Море зовёт по имени
Глава 1. Сиохара
К Сиохаре поезд пришёл почти пустым.
Полина заметила это ещё на предыдущей станции, когда вагон окончательно опустел: пожилая женщина с двумя пакетами вышла, мужчина в рабочей куртке пересел на соседнее место, а трое школьников, до этого громко обсуждавших что-то в телефоне, исчезли за дверями. После них остались только смятый чек на сиденье и запах сладкого кофе.
Теперь в вагоне было человек шесть.
За окном тянулось море.
Оно появилось внезапно - сначала между домами, потом открылось целиком, серое и холодное, почти одного цвета с небом. Вода казалась слишком близкой к железной дороге. Полина несколько раз видела между рельсами и берегом только узкую полосу кустарника, за которой сразу начинался обрыв.
Она оторвалась от телефона.
На экране оставалось открытым письмо от бабушки.
Приезжай, когда сможешь. С домом нужно разобраться до лета.
Ниже, через несколько дней после отправки, стоял ещё один ответ:
И не откладывай. Мне нужно поговорить с тобой лично.
Полина перечитала его, хотя знала почти наизусть.
Фуми не любила писать длинные сообщения. За последние годы она вообще стала пользоваться телефоном только в тех случаях, когда без этого было нельзя. Если требовалось сказать что-то действительно важное, она звонила.
После смерти матери Фуми позвонила один раз.
Поздравлений не было.
Соболезнований тоже.
Она сказала:
- Приезжай в Сиохару.
И после небольшой паузы:
- Я больше не хочу говорить об этом по телефону.
Полина тогда ничего не спросила.
Сейчас она жалела об этом.
За окном промелькнула вывеска, и поезд качнуло на стрелке.
Полина посмотрела на часы.
Почти четыре.
До Сиохары оставалось меньше десяти минут.
Она убрала телефон в карман куртки и только после этого поняла, что всё утро не ела.
В Осаке она успела выпить кофе в автомате на станции. Потом пересела на поезд, несколько часов смотрела в окно и почти не замечала, как меняется пейзаж. Городская застройка постепенно стала ниже. Вместо многоэтажек появились склады, частные дома, рисовые поля, бетонные стены вдоль дорог.
А потом - море.
Полина снова повернула голову к окну.
Она была в Японии много раз. В Токио, Киото, Нагано. Работала с деревянной архитектурой в разных префектурах, ездила по объектам, проводила обследования, ночевала в гостиницах, где стены были тоньше, чем казались, и в домах, где приходилось спать в нескольких носках из-за холода.
Но сюда она не приезжала ни разу.
Хотя здесь родилась её мать.
Саэко никогда не брала её с собой.
В детстве Полина однажды спросила, почему.
Мать ответила:
- Там нечего делать.
Ей было лет десять.
- Совсем?
- Совсем.
- А бабушка?
Саэко помолчала.
- У бабушки есть дом.
- И всё?
- И всё.
Тогда Полина поверила.
Позже перестала спрашивать.
Саэко вообще не любила разговоры о Японии. Не запрещала Полине интересоваться своей второй половиной семьи, не скрывала фотографий, не прятала японские документы. Просто каждый раз, когда разговор приближался к Сиохаре, в её голосе появлялась такая пауза, что Полина сама меняла тему.
Теперь матери не было.
И изменить тему было не у кого.
Поезд замедлился.
На платформе показалась табличка.
Сиохара.
Ниже - название станции латиницей.
Полина успела подумать, что ожидала чего-то другого.
Чего именно - она не знала.
Может быть, большого вокзала.
Хотя бы здания с автоматическими дверями, несколькими платформами и табло, на котором бегут сообщения о задержках.
Вместо этого поезд остановился у невысокой платформы.
Над ней стоял простой навес.
За ним виднелось небольшое станционное здание с потемневшими деревянными рамами и автоматом по продаже билетов. На стене висела карта города. Рядом - стенд с фотографиями местных достопримечательностей.
Полина увидела море, маяк, старое святилище и несколько фотографий рыбацких лодок.
На одной из них стояли красные тории в воде.
Она задержала взгляд.
Потом поезд дёрнулся, и фотография исчезла за рамой.
Двери открылись.
В лицо ударил ветер.
Не сильный. Просто холодный и влажный.
Полина вышла на платформу, поправила ремень сумки и огляделась.
Пахло морем.
Не тем запахом, который она помнила по туристическим набережным. Здесь пахло рыбой, мокрым бетоном, водорослями и чем-то металлическим. Ветер тянул с порта холодную сырость.
Из здания станции вышел мужчина в тёмной форме и посмотрел на неё.
Полина машинально кивнула.
Он ответил тем же и продолжил что-то делать возле служебной двери.
Поезд ушёл через минуту.
Шум колёс быстро растворился за поворотом.
И стало тихо.
Полина вдруг почувствовала, насколько далеко уехала.
Она достала телефон.
Связь была.
Сообщение от бабушки не изменилось.
Приезжай.
Полина набрала:
Я приехала.
Подумала и отправила.
Ответ пришёл почти сразу.
Хорошо. В рёкане знают, что ты будешь.
Она посмотрела на экран.
Ни «как доехала», ни «не устала ли».
Только это.
Полина убрала телефон.
- Отлично, - тихо сказала она сама себе.
Станция была почти пустой.
Перед выходом стоял автомат с напитками. На одном из нижних рядов виднелись бутылки зелёного чая, рядом - кофе. Полина купила воду и только тогда заметила у стены небольшой стенд с рекламой местных мест.
Сираэ-но-мия.
Она остановилась.
На фотографии было то же святилище, которое мелькнуло в окне.
Тории стояли в воде.
Под снимком была короткая подпись:
Святилище на мысе Сираэ. Доступ ограничен.
Она сфотографировала табличку.
Не потому, что собиралась туда идти.
Профессиональная привычка.
Если она видела старое здание, руки сами тянулись к телефону.
Полина вышла со станции.
Город начинался сразу за парковкой.
Сначала ей показалось, что он меньше, чем она представляла. Потом она поняла, что просто не видит его целиком.
Улица уходила к порту.
По обе стороны стояли невысокие дома, некоторые явно жилые, другие - с закрытыми ставнями. На одном магазине висела табличка «рыба», но витрина была тёмной. Рядом работал небольшой супермаркет.
На парковке стояли несколько минивэнов.
У входа женщина в светлой куртке раскладывала ящики с овощами.
Полина поймала себя на том, что ищет глазами что-нибудь знакомое.
Ничего не нашла.
Это было странно.
Она ожидала хотя бы какого-нибудь ощущения узнавания. Всё-таки её мать прожила здесь восемнадцать лет. В этом городе она ходила в школу, ссорилась с подругами, покупала еду, возвращалась домой.
Но для Полины Сиохара была пустым местом.
Место, которое существовало в чужой биографии.
Она пошла в сторону рёкана.
Навигатор показывал двенадцать минут пешком.
Через пять минут дорога начала спускаться.
Между домами показалось море.
Теперь оно было не за окном, а перед ней.
Полина остановилась.
Берег здесь был рабочим, не туристическим. Серые бетонные блоки, сетки, деревянные ящики, лодки, привязанные у причала. Дальше виднелись холодильные склады.
На воде качались несколько рыбацких судов.
За портом выступал мыс.
Сираэ.
Она сверилась с картой.
Да.
Мыс был обозначен на телефоне.
А дальше, почти у самой воды, маленькой точкой стояло название:
Сираэ-но-мия.
Полина выключила экран.
Ветер дёрнул волосы.
Она убрала их за ухо и пошла дальше.
Рёкан оказался старше, чем она ожидала.
Два этажа, тёмное дерево, узкая дорожка от улицы и небольшой сад перед входом. Не музей и не гостиница для туристов - просто старое здание, которое продолжало работать, несмотря на возраст.
На деревянной вывеске было написано название.
Полина остановилась у входа.
Она вспомнила, что надо снять обувь, и почти сразу увидела полку.
- Добрый вечер.
Женщина за стойкой поднялась.
Ей было около пятидесяти. Короткие волосы, серый кардиган, спокойное лицо.
- Ветрова-сан?
Полина кивнула.
- Да.
Женщина улыбнулась.
- Вас ждут.
Это прозвучало почему-то так, будто речь шла не о номере.
Полина ничего не сказала.
Женщина взяла её чемодан.
- Я сама.
- Ничего страшного.
- Я сама.
Женщина посмотрела на неё секунду, потом отпустила ручку.
- Хорошо.
Полина сняла обувь.
Внутри было тепло.
Она прошла по деревянному полу в комнату, где лежали татами. За раздвижной дверью виднелся небольшой сад. На низком столике стояли чайник и чашки.
Номер был простым: футон, шкаф, небольшой стол, телевизор и окно с видом на улицу.
На кровать - вернее, на место, где позже должна была оказаться постель, - уже положили белую одежду.
Юката.
Полина поставила чемодан.
- Ужин в семь, - сказала женщина. - Если захотите принять ванну, общая купальня открыта до одиннадцати.
- Хорошо.
- Если вам что-нибудь понадобится, позвоните.
- Спасибо.
Женщина поклонилась и вышла.
Полина осталась одна.
Она не сразу села.
Сначала открыла окно.
В комнату вошёл влажный воздух.
С моря донёсся короткий гудок.
Потом второй.
Полина посмотрела на часы.
Она приехала меньше получаса назад.
Почему ей уже хотелось уехать?
Она закрыла окно.
Сняла куртку.
Положила телефон на стол.
Только после этого достала из сумки небольшую папку.
На обложке не было ничего написано.
Внутри лежали документы матери.
Свидетельство о смерти.
Несколько старых бумаг.
Копия японского паспорта Саэко.
Фотография, которую Полина пока не хотела рассматривать.
И письмо.
Последний лист она достала отдельно.
Бумага была тонкой, пожелтевшей по краям.
Японский текст Полина читала медленно.
Она знала язык хорошо, но не настолько, чтобы не чувствовать разницу между разговорной речью и старым письменным стилем. Это письмо мать написала не для неё.
По крайней мере, не совсем.
Полина снова посмотрела на последнюю строку.
Она уже переводила её несколько раз.
Не отвечай ему, пока не узнаешь её имя.
В первый раз эта фраза показалась ей странной.
Теперь - просто бессмысленной.
Кому «ему»?
Кому отвечать?
Какому имени?
Она положила письмо обратно.
И только тогда заметила, что рядом лежит фотография.
Полина несколько секунд смотрела на неё, прежде чем перевернуть.
На обороте рукой матери было написано:
Сиохара. 1993.
Она не стала смотреть.
Не сейчас.
Вместо этого взяла телефон и открыла карту.
Станция.
Рёкан.
Порт.
Дом Фуми.
Полина увеличила масштаб.
Дом находился примерно в километре отсюда, ближе к старой части города.
Она сохранила маршрут.
Потом открыла рабочее приложение с заметками и написала:
Сиохара. Первичное обследование - завтра.
Подумала и добавила:
Дом: состояние неизвестно.
На этом остановилась.
Море за окном снова гуднуло.
На этот раз звук был похож не на гудок судна.
Полина подняла голову.
Ничего.
Только стекло, тёмное от наступающего вечера.
Она подошла к окну.
На улице уже включались фонари.
По дороге проехал небольшой грузовик.
Вдали, за крышами домов, была видна вода.
Полина постояла ещё немного и отошла.
В семь ей принесли ужин.
Рис.
Рыбу.
Овощи.
Суп.
Небольшие миски с несколькими закусками.
Полина поблагодарила хозяйку и закрыла дверь.
Она почти ничего не съела.
Мысль о завтрашней встрече с бабушкой неприятно давила на затылок.
Фуми Кудзэ.
Восемьдесят четыре года.
Мать Саэко.
Бабушка, которую Полина видела последний раз, когда ей было шесть.
Тогда Фуми приехала в Москву.
Она почти не говорила по-русски, а отец Полины переводил.
Полина помнила только один эпизод.
Бабушка сидела у окна и смотрела, как она собирает пазл.
Потом спросила у Саэко:
- Она похожа на тебя?
Мать ответила:
- Нет.
Полина тогда не поняла, почему после этих слов обе замолчали.
Теперь вспомнила.
Она отложила палочки.
За окном темнело.
После ужина Полина сходила в общую купальню, вернулась в комнату, переоделась и попыталась лечь пораньше.
Не получилось.
Она несколько раз брала телефон.
Проверяла почту.
Новости.
Сообщения.
Потом снова карту.
В 22:43 пришло сообщение от Фуми.
Завтра не ходи к Сираэ.
Полина села.
Прочитала ещё раз.
Напечатала:
Почему?
Ответа не было.
Через минуту она написала:
Ты же сказала, что мне нужно приехать.
Тишина.
Полина положила телефон экраном вниз.
Она не была испугана.
Пока нет.
Скорее раздражена.
Она ненавидела, когда ей сообщали половину информации и ожидали, что остальное она догадается сама.
Мать делала так всю жизнь.
Теперь то же самое начала бабушка.
Полина выключила свет.
В комнате стало темно.
За окном шуршал ветер.
Она закрыла глаза.
Через несколько минут услышала звон.
Один.
Тихий.
Как будто где-то далеко ударили маленькую металлическую чашу.
Полина открыла глаза.
Подождала.
Ничего.
Она снова закрыла глаза.
Звон повторился.
На этот раз ближе.
Полина села.
В рёкане было тихо. За стеной никто не разговаривал. В коридоре не слышалось шагов.
Она посмотрела на часы.
23:17.
Звон больше не повторился.
Полина встала.
Подошла к окну.
Снаружи стояла ночь.
Над морем висел туман.
Не густой - полосой, почти прозрачной.
Он двигался вдоль берега, закрывая часть порта.
Полина открыла окно.
Холодный воздух ударил в лицо.
И тогда услышала голос.
- Саэко.
Она замерла.
Голос пришёл со стороны моря.
Не громкий.
Женский.
Спокойный.
Полина не сразу поняла, что именно её заставило перестать дышать.
Не само имя.
Голос.
Она знала этот голос.
Знала его лучше собственного.
Мать произносила её имя именно так, когда Полина была маленькой и просыпалась ночью.
Не «Полина».
Не ласково.
Просто тихо, чтобы не разбудить отца.
Полина закрыла глаза.
В памяти всплыло московское утро.
Кухня.
Чайник.
Мать у окна.
Её голос:
«Полина, ты опять не завтракала».
Она открыла глаза.
Внизу никого не было.
Только улица.
Фонарь.
Мокрый асфальт.
И туман.
- Саэко.
Теперь голос был дальше.
Со стороны берега.
Полина не двигалась.
Она могла закрыть окно.
Вернуться к постели.
Сказать себе, что кто-то из местных просто позвал женщину по имени.
Сиохара не была безлюдной.
В конце концов, она могла ошибиться.
Но потом в тумане что-то появилось.
Сначала Полина увидела белое.
Фигура стояла у воды.
Далеко.
Она не могла разглядеть лица.
Женщина.
Или ей так показалось.
Белая одежда почти сливалась с туманом.
Полина наклонилась ближе к окну.
Фигура стояла неподвижно.
Она была слишком далеко, чтобы рассмотреть детали.
Но Полина почему-то решила, что женщина смотрит прямо на неё.
Потом фигура сделала шаг.
Полина напряглась.
Ещё один.
Она пыталась понять расстояние.
Между рёканом и берегом было несколько сотен метров.
Фигура не могла оказаться так близко за две секунды.
Но она была ближе.
Теперь Полина видела тёмные волосы.
Белую одежду.
Босые ноги.
Женщина стояла на дороге у самого спуска к порту.
Полина почувствовала холод в пальцах.
Она не отступила.
Наоборот, подалась вперёд.
Женщина подняла голову.
И снова сказала:
- Саэко.
Голос был голосом её матери.
Без сомнения.
Полина знала его.
Память могла исказить лицо.
Интонацию - тоже.
Но голос она узнала бы даже через двадцать лет.
Она схватилась за раму.
На секунду ей показалось, что нужно выйти.
Просто выйти на улицу.
Узнать, кто там.
Вместо этого она спросила:
- Кто вы?
Женщина не ответила.
Полина сама удивилась тому, что произнесла это вслух.
Ветер вошёл в комнату.
Туман сдвинулся.
И фигура исчезла.
Полина резко открыла окно шире.
Пусто.
Улица.
Фонарь.
Дорога.
Ни женщины, ни белой одежды.
Она посмотрела вниз.
На мокром асфальте блестел свет.
Никаких следов.
Полина медленно закрыла окно.
Руки дрожали.
Она сжала их в кулаки.
- Нормально, - сказала она вслух.
Голос прозвучал слишком громко.
Она закрыла шторы.
Вернулась к столу.
На нём лежало письмо матери.
Полина посмотрела на последнюю строку.
Не отвечай ему, пока не узнаешь её имя.
Она взяла лист.
На этот раз перечитала весь текст.
Потом фотографию.
Перевернула.
На обороте всё ещё было:
Сиохара. 1993.
Полина перевернула фотографию лицом вверх.
Две девушки стояли у моря.
Одну она узнала сразу.
Саэко.
Ей было восемнадцать.
Вторая была ей незнакома.
Полина посмотрела на её лицо.
Потом снова на мать.
Две девушки улыбались в камеру.
За их спинами виднелась вода.
А между ними, почти незаметный в темноте, стоял деревянный столб.
На нём висел маленький белый узел.
Полина приблизила фотографию к свету.
Она уже собиралась положить её обратно, когда заметила надпись под снимком.
Мать написала только два слова:
Саэко. Тиё.
Полина долго смотрела на второе имя.
Она не знала, кто такая Тиё.
Но теперь знала, что завтра спросит об этом бабушку.
За стеной рёкана что-то тихо звякнуло.
Один раз.
Полина подняла голову.
И только потом поняла, что слышит ещё один звук.
Воду.
Где-то совсем рядом.
Будто мокрые шаги медленно прошли по деревянному коридору.
И остановились прямо у её двери.
Глава 2 Дом у порта
Утром Полина проснулась раньше будильника.
Несколько секунд она лежала неподвижно, слушая незнакомые утренние звуки. Где-то внизу хлопнула дверь, по коридору прошли шаги, звякнула посуда, с улицы донёсся низкий гул двигателя, за домами ровно и глухо шумело море.
Она открыла глаза.
Серый свет лежал на татами. За раздвижной дверью темнел сад, мокрый после ночного тумана. На низком столике стояла чашка, которую она оставила вечером.
Рёкан.
Полина вспомнила вчерашний приезд, комнату, ужин, море за окном.
И женщину в белом.
Она села на футоне. Несколько секунд смотрела в одну точку, потом встала и пошла умываться.
Вернувшись, Полина открыла чемодан.
Для дома и первого разговора с Фуми она выбрала тёмные широкие брюки и тонкий серый свитер. Волосы собрала в низкий хвост, сунула ноги в носки и только потом вспомнила, что в Рёкане обувь всё равно понадобится лишь на улице.
Она посмотрела на себя в зеркало.
Вид был вполне нормальный.
Только глаза немного покраснели после бессонной ночи.
- Ты просто устала.
Она взяла телефон и вышла из комнаты.
В коридоре было тихо. Из дальней комнаты тянулся тёплый, густой запах - жареное, что-то солоноватое и чуть сладкое, пар, запах риса и горячего бульона смешивались в одно.
Еда, подумала Полина и решила, что пора бы позавтракать.
В конце коридора была открыта раздвижная дверь. За ней стояли низкие столики, уже накрытые к завтраку.
За одним столом сидела пожилая пара, перед ними стояли миски с рисом и супом.
Полина выбрала место сбоку, откуда была видна входная дверь.
Хозяйка принесла ей завтрак и, поставив поднос на стол, посмотрела на стул.
- Полина-сан, вы почему здесь сидите?
Полина подняла глаза.
Хозяйка указала на место у окна.
- Вы будете смотреть на дверь? Вон какой вид!
Полина обернулась.
За окном был сад - мокрые камни, тёмная зелень, край деревянной террасы и полоска серого моря.
- Здесь намного лучше.
Полина кивнула и пересела.
Место оказалось удобным. Вид и правда был отличный.
На удобном месте почему-то было неудобно.
Господи, тоже мне. Привереда.
Хозяйка поставила перед ней чай.
- Хорошо спали?
- Да.
Полина взяла чашку, но почти сразу спросила:
- Здесь ночью звонил колокол?
Женщина на секунду задержала руку над столом.
Совсем ненадолго.
- Колокол?
- Я слышала звон.
- Наверное, с храма.
- В котором часу?
Женщина посмотрела на часы над стойкой.
- Ночью?
- Около одиннадцати.
Та улыбнулась.
- В это время храмы закрыты.
Она ничего не ответила.
Хозяйка отошла к стойке.
- Может быть, с порта, - сказала она через плечо.
- Наверное.
Полина посмотрела в окно.
Море было видно между крышами.
Серое.
Спокойное.
Совершенно обычное.
Она заставила себя поесть.
После завтрака вернулась в номер, собрала вещи и ещё раз проверила телефон.
От Фуми ничего.
Полина написала:
Я иду к тебе.
Ответ пришёл через несколько минут.
- Хорошо.
Она ждала продолжения.
Его не было.
Полина убрала телефон.
До дома было чуть больше километра.
Она решила идти пешком.
Улица, по которой она вчера приехала, утром выглядела иначе. Ночью город казался почти пустым, теперь в нём появилась жизнь.
Открывались магазины.
К порту ехали небольшие грузовики.
На перекрёстке школьники в форме ждали автобуса.
Из маленькой пекарни пахло хлебом.
У входа в супермаркет мужчина раскладывал ящики с напитками.
Полина шла, сверяясь с картой.
Старая часть города начиналась почти незаметно. Дома становились ниже, улицы уже, между стенами появлялись узкие проходы. На некоторых участках асфальт сменялся старым бетоном.
У одного дома сад выходил прямо на улицу. На бетонной стене сохранилась старая табличка с номером, поверх которой кто-то аккуратно прикрутил новую.
Полина замедлила шаг.
Новая табличка сидела чуть выше старой.
Она достала телефон и сфотографировала стену.
Через секунду убрала телефон.
Дом Фуми стоял на тихой улице недалеко от порта.
Полина узнала его не по адресу.
По фотографии.
Мать однажды показывала ей этот дом.
Тогда Полина была маленькой и не запомнила почти ничего, кроме тёмной крыши и деревянной веранды.
Теперь дом выглядел меньше.
Два этажа.
Старая деревянная часть и более поздняя пристройка сбоку.
Крыша местами потемнела от влаги. На стене у входа остались следы старой краски. Вдоль дома тянулась узкая полоска сада.
На крыльце стояли две пары обуви.
Полина остановилась перед дверью.
Подняла руку.
Нажала на звонок.
Внутри послышались шаги.
Медленные.
Потом щёлкнул замок.
Дверь открылась.
На пороге стояла невысокая седовласая женщина с пучком на затылке. На ней были тёмные домашние брюки и светлая кофта поверх тонкой рубашки. Фуми стала ниже, чем Полина помнила. Но взгляд остался прежним.
Прямым.
Внимательным.
Увидев Полину, Фуми замерла.
Несколько секунд она просто смотрела на неё. Потом лицо её смягчилось.
- Полина...
- Обаа-тян!
Полина наклонилась, и Фуми обняла её. Объятие получилось коротким, немного неловким, но тёплым.
- Какая же ты большая, - сказала Фуми.
Полина усмехнулась.
- Мне вообще-то тридцать восемь.
- Я знаю.
Бабушка ещё раз посмотрела ей в лицо.
Улыбка осталась, но взгляд на мгновение задержался на её глазах.
- Похожа на мать.
Она ничего не ответила.
Бабушка первой отвела взгляд.
- Заходи. Ты, наверное, устала с дороги.
Дом оказался меньше, чем Полина помнила.
В прихожей пахло деревом, старой бумагой и чем-то лекарственным. Она сняла обувь и поставила её рядом с дверью.
- Я не была здесь... Наверное, лет тридцать.
- Двадцать девять, - тихо поправила Фуми.
Она посмотрела на неё.
- Ты помнишь?
Фуми чуть улыбнулась.
- Я многое помню.
Она прошла дальше и жестом показала Полине следовать за ней.
Та проследовала.
В доме было прохладнее, чем на улице.
Мебель выглядела старой, но не заброшенной. Низкие шкафы, деревянные полки, несколько стульев, телевизор в углу. На стенах почти не было украшений.
Только фотографии.
Она остановилась.
На одной фотографии была молодая Саэко.
Она стояла перед домом.
Ей было лет восемнадцать.
Та же тёмная прямая чёлка.
Тот же взгляд, который Полина помнила по семейным фотографиям.
Рядом стояла Фуми.
Моложе почти на сорок лет.
Они не улыбались.
Она подошла ближе.
- Это когда?
Фуми посмотрела на фотографию.
- 1992.
- За год до...
Она остановилась.
Фуми тоже.
- До чего?
Полина повернула голову.
Бабушка смотрела на неё.
- До того, как мама уехала.
Полина знала, что это неправда.
Мать уехала не сразу.
Но спорить не стала.
- Садись. Я поставлю чай.
- Я могу помочь.
- Нет.
Фуми сказала это быстро, почти автоматически, а потом смягчила голос:
- Ты гостья.
- Я внучка, а не гостья.
Бабушка остановилась.
Посмотрела на неё и улыбнулась уже по-настоящему.
- Хорошо. Тогда внучка может сесть и не мешать бабушке.
Полина засмеялась.
Фуми тоже рассмеялась тихо и хрипло.
- Ты почти не помнишь меня.
- Помню.
- Тебе было шесть.
- Я помню окно.
Бабушка перестала улыбаться.
- Какое окно?
- В Москве. Ты сидела возле него.
Пауза.
- А ещё ты смотрела, как я собираю пазл.
- Да, ты долго его собирала
- Я его специально долго собирала. Чтоб его надолго хватило.
- А ещё ты долго ела кашу. Как её... манную, кажется? Наверное, тоже хотела, чтобы её надолго хватило.
- Пойдём. Покажу тебе комнату.
Внезапно и с воодушевлением прокричала бабулька.
Полина поднялась.
Уже в коридоре Фуми вдруг остановилась.
- И ещё, Полина.
- Да?
Фуми повернулась к ней.
- Если услышишь ночью звон...
Она замолчала.
Полина ждала продолжения.
- Ничего, - сказала Фуми после паузы. Никакого звона не услышишь. Бабка старая, мелю что попало!
И хрипло захихикала.
Они прошли в комнату в глубине дома.
Здесь было темнее.
На окне висели плотные шторы. Вдоль стены стоял старый шкаф. На полках лежали книги, коробки и несколько папок.
Фуми открыла нижний ящик.
- Здесь вещи Саэко.
Полина присела.
Внутри лежала одежда, сложенная в стопки.
Несколько тетрадей.
Конверты.
Старая косметичка.
Полина достала одну тетрадь.
На обложке было написано имя матери.
Саэко.
Она открыла.
Первые страницы были заполнены японскими иероглифами.
Записи.
Списки.
Что-то о школе.
Какие-то адреса.
Полина перелистнула несколько страниц.
На одной стояла дата.
1993.
Дальше текст был перечёркнут.
- Не надо, - сказала Фуми.
Полина подняла глаза.
- Почему?
- Там ничего нет.
- Ты даже не знаешь, что я читаю.
- Знаю.
- Откуда?
Бабушка закрыла ящик.
Слишком резко.
- Потому что я знаю, что там написано.
Она медленно встала.
- Тогда расскажи.
- Нет.
- Бабушка.
- Нет.
- Почему ты всё время говоришь мне «нет»?
Фуми посмотрела ей прямо в глаза.
- Потому что я знаю, что будет потом.
В комнате стало тихо.
Полина сжала губы.
- Что будет потом?
- А ничего не будет! Шо ты бабку слушаешь в маразме?
Полина положила тетрадь на стол.
- Ты так похожа на неё!
Радостно произнесла Фуми, и дальше последовало в приказном порядке:
- Нагнись, я потреплю тебя за щёчки!
Треплет.
- Тебе нужно посмотреть второй этаж. Там спальня Саэко.
Она поднялась по лестнице.
Дерево под ногами тихо скрипело.
Наверху было светлее.
Коридор заканчивался маленьким окном, через которое было видно море.
Комната матери находилась последней.
Дверь была открыта.
Она вошла.
Здесь всё выглядело так, будто человек ушёл давно, но не навсегда.
Низкий письменный стол.
Шкаф.
Кровать.
Полка с книгами.
На стене - несколько выцветших фотографий.
Она подошла к столу.
На нём ничего не было.
Она открыла первый ящик.
Пусто.
Второй.
Несколько старых ручек.
Третий застрял.
Она потянула сильнее.
Ящик открылся.
Внутри лежал маленький металлический ключ.
Она взяла его.
На кольце была привязана выцветшая красная нитка.
Бабушка посмотрела на ключ и сразу отвела взгляд.
- От чего он?
- От старого шкафа.
- Где он?
- Уже нигде.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Полина положила ключ обратно.
Потом увидела на полке фотографию.
Та самая фотография, которую она нашла вчера.
Саэко и Тиё.
Но здесь она была больше.
На снимке девушки стояли у моря.
Саэко улыбалась.
Вторая девушка тоже.
- Тиё.
Теперь Полина могла рассмотреть её лицо.
Тёмные волосы.
Круглое лицо.
Очень молодая.
Восемнадцать лет.
На ней было светлое платье.
- Кто она?
Бабушка стояла в дверях.
Её лицо изменилось.
Не сильно.
Но Полина увидела.
- Тиё.
- Я знаю имя.
Бабушка молчала.
- Кто она?
- Подружка.
- Мама никогда о ней не говорила.
- Ну, значит, не такая уж и подружка!
Фыркнула Фуми.
- Что с ней стало?
Фуми посмотрела на фотографию и, махнув рукой, словно отгоняя сорные мысли, произнесла так просто и обыденно:
- А, умерла.
Воздух вдруг стал холоднее.
Не снаружи - прямо здесь, рядом.
- Когда?
- Давно.
Полина не отрываясь смотрела на фотографию.
Где-то далеко, за стенами, тяжело вздохнуло море.
И этот звук отозвался внутри неё так, будто она слышала его не ушами.
- В 1993?
Фуми стала переминаться с ноги на ногу, глаза быстро забегали, ища, чем занять свои руки. Мелкими шажками она быстро протопала до стопки с фотографиями. Суетливо перебирая фото, она вытащила случайное.
- Вот! Смотри! Это Сон Йен и его пёс! Ох уж и бесил меня в своё время. А ты что-то спросила?
- Я, да! Полина не успела закончить фразу, как её перебила громкая старушка своим дребезжащим голосом.
- А пойдём-ка чай пить! И быстро утопала к лестнице.
Полина спустилась на кухню, где Обаа-тян тормошила угли в небольшой круглой жаровне, у которой словно вырезали одну половину. Вокруг углей торчала «корона» из железных палок. Когда угли стали красными, бабулька поставила на «корону» каму - чугунный высокий котелок в форме колокола.
- Ты привезла вещи матери? - запыхавшись, спросила Фуми. Она устала, пока готовила чай.
Полина села за стол.
- Некоторые, что смогла привезти.
Бабушка достала две чашки, поставила их рядом и села напротив.
Несколько минут они молчали.
Каму уже нагрелся. В полной тишине обе резко подхватились с мест.
- Давай я?.. Полина не стала договаривать, потому что поняла, что её Обаа-тян не хочет, чтобы ей помогали, и вышла в коридор.
Пока Фуми вставляла круглые спиралевидные кольца в «ушки» котелка, Полина притащила сумку, что стояла у входа. Приподнимая нагретый котелок за кольца, Фуми краем глаза заметила это и замерла прямо с тяжёлым чайником в руках.
Тут Полина вспомнила, что хотела показать бабушке фотографии, что наснимала в своём путешествии, бросила сумку на пол, шмякнулась за стол и начала свайпать по экрану телефона.
- Смотри, ба!
Фуми поставила каму рядом с жаровней и подошла к Полине.
Они рассматривали фотографии и улыбались, но на одном фото улыбка с лица старушки словно испарилась. Полина с любопытством посмотрела на бабушку и произнесла:
- Я была там вчера.
- Зачем? Я же говорила тебе не ходить к Сираэ!
- Просто увидела на стенде, стало интересно.
Полина улыбнулась, обняла бабушку
- Ну ладно, не буду туда ходить, не переживай! Каму нужно снова подогреть, да? Я поставлю!
Полина потянулась к чайнику, но рука бабушки запретила ей это делать. Она молча посмотрела снизу вверх на внучку, развернулась к жаровне и, медленно двигаясь, достала щипцами раскалённый уголёк. Потом так же медленно положила его в серую чашечку на золу. После, так же молча и так же медленно, поставила коробочку на стол, из коробочки достала маленький жёлтый узелок ткани, который бережно раскрыла. В нём прятался дракон! Точнее, старинная шкатулка в виде дракона.
- Ничего себе, какой красавец!
Полина с изумлением взяла дракона в руки и начала было рассматривать, но заметила, как Фуми рассматривает её на предмет, а не выгнать ли кое-кого из дома прямо сейчас, и аккуратно вернула шкатулку на место.
- Я думала, ты хочешь поставить воду подогреться, но фуро всё ещё пустой и угли скоро почернеют.
Пока Полина ставила каму на фуро, бабушка достала вторую коробочку, но уже побольше. В ней также был жёлтый узелок. Морщинистые пальцы бережно его развязали. Там была кружка на ножках.
- Она что-нибудь просила тебя привезти?
Полина вспомнила письмо.
Не отвечай ему, пока не узнаешь её имя.
Она не стала говорить.
- Нет.
Фуми кивнула и продолжила разворачивать свиток с инструментами. Там были палочки и всякие японские приборы, наверное, для чаепития, подумала Полина.
Дальше Фуми отломала кусочек какой-то коры и поместила его в шкатулку-дракона.
- Ты привезла коробку? Как бы невзначай спросила она, указав на сумку, что валялась на полу.
Полина начала доставать все возможные коробки, свёртки, пакеты, которые она могла привезти.
Из большой чаши бабушка зачерпнула серый порошок и плюхнула его в кружку на ножках, частички серой пыльцы развеялись над кружкой красивым дымком. Из свёртка с инструментами были взяты палочки, которыми сформировали ямку в золе внутри кружки. В эту ямку Обаа-тян поместила ещё пока раскалённый уголёк и, засыпав его золой, сформировала аккуратную горку с дырочкой на верхушке.
Бабушка так медитативно и спокойно всё это делала, что Полина забыла про свои коробки и заворожённо наблюдала за процессом. Из свёртка с инструментами Фуми достала пинцетом микроскопический серебристый подносик и поместила его на вершину пирамидки из золы прямо на отверстие. Палочками она аккуратно достала кору из шкатулки-дракона и положила её на серебристый подносик. Полину удивило, когда бабушка достала из свёртка с инструментами перышко и поводила им по краю кружки, в которой были зола, уголёк и поднос с корой. Все движения 84-летней женщины были такими плавными и выверенными, как будто она всю жизнь только и делала, что перекладывала пинцетом всякие мелкие штуковины!
Фуми протянула внучке кружку на ножках.
Полина взяла кружку и на момент растерялась, не понимая, что ей нужно делать.
Фуми рассмеялась.
- Нюхни, дурашка!
Полина вдохнула. От угля потянуло тёплым древесным запахом. Не дымом - чем-то мягким, сухим, чуть сладким и сливочным.
- Ну вот, расслабься. А то навела суеты, разбросала вещи!
Поворчала Фуми, поднявшись из-за стола и начав передвигать коробки и пакеты ногами, и вдруг пошатнулась, присела на пол и уставилась на небольшую старую перевязанную тёмной лентой коробку. Она чуть виднелась под шмотьём, но слеповатая женщина её смогла заприметить.
- Ты привезла коробку. В её голосе звучало разочарование.
- Фуми, что с тобой!
Она произнесла имя впервые.
Фуми замерла. Потом очень тихо сказала:
- Ты не должна была привозить её сюда.
Глава 3 Сираэ-но-мия
Утром Полина проснулась с неприятным ощущением, будто вчера забыла что-то важное.
Она долго лежала и смотрела в потолок.
Сначала вспомнила море. Потом Фуми. Потом коробку.
Последнее вспоминать не хотелось.
«Ты не должна была привозить её сюда».
Очень содержательно.
Полина перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку. Фуми не объяснила, что именно её напугало, а Полина не стала настаивать. Не потому, что ей было всё равно. Просто она слишком хорошо знала, что бывает, когда задаёшь человеку вопрос, на который он не хочет отвечать. Вместо ответа получаешь ещё три повода для раздражения.
Она села и потянулась к телефону.
8:16.
Сегодня она собиралась идти к Сираэ.
Вчера Фуми попросила её туда не ходить. Если это вообще можно было назвать просьбой. Сообщение состояло из короткой фразы без объяснений, а на уточняющий вопрос бабушка не ответила.
Полина открыла карту и увеличила изображение мыса. Дорога шла вдоль берега, затем сворачивала в сторону от посёлка. До святилища было около пятнадцати минут пешком.
Она открыла заметки и добавила несколько пунктов к списку осмотра.
Первоначальная планировка. Состояние несущих элементов. Следы поздних перестроек.
Люди могли ошибаться. Здания, по крайней мере, оставляли после себя вполне осязаемые свидетельства.
К десяти часам посёлок окончательно проснулся. На улице было прохладнее, чем казалось из окна. Ветер тянул с моря и забирался под воротник.
Полина шла вдоль торговой улицы, придерживая волосы рукой. Большинство магазинов только открывались. Возле одной лавки мужчина раскладывал ящики с напитками, у соседнего дома женщина поливала растения, хотя после ночного тумана земля и без того была мокрой.
У небольшого кафе Полина остановилась.
На стекле значилось: «Сио».
Внутри было всего несколько столиков. За стойкой стояла молодая женщина, которая посмотрела на Полину, затем на её одежду и снова на лицо.
- Туристка?
- Пока да.
Женщина усмехнулась.
- Тогда вам кофе.
- Это так заметно?
- Вы идёте не туда.
Полина посмотрела через окно.
- А куда мне надо?
- Если вы идёте к мысу, то туда.
Женщина показала рукой в сторону улицы.
- А если хотите кофе, то сюда.
- Тогда я пока сюда.
- Правильно.
Она поставила перед Полиной чашку.
- Вы из рёкана?
- Да.
- У Фуми?
Полина подняла глаза.
- Вы её знаете?
- Здесь все всех знают.
Это прозвучало не как гордость, а как диагноз.
Полина улыбнулась.
- Я её внучка.
Женщина на секунду замолчала.
- Полина?
- Ага.
- Юдзуки.
Она показала на себя.
- Я хозяйка.
- Очень приятно.
- Фуми говорила, что вы приехали.
Полина сделала глоток кофе.
- Быстро здесь новости ходят.
- Не новости. Фуми приходила утром.
Полина кивнула. Можно было спросить, что именно бабушка говорила о ней, но она не стала.
Вместо этого посмотрела на полку с банками и пакетами.
- Вы сами это всё продаёте?
- Что?
- Вон там.
- Нет. Это местные делают.
- А.
Юдзуки вытерла стойку.
- Вы надолго?
- Пока не знаю.
- Значит, надолго.
Полина посмотрела на неё.
- Почему?
- Так всегда говорят люди, которые собираются остаться.
- Я вообще-то приехала дом разбирать.
- Вот и разберёте.
Юдзуки сказала это совершенно спокойно и пошла к другой стороне стойки.
Полина допила кофе. Разговор был странный, но не неприятный. Впрочем, за последние сутки она уже начала привыкать к тому, что в Сиохаре люди произносили самые обыкновенные фразы так, словно в них имелось второе значение.
Она оставила деньги и вышла.
Дорога к Сираэ постепенно пустела. Последние дома остались позади, потом исчезли и заборы. С одной стороны тянулся склон, поросший низкими соснами и густой травой. С другой почти всё время было видно море.
Полина несколько раз останавливалась, чтобы сфотографировать каменные подпорки вдоль дороги. Большинство выглядели старыми, но одна заметно отличалась от остальных. Раствор между блоками был другого цвета, а сами камни лежали слишком ровно.
Она присела и провела пальцем по краю.
Перекладывали. Не вчера, но и не сто лет назад.
Полина сделала несколько снимков и записала наблюдение.
Сираэ-но-мия показалось минут через пятнадцать.
Сначала она увидела тории. Они стояли в воде, и из-за прилива нижняя часть почти полностью скрывалась под поверхностью. Дальше, на небольшом подъёме, виднелось само святилище.
Здание оказалось меньше, чем Полина представляла, и гораздо хуже сохранилось. Крыша просела с одной стороны, деревянные детали потемнели от влаги, несколько досок на боковой стене были заменены.
Перед входом висела старая табличка:
«Опасно. Вход на территорию ограничен».
Ограничен не закрыт.
- Ну конечно.
Полина убрала телефон и прошла внутрь.
Первое, что бросилось ей в глаза, было даже не состояние дерева, а геометрия здания. Расстояние между опорами различалось. В центральной части пролёты были шире, а боковые участки выглядели так, словно их добавляли в разное время.
Она достала лазерный дальномер и начала измерять.
Несколько минут спустя у неё уже были первые цифры. Полина сравнила их с фотографиями, сделанными накануне, и снова посмотрела на боковую стену.
Что-то не сходилось.
Она присела возле основания. Древесина здесь была старой, но рядом лежал свежий стружечный мусор. Совсем немного, несколько светлых щепок среди тёмной земли.
Полина провела пальцем по одной из них.
Недавно.
Она подняла голову. На крыше кто-то работал? Нет, следов было слишком мало. Скорее заменили одну деталь или укрепили соединение.
Полина открыла заметки.
«Недавний ремонт. Точная дата неизвестна».
Ниже добавила:
«Работы проводились без восстановления исходной геометрии».
Она собиралась сфотографировать соединение балок, когда за спиной раздался голос.
- Вы что делаете?
Полина обернулась.
На дорожке стоял мужчина лет тридцати с небольшим. Тёмная рабочая одежда, крепкие ботинки, волосы растрёпаны ветром. В одной руке он держал деревянную рейку.
Он смотрел не на Полину, а на её дальномер.
- Измеряю.
- Зачем?
- Потому что мне нужно знать размеры.
Мужчина перевёл взгляд на здание.
- Вам здесь нечего измерять.
- Почему?
Он посмотрел на неё так, будто этот вопрос уже успел ему надоесть, хотя они разговаривали меньше минуты.
- Вы из посёлка?
- Нет.
- Я так и понял.
- По чему?
- По тому, как вы стоите.
Полина посмотрела на собственные ноги.
- А что с ними?
- Ничего.
Он произнёс это совершенно серьёзно.
- Очень содержательно.
- Спасибо.
Вот теперь он точно шутил.
Полина невольно улыбнулась.
- Вы Минато?
Он посмотрел на неё внимательнее.
- Откуда вы знаете?
- Юдзуки.
- Понятно.
Он положил рейку на землю.
- А вы Полина.
- Тоже Юдзуки?
- Здесь все всех знают?
- Примерно.
Минато снова посмотрел на здание.
- Вы не можете здесь работать.
- Я не работаю.
- Вы измеряете.
- Для себя.
- Это и называется работать.
Полина скрестила руки.
- Тогда вы тоже работаете.
- Да.
- А вам можно?
На секунду в его лице появилось что-то похожее на улыбку.
- Мне особенно.
Он прошёл мимо неё и поднялся на одну ступеньку. Присев возле стены, провёл ладонью по дереву. Полина заметила на его пальцах мелкие порезы, на костяшках темнели следы работы, ногти были коротко подстрижены.
Минато достал из кармана маленькую стамеску с потёртой ручкой.
- Вы реставратор? - спросила Полина.
- Миядайку.
- Ясно.
- Вам не ясно.
- Да.
Он повернул голову.
- Вы архитектор?
- Архитектор-реставратор.
- Тогда тем более вам здесь нечего делать.
- Почему?
Минато посмотрел на неё так, будто выбирал между несколькими ответами и ни один не считал подходящим.
- Потому что вы будете видеть то, чего вам видеть не нужно.
Полина помолчала.
Вот теперь стало интересно.
- А что именно мне не нужно видеть?
Минато взял рейку.
- Я сказал не то.
- Заметно.
Он поднялся.
- Вам лучше уйти.
- Это не ответ.
- Знаю.
Полина посмотрела на него несколько секунд. Потом перевела взгляд на святилище.
- Слушайте, я приехала осмотреть старое здание. Я не собираюсь ничего ломать, забирать или публиковать. Если есть конкретный запрет, покажите мне его.
- Я не говорил, что вы собираетесь что-то ломать.
- Тогда в чём проблема?
Минато посмотрел на море.
- Потому что сюда давно никто не приходит просто посмотреть.
- Я пришла.
- Вот именно.
Он развернулся и пошёл к дальней части святилища.
Полина осталась стоять. Очень хотелось пойти следом, но она не собиралась бегать за человеком, который разговаривал загадками.
Через десять минут Минато снова оказался у боковой стены и что-то записывал.
Полина подошла ближе.
- Здесь раньше было другое помещение?
Он посмотрел на неё.
- С чего вы взяли?
Она показала на фундамент.
- По основанию. И по ширине крыши.
Минато молчал.
- И вот здесь. Видите соединение? Оно не совпадает с остальной конструкцией.
Он подошёл, наклонился и провёл пальцем по стыку.
- Да.
- Что там было?
- Не знаю.
- Хорошо.
Полина достала телефон.
- Тогда я сфотографирую.
- Зачем?
- Чтобы дома посмотреть.
Минато чуть нахмурился.
- Вы всегда всё фотографируете?
- Почти.
- Даже людей?
- Если они стоят неподвижно.
- Тогда мне повезло.
- Пока да.
На этот раз улыбка была заметнее. Совсем немного.
Полина тоже улыбнулась, но тут с дороги донёсся голос:
- Минато!
К ним шла старуха, невысокая, в светлой куртке, с палкой в одной руке и пакетом в другой. Она остановилась, переводя дыхание.
- Опять здесь?
- Здесь.
- Я тебе говорила...
Она увидела Полину и замолчала.
Минато выпрямился.
- Томи-сан?
Старуха не ответила. Она смотрела на Полину так долго, что та начала чувствовать себя неловко.
Взгляд был не испуганный. Скорее растерянный, словно Томи пыталась совместить два несовпадающих изображения.
Старуха сделала шаг ближе.
- Ты...
Полина ждала.
Томи нахмурилась.
- Саэко?
Минато резко выпрямился.
Полина не ответила сразу. Имя матери она слышала здесь уже не впервые, но в голосе старухи было что-то такое, отчего вопрос прозвучал не как обычная ошибка.
Томи прищурилась и подошла ещё на шаг.
- Нет.
Она покачала головой.
- Не Саэко.
Полина почувствовала, как внутри что-то неприятно провалилось.
Старуха продолжала смотреть на неё.
- Тиё?
Минато взял её за локоть.
- Томи-сан.
Томи дёрнула рукой.
- Что?
- Вам домой пора.
- Я сама знаю, куда мне пора.
Она снова посмотрела на Полину.
- Ты чья?
Полина открыла рот, но Минато ответил раньше.
- Кудзэ.
Томи повторила фамилию медленно, словно пыталась вспомнить, где слышала её раньше.
- Кудзэ...
Потом снова перевела взгляд на Полину.
- Саэко?
Полина почувствовала, что молчать больше не может.
- Саэко была моей матерью.
Томи замерла.
- Значит, ты её дочь.
- Да.
Старуха долго смотрела на неё, потом спросила:
- Она вернулась?
Полина не сразу поняла вопрос.
- Нет.
- Нет?
- Она умерла.
Томи закрыла глаза. Совсем ненадолго. Когда снова открыла их, в её лице появилось выражение, которое Полина не смогла истолковать.
- Понятно.
Она сказала это так, будто на самом деле ничего не стало понятнее.
Минато посмотрел на Полину. В его лице впервые не было раздражения, только внимание.
- Томи-сан, идите домой.
- Ты мне не хозяин.
- Знаю.
- Тогда не командуй.
- Хорошо.
Он отпустил её руку.
Томи постояла ещё немного, потом повернулась к дороге. Сделала несколько шагов и остановилась.
Не оборачиваясь, сказала:
- Она обещала не возвращаться.
И пошла дальше.
Полина смотрела ей вслед.
Минато ничего не говорил.
- Что она имела в виду?
Он поднял рейку.
- Не знаю.
- Врёте.
Минато посмотрел на неё.
- Вы меня совсем не знаете.
- А вы меня знаете?
- Нет.
- Тогда почему решили, что мне нельзя здесь находиться?
Он помолчал.
- Потому что ваш приезд уже изменил слишком много вещей.
Полина почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
- Каких?
Минато отвёл взгляд.
- Я не могу вам сказать.
- Не можете или не хотите?
Он снова посмотрел на неё.
- Не хочу.
Вот это, по крайней мере, был честный ответ.
Полина кивнула.
- Уже лучше.
Она убрала телефон.
- Я закончу осмотр.
- Полина.
Она остановилась. Это был первый раз, когда он назвал её по имени.
- Не ходите за тории.
Полина посмотрела на воду.
- Почему?
Минато несколько секунд молчал.
- Там скользко. Вода поднимается быстро.
Она чуть не рассмеялась.
- Вот теперь я вам верю.
- Хорошо.
- А всё остальное пока нет.
- Это ваше право.
Минато отвернулся и снова занялся работой.
Полина закончила измерения примерно через сорок минут. Чем дольше она находилась внутри святилища, тем больше замечала странностей. Не мистических, по крайней мере пока.
Старая часть здания действительно была изменена. Первоначальная конструкция выглядела проще. Позже к ней добавили боковой участок, но сделали это так, словно старались скрыть сам факт перестройки.
На нескольких деревянных деталях были свежие следы масла. Кто-то ухаживал за зданием, но не так, как ухаживают за памятником. Скорее как за вещью, которую собираются использовать.
Под крышей висела новая симэнава. Толстая, чистая, слишком новая для заброшенного святилища.
Полина подняла телефон, собираясь её сфотографировать.
Минато оказался рядом почти бесшумно.
- Не фотографируйте верёвку.
Она опустила телефон.
- Почему?
- Потому что я прошу.
- Это аргумент уровня «не потому что нельзя, а потому что я сказал».
- Да.
- Очень убедительно.
Минато вздохнул.
- Фотографируйте всё остальное.
- Спасибо.
Она убрала телефон в карман.
- А эту верёвку вы сами повесили?
- Нет.
- Кто?
Он посмотрел на симэнаву.
- Не знаю.
- Вы реставрируете святилище и не знаете?
- Я занимаюсь деревом.
- А верёвка сама сюда пришла?
- Может быть.
Полина посмотрела на него. Он был абсолютно серьёзен. Потом уголок его рта дёрнулся.
- Я не знаю, кто её повесил.
- Уже второй раз за сегодня.
- Хороший результат.
Полина фыркнула и записала в заметки: «Свежая симэнава. Кто установил - неизвестно».
Обратно она пошла одна.
На перекрёстке остановилась и достала телефон. Открыла заметки, напечатала:
«Томи. Узнала меня как Саэко. Потом назвала Тиё».
Она посмотрела на строчку.
Имя Тиё ей уже было знакомо. Она видела его на фотографии, а вчера Фуми сказала, что Тиё умерла. Но это не объясняло, почему незнакомая старуха увидела в Полине сначала её мать, а потом девушку, которую сама Полина никогда не встречала.
Полина добавила:
«Почему она решила, что я Тиё?»
Постояла и убрала телефон.
Ветер с моря стал холоднее.
Она не знала, что именно произошло в Сиохаре в 1993 году. Не знала, почему Фуми так боится коробки матери, почему Минато не хочет, чтобы она осматривала святилище, и почему Томи произнесла имя Тиё так, будто увидела человека, которого считала потерянным.
Но теперь у неё было несколько конкретных вопросов.
А это было лучше, чем просто неприятное ощущение, что все вокруг что-то скрывают.
Глава 4. Третье имя
Утром Полина проснулась от дождя.
Не сильного. Вода мелко постукивала по карнизу и шуршала по листьям за окном. Небо было ровного серого цвета, без просветов, и море за домами почти сливалось с ним.
Она несколько секунд лежала, глядя в потолок.
Потом вспомнила Фуми.
«Ты не должна была привозить её сюда».
И вчерашнюю Томи.
«Саэко?.. Нет. Тиё?»
Полина села на кровати.
Вот это уже начинало раздражать.
Не потому, что было страшно. Страх как раз был понятен. Страннее было другое: все вокруг будто знали кусок одной и той же истории, а ей выдавали по одному имени за раз.
Она посмотрела на телефон.
07:18.
Сегодня она собиралась вернуться в дом и закончить первичный осмотр вещей матери. Потом хотела пройтись по старой части Сиохары и выяснить, можно ли найти сведения о Тиё.
Имя она уже знала. Знала и то, что Фуми назвала Тиё подругой Саэко, а потом, почти не меняя тона, сказала, что та умерла. Когда Полина спросила о 1993 годе, бабушка увела разговор в сторону.
Вчера Томи назвала её Тиё, хотя прежде приняла за Саэко.
Это не делало историю понятнее.
Полина открыла браузер и набрала Chiyo. Результатов было слишком много. Она добавила «Shiohara». Результатов стало меньше, но конкретного человека она не нашла.
Местные фотографии, туристические страницы, несколько старых упоминаний Сираэ-но-мия, заметки о рыболовном порте. Потом статья о местном фестивале, опубликованная много лет назад.
Тиё нигде не было.
Полина пролистала ещё несколько страниц и закрыла браузер.
Искать человека без фамилии в интернете было примерно то же самое, что искать конкретную белую футболку в прачечной.
Ладно. Значит, не интернет.
По крайней мере пока.
Она оделась, собрала волосы и спустилась вниз. В рёкане пахло рисом и жареной рыбой. На кухне кто-то разговаривал, но, услышав шаги, замолчал.
Полина остановилась у лестницы.
Через несколько секунд из кухни выглянула хозяйка.
- Полина-сан, завтрак.
- Спасибо.
На этот раз место у окна она заняла сама. За стеклом дождь делал сад темнее. Камни блестели, вода собиралась в маленьких углублениях между плитами. Вдали за крышами домов виднелось море.
Полина ела медленно.
Ночью она несколько раз просыпалась. Один раз ей показалось, что кто-то прошёл по коридору. Она не стала проверять.
Не потому, что поверила в призраков. Просто после вчерашнего ей не хотелось выяснять, что именно умеет издавать звук мокрых шагов.
После завтрака она написала Фуми:
«Буду у тебя через час».
Ответ пришёл почти сразу.
«Хорошо. Только не спеши. Дождь».
Полина посмотрела на сообщение. Обычный ответ. Даже слишком обычный.
Она убрала телефон.
На улице пахло мокрым деревом и морем. До дома Фуми Полина дошла пешком. Дождь к тому времени почти закончился, асфальт был тёмным, под водостоками журчала вода.
Сиохара утром выглядела совсем иначе, чем накануне. На улицах появились люди. Кто-то выкатил из гаража небольшой грузовик. У рыбной лавки мужчина в резиновых сапогах мыл ящики. Возле автомата с напитками школьник стоял под козырьком и сонно смотрел в телефон.
Никакой мистики.
Очень удобно.
Полина свернула на знакомую улицу.
Дом Фуми стоял там же, где она его помнила, хотя воспоминание оказалось значительно меньше самого дома. Деревянные стены потемнели, на террасе кое-где облупилась краска. Одна из водосточных труб была закреплена временно, пластиковой стяжкой.
Полина автоматически отметила это. Потом заметила, что столб у входа немного накренился.
Она уже достала телефон, чтобы сфотографировать, когда дверь открылась.
- Ты фотографируешь мой дом?
Фуми стояла на пороге с полотенцем в руках.
- Столб.
- Столб никуда не денется.
- В этом и проблема.
Фуми посмотрела на него.
- Твой отец тоже так говорил.
Полина улыбнулась.
- Папа вообще любил говорить, что всё можно починить.
- Поэтому у него было столько инструментов.
Фуми отошла в сторону.
- Заходи. Пока ты не начала ремонтировать улицу.
Полина сняла обувь и вошла.
На кухне было тепло. Фуми поставила перед ней чай и вернулась к плите. Полина осмотрела комнату. Здесь почти ничего не изменилось. Только холодильник был новый, да полка у окна выглядела иначе.
На ней стояли фотографии.
Полина встала.
- Можно?
- Конечно.
Большинство снимков были обычными. Семейные праздники, дом, кто-то у моря, Фуми моложе лет на двадцать. Несколько фотографий Полины в детстве.
На одной ей было около шести. Она сидела на деревянной ступеньке, щурилась от солнца и держала в руках огромный пластмассовый кораблик. Рядом стояла Саэко.
Молодая. Улыбающаяся.
Полина провела пальцем по краю рамки.
- Я этого не помню.
- Ты тогда всё время бегала.
- Значит, неудивительно.
- Ты ещё пыталась залезть на крышу.
Полина обернулась.
- Я?
- Ты.
- Зачем?
- Хотела посмотреть, что там.
- И?
- Посмотрела.
- И всё?
- Упала.
Полина засмеялась.
- Отличное детство.
Фуми тоже улыбнулась. На несколько секунд всё стало простым. Просто бабушка и внучка, старая фотография, чай и дождь за окном.
Потом Полина снова посмотрела на снимок.
- Ты помнишь, когда мама последний раз была здесь?
Фуми перестала улыбаться. Не резко, просто лицо стало внимательнее.
- Давно.
- До моего рождения?
- Нет.
Фуми повернулась к плите.
- После.
- Когда?
- Я не помню.
Полина посмотрела на её спину.
Фуми помнила. Это было видно, но Полина пока не стала давить.
Она вернулась к столу.
- Я вчера была у Сираэ.
Фуми выключила плиту.
- Зачем?
- Хотела посмотреть на здание.
- И что?
- И встретила там человека. Минато Ширахаму.
Фуми поставила крышку на кастрюлю.
- Знаю.
- Он там работает.
- Знаю.
Полина сделала глоток чая.
- Кроме него, там была Томи.
Фуми посмотрела на неё.
- Она меня узнала.
- Томи всех узнаёт.
- Не совсем.
Полина поставила чашку.
- Она сначала назвала меня Саэко. Потом Тиё.
Фуми не ответила. На этот раз пауза была длиннее. За окном проехала машина, шины прошли по мокрой дороге.
- Ты знала Тиё? - спросила Полина.
Фуми смотрела на стол.
- Это давно было.
- Значит, знала.
- Я не это сказала.
- Но и не сказала, что не знала.
Фуми подняла глаза.
- Полина.
В голосе не было раздражения. Только усталость.
- Я знаю, что ты хочешь ответов.
- Да.
- Но иногда ответ ничего не меняет.
- Иногда меняет.
Фуми отвернулась.
- Ты похожа на мать.
Полина чуть усмехнулась.
- Это уже говорили.
- Не внешне.
Вот теперь стало интересно.
Полина ничего не сказала. Фуми встала и начала собирать чашки.
- Что ты хочешь узнать?
- Кто такая Тиё.
Фуми долго стояла с чашкой в руках, потом поставила её в раковину.
- Подожди.
Она вышла из кухни.
Полина осталась сидеть. Слышно было, как Фуми открывает шкаф в соседней комнате, потом ещё один. Что-то передвинулось.
Через минуту бабушка вернулась с тонкой папкой и положила её на стол.
- Здесь старые фотографии.
- Я видела.
- Не эти.
Фуми раскрыла папку. Внутри лежали выцветшие снимки, некоторые уже начали отходить от бумаги.
Она перебирала их медленно.
- Это фестиваль.
- Какой год?
- Не помню.
- А это?
- Рыбаки.
- А это?
- Брат моего мужа.
Полина улыбнулась.
- Ты всё помнишь про людей, но не помнишь года.
- Года мне были неинтересны.
- Справедливо.
Фуми продолжила искать. Наконец остановилась, вытащила фотографию и положила перед Полиной.
На снимке стояли две девушки у моря. Одну Полина узнала сразу.
Саэко.
Молодая, почти девчонка. Волосы собраны назад, на ней белая рубашка, рука лежит на плече второй девушки.
У второй были короткие волосы. Она улыбалась чуть шире. Обе девушки были в белом.
Полина наклонилась ближе.
- Это тот же снимок, что был у меня в коробке.
Фуми ничего не ответила.
Полина перевернула фотографию. На обороте стояло:
«Сиохара. 1993».
Ниже, другим почерком:
«Саэко. Тиё».
- Я уже видела эту надпись, - сказала Полина. - И ты вчера сказала, что Тиё умерла.
Фуми забрала фотографию.
- Я сказала то, что могла сказать.
- А теперь?
- Теперь я говорю, что она уехала.
Полина не сразу ответила.
- Куда?
- Не знаю.
- То есть вчера она умерла, а сегодня уехала?
Фуми сжала фотографию пальцами.
- Для нас она исчезла.
- Это не одно и то же.
- Нет.
Впервые за весь разговор Фуми не попыталась уйти от ответа сразу. Она смотрела на снимок, словно на нём было что-то, чего Полина не могла увидеть.
- Официально она уехала в Токио, - сказала бабушка. - Так говорили.
- Кто говорил?
- Люди.
- Какие люди?
Фуми покачала головой.
- Я не знаю, что тебе сказать.
- Можно начать с того, что ты знаешь.
- Иногда это опаснее.
Полина откинулась на спинку стула.
- Ты понимаешь, что после таких ответов я буду искать сама?
Фуми посмотрела на неё.
- Ты всегда такая была.
- Какая?
- Если тебе закрывают дверь, ты начинаешь искать окно.
- Это не самый плохой навык.
- Иногда окна нет.
- Тогда стена.
Фуми неожиданно рассмеялась, но смех быстро стих.
- Вот поэтому твоя мать и боялась за тебя.
Полина перестала улыбаться.
- Что значит «боялась»?
Фуми уже пожалела о сказанном. Это было видно сразу.
- Ничего.
- Фуми.
- Не сейчас.
Полина молча посмотрела на неё. Фуми выдержала взгляд несколько секунд, потом первой отвернулась.
- Тебе надо поесть.
- Я не голодна.
- Тогда хотя бы возьми яблоко.
- Ты же знаешь, что я не ем яблоки.
- Вот видишь. Всё-таки что-то я помню.
Полина не стала продолжать разговор. Пока у неё не было ни фамилии Тиё, ни даты её исчезновения, ни подтверждения того, что произошло в 1993 году. Но теперь появилась ещё одна важная вещь: Фуми изменила свою версию и сама признала, что местные считали Тиё исчезнувшей.
После обеда Полина собралась уходить. Фуми не стала её провожать, только попросила написать, когда она вернётся. Полина пообещала и вышла под затянутое облаками небо.
До рёкана она дошла пешком. Дождь почти закончился, но с крыш ещё стекала вода. В своей комнате Полина достала коробку.
Сначала просто поставила её на стол. На крышке всё ещё оставалось тёмное пятно от времени.
Вчера Фуми отреагировала на коробку так, будто внутри лежало что-то живое. Сегодня она принесла фотографию, которую Полина уже видела. Значит, дело было не только в снимке.
Полина открыла крышку.
Внутри лежали документы, несколько конвертов, старая записная книжка и жёлтый свёрток. Она достала его и развязала.
Белый узел лежал на ладони. Небольшой, сложный, на вид почти невесомый.
Полина уже видела его накануне. Но теперь, после фотографии, он выглядел иначе.
На снимке 1993 года такой же узел висел на деревянном столбе между девушками и водой.
Она положила фотографию рядом с узлом и увеличила изображение на телефоне.
Узел. Столб. Вода. Две девушки.
И ещё одна деталь.
За Саэко и Тиё, чуть дальше, стоял человек. Разглядеть лицо было невозможно, но он держал что-то в руках.
Полина приблизила снимок ещё сильнее. Пиксели расплылись.
Она выругалась себе под нос.
Увеличение не превращало старую фотографию в современную камеру.
Она отложила телефон и взяла документы. Счета, старые письма, копия свидетельства, какие-то бумаги из университета. Почти всё относилось к жизни Саэко после отъезда из Сиохары.
Ничего, что объясняло бы судьбу Тиё.
Последний конверт оказался самым тонким. На нём не было адреса. Только имя, написанное рукой матери.
Полина открыла его.
Внутри лежал один лист с японским текстом. Полина открыла переводчик на телефоне и стала разбирать письмо строка за строкой. Оно было написано не дочери: слишком много формальных оборотов, слишком мало личного.
Первая строка заставила её остановиться:
«Не отвечай ему, пока не узнаешь её имя».
Полина перечитала перевод, затем вернулась к оригиналу.
Дальше речь шла о возвращении, о воде и о том, что некоторые вещи нельзя отдавать человеку, пока не знаешь, кто именно стоит по другую сторону. Чем дальше она читала, тем труднее становилось уловить смысл: почерк местами дрожал, а переводчик предлагал несколько вариантов.
Она снова посмотрела на первую строку и задержала взгляд на слове «имя».
Потом посмотрела на фотографию.
Саэко. Тиё.
Имя она уже знала. Но мать писала не о том, чтобы прочитать имя на фотографии. Она писала о том, чтобы узнать его.
Кого именно нужно было узнать? Саму Тиё? Человека, который мог назвать себя Тиё? Или кого-то, кто говорил от её имени?
Полина перевернула лист. На обороте ничего не было.
Она достала блокнот и записала:
«Тиё - исчезла в 1993 году».
Ниже:
«Официальная версия - уехала в Токио».
Ещё ниже:
«Фуми говорит, что умерла».
Она посмотрела на записи. Эти утверждения не могли быть одновременно правдой в том смысле, в каком Фуми произнесла их. Возможно, бабушка скрывала то, что знала. Возможно, сама не понимала, что случилось. Но теперь Полина хотя бы видела противоречие, а не просто ощущала его.
Она добавила:
«Белый узел. Сираэ-но-мия. Кто “он”?»
Получалось четыре неизвестных и одна фотография.
Для начала неплохо.
Полина открыла карту. Отметила святилище, дом Фуми и примерное место, где могла быть сделана фотография. По снимку девушки стояли у воды, но понять, где именно, было невозможно. Слева виднелись камни, справа - что-то похожее на деревянные сваи.
Она открыла фотографии Сираэ-но-мия, сделанные накануне, и сравнила.
Не то.
Потом вспомнила слова Минато: «Не ходите дальше тории».
И то, как он посмотрел на свежую верёвку.
Она снова представила свежую симэнаву под крышей святилища. Верёвка действительно выглядела новой, но это ничего не доказывало. Кто-то мог просто ухаживать за зданием. Минато, кто-нибудь из стариков, Фуми.
Кто угодно. И всё же Минато запретил её фотографировать, хотя разрешил снимать остальное. Сам по себе запрет ничего не объяснял, но теперь Полина внесла его в список вопросов.
Она закрыла телефон.
В комнате было тихо.
Полина посмотрела на фотографию, письмо и узел. Три вещи, связанные с 1993 годом.
«Сиохара. 1993».
«Саэко. Тиё».
Теперь это было не просто имя. Это был человек, совсем молодая девушка, стоявшая рядом с её матерью у моря.
И кто-то очень хотел, чтобы Полина не спрашивала, что с ней случилось.
Она убрала фотографию в блокнот, письмо оставила сверху, а узел снова завернула в ткань.
Собираясь убрать всё обратно, Полина заметила на краю бумаги маленькое серое пятно. Почти незаметное.
Она коснулась его пальцем.
Пахло солью.
Полина поднесла руку к лицу.
Нет. Не соль. Что-то другое. Сухой древесный запах, тот самый, который вчера дала ей понюхать Фуми из маленькой чаши.
Полина посмотрела на дверь, потом на окно.
И вдруг поняла, что всё это время оставляла одну вещь за пределами своих записей.
Фуми не просто знала Тиё.
Она боялась, что имя Тиё снова появилось в Сиохаре не случайно.
Полина взяла телефон и открыла заметки.
Добавила последнюю строку:
«Фуми боится не имени. Она боится того, что имя означает».
Поставила точку.
К вечеру дождь стих. Ветер не утих, и море ударило где-то далеко о камни.
Полина подняла голову. Сначала ничего не услышала. Потом донёсся звук.
Вода.
Не море.
Капля.
Потом ещё одна.
Она посмотрела на окно. Оно было закрыто, на полу сухо.
Звук повторился.
Где-то снаружи.
Полина встала и подошла к окну. За стеклом темнел сад. Листья не шевелились, дождь не шёл.
Она открыла окно. В лицо ударил влажный холодный воздух.
Никакого человека. Только улица, деревья, крыши и море.
Полина уже хотела закрыть окно, когда услышала голос.
- Саэко.
Она застыла.
Голос был тихим, со стороны берега.
Полина медленно посмотрела туда. Море было серым, почти белым под низкими облаками. На дороге никого.
Она снова услышала:
- Саэко.
Теперь она знала точно.
Это был голос матери. Не похожий, не напоминающий. Её. Тот самый голос, которым Саэко звала её из другой комнаты, когда Полина была маленькой.
Полина опёрлась рукой на подоконник. Сердце ударило сильнее.
Она могла придумать десятки объяснений. Память, звук с улицы, чей-то голос, случайное совпадение.
Но ни одно из них не объясняло одного.
Почему именно сейчас?
Почему после фотографии?
Почему после письма?
Полина закрыла глаза, затем открыла их снова.
На берегу ничего не было. Только вода.
Глава 5. Узел
Утром Полина проснулась раньше будильника.
Дождь закончился, но с карниза ещё падали редкие капли. За окном небо оставалось серым, а море почти сливалось с ним. Ветер пригнал к берегу низкие облака, и дальняя сторона бухты исчезла в дымке.
Полина некоторое время лежала, прислушиваясь к дому.
Вчерашний голос всё ещё звучал в памяти. Не сам по себе, а вместе с тем ощущением, которое осталось после него: будто кто-то произнёс знакомое имя в пустой комнате, где никого не могло быть.
«Саэко».
Она села на кровати и посмотрела на стол.
Фотография матери и Тиё лежала рядом с письмом. Узел был завёрнут в ткань. Полина вчера несколько раз порывалась снова взять его в руки, но каждый раз находила себе другое занятие.
Теперь решение казалось простым.
Нужно было вернуть вещь туда, откуда она пришла.
Не потому, что Полина поверила в обряд или решила, будто узел каким-то образом связан с голосом у моря. Ей требовалось проверить одну из немногих зацепок, которые у неё были. Если предмет действительно принадлежал святилищу, кто-нибудь должен был его узнать. А если не принадлежал, это тоже что-нибудь значило.
Она развернула ткань.
Белая нить потемнела на сгибах. Узел был завязан туго, без лишних петель. Полина попыталась вспомнить, где именно мать могла хранить его до того, как вещи попали в коробку. Не смогла. В письме о нём ничего не говорилось.
Она снова посмотрела на фотографию.
Саэко и Тиё стояли рядом, почти касаясь плечами. Обе молодые, обе смотрели в объектив. На снимке не было ничего, что объясняло бы, почему спустя столько лет одно имя заставляло людей замолкать.
Полина завернула узел и убрала в карман куртки.
Внизу уже слышались шаги Фуми.
- - -
За завтраком бабушка вела себя как обычно. Поставила перед Полиной рис, мисо-суп и небольшую тарелку с соленьями, спросила, хорошо ли та спала, и убрала со стола баночку с приправой.
Обычные вопросы. Обычные движения.
От этого молчание казалось ещё заметнее.
- Ты сегодня куда-нибудь собираешься? - спросила Фуми.
- Да. Хочу сходить к святилищу.
Ложка в руке бабушки тихо стукнула о край чашки.
- Зачем?
- Вернуть одну вещь.
Фуми посмотрела на карман её куртки, висевшей на спинке стула.
- Какую вещь?
Полина не стала сразу отвечать. Она ждала, что бабушка сама назовёт то, о чём подумала, но Фуми только смотрела на неё.
- Узел из коробки мамы.
Лицо Фуми изменилось. Не сильно, но достаточно, чтобы Полина заметила: бабушка перестала двигаться, словно на секунду забыла, что собиралась сделать.
- Ты не должна его туда нести.
- Почему?
Фуми опустила взгляд к чашке.
- Просто не надо.
- Ты знаешь, откуда он?
- Я сказала, не надо.
В голосе бабушки появилась жёсткость. Полина почувствовала знакомое раздражение. Ей хотелось потребовать ответа, заставить Фуми посмотреть ей в глаза и объяснить хотя бы что-нибудь. Вместо этого она принялась складывать палочки рядом с тарелкой.
- Я не собираюсь ничего делать с этим узлом. Только хочу выяснить, принадлежит ли он святилищу.
- Ты не понимаешь, что делаешь.
- Тогда объясни.
Фуми сжала губы. На её лице промелькнуло что-то похожее на усталость, но Полина не могла понять, была ли это усталость от разговора или от чего-то гораздо более давнего.
- Не сегодня, Полина.
Бабушка произнесла это тихо, почти без выражения.
Полина отодвинула чашку.
- Ты всё время говоришь «не сегодня». Когда-нибудь наступит день, когда можно будет спрашивать?
Фуми не ответила.
Полина встала, отнесла посуду к раковине и надела куртку. Ей хотелось хлопнуть дверью, но она лишь аккуратно закрыла её за собой.
На улице было холоднее, чем она ожидала.
- - -
Сначала Полина направилась к действующему храму на другой стороне посёлка. Она не была уверена, что там найдётся человек, который сможет помочь, но решила начать с самого очевидного.
У входа подметал дорожку пожилой мужчина в рабочей одежде. Он отложил метлу, когда Полина подошла, и выслушал её объяснение.
- Я хотела бы показать вам одну вещь. Возможно, она связана со старым святилищем Сираэ-но-мия.
Мужчина посмотрел на неё внимательнее.
- Сираэ-но-мия?
- Да.
Полина достала узел, но не стала сразу разворачивать ткань. Она объяснила, что нашла его среди вещей матери и хочет понять, откуда он мог взяться.
Мужчина попросил показать находку.
Когда белая нить оказалась у него на ладони, выражение его лица изменилось. Он не прикоснулся к узлу второй рукой, как будто боялся случайно нарушить что-то в его расположении.
- Это из Сираэ-но-мия, - сказал он.
Полина почувствовала, как внутри всё подобралось.
- Вы уверены?
- Нет. Не могу сказать, что уверен. Но такие вещи не должны оказываться среди чужих семейных предметов.
- Вы знаете, для чего он нужен?
Мужчина не ответил сразу. Он осторожно вернул узел на ткань и попросил Полину убрать его.
- Вам следует обратиться к тому, кто сейчас занимается святилищем.
- К Минато?
При имени Минато мужчина поднял глаза.
- Значит, вы его знаете.
- Мы встречались.
- Тогда поговорите с ним. Я не стану вмешиваться в то, что относится к Сираэ-но-мия.
Он снова взял метлу, давая понять, что разговор окончен.
Полина поблагодарила его и отошла от храма. Теперь у неё было первое основание предполагать, что узел связан со святилищем. Мужчина узнал в нём знакомую вещь, хотя и не смог подтвердить её происхождение.
Но откуда узел взялся у Саэко?
И почему Фуми так испугалась, когда узнала, что Полина собирается его вернуть?
- - -
Минато она нашла в Сираэ-но-мия.
Он работал у боковой стены, проверяя деревянные соединения. Рядом лежали инструменты и несколько подготовленных деталей. Полина заметила, что одна из досок была снята, а на её месте виднелась старая балка с потемневшим участком древесины.
Он услышал шаги и обернулся.
- Вы снова пришли.
- Мне нужно кое-что показать.
- Что на этот раз?
Полина достала узел.
Минато не сразу взял его. Сначала посмотрел на белую нить, затем на неё.
- Откуда он у вас?
- Из вещей матери. Я вчера решила, что нужно вернуть его сюда.
- Почему вчера?
- Потому что только вчера поняла, что это может быть связано со святилищем.
Она рассказала о разговоре с мужчиной в действующем храме. Минато слушал молча, не перебивая.
- Он сказал, что узел из Сираэ-но-мия, - закончила Полина. - Хотя сам не был уверен.
- Он правильно сделал, что не стал его трогать.
- А вы знаете, что это?
Минато протянул руку. Полина положила узел ему на ладонь.
Он внимательно осмотрел нить, не развязывая её. Потом перевернул узел, изучил переплетение и вернул его Полине.
- Я не знаю, кто его завязал.
- Но узнаёте?
- Я узнаю способ, которым закрепляют подобные вещи. Это не означает, что я знаю историю именно этого узла.
- Тогда что мне с ним делать?
Минато посмотрел в сторону главного здания.
- Вернуть на место.
- Именно за этим я пришла.
Он кивнул и попросил её подождать, пока закончит работу.
Полина отошла к ступеням. Ей хотелось спросить, почему священник отказался вмешиваться и почему сам Минато так осторожен, но она уже понимала, что вопросы не заставят его говорить больше.
Пока он убирал инструменты, Полина рассматривала святилище. Вчера оно казалось ей заброшенным зданием, за которым кто-то время от времени присматривал. Теперь она заметила, насколько аккуратно были сложены детали, как тщательно очищен участок у стены и как недавно подправлены отдельные деревянные соединения.
Минато не просто приходил сюда время от времени.
Он работал над этим местом.
- Вы давно занимаетесь святилищем? - спросила она, когда он вернулся.
- Достаточно давно.
- И никто больше не помогает?
- Иногда помогают.
- А священник?
Минато посмотрел на неё.
- Он не занимается восстановлением здания.
- Но вы проводите обряды.
- Когда это необходимо.
- Кто вас этому научил?
Он помолчал.
- Моя семья.
Ответ был коротким, но на этот раз Полина не стала требовать подробностей. Она уже видела достаточно, чтобы понять: Минато не просто мастер, которого наняли поправить старые стены. Он знал порядок действий, знал, где и как обращаться с ритуальными предметами, и принимал решения, которые никто другой здесь не хотел принимать.
Вопрос оставался только один: почему он не говорит об этом прямо?
- Вы хотите, чтобы я присутствовала? - спросила она.
- Если собираетесь вернуть узел, лучше остаться.
- Хорошо.
- - -
Минато подготовил место у входа в святилище. Он принёс небольшую деревянную подставку, очистил её и положил рядом несколько предметов, назначение которых Полина не знала.
Всё происходило без торжественности. Минато не объяснял ей значения каждого движения и не пытался придать происходящему загадочность. Он просто делал то, что считал необходимым.
Полина стояла в стороне и наблюдала.
Когда он попросил передать узел, она протянула его обеими руками. Минато принял вещь осторожно, словно это было нечто хрупкое, хотя сама нить казалась достаточно прочной.
Он положил узел на подставку и начал произносить слова на японском. Полина разобрала лишь отдельные фразы. Остальное звучало старомодно и непривычно, не похоже на обычную речь, которую она слышала в посёлке.
Ветер едва заметно шевельнул край его одежды.
Под карнизом тихо звякнул колокольчик.
Полина подняла голову. Колокольчик качнулся ещё раз, хотя порыв ветра уже прошёл.
Минато не остановился.
Полина снова посмотрела на узел. Ничего не изменилось. Белая нить лежала на дереве, не светилась и не двигалась. Ни звука, ни внезапного холода, ни голоса, который мог бы объяснить, почему мать хранила эту вещь.
И всё же Полине стало не по себе.
Не от самого обряда, а от того, как уверенно Минато его проводил. Он не проверял порядок действий, не оглядывался, не сомневался в том, что должен сделать дальше. Он знал, куда положить узел и когда закончить.
Когда всё было завершено, Минато взял нить и закрепил её на деревянной опоре у входа.
- Теперь он здесь, - сказал он.
Полина посмотрела на узел.
- И что это означает?
- Что вы вернули его туда, откуда он, вероятно, пришёл.
- А для святилища?
Минато задержал взгляд на белой нити.
- Это уже не мне решать.
Она хотела спросить, кому же тогда, но не стала. В его голосе не было ни страха, ни желания уклониться. Скорее, он обозначил границу, которую не собирался переходить.
Полина поняла, что он действительно считает себя ответственным за это место. Не потому, что кто-то приказал ему следить за старым зданием, и не потому, что ему платили за работу. Он относился к святилищу так, словно его сохранность зависела от него лично.
Это не объясняло, почему он оказался единственным человеком, готовым провести обряд.
Но кое-что объясняло.
- Вы хранитель? - спросила она.
Минато посмотрел на неё.
- Я слежу за святилищем.
- Это не совсем ответ.
- Другого у меня нет.
Полина почти улыбнулась, но передумала.
Она уже знала, что не получит от него признания, которое можно было бы записать в заметки. Однако после сегодняшнего дня сомнений стало меньше. Минато не просто знал о существовании святилища. Он поддерживал его, знал ритуальный порядок и принимал на себя то, от чего отказывались остальные.
Возможно, именно это и означало быть хранителем.
- - -
Обратно Полина пошла одна.
У порта было оживлённее, чем обычно. Несколько рыбаков разгружали ящики, у магазина разговаривали женщины, а у дороги остановился небольшой грузовик. Посёлок жил своей повседневной жизнью, и на первый взгляд ничто не напоминало о том, что происходило в старом святилище.
Полина зашла в кафе Юдзуки, чтобы согреться и выпить чаю.
Хозяйка заметила её почти сразу.
- Вы были у Минато?
- Да.
Юдзуки поставила перед ней чашку.
- Вернули то, что принесли?
Полина посмотрела на неё с удивлением.
- Откуда вы знаете?
- Вы вчера спрашивали о святилище. А сегодня утром ходили по посёлку с какой-то вещью в кармане. Здесь не так много событий, чтобы их не замечать.
Полина не стала уточнять, откуда Юдзуки знает о вещи. Вместо этого спросила:
- Вы знаете, что означает «год невесты»?
Улыбка хозяйки кафе исчезла.
- Кто вам сказал это выражение?
- Люди у порта. Я слышала его вчера.
Юдзуки некоторое время молчала. Потом отошла к стойке, проверила чайник и вернулась.
- Это старое выражение.
- Связанное с 1993 годом?
Юдзуки посмотрела на неё внимательно.
- Вы слишком быстро связываете вещи, о которых пока мало знаете.
- А как ещё мне их связывать? Я нашла фотографию матери и девушки по имени Тиё. Фуми говорит, что Тиё умерла, но не объясняет, что произошло. Томи приняла меня сначала за Саэко, потом за Тиё. А теперь я слышу про год невесты.
Юдзуки опустила глаза к чашке.
- Все знают только то, что им рассказывали.
- А вам что рассказывали?
- Не всё стоит повторять.
- Почему?
Хозяйка кафе вздохнула.
- Потому что люди иногда отвечают не на тот вопрос, который вы задали. А на тот, которого боятся.
Она ушла к другому столику, оставив Полину с остывающим чаем.
Полина открыла заметки на телефоне.
«1993. Саэко. Тиё. Белый узел. Сираэ-но-мия. Год невесты».
Она перечитала список. Это всё ещё были отдельные факты, соединённые предположениями. Ничто не доказывало, что узел был причиной чего-либо. Ничто не объясняло, что именно произошло в 1993 году.
Но теперь она знала, что предмет связан со святилищем, а Минато относится к нему не как к заброшенному зданию. И что выражение «год невесты» вызывает у местных не просто интерес, а желание поскорее закончить разговор.
Полина сохранила заметку и убрала телефон.
- - -
На следующее утро порт разбудил её раньше будильника.
Сначала донеслись голоса. Потом послышались шаги по улице, хлопнула дверь соседнего дома, кто-то позвал другого человека по имени. Шум быстро нарастал, превращаясь в общий гул.
Полина подошла к окну.
У воды собрались люди.
Она накинула куртку и вышла из дома. По дороге к порту ей встретились двое мужчин, которые торопливо шли в сторону берега, переговариваясь на ходу. Один из них заметил Полину, но ничего не сказал.
У кромки воды лежала рыба.
Много рыбы.
Серебристые тела покрывали мокрый песок и камни. Часть ещё двигалась, раскрывая рты и дёргая хвостами. Некоторые рыбы оставались в мелкой воде, другие оказались далеко от линии прибоя. Рыбаки пытались вернуть живых в море, но их было слишком много.
Полина остановилась рядом с Юдзуки.
- Что произошло?
- Никто не знает.
- Они выбросились сами?
- Может быть. Но такого количества я не помню.
В стороне пожилой мужчина покачал головой.
- В последний раз так было в год невесты.
Эти слова произнесла не Юдзуки. Полина повернулась к старухе, стоявшей у каменных ступеней. Та смотрела на рыбу, словно перед ней лежало нечто знакомое, но давно забытое.
- Когда это было? - спросила Полина.
Старуха не сразу ответила.
- Давно.
- В 1993 году?
Женщина посмотрела на неё. В её взгляде появилось настороженное удивление.
- Кто вам сказал про девяносто третий?
- Никто. Я пытаюсь понять, когда это происходило.
Старуха отвернулась к морю.
- В последний раз так было в год невесты.
Она не сказала больше ни слова.
Полина почувствовала, как холодеют пальцы. Она не верила, что появление рыбы было связано с возвращённым узлом. Между двумя событиями не было доказанной связи. Но совпадение во времени и слова старухи делали эту мысль почти неизбежной.
Она посмотрела на море. Вода казалась спокойной, даже слишком спокойной для такого утра.
Рядом остановился Минато.
- Вы пришли рано, - сказал он.
- Я услышала шум.
Он посмотрел на берег, и выражение его лица стало серьёзным.
- Вы знали, что это может случиться?
- Нет.
- Но вы слышали о годе невесты.
- Слышал.
- И что это значит?
Минато не ответил. Он смотрел на рыбу, лежавшую на мокрых камнях.
Полина ждала. Вчера он проводил обряд с такой уверенностью, словно знал, что делает. Сегодня он выглядел человеком, который столкнулся с тем, чему не может найти объяснения.
- Вы думаете, это связано с узлом? - спросила она.
- Я не знаю.
- Но он вернулся туда вчера.
- Да.
- А сегодня рыба на берегу.
Минато повернулся к ней.
- Последовательность событий ещё не доказывает, что одно вызвало другое.
Полина невольно посмотрела на него внимательнее. Это было именно то, что она сама пыталась сказать себе с самого утра.
- Тогда что нам делать?
- Не делать поспешных выводов.
Он произнёс это спокойно, но его взгляд снова вернулся к воде.
Полина поняла, что он тоже запомнил слова старухи.
«В последний раз так было в год невесты».
- - -
К вечеру рыбу убрали с берега. Люди разошлись по домам, но разговоры продолжались. В кафе Юдзуки обсуждали случившееся вполголоса. На улице несколько стариков стояли у магазина и замолкали, когда мимо проходили незнакомые.
Полина вернулась домой позднее обычного.
Фуми сидела в гостиной. Перед ней лежала раскрытая коробка со старыми бумагами. Услышав шаги, бабушка быстро сложила несколько листов и накрыла их тканью.
Полина остановилась в дверях.
- Что это?
- Старые бумаги.
- Из коробки мамы?
- Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Полина хотела спросить ещё, но заметила, что Фуми смотрит не на неё, а на карман её куртки.
- Узел больше не у меня, - сказала Полина. - Я вернула его в Сираэ-но-мия.
Фуми медленно подняла глаза. Её взгляд задержался на руках Полины, словно она всё ещё ожидала увидеть там свёрток.
- Ты это сделала?
- Да.
Бабушка побледнела. Она не стала ругать Полину и не попросила объяснить, зачем та это сделала. Просто закрыла коробку, убрала её со стола и поднялась.
- Я устала. Поговорим завтра.
- Фуми.
Старуха остановилась.
- Ты знала, что он принадлежит святилищу?
Фуми не обернулась.
- Я сказала, что поговорим завтра.
Она ушла в свою комнату.
Полина осталась в гостиной. Ей хотелось пойти следом, но она знала, что разговор закончится так же, как предыдущие. Фуми снова скажет, что не сегодня, а Полина снова не сможет добиться ответа.
Она выключила свет и поднялась к себе.
Ночью её разбудили голоса.
Сначала Полина решила, что слышит шум с улицы. Потом разобрала голос Фуми. Бабушка говорила тихо, но в её интонации было столько напряжения, что Полина села на кровати.
Второй голос принадлежал мужчине.
Ёсио.
Полина не знала, почему он пришёл так поздно. Она не стала выходить в коридор, но дверь оставила приоткрытой. Голоса доносились из гостиной, и отдельные слова можно было разобрать.
- Ты знала, что она найдёт его, - говорил Ёсио.
- Я не знала, что она вернёт его.
- Но вернула.
Повисла тишина.
- Узел вернулся, - произнёс Ёсио. - И год тот же.
Полина замерла.
Фуми ответила что-то слишком тихо, чтобы разобрать. Потом голос Ёсио стал громче:
- Ты понимаешь, что это значит?
- Не говори об этом здесь.
- А где говорить? Мы молчали тридцать три года.
Полина почувствовала, как у неё напряглась спина.
Тридцать три года.
1993-й. Тридцать три года назад.
Она медленно встала с кровати и подошла ближе к двери, стараясь не задеть половицы.
- Это не может повториться, - сказала Фуми.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что я не позволю.
- Ты уже однажды не смогла остановить это.
Наступила тишина.
Полина услышала, как кто-то передвинул стул. Потом Фуми произнесла почти шёпотом:
- Не произноси её имя.
Ёсио ответил не сразу.
- Имя уже вернулось вместе с узлом.
Полина не поняла, о ком они говорили. О Саэко? О Тиё? О ком-то, чьего имени она ещё не знала?
Ей хотелось выйти и спросить, что случилось в 1993 году, почему узел так важен и что они имеют в виду под словами «год тот же». Но она осталась на месте.
Впервые за всё время молчание взрослых перестало казаться просто нежеланием говорить. Они боялись не её вопросов. Они боялись того, что вопросы могли вернуть.
- Уходи, - сказала Фуми.
- Я не могу снова сделать вид, что ничего не произошло.
- Тогда хотя бы не заставляй меня вспоминать.
Послышались шаги. Дверь внизу открылась и закрылась.
Полина отступила от своей двери и вернулась к кровати. Сердце билось слишком быстро. Она не знала, что именно услышала, но теперь у неё была новая зацепка, которую нельзя было списать на совпадение.
Тридцать три года.
Узел.
Год невесты.
Она взяла телефон и открыла заметки. Несколько секунд смотрела на пустую строку, потом написала:
«1993 + 33 = 2026. Узел вернулся. Фуми и Ёсио боятся повторения».
Полина перечитала запись.
Она всё ещё не знала, что произошло с Тиё. Не знала, почему мать хранила узел и почему Фуми так боялась его возвращения. Но теперь понимала: для людей, которые жили здесь в 1993 году, это не просто старая история.
Они считали, что она может повториться.
За окном шумело море.
Полина выключила экран и долго лежала в темноте, прислушиваясь к дому. На этот раз каждый звук казался ей частью разговора, который взрослые вели за закрытыми дверями уже тридцать три года.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге