становиться сильнее? Я буду учиться магии, а ты станешь воином, чтобы защищать меня на ближней дистанции. А если ещё добудем какую-нибудь антимагическую защиту, наша пара будет непобедима!

Так я поделился с единственным слугой планами на ближайший год.

— Воином? — перебил Роберт. — Морфин, я всю жизнь буду благодарен за всё, что вы с сестрой для меня делаете. И если скажешь стать твоим воином, я им стану. Но ты уверен, что из меня что-то получится? Я всю жизнь был обычным слугой и ещё в далёком детстве забыл, что такое драка. Если бы хозяин или его гости ударили меня, я бы просто это принял, ибо выдрессирован служить. Да и что обычный человек сможет сделать волшебнику? Не неподготовленной шпане, а, например, твоему отцу? Уверен, никакое ружьё не пробьёт ваши магические щиты и никакая броня не спасёт меня от взрывного заклятья.

— Ты… абсолютно прав, — обречённо согласился я.

В голове билась только одна мысль.

Получается, я напрасно потратил две трети всех своих сокровищ?!

Миссис Тернер учит Марфина варить зелья:

Эликсир:

Глава 11

Только после праздничного ужина, который Роберт устроил в честь «обращения старения вспять», я смог переварить мысль, что слишком уж преждевременно потратил большую часть своих средств.

Нет, я совершенно точно собирался омолодить слугу. Но в наших обстоятельствах гораздо проще умереть насильственной смертью, чем от старости.

Я был благодарен ему за поддержку, воспитание Меропы и готовность идти против всего магического мира. Но мы не могли отбиться ни от одной возможной угрозы! Вдруг гоблины продадут кому-нибудь информацию о том, насколько я богат? Смогу ли заметить слежку и не привести преступников прямо домой? Поэтому и хотелось, чтобы Роберт в случае чего сумел хотя бы убежать. Сейчас угрозой для нас станет даже пьяница из Лютного переулка!

Я потратил — или, если успокаивать себя, вложил в долгосрочную инвестицию — пятьсот очков межмирового магазина. В пересчёте на галлеоны это пять тысяч семьсот золотых кругляшей. Раньше семья Тёрнер жила на триста галлеонов в год! Если мы с Джейн будем только варить зелья на продажу в магазине, то в лучшем случае заработаем тысячу двести за год. Пять лет рабского труда двух магов!

Ну почему я не экипировал старика как чёртова Рембо? Да даже как какого-нибудь касркина — лучшего воина далёкого мрачного будущего! Средств бы хватило. А возможность что-нибудь украсть, чтобы пополнить баланс, как-то быстро пропала.

Поначалу мне казалось, что про наше дело скоро забудут. Общество побурлит и успокоится. Три раза ха!

Ограбление главного музея Британии — империи, которая сейчас занимала четверть мира, — было далеко не рядовым событием. Я только недавно узнал, что уже два месяца досматривают любой транспорт, покидающий столицу. Палата лордов обвиняет в ограблении Ирландию, король требует ответов от правительства. Создано огромное количество всевозможных комиссий, а журналисты как только не мистифицируют событие.

Мы стали легендой. Такой же, как Бермудский треугольник, светящаяся собака Баскервилей или Стоунхендж.

Мало того, мы были такой же загадкой и для магического мира. Основной версией оставалось похищение редкого темномагического артефакта, совершённое организованной группой тёмных волшебников. Но это общественная версия, которая не объясняла реакции властей. Министерство назначило награду в десять тысяч галлеонов за любую информацию. По улицам Лютного переулка, наверное, впервые в истории можно было гулять без риска. Авроров стало настолько много, что поначалу я решил, будто преждевременно началась война. А газеты сообщали уже о пятом внеочередном закрытом собрании Министерства магии.

Я долго гадал, отчего возникла такая ненормальная реакция, будто на землю сошёл тёмный бог. Потом в описании украденных вещей всплыло, что кости динозавров в Музее естествознания были гипсовыми копиями.

Что такого находилось в статуэтке Анубиса, если она оживила гипсовую копию костей, окаменевших миллионы лет назад? А если бы там лежали настоящие кости, что бы получилось? Драколич?!

С тех пор я решил дать магическому миру остыть. Думаю, лично уже заслужил лет триста Азкабана.

Но весь этот шум не отменял потребности в деньгах. Наоборот, он заставлял двигаться быстрее. Когда правда всплывёт наружу, за мной придут и призовут к ответу.

Месяц назад, просматривая каталог, я наткнулся на камни душ из Скайрима. Тогда отбросил их как нечто омерзительное. Сейчас уже так не считал…

Интересно, как скоро я перестану считаться с человеческой жизнью, если уже готов похищать души неразумных существ?

Но мне не оставалось ничего другого. Успокоиться и спокойно развивать магию? На это уйдут десятилетия! Кого-то снова ограбить? Не поймали один раз, так поймают в другой. Любой иной способ запятнает руки по локоть.

Так я убеждал себя. Разумных трогать не стану. Курицу, ну максимум корову. Теперь осталось убедить в этом Роберта.

— Нет, нет и нет. Я не буду участвовать в этом безумии. И тебе не позволю! Ты хоть осознаёшь, о чём говоришь? — шёпотом, чтобы не разбудить Меропу, в ужасе воскликнул Роберт, когда вечером я решил поговорить с ним наедине. — Ты предлагаешь торговать бессмертными душами! Тебе так нужны деньги? Никакие годы жизни не стоят чистоты души!

— Думаешь, я сам этого хочу?! У меня нет выбора. Я видел, что будет в будущем! Знаю, что следующие тридцать лет станут самыми страшными во всей истории человечества!

Мне было больно раскрывать своё предзнание.

— Будет война. Такая, какой ещё никогда не было. А за ней следующая — в десять раз страшнее первой. В первой погибнут десятки миллионов, а вторая заберёт уже сотни. Между ними пройдёт такая чума, что унесёт ещё сотню миллионов жизней. Это я знаю точно. И если нужно очернить собственную душу для спасения хоть кого-то, даже только вас с Меропой, я сделаю не только это.

Я смотрел слуге прямо в глаза.

Между нами опустилась тишина.

— Послушай, Морфин, — тихо начал Роберт, опускаясь в кресло. — Я старый человек, который ничего не знал в жизни, кроме службы своему господину. Всегда мечтал о детях, и вы стали для меня родными.

Он замолчал, глядя в стену.

— Если то, что ты говоришь о войнах и чуме, правда… если столько людей погибнет… тогда, наверное, любые средства хороши, чтобы спасти хоть кого-то. Если для вашей безопасности потребуется отдать мою душу, я её отдам. Если придётся похищать чужие — пойду за тобой.

Но тут дворецкий строго добавил:

— Если когда-нибудь задумаешь похищать души не из нужды, а из жадности, я тебя остановлю.

— Договорились, старик.

Я присел рядом с ним.

— У меня огромные планы. И превращения в чудовище нет ни в одном из них.

— Так как работают эти камни душ? Разве это не чёрная магия? Нас не отследят?

— Это чистейшая некромантия, которая, я совершенно уверен, запрещена во всех странах мира, — не успокоил я дворецкого. — Но она сильно отличается от любых практик тёмной магии. Сами камни её не используют. Они лишь втягивают душу умершего рядом существа и не дают ей вырваться. Я на девяносто девять процентов уверен, что эту магию невозможно отследить и она не оставляет следов. Угроз для нас нет. А животного никто не хватится, если мы его выкупим.

— Нет угроз? А что будет, если об этом узнают другие люди? Джейн, например? Ты говоришь, что это просто животные. Но для любого, кто узнает, значение будет одно: ты пленяешь души. Им будет всё равно, чьи. Ты станешь для них чудовищем, Морфин. Таким же, как дементоры. Разница только в масштабе. Если в Англии есть более суровое наказание, чем поцелуй дементора, ты его получишь.

— Не волнуйся, Роберт, — твёрдо ответил я. — Я знаю, что делаю.

В магазине продавалось огромное количество всевозможных накопителей душ. Некоторые перед поглощением разрушали душу, запасая только энергию. Другие, наоборот, были созданы так, чтобы тысячелетиями хранить её в безопасности.

Мой выбор пал на малые камни душ из Скайрима из-за небольшой стоимости и простоты использования. Достаточно находиться рядом с существом в момент его смерти, чтобы душа была поглощена.

Два пустых малых камня обошлись по тридцать очков — триста пятьдесят галлеонов каждый! Зато полные будут стоить уже по сорок пять. С учётом издержек чистая прибыль составит десять очков, или свыше ста тридцати галлеонов, за каждую душу.

Последние расчёты примирили меня с будущими преступлениями. Оставив сестрёнку под присмотром мисс Тёрнер, мы с бывшим дворецким отправились за город к его старому знакомому скотоводу, у которого Роберт когда-то закупал мясо для поместья.

— Так откуда ты знаешь мясника? Ты же был дворецким, а не поваром. Просто стоял у двери и встречал гостей, — спросил я, когда мы ехали из Лондона в арендованной телеге.

— Я до сих пор удивляюсь твоему образованию. Иногда ты знаешь такие чудеса обычного мира, о которых я никогда не слышал, а потом теряешься на самом банальном вопросе, — проворчал спутник. — Я был дворецким, Морфин. Отвечал за весь двор: найм прислуги, её работу, закупку продуктов и домашней утвари. Я делал так, чтобы господам не приходилось заботиться о поместье, ведь у них был я. Знать, что, где и у кого закупать, — моя работа.

— Так ты лично знаком с фермером? Не будет проблем с забоем скота?

— Нет. Сейчас как раз сезон забоя. Нам позволят купить бычка.

Путь на ферму занял полдня. Пара кляч очень уж медленно везла телегу. Оказалось, Роберт привёз нас в большое хозяйство с несколькими десятками молочных коров, мясными быками и бесчисленным множеством домашних птиц. Владелец без лишних вопросов продал молодого бычка за девять соверенов.

— Приезжайте за ним завтра после полудня. К этому времени успею освежевать и разделать его.

— Простите, сэр, но у нас особая просьба. — Я вышел вперёд, стараясь держаться уверенно. — Мы хотели бы присутствовать при забое. И, если можно, чтобы я сам… ну или мы вместе… провели это дело.

Фермер удивлённо поднял бровь, переводя взгляд с меня на Роберта.

— Это ещё зачем? Мальчик, тебе сколько лет? Двенадцать? Ты хочешь на бойню?

— Понимаете, — вмешался Роберт, незаметно подталкивая меня локтем, — мы живём в городе, и я хочу показать воспитаннику, откуда берётся мясо. Чтобы он знал, что оно не просто появляется в лавке. Парень смышлёный, но совсем городской. Пусть увидит, как забивают бычка, может, потом будет относиться к еде уважительнее.

— Мы заплатим дополнительно, — быстро добавил я. — За ваше время и за науку. Скажем, ещё один соверен?

— Ладно! — сразу согласился фермер. — Только забивать буду я. Бычок хоть и молодой, но уже весит четыреста килограммов. Если что-то пойдёт не так, запросто может убить.

— Тогда, может, сейчас начнём? Мы не рассчитывали, что это займёт больше одного дня. А на завтра уже есть планы.

— Ну, если хотите сейчас, можно и сейчас. Бычок в загоне, инструмент готов. Только смотрите, малец, — он строго глянул на меня, — если блевать надумаешь, делай это в стороне и под ногами не мешайся. Не люблю, когда посторонние под руку лезут.

Фермер провёл нас к отдельному загону с крепким деревянным навесом. Там стоял молодой бычок — рыже-белый, с широкой грудью и ещё не до конца отросшими рогами. Он жевал сено и смотрел на людей с ленивым любопытством.

— Роберт, подсоби, — позвал фермер. — Подержи верёвку, когда я его выведу.

Мы вывели бычка под навес, где стояла тяжёлая деревянная колода с железными скобами. Там же висели несколько ножей разного размера, точильный брусок и большая эмалированная миска.

— Сейчас всё быстро сделаем, — сказал фермер, деловито закатывая рукава. — Ты, парень, стой там, где стоишь. Ближе не подходи, пока не скажу. Когда бык упадёт, подставь таз под рану, чтобы собрать кровь.

Он взял широкий нож с чуть загнутым концом и пару раз быстро провёл им по бруску.

Бычок вдруг забеспокоился, дёрнул головой, но верёвка держала крепко. Фермер подошёл сбоку, что-то успокаивающе бормоча, и резким точным движением ударил ножом в основание черепа, чуть ниже уха. Бык даже не успел испугаться. Дёрнулся всем телом и рухнул на землю. Как мне и сказали, я подставил таз под струю вязкой тёмной крови.

Камни в кармане начали медленно нагреваться. Машинально схватив один, я почувствовал, как что-то невидимое тонкой струйкой всасывается внутрь.

Душа поглощена.

Фермер тем временем деловито орудовал ножом, отделяя голову от туши и подставляя миску под ещё сочившуюся кровь.

— Минут через десять закончу, — сказал он, не оборачиваясь. — Потом начну свежевать. Если хотите посмотреть — смотрите. Если нет, можете пройти в дом, жена чаем напоит.

— Мы подождём, — после нескольких секунд раздумий ответил Роберт. — Посмотрим.

Уже вечером, возвращаясь в Лондон на доверху нагруженной мясом телеге, мы с дворецким снова разговорились.

— Что-то не так. Камни не полные, — сказал я, рассматривая слабо светившиеся в темноте кристаллы. — Они не заполнены и на десять процентов.

— Значит, не получилось?

— И да, и нет. Для полного заполнения придётся убить около пятнадцати таких бычков. Но есть одно но! Я чувствую, как из этих камней бьёт мана. Поток крохотный, но душа быка, заточённая внутри, вырабатывает магию. А я никогда не слышал о существовании генераторов маны. Магический мир может только конденсировать её из окружающей среды и запасать, но не создавать.

— Это так важно?

До Роберта ещё не дошло, что мы получили источник магии. Источник силы.

— Этот секрет опаснее для нас, чем правда об ограблении музея. За такую технологию начнутся войны. Не думаю, что другие ограничатся душами животных, мой друг. А почему это важно для нас? Потому что это может сделать нас намного сильнее!

Настоящее фото палаты лордов в Вестминстерском Аббатстве, 1910 год:

Многочисленные повозки, отпущенные полицией после досмотра:

Настоящая ферма тех лет:

Камни душ:

Морфин похищает чужие души: