Море мертвецов. Эпидемия l

Глава 1. Вода - бабло

Опреснитель сдох в полшестого. Артём понял это по тому, как перестало вибрировать днище. Тот самый гул, низкий, утробный, который тянулся сквозь обшивку третьи сутки, оборвался, и в тишине вдруг стало слышно, как за бортом кто-то скребётся. Тук-тук-тук. Мёртвый под днищем. Опять.

Он лежал в гамаке, смотрел в потолок - там, в углу, расползалось ржавое пятно, похожее на карту материка. Материка, которого он никогда не видел. Говорят, там всё покрыто телами, в несколько слоёв, и идти можно только по головам. Он не знал, правда ли это.

Левую ногу свело - старый перелом, ещё с того шторма, когда его швырнуло о кнехт. Он пошевелил пальцами, подождал, пока отпустит. Потом сел, спустил ноги. Пол холодный, мокрый. Подошвы сапог хлюпнули. Он натянул куртку - ту, с зашитым локтем, где заплатка держалась на соплях.

В проходе уже орал Колян:

— Тёма! Вставай, мать твою! Насос!

Артём не ответил. Вылез из каюты, толкнул плечом люк. Снаружи - серое небо, серое море, масляная плёнка переливается радугой. Пахнет соляркой и тухлыми водорослями. Колян стоит на коленях у опреснителя, дергает шланги, лицо красное.

— Не ори, — сказал Артём. — Слышу.

— Слышит он! — Колян вскочил. — Вода кончается, у нас десять литров, десять, на семерых!

— Я умею считать.

Он присел, постучал по трубе. Глухо. Потом по другой - тоже. Снял крышку, заглянул внутрь. Там, внутри, всё было в белом налёте - соляной камень, как накипь, только твёрже. Вал стоял, не двигался.

— Шпонку срезало, —сказал Артём. — Вал провернулся. Насос мертв.

Колян сел на палубу, обхватил голову руками.

— Всё, — сказал он. — Пиздец.

— Не ной. — Артём встал, вытер руки о тряпку. — Бери Геннадича, пусть тащит газовый ключ. И проволоку, много. Будем снимать секцию.

— Какую секцию?

— Ту, что забита. — Артём показал пальцем. — Отсюда до фланца. Если прочистим, может, вал провернётся.

— А если нет?

— Если нет - будем искать новый насос. Иди давай.

Колян побежал, грохоча по трапу. Артём остался один. Он подошёл к лееру, посмотрел вниз. Вода мутная, почти чёрная. У самого борта, чуть ниже поверхности, мелькнуло что-то белое - рука. Мёртвый шёл по дну, наткнулся на корпус, задел. Тук-тук-тук.

Артём плюнул.

— Идите вы все.

Из каюты вылез Илья. Небритый, глаза красные - не спал, наверное, слушал, как насос затихает. В руке кружка, в кружке - чай. Заварку берегли, одну щепотку на три заварки.

— Слышал, — сказал Илья. — Сколько у нас?

— Два дня, если по пайку. День, если Колян будет жрать.

— А если починить?

— Нет. — Артём мотнул головой. — Вал убит. Мы можем прочистить, но он всё равно сдох через неделю. Нужен новый.

Илья отпил чай, поморщился.

— Через час "Степной" подойдёт. Руст прислал за грузом.

Артём повернулся.

— Тем самым?

— Тем самым.

Месяц назад они нашли затопленный сухогруз в "Ржаном поясе". Трюм был забит ящиками - уплотнители, прокладки, клапана для опреснителей. Добротный груз, почти новый. Они вытащили что могли, обменяли часть на право стоянки у "Кластера". Остальное оставили себе, на чёрный день.

Чёрный день настал.

— Мы не отдадим, — сказал Артём.

— Скажи это Русту. — Илья усмехнулся. — Он дал срок до завтра. Если груз не будет у него — он пустит нас на металл.

— Пусть попробует.

— Ты псих.

— Может. — Артём пошёл к трюму. — Я встречу баржу. Сам.

Он спустился вниз, где пахло мазутом и сыростью. Нашёл ящик с прокладками, откинул крышку. Новые, блестящие, в смазке. Он вытащил их, сложил в угол, прикрыл тряпкой. Вместо них насыпал старые - проржавевшие, с трещинами. Те, что они меняли три года назад. Сверху опять накинул тряпку.

— Фокус, — сказал он сам себе. — Фокус, и мы живы.

Через час подошёл "Степной". Коробчатое корыто, на палубе пулемёт, двое в бронежилетах. Помощник Руста - молодой, с планшетом и бегающими глазами, пахнет от него дешёвым одеколоном, перебивающим запах пота.

— "Скиталец"! — крикнул он. — Груз готов?

Артём вышел к лееру, встал, руки в карманы.

— Не готов, — сказал он.

Помощник нахмурился.

— Ты серьёзно?

— Серьёзней некуда. — Артём мотнул головой в сторону опреснителя. — Насос встал. У нас беда.

— Какая беда? — Помощник прищурился. — Ты нам обещал груз три дня назад.

— Я обещал груз, если мы будем живы. — Артём не повышал голоса. — Сейчас мы не живы. Если отдам прокладки, умру через неделю. Хочешь забирать груз с мертвяка?

Помощник оглянулся на пулемётчика. Тот пожал плечами. Рация на поясе зашипела, помощник взял её, что-то сказал, слушал. Потом убрал.

— Руст даёт отсрочку до завтра, — сказал он. — Завтра в десять утра груз должен быть у нас. Если нет — ты знаешь.

— Знаю, — кивнул Артём.

Баржа развернулась, ушла, оставляя за собой масляный след. Артём смотрел ей вслед, чувствуя, как пот стекает по спине. Ладони мокрые. Он вытер их о штаны.

В кают-компании сидел Док. Старый, седой, с лицом, изрезанным морщинами. Курил самокрутку, пил свой отвар. Пахло гнилыми водорослями.

— Слышал, — сказал Док, не поворачиваясь. — Геройствуешь.

— А ты слышал, как я матерюсь, когда никто не видит?

— Молодёжь. — Док пустил дым. — Знаешь, что тебе надо?

— Знаю. К Михею.

— К Михею. — Док повернулся, посмотрел на Артёма. — Только он берёт не металлом.

— Информацией. И услугами.

— Ты готов?

— Нет. Но пойду.

Артём собрал сумку. Фонарь, нож, компас, карта, проволока. Всё, что может пригодиться. Вызвал Длинного - тот сидел на корме, чинил сеть. Длинный был худым, молчаливым, говорил только когда надо.

— Пойдёшь со мной? — спросил Артём.

Длинный кивнул, отложил сеть.

— Куда?

— «Ржавый пояс». К Михею.

— Понял.

Спустили лодку. Надувная, с подвесным мотором. Мотор работал на биотопливе - остатки старого масла, смешанные с самогоном. Воняло жжёной рыбой, но тянуло.

Отчалили. "Скиталец" остался позади. На палубе стоял Илья, махнул рукой. Артём махнул в ответ.

Вода в "Ржаном поясе"была другой - тёмно-зелёной, почти чёрной. Пахло железом, гнилью и ещё чем-то сладковатым, от чего тошнило. Корабли стояли стенами - ржавые борта, обломанные мачты, трубы, торчащие из воды, как кости. Между ними - узкие проходы, как уличные щели.

Длинный сидел на корме, багор в руках. Мотор молчал — они шли на вёслах, чтобы не привлекать внимание.

— Не смотри, — сказал вдруг Длинный.

— На что?

— На сухих. — Длинный кивнул в сторону. — Вон.

Артём посмотрел. На палубе старого танкера лежало тело. Высохшее, кожа обтянула череп, в глазницах пустота. Но голова была повёрнута в их сторону. Мёртвый смотрел.

— Он слышит вёсла? — спросил Артём.

— Не знаю. — Длинный пожал плечами. — Но если посмотришь — запомнит.

— Бред.

— Может. Но я не смотрю.

Артём отвёл взгляд. Они прошли мимо ещё нескольких судов. На одном, маленьком, в иллюминаторе мелькнуло лицо - живое. Кто-то выглянул и сразу спрятался. Пираты. Или беглецы. Не важно.

"Кассандра" стояла у самого края пояса. Грузовой корабль, почти затонувший, нос ушёл в воду, корма торчала над поверхностью. На борту висел трап - верёвочный, узловатый.

Артём привязал лодку, постучал по трапу. Три раза - коротко-длинно-коротко. Тишина. Потом скрип, и из тёмного проёма высунулась голова. Седая, с повязкой на глазу.

— Чего? — голос сиплый, как старый мотор.

— Насос "АТ-7", — сказал Артём. — Или запчасти к нему.

Михей посмотрел на него, сплюнул в воду.

— Есть, — сказал он. — Но цена.

— Я знаю.

— Залезай.

Внутри "Кассандра" была тёмной и сырой. Пахло плесенью, старым деревом и ещё чем-то - сладковатым, как разложение. В центре трюма стоял работающий опреснитель, а рядом - старый, чугунный, почти такой же, как тот, что сдох у них на "Скитальце".

— Этот, — Михей ткнул пальцем. — Живой. Бери.

— Что за цену?

Михей ухмыльнулся. Жёлтые зубы, редкие.

— Скажи, сколько у «Гидархов» воды в резервуарах. И когда заправка охраны.

Артём почувствовал, как похолодели руки. Это была разведка. Пираты готовили налёт на "Кластер". Если он скажет - начнётся бойня. Если нет - они умрут от жажды.

Он посмотрел на Длинного. Тот стоял у входа, молчал.

— Резервуар забит на две трети, — сказал Артём. — Заправка охраны — понедельник и четверг, утром. Это всё.

Михей кивнул, как будто проверял.

— Пойдёт, — сказал он. — Но ещё услуга.

— Какая?

— Передашь посылку. В "Кластере". Моему человеку.

— Что в ней?

— Не твоё дело.

Артём помолчал. Насос был старый, но работающий. Если он не возьмёт - у них нет шансов.

— Согласен, — сказал он.

Михей протянул ему небольшую коробку, перевязанную бечёвкой. Тяжёлая. Артём сунул её в сумку.

— Не открывай, — сказал Михей. — И не спрашивай.

— Не буду.

Они погрузили насос в лодку. Чугун был тяжёлым, лодка осела почти до края. Мотор еле тянул, но они пошли. Назад — через лабиринт кораблей, мимо мёртвых, мимо сухих, которые лежали на палубах и смотрели пустыми глазницами.

Артём вёл лодку молча. Мысли крутились. Посылка. Что в ней? Взрывчатка? Наркота? Оружие? Но другого выхода не было.

К "Скитальцу" подошли уже в сумерках. Небо стало тёмным, почти чёрным, на горизонте зажглись огни "Кластера". Илья стоял на палубе, ждал.

— Нашёл? — спросил он.

— Нашёл. — Артём указал на насос.

— Цена?

— Информация о воде. И посылка.

Илья помолчал.

— Плохо.

— Лучше, чем сдохнуть.

Они затащили насос на борт. Артём сразу принялся за установку. Геннадич помогал, кряхтел. Колян подавал ключи. Через три часа, когда уже была полночь, агрегат загудел. Не так, как старый - ровнее, глубже. Но вода пошла.

Артём подставил ладонь, поднёс к губам. Солёная, но живая.

— Работает, — сказал он. Голос сел.

Илья вышел на палубу, закурил.

— Ты знаешь, что в посылке? — спросил он.

— Нет.

— А завтра понесёшь?

— Понесу.

— Может, не надо?

— Надо. - Артём повернулся к нему. - Если я не отдам, Михей расскажет всем, что я его кинул. Тогда мы не сможем больше брать запчасти у него. А он — единственный, у кого их можно взять.

Илья выпустил дым.

— Ты прав, — сказал он. — Но будь осторожен.

— Буду.

Артём лёг в гамак, не раздеваясь. За бортом стучали мёртвые. Тук-тук-тук. Сейчас он почти не обращал на это внимания.

Перед тем как закрыть глаза, он посмотрел на сумку. Коробка лежала на дне, рядом с инструментами. Он не стал её трогать. Не сейчас.

Завтра он узнает, что в ней. И, возможно, пожалеет.

Но завтра будет завтра. А сегодня - сегодня он починил насос, и его люди не умрут от жажды.

Хотя бы сегодня.

Он вернулся на "Скиталец" уже затемно. Колян ждал на палубе, нервно затягивался самокруткой. Увидел Артёма, выдохнул:

— Живой?

— Живой. — Артём перелез через борт, отвязал лодку. — Руст взял ящик. Неделя наша.

— Хорошо. — Колян помялся. — А что с посылкой? Отдал?

— Отдал. Мужик какой-то забрал.

Артём снял куртку, хотел повесить на крючок, но остановился. В кармане что-то шуршало. Он сунул руку, достал - бумажка. Сложенная, затёртая, пахнет машинным маслом.

Он развернул. Сначала не понял. Там было написано от руки, коряво, буквы прыгают, как будто писал левой и торопился:

"Коробка - не главное. Это было отвлечение. Настоящее - внизу, под прокладками. Я знаю, что ты забрал насос. Ты хороший механик. Берег есть. Координаты у меня. Приходи завтра вечером. Один. Если приведёшь кого-то - я уйду. Михей".

Он прочитал дважды. Потом третий. Потом сунул бумажку обратно в карман, застегнул.

— Ты чего? — спросил Колян.

— Ничего. — Артём подошёл к лееру, посмотрел в темноту. — Михей хочет меня видеть. Завтра.

— Зачем?

— Говорит, берег есть. Настоящий.

Колян присвистнул.

— Он же пират. Может, ловушка.

— Может. — Артём повернулся к нему. — Но если есть шанс, что там можно жить — я пойду. И ты пойдёшь со мной.

— Я?

— Ты. И Илья. И Длинный. Все, кто не хочет гнить здесь.

Колян помолчал, потом кивнул.

— Ладно. Я с тобой.

Артём ушёл в кубрик, лёг в гамак. За бортом стучали. Тук-тук-тук. Он сжимал в кулаке бумажку и думал о том, что завтра, возможно, всё изменится.

Глава 2. Берег

Артём проснулся от холода. Гамак качался, за бортом стучали. Тук-тук-тук. Он открыл глаза, посмотрел в потолок. Ржавое пятно никуда не делось. Он вылез, поставил ноги на пол. Левая затекла. Он подождал, пока отпустит. Натянул куртку, вышел.

На палубе серо. Туман висит над водой. Пахнет соляркой и гнилью. Колян у опреснителя, смотрит на показатели.

— Воды на три дня, — говорит. — Если экономить.

— Хватит.

Артём подходит к лееру. Вода чёрная, маслянистая. Внизу стучат. Тук-тук.

Он идёт в кубрик. Там Илья и Док. Илья пьёт чай. Док курит.

— Собирай команду, — говорит Артём. — Всех, кто идёт.

— К Михею? — Илья поднимает голову.

— Да. Он ждёт.

— Уверен? — Док выпускает дым. — Подставит.

— У нас нет выбора. Если там суша, мы должны попробовать.

Илья молчит. Потом встаёт.

— Я иду.

— Я тоже, — Док тушит окурок. — Всё равно тут делать нечего.

— Пойду, — Длинный у входа.

Через час они готовы. Лодка у борта, надутая. Геннадич остаётся. Колян у трапа.

— Вернётесь?

— Если нет — уходи к "Агросоюзу". — Илья хлопает его по плечу.

— Я буду ждать.

Артём спускается в лодку. Остальные за ним. Мотор заводится, они отходят. Туман плотный, видно метров тридцать. Артём ведёт по памяти, сверяется с компасом. Длинный на корме с багром.

В "Ржаном поясе" темно. Корабли стоят стенами, ржавые, молчат. Где-то что-то падает, гулко.

— Слышишь? — Длинный наклоняет голову.

— Слышу.

— Много.

Артём не отвечает. Ведёт между двух барж. Слева и справа вода стоит. На глубине пары метров тёмные пятна. Мёртвые идут, натыкаются, разворачиваются.

— Не смотри, — говорит Длинный.

— Не смотрю.

Обходят танкер на боку. Из иллюминаторов водоросли. На палубе высохшее тело. Голова повёрнута в их сторону.

— Сухой.

— Не двигается.

«Кассандра» в тумане. Корма торчит, трап висит. Артём привязывает лодку, стучит по трапу. Три раза. Ждёт. Ни звука.

Ещё раз. Тишина.

— С кем пришёл? — голос сверху.

— С командой.

— Я сказал — один.

— Если я один и ты меня убьёшь, им некому будет искать берег. Мы нужны друг другу.

Михей молчит. Потом хрипло смеётся.

— Хитрый. Залезай. Все.

Поднимаются. Внутри сыро, пахнет плесенью. Михей сидит у опреснителя, крутит деталь. Смотрит на них, сплёвывает.

— Много вас. Садитесь.

Садятся на ящики. Михей встаёт, подходит к столу. На столе карта, старая, выцветшая. Разворачивает, прижимает края.

— Смотри. — Он тычет пальцем. — Здесь мы. Здесь берег. Был там пятнадцать лет назад.

— Живой? — спрашивает Илья.

— Живой. Скалы, песок, ручей. Пресная вода.

— Почему не остался?

Михей усмехается.

— Один. Не построить. Я умею только чинить и стрелять.

— А теперь? — Артём смотрит на него.

— Теперь хочу умереть на суше. И хочу, чтобы место не пропало.

— Если покажешь дорогу, не кинем.

— Слово?

— Слово.

Михей смотрит долго. Потом кивает.

— Смотри. — Ведёт пальцем по карте. — Отсюда на запад, двадцать миль, два затонувших корабля. Стоят почти вплотную, между ними проход. Два метра глубины, дно в телах. Есть желоб, мёртвые там не держатся. Иди строго по курсу — не достанут.

— Что за корабли?

— Военные. Старые. Торчат мачты, не пропустите.

— Дальше?

— Открытая вода. Ещё десять миль, потом скалы. Там бухта. Защищённая от волн. Мёртвые по дну, на утёсы не лезут.

— Сколько времени?

— На вашей лодке — четыре-пять часов. Погода портится. Шторм скоро.

— Откуда знаешь?

— Ноги болят. Перед штормом.

Артём запоминает линии, цифры. Сворачивает карту, суёт в карман.

— Выходим завтра.

— Нет. Выходите сейчас. Завтра не успеете.

Артём смотрит на Илью. Тот кивает.

— Хорошо. Собирайся, Михей.

— Готов. Всё при мне.

Михей берёт рюкзак, перекидывает через плечо. Подходит к опреснителю, гладит рукой.

— Прощай. Хорошо служил.

Спускаются. Шестеро, лодка оседает. Артём заводит мотор, берёт курс на запад.

Михей на носу, смотрит вперёд. Илья рядом. Док и Длинный на корме. Туман редеет.

Через час выходят из "Ржавого пояса". Вода чище, запах железа пропадает. Пахнет солью и водорослями.

— Левее, — говорит Михей. — Там проход между рифами.

Артём поворачивает. Лодка идёт ровно, мотор гудит.

— Долго? — спрашивает Док.

— Час. Потом корабли.

Через час они видят корабли. Два огромных силуэта, почти вертикально. Мачты уходят в небо. Ржавые, в водорослях.

— Между ними. — Михей показывает. — Прямо.

Артём направляет лодку. Вода светлеет, становится мельче. На дне тёмные пятна, сотни тел. Мёртвые идут, падают, поднимаются, снова идут. Лодка проходит между ними, винт задевает дно.

— Слышите? — спрашивает Длинный.

Снизу гулкий стук. Сотни тел бьют в днище. Тук-тук-тук. Громче обычного. Лодка замедляется, мотор захлёбывается.

— Что? — Артём напрягается.

— Винт зацепил. Сбрось газ, дай обратную.

Артём сбрасывает, даёт задний ход. Мотор кашляет, потом работает ровно.

— Живи.

Выходят на открытую воду. Корабли позади, как два стража.

— Теперь прямо, — говорит Михей. — Десять миль.

Артём даёт газ. Ветер сильнее, волны выше. Небо темнеет.

— Шторм, — говорит Илья.

— Успеем, — говорит Михей.

Лодка идёт. Вода серая, потом тёмно-зелёная. Ветер в лицо, соль на губах.

Через полчаса видят скалы. Тёмные, высокие, из воды.

— Берег. — Док показывает рукой.

— Это он, — говорит Михей.

Артём смотрит. Впервые видит сушу. Хочет сказать что-то, но горло перехватило.

Лодка подходит к скалам. Артём глушит мотор, берёт багор, отталкивается. Лодка входит в бухту. Песок серый, камни тёмные. На берегу трава, зелёная.

— Выходим.

Артём перелезает через борт, ступает на землю. Ноги уходят в песок. Он стоит, чувствует, как земля держит.

— Пришли.

Остальные вылезают. Илья молчит, смотрит на скалы. Док садится на песок, закуривает. Длинный идёт к ручью из скалы, пробует воду.

— Пресная.

Артём подходит, зачерпывает рукой, пьёт. Вода холодная, чистая. Без соли.

— Здесь можно жить.

Михей у кромки воды, смотрит на скалы.

— Я говорил. Не врал.

— Знаю. — Артём поворачивается. — Спасибо.

Михей молчит. Просто стоит и смотрит.

Артём оборачивается к команде.

— Лагерь. Док, проверь ручей. Илья, оборону. Длинный, хворост. Михей, отдыхай.

— Я не устал.

— Отдыхай. Ты заслужил.

Артём идёт по скалам. Трава сухая, колючая. За скалами равнина, каменистая, пустая. Солнце пробивается.

Стоит, смотрит. В груди тепло.

Поворачивается — Док у костра. Длинный таскает хворост. Илья на страже. Михей сидит на камне, смотрит на воду.

Артём спускается к ручью, садится на камень. Смотрит на море. Там «Кластер», Руст, всё, что он ненавидит. Здесь тихо. Только вода журчит.

Илья садится рядом.

— Что думаешь?

— Ещё не победили.

— Знаю. Начало.

— Начало. Надо строить. Мёртвые поднимутся, если шуметь.

— Завтра.

Артём кивает. Берёт горсть песка, сжимает. Песок просыпается.

Вспоминает мать. Она хотела землю, дом. Умерла на воде. Он увидел. Он сделает, чтобы его дети тоже увидели.

Идёт к костру. Док сидит, курит.

— Хорошо здесь.

— Хорошо.

Артём садится у огня, тянет руки к пламени. Закрывает глаза. Ветер в скалах.

Длинный приносит хворост, бросает в костёр. Огонь вспыхивает. Михей в стороне, смотрит на воду.

Артём смотрит в небо. Тучи расходятся, звёзды.

— Завтра начнём строить. Сегодня отдых.

Ложится на песок. За бортом стучат, но здесь не слышно. Закрывает глаза.

Утром его будит Док.

— Вставай. Там кое-что.

Артём открывает глаза. Солнце над скалами. Док серьёзный.

— Что?

— Иди.

Док ведёт по тропе. Метров сто, заворачивают за угол. В расщелине старый рюкзак, порванный. Рядом скелет. Кости в ржавой одежде.

— Кто-то был до нас. Не ушёл.

Артём приседает. В рюкзаке консервы, карта, записная книжка. Открывает. Буквы выцвели.

"Я доберусь до суши. Построю дом. Для семьи".

Записи про шалаш, ручей, семена. Потом про шторм.

"Они пришли за мной. Спрятался, я умираю. Но здесь можно жить. Просто осторожно".

Артём закрывает книжку. Смотрит на скелет.

— Записи сохранить. Пригодятся.

Возвращаются в лагерь. Илья варит консервы. Длинный носит воду. Михей сидит у ручья, смотрит на восход.

Артём подходит к нему.

— Здесь был человек до нас. Двадцать лет назад. Построил шалаш, шторм принёс мёртвых, убили.

— Знал. Думал, байки.

— Не байки. — Артём садится рядом. — Будем строить укрепления. Быстро.

— Я с тобой.

Артём встаёт. Док копает яму, Длинный таскает камни, Илья разбирает вещи.

— Справимся. Есть суша, вода, еда.

Смотрит на море. Тучи собираются. Шторм идёт.

Но они на суше.

"Выживем. Построим дом".

Артём взял лопату, начал копать траншею вдоль берега. Через час он уже устал, но не останавливался. Пот заливал глаза, он вытирал рукавом.

К вечеру они сделали первый ряд камней — невысокую стену, которая защищала бухту с моря. Длинный притащил ещё хвороста, Илья натянул верёвки с колючкой.

Артём сел у костра, чувствуя, как ноют руки, спина, ноги.

— Завтра ещё, — сказал он. — И ещё.

— Потом позовём остальных, — сказал Илья. — Коляна, Геннадича.

— Если они не убьют нас раньше.

— Не убьют. — Илья усмехнулся. — Мы здесь.

Артём посмотрел на звёзды. Завтра будет новый день.

Он лёг на песок, закрыл глаза.

Артём проснулся оттого, что ветер хлестал по лицу песком. Он открыл глаза — небо было серым, почти чёрным, тучи навалились на скалы, как мокрое одеяло. Море ревело, волны били в камни, поднимая белую пену.

Он сел, стряхнул песок с лица. Рядом уже суетился Илья, сворачивал вещи. Док заливал костёр водой, Длинный тащил лодку выше на берег.

— Вставай! — крикнул Илья. — Шторм идёт!

— Вижу.

Артём вскочил. Ветер был сильным, холодным, с запахом соли и гнили. Он посмотрел на море — волны поднимались, становясь всё выше. В них мелькали тёмные пятна — мёртвые. Шторм поднимал их со дна, выносил к поверхности.

— Надо укрыть лодку! — крикнул Артём. — И самим уйти в скалы!

Михей уже стоял у ручья, смотрел на воду.

— Не успеем, — сказал он. — Шторм будет через час. Сильный.

— Мы должны убраться от берега.

— Куда? — Док подошёл к нему. — В пещеру?

— Да. В ту, где нашли скелет.

Артём быстро оглядел бухту. Лодка уже была на песке, Длинный затаскивал её выше. Вода поднималась, первые волны заливали песок.

— Все к пещере! — скомандовал Артём. — Берите вещи! Лодку оставляем, если смоет — хрен с ней.

Илья схватил мешок с консервами, Док — свой ящик с инструментами. Длинный вытаскивал из лодки мотор, откручивал его от транца. Михей медленно шёл, опираясь на палку.

Артём помог Михею, взял его под руку.

— Быстрее, старый.

— Я не старый, я опытный.

— Иди давай.

Они добрались до расщелины, где вчера нашли скелет. Пещера была узкая, но глубокая — метров пять. Скалы нависали сверху, защищая от ветра. Внутри было сухо, пахло камнем и пылью.

Илья уже заносил вещи, укладывал у стен. Длинный втащил мотор, сбросил его в углу.

— Всё, — сказал он. — Лодку привязал к камню, не унесёт.

— Хорошо, — сказал Артём. — Теперь сидим и ждём.

Шторм начался через час. Сначала ветер стал просто сильным, потом — ураганным. Волны били в скалы с такой силой, что земля дрожала. Артём сидел у входа в пещеру, смотрел на море. Вода поднялась, залила всю бухту, пена летела через скалы.

— Хорошо, что ушли, — сказал Док. — Если бы остались — смыло бы.

— Мёртвые, — сказал вдруг Михей. — Они идут.

Артём пригляделся. В мутной воде у берега шевелились тёмные силуэты. Десятки, сотни. Шторм поднял их со дна, и теперь они шли по мелководью, натыкались на камни, падали, поднимались.

— Они могут выйти на берег? — спросил Илья.

— Да, — сказал Михей. — Если волны занесут их на песок, они пойдут за звуком. А мы здесь.

— Заткнитесь, — сказал Артём. — Меньше шума — меньше проблем.

Они замолчали. Шторм выл, вода заливала бухту. Артём смотрел, как волны выносят на песок первые тела. Мёртвые падали, пытались встать, но их снова накрывало водой. Некоторые цеплялись за камни и оставались.

— Их много, — прошептал Длинный.

— Заткнись, — сказал Артём.

Прошёл час. Шторм стих так же внезапно, как начался. Ветер упал, море успокоилось. Артём выглянул из пещеры — бухта была завалена мёртвыми. Тела лежали на песке, цеплялись за камни, лежали в воде. Некоторые шевелились, пытались встать, не могли.

— Есть живые, — сказал Илья.

— Убьём их, — сказал Док. — Пока не очухались.

— Чем? — спросил Артём. — У нас пистолет и ножи. А их сотни.

— Они ещё не встали. Можно уйти по скалам, обойти.

Артём посмотрел на стену, которую строили вчера. Она лежала в руинах — волны смыли камни, разметали их по песку. Хворост унесло. Всё, что они сделали за вчера, исчезло.

— Пиздец, — сказал Док.

— Не ной, — ответил Артём. — Начинаем заново.

Он взял нож, проверил, на месте ли. Вышел из пещеры. Мёртвые лежали везде, но большинство ещё не двигалось — удары о камни оглушили их.

— Идём к ручью, — сказал он. — Там чисто.

Они обошли бухту по скалам, спустились к ручью. Вода была мутной, но текла. Артём присел, зачерпнул, попробовал — солёная. Шторм принёс морскую воду.

— Плохо, — сказал Илья. — Опреснителя нет.

— Будет. — Артём встал. — Длинный, смотри, что осталось от лодки.

Длинный пошёл к бухте, вернулся через пять минут.

— Лодка на месте. Привязана. Пробоин нет.

— Хорошо. — Артём посмотрел на небо. — Шторм кончился. Мёртвые ещё здесь, но они не опасны, пока не встанут. Мы должны убрать их.

— Как? — спросил Илья.

— Взять багры и сталкивать их в воду. Или прибивать. Пока они не очухались.

Михей вышел вперёд.

— Я знаю, как. — Он взял длинную палку, заострённую на конце. — Бей в затылок, сразу отключается. Не трать силы на лишнее.

Артём взял багор, проверил.

— Илья, ты со мной. Длинный, с другой стороны. Док, смотри, чтобы никто не подошёл сзади. Михей, показывай.

Они вышли на песок. Мёртвых было много, но они лежали неподвижно, только некоторые дёргали руками. Артём подошёл к первому, ударил багром в затылок — хруст, тело перестало двигаться. Он столкнул его в воду, тело ушло на дно.

— Следующий.

Работа была грязной и тяжёлой. Артём бил, толкал, вытаскивал тела на глубину. Пот заливал глаза, руки болели. Через час они убрали половину бухты.

Артём остановился, вытер лицо.

— Много ещё.

— Ещё час, — сказал Илья. — И закончим.

К вечеру бухта была чистой. Мёртвые лежали на дне, не двигались. Вода успокоилась, стала прозрачной.

— Завтра будем строить стены снова, — сказал Артём. — Сегодня — отдых.

Они сидели у костра, который с трудом разожгли из мокрого хвороста. Док сушил одежду, Длинный чинил багор. Михей сидел у ручья, проверял воду.

— Солёная, — сказал он. — Но через день станет пресной. Ручей очистится сам.

— Хорошо, — сказал Артём.

Он смотрел на море. Закат был красным, потом фиолетовым. Волны стали тихими.

— Что думаешь? — спросил Илья, садясь рядом.

— Думаю, что мы не справимся.

— Почему?

— Мало людей. Если шторм повторится — мы не удержим берег.

Илья молчал.

— Нужно возвращаться на "Скиталец", — сказал Артём. — Забрать остальных.

— Коляна и Геннадича?

— Да. И подумать, кого ещё можно позвать.

— Кого?

Артём повернулся к нему.

— Лику. Из "Агросоюза". Она знает, как растить еду. Без неё мы сдохнем от голода.

Илья кивнул.

— Когда?

— Завтра утром. — Артём встал. — Я пойду один. На лодке.

— Нет. Я с тобой.

— Хорошо. — Артём посмотрел на звёзды. — Завтра встаём в пять.

Утром они проверили лодку, завели мотор, отчалили. На берегу остались Док, Длинный и Михей.

— Ждите нас, — сказал Артём. — Если через сутки не вернёмся — уходите в скалы.

— Я буду ждать, — сказал Док.

Лодка пошла обратно. Вода была спокойной, мотор работал ровно. Артём вёл, смотрел на компас.

— Мы вернёмся, — сказал он Илье.

— Я знаю. — Илья сидел на корме, смотрел на скалы, которые уходили за горизонт. — Мы не оставим их там.

Через три часа они вошли в "Ржавый пояс". Корабли стояли, как всегда, ржавые и молчаливые. Артём вёл осторожно, обходил мёртвых.

— Смотри, — сказал Илья.

Артём посмотрел. На палубе старого танкера лежал сухой мертвец, но теперь он не просто лежал — он сидел, повернув голову в их сторону.

— Сухой проснулся, — сказал Артём.

— Шторм его разбудил.

— Быстро уходим.

Он дал газу, лодка пошла быстрее. Мёртвый смотрел им вслед, пока они не скрылись за корпусами.

«Скиталец» стоял на месте, в тумане. На палубе стоял Колян, смотрел в бинокль.

— Это они! — крикнул он. — Тёма, Илья!

Они причалили, поднялись на борт. Колян обнимал их, хлопал по плечам.

— Живые!

— Живые, — сказал Артём. — Собирай вещи. Мы уходим.

— Куда?

— На берег. Настоящий берег.

Колян смотрел на него, не веря.

— Есть земля?

— Есть. Сухая, твёрдая, там трава, ручей. Но нужны люди. И еда.

— Я иду.

— И Геннадич с тобой.

Геннадич вышел из трюма, вытер руки о тряпку.

— Слышал, — сказал он. — Пойду.

— Собирайтесь. Через час отчаливаем.

Артём прошёл по судну, проверил всё. Трюмы, запасы, топливо. Взяли всё, что могли: консервы, инструменты, паруса, верёвки, семена, которые они хранили на чёрный день. Загрузили лодку до краёв.

— Тяжело будет, — сказал Илья.

— Дойдём.

Отчалили. «Скиталец» остался позади, пустой, ржавый. Артём смотрел на него, пока он не скрылся в тумане.

— Жалко, — сказал Колян.

— Не жалко. — Артём отвернулся. — Там мы жили. Там мы не выживем.

Они шли обратно, к берегу. Мотор выл, лодка тянула груз. Артём вёл, чувствуя, как тяжесть давит на плечи.

Но он знал, что они сделали правильно.

Через четыре часа они увидели скалы. Бухта, песок, трава. Док стоял на берегу, махал рукой.

— Приплыли, — сказал Артём.

Они причалили, выгрузили вещи. Колян ступил на землю, постоял, закрыл глаза.

— Земля, — сказал он. — Настоящая.

— Да, — ответил Артём. — Теперь строй.

Они начали работать. Длинный таскал камни, Геннадич чинил мотор, Колян нёс воду, Илья размечал стены. Док варил консервы. Михей сидел у ручья, смотрел на них, улыбался.

Артём стоял на скале, смотрел на море. Там, за горизонтом, был "Кластер", Руст, смерть. Здесь — земля, вода, жизнь.

— Мы выживем, — сказал он вслух.

И пошёл работать.

Глава вторая. Конец.