Мораль ментального мага

Глава 1. Неожиданный факультатив

Ментальный дар — наследственный и рецессивный. Кроме того, у его носителей постоянные проблемы с поиском ближнего круга, спутника жизни и в дальнейшем — рождением потомства, и чем сильнее маг, тем больше сложностей.

Поэтому они такие редкие. Пожалуй, самый редкий дар в мире, тщательно охраняемый. У драконов они, даром что разумные, все посчитаны, учтены и находятся под бдительным присмотром особой надзорной группы, как и прочая живность, которой угрожает исчезновение.

О том, что новый уникальный специалист появился в университете, этот самый универ гудел ещё до того, как менталист шагнул в портал, а когда вышел — все уже обсуждали подробности его биографии. Не обязательно близкие к истине и даже наверняка фантастические, но — с воодушевлением и от души.

Исса не изыскивала сторонние источники информации намеренно и не выясняла подробности по друзьям и родным в разных концах мира, но всеобщее любопытство разделяла и с большим вниманием слушала всё, что приходило само.

То обстоятельство, что новый преподаватель — дракон, не вызывало сомнений, уже начиная с его имени: Цитрин Книжник. Остальные народы полагали свято чтимый драконий обычай давать детям имена идиотизмом, но помалкивали: за свои традиции терпимые и сдержанные в остальном драконы могли откусить голову. Всех драконов одного клана называли именем камня-покровителя, а прозвище торжественно выбиралось самим ребёнком в младенческом возрасте, когда перед ним раскладывали груду вырезанных из дерева или камня предметов, изображавших всё что угодно. Что малыш первое схватил — сам виноват. Этому Цитрину ещё повезло.

Что он раньше служил при дворе императора — тоже не вызывало удивления. Менталисты редки, ценятся высоко, а если он настолько силён и опытен, как говорят, — шансов избегнуть ответственной службы не имел.

А вот причина ухода ещё довольно молодого мага с высокой должности вызывала настоящую бурю предположений, отыскать среди которых истину не стоило и пытаться. Говорили про серьёзную производственную травму, опалу из-за интрижки с императрицей или чьей-то женой попроще — это больше походило на правду, потому что за императрицу он вряд ли отделался бы почётной ссылкой в университет. Утверждали, что проштрафился и пропустил большой заговор, который чудом раскрыли, что поругался с высоким начальством из-за чрезмерной принципиальности — или проворовался, потому что многочисленный род Цитрин не отличался богатством или знатностью. В общем, вариантов озвучивалось столько, что хватило бы на полтора десятка драконов. Все сходились к одному: история была душещипательной и драматической.

За минувшие с его приезда дни Исса не успела пересечься с новой звездой университета, отчасти поэтому первого занятия по менталистике ждала с нетерпением. Прошлые два с половиной курса этого предмета у студентов не было, он начинался только с шестого семестра обучения, а у некоторых и того позже, так что интересны были и сами «основы», а уж учитывая интригу с преподавателем!

Подруги Иссы учились на том же курсе, но на Универсальном факультете, у их группы занятия с новичком уже были, и это только добавляло масла в огонь, потому что мнения разошлись кардинально. Не о предмете, конечно, там всё ясно: сложно и непонятно, но в конце всего лишь зачёт, и повода для паники нет. О преподавателе.

Сирин Велица говорила, что Цитрин — хорошенький. Красивый, очень обаятельный и обходительный, с хорошей улыбкой и рассказывает здорово, действительно молодой и несчастным не выглядит. Кентаврида Айнур неодобрительно морщила нос и называла скучным, невзрачным и занудным хлюпиком, предмет — дурацким и бесполезным. Учитывая опыт общения с обеими, Исса полагала, что истина окажется где-то посередине, и ждала занятия.

Половина группы привычно бубнила «зачем боевым магам менталистика», вторая столь же привычно отвечала в духе «если мозги есть — лишним не будет, впрочем в твоём случае...». Исса входила во вторую часть, и не только потому, что староста группы и обязана подавать пример. Она искренне любила учиться, а менталистика полезна уже тем, что научит защищаться от вторжения в разум.

От специалиста это неодарённого не спасёт, но среди выродков Пустоты попадались такие, которые умели наводить страх и мороки, и вот там мозголомная наука может спасти жизнь. О чём староста и сообщила, когда пара однокурсников, окончательно разругавшись, обратилась за помощью третейского судьи. Спор заглох, а там группа дошла до следующей аудитории, где уже поджидал новый преподаватель. На удивление по дороге с прошлого занятия никто не потерялся.

С первого взгляда версия Айнур выглядела ближе к истине, Иссу даже кольнуло разочарование — как, кажется, и остальных студентов. Цитрин выглядел очень несолидно, особенно на фоне крепких и статных парней из группы. Субтильного сложения, ростом, кажется, с саму Иссу, которая никогда не считалась крупной. Волнистые светлые волосы, по драконьей моде длиной чуть ниже плеч, собраны в низкий хвост, глаза — тоже типично драконьи, ярко-зелёные.

Одет преподаватель был тоже обычно: лёгкие чёрные туфли, синие брюки, белая рубашка. И у преподавателей, и у студентов имелась форма, но обязательным её ношение считалось только в особых случаях, а ежедневные требования к одежде сводились к простой формуле «прилично и без крикливости». Исса от всей души одобряла такой подход: за время учёбы в школе успела нахлебаться строгого регламента, и здесь вздохнула с облегчением.

Встретил студентов новый преподаватель, стоя у настежь распахнутого окна. Всё бы ничего, но едва минул перелом зимы, и вот уже неделю Драконьи Острова, на одном из которых располагался университет, заметало буранами. По аудитории гулял ветер и швырял в исполненное блаженства лицо дракона колкий мелкий снег. От стылости передёрнуло всех студентов одновременно, не только теплолюбивую змею, кто-то не сдержал ругательства.

Цитрин Книжник очнулся, кажется, именно от этого возгласа, заметил студентов.

— Прошу прощения, решил немного проветрить, — улыбнулся он, захлопывая окно. — Если холодно, желающие могут подождать до звонка снаружи.

Голос у него оказался приятный — вроде бы негромкий, мягкий, низкий, но при этом отчётливо слышный. Чужой. Мелкому несолидному магу он совсем не подходил.

Желающих торчать под дверью до звонка не нашлось, все расселись по местам, и помещение наполнилось негромким гулом голосов. Исса подняла не предназначенный для такого воротник короткого пиджака, нахохлилась, стараясь стать меньше, обняла себя одной рукой, а второй — принялась заполнять журнал посещаемости. Тратить энергию на болтовню с русалкой Ло Шеен, подругой и бессменной соседкой, сразу расхотелось: всё уходило на обогрев. Та не расстроилась и не обиделась, обернулась к задней парте и нашла себе собеседника там.

Третий год одно и то же. К концу осеннего семестра Исса более-менее привыкала к местному климату, потом на каникулы отправлялась к семье, там проводила пару радостных недель у тёплого моря, а потом вынужденно возвращалась в островные морозы с ледяным ветром. Как результат — непроходящее ощущение холода, который не изгнать ничем горячим и горячительным, и вечно заложенный нос. И повезёт ещё, если обойдётся без простуды! В прошлом году вот не обошлось, это было ужасно, так что сейчас она твёрдо решила утепляться. Но на ненормального менталиста её одежда всё равно не рассчитана!

Климат был единственным, что не нравилось Иссе в университете. Ушлые драконы отдали на растерзание магической поросли всех рас целый остров, конечно — самый северный, скалистый, бесполезный и — необитаемый. Логика понятная: молодые маги взрывоопасны, особенно во время обучения, и лучше изолировать их от мирного населения. Ближайший городок располагался на соседнем острове, к которому построили длинный крытый мост, для дальних перемещений существовали порталы.

Драконам хорошо, они прекрасно переносят холод. Говорят же, что «нет дракона без огня», и речь не про управление стихией: в каждом из них теплится первородное пламя, которое не позволяет замерзать и в более суровые холода — иначе как бы они могли высоко летать? Хладнокровные только на вид, а на самом деле очень горячие, и даже в человеческом облике сохраняется тень этого воздействия.

Драконам хорошо, а остальным — как повезёт. Иссе не повезло: из всех рас змеелюди, или змеи, тяжелее всего переносили холод, и огненная стихия во власти совсем не помогала, даже несмотря на то, что контроль над ней давался легко.

В общем, первое впечатление о новом преподавателе сложилось не самое приятное, оставалось надеяться, что рассказывает он интереснее.

Занятие началось привычно, со знакомства: список группы лежал у дракона на столе, каждому надо было поднять руку на своём имени. Старостой и причиной неполного состава студентов он заинтересовался в конце переклички, Исса привычно поднялась с места, чтобы объясниться, и сосредоточила на себе всё внимание менталиста.

И вот тут змее стало не по себе. У щуплого преподавателя, который выглядел не старше, а то и моложе своих студентов, оказался исключительно тяжёлый, весомый взгляд, и смотреть ему в глаза было мучительно и очень трудно. Пришлось проявить упрямство и сосредоточиться на нижней части лица.

— Итак, начнём, — заговорил Цитрин, управившись с формальностями, когда Исса заняла своё место. — Вы наверняка задавались вопросом, зачем менталистика тем, у кого нет соответствующего дара. Есть версии?

— Исса сказала — чтобы с выродками драться! — один из давешних спорщиков не стал присваивать чужие слова.

— Отчасти правильно, — улыбнулся дракон. — Ещё версии?

— Чтобы студенты уставали, — подал голос Илкер, главный остряк группы. — И оставалось меньше времени на личные дела.

— Это тоже очень важная причина, — охотно похвалил преподаватель.

— Для общего развития!

— Чтобы знать, чего ждать от менталистов.

— Потому что в учебной программе есть.

— Потому что иногда ментальный дар бывает латентным и может раскрыться поздно, — блеснула оригинальностью Ло.

— Это откуда у вас такая информация? — удивился Цитрин.

— А что, она секретная? — не смутилась русалка.

— Видимо, настолько, что даже я не слышал, — развеселился дракон. — Но это тоже хорошая версия, только я бы переформулировал. Менталистика вам нужна ещё и для того, чтобы разбавить истиной всю ту чушь, которую болтают об этой магии, потому что мифов вокруг неё полно. Больше только о Пустоте, но это хотя бы оправданно, потому что её нельзя исследовать. Следующий важный вопрос. Кто может заниматься ментальной магией?

— Ментальные маги! — уверенно заявил Илкер.

— Эти не могут, эти обязаны, — возразил Цитрин. — Я переформулирую. Что нужно для того, чтобы заниматься ментальной магией? Что, никаких версий? Это же просто.

— Мозги? — предположила Исса.

— Блестяще, — улыбнулся дракон. — Сведения от прошлых групп или личная догадка?

— Немного читала о сути предмета, — уклончиво ответила девушка. Не признаваться же, что они именно об этом пять минут назад шутили, и версия показалась забавной.

— А если мозгов нет, то можно не изучать? — вставил Илкер. — А то мне часто говорят, что мозгов нет, язык к верёвочке между ушами приделан.

— В таком случае вы будете первым наглядным пособием для коллег, — легко отбил дракон.

— Ой нет, эти же заисследуют!

— Рад, что вы это понимаете. Ну раз мы выяснили, что менталистикой могут заниматься все разумные существа, даже некоторые малоразумные, и некоторая польза для вас от этого курса будет, давайте к делу. Сначала разберёмся с основными понятиями, изучим теорию, которой немного, а потом перейдём к практике. Тема сегодняшнего занятия — структура и степени ментального воздействия. А пока вы будете писать лекцию, я проверю ваши природные склонности. Потом расскажете, у кого какие были ощущения и кто что заметил.

Говорил он вроде бы легкомысленно и спокойно, в прежнем тоне, но студенты незаметно для себя подобрались и сосредоточились. О менталистах на самом деле рассказывали много ужасов, и все как-то вдруг вспомнили, что перед ними — не забавный простой парень, а существо крайне опасное.

Короткая обмолвка заставила всё занятие прислушиваться к себе, но Исса так и не смогла понять, действительно ли в какой-то момент преподаватель пытался на них влиять или сказал это только для того, чтобы заставить аудиторию собраться.

Рассказывал Цитрин хорошо, так что к концу занятия девушка простила ему сквозняк. Коротко, чётко, по существу, без занудства и переписывания учебника — все бы лекции так проводили!

— Итак, у нас есть ещё несколько минут. Рассказывайте, кто что необычного почувствовал во время занятия?

Со всех сторон посыпались версии. У кого-то ломило виски, у кого-то чесалась голова, и ему тут же посоветовали помыться, кто-то чувствовал слабость, кто-то — давление в затылке, у кого-то словно бы бегали муравьи внутри черепной коробки — тут уже Исса не сдержалась и припомнила тараканов. В общем, посмеялись от души, а потом и иронично усмехающийся дракон добавил:

— Богато. Впечатляет. Могу порекомендовать только не пропускать обед, не нарушать режим сна и в особо запущенных случаях не обходить стороной лазарет.

— А как должно сказываться воздействие? — полюбопытствовала Исса.

— Никак, — улыбка менталиста засияла радостью: он явно ждал этого вопроса. — Уловить поверхностное касание разума без специальных приспособлений невозможно, как невозможно ощутить скользящий взгляд, и это не зависит от одарённости в ментальной магии. Все свободны, результаты будут на следующем занятии. Госпожа Исса ас-Брусла, задержитесь на минутку.

Просьба не удивила никого: незнакомые преподаватели нередко советовались по студентам со старостой — на кого обратить больше внимания, от кого чего ждать. Ло неопределённо взмахнула рукой, обещая подождать у кабинета.

— Скажите, Исса, у вас случайно не было менталистов среди недавних предков? — начал преподаватель с неожиданного.

— Насколько знаю, нет, — удивилась она. — А что, иногда способности всё-таки проявляются в позднем возрасте?

— Смотря какие, — усмехнулся он, быстро наматывая на тонкое запястье длинную нитку из мелких чёрных бусин, всё занятие пролежавшую на столе, — явно какой-то артефакт. Вышло витков пять. — Иногда способности проявляются частично. У кого-то обострённая интуиция на людей, у кого-то — умение отлично чувствовать чужие эмоции или, наоборот, заражать окружающих своим настроением. Разных околоментальных штук масса, и найти их порой трудно. У вас отличные данные в части защиты от воздействий.

— Ого! — не сразу нашлась она с ответом. — И что, я смогу противостоять настоящим менталистам?

— В определённых пределах, — не стал обещать Книжник золотые горы. — Любую защиту можно сломать, вопрос вероятности и усилий. Ну и вашего упорства, конечно. Прóпасть! — не сдержался он, всё это время безуспешно пытаясь застегнуть браслет, и наконец, сдавшись, протянул запястье девушке. — Не откажете в помощи?

— Я буду стараться, — уверенно кивнула Исса, застёгивая хитрый замок и имея в виду, конечно, совсем не его.

— Спасибо!

— А что это за артефакт? — не удержалась девушка.

— Ограничитель, — пояснил дракон. — Ментальный дар иногда утомляет, хочется отдохнуть. Вообще-то это бусы, а не браслет, но мне такой фасон не идёт, — заявил с улыбкой. И правда хорошей, заразительной. — Никак не сподоблюсь поменять замок. Возвращаясь к разговору, собственно, я именно о вашей старательности хотел поговорить. Я думаю набрать группу талантливых студентов для дополнительных занятий, факультативно. Как вы смотрите на участие?

— Положительно! А сколько в группе народу?

— Пока только вы, — рассмеялся он. — Увы, даже пригодные к использованию осколки ментального дара — редкое явление. Но я не теряю надежды, ещё не все проверены. Когда у вас будет свободное время? Если регулярно практиковаться на досуге, достаточно пары раз в неделю.

— Хоть сегодня, — охотно вызвалась Исса. — Спасибо!

Из аудитории она выходила воодушевлённой, всё-таки дракон оказался отличным, права была Велица. Не эффектный красавец, что даже немного странно для дракона, ну так и плевать на внешность, главное — любит своё дело и точно сможет научить чему-то полезному. Да и в обаянии ему не откажешь, и чувство юмора отличное. Что ещё надо для счастья на занятиях?

Дождавшаяся подругу Ло, выслушав, зачем Иссу задержали, долго разрывалась между завистью и сочувствием. С одной стороны, она тоже ответственно относилась к учёбе и была бы не против расширить горизонты, а с другой — тратить вечера на скучную ментальную практику не хотелось. И это сейчас, в начале семестра, а что будет к его концу? Там и так свободного времени никогда не хватает!

Обед и две последующих пары прошли медленно и сонно, большинство первых занятий по предметам были организационными и общевводными. Интересное начнётся на практических занятиях, а пока привычной бодрящей активностью радовали только боёвка и стихийные тренировки. Иссу к тому же мучило любопытство перед факультативом, и время тянулось ещё медленнее.

Боёвка занимала у их факультета то место, которое на остальных числилось за предметом с загадочным названием «общее оздоровление». Студенты порой несмешно шутили, что все оздоравливаются, а боевики — калечатся, но наличие этого предмета не вызывало недовольства ни у кого. Боевой маг, который не умеет драться и бегать по пересечённой местности с препятствиями, колдуя на ходу, — мёртвый маг, эту установку в них вдалбливали с первого же занятия. Все, кто не тянул, давно уже отчислились или перешли на другие факультеты, остались либо упорные, либо прирождённые.

Исса не без гордости относила себя к последним. В спарринге она уступала большинству парней, но идти врукопашную с порождениями Пустоты — это заведомо жест отчаяния, а в поединках с магией она побеждала гораздо чаще, чем проигрывала.

Распрощавшись с группой, девушка едва не вприпрыжку поспешила к аудитории, в которой сегодня проходило первое занятие. На стук в дверь никто не ответил, Исса толкнула её — оказалось не заперто. В лицо дохнуло холодом — окно опять было открыто настежь, а дракон стоял перед ним, опираясь обеими ладонями на подоконник и повесив голову.

— Господин Книжник, с вами всё в порядке? — преодолев первый порыв захлопнуть дверь с той стороны, всё-таки окликнула змея.

Дракон вздрогнул, вскинулся и несколько мгновений смотрел на неё абсолютно пустыми глазами, так что желание уйти и не лезть в чужие проблемы посетило повторно. Но тут Исса справилась волевым усилием: ясно же, что не всё с ним в порядке, а нормальный боевой маг не должен пасовать перед трудностями и бросать пострадавших в беде. Хотя лучше бы просто позвать на помощь…

— Да, немного задумался, — очнулся он до того, как Исса определилась с дальнейшей линией поведения, и захлопнул окно.

— Вам не холодно? — всё же спросила она, зябко ёжась.

— В этом и смысл, — усмехнулся он. — Простите, я не подумал. Можно перейти в другую аудиторию.

— Да ладно, — проявила великодушие Исса и тут же пару раз звонко чихнула.

— Будьте здоровы, — нахмурился дракон. — Давайте всё-таки перейдём в соседний кабинет, нам всё равно пока ничего не нужно.

— Ничего страшного, сейчас нагреется. А у вас точно всё в порядке? Можно перенести на завтра, — проявила она ответную вежливость.

— Я здоров и не получил страшной травмы во время службы у императора, — заверил Цитрин с едва уловимой иронией, опять на ходу наматывая на запястье уже знакомые бусы. — Просто во время интенсивной работы есть ощущение, что голова нагревается, и приятно её остудить. Садитесь. Для начала вопрос, как у вас успехи с концентрацией? Да-да, той самой, которой всех подростков пытают при пробуждении дара.

Дракон устроился через парту от неё, боком на стуле.

— Было сложно, но сейчас с контролем всё отлично. Вам помочь? — не выдержала она, глядя за мучениями преподавателя с застёжкой. Он с благодарной улыбкой подсунул ей руку. — На кафедре артефакторики вам поменяют замок за пять минут.

— Да, пожалуй, завтра займусь. Быстро освоились с даром?

Исса честно рассказала, что долго была в отстающих, контроль не давался, и неизвестно, сколько бы это тянулось, если бы не отец, который в нарушение всех правил начал тренироваться с ней дома. Учитывая слабый дар обоих родителей и его воздушную направленность, а также наличие младшего брата, тогда ещё совсем ребёнка, он очень сильно рисковал — и домом, и всей семьёй, и, если бы об этом прознали учителя и соседи, разразился бы огромный скандал.

Первая же попытка закончилась сильным ожогом у экспериментатора, а со второй у Иссы всё получилось. Урок получился достаточно жёсткий, но действенный. Осознание собственной опасности для окружающих заставило мобилизоваться и наконец-то сосредоточиться, что никогда не получалось в школе, под бдительным контролем сильных магов.

— Ваш отец склонен к риску?

— Совсем наоборот, — заверила Исса. — Он очень спокойный и уравновешенный.

— Значит, очень хорошо знает свою дочь. Понимание в семье — большое благо, — улыбка у дракона получилась как будто бы слегка грустной, но уточнять девушка не стала. — Но если контроль дался столь сложно и практика оказалась столь эффективной, сейчас будет проще, потому что начать опять придётся с азов. Есть прекрасное упражнение. Что вы любите?

— В каком смысле? — растерялась она.

— В прямом. Любимая кошка, может быть, еда, которую сейчас особенно хочется.

— Жареная картошка? — предположение прозвучало неуверенно.

— Это жестоко, но ладно, буду страдать с вами за компанию, — рассмеялся Цитрин. — Закройте глаза и представьте. Во всех ощущениях, объёме и запахе. Горячая, с укропом, с чесноком и луком… Нет, где была моя голова, когда я заговорил о еде?! Представили? Хорошо представили?

— Не то слово, — тоскливо вздохнула Исса. — Интересно, что сегодня на ужин…

— Прекрасно. А теперь не думайте о ней.

— А о чём думать? — девушка удивлённо открыла глаза, а преподаватель пожал плечами.

— О чём хотите, только не о жареной картошке. Вы зря улыбаетесь, сейчас закроете глаза и поймёте, что задача сложная.

— А в чём смысл?

— Полный контроль над мыслями. Готовы не думать о картошке? С зелёным луком, с квашеной капустой, с хрустящими огурчиками…

— Вы издеваетесь? — возмутилась Исса, опять открыв глаза.

— Между прочим, я тоже мучаюсь, так как ещё и без обеда остался! — укорил Цитрин. — Я же говорил, это сложная задача. Но давайте я немного помолчу.

— А как вы поймёте, что я правда о ней не думаю?

— Зачем мне это понимать? Это же вам надо освоить прочные ментальные щиты, способные выдержать даже удар сильного мага, а не только какой-нибудь мелочи из Пустоты.

— Иллюзоны — мелочь? — изумилась Исса.

— С кем сравнивать. Не халтурим, не думаем о картошке. Молча, а то я начну мешаться. Придётся не представлять, как она шкворчит на сковороде…

— Не надо, я всё поняла! — взмолилась она.

Долго пытать её этим упражнением менталист, впрочем, не стал. Некоторое время они посидели в тишине, и это было на удивление сложно и почти мучительно — пытаться на что-то отвлечься, не открывая глаз и не шевелясь. Пришлось вспоминать прилипчивые песенки и повторять зазубренную на первом курсе таблицу базовых энергетических узлов.

Потом менталист объяснил подробнее, на что со своими способностями Исса может рассчитывать, и это было немало. Для сложных многослойных щитов требовался особый дар, и уж тем более — для щитов активных, способных преподнести взломщику неприятные сюрпризы, но это девушка понимала и без чужих объяснений. Принцип построения и классификация щитов мало отличались для любого назначения и вида магии, так что для Иссы стало новостью лишь одно обстоятельство: если в традиционных практиках всё определялось магией, то в менталистике до некоторого предела годилась любая сила.

Как упоминал Цитрин ещё на паре, этот дар, аналогично тьме, не заменял стихийную магию, а шёл параллельно с ней и для себя использовал тот же источник. Собственно, ментального мага от остальных отличала способность преобразовывать силу стихий в специфические воздействия. Осколок дара, доставшийся Иссе, не позволял этого, однако она могла использовать привычную энергию для защиты разума. Это снова воодушевляло.

Не обошлось, конечно, и без осложнений. Основой всей ментальной магии был контроль собственного разума, достигавшийся только продолжительными тренировками, и Цитрин честно предупредил, что в ближайшие несколько месяцев не стоит ждать серьёзного прогресса, и к собственно щитам можно будет приступить в лучшем случае в следующем семестре, а до тех пор — только простейшие немагические практики, доступные всем разумным.

Воодушевления сразу поубавилось, но отказываться Исса не стала. Не оттолкнули и домашние задания: помимо проклятой картошки, о которой надо было не думать, Цитрин велел учиться не думать вовсе. Посоветовавшись с ним, девушка поняла, что идеальным временем для этой практики были утренние тренировки. Больше того, боевики почти этим же самым и занимались: тренер не уставал повторять, что задумываться в драке времени не будет и нужно действовать на рефлексах, а сосредоточенность на движениях и ритме боя отлично подходила для ментальных практик.

— Я не предполагал, что боевики этим занимаются, — признался Книжник, вежливо пропуская девушку к выходу вперёд себя. — Если у вас неплохо получается там, то на прогресс здесь можно рассчитывать и раньше. Скажите, Исса, вы сейчас, случайно, не в столовую? Не проводите меня? Боюсь, я долго ещё буду изучать, где здесь что расположено.

— Без проблем, но я не одна, — пожала она плечами.

Менталист, оглядевшись, заметил сидевшего в пустом коридоре на подоконнике парня, который в этот момент как раз спрыгнул на пол. На лице дракона отразилось сомнение — во всяком случае, Исса истолковала это выражение именно так, — опять почудился тот пробирающий, пугающий взгляд. В начале пары девушка успела решить, что это признак использования им способностей, но нет, сейчас артефакт красовался на руке преподавателя.

Вот вроде бы милый и безобидный, а присмотришься — жутковатый тип. Не зря говорят, что все менталисты с придурью.

— О нет, не буду вам мешать, — пугающее впечатление смыла улыбка. — Не забывайте не думать о картошке!

— Да уж как без неё! — вздохнула Исса. — До свиданья.

Дракон кивнул и стремительно зашагал по коридору, безо всяких вопросов выбрав правильное направление, а ей на талию легли сильные ладони.

— Привет, Искорка, — прозвучал над ухом негромкий голос. — Я соскучился.

— Привет, — светло улыбнулась она, оборачиваясь к парню. — Я тоже! Но если ты меня сейчас не покормишь, я сожру тебя, так и знай.

Яман усмехнулся, с чувством поцеловал её и, взяв за руку, потянул в сторону столовой, следом за Цитрином.

— Мне дорога моя жизнь, поэтому не могу оставить тебя голодной. Что с тобой там делали? Для ужина рановато.

— Пытали жареной картошкой, — рассмеялась она и по дороге к столовой вкратце рассказала о своих страданиях. Кентавр, не дурак вкусно поесть, искренне посочувствовал и предложил:

— Погуляем потом?

— Ой нет, я уже намёрзлась. — Иссу аж передёрнуло. — Этот псих постоянно открывает окна, ужасно!

— Я буду тебя греть! — Яман на ходу обхватил её за талию, чтобы коротко привлечь к себе и снова поцеловать. — Обещаю.

— Согласна, но давай ты будешь делать это где-нибудь в более тёплом месте. Можно посидеть в музее, там всё равно никого нет.

— Не удивительно, мне кажется, туда только ты и ходишь…

Так, за обсуждением планов на вечер, они дошли до полупустой столовой: ужинали студенты и преподаватели вразнобой, обычно гораздо позже, так что обходилось без толкучки, а сейчас народу и вовсе было немного. Цитрин Книжник был уже здесь, прекрасно найдя дорогу без провожатых. Он оживлённо обсуждал что-то с малознакомым Иссе преподавателем с кафедры артефакторики, и общались эти двое как давние приятели.

С картошкой змее не повезло, но она по-настоящему проголодалась и готова была на что угодно. Ещё с обеда сытый Яман составлял девушке компанию с чаем.

— Ну как впечатления от мозголомки, кроме проблем с картошкой? — спросил парень, удостоился укоризненного взгляда Иссы, которая успела набить рот, и рассмеялся. — Тебя весь день не кормили, что ли? Да жуй, жуй, потом расскажешь.

Этот кентавр также учился на Боевом факультете, двумя курсами старше. С Иссой они встречались уже почти два года, и добрая половина университета называла их «той самой огненной парочкой». Смотрелись вместе они отлично: гибкая и быстрая, лёгкая и яркая девушка с медно-рыжими волосами — и высокий, широкоплечий, сильный парень, почти уже мужчина, с каштановыми волосами и харизматичной улыбкой. Оба сильные огненные маги, оба с кафедры Прямого противостояния, оба в лидерах на своих потоках — идеальная, гармоничная пара.

Отношения завязались в самом начале второго семестра, причём Исса опомниться не успела, так неожиданно и быстро это произошло. Парни-боевики отмечали день рождения одного из них, заявились вечером на этаж к девушкам. Было весело и шумно — гитары, танцы, смех. Этот красавчик очень быстро рассмотрел её, выделил из всех, потом увлёк в укромный угол — целоваться. Змея не возражала: делал он это умело и приятно, рук особо не распускал. Весь вечер они провели вместе — на виду, но как будто вдвоём, а утром Яман зашёл за ней, чтобы проводить на занятия, и поставил перед фактом, что она теперь — его девушка.

Исса растерялась, но спорить не стала, а потом высоко оценила такой поворот судьбы. Против надёжного серьёзного парня, который точно знал, чего хочет в жизни, и планомерно шёл к цели, не возражали родители, его одобрили все подруги, девушки завидовали ей, а юноши — ему. Наличие постоянных отношений не сказывалось губительно на успеваемости, наоборот: вдруг решивший остепениться Яман начал показывать гораздо лучшую усидчивость в учёбе, так что их близкие отношения даже преподаватели воспринимали снисходительно. Не обходилось без подтрунивания над далёкими от дружеских взаимоотношениями лошадей и змей в природе, но это было не больше чем шутка, межрасовых браков в мире хватало.

Сегодня проблема с вечерним времяпрепровождением решилась сама собой: к их столику подсел один из приятелей Ямана и позвал на посиделки с гитарой, предложив Иссе позвать подруг. Та честно пообещала привести одну, компанейская Айнур никогда не отказывалась от веселья, а вот Велица предпочитала покой и общество своего парня, такого же спокойного и сосредоточенного сирина со страшно неподходящим ему именем Морозень. Эти двое были неразлучны ещё со старших классов школы, и, на взгляд Иссы, именно эти двое были идеальной парой, а они с Яманом просто выглядели ярко вместе.

— А ты ещё не думал над выходным? — когда приятель умчался, заговорила змея, неспешно потягивая остывший чай с листьями смородины. Она наконец чувствовала себя согревшейся.

— А что, есть идея? — кентавр допивал уже третий стакан.

— Я на доске объявлений видела, на Рыбном художественная выставка, может сходим? Большая коллекция цветомагов, когда ещё их столько соберут разом в одном месте!

— Цветомаги… это что? Знакомое что-то, — нахмурился кентавр.

— Я показывала тебе альбом, но в жизни гораздо интереснее. Это те объёмные картины, помнишь?

— А-а, цветные пятна, на которые надо смотреть только с определённой точки, а с другой — это бессмысленная мазня? — вспомнил Яман и скривился. — Да ну их в Пустоту. Я вообще эту твою живопись не понимаю, а тут какое-то совсем уж невнятное уныние. Парни предлагают на день в горы выбраться, пойдём лучше туда. Полазать по скалам, покидаться магией, будет пара ребят с целительского, толковые!

— Ну… посмотрим, — вздохнула Исса. Выбираться в зиму совсем не хотелось.

Они убрали подносы и двинулись к выходу, когда девушку окликнули.

— Привет, Рыжая! Можно тебя на минуту? — широким шагом к ней приближался куратор. — Есть новости.

— Да, конечно, господин Рыжий. Я сразу к Ли Саю подойду, — предупредила она Ямана. Тот пожал плечами и ушёл один.

Их группе достался отличный «опекун». Топаз Бант, которому в детстве не повезло схватиться за не самый подходящий предмет и заполучить своеобразное имя, был отличным человеком и преподавателем. На сто процентов дракон с основной огненной стихией, он вёл боевую практику, характер имел лёгкий и дружелюбный, охотно помогал студентам в их бедах и «отмазывал» проштрафившихся — до определённого предела, и за это его тоже уважали.

Отношения со старостой у них сложились почти приятельские, чему способствовала и общая специальность, и стихия, и цвет волос: Бант тоже был рыжим, с чем они друг друга под настроение и поздравляли. Типичный дракон, рослый и привлекательный, с собранными в хвост длинными волосами, которые каким-то чудом не мешали ему в бою. По куратору в разное время сохли все девчонки группы — и за её пределами тоже, страшно завидуя Иссе из-за более близкого и неформального с ним общения. Спасибо хоть, никому не приходило в голову подозревать их в романтических отношениях, ревновать и строить козни! Наверное, не в последнюю очередь из-за Ямана: настолько безумных поклонниц, чтобы заподозрить Иссу в отношениях с двумя сразу, у Банта не имелось.

— Я хотел про Коскуна Тюна сказать, — сразу обозначил тему разговора куратор. — Выяснили наконец, что с ним.

Исса насторожилась, потому что группа уже бурлила самыми мрачными предположениями, а введение не радовало.

Этот кентавр, никого не предупредив, не вернулся с зимних каникул, чем встревожил сначала товарищей, потом старосту, потом через неё — и Топаза, который, в отличие от студентов, имел широкие возможности и полномочия. И вот наконец новости!

Всё оказалось не так плохо, как могло быть, но и совсем не весело. Выяснилось, что студент умудрился с приятелями вляпаться в Пустоту недалеко от города, на лыжной прогулке. По счастью, никто не погиб, патруль подоспел вовремя, да и молодёжь проявила себя лучшим образом, но Коскун загремел в лазарет. Его обещали вернуть на Скалистый остров через пару недель в относительном здравии.

Никто не знал точно, когда Пустота стала частью жизни мира. Иногда говорили, что она появилась сразу, с его сотворением, иногда — связывали с исчезновением всеобщего мифического прообраза, людей. Так называли основную ипостась всех рас, одинаковую для всех, и многие исследователи полагали, что когда-то они существовали сами по себе, без всех остальных ипостасей. Звучало логично: если защитный облик любой расы повторяет некое реальное животное, то почему основной образ лишь в некоторой степени подобен обезьянам?

Существовало много теорий, как и когда люди вымерли или обзавелись новыми способностями, но никаких материальных свидетельств, подтверждающих хотя бы одну из них, за многие годы не нашлось. Если некое разделение произошло, это случилось в незапамятные времена, о которых даже у памятливых драконов не осталось достоверных сведений.

Пустота появлялась в брошенном жилье, в развалинах. Иногда она собиралась на популярных лесных стоянках под открытым небом — удобных природных местах, где люди изредка останавливались. Выползала из подвалов и чердаков, из забытых подземелий и склепов и выплёвывала во внешний мир тварей, которых чаще называли выродками или порождениями.

Считалось, что Пустота собирается из «перебродивших» эманаций человеческой жизни. Из следов ауры, застоявшихся магических отходов, домашней пыли и ветхости. От неё не спасали растения и животные, поэтому старые развалины, поросшие лесом, несли даже больше опасностей, чем пустующее жильё: они стояли без хозяев слишком долго.

Именно встречами с Пустотой объясняли все страшные сказки про привидений и прочую нечисть. Некоторое время ей не хватало сил и плотности, чтобы толком воплотиться, и тогда начинали слышаться странные звуки, шорохи, проявлялись смутные видения. Это был подходящий момент, чтобы позвать толкового мага для зачистки фона или хотя бы затеять генеральную уборку, а если продолжать игнорировать нехорошие симптомы — рано или поздно пустое место порождало какую-нибудь дрянь, паразитирующую на людях.

Пустота вызвала появление множества традиций: сжигание старых вещей на весеннее равноденствие, уборка самых дальних уголков дома осенью, неодобрение накопительства. Тяжелее всего приходилось музеям с их запасниками, поэтому в штате каждого обязательно имелась пара ставок для боевых магов. Такая работа не считалась престижной, туда редко удавалось заманить приличных специалистов, так что чаще всего музеи обходились регулярным вызовом патрулей. Те приезжали неохотно, но отказаться не могли.

— Спасибо! — с облегчением улыбнулась Исса. — А то мы уже думали слать гонца к нему домой.

— Да ерунда. Я ещё хотел спросить, как тебе занятия с Книжником? Говорят, он взял тебя на факультатив?

— Пока непонятно, хотя наличие у меня каких-то способностей — это неожиданно. Никогда ничего подобного за собой не замечала. Торжественно обещаю, что на остальной учёбе это не скажется!

— Да я и не сомневался, — заверил Топаз. — Этот кого хочешь научит…

— А вы что, знакомы? — озадачилась девушка — уж слишком эмоционально прозвучало. — С ним что-то не так?

— Конечно, не так, он же менталист! — улыбнулся дракон. — Знакомы немного, мы учились в одно время. Он по индивидуальной программе, но многие пары посещал со всеми.

— Вы думаете, стоит отказаться от факультатива? — нахмурилась Исса.

— Что? Нет конечно, что за глупости! — возмутился он. — Книжник — один из лучших менталистов современности, и если предложил натаскать — глупо отказываться. Просто ментальные маги — очень своеобразные люди, со странностями и сложностями для окружающих. Повышенная опека и некоторая вседозволенность сказываются на отношении к внешнему миру. Я хотел предупредить, чтобы была поаккуратнее с ним и не зацикливалась на чудачествах.

— Странности у него точно есть, — хмыкнула девушка, сразу вспомнив слишком тяжёлый взгляд и открытое в зиму окно.

— В общем, удачи тебе с факультативом, и если вдруг что — ты знаешь, где меня искать.

— Страшно представить, что вдруг! — Исса улыбнулась этой дежурной фразе, которой заканчивалась почти каждая их встреча. — А вы не знаете, как его занесло к нам из императорского дворца? Такие слухи ходят!

— Я мало интересуюсь придворными сплетнями, а фантазия моя бессильна, — пожал он плечами. — Слишком много вариантов от постороннего недовольства до того, что он сам заигрался в вершителя судеб. Говорю же, с менталистами никогда нельзя знать наверняка. Ладно, иди уже, не буду задерживать. Проследи там за Яманом, чтобы не злоупотреблял, у него с утра моя пара.

— Если успею, — без лишнего оптимизма сказала Исса и окончательно распрощалась с куратором.

Интрига с новым преподавателем становилась ещё интереснее, но очень быстро вылетела из головы в шумной студенческой компании. Зато о жареной картошке отлично получилось не думать, она ни разу не вспомнилась.

Глава 2. Первые подозрения

Надолго засиживаться в гостях не стали — Исса не любила пропускать занятия и засобиралась уходить. Айнур явно хотелось остаться, но, вспомнив, что первая пара завтра — математика, она помчалась в комнату вперёд соседки. Предмет вёл жутко вредный и придирчивый тритон, который терпеть не мог прогулы, а больше того — рассеянных «после вчерашнего» студентов. Попадёшься ему после пьянки, и о хорошей оценке на экзамене можно забыть.

Яман же от предупреждения Иссы отмахнулся, предложил и ей плюнуть на первую пару, но в учёбе девушка проявляла принципиальность. Отец с детства приучил: если что-то делаешь — старайся изо всех сил, а если ляпать абы как — то лучше и не браться. Не обязательно быть лучше всех, главное — иметь право сказать себе: я сделал всё, что мог.

По дороге к своему блоку девушки болтали о вечном: о нарядах. Айнур жила в столице и порой притаскивала оттуда модные журналы с последними веяниями, и, конечно, всем было любопытно посмотреть, что нынче носят, а потом — обсудить это со всех сторон, посмеяться, поворчать или, может, сделать какие-то выводы. Зимний сезон модники считали временем тёмных цветов и прямого кроя, что молодых девушек чрезвычайно расстраивало, а светлокожую и тусклую блондинку Айнур — ещё и злило. Она терпеть не могла не приталенные вещи, которые не подчёркивали талию и грудь, потому что там ей было чем похвастаться.

Студенты жили блоками по четыре комнаты с общей гостиной и большой уборной, по два-три человека в спальне. Девушкам с соседками везло — особо тёплых дружеских отношений не сложилось, но по крайней мере можно было не бояться за оставленные в общей кухне продукты и не ужасаться чудовищному беспорядку, чистоту более-менее поддерживали все. Кто-то, конечно, менее, но до крайностей не доходило.

В своей комнате они обнаружили предсказуемого гостя: Морозень с Велицей, обнявшись, сидели на её кровати и вместе читали книгу. Девушки переглянулись с одинаково умилённой улыбкой, а парочка, заметив их, засмущалась, гость тут же вспомнил о времени и, извинившись, удрал.

— Какие вы всё-таки славные, — не сдержалась Исса. — Я когда слышу все эти истории про две половинки, постоянно вас вспоминаю.

— Ты говорила, — смущённо опустила взгляд Велица.

— И скажу вновь!

— Ой, не знаю, я бы так не смогла! — Айнур плюхнулась на свою кровать.

— Встречаться с одним человеком несколько лет? — ехидно уточнила Исса.

— Да ну тебя! Нет. Не понимаю я, что Велька в этом своём хлюпике нашла!

— Сама ты хлюпик! — обиделась та и кинула в соседку подушку. Та поймала снаряд и с независимым видом удобно обняла обеими руками, показала язык.

— Зря ты так, — поддержала сирин Исса. — Разве главное — физическая сила или красота? Морозень — хороший парень. Честный, порядочный, добрый и ответственный, мне кажется, с таким хорошо жить. Лучше всего! У меня папа на него похож — тоже худощавый и физически не очень сильный, но всё равно замечательный.

— Ну да, тебе-то с Яманом можно не задумываться о поисках идеального парня, вот он! — отмахнулась Айнур. — Всё-таки боевики — самые классные, ужасно тебе завидую!

— Так и заведи себе боевика, ты второй год об этом страдаешь, — недовольно проворчала Велица, всё ещё слегка надутая, но не готовая продолжать конфликт.

— Они все какие-то не такие. Шу — зануда, Текер — раздолбай, Сапфир — вообще скотина самовлюблённая!

— Да ну тебя, каждый раз одно и то же, — отмахнулась Веля. — Мне кажется, ты не успокоишься, пока со всеми не перезнакомишься... Исса, как твой факультатив прошёл, что вы там изучаете? И как тебе новый менталист?

— Тьфу! Вель, ну зачем напомнила?! — простонала она. — Я уже забыла про эту картошку, а тут опять…

— Какую картошку?! — хором изумились подруги.

Пересказ много времени не занял, как раз успели переодеться ко сну, а потом все втроём пошли умываться, обсуждая Цитрина Книжника. По дороге встретили ещё пару соседок, те услышали знакомое имя — и в итоге по комнатам все разошлись ещё через полчаса.

Чичек — кентаврида, жившая в одной из комнат блока и знающая, кажется, всё про всех, — озвучила очередную версию, уверяя, что уж она-то подлинная, о том, что уходил менталист с большим скандалом, причём аж с императором ругался, страшно на что-то обидевшись. И правитель как будто лично уговаривал его остаться и не принимать скоропалительных решений, а Цитрин на него будто бы орал, что его ноги больше в столице не будет.

Сложно было представить Книжника кричащим, да и император — более чем неподходящий для такого объект, но у Иссы в голове прочно засела мысль о том, что магам этой специальности позволено больше, чем остальным. Вдруг возможность безнаказанно повышать голос даже на императора тоже входит в число привилегий? Странная, но… Вдруг при хрупкости их психики вредно держать эмоции в себе?

Кентавриде нетрудно было поверить, и достоверность её рассказов вызывала мало сомнений: кто-то из её многочисленной родни работал в столичной газете, кто-то в дворцовой прислуге, а кто-то даже в их университете. Сама девушка со смехом называла это «обширными горизонтальными связями», которыми с удовольствием пользовалась.

Да и отсутствие драматизма, о котором ещё пару дней назад говорила Велица, уже не казалось правдой. Отлично помнился пустой взгляд менталиста, когда она застала его у открытого окна, и ссутуленная фигура выглядела явно измученной.

Засыпала Исса, растревоженная собственным рассказом и воспоминаниями, долго, всё гадала, не напрасно ли согласилась на этот факультатив. Странный дракон беспокоил, и, хотя куратор заверял, что волноваться не о чем, тревога всё равно грызла.

А в седмицу надо купить и нажарить картошки!

Остаток недели прошёл спокойно. Учёба неприятностей не подкидывала, преподаватели и соученики — тоже. Разошлась новость о том, что новый менталист устроил факультатив пока только для одной студентки. Исса с неприятным предчувствием ждала расспросов, но, на удивление, никто к ней не приставал. Оказалось, это была совершенно обычная практика, и старый менталист точно так же выбирал толковых студентов с прошлых курсов, и набиралось их немного. Выяснилось, что эту инициативу старательно поощряло не только руководство университета, но курировала императорская канцелярия.

О том, что до появления Книжника кто-то вёл менталистику у поколений студентов, Исса задумалась лишь в этот момент и из любопытства выяснила, кто именно. Это оказался немолодой и гораздо более слабый, чем новичок, невзрачный одинокий змей, который всё ещё оставался в университете, выбрал себе несколько групп и личных учеников, а основную нагрузку с облегчением скинул на новенького. Старший менталист никогда не заходил в общую столовую и вообще жил особняком в дальнем конце преподавательского общежития.

Выход в горы, о котором грезил Яман, отменился ещё днём в шестицу. Погода окончательно испортилась, вышло штормовое предупреждение, и даже этот фанатик со своими не менее упорными друзьями оставили идею провести день на свежем воздухе. Хорошего настроения это кентавру, конечно, не добавило, и на выставку он идти категорически отказался. Да Иссе и самой уже не так хотелось, так что она не настаивала и не обижалась: в подобную погоду не тянуло покидать тёплые корпуса даже ради самой большой коллекции цветомагов. На Рыбном всегда было заметно теплее, чем здесь, но шторм накрыл все Драконьи острова, и прогулка по городу обещала только обмороженный нос и массу других неприятностей.

Если ни у кого не случалось на первой паре окна, то соседки завтракали вместе, а в единственный выходной, седмицу, — тем более. Исса просыпалась раньше всех, но хорошую компанию стоило бы и подождать, а пару часов перед завтраком — потратить на разминку. Спасибо драконам, прекрасно понимавшим, где они строят университет, все здания связывали крытые переходы, и даже для тренировок боевых магов имелся «зимний» полигон — анфилада плохо отапливаемых, но защищённых от ветра и снега залов.

Пробежка, полоса препятствий, немного тренировок с магией в дальнем конце полигона — утром в седмицу здесь было людно, распорядок дня у всех боевиков складывался одинаковый. Яман с друзьями, расстроенные сорвавшимися планами, устроили небольшой тренировочный турнир, но Исса поленилась участвовать, да и смотреть не хотелось. Что она там не видела! Змея любила свою будущую профессию, но не настолько, чтобы фанатично посвящать ей всё свободное время.

Вместо этого она предпочла принять душ и забрать не спеша поднявшихся и довольных отдыхом соседок из комнаты, чтобы вместе спуститься на завтрак.

Столовая сегодня раздразнила настолько неожиданным и желанным запахом, что Исса в первый момент не поверила самой себе, но нет, чутьё не обмануло.

— Ух ты, нас решили побаловать! — поддержала Айнур, когда девушки встали в очередь с подносами. — Картошечка…

— Мечты сбываются, — блаженно вздохнула Исса. — А я всерьёз думала идти на Рыбный за продуктами и готовить или в крайнем случае зайти в кафе.

— Главное, чтобы нам досталось, — проявила пессимизм Велица. — Разберут же…

— Ой, смотрите, менталист!

Цитрина заметила Айнур, а дракон — кажется, услышал, что говорят о нём. Он стоял в конце раздачи и оживлённо болтал о чём-то с одной из поварих, строгой и степенной немолодой кентавридой, которая глядела на молодого преподавателя буквально с материнским умилением.

Внимание девушек Книжник встретил открытой улыбкой и коротко кивнул. На мгновение за улыбкой опять почудился тяжёлый и пристальный взгляд, с которым Иссе доводилось встречаться, но она быстро стряхнула наваждение, вежливо кивнула в ответ и обернулась к подругам.

— Спорить готова, она выговаривает ему, какой он худенький и недокормленный, — заявила она.

— Наверняка!

— А вообще я не удивлюсь, — рассудительно заметила Веля, — если за сегодняшний завтрак стоит благодарить именно его. Такие тёплые отношения с поварами невозможно не использовать для собственного удовольствия!

— Это точно, — усмехнулась Исса. — Интересно, чем он заслужил такое снисхождение? Не одной же только худобой, он не единственный такой в университете!

— Ну он при этом ещё миленький… — Велица оценивающе покосилась в сторону преподавателя.

— Миленьких тоже хватает. Не пользовался же он магией ради жареной картошки, правда! — предположила Исса. — Ментальные воздействия незаконны. Этих магов, конечно, ценят, но не до такой же степени…

— Может, дело в том, что он учился здесь, с тех пор и запомнился? — высказалась Айнур.

— А как вообще учатся менталисты? — Исса вдруг сообразила, что никогда не интересовалась этим вопросом досконально. — У нас же нет отдельной кафедры, да и не наберётся, наверное, целая группа.

— Они вместе со всеми, на какой-то из мирных специальностей, но с дополнительным курсом. — Самой осведомлённой оказалась Велица. — С моей сестрой учился один менталист, она рассказывала. У них основное обучение — во время школы и с личным наставником, а здесь уже шлифовка и больше привыкание к толпе вокруг. Закалка такая. Иногда бывает, если совсем уж щедро одарённый, то он по индивидуальной программе. Ну там общие предметы вроде истории и математики со всеми посещает, а остальные занятия специально подбираются.

— Точно! — вспомнила змея. — Куратор же говорил, что Цитрин именно так учился. Выходит, он не только менталист незаурядный, но целиком исключительный маг?

— А так и не скажешь, — Айнур снова бросила на него короткий оценивающий взгляд, и оценка эта явно была низкой.

Картошка им досталась, так что утро продолжилось безоблачно, а день и вовсе завершился прекрасно: Иссу нашёл один из знакомых и позвал на вечерние танцы.

В университете, где жило очень много молодых людей с кучей лишней энергии, бурлящей даже несмотря на учебную нагрузку, руководство приветствовало любые законные развлечения, особенно — активные, безопасные и в свободное время, так что в его стенах официально существовало множество кружков по интересам. Танцевальный Исса посещала нерегулярно, исключительно для удовольствия, но танцевать обожала — как и большинство змей, так что на такие вечера ходила неизменно.

Вытащить туда Ямана получалось очень редко. Почему-то у ловкого и подвижного боевика отключалась вся его координация и уверенность, когда двигаться надо было не в бою, а на паркете под музыку. Всё, что он мог, это перетаптываться с ноги на ногу рядом с партнёршей, выглядя при этом весьма забавно. К счастью, кентавр на уровень самооценки не жаловался и совершенно не переживал по этому поводу.

Сегодня пришлось обходиться без него: на тренировке кентавр повредил ногу. Не так сильно, чтобы всерьёз тревожиться, но достаточно, чтобы аргумент пересилил и без того невеликое желание идти танцевать. Исса только похихикала над «самострелом», но отнеслась с пониманием.

Змея любила музыку с детства. В её родном Айсуре, большом и шумном приморском городе, исторически принадлежавшем именно этой расе, сложнее было найти булочную, чем танцплощадку. Вечерами в хорошую погоду в них превращались дворы и площади, подтягивались торговцы напитками, и задорные мелодии гитар и барабанов не стихали до полуночи.

Змея, не умеющая и не любящая танцевать, это почти как сирин, презирающая полёты, или недолюбливающая воду русалка. Их стихией всегда был огонь, их родиной — жаркое побережье тёплого моря, танцы — жизнью, а знойные гибкие красотки в летящих ярких одеяниях и с десятками звенящих браслетов считались одной из визитных карточек народа. Все праздники так или иначе ассоциировались у них с танцами, и, вырастая в этом обществе, сложно было избежать всеобщей привычки к веселью. А праздники они любили и устраивали по малейшему поводу. Исса, как и многие её сородичи, никогда не училась этому целенаправленно, но двигаться под музыку умела и любила. Неважно, есть ли партнёр или нет. Главное, что есть гитара и немного свободного места.

На таких вечерах редко когда собиралось много народу, но три-четыре десятка человек в небольшом зале — это идеальное количество. Порой Иссу кто-то увлекал в пару, порой она двигалась одна, порой все присутствующие начинали дурачиться и собирались в большую подвижную «змейку», держась то за руки, то за талию соседа.

В какой-то момент змее показалось, что среди танцоров мелькнула белобрысая макушка менталиста, но что бы делать тут дракону? Да и заметила бы она его раньше. Так что Исса не без раздражения отогнала навязчивую мысль: как бы ни бередил любопытство Цитрин Книжник, это не повод задумываться о нём в неучебное время!

Не думать о нём и о картошке получилось ровно до понедельника, до следующего факультатива. То есть совсем недолго.

Постучав, Исса вошла в, по счастью, пустую комнату с закрытыми окнами. Кажется, вместо того, чтобы проветривать кабинет, дракон решил проветрить себя. Рассудив, что о времени они договаривались заранее, а если бы менталист боялся кражи — ничто не мешало ему запереть замок, тем более он имелся, девушка не стала топтаться на пороге.

Прогулялась до окна, поглядела через него на метель, упрямо засыпающую Скалистый уже больше суток и навалившую под частью дверей внушительные сугробы. Служба бытового обеспечения даже не пыталась пока с ними бороться: бесполезно, проще убрать сразу всё, когда немного утихнет, благо снаружи почти никто не ходил. Даже устойчивые к холоду и капризам погоды драконы не рвались по такой погоде наружу.

Поёжившись от сумрачной белой круговерти, которая одним своим видом нагоняла холод, Исса оглянулась на входную дверь, всё так же остававшуюся закрытой. Не спеша прошла мимо преподавательского стола к ученическим — и замерла, зацепившись взглядом за яркую и хорошо знакомую картинку.

На столе менталиста лежал надорванный конверт, вынутая из него сложенная пополам записка, которую Исса воспитанно проигнорировала, и буклет той самой выставки, объявление о которой так заинтересовало её на прошлой неделе. Рука сама потянулась к цветной брошюре, обложку которой украшала жемчужина собрания — «Полёт дракона», созданный в прошлом веке основоположником цветомагии Речёном Серым.

Зачастую из-за специфики этих работ их изображения, будь то обычные попытки живописно скопировать или более современные светоснимки, выглядели откровенно уныло и блекло, но здесь поработал настоящий профессионал, и пикирующий сквозь облака алый дракон выглядел прекрасно. Да, картинка не передавала того ощущения полноты жизни, какое могла дать цветомагия, но всё равно выглядела величественной.

Исса открыла буклет, кончиками пальцев погладила приятную, бархатистую бумагу — на такой не печатали обычную рекламу.

— Интересуетесь искусством? — Конечно, Цитрин не нашёл другого момента, чтобы явиться на пороге.

— Немного, — смутилась Исса, которая от неожиданности едва не выронила брошюру, и поспешила вернуть её на место. — Извините, я не удержалась.

— Можете взять себе, — расщедрился он. — А лучше сходите, на цветомагию надо смотреть живьём.

— Я знаю, — подтвердила змея. Но в буклет вцепилась накрепко: хоть какое-то вещественное напоминание! — Я бы хотела, но вряд ли соберусь.

— Отчего так? — удивился дракон. — Я немного знаю организатора, она фанатик цветомагии и сама пишет, так что всё должно быть на высшем уровне, а входной билет стоит не так уж дорого.

— В будни учёба, после неё не получится, музей закрывается рано, а в выходной… В седмицу не вышло, — вымученно улыбнулась Исса. — Да и компании подходящей нет. У меня нет знакомых, которые тоже увлекались бы искусством. Мама только, но она далеко.

— Теперь есть, я тоже из поклонников и почти фанатов, — весело признался он. — Даже пытался научиться писать, но мой потолок — крайний примитивизм. На уровне детских рисунков. На выставку тоже подумывал сходить, тем более приглашают, и с радостью составил бы вам компанию.

— Не уверена, что соберусь, но буду иметь в виду, спасибо. — Исса постаралась улыбнуться легко и уверенно, хотя внутри на этих словах шелохнулось дурное предчувствие.

Занятие прошло в напряжении, но ни к выставке, ни вообще к личному дракон больше не возвращался, и под конец девушка уже ругала себя за мнительность. Он проявил участие и обрадовался человеку с похожим увлечением, а она понапридумывала невесть чего! В результате и само занятие прошло кое-как, и ничего полезного не запомнилось, так что время оказалось потрачено напрасно. Хорошо, менталист такой спокойный и настроен благожелательно, его только позабавила рассеянность ученицы. Похвалил за прошлые старания, а на вопрос, его ли стоит благодарить за жареную картошку в столовой, только загадочно улыбнулся и отправил со всеми восторгами и похвалами на кухню. Дельный совет, которому нелишне последовать.

И всё равно успокоиться до конца не получилось, Исса вышла с факультатива в растрёпанных чувствах.

— Привет, — шагнул навстречу Яман, обнял, коротко поцеловал. — Что-то случилось?

— Да просто менталистика эта… не представляю, как люди умудряются в ней что-то понимать! Для этого надо иметь совсем другие мозги, свёрнутые в другую сторону. Откуда у меня вообще взялся этот осколок дара?!

— Талантливый человек талантлив во всём, — назидательно улыбнулся кентавр. — А таланты надо кормить!

— Надеюсь, это поможет. Как твой день?

У Ямана всё складывалось отлично. Исправилась мировая несправедливость: к концу недели обещали улучшение погоды, а идея полевого выхода понравилась не только его товарищам, но и некоторым преподавателям, включая Топаза Банта, и выход теперь наметился официально.

— Пойдём с нами! Обещают почти тепло. Мы хотим прихватить понедельник, раз всё записывают как официальное практическое занятие, а преподы подбираются из нормальных, компанейских. Поставим большую палатку, лагерь разобьём, здорово будет!

— Ну, определимся ближе к концу недели, — вздохнула она.

В горы по-прежнему не хотелось, но начала зреть надежда, что всё пройдёт не так мрачно, как она опасалась. Почему драконы не устроили университет где-нибудь в тёплых краях?!

С планов на конец недели они переключились на обсуждение минувших каникул и последние новости «по профессии». В землях сирин нашли целое заброшенное поселение, где обосновалась огромная Пустота и, потревоженная, разродилась множеством выродков, и боевики то и дело обсуждали сложную и долгую операцию по зачистке, которая началась ещё до перелома зимы и обещала тянуться до весны, а то и до лета. Студентов на такие стычки никто, конечно, не брал, но часть реальных случаев разбирали на занятиях, а преподаватели старались держать руку на пульсе.

Потом они гуляли по галереям — верхним, декоративно-хрустальным переходам между корпусами, откуда открывались прекрасные виды на остров. Переходы давно облюбовали парочки, это было самое популярное место для свиданий, но сегодня народу встречалось немного: сейчас через прозрачные стены и пол виднелась одна только слепая метельная круговерть, зрелище на любителя. Впрочем, даже Иссу это сейчас не тревожило, потому что они пришли не за видами, а за уединением, возможностью спокойно поговорить — и, конечно, всласть целоваться.

Это был ещё один большой и важный плюс их отношений: целоваться кентавр умел прекрасно, да и не только целоваться. С ним было хорошо, очень хорошо, и если иногда Исса задумывалась, насколько они на самом деле хорошая пара, то в этом вопросе ответ был очевиден.

Яман почти смог отвлечь девушку и успокоить её волнение, но увы, ключевое слово — почти. Когда она вечером легла и угомонились на своих местах подруги, змея долго ворочалась без сна, возвращаясь мыслями к менталисту.

Устойчивое ощущение, что дракон глядит на неё не как на перспективную толковую студентку, не отпускало. Наверное, именно из-за него она так в штыки приняла разговор о выставке, и, если бы не это чувство, не задумалась бы о подвохе.

Дракон вёл себя совершенно нормально, он не намекал и тем более не распускал рук, и все слова легко могли быть проявлением обычной открытости и дружелюбия. Он же не привык преподавать, всю жизнь занимался другим, и подобная манера разговора для него могла быть вполне естественной. Сколько Исса его видела в общении с другими людьми — он держался одинаково.

Но упрямые, беспочвенные мысли страшно раздражали своей навязчивостью. Казалось бы, вот только отогнала, убедила себя, что почудилось, — и нате, вновь роятся! Вот где пригодился бы самоконтроль менталистов, у них наверняка таких проблем не бывает.

Девушка злилась не на него, а на себя за мнительность и завышенное самомнение. Мужчина улыбнулся и отметил общие вкусы — а она уже невесть в чём готова его обвинить! Почему-то с Топазом Бантом такой проблемы не возникало, хотя он тоже шутит, поддразнивает, общается легко и вообще-то куда более привлекательный мужчина. А тут… Надо же было так зациклиться!

Заснула Исса со всеми этими метаниями с трудом и не сразу. Очень кстати первой парой на следующий день стояла чистая боёвка. Интенсивная тренировка быстро заставила проснуться и взбодриться, да так, что в спаррингах Исса поймала кураж и сумела навалять кое-кому из парней, с кем прежде справиться не могла. И когда в начале следующего занятия, с магией, которое проходило в соседнем зале, куратор поставил девушку в пару с Илкером, тот взмолился человеческим голосом:

— Смилуйтесь, добрый господин, я ещё пригожусь! Не отдавайте меня этой страшной женщине!

— Вот это номер, — удивился Топаз. — Чем ты мне пригодишься и с каких пор Рыжая стала страшной женщиной? У вас в группе все девушки — красавицы на загляденье.

Красавицы единодушно одобрили данную характеристику и приосанились, а Илкер принялся подлизываться:

— Красавицы, конечно, только эта красавица Шуна на боёвке отпинала, а меня с магией — вообще по стенке размажет.

— Не бойся, дитя, я ласково! — кровожадно улыбнулась Исса.

— Сама размажет — сама соскребёт. Ей как старосте за тебя потом с преподавателями объясняться. На позиции!

Топаз виртуозно выдерживал баланс между дружескими подначками со студентами и субординацией, и ученики прекрасно понимали, когда ещё можно ворчать и препираться, а когда — страдать остаётся только молча, исполняя указание преподавателя. Сейчас переход преподавателя из одного состояния в другое почувствовали все и, глухо ропща, разбрелись по залу.

— Ты обещала сильно не бить! — напомнил Илкер и поднял щиты.

Он дурачился, это понимали все, потому что за два с половиной года обучения студенты прекрасно успели изучить друг друга. Этому кентавру недоставало старания и усидчивости, зато он отлично импровизировал, порой очень нестандартно мыслил и обладал сильным сдвоенным даром воздуха и огня, отчего делался совсем уж неудобным противником.

Боевые маги уже достаточно давно, несколько поколений, почти не сражались друг с другом — с тех пор, как драконы создали Империю. Огромное государство занимало весь материк, собрав в себя почти три десятка этнических и смешанных государств, а ближайшие соседи располагались за океаном, и тамошние внутренние распри мало занимали имперцев. Слишком далеко для серьёзной драки.

Да, существовали преступники, порой весьма жестокие и опасные, и кто-то их ловил, да и поединки порой случались — как последнее средство разрешения разногласий, но основной нерастраченный пыл умело направлялся на борьбу с Пустотой. Люди стали гораздо чаще и больше перемещаться, и стычки с ней участились.

Но обучали боевиков по старинке. Как показала практика, опыт тренировочных поединков с себе подобными неплохо готовил и к встрече с выродками Пустоты. Понятно, что в самые сложные и опасные места никто новичков не отправлял, но зачистить старый чердак, на котором завелась пакость вроде мелкого пыльника, по зубам уже толковому третьекурснику, а неплохому выпускнику, да ещё со страховкой старшего товарища, — тем более.

На счастье людей, магия отлично действовала на Пустоту с её детищами. Разная, и силы порой требовалось немало, но ни одного выродка с иммунитетом к магии никто не встречал. Ходили, конечно, страшные истории, но из области пугалок для детей. Так, мамы всего мира любили приговаривать нерадивым чадам, что «не будешь поддерживать порядок и убираться в комнате — провалишься в Пустоту». Потом уже, подрастая, дети понимали, что так не бывает, но в нежном возрасте работало прекрасно, это Исса знала на собственном опыте.

На занятиях по магической боёвке отрабатывали больше не сложные заклинания, а скорость реакции, поэтому поощрялось активное перемещение в рамках отведённого паре пятачка. Подпрыгивать и уворачиваться, позволяя защитному полю поглотить излишки магии, — гораздо эффективнее и почётней, чем принимать всё на щит. Подножки и прочие подлые приёмчики для выведения противника из равновесия тоже приветствовались: выродок не станет терпеливо ждать, пока его распылят. И хотя Илкер продолжал дразниться и просить пощады, носясь обожжённым зайцем от невидимой стены к стене, от процесса получал удовольствие. Ещё большее, конечно, начал получать, когда пришёл черёд носиться Иссе.

Топаз ходил между парами, кидался замечаниями по делу и лёгкими шпильками, подбадривая студентов и успевая за всеми. Это на первом курсе их делили на две подгруппы между двумя преподавателями, а сейчас предполагалось, что на занятия пришли достаточно взрослые уже и ответственные люди. Зря, конечно, потому что иногда преподаватель мог не уследить, защитные чары — тоже, и всё заканчивалось травмой. Чему студенты к своему третьему курсу точно научились — так это воспринимать мелкие повреждения философски, это поначалу каждый ушиб или синяк казались катастрофой. Так что грязно матерящуюся Ло с обожжённым коленом спокойно повёл в лазарет её напарник, а остальные продолжили тренироваться чуть более осторожно, понукаемые насмешками куратора.

Иссу Топаз подловил уже после душевых, когда вся компания спешила на следующее занятие.

— Где Гранат? — с ходу насел он. — Вроде вчера у них никаких развлечений не планировалось.

— Точно не знаю, но парни говорили, его по семейным обстоятельствам забрали, — мигом сориентировалась Исса, мысленно обещая ленивому дракону все кары небесные и подземные, если он просто проспал и поленился идти на боёвку. — То ли у племянницы имянаречение, то ли у кузена введение в род жены. К концу дня выясню.

— А, ну-ну, — не повёлся Топаз. — Балуешь ты их. У него столько народу в клане нет, сколько мероприятий, — добавил ворчливо. — Ладно, ему я отдельно фитиль запалю. Понятно, начало семестра, но боёвку мог бы и не игнорировать. Мне вообще-то как куратору обидно! Как твой факультатив? — перескочил он.

— Пока непонятно, — осторожно ускользнула Исса, мысленно опять ругаясь. Вот кто его за язык тянул? Только она отвлеклась! — Я вообще не понимаю пока, есть у меня какой-то дар или нет и как им пользоваться. Ну то есть Цитрин говорит — есть, а откуда — непонятно.

— Это тебе у родителей надо спрашивать, кто там из предков согрешил с менталистом. А если непонятно — так попроси Книжника объяснить, как ты можешь почувствовать этот свой дар. Что ты как маленькая, всё объяснять надо! Понимаю, преподаватель новый, но, уверяю, он не кусается.

— Откуда знаете? — не удержалась Исса. — Проверяли?

— Язва, — не обиделся куратор. — Иди на пару, у вас там что дальше, философия?

Пришлось страдальчески вздыхать и плестись на занятие.

Если и были в программе предметы, отстаивать полезность которых было сложно даже Иссе, то философия стояла среди них на первом месте. Причём беда была не столько в предмете, где при старании нетрудно найти и забавное, и интересное, и познавательное, сколько в преподавателе. Сухопарый занудный сирин Волян Скрытень обожал себя и терпеть не мог студентов, поэтому подлянки устраивал с особенным удовольствием и в любой момент, с филигранной точностью удерживаясь на грани, не позволявшей студентам начать на него жаловаться.

Опоздания и разговоры у него на лекциях были недопустимы, и некоторые особо одарённые ученики приловчались ближе к сессии спать с открытыми глазами и очень заинтересованным видом. Чтобы не опоздать и не нарваться на дополнительный вопрос на экзамене, Иссе пришлось немного пробежаться, но зато в дверь она проскочила за две секунды до звонка и даже успела плюхнуться на своё место. Скрытень поджал губы, но замечания не сделал — успела же. Его формализм работал в обе стороны.

— Староста, почему студенты отсутствуют?

Не забывая одновременно выкладывать на стол конспект, ручки и журнал посещаемости, Исса принялась бодро тарабанить об отсутствующих, начав с Ло. Каким бы вредным ни был преподаватель, против ранения и посещения лазарета он ничего возразить не мог, и наказание на такой случай существовало строго определённое: реферат по пропущенной теме.

Имелись у него и свои слабости: аккуратные конспекты. Когда всё красиво, выделено разными цветами и скрупулёзно записано, под хорошее настроение мог и поставить зачёт автоматом. Парни этим привычно пренебрегали, а вот все пять девушек группы единодушно решили, что аккуратность проще необходимости потом всё это учить. В прошлом семестре сработало, оставалось надеяться, что повезёт и в этом. А дальше предмет закончится, это ли не счастье!

Прошлая учебная неделя началась с организационного собрания и прошла без занятий, так что философию в этом году группа посетила впервые. И даже немного оживилась, когда преподаватель озвучил первую, весьма интригующую, тему: философия Пустоты.

Никто из студентов раньше не задумывался о существовании подобного течения. А между тем оно оказалось старым и основанным — удивительно — прагматиками-драконами. Исса не без удовольствия послушала о концепции Пустоты как наказания за равнодушие, за отказ от памяти и потерю прошлого, за стяжательство и жадность, за безответственность и пустую спешку, оставляющую позади не только воспоминания, но близких людей и сам смысл жизни.

Конечно, избавить студентов от собственного взгляда Скрытень не смог и с четверть часа распинался о том, что лично он считает концепцию провальной и бессмысленной. Заинтересоваться вопросом и пожелать изучить его пристальнее это не помешало, даже наоборот, способствовало. Исса старательно выписала на отдельный листок литературу, чтобы на досуге ознакомиться, и не отложила его в дальний ящик, а решительно напугала библиотекаря студенческим визитом в начале семестра, успев забежать к нему в среду.

Пустота как остатки потраченного впустую времени звучала по-новому. Даже несмотря на то, что физически её природа едва ли была такой.

Подруги восхитились тягой к знаниям, Велица заинтересовалась и попросила потом дать ей почитать, кто-то в группе похихикал, Яман — шуточно поужасался, но неожиданнее всего отреагировал менталист.

К четвергу Исса успела успокоиться насчёт гипотетического интереса, справиться с навязчивыми тревогами и уговорить себя на самое благоразумное решение: не обращать внимания, пока он не делает ничего предосудительного. А там, если уж и правда случится что-то существенное, можно обдумывать план противодействия.

В этот раз на занятие Цитрин опаздывал, причём уже на четверть часа, так что Исса коротала время за книжкой, которая оказалась презанятной и удивительно увлекательной с первых страниц. Это заставило задуматься, а не пропустила ли она из-за брюзжания Скрытня и его подачи материала ещё чего-то интересного в предмете?

— Простите мне эту невольную грубость, не своей волей заставил вас ждать. Надеюсь, вы ещё не… — Цитрин появился в кабинете с опозданием, и убрать книгу девушка не успела. — «Активация пустоты»? Серьёзно?! — уставился он на студентку с непонятным выражением.

— Что-то не так? Мне нравится, интересно, да и автор вроде бы неплохо пишет, — с некоторым смущением попыталась она объясниться.

— Неплохо? Да Аметист Веретено гений! — возмутился дракон под её растерянным взглядом. От негодования он даже как будто стал выше ростом и шире в плечах — раздулся, наверное. — В своей области, конечно, — убавил он пыл и слегка смешался. — Ну и в литературной тоже, и это не только моё мнение. А вообще я уверен, что его парадигма Пустоты сильно недооценена исследователями. Мы слишком мало знаем о природе времени, чтобы вот так с ходу отказывать Аметисту в рассмотрении его теории… Кхм, — опомнился он, встряхнулся и одёрнул рубашку. — Простите. Я до кончика хвоста адепт его теории, могу бесконечно о нём рассуждать. Давайте к делу. Если понравится эта монография, у меня есть ещё несколько его работ, если заинтересует — обращайтесь! — вдруг вспомнил он и улыбнулся. — Всё, теперь точно давайте к делу, я и так заставил вас ждать.

— Цитрин, скажите, а как должен ощущаться мой осколок ментального дара? — вспомнила Исса недавние сомнения. — У меня пока такое чувство, что я бьюсь совершенно напрасно. С магией-то понятно, а тут…

— Честно говоря, не представляю, как это чувство можно объяснить, — медленно проговорил он. — Аметист Веретено, наверное, смог бы, а мне слов не хватает. Могу разве что продемонстрировать на наглядном примере, но это весьма неприятный опыт. Хотя, не скрою, мне любопытно попробовать.

— Что за опыт? — насторожилась Исса.

— Прямое ментальное воздействие, — удивительно спокойно пояснил Цитрин.

— Но это же незаконно!

— Во-первых, с согласия объекта можно, во-вторых, я глубоко не полезу, а в-третьих… Вы же никому не расскажете! — светло улыбнулся он.

— Потому что не смогу? — мрачно пошутила она.

— Ну зачем так, я же обещал не вредить! — укорил дракон. — Вам же интересно оценить собственный потенциал и осознать талант? К слову, а какие существуют уровни сопротивляемости?

— Вы у меня спрашиваете? — опешила Исса.

— А кто у нас это на прошлом занятии изучал? — ехидно напомнил преподаватель.

Пришлось вспоминать все десять ступеней от полного отсутствия ментальной защиты, свойственного только некоторым видам психических отклонений и младенцам, до абсолютной защиты — величины нереальной, но добавленной для математического равновесия.

По этой шкале сам Цитрин имел девятку — теоретически сломать можно, но едва ли получится найти специалиста. Большинство взрослых людей располагалось в районе тройки — от двух до четырёх, в зависимости от личных волевых качеств, с редким выходом к пятёрке у некоторых индивидов, находящихся на грани между исключительной силой воли и психическим расстройством. Если верить дракону, Исса в этой градации имела твёрдую шестёрку с перспективой выхода на семь при должном обучении.

Если переводить в практические категории, «двойку» Цитрин мог вскрыть походя, а если немного сосредоточиться — то даже без осознания этого события со стороны подопытного, пассивную «шестёрку» не мог вскрыть незаметно ни при каких обстоятельствах. С обученной же «семёркой» даже ему пришлось бы всерьёз и основательно возиться, только по очень большой надобности и с санкции суда.

— А на «двойку» санкция не нужна?

— Нужна, конечно, — улыбнулся дракон. — Но с обученной «семёркой» это рассматривается не как разрешение, а как приказ. Ломать чужую защиту — дело неприятное и болезненное, мало кто пойдёт на такое по собственной воле и от большого желания.

— А с другой «девяткой» вы не справитесь? А с «восьмёркой»?

— Когда сталкиваются менталисты близкого уровня, предсказать результат почти невозможно, — заговорил Книжник, окинув девушку уже знакомым тяжёлым, словно бы чужим взглядом. — Слишком зависит от морального состояния, от мотивации, даже от настроения. Даже «семёрка» может доставить столько проблем, что вмешательство окажется бесполезным. А кроме того, есть способы безвозвратно выжечь собственный разум, и если кто-то в этот момент находится с ним в контакте — мало не покажется.

— Жутко звучит. А вам приходилось с такими случаями сталкиваться? — заинтересовалась девушка.

— У меня вообще богатый опыт, — неопределённо отмахнулся он. — Ну так что, желаете проверить свои таланты? — спросил, с хитрым предвкушением блестя зелёными глазами.

Исса и позже не могла объяснить, зачем согласилась. Любопытства как будто не хватало, доверять новому преподавателю настолько, чтобы допустить его в свою голову, тоже повода не было. На воздействие менталиста не списать, как бы ни хотелось.

Наверное, всему виной очень заразительный кураж Цитрина. Он с таким азартом смотрел и так искушающе улыбался, что отказать не вышло.

Осознала поспешность решения Исса уже в следующий момент, когда преподаватель расстегнул заменённый замочек на браслете-бусах и принялся поспешно их разматывать, наверное опасаясь, что подопытный образец передумает. Но отступать было поздно, здесь на сторону Книжника встало упрямство.

— Позвольте вашу руку, так нам обоим будет проще, — предложил он.

Исса неуверенно глянула на тонкие изящные пальцы с аккуратно подпиленными ногтями — и решительно протянула ладонь. Теперь и ей было любопытно настолько, что откладывать не хотелось. Причём интересовал уже не столько собственный уровень, сколько сам процесс. Как это происходит? Что чувствуют менталист и его жертва?

Ладонь у него была сухой и прохладной, с мягкой и гладкой кожей — гораздо более ровной и ухоженной, чем у девушки.

— Как только вам станет ощутимо неприятно, настолько, что больше нет желания или сил терпеть, сразу говорите, — посерьёзнел дракон. — Или вырывайте руку, хотя резкий обрыв связи вызывает головокружение, и лучше остановить словами. Уверяю, я услышу. Если вам так удобнее сосредоточиться, закройте глаза, и постарайтесь воспроизвести то, что мы обсуждали на прошлом занятии. Тонкий прозрачный пузырь у головы.

Исса кивнула, прикрыла глаза — глядеть на лицо менталиста было тревожно. Запоздало шевельнулось разумное опасение, а вдруг Цитрин Книжник — безумный психопат, очень жестокий или слишком увлекающийся, не просто так его отдалили от дворца! Но в этот момент навалилась… навалилось…

Это оказалось не настолько страшно и мучительно, как ожидалось. Словно голову накрыло тяжёлой подушкой — мягкой, плотной, которая глушит звуки и давит, но это почти приятно. По этой «подушке» пробегали мелкие волны, почти поглаживания, а ещё шло тепло — сдержанное, согревающее, словно живое. Увлечённая анализом ощущений, про пузырь Исса вспомнила далеко не сразу, а когда вспомнила — в голове стало как будто слегка свежее, и ощущения вовсе перестали досаждать.

Одновременно держать в мыслях этот пузырь и «озираться» не получалось, стоило отвлечься — опять накатывала тяжесть. Вскоре к ней присоединилось слабое ощущение в затылке, словно волосы перебирали чьи-то ловкие пальцы, едва касаясь кожи. Было не страшно, а уютно, словно дома под одеялом в выходной день — не надо никуда спешить, можно не шевелиться, наслаждаться покоем и ласковыми прикосновениями. Щекотка в волосах, поглаживание ладони чужими пальцами…

Исса споткнулась об эту мысль и спешно отдёрнула руку. Цитрин не соврал, ощущение оказалось не из приятных, голову заметно повело, перед глазами пульсировали тёмные пятна.

— Замрите и глубоко вздохните, сейчас пройдёт, — как сквозь вату донёсся голос дракона.

И снова — не соврал, через пару мгновений удалось проморгаться. Менталист сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула, и в её волосах копошился явно не он, так причудливо разум истолковал чужое вмешательство. А вот рука… Может, тоже показалось?

— Простите. Я всё-таки причинил боль? — с искренним сожалением проговорил он, хмурясь. — Старался быть осторожнее…

— Нет, я ожидала худшего. Просто… почудилось что-то, — не стала бросаться она обвинениями, тем более мужчина уже вновь наматывал бусы на запястье.

— Я заметил, что защита мерцала. Сложности с контролем?

— Не могу одновременно думать о ней и анализировать другие ощущения, — честно пояснила она. — Но вообще это было странно…

— Что именно? — уточнил он.

— Мне казалось, взлом защиты — это больно. Звучит так, как будто это больно. А было даже почти приятно… Уютно как-то, словно под подушкой. Это нормально?

— Это… занятно, — странно улыбнулся дракон. — Возможно, я недооценил ваши способности, и полноценная «семёрка» с тенденцией к переходу на следующую ступень у вас уже сейчас. Но это странно, у вас точно ни у кого из родителей нет ментального дара?

— Я бы знала, — убеждённо отмахнулась Исса. — И да, я более чем уверена, что мама отцу не изменяла!

— Значит, это просто редкое стечение обстоятельств, такое тоже случается, — дракон поспешил погасить возмущение в зародыше. — В любом случае практика пойдёт вам на пользу. Обратили внимание на ощущения, когда защита получалась?

— Да. А как приятность ощущений связана с силой моего дара?

— Напрямую. Это примерно как уровень болевого порога: для кого-то нестерпимая боль, а для кого-то — приятное лёгкое покалывание. Утрированно, конечно. Я же не ставил цели непременно пробить вашу природную защиту, так и до серьёзной травмы недалеко, а мне не платят за то, чтобы калечил студентов, — как будто на полном серьёзе заявил он и вдруг решил: — А знаете, я передумал!

— Будете калечить? — нервно усмехнулась Исса.

— Летите мимо! — укорил преподаватель, опять разматывая артефакт. — Я передумал, простые тренировки — это скучно и долго, мы вас по-другому раскачивать будем. Давайте руку.

— Мне уже страшно…

— Да ладно, угрозы взлома вы, значит, не испугались, а простенькое упражнение — ужас ужасный. Вы же боевой маг, не знающий страха и сомнений!

— Описанный вами боевой маг — это мёртвый маг, нам так всегда Топаз говорит, да и не только он, — проворчала Исса. — И знаете, я им верю! Что вы делаете? — удивилась она, наконец заметив невидимую «подушку», вновь сдавившую голову.

— Ничего нового. Ставьте защиту и рассказывайте.

— Что рассказывать? Зачем?..

— Вам надо научиться держать защиту в фоновом режиме, постоянно, без концентрации на ней. Вот и продолжайте. Рассказывайте что угодно, я внимательно слушаю. Как выставка, например? Успели сходить?

— Нет, — грустно вздохнула Исса. — Я только обнаружила, что в эту седмицу уже не получится туда попасть, какое-то мероприятие по пригласительным, а это последний день. Так что упустила я свой шанс.

— А как вы успели проникнуться цветомагией?

— Ещё дома, в детстве. Мама любит искусство, она работает реставратором в музее, водила меня на все выставки с детства…

Под регулярные напоминания о защите Исса рассказывала о маминой работе и о ней самой. Тихая, мягкая, очень добрая женщина, Рисса всегда говорила, что ей очень повезло встретить Сурта, своего мужа — защиту, опору и буквально каменный утёс, за которым она могла укрыться от жизненных невзгод, и уверяла, что едва ли выжила бы без него. Отец всегда спорил, он терпеть не мог, когда она говорила о смерти — слишком беспокоился за хрупкую и нежную супругу.

— Всё же у вас замечательная семья, вам повезло с ними, — со светлой улыбкой заключил преподаватель. — У драконов есть поверье, что у любящих людей всегда рождаются одарённые дети. Ваш брат тоже талантливый?

— Очень, только беспокойный, неусидчивый и не знает, чего хочет в жизни. Я-то сразу определилась, чего хочу. Тоже благодаря музеям. Туда порой приезжала группа боевых магов на зачистку, я пару раз видела и восхитилась.

— Родители поддерживают?

— И гордятся! — тепло улыбнулась Исса. Вроде бы недавно виделись, а по семье она, оказывается, успела соскучиться. — Называют меня дома Солнышком. Я в бабушку такая рыжая, мама скорее блондинка, а отец — шатен. А у вас, наверное, тоже любящая семья? Если следовать поверью.

— В обратную сторону оно, увы, не работает, порой щедро одарённые природой дети рождаются в любых семьях, — иронично хмыкнул он. — Защита.

— Извините, было невежливо спрашивать, — напомнила себе Исса, с кем разговаривает.

— Ну почему, вполне справедливый и закономерный вопрос, я же вас расспрашиваю о детстве! — пожал он плечами. — Моих родителей поженили ради ментального дара, у отца сложный характер, а мать умерла, когда мне было шесть, я почти не помню её. Защита!

— Поженили? Какая дикость… — пробормотала девушка.

— Защита! Насколько знаю, они были не против и нормально ладили. Для менталистов сама возможность терпеть кого-то рядом достаточно долгое время — уже повод держаться за этого человека, — улыбнулся Цитрин. — Только, Неба ради, не надо меня хоронить! Я не драматический страдалец. Да защита же! Нет, определённо, вы слишком устали и рассеяны, да и выбор темы неудачный, — подытожил он, выпустив её ладонь. — Надо к следующей встрече придумать что-то менее эмоциональное. Про живопись будем разговаривать! Не цветомагией единой. И про Пустоту. — Дракон сноровисто намотал на запястье свой артефакт и уже вполне уверенно защёлкнул замочек. — Успеете дочитать книгу?

— Успею, наверное. А вы всё-таки дошли до специалиста? И как вам наши артефакторы?

— Вы были правы, — охотно поддержал он. — Тут отличные мастера, а кое с кем я, оказывается, приятельствовал во время учёбы. Так что не только быстро получил новую застёжку, но вспомнил юность и некоторые её приятные моменты. Очень неожиданно, что в университете занимаются не только обучением, но и разработками. Оказывается, одноразовые порталы ближнего действия разработали именно здесь, причём мой знакомый в этом участвовал! Потрясающе. В столице они лет десять назад произвели огромный фурор, особенно в уголовном розыске.

— Положительный?

— Увы, — рассмеялся он. — Не знаю, как именно они утекли не в те руки, но сыскари рвали и метали, когда пара преступников ускользнула прямо из-под носа.

— А тут никаких скандалов по этому поводу не было, — нахмурилась змея. — Если бы кто-то из разработчиков был замешан, тогда и сюда бы явились, и историю пересказывали бы изустно!

— Да бросьте, их к тому времени уже в серию пустили, при чём тут местные маги! — отмахнулся менталист. — А идея оказалась настолько простой, что долго удержать в коммерческой тайне не получилось. Мне кажется, даже поймали того, кто продал формулу на сторону, но было уже поздно.

— Никогда таких порталов не видела, — задумчиво проговорила Исса. — Большие они?

— В том и прелесть, и беда: могут быть очень компактными. Срабатывают недалеко, не больше километра, но иногда и этого достаточно, сами понимаете. А университетская газета ещё выпускается, вы не знаете? — внезапно сменил тему Цитрин.

— Да, конечно. А что вы от неё хотели?

— Выяснить, что интересного происходит в местной науке, — пояснил он. — Порталы я вот уже пропустил, а вдруг тут и по моему профилю что-то интересное успели сотворить?

— Это вряд ли, — улыбнулась змея. — У нас мало менталистов. Зато исследовать Пустоту пытаются.

— Это же невозможно! — Лицо дракона с озадаченно приподнятыми бровями приняло до крайности забавное выражение.

— Ну смотря что, — возразила она.

Сложный эксперимент продолжался в удалённых уголках острова больше ста лет. Маги педантично отыскали все места, где до постройки университета проживали люди, законсервировали их и огородили от случайного вторжения, чтобы наблюдать, где и когда возникнет Пустота, насколько обширная и что вылупится из неё при прорыве. На этом исследовании успело сделать себе имя не одно поколение магов.

Будучи практиком, а не теоретиком, в детали Исса не вдавалась, просто знала о существовании этих закрытых развалин на территории Скалистого. А также о том, что последний курс периодически привлекали к вскрытию новых объектов, и каждый год выпускники гадали, повезёт им, или на этот раз ничего интересного не запланировано.

Пустотой менталист интересовался мало, всё же совсем не его область работы, но про эксперимент послушал с большим интересом. Расспросил змею, не страшно ли ей, повосхищался боевыми магами — и на том они вскоре распрощались.

Исса вышла из кабинета в задумчивости, для разнообразия совсем не тяжёлой и не касавшейся её смутных подозрений. Она вдруг сообразила, что Цитрин не привык носить этот артефакт, да и завёл его только здесь, иначе давно уже поставил бы удобную застёжку. Интересно, зачем ему этот блокиратор, если во дворце императора он обходился без заглушки, а там менталисту наверняка тяжелее находиться, гораздо больше нагрузка.

Интересно, что изменилось теперь? Его привёл к отставке не какой-то посторонний конфликт, а проблемы с собственной магией? Причём такие, что допускать его к студентам не опасно, а вот жить прежней жизнью, без артефакта, не получается. Какая-то магическая травма? Интересно, как они выглядят у ментальных магов? Наверняка ведь есть своя специфика!

При этом и магии он не лишился, и воздействовать может. Вон как ловко умудрялся одновременно вскрывать её защиту и говорить на эмоциональные темы! Страшно представить, что сам он осваивал подобные практики в детстве. Иссе и сейчас сложно было сосредоточиться и не отвлекаться, а каково ребёнку? Пугающе звучит. Жутковатый всё-таки дар.

Но у кабинета Иссу встретил Яман, и вскоре стало совсем не до странностей преподавателя.

Глава 3. Честные ответы

Последняя пара в пятницу у группы Иссы неожиданно отменилась. Следак, как студенты между собой называли преподавателя по работе с остаточными магическими проявлениями, то есть изучению и зачистке следов, срочно умчался по важным личным делам, возникшим в последний момент, а заменить его оказалось некому. Вечер неожиданно освободился, чему Исса вместе с остальными искренне порадовалась и ушла в общежитие, намереваясь посвятить высвобожденный час какой-нибудь интересной книжке.

— Ну наконец-то! — хором приветствовали её соседки, топтавшиеся у письменного стола.

— Эй, вы чего? — Змея подалась назад под хищными взглядами. — Если что — то это не я!

— Что не ты? Да ну тебя, иди быстрее! — вразнобой загомонили они. — Смотри скорее, а то нам воспитание не позволяет!

Причина воодушевления открылась быстро: Иссу ждал подарок. В университете существовала небольшая курьерская служба, которая активно взаимодействовала с почтой и прочими системами доставки Рыбного острова, так что посылки из дома, если кто-то экономил на порталах, приходили исправно, пусть и с небольшой задержкой, а помимо них — письма и разного рода доставка из магазинов. Так что вопросов о том, как подарок оказался в комнате, не возникло — у курьеров была договорённость с комендантом и особые именные жетоны-пропуска, а вот личность дарителя даже предположить не получалось.

Когда Исса распаковала подарок, подозрение шевельнулось внутри, на корню срезав волнующее предвкушение и удовольствие. Если подарочную коробку хороших шоколадных конфет мог прислать кто угодно, то подумать о выполненной в технике цветомагии орхидее мог, кажется, только один знакомый. Да как выполненной! Красочные мазки парили в воздухе, складываясь в причудливый калейдоскоп, и с одной стороны это казалось облаком пёстрых рыбок, с другой — рябью на воде, а с третьей — удивительно реалистичным цветком с росой на лепестках, которые едва заметно трепетали на невидимом ветру.

К подарку прилагался обыкновенный конверт без указания отправителя, надписанный красивым округлым почерком «с финтифлюшками». Исса бы назвала его женским, но…

«Надеюсь, подруги согласятся составить компанию. Будет интересно», — гласила короткая записка без подписи. К ней прилагались три пригласительных на предъявителя на то самое торжественное закрытие выставки, которое отняло у змеи последнюю возможность посетить экспозицию.

— Без имени, — грустно вздохнула Айнур. — Может, это Яман решил сюрприз сделать?

— Яман?! — Велица едва не поперхнулась воздухом. — В моём старом стуле романтичности больше, чем в этом кентавре! У Иссы появился загадочный поклонник со вкусом и фантазией. У тебя есть версии? — она толкнула замершую змею плечом.

— А? Ни единой, — пробормотала девушка.

— А что за билеты? Выставка?! Очень странный поклонник, — проворчала кентаврида.

— О! Ничего себе! Как он только достал эти пригласительные?! — восхищённо ахнула Веля. — Исса, а ты уже придумала, с кем пойдёшь? Кажется, твой аноним на внимание не претендует… Или мечтает встретиться там?

— Я вообще не уверена, что пойду, — возразила девушка, рассеянно поглаживая подушечками пальцев приглашение. Красиво оформленное, с тем же изображением, которое украшало буклет, на такой же приятной бумаге.

Врала. Она это прекрасно понимала. От приглашения стоило отказаться, стоило вернуть подарок и высказать всё, что Цитрин должен был прекрасно понимать сам. Во-первых, он преподаватель, и это откровенно неприлично. Во-вторых, у неё есть парень, о чём дракон отлично знает, и это неприлично вдвойне! В-третьих…

А какая разница, что в-третьих, если она просто не сможет этого сделать? И беда не в том, что сладкоежка-Айнур уже украдкой стянула одну конфету, подобные мелочи они всегда делили на троих; можно было купить и отдать точно такие же. Главное, она никак не могла отвести взгляд от волшебного цветка, прекратить то и дело касаться упруго-невесомых мазков краски, связанных магией в единую живую оптическую иллюзию, и в пригласительные вцепилась так, словно от них зависит её жизнь.

Цветомагов мало, их работы — редкость. Нечасто в одном человеке сочетается художественный талант и достаточной силы магический дар, да к тому же — строго определённого, воздушного направления. Исса мечтала, что когда-нибудь сумеет познакомиться с одним из них и, если повезёт, заказать себе что-то маленькое, простое. Гораздо проще, чем эта чудесная орхидея. В свободной продаже этих творений — хороших, а не ученических недолговечных поделок, — почти не встретить, а покупать на художественном аукционе… Исса не сомневалась, что будет неплохо зарабатывать после окончания университета, но «неплохо» — это совсем не те деньги, которых хватит на работу настоящего мастера.

Исса сознавала, что подарок, даже если это сделал хороший друг менталиста, слишком ценный, чтобы его принять. И всё же… как отказаться?

— Нет, только попробуй не пойти, мне совесть не позволит отнимать у тебя все билеты! Там приглашена Ши Лун, это лучшее сопрано современности!

— Бр-р, ещё и сопрано! — ужаснулась Айнур. — Я вас боюсь.

Поскольку кентаврида решительно самоустранилась, компания для похода в галерею определилась быстро: Веля пообещала взять своего парня. Морозень был очень приятной компанией — хороший, добрый и умный, не лишённый чувства юмора, пусть весьма молчаливый с малознакомыми людьми и стеснительный в мелочах. Исса опомниться не успела, как единственный выходной неожиданно оказался занят: змее строго наказали даже не думать об отказе. И она с облегчением переложила ответственность за спорное решение на подругу.

Потом соседки принялись с жаром гадать, кто же этот неведомый поклонник. К счастью, они, в отличие от Иссы, слабо представляли себе ценность подарка, поэтому перебирали общих знакомых и студентов старших курсов, которые с интересом поглядывали на рыжую змею. Назвали многих, и не всех их ас-Брусла вспомнила, но — не спорила и даже с азартом подкидывала идеи.

Она не сомневалась, что подругам можно доверить любой секрет, они бы не стали болтать, но ситуация выглядела настолько странно и нереально, что змея не представляла, как это можно озвучить. За ней ухаживает преподаватель. А можно ли считать, что ухаживает?

Да, подарок дорогой, но как будто без обязательств. Цитрин держал дистанцию и проявлял тактичность — и намёком не выдал себя в записке, в общении наедине не делал ничего такого, за что можно было предъявить претензии. Иссе упорно казалось, что особый интерес с его стороны она выдумывает. Не ругаться же всерьёз из-за того, что ей почудился слишком заинтересованный взгляд или слишком неприличное прикосновение к руке! Уже несколько веков минуло с тех пор, как подобное могло считаться непристойным.

Сомнительно, что взрослый маг ради неё рискнёт репутацией. Для неё это тоже скандал и проблемы, но в случае дисциплинарного разбирательства именно он наверняка будет признан виновным. В первый год обучения Иссы случилась подобная история, когда преподаватель начал ухаживать за студенткой, и шумиха разразилась грандиозная. Даже несмотря на искренние чувства обоих, закончилось всё увольнением. Девушке дали доучиться, всё же последний курс, потом эти двое поженились и вроде бы неплохо жили сейчас, но нервы им обоим вымотали знатно.

Возвращаясь к менталисту, вряд ли он настроен настолько серьёзно. В императорском дворце Книжник наверняка привык к другим порядкам, может там подобные знаки внимания считались дружескими мелочами — тонкостей светского этикета Исса не знала. Не исключено, что он не отдаёт себе отчёта, как подобное поведение выглядит здесь и сейчас.

Исса бы очень хотела, чтобы именно этот вариант оказался правдой. Она понятия не имела, что делать в противном случае.

Долгие размышления ночью, наедине с собой, заставили принять трудное, но необходимое решение: подарок надо вернуть. Приглашение на выставку — ладно, Цитрин упоминал знакомство с организатором, наверняка ему нетрудно было раздобыть несколько билетов. А вот принять цветок, как бы она ни хотела, не могла.

Однако претворить решение в жизнь оказалось не так-то просто: дракон удрал из университета ещё вчера, словно сговорившись со следаком, и планировал вернуться обратно только к понедельнику. Исса пыталась напомнить себе, что мир не вращается вокруг неё и у менталиста может быть много других, более важных дел, чем бегать от какой-то студентки, но отделаться от этого ощущения не могла. Оставалось уговаривать себя, что вечно бегать Цитрин не станет, а нарисованная орхидея за пару дней не испортится.

***

Пригласительный не только содержал дату, время и место мероприятия — в полдень в художественной галерее, — но и указывал «неформально-торжественную» форму одежды, так что пришлось встать достаточно рано и заняться наведением красоты. Велица ворчала, зачем она на это согласилась, но больше из принципа. Не хотела бы наряжаться — выбрала бы, как Морозень, парадную университетскую форму, которая как раз подходила для этого случая, а не отправляла родителям срочное послание с просьбой прислать порталом нужное платье.

Обе девушки не могли похвастаться роскошным придворным гардеробом, но кое-что подходящее нашлось у обеих. Иссе даже не пришлось обращаться к родителям, она привезла пару нарядов с собой. Танцевальный клуб регулярно устраивал праздничные вечера с представлением и приглашением всех желающих, так что без красивого наряда было не обойтись. Любимое красное с длинной бахромой платье идеально подходило к случаю, если надеть поверх кружевное болеро.

С Морознем, у которого наутро было запланировано какое-то неотложное дело, девушки договорились встретиться у начала моста на Рыбный остров. Сегодня зима смягчила свой нрав, и хотя погода всё ещё была, на взгляд змеи, невыносимой, но чуть менее, чем обычно. Ветер почти стих, тяжёлые низкие тучи лениво сеяли мелкий снежок — словно делали миру одолжение, и мороз не щипал ноздри, а лишь слегка, почти ласково, покусывал щёки.

Пока подруги — накрашенные, тепло одетые и со сменной обувью в сумках, — не спеша шли к месту встречи, довольные тем, что не опаздывают и их никому не придётся ждать, разговор крутился вокруг искусства и предстоящего события. Велица, больше заинтересованная не в произведениях живописи, а в приглашённых музыкантах, просвещала подругу, а та отвечала взаимностью.

Что спросить сирин хочет нечто другое, Исса заподозрила вскоре. Веля запиналась, хмурилась и долго не могла решиться, а потом всё-таки не выдержала.

— Исса, по поводу этих билетов и цветка. Я знаю, ты не хочешь об этом говорить…

— Ну там же не было данных отправителя, а я же говорю…

— Нет, я не об этом! — перебила Велица. — Ты можешь не рассказывать ничего, даже если знаешь, кто отправил, — это твоё дело, и не думай, я не обижаюсь. Любопытно, конечно, но если ты не хочешь обсуждать — не надо. Я хотела сказать, что я в любом случае на твоей стороне. И если вдруг этот человек окажется хорошим, не думай о том, что скажет Яман. Он переживёт, если ты его бросишь.

— Ты его всегда недолюбливала, — улыбнулась Исса.

— Нет, он хороший парень. Просто бывает так, что два хороших человека совсем друг другу не подходят, — рассудительно заметила она. — Мне кажется, он совершенно тебя не понимает… Извини, это всё-таки не моё дело.

— Да ладно, кому ещё может быть до этого дело, кроме лучшей подруги? — Исса обняла её за плечи. — Честное слово, когда я пойму, что происходит, тебе расскажу первой!

Расставаться с Яманом она не собиралась, но слова поддержки согрели вместе с мыслью, что хотя бы один человек в ближайшем окружении поддержит её при любом исходе.

Высказав то, что тревожило, Веля сама сразу же сменила тему на куда более близкую, понятную и неотложную. Обе девушки были далеки от светских мероприятий, и если бойкая Исса испытывала перед торжественным закрытием выставки любопытство, то Велица — искренне тревожилась. Она любила театры, но там всё же совсем другие ощущения.

Как их примет общество, которое соберётся в галерее? Большинство гостей наверняка знакомы друг с другом и придут неслучайно, и тут вдруг — они! А если спросят, откуда взялись приглашения? А если окажется, что те недействительны и это чья-то злая шутка?!

Последний страх Исса разбила быстро: вряд ли тот, кто подарил прекрасную цветомагическую орхидею, стал бы так шутить с билетами. Да и в том, что они подарены, змея не видела беды: неименные, никаких указаний о запрете передачи в чужие руки нет, о чём волноваться?

Потом к ним присоединился Морозень, спокойно заверивший возлюбленную, что они втроём не пропадут, и уж он-то точно не оставит Велицу одну.

За это Исса парня и уважала: скромный, тихий, не грозный и несолидный, он, когда надо, умел проявлять лучшие мужские качества.

Змею запоздало кольнуло другое беспокойство: а вдруг на выставку придёт менталист? Но самоубеждение помогло. До сих пор Цитрин не позволял себе ничего предосудительного, почему вдруг должен начать на глазах множества посторонних людей в галерее? А Велица, при всей её проницательности, вряд ли заподозрит неладное.

Уже на входе стало ясно, что все опасения беспочвенны. Импозантный мужчина в костюме проверил приглашения, поприветствовал гостей и сам же указал, где можно оставить вещи и сменить обувь: и без них хватало таких, сменяющих, которые не приехали личным транспортом и не потратились на дорогой портал.

Галерея была невелика, всего четыре просторных зала, расположенных квадратом и связанных широкими проходами, но и коллекция насчитывала чуть больше трёх десятков экспонатов, половина которых не отличались значительными размерами. Зато в отведённом пространстве их разместили прекрасно — с нужным светом, с отметками точек фокуса, на сдержанном тусклом фоне, не отвлекающем от произведений искусства. Цитрин был прав, организатор потрудилась на славу.

Гости растеклись по залу, редкая толпа сдержанно гудела. Некоторые собирались в маленькие кучки и что-то оживлённо обсуждали, некоторые — бродили по залу, разглядывая живопись и примыкая то к одной, то к другой группе. Очень мало кто рассматривал произведения жадно, пристально, застывая подолгу, что очень порадовало Иссу — в обычный день народу могло быть гораздо больше. На троих студентов никто не обратил внимания, разве что девушкам доставались оценивающие скользящие взгляды от мужчин.

Когда Исса залипла на несколько минут, разглядывая первый экспонат — букет сирени в высокой вазе, друзья составили ей компанию, немного постояли рядом, но быстро заскучали и сумели оттащить змею. Недалеко: она тут же застряла перед «Танцовщицей» — невероятно живой змеедевой в боевой ипостаси, запечатлённой в иллюзорном огне в первобытной воинственной пляске. Велица, переглянувшись с Морознем, махнула на подругу рукой и оставила её одну: потеряться негде, а компания и поддержка здесь явно не требовались.

— Скажите, это вы — Исса ас-Брусла? — отвлёк от созерцания приятный женский голос.

— Д-да, — с заминкой ответила змея, не сразу сумев оторвать взгляд от произведения искусства и обернуться. Незнакомка терпеливо ждала, понимающе улыбаясь уголками губ. — А вы?..

Эту женщину она раньше ни разу не видела, иначе запомнила бы. Высокая и очень тонкая, белая и словно бы прозрачная, она подчёркивала необычную внешность многими слоями холодно-светлого, бледно-голубого и серебряного шифона, отчего превращалась в порыв зимнего ветра. Длинные снежные волосы рассыпались по плечам, а пронзительно-синие глаза в обрамлении бесцветных ресниц почти пугали.

— Лазурна, — назвалась она. — Солнышко очень подробно вас описал.

— Солнышко? — вырвалось у Иссы с нервным смешком. Странно было слышать своё домашнее прозвище в адрес постороннего человека. Тем более этого.

Собеседница только неопределённо повела плечами и беспечно улыбнулась.

— Он очень извинялся, что наверняка не успеет, но взял с меня обещание рассказать о выставке. Как вижу, Солнышко ничуть не преувеличил ваше увлечение, и я рада, что вы пришли. Приятно встретить ещё одного преданного поклонника цветомагии!

Поначалу Исса напряглась, ожидая… чего-то. Нескромных вопросов, скользких намёков, хитрых взглядов — чего-то, что могло бы подтвердить её страхи. Однако чем дальше, тем глупее она себя чувствовала: Лазурна вообще не говорила о личном, попросту не интересуясь подобной ерундой. Люди для неё делились на два типа: тех, кто понимал и восхищался цветомагией, и всех остальных, которые составляли некий фон вместе с мебелью, домами и брусчаткой под ногами.

Исса быстро расслабилась в обществе этой странной, но очень увлечённой особы, выкинула из головы Цитрина и вскоре уже болтала с ней как с приятельницей. Лазурна не отвлекала от созерцания — она делала удовольствие более полным. Рассказывала вдохновенно и с удовольствием, знала все секреты каждого из произведений. История создания, замысел автора, маленькие тайны каждого изображения и неожиданные техники… Без неё Исса при всём внимании не заметила бы часть граней самых сложных произведений и уж точно не обратила бы внимания, что некоторые из них и сами словно бы разглядывают гостей, поворачиваясь вслед за ними.

Волшебная иллюзия и чистейшее мастерство художника. Кто-то делал для своего творения проволочный каркас, словно для скульптуры, другой — властвовал над хаосом. Один строил сложный единый каркас чар — иной накладывал простые тысячами слоёв. Высшая форма созидающей магии, — в таком восприятии искусства цветомагии Исса и Лазурна были солидарны.

Время промчалось незаметно. Прекрасная экспозиция, небольшой, но очень душевный концерт, перед которым змея присоединилась к своим спутникам, обилие лёгких закусок, которые позволили даже не вспоминать о чувстве голода… Змея ни на секунду не пожалела о том, что приняла этот подарок, и пообещала себе от души поблагодарить дракона, как бы его поведение ни тревожило.

Гости начали расходиться около шести вечера. Лазурна к этому моменту уже успела объяснить Иссе, что является очень ранней пташкой. Именно этим объяснялся график работы выставки и окончание светского мероприятия в столь ранний час. Эта удивительная женщина плевала на обычаи и делала так, как считала нужным, а окружающий мир безропотно потакал этим прихотям. Исса не стала спрашивать. как у неё это получается. Любопытно, но… Какая разница?

Выполняя обязанности хозяйки, Лазурна провожала каждого, находя несколько только личных тёплых слов, и — всё так же сияла, словно свежий снег, вопреки недавним словам о том, что в седьмом часу вечера уже начинает клевать носом. Она как будто напитывалась энергией от гостей, а не тратила её на разговоры.

— Как вам мой вечер и выставка? — обратилась хозяйка к Иссе с компанией, когда те приблизились к её месту дежурства у выхода. Удовлетворилась обилием искренней похвалы и восхищения — и выставкой, и гостями, и закусками, и развлекательной программой, — и неожиданно предложила: — А не желаете ли задержаться ещё? Вся почтенная публика отбывает, а мы планируем хорошенько повеселиться этажом выше. Время позднее, но иногда привычкам можно изменить! — подмигнула она Иссе.

— Каким образом повеселиться? — Велица со змеёй переглянулись.

— Небольшой фуршет для тех, кто проголодался, и — танцы! Будет чудесный маленький ансамбль из местных, они обожают южные ритмы. — Лазурна грациозно изобразила пару зажигательных танцевальных движений.

— Честно признаться, я и танцы… — пробормотала Веля, переглянувшись со своим парнем, который выглядел ещё менее воодушевлённым.

— А я бы осталась, — не сумела отказаться от такого предложения Исса.

— Прекрасно, договорились! — просияла Лазурна. — Не волнуйтесь за свою подругу, мы обязательно найдём сильного и надёжного мужчину, который после проводит её домой. И уверяю, никакого злоупотребления алкоголем, это ужасно некрасиво!

— Исса сама кого хочешь проводит, — улыбнулась Веля. — Но ты точно уверена, что не заскучаешь одна?

— О, об этом не волнуйтесь, скучать ей точно будет некогда! — рассмеялась хозяйка.

Велица явно волновалась, но всё же слишком устала и хотела домой, а беспокойство это было иррациональным. Рыбный — тихий остров, как и все драконьи поселения. Тут скорее студенты представляли опасность для местных, чем наоборот. Да и подготовка будущего боевого мага позволяла не бояться случайных стычек.

О своём решении задержаться Исса тоже не пожалела. Пока уходили официальные гости, она ещё побродила по пустеющим залам, а потом…

Это очень походило на студенческую вечеринку. Да, не всё было благостно и мирно — когда вместе собираются повеселиться полсотни человек, редко обходится без проблем. Кто-то перебрал спиртного, к неудовольствию Лазурны, кто-то приревновал спутницу и устроил скандал, кто-то слишком распускал руки и навязывал своё пристальное внимание, заинтересовавшись яркой молодой змеёй, но всё это не выходило за рамки терпимого, не вызывало напряжения и уж тем более страха. Не то место, не та компания, чтобы всерьёз бояться.

Зато — хорошая весёлая музыка, смех, голоса, немного вкусной еды и напитков… Исса чувствовала себя счастливой. Она не запомнила почти никого из гостей, но это не доставляло неудобств — ни ей, ни окружающим. Зажигательные змеиные танцы, с которыми она выросла, короткие минуты отдыха с холодным лимонадом или бокалом вина и лёгким разговором о том, что никого не заденет: о погоде, природе, университете и, конечно, выставке.

Зона со свободно стоящими круглыми столиками отделялась от танцевальной лёгкой магической завесой, разделявшей звуки и запахи, так что не приходилось сильно повышать голос. Исса сидела за одним из них с молодой художницей, только делающей первые шаги в цветомагии, обсуждая понятный им обеим практический вопрос: изыски и тонкости силовых каркасов. Змея, пусть и в совсем другом приложении, изучала эти механизмы в университете, так что девушкам было на что пожаловаться друг другу, поддержать и поспорить. Живой разговор неожиданно прервал знакомый голос:

— Позвольте вас пригласить?

Змея уже привыкла, что здесь, в этой шумной и начисто лишённой предубеждений компании, на танец приглашают совсем иначе: просто хватают за руку и тянут поближе к музыкантам. Выбирали, впрочем, не тех, кто отдыхает за столиками: танцующих девушек было больше, чем мужчин.

Но кое-кто был слишком упрям.

— Вы?.. — Исса успела забыть, что оказалась здесь с подачи этого весьма подозрительного дракона, забыть о нём и перестать тревожиться из-за его возможного появления. — Простите, я не уверена, что… — нахмурилась она, сразу вспомнив драгоценный цветок и все свои соображения.

— Я не успел вернуться к началу праздника, позвольте мне получить хоть немного удовольствия! — широко улыбнулся менталист.

— Но почему именно я?

— А почему нет? Бросьте, Исса, это всего лишь танец, — подначил он. — Не съем я вас и даже не заколдую. Честное слово!

— И всё-таки…

— А давайте обмен? — Зелёные глаза хитро, коварно блеснули в тёплом свете. — Вы мне танец — а я вам честный ответ на каверзный вопрос. Или даже желание, хотите?

Он явно знал, что предлагать.

— Ответа будет достаточно. Трёх, — сдалась Исса и вложила пальцы в тонкую ладонь.

Сегодня дракон выглядел очень необычно и, пожалуй, даже красиво. Не хватало роста и ширины плеч, но узкие чёрные брюки и шёлковая чёрная рубашка сидели отлично. Но сейчас он привлекал совсем не этим: неожиданно оказалось, что Цитрин отлично двигается и умеет танцевать. Не просто чувствует ритм и знает несколько движений, как большинство, а учился и много практиковался.

В танцевальном клубе большинство участников были змеями, и большинство молодых представителей этой расы состояло в клубе. Не так много сородичей Иссы добиралось до университета, всех отпугивал климат, и проще было выбрать какое-нибудь учебное заведение пониже рангом, но — в более пригодных для жизни местах. Иногда Исса жалела, что не пошла по этому пути, но упрямство заставляло держаться. А иногда — радовалась, что рискнула.

Как сейчас. Ей было хорошо и весело. Первая скованность быстро ушла, Исса выбросила из головы размышления о том, что Цитрин — преподаватель. В конце концов, это действительно просто танец, и дракон — не первый и не последний.

Но из лучших. Причём лучших не только здесь, а вообще — из всех, кого доводилось встречать Иссе, при всём богатстве опыта. Сложно было заподозрить в щуплом менталисте, который был чуть ниже партнёрши на каблуках, такого уверенного партнёра, всё казалось, что это хлипкое эфемерное создание не способно двигаться энергично, долго и тем более — красиво. Словно чистокровный змей, выросший у побережья, а не дракон!

Длинная красная бахрома эффектно взвивалась подобием пламени, чёрный шёлк ласкал ладони, руки направляли уверенно и твёрдо — не допуская ничего лишнего. Выверенное расстояние, словно они на сцене. Цитрин улыбался открыто и искренне, светлые волосы выбились из хвоста и растрепались — и Исса не могла не любоваться. Как не могла отказать в следующем танце, а потом ещё и ещё...

Окружающие тоже обращали на них внимание. Когда в очередной раз затихла музыка, отмечая окончание прошлой композиции и давая передышку, Лазурна с удовольствием хлопала и радостно заявила, что они великолепно смотрятся вместе, так и просится на полотно. Хотя бы просто живописное! Возразить на это было нечего: чёрное с красным — беспроигрышное сочетание.

Дракон оказался не только отличным партнёром, но и невероятно предупредительным кавалером. Замечал, когда его спутница уставала, угадывал желание выпить чего-то прохладного, развлекал во время отдыха забавными придворными сплетнями и историями — не упоминая ни одного имени. Легко открыл тайну, куда уезжал: вызвали к юному менталисту, у которого из-за подростковых проблем начался конфликт с даром. По собственному признанию, это Цитрину удавалось лучше всего — находить язык с молодыми собратьями по дару, так что иногда знакомые специалисты звали на помощь. На вопрос, почему он не захотел посвятить жизнь именно этой работе, бесхитростно признался, что со взрослыми ему гораздо интереснее, чем с детьми.

Менталист был настолько безупречен, что это почти пугало. Исса пыталась придраться хоть к чему-то в его поведении — и каждый раз терпела неудачу. Без малейшего неудовольствия уступил партнёршу другому кавалеру, спросив при этом её согласия, охотно увлёк в танец хозяйку вечера, потом ещё одну девушку, кажется художницу. С каждой партнёршей был неизменно обходителен, не бросал на змею пламенеющих взглядов.

И уже Исса ловила себя на том, что не хочет уступать его внимание кому-то ещё. Это злило. Злило, что он — вот такой исключительно обаятельный, улыбчивый и заботливый сам по себе, а она интересует его сейчас больше других только из-за умения танцевать и любви к цветомагии. А то обстоятельство, что её это задевает, злило ещё больше и вызывало чувство отупелого бессилия.

Змея пыталась отвлечь себя напоминанием об этике и мыслями о Ямане, но стало только хуже. Потому что она не могла не сравнивать. Да, кентавр — хороший парень, очень красивый, и с ним хорошо, но… До чего же хотелось, чтобы он, хоть иногда, был таким! Танцевал. Подавал руку, помогая встать со стула — и вовсе не потому, что она сама не способна подняться.

Перед Яманом было мучительно стыдно и противно — от себя самой. Но уйти Исса всё равно не могла: музыка манила, словно дудочка заклинателя.

Мысли накатывали волнами, вдруг, стоило остановиться и ненадолго остаться в относительном одиночестве, и выход Исса нашла один: не останавливаться. Музыка, движения и поддержка надёжного, уверенного партнёра не вызывали сомнений и внутренних разногласий.

До медленного танца, в котором она оказалась в паре с Цитрином.

Дракон не изменял себе. Не поглаживал сквозь тонкую ткань, не прижимал слишком тесно, и ладони его находились именно там, где требовал танец. Но…

Этот проклятый танец и это проклятое платье, которое всего час назад казалось любимым! Исса давно сняла болеро, которое мешало двигаться, и каждый раз едва не вздрагивала, когда горячая ладонь мужчины ложилась на обнажённую кожу между лопаток, соскальзывала по плечу. В быстром движении это не ощущалось так остро, не привлекало столько внимания.

Чувствуя, что ещё немного, и она не выдержит, попросту сбежит, Исса постаралась отвлечь себя единственным доступным способом.

— Цитрин, я благодарю вас за приглашения на этот вечер, всё прошло чудесно, но цветок хотелось бы вернуть, — начала она разговор, который успела несколько раз отрепетировать в голове. Да, он должен был проходить в менее волнующей обстановке, но лучше это, чем неловкое молчание, сосредоточенное на неуместных ощущениях.

— Вам не понравилось? — кажется, всерьёз расстроился он. Или убедительно изобразил.

— Нет, орхидея прекрасна, но я не могу принять такой дорогой подарок.

— Ах вот что вас смущает! — просиял мужчина. — А если я скажу, что стоил он пару империалов?

— Я не поверю, — нахмурилась Исса. Деньги были не совсем плёвые, примерно столько обошёлся бы хороший ужин в одном из ресторанов Рыбного, но творения цветомагов стоили на несколько порядков дороже! — Так не бывает.

— Бывает, если считать только затраты на материалы, — улыбка дракона стала ещё шире и совсем уж неприлично счастливой. — Это одна из самых удачных моих учебных поделок.

— Вы же говорили, что не умеете рисовать, — припомнила она. — Примитивизм и всё такое…

— Я был немного слишком самокритичен, — признался Цитрин. — Но когда смотришь на работы мастеров, а твой предел — простые цветы с ладошку, это заставляет критически воспринимать результаты.

Исса прекрасно знала, что в цветомагии есть две крайних степени сложности произведения: это нечто большое или миниатюрное, но при этом — очень подробное. Чем больше мазков краски и чем они ближе друг к другу, тем труднее собрать устойчивую конструкцию. Но теория очень плохо стыковалась с действительностью: для чистого огненного мага, которому совсем не даются другие стихии, сама возможность так тонко манипулировать силой и заставлять её замереть в крошечном пространстве ставила творцов в один ряд с богами.

Цитрин уверял, что цветок — одна из самых простых конструкций, учебная, и если он хорошо выходит — это не значит, что получится нечто иное. Собственно, несколько видов цветов были его творческим пределом, и тут не Иссе стоило смущаться подарка, а ему — гордиться тем, что его поделка принесла кому-то радость. В какой-то период его жизни все знакомые выли от этих цветов, потому что творить — хотелось, а ничего больше не выходило.

Видя недоверие Иссы, он предложил продемонстрировать мастерство, но в итоге сошлись на призвании в свидетели Лазурны. Конечно, оставался шанс, что они сговорились, но змея одёрнула себя: это уже паранойя. Диалог же выглядел очень естественно. На прямой вопрос «Что ты можешь сказать о моих творческих способностях?» последовал насмешливый ответ о том, что выше головы не прыгнешь, а менталистика и управление стихией — разные вещи. Так что Исса разрешила себя уговорить. Слишком не хотелось расставаться с цветком...

Время перевалило за полночь, когда девушка опомнилась. Она редко позволяла себе так задерживаться вечерами, а ведь ещё добираться до университета! Комендантского часа не было, предполагалось, что студенты — достаточно взрослые люди, чтобы самостоятельно планировать день и ответственно относиться к занятиям, так что за позднее возвращение не грозили никакие кары, но всё равно, попадёшься кому-то на глаза — появятся неудобные вопросы.

Исса сообщила об уходе хозяйке вечера и оказавшемуся рядом менталисту, и тот тоже опомнился и заспешил: у него завтра в расписании стояла первая пара, а дракон и без того терпеть не мог ранние подъёмы. Лазурна, уже заметно уставшая, но всё ещё дружелюбная и улыбчивая, обняла их на прощание, тепло заверив в самом искреннем расположении, даже поцеловала Цитрина в щёку, опять назвав Солнышком. Сейчас змея с досадой признала, что это прозвище ему подходит.

Ещё через пару минут Исса с недоумением обнаружила себя в тишине пустынного гардероба в компании преподавателя, который помогал ей надеть шубу. Отказываться от его компании на обратную дорогу змея не стала: глупо идти одним маршрутом и делать вид, что не знакомы. И сумку со сменной обувью доверила мужчине как-то очень естественно, без задней мысли.

Мороз к ночи окреп, так что Исса, шагнув наружу из тёплого здания, задохнулась от схватившего за горло холода и поспешила глубже закопаться в шарф и воротник, в очередной раз поблагодарив близких за заботу. Эту шубу из длинного, густого меха снежной козы подарили на поступление мудрые и многоопытные родители. Молодая змея, которая к драгоценностям всех видов относилась спокойно и ни о чём подобном не грезила, поначалу растерялась и по достоинству оценить заботу сумела только зимой.

Снежные козы обитали далеко на севере, за морем, на скованном льдами пустынном материке. Уникальный мех этих наполовину магических существ спасал от страшнейших морозов, из него шили верхнюю одежду, а из пуха — делали пряжу для вязаных вещей. Такие грели слабее целой шкуры, но всё равно спасали, и неизвестно, как бы змея выживала в здешних морозах без такой защиты. Рукавицы и пушистая шапка, высокие сапоги на козьем меху — представитель любой другой расы назвал бы этот наряд чрезмерным, а Исса всё равно немного мёрзла. Кажется, это был больше психологический эффект.

— На вас смотреть холодно, — честно сообщила она Цитрину, когда тот вышел следом.

А ещё он вызывал какое-то нелепое умиление. Прямое пальто сидело словно с чужого плеча — слишком свободное, а в сочетании с вязаной красной шапкой и длиннющим шарфом в три небрежных оборота вид мужчины будил почти материнское желание поправить полы пальто, затянуть пояс и аккуратнее перевязать шарф. Вышитая ромашками белая холщовая сумка на плече, в которой Исса принесла туфли, добавляла картине нотку безумия.

— А на вас — приятно, — улыбнулся менталист. — Вам очень к лицу этот мех. Идёмте, если стоять — даже я замёрзну.

— А сейчас не мёрзнете?

— Я же дракон, к тому же почти местный.

— Как это? — растерялась Исса. — Вы родом с Рыбного?

— Это первый каверзный вопрос? — хитро глянул он искоса.

— Что?.. Нет! — вспомнила девушка уговор. — Это просто вопрос. Но могу задать каверзный.

— Задавайте. — Дракон шагал, заложив руки в карманы пальто, чуть щурился на искрящийся в ярком свете фонарей снег и выглядел довольным.

— Почему на самом деле вы покинули императорский дворец? — Исса решила пользоваться возможностью без стеснения. Сам предложил.

— Устал, — улыбнулся Цитрин, не глядя в сторону спутницы. — Работа придворного менталиста — утомительная штука, ты всегда настороже. Как только появился человек, готовый и способный меня заменить, я подал прошение об отставке. Император мудр и милостив, так что удерживать не стал.

— Всего-то? — разочаровалась змея.

— А что, уже понапридумывали душещипательных драматических историй? — рассмеялся он. — Нет, всё просто. Всё всегда гораздо проще, чем накручивает молва. Жизнь при дворе слишком насыщенна, а я не из тех людей, кто получает удовольствие от подобного.

— Вы не похожи на человека, у которого проблемы с ближним кругом и общением, как говорят про менталистов… Вы один такой уникальный или слухи преувеличены?

— Не торгуйтесь больше ни с кем на вопросы, вы не умеете их формулировать, — весело попенял Цитрин.

— А я не говорила, что это второй каверзный вопрос, — тут же нашлась Исса.

— Давайте договоримся посчитать его таковым, а я отвечу то, что вы хотите знать, избежав словесных экивоков? Вы путаете понятия, — заговорил он, когда девушка кивнула. — Ближний круг — это ближний круг. В моём, например, всего два человека, и они сейчас далеко. Но не все менталисты, как и остальные люди, — угрюмые буки в общении с посторонними. Хотя и многие.

— А от чего это зависит?

— От характера, воспитания, привычек и стиля жизни. Кому-то проще замкнуться и минимизировать контакты, а ближний круг — те, с кем допустимы эмоции. Именно они — стереотипные ментальные маги. А я отдыхаю в ярком, лёгком обществе небольшого количества людей, не отягчённых думами о судьбах мира. Студенты, например, или вечеринка Лазурны: немного гостей, всем весело, шумные танцы и никаких сложных задач.

— А с ближним кругом вы как держитесь? — полюбопытствовала Исса.

— Это бессмысленный вопрос. Ближний круг подразумевает доверие и преданность, а не моментальное переключение из одного режима в другой, — не стал увиливать мужчина. — Резкий с посторонними человек не станет чудесным образом милым и покладистым с несколькими близкими.

— Но как-то же посторонние попадают в этот ближний круг!

— С трудом, — хмыкнул Цитрин. — Но по сути это мало отличается от проблем остальных людей. Вы яркая, общительная девушка, легко заводите знакомства, но если задумаетесь, то наверняка тоже придёте к выводу, что ближний круг ваш невелик. Семья да пара подруг, разве нет?

— Ну да. И мой парень ещё.

— Уверены? — усмехнулся он.

— Конечно! — возмутилась Исса. — Яман — он…

— Простите, я не думал вас задеть, — примирительно сказал менталист. — Вам виднее. Возвращаясь к менталистам, у нас есть одна особенность, которая одновременно и благо, и проблема. Мы очень точно чувствуем «своих» людей. Родственные души, если угодно. Ничтожен шанс, что одарённый сблизится с неподходящим ему человеком, но одновременно куда ниже вероятность, что он вообще с кем-то сблизится, потому что попробуй этого человека найти, да ещё и отклик не гарантирован. Если короче, у нас меньше возможностей ошибиться в людях, но куда больше — остаться в одиночестве. В остальном всё как у нормальных людей.

— Интересно, и почему нам это не рассказывают на занятиях? — поинтересовалась Исса.

— Может, потому, что занятий тех было всего ничего? — Цитрин принял шпильку невозмутимо. — Вы просто забежали вперёд, в курсе лекций есть целая тема про психологию менталистов. Хм, а вот и наш мост! Как-то быстро дошли, мне казалось, он дальше... У вас что первой парой? Нетрудно будет вставать? — заботливо поинтересовался он.

— Оборотная практика, — припомнила Исса. — Это несложно.

— Ну не скажите, — улыбнулся дракон. — Я во время учёбы страшно завидовал другим расам, что у них есть эта чудесная возможность — частичный оборот. Да и наличие боевой формы вызывает схожие чувства…

— А мне казалось, драконам удобнее — всего две формы, и защитная такая, что другие атакующие рядом не стояли!

Дети в первые годы жизни осваивали защитную форму с полным превращением в животное, переход в которую поначалу происходил инстинктивно, и уже потом, годам к восьми, начинали знакомиться с промежуточной — боевой. Первая не позволяла пользоваться магией, зато весь резерв уходил в защиту, да и скорость перемещения кратно возрастала, зато вторая позволяла сочетать достоинства обеих ипостасей.

Окончательно осваивался этот контроль в начальной школе, и после большинство жителей боевым обликом не пользовались. Защитный использовался чаще, например помогал в дороге, но основная часть людей и к нему почти не прибегала.

Работа с собственным телом выводилась на другой уровень только в университете и только для боевых магов. Тонкости контроля над энергиями, тренировка координации, выработка привычки к изменённому облику и, наконец, частичная трансформация, которая позволяла добиться лучших результатов с минимальными затратами сил. Боевая форма по большей части существовала за счёт магии и сильно истощала резерв.

— Разве драконы не способны к частичной трансформации? — спросила Исса. — А как же глаза? И чешуя иногда проступает…

— Глаза да, но это совсем не тот уровень. А чешуи нет, только узор, она нематериальна и бесполезна. Что-то вроде специфического мимического проявления. Разве это не общеизвестно?

— Может, было на биологии в школе, но я никогда её не любила, — смущённо призналась девушка. — А со знакомыми драконами никогда речь не заходила, у меня нет среди них хороших друзей. Цитрин, а скажите…

— Давайте завтра? — предложил он. — Мы пришли, и я не думаю, что будет уместно провожать вас до общежития.

— И всё-таки у меня есть третий каверзный вопрос, — настояла Исса, которая прекрасно понимала, что без ответа опять будет маяться, и специально приберегала именно эти слова напоследок. — Это не займёт много времени. Скажите, вы заинтересовались мной, потому что почувствовали «своего человека»? Того, кто может войти в ближний круг?

— Почему вы думаете, что вами можно заинтересоваться только по этой причине? У вас есть талант, и было бы странно и даже почти преступно его не развивать. К тому же у нас обнаружились некоторые общие интересы, которые всегда приятно обсудить. Мне кажется, в этом нет ничего предосудительного.

— Это не ответ, — нахмурилась девушка.

— Разве? — безмятежно улыбнулся он.

Несколько секунд они мерились взглядами, потом змея недовольно фыркнула.

— Да ну вас в Пустоту! Тёплой ночи.

— Исса, постойте! — через пару шагов окликнул дракон. — Я не хотел вас задеть, просто… Исса! Да. Да, я так чувствую.

Она остановилась и всё-таки обернулась. Нахохлившийся в свете фонарей, в немного съехавшей набекрень шапке, небрежно замотанный в шарф, Цитрин выглядел заблудившимся ребёнком из какой-то зимней сказки, а не взрослым мужчиной. Иссу на мгновение кольнула совесть, а потом пришло раздражение. Чего стыдиться, если она не сделала ничего дурного и даже никакой гадости не сказала!

Хотя, наверное, стоило. Наверное, и оборачиваться не надо было, а просто уйти. И уж точно не стоило отвечать.

— Спасибо за откровенность.

Он коротко кивнул, пожелал добрых снов, и Исса ушла, до самых дверей корпуса ощущая спиной внимательный, тяжёлый взгляд дракона.

Глава 4. Бесплодные переживания

Если Исса рассчитывала, что полученный ответ принесёт облегчение и поможет спокойно заснуть, то — напрасно. Сначала её ещё больше взбудоражили соседки вопросами об окончании вечера, и пришлось выкручиваться, вспоминая вечеринку. Говорить об интересе преподавателя было всё ещё неловко и неприятно, а по существу жаловаться как будто не на что. Потом все угомонились, но легче не стало, девушка долго ворочалась, перебирая события и слова.

Забывшись только под утро, змея наверняка проспала бы и завтрак, и первую пару, но Веля знала расписание подруг и не позволяла им разлёживаться утром, невзирая на брюзжание Айнур. Дурное настроение не повлияло на аппетит, даже наоборот — внутри как будто разверзлась маленькая Пустота.

Составители программы обучения по оборотной практике заслуживали прижизненного увековечивания в бронзе или граните, потому что свести вместе все расы со своими особенностями было задачей нетривиальной. Драконов отпускали полетать, чему они искренне радовались: нахождение на территории университета в отличной от человеческой трансформации запрещалось и всегда влекло дисциплинарное расследование. Одно дело, если инстинктивно в защитную форму перекинулся, тут небольшой спрос, а вот если сознательно, да ещё для нападения… Не то что отчисление, можно и под суд загреметь.

Русалки, жившие на большом архипелаге островов и атоллов к югу, тренироваться со всеми не могли, но для них имелся отдельный бассейн. Птицы же, змеи и кентавры занимались все вместе, а с третьего курса даже спарринговали друг с другом. Преподаватель очень любил сводить межрасовые пары, считая, что так студенты лучше закрепляют материал.

Единственным, что не нравилось Иссе в этих занятиях, был путь от раздевалки до тренировочного зала и обратно, который требовалось проделать в человеческом облике. Форма для занятия у всех была одинаковой — никакой обуви, одна только короткая свободная туника с завязками на спине и плечах и с поясом. Всего десяток метров, но — босиком, да и в тренировочном зале, мягко говоря, не жарко.

Зато в атакующей ипостаси уже никакой холод не страшен, тело защищает магия. Заняв своё место, Исса с наслаждением растеклась кольцами узорчатого золотисто-коричневого хвоста.

Этот момент всегда отзывался коротким головокружением и дезориентацией. Перестройка скелетно-мышечного каркаса, смещение центра тяжести, изменение роста и восприятия. Пол становится ближе — держать себя хвостом на прежней высоте физически тяжелее, гораздо приятнее свернуть пару колец и сесть на них в ожидании начала занятия. Цвета приглушённые, тусклые, выгоревшие, но формы — отчётливей и контрастнее, малейшее движение даже на периферии мгновенно цепляет внимание.

И тепло, да. Не чувствовать холода, когда мгновение назад немели пальцы, — дорогого стоит.

Рядом встряхивались и привыкали к полуобороту одногруппники. Змей, кроме Иссы, был всего один, флегматичный и неожиданно массивный для этого народа здоровяк Ксац сине-серебряной масти. Перебирали копытами кентавры и встряхивали крыльями сирины — если у змеелюдов число конечностей уменьшалось, то остальным добавлялась лишняя пара, и к этому каждый раз приходилось привыкать заново.

Исса призвала к порядку хвост, кончик которого затрепетал, выражая общее дурное настроение, и рассыпал по залу характерный костяной стрекот. Этнические гремучники, раньше жившие достаточно обособленно, сейчас распространились и смешались с остальными змеями, так что в чистом виде встречались нечасто. Исса унаследовала характерное хвостовое украшение и расцветку от матери.

— Доброе утро, мои дорогие питомцы, — с привычным приветствием в зал процокал пожилой кентавр Хакон, который производил впечатление степенного мудреца, державшееся, однако, до первого разговора. — Копыта подрезали, пёрышки почистили? Исса, а чего мы так нервничаем, что трещим на весь зал?

— Разминаюсь, — отмахнулась первым подходящим объяснением змея, которая не горела желанием вдаваться в подробности, всё равно они преподавателю нужны как русалке крылья. В полуобороте к тому же не наговоришься: изменившиеся зубы добавляли шепелявости и портили дикцию, а держать их человеческими — дополнительные усилия.

— Чудненько! Надеюсь, остальные тоже не теряли времени даром, но пара минут у вас есть, пока мы понаблюдаем за змеиным клубком. Чешуйчатые у нас сегодня откроют представление, для разнообразия. Вас как раз двое.

Он повёл широкой мозолистой ладонью в сторону большого круглого ринга, на котором в учеников вколачивались нужные навыки вместе с осознанием тщетности бытия и собственной ущербности. Часть воспитательной системы Хакона: он считал непедагогичным хвалить подопечных, они же не дети.

Студенты не всегда могли определиться, как на это реагировать. Вроде поведение преподавателя задевало, но странно требовать снисхождения после такого, не признавать же себя ребёнком! Примитивная, однако эффективная манипуляция, которой кентавр не просто пользовался без зазрения совести — гордился. Но поскольку в остальном наставником он был отличным и меру знал, его терпели и даже иногда любили.

Но сейчас змея едва сдержала недовольное шипение. На этом занятии Ксац был для неё самым неудобным противником: её же вида, с тем же набором тактик, гораздо лучшей выдержкой и силой. Она могла управиться с ним магией, в которой была куда более умелой, но при этом выложиться по полной. Первая пара, как потом выживать весь день, включая практические занятия?

Так и вышло. Поначалу девушка ещё старалась действовать так, как любил преподаватель, — на ресурсах тела. Но долго использовать преимущество лёгкости и скорости не вышло, потому что противник и выносливостью отличался куда большей. Сначала, назло недовольным окрикам Хакона, в ход пошли магические щиты, а дальше дело не стало и за атакующими чарами. Слабыми, здешняя защита не была рассчитана на удары в полную силу, но весьма эффективными. Если вовремя подпалить противнику кончик хвоста, нетрудно заставить его пропустить пару ударов.

Хакон не зря называл спарринг представлением, и к змеям это определение подходило идеально. Быстрые гибкие тела, текучие стремительные движения, бьющий по нервам стрекот хвостовой погремушки... Драка двух змей и в куда более серьёзных случаях больше походила на смертельный танец, что уж говорить об учебном поединке!

Клочья пламени вспыхивали всё чаще и гасли всё медленнее, окутывали бойцов жгучим маревом. Мгновение — и, кажется, змеиные тела вспыхнут целиком, уподобляя дерущихся древним богам.

«Танцовщица» с выставки явно была об этом...

— Довольно!

Этот резкий окрик, в отличие от других замечаний, до сознания увлёкшейся Иссы дошёл сразу, и змеи отпрянули в разные стороны.

— Ас-Брусла, плохо! — припечатал Хакон, пока бойцы покидали ринг. — Будешь так искрами полыхать в реальном бою — сожрут. Работай над контролем! Тебе сегодня хвост прищемили? Распсиховалась — минуты не прошло!

На первом курсе эта критика ещё задевала, но Хакон ругал всех, вон и Ксацу досталось, так что оправдываться — себе дороже. Главное, что на экзаменах он спрашивает исключительно в рамках установленных свыше нормативов, а всё остальное можно пережить. Пожалуй, это даже приятно: когда после муштры и придирок выпускное задание кажется элементарным.

Препираться девушка не стала, только кивнула, принимая замечание к сведению, и отползла на свободное место подальше, стараясь дышать медленно и успокаивая бурлящую силу. В полуобороте, насыщенном магией, стихия всегда вела себя своенравно и гораздо больше влияла на поведение, чем в человеческом облике.

Обычно Исса с удовольствием посещала оборотную практику. Первый год, пока осваивалась и привыкала, это давалось тяжело, а сейчас — ничего, втянулась. Она упрямо работала над своим характером: горячность и эмоциональные порывы плохо сочетаются с работой боевого мага и могут стоить жизни. Обуздать увлекающуюся порывистую натуру помогали, как ни странно, танцы, в которых так легко выплеснуть всё лишнее, и змея заслуженно гордилась успехами. Даже преподаватели отмечали, насколько улучшился самоконтроль, что ас-Брусла начала гораздо чаще сначала думать и только потом делать.

Но не сегодня. Сегодня всё получалось из рук вон плохо, и змея тихо ненавидела весь окружающий мир и себя в нём.

По нескольку минут спарринга выделили всем, а потом началась рутина: работа над ошибками по результатам. Взвинченной Иссе предсказуемо досталось самое сложное: статичные позы. Это в уравновешенном состоянии в них не было ничего сложного, помогало наследие звериной формы, а вот сейчас, когда властвовал не зверь, а магия, это была пытка.

Исса злилась, кусала губы, стискивала кулаки. Кольца длинного тела отказывались сохранять неподвижность, трещотка на хвосте то и дело выплёскивала негодование, мысли разбредались, норовя уцепиться за больную тему. Отчаянно хотелось вернуться в человеческий облик — самый простой способ угомонить силу, но за это Хакон сразу влеплял пяток отработок.

— Ас-Брусла, задержись, — велел кентавр, когда прозвенел звонок и одногруппники с облегчением повалили к раздевалкам.

Осталось только кротко вздохнуть и подползти за заслуженным выговором.

Распекать студентку преподаватель не спешил, вообще не смотрел на неё, наблюдая, как остальные ученики покидают зал, и, только когда последний из них втянулся в двери и прикрыл их за собой, Хакон заговорил.

— У тебя всё нормально?

— О чём вы? — растерялась Исса, ожидавшая чего угодно, кроме такого участливого тона.

— Я идиот, что ли? Ты в конце первого семестра держалась лучше, чем сейчас, — проворчал кентавр. — В семье всё хорошо? Или с парнем поцапалась?

На мгновение остро захотелось высказаться. Вот просто взять и вывалить на внезапно проявившего чуткость преподавателя все сумбурные переживания, пожаловаться на странное поведение менталиста, от которого у неё хвост в узел завязывается и голова кругом. Вдруг Хакон осерчает и набьёт дракону морду?

Представив эту картину, девушка искренне ужаснулась и разогнала бредовые фантазии.

— Спасибо, — глубоко вздохнув, начала она с главного, — с родными хорошо, и с парнем. Ничего серьёзного, честно. Глупая бабская рефлексия. Пройдёт.

Несмотря на паршивое настроение и раздражающую собственную шепелявость сквозь змеиные зубы, девушка почувствовала, как губы кривит непроизвольная улыбка. Грубо, но правда ведь! Пожалуй, самое точное определение, которое она могла найти своему состоянию.

Хакон тоже ухмыльнулся, понимающе и непривычно дружелюбно.

— Ну смотри. Но если что не так — говори прямо. Иди, а то опоздаешь.

— До свидания!

После этого короткого разговора на удивление полегчало. Грубоватая основательность кентавра и неожиданная забота согрели и помогли наконец достигнуть внутреннего равновесия.

Следующие пары прошли спокойно. В обед Исса сначала удивилась тому, что не встретила Ямана, всё же обедать они старались вместе, и только потом вспомнила, что его группа отправилась на добровольную практику.

Неуклонно надвигался вечер, и с ним — факультатив. Если в обед девушка была уверена, что пойдёт на него и ничего не случится, то к концу последнего занятия решимость поугасла и сменилась новой идеей: минимизировать контакты с менталистом.

Так и этак мусоля её, Исса нашла компромисс: сегодня она точно прогуляет. Не будет принимать скоропалительные решения и отказываться от занятий вовсе, но сегодня она не в том состоянии и настроении, чтобы спокойно выдержать разговор. Наговорит и натворит глупостей, зачем? А завтра проведёт вечер с Яманом, успокоится, они сходят куда-нибудь — они очень давно никуда не ходили вместе, наверняка в этом и проблема, — и всё станет нормально.

Некоторое время Исса помаялась сомнениями, а потом неожиданно стало не до факультатива: в университете разразился скандал, никак не связанный ни с менталистом, ни с ближним окружением змеи, оказавшийся для неё такой же неожиданностью, как и для большинства. Вскрылась целая преступная организация, готовящая и распространяющая «запрещёнку».

Конечно, студенческими силами среди всех слухов невозможно было разобраться, сколько человек и в чём именно оказались замешаны, сведения «из надёжных источников» приходили чуть ли не противоположные. Одни утверждали, что вся «банда» — три человека, другие — что это целая сеть, управляемая извне, в которой замешано несколько десятков студентов и даже преподаватели. Первые говорили, что торговал «синдикат» стимуляторами для учёбы, вторые — что распространяли чего похуже.

В такой атмосфере, конечно, все мелкие личные неурядицы отошли на задний план. Обитательницы блока собрались в общей гостиной за оживлённым обсуждением. Вспоминали странности общих и дальних знакомых, незначительные слухи и мелкие детали, которые то ли замечали и не обратили внимания, то ли выдумали прямо сейчас.

— Удивительно, — рассеянно заметила Велица, — на что они рассчитывают? Ну ладно где-то торговать, где никому дела нет до окружающих, в клубах там. Но здесь! Неужели думают, что преподаватели идиоты или другие студенты слепые? Как можно не заметить?

— Оптимисты, — хмыкнула Исса. — Это всегда так, «уж меня-то точно не поймают».

— Ну да, а пристроить стимуляторы вообще не проблема, особенно в сессию, — вздохнула Айнур. — Я бы, может, тоже воспользовалась, но кто ж мне даст, — она состроила подругам гримасу, те ответили взаимностью.

— Вот тебе не дадут, а у кого-то таких бдительных друзей нет, — разумно возразила Чичек. — И ябедничать не всякий пойдёт.

— Ябедничать?! — возмутилась Веля. — Да это же преступление! Как можно это игнорировать?

— Ну это ты так думаешь, — возразила кентаврида. — А некоторые покупатели могут и тёмную устроить, если узнают, кто поставщиков сдал. Я кое-кого из парней знаю, кто грозился убить стукача.

— Придурки, — проворчала Велица. — Но я всё равно не понимаю, зачем на преступление идти. Ради чего?

— Незачем, если родители помогают, — заметила Нефрит Птица, единственная в их блоке драконица. — А если хочется денег, да побольше, да побыстрее, — и не в такое влезают. У меня с одной родственницей похожая история была.

— Это какая такая? — заинтересовались все.

— Похожая, — усмехнулась драконица. — У неё отец очень суровый, считал, девушке незачем в университет идти, настаивал на замужестве, а она хотела алхимией заниматься. Ну и сбежала, и поступила, и даже неплохо отучилась первый семестр.

— А потом? — жадно подбодрила Чичек.

— А потом надоело, — сообщила Птица. — Отец хоть и суровый, но денег на её капризы не жалел. Ну она и соскучилась по красивой жизни, экономить не хотела, нашла способ. Скандал разразился ужасный! На все острова. Отец-то у неё приближённый императора, не просто так. Не помню, какую он тогда должность занимал, но солидную, это сейчас от дел отошёл.

— И чем всё кончилось?

— Отчислением и замужеством с тем, на кого указал отец, — пожала она плечами. — Хорошо ещё, никто не умер, её быстро вычислили, а то бы так просто не отделалась даже с отцовским влиянием.

— Как-то это грустно, — заметила Айнур и даже поёжилась. — Что так сразу замуж? Да ещё по указке…

— Я подробностей не знаю, — развела руками Нефрит. — Но выглядит она сейчас счастливой и довольной жизнью. При дворе блистает, муж с неё пылинки сдувает. Исса! Слушай, а ты же к менталисту ходишь на факультатив, спроси у него!

— О чём? — растерялась змея.

— Чем история кончилась. Они же в одно время учились, и вроде как именно Цитрин тогда всю эту компанию сдал. Я с её семьёй плохо знакома, хоть и один клан, но отец вспомнил менталиста, когда я про него рассказала, и ту историю. Может, кстати, сейчас тоже без него не обошлось!

— Да уж проще куратора спросить, наш Топаз в то же время учился, — отмахнулась змея. Разговаривать с Книжником не хотелось, тем более о личном.

— Понимаю, ваш рыжий хорош! — мечтательно прищурилась Нефрит.

— А мне Цитрин больше понравился, он такой милашка, — заметила ещё одна из девушек.

На этом разговор съехал с вопросов текущих на вечные: мужчин. Сравнили и преподавателей, и старшекурсников, и даже кого-то из младших помянули. Заболтались обо всём этом за полночь, успели два раза выпить чаю, но зато спать разошлись в куда лучшем настроении, чем были перед посиделками.

Куратор отловил Иссу после завтрака сам, не пришлось разыскивать. Расспросил о новостях, всё ли в порядке, рассказал о восстановлении Коскуна, который уже близился к выписке и должен был вернуться на этой неделе, посетовал, что Исса отказалась от участия в стихийной практике: всё прошло отлично.

— Если бы я участвовала, всё прошло бы куда менее отлично, — возразила она. — Пришлось бы спасать меня от холода. — Преподаватель только рассмеялся, а Исса посчитала это хорошим моментом, чтобы задать интересующий вопрос. — Скажите, Топаз, а что это за история с запрещёнными зельями? Всё серьёзно? А то слухи такие ходят!

— Да какие зелья, кого ты слушаешь! Пара балбесов из алхимиков решила подзаработать, — вздохнул он. — Истурум, который среднее зелье памяти. На нём чуть ли не каждый год кто-то попадается, давно бы уже разрешили легально, а не устраивали эти скандалы.

— Но истурум ядовитый с кучей побочек, — возразила девушка. — Да и привыкание вызывает...

— Даже витамины с кучей побочек и ядовитые в большом количестве, — отмахнулся дракон. — Тут как всегда: в капле лекарство, в ложке — яд. Если бы оно не было запрещённым, гораздо реже случались бы передозировки и прочие нарушения.

Исса не стала спорить — всё же ни целителем, ни алхимиком она не была, зато задала самый интересный вопрос:

— А правда, что их Цитрин Книжник опять разоблачил?

— А что, он уже похвастался? — Топаза как-то странно перекосило на этих словах.

— Да просто слухи ходят, что он уже кого-то вычислял во время учёбы.

— Вычислил, ага, — скривился он. — Девчонке отомстил.

— За что? — опешила Исса.

— За отказ, за что ещё… Тьфу. Отстань, рыжая, что ты меня на сплетни провоцируешь? И без него хватает желающих заложить ближнего своего, тут другие отличились.

Сдаваться так просто змея не собиралась, но задать следующий вопрос не успела: окликнул лёгкий на помине менталист.

— Исса, доброе утро, — подошёл он. С коллегой они обменялись скупыми кивками, и Топаз немедленно удрал, оставив змею без ответов. — Вы не пришли вчера на факультатив, что-то случилось?

— Я неважно себя чувствовала, — неловко проговорила она. Почти правду, а что имелось в виду не физическое состояние — так это уже детали.

— В следующий раз предупредите, пожалуйста, чтобы я не ждал. — Смотрел он не тем жутким, пробирающим взглядом, от которого хотелось спрятаться, просто — холодно и внимательно, как будто точно знал, что она врёт, и не одобрял. С него бы сталось, несмотря на блокирующий артефакт, который — Исса обратила внимание — находился на своём месте.

Или змея всё это придумала и ей безо всяких взглядов стало стыдно за собственный поступок?

— Простите. Я совсем не подумала, что одна на этом факультативе, — искренне повинилась она, чувствуя, как горят щёки, и от этого ощущая себя ещё более глупо. Краснела Исса нечасто, но зато — в худших рыжих традициях, так ярко, что не захочешь — заметишь. — Это больше не повторится.

— Верю, — улыбнулся мужчина, явно оценивший искреннее раскаяние. — Хорошего дня.

Пожелание неожиданно сбылось. Занятия прошли спокойно и увлекательно, время промчалось быстро, а вечер Исса, к взаимному удовольствию, провела вдвоём с Яманом, соседи которого где-то задержались. Среди прочего он в подробностях и в лицах рассказал о минувшей практике. Выходило весьма забавно, но девушка ни на секунду не пожалела о том, что не пошла с ними, даже несмотря на сложности с Цитрином. Выставка и тот вечер стоили не одного десятка пропущенных выездов, тем более зимних.

Шанс разминуться с неприятностями тоже был, но Исса задержалась у дверей блока, до которых её проводил Яман. Прощание затянулось.

— Эй, влюблённые! — окликнул незнакомый голос, и пришлось прерываться. — А вы не из восемнадцать — сорок один?

— Тебе-то чего? — недружелюбно обернулся Яман, не спеша выпускать девушку из объятий.

— У меня работа, — жизнерадостно откликнулся вихрастый высокий и нескладный парень в потёртых штанах и рубашке навыпуск из грубой ткани — так и не поймёшь, то ли спецодежда, то ли какое-то очередное модное молодёжное течение. В руках он держал небольшую, но увесистую корзинку, обёрнутую пергаментной бумагой, из которой торчала только высокая гнутая ручка с печально поникшим рыжим бантом. — Посылка вот. Исса ас-Брусла в этой комнате проживает?

— Проживает, это я. — Змея с тревожным предчувствием выскользнула из объятий парня.

— Чудненько! — Обрадованный курьер сунул подарок Яману. — Подержи. Доставка лично в руки — это отлично. Вот сюда слепок ауры, пожалуйста!

Он выудил из тряпичной сумки, висевшей через плечо и сливавшейся с рубашкой, артефактный планшет, к которому Исса приложила руку.

— А от кого это? — поинтересовался Яман.

— Понятия не имею, если внутри нет карточки — не скажу. А её наверняка нет! — с прежним воодушевлением сообщил курьер. — Вот же, стандартная открытка. Обычно такие к анонимным посланиям прилагают, иначе всё внутрь вкладывают. Скажу только, что доставка внутренняя, университетская.

Он выудил и вручил Иссе небольшой кусок картона — открытку с цветами и типографской надписью «На здоровье!».

— Обычно в лазарет такие шлют.

— А что там внутри? — осторожно уточнила Исса, с опаской поглядывая на корзину.

— Понятия не имею! — повторил он. — Но точно ничего запрещённого, опасного и никаких артефактов, у нас строгий контроль.

— Давай занесу, — усмехнулся Яман, когда девушка потянулась забрать подарок.

Осталось вымучить улыбку и согласиться, молясь, чтобы ей не прислали ничего эксцентричного и дорогого. Или хотя бы чтобы парень не понял, что это — дорогое. Кентавр, к счастью, не отличался безудержной ревнивостью и сейчас реагировал спокойно, пусть так остаётся и дальше.

Общая гостиная пустовала, а в спальне нашлась Велица, которая сидела на кровати с книгой. С Яманом она поздоровалась с некоторым удивлением — то ли ноша озадачила, то ли само появление, потому что к себе змея парня не водила, встречались «на его территории».

— Ну давай, открывай, мне тоже интересно, что там! — подбодрил Яман.

— А это не от тебя? — удивилась Веля. — Что, опять таинственный поклонник?

— Опять? — кентавр насмешливо приподнял брови. — Интересные новости. И давно он у тебя?

— Не очень, — пробормотала Исса, развязывая бант из более тонкой ленточки, чем та, что украшала ручку. Рвать тонкую хрустящую упаковку не хотелось.

— А ты что, совсем не ревнуешь? Уведут, — поддела Велица, которая тоже, ведомая любопытством, подобралась ближе.

— Так он же тайный пока, — логично парировал Яман. — Вот как проявится, тогда и набью морду, чтобы не лез. А Иссе я доверяю, она врать не станет.

Змея порадовалась, что возилась в этот момент с бумагой: парень точно не видел, как вспыхнуло в этот момент её лицо.

Самоубеждение, что она не делает ничего дурного, с каждым разом давалось всё труднее и работало всё хуже.

— Что это такое? — прозвучало на два голоса удивлённое, когда Исса управилась с упаковкой.

— Аюса, «змеиная шея». Южный фрукт.

— Интересно, а почему я таких никогда не видела? — спросила Веля. — Они съедобные?

— Да, но очень своеобразные. — Змея взяла увесистый продолговатый тёмно-красный плод в палец размером, покрытый плотной кожицей. — Их очень редко едят другие расы.

— Почему? — заинтересовался и Яман.

— Специфический запах, у всех остальных он обычно вызывает сомнения и даже тревогу. Сейчас, — она прикусила кончик плода, надламывая кожицу, и сняла её с нескольких круглых бурых горошин. Одну закинула в рот и раскусила, а две других протянула интересующимся.

— Странная штука, — нахмурился кентавр, морща нос.

— Они очень полезные, у нас их едят зимой для профилактики простуды, — улыбнулась Исса и подставила ладонь, в которую Яман вернул горошину, не решившись попробовать.

Веля несколько секунд принюхивалась, хмурясь, а потом глянула на подругу, раскусившую второй стручок, и решительно сунула горошину в рот.

— Хм. А довольно вкусно, — признала с недоумением. — Кисло-сладкая такая, освежает… Но ощущение такое, как будто она слегка испорчена. Они точно нормальные?

— И даже очень хорошие, — заверила змея.

Яман вскоре ушёл, оставив девушек вдвоём. Некоторое время они обсуждали вкусовые качества и запах аюсы, вспомнили ещё несколько расовых блюд и продуктов, которые редко нравились чужакам, вроде сырой рыбы у русалок или насекомых в национальной кухне сирин, и это помогло Иссе успокоиться. Ровно до того момента, когда Велица спросила:

— Ты ведь знаешь, кто это прислал, да?

— С чего ты взяла? — напряглась змея, понимая, что этим выдала себя с головой.

Веля вздохнула, потом пересела поближе, на кровать к подруге.

— Слушай, мне, конечно, страшно любопытно, но я не расспросить тебя хотела. Просто видно же, что ты мучаешься. Я могу чем-нибудь помочь?

— Ты уже помогаешь, — слабо улыбнулась Исса. — Просто… Всё так глупо! Я пыталась ему сказать, что не надо, но… Он же дарит такое, что нельзя однозначно трактовать как ухаживания. Вот. Это же не корзина цветов, не драгоценности, никаких намёков! Фрукты, забота о здоровье. Дружеское участие. И мне стыдно ругаться, может он и правда ничего такого не имеет в виду, а я себе придумала особый интерес. И перед Яманом стыдно, хотя я вроде бы ничего плохого не делаю. Расскажу — боюсь, он глупостей натворит… Не представляю, что делать!

— Попробовать не делать ничего, — очень серьёзно предложила Велица и обняла подругу за плечи. — А там всё само собой разрешится. Или тайный воздыхатель устанет лавировать и ты сможешь его прямым текстом послать, или поймёшь, что он лучше Ямана, честно бросишь его и начнёшь новые отношения.

— Веля, — укоризненно протянула Исса. Но ощутила, что стало легче — от поддержки подруги, оттого, что наконец удалось высказать то, что тревожило, вслух. Озвученная, проблема снова показалась менее значительной, чем виделась в одиночестве.

— Я просто предполагаю! — улыбнулась Веля. — Но если честно, мне этот тип уже нравится. Если он не псих и маньяк, конечно, который преследует тебя с угрожающими целями.

— Да ну не говори ерунды! Нормальный он! — возмутилась змея. — Во всяком случае, я надеюсь, — добавила с сомнением, потому что от менталиста можно было ждать разного. — Чем он тебе нравится, если ты его не знаешь?

— Он умеет думать о тебе. Это вообще-то очень редкое качество, если ты не замечала.

— Не поняла.

— Ну он дарит то, что хочется тебе, ну или уж хотя бы — пытается угадать. Не знаю, любишь ты эти фрукты или нет, а я, например, вообще об их существовании не знала… Или он змей? Ну вот, значит, я права, — продолжила она, когда Исса качнула головой. — Или он страшненький? — опомнилась она.

— Да нет, ничего так, — нехотя ответила Исса. А вспомнив дракона на вечеринке, про себя призналась, что иногда даже красивый. Не такой, как Яман, но…

А впрочем — как сравнивать. Кентавр высокий, плечистый, статный, но у него грубоватое рубленое лицо, густые тяжёлые брови… Конечно, именно он — образец настоящей мужской красоты, суровой и «правильной», очень мужественной. Изящный дракон в сравнении с ним — мальчишка. Но с другой стороны, менталист удивительно похож на Фассара с классических полотен. Этот бог старого змеиного пантеона считался покровителем весны, красоты и любви, его обожали живописцы, и в давние времена считали эталоном змеиной привлекательности. Вот и думай.

Исса запнулась об эту мысль и искренне удивилась, как не отметила сходства раньше. Интересно, а позировать ему не приходилось?..

— По-моему, ты лукавишь, — хихикнула рядом Велица. — С таким мечтательным выражением лица о постороннем «ничего так» не думают.

— Да ну тебя, — смутилась Исса.

— Только пообещай мне одну вещь, ладно? — посерьёзнела подруга. — Что ты не будешь выбирать «как правильно», «как положено» и «как должно быть», ладно?

— Я тебя опять не поняла.

— Ну как сказать… Мама всегда говорит, что в любви голова не советчик, но терять её не стоит. Это правда, потому что иногда сердце может завести в проблемы. Но у тебя, по-моему, другая беда, ты слишком много думаешь.

— Неправда, — проворчала Исса из чистого упрямства.

— А ты уже забыла, как начала с Яманом встречаться? — хихикнула Веля. — Кто тут сидел, подсчитывал плюсы и минусы? Уж извини, это не про сердце.

— В общем, ты с симпатиями определилась, да? — улыбнулась змея.

— Главное, чтобы ты определилась, — не попалась в ловушку подруга. — Ты точно заслуживаешь настоящей любви!

— Спасибо, — только и смогла подытожить Исса и крепко обняла Велицу в ответ.

***

— Ваша очаровательная староста попеняла мне на неправильную организацию курса лекций. — Цитрин начал пару не сидя за столом, а привалившись к нему бедром и скрестив руки на груди.

— Эта может, — обиженно проворчал кто-то с дальней парты, и группа захихикала. Исса постаралась удержать невозмутимое выражение лица, но взглядом уткнулась в открытую тетрадь. Хотелось возразить, что ни на что она не пеняла, но удалось сдержаться.

Внимание менталиста снова растревожило. Она то и дело ощущала взгляд изумрудных драконьих глаз, пыталась заставить себя смотреть в ответ, но — не могла. Всё казалось, что он специально дразнится, и кто-то непременно поймёт, что к старосте преподаватель относится совсем не так, как должен.

— Я решил, что я взрослый самостоятельный дракон и не буду слушать даже очень строгих змей и поступлю по-своему. — Реплика вызвала волну хихиканья и новых тихих подначек. — Правда, потом подумал и вспомнил классика, а кто я такой, чтобы спорить с предками? Женщина всегда права! Так что серьёзные научные выкладки мы отложим на потом, а сегодня поговорим о психологии и морали ментальных магов. Вам полезно знать, с какой стороны подходить к этим опасным животным, встретив их на узкой дорожке, да и понимать предмет станет легче. Надеюсь. Ну и мне спокойнее, а то мне с ней наедине на факультативе оставаться, побьёт же. — Группа охотно грянула хохотом, оценив самокритичность мелкого менталиста, и только Исса так и не смогла вымучить из себя улыбку. Ну вот зачем он всё это вспомнил? Зачем она это спросила?! — К тому же у меня есть настроение поболтать, а это тема больше разговорная, чем под запись. Спрашивать на зачёте её никто, конечно, не станет, — невозмутимо подытожил маг к вящей радости присутствующих.

Студенты тут же расслабились, отложили ручки, устроились поудобнее и принялись внимать куда благосклоннее, чем обычно.

— А что, менталисты в этом сильно отличаются от остальных людей? — полюбопытствовала Ло, которая не смеялась, но улыбалась с удовольствием.

— И это правильный вопрос, прекрасная госпожа Шеен. — Цитрин учтиво склонил голову. — Очень правильный вопрос. Вы даже не представляете, насколько правильный! Чем отличаются менталисты от нормальных людей и отличаются ли вообще? С одной стороны — нет, конечно. Мы испытываем ровно те же чувства, что и все остальные. Честное слово, та байка, которая рисует менталистов имитаторами, которые не способны чувствовать сами, а только копируют чужие реакции, чтобы социализироваться, это глупость и даже вредительство. Это просто… дар, — запнулся он. — Как целительство, проклятия и тьма в магии, врождённый музыкальный слух или потрясающая гибкость суставов — в физиологии.

— А откуда взялся этот миф? Ну, о бесчувственности менталистов, — прозвучал вопрос из аудитории.

— Не могу сказать, — пожал плечами Цитрин. — Я не отслеживал историю рождения суеверий. Но легко могу объяснить, почему он возник.

— И почему же?

— Из страха. — Ответ прозвучал неожиданно. — А что вы так недовольно загудели? Что, не страшно? — усмехнулся он.

— Честно говоря, не очень, — за всех ответила Ло.

— Я приму это на счёт своего личного сокрушительного обаяния, спасибо! — рассмеялся дракон. — Но вообще живите теперь с этим: менталистов боятся сильнее, чем любых других магов, даже тех, кого объективно стоило бы опасаться. Впрочем, как всегда, есть нюанс. Боятся те, у кого есть грязные тайны, большие и маленькие, и репутация, которой они дорожат. Это обычная психология. Есть такая поговорка, «на воре шапка горит», она о том же самом. Но вернёмся к ментальным магам. Кто-нибудь помнит, на чём я сбился? Исса?

Змея вздрогнула от неожиданности, кашлянула, прочищая горло, но ответила уверенно — не поднимая глаз.

— Вы сказали, что, с одной стороны, менталисты не отличаются от остальных. А с другой?

— Тоже очень правильный вопрос, госпожа ас-Брусла! — Дракон вновь склонил голову. — Отличий не может не быть, потому что такой специфический дар не может не наложить отпечаток. Обобщения на большие группы — дело неблагодарное, но в данном случае можно выделить несколько общих черт, менталистов без которых не бывает. Впрочем, не совсем так. Они бывают, но вы с ними не встретитесь, эти бедолаги живут в специализированных заведениях. Потому что безумны.

— И много их таких?

— К счастью, нет. Насколько знаю, сейчас этих несчастных всего пятеро на империю.

— А менталистов вообще? — уточнила Ло.

— Полноценных — пара сотен, частично одарённых вроде вашей очаровательной старосты — может быть, несколько тысяч, их так тщательно не выявляют и не учитывают. Итак, чем эти две сотни примечательны. Упрямством. Это может выражаться по-разному, но сбить с пути менталиста, который твёрдо намерен чего-то добиться, невозможно. С тем же успехом можно просить Скалистый остров сдвинуться немного к югу, в тёплые края, — усмехнулся он и подмигнул, поймав взгляд только-только сумевшей немного отвлечься Иссы. — Наблюдательность. Неконфликтность. Скандалы — это почти физически больно. Нет, бывает, что и мы срываемся, но скандалы без своего участия не выносим. Чем терпеть рядом ссору — проще вырубить всех, а потом уже разбираться

— Это намёк? — насмешливо поинтересовался кто-то из парней.

— Где вы видите намёк? Прямое предупреждение. Да, и самое главное, раз мы заговорили о предупреждениях. Менталисты — манипуляторы. Всегда, это вопрос выживания. Как и все без исключения человеческие младенцы. Обычно куда более тонкие, но это зависит от степени социализации. Одинокие затворники часто действуют грубо и прямо, не умеют по-другому, поднаторевшие в общении обаяшки вроде меня работают гораздо тоньше.

— И как этому противостоять? — Ло не слишком-то принимала всерьёз сказанное, но слушала с интересом.

Иссе же становилось всё больше не по себе. В каждом слове чудился намёк, и дело осложнялось тем, что он вполне мог и не чудиться.

— Никак. Нет, попробовать можно, но, как говорит одна моя знакомая, проще сразу… Кхм, — запнулся он и слегка смутился, студенты захихикали, без труда додумав, а преподаватель проворчал: — Ну увлёкся слегка. В общем, попытаться можно, но проще договориться сразу.

— Разве это не аморально? — не сдержалась Исса.

— О да, ещё как! — довольно улыбнулся дракон. — И мы изящно подошли к самому любимому моему вопросу. Мораль ментального мага. Прекрасная дискуссионная история, в которой уже не первое столетие безуспешно пытаются найти правильный ответ. Начнём с самого простого. Что такое мораль?

Цитрин умудрился втянуть в обсуждение даже тех, кто обычно отмалчивался. Казалось бы, студенты — уже достаточно взрослые люди, чтобы доброжелательный интерес преподавателя к их мнению не так сильно льстил самолюбию и не провоцировал на активные действия. Однако — льстил.

Менталист не соврал, он прекрасно умел манипулировать людьми и добиваться от них нужной реакции.

В остальном… Занятие прошло энергично и интересно, тут даже скептически настроенная Исса не могла спорить, но оставило смутное ощущение неудовлетворённости. Преподаватель с самого начала предупредил, что точного ответа на вопрос нет, змея запомнила, но принять это оказалось сложно.

Из всего сказанного она вынесла, что для менталистов существовала единственная жёсткая установка: следование букве закона. Эта идея вбивалась в них с детства, настолько жёстко и неукоснительно, что даже от мысли нарушить закон накатывала тревожность. Как именно добивались такого результата, Цитрин не сказал, ускользнув от прямого ответа, но едва ли это было приятно.

Наиболее строгим табу для них было незаконное вмешательство в чужой разум, особенно вредоносное. Со слов Цитрина, в случае самообороны дар будет последним, к чему прибегнет ментальный маг, и только в том случае, если остальные варианты исчерпаны. Даже убийство не вызывало такого отторжения.

Вспомнилась упомянутая соседкой-драконицей история про девушку с запрещёнными зельями. С такими установками для него, выходит, не было других вариантов действий, кроме как сообщить о преступлении. Интересно, как он это всё пережил, если действительно был влюблён?..

Свято блюдя формальные законы, неписаные правила и традиции ментальные маги использовали по своему усмотрению, только тогда, когда им самим этого хотелось и было полезно. После такого откровения Исса другими глазами взглянула на поведение Цитрина. Выходило, проявленные им осторожность и тактичность даже более значимые, чем казалось до сих пор.

Но стало очевидно: по-хорошему убедить менталиста прекратить проявлять к ней излишнее внимание не выйдет, он ясно дал это понять. Выбранной темой лекции, её построением, настойчивыми попытками втянуть в разговор, постоянно приводя змею в пример и спрашивая её мнение. Исса тревожно поглядывала на одногруппников, но, кажется, никто не обращал на это внимания.

После занятия, пролетевшего стремительно, — они бы легко обошлись без перерыва посреди пары, но делать это отказался сам преподаватель, заявивший, что ему надо проветриться, — змея с напряжением ждала просьбы остаться на пару слов, но Цитрина явно всё устраивало.

На факультатив Исса в конце дня шла как на бой. Мелькнувшую было трусливую мыслишку прогулять изгнала решительно: нужно либо вовсе прекращать дополнительные занятия, либо дисциплинированно их посещать, а не вести себя вот так. Хватило одного раза, когда она чуть не сгорела от стыда.

— Как ваше самочувствие? — участливо спросил Цитрин, явившийся след в след за ученицей. — И как оказалась аюса? Я не ценитель и не знаток, так что сам выбрать не способен, пришлось довериться продавцу.

— Всё хорошо, спасибо! Но… не стоило. Правда! Я не настолько плохо себя чувствовала, и вообще…

— Я знаю, — улыбнулся менталист. — Садитесь. Но здешний климат очень тяжёлый для змей, мне хотелось порадовать вас тёплым приветом с родины. Говорят, аюса очень полезная.

— Да. Спасибо, — вздохнула Исса, не зная, что ещё возразить. Не говоря уже о том, что любые возражения были бы лицемерны: даже понимая, что это неправильно, она не могла отрицать, что внимание и забота ей приятны.

Всё-таки страшный человек этот менталист. Слишком хорошо умеет быть привлекательным и знает, как понравиться. Не просто манипулятор — очень талантливый и тонкий манипулятор.

— Ну что ж, раз вы хорошо себя чувствуете, давайте к делу! — перескочил Цитрин.

С делом всё было… сложно. Если неделю назад ширина парты казалась очень комфортным расстоянием, а прикосновение сухих прохладных пальцев к запястьям — спокойным и деловитым, то сейчас в каждом взгляде и жесте виделся намёк. Исса не могла отогнать воспоминания о вечеринке и последовавшем за ней признании, но разозлиться не выходило, и она — смущалась. Спасибо дракону, больше отвлечённые темы он не поднимал, и все прикосновения ограничивались требованиями необходимости. Но легче от этого не становилось, змея всё равно умудрялась видеть тонкие, завуалированные намёки там, где их и быть не могло.

Несмотря на это, занятие девушка смогла пережить с пользой. Не исключено, что Цитрин хвалил прогресс из-за предвзятости, но здесь змея предпочла считать себя молодцом.

После факультатива она снова попыталась объяснить дракону, что не стоит дарить ей подарки, даже скромные, но тот от всех возражений только отмахнулся и выпроводил студентку, сославшись на неотложные дела.

Глава 5. Безвыходная ситуация

Ночью Исса опять маялась сомнениями, плохо спала, а наутро проснулась с твёрдой убеждённостью: так больше продолжаться не может. Совет Вели неплох, и, если бы удалось расслабиться и принять ситуацию как есть, это был бы самый лучший вариант, а раз простейший способ не работает, надо постараться переломить ситуацию.

Покопавшись в себе, змея поняла, что главным препятствием для неё является неопределённость. Действительно ли интерес дракона ограничивается тёплым приятельством или простирается дальше? Ошибки от высидевшего каменное яйцо на придворных интригах дракона можно было дожидаться очень долго и в итоге не дождаться, на это не хватало терпения. Исса понимала, что ещё немного — и она сорвётся, закатив скандал. А так тоже нельзя.

Самым логичным шагом показалось посоветоваться с кем-то более опытным. Первым делом подумав о родителях, Исса эту мысль отбросила. Такие вещи надо обсуждать лично, денег на портал у неё сейчас не было, да и банально жалко тратить — это ведь не экстренная ситуация. К тому же она не могла предсказать реакцию отца. Он взрослый и сдержанный змей, но в такой неоднозначной ситуации мог и обозлиться и сотворить какую-нибудь глупость. Зачем до этого доводить? Она не хочет ругаться, хочет спросить совета и найти компромисс, а не ещё большие проблемы. А, кроме отца, посоветоваться как будто особо и не с кем…

Неожиданное озарение пришло к ней за завтраком с появлением куратора. Топаз был в отличном настроении, оживлённо и весело обсуждал что-то с парой молодых преподавателей, с которыми, кажется, дружил. На роль советчика он подходил идеально. Тоже дракон, того же возраста, с юности знает менталиста и понимает, чего от него ожидать. Опять же, мужчина, у которого явно нет проблем с противоположным полом. Конечно, будь он женат, подошёл бы ещё лучше, но и так неплохо.

На боёвке после завтрака девушка сосредоточенно обдумывала идею, отчего была рассеянна и отработала плохо, нарвавшись на замечание преподавателя, но это сейчас беспокоило меньше всего. Из всех аргументов против обращения к Топазу змея смогла найти только общее смутное беспокойство, за которое наверняка стоило благодарить собственное смущение: обсуждать такие вопросы с посторонним мужчиной непривычно и странно.

На второй паре куратор, который её вёл, заметил рассеянность старосты, подозвал её к себе в перерыве и поинтересовался, всё ли нормально. Исса решила, что это знак.

— Не совсем, — осторожно призналась она. — Я бы хотела с вами посоветоваться по одному личному делу, можно подойти после пары?

— А сейчас не успеешь? — удивился он и рассмеялся. — Я заинтригован. Подходи, конечно, обсудим. Если вдруг что — будем считать, я тебя задержал.

Топаз проявил редкую чуткость и после пары сам позвал её на разговор, пригласил в «тренерскую» — соседствующий с преподавательской раздевалкой кабинет, в котором сейчас не было никого из коллег. Следующую пару здесь вёл он же, так что случайного появления кого-то из коллег можно было не бояться.

— Ну рассказывай, что стряслось? Чаю, может?

— Нет, спасибо, так только дольше получится, — махнула рукой Исса. — Я хотела поговорить о Цитрине Книжнике.

— О менталисте? — растерялся Топаз. — А почему со мной? Что он натворил?

— Вроде бы ничего, но…

Отчаявшись внятно и коротко сформулировать, что именно её беспокоит, Исса просто вкратце пересказала факты и признание Цитрина, постаравшись удержаться от собственных домыслов.

— Так. Про Книжника я понял. А от меня ты чего хочешь? — хмурясь, спросил дракон.

— Совета, — неуверенно улыбнулась она. — Я не понимаю, что ему от меня надо и что со всем этим делать.

— То есть как — что надо? — озадачился куратор.

— Его интерес дружеский или всё-таки нет?

— Пф-ф! — длинно фыркнул Топаз. — Вроде большая девочка, умная. С мальчиками гуляешь. Учишься с ними. А в детские сказки — веришь…

— В какие детские сказки?

— Взрослому здоровому мужику от красивой яркой девушки нужна именно дружба. Конечно. Ничего кроме.

Исса подчёркнуто медленно выдохнула, стараясь удержать себя в руках. Вроде бы она что-то такое подозревала, но невнятные подозрения, озвученные другим человеком, впечатлили гораздо сильнее. А больше — явная уверенность мужчины.

— Ладно, извини, — заметил её реакцию Топаз. — Это было грубо. Ну и в любом случае я не думаю, что его интерес ограничивается тем, чтобы, ещё раз прости за грубость, затащить тебя в постель. Я не очень хорошо его знаю, но, если доверять чутью на людей и помнить, что Книжник — менталист, он бы не стал так обхаживать девчонку из любви к искусству.

— Странно он обхаживает, — проворчала Исса. — Если бы он что-то такое допустил, я бы…

— Потому и не допускает, — усмехнулся куратор. — Не дурак же он. Менталист к тому же. Девушку надо заинтересовать, приручить, увлечь… А тебя ещё и у другого отбить! Драконы вообще терпеливые и упорные, а он…

— Менталист, — вздохнула змея. — Но что мне делать?!

— Ну… Если ничего не делать, то к концу семестра, думаю, мы будем отмечать твою свадьбу. Хочешь замуж? — осклабился Топаз.

— Да ну вас! Какое замуж?! Тем более за него!

— А чем он тебе не нравится? — продолжил дразнить дракон. — Хорошая партия. Ценный специалист, с императором близко знаком…

— Да он в два раза меня старше! — возмутилась Исса и тут же опустила взгляд, сообразив, что драконы — ровесники. — Извините… — Но Топаз не обиделся, а рассмеялся, и она продолжила увереннее: — Почему замуж? Меня же никто не может заставить! А я не хочу…

— Если он упёрся, а он упёрся, то — захочешь, — куратор невозмутимо пожал плечами.

— Но как? Он же не станет на меня влиять!

— В том смысле, о котором ты подумала, конечно, не станет, — заверил собеседник. — Книжник правильный, как… До тошноты, в общем. Но есть и непроизвольное, слабое воздействие. Ему хочется определённой твоей реакции — и тебе это чувство понемногу передаётся. Предваряя твой следующий вопрос, никакой артефакт такие мелочи не заглушит. Это даже не магия, флёр. Немного магии, много опыта и психологии, настойчивость и ещё несколько мелочей — и никуда ты не денешься. Собственно, не делась бы и без влияния, — уточнил он.

— Но я не хочу! Я пыталась говорить с ним, но… Бесполезно. Он как будто не слышит!

— Тут могу предположить только одно объяснение. Значит, чувствует, что есть шансы. Он же тебе нравится?

— Ну… так… — неопределённо повела плечами Исса.

— Вот потому и не отвяжешься, что «ну так», а не «да вы с ума сошли!».

— И что? Как быть?!

— Честно? Понятия не имею! — он выразительно развёл руками. — Одна идея, впрочем, есть, но ты вряд ли ею воспользуешься. Пожаловаться проректору. Ну да, будет скандал, только он в любом случае будет. Ты же понимаешь, что рано или поздно всё тайное станет явным. Книжник, наверное, искренне старается тебя не скомпрометировать, ему это пока меньше всего надо, но кто-то что-то заметит, кому-то расскажет — вопрос везения. А начальство после этого хотя бы не станет тебя в чём-то обвинять.

***

Топаз неплохо успел её изучить и предполагал верно: идея пойти жаловаться проректору показалась Иссе дикой. Что она ему скажет?! Это куратору можно поплакаться наедине, он почти свой, а идти к начальству… С чем? Скажут, что девушка дурью мается, на том всё и закончится.

Странно, но уверенность Банта, что всё тайное станет явным, не напугала, а обнадёжила, и разоблачения змея ждала почти с нетерпением.

Но остаток недели прошёл спокойно. На острова пришла оттепель, в седмицу Яман опять вырвался с друзьями в горы, и совместный поход куда-нибудь вдвоём не состоялся. Зато не подвели подруги, и соседки втроём отправились погулять и развеяться на Рыбный. Болтовня, магазины, в которых вроде бы ничего не нужно, но так интересно побродить и обсудить…

Велица из них трёх меньше всего любила подобное занятие, поэтому любой подобный выход они начинали с попыток подобрать ей что-то из одежды: пока не устала и не разворчалась. Исса и Айнур с гораздо большим удовольствием занимались покупками, поэтому порой выбирались в город без третьей сообщницы, исключительно пройтись по знакомым магазинам и посмотреть новинки или, наоборот, греющие душу скидки.

Потом — вкусная еда и кофе в одном из немногочисленных, но приятных кафе городка, и жизнь снова стала простой, прекрасной и увлекательной. Вечером Исса ложилась спать в отличном настроении, с предвкушением чего-то чудесного, необычного.

Почти угадала, только чудо вышло недобрым.

Начался день вроде бы заурядно, первые пары прошли спокойно, а вот по дороге с обеда Иссу поймала восторженно-оживлённая Чичек, соседка по блоку, вцепилась в её локоть и с горящими глазами спросила:

— Это правда, что у тебя что-то с новым менталистом?

— Чего?.. — растерянно переспросила Исса. В горле собрался ледяной комок, сердце замерло и рухнуло куда-то вниз, между лопаток продрало холодом. — Что у меня с менталистом? — с трудом смогла выдавить она.

— Вас на Рыбном вместе видели на прошлой неделе, и это же он тебе подарки шлёт, да? — охотно вывалила подробности соседка.

— Да нет у меня с ним ничего! — наконец смогла собраться и возмутиться она. — На Рыбном мы встретились случайно, а кто мне подарки шлёт — я понятия не имею!

— Ну вот, теперь имеешь! — радостно улыбнулась Чичек. — Информация проверенная! Но я тебя понимаю, он такой душка!

— Да нет у меня ничего с преподавателем! — проворчала Исса и высвободила руку из цепких пальцев соседки. — Но за информацию спасибо, теперь хоть буду знать, кому возвращать подарки.

Когда Исса думала о том, что история выплывет на поверхность и это пойдёт на пользу, она совсем не ожидала столь стремительного развития событий. Вот ведь как сердцем чувствовала, не хотела она тогда с ним идти!

Группа отреагировала на свежую сплетню разнообразно. Ло невозмутимо пожала плечами и сообщила, что она тоже вряд ли устояла бы, да и остальные девушки, к изумлению старосты, если не одобрили, то, по крайней мере, не осуждали и отнеслись с пониманием. На лекциях они даже подсели поближе, устроив этакий девичий островок. Исса напряглась, ожидая закономерных расспросов, но одногруппницы болтали о своём. Ситуацию прояснила Ло: шепнула, что они решили держаться поближе на случай, если кто-то из парней начнёт дурить.

Те, правда, не выказывали претензий, хотя шушукались неодобрительно. Больше не из-за менталиста как такового, а из-за того, что это некрасиво по отношению к Яману, на что змее и возразить было нечего.

А Илкер вообще неожиданно заявил, что «Яман сам дурак» и надо больше внимания девушке уделять. Ещё более неожиданным оказалось то, что он не один так думал.

Конечно, во всей этой ситуации не было ничего приятного, но всё складывалось гораздо лучше, чем могло бы.

Стоило немного привыкнуть к изменившейся действительности, как на смену тревоге, смущению и растерянности пришло странное злое удовлетворение. Теперь Исса с полным правом может заявить Цитрину, что его поведение недопустимо. Отказываться от факультатива не хотелось, но теперь выхода нет, придётся — и это усиливало чувство облегчения. Слава всем богам, скоро история закончится, а сплетни… стихнут сплетни, никуда не денутся.

Повторять свои ошибки и сбегать с занятия тайком змея не стала, в установленное время пришла к кабинету, где проходил факультатив. Запоздало испугалась, что кто-нибудь любопытный может подкараулить, чтобы понаблюдать за главной скандальной темой дня, но коридор был привычно пустым. Немногочисленные студенты спешили по своим делам, большинству из них и дела не было до какого-то там преподавателя и заурядной студентки. Это обнадёжило ещё больше.

— Добрый день, — подоспел менталист. — Давно ждёте?

— Господин Цитрин, я хотела сказать… — начала Исса и запнулась, глянув мимо него на спешащего от ближайшей лестницы парня. — Яман? Что ты тут…

— Я тебе покажу, как к чужим девушкам подкатывать! — угрожающе прорычал тот и обеими руками сгрёб преподавателя за ворот рубашки.

— Яман, ты с ума сошёл?! — возмущённо ахнула змея.

— Не лезь! — огрызнулся кентавр. — Исса — моя девушка!

Он потянул преподавателя вверх, едва не отрывая от пола. Сейчас, в таком положении, было особенно отчётливо видно, насколько дракон мелкий и щуплый — и сам по себе, и тем более в сравнении со здоровенным будущим боевым магом.

Змея беспомощно заозиралась, судорожно соображая, как прекратить безобразный скандал. Была бы водником — можно было полить обоих и охладить, а она… Не поджигать же!

А впрочем...

— Рабства в империи нет, — неожиданно невозмутимо проговорил менталист, чем шокировал змею ещё больше, чем появление злого кентавра. — Госпожу ас-Бруслу я не компрометировал, а остальное не ваше дело.

— Да я тебе!..

Но сделать кентавр ничего не успел.

За дальнейшим Исса наблюдала, едва не открыв рот от изумления.

Цитрин действовал чётко и быстро, словно по учебнику. Словно в пособии по самообороне. Для девушек.

Удар в нос основанием ладони. Противник вскрикнул и от неожиданности разжал руки, схватился за лицо.

Удар под колено. Добивающий — ребром ладони в кадык дезориентированного матерящегося кентавра.

— Чтоб тебе пусто было! — выдохнул Цитрин через мгновение, отступив на шаг от побеждённого противника, мучительно кривясь, лелея правую руку и сжимая и разжимая пальцы. — Почему никто не говорит, что это так больно?! Деревянный он, что ли… Надеюсь, не сломал, — пробормотал, потряс ладонью, ойкнул и ругнулся. И только после этого наконец вновь обратил внимание на хрипящего кентавра, не способного продолжать драться и даже ругаться. — А вам, молодой человек, советую думать, прежде чем делать.

— А вы не лезьте к Иссе! — просипел он.

— Дурак, — вздохнул преподаватель. Попытался одёрнуть рубашку обеими руками, но поморщился и справился в итоге одной левой, отставив оберегаемую правую. — Девушку гораздо сильнее оскорбляет вот такое, чем мелкие подарки. Исса, простите за эту сцену, — сдержанно поклонился он змее. — Боюсь, сегодня с факультативом не получится. И если позволите, я бы дал совет: ступайте в комнату. Этот молодой человек не в себе, и мне бы не хотелось, чтобы он сорвал злость на вас.

Сейчас дракон выглядел очень непривычно, ново. Спокойный, сдержанный, немного высокомерный, кажущийся выше ростом и совсем не забавный, несмотря на растрепавшийся хвост. Вот такого его очень легко было представить среди ближайшей свиты императора.

Девушка медленно кивнула, переводя взгляд с него на злющего кентавра.

— Вы правы, — вздохнула мрачно. — Только одно… Господин Цитрин, пожалуйста, не надо за мной ухаживать! Слухи поползли, и вот это...

— Не волнуйтесь, Исса, — мягко улыбнулся он. — Это всего лишь дружеское участие и ничего больше. Я знаю этикет и умею им пользоваться.

— Не сомневаюсь, но… А другие-то его знают?

— Прекрасный повод для самообразования, — не смутился Цитрин.

Змея окинула взглядом его, массирующего шею и зло сверкающего глазами Ямана, который, однако, не спешил опять бросаться на Книжника…

— Да провалитесь вы оба в Пустоту! — устало всплеснула она руками и зашагала в сторону общежития.

— Исса, стой! — кентавр всё-таки поймал за локоть.

— Отвали, Яман, я неясно выразилась?! — огрызнулась она и толкнула парня свободной ладонью в солнечное сплетение.

Не ударила, обозначила, но он понял и выпустил. Конечно, сейчас кентавр повёл себя как идиот, но Цитрин зря предупреждал, дальше ворчания он не зайдёт. Горячий дурак — может быть, но не подонок, способный со злости ударить девушку.

Парень послушался и преследовать её не стал. Может, остался продолжать разборки, но в этот момент исход стычки двух упрямых мужиков Иссу не волновал совершенно, ушла она ни разу не обернувшись.

Внутри всё кипело от возмущения и злости. Отвратительная ситуация! Причём и вступиться особо не за кого, «хороши» оба. Особенно Яман со своей дурацкой внезапной ревностью, что на него нашло?! Сроду никогда не пытался с кем-то подраться, а тут на ровном месте… Кто ему там и что наболтал, если кентавр так сорвался? Впрочем, нет, совершенно не интересно! Если он поверил — то вдвойне придурок.

И Книжник со своим упрямством! Этикет он знает и умеет пользоваться! Зла не хватает. Ну вот чего он прицепился и почему именно к ней? Столько девушек вокруг хороших!

Но всё-таки… Всё-таки именно сейчас менталист вызывал больше симпатии, чем кентавр. Какое у Ямана было ошарашенное лицо, когда хлипкий дракон нейтрализовал его в три удара! Простеньких, «девчачьих», но оттого не менее эффективных. Да, в нормальной драке Цитрин бы и пяти секунд не продержался, но Яман сам дурак, недооценил противника. И сейчас победил не он. Неожиданно.

А ещё достойно уважения, что преподаватель не стал пользоваться своим положением. Пенял только за недостойное поведение с девушкой, а не за нападение на преподавателя, которое могло кончиться заслуженным исключением. Возможно, это ещё не конец, но Исса не сомневалась: дракон не пойдёт никому жаловаться и оставит эту историю между ними тремя. Потом, возможно, последуют разборки, но только если Яман не вернёт голову на место и продолжит дурить.

Как бы Цитрин ни относился к неписаным обычаям, но сейчас поступал благородно и следовал именно им, отделяя личное соперничество от университетских правил. И змея была за это благодарна.

Даже злиться на него так, как следовало, не выходило. Чувство больше походило на досаду, щедро разбавленную… восхищением? Сложно держаться спокойно в стычке с противником, который по всем статьям тебя превосходит. Сложно выйти из этой стычки победителем. А уж мужества и благородства не пнуть и не попытаться унизить поверженного после победы и вовсе хватило бы у единиц. Исса прекрасно понимала, что сама бы на месте Книжника от пары издёвок бы не удержалась.

Навязался же на её голову! Такой безупречный, что тошно.

До комнаты девушка буквально добежала, взвинченная, почти не разбирая дороги. К счастью, подруги оказались на месте, в курсе ситуации и очень хорошо её знали, так что не стали с ходу приставать с расспросами.

Айнур оторвала от сердца припрятанные на чёрный день шоколадные конфеты, Велица заварила вкусный травяной сбор с мятой и смородиной, а там слово за слово — и змея сама рассказала всё.

Некоторое время они спорили между собой. Кентаврида предсказуемо ругала менталиста и болела за Ямана, который молодец и правильно сделал, а Велица искренне поддержала змею, что взбучки честно заслужили оба, и никого не жаль. Однако обе подруги сошлись на том, что пойти к проректору и попросить вмешательства — идеальный вариант.

Исса упиралась до конца чая, но потом её сумели убедить и, несмотря на возражения, решили отконвоировать до нужного кабинета, не откладывая важное дело на потом, когда пропадёт запал. То есть называлось это, конечно, «проводить и поддержать». Раздувать угли Иссе не хотелось, но подруги дело говорили: проблема уже есть, она стала достоянием общественности и сама собой не разрешится, и лучше явиться добровольно, пока не вызвали из администрации для разъяснений. Потому что роман преподавателя со студенткой — это скандал всегда, даже если романа на самом деле нет.

Как любая нормальная отличница, Исса не то что проректоров — она и ректора в лицо не знала. Видела портреты, но вряд ли узнала бы при случайной встрече. И уж конечно, понятия не имела, где находятся кабинеты всего этого высокого начальства.

То ли дело декан, с которым она часто виделась по долгу старосты! Он проводил торжественные встречи в начале и конце года, он гонял и распекал должников, за которых Исса заступалась. В общем, свой человек, неплохой, с чувством юмора, и змея предпочла бы решить вопрос с ним, чем искать кого-то незнакомого. Однако Велица была права, этот вопрос вне его компетенции.

Проректор по воспитательной работе оказался пожилым кентавром самого скучного вида. Невысокий, грузный, с залысинами, усталым лицом и тусклым взглядом, и один уже его вид не внушал доверия. Впрочем, судить по внешности Исса не стала: он сразу принял студентку и согласился выслушать, отложив какие-то бумаги, что характеризовало его с лучшей стороны.

Кабинет был под стать хозяину — небольшой, удобный, но скучный. Забитые папками стеллажи, новенькая пишущая машинка с магической начинкой, стационарный переговорник — устройство для приёма и отправки магических весточек. Судя по всему, магом проректор не был, если пользовался таким приспособлением. С другой стороны, у него, наверное, много рабочей переписки, и это более разумно — привязывать её к аппарату в кабинете, а не к личности...

Исса села на предложенный удобный мягкий стул и принялась рассказывать, что её беспокоит. Вдаваться в подробности было неловко, поэтому вся проблема уложилась в пару минут.

— М-да, — пробормотал проректор. Поднялся. Прошёл к тумбочке, на которой стоял кувшин с водой, наполнил стакан. Сделал несколько больших глотков. — М-да… — вздохнул тяжело. — Цитрин Книжник, стало быть. Проявляет внимание, стало быть. М-да. Уж простите за дотошность, а что именно он натворил? Оскорбительное что-нибудь? Неприличное?

— Да я бы не сказала, — подобного вопроса Исса ждала меньше всего и растерялась. — Он ведёт себя… корректно.

— Корректно. М-да. — Показалось или на этот раз его «м-да» прозвучало с облегчением? — Корректно — это хорошо.

Он сел, немного помолчал, с непонятным выражением разглядывая Иссу. Снова вздохнул.

— Что-то не так? — осторожно спросила она.

— Я, видите ли… М-да. Понимаю, что вас беспокоит. Всё же интерес преподавателя к студентке — это неправильно. Неэтично. Нехорошо вообще-то… Но не беспокойтесь, со стороны администрации у вас никаких проблем не будет, никаких намёков на отчисление, можете спокойно учиться!

— Это радует, — пробормотала девушка, — но я не только поэтому пришла. Что мне делать?!

— Учиться спокойно. Вы же хорошо учитесь? Ну вот и продолжайте.

— А Книжник? Я пыталась поговорить с ним и убедить оставить меня в покое, но он очень упрямый. Я надеялась, что, может, вы сможете на него повлиять!

— М-да. Повлиять, — вздохнул он. Вновь поднялся. Налил ещё воды. — Не в этом случае. М-да, — проговорил, глядя в стакан, который держал в руках.

— В каком смысле? — опешила Исса.

— В таком. Он же менталист! — развёл руками проректор. — Друг императора к тому же.

— И что?

— И если он не позволяет себе ничего оскорбительного, я не могу вмешаться. Видите ли, менталисты на особом счету.

— Но…

— У меня вполне конкретные указания на его счёт, — признался мужчина. — Несмотря на то, что мне тоже совсем не нравится эта ситуация, я не могу вмешаться. Велено никоим образом его не травмировать и не задевать, уж простите.

— И что, эти особые указания заставят меня принять его ухаживания? — насупилась Исса.

— Ветер унеси! Конечно, нет! Это указания для нас. Вмешательство администрации тут… М-да. Давайте сойдёмся на том, что мы закроем глаза на его статус преподавателя, а ваш — студентки. И вы как-нибудь сами. Личным порядком.

— Ах вот как! — выцедила она. — Значит, и я могу поступать без оглядки на то, что он преподаватель? В рамках закона. И не бояться, что в случае отказа он может отказаться ставить мне зачёт? При наличии знаний, разумеется.

— Да, конечно! — облегчённо выдохнул проректор. — За это можете не беспокоиться, в крайнем случае зачёт примет комиссия!

Перспективу комиссии сложно было назвать радужной, но хоть что-то. Ещё бы проректор не отступился от своих слов в критической ситуации! Она не подозревала всерьёз, что Цитрин пойдёт на подлость, но любая страховка не лишняя.

***

Подруги бездействию проректора возмущались даже больше, чем сама змея. Исса насилу сумела их успокоить и убедить, что это не самый плохой вариант: главное, ей разрешили действовать на своё усмотрение и никто не пытался выдать замуж. Не пытался свести, как говорил Книжник про своих родителей, — до чего же мерзкое слово!

На это змея в итоге и отвлекла подруг: чем впустую ругаться, лучше придумать толковый способ отделаться от нежеланного внимания и попыток мужчины сблизиться. Может, Цитрин и не вызывал неприязни, а в чём-то даже был симпатичен, но общая ситуация и давление со всех сторон настолько возмущали, что даже обсуждать это не хотелось.

Вариантов выходило всего два: либо жёсткий и решительный, может даже оскорбительный отказ, либо прятаться от менталиста и прогуливать не только факультатив, но и пары. Второй змее претил, потому что не хотелось жертвовать знаниями, а первый к тому же вызывал чувство гадливости. Да, дракон хорошо её просчитал, да, это предсказуемо, но… как можно сделать гадость в ответ на что-то безобидное?! На заботу, участие, дружелюбие и благородство? Исса знала примеры и не хотела им уподобляться.

А третьего решения они не находили даже всей комнатой.

Вечером змея отправила весточку отцу: может, хотя бы в письмах получится спросить совета! Но тот оказался слишком занят и попросил потерпеть до завтра, если это возможно. Исса не стала настаивать, несколько часов вряд ли изменят ситуацию.

С мамой она списывалась куда чаще, едва ли не каждый день обмениваясь мелкими сообщениями, но беспокоить её столь серьёзным вопросом не стоило. Рисса непременно распереживается, расстроится и даже, может быть, примчится в панике, только вместо помощи от этого получатся одни проблемы. Исса любила маму, но прекрасно знала, насколько та неприспособленная к обычной жизни. И всё же девушка ей написала, пусть и на отвлечённую тему, — просто чтобы напомнить себе, что не одна, у неё есть не только подруги, но и семья. Даже если придётся уйти из университета, это будет грустно, обидно, но — не конец жизни.

Споров, в кого из родни пошла Исса, в семье никогда не возникало: все давно уже сошлись на прабабке по материнской линии. Из чистокровных гремучников, она, по семейным преданиям, была боевой, решительной и очень сильным огненным магом. Даже как будто рыжей, но яркую масть могли передать и другие родственники.

Мама, несмотря на то, что тоже уродилась гремучницей, не походила не только на боевитую родственницу, но вообще на весь свой народ. Хрупкая, очень уязвимая и нежная — тепличный цветок. Средняя из трёх детей, при старшей сестре и младшем брате, она не могла вырасти такой из-за особого отношения родных, да и её родители говорили, что Рисса с самого детства была «слабенькой и бледненькой». Не болезненной, на здоровье мама не жаловалась; психологически слабой. Это не мешало ей быть матерью семьи, в своём доме Рисса не боялась ничего, лечила болеющих детей, не впадая в истерику, но — почти не выходила на улицу.

Она всегда повторяла, что ей невероятно повезло встретить Сурта в юности. Он был старше на пять лет, она вышла замуж в девятнадцать и всю себя посвятила дому. К счастью, её мужу именно такая возлюбленная и требовалась, так что пара жила душа в душу, не пытаясь друг друга изменить, а принимая целиком.

Отец семейства отличался рассудительностью, сдержанностью и честностью, благодаря чему двигался по служебной лестнице, может, медленнее некоторых своих коллег, но без падений. Таким же он был и дома: ответственный, заботливый, надёжный. Настоящий мужчина, сила которого проявлялась не в железных кулаках и мощном магическом даре, а в характере. Надёжная опора и защита для своей семьи. Быть похожей на маму Исса не хотела даже в детстве, а вот собственное несходство с отцом иногда расстраивало.

Мама ответила быстро. Дома всё было спокойно. Брат учился и немного бедокурил, но, в сравнении с взрослением Иссы, мелкий был идеальным, покладистым ребёнком. Как раз он очень походил на отца. Во всяком случае, сейчас, а пока рос — крови сестре попортил изрядно. Изрисованные тетрадки, постоянные ябеды о каждом неловком шаге, любопытный нос во всех делах и бесконечные провокации, за которые в итоге доставалось именно старшей… Зато сейчас Крас оказался отличным парнем, особенно если видеть его нечасто и недолго.

Отец не просто так сослался на дела: оказалось, его отправили в командировку. Сурт служил в региональном управлении городского строительства, обычно спокойно, — в городе его знали и редко пытались спорить с упрямым принципиальным змеем, если что не так — куда чаще лезли через начальство. Но иногда, если с какими-то объектами не ладилось аж до суда, приходилось отправляться и в командировки, в том числе в столицу, и бывал в такие моменты отец напряжён, взвинчен и очень сосредоточен.

Перед сном Исса постаралась коротко сформулировать вопросы к отцу, чтобы не мучиться с этим завтра, но ничего путного в голову прийти не успело. Вымотанная напряжением последних дней, девушка наконец уснула очень быстро.

Утро началось с неожиданного вопроса одной из соседок по блоку: правда ли, что Исса разбила лицо Яману из-за менталиста? Кентавра со сломанным носом видели многие, сознаваться, кто его повредил, парень наотрез отказался, и молва пришла именно к такому выводу.

Когда успели, только вчера всё случилось!

Змея попыталась объяснить, что она никого не била, где Яман сломал нос — понятия не имеет. Настаивать соседки не стали, но, кажется, не поверили.

Не верили и остальные, отчего Исса злилась всё сильнее. К счастью, дело до этой истории было далеко не всему университету, но и нескольких десятков любопытствующих хватало за глаза.

— Исса, на минуту! — окликнул её куратор на выходе из столовой.

— Нет, я не била Ямана! — проворчала она, подходя к дракону.

— А что, заслужил? — изумился тот.

— Извините, — вздохнула она. — Меня сегодня все спрашивают, думала, и вы по тому же вопросу.

— Я просто хотел спросить, как ты, — усмехнулся он. — Судя по всему, не очень…

— Ну... Всё не так плохо, как могло быть, — оптимистично проговорила она. — Надеюсь, скоро сплетня приестся, и народ переключится на кого-нибудь ещё.

— Ты говорила с начальством?

— Говорила, — скривилась Исса. — Сказали, что он менталист, поэтому они не будут вмешиваться, пока он не переходит черту. Но хоть пообещали не выдвигать мне претензий! Почему с ними так носятся?! Ну ладно беречь от сильных потрясений, а тут-то какое потрясение? Если только у меня.

— А вдруг женится и оставит ценное потомство? — с усмешкой предположил Топаз.

Исса только выругалась себе под нос. Ну да, сама ведь о подобном варианте думала, на какой ещё ответ рассчитывала?

— Хоть из университета уходи! — тяжело вздохнула она.

— Придумала тоже. Пойти ему, что ли, в морду дать?

— Вы издеваетесь? — возмущённо ахнула змея. — Ещё чего не хватало!

— Не издеваюсь, а шучу, — возразил он. — Ты, рыжая, конечно, красотка, но я не настолько тебя люблю.

— И хвала богам! Тут поможет, если только я сама ему лицо разобью, а у меня рука не поднимается, — пробурчала раздражённо.

— Выйди замуж за другого, — продолжил ехидничать Топаз.

— Что-то я не уверена, что даже это поможет!

— Ну… Да, не исключено. Ладно, не расстраивайся. Как-нибудь всё разрешится.

Не считая раздражающего шушуканья одногруппников, порой прорывающегося бестактными вопросами, день дальше пошёл привычно. К счастью, хотя бы преподаватели не пытались поучать и воспитывать, даже самые вредные. То ли считали ниже своего достоинства, то ли понимали ситуацию, то ли не интересовались — Иссу одинаково устраивали все варианты.

Шаткое спокойствие разрушилось в конце третьей пары, перед самым обедом: Иссу вызвали к декану. Ничего хорошего девушка от этого разговора не ждала, но к начальству шла в боевитом настроении. Пусть только попробуют предъявить претензии!

— Папа? — не сдержала Исса возгласа, войдя в приёмную декана. — Здравствуйте, — опомнилась и обратилась к секретарю, с которой отец минуту назад пил чай.

Эта пожилая язвительная женщина занимала свой пост на протяжении уже третьего декана, знала как облупленных и студентов, и преподавателей, многих из которых помнила молодыми и бесшабашными обалдуями, смущённо мявшимися в этом же самом кабинете перед заслуженной взбучкой, и искренне любила университет вместе со всем содержимым.

— Ты чего такая перепуганная? — усмехнулась она. — Не бойся, никто тебя не отчисляет. Отец для беседы пришёл. Хотите, переговорную открою? — предложила радушно.

— Спасибо, мы пройдёмся.

Старший змей поднялся и ободряюще улыбнулся. Иссу это не успокоило, но немного отлегло от сердца: кажется, не случилось ничего катастрофического. Но когда они вышли из кабинета, поспешила спросить о самом главном:

— С мамой всё хорошо? С Красом? У тебя?

— Не дёргайся, — мягко улыбнулся отец. — Всё нормально. Показывай, что тут интересного? Когда я ещё в такое знаменитое место попаду!

Преодолеть нервозность вот так с ходу не получилось, в голове толкалась сотня вопросов, но Исса сдержалась и повела отца на галереи: сейчас, во время пары, там не должно было быть много народу, а место красивое, можно сверху рассмотреть большую часть университета, не выходя на улицу.

Пока шли — разговаривали о простом. Отец рассказывал о доме, о родном городе, о книгах и недавнем шторме, который частично смыл новую набережную…

— Да, красота, — одобрил он, когда они остановились в почти пустом коридоре с окнами во все стены. Небо хмурилось, но вид всё равно открывался внушительный. — Ну что, рассказывай!

— Ну тут любят гулять студенты, когда…

— Да не о том, — усмехнулся он, сел, похлопал рядом с собой. Вдоль панорамных окон тянулся удобный низкий и широкий деревянный подоконник, как раз для этого и предназначенный. — Про менталиста рассказывай, Солнышко, что у тебя случилось?

— А ты откуда знаешь? — вытаращилась Исса.

— Да уж… сообщили, — он кривовато усмехнулся. — Давай, давай жалуйся. Ты мне не об этом вчера написать хотела?

— Об этом, — вздохнула девушка.

В очередной раз пересказывать было ещё легче, вышло коротко и по существу. Слушал отец с непонятным выражением, но негодовать не спешил, пару раз только кивнул задумчиво и уточнил какие-то мелочи.

— С ним всё ясно, — подытожил старший змей. — А ты что о нём думаешь?

— В каком смысле? — растерялась Исса от такого спокойствия.

— В смысле человеческих симпатий. Ну что ты на меня так смотришь недоверчиво? Прежде чем что-то решать, нужно увидеть картину целиком, разве нет?

— Ну…. Я не хочу с ним сближаться!

— Просто «не хочу» или есть более рациональные аргументы? — уточнил отец.

— У меня есть Яман! А этот Цитрин со своей настойчивостью меня уже почти пугает. И это не говоря о том, что он мне в отцы годится!

— Ну… В общем, да, учитывая, что он на пару лет меня старше, — усмехнулся отец.

— Ты как-то слишком спокойно на это реагируешь, — недоверчиво нахмурилась Исса. — Я боялась, что тебя придётся сдерживать от того, чтобы ты не пошёл его убивать… Ты к Яману-то сколько привыкал!

— Действительно, — пробормотал змей, задумчиво глядя вдаль, через противоположную прозрачную стену. — Но есть разница, — с коротким смешком перевёл он взгляд на дочь. — То непонятный мутный кентавр с сомнительными планами, а тут — знакомый, заведомо порядочный дракон с самыми серьёзными намерениями.

— Знакомый?.. И откуда ты про его намерения знаешь?!

— Да уж знаю. — Сурт рассеянно потёр ладонь о ладонь, словно они мёрзли от одного только вида снега. — Можешь подозревать меня в чём угодно, но это честное мнение: Цитрин Книжник — хороший человек.

— Погоди, ты что, мне его сейчас сватаешь?! Я не ослышалась?

— Да он сам справляется. — Отец, кажется, слегка смутился, но даже не запнулся. — Я должен тебе одну важную вещь сказать. Давно надо было, да всё как-то…

— Ты меня пугаешь. Па?.. Только не говори, что вы меня с ним в младенчестве обручили!

— С кем? — растерялся он.

— А что, было много вариантов? — нервно усмехнулась Исса.

— Не путай меня, Солнышко, — отмахнулся отец. — Ни с кем тебя не обручали. Всё гораздо хуже, — улыбка получилась странной, но девушка предпочла посчитать это за шутку. — Цитрина Книжника я знаю потому, что довелось с ним консультироваться по поводу твоей матери, ещё на заре нашего знакомства.

— Мама болела? — предположила она единственное, что хоть как-то объясняло такой контакт.

— К счастью, нет. Твоя мама — менталист, — ошарашил он. — С очень слабым, но полноценным даром.

— Ничего себе… — Исса потерянно уставилась в пространство, пытаясь привыкнуть к новому обстоятельству. — А зачем вы это скрывали?

— Скорее, не афишировали, — возразил отец неловко. — Она с детства бегала от дара, не хотела развивать, из-за этого было очень много проблем. Рисса очень не любит об этом разговаривать и вспоминать, эти способности тяготят её, ну и все привыкли делать вид, что ничего такого нет. У вас с братом дар не проявился, мы всей семьёй и решили — чего зря её тревожить! А видишь, оказывается, частично всё-таки передался…

— И о чём ты советовался с Книжником?

— Как помочь ей справиться с даром, стабилизировать его и научиться мирно сосуществовать. Она очень мягкая, нежная, а этот дар требует железной воли. — Отец грустно улыбнулся. — Я же в неё с первого взгляда влюбился и решил — даже если не ответит взаимностью, хотя бы попробую помочь. Ну а пока помогал, как-то мы с ней сблизились… — улыбка заметно потеплела.

— И что сделал Цитрин? — нахмурилась Исса.

— Он с ней несколько месяцев возился, какие-то там техники показывал, мне объяснял, как правильно с ней держаться, чтобы не травмировать ещё больше. Эмиссара от надзора пропесочил так, что они больше к нам и не совались…

— Какого эмиссара?

— Риссу пытались уговорить развивать дар и работать. В надзоре служат очень упорные и дотошные, от них сложно избавиться, если прицепились. Они действуют очень вежливо, очень корректно, но безумно утомительно. Ни у меня, ни у её родителей не выходило, а Цитрин очень доходчиво объяснил. Уж не знаю как.

— Надо же. А меня всё расспрашивал, откуда у меня мог взяться дар! Выходит, сам прекрасно знал? И ничего не сказал ведь! — она раздражённо тряхнула головой.

— Исса, это было больше двадцати лет назад, — улыбнулся Сурт. — Он наверняка уже забыл.

— Ясно. То есть ты на его стороне, и спрашивать совета, как от него избавиться, бесполезно? — змея попыталась улыбнуться, но от этого откровения стало горько и перехватило дыхание.

— Успокойся, Солнышко. — Отец слишком хорошо знал её, да и жизнь с менталисткой приучила к чуткости в достаточной степени, чтобы заметить обиду. Крепко обнял обеими руками, прижал к себе. Мгновение поколебавшись, Исса обмякла, уткнулась лбом в его плечо и зажмурилась. — Не собираюсь я тебя сватать. И рассказал я не для того, чтобы ты чувствовала себя обязанной, в Пустоту такие обязательства! Просто раз уж у тебя появились способности, глупо скрывать причину. А что до Цитрина... Ну хочешь, я попробую с ним поговорить? Если тебе настолько неприятно его внимание, должен же он понять! Может, за годы Книжник изменился, но я не думаю, что настолько.

— А это поможет?

— Не попробуем — не узнаем.

— Не надо, — поколебавшись, всё-таки решила она. — Это как-то по-детски, жаловаться папе.

— Ну ты изначально собиралась пожаловаться, нет? — поддел Сурт.

— Не пожаловаться, а совета спросить, — возразила она. Выпрямилась, немного отстраняясь; отец не стал удерживать. — Такое ощущение, что вся эта ситуация только меня и смущает. И Ямана. С чего он вдруг ревновать вздумал? Никогда за ним такого не водилось. Вот ты маму ревновал?

— Ещё как, — уголками губ улыбнулся он. — И сейчас ревную. А что Яман натворил?

— Да он дракона побить пытался! Правда, Цитрин неожиданно сумел за себя постоять и сломал ему нос… Не смешно, — проворчала она, но губы против воли тоже растянулись в улыбке. — Но да, это выглядело впечатляюще, учитывая разницу в размерах. Хотя я всё равно не понимаю, что на него нашло. Может, ему рассказали какую-нибудь гадость? И он поверил?..

— Твой Яман… — Сурт поморщился и махнул рукой. — Да ну, опять скажешь, что я тебя кому-то сватаю.

— Да говори уж! — попросила она и подбодрила, видя колебания: — Па?

— Ревнуют, когда боятся потерять. Я привык бояться потерять твою мать, и не потому, что не доверяю, а потому, что… Она слишком нежная и хрупкая для этого мира. Поэтому я ревную не только к мужчинам, а вообще — ко всему. От страха. А если раньше кентавр не боялся, а теперь вдруг начал, значит, только сейчас почувствовал угрозу. Появился человек, которому плевать на его мнение и его кулаки и который искренне восхищается тобой. Он в глубине души понимает, что сам так не может, и боится, что ты сравнишь и выберешь. Да ладно, не хмурься! Я сразу считал, что этот Яман тебя не достоин, и этот случай показателен. Согласись, тебе ведь тоже не понравилось его поведение.

— Да уж. — Спорить с этим было сложно. — А поведение Цитрина тебе нравится?

— Солнышко, давай не будем, — устало поморщился он. — Решать всё равно тебе, а ты у меня упрямая и самостоятельная, тут лезть — только вредить. Но всё же один совет дам. Поменьше думай, кто там что скажет, что прилично и правильно, а что нет. Главное, чтобы тебе было хорошо. Я очень горжусь тем, какая ты у меня выросла честная и порядочная, думающая о людях, но о себе тоже не надо забывать. — Он обнял дочь за плечи. — Бывают ситуации, когда обязательно кто-то будет несчастен в итоге. Не бери всё это несчастье себе, люди вокруг тоже способны выдержать несколько неприятных минут. Выберешь кентавра? Хорошо, мы с мамой пожелаем тебе счастья. Выберешь Цитрина? Мы порадуемся за тебя и благословим. А может, ты вообще решишь, что они оба придурки, и через пару лет найдёшь того самого, единственного и неповторимого. У тебя вся жизнь впереди, Солнышко, не надо ломать её просто назло кому-то!

— Последний вариант мне всё больше нравится с каждой минутой, — она со смешком склонила голову отцу на плечо. Прикрыла глаза, ощутила лёгкий поцелуй в макушку, вдохнула слабый лимонно-свежий запах его одеколона — лёгкий, привычный, неизменный, который обожала мама, — и улыбнулась. — Спасибо. Я очень-очень тебя люблю.

— И я тебя люблю, Солнышко. И мама тоже.

— А всё-таки, откуда ты узнал, что у нас тут происходит? — через несколько секунд заговорила Исса, вспомнив, что ещё её смутило во всём происходящем. — Не от Цитрина же!

— Да явился тут эмиссар из надзора, настойчиво просил не лезть в ситуацию и не мешать менталисту. Я, конечно, сразу же полез.

— То есть погоди… Они что, уже собрались нас с драконом скрещивать во имя одарённого потомства? — Исса выпрямилась и ошалело уставилась на отца.

— Они могут собираться что угодно делать, — поморщился он. — Только пойдут в Пустоту со своими планами. Но есть и от них польза, а то как бы ты мне всё это весточками писала? — Сурт усмехнулся.

— А они не могут устроить тебе проблемы по службе? — хмурясь, спросила девушка.

— Они могут только уговаривать, у них нет рычагов воздействия, тем более в нашем случае, — легко отмахнулся отец.

— Почему?

— Ваша мама — менталист. Твои дети, независимо от личности их отца, могут родиться одарёнными, и Крас тоже мог что-то такое унаследовать. Это не та ситуация, где они рискнут давить. Положение Цитрина, конечно, несравнимо выше, всё же к императору вхож, но тут играют роль другие факторы. Гораздо больше вероятность травмировать вмешательством маму, чем Книжника, он намного сильнее, так что не полезут. Но если вдруг попытаются — смело шли их в Пустоту. Ну да ты у нас боевая, справишься. Рассказывай, как учёба?

Больше тему менталиста они не поднимали, нашлось что обсудить и без него.