Морф

Пролог

«Субэнергетическое – или же магическое – поле пронизывает всю Солнечную систему. Каждый объект в ней имеет свой собственный субэнергетический след, и даже абсолютный вакуум межпланетного пространства имеет свой, пусть и слабый, магический фон.

Есть ли субполя в межзвёздном пространстве? Кто знает. Теоретически – да, согласно расчётам, субполя пронизывают всю Вселенную. Практически – выяснить пока не удалось. Главная странность субэнергии, и главная сложность в её исследованиях – это то, что взаимодействовать с ней может только живой оператор, и поэтому узнать её наличие в межзвёздном пространстве можно только оказавшись там, а люди только-только изучением Солнечной начали заниматься.

Однако, не имея знаний о том, простирается ли субполе за пределы нашей системы, есть ли оно на других планета и звёздах, мы точно можем сказать, когда на нашей планете появились первые операторы – в конце Палеозоя, во время Великого Пермского Вымирания. Именно тогда, около двухсот пятидесяти миллионов лет назад, возникли первые монстры – неразумные животные, способные к ограниченному оперированию субэнергией.

Как известно, шанс появления у человека субспособностей зависит от двух равнозначных факторов: первый – способности к оперированию с высоким шансом переходят по наследству, и второй – чем дальше в момент появления на свет младенец от других магов, тем выше вероятность стать субэнергетиком. Предположительно, для первых монстров эти правила были также актуальны.

Но за многие десятки тысяч лет изменения закрепились, и теперь монстры всегда наследуют способности к оперированию, и даже более того – многие поколения взаимодействия с субполем кардинально изменили животных, иногда – в невозможных с точки зрения биологической эволюции формах. Например, эволюционировавшие из жителей Юрского периода – рамфорнихов – багровые виверны щеголяют раздвоенным и цепким, как у мартышек, хвостом, а монстры-потомки смилодонов обзавелись не только способностью к иллюзиям, но и парой лишних конечностей, и даже щупальцами.

Что, чисто теоретически, позволяет предположить, что с течением времени способность к оперированию закрепится и в человечестве, и врождённые способности к субэнергетике будут не у одного из тысячи, а у всех. Правда, если зависимость закрепления от смены поколений будет такая же, как и у неразумных зверей, то для этого потребуется около полумиллиона лет контролируемой эволюции...»

Приближающийся многоголосый собачий лай отвлёк молодого человека от книги. Он прислушался, вздохнул, и, убирая книгу в сумку, направился в сторону звуков. Меньше чем через минуту мужчина вышел к берегу озера и осмотрелся. Раскинувшийся Шарташ блестел на солнце, ленивый ветер вяло шевелил ветки деревьев, туда-сюда гонял небольшие волны и мягко подталкивал к берегу небольшой деревянный ящик, почти невидимый из-за бликующей воды. И именно за этим ящиком, оглашая окрестности заполошным гавканьем, трусила небольшая – голов в пять – стая бродящих собак.

Наконец коробку прибило к берегу. Шавки бросились к ней, повалили набок, но первая же сунувшая внутрь нос с визгом отпрянула, а в след ей донеслось яростное шипение.

— Не забыть сделать губернатору втык. С одной стороны, конечно, лесопарк, и хрен отловишь, но с другой стороны предупредительное по голове никогда не помешает... – Пробормотал себе под нос молодой человек, доставая из подмышечной кобуры пистолет. Услышав характерный щелчок взводимого затвора, стая резко растворилась между деревьев. Мужчина нахмурился. – Учёные. Значит не втык, а ресурсы.

Он присел перед лежащим на боку ящиком, глянул внутрь и чудом увернулся от щёлкнувших челюстей. Маленькая треугольная голова, тонкая шея, розоватая чешуя, перепончатые крылья и раздвоенный хвост – забившийся в угол, исхудавший и испуганный птенец багровой настороженно взирал на большого и страшного человека.

Большой и страшный человек, перед глазами которого огненной строкой промелькнули слова «крайне мстительны» из бестиария, плавным движением разрядил пистолет, медленно убрал его в кобуру и, подняв глаза вверх, начал тщательно осматривать небо.

Несколько минут спустя мужчина, поймав себя на уже десятом осмотре небосклона подряд, взял себя в руки и снова заглянул в коробку. Маленькая ящерица по-прежнему сидела в углу и внимательно смотрела на вторженца. Человек аккуратно взял ящик и переставил его на более сухую поверхность, но в нормальном – дном вниз – положении. После этого скинул с плеч куртку, скомкал, и, не делая резких движений, уложил внутрь. Наконец, он поднял всю конструкцию и направился к выходу из парка.

Сразу за воротами свернув к стоящей рядом со входом в парк машине, мужчина уложил ящик на заднее сиденье – встретив по-прежнему настороженный взгляд маленьких круглых глазок, но уже из-под куртки – и только собрался сесть за руль, как раздался звонок. Выудив смарт из кармана, молодой человек не глядя ткнул в экран и поднёс аппарат к уху.

— Слушаю.

— Хмельницкий! – Донесся из динамиков сердитый женский голос. – Где твой братец шляется?! Почему не могу дозвониться?

— Подозреваю, что на полигоне пар спускает, – рассеяно отозвался мужчина. Через секунду в глазах мелькнуло понимание, он встрепенулся, спросил. – Всё? Всё хорошо?

— Да, – с потеплевшими интонациями ответили с той стороны телефона, – всё хорошо.

— Поздравляю! – Улыбнулся молодой человек. – Попробую достучаться до твоего мужа. Скоро он перезвонит.

— Спасибо. Жду. – Связь прервалась. Всё ещё улыбаясь, мужчина наконец сел за руль, воткнул смарт в приёмное гнездо – машина завелась, на экране бортового компьютера мелькнул герб рода – и произнёс:

— Владислав, экстренная связь, код: «Хрен тебе, а не поспать!»

— Соединяю. – Синтезированным голосом отозвалась система. – Связь установлена.

— Стёпка? – Донёсся из динамиков запыхавшийся голос. – Что случилось?

— Жена тебя потеряла.

— Ой, блин... – Протянул абонент. Через секунду до него дошло. – Стоп, что?!

— Именно. Поздравляю, папаша! – Автоматика ненадолго понизила громкость, спасая пассажира от громких криков из динамика. Степан дождался, пока брат проорётся, проговорил. – Короче, вылезай с полигона, я через пятнадцать минут подъеду. И жене позвони!

* * *

— Давно ждёшь? – Отвлёк лежащего на капоте Степана от созерцания небосклона голос брата. Задумавшийся Хмельницкий моргнул, сел, хмыкнул.

— Минут двадцать. Ты чего так долго?

— С Мариной разговаривал. Три двести, пятьдесят один сантиметр. И ещё вот! – Владислав сунул брату под нос смарт, с открытой фотографией маленького сморщенного личика.

— Прям один в один ты. – Без особого интереса скользнул по фотографии взглядом Степан. – Ты же знаешь, я не очень люблю детей.

— Ага, и перед отцом я пока один отдуваюсь... – Усмехнулся Долгоозёрный. – Ну что, поехали?

Мужчина кивнул, встал с капота, шагнул к водительской двери, но резко остановился.

— Чёрт, забыл. Слушай, напомни, что у нас за браконьерство?

— В некоторых случаях – до пожизненного, смотря на кого охотился. Ты умудрился найти редкого зверя в окрестностях Екатернибурга?

— На заднее сиденье глянь. Выловил в озере.

Владислав заинтересованно открыл дверь, заглянул в салон, резко нахмурился, и склонился внутрь. Через секунду он выпрямился, аккуратно держа на руках свёрток из куртки брата, и предельно серьёзно проговорил.

— Совсем не смешная шутка. Где ты его взял?

— Говорю же, в озере выловил, – непонимающе ответил Степан, обошёл машину и подошёл к брату. Заглянул в свёрток, нахмурился. – Не понял.

На руках Долгоозёрного, завёрнутый в куртку, спал исхудалый, бледный, от роду в одну-две недели, человеческий младенец. Видимо, потревоженный движениями, ребёнок проснулся, открыл глаза и заплакал. Плач постепенно трансформировался в шипение, и парой секунд спустя небольшой шестилапый ящер затрепыхался в ткани. Кое-как выпутавшись, зверёныш, перебирая слабыми лапками и крутя головой, полез наружу. Добравшись Владиславу почти до плеча, маленький василиск наконец увидел Степана, спрыгнул ему на руки – мужчина едва успел поймать – и успокоено завозился. Ещё несколько секунд спустя человеческий младенец открыл рот и опять заплакал. Но – по-другому.

— Мне кажется, он хочет есть, – флегматично произнёс Долгоозёрный, забрасывая куртку в ящик, – а ещё мне кажется, что он считает тебя мамой.

— Папой, – машинально поправил его брат, ошарашенно смотря на плачущего ребёнка.

— Нюансы, – отмахнулся Владислав, открывая перед братом штурманскую дверь. – Садись. Я поведу. Так... В принципе, детского я закупил с запасом, поделюсь... В общем, поздравляю, папаша!

— Издеваешься?

— Разве что совсем немного...

1. Юрá Степанович Хмельницки

— Это кто? – Ректор Второго Имперского Техномагического университета равнодушно смотрел на голограмму. Объёмное изображение рисовало худощавого, достаточно высокого юношу с длинными тёмными, собранными в хвост волосами, одетого в плотную тёмную рубашку, в тактическом килте и с двумя хищно изогнутыми короткими клинками сзади на поясе.

— Некто Юрá Степанович Хмельницки. Приёмный сын Степана Хмельницкого, главы службы безопасности рода Долгоозёрных. Поступает вместе с младшей дочерью рода, Юлией Долгоозёрной.

— А в чём вопрос? – ректор спешил на званый обед к наследному принцу, поэтому был несколько на взводе.

— Мы не понимаем, принимать его или нет. – делегат от приёмной комиссии поёжился под раздражённым взглядом ректора.

— Сложности с экзаменами? Не проходит по квоте? Вопросы к оплате обучения?

— По последним двум пунктам всё хорошо. Но вот по первому... Да. Экзамены. Половину он сдал побив все рекорды, половину – почти провалил.

— То есть? – невольно заинтересовался ректор.

— Теоретические экзамены. В среднем девяносто баллов из ста. Просадка с гуманитарными науками, один из лучших по техническим. Физические экзамены. Восемьдесят баллов без использования способностей, сорок – с использованием.

— Это как? – ректор заинтересованно полез за личным делом абитуриента, вчитался. – А, ясно. Сродство с магией – ноль. Аугументация – ноль процентов.

Да, действительно, при полном отсутствии магических способностей и отсутствии имплантов сдать экзамен с использованием способностей больше чем на сорок в принципе невозможно.

— Но это ещё не всё. – экзаменатор продолжил. - Дуэльная часть. Сто. Ни одного поражения. Более того, ни одной раны. Вообще.

— Это как?

— Он морф. Причём, – преподаватель отмотал личное дело до нужных строчек, перекинул их на проектор, – морф багровой виверны и королевского василиска.

— Кого?! – поперхнулся только что отпитой из стоявшего на столе стакана водой ректор.

— Багровой виверны и королевского василиска. – послушно повторил делегат от комиссии.

— И у вас есть вопрос брать его или нет?! Вы идиоты?

— Но простите... Он всего лишь морф...

— Багровой виверны! Вы знаете кто это?

— Н-нет...

— Неучи! – пальцы ректора забегали по клавиатуре. На голопроекторе развернулось изображение из бестиария, с двумя стоящими рядом крылатыми монстрами.

— Вот это, – палец главы университета ткнул в большую, размером с грузовик, ящерицу, – классическая виверна. Тупая огромная зверюга, ядовитая и злобная. Почти истреблена, водится в Африке и немного на Мадагаскаре. А вот эта, – палец перемещается на изображение маленькой, по грудь человеку, крылатой ящерицы с раздвоенным хвостом и багрово-зеленоватой чешуёй, – багровая. Обитают у нас на Урале. Полуразумный вид, охота на которых строжайше запрещена. А знаете почему?

Отчитываемый помотал головой.

— А потому, что у этих тварей есть три особенности. Первая – в отличии от своих более крупных собратьев, они живут стаями. Вторая – у них абсолютное, слышите, абсолютное чувство опасности, они всегда чуят когда в них целятся, поэтому шанс попасть по ним есть только ядерной бомбой, ковровой бомбардировкой или площадным заклинанием, во всех остальных случаях они уворачиваются, даже от лазера. И, самое главное, третья особенность – они всегда мстят за своих. Поэтому те несколько случаев, когда удавалось подстрелить такую зверюгу, заканчивались налётом стаи очень умных, очень злых и очень хитрых крылатых монстров, которые просто уничтожали всех, кто был причастен к охоте на сородича. А знаете главную особенность морфов?

— Они перенимают у своих монстроформ их основные качества?

— Именно. Мальчишка поступает с младшей дочерью Долгоозёрных, так? С огромным шансом он считает её «своей». А значит он всё равно отсюда не уедет. И значит, если его не контролировать, то любой, кто хоть как-то поругается с Юлией, если не ошибаюсь, Владиславовной, имеет шанс быть переломанным этим пацаном. Просто потому что он физически не может поступить по-другому.

— Но стены Университета...

— Без проблем перелетаются. И, я вам на всякий случай напоминаю, королевские василиски – это такие вредные шестилапые ящерки, которые помимо крайне неприятного оцепенения взглядом могут этим своим оцепеняющим глазом видеть потоки. И значит магические ловушки он имеет шанс обойти. Поэтому единственная преграда – это автоматические турели, но я не готов всё время обучения Долгоозёрной держать Университет на военном положении! Ясно?

— Да... – Ошарашенный отповедью член комиссии встал с кресла, собрал чипы, и собрался уходить.

— Откажите в приёме обоим. – Уже в дверях догнал его голос руководства. Экзаменатор втянул голову в плечи в ожидании головомойки.

— Долгоозёрной не можем... Уже отправили её роду уведомление о поступлении...

— Идиоты... – ректор устало откинулся в кресле, – Тогда принимайте и этого...Юрý...

2. Обед

— Господа, – кивнул входящим сидящий во главе стола мужчина, – присаживайтесь. Предлагаю сперва отобедать. Война, как говорится, войной, а стерляжья уха ждать не будет. Повар нынче в ударе.

Трое вошедших внутренне напряглись. Не первый и не второй раз они так собирались у наследника престола, и когда разговор начинался показательно-добродушно, то это означало только одно – жди головомойку. Однако, против обыкновения, обёд шёл, а головы не летели, и ректорат трёх крупнейших Имперских Университетов постепенно расслабился.

Цесаревич же тем временем, не отрываясь от действительно прекрасно приготовленной ухи, плавно переводил взгляд с одного своего гостя на другого, по старой привычке вспоминая краткое досье на каждого.

Хотен Болеславович Пушкин. Дальний-дальний потомок известного поэта, ректор Первого Имперского Магического Университета. Кряжистый, седеющий мужчина, сильный потомственный маг, как и все его ученики и преподавательский состав, из-за чего спесив, но, в отличии от значительной части своих учеников, в меру. Предан Империи, хотя и не безгрешен. Однако небольшая папочка с компроматом всё равно имеется, обеспечивая ещё большую, пусть и местами вынужденную, преданность. В принципе, ничего интересного он не расскажет, и так всё понятно – одни княжичи да княжны, ну и сыны-дочери боярские. Староимперское дворянство если уж отдавало детей в университет, то предпочитало Первый, пусть и стоило это удовольствие далеко не три копейки.

Джорджио Бруно. Итальянец. Нагловатый, франтоватый, черноволосый, выглядящий значительно моложе своих лет мужчина. Ректор совсем недавно – какие-то десять лет назад – основанного Третьего Имперского Технического Университета. Тридцать процентов аугументации тела, двойное гражданство и невнятный, но ощутимый след в трети полулегальных сделок на территории Российской Империи. Верность, честность – это всё не про него. Джорджио – ставленник корпоратов, и на ректорскую должность его пустили в попытке наладить связь с набирающими силу транскорпорациями. И как любой корпорат, в первую очередь ценит деньги, поэтому пока Империя ему платит – с ним можно иметь дело. Цесаревича он раздражал, но необходимость в воспитываемых, в том числе и самим Джорджио, кадрах была огромная, поэтому ему платили, и попутно собирали всё, что поможет взять макаронника за яйца и кошелёк. Этот расскажет много, но правдивы его слова будут только в различный вариациях формулировок «дайте ещё денег».

Дмитро Евгеньевич Боярский. Самый старший из присутствующих. Ректор Второго Имперского, лет пять как переименованного в из Общего в Техномагический. Во Втором ранее обучались представители бедных и вассальных родов, а также некоторое количество талантливых безродных, но всё те же пять лет назад в попытке создать альтернативу Третьему, программа Второго была расширена, в преподаватели были набраны переманенные технологи и учёные.

Попытка получилась относительно успешная, но добавила седых волос что самому Дмитро, что его сотрудникам. Самый результативный и при этом самый скрытный из всех троих, ректор Второго Имперского всей душой радел за своё детище, но вот добиться от него более полного отчёта – задача крайне сложная. Вот и сейчас, полностью уйдя в себя, Боярский механически погружал в себя пищу, не вмешиваясь в едкую пикировку между ректорами Первого и Третьего, и даже не замечая пристального взгляда наследника престола.

— Дмитро Евгеньевич, – наконец не утерпел наследник, – О чём вы так сосредоточенно думаете? Это просто неуважение к повару, так относиться к его шедеврам!

— Простите, ваше высочество, – криво улыбнулся ректор, – задумался.

— О чём же, позвольте полюбопытствовать?

— Об своих абитуриентах.

— И что же с ними не так?

— Не с ними. С ним. Ко мне поступил морф. – цесаревич без удовольствия заметил как на этих словах поморщились что ректор Первого, что ректор Третьего.

Морфы. До того, как примерно пятнадцать лет назад кибернетика и протезирование не получили широкого распространения, морфы были низшей кастой среди магов. Не имеющие никаких сил, неспособные к какому-либо субэнергетическому взаимодействию с миром, они всё-таки обладали кое-какими, не самыми сильными, способностями, поэтому стояли между магами, которые их презирали за слабость, и обычными людьми, которые морфов попросту боялись.

Однако, после широкого распространения протезирования и киборгизации, морфов презирали уже все. Так уж получилось, что хорошо подобранная аугументация вполне себе ставила обычного человека на один уровень с хорошим магом, и по эффективности, и по выживаемости, и по силам. Да, организм мага сжигал любые протезы, а киборгизированный организм терял любые возможности взаимодействия с субэнергетикой мира, однако в случае с морфами всё было гораздо хуже.

К сожалению, невероятная регенерация морфов отторгала любые протезы, а их чрезвычайно стабильная субэнергетика полностью блокировала возможность взаимодействовать с субполями. И когда-то хоть как-то признаваемые что магами, что не-магами люди теперь стали презираемы и теми, и другими.

К счастью, морфы рождались крайне редко. К несчастью, на фоне усиливающейся в мире конкуренции между магами и киборгами, местами уже перерастающей в открытую войну между старыми аристократическими родами магов и молодыми, но богатыми и влиятельными, транскорпорациями киборгов, морфы, внезапно для всех и в первую очередь для самих себя, оказались самой малочисленной, уязвимой и презираемой прослойкой населения.

— Ну так отказал бы в поступлении... – пожал плечами Джорджио, под молчаливый кивок Хотена. – У этих недозверей обычно проблемы с деньгами.

— Морфу багровой виверны?

— Кого? – хором воскликнули цесаревич и ректор Первого Магического.

— Именно. – мрачно обронил Боярский. И добил, – Багровой виверны и королевского василиска.

Цесаревич задумчиво откинулся на спинку кресла. Хотен Болеславович поперхнулся и закашлялся. И лишь Джорджио непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

* * *

— Юр! А ну покажись, хвост ты раздвоенный! – голос молодой девушки разносился по всему парку Второго Имперского, – Я точно знаю что ты тут! Хорош прятаться! Я видела твоё имя в списке поступивших, так что вылезай!

Хлопанье крыльев было ей ответом, и перед девушкой на дорогу спланировал молодой крылатый ящер в килте и со сложной скаткой за спиной между крыльев.

— Искал лазейки? – весело фыркнула девушка. Ящер кивнул.

— Нашёл? – на этот раз голос был заинтересованным. Ящер помотал головой.

— Эх, жаль. Ну тогда давай, оборачивайся, и пойдём пообедаем. – Ящер на секунду задумался, опять помотал головой.

— Давай, давай, я летать не умею, а ты на этих своих лапках телепаться до кафе до завтра будешь! – виверна фыркнула, и снова помотала головой. Зверь прикрыл глаза, и плоть под шкурой зашевелилась. Через полминуты перед Юлией, уверенно упёршись в землю всеми шестью лапами, стоял белый василиск.

— Ну тогда ты меня катаешь! – С этими словами младшая Долгоозёрная, не обращая внимания на укоризненный взгляд всех четырёх открытых глаз, запрыгнула на спину к ящерице, затащила туда же свой чемодан и ткнула пальцем в нужном, как ей показалось, направлении. – Нам – туда!

3. После экзаменов

На следующий день после объявления результатов во Втором Имперском было традиционное собрание уже почти первокурсников. Объявлялись лучшие результаты по общим экзаменам, выступал ректор и даже устраивался небольшой фуршет под вечер. Ну то есть всё то, что младший Хмельницки терпеть не мог – много народу, много болтовни и куча потраченного зазря времени.

— Неужели тебе совсем не интересно? – уперев руки в боки, нависла над Юрóй его подруга. Правда, для этого ей пришлось остановиться на три ступеньки выше сидящего и поджидающего её около гостиницы морфа, – Тебе ж с этими людьми ещё минимум полгода учиться!

— Вот-вот, у меня будет полгода чтоб познакомиться. Поехали домой, а?

— Ну и езжай. А я схожу.

— Запрещённый приём. – меланхолично заметил парень, поднимаясь на ноги, – Знаешь же, что мне Владислав Андреевич приказал.

— Не приказал, а попросил!

— А есть разница? – иронично приподнял бровь морф.

— Вообще-то да. Ну не дуйся ты так, постоишь у стенки, музыку послушаешь... В жизни не поверю что ты без наушников.

— Ладно, ладно, пойдём.

* * *

Спрятавшись от июльского солнца и косых взглядов будущих однокашников в тени деревьев на краю двора, морф, вполглаза наблюдая за умотавшей в толпу подругой, включил себе расслабляющую музыку и даже почти задремал, когда мерзкий писк зуммера звонка прервал песню на середине.

— Слуш-шаю! - Раздражённо ткнув в гарнитуру, прошипел Юрá.

— Тебя зовут на трибуну! – донёсся из наушника жизнерадостный голос Юлии, – Колись, где отличился?

Парень не ответил, лёгким нажатием остановил песню, вслушался.

— Хмелницки, Юрий Степанович! Подойдите, пожалуйста, сюда!

— Они там что, читать не умеют? – оторвался от стены морф и направился к трибуне. Буркнул в гарнитуру. – Не дал себя поцарапать на боевом экзамене.

— Что, вообще?

— Ага.

— Жжош!

* * *

К импровизированной сцене морф подошёл одновременно с какой-то девушкой. Пропустив её вперёд и скривившись от пусть и ожидаемых, но всё равно раздражающих, раздавшихся за спиной шуток, самая приличная из которых была «А кто из них баба?», Хмельницки легко взбежал по ступеням и встал в ряд из четверых награждаемых последним.

Привычно скрестив руки на груди, Юрá замер, глядя поверх толпы и слушая ректора. Тот же, оглядев стоящих рядом уже почти студентов, повернулся к толпе и продолжил речь.

— Как я уже говорил, Второй Имперский Техномагический Университет – существует уже почти четыреста лет, и, как и положено любому уважающему себя месту со столь длинной историей, Второй Имперский обзавёлся несколькими традициями, одна из которых – это награждать отличившихся при поступлении послаблениями. Сейчас эти ребята, что стоят справа от меня, получат право выбрать одно из университетских правил, и получат право это правило нарушать. К их сожалению, – ректор легко улыбнулся, – некоторые правила можно лишь чуть-чуть подвинуть, поэтому нас ждут весьма забавные торги.

Переждав лёгкий гул, пронёсшийся по полю, Дмитро Евгеньевич повернулся к первому отличившемуся.

— Позвольте представить, Швердт Максимиллиан Максимиллианович. Лучший бал за физические экзамены, Восемьдесят пять и девяносто. Достойный результат. Что же вы хотите, милейший?

Юрá покосился на первого награждаемого. Невысокий, но плотный и тренированный крепыш, явно хороший субэнергетик, поднял смеющиеся глаза на ректора и спросил:

— Неограниченный вход в женское общежитие?

— Увы и ах, молодой человек. Я прекрасно вас понимаю, наши студентки самые красивые, но неограниченный – нет. – покачал у Швердта перед носом пальцем ректор. – Однако! Если же вы получите приглашение от своей однокашницы, и её соседки по комнате будут не против – охрана вас будет замечать только после четырёх часов утра. Вас устроит?

— Вполне! – ещё больше разулыбался крепыш.

— Отлично! – Боярский повернулся к следующему студенту. – А вы, если не ошибаюсь, Поляков Борис Игнатьевич, так? Девяносто пять и больше по всем теоретическим экзаменам. Что же захочет наш юный гений?

— Разрешения не участвовать в дуэлях. – Спокойно обронил молодой человек, сквозь причёску которого проглядывало несколько гнёзд для мозговых имплантов, а по открытым участкам кожи змеились контактные дорожки внешних подключений.

— Никак не могу, уважаемый. – с напускной грустью обронил ректор. – Любой, поступивший во Второй Имперский, имеет шанс закончить Университет имея на руках патент на ненаследуемое дворянство. А любой дворянин обязан уметь отстоять свою честь. Но! Принимая во внимание то, что вы – человек интеллектуального труда, я обязан приложить все усилия для сохранения вашего таланта. Поэтому могу предложить вам такой вариант: Вне зависимости от того, вызываете вы или вызывают вас, выбор места, времени и способа – всегда будет только ваш, но при условии что количество вызовов, брошенных вами, меньше количества вызовов, брошенных вам. В противном случае – на общих правилах. Только так.

— Сойдёт. – Кивнул киборг.

Дмитро Евгеньевич тем временем повернулся к единственной девушке в ряду награждаемых, изобразил церемониальный поцелуй руки, выпрямился и заговорил.

— Полоцкая Светлана Михайловна. Лучший общий результат, минимум восемьдесят пять на каждом из экзаменов. Что же пожелает столь прекрасная, умная и перспективная девушка?

— Отдельную комнату! – звонко ответила беловолосая красавица, – любую, но отдельную!

— Не вижу смысла возражать. Малая мансарда женского общежития – ваша. Но она действительно малая. Не передумаете?

Девушка упрямо помотала головой. Дмитро Евгеньевич пожал плечами, всем своим видом показывая «ну я попытался», и наконец повернулся к Юрé.

— И наконец, наш сегодняшний абсолютный рекордсмен. Человек, получивший на дуэльном экзамене сто десять баллов из ста. Не просто ни единого поражения, ни единой раны! Знакомьтесь, Хмельницки Юрий Степанович! И что же вы хотите, рекордсмен?

— Юрá, с вашего позволения, – заговорил морф, – с ударением на последнюю букву. Как период в палеонтологии.

— Интересное имя. Так что же вы хотите, Юрá Степанович?

— Мне необходимо разрешение ходить в своей одежде, в первую очередь – в этом. – он похлопал по килту.

— Именно необходимо? Мне даже любопытно, как вы это обоснуете. Нет, что вы, я не против, но уважте старика, расскажите, почему именно необходимо?

— Потому что университетская форма на мне будет одноразовая.

— В смысле? – сделал вид что не понимает ректор. Морф мысленно сплюнул, но потом так же мысленно махнул рукой, и через несколько секунд под треск отлетающих от рубашки пуговиц на трибуну на все шесть лап рухнул белый василиск. Выметнувшийся из под килта хвост демонстративно шарахнул по площадке, да так, что промялись доски временного настила. А ещё через десяток секунд молодой человек вставал обратно, оттряхивая колени и ладони.

— Штаны чинить замучаюсь. – внешне невозмутимо закончил демонстрацию Хмельницки, старательно не обращая внимание на побежавшие по полю шепотки «морф, морф» и прекрасно ему с трибуны видимые скривившиеся лица будущих однокашников.

— Убедительно. Что ж, ходите. – кивнул ректор. Указал на полуобнажённый торс парня, добавил, – Только придумайте что-нибудь с рубашкой. Сегодня я вам прощу, но впредь за демонстрацию результата ваших силовых тренировок буду наказывать.

* * *

Юрý Юлия нашла в дальнем закутке парка. Парень сидел на скамейке, уперев локти в колени и уронив голову в ладони.

— Эй, рекордсмен, чего нос повесил? – потрясла за плечо друга Долгоозёрная. – Это ж надо, больше ста!

— Не больше. Сто ровно. – равнодушно откликнулся морф. – Это ректор для красного словца добавил.

— Всё равно! Я посмотрела, рекорд по дуэльному – девяносто один. За всё время существования этого экзамена.

— Да и пёс с ним. Лучше скажи – я идиот?

— Опять накрывает? – Сочувственно спросила девушка, присаживаясь рядом.

— Ага. – безрадостно хмыкнул молодой человек. – Каждый раз думаю «ну может хоть тут», и каждый раз одно и то же. Кривые рожи, шепотки и презрение. С самого детства, как узнают кто я – все плюются и пальцем тычут. Паршиво, словами не передать.

— Ну не надо, не все!

— Ага, ты, твой да мой отцы и та пара папиных сотрудников, которые меня морды бить учили. Охренеть как много. Просто огромный круг общения, я сейчас лопну от радости!

— Не язви.

— Прости. Накипело. Пойдём пожрём, что ли...

— Рубашку не переоденешь?

— Обойдутся.

4. Домой

Утром следующего после приветственного банкета дня друзья, уже полностью собранные, встретились в маленьком кафе на территории университетского городка, и потратили завтрак на обсуждение дороги домой. Девушка не хотела ехать одна, а морф старательно открещивался от какого-либо транспорта. Однако, закончить спор им не удалось, так как самый разгар оного к столу подошёл человек в форме обслуги университета.

— Юлия Владиславовна, Юрá Степанович, – он по очереди кивнул ребятам. – Дмитро Евгеньевич приглашает вас для беседы.

— Когда? – машинально подобрался морф.

Служащий демонстративно оглядел уже убранный стол, счётницу с оплаченным чеком и чаевыми, пожал плечами.

— Сейчас.

Юрá вопросительно посмотрел на подругу. Та в ответ неуверенно кивнула, встала и подхватила чемодан за ручку.

— Пойдём. Просьбам фигур такого масштаба не принято отказывать.

Но не успела девушка сделать и шагу, как между ней и служащим возникла фигура морфа. Загораживая подругу плечом, парень замер, требовательно протянув вперёд ладонь.

— Удостоверение.

— Парень, ты серьёзно? – удивлённо приподнял бровь человек.

— Абсолютно.

— Хм... А я не верил. Прошу. – Университетский протянул идентификатор перевертышу. Морф его едва ли на зуб только не попробовал, но, наконец удовлетворившись осмотром, вернул карточку хозяину.

— Спасибо, – забрал у подруги чемодан, кивнул, – идёмте.

Кабинет ректора Второго Техномагического был расположен на самой верхушке башни основного корпуса, занимая собой половину этажа. Три широких панорамных окна, стеллажи с книгами между ними, кресла и диванчик для посетителей, массивный стол между окон немного сбоку ото входа и висящие над расположенной в центре тумбой голопроектора изображения багровой виверны и королевского василиска, с небольшим текстом под каждой голографией, развёрнутые так, чтоб гостям было удобно читать.

Морф равнодушно скользнул взглядом по голограммам и замер в привычной позе, скрестив руки на груди, а вот девушка, пробежав глазами по тексту и обнаружив что это краткие выдержки из бестиария, описывающие «как прибить эту тварь», начала явно заводиться.

Сам хозяин кабинета поджидал ребят, сидя в кресле за столом. Выждав где-то полминуты – Долгоозёрная за это время почти закипела – ректор движением пальца погасил голограммы и указал гостям на кресла напротив себя.

— Присаживайтесь, молодые люди. – дождавшись, пока парень с девушкой утонут в креслах, ректор откинулся на спинку своего и продолжил. – Буду откровенен. Мне не нравится, что вы будете учиться у меня. Точнее – мне не нравится что вы будете это делать одновременно.

— Это потому что Юрá – морф? – наконец полыхнула боярышня.

— Нет, юная леди, – одним взглядом заставил замолчать пыхтящую девушку ректор. – Морфами меня не испугаешь, хотя из всех мною встреченных ваш друг, пожалуй, потенциально самый опасный. Проблема не в нём, тем более что первую проверку сей молодой человек уже прошёл. И уж тем более не в вас лично. А в вас двоих вместе. Вы ведь знаете, кто именно ваш друг?

Девушка угрюмо кивнула.

— И знаете, какие у него особенности поведения?

В этот раз кивок был каким-то задумчивым и неуверенным.

— Ну так вот. Если утрировать, я не хочу чтоб ваш друг устроил у меня на территории бойню, если ему вдруг покажется что кто-то вас обижает. Вот вы можете гарантировать что этого не произойдёт?

Прямого взгляда Боярского Юлия не выдержала, угрюмо понурившись. Дмитро Евгеньевич перевёл взгляд на морфа.

— А вы? Можете гарантировать?

— Нет. – Внешне спокойно ответил морф, под тихий треск ткани подлокотников под пальцами. – Но могу сказать что я буду стараться.

Ректор перевёл взгляд на побелевшие костяшки парня, удовлетворённо хмыкнул.

— Вторую проверку прошёл.

Юноша медленно выдохнул, спросил:

— А какая была первая?

— Раскроешься или нет. – пожал плечами Боярский.

— И если бы не раскрылся?

— Вылетели бы отсюда. Оба. Со свистом. Без шанса на восстановление. Свободны!

За дверью их поджидал тот же человек, что и привёл сюда. Дождавшись, пока ребята соберут свои оставленные в приёмной чемоданы-рюкзаки, он повёл их на выход.

Как только ребята покинули территорию Университета, коммуникаторы обоих одновременно пискнули входящим сообщением.

— Дмитро Евгеньевич просил передать, что вечером с вокзала уходит поезд до Челябинска. Мы взяли на себя смелость заказать вам билеты. Хорошей дороги!

С этими словами служащий развернулся и ушёл обратно за ворота. Юля против воли хмыкнула:

— Что, всё равно своим ходом потопаешь?

— Хочется... Но как ты там утром сказала? Просьбам фигур такого масштаба не принято отказывать?

* * *

Железную дорогу морф любил. Предсказуемость её маршрутов позволяла значительно сэкономить времени, когда куда-нибудь летишь на своих верхних двоих. Поймать поезд в тайге посередине ничего, плюхнутся на крышу, километров двадцать-пятьдесят пролежать, и в другой середине другого ничего с крыши свалить. Собственно, именно так привыкший почти всегда добираться своим ходом перевёртыш и попал в Университет, продрыхнув полдороги на крыше товарняка.

Но вот как официальный пассажир Юрá ездить не любил ни на чём. Звериную составляющую его естества в принципе нервировало любое закрытое помещение, откуда нельзя было в случае чего стремительно свалить, и даже люксовое двухкомнатное купе почти на полвагона, которое они занимали вдвоём с подругой, казалось ему тесным и неуютным.

— Уважаемый, – краем глаза проследив как девушка скрывается за дверью на свою половину купе, обратился юноша к провожавшему их к комнатам стюарду, – подскажите, пожалуйста, а ужин мы ещё не пропустили?

Когда переодевшаяся в домашнее Юлия заглянула на половину к морфу, тот уже сидел за уставленным всевсяческими тарелками столом, жуя и уставившись в свой ноутбук. Долгоозёрная уселась напротив, пододвинула себе тарелку.

— Юр.

— Шшш? – отвлёкся от ноута морф.

— Тебя это устраивает?

— Ты про ректора? – подруга кивнула. – Нет, конечно.

— Давай я попрошу папу, он там своих знакомых подёргает, попробуем ещё в Третий или даже Первый попасть? В конце концов, мало ли институтов в империи?

— А зачем? – не понял юноша. – Нет, если хочешь, спроси, но лично я – против. Как по мне, всё достаточно удачно сложилось. Поступили куда хотели, на нужные факультеты...

— Но Юр! Это отношение...

— Везде таким будет. – перебил девушку парень. Вздохнул, отложил приборы, закрыл ноутбук и прямо уставился на собеседницу. – Юль, даже если мы поступим в другое место, это не исправит того, что я – морф. Наоборот, я считаю что нам повезло. И с местом, и с ректором.

— И это ты называешь везением?!

— Да. Это я называю везением. – Юноша начал загибать пальцы. – Во-первых, место. Ни в Первом, ни в Третьем Имперском нам вдвоём делать нечего. Первый – сплошь экономика и управление, и я там буду смотреться как варан в голубятнике, да и ощущать себя так же: с ног до головы в дерьме, что делать - непонятно, а спрыгивать - опасно. Третий же – насквозь технарский. Там уже тебе делать нечего, ты от техники далека настолько же, насколько и я от экономики. Прочие университеты-институты нам заказаны, ибо невместно.

Юрá не глядя подхватил свободной рукой что-то с ближайшей тарелки, зажевал, и загнул второй палец.

— Во-вторых, ученики. Во Втором Имперском совершенно дикая солянка из всех и отовсюду. Титулованные и столбовые дворяне, купцы, мещане, субэнергетики, киборги, простые люди... Я даже кучку шаманов видел. Такая взрывоопасная смесь будет полезна и тебе как управленцу, и мне как боевику-охранителю. Ну и в третьих, – юноша загнул третий палец, – ректор. С одной стороны он, конечно, здоровую свинью мне подложил. С другой – это было моё решение раскрыться, и чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь что это было верное решение, к которому меня как раз ректор и подвёл.

— И с какой это стороны оно верное?

— Ну... Смотри, если бы я не обернулся бы там на помосте, никто бы, вероятно, сразу, – он выделил слово голосом, – не узнал что я морф. Но, во-первых, это наверняка ненадолго. Информация не секретная, я зарегистрирован, поэтому любой, кто захотел бы узнать что это за жлоб постоянно рядом с понравившейся ему красавицей крутится просто спросит родителей. Доступ в реестр есть минимум у всех благородных, а ещё его можно вполне официально купить. Так что узнали бы. А во-вторых, ну, предположим, не узнали бы. И что? Мне всё время обучения скрытничать? Знакомиться с людьми, врать им в глаза, а потом смотреть на кривящиеся рожи когда правда таки всплывёт? К лешему такое счастье. А сейчас – все в курсе кто я такой, рожи уже покривили, поэтому... – морф показал подруге получившуюся из ладони фигурку-пистолетик, навёл её на стену. – Паф! Лесом, полем, лесом, ухабами и в задницу! Я – морф! Хочу – хожу в килте. Хочу – хвостом улицы подметаю. Хочу – на лекцию через окно прилетаю. Невоспитанный тупой полузверь, отвалите.

В этот момент лежащий рядом с ноутом коммуникатор парня пикнул входящим сообщением. Подняв устройство, юноша взглянул на экран и улыбнулся.

— Папа пишет. Говорит, сам встречать будет, чтоб дождались и с вокзала не убегали. Давай по-быстрому доедим и спать? Шесть часов всего осталось.

Остаток ужина прошёл в молчании. Но, в отличии от начала – более умиротворённым. Когда наевшаяся девушка ушла в свою комнату, морф, не раздеваясь, улёгся на застеленную кровать и задумался, вспоминая начало дня. И незаметно для себя – уснул.

5. Домашнее задание

В кабинете главы рода было тихо. Старший Долгоозёрный полулежал в кресле, сквозь приоткрытые веки наблюдая за пляской молний в плазменном шаре. Наконец, собравшись с мыслями, хозяин кабинета резко сел, парой выверенных движений выключил ночник, запустил рабочую станцию и, секунду помедлив, ткнул пальцем в селектор.

— Слушаю! – через несколько секунд раздался из динамиков раздражённый голос.

— Не спишь ещё?

— Издеваешься?!

— Скорее сочувствую. Зайди ко мне, разговор есть.

Выслушав обстоятельное матерное согласие, глава рода фыркнул и развернул на экране несколько нужных файлов. Когда глава СБ, раздражённо сопя, плюхнулся в гостевое кресло, его уже ждала небольшая стопка распечаток.

— Ознакомься. – кивнул брату Владислав. – Очередной отчёт психологов по детям. Есть изменения, и мне они не нравятся.

— Старик надоумил?

— И это тоже.

Минут десять старший Хмельницкий читал. Наконец, отложив бумаги в сторону, он откинулся на кресле и устало протёр лицо ладонями.

— Ещё и это... Идеи?

— Пока только намётки. Ты что думаешь?

— Мало информации. Надо искать. Старику звонил?

— Два часа ночи вообще-то.

— Звони-звони, это вообще его инициатива была.

— Ох, сейчас нас с дерьмом сожрут... – Поёжился глава рода, выбирая из списка нужный контакт. Найдя, он на мгновение замешкался, но всё-таки нажал вызов. Несколько секунд ничего не происходило, но наконец вызов прошёл, и на экране показался большой кабинет. Сидящий за столом пожилой, но крепкий мужчина поднял взгляд в камеру и заинтересованно вскинул бровь.

— В первую очередь позвольте поблагодарить... – начал Долгоозёрный, но был прерван звучным хлопком ладони о лицо. Его брат в кресле едва слышно фыркнул, тем не менее вжимаясь поглубже в мягкое сиденье.

— Влад! – отнял руку от лица старик. – Если сейчас выяснится, что ты мне в третьем часу ночи звонишь чтоб «благодарность» выразить, то по матушке будешь послан абсолютно неблагодарно! Короче!

— Привычка. – пожал плечами глава рода. – По поводу детей. У вас ведь есть что сказать? Вряд ли бы вы иначе всё это шоу устраивали.

— Есть, – кивнул головой его собеседник, – но сперва я хочу послушать что вы скажете.

— Если вкратце, то по Юле никаких вопросов. Типичный пубертат в самом разгаре, социальные связи плюс-минус норма, разве что отношение к Юрé – непонятно. То ли юношеская влюблённость, то ли сестринская любовь. Психологи больше склоняются к первому, особенно если их взаимоотношение продолжится как идёт сейчас, но стопроцентной гарантии не дают. А вот по юноше...

Владислав вздохнул, развёл руками.

— По нему всё крайне запутанно. С одной стороны – удивительно спокойный юноша, рассудительный и логичный. Но стоит только делу коснуться Юлии – всё, он очень быстро заводится. Причём психологи в один голос утверждают что это не влюблённость. Однозначно не влюблённость. У меня нет предположений.

— А у Стёпки? Он же тут? – старик нашарил взглядом сидящего в кресле коренастого шамана, хмыкнул. – Опять за брата прячешься?

— Он глава рода, – пожал плечами СБ-шник. Мгновение помолчал, добавил. – Но у меня тоже нет идей, кроме самой очевидной.

Пожилой мужчина поощряюще кивнул. Шаман продолжил.

— Юрá - морф. Но даже все особенности морфов не объясняют этих странностей. Во всяком случае насколько мне известно. Но других объяснений у меня нет...

— Двоечники. – Сурово, но с усмешкой в глазах, припечатал старик.

— Ну Дмитро Евгенич! – Хором протянули братья.

— Я уже больше семидесяти лет Дмитро Евгеньевич. Но вообще, Степан, ты прав. Это действительно из-за того что он морф. Подробности нужны?

— Нужны, - подобрался Степан. Подобный тон их институтского куратора всегда был чреват проблемами.

— Будете должны. И ты, и твой сын.

— Я – да. Хоть трижды. Юрá – нет. – Резко отрезал Хмельницкий.

— А если я дам слово, что выполнение моей просьбы не навредит твоему сыну, не навредит его друзьям, его семье, его чести и его будущему?

— Под запись, сперва обратитесь ко мне, и только после этого – к нему. Иначе – нет. – скрестил руки на груди один из опаснейших шаманов на Урале.

— Влад, ты же пишешь этот разговор? – глава Долгоозёрных кивнул. Старик удовлетворённо прикрыл глаза. – Отлично. Степан Андреевич, я согласен на эти условия. Одну просьбу должен ты мне, одну просьбу с вышеуказанными ограничениями должен мне твой сын. С меня подробная информация что и почему с ним происходит, советы и посильная помощь в решении этой проблемы. Сделка?

— Сделка. Влад, засвидетельствуешь? – Повернулся СБ-шник к брату. Тот снова кивнул и ткнул пальцем в активатор электронной подписи. Теперь весь разговор, записанный одним файлом, подтверждался родовой печатью рода Долгоозёрных, что во многих случаях было гораздо значимей, чем заверение у нотариуса.

Тем временем старик поколдовал над своим терминалом, и на экране у братьев всплыли несколько иконок полученных пакетов. Ректор откинулся на кресле, сложил руки на груди.

— А теперь небольшой исторический экскурс. Вы в курсе, из-за чего изначально возникла неприязнь к морфам?

— Никчёмны как маги, сильнее чем не-маги? – Приподнял бровь старший Хмельницкий.

— Садись, два. – Ухмыльнулся их старый куратор. Братья против воли подобрались, каждый вспомнил, как лет двадцать назад поджарый пятидесятилетний субэнергетик гонял по полигону двух молодых и безбашенных отморозков. Боярский посмотрел на своих бывших учеников, понимающе улыбнулся и продолжил. – На самом деле то, что ты сказал – это лишь одна из причин, и, к сожалению, далеко не самая значимая. Основная причина, по которой изначально не любили морфов – это срывы и полусрывы. За последние лет двести-триста из-за серьёзного повсеместного роста уровня жизни, психологическая нагрузка на человека значительно снизилась, что сильно уменьшило количество этих происшествий, но всё равно около одного процента морфов заканчивают свою жизнь в безумии. Причём срыв – когда звериная часть поглощает сознание перевёртыша и он полностью превращается в зверя – не так страшен, он просто убегает в лес и живёт дальше как обычный зверь, если ему, конечно, не мешать. Гораздо страшнее – полусрыв. Когда зверь частично или периодически поглощает сознание, но при этом морф не теряет разума и способности к оборотке. Все эти легенды об оборотнях – на самом деле рассказывают о несчастных полусорванных морфах. Последний нашумевший случай – это Доктор Джекил и Мистер Хайд, уникальный случай морфа, судя по описания очевидцев, кого-то вроде питекантропа или йети.

Слушающие старого профессора братья мрачнели всё больше и больше. Наконец, Хмельницкий не выдержал.

— Значит, Юрá... – он не договорил, остановленный взмахом руки Боярского. Профессор укоризненно посмотрел на бывшего ученика, покачал головой.

— Я не закончил. По твоему пацану. Первое – полусрыв ему не грозит, однозначно. Две формы помимо человека – почти стопроцентная гарантия того, что срыв будет полный. В случае твоего сына – гарантия более чем стопроцентная, его формы друг с другом конфликтуют. Багровые – стайные звери со строгой иерархией, а василиски – свободолюбивые одиночки. Боюсь представить, какая у него каша в голове... Но! Этот внутренний конфликт, отменяя возможность полусрыва как раз приближает срыв обычный.

Дмитро Евгеньевич встал, прошёлся по кабинету, налил себе воды и замер со стаканом, стоя у окна и смотря на тёмный и пустой пока что университет.

— Второе. Есть хороший такой шанс это предотвратить. Но придётся поработать. И мне, и вам, и ему. Для начала, – ректор развернулся, пронзительный взгляд упёрся в шамана, – Степан, ты ещё занимаешься тайцзицюань?

Хмельницкий кивнул.

— Отлично. В этих практиках эффективные медитации. Научи сыны началам, пусть занимается. Это поможет утихомирить внутренний конфликт. Да и как боевое искусство ему пригодится. – ректор ухмыльнулся каким-то своим мыслям. – Далее. Влад, нужно минимизировать его непосредственное общение с Юлией. Не запрещать, а создать труднопреодолимые обстоятельства, чтоб возможность – была, но было очень затруднительно. По коммам пусть хоть сутками болтают, но вот личное – сократить. Его крылатая ипостась, кажется, очень на твоей дочери сфокусирована. Именно поэтому ваши психологи, кстати, и не понимают ничего. Сможешь? Нужно только до момента как они в общежитие въедут, потом это будет моя забота.

Долгоозёрный на секунду задумался, медленно кивнул.

— Дальше. Нужно повалять его по земле, в прямом и переносном смысле, и научить обороняться, а не царственно игнорировать. Судя по всему, чувство опасности багровой и всевидящее око королевского, спасающие его шкуру, совсем отключили в нём инстинкт самосохранения. Это плохо. Но ничего, у меня найдётся кто им полигон вытрет так же, как и я вами когда-то. – Братья против воли одновременно поморщились. – А с переносным смыслом его однокашники справятся, я спровоцировал его раскрыться, теперь не отвертится. План есть. Работаем?

— Работаем. – кивнул Степан.

— Работаем, – поддержал брата глава рода. – Куратор, а откуда вы столько о морфах знаете?

— А у меня за год до вашего поступления морф выпустился. По степени безголовости вам мог конкуренцию составить, но при этом ни перед кем кроме меня умудрился не раскрыться до самого выпуска, да и я случайно узнал. Кто – не скажу, не моя тайна. Но, возможно, спрошу у него кое-чего... – Боярский вернулся за стол, устало откинулся на спинку кресла. – Детям ведь не говорили, что я был ваш куратор? – братья помотали головами, – И дальше не говорите. Вообще никому не говорите. Учились вы тут под другой фамилией, насколько мне известно тех моих двух учеников и вас никто до сих пор не ассоциирует, и пусть так и остаётся. Всё, господа, пятый час ночи. Спать пора. Прощайте.

Ректор потянулся к кнопке завершения вызова, палец замер буквально в миллиметре.

— Степан! Не думай, что за мою помощь я ерунду какую попрошу. Будешь серьёзно должен.

— Если это поможет сыну, – прямо взглянул на учителя шаман, – то за мной долг жизни.

— На меньшее я и не рассчитывал. – произнёс Боярский и оборвал звонок.

Несколько минут в кабинете патриарха Долгоозёрных царила тишина.

— Что скажешь? – наконец отмер глава рода.

— Темнит Старик, ой, темнит... – задумчиво протянул глава службы безопасности.

— Согласен. Причин ему не доверять он нам никогда не давал, но присмотреться надо. Так. Я всё равно завтра в Питер, заодно и Юльку с собой заберу. Подниму тамошние связи, может что узнаю. Ты же растормоши наших соглядатаев, мне нужна вся информация, которую они смогут достать по Боярским. И ещё. Нужен расклад по союзным и враждебным родам Боярских, плюс их международные связи. С транскорпами – тем более. Экономистов припряги, тут они тоже полезны будут. По нашим союзным тоже раскладку посмотри, на всякий случай. Ну что, план есть. Работаем?

— Работаем. – встал с кресла Хмельницкий и направился к двери.

— Поспи хотя бы пару часов, – донеслось ему в спину.

— Тебе бы тоже не помешало, – отозвался безопасник. – Спокойной ночи!

— Издеваешься?!

— Скорее сочувствую. – фыркнул шаман, закрывая за собой дверь.

6. Утро по умолчанию доброе

Мягкие аккуратные шаги, плавное, текущее движение рук, почти танцевальные па – по пояс раздетый, босой морф с закрытыми глазами кружился в центре утоптанной площадки спорткомплекса Университета. Наконец, закончив гимнастику, юноша на мгновение замер, после чего, открыв глаза, направился к стоящему чуть в стороне на треноге коммуникатору. Прокрутив запись занятия, убедившись что она полная, Юрá сохранил файл, чтоб позже посмотреть в поисках ошибок, и направился в сторону раздевалки.

— Доброе утро. – остановил парня у входа в раздевалку тихий мужской голос. Морф вскинул голову и увидел над входом в раздевалку невысокого мужчину неопределённого возраста. Азиат стоял, опёршись о перила трибун, и с едва заметным интересом рассматривал юношу. – Давно занимаетесь?

— Тайцзи? Несколько лет... – рассеяно отозвался молодой человек, судорожно пытаясь понять, как он не заметил собеседника раньше.

— Только практическая часть?

— Простите?

— Так и думал, – кивнул каким-то своим мыслям китаец, – приходите сюда во вторник утром.

Пока морф соображал что ответить странному азиату, тот оттолкнулся от перил, развернулся и зашагал прочь. Юноша собрался было забраться наверх и догнать мужчину, но всплывшее на экране комма сообщение «Буду через два часа, встречай.» начисто вымело из головы парня непонятного китайца.

Подругу морф не видел уже полтора месяца. На следующий день, после их возвращения с вступительных, старший Долгоозёрный забрал её с собой в Петербург, а юношу отец нагрузил кучей каких-то поручений, и молодой перевёртыш всё время до начала обучения не опуская крыльев носился по вдоль Урала туда-сюда.

Но и этого старшему Хмельницкому, видимо, показалось мало, потому что помимо еженедельных совместных тренировок, которые глава СБ рода к тому же регулярно пропускал из-за загруженности, шаман начал выдёргивать сына с собой каждым утром на зарядку, где и показал ему эту странную гимнастику, и заодно стряс обещание заниматься ею постоянно. Последнее, правда, оказалось необязательным, ибо когда морф обнаружил, что показанный отцом комплекс более эффективен чем обычная утренняя зарядка, парень втянулся и даже начал понемногу улавливать какую-то странную гармонию у этого, с его точки зрения, охолощённого эрзаца тайцзи.

В общем, соскучившийся юноша махнул рукой на азиата и понёсся в душ, соображая как бы добраться до аэропорта и не влипнуть в разборки с охраной, почему-то нервничающей, когда рядом с подведомственной им территорией появляются незарегистрированные летающие объекты.

При помощи такси, быстрых ног и даже в человеческом облике – правда, раздражённом из-за необходимости ехать в машине – морф в аэропорт всё-таки успел. И даже успел несколько минут поскучать в пустом зале, прежде чем его сбило с ног сперва счастливым визгом, а через мгновение – и источником оного визга.

— Я тоже соскучился, – смеясь, обнял подругу Юрá, – но что ж ты такая громкая-то?

— Отрываюсь по мере сил и возможностей, – отмахнулась девушка, – постные петербургские рожи и все эти «позвольте-извольте» уже поперёк горла.

— Всё настолько сурово?

— В дворянской среде – даже суровей. – Юлия закатила глаза. – Среди обывателей попроще, конечно, но папка далеко не отпускал от себя, а без охраны – тем более. Ты почему не прилетел?

— Отец не отпускал. Задач нарезал – закачаешься. Вон, вчера только под вечер сюда отправил. А где чемоданы? – юноша заглянул девушке за спину, но кроме маленького рюкзачка ничего не увидел. – В самолёте? Вызывать фуру?

— Себе фуру вызови, для ехидства. Пусть лишнее увезут, а то лопнешь. – фыркнула Долгоозёрная. – Я без багажа, папа сказал что всё уже в университет отправили.

— Хм... Вроде бы верениц грузовиков с нашим гербом я не видел... – шутливо задумался морф, потирая подбородок. Через секунду радостно воздел вверх указательный палец. - А! Наверно, раньше меня приехали!

— На сумочку пущу! – зарычала Долгоозёрная, сдёргивая с плеча рюкзачок, – И туфельки!

— Охота на багровых запрещена! – Со смехом поймал брошенное технично сваливший в сторону юноша, лавируя между скамеек в сторону выхода в холл аэровокзала. – Так что обойдёшься!

— Зато на василисков – нет! Держись, многолапое, сейчас бить буду!

* * *

— Предлагать тебе добраться своим ходом, как я понимаю, не стоит? – тоскливо протянул Юрá, рассматривая стоянку такси премиум-класса.

— Марш-бросок на сорок километров в туфельках и юбочке в восемь утра? Издеваешься?

— Восемь? А, точно, ты ж из Питера прилетела...

— Вот-вот! И, к тому же, не спала нормально. Так что никаких «своим ходом». – девушка решительно зашагала к ближайшей машине.

* * *

— Весь университет облазил? – спустя пару минут поездки отвлеклась от окна машины девушка, переведя взгляд на сидящего рядом друга, – Или только половину?

— За одну ночь?

— Зная тебя...

— Ничего не облазил, – фыркнул морф, – приехал, получил ключ от комнаты и отрубился. Первый раз за неделю выспался.

— Ничего себе тебя загоняли... Расскажешь?

Юрá выразительно покосился на отделённого прозрачной перегородкой водителя. Девушка заинтересованно приподняла бровь, на что в ответ юноша сперва кивнул, потом слегка развёл руками и помотал головой. В ответ на эту пантомиму Юлия склонила голову вбок, на что парень пальцами руки прошагал по подлокотнику и легонько хлопнул по ручке двери машины тыльной стороной ладони. Девушка кивнула.

— Соседи-то у тебя есть? Познакомился? – как ни в чём не бывало продолжила она.

— Точно могу сказать одно – они есть. Но вчера они уже спали, когда я приехал, а сегодня – ещё, поэтому – нет, не познакомился. Да и станут они со мной общаться-то?

— У них выбора не будет, вам вместе минимум до зимней сессии вместе жить. – фыркнула Долгоозёрная, поворачиваясь к окну.

* * *

— Что такого секретного ты натворил? – Друзья расположились в парке университета. Морф развалился на скамейке, подставив лицо августовскому солнцу, а юная боярышня рассеяно листала выданный при получении ключа от комнаты свод правил поведения.

— Честно говоря, я пока не понял. Времени на систематизацию не было, считай домой только поспать да позавтракать залетал, и то не каждый день. Отец как с цепи сорвался, я весь Урал облетел и не по разу.

— Записи вёл? – юноша кивнул, – Дашь почитать?

— Баш на баш. Не просто так же спрашиваешь, я прав?

— Да. Папа в Питере такое количество встреч провёл, что на «съездить отдохнуть в культурную столицу» это совсем не похоже. Как минимум во время отдыха отчёт и разбор вечеринок со сверстниками и психопортретов собеседников не требуют.

— Интересно... – протянул юноша.

— А вот мне не очень. Такого количества «пацифистов» и «европейцев» я не видела никогда!

— Кого?

— Их так папа называет. Одни против обязательного участия дворян в боевых действиях, а вторые за отмену привилегий у служивших мещан.

— Ну, почему «пацифисты» – понятно, а почему «европейцы»-то?

— А потому что это британских дворян веяние, у них там мещанин может хоть все боевые точки в мире и не по разу пройти, но как у нас с дворянами его не уравняют.

— Хм... Не понимаю. Ты записала?

— И подборочку законов собрала ещё.

— Дашь почитать?

— Баш на баш. – улыбнулась девушка.

7. Немного теории, капелька практики

Следующий после прибытия девушки день был мало того что понедельник, так ещё и первый учебный понедельник, поэтому ребята, позавтракав в столовой-кафетерии, сверившись с расписанием, направились на университетский стадион, где должна была проходить первая вводная лекция для первокурсников. Благодаря рано вставшему на зарядку морфу, который после разминки дозвонился-таки до подруги и вырвал её из объятий Морфея раньше будильника, друзья успели не только поесть, но и придти к стадиону одними из первых.

— Юрá Степанович? – остановил их около входа сотрудник университета, – Дмитро Евгеньевич настоятельно просил вас сесть вон там.

Мужчина указал на огороженный ряд мест, где зоркие глаза морфа уже разглядели сидящую Полоцкую и ещё пару незнакомых ему студентов.

— Только меня?

— Да, только вас.

— Не хочу. – равнодушно отказался юноша. Развернулся спиной к служащему и непонимающе посмотрел на перегородившую ему дорогу подругу.

— Топай туда! – фыркнула Юлия.

— Зачем?

— Не стоит с самого первого дня идти на конфликт с ректором. Давай, ничего со мной не случится. – Девушка вытянула руку, подталкивая друга к привилегированной ложе. На тонком запястье блеснула цепочка с маленьким чипом. Убедившись что морф увидел микросхемку, девушка незаметно кивнула и, развернувшись, зашагала вверх по ступеням.

Усевшись на свободное место, слегка удивлённо кивнув в ответ на приветствие блондинки, юноша извлёк из внутреннего кармана дубль того чипа, что висел у подруги на руке и задумчиво на него уставился.

Трибуны постепенно заполнялись. В отдельную ложу пришли ещё несколько студентов, под конец заняв все семь мест, в том числе пришёл и Максимиллиан Швердт. За пару минут до десяти утра – начала общей лекции – коммуникатор юноши известил хозяина о полученном от Юлии сообщении. Открыв оное, морф несколько секунд смотрел на мешанину букв и символов, хмыкнул и незаметно воткнул чип в слот устройства.

«Не знаю насчёт того, что ты нашёл в моих записях, я сама их ещё нормально не обдумала, но по твоим могу сказать вот что. Больше половины твоих полётов оканчивались на землях Боярских или союзных им родов. Не знаю, что задумали наши отцы, но точно скажу - совсем не стоит пренебрегать словами ректора, который, судя по бархатной книге, бывший патриарх искомого рода и, вдобавок, отец нынешнего.»

Задумчиво покачав головой, юноша удалил расшифровку, вытащил и спрятал чип, и, наконец, перевёл глаза на импровизированную сцену, ибо она наконец начала заполняться. Чуть больше десятка человек расселись на выставленных удобных креслах, а к трибуне вышел как раз недавно упоминаемый Боярский. Ректор обвёл взглядом заполненный амфитеатр и заговорил.

— Доброе утро, уважаемые студенты! – разнёсся по стадиону его голос, транслируемый тут и там установленными колонками, а над головой Дмитро Евгеньевича загорелся экран, крупным планом показывающий самого ректора и сидящих у него за спиной людей. – Рад снова приветствовать вас в нашем Университете и поздравляю с началом учебного года! В первую очередь позвольте представить вам ваших будущих преподавателей.

Ещё вчера вечером скачавший из университетской базы список предметов и расписание, включающие в себя также фотографии и имена-отчества будущих учителей, морф, уже всех запомнивший, лениво следил за происходящем на сцене, пока камера не сфокусировалась на последнем, пришедшим вместе с ректором, человеке. Занявший крайнее левое кресло, одетый в традиционный наряд, на сиденье замер тот самый китаец, который вчера утром наблюдал за разминкой юноши. И его не было в списках преподавателей.

— И наконец, – вещал тем временем ректор, – мастер Ван. Уважаемый Ван согласился в этом году взять на себя часть боевого курса, и это, несомненно, огромная удача.

Закончив представление, ректор вышел из-за трибуны, подошёл к краю сцены и продолжил.

— А теперь немного о том, что вы будете изучать помимо выбранных факультетов, направлений и специализаций.

Первое – теория субэнергетики и естественные науки, как то: физика, химия, биология. Этот список крайне рекомендован магам и шаманам. Зачем экономисту физика помимо базового курса, спросите вы? Что ж, поясню. Как вы должны были знать ещё из школьного курса, взаимодействие с субэнергетическим полем – это взаимодействие с информацией. Информацией о том, что такое мир и каким он должен быть здесь и сейчас. И чем лучше вы знаете то, как работает физика нашего мира, тем лучше у вас получится с ним взаимодействовать. Позвольте, продемонстрирую.

По полю перед сценой забегали ассистенты, расставляющие мишени, а несколько человек в форме университета аккуратно попросили нескольких студентов из сидящих в том ряду, куда отправили морфа, выйти к ректору.

Дождавшись, пока пять человек из сидящих, включая Макса Швердта и Полоцкую, замрут рядом с Боярским, Дмитро Евгеньевич продолжил.

— Рядом со мной сейчас те из поступивших, кто на данный момент является лучшими из поступивших в взаимодействии с субэнергией. Господа, - обратился он к стоящим рядом, – перед вами мишени. Прошу вас, по очереди, ударить по целям чем-нибудь убойным из вашего арсенала. Кроме вас, молодой человек, – обратился он к последнему подошедшему юноше.

На поле подряд громыхнуло четыре небольших взрыва, и четыре в разной мере обугленных мишени рухнули на землю.

— Теперь моя очередь. – ректор перевёл взгляд на пятую мишень, и окованная железом деревяшка просто осыпалась пеплом вперемешку с каплями расплавленного металла.

— Ну а теперь вы. – обратился ректор к последнему студенту, – постарайтесь не сжечь всё поле.

Студент польщённо хмыкнул и замер. Пару минут ничего не происходило, но тут парень взмахнул руками, упал на колено и хлопнул ладонями по земле, и со сбитыми другими учениками мишенями произошло то же самое, что и с мишенью ректора.

— А теперь небольшое пояснение. Все мы, и я, и ваши пять товарищей, использовали примерно одинаковое количество сил. Но! Я, просто в силу того, что учился значительно дольше чем вы и ваши коллеги, знаю физические законы лучше, и, соответственно, был эффективней чем ваши весьма талантливые однокашники. А этот юный джентльмен рядом со мной – подающий очень хорошие надежды шаман. И поверьте, будь он настолько же осведомлён о законах природы, как и я – на месте мишеней был бы сплавившийся в стекло песок. Запомните, субэнергетик, знающий, что и как он делает, всегда – всегда! – сильнее чем тот, кто работает на инстинктах. А хорошо подготовившийся шаман всегда сильнее чем просто маг. Другой вопрос, что для подготовки шаману требуется очень много времени... В общем, я вам крайне не рекомендую спорить с шаманом, изучающим ядерную физику. Спасибо, господа. Можете возвращаться.

Боярский отошёл обратно к трибуне, дождался пока студенты рассядутся по местам и продолжил.

— Далее. Боевая подготовка. Изучать всем. Помимо уже озвученной мною полтора месяца назад возможности получить ненаследуемое дворянство, боевая подготовка даст вам очень неплохой шанс справиться с противником, даже если он – сильный субэнергетик, а вы – нет. Мастер Ван, прошу вас.

Азиат встал с кресла и вышел на поле перед сценой.

— Сейчас мои помощники попросят выйти сюда тех, кто был на момент поступления лучше всех в боевой подготовке. Сразу говорю – это просьба, поэтому пока у нас вводная лекция, а не занятия по физподготовке, отказ принимается.

Морф почувствовал, как к нему приближается служащий, а коммуникатор звякнул сообщением. «Топай!» – гласила надпись на экране. Через секунду комм звякнул ещё раз, показав улыбающуюся рожицу, воинственно размахивающую кулакам. Юноша фыркнул, встал и направился к сцене. Рядом с ним шагали Швердт и ещё какая-то студентка.

— Молодой человек, юная леди, – обратился к тем двоим ректор, – можете усиливать организм как хотите, но прошу обойтись без дальнобойных техник. А вас, юноша, – повернулся Боярский к перевёртышу, – прошу обойтись без превращений. Это всего лишь демонстрация, поэтому необходимости в том, чтоб выкладываться на полную – нет.

Дмитро Евгеньевич поднял глаза в камеру.

— Мастер Ван – обычный человек. Он не морф, не шаман, не киборг и не субэнергетик. Он не может усилить себя, не обладает повышенной реакцией, каким-либо способностями или обсчитывающим тактику компьютером в голове. Просто мужчина, изучавший боевые искусства. И это даёт ему огромное преимущество. Молодые люди, ваша задача – коснуться уважаемого Вана, обозначив удар. Все готовы? – ректор дождался четырёх подтверждающих кивков, – что ж. Бой!

Бой был скоротечный. Первым выбыл Максимиллиан. Направив энергию внутрь, он ускорил себя и, особо не задумываясь, рванул вперёд. Китаец просто чуть шагнул в сторону, и, укоризненно качая головой, поставил парню подножку. Лёгким поворотом корпуса уйдя в сторону и немного подправив траекторию полёта, чтоб юноша не сломал себе шею, азиат отправил парня полежать на траве и повернулся к ничего не успевшим сделать двум оставшимся противникам.

Морф и девушка, проследив за первопроходцем, обменялись одинаково сокрушёнными взглядами, и, чуть кивнув друг другу, начали обходить китайца с разных сторон. Не помогло. Невысокий, сухопарый азиат, казалось, видел все их ходы, и ни то, что они атаковали с двух сторон, ни то, что они были явно быстрее и сильнее, не давало преимуществ. Преподаватель быстро и чётко уходил от всех ударов или, если понимал что уйти не получится, то перенаправлял их в сторону лёгкими касаниями, правда, понемногу отступая.

Где-то секунд тридцать азиат только защищался, но наконец, видимо, поняв рисунок боя обоих нападающих, пошёл в контратаку. Сперва он вместо того чтоб отклонить удар девушки поймал её руку в захват и резким рывком швырнул бедняжку в морфа, попутно легонько обозначив удары в голову и печень, а после вплотную насел на парня.

И тут у юноши случилось то, что его подруга называла «когнитивным диссонансом». Юрá видел удары. Он чуял их, знал куда будет бить азиат, но защищаться становилось всё сложнее и сложнее. И это напрочь ломало ему голову – до сих пор он не встречал противников, кроме может быть отца, которые могли вскрыть его чутьё. Китаец смог. Постепенно взвинчивая темп, подстраиваясь под стиль боя парня, мастер Ван вынудил юношу сперва начать отступать, потом уйти в глухую оборону, и, наконец, ещё где-то через полминуты после выбывания девушки крепкие пальцы азиата замерли в считанных миллиметрах от горла морфа.

Пару секунд бойцы простояли замерев, наконец китаец опустил руку, коротко поклонился и зашагал обратно на трибуну.

— Спасибо, господа! – разнёсся над полем голос ректора. – Я ещё раз повторю – мастер Ван обычный человек. Поэтому – на боевую подготовку ходить всем.

— Отомри, зверюга! – хлопнул перевёртыша по плечу подошедший сзади Швердт и рассмеялся, – Нас отделали! Но ты тоже задал жару! Хорошо дерёшься!

— Спасибо, - буркнул в спину помогающему встать девушке Максимиллиану Юрá, помотал головой, и, всё ещё пребывая в некотором раздрае, зашагал к трибунам.

«КАК?!» – вторя его мыслям возникло на экране комма сообщение от Юлии. Юноша не ответил, и лишь усевшись на место отправил подруге в ответ «Я ничего не понял.».

Боярский опять дождался пока все рассядутся по местам и продолжил.

— И наконец, ещё несколько обязательных предметов. Этикет, риторика, философия. Любой студент нашего университета должен уметь быть вежливым, должен уметь выражать свои мысли чётко и ясно и должен уметь думать. Последнее – самое важное. – Боярский обвёл глазами трибуны, – вы можете быть эрудированны, вы можете быть сильны, вы можете быть уникальным специалистом и незаменимым членом общества, но если вы не научитесь думать – то будь вы хоть императором, хоть кем – я безо всякого стеснения вышвырну вас из Университета и никто мне не сможет помешать. На этом – всё. Лекция окончена. Хорошего дня, господа.

Ректор развернулся и скрылся под трибунами.

8. Когнитивный диссонанс

Громкий звон железа об железо разнёсся над площадью рядом с университетской ареной. Тяжёлый даже на вид, короткий слегка изогнутый клинок выбил не до конца разложившийся стальной шест из рук коренастого Швердта, и, продолжая движение, снёс с ног подкрадывающегося сзади к морфу студента.

— Эй! Ты чего? – Подбирая и складывая свой шест, который он каким-то чудом успел подставить под лезвие тесака Юры́, поинтересовался Максимиллиан. – Ты ж его чуть не прибил!

— Задумался. Рефлекс. – Отрывисто проговорил морф. И, помедлив, добавил. – Спасибо.

Крепыш не успел ответить. Протолкавшийся сквозь собирающуюся вокруг толпу человек с бейджем преподавателя на груди осмотрелся, перебегая глазами с аккуратно вкладывающего нож в ножны Юры́ на удивлённо рассматривающего зарубку на стальном посохе Швердта, со стоящей рядом девушки – той, третьей, с которой первые двое вместе участвовали в бое с мастером Ваном, и с которой до происшествия увлечённо болтал коренастый юморист – на сидящего на земле и потирающего отбитое плечо студента, со стоящих чуть дальше и не успевших попасть под раздачу двух пострадавшего, видимо, приятелей на медленно собирающихся вокруг парней и девушек, и строго спросил.

— Что здесь происходит?! Что за драки в первый же день?

— На меня напали. Защищался. – Коротко отчитался перевёртыш. – Возможно, неправильно оценил степень угрозы и ответ был неадекватен уровню опасности. Приношу свои извинения.

— Врёт! – Вскинулся сидящий на земле студент. – Мы с друзьями просто шли следом, как вдруг этот псих ни с того ни с сего бросился на меня со своим ужасающим тесаком...

— ...после того как ты попытался ударить его в спину. – Закончила за говорящего молчавшая до сих пор девушка. – Мы шли рядом и всё видели.

— Я не пытался его ударить!

— Замолкли все. – Резко остановил зарождающийся спор преподаватель, что-то листающий в своём коммуникаторе. – Так. Ага. Всё ясно. Тебе и тебе, – указал на морфа и оттряхивающегося юношу мужчина, – предупреждение. А тебе, – он повернулся к Максимиллиану, – благодарность. Хорошая реакция.

— Но... – Попытался возразить в спину собравшемуся уходить сотруднику побитый, но был остановлен взмахом руки, указывающей на висящую недалеко камеру.

— Мы всё видим. Хочешь подраться – вызови на дуэль. Или выметайтесь из университета и деритесь снаружи сколько влезет. – И преподаватель, не говоря больше ни слова, скрылся в толпе.

Проводив глазами мужчину, перевёртыш равнодушно скользнул взглядом по троице студентов, одного из которых он буквально только что повалял по земле, и, повернувшись к ним спиной, собрался было уходить, но замер, увидев перед собой подругу. Юлия стояла, уперев руки в боки, и сердито хмурилась.

— Ты специально? Стоило тебя одного оставить – и ты тут же влип в неприятности!

— Строго говоря, это неприятности почти влипли в него. – Раздался весёлый голос. Стоящий рядом парень склонился в шутовском поклоне. – Позвольте представиться. Швердт, Максимиллиан Максимиллианович, можно просто Макс. Человек, благодаря которому ваш друг сейчас стоит тут, а не оттирает чужие мозги с рубашки в участке.

— Участок – вряд ли. Вы ведь аристократы, и начало нападения зафиксировано. Так что вероятней сперва к ректору, потом домашний арест и суд. Но да, Максимиллиан его немного прикрыл. – Включилась в беседу свидетельствовавшая в пользу морфа студентка. Кивнула, представляясь. – Харлампиева, Ольга Анатольевна.

--Так... – Протянула Долгоозёрная. Требовательно посмотрела брату в глаза. – Юр?

Морф равнодушно кивнул. Аристократка раздражённо вдохнула, медленно выдохнула, успокаиваясь. Повернулась обратно к новым знакомым, склонила голову.

— От лица рода выражаю вам благодарность, что прикрыли моего брата. Меня зовут Долгоозёрная Юлия Владиславовна. Могу я попросить вас рассказать поподробнее?

Последние слова Юли были немного приглушены колоколом на главной башне, оповещающим о наступлении полудня.

— Может мы расскажем по дороге в столовую? – Предложил Швердт. – После этой длинных перемен не будет, а обед пропускать ну вот совсем не хочется...

— Хм... Тогда кафе выбираю я, а платит – он! – И Юлия, указав на перевёртыша и не слушая возражений, зашагала прочь от арены.

* * *

— Скажешь что-нибудь? – Поинтересовался у китайца ректор, сидя в своём кресле и поглядывая на встроенный в стол экран.

— Я думаю, – отозвался сидящий в гостевом кресле азиат, – и пока не очень понимаю.

— Что именно?

— Не понимаю что увидел. Невысокий юноша – всё ясно. Грубая сила, и никакого умения. Девушка – чувствуется школа. Жёсткая и очень утилитарная.

— Боевое самбо. – Перекинул азиату досье Боярский. – У её семьи родовая школа, почти как у вашей, только им не за полтысячи лет, а чуть больше ста.

— Многое объясняет. Но вот третий... Я смотрел на его тренировку пару дней назад, по твоей просьбе. Я смотрел на его стиль сегодня. И не понимаю. С одной стороны – очень примитивная и обрезанная адаптация тайчи. С другой стороны... Не понимаю!

— Посмотри это. Может так понятней станет. – С этими словами ректор включил на большом голопроекторе в центре кабинета запись произошедшей на выходе с арены стычки. – Пульт где обычно.

Некоторое время спустя, когда видео было пересмотрено несколько раз, и кое-где даже покадрово, китаец откинулся на спинку кресла и заговорил.

— Интуиция? Чутьё? Предвидение? Пророческий дар?

— Пророков не бывает. Человеческий мозг не выдержит нагрузки, доказано.

— А что тогда? Он ведь защищается раньше, чем его начинают атаковать.

— Абсолютная эмпатия. Мишку помнишь?

— Сяолан? – Переспросил азиат. Боярский кивнул. – Помню, конечно. Хочешь сказать, тоже зверь?

— Тоже морф, да. С такими же как и у Мишки проблемами, даже хуже. И я хочу чтоб ты помог их решить.

* * *

— ...А потом появился преподаватель, выдал всем по шапке, а мне – благодарность, и всё. – Закончил свой эмоциональный и изобилующий красочными описаниями рассказ Швердт. Начал он его, правда, не по пути в кафе, а только когда уже все расселись и сделали заказ, поэтому финал рассказа был немного смазан периодически раздающимся звоном вилок о тарелки, но и это не смутило обаятельного крепыша, умудрившегося даже из этой короткой истории сделать чуть ли не анекдот.

— Ясно. Ещё раз спасибо. – Отложила приборы Юлия и повернулась к морфу. – Юр, ты опять забыл шнурок добрых намерений завязать?

— Он его порвал. – Со смешком ответила вместо перевёртыша Ольга. – С третьего рывка. Если бы не эти ремешки, Максимиллиан не успел бы ничего сделать, почти наверняка.

— Эй, я не настолько медленный! – делано возмутился Макс.

— «Ни одному живому существу не сравниться в скорости с багровой виверной, отражающей атаку. Абсолютная эмпатия этих монстров работает на уровне безусловных рефлексов, поэтому зверь сперва бьёт, и только потом начинает реагировать на иные раздражители.» Бестиарий Российской Империи, том второй, Монстры Урала. – Рассеяно процитировал Юра́, снимая с пояса ножны и с удивлением рассматривая разлохмаченные остатки верёвочек. – Надо же, действительно порвал... А я и не заметил.

— Я тебе туда стальную цепь поставлю. – Буркнула Долгоозёрная. – А то ты точно кого-нибудь покалечишь задумавшись.

— Чтоб я себе в следующий раз ремень порвал?

Ответить девушка не успела, так как всё кафе затопил громкий хохот Макса. Коренастый парень, всхлипывая от смеха, пытался не сползти под стол, отрицательно мотал головой, тыкая пальцем то в ножны, то в морфа, и силился что-то сказать. Наконец, более-менее успокоившись, но всё ещё иногда подхихикивая, юноша проговорил.

— Простите, у меня очень богатое воображение. Я просто представил себе, как очередной шутник попробует твоего брата в спину толкнуть, а у того клинки к ножнам прикованы. Пытается он, значит такой, и тут!.. – Максимиллиан снова расхохотался. – Шутник, получив ножнами в голову, летит в одну сторону, обрывки ремня – в другую, а килт – в третью... И рычащий морф со стеклянными глазами и голым задом в центре площади... Извиняюсь, никого не хотел оскорбить.

Улыбнулся даже перевёртыш.

— А я рычал?

— Шипел. Но глаза в первые мгновения были действительно совсем стеклянные.

— Задумался. – Пожал плечами Хмельницки.

— Надо запомнить, что когда ты думаешь, со спины лучше вообще не подходить... – Фыркнул Швердт. – А о чём, если не секрет?

— Извини, – покачал головой морф, – не скажу.

— Ну и ладно. Вообще я... – Макс покосился на Ольгу, поправился, - ...мы к тебе с другим вопросом изначально подойти хотели. Драться подучишь?

— Я? – Удивление на лице перевёртыша было настолько явным и искренним, что Юлия с трудом сдержалась, чтоб не захихикать. – Учить вас? Я вообще-то морф, вас это не смущает?

— А я – интернатовский, – пожал плечами Максимиллиан, – и меня как-то жизнь научила не смотреть на стереотипы. Иначе я бы из той клоаки сюда и не вырвался бы. В конце-концов, ты всего лишь в ящерицу, пусть и очень большую, превращаешься, а не в мразей, как большинство из моего детского окружения.

— А у нас в школе считают морфов самыми опасными противниками для рукопашника. И самыми лучшими спарринг-партнёрами. – Добавила Ольга. – А ещё именно с морфов мой сколько-то раз прадед списывал одно из основополагающих правил боевого самбо. Так что я просто не могу упустить такой шанс.

— Я... Я подумаю. – Всю жизнь встречавший только предубеждение и косые взгляды Хмельницки почувствовал себя несколько не в своей тарелке, когда впервые для себя оказался в подобной ситуации. Намертво засевшая в голове привычка защищаться внезапно оказалась абсолютно невостребованной, что вызвало ещё больший когнитивный диссонанс, чем случившийся парой часов ранее проигрыш.

— Ну и замечательно! – Разулыбался неунывающий Швердт. – Думай только не очень долго, хорошо?

* * *

— И всё-таки, о чём ты так усиленно размышлял? – Чуть отстав на обратном пути из кафе от увлечённо чего-то рассказывающего Ольге Макса и дождавшись пока морф окажется рядом, тихо спросила Юля. – О проигрыше?

— Не только. В принципе об этом китайце. – Так же тихо ответил юноша. – Несколько странностей.

— Например?

— Во-первых, вчера его не было в списке преподавателей. И даже в списке сотрудников не было, я его весь просмотрел.

— Подумаешь. Экстренно вызвали, например. Бывает.

— Бывает, – согласно кивнул морф, – не спорю. Но зачем он меня проверял?

— В смысле? – Не поняла девушка.

— Он меня проверял. И пару часов назад, во время боя. Я уже потом понял, он мог победить гораздо быстрее, но нет, он медлил. Зачем? И вчера утром – тоже. Именно он смотрел на мою зарядку и спрашивал про то, сколько я занимаюсь. Более того, он и завтра что-то от меня хочет...

— Что?

— Без понятия. Не говорил. Просто сказал чтоб я приходил утром на тренировочную площадку.

— И ты?..

— И я пойду. В случае чего, сбежать я точно успею.

— Эй! – окликнул их спереди Швердт, махая руками и показывая на коммуникатор, – Лекция через семь минут, а мы ещё до корпуса не дошли! Бежать надо!

— Неплохие ребята, да? – Улыбнулась Долгоозёрная, переводя взгляд с опередившей их парочки на до сих пор слегка смущённого перевёртыша. Повысила голос. – Ну раз надо, то побежали!

И, таща за собой друга за руку, девушка заспешила вперёд.

* * *

Спасибо за консультацию по Китаю и китайскому холодняку паре известных и ещё одному неизвестному мне человеку.

9. Экспромт

Когда утром перевёртыш пришёл в спорткомплекс, он обнаружил две вещи.

Первое – судя по всему, ему придётся искать какое-то другое место для зарядки, потому что площадка была частично заполнена – несколько десятков других студентов и даже парочка преподавателей уже занимались, кто на снарядах, а кто и просто бегом. В принципе, места ещё хватало, но вот желания доказывать всем и каждому, что какой-то полузверь имеет право заниматься рядом с нормальными людьми не было совершенно.

Второе – как минимум сегодня придётся заниматься тут. В дальнем от раздевалки конце поля, обряженный в светло-серое ифу, скользил вчерашний азиат, выполняя какую-то усложнённую версию обычного утреннего комплекса юноши. Усложнённую и более чистую. Во всяком случае, подойдя ближе и понаблюдав за преподавателем, а затем сравнив увиденное с тем, что показывали записи его ежеутренних тренировок, морф почувствовал себя неуклюжим бегемотом.

Наконец, китаец закончил. Развязавшись из какой-то совсем умопомрачительной позы мужчина выпрямился и замер, глубоко и медленно дыша. После чего повернулся к Юрé и склонился в лёгком поклоне.

— Доброе утро.

— Доброе утро, мастер. – Уважительно вернул поклон юноша. – Чем я обязан вашему приглашению?

— Моему любопытству. Я хочу знать, каких высот может достичь Кулак Изначального Предела, если его постигнет тот, кто несёт в себе суть зверя.

— Мне воспринимать это как оскорбление? – Напрягся Хмельницки. Азиат легко улыбнулся и покачал головой.

— Я – человек, который потратил на изучение этого искусства почти всю свою жизнь. Вы – и человек, и зверь, и изучаете только одну грань жалкие несколько лет. Но при этом ваши успехи не сильно уступают успехам моих учеников, которые занимаются дольше, чем вы живёте под этим небом. Я хочу знать, до каких вершин вы можете довести Кулак.

Морф задумался. Выработанная годами привычка не доверять буквально орала, что что-то тут не чисто, и что не может быть таких внезапных подарков от судьбы. Однако рациональная часть будущего бойца с не меньшей громкостью вопила, что отказываться от подобных подарков по меньшей мере глупо. Поэтому, спустя примерно минуту внутренних баталий, Хмельницки склонился в несколько более глубоком, чем ранее, поклоне.

— Благодарю за оказанную честь, мастер.

— Хорошо. – кивнул преподаватель. Заложил руки за спину и продолжил. – Ваши боевые навыки я видел вчера. Сейчас я хочу увидеть остальное.

— Остальное?

— Ваша разминка. Покажите мне её.

Перевёртыш пожал плечами, сбросил обувь и встал в первую стойку.

* * *

— Ваша проблема, юноша, – заговорил, наконец, китаец, медленно шагая рядом с выполняющим утренний комплекс морфом, – в однобокости ваших умений. Тот, кто учил вас тайцзицюань, смог передать вам только практическую часть – боевую. Но тайчи – это не только боевое искусство, это и гимнастика, и философия, а для некоторых даже стиль и... Стоп!

Юрá замер. Азиат парой выверенных касаний поправил стойку юноши, шагнул в сторону.

— Продолжайте. – несколько секунд понаблюдав за возобновившим комплекс учеником, китаец продолжил лекцию, – Да, даже стиль и способ жизни. И, как и любое искусство, Кулак Великого Предела раскрывается только если изучить все его грани. Я не буду учить вас бою, этой частью искусства вы владеете приемлемо, но всё остальное – ужасно.

Мастер Ван обошёл вокруг закончившего упражнение парня, кивнул каким-то своим мыслям, и, остановившись у того перед лицом, договорил.

— Сознательно или нет, но вы ограничили себя в понимании тайчи. Весьма неплохо изучив внешнюю часть искусства, вы полностью отказались от внутренней, и это огромная ошибка. И исправлением этой ошибки мы и займёмся.

* * *

— Эй, красавица! – Громкий окрик настиг Юру́, когда он выходил с обеда. Морф был один, сестра сегодня училась на другом конце Университета, размерами больше похожего на маленький городок, поэтому они, списавшись, решили не тратить большую перемену на беготню туда-сюда, а нормально поесть.

— Я к тебе обращаюсь, малая! – Раздалось сзади, под приближающийся топот. Прислушавшийся к ощущениям перевёртыш скосил глаза вбок, на панорамное окно, мимо которого он шёл, разглядел приближающийся сзади силуэт и в нужный момент чуть шагнул вбок, доворачивая корпус. Рука студента, собирающегося с силой хлопнуть перевёртыша по плечу, ухнула в пустоту, и студент, не ожидая подобного, потеряв равновесие, загремел на землю.

Юра́ равнодушным взглядом окинул упавшего, ехидно ухмыльнулся каким-то своим мыслям, перешагнул новообразовавшееся препятствие и пошёл дальше.

— Совсем охамела, принцесса? – Донеслось сзади. – Ты чего нашего друга обижаешь?

Морф устало вздохнул, развернулся и скучающе пробежал глазами по кучке студентов.

— Я думал тут один слепошарый, а вас тут раз, два, три... Ого! Аж пятеро. Зубы жмут?

— Охренел, нелюдь?

— Давно и бесповоротно, – хмыкнул перевёртыш, шагнул в сторону и перехватил в воздухе падающую ему на плечо пятерню. – Привет, Макс. Здравствуй, Ольга.

— Ну вот как ты это делаешь? – Улыбаясь, спросил подошедший сзади Швердт. – Мы гарантированно в слепой зоне были!

— Почуял. Услышал. – Выключая плейер и вытаскивая наушники, пожал плечами Хмельницки. Кивнул на зеркало во всю противоположную стену. – Увидел, в конце концов.

— Не быть мне шпионом... – Сделал трагичное лицо Максимиллиан. Встал рядом. – Что тут у тебя?

— Ну, если я правильно понимаю, несколько купчишек старательно пытаются меня оскорбить.

— А ты? – Встала рядом с Максимиллианом Ольга.

— А я не оскорбляюсь. Вот они и грустят.

— Ай-яй-яй, какой ты нехороший... – Показательно игнорируя багровеющую пятёрку, покачал головой крепыш. – Люди стараются, напрягают редкие извилины, а ты...

— Ты их целенаправленно бесишь? – Оборвала приятеля Ольга.

— Естественно. – Кивнул морф. – Если я хоть что-то понимаю в человеческой психологии, то они хотят спровоцировать меня на драку, ну или в крайнем случае на дуэль.

— Впятером на одного? – Скривился Швердт. – Мда...

— Да нет, по очереди.

— Ну так вызови ты их, набей им рожи и забудь.

— Не хочу. Ты вообще дуэльный кодекс читал?

— Ну...

— Я читала. – Поняла Ольга. – Время, место, способ?

— Именно. Вызываемая сторона имеет право на выбор двух из трёх из этих пунктов. Учитывая что на кулаках я минимум троих из них вбил в землю ещё на экзамене... Троица справа, разве не узнаёте? Самого левого Макс вчера спас ещё. Короче, подозреваю что они хотят оставить выбор способа за собой.

— А ты не хочешь?

— Да мне всё равно, они мне не противники даже если с пулемётами выйдут, – пренебрежительно махнул рукой перевёртыш, – но у меня плотное расписание, и я не хочу свои планы двигать из-за каких-то самоуверенных идиотов.

— Ну ты досвистелся... – Рыкнул один из пятёрки и двинулся к Юре́.

— Не рекомендую, – ухмыльнулся морф, поднимая руку и указывая на камеру над входом в кафе-столовую, – хочешь подраться – вызывай. Боишься вызывать – иди к чёрту.

Разозлённый студент поднял голову, разочарованно сплюнул и шагнул назад к своим. Хмельницки же оглядел собравшуюся вокруг толпу и повысил голос.

— Эй, убогие! Вы пытались меня оскорбить. Вы пытались меня спровоцировать. Я имею право вызвать вас, всех, по очереди. Но мне жалко тратить своё время на слабаков. Однако, – морф оскалился, поднял вверх руку с коммуникатором и демонстративно включил диктофон, – если единственное что вас, трусов, останавливает от вызова это боязнь что я выберу бой на кулаках или ножах, то слушайте. Я, Хмельницки Юра́ Степанович, при свидетелях и под запись, даю слово аристократа, что если в течении ближайших трёх дней вы пятеро всё-таки решите бросить мне вызов, все одновременно, то выбор способа я оставлю вам, а себе заберу только время и место, и это будет следующее воскресенье, полдень, главный стадион Университета.

Морф опустил руку и повернулся к Швердту с подругой.

— Пошли отсюда.

* * *

— А кстати, с чего ты взял что это купцы? – Спросил у Юры́ шагающий рядом Макс, когда троица вышла из кафе и направилась к корпусам.

— Банальная логика, – пожал плечами перевёртыш. – Аристократы бы во-первых давили бы на то, что я бастард...

— А ты бастард? – Спросила девушка, но поняла что спросила и стушевалась. – Прости...

Морф только рукой махнул.

— Да мне это безразлично. А вообще да, даже дважды. Если не трижды. Во-первых, я приёмный. Во-вторых, я хоть и признан, но в порядок наследования не внесён, иначе был бы я не Хмельницки, а ХмельницкиЙ. А в третьих – мой отец признанный бастард рода Долгоозёрных. Это всё есть в бархатных книгах и далеко не тайна, но смотреть в эти книги есть привычка только у аристократов. А ещё аристократию с детства учат не нарываться без разведки, поэтому большая часть местных дворян неделю-другую за мной бы наблюдали, смотрели реестры насчёт моих способностей, изучали бы бестиарий...

Некоторое время все шагали молча.

— Что же касается простых мещан, – продолжил юноша, – то от них не раньше чем через месяц-два вызов мог бы быть.

— Это-то почему? – Не понял Швердт.

— Да потому что почти все обыватели не такие безбашенные отморозки, как ты, – фыркнул Хмельницки, – и не имеют поддержки родовой и достаточно известной школы, как Ольга. И на аристократа, пока не обвыкнутся с местными правилами, не полезут.

— А эти – полезли... – Протянула Ольга.

— Именно. Значит почти наверняка – купцы, причём из молодых, старое купечество не сильно-то от дворянства по повадкам отличается.

— Звучит так, будто ты это спланировал всё. – Подозрительно покосился на знакомца Максимиллиан.

— Ну, не совсем. Это был, скажем так, экспромт по заготовке.

— Поясняй!

— Ну смотрите. Я – морф. Значит, точно вызову неприязнь и агрессию. Постоянно прятаться и юлить я не хочу. Людей, которые смогут со мной нормально, не кривясь, коммуницировать, я знаю крайне мало, включая вас двоих добро если человек двадцать наберётся. Значит надо сделать так, чтоб ко мне не лезли. Самый доступный – это напугать.

— И ты планируешь...

— Да. Покалечить этих идиотов. И их купечество мне на руку играет. Будь они простыми мещанами – не избежать мне государева суда. Будь они дворянами – тут до родовой вражды может дойти. А молодые купцы... Аристократии на них наплевать, государев суд купечество судит только после просьбы суда купеческого, а купеческому на молодых да ранних не то чтобы наплевать, но близко.

— А почему ты от выбора оружия отказался? – Продолжила допытываться девушка.

— Чтоб напугать их заранее. – Ухмыльнулся перевёртыш. – Что известно про морфов? Быстрая реакция, невероятная регенерация, никакой субэнергетики, никаких имплантов, то есть полная беспомощность на расстоянии, вспыльчивость. А я был спокоен. Я без проблем отдал им шанс на дальний бой. Разрыв шаблона. Они не понимают. Они начнут рыть информацию. Начнут читать про василисков и багровых. А про этих монстров в Бестиарии написано, если кратко: «бегите». Они испугаются ещё больше. Они уже будут бояться, когда выйдут на арену. Испугался – проиграл. А отказаться, после того моего выступления, они уже не смогут, ибо если откажутся, то клеймо труса на них повиснет намертво, а подобное их в будущем может таких денег лишить, которые им даже и не снились.

— А ещё это твое выступление – это офигеть какая реклама. Подозреваю, стадион будет битком. – Максимиллиан показал коммуникатор, на котором крутилась запись произошедшего в столовой. – Это уже на университетском видеохостинге. Минимум с трёх ракурсов. И количество просмотров – уже под тысячу.

В этот момент у Юры́ зазвонил коммуникатор. Парень бросил взгляд на экран и поморщился.

— А вот сейчас мне будет головомойка. – С этими словами он принял вызов. – Слушаю?

— Ты что творишь, чемодан крылатый?! – Донёсся из динамиков сердитый Юлин голос.

* * *

Если среди читающих сей опус найдутся люди, знающие/занимающиеся тайчи, СамБО или иными БИ, то я прошу пардону, я знаю только теорию, и только по поисковиковым запросам, поэтому мог фигни нахреновертить. Праститя. Сделаем вид что это художественное допущение, ОК?

10. Учебное пособие

-- Сколько же там народу-то? – Недоуменно покосился на потолок раздевалки Максимиллиан, прислушиваясь к ровному гулу снаружи. – Как на футбольный матч попал, ей-ей.

-- А тебе не всё ли равно? – Равнодушно отозвался проверяющий оружие морф. Боевые тесаки он оставил в комнате в сейфе, и сейчас взвешивал в руке присланные из дома тренировочные. – Кто там первый?

-- Хм... Секундочку... – Согласившийся быть секундантом Швердт залез в коммуникатор и зачитал. – Лушников Олег Николаевич. Экзамены: физический без использования способностей – семьдесят, с использованием – пятьдесят пять. В реестрах субэнергетиков не значится, значит или киборг, или шаман. Скорее всего шаман.

-- Аргументы?

-- Слушай, за что купил, за то продаю. Из меня аналитик так себе, мне данные сестра твоя скинула. Там вот ещё что написано: «Большинство киборгов предпочитают огнестрельное оружие, так как баллистический сопроцессор меньше ресурсов требует, чем тактический анализатор, а эффективность – выше. Учитывая выбор «Способности плюс холодное» – шаман. Плюс этот Лушников вчера полдня на стадионе без движения просидел, скорее всего – настраивался.» Ты, кстати, с ней так и не помирился?

-- Она меня игнорирует.

-- Победи там всех, пади израненным героем к ея ногам, пожалеет и простит. – Ухмыльнулся Макс.

-- Я не иду туда побеждать, – наконец вбросил тесаки в ножны перевёртыш, – я иду туда калечить.

-- Экий ты грозный. На, держи. – Швердт протянул Юре́ небольшую непонятную штуковину на верёвочке. – Повесь на шею.

-- Что это?

-- Спасатель. Он отбросит тебя от противника, если возникнет неминуемая угроза твоей жизни. Ну или ещё что сделает, я так и не понял как оно работает. Но без этой хреновины тебя на арену не выпустят.

Морф молча взял устройство, продел голову через верёвочку и направился в сторону выхода на арену.

* * *

-- Бойцы готовы? – Рефери по очереди посмотрел на противников. Замершие друг от друга на расстоянии метров двадцати юноши по очереди кивнули. Арбитр отошёл на несколько шагов назад, поднял руку. – Приготовились... Бой!

И... Ничего не произошло. Расслабленно стоящий, держащий в опущенных руках свои клинки морф с ленивым интересом смотрел на оппонента. Тот же, уперев в землю перед собой полутораметровое древко, прикрыл глаза и сосредоточился.

Почти минуту противники стояли без движения, но вот Олег улыбнулся, открыл глаза, перевернул глефу, вонзив кончик лезвия в землю, и начал движение вперёд, вычерчивая по траве тонкую, направленную на перевёртыша, линию.

Юра́ не дал ему закончить. Начав движение вместе с Лушниковым, Хмельницки одним плавным, но быстрым шагом ушёл с предполагаемой траектории, крутнулся на месте, и два тяжеленных тесака, со свистом разрезая воздух, понеслись к противнику. Тренировочные, а значит ещё более массивные, чем боевые, батчамдоу за мгновение ока преодолели разделяющее юношей расстояние и с хрустом влетели в цель. Первый воткнулся рукояткой в грудину, ломая её, а второй, даже не смотря на абсолютно тупое лезвие, на несколько сантиметров погрузился в брюшнину.

Спасатель Лушникова полыхнул красным, один из наблюдателей вскочил, направляя руку на поверженного и укутывая его в защитный кокон из воздушных потоков, а от края поля к пострадавшему уже бежали медики.

-- Победитель – Юра́ Степанович Хмельницки! – Объявил рефери.

* * *

-- Жестковато ты его. Перелом грудины, четырёх рёбер, причём одно проткнуло лёгкое, разрыв печени, что-то там ещё по кишечнику... – Перечислил Максимиллиан, когда юноши встретились в раздевалке после боя. – Нет, его починят, конечно, но недельки на три минимум ты его в медблок отправил точно.

Морф равнодушно пожал плечами, забирая у Швердта принесённые клинки.

-- Ты из-за ссоры с Юлькой так злишься? И не надо мне тут заливать что ты спокоен, больно спокойно ты себя для этого ведёшь. Да и вообще... Голос ровный, фразы рубленные, движения рваные и резкие, морда такая, что кирпич, – юноша похлопал по стене, рядом с которой уселся, – по сравнению с тобой вообще истеричка с ПМС... Колись!

-- И в кого ты такой умный? – Раздражённо буркнул перевёртыш, отворачиваясь от приятеля и с головой залезая в шкафчик в поисках набора по уходу за оружием.

--В детдом! – Рисуясь, поднял вверх палец Макс. – Ты не представляешь, какой только фигне и как быстро не приходилось там учиться, чтоб обезопасить свою задницу. Так всё-таки? Из-за сестры?

-- Нет. – Помотал головой Юра́, садясь напротив своего секунданта и раскладывая на коленях всяческие тряпицы и масла. Взял в руки первый тесак, добавил. – Не только.

-- И кто ж тебя так обидел, что ты из студентов целенаправленно инвалидов пытаешься сделать?

-- Преподавательский состав. – Огрызнулся Хмельницки. Посмотрел в круглые от удивления глаза Максимиллиана, вздохнул. – Ты на общие лекции вообще не ходил что ли? Из меня там какое-то учебное пособие всю неделю делали...

* * *

-- Вы никогда не задумывались, почему субэнернетика зовётся именно субэнергетикой? Почему то, с чем человечество работает с того момента, как обезьяна взяла в руки палку, то, что естественно, повсеместно и полезно, мы зовём какой-то под-энергией? – Обвёл глазами заполненную первокурсниками аудиторию лектор. Подождал пару мгновений и сам ответил на свой вопрос. – А потому, что за тысячи лет использования, за сотни лет изучения единственное достоверное, что поняли люди про субэнергию – что она взаимодействует с миром на куда как более глубоком уровне, чем тот, что мы можем достоверно исследовать.

Например. Люди давно знают, что способности могут передаваться по наследству, и что шанс родиться магу выше в семье, где хотя бы один родитель маг. Люди подумали: может это какой-то рецессивный ген? Разобрали человеческое ДНК по кусочку, проводили опыты, далеко не всегда гуманные и законные, и что? И ничего. Нет в ДНК человека гена, отвечающего за субэнергию.

Люди не сдавались, исследовали дальше, и выяснили что субполю вообще наплевать на наше ДНК. Живой пример – морфы. Знаете, что будет, если взять ДНК у морфа в его звериной форме и клонировать? Обычный зверь. Не морф, не зверь-субэнергетик, а простой, обычный, не побоюсь этого слова, вульгарный зверь. Когда морф оборачивается, он меняется полностью, не только на уровне внешности, но и на уровне внутренних органов, и даже ДНК. Где в этот момент хранится информация о его личности? Где в этот момент его память? Где, наконец, в этот момент его разум, если звериный мозг просто не способен поддерживать человеческое сознание?

Или ещё смешнее. Знаете, что будет, если клонировать монстроформу сидящего тут господина Хмельницки? Например, ту же багровую виверну? Во-первых, мы однозначно не получим ещё одного морфа. А во-вторых – будет у нас три равновероятных исхода. Первый – мёртвый, нежизнеспособный зародыш. Второй – вполне себе здоровая ящерица, которая тут же наплюёт вам в суп и смоется к своим же. И третий – рамфорних! Мы получим вымершего двести пятьдесят миллионов лет назад динозавра! Предыдущую ветвь эволюции! Но над Уральским хребтом не летают динозавры, все птенцы багровых вылупляются именно багровыми, со всеми их врождёнными умениями.

Из всего этого напрашивается единственный вывод: это не в ДНК хранится информация о субспособностях, это в субполе хранится информация о ДНК. И не только о ДНК.

Или ещё. Импланты. Почему человек, у которого стоит титановая пластина в черепе, не лишается возможности колдовать, а человек, у которого вместо этой пластины подключённый к мозгу компьютер получает либо выжженные микросхемы, либо лишается субспособностей? Почему попытки вживить сопроцессор в морфа заканчиваются фейерверком, а иногда и трупом?

Неизвестно. Всё, что мы знаем о субэнергетике – это частные случаи. Да, они выстраиваются в стройную схему. Да, можно сформулировать несколько вполне себе достоверных теорий, и даже не противоречащих друг другу. Но ни одну из них полностью доказать пока не получилось.

* * *

-- ...не важно, – парой секунд спустя отвернулся от Швердта перевёртыш. Помедлил, спросил. – Кто там следующий?

-- Секундочку... – Забегал пальцами по экрану комма Максимилиан. Вчитался, ответил, - Хряков, Сергей Алексеевич. Субэнергетик. Юля тут отдельно отметила, что парень увлекается авиамоделизмом. Физический экзамен без использования способностей – шестьдесят три. С использованием – шестьдесят восемь. Выбор оружия – способности плюс холодное оружие.

-- Принято. Сколько времени осталось?

-- Минут пятнадцать.

Морф кивнул и вернулся к чистке лезвий. Десять минут спустя юноша вложил клинки в ножны, забросил перевязь в шкафчик, скинул обувь и рубашку, и через пару секунд в раздевалке замерла крупная молодая багровая виверна. В килте. Монстр упёрся фалангами коротких пальцев крыльев в пол, подогнул перепонки вдоль тела и повернул голову к Швердту.

-- Ты уверен? Авиамоделист, значит воздушник. Подставляешься. – Нахмурился Максимиллиан. Ящер только хищно оскалился. – Ну, как знаешь.

* * *

Второй бой был чуть менее скоротечен, чем первый.

Сразу после отмашки судьи морф, громко хлопая крыльями, прыжком взлетел в воздух и закружился над противником. И практически сразу же ему пришлось уворачиваться от множества почти прозрачных воздушных лезвий – достаточно простая структура воздействия и знание аэродинамики позволяла Хрякову запускать их буквально очередями, но ничего кроме нескольких, пусть и глубоких, но – царапин на чешуе крылатого монстра аэромант так и не добился.

Морф же, совершив несколько кругов над полем, наконец атаковал. Зайдя со стороны солнца, он парой взмахов как следует разогнался, прижал крылья к телу, отставив в стороны только кончики перепонок для маневрирования, и стремительно рухнул на цель.

Сергей оказался неплохим воздушником. Понимая, что ему не прицелиться, он выпустил несколько лезвий в сторону противника, после чего выхватил два длинных ножа, и усилием воли закрутил вокруг себя небольшой, но очень злой смерчик.

Не помогло. Перевёртыш, маневрируя в падении, почти увернулся от лезвий, получив всего пару для него неопасных и быстро затягивающихся разрезов на шкуре, и за миг до того как врезаться в стену движущегося ветра, выбросил сложенные крылья кистями вперёд, подогнул голову под них и чешуйчатой ракетой вонзился в ураганчик. А через мгновение через противоположную сторону не успевшего утихнуть смерча спиной вперёд вылетел и сам воздушник. С сидящим на нём верхом монстром.

Противники покатились по полю, и когда они остановились, зрители увидели следующее: обмотав купчонку ноги хвостом, вонзив когти задних лап ему в бёдра и вцепившись острыми зубами куда-то в район ключицы, крылатый ящер какое-то время потрепал противника, после чего встал, презрительно сплюнул на тело, и, капая на траву кровью из порезанных боков – Хряков успел его всё-таки пару раз пырнуть, прежде чем отключиться – похромал в сторону выхода, навстречу бегущим медикам и не дожидаясь объявления о своей победе.

* * *

-- Компрессионный перелом позвоночника, в клочья изодранные мышцы ног и чудом не прокушенная подключичная артерия. Будь у тебя зубки на полсантиметра длиннее, там был бы труп. Ну, или реанимация. А так – месяца два в медблоке. Я начинаю тебя бояться. – Произнёс Максимиллиан, закрывая за собой дверь в раздевалку. – Ты не перегибаешь?

Морф не ответил. Всё ещё оставаясь в звероформе, он каким-то образом открыл свой шкафчик, выволок оттуда переносной холодильник, и, по-змеиному дёргая шеей, один за другим доставал и глотал куски полусырого мяса. С каждым съеденным куском раны в бока затягивались всё быстрее и быстрее, и спустя пару минут и треть двадцатилитрового контейнера они окончательно зарубцевались, после чего ящер удовлетворённо вздохнул и перетёк в человеческую форму.

Перевёртыш встал с пола, закрыл и убрал холодильник, и, потирая недавно дырявый бок рукой, рухнул на скамейку.

-- Чем больше рана – тем больше энергии требуется на превращение, – ответил на немой вопрос приятеля Юра́, – а у меня все запасы ещё в бою кончились. И нет, я не перегибаю. Кто там дальше?

-- Так не терпится по роже получить? – Хмыкнул Швердт, плюхаясь на скамейку напротив. – Тебе дали час на привести себя в порядок. А ещё мне звонила Ольга и сказала, что ты по регламенту из-за ранения имеешь полное право затребовать переноса остальных дуэлей на другой день.

-- Мне хватит и часа. – Отозвался морф, ложась на сиденье и заводя будильник на сорок минут.

-- Ты что, спасть собрался?!

-- Подремлю.

-- Мне б такие нервы... Я тогда данные по противнику тебе на комм сброшу, а сам к девушкам нашим пойду – они жаждут информации.

-- Ага. – Буркнул Морф, пробегая глазами по полученному сообщению и переводя будильник ещё на десять минут. – Спасибо.

-- Да было б за что. – Фыркнул Макс, закрывая за собой дверь.

Перевёртыш не ответил. Он уже спал.

* * *

-- Слушай, из чего у твоего брата сделаны нервы? – Подходя к сидящим на трибуне девушкам и усаживаясь рядом спросил Максимиллиан у Юлии. – Я хочу себе такие же!

-- Что ты имеешь в виду?

-- Он уснул! Переломал двух человек, получил дырку в боку, сожрал килограмм пять мяса за несколько минут и спокойно уснул!

-- Плохо... – Прикусила губу Долгоозёрная. – Даже очень плохо.

-- Поясняй, – напрягся Швердт.

-- Это значит что он чрезвычайно сильно устал. Мы как-то прикидывали, и выяснили что для него одно превращение – это по затратам сил как если бы я минут двадцать-тридцать без остановки колдовала, так что он сейчас невероятно вымотан.

-- Нихрена ж себе... – Присвистнул Макс. – Тогда понятно чего он такой бодрый.

-- Так, поясните обычному человеку. Что это значит? – Включилась в разговор Ольга.

-- Ну представь, что ты полчаса бегаешь по пересечёнке, с гантелями в руках, и при этом в голове физические задачки на скорость решаешь. Или высшую математику, один хрен.

-- Именно поэтому редко какой субэнергетик может дольше десяти минут эффективно действовать, потом мозг не выдерживает и концентрация теряется, – подхватила за Максимиллианом Юлия.

-- А Юре́ всё это разом приходит?!

-- Ну, не совсем. Нагрузка на мозг не такая, он говорил что превращение вообще чуть ли не на инстинктивном уровне, но в остальном – примерно так, да. С другой стороны морфы в принципе в несколько раз выносливей любых других людей, и восстанавливаются с фантастической скоростью, так что не всё так страшно.

-- То есть к следующему бою он будет полностью готов?

-- Не настолько быстро.

-- Плохо. Впереди ещё три боя.

-- Согласна. Но переубедить этого упрямца... – Долгоозёрная сокрушённо развела руками.

* * *

-- Бойцы готовы? – Поднял руку рефери.

-- Нет! – Остановил арбитра громкий голос текущего противника морфа. Трибуны на секунду затихли, а после возмущённо загудели. Не обращая внимания на крики, стоящий напротив перевёртыша юноша промолчал секунду, и заговорил. – Прежде чем начать, хочу сказать вот что. Шутка была неудачной. Я не отрицаю свою ошибку, от боя не отказываюсь, но хочу чтоб все знали. Я сожалею о случившемся, не подумал, прежде чем натворить глупостей. Мои глубочайшие извинения.

Молодой человек склонился в глубоком поклоне, ненадолго замер, выпрямился, скинул рубашку и встал в стойку.

-- А вот теперь – готов! – Ухмыльнулся он.

-- Юль, это кто? – Тихо спросила у Долгоозёрной Ольга, рассматривая противника перевёртыша.

-- Инглези, Дмитрий Александрович, – сверилась со своими записями аристократка, – из достаточно известной и относительно старой купеческой семьи. Я вчера папу спрашивала, он ещё долго смеялся, говорил что знаком со старшим Инглези, и что семейка там вся, как он выразился, «без царя в голове, но любопытные и юморные». Я потом посмотрела по экзамену, этот Дмитрий с Юро́й не сталкивался. Мне кажется, что ему просто хочется себя проверить. И что он и не подозревал, что всё так обернётся.

-- Но ведь он не боец. – Сказала внимательно наблюдающая за сходящимися поединщиками самбистка. – Ну то есть видно, что он занимался, судя по стойке – боксом или чем-то похожим, но точно не углублённо...

-- Предпочёл самый безболезненный способ получить по морде, - пожал плечами сидящий с другой стороны Макс, – ведь выбери он что другое, было бы как и в прошлых боях. А сейчас гляди – они уже пару минут на поле, и никто ещё не покалечен.

Тем временем на арене юноши уже начали обмениваться первыми ударами. Высокий, на полголовы выше и так долговязого Хмельницки, широкоплечий и накачанный, Дмитрий пока держался, но в-основном – из-за длинны рук. Большинство его ударов уходили в пустоту или уводились в сторону скользящими блоками, но тем не менее не позволяли морфу приблизиться, а те, что попадали – не наносили существенного вреда. Некоторое время бойцы кружились на арене, но наконец перевёртышу это всё надоело, и он резко взвинтил скорость. Уворачиваясь от очередного удара он поднырнул под летящий вперёд кулак, стремительно скользнул вперёд, оказавшись почти вплотную к противнику, и, проведя короткую серию ударов в корпус, так же быстро отпрыгнул.

Инглези пошатнулся, отступил на пару шагов назад, помотал головой, улыбнулся ещё шире, и, отсалютовав удивлённо приподнявшему бровь Юре́ кулаком, вновь пошёл в атаку.

Дальнейший бой напоминал схватку крупного пса и молодого медведя. Маленький – по сравнению со своим противником, конечно, морф кружил вокруг своего относительно неповоротливого и неопытного противника, изредка наскакивая то с одной, то с другой стороны, а тот отмахивался, и даже не всегда безрезультатно.

Наконец всё это закончилось. После очередной атаки молодой купец согнулся пополам, получил боковой в голову и рухнул наземь.

-- Сдаюсь! – Прохрипел он, снизу вверх глядя на замершего рядом Хмельницки. Юра́ хмыкнул, наклонился, дождался пока Дмитрий возьмётся за протянутую ладонь и рывком вздёрнул упавшего соперника на ноги.

-- Победитель – Юра́ Степанович Хмельницки! – Разнёсся над стадионом голос арбитра.

* * *

-- Что это было, Димитри?!

-- Извинения, – пожал плечами потирающий отбитые рёбра Инглези, – это же логично, накосячил – извинись.

-- Почему нас не спросил?

-- Потому что ваше мнение мне неинтересно. – Бросил через плечо здоровяк, копаясь в своём шкафчике. Извлёк полотенце, шлёпанцы, и принялся раздеваться. – Прав был батя, идиотом я был, за-ради глупой шутки человека почём зря обижать.

-- Он – морф!

-- А ты – мудак. И друзья твои мудаки. И я с вами смудачился.

-- На дуэль нарываешься?

-- Эту сперва переживи, – хохотнул молодой купец, на рёбрах которого уже проступали синюшные гематомы, скрываясь в душевой, – тогда и поговорим.

* * *

-- Мне кажется, что он целенаправленно всех выбешивает. – Хмыкнул Максимиллиан, смотря на поле, где соперники дожидались отмашки рефери. – Иначе я не могу объяснить его поведение.

-- Скорее всего. – Кивнула Юлия.

-- Но зачем?!

-- Злость. Злишься – теряешь концентрацию. – Пояснила Ольга, глядя на то, как большая белая шестилапая ящерица вразвалочку дотопала до черты, шлёпнулась на задницу, выпростав из-под килта заднюю лапу почесала ей где-то под шеей и громко зевнула, демонстрируя всем больше похожую на медвежий капкан пасть с частоколом острых, загнутых немного внутрь зубов. – Почему ящер – понятно, силуэт меньше – попасть сложнее, да и шкура прочнее, но вот зачем он глаза закрыл?

-- Концентрируется. Белые василиски глазом на лбу не только парализуют. Ещё видят, но не как обычно, а энергетический и субэнергетический фон. Глазом на затылке – тоже, кстати. Правда, Юра́ говорил что не может сразу всеми шестью глазами пользоваться, либо обычное зрение, либо энергетическое. – Долгоозёрная внимательно разглядывала противника морфа. – Но соперник – киборг, так что оправдано.

* * *

-- Обладать субспособностями может абсолютно любое живое существо, имеющее развитую нервную систему и явно выраженный головной мозг. Да, и лягушка в канаве, и ворона на дереве, и даже ваш домашний кот – все они, теоретически, могут родиться субэнергетиком. И чем сложнее мозг живого существа, тем больше вероятность рождения его субэнергетиком. Учитывая, что длительные тренировки позволяют даже не-субэнергетикам оперировать субэнергией – как, например, шаманам – то, чисто теоретически, все живые существа могут колдовать.

Однако то, что ваш мурлыка может использовать субспособности крайне маловероятно даст ему возможность, например, плеваться огнём. Потому что помимо того, кто использует субэнергию, ещё важно то, как он это делает.

Ибо субэнергетические взаимодействия с миром делятся на две категории: активные, исходящие, когда маг передаёт миру информацию, и пассивные, входящие – когда маг, наоборот, получает из мира информацию. Но распределение врождённых активных и пассивных способностей неравномерно. Активные более присущи живым существам с разумом, то есть людям, неразумные же существа за редким исключением их не умеют, а вот пассивные – наоборот, у неразумных зверей всегда развиты лучше. Существует теория, что за активные субспособности отвечает сознание, а за пассивные – инстинкты.

Однако, независимо ни от чего, всех живых существ объединяет одно. Субспособности можно, во-первых – развивать, а во-вторых – контролировать. – Лектор остановился, обвёл глазами аудиторию и остановил взгляд на Юре́.

-- Всех, кроме морфов. Морфы – уникальная для хомо сапиенс субэнергетическая аномалия. Во-первых, их способности абсолютно неразвиваемы, и – кроме оборотничества – неконтролируемы. Вообще. А во-вторых, сверхстабильное и одновременно сверхпластичное внутреннее субполе морфов вообще не позволяет им использовать активную субэнергетику, и даже если звериная форма морфа – это колдующий монстр, как, например, у сидящего тут господина Хмельницки, – взгляды аудитории скрестились на перевёртыше, по помещению побежал лёгкий гул шепотков, – то эта звериная форма никак не сможет использовать активные способности оригинала.

Преподаватель повернулся к сенсорному экрану-доске, на котором автоматика конспектировала его речь, и начал рисовать таблицу. Шепотки усилились, и мужчина, не оборачиваясь, проронил.

-- Вашего коллегу можете расспросить потом. А пока – продолжаем лекцию.

* * *

Сразу после отмашки судьи василиск, взрывая дёрн когтями, зигзагом рванулся в сторону противника. Отслеживая энергетические импульсы в нервной и кибернетической системах соперника, крупный ящер прыгал в сторону раньше, чем раздавался выстрел, каждый раз уходя с линии огня и таким образом избегая ран. Правда, чем ближе он подбегал к сопернику, тем меньше оставалось времени на реакцию, которая у морфов хоть и быстрее, чем у обычного человека, но всё равно никогда не сможет сравниться со скоростью киборгов, поэтому на последних метрах он всё таки обзавёлся несколькими дырками в лапах.

И когда очередная пуля чиркнула уже по туловищу, перевёртыш перестал уворачиваться. Изо всех сил толкнувшись всеми лапами, он метнулся вперёд, в полёте сворачиваясь в белый шипастый шар.

Сокрушительный удар восьмидесятикилограммового живого ядра ноги киборга не выдержали, выгибаясь в обратную сторону, и юноша, перелетев через василиска, рухнул лицом в траву. Морф раскрутился из шара, развернулся, в несколько прыжков добрался до киборга, вскочил ему на спину, и, прижав его руки и перекорёженные ноги к земле лапами, захлопнул пасть на голове противника. Спасатель поверженного полыхнул красным, челюсти ящера остановило, а после медленно разжало в стороны, самого монстра оттолкнуло от жертвы, и подбежавший арбитр объявил о победе перевёртыша.

* * *

-- Противник – саблист. Бой на холодном. – С сомнением покосился на тренировочные клинки морфа Максимилллиан. – Не хочешь взять боевые?

-- Нет.

-- Уверен?

-- Абсолютно. Эти тяжелее.

-- И в чём плюс?

-- Вот это не даст его разрубить, так? – Морф поддел пальцем верёвочку спасателя. – Остановит лезвие и будет пусть и глубокий, но порез. Значит надо ломать – получится эффективней.

-- Слишком тщательно готовишься. В чём дело?

-- Он сильнее меня. Умелей – однозначно.

-- С чего ты взял?

-- Я с ним на боевой подготовке занимался.

-- Он же второй курс!

-- Ты на лекциях принципиально преподавателей не слушаешь?

* * *

Весь первый курс собрался на стадионе на вводном занятии по физической культуре и боевой подготовке. Студенты выстроились на поле полукругом, в фокусе этого построения замерло несколько преподавателей, а ещё один вышагивал вдоль рядов и говорил.

-- Существует вполне официальная градация людей по уровню базовой опасности. Базовой – это значит без применения спецсредств, знаний или каких-либо умений.

Самый нижний уровень – нормал. Человек, не обладающий никакими спец- или субспособностями.

Следующий уровень – нормал-боец. Это человек, посвятивший значительную часть своей жизни тренировкам в каком-либо виде боевых искусств. После многолетних тренировок сознание бойца приобретает небольшой контроль над своим внутренним субполем, что даёт ему некоторые преимущества, как то увеличенная скорость реакции, живучесть, стойкость, а спустя десятилетия – ещё и регенерацию. Не такую как у морфов, конечно, но всё-таки значительную.

Далее идут субэнергетики, а после повсеместного распространения имплантов в один ряд с ними были поставлены киборги. Субэнергетик в среднем – более разрушителен, но человек с грамотно подобранными имплантами опережает их в скорости, и, зачастую – на порядок.

И последний уровень – шаманы. Да, шаманом стать ещё сложнее, чем бойцом. Да, шаману требуется значительное время на подготовку, и эффективен шаман исключительно в той географической области, на которую он настроился. Однако, сильный и умелый подготовившийся шаман по опасности сравним с тактической ядерной бомбой, без преувеличений.

Отдельно идут морфы. В зависимости от их психофизического состояния, звероформы и целой кучи непонятных факторов, вплоть до погоды на Марсе, опасность морфов плавает от «чуть сильнее нормала» и до «чуть слабее мага». Например, находящийся тут студент Хмельницки потенциально примерно где-то между бойцом и субэнергетиком, из-за того, что у него звероформы – это монстры, и их – две.

Эта градация не зря называется «базовой», и совсем не значит, что нормал всегда проиграет морфу, а боец сломается об мага. Ум, знания и подготовка во все времена были важнее способностей, и истории о удачных победах над теоретически более сильным противником вы проходили и в школе на истории, и будете проходить у нас. Однако, из-за этой специфики ваших организмов на уроках по физической и боевой подготовке будет иное разделение, никак не связанное с вашим факультетом, и напрямую завязанное на ваши способности.

У меня за спиной висит четыре маркера. Зелёный – нормалы. Белый и чёрный – бойцы и шаманы, ваша начальная подготовка почти идентична, поэтому заниматься как минимум первый курс будете вместе. Синий – киборги. Серебряный – субэнергетики. Прошу всех разойтись по своим областям, сейчас к каждой из групп подойдёт свой преподаватель.

Студенты зашевелились, начав рассасываться по полю, а преподаватель, чуть помедлив, произнёс.

-- Господин Хмельницки!

-- Слушаю вас, – замер перед учителем просквозивший между студентами перевёртыш.

-- Вы будете заниматься со вторым курсом. Уважаемый Ван Чжанши согласился взять вас к себе, но он будет вести уроки только со второго года обучения, поэтому сейчас его тут нет.

* * *

-- На, держи. – Максимиллиан ссыпал Юле в ладонь штук пять смятых кусочков свинца. Поймал её непонимающий взгляд, хмыкнул. – Из брата твоего выпали, когда он отъедался после предыдущего боя. А этот почему ещё не начался?

-- Дворянчику не нравится, что Юра́ вышел с тренировочными, ругается с судьёй. – Ответила вместо замершей с нечитаемым выражением лица аристократки Ольга. – Что-то там вещает про оскорбление и тому подобное.

-- Дворянчику?

-- Андре Ольгредович Поклевски-Козелл. – Отмерла Долгоозёрная. – Польские дворяне, живущие на две страны, в Российской Империи дворянского чина не имеют, но гражданство российское у них есть, и у нас – купечеством века с восемнадцатого промышляют. Ходят про них слухи всякие нехорошие, но за руку их пока не ловили.

-- Какая фамилия, однако, говорящая... – Хмыкнул Швердт, но развить шутку не успел, так как над полем разнёсся громкий насмешливый голос морфа.

-- Да признай уже что боишься, и просто сдайся.

Светловолосый поляк вскинул голову, злобно сощурился на перевёртыша, и резко кивнул арбитру.

-- Готов!

-- Сходитесь! – Махнул рукой рефери, и противники двинулись друг другу навстречу.

Над полем полетел звон клинков. Прощупывая защиту друг друга, юноши кружили по траве, с каждой встречей клинков убеждаясь, что ситуация патовая.

Хмельницки быстрее, Поклевски – искуснее. Парные мечи-бабочки¹ позволяли Юре́ атаковать с двух сторон одновременно, но сабля-костюшковка² Андрэ была почти в два раза длиннее, и поляк просто не подпускал морфа к себе. Унаследованное от багровой чутьё спасало перевёртыша, но одним чутьём победы было не добиться, а в остальном Хмельницки уступал.

Нет, в реальном бою один на один Поклевски-Козелл бы уже давно был бы трупом, ибо Юра́ бы просто обернулся, поймал бы падающее лезвие на чешую, в разы более прочную чем человеческая кожа, и откусил бы половину противника, но в этой дуэли так было сделать нельзя.

Победителем из боя мог выйти только тот, кто рискнёт, и рискнёт правильно, и это понимали оба бойца.

И пойти ва-банк они решили одновременно. Юноши отскочили в стороны, замерли на мгновение и в один и тот же момент бросились в атаку.

— Остановите бой! – Практически синхронно с разнёсшимся над полем звоном железа заорал изменившийся в лице Максимиллиан, до этого пристально наблюдающий за сражением, и сорвался с места. Буквально через пару секунд он уже спрыгивал на траву стадиона и бежал к сражающимся, на ходу раскладывая свой посох, но было уже поздно.

Бросившийся в длинном выпаде в атаку Андрэ чиркнул кончиком лезвия по шее не до конца увернувшегося морфа, не нанося серьёзных ран, но перерезая верёвочку спасателя перевёртыша. Не обративший на это особого внимания Юра́ поймал вражеский клинок на гарду одного из тесаков и мощным встречным движением другого сломал изящную костюшковку, после чего, оказавшись практически вплотную к противнику, взорвался серией ударов, один за другим тяжёлыми тупыми клинками, как дубинами, дробя суставы сопернику.

Изломанной куклой осел на траву Андре. Морф постоял секунду, перевёл непонимающий взгляд на торчащий из груди, загнанный по самую рукоятку между рёбер обломок сабли и рухнул навзничь рядом с оппонентом.

* * *

1. Меч-бабочка, Батчамдоу или Ху Де Шуан Дао — китайское парное холодное оружие, приёмы с которым изучаются в северокитайском у-шу. Правильный перевод китайского термина батчамдоу (в кантонском произношении, официально по-пекински — бачжаньдао) — "парные тесаки", или даже более правильнее — "тесаки в виде иероглифа "бат". Что касается русского термина "мечи-бабочки", то он есть прямой перевод английского "butterfly swords". Почему понадобилось брать это наименование и устраивать путаницу с филиппинскими ножами-бабочками (балисонгами), вместо того, чтобы перевести его собственное, понять невозможно. К слову, в германоязычном мире это оружие принято называть "doppel Messer", т. е. двойные ножи. Порядка 40-45см в длину и почти килограмм весом.

2. Сабля-костюшковка (пол. kościuszkowka) — тип польской сабли XVIII — начала XIX века, получившей своё название в честь национального героя Польши Тадеуша Костюшко. Хотя сабли такого типа были известны минимум с начала столетия, именно в период деятельности Костюшко, в частности во время его восстания, они получили большое распространение в польской армии. Другое их название — сабля, или палаш, Национальной кавалерии. Характерным признаком такой сабли являлась гарда прямоугольной формы — защитная дужка отходит от крестовины под прямым углом, и под прямым же углом соединяется с навершием. 80-85 см в длину примерно.

11. Сделки, договоры

— Всё хотела спросить, – обратилась к стоящему рядом Максимиллиану сидящая на подоконнике Ольга, – чего ты тогда сорвался на арену?

— Увидел, как поляк срезал спасатель с ящерки.

— Спасатель?

— Маленькая фиговина, которая защищает студентов от фатальных повреждений во время дуэли. То, что не дало Юре́ откусить киборгу голову. Вообще при её повреждении эта штука должна останавливать бой, но этот не сработал, вот я и сорвался...

Объяснения Швердта прервались открывающейся дверью, и из реанимационного крыла вышла Юлия. Ребята прервали разговор и моментально оказались рядом с аристократкой.

— Как он? – Спросил её Максимилиан. Девушка не ответила, молча закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и обессиленно сползла на пол. Точнее, попыталась, но была подхвачена с двух сторон, аккуратно отведена к окну и усажена на низкий подоконник.

Долгоозёрная устало откинулась на стекло, прикрыла глаза и пару минут глубоко и медленно дышала. Наконец, справившись с собой, но по-прежнему не открывая глаз, она ответила.

— Жив. Дышит.

— Значит, выкарабкается! – Улыбнулся Швердт.

— Выкарабкается, – слабо кивнула аристократка, – если его там лечить не будут. Вроде я им всё объяснила...

— Мы слышали, – хмыкнула сидящая рядышком Ольга.

— Аж стёкла тряслись. – Добавил неунывающий крепыш.

— ...всё объяснила, но всё равно лучше проконтролировать. – Юлия выпрямилась, с силой провела ладонями по лицу и встала. – Так что я сейчас обратно.

— Э, нет, подруга... – Перегородив ей дорогу протянул Макс. Оценивающе всмотрелся в глаза, добавил. – Ты кончишься. Или прибьёшь там кого. Давай-ка лучше я схожу. А ты, вон, с Ольгой сходи носик попудрить, или в столовую, например. Закажи себе компот из пустырника...

— Ага, и пирожки с валерианой! – Огрызнулась девушка. – Макс, это мой брат!

— Да, я в курсе, спасибо. – Невозмутимо кивнул юноша. Долгоозёрная зарычала. – Но тебе надо выдохнуть. Дать в тыкву, если что, и я смогу, но зато без сопутствующих разрушений.

— Юль, он прав, – придержала за плечи подругу Ольга, – и он справится. Пойдём.

— Макс, – не вырываясь, но и не двигаясь с места, вперила в Швердта взгляд Юлия, – ты понимаешь, что говоришь? Ты понимаешь, что будет если что произойдёт не так? Ты вообще понимаешь, что требуешь?

— Понимаю, – внезапно серьёзно кивнул парень, и добавил. – Я планирую стать значительно сильнее, значит в любом случае нужны союзники в аристократии, и ваш род это очень неплохой вариант. Упустить такой шанс заработать доверие? Да ни за что!

— Понятно. Прости. Спасибо. - Немного расслабилась девушка.

— Не за что. – Улыбнулся крепыш. – Цэ-У?

— Не давать оперировать. Дождаться, пока поставят зонд для кормления. Следить чтоб давали много еды. Очень много.

— Да видел я, как он жрёт после ранений... Принято! Я пошёл!

Долгоозёрная посмотрела, как парень скрывается за дверью, и, наконец, позволила себя увлечь в другую сторону.

* * *

В конце той злополучной дуэли, когда противники упали, Швердт оказался рядом с ними первым, даже быстрее арбитра, но сделать уже ничего не мог, поэтому замер, растеряно переводя взгляд с изломанного поляка на лежащего навзничь стремительно бледнеющего морфа. Остановив взгляд на перевёртыше, Максимиллиан прищурился – ему показалось что рукоятка застрявшего между рёбер обломка шевельнулась. Но присмотреться ему не дали – подбежавшие медики моментально оттеснили его в сторону, сноровисто разложили носилки, аккуратно погрузили на них раненных и побежали в сторону выхода.

— Макс! – Сквозь многоголосый гул донесся до него крик. Юноша обернулся, заметил перегнувшуюся через перила трибун зовущую его Юлию, которую за плечи держала Ольга, не давая девушке упасть вниз. – Клинок! Выдерни клинок!

Макс непонимающе нахмурился. Но в следующий момент аристократка вытянула вперёд руку, разжала кулак, перевернула его ладонью вниз, и зоркие глаза парня заметили несколько металлических комочков, упавших на арену. Мгновением спустя он переменился в лице, и рванулся вслед за носилками.

Ужом ввинтившись между замершими санитарами – к счастью, Андре несли первым, и поэтому носилки с Юро́й на несколько секунд остановились – Максимиллиан схватился за рукоять и рывком выдернул обломок костюшковки из груди молодого Хмельницки.

Мощный удар отбросил Макса в сторону и повалил на землю, и над ним замерла фигура медика.

— Ты что творишь, идиот! – Проорал медрабрат. Повернулся к подбежавшему арбитру и заявил, указывая пальцем на Максимиллиана. – Я обвиняю этого парня в попытке убить студента, а также официально заявляю, что если теперь мы не сможем спасти пострадавшего, то это будет вина только этого человека!

Рефери бросил взгляд на измазанный кровью обломок в руках у встающего Швердта, посмотрел на уложенные на землю носилки и склонившихся над раненным медиков, немного подумал и кивнул подошедшим охранникам, которые тут же попытались юношу скрутить. Но не успели.

— Прекратить! – Остановил безопасников юный, но полный достоинства и привыкший повелевать, женский голос. Стоящие повернулись на голос и увидели двух девушек.

Первой стояла Юлия, держа перед собой на ладони согнутой в локте руки небольшую шаровую молнию. А на полшага сзади и немного слева остановилась Ольга, натягивая на руки усиленные полуперчатки.

— Прекратить! – Повторила аристократка. – Макс по моей просьбе вытащил обломок, спасая моего брата!

— Спасая?! – Вскинулся медик. – Девочка, тебе такие термины, как пневмоторакс, гемоторакс, разрыв миокарда, знакомы? Выдернув эту железяку он фактически подписал приговор пацану! И чем дольше мы тут стоим, тем меньше шанс спасти раненого!

— А вам такие люди, как морфы, знакомы? – Вопросом на вопрос ответила Долгоозёрная. – Знакома их специфика?

— Морф, хренорф, – отмахнулся санитар, – один хрен! Внутреннее кровотечение смертельно для всех! Парня в операционную надо! Срочно!

— Недоучка. – Припечатала Юлия. – Как вы будете его оперировать, с его регенерацией?

— Регенерация пробитого сердца? – Зло хохотнул медик. – Ну-ну...

— Макс, покажи им клинок. – Повернулась к по-прежнему удерживаемому за плечи парню девушка. Максимиллиан протянул медработнику обломок сабли. И пока тот непонимающе разглядывал тронутый ржавчиной обломок железа, Юлия продолжила. – Организм морфов способен за несколько минут зарастить почти любую рану, если в ней нет посторонних предметов. Если есть – то они тратят внутренние ресурсы на то, чтоб мешающий объект вытолкнуть или растворить. Поэтому...

Она на пару секунд остановилась, резко вдохнула, медленно выдохнула, зло сверкнула глазами и закончила:

— Поэтому Макс моего брата от ваших кривых ручек спас! И если бы не он, Юра́ бы умер от истощения ещё по дороге в медблок! Так что отпустили Макса, схватили носилки и бегом в реанимацию! Юре́ сейчас необходимы только усиленное питание и покой, а не криворукие недоучки со скальпелями! – Она обвела глазами ошарашенных её отповедью санитаров и рявкнула. – Я не поняла! Почему стоим? Бегом!

Полминуты спустя, когда медработники убежали, а охрана вернулась на свои места, девушка сжала кулак, гася молнию, расслабилась, опустила плечи и наконец взглянула прямо в глаза Швердту.

— Спасибо. Буду должна.

— Сочтёмся, – беззаботно отмахнулся крепыш. Хотел было ещё что ехидное добавить, но был прерван короткими аплодисментами. Молодые люди обернулись, и увидели стоящего чуть в стороне так никуда и не ушедшего арбитра.

— Браво! Не без ошибок, но прекрасно! – Ещё несколько раз хлопнул в ладоши мужчина. Посмотрел на Ольгу, Макса, добавил. – Запомните, молодые люди! Вот – почти – так должен выглядеть и вести себя аристократ, когда он в своём праве.

Договорив, рефери, не обращая внимания на ошарашенные взгляды трёх студентов, развернулся и зашагал прочь.

* * *

Макс как раз поменял уже третий за пару часов контейнер с энтеральным питанием, когда дверь в палату отворилась, и внутрь аккуратно скользнул молодой киборг. Не успевший поставить пустую ёмкость на полку Швердт отбросил её в сторону и шагнул вперед, замирая между кроватью и посетителем.

— Что надо? - Настороженно спросил юноша, оглядывая гостя и по отсутствию форменного халата и бейджа понимая, что оный гость явно незваный. Всмотрелся в лицо, в глазах мелькнуло узнавание. – Ты? Борис, да? Что ты тут забыл?

Поляков молча закрыл за собой дверь, огляделся и кивнул каким-то своим мыслям.

— Швердт? Так даже лучше.

— В смысле? – Напрягся Максимиллиан.

— С его сестрой, – киборг кивнул на кровать, – было бы сложнее наладить диалог.

— Какой диалог?

Вместо ответа Поляков ткнул в экран коммуникатора.

«— Спасатели. Ты вообще в курсе как они работают? – Произнёс Борис на записи.

— Да без разницы! – Судя по голосу, это был Андре.

— Зря. – Отрезал киборг.

— Неужели?

— Да. Спасатели, устанавливаемые на используемое в дуэли оружие чипы, специальные дуэльные пули... Это всё – детали одного большого аренного комплекса, подключённые к мощному компьютеру. Они постоянно сканируют обстановку, и в случае семидесяти и более процентов вероятности фатального урона – активируют протоколы спасения. А медики, субэнергетики, наблюдатели – это вторая линия защиты. – Короткая пауза в записи, но спустя пару секунд Поляков продолжил. – Это, между прочим, доступная к изучению информация.

— И что?

— Так вот, если подумать, то первую линию защиты можно обмануть. Несколькими способами. Первый – бой без оружия. Второй – бой на тренировочном оружии, на него не ставят чипы. Третий – чистая субэнергия. Во всех этих трёх случаях датчики функционируют с опозданием, потому что работают исключительно нательные.

— Это только ему поможет.

— Да. Поэтому есть ещё четвёртый вариант. Взломать саму систему.

— Сможешь?

— Нет.

— Тогда ты бесполезен.

— Нет. Систему спасения я не взломаю. Однако систему снабжения... Спасатели – почти одноразовые. Значит их очень, очень много. Значит почти наверняка в запасах университета есть бракованные, или уже нефункциональные. Я смогу сделать так, чтоб был выдан бракованный.»

Киборг прервал запись, включил следующую.

«— Я свою часть сделки выполнил.

— Нет. – Раздался очень слабый и очень ровный голос обколотого обезболивающим поляка.

— Я свою часть сделки выполнил. – С нажимом повторил Борис. – То, что вы этим не воспользовались – не мои проблемы.

— Нет. – Андре сипло вдохнул, медленно выдохнул. – Это твои проблемы.»

Студент выключил запись, поднял глаза на Швердта, хмыкнул.

— Хочешь что-то спросить?

— Нет, – отозвался Максимиллиан, – хочу тебе врезать.

— Вызови на дуэль. – Пожал плечами Борис. – И останешься без этих записей.

Макс насмешливо кивнул за спину Полякову, где под потолком как раз висела камера.

— Камера? – Не оборачиваясь фыркнул хакер. – Взломана. Ничего не пишет, показывает зацикленный фрагмент.

— Говнюк.

— Параноик. – Поправил его Борис. Добавил. – Повторю вопрос: ничего не хочешь спросить?

Макс несколько раз сжал и разжал кулаки, наконец, справившись с собой, спросил:

— Что ты хочешь за эту запись?

— Первое. Чтоб ни он, – юноша кивнул на койку за спиной Швердта, – ни его сестра не пытались отомстить, ни прямо, ни косвенно. Второе. Чтоб не использовали эту запись для официальных разборок. Запись будет одноразовой и защищена от копирования, поэтому сможете просмотреть её только один раз. И третье. Я хочу чтоб вы в случае чего прикрыли меня от Поклёвски-Козелл сотоварищи, как минимум в следующие несколько месяцев.

— Харя не треснет?

— Нет. – Хмыкнул киборг. – Думайте.

С этими словами он развернулся, потянулся к ручке двери, замер.

— А вот если вы захотите узнать что именно и как я сделал – то это будет стоить много.

И юноша скрылся за дверью.

* * *

— В общем, как-то так. – Закончил Швердт. Сразу после визита киборга Максимиллиан созвонился с девушками и поведал им и о визите Полякова, и о записи, и о его условиях. – Как по мне, прибил бы засранца, но если он говорит правду – то стоит договариваться.

— Согласна, – кивнула ему с экрана коммуникатора Ольга. – Только я бы условие поменяла.

— То есть?

— Пусть он сперва покажет Юле запись, и только потом будем договариваться.

— Не согласится.

— Предложим ему варианты. Если информация будет стоящей – то примем его условия. Если посчитаем что бесполезна – то выполним только первый пункт, который про отсутствие мести от Долгоозёрных.

— Ты предлагаешь мне его простить? – Вскинулась сидящая рядом с Ольгой Юлия. – Из-за него Юра́ чуть не погиб!

— Но не погиб же. – Пожал плечами Макс. – А от тех же Козеллов прикрыть... Не вижу сложностей. Потребуем чтоб на время защиты он не выходил за территорию или чтоб защита была только на территории университета. Внутри его прикроет заработанный твоим братом сегодня авторитет, достаточно будет сказать что «под защитой».

— А если он этой защитой воспользуется чтоб прикрыть косяки?

— Вызову на дуэль и сломаю ему лицо.

— И нарвёшься на дуэль с Юро́й.

— Не нарвусь. Я тоже буду «под защитой», а в разборки вассалов сюзерен не лезет. – Ухмыльнулся Максимиллиан. – А как надоест, демонстративно посрёмся, и я «впаду в немилость».

— Может сработать... Особенно если это включить в сделку. – Задумалась аристократка. – Наверняка что-то мы не учли, но мы пока и с Поляковым не торговались. Ладно. Как там Юра́?

— Есть хочу, – тихо донеслось у Макса из-за спины, – сильно.

12. Дела семейные

— Пап?

— Да, солнышко? – Отозвался, глядя в коммуникатор, седеющий желтоглазый мужчина лет пятидесяти.

— Не отвлекаю?

— Ну, пара минут есть. Что случилось?

— Я там тебе видеофайл отправила, посмотри.

— Жениха себе приглядела? – Хохотнул мужчина.

— Ну пап! Какой жених?

— Сильный, красивый и благородный! Прямо как я!

— Чтоб я, как и мама, постоянно нервничала, куда влип благовредный в очередной раз?

— Уела. – Рассмеялся мужчина. – Что тогда?

— Да вот тут один сильный, красивый и благородный, прямо почти как ты, – выделила последнее голосом девушка, – очень сильно подрался.

— Так, – враз посерьезнел мужчина, мазнул пальцами по экрану, открывая во втором окошке видеозапись, просмотрел первые секунд двадцать, оценил длину ролика и нахмурился, – это всё он?

— Да. Пять боёв подряд.

– Пять? Ну и масштабы... – Слегка удивился желтоглазый. – Жив?

— И даже почти здоров, – кивнула девушка. Мужчина удовлетворённо смежил веки.

— Ещё что есть?

— Пока нет.

— Будет – обязательно присылай.

— Хорошо, пап.

Поболтав с дочерью ещё немного, аристократ отключился и пару минут просидел в тишине, глядя в пустоту. Наконец он встряхнулся, перебросил присланный файл на терминал и запустил видео.

Несколько раз внимательно просмотрев ролик, мужчина набросал короткое сообщение, прикрепил к нему видеозапись и, нажав «отправить», замер в ожидании.

Минут через десять зазвонил коммуникатор. Желтоглазый покосился на номер, хмыкнул, поднял комм к глазам и с интересом уставился на экран.

— Парень жив? – Без предисловий спросил возникший на экране сероглазый брюнет.

— Дочь говорит да.

— Боярскому звонил?

— Пока нет.

— И не звони. С делами закончу, приеду, подумаем вместе.

— Ты подозрительно спокоен.

— Себя вспомни, а? Парень жив, остальное – исправимо.

— Справедливо...

* * *

— Отец, это как понимать?

— Сын?

— Ко мне через два часа заедут наши торговые партнёры!

— И?

— И будут у меня спрашивать, почему их сына и его друзей в твоём университете покалечили!

— Была дуэль. Травмы неизбежны.

— Четыре человека в лазарете. Четыре дуэли за раз? Отец, этого быть не может!

— Пять.

— Тем более!

— Вполне реально. Твои «торговые партнёры», – с сарказмом произнёс старик, – не упоминали, что их недоросли оскорбили хорошо обученного морфа?

— Морфа? – Скривился его собеседник. – Отец, что у тебя в университете делает... ...это?

— Учится. – Отрезал старший Боярский.

— Морф?!

— Такой же студент, как и остальные. – Непреклонно сложил руки на груди ректор. – А своим торгашам передай, что, пожаловавшись тебе, они гарантированно лишили своего отпрыска шанса на личное дворянство! Как минимум – во Втором Техномагическом!

— Отец!

— Дуэльный кодекс, кодекс чести – святы для русского дворянина. И если твои ляхи не в состоянии их принять – то им нечего делать в Реестре!

— Отец!!

— Не обсуждается. – Старик посмотрел на собирающего что-то сказать сына, добавил. – Всё. У меня дела. Созвонимся потом.

С этими словами Боярский погасил висящее в воздухе изображение и перевёл взгляд на двух, сидящих с другой стороны стола, мужчин. Посмотрел в глаза одному, другому, вздохнул.

— Степан, сделай одолжение, выдохни. Мой сын – закостенелый идиот, но он патриарх рода, поэтому если ты захочешь ему отомстить за пренебрежение Юро́й, то рискуешь вызвать войну родов. А это не нужно ни вам, ни мне, ни, тем более, императору. И вообще, ты окончание разговора слышал?

Коренастый шаман разжал кулаки, на секунду прикрыл глаза, выдохнул. Покосился на демонстративно спокойного брата и хмыкнул.

— Ну Дмитро Евгеньич, вы уж меня совсем за идиота-то не держите. Слышал.

— Что скажешь?

— Хм... Ваши предположения по текущим действиям сына? – Вопросом на вопрос ответил безопасник рода. – Относительно Поклёвски-Козеллов?

— Снижение пошлин, всяческая поддержка. Может быть придавит конкурентов. – Пожал плечами старый куратор братьев. – Возможно, с учётом моего последнего решения – брачный контракт.

— Зачем? – Подал голос старший из братьев. – И, главное, с кем? У вас же взрослых и холостых внуков нет.

— Внучке восемь. Поэтому, скорее, договор о намерениях. – Скривился старик. – А зачем... Александр считает, что союз с этими поляками пойдёт роду на пользу.

— А вы? – Заинтересованно поднял бровь Долгоозёрный.

— А я считаю, что этим торгашам нечего делать в русской аристократии! – Неожиданно резко ответил Боярский. – Не суть. Выши выводы?

Братья задумчиво переглянулись.

— Выглядит так, будто они используют удачное стечение обстоятельств. – Начал Степан. – Или сами их подстроили. Однако, как-то больно топорно, и слишком рискованно.

— Не рискованно. – Покачал головой ректор Второго Имперского. – Смертельных случаев на дуэлях в университете не было лет тридцать, если не сорок, а необратимых травм не было уже при вашем обучении. Что произошло с Юро́й – несчастный случай. Выверт статистики.

— Именно поэтому мы вас и пригласили, – откинулся в кресле Владислав, – так как у нас есть основания предполагать, что это было подстроено, и что младший Козелл хотел убить моего племянника.

— У меня нет оснований вам не верить, но... Как? И, главное, зачем?

— Зачем – мы ещё сами не поняли, но, предполагаю, чтоб поссорить наши рода. – Сложил ладони в замок и упёр локти в подлокотники шаман. – Цель этого нам пока не ясна, но другой мы не видим. А вот как...

— Юлия прислала мне тут один файл, – продолжил за братом боярин, извлекая из кармана чип памяти и вкладывая его в приёмное гнездо терминала, – и мы хотели бы, чтоб вы его посмотрели.

Несколько минут спустя.

— Вот значит как... – Задумчиво протянул Боярский. – Можете сделать мне копию?

— Нет, – покачал головой Долгоозёрный. Достал и продемонстрировал бывшему куратору дымящуюся микросхему. – Наши компьютерщики смотрели, вытащить запись без повреждения было практически невозможно. Решили не рисковать. Степан?

— Минуту, – отозвался безопасник рода. Пальцы его бегали по экрану комма, играя с настройками. Наконец он прижал наушник к уху, запустил на своём коммуникаторе запись, скривился и сразу же закрыл файл. Поднял глаза на брата и покачал головой. – Не получилось.

Владислав вопросительно поднял бровь.

— Рваная частота кадров, от двадцати пяти и до ста – минимум – в секунду, причём переходы далеко не плавные, изображение при пересъёмке с экрана рябит жутко, разобрать ничего не получится. С аудио всё ещё хуже. Фоновый то ли инфра-, то ли ультразвуковой шум, человеку не слышимый, забивает микрофоны, и основной звук просто теряется. – Раздосадовано покачал головой Хмельницкий, вытаскивая наушник. И совершенно невпопад закончил. – Талантливый юноша. Я б его нанял.

— Вот как? – Хмыкнул патриарх Долгоозёрных и перевёл взгляд на сидящего напротив Боярского. – Да, мы тоже эту запись не видели, её содержание нам на словах передали. Файлом поделился тот, кто, собственно, и устроил Юре́, как вы сказали, «выверт статистики». Ваш студент. Некто Борис Игнатьевич Поляков.

— И что вы хотите? – Напрягся ректор Второго Имерского. В принципе, было из-за чего. Сидящие напротив него, конечно, когда-то давно были его студентами, и до сих пор поддерживали со стариком хорошие отношения, но почти удавшееся покушение на члена рода там, где Боярский отвечал за безопасность перечёркивало – или могло перечеркнуть – всё былое. Долгоозёрные имели полное право требовать виру, явно собирались это сделать, и вопрос состоял лишь в том, что именно захотят эти двое.

— Ничего. – Ошарашил старика старший из братьев. Улыбнулся и повторил. – Ну, почти. Подстроивший это либо ни нас, ни вас не знает, либо, что гораздо хуже, наоборот знает наши рода очень хорошо.

— Мой сын жив, – продолжил за братом Хмельницкий, – а, значит, у меня нет повода требовать крови ни с Боярских, ни с Полякова, хотя и очень хочется. Но отсутствие мести Полякову было одним из условий предоставления записи, поэтому мы его трогать не будем. Разве что хотелось бы получить больше информации о парне, он действительно талантлив, и если мы захотим – а мы захотим – его в будущем нанять, то его досье будет очень кстати. А Боярские...

— Лично для меня очевидно, что удавшееся покушение послужило бы спусковым крючком для начала той самой войны родов, от которой вы нас предостерегали чуть ранее, я бы не смог, да и не стал бы Степана останавливать, – подхватил Долгоозёрный, – однако, оно провалилось, поэтому устраивать кровопролитие смысла нет. Но, если наше предположение верно, просто так всё не закончится. Поэтому – война нужна. Значит...

Боярин замолчал, вперил внимательный и серьёзный взгляд в собеседника.

— Значит, мы её устроим. Нам повезло, Поклёвски – купцы, и есть шанс, что если мы начнём торговую войну вместо кровопролития, их это успокоит. И если инициаторы – они, то, теоретически, могут решить, что цели достигли, ну а если они – марионетки, то мы добьёмся небольшой форы, потому что кукловодам придётся как-то мотивировать Козеллов на новые покушения.

Владислав прервался, устало вздохнул и продолжил.

— У нас действительно нет претензий ни к вам, ни к Университету, и даже почти нет претензий к Боярским как к роду, но, Дмитро Евгеньевич, мы не можем просто так всё проглотить. Ни потому, что это урон репутации, ни потому, что мы ещё не поняли чья это игра и что это за игроки. Более того, очевидно, что ваш род тоже под ударом – подумайте, какой урон репутации Университету, соответственно, вам, а следом всему вашему клану нанесла бы гибель Юры́. – Ректор на секунду задумался, поморщился. Долгоозёрный тем временем продолжил. – Вот. Значит у нас не остаётся выбора. Поэтому наше предложение таково: род Боярских и род Долгоозёрных начнут торговую войну. Я поговорю с нашими экономистами, они пришлют нам список того, что мы можем с минимальным ущербом и максимальным шумом пожертвовать, передам его вам, и от вас ждём того же. Ещё можете сказать сыну, что ваша эскапада с отказом в дворянстве для младшего Поклёвски-Козелла – наше требование, но тут уж на ваше усмотрение. О нашей с вами личной договорённости никто кроме нас троих знать не должен, наши дети ещё слишком юны для подобных игрищ, а ваш сын, по вашим же словам, слишком близок с поляками. Пусть все считают, что конфликт идёт, и самый настоящий. Ваше мнение?

В кабинете на некоторое время установилась тишина. Братья сидели и ждали ответа, Боярский думал. Через какое-то время старик облокотился на спинку кресла, поднял глаза к потолку, минуту-другую созерцал узоры лепнины, и, наконец, посмотрел в глаза бывшим ученикам.

— Досье. Только под запись об отсутствии претензий к парню. И он об этом будет знать.

— Под запись об отсутствии претензий на момент передачи досье. Всё последующее – будет исключительно его выбор. Так согласны. – Кивнул Долгоозёрный.

— Сойдёт. Про войну. Я давно не вмешиваюсь в дела рода, и многое мне может быть неизвестно. Только то, что смогу. И только если вы будете избегать вооружённых или рейдерских захватов.

— Первыми не полезем, но своё защищать и отбивать будем. – Покачал головой Хмельницкий. – Безответно подставлять своих людей под гибель я не позволю.

— Думаю, у меня получится уговорить сына. А если полезут поляки – то сами виноваты.

— Приемлемо. Ещё что-то?

— На первый взгляд всё.

— Отлично. Степан? – Шаман кивнул, мазнул пальцами по экрану коммуникатора, и устройство Боярского звякнуло полученным файлом. Владислав поймал взгляд бывшего куратора, пояснил. – Запись нашего разговора. С момента звонка вашего сына и по текущий момент.

Боярин дождался, пока бывший учитель бегло просмотрит файл, спросил.

— Всё? Работаем?

— Всё. – Кивнул старик. – Работаем.

* * *

На пригорке в излучине Западной Двины, на веранде у небольшого домика, в центре огороженного дикого парка сидели двое. Хозяин имения, в приказном порядке устроивший всем своим слугам незапланированный оплачиваемый отгул, самолично откупорил бутылку вина, разлил его по бокалам и, вручив один гостю, плюхнулся в кресло. Подхватив второй бокал, он сделал глоток и, глядя на собеседника сквозь хрусталь, спросил:

— И всё же, чем ты таким важным был занят, что было не оторваться, когда твоего парня чуть не угробили?

— Всё тем же. – Устало откинулся в плетёном кресле его гость. – Всё тем же...

— А не рано?

— Лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Перестраховщик.

— Кто бы говорил, – усмехнулся сероглазый, выразительно осматриваясь. – Тут вообще хоть кто-нибудь, кроме нас двоих, есть?

— Твоя охрана. – Хмыкнул его собеседник.

— Ага, в километре отсюда, за оградой. Вместе с твоей. Ты ведь даже камеры отключил!

— Не отключил, а поставил запись на отдельный локальный сервер. Как ты там говорил? «Лучше перебдеть, чем недобдеть», а?

— Ну и кто из нас перестраховщик?

Мужчины посмеялись, сдвинули бокалы и замолчали, глядя вниз на бликующую в закатном солнце реку. Наконец хозяин имения, не отрывая взгляда от ленивых волн, произнёс.

— Может мне всё-таки съездить в Университет? Посмотрю, что с парнем, оценю ситуацию, поговорю с Боярским...

— ...дочь увидишь... – Лукаво добавил гость.

— Дочь увижу, – согласно кивнул мужчина. – А что? Совместить приятное с полезным.

— Может и стоит. Но попозже. В смысле ты съезди, конечно, если хочешь, но пацана не трогай. Дай ему хотя б очухаться.

— Что ж я, зверь какой? – Фыркнул хозяин усадьбы, но поймал ироничный взгляд собеседника, запнулся и рассмеялся. – Зараза... Ну, ты понял, да?

Брюнет махнул рукой, как бы говоря «понял, проехали», или даже «да делай ты что хочешь», взял бокал, и, смакуя вино, молча вернулся к созерцанию реки.

— Ну вот и договорились, – удовлетворённо кивнул желтоглазый аристократ и расслабленно развалился в кресле.

13. Команда

Разница между страхом и презрением – только в том, говорят гадости в спину или же говорят их в лицо, в остальном – одно и то же. Однако, у страха перед презрением есть одно неоспоримое преимущество – обычно тех, кого боятся – не трогают, и именно поэтому, испытавший на своей шкуре и то, и другое морф всё-таки предпочитал страх. Нет, юноша не был наивным идиотом, и прекрасно понимал, что утверждение «боятся – значит уважают» лживо насквозь, но всеобщие любовь и признание уже давно не были самоцелью, и даже наоборот, наличие в жизни перевёртыша крайне ограниченного количества людей, чьё мнение действительно обладало ценностью, сильно развязывало руки, ибо парии не нужно подстраиваться под окружающих.

Поэтому шепотки за спиной, демонстративно уходящие в сторону и отсаживающиеся студенты, да и прочие проявления всеобщей нелюбви и опаски Юру́ более чем устраивали, и даже немного успокаивали – привычная обстановка, даже такая паршивая, всегда действует несколько умиротворяюще. Даже старшие курсы не спешили устраивать конфликт, кто-то впечатлённый дуэлями, кто-то просто принюхиваясь, а кто-то просто здраво взвесил риск огрести проблем против предполагаемого социальной прибыли, и пришёл к закономерному выводу что игра не стоит свеч. Нет, морф не ждал что от него совсем отвяжутся, но на пару месяцев спокойной жизни он рассчитывал.

Но расчёт не оправдался.

* * *

-- Добрый день, молодой человек, – поздоровался ректор с входящим в кабинет студентом. Указал на свободное кресло, – присаживайтесь.

Дождавшись, пока юноша усядется, Боярский указал на расположившегося в другом кресле мужчину.

-- Знакомьтесь. Долгоозёрный Владислав Андреевич, патриарх рода Долгоозёрных. В связи с недавним инцидентом и вашем в нём участии ваша персоналия очень заинтересовала боярина, и на определённых условиях, одним из которых является полная прозрачность, я согласился эту встречу провести. Владислав Андреевич?

-- Спасибо, – кивнул аристократ, повернулся к парню, – Борис Игнатьевич Поляков?

Напрягшийся после представления собеседника киборг настороженно кивнул.

-- Будем знакомы. В первую очередь, я в курсе условий вашего сотрудничества с моей дочерью, поэтому никаких претензий к вам род Долгоозёрных не имеет. Мести с нашей стороны не будет. Однако! – поднял вверх палец боярин, – просто так проигнорировать ваше участие мы себе позволить не можем. Насколько мне известно, вы поступили сюда по имперскому гранту?

Ещё больше подобравшись снова кивнул Поляков.

-- Хорошо. Не знаю, известно ли вам, но имперский грант можно выкупить. Выкупившая сторона обязуется предоставить минимум аналогичные государственным условия для студента, студент обязан отработать или выплатить после обучения изначально прописанную сумму уже не государству, а новым хозяевам его гранта. Да, это совсем невыгодно, потому что цена на такой грант в несколько раз больше, чем сумма, которую по окончанию отработки или выплат получает выкупивший род, но иногда подобное оправдано.

-- От себя добавлю, – подхватил за гостем ректор, – что выкупивший грант имеет полный доступ к досье студента, в том числе и к информации о семье и родственниках, если, конечно, там нет секретов уровня гостайны.

-- Зачем вы мне это рассказываете? – равнодушно поинтересовался Борис. Внешне равнодушно, но наученные жизненным опытом и лицемерием высшего света дворяне явно видели – парень нервничал.

-- Потому что могу, – пожал плечами Долгоозёрный. – Фактически, я не обязан вас спрашивать, и если захочу, могу просто поставить перед фактом. Но мне это неинтересно.

-- А что же вам интересно?

-- Я хочу чтоб вы, молодой человек, меня сами об этом попросили.

-- И с чего бы мне это делать?

-- С того, что грант могут выкупить Долгоозёрные, в конце-концов вы действительно талантливы, и очень заинтересовали моего безопасника, отца Юры́, кстати. Но также ваш грант могут выкупить и Поклёвски-Козеллы. И Гаксы. И Хряковы с Лушниковыми. Нет, не спорю, может быть никто и не выкупит, в конце-концов, где вы, а где купеческие рода, совсем разная лига. Сейчас. Но завтра? Когда Юра́ объявит о защите?

-- Я могу подумать?

-- До вечера.

Юноша медленно кивнул, немного помолчал, но всё-таки спросил.

-- Зачем вам я?

-- Несколько причин, – расслабленно откинувшись на спинку кресла начал перечислять мужчина. – Во-первых, ваш талант. В столь юном возрасте взломать далеко не самую простую сеть – это показатель. Во-вторых – прагматичность и изворотливость. Я чётко понимаю, что даже если вы согласитесь на моё предложение, вы будете вести свою игру, не знаю ещё какую, и даже не уверен что хочу сейчас знать, но будете. Не возражаю. Но при этом вы умеете оценивать ситуацию, знаете что такое «оправданный риск», хорошо планируете и, главное, стараетесь иметь запасной, а то и не один, план. Повторюсь – в столь юном возрасте. В третьих, вы – киборг. К сожалению, киборгов на территории Российской Империи всё ещё мало, это уникальные и ценные специалисты, но лояльность их во многих случаях под вопросом. Ваша же лояльность – не могу сказать точно, ваше досье мне пока недоступно, – но, подозреваю, обеспечивается очень легко. Простейшим соблюдением и буквы, и духа изначального договора. Проще говоря, пока вас не предадут, вы будете верны. В четвёртых, как я уже говорил, вы приглянулись Степану, а у него на перспективных людей почти нюх. Ну и главное...

Долгоозёрный сделал паузу, ухмыльнулся и закончил.

-- Как владелец гранта я могу, увеличив субсидирование, изменить, а точнее, дополнить программу обучения. И я это точно сделаю. Помимо одного-двух предметов, которые я добавлю по вашему желанию, я однозначно включу в ваше обучение углублённую самооборону. Юра́ парень не мстительный, и ему уже через неделю будет наплевать и на вас, и на тех несчастных, что решили об него покалечиться, но если я его попрошу – а я попрошу – подтянуть вам самооборону, то гонять он вас будет в хвост и в гриву. Таким образом я и закрою вопрос с тем, чтоб род не выглядел бледно, отказавшись от возмездия, и увеличу у своего будущего весьма ценного актива выживаемость, и покажу всем любителям зарываться, что мы можем ответить всегда, даже если у нас связаны руки. Я ответил на ваш вопрос?

-- Да, – несколько обескуражено ответил юноша, – вполне...

-- Прекрасно. Держите, номер для связи. – Протянул Борису визитку аристократ. – Назовёте свою фамилию, вас сразу со мной соединят. Дмитро Евгеньевич, у меня всё.

Ректор кивнул, повернулся к своему студенту.

-- Борис Игнатьевич, у вас ещё есть вопросы? Нет? Тогда вы свободны. Хорошего вечера.

Дождавшись, пока за Поляковым закроется дверь, Боярский усмехнулся и повернулся к бывшему ученику.

-- Неплохо ты его. Отказа не боишься?

-- Не боюсь, – весело откликнулся Долгоозёрный. – Не откажет. А если откажет – то это будут его проблемы, не мои. Но вообще не должен. Я, конечно, не бог весть какой психолог, однако насчёт того, что с этим парнем честность – лучшая политика – почти уверен. И я был честен, он это оценит. Проверит – в жизни не поверю, что пацан запись не вёл – и ещё раз оценит.

-- Ты действительно хочешь выкупить его грант? – удивился хозяин кабинета, – Ты представляешь, сколько он стоит?

-- Этот парень в любом случае стоит больше. – Пожал плечами мужчина. – Значительно.

* * *

Маленькое кафе, одно из многих, расположенных на площади перед главными воротами студгородка, в шаговой доступности от железнодорожного и автобусного вокзалов, рядом с обширной парковкой, как и все свои соседи, давно служило местом встречи студентов и приехавших гостей. Правда, основную выручку эти едальни делали всё-таки не в середине сентября и не в середине недели, поэтому встретившиеся вечером отец и дочь расположились в пустующем зале, и, расслабленно попивая чай, разговаривали.

-- И всё же, пап, что тебя сюда привело? – Несколько раз попытавшаяся это окольными путями выяснить Юлия наконец задала вопрос прямо. – Юрины дуэли?

--Не совсем, – отозвался Долгоозёрный, – Скорее, их последствия. В том числе и ваш договор с киборгом.

-- Ты же сказал, что мы неплохо справились?

-- Точную формулировку вспомнишь?

Девушка задумалась на несколько секунд, после медленно проговорила:

-- Ты сказал... Хм... Точно! «Для спора нескольких студентов одного университета получилось весьма хорошо.»

-- Именно! А мне положено смотреть на вещи шире. – В этот момент у старшего Долгоозёрного зазвонил коммуникатор. Он взглянул на экран, улыбнулся своим мыслям, повернулся к дочери. – Прости. Срочный разговор.

Мазнув пальцем по экрану, аристократ поднёс смарт к уху.

--Слушаю. Какая фамилия? Соединяйте. – И после небольшой паузы. – Согласны? Отлично. У вас есть сейчас какие-то дела? Нет? Замечательно! Можете подойти в кафе на площади перед воротами? Да, у главного входа. Сразу, как за территорию Университета выйдете, напротив вас будет кафе, с большими бежевыми шестиугольными зонтиками на летней веранде. Я сижу в зале. Сколько? Пятнадцать минут? Отлично, жду.

Владислав Андреевич завершил разговор, отстучал короткое сообщение и откинулся на спинку лёгкого кресла.

-- Ты знаешь, что видеозапись с дуэлями разошлась сильно за пределы Второго Имперского? И если большинство посмотревших в очередной раз начали гнать волну на морфов, или, наоборот, радоваться как втоптали в землю зарвавшихся купчишек, то редкие единицы, знающие, как работает вся местная система защиты, начали задумываться. Ещё из-за этого прокола в системе безопасности у нас сильно обострилось противостояние с Боярскими, а ректор, между прочим, их предыдущий патриарх. И так далее, и так далее...

Юлия напряглась. Учиться под крылом враждующего рода – это было бы, мягко говоря, неразумно. И опасно.

-- Нам ждать проблем?

-- Думаю, нет, – покачал головой её отец, – Дмитро Евгеньевич, конечно, Боярский, но он человек чести, и пока конфликт между родами до вооружённых столкновений не дойдёт, и я надеюсь что не дойдёт, – конкретно его вам нечего опасаться. А вот студентов и, может быть, некоторых преподавателей – не знаю, не знаю... Но если и да, то вряд ли будет что-то серьёзней уже прошедших дуэлей.

-- На которых Юра́ чуть не погиб!

-- Он не «чуть не погиб», он «чудом выжил»! Пять дуэлей подряд – да будь он хоть тысячу раз морфом, у всех есть свои пределы выносливости, и он свой перешагнул кратно. Мы, конечно, рады, что он жив и, можно считать, победил, но если он ещё что похожее отколет – я не смогу удержать Степана от желания приехать и устроить головомойку.

Старший Долгоозёрный отхлебнул чая, поставил кружку на стол, и серьёзно посмотрел на дочь.

-- Но вообще я приехал не за этим. На разошедшихся всюду видеозаписях помимо вас с Юро́й видны ещё двое. Шебутной пацан и прелестная молодая особа. Я рад, что ты начала собирать себе команду, и решил, что стоит предложить тебе ещё одного кандидата. – В этот момент зазвенел колокольчик, возвещая о приходе нового посетителя. Долгоозёрный перевёл взгляд на дверь, пригляделся и махнул рукой, приглашая новоприбывшего к столу. – А вот, собственно, и он.

Юлия обернулась, увидела входящего и резко выдохнула.

-- Он?

-- Да, именно. – Хмыкнул Владислав Андреевич, с иронией переводя взгляд с хмурого киборга на тщательно скрывающую удивление и раздражение дочь и обратно, и продолжил. – Юля, знакомься. Поляков Борис Игнатьевич. Компьютерный гений, хакер минимум во втором поколении. Победитель региональных и даже пары общеимперских олимпиад по программированию, но – участвовал инкогнито, так как отец – Поляков Игнат Александрович, тоже хакер, шёл по программе защиты свидетелей. Мать – Полякова, в девичестве Кац, Наталья Сергеевна, старший офицер отдела по борьбе с киберпреступностью, бывший куратор Полякова-старшего. Гриф секретности снят лет десять назад, плюс-минус год. Как следствие - частые переезды, постоянное домашнее или дистанционное обучение, минимум друзей-приятелей и прочие радости кочевой и со всех сторон закрытой жизни. То есть социальная адаптация у него паршивая, думаю, примерно как у Юры́.

Борис учится по имперскому гранту, и сейчас я инициировал процесс выкупа этого гранта в пользу рода Долгоозёрных, поэтому по окончанию университета юноша какое-то время однозначно будет работать на нас. В твоих руках сделать так, чтоб он работал не «на Долгоозёрных», а «на Юлию Долгоозёрную». Да, если как пример рассматривать нас с братом, то разницы, считай, нет, но в твоём случае это будет ощутимо, и, думаю, ты понимаешь, почему.

-- Но пап! Из-за него Юра́... – Возмущённо вскинулась девушка, но была остановлена резким взмахом руки отца.

-- Не из-за него. Борис – инструмент. Хороший, узкоспециализированный инструмент. Не буду говорить, что он вообще не виноват, но вы уже договорились о мире, поэтому вопрос вины неактуален. Парень же просто пытался найти тех, кто сможет его защитить. Та попытка оказалась неудачной, я же предлагаю ему гарантии. Так ведь?

--Да, – хмуро кивнул Поляков, – не хочу идти по стопам отца, а значит мне нужен покровитель.

-- И Второй выбран тоже поэтому? – С интересом уточнил Долгоозёрный. – Не смотря на то, что в Третьем более подходящая программа?

-- В Третьем почти нет аристократии, – снова кивнул Борис, – а той, что есть, я буду не нужен. Здесь же...

-- Здесь же это уже минимум второе предложение. – Продолжил за ним боярин. Хмыкнул, закончил, больше обращаясь к дочери. – Или, если называть вещи своими именами – ультиматум. Поклёвски захотели повязать кровью. Мы – всего лишь кусочек свободы, и – удачно – тот, которым Борис уже был готов пожертвовать.

-- Его выбор, его проблемы, – безразлично пожала плечами Юлия.

-- Выбор его, да, – согласно кивнул её отец. Но мгновением спустя резко построжел и добавил, – а вот проблемы – уже наши. Во-первых, вы ведь договорились о защите, на сколько, на полгода?

-- Четыре месяца. – подал голос киборг, – Только на территории университета.

-- Спасибо, – кивнул Долгоозёрный, и продолжил. – А во-вторых, как я уже говорил, я выкупаю его грант. Значит после окончания университета мы снова должны будем ему предоставить защиту. И вот между двумя эпизодами, когда наш род его прикрывает, будет шестилетняя пауза. Шесть лет Борису нужен будет тот, кто сможет его прикрыть от аристократии. И этот кто-то обязательно найдётся, такими талантами разбрасываться глупо. Не видишь тут никаких неувязок?

Аристократ требовательно уставился на дочь. Та немного помолчала, но наконец произнесла.

-- Верность.

-- Именно! – Довольно кивнул патриарх рода. – Верность. Кому будет принадлежать верность человека, который после университета станет работать на нас? Особенно если через четыре месяца он останется сам по себе? Особенно когда до него доберутся те люди, которые узнают, что именно произошло на арене? И я вас уверяю, узнают. Поляки молчать не будут, и если сами не воспользуются, то продадут кому. Поэтому вам сейчас надо будет расширить и переработать ваше соглашение.

-- «Вам»? – Непонимающе нахмурилась Юлия. – Не «нам»?

-- Именно. – Кивнул боярин. – Во-первых, как я уже говорил, я хочу, чтоб Борис работал именно на тебя, а не на Долгоозёрных. Во-вторых, я хочу, чтоб ты поняла разницу между кратко- и долгосрочными договорами, она существенна, и ваше старое соглашение не годится. В третьих, я хочу, чтоб ты научилась работать с людьми, которые тебе не нравятся или с которыми у тебя конфликт. Ты аристократка, и подобное умение тебе необходимо. Ну и в четвёртых, мне уже давно пора уезжать, я и так задержался больше, чем могу себе позволить.

Долгоозёрный с усмешкой полюбовался слегка растерянным лицом дочери, перевёл взгляд на молчащего и старательно делающего вид что его тут нет парня и добавил.

-- Совсем оставить вас без помощи я всё-таки не могу себе позволить, поэтому дам вам несколько подсказок. Первое – формулировки. Максимально просто и чётко. Вам сейчас важно наладить между собой деловую коммуникацию, поэтому избегайте двусмысленности и заранее решите, как поступать в случаях, не оговоренных соглашением, ибо все возможные ситуации никто учесть никогда не сможет, и лучше о принципах взаимодействия в подобных случаях договориться заранее.

Второе – договор равных. Да, Юлия аристократ, а Борис – мещанин, но, как минимум на территории Университета ваши права и возможности абсолютно равны, это одно из основных правил Университета. Почти все, даже те, кто знают это правило, на уровне подсознания не могут его принять, а это критично. Особенно в случае соглашений.

Ну и третье. Это скорее к Борису. – Аристократ в упор уставился на парня. – Рекомендую изучить правила ваших общежитий. Насколько мне известно, свободы перемещения у вас никто не отнимал.

-- Простите? – Не очень понял последнюю фразу мужчины киборг.

-- Думайте. Если не поймёте – я разочаруюсь, а вы этого точно не хотите, иначе бы не стали соглашаться на моё предложение. Вопросы?

-- Проверишь общий текст после того, как он будет готов? – Подала голос Юлия.

-- Проверю, – кивнул её отец, – но не буду указывать на то, в чём ошибка, а только лишь где.

-- А если я спрошу? – Внезапно задал вопрос Поляков.

-- Молодец! – Довольно кивнул аристократ. – Если ты – я скажу какие, но не скажу где. Ещё вопросы? Нет? Ну, тогда я откланяюсь.

С этими словами Долгоозёрный мазнул коммуникатором по чипу в центре стола, оплачивая счёт, встал – ребята подхватились следом – пожал руку киборгу, обнял дочь и скрылся за дверью.

Проводив мужчину взглядом, молодые люди посмотрели друг на друга, некоторое время простояли молча, но, спустя минуту, Юлия раздражённо вздохнула, повернулась к выходу из кафе и сердито проворчала:

-- Пошли договор писать, гений компьютерный...

* * *

В общем, расчёт морфа не оправдался совсем.

На третий день после его выхода из медблока, ну, или пятый, если считать от дуэлей, у него сменились соседи. Вместо двух молодых парней, имена которых он так и не запомнил, потому что почти и не пересекался, к нему вселились Максимиллиан и, внезапно, Поляков.

Всю следующую неделю после переселения они впятером – Швердт, киборг, перевёртыш и приходящие к ним в гости Ольга с Юлией – писали и переписывали договор о защите и сотрудничестве между родом Долгоозёрных в лице Юлии Долгоозёрной и Юры́ Хмельницки и мещанином Поляковым Борисом.

Ну и на закуску, после окончательного утрясания всех бюрократических проблем, морфу позвонил Владислав Андреевич, и попросил подтянуть физические кондиции и навыки самообороны у их нового товарища.

Поэтому уже второй месяц подряд вместо того чтоб с утра по-быстрому метнуться на крыльях на самый удалённую, а потому и малоиспользуемую спортплощадку Второго Имперского, перевёртыш поднимал соседей – Макс не смог упустить шанс и сразу же примазался, заодно таки вытянув из Юры́ тренировки по боевым искусствам – и вместе с ними топал в спорткомплекс, где их уже поджидали Юлия, которая теперь могла видеть брата только по утрам и иногда на выходных – занятия у них вообще не совпадали по корпусам – и Ольга, также присоединившаяся к тренировкам БИ.

И естественно, такая разношёрстная компания, в которой, к тому же, были три из четырёх выделившихся на экзаменах первокурсника, не могла не привлечь внимание.

И, учитывая наличие среди них морфа, внимания неприятного, что не могло не вылиться в очередной конфликт. И вот, однажды в конце октября, во время их воскресного занятия после завтрака, оный конфликт таки произошёл.

-- Макс, вот объясни мне, – в очередной раз помогая приятелю подняться с земли спросил Юра́, – зачем ты носишь с собой шест бо, если не умеешь с ним нормально обращаться?

-- Что ношу? – Непонимающе отозвался, оттряхиваясь, Максимиллиан.

-- Твоё оружие. Бо, посох по японски. Ну или гунь, если по китайски.

-- Гунь, бо... Не знаю я таких умных слов. Я же детдомовский. А в детдоме самое доступное – это черенок от лопаты. Или швабры. Поэтому я когда подъёмные получил, когда узнал, что по регламенту студент должен быть вооружён – взял привычное. А то, что он как-то по умному называется... Как по мне – палка палкой. Ей можно больно стукнуть. Это всё, что я знаю в боевых искусствах.

-- А в спаррингах на экзамене ты держался вполне на уровне. И тогда тоже мой клинок как-то поймал.

-- Реакция у меня хорошая. Быстрее многих. За счёт неё и живу.

-- Очень хорошая... – Согласно протянул перевёртыш, но не успел ничего добавить, как был остановлен взмахом руки Швердта.

-- Погоди меня обсуждать. Смотри. – Коренастый крепыш указал на стоящих невдалеке девушек, отдыхающих между подходами к снарядам, замерших рядом с распластавшимся на тренажёре Поляковым, к которым как раз подошла троица каких-то студентов, судя по нашивкам на форме, третьекурскников, и что-то достаточно экспрессивно говорила.

Морф напрягся. Сестру свою он знал достаточно хорошо, и с первого взгляда понял, что она раздражена и что разговор ей неприятен. Поэтому Юра́, не говоря больше ни слова, быстрым шагом, почти бегом, направился к разговаривающим. Макс бросился следом.

-- Проблемы? – Холодным голосом осведомился Хмельницки, замирая рядом с Юлией. Пальцы его подрагивали, а глаза метались между троицей напротив и лежащими в двух шагах на скамейке ножнами.

-- Да вот, молодые люди внезапно решили, что они для нас куда как более приятная компания, чем беспризорник, зверь и рохля, – саркастично произнесла Долгоозёрная, пожимая плечами, – а когда мы с Ольгой с ними не согласились, то изволили настаивать.

-- Нарываетесь? Жить надоело? – Останавливая перевёртыша шагнул вперёд Швердт. – Или в медблоке места свободные появились?

-- Не твоё дело, чернь, – бросил один из третьекурсников Максимиллиану, также шагая вперёд и смотря прямо в глаза закипающему морфу. – Не лезь.

-- На территории университета все равны, поэтому хочу и лезу, – флегматично протянул Макс, рывком раскладывая посох и упирая его в грудь шагнувшему вперёд, – дуэль?

-- Много чести! – Рыкнул студент, сбивая шест в сторону и делая ещё один шаг вперёд.

-- Камеры вокруг зафиксируют нападение, – тяжело дыша просипел с тренажёра Борис, и добавил под лихорадочное мигание индикаторов своих имплантов, – а если надеетесь на слепую зону, то через пятнадцать секунд тут будет пролетать дрон-доставщик, и по непонятным причинам остановится прямо над нами минуты на три.

-- Что за фигню ты несёшь... – Запевала третьекурсников недоуменно покосился на лежащего киборга, но услышал жужжание пропеллеров и настороженно начал оглядывать небо. – Ах ты!

-- Либо вызывайте, либо валите нахрен отсюда! – Победно ухмыльнулся Швердт. – Ну?

-- Спарринг, – внезапно, не дав старшим студентам ничего сказать, произнесла Ольга. Поймав непонимающие взгляды от всех находящихся рядом, спокойно пояснила. – Дуэль не нужна сейчас никому. Поэтому предлагаю обычный тренировочный спарринг, на кулаках. Выигрываете вы – мы уж, так и быть, сходим с вами выпить чаю. Проигрываете – отваливаете, с концами. Устроит?

И она по очереди оглядела собравшихся. Морф пожал плечами. Коренастый Макс посмотрел на приятеля и повторил его жест. Юля равнодушно махнула рукой, а лежащий на скамье тренажёра Поляков, не спуская взгляда с висящего над головой квадрокоптера, изобразил что-то похожее на кивок. Незваные гости переглянулись и по очереди тоже согласно кивнули.

-- Отлично, – всё также спокойно проговорила самбистка, – один на один, три на три?

-- Три на три, – после некоторой паузы ответил, видимо, главный в троице, – устраивает?

-- Без разницы, – хмыкнул перевёртыш, – нам нужна минута. Макс, Оля?

-- Она? – Вскинулся один из агрессоров, когда девушка полезла в сумку за эластичными бинтами. – А киборг что, трусит?

-- Он не боец, – равнодушно бросила девушка, наматывая эластику на кисти. Хищно улыбнулась, – а вот я – вполне. Боишься?

-- Не хочу личико попортить. – Мерзко ухмыльнулся третьекурсник.

-- Попади сперва, – фыркнула в ответ Ольга.

-- Минута! – Громыхнул, обрывая все споры, перевёртыш.

-- Перед смертью не надышишься? – Насмешливо спросил заводила, отводя своих подельников в сторону. – Ждём вас, мелочь!

Юра́ проигнорировал последний выпад, склонился к товарищам.

-- Три на три. Они явно хотят выводить нас по очереди. Будем считать что про нас они что могли узнали, значит будут думать что Макс – самое слабое звено.

-- Эй! – Шутливо возмутился Максимиллиан.

-- Ты не морф. И не КМС в самбо.

-- Да знаю, знаю... Пошутить нельзя...

-- В общем, Макс – скорее всего первая цель. Значит этим и воспользуемся.

-- План? – Разминая пальцами предплечья спросила Ольга.

-- Если что, с двумя справишься? Если задача стоит просто защищаться, связать боем?

-- Думаю, да, – кивнула девушка.

-- Отлично. Воспользуемся тем, что Макс быстрый, быстрее, чем кажется. Если предположить, что они попытаются его вывести из боя первым, то поступим так. – Принялся чертить на земле кончиком ботинка перевёртыш. – Макс, ты встаёшь в центре. Как только двинемся вперёд, чуть приотстань, на полшага примерно. Предполагаю, что центральный плюс один из двоих оставшихся бросятся на тебя. Дальше, в зависимости от того, правый или левый бросается, меняем построение. Один из нас, я или Ольга, встаёт перед тобой, чтоб перехватить двоих нападающих, а ты поспешишь на помощь тому, кто остался один-на-один. Валите третьего вдвоём и идёте на помощь. А если они решат наоборот сперва вывести из боя того, кто посильнее, схема всё равно такая же. Идёшь на помощь тому, кто один-на-один сошёлся. План понятен?

Юноша дождался подтверждающих кивков, несколькими движениями затёр начерченную на земле схему, повернулся к оппонентам.

-- Мы готовы!

* * *

-- Хорошо с дроном придумал. – Не отворачиваясь от начинающегося боя похвалила киборга Юлия. Через несколько мгновений спросила. – Ты пишешь?

-- Да. – Уставшим голосом ответил Борис, через камеры дрона пристально наблюдая за медленно сходящимися на импровизированном ринге противниками. – Надо?

-- Мне – нет. Но копию моему отцу отправь.

-- Понял. А с ним всегда так? – Как раз в этот момент на поле морф шагнул наперерез бросившемуся на Швердта третьекурснику, загораживая коренастого товарища спиной, чем Макс и воспользовался, стремительным рывком налетая на противника Ольги.

-- С Юро́й? – Уточнила девушка. И, не дожидаясь ответа, кивнула. – Да. Привыкай.

14. Планы и сюрпризы

— Князь, – встав из-за стола поприветствовал входящего в кабинет мужчину Боярский, – рад вас видеть.

— Учитель, – улыбнулся своему старому куратору вошедший, после повернулся к вставшему с гостевого дивана и замершему в лёгком поклоне китайцу и поклонился в ответ, – наставник. Спасибо, что согласились уделить мне немного времени.

— Как я могу отказать одному из моих личных учеников? – Хмыкнул ректор. Дождался, пока все рассядутся, продолжил. – Что случилось, что вам так внезапно потребовался совет двух дряхлых стариков?

— Наговариваете на себя, Дмитро Евгеньевич! – Коротко рассмеялся развалившийся на втором диванчике коренастый аристократ. – Ваши предположения?

— Дочь? – Сделал вид что задумался пожилой преподаватель. – Нет, вряд ли. В отличии от тебя, девушка она рассудительная, и конфликтов у неё с однокурсниками пока не было. И дуэлей тоже. Так ведь, мастер Ван?

Азиат на секунду задумался, медленно кивнул.

— На удивление спокойная девушка. В мать, наверное. – Продолжил ректор, промолчал секунду, и резко построжевшим голосом, на корню зарубая все попытки пошутить в ответ, закончил. – Михаил. Ты фигура такого масштаба, что в твоё праздное любопытство и просто желание «пообщаться с ребёнком» не поверит никто, даже если это будет правдой. Мне нужно знать, что говорить, когда меня спросят, что в середине учебного года у меня забыл полковник лейб-гвардии. Я слушаю.

— Не спросят. – Принимая тон беседы уверенно отозвался гость. – Ваш секретарь на обеде, студенты – на лекциях, а обходить местные системы наблюдения я научился ещё будучи студентом. Меня никто не видел, а следы... Снегом заметёт.

В подтверждение своих слов мужчина кивнул на окно, где как раз началась лёгкая метель. Помолчал немного, взглядом указал на неподвижно замершего напротив китайца.

— Как себе. – Ответил на безмолвный вопрос Боярский.

— Хорошо, – кивнул аристократ, немного виновато покосился на азиата, но тот в ответ лишь успокаивающе махнул рукой. – Простите, наставник. Ладно. Дмитро Евгеньевич, вы же знаете о плане Игоря?

— Защита точки ноль? – Поднял брови хозяин кабинета. – Знаю. Вы решили форсировать события?

— Да. Информация пока не пошла в народ, но врачи говорят, что в апреле-мае грядущего года Алексия потеряет способности, и поэтому Игорь решил ускориться. А учитывая какие-то непонятные шевеления по всему Уралу, в том числе и тут, в Челябинске – и речь не про вашу игрушечную войну с Долгоозёрными – я его полностью поддерживаю.

— Вы хотите прекращения столкновения? Не в моей власти.

— Было бы неплохо, но я здесь не для этого. Моя цель несколько иная. – Гость мазнул пальцем по экрану коммуникатора, отсылая файл, и над проекционным столом возникло изображение пикирующего на цель крылатого силуэта.

— Я не отдам вам своего студента. – Резко нахмурился ректор Второго Имперского.

— И не прошу. С юным Хмельницки и его родом договариваться мы если и будем, то отдельно. Нужны вы.

— Я? – Не стал скрывать удивления бывший патриарх Боярских, но его собеседник покачал головой.

— Не именно вы, а вы оба. Потому что во всей Российской Империи у вас самые обширные теоретические, – посмотрел хозяину кабинета прямо в глаза аристократ, после чего перевёл взгляд на спокойного китайца и добавил, – и практические знания о морфах.

— Даже так? И что конкретно вы предлагаете?

— Если коротко, то вот. – Коммуникаторы Дмитро Евгеньевича и его доверенного слуги одновременно сигнализировали о полученных файлах. – Это тезисно, что мы хотим получить и чем готовы заплатить. Ознакомьтесь. Я подожду.

На некоторое время в кабинете воцарилась тишина. Гость молча замер, созерцая танец снежинок за окном, а оба его учителя сосредоточенно изучали оказавшиеся перед ними документы. Почти синхронно старики оторвались от экранов, переглянулись – азиат молча кивнул своему господину – и Боярский наконец спросил:

— Сколько времени на размышление?

— Месяц, может быть полтора. Независимо от вашего ответа мы начнём после середины января, и уже к этому моменту хотелось бы знать, рассчитывать на вас или нет.

— Я подумаю.

— Спасибо. – Улыбнулся аристократ, вставая. – Не смотря ни на что, рад был вас видеть. Но, к сожалению, дела не ждут, поэтому вынужден откланяться. Буду ждать ваш ответ.

Договорив, мужчина развернулся и направился к выходу.

— Волчонок! – Остановил его в дверях оклик бывшего куратора. Названный Волчонком остановился и несколько недоуменно обернулся. – Всего полгода осталось. Успеете?

— Даже с вашей помощью – нет. Ресурсов не хватит. Поэтому когда я уезжал сюда, Игорь отправился к отцу.

Убедившись, что его услышали, поняли, и поняли правильно, гость вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

* * *

— Занят? – замер на входе в кабинет брата Хмельницкий. Не дожидаясь ответа шагнул внутрь, тщательно закрыл за собой дверь и протянул Долгоозёрному бумажный конверт, – Впрочем, не важно. Держи.

Владислав собрался было возмутиться, но его взгляд споткнулся о письмо, а точнее, об отпечатанный на бумаге герб.

— Однако... – Протянул старший из братьев, вставая из-за стола и забирая послание, после чего рухнул обратно в кресло и потянулся за ножом для бумаги. Вскрыв конверт, мужчина погрузился в чтение.

— Однако... – Повторил он, дочитав и переведя взгляд на брата, который за время чтения уже разграбил братов бар, и теперь сидел на гостевом диванчике, держа в руках квадратный тумблер и смотря сквозь него и налитый внутрь виски на родственника. Поймав взгляд Долгоозёрного, Степан кивнул на второй такой же стакан, стоящий на журнальном столике рядом с собой. Дождавшись, пока Владислав устроится напротив, Хмельницкий пригубил напиток и спросил:

— Ну? Что скажешь?

— Князь Полоцкий, Михаил Святославович, изъявляет желание посетить родовое имение Долгоозёрных в первых числах января.

— Официально?

— С дочерью.

— Значит, как частное лицо. Ещё лучше.

— Инкогнито. – Добил брата Долгоозёрный. – Свяжись с их безопасностью, мне не нужны сюрпризы.

— Принято, – кивнул Степан, после чего откинулся на спинку дивана и задумчиво замер. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, изредка прерываемая лёгким звоном бьющихся о стенки хайболов каменных кубиков. Но пару минут спустя старший из братьев наконец прервал молчание.

— Ты не выглядишь удивлённым.

Вместо ответа Хмельницкий извлёк из внутреннего кармана ещё один конверт и протянул брату. В отличии от предыдущего, украшенного вензелями и тиснением, этот был простой, без обратного адреса и только с именем получателя.

— Это пришло мне. – Глава рода с интересом взял послание, вытащил бумагу и его брови поползли на лоб.

На листе над парой коротких строчек красовался герб Третьего Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Поборов удивление и задушив рвущиеся наружу вопросы, Владислав перевёл взгляд на текст.

«Мы понимаем ваше беспокойство об окружающих глубокоуважаемую Юлию Владиславовну персоналиях, однако в случае с искомым молодым человеком просим вас избегать дальнейших изысканий. В ближайшее время к вам прибудет представитель Канцелярии, дабы прояснить интересующие вас вопросы.

И.А. Вещий»

И завершал всю эту в высшей мере занимательную композицию оттиск чуть ниже подписи – герб княжеского рода Вещих.

— Что же ты такое искал, что заинтересовал имперскую охранку? – требовательно уставился на собеседника Долгоозёрный, – И не просто охранку, а одного из её руководителей?

— Помнишь ту троицу, которая вместе с детьми сейчас учится? Киборга, девушку-бойца и молодого субэнергетика?

— Ты же всё про них узнавал уже?

— Да. Но решил перепроверить. – Пожал плечами Хмельницкий.

— И?

— Киборг и девушка – ничего особенного, всё что нашёл актуально. А вот по Швердту... С одной стороны – детдомовец, талантливый маг, психопортрет вполне точен, вроде бы всё совпадает.

— Но?

— Но слишком гладко. Нет, не так. Слишком всё усреднено. Судя по доступным данным – это самый обычный парень. Но если судить по тому, что мы наблюдали, что писали Юля с Юро́й – там обычностью и не пахнет. Мелкие, если не присматриваться, незаметные нюансы, которые в сумме дают совершенно иную картину. Я заинтересовался. Ну и вот. – Главбез качнул бокалом в сторону по-прежнему зажатого в пальцах Долгоозёрного конверта.

— Занятно. Что делать будем?

— Предлагаю дождаться визита канцелярии. В любом случае после такого предупреждения я не готов влезать глубже. Лучше уж поработать над вариантом как его от детей отстранить. С этим, правда, тоже предлагаю подождать.

— Что так?

— Через месяц Новый Год. Я почти уверен, что твоя дочь пригласит ребят на праздники в гости. Присмотримся лично.

— Вариант. Ладно, принимается как предварительный план. Но всё равно, нагрузи психологов, мне нужен более точный психопортрет, но чтоб охранку не нервировать, бери что есть в доступе. Будет менее точно, но лучше чем ничего.

— Понял, – кивнул Степан, ставя на столик опустошённый бокал, – я пойду?

— Иди, – кивнул Долгоозёрный привставая с диванчика и наливая себе ещё, – А я пока попытаюсь понять, что теперь со всем этим делать...

* * *

— Бой! – воскликнул судья, и сразу же от стоящей на покрытой снегом арене мужского силуэта в разные стороны рвануло кольцо густого пара, мгновением позже накрывая собой и замершую в ожидании отмашки от рефери девушку.

— А ну сядь! – резко дёрнул за руку морфа Швердт, принуждая перевёртыша обратно шлёпнуться на скамейку, откуда тот только что вскочил, – Не лезь, куда не надо.

Приятели сидели на трибунах дуэльной арены, против обыкновения не между схваток, а в качестве зрителей, и сквозь клубящийся на арене пар пытались рассмотреть происходящее. Согнувшийся над ноутбуком с другой стороны от Максимиллиана Борис колдовал с настройками, играясь с диапазонами, в попытках хоть как-нибудь смотреть сквозь пар.

— Сонар попробуй, – буркнул киборгу раздражённо стискивающий кулаки Хмельницки, бросив взгляд на экран ноутбука Полякова.

— Сонар? – Удивился Швердт, но ответить ему никто не успел, так как клубящийся в центре арены туман резко выбросил в разные стороны тонкие щупальца, воткнувшиеся в окружающие ристалище лампы, и по туманным жгутам к центру поля устремились, яростно шипя и разбрасывая искры, потоки электричества. Несколько мгновений спустя пар почти светился от наполняющей его энергии, а после разом разрядился куда-то внутрь.

Раздался короткий, захлёбывающийся крик, после чего поток ветра, вызванный одним из судей, разогнал рукотворный туман, открывая зрителям лежащего на мокром снегу и трясущегося парня и девушку, от поднятой вверх руки которой куполом висела сотканная из тонких металлических цепочек сеть.

Увидев, как к противнику бегут медики, Юлия – а это именно она стояла на арене – наконец расслабилась, перестала поддерживать потоками воздуха цепочки, и металлическая сеть рухнула в снег, вызывая змеящиеся по поверхности вторичные разряды.

— Победитель – Юлия Долгоозёрная! – Объявил рефери.

Подскочившая к пошатывающейся от усталости Долгоозёрной Ольга, что в этот раз была секундантом, подхватила подругу под руки и увела с поля.

* * *

За несколько дней до дуэли

— Юра́, не лезь! – Осадила друга Долгоозёрная, зло смотря в лицо ухмыляющемуся третьекурснику. – Этот – мой!

— Но...

— Никаких но! Этот! Мой! – Почти прорычала девушка.

— Экое у вас невоспитанное домашнее животное... – Насмешливо протянул обсуждаемый студент.

— А ты вообще варежку захлопни, мразь продажная! – Резко повернулась к нему Юлия, в волосах которой начали бегать искры статического электричества. – Дуэль! В воскресенье! Остальное – как хочешь, мне без разницы!

И не дожидаясь ответа девушка развернулась и зашагала прочь. Морф секунду постоял, бодаясь взглядами с по-прежнему насмешливо ухмыляющимся студентом, и бросился вслед за подругой.

* * *

Вечером дня дуэли.

Вся компания собралась в кафе недалеко от главных ворот в Университет.

Бледная, не до конца оправившаяся от энергетических трат Долгоозёрная сидела около стилизованного под камин обогревателя, медленно тянула глинтвейн, краем глаза посматривая на доставшего где-то удобоваримые записи чуть ли не в рентгеновском диапазоне киборга, сейчас увлечённо монтирующего цельный видеоряд для её отца, и невольно прислушиваясь к весёлой трескотне Максимиллиана. Вечно неунывающий крепыш тем временем, размахивая руками, рассказывал как происходящее выглядело со стороны трибун, попутно пытаясь вызнать что-то у замершей сбоку от подруги Ольги и подтрунивая над раздражённым перевёртышем.

— Юль? – Расслабившаяся девушка не сразу сообразила что Швердт на это раз обращается именно к ней. – Юлия Владиславовна!

— Ой, прости, задумалась, – сфокусировалась на собеседнике Долгоозёрная, – что такое?

— Что ты на арене сделала? Я вот вроде за всеми потоками следил, но совсем не понял что произошло... Как ты это всё провернула?

— А... Да просто, на самом-то деле. Сделала из своей сетки и водяного пара большой конденсатор, зарядила его от внешней сети, а потом замкнула цепочку на мокрый снег.

— А тебя почему током не дёрнуло? – Не понял Максимиллиан.

— Резиновая платформа и высокий каблук. Плюс, высушила воду вокруг себя.

— А туман?

— А туман я не трогала. Он был слишком густой и горячий. Спряталась в воздушный кокон, иначе бы задохнулась и обварилась, снаружи и внутри.

— Сильна... Научишь?

— Могу показать. Но потом.

— Мне хватит, – жизнерадостно разулыбался Швердт, и уточнил, – а «потом» это когда?

— После праздников. Через неделю промежуточные экзамены, времени совсем не будет. А в конце месяца мы с Юро́й домой на каникулы уезжаем.

— Эх... Ладно, подожду, – протянул немного поскучневший парень, – а тут разве на каникулы по домам можно уехать?

— Вообще да. Ты не знал? – Непонимающе нахмурилась аристократка.

— А мне некуда, – равнодушно развёл руками крепыш, – поэтому я и не думал об этом.

— Прости, забыла...

— Забей! – Отмахнулся Максимиллиан, после чего повернулся к притихшему перевёртышу. – А ты чего сидишь такой тусклый? Гордиться надо, такой сестрой, а ты будто и не рад вообще...

Пришедшая внезапно в голову Долгоозёрной мысль отвлекла её от начавшего говорить морфа, и она потянулась к коммуникатору. А когда закончила набирать сообщение, внимание всех привлёк Поляков, закончивший монтировать ролик. Восстановленная при помощи нейросетей видеозапись оказалась на весьма неплохом уровне, поэтому девушка – да и остальные – с интересом просмотрела всю дуэль заново, а когда микропоказ закончился, на экране коммуникатора Юлии уже висело ответное сообщение.

Пробежав текст глазами, девушка довольно улыбнулась и лёгким хлопком ладоней привлекла к себе внимание всех сидящих за столом.

— Отец согласен. Вы все приглашаетесь в гости. Можно даже на сам Новый Год, можно даже с родителями. Буду рада видеть!

15. Гости званые и незваные

На третий день после наступления Нового Года в родовом гнезде рода Долгоозёрных дым стоял коромыслом. Прислуга, понукаемая супругой главы, носилась как наскипидаренная, готовя имение к ежегодному потоку визитов вежливости от союзных и присягнувших родов, да и хозяева не сильно от них отставали. Старший Долгоозёрный ломал голову, пытаясь собрать мозаику из расписания, чтоб не обидеть никого из планируемых гостей невниманием и оставить при этом время для хоть какого-то внятного разговора с каждым из патриархов. Его брат в очередном приступе паранойи из-за вялотекущего торгового конфликта проверял и перепроверял системы безопасности, справедливо подозревая, что такой наплыв гостей – это уязвимость в налаженной, но не рассчитанной на подобную ситуацию системе.

Ну и младшее поколение рода не минула подобная судьба. Наследник рода, старший брат Юлии, работал вместе с отцом, набираясь опыта и заодно восстанавливая в памяти все имена-отчества и титулование предполагаемых гостей, ибо именно ему предстояло их встречать. Сама Юля помогала матери, попутно отбиваясь от шуточных – а иногда и не очень – предложений присмотреться к тому или иному бояричу или даже не самому старому боярину с вполне конкретными целями. И даже далеко не самому коммуникабельному морфу, самому мобильному из всех живущих или работающих в усадьбе, приходилось носиться не опуская крыльев по всей немаленькой территории с теми поручениями отца, которые тот по тем или иным причинам не желал доверять штатным средствам связи.

Поэтому когда Юлию и Юру́ вызвал к себе патриарх и, ничего не объясняя, отправил встречать гостей, те с удовольствием сбежали от эксплуатирующих родителей, по сильной замотанности упустив из виду тот факт, что до первого запланированного визита оставалось как бы ещё не два дня.

И молодые люди сильно удивились, обнаружив во дворе огромного пса, увлечённо треплющего лежащего в снегу человека.

Морф не раздумывая кинулся вперёд, на ходу сбрасывая пальто и оборачиваясь, а побежавшая следом Юлия уже почти зажгла между пальцев молнию, когда спустя пару шагов осознала, что из перекатывающейся по снегу кучи-малы доносится не только рычание, но и весёлый смех. А ещё мгновение спустя здоровенный волкособ дёрнул ухом, услышав скрип проминаемого шестью лапами снега, одним прыжком развернулся и, вздыбив шерсть на загривке и глухо рыча, замер между приближающимся василиском и поднимающейся из снега девушкой.

Застывшие друг напротив друга хищники практически синхронно припали к земле, готовясь к прыжку, когда девушки осознали, чем это всё грозит, и над заснеженным двором усадьбы Долгоозёрных пронеслись два женских возгласа.

— Не надо!

— Юра́, стой!

Юлия, на ходу подхватив отброшенное перевёртышем пальто, заспешила навстречу к гостье. Приблизившись, она накинула ещё тёплый шерстяной плащ на переминающегося с лапы на лапу ящера, перевела взгляд на оттряхивающуюся от снега девушку и склонилась в лёгком поклоне.

— Княжна? – Несколько удивлённо произнесла она, узнав в новоприбывшей свою однокурсницу.

— Боярышня? – Вернула ей поклон Полоцкая, наконец выбравшись на расчищенную дорогу и кладя ладонь на загривок шагающего рядом зверя. Проследила за взглядом собеседницы, улыбнулась. – Простите за это маленькое недоразумение. Нам слишком редко удаётся вот так вот прогуляться, поэтому мы удрали от сопровождения ещё на воротах, и, кажется, немного увлеклись...

— Да ничего страшного, – качнула головой Долгоозёрная, – Просто не ожидала вас увидеть.

— А отец говорил, что Владислав Андреевич знает о нашем визите...

— Не ожидала вас так рано увидеть, – поправилась Юлия, решив умолчать, что в списке гостей Полоцких вообще не было. И наконец приглашающе повела рукой, – Пойдёмте, не будем стоять на морозе.

* * *

Не смотря на то, что василиски были мезотермами и какое-то время могли функционировать и при значительном минусе, удовольствия им это не добавляло, поэтому перевёртыш, сразу после того как слуги увели Светлану и её зверя к гостевым покоям, не меняя формы просквозил в малую гостиную, где и улёгся у пусть и искусственного, но греющего камина. А через пару минут был безжалостно отогнан от инфракрасного нагревателя, запнут в кресло и замотан в плед. Юлия, дождавшись пока из под шерстяного одеяла покажется лохматая макушка брата, протянула ему кружку горячего чая, забрала в очередной раз лишившуюся всех пуговиц рубашку – благо килт при трансформациях не рвался – и плюхнулась в такое же кресло напротив.

— Не нравится мне это. – Мрачно проворчал морф, кутаясь в покрывало. – Вот совсем не нравится.

— Ты про визит Полоцкой?

— Полоцких. – поправил её Юра́, – В жизни не поверю, что князь отпустит единственную дочь одну, так что как минимум один старший Полоцкий тоже приехал, и в лучшем случае это её мать. Но, учитывая то, что их нет в списке гостей, приехали они раньше начала торжественных приёмов, получаем что визит этот – инкогнито. И значит почти наверняка приехал сам князь.

— И это тебя напрягает?

— Не совсем, – покачал головой перевёртыш, – точнее, совсем не это.

— А что тогда?

— Зачем здесь Светлана?

— Не поняла. – Нахмурилась девушка. – В чём проблема?

— Согласись, наши отцы скорее всего были в курсе о визите князя, так?

— Хм... Не так. Не скорее всего. – Покачала головой Юлия. Помедлила, пояснила. – Они точно знали. Гостевые комнаты обычно готовятся в самую последнюю очередь, но в этот раз несколько были подготовлены заранее. Уверена – знали.

— Вот. Значит у них какое-то дело с князем, и я даже знать не хочу, какое именно, потому что мне страшно думать, чем не самый большой и богатый боярский род мог заинтересовать полковника лейб-гвардии. Но зачем на обсуждение каких-то явно секретных дел брать с собой дочь?

— Совместить приятное с полезным? – Пожала плечами Долгоозёрная. – Делами позаниматься и с дочерью время провести. Сомневаюсь, что они часто виделись во время учебного года.

— Ты сама-то в это веришь?

— Нет. Но мы всё равно ничего с этим не можем сделать, так? Ну и что тогда голову ломать?

— Потому что здесь Светлана.

— Всё равно не понимаю. Хотя... Подожди, ты считаешь, что если тут наша ровесница, то эти дела княжеские как-то с нами связаны?

— Именно, – кивнул перевёртыш.

— Юр! Нам восемнадцать лет! И мы вне наследования, оба. Мы вообще ещё ничего на политическом поле не значим! Или, – тут она лукаво улыбнулась, – боишься что тебя сватать княжне будут?

— Меня?! – поперхнулся от неожиданности перевёртыш. Прокашлялся, покачал головой, – Вот совсем вряд ли. Где мы и где князья. Да и не пустит никто морфа в княжеский род.

— Ну и не ломай себе голову. Даже если эти предполагаемые тобой планы как-то нас учитывают, они в настолько дальней перспективе, что сейчас нам о них даже думать не надо.

— Надо. Потому что что-то тут не так.

— Параноик.

Морф молча развёл руками.

* * *

— Тебе не кажется, что заставлять целого князя ждать, пока ты закончишь свои дела это как-то уже чересчур? – Спросил брата развалившийся в гостевом кресле Степан, лениво переводя взгляд с заваленного бумагами рабочего стола на старинные напольные часы, стрелки на которых плавно подползали к шести часам вечера. – И зачем тебе тут я?

— Во-первых, ты глава моей службы безопасности.

— Это значит, что у меня очень много дел.

— Во вторых, ты первый в очереди наследования.

— Нет уж! – замотал головой мужчина, – Это без меня, у тебя сын есть!

— Ну и в третьих, что, кстати, будет и ответом на твой первый вопрос, – протянул брату листок бумаги Долгоозёрный, – и время встречи, и твоё присутствие – просьба князя.

Забрав записку, Хмельницкий пробежал по ней глазами, бросил бумажку на журнальный столик перед собой и раздражённо откинулся на спинку кресла.

— Не было печали...

И кабинет погрузился в тишину. Старший из братьев вернулся к работе, гоняя на терминале одному ему понятные диаграммы, а младший откинулся в кресле и, казалось, задремал. Но – только казалось, потому что когда некоторое время спустя дверь кабинета скрипнула, впуская внутрь одетого в гвардейскую форму человека, Степан оказался на ногах едва ли не раньше, чем двинулась дверная ручка.

— Князь. – Встал из-за стола и склонился в лёгком поклоне патриарх рода, приветствуя гостя, а следом за ним повторил его жест и Хмельницкий.

— Владислав Андреевич, Степан Андреевич, – протягивая руку для рукопожатия, шагнул навстречу обходящему стол Долгоозёрному Полоцкий, – благодарю за гостеприимство и приношу извинения за столь неудачно подобранное время визита. Обстоятельства вынудили.

— Что вы, ничего страшного. – покачал головой хозяин кабинета. Указал на расположенные вокруг журнального столика кресла, – Присаживайтесь. Признаться, мне очень интересно, чем наш, будем честны, не самый именитый род привлёк внимание одного из самых влиятельных князей Российской Империи.

— Двух. – усмехнувшись, поправил боярина гость, – Точнее, даже трёх, но я вам этого не говорил.

— Простите? – непонимающе нахмурился Владислав, замерев у одного из кресел.

— Сейчас всё сами поймёте. – Покачал головой Полоцкий, движением пальца по экрану коммуникатора отправляя явно заранее написанное сообщение. – Прошу только сильно не удивляться.

Дверь скрипнула ещё раз, впуская внутрь ещё одного мужчину в такой же, как и у первого гостя, форме. Насторожившийся Степан, рука которого рефлекторно скользнула под пиджак к оперативной кобуре, чуть сместился вбок, открывая себе обзор на весь кабинет и одновременно скрывая большую часть силуэта за массивной спинкой антикварного кресла, но через мгновение растерянно замер, когда новоприбывший человек закрыл за собой дверь, нарочито плавно развернулся и медленным движением руки убрал заслонявшие лицо волосы.

— Князь? – поражённо выдохнул Долгоозёрный, – Илья Александрович?

Гости переглянулись и коротко рассмеялись, оба.

— Я же вроде предупреждал, что прибудет представитель нашего отделения? – Иронично проговорил Вещий, подходя к замершим братьям. – Предупреждён – вооружён, не так ли?

— Вы правы, князь, – Несколько заторможено ответил на рукопожатие Владислав, после чего позволил себе слабо отшутиться, – но, боюсь, наш арсенал не был рассчитан на визит второго лица из первой экспедиции третьего отделения.

— Работа такая. – пожал плечами канцелярист, – Больше сюрпризов не будет. Можем начинать.

— Ох, да. Простите. Присаживайтесь. – Приглашающе повёл руками Владислав. – Выпьете?

Князья отрицательно покачали головами.

— Тогда и я воздержусь. – Опустился на диванчик напротив гостей Долгоозёрный, а секунду спустя рядом с ним плюхнулся и Хмельницкий. – Как я уже говорил Михаилу Святославовичу, мы с братом были, мягко говоря, удивлёны письму князя Полоцкого, а уж ваша записка, Илья Александрович, и вовсе пугает, учитывая вашу должность. Будьте великодушны, расскажите, что же всё-таки нужно от нашего скромного рода командиру лейб-гвардии егерского полка и третьему отделению Собственной Его Императорского Величества канцелярии?

— Я начну? – Глянул на князя Вещего Полоцкий. Дождался лёгкого кивка, продолжил. – Для начала, предлагаю без чинов, так как мы с Ильёй здесь по большей мере присутствуем скорее как просители.

Братья удивлённо переглянулись, после чего медленно и согласно кивнули.

— Далее. Степан Андреевич, безотносительно нашей беседы. Ваш сын вас очень любит и уважает, иначе бы не перенял от вас многие из черт характера. Имел честь с ним встретиться пару часов назад, и он поступил ровно так же, как и вы пару минут назад. – Михаил поднял руку, останавливая непонимающе вскинувшегося Степана. – И, наконец, Владислав Андреевич, поздравляю вас с грядущим пополнением рода.

На этот раз на него удивлённо уставились все трое его собеседников.

— Как?.. – Вскинулся боярин. – Откуда?!

— Не понял. – одновременно с этим нахмурился Вещий, которому эта новость явно тоже оказалась неожиданной, – Ты не говорил.

— Да я сам буквально недавно узнал. – Хитро блеснул жёлтыми глазами коренастый мужчина. – Как? По запаху. У беременных женщин появляется весьма характерный запах, и в зависимости от срока меняется его интенсивность. А я больше часа сопровождал Марину Алексеевну сегодня, было время понять, вспомнить и проанализировать. Второй-третий месяц, да?

— Да. – кивнул Владислав, – Но я всё равно не понимаю...

Он не закончил фразу, остановленный поднявшим руку братом. Задумчиво сидевший до этого Степан помолчал, переводя взгляд с Долгоозёрного на Полоцкого и обратно, и, наконец, произнёс:

— Михаил Святославович, простите за бестактность. Вы – морф?

— Именно! – Откровенно веселясь наблюдая удивлённое выражение лица старшего из бояр кивнул аристократ. – Белый волк. Удивлены?

— Честно говоря, не очень. – покачал головой Хмельницкий, – Я после вашего письма на всякий случай решил составить более полное досье, чем есть в газетах, и некоторые моменты показались мне знакомыми. Долго не мог понять чем же, но потом осенило – сын! Но вас с ним ничего связывать не может...

— Генетическое родство не рассматривали? Юра́ же приёмный, ведь так? – усмехнулся Полоцкий, – Вдруг я его настоящи отец?

— Сомнительно. Фенотипически вы с ним полные противоположности. Шанс минимален. И я задумался. Что такого может быть общего у Юры́ и у вас? Только что-то такое, что никто или почти никто о вас не знает, но при этом ещё и достаточно уникальное. И единственный вариант – кроме упомянутого вами генетического родства – это ваши способности. Морфизм.

— Великолепно. – Картинно несколько раз свёл ладони Вещий. – Степан Андреевич, не хотите поработать на Третье отделение? Вычислить скрывающегося морфа по косвенным признакам – это... Достойно.

— Просто повезло. Не будь мой сын морфом – мне бы подобная аналогия и в голову бы не пришла. Патриарх одного из древнейших княжеских родов – морф... Оксюморон. Так что я отложил эту мысль в сторону, даже брату не говорил. Но подозрения остались.

— Подозрения – уже неплохо. Большинству это даже в голову придти не может. Так что всё же подумайте.

— Разве что лет через пять-десять. – хмуро улыбнулся шаман, – Сперва воспитаю того, кто меня подменит, и только потом смогу задуматься. Подождёте?

— Они и двадцать подождут. – Фыркнул Полоцкий, включаясь в беседу. – Если уж нашли хороший кадр – вцепятся, не отпустят. Но будет. Мы прибыли к вам всё таки не для вербовки в третье отделение. Владислав Андреевич! На самом деле беременность Марины Алексеевны – это крайне удачное для нас стечение обстоятельств, поэтому я сразу спрошу прямо. Что вы скажете, если мы готовы гарантировать вашему роду на три-пять поколений вперёд право отвозить рожениц из рода в Имперский Роддом?

— Это... Неожиданно. – В который раз за вечер удивился Владислав. – Однако, если уж без словесных кружев, сразу возникает вопрос – а чего это будет стоить нам?

— Службы. Хм... Нет, скорее защиты. Так, нет, стоп. Лучше я с самого начала объясню. Илья, – повернулся морф к канцеляристу, – уже не тайна?

— Ну, пока ещё тайна, но через неделю-две будет официальное объявление, поэтому можно считать что и нет. – На секунду задумавшись, ответил тот.

— Тогда проще. Владислав Андреевич, Степан Андреевич. Настоящим извещаю вас, что цесаревич Игорь Ростиславович желает, чтоб ваш род принял участие в защите его супруги в связи с грядущим в начале-середине лета пополнением семейства.

Воцарившуюся в кабинете тишину разбил звучный хлопок ладони о лицо.

— Михаил... Ты специально? – глянув сквозь пальцы на ошарашенных братьев простонал Вещий, после чего опустил руку, повернулся к перевёртышу, натолкнулся на довольный смеющийся взгляд и фыркнул, – Специально. Чтоб я ещё раз с тобой на деловые переговоры ходил... Господа! Он серьёзно.

— Умеете вы, князь, людей удивлять... – Справившись с собой, пробормотал ошарашенный Долгоозёрный. – Мы чтим оказанную нам честь, но почему именно мы? Долгоозёрные – далеко не самый сильный, не самый богатый, и уж тем более не самый именитый дом, на одном только Урале я могу назвать с десяток тех, кто сможет справиться с подобной задачей гораздо лучше.

— А вы подумайте. Что у вас есть такого, чего нет у других? – Откинувшись на спинку кресла, серьёзно спросил у бояр Полоцкий. – Чем вы выделяетесь?..

— Юра́! – Не дал ему договорить Хмельницкий, вскидываясь на диванчике и неверяще смотря на князей. – Мой сын! Но почему?.. Зачем?

— Потому что он – морф. – ровным голосом проговорил Михаил Святославович. – А зачем... Что вы знаете о субполе морфов?

— При чём тут...

— Просто ответьте. – взмахом руки остановил возмущения Степана желтоглазый перевёртыш.

— Оно практически не поддаётся воздействию извне. – На секунду задумавшись, проговорил старший из братьев. А ещё через пару мгновений дополнил. – И при этом очень отзывчиво на сознательные или бессознательные реакции самого морфа.

— Да. Сверхстабильно. И одновременно сверхпластично. – кивнул Полоцкий, – Но это не главное. Согласно последним исследованиям, субполе морфов при этом ещё и практически нейтрально.

— И?..

— И оказалось, что это критически важный нюанс. Можно воды?

Через минуту на журнальном столике замер графин и четыре стакана. Доставший всё это из братова бара Хмельницкий вопросительно посмотрел на второго князя – тот согласно качнул головой – налил всем сидящим и себе воды и плюхнулся обратно на диван.

— Дело в том, – не дожидаясь, пока Михаил утолит жажду заговорил Вещий, – что каждый человек вызывает определённые колебания в субполе планеты. Такие маги как я или вы, Владислав Андреевич, в спокойном состоянии бередим субполе километров на пятьдесят от себя. Когда используем способности – километров на сто или немногим больше. Бойцы и шаманы в спокойном состоянии – километров на пять, если же шаман начинает действовать, то он накрывает около ста пятидесяти километров, сильнейшие из них вроде вас, Степан Андреевич, или Его Императорского Величества - до двухсот. Нормалы, младенцы, киборги и женщины, чьи способности ещё не вернулись после родов – у них поле вызывает слабые колебания, полностью затухающие за единицы, редко – десятки метров. Эти колебания как-то складываются по сложной, ещё не до конца понятной зависимости, однако эмпирически установлено, что полностью колебания, вне зависимости от количества людей в точке, затухают чуть меньше чем за пятьсот километров. Но! Роженицы, женщины, чьи способности затухли из-за беременности и до родов и морфы не вызывают колебаний вообще!

— Вам цифра в пятьсот километров ни о чём не говорит? – Поставил на стол стакан Полоцкий и внимательно посмотрел на братьев.

— Радиус запретной зоны?..

— Да, – кивнул Михаил, – именно. Расстояние, на которое субэнергетикам запрещено приближаться к Имперскому роддому. Всем, даже членам императорской фамилии.

— Лет двадцать назад это не было проблемой, и для охраны объекта хватало обычных хорошо обученных солдат и нескольких десятков патрулей сенсов по окружности. – Подхватил Илья Александрович. – Однако, технологии не стоят на месте, и сейчас мы не можем себе позволить оставить охрану столь важного ресурса без изменений. Киборги по боевой эффективности давно приблизились к магам, но при этом шанс обнаружить их даже у прекрасно обученного сенсора – крайне низок, потому что их фон такой же, как и у нормалов. А покрыть сетью сканирующего оборудования восемьсот тысяч квадратных километров запретной зоны физически невозможно. Поэтому назрел вопрос о переформатировании системы и принципа защиты главного родильного дома Империи.

На этот раз к стакану с водой приложился Вещий.

— Думаю, для вас далеко не секрет, – допив, продолжил он, – что, не смотря на декларируемую технологическую автономность и некоторые передовые разработки, у Империи есть несколько областей, в которых мы отстаём. И одно из них – это кибернетика и аугументация. Соответственно, мы не можем обеспечить отвечающий современным реалиям уровень защиты, поэтому цесаревич Игорь Ростиславович и присутствующий здесь князь Полоцкий разработали весьма своеобразный проект по защите искомой точки.

— Морфами. – Уже даже не уточняя очевидное произнёс Хмельницкий.

— Морфами. – Подтвердил канцелярист. – В Империи проживает около двух тысяч морфов. Из этих двух тысяч около трёх сотен – это те, кто имеет необходимую подготовку, проходит по возрасту и прошёл проверку третьего отделения Имперской канцелярии.

— В конце января этого года высочайшим повелением будет сформирован отдельный специальный батальон в составе лейб-гвардии егерского полка, находящегося под моим личным командованием, куда и будут приглашены эти триста человек. – уперев локти в подлокотники сложил перед собой пальцы в замок князь-перевёртыш, – однако, Юра́ Степанович Хмельницки, к моему огромному сожалению, не попадает в возрастной ценз. Но я считаю, что его способности и звероформы необходимы. Поэтому я добился у Его Высочества разрешения поговорить с вами. И с ним.

— Мы польщены, правда. – Положил брату руку на плечо Долгоозёрный. Собравшийся было что-то сказать Степан закрыл рот и сердито покосился на Владислава. – Но, как вы сами только что сказали, в Империи около двух тысяч морфов. Чем вам так важен мой племянник?

— Две монстроформы, одна из которых к тому же летающая, всевидящее око василиска, чутьё багровых... – начал загибать пальцы Полоцкий, – одних только этих причин мне хватит за глаза. И это я ещё не указал, что Имперский роддом стоит в гористой местности, где как раз обитает несколько стай искомых крылатых монстров, меж которых он может просто затеряться. Незаметен, практически неуязвим, и при этом ещё и способный обнаружить любую электронику просто перекинувшись... Если и не идеально, то близко к идеалу. Но самое главное, то, за что он до конца жизни будет обязан вашему роду, – Юра́ вырос в любви, и не испытывает никакой рефлексии по поводу того, что он морф. За счёт этого его синергия со своими формами в разы выше чем была у меня в его возрасте, и вы не представляете, насколько это важно в критических ситуациях.

— В критических ситуациях? – выхватил главное для себя из речи князя Хмельницкий, – Вы полагаете они будут?

— Мы полагаем, что они могут быть. – отозвался Вещий, – Конечно, ни одна страна на планете, и ни одна мегакорпорация никогда не решатся впрямую напасть на имперский роддом – это однозначно казус белли, причём такой, что тот, кто на подобное решится, будет атакован всеми остальными государствами. Однако, подстроить какую-нибудь гадость, возможно, даже и не сопряжённую с опасностью для самого роддома – попытаться могут, особенно если там будет находиться сноха Его Величества. Ибо если подобная попытка удастся даже частично – это будет сильнейший удар по репутации что Империи, что Императора.

— Поэтому цесаревич и форсировал реализацию этого плана. Не забеременей его супруга – мы бы пришли к вам позже, года, предполагаю, через два-три, и с гораздо менее выгодным предложением. И уж наверняка не лично. Но сейчас мы если и не в безвыходном положении, – откинулся на спинку кресла князь Михаил, – то в каком-то близком к нему состоянии.

— И ваше предложение, прозвучавшее в самом начале... Вы решили зайти с козырей?

— Не совсем. Если бы не беременность вашей жены – беседа бы строилась по другому. Но! Сейчас у вас в голове всё время нашего разговора, пусть и фоном, крутилось две мысли: первая – возможность отправить супругу в Имперский роддом; вторая – небольшая вероятность личного знакомства Марины Алексеевны с супругой наследника. Я ведь прав?

— Хм... Действительно. – После недолгого молчания произнёс Долгоозёрный. – Интересный ход, запомню.

— Пользуйтесь. – ухмыльнулся морф, – У вас остались вопросы?

— У меня остались. Вопросы. И условие. – Разомкнул губы Хмельницкий, выпрямляясь и глядя прямо в глаза Полоцкому.

— Слушаю?

— Первое. Что это даст самому Юре́?

— Служба на защите Имперского роддома приравнена к боевым, причём полностью. Он будет признан как полный дворянин Российской Империи, обладающий всеми привилегиями прошедших горячий конфликт граждан. А также, при желании, сможет продолжить службу в составе лейб-егерей.

— Его обучение во Втором Имперском?

— Будет продолжаться. Вместо занятий по боевой подготовке надо будет посещать подготовительный полигон, который всё равно к концу месяца развёрнут рядом с Техномагическим Университетом. На охрану целевого объекта его, как и весь остальной специальный батальон, повезут не раньше конца мая, до этого времени будем проходить боевое слаживание и теоретическую подготовку. Также будет предоставлена возможность сдать экзамены удалённо, заочно или перед началом следующего учебного года.

— И главное. Решение принимать будет он сам. Мы с братом можем быть согласны, можем быть не согласны, но решать – ему.

— Иной вариант меня бы не устроил. Мне не нужен тот, кто служит через силу. Не в этом случае. Ещё что-то?

— У меня всё. Влад?

— О бумагах будем думать только после того, как поговорим с парнем, так что вопросов нет. Разве что... Да, пожалуй. Если не секрет, что было бы предметом торга, если бы моя супруга не оказалась бы в положении?

Князья переглянулись. Полоцкий пожал плечами и, сложив руки на груди, демонстративно откинулся на спинку кресла.

— Ну, этот вопрос всё равно рано или поздно придётся решать. – Вздохнул Илья Александрович. – Мы хотели предложить вам особые условия, на которых Империя бы согласилась частично переуступить роду Долгоозёрных грант Максимиллиана Максимиллиановича Швердта.

— Частично? – с интересом приподнял бровь Владислав, – То есть, даже учитывая что вы, как сами сказали, находитесь в почти безвыходном положении, вы не готовы отдать роду этого парня? Чем же он так ценен?

Вещий вздохнул, прикрыл глаза, устало потёр виски и спустя некоторое время заговорил.

— Всё что я вам дальше скажу – это закрытая информация. Практически, уровня государственной тайны. И, к сожалению, сейчас вам уже, по определённым причинам, придётся её узнать. Прошу прощения. – развёл руками князь, – Так вот. Что вам известно про Великих Магов?

В который раз за вечер в кабинете повисла тишина.

— А это разве не миф? – переглянувшись с братом, наконец спросил Владислав, – Не легенда?

— И легенда, – согласно кивнул Вещий, помолчал секунду и добавил, – и нет. Невероятные деяния, приписываемые Великим – они были в человеческой истории. Далеко не всё из этого совершили именно Великие Маги, но действовали они, каждый в своё время, весьма эффективно. А вот само их существование – это доказанный факт. Царь Соломон, великий судья Пилат, брат пророка Мухаммада Али, наставник князя Рюрика и мой предок Олег Вещий, учитель короля Артура Мерлин, великий философ Махатма Ганди... Все они – Великие Маги, появлявшиеся в истории человечества в моменты глобальных потрясений.

— И вы хотите сказать, что этот юноша – Великий Маг?

— Нет, – покачал головой канцелярист, – но да. Дело в том, что Великим Магом нельзя родиться, но можно быть тем, кто в состоянии стать Великим Магом. И этот юноша – одна из немногих наблюдаемых персоналий, кто имеет потенциал. И в силу определённых причин, мы сейчас хотели бы частично отдать грант Швердта роду Долгоозёрных.

— Поясните?

— Конечно. С одной стороны, Империя не может позволить, чтоб верность такого человека принадлежала одному какому-нибудь роду, даже императорскому. С другой стороны – согласно выводам психологов, парень уже, грубо говоря, выбрал себе команду. Судя по его психопортрету, маловероятно, что он согласиться присягать на верность кому бы то ни было, однако, если с вашей стороны не будет никаких подлостей – будет верным другом, а Великий Маг в друзьях – это очень серьёзно. Поэтому и было принято недавно озвученное мною решение – предложить частичный контроль над грантом роду Долгоозёрных.

— Но что значит это ваш «частичный контроль»? – Произнёс Хмельницкий, подозревая вторжение в контуры безопасности рода.

— Грант вы получаете бесплатно, но список позиций, которые могут быть предложены юноше для отработки долга – согласовываются с Третьим отделением. Любое изменение учебной программы – тоже. Любая работа психологов с парнем – только вместе со штатными специалистами канцелярии. Более того, если во время обучения или отработки долга в вашем роду найдётся девушка, что пожелает связать себя супружескими узами с Швердтом – ей придётся выйти из рода, однако мы не будем запрещать предлагать детям от этого брака вернуться в род. И ещё некоторое количество условий, за которые можно поторговаться.

— Пока что ваше предложение абсолютно невыгодно, – после недолгого молчания заметил Владислав, – Помимо того, что оно выглядит как вмешательство во внутренние дела рода, оно ещё и не даёт никаких ощутимых плюсов.

— Вы правы, – согласно кивнул Вещий, – Если юноша не сможет стать Великим Магом – ваш род почти ничего не приобретёт, но может многое если не потерять, то упустить. Однако, если же станет... Тут уже совершенно другой разговор.

— И какой же? – Сложил руки на груди Долгоозёрный, – Вы простите меня за резкость, Илья Александрович, но я пока не понимаю, какая нам выгода так подставляться? Чем Великий отличается от обычного субэнергетика? И, главное, зачем он нам, в смысле роду?

— Чем отличается? Принципом взаимодействия с субполями, причём кардинально. Как вы знаете, каждый маг или шаман ограничен знаниями. Чем лучше человек понимает происходящий процесс – тем меньше он будет тратить сил на его воссоздание, поэтому эффективность любого субэнергетика зависит от его образованности, так? – князь обвёл глазами собеседников, дождался понимающих кивков и продолжил, – Любого, кроме Великого. Великие на интуитивном уровне понимают законы природы, поэтому всегда используют минимум своих сил. Добавьте к этому огромный внутренний резерв Великих – и вы получите человека, по опасности сравнимого с тактическим, или даже стратегическим ядерным оружием, а по эффективности – с целым научно-исследовательским институтом.

— Это не отвечает на вопрос, зачем он роду. – нахмурился Владислав, – Более того, учитывая ситуацию в мире, подозреваю что субэнергетик, которого вы называете Великим Магом – это человек с мишенью на спине. И его ближайшее окружение – тоже.

— Мы это понимаем. Поэтому предложение звучит так: Если молодой Хмельницки согласится участвовать в плане цесаревича, если род Долгоозёрных согласно договору примет на себя заботу о юноше Максимиллиане, то если оный юноша станет Великим и добровольно присягнёт на службу Империи... – Илья Александрович замолк, дождался пока братья-бояре непонимающе и заинтересованно посмотрят ему в лицо и с предвкушающей улыбкой закончил, – ...то род Долгоозёрных будет зваться княжеским.

16. Домашнее обучение

— Нет, я не спорю, шифр хорош. – Проговорил Борис, не отводя взгляд от экрана ноутбука. Обложившись разнообразной техникой, которая помимо искомого ноутбука включала в себя пару коммуникаторов, планшет и несколько самособранных девайсов, молодой киборг занял столик в углу малой гостиной, в которой сейчас сидело почти всё – за исключением наследника – молодое поколение хозяев и гостей имения Долгоозёрных. – Даже очень хорош. Сильно сомневаюсь, что я смогу его взломать за приемлемое время. Однако, зачем мне взламывать шифр, если я могу сделать вот так?

С этими словами он нажал кнопку ввода, подхватил со стола один из лежащих там коммов и протянул его сидящему рядом морфу.

— Держи.

Перевёртыш взял устройство, взглянул на экран и нахмурился.

— Я не стал ни ломать чип, ни вскрывать шифр. – тем временем продолжил вещать Поляков. - Зачем? Просто подсадил на принимающее устройство небольшую программу-шпион, которая делает снимки с экрана и переправляет их мне.

Киборг опять повернулся к экрану, всмотрелся в бегущие строчки, ткнул пальцем в соседнее с логами окно и добавил.

— А ещё, теоретически, можно шпион впихнуть вот сюда, где у тебя идёт взаимодействие чипа с самим устройством.

— И что ты предлагаешь?

— В идеале – переписать операционку, чтоб всё взаимодействие устройства с сетью шло с использованием твоего кода. Минус – связь будет только с устройствами, на которых такая же ось. Плюс – теоретически, можно будет использовать вообще любую сеть, хоть радио, хоть GSM, хоть аналоговую, настроив приёмопередатчик. А если хочешь оставить функционал смарта нетронутым, то развернуть эту операционку на виртуальном устройстве и пробросить его в сеть. Правда, это не защитит от такого же червя. Но если подкрутить антивирус и алгоритмы отображения...

— Сможешь? – Повернулся к Полякову Юра́.

— Полноценную – нет, – покачал головой Борис, – а вот какой-нибудь примитив, рассчитанный на обычные сообщения и звонки – возможно и да. Но тогда я буду знать принципы работы твоего кода, и, следовательно, получу инструменты для его взлома.

Морф на несколько секунд задумался, пожал плечами.

— Не пугает. Во-первых, ты и так на нас работаешь. А во-вторых, если что, будешь первым в очереди подозреваемых. – С этими словами он открыл свой ноут и запустил несколько файлов. – Устраивает?

Настала очередь киборгу размышлять. Но думал он недолго, и меньше чем через минуту повторил жест перевёртыша. Хмельницки хмыкнул и повернул ноутбук экраном к Полякову.

Борис с любопытством уставился в монитор, нахмурился, вчитался внимательней и удивлённо вскинул брови. Пару минут он молчал, только глаза бегали по строчкам и брови ползли всё выше и выше. Наконец киборг поднял взгляд от экрана, посмотрел морфу прямо в глаза и произнёс:

— Ты упоротый.

— Это оскорбление?

— Констатация факта! Я могу ещё понять русскоязычный синтаксис, непривычно, но не смертельно. Но у тебя язык тринарный! Зачем?!

— Во-первых, троичная логика больше подходит для криптографических операций. А во-вторых, чип эмулирует Сётунь-2100(1), а она троичная.

— Упоротый. – Кивнул сам себе Поляков. Ухмыльнулся, добавил. – И это заразно. Ибо мне стало любопытно попробовать с этим поработать...

— И ведь не скажешь, что совсем недавно из-за этого юноши ваш брат чуть не погиб. Юра́ такой отходчивый? Это крайне... – Одна из двух девушек, сидящих в креслах около небольшого журнального столика в противоположном конце комнаты, на мгновение замолчала, подбирая слово. Наконец найдя приемлемое, закончила. – ...нетипично для морфа.

— Княжна? – Нахмурилась Юлия, до сих пор, то есть уже третий день, не очень довольная незваной гостьей, которая почему-то оказалась в уже сформировавшейся компании.

— Я ни в коем случае не хочу никого оскорбить! – подняла в защитном жесте ладони Полоцкая. – Просто любопытство!

— Юра не отходчив. – Подавив раздражение отозвалась Долгоозёрная. – Он равнодушен и рационален. Признал Полякова условно-безопасным и полезным и это перевесило ошибки в прошлом.

— Очень здравый подход. А ему точно восемнадцать?

Ответить Юлия не успела. Замешкавшись на секунду, подбирая ответ, она невольно создала в разговоре паузу, в которую тут же вклинился Максимиллиан. Из всех молодых людей, находящихся в гостинной, Швердт был единственным, кто не придумал, чем себя занять. Морф и киборг углубились в свои компьютеры, и попробовавший присоединиться к разговору Макс уже через пару минут запутался в терминах, сломал себе мозг и поспешил ретироваться. Ольга зависла перед обширными, занимающими целиком одну не самых маленьких размеров стену, книжными полками и не была особо разговорчивой, а выходить из гостиной Швердту было несколько некомфортно. Пусть и относились к нему со всем уважением, пусть юноша никогда не был стеснительным, да и присущего всем мирянам пиетета перед аристократией он тоже не испытывал, но шататься по чужому дому без дела ему казалось неправильным. И Макс изнывал от скуки. Поэтому когда в разговоре двух молодых аристократок возникла пауза, он тут же влез в разговор.

— Прошу прощения что влезаю, – кивнул он Светлане, – но Юль, если я правильно помню, ты обещала нам показать имение.

— Что? – Моргнула непонимающе девушка, переключаясь с одного разговора на другой. – А, да. Прости, но сейчас точно не получится.

— Что-то случилось?

— Да, – поморщилась девушка, – гости. Сейчас в усадьбе слишком много гостей, а отец просил по возможности не светить княжну перед приглашёнными.

Если Юлия и хотела этими словами смутить княжну, то эффекта, как минимум видимого, не добилась. От Светланы. А вот задавший вопрос Макс застонал и сокрушённо уточнил:

— Что, вообще никак? А съездить куда?

— Только если без нас. Охрана вся занята, а без сопровождения нас разве что на полигон отпустят.

— Что за полигон? – ухватился за соломинку готовый лезть на стены от безделья парень. – Испытательный?

— Тренировочный. Там наша охрана занимается, да и мы тоже.

— То, что нужно! – обрадовался Максимиллиан. – Разомнёмся, развеемся. А ещё ты мне так и не показала тот трюк, которым ты тогда на дуэли воспользовалась. С конденсатором из пара.

— Может, в другой раз? – с сомнением покосилась на княжну Долгоозёрная. – Будет ли всем интересно?

— Я не против, – пожала плечами Полоцкая, – сидеть всё время в доме действительно скучновато.

— Вот и отлично! – обрадовался Швердт. – Княжна не против, а этих гиков я сейчас уговорю!

* * *

— А вы тут просто тренируетесь? – Заинтересованно уточнил у подошедшего морфа Швердт, когда все шестеро наконец вышли из раздевалок и собрались перед входом на полигон. – Не многовато ли места для «просто тренировок»?

— Тренировки бывают разными, – пожал плечами морф.

— Точно! – весело кивнула Юлия. – Кстати, раз нас уж тут шестеро, давай «Захват флага» устроим!

— «Захват флага»? – подключилась к разговору Ольга. – Соревнование?

— В том числе. Там на территории три полосы препятствий, сходящихся в центре, на большой площадке, посередине которой флагшток с гербом. Чья команда доберётся первой – та и победила.

— Сражения?

— Разрешены. – кивнул перевёртыш. – На тренировочном оружии и с ограничениями по использованию способностей.

— Мне нравится! – осклабился Максимиллиан, потирая руки. – Ну что, делимся пополам и вперёд?

— А может на три команды, раз уж маршрутов три? – внезапно заговорила Полоцкая. Дождалась, пока все повернутся в её сторону, пояснила. – Так интересней. И тактических ходов больше. Правда, с учётом что хозяевам полигон знаком, третью команду надо будет сделать сильнее, чтоб компенсировать.

— Можно будет и так, и сяк попробовать. – беспечно махнул рукой Макс. – Какие правила?

* * *

— В итоге что ты решил про княжение? – Не только детей задолбали все эти добровольно-обязательные расшаркивания с союзными и подчинёнными родами, но если молодое поколение и могло спрятаться в малую гостиную или удрать на полигон, то старшим такое счастье не светило, поэтому глава рода и его брат периодически сбегали ото всех в рабочий кабинет Владислава, где могли хотя бы чуть-чуть отдохнуть от многочисленных гостей, с каждым из которых надо было если не поговорить минут тридцать-сорок, то хотя бы вежливо и многословно поздороваться. Собственно, в один из таких побегов Степан и спросил брата о его мыслях насчёт недавнего предложения от двух достаточно близких к короне князей.

— То есть вопрос с службой сына в егерях ты даже не думаешь обсуждать?

— Сам знаешь, выбора у нас нет. Если Юра́ узнает о беременности Марины, то согласится, багровые всегда защищают своих. Если узнает о её беременности после того, как мы уговорим его отказать – обидится, и доверие мы замучаемся восстанавливать, если вообще сможем, что меня совершенно не устраивает. Поэтому да, этот вопрос я обсуждать смысла не вижу. Так что?

— Я пока не ответил, – устало откликнулся Долгоозёрный, – но склонен отказаться.

— Да? А что так?

— Чем в Империи отличается боярин от князя? – Вопросом на вопрос ответил Владислав брату.

— Эм... Властью? Статусом? – Несколько растеряно ответил максимально от этого всего далёкий Степан. – Нет? Деньгами?

— По большому счёту – ничем. – покачал головой Долгоозёрный. – Ничем, кроме того, что князь может претендовать на престол, а боярин – нет. Я не учитываю огромное количество традиций, которые пронизывают всю аристократию и диктуют больше половины того, что мы можем, а что нет, потому что нарушь я их – юридически со мной ничего сделать не смогут. Да, мы станем париями в высшем свете, да, растеряем всех союзников и от нас разбегутся все подчинённые, да, потеряем честь, влияние и так далее, но ни одного закона мы при этом не переступим. Поэтому я и говорю – единственное, что отличает князя от боярина – право на престол.

— И ты от этого отказываешься?

— Я не хочу своими руками погубить род. Станут Долгоозёрные княжеским родом – и мы тут же попадём в прицел ко всем спецслужбам мира, и нас попытаются использовать. А мы не имеем за плечами той многовековой истории борьбы с подобным, что есть у тех же Романовых-Рюриковичей, Полоцких или Вещих, да и сил таких тоже нет. И если нас не сожрут в интригах старые князья, которым такой новый игрок ну вот совсем не нужен, то нас уничтожат спецслужбы других стран, и хорошо если при этом не развалят всю Империю. Оно мне надо? Вообще нет.

— Логично... – протянул Хмельницкий.

— Вот и я про что. Не говоря уж о том, что стань мы князьями, то тебе, как первому в линии наследования, по традиции тоже придётся влезать в политику, причем, скорее всего, внешнюю. А это – ухмыльнулся Владислав, – как бы не хуже всего остального.

— Однозначно хуже! – Кивнул Степан под хохот брата. – Вообще для всех и сразу. Где я и где политика...

— Вот-вот. Но к чему ты это вдруг вспомнил?

— Наша гостья.

Долгоозёрный поморщился. Княжна Светлана Полоцкая, оставшаяся у них погостить по просьбе её отца, которую тот озвучил сразу после приснопамятного диалога с предложением возвести род Долгоозёных в княжеский. Девушка вежливая, приятная, не вызывающая никаких сложностей, кроме одной – зачем? Зачем князю, ближнику наследника, просить приютить дочь у – будем честны – не самого сильного рода?

Готовясь к визиту Полоцкого они с братом получили достаточно много информации, и вся эта информация говорила, что ни прятать, ни отдалять девушку от семьи князю не было нужно.

Нет, конечно, можно было бы предположить, что княжну отец попросил как-то воздействовать на Юру́, чтоб тот принял предложение о службе, но трёхдневное ненавязчивое наблюдение показало – Светлана не выделяла морфа из компании, не давала ему повышенного внимания, и общалась с ним также, как и со всеми. Что, конечно, в случае любого другого перевёртыша могло бы повлиять – как-никак обычно морфов всё-таки выделяют, и выделяют негативно, и даже обычное ровное отношение для них может быть чем-то особенным, но это всё не играло роли в случае Юры́, и Полоцкие об этом знали.

Поэтому братья и ломали себе головы, не веря, что цель «дать ребёнку отдохнуть в нормальной компании» была единственной.

— А что с ней? – После недолгого молчания наконец спросил у брата Владислав.

— Кажется, мы вычислили её фокус внимания.

— Долго. И кто же?

— Не так уж и долго, учитывая что фокус не относится к нашим детям. Швердт. Этот парень, что приехал в гости к Юле, и о котором мы говорили, когда получили предложении о вокняжении. И, знаешь, мне кажется, что это не «мы вычислили», а «нам дали вычислить» фокус.

— Да? Занятно... – Протянул боярин, откинувшись на спинку кресла и замирая, уперев расфокусированный взгляд в потолок. – То есть они реально думают, что мы можем воспитать Великого Мага?

— Похоже на то.

— Интересно... Но знаешь, теперь я точно уверен – откажусь я от этого предложения. Молодой княжеский род, дружный с Великим Магом – это гораздо более лакомая цель, чем просто молодой княжеский род. А как вычислили?

— Дети днём от нечего делать пошли на полигон. Ну княжна там и развернулась. Хочешь отчёт глянуть?

— Лишним не будет. Давай.

Степан достал комм, несколько раз мазнул пальцем по экрану, и на рабочей станции Долгоозёрного появился значок входящего сообщения. Боярин открыл файл и углубился в чтение.

— Хм.. Да, действительно. Сразу не поймёшь, но с учётом этого всё становится достаточно очевидно. – Некоторое время спустя оторвался от экрана Владислав. – А что там за примечание?

— Которое?

— Вот это. – Боярин развернул к брату голограмму и ткнул пальцем в последнюю строчку. – Которое «Киборга не упускать».

— От моего боевого аналитика. Чем-то его навыки стрельбы Полякова привлекли.

— Там видеофайл прикреплён. Ты смотрел?

— Времени не было. Да и знаю я, как стреляют киборги. Быстро и точно.

— Давай сейчас глянем. Сомневаюсь я, что твой аналитик этого не знал, значит его что-то другое привлекло.

— Ну давай. – Пожал плечами Степан, и Владислав, спроецировав изображение на стену, запустил файл.

На стене возникло изображение центральной площадки полигона, с четырьмя молодыми людьми на ней. Недалеко от флагштока сошлись в клинче двое юношей – Юра́ и Максимиллиан обменивались ударами, без особого перевеса в одну или другую сторону – морф сражался однозначно лучше, но фантастическая скорость реакции Швердта, длинный посох в его руках против коротких ножей перевёртыша, а так же способности коренастого субэнергетика, который едва ли не облепил себя толстым слоем льда, совершенно не потеряв при этом подвижности, да регулярно летящие в морфа со стороны Светланы крупные и даже на вид плотные комки снега выравнивали шансы.

Чуть в стороне от парней в центре голого от снега пятачка стояла княжна, не двигаясь с места, лишь поворачиваясь вслед за кружащей вокруг неё Ольге, которая и не нападала, но и не давала Полоцкой сосредоточиться на атаке перевёртыша, регулярными бросками вперёд-назад вынуждая Светлану тратить силы и внимание на защиту от возможной атаки.

Примерно минуту ситуация никак не менялась, но вот на экране появились новые действующие лица. Вынырнувшие из-за большого сугроба Юлия и Борис на секунду замерли, осмотрелись и откатились назад за кучу снега, кажется, никем не замеченные. Некоторое время молодые люди совещались, после чего киборг извлёк из кобуры пистолет, снял коллиматорный прицел, установив вместо него какую-то трубку с выходящим из неё проводком, завёл этот проводок под перчатку и кивнул девушке.

Дальнейший видеоряд был явно замедлен и обработан, потому что произошедшее на экране заняло секунд пять, а вот демонстрировалось оно почти полминуты, с таймерами субъективного и объективного времени, с визуализацией движения пуль, чётко очерченными силуэтами и полностью убранными природными шумами в виде снегопада, наступающей темноты и пляшущих теней от висящего на вершине флагштока фонаря.

Вот Борис шагает на площадь, вскидывает руку с пистолетом, замирает и закрывает глаза.

Спустя три секунды незамедленного времени Юлия сосредотачивается, и послушные её воле воздушные потоки поднимают тучу снега и обрушивают её на площадь, не причиняя никому никакого вреда, но практически полностью ослепляя.

И наконец киборг восемь раз жмёт на курок, первыми тремя пулями выбивая по очереди Ольгу, Светлану и Макса, отправив следующие три пули в молоко, седьмой поразив перевёртыша прямо в корпус, и восьмую уложив также куда-то мимо цели.

Видеозапись обрывается, и на стене возникает лист отчёта о попаданиях, каждое из которых несёт в себе строчку «вероятность случайного попадания - 0%». Рядом с Юро́й эта строчка трижды подчёркнута и выделена красным.

Некоторое время братья молчат, после чего переглядываются и едва ли не хором произносят:

— Как он это сделал?!

* * *

— Как ты это сделал?! – Навис над киборгом злой и почти ошарашенный морф. В тот же день, но после ужина, молодые люди вновь собрались все вместе в малой гостиной, правда, уже особо не скучая. Дневной поход на полигон дал достаточно поводов для разговоров, и сейчас они пересматривали записи боёв, весело комментируя и перешучиваясь. Но вот на последней всё пошло как-то наперекосяк. Финальный раунд, в котором победила команда Юлии и Бориса, и вызвал такую неоднозначную реакцию у вечно спокойного и рассудительного перевёртыша.

— Юр, ты чего? – Осторожно уточнила у парня сестра.

— Он меня подстрелил!

— И что? – Непонимающе спросил Швердт. – Он вообще-то нас всех там подстрелил, молодец так-то.

— Я багровый. Я чувствую направленное на меня внимание, меня невозможно подстрелить специально, я даже от лазера увернусь. А он выбил меня одиночным, не очередью, из дозвуковой страйкбольной пукалки! Это просто невозможно! Я вообще думал что это ты меня в Юлином снегу зацепил.

— А может действительно я?

— Точно нет. – Медленно успокаиваясь проговорил морф. – Там почти секунда между твоим и моим выбыванием, система это учитывает. Как? – Вновь повернулся к Полякову Юра́.

— Секрет фирмы! – Ехидно улыбнулся даже не дёрнувшийся Борис.

— Ты уверен? – Вновь сжал кулаки перевёртыш.

— Абсолютно. – Равнодушно кивнул киборг. Скользнул взглядом по фигуре нависающего над ним Хмельницки, бросил. – Сядь. Смотри. Слушай.

После чего, почти не обращая на Юру́ внимание, достал коммуникатор, подцепил его к проектору, запустил какой-то файл и заговорил.

— Я вообще в тебя не целился.

— Это не может быть везением. – Всё ещё злой морф перевёл взгляд на экран, где как раз разворачивалась запись, скачанная, видимо, с личного прицел-компьютера киборга.

— Это и не было везением. – пожал плечами Борис. – Всего лишь точный расчёт, концентрация, технологии и лёгкая форма аутизма, которая позволила мне сосредоточиться на нужном.

— Всё равно не понимаю.

— Я стрелял не в тебя. Я стрелял в пейзаж.

— То есть?

— Когда вы дрались, компьютер запомнил паттерны твоих движений. И в момент когда Юля всех ослепила, он высчитал пять наиболее вероятных положений твоего корпуса и наложил на окружающий пейзаж точки, траектория выстрела по которым проходила через каждое из этих вероятных положений. – На экране в этот момент всё заслонило снежным бураном, а мгновение спустя тонкой зелёной линией оказались вычерчены снежные сугробы и редкие деревца, и в нужных точках зажглись красные маркеры. Камера восемь раз дёрнулась и запись прервалась. – Поэтому ты и не почувствовал внимания. Так как я никого, в том числе и тебя, вообще не видел, и стрелял по сугробам.

— Понял. – Расслабился перевёртыш. Шагнул назад, рухнул в кресло и безучастно и несколько растерянно уставился в потолок. Несколько секунд спустя из кресла донеслось. – Прости.

Поляков только отмахнулся.

— А почему пять? – Уточнил у киборга неунывающий Максимиллиан. – На больше мощности не хватало? Какое-то сакральное число? Тебе так удобней?

— У меня в магазине всего восемь пуль оставалось, – смутился Борис, – а запасной магазин я между раундами в раздевалке забыл.

————————————————

1) Сётунь – троичный компьютер, разработанный в 1959 году в СССР в МГУ. В мире Морфа, в отличии от нашего, проект не был заброшен, а получил ограниченное развитие, и Сётунь-2100 это разработанная в начале 22 века и пущенная в ограниченную серию троичная ЭВМ, седьмое поколение исходных ЭВМ.

17. Вести, новости, решения

В рабочем кабинете наследника престола, ожидая прибытие хозяина кабинета, расположились двое. Невысокий желтоглазый крепыш как раз закончил разливать чай из стоящего тут же на журнальном столике чайничка по чашкам, краем глаза следя за ходящим туда-сюда вторым мужчиной.

-- Слушай, а ты не можешь раскрыться? – Внезапно обратился ходок к сидящему, замерев напротив окна и задумчиво уставившись в ночное небо над Москвой. Расположившийся на диване Полоцкий, который в этот момент как раз приложился к чашечке, от неожиданности поперхнулся и закашлялся. Кое-как отдышавшись, князь поставил кружку на стол и непонимающе уставился в спину собеседника.

-- А не рановато?

-- В самый раз.

-- Темнишь, Илья. – покачал головой полковник. – Планировали же подождать. Что случилось?

-- Пока ничего. Но...

-- Но?

-- Но я сомневаюсь, что у нас получится соблюсти нормальную секретность, учитывая масштабы задумки.

-- И что? Всё равно быстро станет широко известным.

-- И мне это совсем не нравится.

-- Параноишь.

-- Должность обязывает. Сможешь?

-- Смогу, – после некоторого раздумья проговорил перевёртыш, – но не буду.

Вещий оторвал взгляд от окна, развернулся и внимательно посмотрел на спокойного егеря.

-- Почему?

-- Ты представляешь масштаб скандала, когда выяснится, что я – морф?

-- Скандал будет в любом случае.

-- Будет, – кивнул Полоцкий, – но если он будет сейчас, то в фокусе его будет не отряд оборотней. А князь-морф.

-- Как будто тебя это волнует.

-- Даже больше, чем ты думаешь.

-- Удивил. – хмыкнул Вещий, – Правда, удивил. Сколько помню, тебя эта придворная возня всегда раздражала, и ты старался быть от неё подальше.

-- Я и сейчас стараюсь, – отмахнулся Михаил, – но я не о себе думаю.

-- Света? – После недолгого молчания спросил канцелярист.

-- Света. – кивнул морф. – И Яра. Мне вообще без разницы, что там обо мне говорят. Но если я раскроюсь, ударит не только по мне. Жена, дочь... Я даже думать не хочу, как им придётся.

Продолжить разговор они не успели. Скрипнула дверь, и в кабинет вошёл тот, кого двое князей ждали – цесаревич Игорь. Махнув рукой вытянувшимся во фрунт мужчинам Романов-Рюрикович дошёл до рабочего стола, сбросил с плеч китель и повесил его на спинку стула, устало рухнул следом, жестом руки притянул к себе кружку чая, жестом же его разогрел и устало растёкся по сиденью.

Пригубив напиток, наследник внимательно посмотрел на ожидавших его и спросил.

-- О чём спор?

-- Пытался уговорить Волчонка раскрыть способности сейчас, а не при официальном объявлении.

-- И?

-- И больше не пытаюсь. – Пожал плечами Вещий.

-- Семья? – Несколько секунд спустя уточнил цесаревич и получил в ответ молчаливый кивок от перевёртыша. – Понял.

И опять замолчал. Пара минут в кабинете царила тишина – Игорь Ростиславович пил чай, князья ждали, но вот кружка в руках у наследника опустела, он поставил её на стол, вздохнул и заговорил.

-- Нужно раскрыться, Михаил. Подожди. – подняв руку он остановил возражения Полоцкого, продолжил. – Я понимаю твоё нежелание, но так будет безопасней. В том числе и для твоей семьи.

Смотри. Первое. Если ты сейчас не раскроешься, то создаваемый нами батальон однозначно привлечёт внимание всех, утаить его мы не сможем, не с таким количеством привлечённых исполнителей.

Второе. Если ты раскроешься сейчас – мы получим вполне легитимную причину, по которой Светлана сможет продолжить общение с молодым морфом и потенциальным Великим.

Третье. Если ты сейчас раскроешься, то при грамотном манипулировании прессой сможем вывести батальон из фокуса внимания наших зарубежных друзей. Вряд ли получится его совсем скрыть, но сместить фокус внимания – вполне, если всё будет совсем хорошо – то его будут считать игрушкой обидевшегося князя. Закинем в прессу, например, такое название, – подхватив со стола ручку, цесаревич быстро набросал пару слов, после чего продемонстрировал князьям надпись «Конт(р)актный Зоопарк», – и в волне пренебрежительного смеха скроем истинную цель.

И, наконец, если скандал правильно раздуем, то тебя – и твою семью – выкинут из схем по смене династии.

-- Каких схем?! – Вскинулся Вещий, справедливо полагая что о подобном ему по должности должно быть известно.

-- Да без понятия. – Отмахнулся Романов. – Но если ни одна из заграничных спецслужб подобное не прикидывает у себя – я сильно удивлюсь.

* * *

Не желая давать своей информации преждевременную огласку, но и не имея возможности больше скрывать, за несколько дней до конца каникул, когда гостей в доме Долгоозёрных не осталось, глава рода наконец объявил о беременности супруги. А утром следующего дня на тренировке Хмельницкий озадачил сына приглашением в егеря от князя Полоцкого.

Поэтому в университет дети возвращались слегка озадаченные и несколько выпавшие из общего информационного поля, так что неудивительно, что гремящий на всю Империю скандал прошёл практически мимо них.

Нет, конечно, совсем ничего не услышать у них, естественно, не получилось. Но, в виду достаточно очевидных причин, о сути скандала Юлия начала задумываться только в университете, когда все разговоры между студентами почти всегда были только на одну тему.

Юра́ же просто забил.

* * *

-- И всё-таки я не пойму. – Полностью избежать обсуждений Юлии не удалось. Подсевший на обеде к ней за стол Макс таки перевёл разговор на обсуждаемую везде тему. – Отношение людей к твоему брату более-менее не то чтобы понятно, но ожидаемо. Но наша с тобой общая знакомая же ни в чём не виновата!

-- Я, знаешь ли, тоже ни в чём не виновата, – сразу поняла о чём говорит парень Долгоозёрная, – и ты тоже, и Ольга. Но что-то я не заметила ни у кого из нас большого количества друзей-приятелей.

-- Да тут две трети учеников – благородные, – отмахнулся Швердт, – с чего бы им водиться с таким мещанином как я? Или Ольга?

-- У Ольги – родовая школа, а это, считай, примерно на одном уровне с детьми боярскими. А ты в первой десятке по успеваемости на всём первом курсе. Так что если бы не ваше общение с Юро́й, сидел бы ты сейчас не со мной одной, а вот в такой же большой компании, например. – Кивком головы указала на соседний шумный столик девушка.

-- Да не, вряд ли! – фыркнул Максимиллиан, скользнув взглядом по соседям и моментально вычленив из всей толпы пару человек, вокруг которых вся компания и кружилась. – Подхалимством аж досюда пасёт, а я такого не особый фанат.

-- Ладно, не сидел бы, – согласилась Юлия, – но мог бы.

-- А сейчас, по твоему, не смогу? – Приподнял бровь юноша и получил в ответ утвердительный кивок. – И это всё из-за твоего брата?

Снова кивок. Макс ненадолго задумался.

-- Ну, предположим. – Наконец сформулировал он. – Но даже если и так, общаться с Юро́й – это мой выбор. А Света же не виновата в том, что её отец оказался морфом!

-- Во-первых, кого и когда это интересовало? Морфы – изгои, и если ты с ними общаешься, то и сам станешь изгоем. А во-вторых, она – княжна.

-- А это тут каким боком? – удивился парень.

-- Знаешь сколько было князей-морфов за всю историю Российской Империи? – спросила Долгоозёрная, а секунду спустя сама же и ответила. – Ни одного.

-- Вообще? – удивился Максимиллиан.

-- Вообще. – кивнула девушка. – Но при этом дети-морфы у аристократов рождаются. И в лучшем случае их лишают наследства.

-- А в худшем?

-- В худшем... Поинтересуйся как-нибудь у Юры́, как он у нас оказался. – Хмуро проговорила девушка.

-- Спрошу, – кивнул Швердт. – Но как это относится к нашей теме?

– Очень просто. В голове у обычного человека слова «князь» и «морф» в одном предложении вообще быть не должны. И тут такое. Естественно, это сразу же у всех на слуху. Естественно, людьми это воспринимается как подлый обман. И в итоге мы имеем во-первых, человека, который прочно связан с презираемыми всеми морфами, а во-вторых – человека, родитель которого жестоко и подло обманул всех. Ну и в третьих, что, вполне возможно, самая первая причина – у нас есть аристократ, который пусть и не по своей вине, но ошибся. А таких очень часто хотят столкнуть с вершины.

-- Бред какой-то.

-- Согласна. Но – повторюсь – кого и когда это интересовало?

* * *

-- Заходите, вас ждут. – Открыл перед морфом дверь кабинета университетский служащий. Перевёртыша перехватили прямо на выходе из аудитории и попросили срочно прибыть к ректору, что юноша и сделал.

Помимо самого Боярского, в помещении его ожидали ещё двое: замершая в кресле в углу Светлана Полоцкая безучастно скользнула по нему взглядом, и, едва заметно кивнув, вновь повернулась в сторону окна; и крепкий мужчина в гвардейской форме, что поднялся морфу навстречу.

-- Юра́ Степанович? – полувопросительно произнёс мужчина, дождался утвердительного кивка и шагнул навстречу, протягивая руку для рукопожатия. – Позвольте представиться. Князь Полоцкий, Михаил Святославович.

-- Здравствуйте, – несколько растеряно пожар протянутую ладонь Хмельницки, – очень приятно.

-- Взаимно, молодой человек. – Закончив приветствия, вернулся на диван князь, жестом предлагая перевёртышу сесть напротив. Юра́ коротко глянул на ректора – тот согласно прикрыл веки – и послушно приземлился на сиденье.

-- Времени у меня мало, поэтому я обойдусь без политесов. – начал Полоцкий. – Скажите, вы уже слышали слухи?

Молодой морф кивнул.

-- Тогда всё проще. Как вы можете догадываться, из-за этой досадной неприятности, в виду некоторой косности людей, у моей дочери могут возникнуть проблемы с обучением и общением. Поэтому у меня к вам просьба

-- Слушаю?

-- По словам Дмитро Евгеньевича, у вас и Светланы во многом совпадает учебная программа, это так?

-- Я достаточно часто вижу её на парах, так что, вероятно, да. – осторожно отозвался ничего не понимающий перевёртыш.

-- Так как вы – морф, вы наверняка сталкивались и с людским предубеждением, и с агрессией, и со многими другими исходящими из ваших способностей сложностями в общении, так? – Юноша согласно склонил голову. – А вот Светлана – нет, и, боюсь, ей этот опыт сейчас будет вреден. Но произошедшего уже не исправить, поэтому чтоб она не оказалась в абсолютном социальном вакууме, я хочу попросить вас, а по возможности – и вашу сестру, оказать ей небольшую поддержку.

-- Поддержку? – Не понял Хмельницки. – Я?

-- Вы. Ваша сестра. И те несколько детей, что общаются с вами не смотря на ваши способности. Покажите, что Светлана не осталась одна. Что она не исключена из общества. Что не всем важно, что её отец – оборотень.

-- Хорошо. – После минутной заминки согласился юноша. – Но я ведь тоже, как вы говорите, оборотень. Вы уверены, что лекарство будет не хуже болезни?

-- Надеюсь. Потому что, с одной стороны, в отличии от меня, вы – не князь. И даже не наследник. И, как следствие, в глазах многих – не настолько важная персона, чтоб стремиться её пнуть посильнее в момент падения. А с другой – видеозаписи ваших дуэлей разошлись далеко за пределы Второго Техномагического – вы достаточно сильны, чтоб отбить всякое желание как-то самоутвердиться за ваш счёт.

-- Не вижу никаких сложностей. – пожал плечами молодой перевёртыш. – Но есть два вопроса.

-- Слушаю?

-- Первый, – перевёл взгляд на сидящую в углу девушку Юра́, – что по этому поводу думает сама Светлана?

-- Я не против. – донёсся из кресла равнодушный голос княжны.

-- Хорошо. И второй, – молодой морф внимательно посмотрел в лицо более взрослому собрату, – вы не думаете, что такое моё поведение пустит другую волну слухов? Например, что я пользуюсь ситуацией и через вашу дочь хочу подобраться поближе к вам? Или даже что мой род пытается таким образом породниться с вашим?

-- Не против, – усмехнулся Полоцкий, – более того, я даже не против если это внезапно окажется не слухами.

-- Пап! – Донёсся из кресла возмущённый возглас княжны, пока Хмельницки удивлённо переваривал завуалированное предложение лейб-егеря.

-- Я... Передам ваши слова Владиславу Андреевичу. – Наконец подобрал формулировку юноша.

-- Хорошо. – Удовлетворённо прикрыл глаза князь. – Если с этим закончили, то... Как вы понимаете, это не единственная причина, по которой я хотел бы вас видеть. Света, милая, подожди пожалуйста, нашего молодого друга снаружи?

Девушка удивлённо посмотрела на отца.

-- Не бойся, не сватать я тебя собираюсь, – улыбнулся мужчина дочери, а после тихо, но так чтоб она услышала, добавил, – пока что...

-- Папа! – Сердито вскочила Светлана, но взглянула в его смеющиеся глаза и раздражённо топая вышла из кабинета.

Дождавшись, пока за дочерью закроется дверь, Полоцкий моментально посерьёзнел.

-- Итак? – обратился он к перевёртышу. – Ваш ответ?

Хмельницки молча покосился на статуей замершего в своём кресле Боярского, за всё время разговора так и не проронившего ни слова.

-- Дмитро Евгеньевич курирует реализацию проекта тут, на месте. – правильно понял сомнения молодого морфа Полоцкий.

-- Тогда я согласен. – Кивнул юноша.

-- Отлично. – Улыбнулся князь. Но тут же устало нахмурился и добавил. – Как вы понимаете, из-за недавних обстоятельств у меня возникли некоторые сложности, поэтому техническая реализация откладывается где-то на месяц. Чтоб не терять время зря, я прошу вас заняться теоретической подготовкой. Нужные пособия Дмитро Евгеньевич вам предоставит, и при возникновении каких-либо вопросов вам также следует обращаться к нему же. С этим понятно?

-- Да.

-- Хорошо. О переходе проекта в активную фазу будет сообщено заранее, но не больше чем за неделю. В остальном всё остаётся без изменений, в том числе и режим секретности. Вопросы?

-- Пока никаких.

-- Тогда у меня всё. Дмитро Евгеньевич?

Боярский некоторое время промолчал, переводя взгляд с одного морфа на другого, но наконец заговорил.

-- Для легализации наших с вами грядущих встреч вам в рамках среза знаний будет назначена научная работа. Так как работа назначается сразу на несколько студентов, компаньонов себе можете подобрать по желанию, но при условии что вы будете в вашей группе руководящим. Куратором будет мастер Ван, он тоже участвует в проекте. Срез знаний – этап обязательный, так что подготовка к проекту не отменяет самой научной работы, имейте в виду. С этим ясно?

Юноша кивнул.

-- Тогда с этой стороны всё. – сложил руки на животе Дмитро Евгеньевич. – Идите, вас ждут.

Хмельницки встал, попрощался с остающимися в кабинете и направился к выходу.

-- Юра́ Степанович! – нагнал его у дверей голос ректора. Юноша вопросительно обернулся, мужчина продолжил. – На сегодня и вы, и госпожа Полоцкая освобождены от занятий. Сходите пообедайте, после помогите девушке устроиться в общежитии.

-- Спасибо. – благодарно кивнул перевёртыш и закрыл за собой дверь.

* * *

-- Волчонок, – через несколько минут после того как за молодым Хмельницки закрылась дверь с усмешкой обратился к своему бывшему ученику Боярский, – а ты не боишься, что у них действительно возникнут романтические чувства?

-- Не боюсь. – отмахнулся желтоглазый аристократ, расслабленно растекаясь по дивану. – Парень мне понравился, так что даже если и да – возражать не буду.

-- Даже так? – Приподнял бровь ректор.

-- А почему нет? – пожал плечами князь. – Вы же знаете, Света вне линии наследования рода, так что она не ограничена в выборе супругов, а если мы породнимся с пацаном, то у меня не будет вопросов, кому передать лейб-егерей лет через двадцать. А учитывая, что он багровый... Я буду в огромном плюсе.

-- Лис ты, а не волк, Волчонок, – фыркнул хозяин кабинета, – натуральный лис...

В ответ Полоцкий только молча развёл руками.

18. Учебный процесс

— И ты так легко готов засветить свои наработки? – Двое молодых людей расположились в читальном зале библиотеки Второго Имперского, негромко переговариваясь и сортируя предложенный библиотекарем материал. – Даже мне, неспециалисту, видно, что твой алгоритм достаточно хорош, и, главное, претендует на уникальность.

— Рассчитывать на секретность алгоритма шифрования – это значит ставить под удар всю систему. (1) – Отозвался его собеседник, откладывая в сторону несколько бумажных томов и сгружая остальные книги на стоящую рядом тележку. – А засветив его тут мы, наоборот, получим неплохую защиту от копирования, и, возможно, даже помощь с патентованием. Много нашёл?

— Подходящих под твой запрос? Не то чтобы. – Повернул в сторону морфа экран библиотечного терминала киборг, демонстрируя несколько строчек.

— У тебя пять, у меня три. Плюс ещё одну книгу мне отец пришлёт... По материалам – достаточно. Теперь люди. Нам нужен ещё один человек.

— Зачем?

— Требование от преподавателей. Три человека. Три смежных области. Одна общая канва.

— Сестру позови, – пожал плечами Поляков, – или Швердта.

— Не вариант, – покачал головой перевёртыш, – Юля – гуманитарий, да и Макс тоже от информационной безопасности далёк.

— Ольга?

— Тоже нет. Я спрашивал – она какой-то свой способ закрыть докладную часть нашла, кажется, что-то про общую теорию боевых искусств или что-то вроде. У тебя есть ещё варианты?

Киборг задумался.

— Если тебя устроит, что алгоритм будет скопирован и продан куда-то налево – то человека три-четыре найду. – Минуту спустя произнёс он.

— Не устраивает. – отрицательно качнул головой Юра́.

— Тогда вариантов нет. – Пожал плечами Поляков. Морф нахмурился, а киборг тем временем продолжил. – Но давай с другой стороны подойдём. Что именно ты хочешь? Твоя часть – «Троичное шифрование с псевдобесконечным ключом», моя - «Реализация алгоритма на троичных языках программирования», а третья? Ты не рассказывал.

— Реализация «в железе». – Киборг заинтересованно поднял взгляд на приятеля. – Да я сам ещё до конца не понял, но это единственное, что мне в голову идёт. Хотя...

Вставший из-за стола перевёртыш задумчиво замер, переводя взгляд с киборга на стопку книг, на монитор и опять на киборга. Мгновением спустя он кивнул сам себе и уселся обратно, пододвинул к себе лист и бумаги и начал набрасывать тезисы третьей темы.

— Помнишь, что ты мне говорил тогда, когда первый раз увидел схему? Про адаптацию существующего оборудования под этот алгоритм?

— Помню, – отозвался Поляков, – ты хочешь...

— Именно. И достаточно просто, и теоретического допматериала потребуется немного, и в реализацию можно сразу пустить, что добавит нам баллов. И – главное – я знаю кого на это подписать. Полоцкую.

— Княжну?

Хмельницки молча кивнул. Борис несколько секунд промолчал, что-то прикидывая про себя, потом хмыкнул.

— Мысль неплохая. С этой областью она, судя по всему, знакома. Может, с более теоретической стороны, но если я чуть модифицирую подготавливаемый код, а как основу возьмём твой чип...

— ...то ей останется только немного переделать схему, что несложно, плюс придумать причины для практического использования. – Закончил за ним морф. – А ещё перед ней засветить алгоритм не так опасно, чем перед кем-то из твоих знакомых.

— Ваши аристократические заморочки? – хмыкнул киборг, а после с сомнением проговорил. – А согласится?

— Подозреваю, сейчас у неё нет других вариантов. – Жёстко хмыкнул перевёртыш.

* * *

— Не могу сказать, что мне это интересно. – Отложив в сторону столовые приборы потянулась к кружке с чаем девушка. – Я уже нашла интересную мне тему, а ученикам, сдающим полугодичный срез поодиночке, простого доклада достаточно для получения проходного балла. Учитывая, что остальные мои оценки на достаточно высоком уровне, обычного реферата мне хватит.

— Я бы не был так уверен, – грустно усмехнулся морф. Полоцкую юноша перехватил после общей для них лекции перед обеденной переменой, и сейчас сидел напротив неё в столовой. Пока девушка ела, парень вкратце описал свою идею и предложение, и сейчас пытался привлечь Светлану в свою группу. – Мне бы не хотелось опять приплетать текущие ваши обстоятельства, но вынужден это сделать. Для вашего же блага, княжна.

— Неужели? – холодно поинтересовалась Полоцкая.

— К сожалению. – невозмутимо кивнул перевёртыш. – Я морф, как и ваш отец, и однозначно могу сказать: там, где требуются социальные взаимодействия, таким, как я, нужно прикладывать кратно больше усилий для получения того же результата.

— И при чём тут я?

— А вы дочь морфа, – пожал плечами Юра́. – Более того, вы дочь не просто морфа, а долгое время скрывавшего свои способности. И князя.

— И? – ещё более холодно проговорила девушка.

— И вспомните, о чём мы говорили с вашим глубокоуважаемым отцом в кабинете ректора? Сейчас вы находитесь даже в более худшем, чем я, положении.

— Да? – иронично хмыкнула Светлана. – Что-то я пока не заметила.

— Скоро заметите. – Хмуро проговорил молодой Хмельницки. – И я вас уверяю – в этом нет ничего приятного.

— Да даже если и так. Как это связано с научной работой?

— Очень просто. Ученики, сдающие просто реферат, сдают его преподавателю, а защищают перед преподавателем и однокурсниками. И оценка за него зависит в том числе и от реакции аудитории. Посмотрите как-нибудь, или вспомните, как реагируют наши с вами однокурсники, когда преподаватель спрашивает меня. Ну или начало года вспомните.

Юноша на секунду прервался, окинул взглядом столовую – вокруг их с княжной столика была почти что полоса отчуждения – чем ближе был столик, с тем меньшим шансом за ним кто-либо сидел – и продолжил.

— А для групп, состоящих из трёх и более учеников, во-первых, помимо преподавателя в приёмной комиссии обязательно наличие куратора, у нас это уважаемый Ван Чжанши, который, будет вам известно, доверенное лицо ректора, а значит не имеет права быть предвзятым, а во-вторых, что ещё лучше, в исключительных случаях, защита такой работы может происходить только с комиссией, без студентов, а значит и реакция наших с вами сверстников никак на не повлияет на оценку. И я абсолютно уверен – моя тема в этот исключительный случай попадает.

— Даже так? – Насмешку в голосе Полоцкой можно было обнаружить с очень большим трудом, но предполагающий что-то такое Хмельницки её таки разобрал, но виду не подал. – Всё равно не заинтересовали.

— И не пытался, – пожал плечами морф. – Просто предложил. Думайте. Если всё-таки надумаете – обратитесь ко мне, Борису – мы вместе работаем – или к мастеру Вану.

С этими словами перевёртыш встал, собрал пустую посуду на поднос, кивком попрощался и направился в сторону выхода, чувствуя спиной заинтересованный взгляд девушки и улыбаясь про себя.

* * *

— Интересный юноша. – Боярский сложил руки на животе и откинулся в кресле. – Что, действительно подал заявку на защиту без сокурсников? Чем обосновал?

— Защитой своих коммерческих интересов. Защитой перспективной технологии от возможного копирования. – Отозвался сидящий на гостевом диване китаец. – И даже упоминал защиту интересов Империи.

— Интересов Империи? – вскинул брови ректор. – Он наглый или самоуверенный?

— Наглый. – кивнул азиат. Помолчал секунду, добавил, – И самоуверенный. Потому что, как я понял, Империю он упоминал отнюдь не в контексте проекта защиты точки ноль, а именно относительно своей работы.

— Однако... – Слегка удивился Дмитро Евгеньевич. – Есть основные тезисы его работы?

Вместо ответа Чжанши движением пальца отправил на рабочую станцию ректора файл. Пожилой мужчина открыл полученный документ и углубился в чтение. Несколько минут тишины спустя Боярский закрыл файл, откинулся на спинку кресла и, задумчиво глядя в потолок, проговорил.

— Наглый. И самоуверенный. Но не безосновательно. Если всё действительно так, как он пишет, то заявку придётся удовлетворить. Кто ещё с ним защищать будет?

— Борис Поляков, – сверился с файлами китаец.

— И всё?

— И всё.

— А он знает, что для закрытой защиты нужно минимум три ответчика?

— Знает. Говорит, что в данный момент пытается привлечь к работе Полоцкую, но пока ответа не получил.

— Наглый, – усмехнулся Боярский, – и самоуверенный. Понимает ведь, что с такой темой мы не можем позволить открытую защиту. Что ж, сам напросился... В эту игру можно играть вдвоём.

Азиат заинтересованно посмотрел в глаза своему господину и слегка улыбнулся.

— И какие правила?

— Заявку на закрытую защиту подтвердить, даже если их будет всего двое, в порядке исключения. Однако, передай юноше, что в связи с особой спецификой затрагиваемой темы в комиссии вместо преподавателя по информационной безопасности будет представитель Третьего отделения.

— А он будет?

— Сейчас пошлю весточку Вещему, думаю, его заинтересует, так что почти наверняка.

Что-то ответить мастер Ван не успел – на его коммуникатор пришло сообщение. Китаец мельком глянул на экран, удивлённо приподнял бровь, открыл письмо, вчитался и усмехнулся.

— Княжна Полоцкая, – ответил он на немой вопрос ректора, – просит включить в группу юного Хмельницки.

— Наглый... – со смешком проговорил ректор.

— ...и самоуверенный. – Подхватил азиат.

-- Но не безосновательно. – закончил фразу Дмитро Евгеньевич.

——————————————

1) Это несколько видоизменённый постулат, одно из правил разработки криптографических систем, в нашем мире – составная часть принципа Керкгоффса. В мире Морфа эти постулаты тоже известны и используются.

19. Секреты и секретоносители

— Я, конечно, знал, что ты отбитый, но подобного не ожидал. Как ты умудрился подвести нас под подписку? Не на дипломном проекте, не на финальном экзамене, а всего-то на промежуточном срезе знаний. Первого курса! Подписка о неразглашении. Как?

— Не я один виноват. – фыркнул морф, пододвигая к себе тарелку. Студенты буквально только что вышли с защиты работы и осели в столовой с мыслью пообедать, когда всем троим на коммуникаторы пришло уведомление о наложенных на них ограничениях. – В конце-концов, это ты разобрал язык чуть ли не до троичного ассемблера, чтоб максимально облегчить программу. А идея Светланы, – перевёртыш уважительно кивнул сидящей рядом девушке, – с добавлением генератора шума в качестве источника случайных чисел перед АЦП(1) выше всяких похвал, криптоскойкость после этого взлетела.

— Спасибо, – кивнула девушка, принимая похвалу, а после повернулась к киборгу, хмыкнула. – А ты ожидал другого, учитывая что в комиссии был канцелярист? Ну и в конце-концов, всего полгода, это не так уж и долго.

— Это ровно на шесть месяцев больше, чем я ожидал! – огрызнулся Поляков. За месяц работы вместе они более-менее сработались, во всяком случае Борис мог уже общаться с Полоцкой нормально, почти не обращая внимания на её статус. Юноша вздохнул, собираясь продолжить совершенно несвойственную ему эмоциональную речь, и тут до него дошло. – Стоп! Канцелярист?!

— Ну да. – пожал плечами молодой Хмельницки, на секунду отрываясь от еды. – Это было одним из условий закрытой защиты, которую мне подтвердили ещё до того, как Светлана согласилась нам помогать.

— Ну охренеть теперь... – Отодвинул от себя тарелку Борис, полностью потеряв аппетит. – Не хватало мне доставшихся от отца проблем с доверием у полиции, так ещё и к канцелярии на карандаш угодил...

— Успокойся. – фыркнула княжна, меланхолично помешивая чай. – Сомневаюсь, что ты интересен контрразведке.

И, не обращая внимания на резко помрачневшего киборга, она повернулась к морфу и задумчиво добавила:

— С другой стороны, я тоже вряд ли интересна третьему отделению. Юра́? Ты ничего не хочешь нам рассказать?

— Не хочу. – пожал плечами перевёртыш. Закинул в рот кусок мяса, прожевал, добавил. – А даже если бы и хотел... Скажем так, это не первая и не единственная висящая на мне подписка.

На самом деле именно подписок у морфа больше не было. Однако его дважды попросили не распространяться по другим поводам, и обе просьбы исходили из уст людей, близких к императорскому трону, что, с точки зрения молодого аристократа, было гораздо неприятней и опасней обычной подписки о неразглашении.

Но у всех этих трёх секретов было одно общее – все они были крайне краткосрочными. Помимо прилетевшего буквально только что полугодичного ограничения, Хмельницки настоятельно просили молчать о грядущем пополнении семейства наследника, вплоть до почему-то до сих пор не прозвучавшего официального объявления, то есть самый максимум ещё месяца три, а также крайне не рекомендовали распространяться о создании нового гвардейского полка, куда его пригласили, и тоже – до официального объявления, которое, судя по пришедшему ему на коммуникатор адресу и времени, должно было случиться в течении ближайшей недели-двух.

Однако в назначенный день количество секретов только увеличилось.

* * *

Зал, куда ему предписывалось прибыть, оказался городской школой на севере Нижнего Тагила, в центре относительно молодого района, недалеко от железной дороги. Несколько удивлённый подобным выбором места, морф решил добраться до точки самостоятельно, предпочтя немного помёрзнуть и помахать крыльями, чем пытаться в ночи придумать себе транспорт до города.

Решение оказалось не самым удачным. Хоть зима в этом году выдалась относительно тёплой, минус двадцать это всё-таки минус двадцать, и не будь перевёртыш перевёртышем, с его врождённой регенерацией, к Тагилу долетела бы крылатая сосулька, а не активно машущий и что-то матерно шипящий сквозь стиснутые зубы в собственный адрес ящер.

В общем, выйдя из общежития где-то в полночь, уже через полчаса он злой и замёрзший кружил в небе над городом, сравнивая запомненную карту с тем, что видел под собой. Наконец, убедившись что всё верно и не напугав никого из поздних прохожих – благо темнело зимой рано, и кружащего в безлунном небе монстра никто не заметил – морф спланировал в близлежащий лесопарк.

А сорок минут спустя он уже оттряхивал снег с сапог, стоя под козырьком школьного крыльца, подозрительно рассматривая тёмные окна здания. От мыслей о том, что если бы сообщение пришло бы не от Боярского, то происходящее легко можно было бы принять за глупую и злую шутку юного Хмельницки отвлёк тихий шелест открывающейся двери, и из тёмного, неосвещённого дверного проёма под слабый свет фонарей шагнул мужчина в военной форме.

-- Юра́ Степанович? – посветив юноше в лицо тусклым фонариком уточнил гвардеец, по-видимому, сравнивая увиденное с какой-то картотекой. Удовлетворившись осмотром и не дожидаясь ответа, боец шагнул в сторону, освобождая проход и приглашающе махнул рукой. – Проходите.

Внутри морфа перехватил другой солдат, и минуту спустя молодой перевёртыш, перекинув снятое пальто через руку осматривался в местном актовом зале.

Возведённая внутри помещения временная конструкция наглухо блокировала внутреннюю часть от окон, объясняя полное отсутствие световых следов от происходящего снаружи вероятно была ещё и звуконепроницаемой, но понять это было невозможно. Ибо хотя зал был заполнен процентов на восемьдесят, в нём царила тишина. Обычно когда собирается такое количество людей, помещение всегда наполняется гулом голосов – кто-то что-то спрашивает, кто-то что-то отвечает, кто-то просто болтает... Но не в этот раз. Неуловимо похожие друг на друга мужчины и женщины в возрасте от двадцати и до сорока-пятидесяти лет сидели молча, с одинаковыми напряжёнными выражениями на лицах, и не смотря на то, что вооружёнными помимо Юры́ и замерших по углам солдат было всего человек десять, при взгляде на любого из присутствующих у перевёртыша в горле начинало зарождаться настороженное шипение, а врождённое чувство опасности поднимало дыбом волосы на загривке.

Подавив непроизвольное желание обернуться хотя бы в василиска юноша нашёл ближайший свободный стул, повесил на спинку оного пальто и, машинально передвинув ножны поудобней и поближе к рукам, уселся на краешек сиденья. Увидь он в этот момент себя со стороны – удивился бы насколько его поза и выражение лица оказались похожи на позы и выражения лиц всех сидящих вокруг.

Где-то минут двадцать спустя – за это время пришло ещё человек пятнадцать, доведя общее количество сидящих до трёхсот – события начали наконец развиваться. Дверь на дальней стороне зала открылась, и на сцену к микрофону вышел мужчина в странной, но явно военной, форме.

-- Здравствуйте, господа и дамы. – произнёс человек, внимательно оглядывая зал. – Меня зовут Михаил Полоцкий, я морф, как и все вы.

* * *

Что обычно происходит, когда оратор выдаёт толпе какую-нибудь внезапную, или неприятную, или даже грубую и опасную сентенцию? Люди подрываются, люди начинают громко возмущаться или удивляться, кто-то показательно уходит... Любой кто, видел скандальные выступления власть имущих или, например, медийных личностей, знает, как это выглядит. И если он никогда не сталкивался с морфами, то сейчас был бы явно удивлён.

Происходящее в зале наглядно показывало отличие психики перевёртышей от психики обычных людей. Никто не вскочил с места. Никто ничего не сказал. Можно даже сказать, что никто даже и не двинулся. Но у опытных, прошедших далеко не одну заварушку гвардейцев, замерших по углам актового зала, по спинам пробежал холодок.

Триста сидящих человек одинаково подобрались. Некоторые чуть-чуть поменяли позу, смещаясь в сторону с возможных направлений атаки; те, кто был вооружён, плавно, почти незаметно, сместили ладони к рукояткам своих клинков или иных средств для убиения ближнего своего; кто-то почти не шевельнулся, но перенёс свой вес так, чтоб не просто мгновенно вскочить, но ещё и сходу атаковать или хотя бы сбить с ног ближайшую цель... И, что самое главное и самое неприятное, все как один стали ощущаться как очень злые и загнанные в угол хищники.

-- Уважаемые, пожалуйста, спокойней! – Медленно, избегая резких движений, поднял перед собой руки по-прежнему стоящий на сцене князь. – Здесь никто не будет пытаться причинить вам вред!

Напряжение в зале плавно пошло на спад. Нет, никто не стал ощущаться и быть менее опасным, никто внезапно и резко не успокоился, но отсутствие каких-либо явно агрессивных действий умиротворило, пусть и немного, внутреннего зверя каждого из сидящих.

-- Я повторюсь. Все вы – морфы. И сейчас вы – те, в ком нуждается Российская Империя. – некоторое время спустя продолжил Полоцкий, оглядывая сидящих. – Каждый из вас ответил утвердительно на приглашение в новый специальный батальон лейб-гвардии егерского полка, и сегодня я вам расскажу дальнейшие наши с вами действия.

Так как в подобном составе мы в дальнейшем соберёмся очень не скоро, поэтому сейчас я вам озвучу общие пункты.

Первое. К сожалению, не смотря на то, что у всех вас отличная боевая подготовка, военной нет практически ни у кого, поэтому первое время будет потрачено именно на неё. Вы будете разбиты на звенья по пять-восемь человек, и подготовка каждого звена будет вестись отдельно. Вертикаль подчинения внутри каждого звена будет определена по ходу дела, и, так как все мы в какой-то мере звери, я не удивлюсь если это будет решаться поединками. Сразу говорю – меня это вполне устраивает, большинство из вас, подозреваю – тоже, однако мне абсолютно всё равно, как командир звена станет командиром, спрашивать я буду одинаково вне зависимости от пути становления во главе.

Второе. Секретность. Утаить создание подобного спецбатальона невозможно, поэтому во избежания некоторых утечек, все вы будете распределены по территории страны по подготовительным базам, и на несколько месяцев останетесь без связи с внешним миром. В течении ближайших десяти дней будут подготовлены расположения, и все вы будете развезены по точкам, так что если у кого есть какие-то незаконченные дела, требующие скорого решения – рекомендую их закончить. В случае если подобное затруднительно – у каждого из вас есть контакты кураторов – это те люди, что вели с вами переговоры о вступлении в егеря, обращайтесь к ним, они помогут.

Теперь о хорошем. Специальный – с вашего позволения в дальнейшем я буду называть его «Звериный» – батальон это уникальное для всех имперских вооружённых сил образование, и во многом мы будем идти в разрез с общепринятой в армии практикой.

Во-первых, вооружение. Дабы не снижать эффективность, каждому из вас будет предоставлен тот тип оружия, к которому вы привычней всего, строгой унитарности не будет. В рамках функционала Звериного батальона это допустимо и не окажет сильного влияния на логистику.

Во-вторых, форма. То, что вы видите на мне, – похлопал себя по груди князь, – не смотря на некоторую нелепость внешнего вида, является разработанным специально для морфов обмундированием, позволяющее нам оборачиваться и не путаться в тряпках ни в человеческой, ни в звериной формах. Всё обмундирование, включая некоторую электронику, такую как, например, тангенты, маячки и видеорегистраторы, будет сделано под мерки каждой формы каждого из вас, и позволит делать вот так.

С этими словами князь прошёлся по сцене, на ходу перекидываясь. Короткое, чуть ниже пояса, но широкое пончо, автоматически спереди собралось гармошкой, повиснув на шерсти огромного белого волка своеобразной попоной, длинный килт вообще никак не помешал обороту, а разошедшиеся по внутренней стороне ноги сапоги зверь парой движений лап просто сбросил. Остановившись на краю помоста, волк помотал башкой, показывая, что висящая на треугольном ухе гарнитура никуда не улетает, после поднял голову, демонстрируя спрятавшуюся в шерсти на шее полосу ларингофона и направился обратно.

Вернувшийся к микрофону человек – пончо раскаталось обратно, гарнитура и нашейная тангента спокойно уселись на место, а килт обвис как и было до превращения – продемонстрировал подобранные по пути сапоги и с усмешкой проговорил.

-- Пока проблема с обувью, но если оборачиваться не в состоянии форс-мажора, то их можно одними зубами легко закрепить на поясе или если лень – просто нести в пасти. Ну а случись какой аврал, то внутри каблуков есть простейшие маячки, да и не будет никаких санкций за утерю обувки в боевой обстановке, кроме необходимости какое-то время ходить босиком. Далее...

Своеобразный брифинг длился ещё около часа, Полоцкий прошёлся ещё по некоторым общим организационным моментам, напомнил привилегии – одной гарантии места в имперском роддоме для семьи морфа хватило бы многим, а уж уравнивание службы в Зверином батальоне с боевыми впечатлило даже замерших по углам зала егерей – но где-то к трём ночи всё-таки закончил.

-- На этом всё, господа и дамы. В некоторых классах оборудованы места для отдыха и ожидания, там вам предоставят горячую еду и напитки, в течении пры часов приедут автобусы, которые развезут вас по гостиницам. Также всем вам придут в коммуникаторы типовые бланки «о неразглашении», но беспокоиться об этом нужно только тем, кто всё-таки внезапно решит отказаться. Спасибо за уделённое время. – Князь кивнул, развернулся и сошёл со сцены.

* * *

-- Господин полковник, что это было? В самом начале вашей встречи? – Тихо спросил у Полоцкого один из его бойцов, когда мужчины зашли в каморку за актовым залом. – Даже Его Императорское Величество так не ощущается, как ваши морфы тогда. Я не знаю, каких усилий мне стоило за ствол не схватиться...

-- Тоже проняло? – понимающе усмехнулся князь, задумчиво листая стопку досье и откладывая в сторону шесть из них. – Это последствия того, как наше общество относится к морфам.

-- Простите?

-- Морфов не любят. Нас боятся – мы непредсказуемы, необнаружимы, непонятны, и, главное, всегда, в любом состоянии опасны. И каждый из тех, кто был сегодня в зале, живёт с этим всю жизнь. И, естественно, в глубине души относится к себе подобным также, как к ним относятся окружающие. Добавь к этому паранойю, которую взращивает в морфах общество, страх быть раскрытым, ожидание презрения и порицания просто за то, каким родился... Добавь ещё то, что нас слишком мало, фактически сейчас тут сидело чуть больше чем одна седьмая всех морфов Империи, и я, откровенно говоря, сомневаюсь что до сегодняшнего дня эти люди в своей жизни встречали других морфов.

-- Но ведь все они знали, куда их приглашают, разве нет?

-- Знали. Но простое знание ничего не значит для того, у кого звериные инстинкты в критических ситуациях работают куда как сильнее, чем у обычных людей.

-- Но ситуация же не была критической. Никто им не угрожал, не нападал...

-- И что? Мы собрали триста чрезвычайно опасных параноиков, знающих, насколько они опасны, стремящихся сохранить своё инкогнито, всю жизнь не встречавших таких же, на уровне подсознания, как и любой зверь, чувствующих опасность, в одной точке и сказали им, что вокруг такие же. Это не просто критическая ситуация, это нечто хуже. А для многих из них вообще невозможное.

-- И так будет каждый раз? Ребята не смогут с ними работать.

-- Не должно. Во-первых, непосредственно с морфами вы взаимодействовать будете крайне ограниченно, у этого батальона совсем другой функционал. Во-вторых, штатные психологи уже нагружены, обещали к моменту совместных выходов поправить ситуацию, так что не беспокойся. Ну и в третьих, скажи мне, пожалуйста, что в моём егерском – выделил голосом последнее слово Полоцкий, – полку делают люди, которые не смогут работать со зверями?

Спросивший под внимательным взглядом собеседника стушевался, собрался было что-то ответить, но ещё раз посмотрел в глаза командиру, закрыл рот и молча кивнул.

-- Отлично. – Удовлетворённо прикрыл веки князь. – Если вопросов больше нет, то у твоих на постах должен быть список из шести персоналий, под обозначением «звено-ноль», передай чтоб их направили в пятый кабинет, к ним у меня отдельный разговор.

-- Принято. – Отдал честь егерь и забубнил в рацию.

* * *

Когда юноша зашёл в химический кабинет, куда его попросил пройти один из лейб-егерей, то там уже в разный концах помещения сидело четверо. Недалеко от входа за партой сидела светловолосая, миниатюрная женщина лет тридцати, одной рукой листая тонкую папку, а второй тягая из открытого бокса перед ней что-то похожее на морковные палочки.

В том же ряду у дальней стены сидел невысокий, плотный, можно даже сказать немного толстый мужчина лет сорока, явно даже не пытавшийся открыть лежащую перед ним такую же папку, просто положив на неё сверху футляр от очков. Стоящие перед ним бокс и термокружка были пусты.

В среднем ряду сзади, даже не пытаясь втиснуться за парту, а усевшись сверху на неё, сидел высокий – на полголовы выше Хмельницки – широкоплечий, шкафообразный грузин, безучастно рассматривая исписанную формулами доску, периодически прикладываясь к кажущейся в его огромных ладонях напёрстком термокружке.

Наискосок от входа, в самом дальнем углу кабинета, возле закрытого светонепроницаемым щитом окна, сидела ещё одна невысокая, плотная и темноволосая женщина, на вид может быть чуть старше чем первая замеченная Юро́й представительница прекрасного пола. Термобоксов перед ней было два, и один она, судя по всему, принесла с собой.

Ещё два места, отмеченные стоящим поверх тонкой бумажной папки боксом и кружкой пустовали. Подписанная его фамилией папка лежала на парте прямо перед учительским столом. Усмехнувшись про себя – никогда в жизни юноша не садился так близко к учителю – молодой морф открыл контейнер – в нос одуряюще ударил запах жаренного мяса – и, справедливо решив что читать в приглушённом свете только глаза зря портить, принялся за еду.

Пять минут спустя дверь открылась, и замерший на входе мужчина лет сорока огляделся, мягким, текучим шагом скользнул к последнему отмеченному месту, открыл папку, контейнеры, и принялся есть и читать одновременно.

А ещё через четверть часа в кабинет вошёл Михаил Полоцкий. С интересом оглядев шестерых молча вставших в приветствии человек, князь кивнул в ответ, тщательно закрыл за собой дверь, дошёл до учительского стола, и, выдвинув себе стул, сел.

-- Снова здравствуйте. Садитесь. – Усмехнулся он, ещё раз оглядывая морфов. – Сразу. Вы шестеро выбраны мной, потому что я хочу, чтоб вы вошли в командное звено со мной во главе.

Подняв руку, останавливая вопросы, полковник лейб-гвардии продолжил.

-- Причина проста. В отличии от всех сегодня присутствующих в зале у вас шестерых есть понятие об армейской субординации. Сей молодой человек, – указал на Юру́ Полоцкий, – аристократ, а обучение аристократии в Империи включает в себя военную подготовку. А остальные – отслужили в горячих точках как минимум один контракт. Значит ваша подготовка будет отличаться от подготовки всех остальных. Вы ведь об этом хотели спросить?

Шесть молчаливых кивков были ему ответом. Князь усмехнулся, продолжил.

-- Отлично. Чем отличается командное звено от остальных. Во-первых, построение взаимодействия. Командное звено служит буфером между основной частью Звериного батальона и другими частями лейб-егерского полка. Информация, логистика – всё через нас.

Во-вторых, собственно, командование. Передача приказов от меня к остальным звеньям – это работа командного звена. В случае если меня нет или я недоступен – оперативное командование также на вас.

В третьих – при работе в поле командное звено не выходит в патрули, а является оперативным резервом, который при необходимости выдвигается на усиление.

Ну и в четвёртых - контроль. Так как военная подготовка у вас уже есть, во время обучения все, кроме юного Хмельницки, будут ревизорами. За каждым будет закреплено определённое количество звеньев, и вам надо будет ездить, проверять уровень готовности подотчётных звеньев, в случае необходимости самостоятельно или с помощью штатного персонала корректируя программу.

Юра́ Степанович, хоть вы из нас и самый молодой, но, как это ни смешно, судя по отчётам наших психологов, являетесь наиболее социализированным, кроме, может быть, меня, из всех присутствующих в этом здании сегодня морфов, поэтому на вас будет построение устойчивой схемы коммуникации между Звериным батальоном и остальной частью егерского полка.

Естественно, всё мною сейчас сказанное не значит что я прямо завтра нагружу вас задачами, просто схема вашего обучения будет отличаться от схемы обучения других звеньев, ну и будет короче. С этим всё понятно?

Ответом опять были шесть молчаливых кивков.

-- Хорошо. Важный нюанс. Секретность. В отличии от всех остальных, так как ваш функционал шире, чем у остальных, у вас с этим всё хуже. Ваше участие в инициативе «Звериный батальон» – это тайна, до момента пока батальон не начнёт функционировать. Поэтому, даже если вас будут спрашивать – вас никто не спрашивал, вы не участвуете и не хотите, можете даже поругать или посомневаться в проекте. Соответственно, ваша бытовая жизнь не должна сильно измениться внешне. С этим вам помогут.

Более предметный разговор с каждым из вас будет через несколько дней, после того как мои люди разберутся с проблемами остальных звеньев, а вы подробно и тщательно ознакомитесь с документами. – Кивнул на бумажные папки Полоцкий. – Какие-то вопросы есть? Нет? Что ж, давайте тогда познакомимся нормально.