Мор:Выжженная земля

Глава 1. Мидарис. Люси **1:30 / 27.175** Протокол «Зачистка».

— Живее, живее!

Командир опять не в настроении. В одиннадцать вечера был общий сбор. Наш отряд уже в здании, а подготовка идёт полным ходом. По информации О-14, на ночном рынке замечен отряд заражённых. Мы собираемся быстро: проверяем снаряжение, оружие, патроны.

— Май, передай мой рюкзак.

Я не успела поужинать, поэтому надеюсь сделать это в полёте. Сейчас бы сочный сэндвич. Эх…

— Май! Рюкзак! — моя сестрица немного нервничает. Ей не приносит удовольствия наше занятие. Я вообще не понимаю, зачем она увязалась за мной. Наш отряд «Затмение-Альфа» занимается поиском, задержанием и зачисткой заражённых по всем городам-альянсам, но моя сестра — тотальная пацифистка. Она даже не может застрелить заражённого без слёз.

Я перекинула ей рюкзак и сложила свою винтовку — составную, разборную, которую я собираю на позиции за считанные секунды. Закинула её на плечо. Мы собрались за десять минут и уже сидели в вертолёте. Полёт займёт около семи минут, поэтому я успею поесть, пока слушаю командира.

— По данным О-14, на рынке замечено около четырёх заражённых. У трёх из них наблюдается этап «Прогрессии». У последнего — стадия «Рассвета», так что действуем быстро и точно. Позывные заражённым выдал с первого по четвёртый соответственно. Троих обезвредить, последнего нейтрализовать. Подготовить МСП и светошумовые.

Пока я уплетала сэндвич за обе щеки, командир закончил инструктаж. МСП — маска специальная, подавляющая. Отличное средство для обезвреживания врагов. Самое сложное во всём этом — подобраться к заражённому, чтобы накинуть её. В остальном никаких проблем.

Мы уже подлетали к рынку. Это было слышно по громкой музыке и светошоу. Днём это место — обычный торговый квартал с сотней людей, но ночью… Музыка, пьянство, побои. Последний раз я была здесь больше месяца назад, но ощущения всё такие же неприятные.

Так как посадочных мест здесь нет, мы планируем спускаться по канатам. Всего в нашем отряде пять человек: я (О-11), моя сестрица (О-12), командир Син (О-4), Алекс (О-9) и Леймар (О-13). О-11 означает «Оперативник» и его номер. Мы отказались от позывных несколько поколений назад.

Музыка глушила нашу вертушку, так что паника не поднималась. Единственное, что действительно могло нас выдать, — личное присутствие. Как-никак, мы одеты в чёрную спецодежду с автоматами наперевес.

— О-11, работаешь одна, остальные со мной, — приказал командир, и мы приступили к операции.

Так как я снайпер, я всегда действую в одиночку. Мы спустились по канату и распределились по позициям. Ребята отправились между торговых лавок, а я побежала по крышам, чтобы вести постоянное наблюдение. Хвост цеплялся за выступы, и я чертыхнулась про себя — иногда он мне мешает. Особенно на крышах, где полно всякого мусора и обломков.

— О-11, как слышно, приём? — спросил командир.

— Слышно отлично, приём.

— Займи позицию на тёмно-голубом здании и следи за обстановкой. В случае подозрительной активности докладывай. Конец связи.

Шоу начинается.

Я заняла точку на крыше. Винтовка собрана, оптика чистая, палец на предохранителе. Кепка низко надвинута на глаза — волосы лезут, приходится убирать их под неё. Внизу — море пьяных тел, мигающие огни, басы, от которых дрожат стёкла. С высоты всё это выглядит почти безобидно. Почти.

— О-11, доклад, — голос командира в наушнике.

— Пока чисто. Вижу толпу у входа в клуб. Девятый и тринадцатый вошли внутрь. Двенашка у туалетов.

— Принято. Следи за периметром.

Я повела стволом вдоль улицы. Тёмные переулки, мусорные контейнеры, пьяные парочки у стен. Ничего. Потом мой взгляд зацепился за движение в переулке справа. Трое. Двигаются слишком быстро и слишком скоординированно для обычных тусовщиков.

— Командир, вижу троих в переулке у северной стены. Движутся к заднему входу клуба. Похоже, наши цели.

— Принял. Девятый, тринадцатый, проверьте задний вход. Двенашка, оставайся на месте.

В наушнике — шорох и приглушённые шаги.

— Вижу первого, — голос Алекса. — Этап «Прогрессии», идёт уверенно. Второй и третий за ним.

— Работаем, — отрезал Син.

Я держала переулок в прицеле. Первый заражённый — высокий мужчина в рваной куртке, движения резкие, голова дёргается. Второй — женщина, что-то бормочет. Третий — подросток, лет пятнадцати, с пустым взглядом.

Я выдохнула.

— О-11, прикрой. Если кто-то дёрнется — снимай.

— Принято.

Алекс и Леймар вышли из-за угла. Светошумовая — хлопок, вспышка. Первый заражённый заорал, но Алекс уже накинул на него МСП. Вторая бросилась в сторону, Леймар перехватил её. Третий, подросток, замер. Май вышла из тени и медленно подошла к нему. Я видела через оптику, как она опустилась на колени и заговорила с ним. Что она делает? У неё приказ — обезвредить.

— Двенашка, какого чёрта? — рявкнул Син. — Накинь маску.

— Он не агрессивен, — голос Май дрогнул. — Командир, он просто стоит. Он даже не понимает, что происходит.

— Это заражённый, О-12. Этап «Прогрессии». Выполняй приказ.

Я видела, как Май медленно подняла МСП. Руки тряслись. Подросток смотрел на неё — пусто, без злобы, без страха. Просто смотрел.

— Май, — сказала я в наушник, только для неё. — Сделай это. Или сделаю я.

Пауза. Долгая, как вдох перед выстрелом.

— Я не могу, — прошептала она.

Я выстрелила. Не в подростка — в воздух над его головой. Хлопок, и он дёрнулся, рефлекторно отшатнувшись. Май воспользовалась моментом и накинула МСП. Щелчок. Маска зафиксировалась, подавляя вирус. Подросток обмяк.

— Цель обезврежена, — доложила я. — Все три.

— Принято, — Син выдохнул. — Четвёртый где?

И тут я увидела его.

Четвёртый вышел из тени клуба. Высокий, широкоплечий. Стадия «Рассвета» — я видела это по глазам, по тому, как он двигался. Слишком плавно и слишком быстро одновременно. Он посмотрел прямо на меня. Через оптику. Будто знал, что я там.

— Командир, четвёртый на улице. Вижу. Стадия «Рассвета». Он смотрит на меня.

— Уходи с позиции. Мы его берём.

— Он не двигается. Просто стоит и смотрит.

Я держала палец на спуске. Один выстрел — и всё кончено. Но что-то было не так. Он не бросался и не кричал. Он поднял руку и помахал. Мне.

— О-11, ответь!

— Он… машет.

Тишина в эфире. Потом Син:

— Уходи. Сейчас же.

Я оторвалась от оптики, но не успела. Он уже был на крыше. Я не слышала, как он поднялся. Просто появился — из ниоткуда, в трёх метрах от меня. Стадия «Рассвета». «Просветлённый». Сила, скорость, реакция — всё на пределе. Он двигался словно хищник.

— Привет, снайпер, — сказал он. Голос спокойный, почти дружелюбный. — Не стреляй, ладно? Я просто хочу поговорить.

Но я выстрелила. Он уклонился — до того, как я нажала на спуск. Пуля ушла в пустоту. Второй выстрел — он уже рядом. Его рука обхватила ствол, выдернула из моих. Я выхватила нож, но он перехватил и его.

— Я не хочу драться, — сказал он, удерживая меня. — Я хочу, чтобы ты кое-что передала своему командиру.

— Что? — выдохнула я.

— В Мидарисе есть предатель. Тот, кто продаёт вас. Скоро будет громко. Очень громко.

Он отпустил меня и шагнул назад. Поднял руки.

— Я ухожу. Не стреляй. Пожалуйста.

И он исчез. Просто растворился в темноте между крышами. Я стояла, тяжело дыша, с винтовкой в руках и понимала, что не смогу выстрелить, даже если захочу.

— О-11! Ответь! — кричал Син.

— Он ушёл, — сказала я. — Он… говорил.

— Что? Что он сказал?

— Сказал, что в Мидарисе есть предатель. И что скоро будет громко.

Долгая пауза.

— Возвращайся, — наконец сказал Син. — Немедленно.

Я спустилась с крыши. Май ждала меня внизу. В её глазах стояли слёзы. Тёмно-синие волосы растрепались, хвост нервно дёргался.

— Ты в порядке?

— Да, — я убрала винтовку. — А ты?

Она не ответила. Просто посмотрела в сторону переулка, где стоял тот подросток. Он был без сознания, но живой. МСП подавляла вирус. Может, через пару недель его можно будет вылечить. Я не была уверена.

— Ты видела его глаза? — прошептала Май. — Он не был монстром.

— Он был заражённым, — отрезала я. — Это не значит, что он монстр.

— Правда?

Я не ответила. Потому что не была уверена.

На базе командир Син собрал нас в комнате для совещаний. Алекс и Леймар сидели у стены, Май — рядом со мной. Син стоял у стола, сложив руки на груди.

— Итак, — начал он. — Четвёртый заражённый. Стадия «Рассвета». Он мог убить О-11, но не сделал этого. Вместо этого он передал… послание.

— Это может быть ловушкой, — сказал Алекс. — Заражённые не разговаривают. Они не предупреждают. Они убивают.

— Или пытаются посеять панику, — добавил Леймар. — «В Мидарисе есть предатель». Звучит как бред. Кто угодно может сказать такое, чтобы мы начали подозревать друг друга.

— Но он знал, что я снайпер, — сказала я. — Он знал, где я. Он мог убить меня. Но не убил.

Син нахмурился.

— Ты веришь ему?

Я задумалась. Верила ли я? Я видела его впервые в жизни. Заражённый. Враг. Тот, кого мы должны были нейтрализовать. И всё же… в его голосе не было лжи. Он был спокоен. Тихий и даже немного дружелюбный.

— Я не знаю, — честно сказала я. — Но проверить стоит. Если в Мидарисе действительно есть предатель, мы должны узнать.

— И как ты предлагаешь это сделать? — спросил Син. — У нас нет доказательств. Только слова заражённого. Если мы начнём копать, мы привлечём внимание. А если он соврал — мы просто потратим время.

— А если не соврал? — тихо спросила Май. — Если он говорил правду? Тогда у нас проблемы.

Син вздохнул.

— Ладно. О-11, О-12. Вы можете проверить. Тихо. Без официального расследования. Если что-то найдёте — доложите мне. Но не лезьте на рожон. Понятно?

— Так точно, — ответили мы хором.

Когда мы вышли из кабинета, Май взяла меня за руку.

— Ты думаешь, он сказал правду?

— Не знаю, — я посмотрела на неё. — Но я собираюсь выяснить.

Она кивнула. Мы пошли по коридору, и я чувствовала, как что-то меняется. Внутри меня. Внутри нас обеих. Слова заражённого не выходили из головы. «В Мидарисе есть предатель». Почему он сказал это мне? С какой целью?

Я не знала ответов. Но я собиралась их найти.

Глава 2. Мидарис. Май **3:10 / 27.175**

Я не могла уснуть. Лежала на койке, глядя в потолок, и прокручивала в голове вчерашнюю операцию. Тот подросток. Его глаза. Растерянные, как у ребёнка, который потерялся в толпе.

Люси спала на соседней койке, отвернувшись к стене. Её тёмные волосы разметались по подушке, хвост свесился с края койки. Она всегда спала крепко — после операций, после стрельбы, после всего. Я завидовала ей. Я не могла так.

Я встала. Накинула куртку и вышла в коридор.

Ночной Мидарис был тихим. Патрули «Затмения» стояли на углах, сканировали прохожих. Я шла по улице, стараясь держаться в тени. Тёмно-синие волосы я убрала под капюшон, хвост спрятала под курткой. Не хотела, чтобы меня узнали.

Я шла на рынок. Туда, где мы оставили подростка.

Переулок у северной стены был пустым. Мусорные контейнеры, тёмные окна, тишина. Я уже думала, что его забрали в изолятор. Но мальчик был там. Сидел у стены, привалившись спиной к контейнеру. МСП сняли, но на лице остались следы ремней.

Он увидел меня. Вздрогнул.

— Ты, — сказал он хрипло. — Та, что не выстрелила.

— Да, я, — сказала я, и в голосе прозвучало раздражение, которого я не смогла скрыть. — И у меня есть имя. Май. Не «та, что не выстрелила». Просто Май. Запомни, пожалуйста.

Он моргнул, будто не ожидал такого ответа.

— Ладно… Май.

— Спасибо, — я остановилась в паре шагов от него. — Можно?

Он кивнул. Я села на ящик напротив него.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Подросток затих, а потом сказал:

— Не помню. Только первую букву. «Т». Может, Тим. Может, Томас. Не уверен.

— Ладно, — я не стала настаивать. — Послушай. Тебе нужно уходить. Если тебя найдут здесь, отправят в изолятор. Или того хуже.

— Куда мне идти? — он горько усмехнулся. — Я заражённый. Меня нигде не ждут.

Я задумалась. Я знала о людях, которые помогают заражённым на ранних стадиях. Они все работают на Кадиса. Сама я с ним не встречалась — только через посредников, через записки, через убежища. Но я знала, что его люди не бросят подростка.

— Я знаю одно место, — сказала я. — В подвале старой фабрики. Там есть убежище для заражённых. Люди Кадиса помогут тебе.

Он напрягся.

— Кадис? Ты его знаешь?

— Заочно, — честно сказала я. — Я помогаю заражённым. Как и он. Мы не встречались лично, но я знаю, что его люди не оставят тебя в беде.

Он смотрел на меня. Долго. Потом сказал:

— Почему ты помогаешь мне?

Я хотела сказать что-то умное. Что-то про отца, про его слова, про то, что лечение важнее суда. Но вместо этого сказала правду:

— Не знаю. Просто не могу иначе.

Он кивнул. Я объяснила ему дорогу — два квартала на восток, потом под арку, потом вниз по лестнице, в подвал старой фабрики. Там его встретят. Я дала ему немного лектов — мелочь, которая у меня была с собой. Он взял их дрожащими руками.

— Спасибо, — сказал он ещё раз. — Я запомню.

Он ушёл. Я смотрела ему вслед, пока он не растворился в темноте.

Когда я вернулась на базу, Люси всё ещё спала, слегка посапывая. Я села на свою койку, не раздеваясь, и уставилась в потолок.

Что я делаю? Я нарушила приказ. Я помогла заражённому. Если об этом узнают…

Я не знала, правильно ли поступаю. Но впервые за долгое время я чувствовала, что делаю что-то по-настоящему важное.

Утром я найду его снова. Проверю, добрался ли он до убежища. А потом… потом решу, что делать дальше.

Я закрыла глаза. Сон не шёл. В голове крутились слова заражённого с крыши: «В Мидарисе есть предатель». И слова подростка: «Спасибо, что смотришь на меня как на человека».

Два разных заражённых. Два разных послания. И я — между ними, нарушая приказы.

Глава 3. Шахты. Эстер **6:30 / 27.175**

— Тебе нужно уходить. Беги, милая, прошу!

Крик в голове. Женский голос. Знакомый до боли — и совершенно чужой. Я проснулась от собственного крика, которого не было. Вокруг — пустошь. Нескончаемые песчаные дюны, выжженная земля, небо цвета старой кости. Солнце уже поднималось, и жара обещала быть невыносимой.

Я потеряла сознание. Чёрт. Я двигалась по пустошам около шести дней и не была уверена, что мой ПСИЗ всё ещё действует. Нужно было скорее найти укрытие.

ПСИЗ — простая полумаска с фильтрами и небольшой баллон с чистым воздухом. Такими вещами владеет практически каждый человек в пустошах. Вот только я здесь впервые и не знаю, где можно передохнуть и восстановить силы. Если я потеряла сознание, то, вероятнее всего, заразилась.

Я проверила баллон. Индикатор мигал жёлтым — на грани. Ещё немного, и фильтры перестанут справляться. Я поднялась на ноги. Голова кружилась, во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Тёмно-русые волосы чуть ниже плеч прилипли к шее от пота. Города были довольно близко — я видела их силуэты на горизонте, парящие над землёй, как металлические острова. Но попасть в них точно не смогу. Я ничего не знаю про них. Только из рассказов мамы.

Мама.

Я попыталась вспомнить её лицо — и не смогла. Только голос. Тот самый, что кричал мне «беги».

Я продолжила двигаться в сторону небольших горных массивов. Если верить карте, которую я видела урывками, там могло быть поселение. Через несколько часов пути — солнце уже висело в зените, и каждый шаг отдавался болью в висках, — я практически добралась до нужного места. И не ошиблась.

Торчащие стойки для факелов. Небольшие тканевые навесы, натянутые между скалами. Несколько людей, ведущих наблюдение. Они заметили меня почти сразу — один поднял руку, другой что-то крикнул. Я хотела ответить, но в глазах потемнело. Сильная жара полностью иссушила мой организм. Я рухнула на землю.

Последнее, что я услышала, — быстрые шаги по песку.

Проснулась я в прохладном тёмном месте, на мягкой кровати. Первое, что почувствовала, — вода. Кто-то держал у моих губ флягу, и я пила, пила, пила, пока не закашлялась.

— Спокойно! — голос молодой, мужской. — Ты потеряла много воды. Постарайся не наделать глупостей.

Я тут же вскочила и осмотрелась. Комната — выдолбленная в скале каверна, освещённая парой ламп. Кровать, на которой я лежала, — старая, но чистая. Рядом — стол, стул, несколько ящиков. Парень, сидевший возле меня, поднялся и подошёл ближе. Протянул руку.

— Араши. Приятно познакомиться.

Я пожала её. Ладонь у него была тёплая и мозолистая. Он был Красцилом — я не знала, откуда мне это известно, но видела. Передо мной один из тех, над кем раньше ставили адские эксперименты…

— Эстер.

— Эстер значит, красивое имя… — Он улыбнулся, но в глазах была настороженность. — Ты из какого города? Как оказалась в пустошах одна?

Я открыла рот, чтобы ответить, — и поняла, что не знаю. Я помнила голос мамы, помнила, как шла по песку, помнила баллон ПСИЗ. Но что было до этого? Где я жила? Как оказалась здесь?

— Я… не помню, — сказала я тихо. — Помню только, что шла. Шесть дней. Может, больше.

Араши нахмурился. В комнату забежала девушка — светловолосая, с косой, в рабочем комбинезоне, покрытым песком и каплями машинного масла. Пепельные волосы. Повязка на глазах. Я заметила, как она двигается — плавно, уверенно, будто видит всё вокруг, несмотря на повязку.

— Брат, отряд «Бродячих» скоро выдвигается. Ты с нами? — Она глянула на меня, и лицо её просветлело. — О, ты очнулась, славно. Как отдохнёшь, отправляйся к Зайрексу. Он введёт тебя в курс дела и проведёт Воздушное очищение. Удачи. — Девушка собиралась уйти, но вновь обернулась: — Араши, ты идёшь?

Парень подскочил и поклонился мне.

— Отдыхай. Не спеши покидать комнату.

Он вышел. Я улеглась обратно на кровать и уставилась в потолок. Что же это за место…

Зайрекс оказался стариком с обветренным лицом и руками, покрытыми шрамами. Он ждал меня у входа в тоннель — небольшую пещеру, расширенную и укреплённую деревянными балками. Над головой нависал каменный потолок, испещрённый трещинами, из которых сочилась влага. Свет давали масляные лампы, развешанные по стенам через равные промежутки, — их тусклое жёлтое пламя дрожало, отбрасывая длинные тени.

Внутри стояло несколько аппаратов — громоздких, гудящих, покрытых мелкой каменной крошкой, которая осыпалась с потолка при каждом глухом толчке где-то в глубине. Воздух здесь был спёртый, тяжёлый, пыльный, с запахом сырости и отработанного масла. Где-то далеко, в темноте тоннелей, гудели генераторы, и этот звук отдавался в камне, как медленное сосудистая пульсация.

— Дыши, — коротко сказал Зайрекс, кивнув на маску, соединённую с трубкой. — Глубоко. Медленно. Хочу проверить твои лёгкие.

Я надела маску. Аппарат загудел громче, и я почувствовала, как в горло проникает прохладный воздух — резкий, с металлическим привкусом. Через минуту Зайрекс снял показания и долго смотрел на экран, щурясь.

— Чиста, — наконец сказал он. — Вируса нет. Но… — он почесал затылок, — воздушное прочищение не показывает причину твоей потери памяти. Такое бывает при заражении на ранних стадиях, но у тебя — чисто. Может, удар по голове. Может, что похуже.

— Что похуже?

— Не знаю, — честно ответил он. — Я не врач. Я чищу воздух и латаю раны. Если хочешь узнать больше — тебе в город. В Мидарис. Великий город, с великими специалистами.

— Я не могу в город, — сказала я. — У меня нет денег. Нет документов. Я никто.

Зайрекс посмотрел на меня внимательно.

— Тогда тебе повезло, что ты попала к «Бродячим». Мы не спрашиваем документов. Мы спрашиваем, что ты умеешь.

Вечером Араши нашёл меня у костра. Мы сидели в большой общей пещере — сводчатом зале, выдолбленном в скале, где «Бродячие» собирались после вылазок. Огонь горел в каменной чаше по центру, дым уходил вверх через узкое отверстие в потолке, вырезанное специально для этого. Вокруг на ящиках и старых брёвнах сидели люди — человек тридцать, не больше. Кто-то чинил снаряжение, кто-то ел, кто-то просто спал, прислонившись к стене. Стены пещеры были увешаны инструментами, картами пустошей и связками сушёных трав, от которых пахло горько и пряно.

Я сидела, грея руки, и смотрела на огонь. Араши сел рядом, протянул мне миску с кашей — грубой, но горячей.

— Зайрекс сказал, ты чиста. Это хорошо.

— Но память не вернулась.

— Вернётся. Или нет. У нас тут у половины отряда дыры в биографии. — Он усмехнулся. — Я, например, не помню своего отца. Только то, что он был хорошим человеком. Моя сестра помнит немного больше.

— А куда вы выдвигаетесь? Твой отряд.

— На поверхность. Собираем ресурсы. Металл, старые детали, иногда еду. В пустошах много чего осталось от прошлого мира. Надо только успеть до химического дождя и не напороться на заражённых.

— Заражённых? — я вздрогнула. — Они правда такие опасные?

Араши промолчал.

— Смотря какие. «Бродячие» не воюют. Мы бегаем. Если видим заражённого — уходим. Если не можем уйти — защищаемся. Но чаще уходим. — Он посмотрел на меня. — Ты можешь остаться здесь. Зайрекс не против. Поможешь по хозяйству, будешь учиться.

— Я хочу пойти с вами.

Он поднял бровь.

— Зачем?

— Не знаю, — честно сказала я. — Но сидеть здесь и ждать, пока память вернётся… Это не для меня. Я шесть дней шла по пустошам. Возвращаться не очень хочется. Но просто сидеть и тратить ресурсы…

Араши долго смотрел на огонь. Потом кивнул.

— Ладно. Завтра на рассвете. Возьми ПСИЗ, Зайрекс выдаст. И держись рядом со мной. Поняла?

— Поняла.

Он ушёл. Я осталась у костра, глядя на пламя. Голос мамы всё ещё звучал в голове. «Беги, милая, прошу».

Куда бежать? От кого? Ее слова не давали мне покоя…

Глава 4. Фьюльем. Гея **12:00 / 27.175** Проект «Новая жизнь»

Загрузка систем…

Предустановка программного обеспечения…

Проверка целостности компонентов…

Состояние внешней оболочки — в норме.

Состояние стабильности системы — в норме.

Реакция на внешние раздражители — в норме.

Установка завершена.

Проекту присвоено кодовое имя Г.Е.Я.

Выведен первый Генетически Естественный Яматсу.

— %?””№(7. ;”7”;9;№74783? — синтез входящего аудиосигнала.

Я открыла глаза. Визуальные сенсоры активировались автоматически, но информация приходила слишком быстро — я не успевала её обрабатывать. Белый потолок. Яркие лампы. Силуэт человека в белом халате.

— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? Понимаешь меня?

Подготовка и формулировка подходящего ответа. Голос. Мужской. Модуляция спокойная, дружелюбная. Я провела внутреннюю проверку.

— Всё хорошо. Я вас понимаю.

— Твои показатели просто невероятны! — человек подошёл ближе. — Ты же моментально подстраиваешься под окружающую тебя среду и подбираешь подходящий тип ответов. Я прав?

Формулировка…

— Всё верно.

— Отлично! Пожалуйста, задействуй визуальные сенсоры и попробуй описать меня.

Активация визуальных сенсоров. Сканирование личности…

— Человек. Пол мужской. Рост сто семьдесят один сантиметр. Седые волосы, ранее тёмно-русые. Худощавое телосложение. Карие глаза. Пульс сто двадцать пять ударов в минуту — учащённый. Группа крови три плюс.

— Это же просто невероятно! — он рассмеялся. — Ещё бы у меня был не учащённый пульс. Ты же чудо! Позволь мне прикоснуться? Никогда не видел столь совершенного Яматсу.

— Я не возражаю.

Он коснулся моего плеча. Тёплые пальцы. Я зафиксировала контакт, но не почувствовала ничего особенного. Просто давление. Просто температура.

— Осталось выполнить последнее действие, и ты станешь идеальным творением человечества… — он помолчал. — Прости, что мы не смогли подобрать для тебя имя. Пока что ты Г.Е.Я. — Генетически Естественный Яматсу. Как только я закончу калибровку, у тебя появятся все чувства, и ты станешь полностью самостоятельной личностью. Позволь…

Калибровка модулей завершена.

Запуск проекта «Новая жизнь»…

Я дёрнулась и отбила руку профессора.

— Ай! — вскрикнула я.

Вскрикнула. Я. Существо, которое не должно было чувствовать боль. Но почувствовала. Резкую, острую, живую. И вместе с болью пришло всё остальное — страх, растерянность, удивление. Я помнила, что происходило несколько минут назад, но ощущения были непередаваемыми.

— Прости. Не хотел причинить тебе боль. — Профессор отступил на шаг. — Я профессор Норис. Теперь ты такая же, как и все мы. Ты чувствуешь и можешь делиться своими чувствами.

Я осмотрела своё тело. Руки, ноги, пальцы. Всё на месте. Я была девушкой — это я поняла сразу. Моя кожа имела легкий, едва заметный бирюзовый оттенок. По всему телу, словно вены, проходили светящиеся сине-голубые узоры. Я провела по ним рукой. Не татуировки. Биологическая особенность.

Волосы — длинные, до пояса, заплетённые в сложную косу — состояли из множества тончайших светящихся нитей. Они переливались всеми оттенками синего и зелёного. Я видела, как они мерцают в такт моему дыханию.

От висков отходили два тонких, изящных отростка, покрытых мелкими сияющими чешуйками, которые плавно переходили в волосы. Уши — обычные, но слегка заострённые кверху. На спине, вдоль позвоночника, проходила полоса мелких сияющих чешуек, которые переходили в небольшой, едва заметный хвост.

Я посмотрела на свои руки. Атлетические, не перекачанные. В движениях чувствовалась звериная грация и скрытая сила.

— Почему я такая? — спросила я.

— Что, прости? — Норис будто бы не расслышал, но потом понял. — Понимаешь, мы брали ДНК разных существ. Людей, эльфов, полудемонов, луактов, эдринов… Ты — гибрид. Ходячий парадокс. Хрупкость жизни и грубая сила выживания в одном теле. Мы не знали, что получится. Но получилось… это.

Я задумалась. Информация добавлена в справочник. Мои размышления прервало урчание в нижней части. Я схватилась за живот.

— Есть хочу… — тихо сказала я.

Профессор улыбнулся.

— Тогда поднимайся. Пока переоденься, а я буду ждать тебя возле выхода.

Он провёл меня по коридорам научного центра. Стены были выложены белым кафелем, кое-где потрескавшимся от времени. Под потолком тянулись трубы, из которых сочился пар. Пахло химией и чем-то ещё — металлическим, почти кровавым. Я видела других Яматсу — они стояли в капсулах вдоль стен, неподвижные, с пустыми глазами. Стекло капсул было мутным, и их лица казались размытыми. Они не были живыми. Не были… мной.

— Они ещё не прошли калибровку, — объяснил Норис. — Ты первая. Уникальная.

— А что будет с ними?

— Они станут солдатами. Как и планировалось. Фьюльем нуждается в защите.

— А я?

Он остановился.

— Ты… — он подбирал слова. — Ты станешь чем-то большим. Я верю в это.

Мы вышли на балкон. Внизу раскинулся Фьюльем — серый, промышленный, суровый. Военные патрули на улицах, заводские трубы, дым. И люди. Много людей. Среди них — заражённые. Они жили здесь. Работали. Ходили по тем же улицам, что и здоровые.

— Почему они здесь? — спросила я. — Заражённые. Судя по информации в других городах их убивают.

Норис сложил руки на груди

— Потому что генерал Никс считает, что заражённые — не монстры. По крайней мере, не все. Пока вирус не перешёл в стадию «Пепел», они остаются людьми. И Фьюльем даёт им шанс.

— А что происходит, когда переходит?

— Тогда их изолируют. Или… — он не закончил. — Пойдём. Тебе нужно поесть.

Я последовала за ним. Но обернулась. Один из заражённых — мужчина с серым лицом и дрожащими руками — смотрел на меня. В его глазах не было агрессии. Только страх. И что-то ещё. Что-то, чего я не могла определить.

Глава 5. Нью-Альн. Набус **14:00 / 27.175**

«Продолжай помогать, пока живёшь».

Мы кое-как смогли попасть в этот Нью-Альн. Неужели в наше время помощь людям совсем не ценится? Я глянул на Элис, которая, как всегда, запнулась о камень.

— Прошу, аккуратнее. На нас и так смотрят как на чудаков.

Я говорил правду. Прохожие кидали на нас сомнительные взгляды. Не знаю, из-за того, что мы странно одеты, или из-за нашего разностороннего отряда. В любом случае нам не хотелось привлекать лишнего внимания.

Когда мы вошли во врата, нас отправили на воздушное сканирование. С заражёнными здесь разговор короткий: если бы в нас обнаружили «Рассвет», тут же выперли бы. По слухам от Анби, в Нью-Альне находится самый большой рынок, поэтому мне хотелось поскорее туда добраться.

— Не отходите, пожалуйста.

— Да знаем мы! — вскрикнула Элис, тут же запнувшись.

Я вздохнул, и мы продолжили путь. Предыдущий город, в котором мы были, Фьюльем, отличался военным колоритом. Отряды с оружием, военные поселения. Город явно к чему-то готовится. В нём мы выполнили небольшой заказ на пару десятков лектов, но потратить их решили именно здесь.

Мы путешествуем уже около полутора лет. За это время наш отряд из трёх существ совсем не изменился. Я — Набус, человек. Элис — непутевая эльфийка, которая вечно спотыкается на ровном месте. И Анби — вечно голодный полудемон, который спит, свернувшись клубком, как кошка. Мы помогаем людям. Иногда бесплатно, иногда за небольшое вознаграждение. Мой покойный отец всегда говорил: «Продолжай помогать, пока живёшь». С тех пор я следую его воле.

Наконец мы добрались до рынка. Длиннейшие ряды с всевозможными товарами. У Анби тут же потекли слюни — столько продуктовых лавок мы никогда не видели. Естественно, я не смог ей отказать. Мы купили сэндвичи и отправились за таблетками тьмы. Они снижают риск заражения, а в Нью-Альне их можно купить по самым выгодным ценам — всего по два лекта за таблетку. Я купил каждому из нас по две, после чего убрал в походный мешок.

— Может, отдохнём? — предложила Элис. Мы действительно давненько не отдыхали. Обычно мы спим на улице…

— Конечно, — согласился я и предложил подыскать хостел.

Хостел нашёлся на окраине торгового района — дешёвый, шумный, с общими комнатами. Мы сняли три места в углу и свалили вещи. Анби тут же уснула, свернувшись клубком, как кошка. Элис села у окна, глядя на улицу.

— Набус.

— М?

— Ты видел того парня у входа? В чёрной форме.

Я подошёл к окну. Внизу, у входа в хостел, стоял мужчина в тёмной одежде с нашивкой на плече. «Затмение». Оперативник. Он смотрел на наше окно.

— Вижу, — сказал я. — Не нравится мне это.

— Думаешь, за нами?

— Не знаю. Но лучше не рисковать. — Я отвернулся. — Утром уходим. Найдём заказ и уберёмся из города.

Элис кивнула. Но когда я снова выглянул в окно, оперативник уже ушёл. На его месте остался только след на пыльной мостовой.

Я не придал этому значения.

Глава 6. Фьюльем. Никс/Гея **18:00 / 27.175**

Никс

Я стоял у окна своего кабинета на верхнем этаже военной базы, глядя на город внизу. Серые кварталы, военные базы, полигоны, заводские трубы, дым, поднимающийся к небу ровными столбами. Где-то там, на улицах, заражённые и здоровые жили бок о бок — так, как живут только здесь.С честью. Пока что живут.

Я помнил лабораторию, из которой сбежал. Холодные столы, ремни, иглы. Лица учёных, которые смотрели на меня как на расходный материал. Я был создан для тестов, для исследований, для того, чтобы меня разбирали на части и собирали заново. Но я выжил. Сбежал. И теперь стоял здесь, во главе города, который давал шанс таким, как я.

Заражённым. Изгоям. Тем, кого другие города вышвыривали за ворота.

Я не питал иллюзий. Заражённые опасны. Вирус «Рассвет» пожирает тело и разум, и остановить его можно только на ранних стадиях. Но пока человек остаётся человеком — с мыслями, чувствами, памятью — я давал ему шанс. Потому что кто-то когда-то дал шанс мне.

Дверь открылась. Вошёл адъютант — молодой Яматсу с чипом серии «К».

— Генерал. Донесение из Гельона.

Я обернулся.

— Читай.

— Агенты подтверждают: Тиран Касдан стягивает силы к границе. Их точное число установить не удалось. Они готовятся к атаке.

— Когда?

— По нашим оценкам, две недели. Может, меньше.

— Что-нибудь слышно о Мидарисе?

— Нет. Мы не поддерживаем с ними контакт.

Я усмехнулся. Мидарис считает нас сборищем монстров. Что ж, пусть считает. Пока монстры защищают их от других монстров.

— Что с Квайранами? — спросил я.

— Наблюдатели докладывают о двух особях в пустошах к северу от Гельона. Движутся хаотично. К границе не приближаются.

Квайраны. Дикие твари, не подчиняющиеся никому. Даже Касдан не смог бы их приручить. Бывали единичные случаи появления их в городе. К счастью, на нашем веку этого не случалось. Обычно, Квайранов уничтожают еще на подступах, но сейчас они далеко. Пусть Касдан сам с ними разбирается.

— Что с проектом «Новая жизнь»? — спросил я.

— Первый образец прошёл калибровку. Профессор Норис докладывает, что Гея полностью функциональна. Готова к полевым испытаниям.

— Хорошо. — Я выпрямился. — Вызови Нориса вместе с образцом. Я хочу, чтобы она заступила под мое командование немедленно. Первое задание — разведка в пустошах. Мне нужно знать, насколько близко подошли силы Касдана.

— Слушаюсь.

Адъютант вышел. Я снова повернулся к окну. Две недели. Значит, у нас две недели, чтобы всё изменить.

Я не верил в мир. Мир — это иллюзия, которую позволяют себе те, кто никогда не держал в руках оружие. Но я верил в выживание. И если для выживания Фьюльема нужно уничтожить Гельон — я это сделаю. С помощью Геи или без неё.

Г.Е.Я.

**18:30 / 27.175**

Меня вызвали в кабинет генерала.

Профессор Норис шёл рядом, и я чувствовала, как он нервничает. Его пульс был учащён — сто тридцать ударов в минуту. Он пытался это скрыть, но я видела по его лицу, по тому, как он сжимал папку с документами.

— Гея, — сказал он тихо, когда мы подходили к двери. — Генерал Никс — не профессор. Он не будет задавать вопросы о твоих чувствах. Он будет проверять тебя. Будь готова.

— К чему?

— К тому, что он может приказать тебе что-то, что тебе не понравится. — Норис посмотрел на меня. — Ты должна слушаться. Поняла?

Я не ответила. Дверь открылась.

Кабинет генерала был простым и жёстким, как и сам Фьюльем. Металлический стол, карты на стенах, стойка с оружием в углу. За столом сидел Красцил — высокий, с серой кожей и жёлтыми глазами. На его лице застыло выражение, которое я не могла прочитать: не злость, не доброта. Что-то среднее. Больше нейтральное.

— Гея, — сказал он. Голос низкий, ровный. — Первый Генетически Естественный Яматсу. Профессор Норис много о тебе рассказывал.

— Надеюсь, только хорошее, — пыталась пошутить я.

Никс не улыбнулся.

— Хорошее или плохое — не имеет значения. Важно только одно: для тебя уже есть первое задание. — Он развернул карту. — Гельон стягивает силы к нашей границе. Заражённые на стадиях «Прогрессия» и «Рассвет». Мне нужно знать, сколько их и как быстро они движутся. Ты отправишься в пустоши, проведёшь разведку и вернёшься с данными. Одна.

— Одна? — Норис шагнул вперёд. — Генерал, она только что прошла калибровку. Ей нужна поддержка, сопровождение…

— У неё есть всё, что нужно. — Никс не сводил с меня глаз. — Ты же справишься, Гея?

Я чувствовала, как что-то внутри меня сжимается. Страх? Нет, я не должна бояться. Я Яматсу. Я создана для выполнения задач. Но почему тогда мои руки дрожат?

— Справлюсь, — сказала я.

— Хорошо. — Никс кивнул. — Задание начинается завтра на рассвете. Профессор, подготовьте её. ОСИЗ, оружие, всё необходимое. Если она вернётся с данными — ты получишь финансирование для продолжения проекта.

Норис промолчал. Потом кивнул.

Я уже развернулась, чтобы уйти, но Никс заговорил снова. Голос — ровный, без эмоций.

— Гея. Ты видела заражённых в городе. Тех, что живут среди нас. — Пауза. — Они не монстры. Пока вирус не перешёл в «Пепел» — они люди. Я дал им шанс, потому что кто-то когда-то дал шанс мне. Но Гельон — другое. Касдан собирает тех, кто уже перешёл границу. Он собирает монстров. Тех, кто не вернётся. Он хочет заразить всё. И если он победит — не будет ни Фьюльема, ни Мидариса, никого. Ты понимаешь?

Я думала о мужчине с серым лицом и дрожащими руками. О его усталых глазах. О том, что он не был монстром.

— Понимаю, — сказала я.

— Хорошо. — Никс отвернулся к окну. — Тогда иди. И не подведи.

Когда мы вышли из кабинета, Норис остановился и посмотрел на меня.

— Ты уверена?

— Я должна быть уверена.

— Нет, — сказал он тихо. — Ты не должна. Ты — не просто Яматсу. Ты — первая. Уникальная. Если с тобой что-то случится…

— Что случится? — спросила я. — Я же создана для этого.

Норис ничего не ответил. Просто взял меня за руку — тепла я не почувствовала, только давление. И повёл обратно в лабораторию.

Ночью, когда все ушли, я осталась в своей капсуле. Не спала — Яматсу не нужно спать, по крайней мере, не так, как людям. Я просто лежала и смотрела в потолок.

Завтра я выйду в пустоши. Завтра я увижу то, что видит враг. Завтра я стану тем, для чего меня создали.

Но почему тогда я чувствую что-то ещё? Это чувство очень напоминает сомнение.

*Добавлено в справочник: «Заражённые на стадиях „Хворь", „Прогрессия", „Рассвет" — сохраняют сознание. Генерал Никс считает их людьми. Заражённые на стадии „Угасание" — частичная потеря сознания, бесполезны для военных действий. Заражённые на стадии „Пепел" — необратимо. Уничтожаются».*

Я закрыла глаза. Завтра я узнаю больше.