Мор Даркуса

Глава первая – Ночной патруль

Арка первая – исчезнувшие

Глава первая – Ночной патруль

В аудиторию лениво прибирался алый свет закатного солнца. Теплые лучи озарили центральную часть помещения, оставляя всё прочее в приятном полумраке. В той же полутьме расположился десяток юношей. Одеты они в черные повседневные робы, засученные на рукавах и перевязанные толстыми кожаными ремнями. Юноши сидели за полукруглым ивовым столом и бросали свои взгляды то на скрипучую дверь, ведущую в тёмный холодный коридор, то на пустую запылённую кафедру в дальнем углу, то попросту переглядывались между собой.

За целых тридцать минут никто не проронил ни слова, но вскоре скука начала брать своё - зал заполнился сначала скромным шепотом, после приглушенными гомоном. «Почему он опаздывает? Может быть, что-то случилось?» Опасливо переспрашивали они друг друга.

Внезапно, единственная дверь с протяжным скрипом, точно воплем, отворилась. Дверной проём быстрым шагом пересёк невысокий мужчина в потёртом сером инквизиторском мундире с высоким заострённым воротником и бело-лазурным аксельбантом справа на груди. Вид у него был гнусным, со лба стекал пот, а сам он тяжело дышал и недовольно бубнил что-то неразборчивое под нос. Не успел стук кожаных сапог отзвучать и до середины аудитории, как сидящие второпях принялись вставать.

- Отставить! – мужчина остановил их резким жестом. – Садитесь. Я вам не учитель, я ваш коллега.

Пока все усаживались обратно, мужчина подошёл к кафедре. Облокотил руки о её пыльные края, вырезанные в незамысловатом волнообразном узоре. Он вновь вздохнул, растянул воротник пальцами, было понятно, что ему жарко. Из-под воротника виднелась изуродованная ожогами шея.

- Братья, - неожиданно начал он и тут же прокашлялся, - как вы уже успели заметить, сэр Свейн немного задерживается, поэтому начало консультации буду проводить я, - инквизитор снял кожаные перчатки, положил их на кафедру и прикрыл вспотевшее лицо. После, он увёл руки за голову, поправив сальные пепельно-чёрные волосы. – Меня зовут Даркус Азари, я восьмиранговый отр святолазурного отряда инквизиции.

- Вы тоже из ударного отряда? – вопросил резкий, неприятный голос.

- Да, из ударного… - тут же ответил инквизитор. – Пусть по рангу я и отстаю от сэра Свейна на три позиции — это не означает, что я менее опытен в бою, чем он... Тем более это не значит, что я не смогу поделиться этим опытом с вами. – Мужчина обошёл кафедру и неспешно подошёл к столу, как бы вымеряя каждый свой шаг. – Перед тем, как начать долгую, скучную, но крайне полезную беседу, я хотел бы начать с приятного.

Инквизитор опустил руку в набедренный карман и достал горсть посеребренных запонок с аккуратно выгравированными восмиконечными звёздами. Каждая пара таких запонок значила принадлежность к силам святой инквизиции. Один только их вид давал множество привилегий. Отры – обладатели этих самых запонок, в озлобившемся простонародье их называли “звёздами справедливости”, первыми получали еженедельную провизию, бесплатно посещали бани раз в месяц и могли надеяться на приличные скидки со стороны торговцев, сотрудничающих со Святой Лазурью. Как любил говорить о них Даркус: «Мелочь, но мелочь приятная».

Будущие коллеги, не теряя ни секунды, принялись растаскивать звёзды. Некоторые тут же нацепили их на свои рукава, вид у этих людей был гордым, чуть ли не павлиньим. Даркус снисходительно улыбнулся в ответ на излишне бурную реакцию: «до каких, всё-таки, крайностей может довести нищета» - в груди у него запела тоска.

- Начинайте слушать, - Инквизитор обратил на себя внимание всей аудитории. – Со следующей недели вы начнёте патрулировать улицы Шилфа в составе трёх отрядов. Вполне вероятно, что кто-то из вас вступит в отряд, в котором служу я. Мне очень хочется верить, что никто из вас не филонил во время обучения.

- А когда мы получим форму? – поинтересовались в унисон сразу три человека.

- Со дня на день. Она уже почти готова. Перед церемонией эпик выдаст её вам лично в руки. Советую следить за своей униформой, у некоторых приморов с этим всё очень строго.

Инквизитор вновь вернулся за кафедру. Почесал за затылком и на минуту призадумался. После, вид его сделался менее уставшим и более омрачённым, он уставился на стол, но пустой взгляд его был обращён куда-то во внутрь.

- Советую вам… - оживившись, инквизитор продолжил. – Советую вам тщательно призадуматься о собственной жизни и, вполне возможно, скорой смерти… По моему опыту, из десятка отров к концу года остаётся пятеро или, в лучшем случае, шестеро.

Народ окончательно стих, перестали даже перешёптываться, словно бы кто-то объявил минуту молчания. Воспользовавшись тишиной, инквизитор направился ко входу, закрыл дверь, с которой тянуло прохладой, и вернулся обратно – за кафедру.

- Они погибли от лап чудищ? – эти слова произнёс парнишка, на вид самый молодой из всей группы, возможно, не старше двадцати. Его целеустремлённый взгляд показался инквизитору через чур простоватым и наивным. Такие отры, как правило, или теряют свой “блеск” в первые месяцы, или вовсе – погружаются с головой в озеро смерти.

- Нет, что ты… - Даркус немного опешил, - в городе чудовищ не водится, а за его пределы вас пока никто не выпустит. Не верьте тем сказкам, что треплют старухи по утрам на Новилианской площади, все куда более тривиально: большинство погибает от случайного заражения мором во время чисток, другие получают смертельные раны при встрече с бандитскими шайками… куда реже случается так, что отры теряют контроль над лазурным камнем и заживо сгорают. Пожалуй, самая болючая смерть из всех, такого даже врагу пожелать страшно.

Даркус вмиг понял, что через чур увлёкся.

- Нет, не подумайте, братья, - очертив полукруг ладонью, выступающий прервал прежний поток мыслей. – Я вас не пугаю и уж точно не запугиваю. Просто… Просто вы должны научиться принимать свою и чужую гибель. На моей памяти было столько бедолаг, которые при виде павших товарищей каменели, как гаргульи. Подобным они подставляли под удар свой отряд.

После инквизитор вновь замолчал, взгляд его зацепился за незатейливое изображение на витраже дальнего окна. На нём аккулат настраивал узорчатый металлический телескоп и направлял его прямиком в сторону святой звезды. Спустя минуту солнце скрылось за черепичными крышами соседних зданий, аккулат потемнел, и аудитория полностью погрузилась во мрак.

- Что-ж… Видимо, сэр Свейн мечтает получить выговор, - Даркус зажёг свечи на ближайшем канделябре. – Что же касается практических советов… Не геройствуйте, герои ложатся одними из первых. И упаси звезда, чтобы вы всё-таки не встретились с монстрами в первые полгода службы, братья.

- А если мы их всё-таки встретим.

- А если встретите, вот вам пару советов, - он обошёл кафедру и встал поближе к столу, надеясь, что его будут слушать с большим вниманием. – Во-первых держите в своей голове, что всякое существо, пусть даже ростом оно будет вам по пояс, может быть способно с легкостью проломить вам череп, раскрошить бедро или свернуть шею. Никогда не расслабляйтесь, как бы враг не выглядел, всегда будьте на стороже, будь это огромный бугай или изуродованный пяти годовалый ребёнок… Во-вторых, обращайте внимание на их кровь, если быть точнее, на её цвет. Чем она темнее, тем выше шанс заразиться от укусов и царапин. Если вам повстречается тварь с чёрной кровью, скорее всего это будет последним, что вы увидите. В таком случае могу лишь пожелать вам скорой и безболез…

Дверь в аудиторию решительно отворилась. В проходе объявился лысый мужчина в сером инквизиторском мундире, один в один напоминающий мундир Даркуса, единственным отличием стала одинокая синяя лента, сложенная в форме ромба на левой части груди. На вид ему близилась вторая половина тридцатника. Как и Даркус, он вошёл тяжело дыша, словно в один присест оббежал весь Шилф по окружной стене, пот стекал с его лба ручьями.

Народец начал вставать из-за стола.

- Отставить! Садитесь. – указал мужчина.

— Вот и славно! – Даркус ударил в ладоши, - Вернулся сэр Свейн, а значит, качество вашей консультации невообразимо выросло.

Даркус и Свейн приблизились друг к другу. Пожали руки, а после и вовсе, по-дружески приобнялись.

- В следующий раз будь добр предупреждать заранее, - шептал Дарк. – Меня выдернули прямо во время тренировки.

- Спасибо, Дарки, выручаешь, - тем же шепотом тараторил Свейн. – Была причина. Не поверишь, Перо вернулась с…

- Позже расскажешь. Сейчас тебя хотят слушать другие люди, - он незамысловато кивнул в сторону полукруглого стола.

Свейн понимающе кивнул, зашагал к кафедре, попутно приводя одежду в порядок.

- Из коридора я слышал, что Сэр Даркус неплохо справляется, - громко констатировал Свейн. – Боюсь, больше вам не выпадет случая послушать его советов, так что, если у вас есть желание задать ему ещё пару вопросов – задавайте, пока ещё есть такая возможность.

- Я всего лишь говорил им то, что в своей время рассказывал мне мной отец, - Даркус незамедлительно попятился к выходу. – Всё равно беседовать мне некогда, не иначе пропущу молитву.

- Сэр Даркус, а правда, что в вашем отряде вас прозвали яростным быком? – вопрос задал всё тот же юноша, ранее спросивший про чудищ.

В тот же миг дверь в аудиторию захлопнулась, а Даркуса и след простыл.

«Лис. Выдумал, хитрец, из меня советчика… Вот напасть! Перчатки забыл» подумал Даркус, спешно покидая юго-западный корпус церкви, ныне считающийся полузаброшенным.

Даркусу не нравилось имя, которым его нарекли в отряде. Более того, он вовсе не ожидал, что образ разъярённого быка настолько сильно сроднится с ним, что станет, что-ли не его именем нарицательным.

Получил он его ещё будучи терзом. Это произошло пять лет назад, в тот день, когда ударный отряд пошёл штурмом на трактир “Улыбчивая вязь”. По заверению одного надёжного информатора в нём на протяжении недели пировал отряд наёмников. Во главе отряда стоял, скрывающий свою личность, дичалый маг. Информатор оказался прав – как только первый инквизитор вошёл в трактир, маг тут же смекнул что к чему. Он вскочил на стол, опрокидывая тарелки с закусью и полупустыми пивными кружками, и начал активно жестикулировать, приговаривая что-то на только ему ведомом языке. Со страху наёмники немного протрезвели, они встали на защиту своего командира и, в первую очередь, товарища.

К счастью, маг смог поразить только одного инквизитора. Чёрное пространство, размером с медную пуверденскую монету, образовавшееся над дверным проёмом, успело выпустить в шею неосмотрительного отра иглу длиною в фут. Отр пал, так и не ощутив боли, а сама “дыра”, неожиданно для заклинателя, потеряла стабильность и развеялась, как мираж. Приморы хорошо знали своё дело и как только маг проявил свои способности, вмиг их запечатали, даже не заходя в здание.

После того, как маг временно потерял силу, вся работа легла на плечи отров и терзов, окруживших все подходы к трактиру. Спустя пол минуты неудачных переговоров началась бойня. А её последствия стали поводом для слухов о кровожадности серой инквизиции. Пьяные наёмники не шли ни в какое сравнение с ударным отрядом серых. Инквизиторы действовали столь слажено, что неопытным новичкам-терзам, наблюдавшим у дверей и окон, сражение показалось искусно поставленным танцем.

В силу той же неопытности Даркусу было поручено удерживать запасной выход из трактира, идущий через кухню. Стоило наёмникам просечь, что перевес не на их стороне, так они тут же рванули ко всех выходам, к которым только могли попасть, но в проёмах их уже поджидали по два терза, вооруженных шпагами и эстоками. Когда на кухне показались две бегущих с тонущего корабля крысы, Даркус сжал шпагу покрепче и принял фехтовальную стойку. Оба наёмника выглядели внушительно. По виду они были старше Даркуса на десяток лет и выше на пол десятка дюймов. Но Даркусу везло, в суматохе один из них не смог найти себе оружия, и только второй удерживал в руке окровавленную одноручную булаву. Первая попытка прорвать наружу не увенчалась успехом, никто из наёмников не желал быть насаженным на идеально острый наконечник шпаги, поэтому все остались при своём. Но наёмники не сдавались, там, где они проигрывали в тактике, приходилось брать опытом.

После третьего размена Даркус совершил ошибку. Наёмник напирал слишком быстро и у терза не оставалась иного выбора, кроме как попытаться парировать. Шпага не выдержала сокрушительного удара и разломалась напополам. Даркус растерялся. Его заминкой воспользовался безоружный наёмник. Ранее, скрывшись в глубине кухни, он снял с огня массивный котелок, доверху заполненный вчерашней похлёбкой. Рванув к выходу, наёмник метнул раскалённый котёл прямиком в молодого терза, надеясь на то, что тот попытается уклониться и даст беглецам прорваться.

Но Даркус не отступил. Он стоял на месте, сердце его колотилось как бешенное, время словно замедлилось, но тело… Тело попросту отказывалось двигаться. После того случая терз ещё не раз прикладывал свою ладонь к обожжённой шее и терзал себя за то, что умудрился так глупо подставиться под удар. В тот день он усвоил важный урок – все его многогодовые тренировки могут обесцениться единожды совершенной глупость.

Бурлящий бульон растёкся по левой стороне шеи, проникая глубже под кожаный жилет и матерчатую рубаху. В голову ударила кровь и боль отступила. На её место пришла кипящая, словно похлёбка на огне, ярость. Подмога, подоспевшая как раз в этот момент, наблюдала, как невысокий парнишка, лет двадцати отроду, с неестественным медвежьим рыком, полным боли и отчаяния, голыми руками заталкивает двух коренастых наёмников обратно на кухню. Булава болезненно проминала спину Даркуса, но он не отступил ни на шаг, скорее наоборот, после каждого замаха толкал с ещё большей звериной прытью. Когда всё закончилось, юного терза кое-как смогли отодрать от торса мёртвого наёмника, поваленного точным ударом командирской шпаги в бок. Как только Даркус осознал, что битва закончилась, тут же обмяк и лишился сознания. К следующему утру Даркус проснулся совсем другим человеком, известным всему ударному отряду как “бешеный бык” Даркус Азари, сын столичного перворангового примора Гельты Фон Азари.

Когда час молитвы подошёл к концу, Даркус выделил оставшуюся часть вечера на недовершённые тренировки. Упражнялся он почти всегда один, если только не учувствовал в спарринге. Физические нагрузки позволяли инквизитору избавиться от стресса, которого в последний год стало уж слишком много.

Удивительно то, что со стороны Даркус не выглядел таким уж силачом, рельеф его тела кое-как различался лишь при пристальном, почти неприличном, взгляде. Сначала он списывал это на отсутствие качественной пищи – после начала эпидемии её стало значительно меньше. Он, конечно, не голодал, как и вся инквизиция в целом, но роскошной еды позволить себе был не в силах. Впрочем, вся его теория быстро разбилась о камень, когда ко второму отряду святолазурной инквизиции присоединился человек с говорящим именем Фэтил Снегоед.

Фэтил был северянином, в далёком прошлом прославившимся, как искусный архитектор, после начала мора строить ему было нечего, а кушать уж очень хотелось, вот он и подался в инквизицию. Как и все ангцы – северяне -, он выглядел грозно. При этом ел вдвое меньше, чем сам Даркус. Впрочем, по непонятным причинам, в чистой физической силе они друг другу не уступали, а если бы Даркус был на пол головы повыше, то и сражались бы они, наверное, на равных.

На улице окончательно стемнело, на отдалённую крышу собора взобралась двурогая луна, а после, тихо скрылась за тяжелыми тучами, накатывающими с востока. Даркусу пора было ступать на службу, но перед этим, он хотел встретиться со Свейном, чтобы быстро отужинать и обсудить маршрут предстоящего патруля. Все же, его ждала долгая ночь.

Впрочем, весьма быстро выяснилось, что друзья думают примерно одинаково – долго искать друг друга им не пришлось. Они встретились у северного блока, там, где находился лазарет.

Издали Свейн показался воодушевлённым, чуть ли не шагал в припрыжку. Они вновь пожали друг другу руки и быстро вошли в лазарет.

- Ну и как они? – поинтересовался Дарк.

- А сам ты не видел? – Свейн закрыл за собой дверь, и они двинулись вдоль коридора.

- Сам знаешь, я плохо разбираюсь в людях.

- Да ладно тебе. Нормальные они, тихие, послушные, немного жадные до внимания, но, в общем, обычные новички. Монахи неплохо обучили их основам, - Свейн похлопал Дарка по плечу. – Ты уж прости, что так вышло, я думал успею.

- Бывает, - Дарк махнул рукой и улыбнулся, - будешь должен. Лучше скажи, что ты там про Перо шептал? Как она?

- Она приехала, Дарк, - Свейн расплылся в улыбке.

- А как она вырвалась из карантина? – удивлённо поинтересовался Дарк.

- Долгая история, сам потом спросишь, - Свейн остановился у двери, на двери висела табличка “М.Ш”. - Знал бы ты, как она за два года вымахала, теперь хоть на настоящую девушку начала походить. Красавица! - почти пропел Свейн. – Удивительно, всё же, как быстро растут дети.

Даркус задумался. Для него Перо всегда была красавицей, шкодящей, хитро выделанной, но всё-таки красавицей. В двенадцать она всячески хотела походить на своего бестолкового отца, поэтому остригла свои рыжие волосы до уровня подбородка. Попытки пародировать Свейна угадывались даже в её характере. Ещё до начала всей этой канители с эпидемией, Свейну приходилось раз за разом выслушивать жалобы соседских матерей, чьи сыновья пострадали от её девчачьих неугомонных ручек.

Так же Даркус отлично помнил тот день, когда Свейн, вечером на своей уютной кухоньке, уговаривал дочь не играть с судьбой и не идти учиться на инквизитора. Его можно было понять, какой отец будет спокойно наблюдать, как его дочь рискует собственной жизнью, но Перо этого не понимала. Или не хотела понимать. В конце концов всё, конечно же, уладилось миром. Свейн уговорил её поступить на службу аккулатом и та, на удивление, крайне легко и быстро согласилась. «Она смышлёный ребёнок, возможно ей действительно было интересно наблюдать за звёздами при помощи всяких-там сложных механизмов» Успокаивали себя два вдоволь настрадавшихся инквизитора.

Даркус зашёл в дверь. Свейн остался снаружи. Спустя десять минут Дарк вновь высунулся, протянул поднос с едой Свейну и опять пропал. Свейн же, на всякий случай, взял лазурный кристалл, прочитал молитву, опоясав поднос еле видимым синеватым свечением, после удовлетворённо кивнул сам себе.

Дарк вышел ещё через пару минут.

— Вот, держи лучше мой, - Свейн протянул еду, - её я уже проверил.

- Спасибо, - они быстро обменялись порциями.

Зашагали обратно.

— Вот я всё никак не пойму, - расчёсывая подбородок заговорил Свейн, - что такого особенного смогла углядеть в тебе Мадам Шин. Признавайся, чем ты сумел подкупить старушку?

- Мы просто хорошо ладим, дружище. Она болтает с хорошим человеком, а я вкусно кушаю с её склада… И ты, между прочим, тоже.

- С хорошим человеком? – собеседник усмехнулся, — это с тобой что-ли? Всё равно не верю. Мне порой кажется, если на тебя вдруг выругается Сторв или, упаси Звезда, святой отец, она им уши оторвёт в твою защиту, даже если ты не будешь прав…

Они вышли на улицу и направились в сторону тесной сторожки.

— Значит, ты опоздал на консультацию, потому что встречал Перо? – Даркус сел за стол.

Свейн молча кивнул, он сосредоточенно шептал молитву, держа кристалл над непроверенной порцией.

- А моанфа тебе на что? – Дарк начал жевать.

- Во-первых, лично встретить дочь после долгой разлуки – это святое, - закончив с молитвой, сказал собеседник, - А, во-вторых, до Лизоньки сейчас не достучишься. Её себе Квал захапал.

- В смысле?

- В прямом, - Свейн замахал ложкой, - Шуры-муры, все дела.

Закончив с едой, они оставили подносы на старом месте и, поняв, что опаздывают, скорым шагом направились к месту встречи ударного отряда. Спустя пять минут инквизиторы прошли в сад, оказались позади каменной ограды и направились через узкий пустырь, вниз по пологому склону. Внизу неряшливо распластался Шилф. Город постепенно засыпал, гасли огни и смолкали шумные трактиры.

- А разве моанфам не запрещены отношения с отрядом? – Даркус прервал устоявшуюся тишину.

- О, проснулся, доброе утро, - Свейн хихикнул. – Было не положено. Было, – он поправил изогнувшийся на ветру воротник. – Но наш умник-примор попросту вызвал её на весь день под предлогом “дела первостепенной важности” Ага! Как же!

Вскоре небольшая тропинка сменилась широкой мощенной улицей. Низенькие каменные здания и их деревянные пристройки настолько плотно прилегали друг к другу, что в полутьме казались одной длинной стеной. Инквизиторы взяли факела из ближайшего поста стражи и побрели в сторону Новилианской площади.

- А разве это не играет нам на руку? – довернувшись лицом к собеседнику, спросил Дарк.

- Всё ты никак не уймёшься… - Свейн положил руку собеседник на плечо и тут же призадумался. - В смысле? Поясни.

- Ну знаешь, - Дарк почесал затылок, - как говорят поэты, от любви даже самые чёрствые сердца становятся мягче… Они ведь так говорят? Я имею ввиду то, что может быть и его характер станет чуточку лучше?

Свейн весело хмыкнул.

- Экий ты поэт, Даркус, прямо Мезен Вселюбец воплоти, - он заржал, а потом что есть мочи зевнул. - Лично мне кажется, что никакой любовью тут и не пахнет. С чего бы этому бледному индюку любить кого-то больше, чем собственное отражение в зеркале? – Свейн постучал пальцем по виску. – Сам посуди. Это больше походит на временное увлечение, не больше. Как любят говорить у Мэша, поматросит и бросит.

- А нам то что? – многозначно кивнул Дарк, - итог один – Квал ненадолго да уймётся.

Они принялись взбираться по ступенькам, ведущим на Новилианскую площадь – идти осталось совсем ничего.

- Так-то оно так, - инквизитор тяжело вздохнул, - да вот только Лизу жалко. Наслышан я про её прошлое, и знаешь, ничего там хорошего нет. А если её ещё и этот охламон надурит, совсем беда, понимаешь?

- Ну, если надурит, - лицо Дарка приобрело заговорщический оттенок, - мы наденем маски и в какой-нибудь подворотне помнём ему бока!

Свейн тут же остановился, Дарк остановился следом. Они серьёзно переглянулись. Смотрели друг другу в глаза, почти не моргая. Свейн не сдержался первым – залился басовитым хохотом -, потом подоспел Дарк.

На Новилианской их ожидали почти два десятка инквизиторов, состоящих в первом ударном отряде. Обычно, всякие серые отряды содержали при себе до трёх приморов, около десяти-двенадцати отров и до тридцати терзов. Это значит, сейчас пред ними стояло минимум треть отряда. Иногда, так же числились бронники, оружейники, лекари, если у церкви хватало средств на их содержание.

- Чего!? Гляжу, весело вам! – противно отчеканил Квал, появившийся за спинами Даркуса и Свейна, словно из ниоткуда. – Какого лешего вы опаздываете!?

Даркус вздрогнул со страху. «Вспомни солнышко, вот и лучик... Что это солнышко вообще тут забыло?» - подумал Дарк, безупречно скрыв своё огорчение за виноватым выражением лица. Невысокий примор в полутьме был похож на мертвеца. Его бледная кожа, по мнению Азари, давно выдавала в нём вурдалака, но рубины на него не реагировали, поэтому убивать эту “нечисть” Даркусу было не позволительно. Длиннющие руки Квала быстрым темпом обхватили плечи обоих инквизиторов и поволокли их к центру площади. Даркус никогда не понимал Квала. Более того, отр не понимал, как приморы, что были повыше Квала рангом, умудрялись терпеть его заносчивый характер.

Несмотря на свою плохую репутацию, Квал Аттели обладал по истине невероятным талантом в области контроля Лазурных камней. Он сумел стать примором в возрасте двадцати четырёх лет и был младше Даркуса всего на один год (что, порой, сильно било по гордости последнего). В тоже время другие приморы достигали таких же успехов лишь к тридцати годам. Именно поэтому он зазнался настолько, что стал практически невыносим.

«Правду говорят, чем больше талант, тем тяжелее характер»

- А разве сегодня с нами не должен был быть сэр Мондьерик? – шепотом поинтересовался Дарк, но Свейн тут же заткнул его, больно наступив ему на ботинок.

- Да освятит ваш путь Святая Звезда, сэр Аттели, - громогласно приветствовал начальника Свейн. – Докладываю, на пустыре, позади сада Папы Игона, мы столкнулись со шпаной, учинившей драку друг с дружкой.

- Детишки проигнорировали комендантский час, - тут же подхватил Азари, - и мы решили их проучить.

- Ну и немного увлеклись, - продолжили они уже в унисон.

Квал бросал резвый взгляд то на Даркуса, то на Свейна. К концу их короткого рассказа, больше напоминающего детский лепет, примор покраснел от злобы. Ударный отряд, стоявший неподалёку, зажмурился и прикрыл уши, ожидая момента, когда их командир сорвётся и начнёт посыпать обоих отров оскорблениями, но всё обошлось. Лицо Квала приобрело человеческий оттенок, а сам же он глубоко выдохнул.

- Бес с вами! – махнул Аттели. – Стройтесь! – Примор отпустил их воротники и легонько подтолкнул в толпу коллег.

- Видишь, Свейн, - улыбаясь, шептал ему Даркус, - когда дело доходит до любви, поэты не лгут!

Отряд построился. Примор провёл малозначительный брифинг и приказал шеренге разделиться на группы по двое-трое человек. Как полагает обычаю, Даркус и Свейн отправились в патруль вместе.

Первая половина ночи оказалась на удивление тихой. Ни пьяниц, ни заблудившихся не наблюдалось. Инквизиторы обходили каждую улочку города, закрывая харчевни, трактиры и небольшие прилавки. Вскоре весь город полностью погрузился во тьму, ни одной горящей свечи не было видно из окон, и ни под одной дверью не горел свет, лишь редкие огни факелов, принадлежавших инквизиторам, словно потерянные души, блуждали по извилистым улочкам уснувшего города.

Свейн и Даркус, поддавшись сонливой атмосфере, говорили редко и по пустякам, почти шепотом. Они с немалым теплом вспоминали своё прошлое, ещё тогда, когда мора и в помине не было. Тогда, когда Свейн жил со своей любимой женой, а Даркус, будучи совсем уж юным терзом, прислуживал кому не попадя. Поводом для слезливых воспоминаний, конечно же, стал неожиданный приезд Перо. Даркус даже поймал себя на мысли, что в городской суете забыл хоть немного о ней соскучиться, но стоило её имени всплыть вновь, как голова тут же заполнилась приятными воспоминаниями и какой-то неосязаемой тоской.

Оба инквизитора вошли в “Абьяр” – небольшое заведение на краю перекрёстка Первооткрывателей. Это было последним местом, которое им было необходимо закрыть. Абьяр славился среди торговцев и путешественников. Причём славился так, что даже после начала эпидемии экономически ничуть не пострадал. Таким же успехом не могли похвастаться даже рестораны для дворян или игральные дома, что вызывало у инквизиторов и стражи немало подозрений, а у самих дворян – негодование. Каждый месяц бедного хозяина Абьяра, к слову, тоже дворянина, предки которого утратили титул ещё в третьем колене, отводили на допросы с пристрастиями. Его безуспешно уличали в шпионаже и даже пытались обвинить в пособничестве сектантам, но всё зазря – словно бы невидимая внешняя сила всегда его спасала, вытаскивала из таких передряг, что и представить себе было сложно, а уж поверить – совсем невозможно. В конце концов, Абьяр остался бельмом на глазу дворянского общества и по сей день.

- Хозяин, закрывать пора! А ты проваливай, комендантский час на дворе! – последнюю часть Свейн припас для единственного посетителя, пьяно шатающегося над собственным столом.

- А вот хер тебе! – завыл пузатый пьянчуга в засаленном бархатном кафтане. Медленно оборачиваясь к инквизиторам, он показал им многозначительный жест, от чего те вконец опешили. – Вот такой!

Инквизиторы не на шутку растерялись. Они настолько сильно отвыкли получать оскорбления, что первые несколько мгновений могли лишь ошалело перекидывать взгляды между собой, хозяином заведения и суицидником.

- Ты или я? – монотонно спросил Свейн.

- Давай я, - предложил Даркус.

- Хорошо, не стану мешать, - добавил инквизитор, отходя немного в сторону.

Даркус уверенно двинулся вперёд. Владелец заведения, кажется, был готов к подобному исходу, мигом перескочил стойку и преградил Дарку путь. Но инквизитора уже невозможно было остановить.

- Постойте, господа серые, не слушайте вы этого дурака, он сейчас сам уйдёт! Горе и вино развязали ему язык, он не ведает, что творит, - жалобно тараторил вмиг осунувшийся и побледневший владелец.

Свейн, между делом, осмотрелся. Подошёл к стойке, оглядел верхнюю одежду пьяного посетителя, висевшую рядом на вешалке. Подобрал шерстяной шарф и оливковую накидку, похлопал по карманам и со скучающим лицом бросил одежку на пол. Он уже думал попробовать присоединиться к Дарку, но отвлёкся на еле слышимый шорох, раздавшийся у входа в заведение.

Тем временем Даркус напирал всё сильнее. Оттолкнув хозяина на пару ярдов назад, он в три больших шага настиг посетителя. Крепкий удар пришёлся хаму аккурат в левую скулу. Пьяница не успел отреагировать и был вынужден полностью принять удар, а Даркус не умел бить слабо. Потное от жаркого пьянства тело вмиг развалилось на столике. Хамло попыталось встать, но непослушные ноги предательски его подставили. В конце концов посетитель плюхнулся лицом об пол даже без помощи святой инквизиции. Бедолага заскулил и расплылся.

- По-хорошему, тебя должны ждать пять-десять ударов розгами – инквизитор взял толстяка за воротник и вновь поднял его на ноги, - но одет ты не по-бедному, стало быть с тобой так нельзя. Думаю, пары ударов по лицу будет достаточно, как ты считаешь?

В этот миг раздался грохот. Даркус почувствовал невероятной мощи удар в грудь. Его отбросило на пол ярда назад, он споткнулся об всё тот-же злополучный столик и упал на копчик. Громкий и оглушающий, как удар в колокол, грохот напоминал одиночный раскат грома. Даркус вскочил на месте, выхватил рапиру из ножен и понял, что ему не хватает воздуха. Грудь нестерпимо болела. Из-за болевого шока Даркусу казалось, что он забыл, как дышать. Пространство у входа заграждала серая дымка. В ноздри ударил крепкий запах оружейного пороха. Свейн, вовремя среагировав, лежал на полу, прикрыв голову руками. Кажется, что выстрел его не задел. Юркая тень стреляющего проскочила в проходе и скрылась где-то в темноте улицы. Даркус выбежал наружу.

Тьма узкого бульвара окутала отра, зрение не успевало привыкнуть к мраку. Это был далеко не первый раз, когда запрет на "ночной огонь" мешал инквизиторам выполнять свою работу. Даркус бежал по мостовой со скоростью рыси, если не быстрее. Никогда ещё он не бежал так быстро, неожиданный поворот событий заставил сердце колотиться с такой силой, что оно, казалось, своими ударами могло оставить на рёбрах трещины. Страх перед прошедшей рядом смертью и неестественная злоба придавали ему сил, чтобы бежать всё быстрей и быстрей. Даже спустя пять минут он мчался наугад, ибо силуэт стрелка постоянно сливался с темнотой медного квартала, но несмотря на это, инквизитор чувствовал, что настигает свою цель.

Когда силуэт шмыгнул в проулок, его настигло отчаяние.

Тупик. Жгучий тычок в бок. Злостное дыхание у самого уха, больше напоминающее рычание. Стрелок, оказавшийся сильно заросшим мужчиной лет тридцати, упал на колени, в довесок получил сапогом по челюсти, окончательно припав к земле. Гнев застилал Даркусу глаза, его ступни горели, а правая рука вцепилась в рапиру с такой силой, что казалось вот-вот и ладонь хрустнет. Убийца закашлял кровью, попытался привстать, но тут же получил ещё один укол, на сей раз в лёгкое. Потом ещё. И ещё. Инквизитора бросило в жар, на миг он забылся настолько, что ему показалось, будто бы это не он беспощадно добивает убийцу, а кто-то другой. Словно бы он всего лишь сторонний наблюдатель, которому не повезло наткнуться на пробирающую до костей сцену безжалостного убийства.

Непонятный приступ прошёл совершенно внезапно, так-же как и начался. Даркус почувствовал, как в один миг руки его ослабли. Его дыхание звучало тяжелее, чем в дни, когда он безостановочно тренировался, чтобы приблизиться к своему физическому пределу. Пот стекал со лба ручьями, зубы стучали, ибо тело пробирал леденящий холод. Когда сознание вернулось в норму, перед инквизитором предстал труп, утопающий в луже собственной крови. Отр осознал, что совершил ужасную глупость - убив стрелка, Даркус лишил себя ответов на роящиеся в его голове вопросы. Кем был стрелок? Зачем он стрелял в инквизитора? И, что важней, где смог раздобыть оружие?

Даркус ещё немного постоял над мертвецом. Ощупал своё тело на предмет ранений. В мундире, на уровне груди, зияло небольшое отверстие, упирающееся прямиком в серебряный амулет – единственное, что у него осталось от настоящих родителей.

- Ха-ха! – Даркус по-детски обрадовался. – Прямо как в дрянных байках.

Инквизитор наклонился к мертвецу и повернул тело на спину. Толстая рубаха стрелка насквозь пропиталась кровью. Солоноватый запах показался Даркусу слишком уж резким. В руках мертвеца оружия не оказалось. «Бросил его по дороге?» Подумал инквизитор и обернулся, пытаясь найти пропажу. Два домика по обе стороны проулка, один - деревянный двухэтажный, второй – слегка покосившийся вбок, каменный, сформировали узкий коридор, в который никак не доставал лунный свет. Вдоль коридора ничего, кроме пары ящиков и лежанки бездомного, обнаружить не удалось. Зато в конце этого коридора, на главной улице…

Даркус вздрогнул. Ему показалось, что вдалеке за ним кто-то наблюдал. Гнетущее чувство ещё сильнее прояснило рассудок. Сердце вновь застучало, на сей раз по ещё более непонятным причинам. Глаза инквизитора успели привыкнуть к темноте, но никакого “наблюдателя” он всё ещё не видел. Взгляд несколько раз пробежался по округе. Правой рукой он нащупал меч, брошенный рядом с телом стрелка, и вновь взялся за него покрепче. Левая рука достала висевшую за спиной дагу.

- Кто здесь? – Даркус почему-то подумал, что ему обязательно ответят.

Как будто бы назло, стало только тише. Так, словно город не просто уснул, а по-настоящему умер. Инквизитор просидел пол минуты, не шевелясь и почти не дыша.

Чей-то, приглушенный стеной, кашель, донёсся из-за окна деревянного дома. Наваждение сошло на нет. Даркус выдохнул, положил рапиру на землю, но дагу всё ещё удерживал в руке. Продолжил осматривать тело. Мертвец показался инквизитору худее, чем был пару минут назад. Хмыкнув, Даркус увёл его заросшую чёлку набок, чтобы как можно лучше рассмотреть лицо. На лбу у стрелка виднелась отметина в виде незамысловатого символа – "X", явно вырезанного чем-то очень острым.

- Верун? – удивлённо произнёс Даркус, перед тем как отпрыгнуть назад.

Увидев символ, инквизитор краем глаза приметил что-то похожее на вспышку или солнечного зайчика (вот только солнца нигде не было), отразившуюся от лезвия лежащей на земле рапиры. Тело инстинктивно отскочило, почувствовав невероятную опасность.

Инквизитор упал на спину, облокотившись на локти. Даркуса настиг сильный порыв ветра. Мертвец содрогнулся, как будто его что-то ударило. Грудь стрелка с хрустом прогнулась во внутрь. Инквизитор устал пугаться. «Не верун, а одарованный?!» - он просунул руку к внутреннему карману мундира и достал гладкий лазурный кристалл. Короткая молитва, состоящая из восьми слов и произнесённая инквизитором наспех, разожгла внутри камня слабый огонёк. В миг огонёк разросся до пламени, а после и самого настоящего пожара. Лазурный свет окутал Даркуса и двухметровый полупрозрачный силуэт неведомой твари, стоявшей в метре от изуродованного мертвеца. Лазурный свет отразился дважды, сначала от глаз Даркуса, после от огромных зрачков монстра. Руку отра обожгло с такой силой, что ему показалось, словно его ладонь выворачивают наизнанку.

- Сука! Перчатки! – “светляк” упал на пол и предательски погас.

Что-то блеснуло над головой.

Даркус машинально прикрыл лоб дагой, придерживая клинок второй рукой. Чудовищной мощи удар заставил оружие треснуть, разлететься и разломаться пополам, так, словно дага была сделана не из стали, а из дешёвого ламотского стекла, используемого в изготовление посуды для бедняков.

Инквизитора вжало в пол, он почувствовал что-то неладное в своей левой кисти. Переведя взгляд на руку, Даркус увидел, как его конечность неестественно выгнулась, а кожа на месте сгиба разрывалась от натяжения. Осознав произошедшее, он взвыл что есть мочи. В глазах на секунду потемнело, горло пережало так, что было не вдохнуть.

От нестерпимой боли начались рвотные позывы, но собственная нечеловеческая реакция (на которую Даркус не обратил внимания) заставила его уверенно перекатиться набок, аккурат перед следующий ударом монстра, ушедшим в землю. Камни мостовой приподнялись на дюйм, один из них разлетелся на мелкие куски, словно под ним взорвали бочку, набитую порохом и железной стружкой.

Из последних сил инквизитор встал и помчался к главной улице. Он не мог увидеть, где находится тварь, но чувствовал, что отставать ей осталось недолго. Браться за второй лазурный камень было даже опаснее, чем сражаться с невидимым чудищем – без перчаток и сосредоточения лазурное пламя могло выжечь душу Даркуса до основания, к своему несчастью, сейчас ему не хватало ни того, ни другого.

Он бежал вдоль улиц. Взор ему застилали собственные слёзы и кровь. Испытанный ужас сильно ударил по психике. Казалось, за один вечер Даркус постарел на несколько лет. Спотыкаясь, падая и вновь вставая, он выбежал к янтарному каналу Хвашалла. Не слыша и не видя своего противника, инквизитор непонятным образом умудрялся уворачиваться от каждого удара. Один лишь взмах твари поднимал ветер, сбивающий Даркуса с ног. Мышцы отказывали, на бегство не осталось сил.

Следующий удар пришёлся Даркусу в правое плечо. Отлетев на пару метров вперёд, сделав случайный кульбит в воздухе, Дарк врезался шеей в каменное ограждение моста и заскулил.

Выбора у него не было, перед тем как окончательно отключиться, Дарк переполз через ограждение и свалился в канал...

Глава вторая – Кинжал

Глава вторая – Кинжал

Даркус медленно приходил в сознание. Он открыл глаза, его окружал яркий солнечный свет. Он постарался привстать, оглядеться и опомниться, но вокруг него всё кружилось, прыгало и тошнотворно плясало. Потом инквизитор начал блевать в какую-то бадью, которую ему подсунула девушка с удивительно успокаивающим голосом. Даркус не понимал, что она говорила, но подсознательно чувствовал - теперь он в безопасности. Как только желудок очистился, заработала голова, пространство очертилось, приобрело форму. Даркус осмотрелся. Он очутился в лазарете, в отдельной палате на низко посаженной мягкой койке.

- Ну тише, тише – чуткий голос девушки стал ещё мягче – Не шевелись особо, хорошо?

Даркус машинально кивнул. Тело его расслабилось, голова облокотилась на подушку, глаза безразлично разглядывали потолок. Рука уже не болела, немного ныла, но это было терпимо. Краем зрения он заметил, на столике слева от кровати лежала большая плетённая корзина, перемотанная чистой серой тканью. На корзине виднелась записка с легкоузнаваемой подписью "М.Ш."

Он полежал так ещё немного, прислушиваясь к голосу девушки. Она тихо напевала себе под нос. Что-то душевное, спокойное, умиротворяющее. Потом она замолчала. Тогда инквизитор поднял голову и оглядел спасительницу. Низкая, как сам Даркус и миловидная, как Аннета Мудрая, чей лик до сих пор украшает золотые монеты империи. Она вылила злостное содержимое бадьи в окно и убрала её в дальнюю часть комнаты, под неприметную тумбу.

- Тебе, дорогой мой, очень даже повезло, – девушка приоткрыла входную дверь и в комнате подул лёгкий ветерок.

Нахлынувшая осеняя свежесть растворяла в себе головокружительный запах озона, делала его незаметным, незначимым. Даркус понял, что в комнате использовались "рубины" - отра явно проверяли на появление безумия. И не раз, оттуда и запах.

- Ты чего, инквизитор? Язык проглотил? – девушка заправила свои каштановые волосы по утеплённую жилетку и присела на стул подле койки.

- Простите… я действительно счастлив, что мне удалось выжить, – инквизитор словно пребывал в оцепенении, ему хотелось верить, что произошедшее с ним было всего лишь сном. - Если бы меня не лечили вы, мисс Миэлла, уверен, нашему плотнику прибавилось бы работы.

Миэлла Безродная от души рассмеялась.

- Не стоит, чего-уж! – Она положила руку на колено Дарка, он почувствовал согревающее тепло даже через простыню, которой был накрыт по пояс – Тебе действительно повезло. Во-первых, ты выжил. Во-вторых, ты не заражён – твои коллеги убили всё утро на то, чтобы во всём разобраться. А в-третьих, я постаралась сделать так, чтобы твоя рука смогла зажить, а это, признаться честно, было совсем не легку, ну и в конце концов, тебе удалось попасть ко мне прямо перед тем, как я уже собиралась покинуть город.

- Вы остались здесь, только чтобы залечить меня?

- Не совсем, я осталась здесь потому, что твой друг молил меня помочь тебе столь долго и неотступно, что у меня не оставалось выбора. А как только я глянула на тебя, поняла, что не могу бросить такого запущенного пациента.

"Ох уж этот Свейн. Я обязательно отдам ему должок при первой же возможности" Подумал Даркус, заглядевшись в малахитовые глаза Миэллы, такой чистый и красивый цвет глаз мог быть только у коренного ламотца.

- Вы, должно быть, хотели уехать на север, в столицу, туда, где безопаснее?

- Нет, дорогой, всё наоборот. Я отправлялась в Бастор, – она встала и начала надевать утеплённый плащ с капюшоном. – На юге моя помощь будет куда важнее, да и тамошняя больница так и манит молодые таланты.

- В ней хорошо платят?

- Не только. Эта больница не принадлежит церкви - ею управляет один очень богатый и очень заинтересованный в поисках лекарства человек. Мой давний друг.

Даркус вновь кивнул.

- У тебя, дорогой, есть ещё сутки отдыха, потом в эту палату будут шататься по десять раз на дню. Сначала придут твои старшие коллеги. Потом мои ученики, чтобы проверить твое состояние и поудивляться моему профессионализму, – Миэлла иронично фыркнула. – Ну и, в конце концов, родственники и друзья.

- Я понял… Спасибо ещё раз. Я обязательно отплачу.

— Если только судьба вновь нас сведёт. Выздоравливай, молодой бычок.

Дверь захлопнулась...

Мисс Миэлла оказалась права - Даркусу дали отдохнуть ровно один день. В этот день без крайней нужды инквизитора нельзя было посещать даже медсёстрам. Связанно это было ни сколько с желанием дать пациенту отдохнуть, сколько с банальной безопасностью, ибо всего при одной проверке рубином безумие всегда можно было проглядеть.

Даркус провёл этот день в муках. Нет, его не терзала физическая боль или душевное расстройство - главным врагом Дарка оказалась скука. Покидать палату было запрещено, ему не с кем говорить и нечем себя занять. Обычно в такие моменты он упорно тренировал тело, но тяжелая травма руки и плеча, пусть уже и вправленного, не позволяли как следует напрягаться. Всё, что оставалось Даркусу, это бесконечно повторять заучиваемые с восьми лет молитвы, пялиться в окно и подъедать гостинцы, подаренные Мадам Шин.

На следующее утро, ни свет ни заря, в палату вошли двое: перворанговый примор Митеш и, что удивило Даркуса до глубины души, эпик Шилфа – Сторв Кальнемский. В первую очередь Митеш передал Даркусу рубин и заставил его самостоятельно активировать камень. К концу молитвы, произнесённой Дарком, кристалл не засветился. Всё было хорошо.

- Брат Митеш, не могли бы вы оставить нас, – монотонный голос эпика прозвучал как-то отстранённо.

Примор откланялся. Сторв, по перво́й не обращая никакого внимания на Даркуса, направился к окну. Старчески кряхтя, он уселся на подоконник и направил взгляд далеко вперёд.

Вдали на каменные городские стены неспеша взбирался рассвет. Где-то левее виднелся большой порт, пара-тройка кораблей раскрывали свои тысячу раз перештопанные паруса и отправлялись вниз по течению – на юг. В рассветных лучах покрытое старческими морщинами лицо эпика на малый миг разгладилось.

— Умеете же вы попадать в передряги, - горько улыбнувшись, эпик довернулся к Даркусу.

- Простите? – Даркусу пришлось хмуриться, свет бил ему прямо в глаза.

- Я про тебя и твоего отца. Вы, Азари, всегда находите проблемы, всегда в них встреваете и, порой, даже создаёте. Меня всегда удивляло то, что вы постоянно выбираетесь сухими из воды. А все в округе – мокрые по уши. – говорил он монотонно, мерно и крайне тихо.

- Видимо, ваше освятительство, этот раз был исключением, - как бы извиняясь сказал Дарк, указывая на свои изуродованные ожогами и порезами руки и перебинтованное плечо.

- Нет, Даркус, не стал… - эпик выудил из внутреннего кармана мундира трубку и принялся забивать её табаком. – Восемь убитых: сломаны кости, оторваны головы, выкручены позвоночники. А ты, - он ткнул концом трубки в сторону Дарка, - лежишь предо мной. Сухой.

- Мне очень жаль, ваше освятительство, - Даркус поклонился, спина заныла, но он не показал этого ни жестом, ни мимикой.

- Не стоит. Ты не виноват в конце концов. Ты всё сделал правильно, – Сторв закурил. – Я пришёл сюда, чтобы узнать о произошедшем лично от твоего лица.

Даркус выпрямился, учтиво кивнул. Он уже давно собирался выдать отчёт, который расписал в своей голове ещё с самого утра, но его тут же прервали.

- Постой, Азари, не спеши, - эпик выдыхал синеватый дым. - О начале вашей истории мне уже доложились. Я не желаю слушать всё это по второму разу. Давай я просто подведу итог всего того, во что тебе посчастливилось вляпаться. А потом ты ответишь на мои вопросы. Понятно?

- Как вам будет угодно... ваше освятительство. - отр немного растерялся.

- Ты вместе со своим напарником, кажется сэром Свейном, столкнулись с хамом в Бъяле. После у вас завязалась небольшая драка и появившийся из ниоткуда неизвестный выстрелил в тебя, так?

- Всё так, - кивал инквизитор.

- Почему нет раны от выстрела?

- Пуля попала в амулет, вот, - он указал на чёрную вмятину на серебряном украшении.

Примор сдавлено хохотнул и вновь указал на Дарка трубкой.

- Об этом я и говорю- слова Сторва прозвучали тихо и вяло, словно бы он произнёс их исключительно для себя, после он добавил. - Сухим из воды.

- Пожалуй, вы правы, - виновато согласился инквизитор, - Мне невероятно повезло. Но ничего более, ваше освятительство.

- Верю, верю, Азари. Но тебе рано радоваться. Судьба – штука непостоянная, раз даст задаром, а в другой уже не расплатишься, - эпик сделал глубокий вдох через трубку и тут же закашлялся. – Это я к тому, мальчик мой, что тебе следует ценить то, что дарует тебе судьба и не винить её, когда “подарочки” прекратятся.

Даркус кивнул. Они немного помолчали и Кальменский продолжил.

- Тогда мне стоит рассказать тебе о том, чего ты точно не знаешь… Ты побил человека по имени Вельдор Нови. Он зажиточный торговец с юга, имевший в своём распоряжении караван из десятка телег и почти двух десятков лошадей. Впрочем, слово "имевший" я употребил не случайно. – Сторв параллельно беседе начал разглядывать узор на своём кольце-печати. - Среди его работников нашёлся паренёк с первыми признаками безумного мора. Как выяснилось при допросе, Вельдор использовал запрещённые маршруты через пораженный лес, чтобы сократить время доставки и сэкономить на платных дорогах. Там-то возничий и подхватил хворь.

- А остальные? Я имею ввиду остальных возничих и охранников каравана. Разве они не должны были тоже заболеть.

- Азари, мы не спешим, все участники каравана уже посажены на карантин, пока сам Вельдор, по его же словам, теряет баснословную прибыль. Он уже оплатил большой штраф как в сторону церкви, так и своим работникам, поэтому мы его отпустили. Но как оказалось, за эту неделю он неплохо приложился к бутылке, по всей видимости все заключенные им контракты уже сгорели или вот-вот сгорят.

— Вот, что называется сэкономил… - Даркусу даже стало немного жаль торговца, пойти на такие риски и всё это, чтобы развалиться у самого финиша, - Только я не пойму, почему владелец Бьялы его выгораживал, ещё про какое-то горе говорил. Неужели потеря даже самой большой прибыли такое великое горе, что из-за него не страшно повисеть на виселице?

- Для таких людей торговля – жизнь. А банкротство – смерть. Неудивительно, почему он был так неосторожен в словах. Запомни, Азари, когда человеком движет жадность, для него все законы не писаны. Но суть не в том, торговец подождёт в темнице, пока твоя рука не заживёт. После ты одаришь его парой ударов плети, и он уйдёт с миром.

Пациенты, вышедшие на прогулку и перекур, громко рассмеялись. Их смех с лёгкостью доносился до второго этажа и, видимо, как-то задел эпика. Это заставило его слегка озлобиться, нахмурившись, и задвинуть оконную створку.

- Дальше… - Сторв сделал затяжку. - Стрелок использовал офицерский пистолет. Найти оружие было той ещё морокой. Он бросил его где-то на улице, а утром его подобрал бездомный. Лишь к вечеру следующего дня наши братья нашли пистолет на блошином рынке.

- К вечеру? – лица инквизитора заметно вытянулось. - Это сколько дней прошло после того, как я упал в воду?

- Около трёх, а тебе этого не сказали? – Сторв приподнял брови. - Вернёмся к сути. Сам факт наличия офицерского оружия у простолюдина означает лишь что-то одно: или наша стража насквозь коррумпирована, или... - эпик потянулся к внутреннему карману мундира.

Мундир Сторва сильно отличался от того, что выдавали серым. Даже приморам. Одежда была намного легче и мягче, ибо эпикам не требовалась защита - эпики почти никогда не участвовали в операциях, а если уж до такого и доходило, они могли окутать себя непроницаемым полем, способным выдержать даже арбалетный выстрел. На форме сильно выделялись лазурные нити, искусно прошитые от рукавов до плеч, они образовывали своеобразный узор, визуально дополняемый множеством разноцветных медалей и нагрудных нашивок.

Эпик достал из кармана окровавленную эмблему городской стражи.

- От него избавились, чтобы раздобыть реквизит для твоего убийства. Им пришлось потратить немало сил. Опять-таки, слово "им" я употребляю не случайно, Азари. Уверен, что затеявших это всё было несколько, не иначе справиться с офицером стражи было бы не так просто.

- Планировали моё убийство? Чем же я удостоен такой чести?

- Виною всему может быть твоя фамилия или ты просто пришёлся кому-то не по душе. Советую тебе впредь быть осторожным.

Прислушавшись к совету, Даркус поклонился. Дверь отворилась, в проходе появилась главная медсестра. В руках она держала поднос с едой и вином. Увидев эпика, женщина вздрогнула, чуть не уронив завтрак на пол.

- Здоровья вам, ваше освятительство! – нервно вскрикнула она.

- Выйди! – рявкнул Сторв.

Дверь вновь захлопнулась. Эпик растянул воротник мундира мокрыми пальцами, ему было жарко.

- Теперь настал твой черед, Азари. Что произошло той ночью? Судя по найденному твоим примором телу, ты наткнулся на веруна.

- Хуже, ваше освятительство, это был одарованный. После смерти ко мне явилась тень его бога и попыталась убить.

— Значит не зря Митеш сжёг тело. – Эпик открыл окно, прислушался, внизу никто более не болтал. Он, удовлетворённо кивнув, высыпал табак на улицу. - Что было дальше, говори в деталях?

И Даркус заговорил. Он рассказал о внешнем виде духа, о его силе и о попытках Дарка сбежать от верной погибели. Он рассказал о том, как странно себя ощущал в ту ночь, но, кажется, эпика это интересовало меньше всего. Его рассказ, в сущности, продлился недолго, но сказанного было достаточно, чтобы заставить Сторва призадуматься...

Эпик стучал пальцами по подоконнику. Появление одарованного могло значить только одно - в городе или его окрестностях объявилась большая группа сектантов. Иначе получить силу от дичалого бога было бы невозможно, если только ты не безумец.

- Хорошо, Азари, я тебя услышал. – Сторв встал и подошёл к сидящему на койке инквизитору вплотную. – У меня есть к тебе очень важная просьба, Даркус.

Лицо Даркуса скрылось в тени жреца, он почувствовал, как воздух становится тяжелее.

- Сегодня вечером к тебе придут братья из архива. Они проведут простой допрос и запишут всё, что ты скажешь. Ты должен будешь передать им всё то, что поведал мне, но с одной новой деталью.

Даркус догадался к чему это всё клонит.

- Я вас слушаю, ваше освятительство.

- Ты расскажешь о том, как в твоей ночной погоне стрелок, помимо пистолета, сбросил ещё и сумку, скажем, где-то в районе медного квартала. Но не говори, где конкретно, пусть наши братья сами прочешут улицы и подворотни.

- Я вас понял, но с какой целью мне необходимо всё так обставить?

— Это тебя уже не касается. Отдыхай, бык - эпик неспешно направился к входной двери попутно говоря. – В твоём досье написано, что раны на тебе заживают как на собаке, так что не заставляй Вельдора ждать слишком долго.

Они поклонились друг другу и эпик покинул палату.

- И не забудь про нашу договорённость, Азари! – донеслось из коридора.

Через час Дарка навестила Мадам Шин, получилось так, что работала она этажом ниже, прямо под палатой отра. Как только начиналось время для посещений, она не упускала возможности заглядывать к нему каждые полтора часа. Он был рад. Несказанно рад пообщаться со старушкой, ибо это хоть немного избавляло его от скуки.

Мадам Шин рассказала обо всём, что произошло за эти три дня. Оказалось, к спасению Даркуса приложил руку не только сэр Свейн, но и, на удивление Азари, примор Квал Аттели. Он не спал на протяжении двух суток и руководил двумя отрядами терзов, на что, по правде сказать, не имел права. Так же, во время того, как Свейн упрашивал Миэллу остаться хотя бы на один день, Квал успешно обыскал все посты стражи. До нахождения убитого офицера, верхушка церкви полагала, что среди командиров городской гвардии засел предатель, но всё оказалось куда проще. Словом, убитым офицером был некто Увальс. Его лишили головы рядом с улицей восьми причалов, за несколько часов до нападения на Даркуса, поэтому пропажу не успели обнаружить сразу. Тело пребывало в настолько ужасном состоянии что, если бы не офицерская форма, Увальса бы даже мать родная не узнала. Сломанные рёбра, отрубленная кисть, пробитый плечевой сустав.

Вечером объявился Свейн. Он не мог прийти раньше, ибо был занят на работе, но очень уж хотел попасть к другу поскорее. Дверь смело распахнулась и из проёма донеслось развесёлое заявление.

- Я же говорю! Жив и почти здоров. - Свейн ворвался в палату, как ураган.

Казалось, всего за секунду он успел сделать тысячу дел: пожать руку Даркусу, открыть окно, положить еду и бутылку вина на стол, снять с себя плащ и пару раз остроумно подшутить над плачевным состоянием Дарка.

- Здравствуйте, дядя Даркус, – звонкий голос из коридора удивил инквизитора.

- Перо! Привет, чего там у тебя, заходи сюда, – Даркус весело подозвал постеснявшуюся девчонку.

- А вы, как и раньше, то и дело попадаете в неприятности. – улыбнулась она.

- А ты, как и раньше, почему-то упрекаешь меня за мой особый талант? – всё трое рассмеялись.

Инквизитор заметил, как сильно выросла Перо. Длинные рыжие волосы были собраны в конский хвост, на руках надеты тонкие кожаные перчатки с вышитой эмблемой аккулатории Логутша, строгая одежда ещё больше подчёркивала её "взрослость". Свейн был прав, она была красивой, как никогда.

- Как твои дела? Закончила учёбу? Как тебе удалось сбежать из Логутша, там же сейчас карантин? – увлёкся Дарк.

- Так, Даркус, по порядку, не грузи девчонку!

- У меня всё хорошо, дядя Дарк, теперь я могу помогать тебе и папе в аккулатрии Шилфа, пусть пока только на низшей должности, но всё же...

- Ладно тебе, срастётся, я ещё замолвлю за тебя словечко, – Свейн ласково приобнял свою дочь.

- Не стоит, пап. Я хочу, чтобы всё было справедливо, - она стыдливо и безуспешно хотела освободится от любящего охвата отца.

- А с карантином-то как? – Даркусу действительно было интересно.

- Мне просто очень сильно повезло.

- Она получила Харлос, – гордо заявил Свейн.

Лазурный Харлос – не просто монета, которую можно обменять на услугу церкви, это признание того, что помощь её владельца была неоценима для Святой Лазури. За такую монету можно было попросить у церкви почти всё, что угодно. С её помощью можно было простить кому угодно почти любое мелкое преступление. С её помощью можно было получить доступ к столичной церковной библиотеке на целый месяц. С её помощью можно было провести ритуал "чистой смерти", столь желанный во время мора.

- Ого! Очень престижно! Ты молодец, – хвалил Дарк.

- Даркус! Вместо того, чтобы использовать эту монету для продвижения по службе или чтобы запросить себе личного охранника-отра, она попросила покинуть Логутш и приехать сюда. Ну? Каково а? Вот это и есть та самая отцовская дурость, но как её за такое не любить.

Перо покраснела ещё сильнее, чем раньше.

- Ну ладно уже, хватит балаболить. Наш больной, наверное, голодный сидит, – Свейн начал доставать из мешка деревянные коробочки с короткой надписью "Мэш" на крышке. От коробки обворожительно пахло жареной рыбой.

- А вот и нет! Мадам Шин, кажется, скоро перенесёт продовольственный склад ко мне в палату. Вы, как хотите, а я есть не стану – не лезет уже.

- Что, прям совсем? Но вино-то ты будешь? Перо вон уже шестнадцать - с нами выпьет...

Спустя час Даркусу всё же пришлось нарушить собственное слово, он не сдержался и открыл коробку Мэша. Вино ещё не закончилось, но все уже были навеселе. Перо рассказывала о курьёзных историях, происходивших с ней в Логутше, Свейн заправлял каждую из них жизнеутверждающим анекдотом. Пьяным он позволял себе шутить более пошло, от чего его дочь чувствовала себя неловко.

- Слушай Дарк, а помнишь, как раньше мы втроём выбирались к реке, на рыбалку? – сказал Свейн, наблюдая, как увлеченно Даркус уплетал рыбу.

- Было дело.

- Давай я выбью себе пару выходных и сходим вновь?

- Сейчас? Свейн, дружище, а если рыба заражена? Да и опасно всё это!

- Да где только наша не пропадала? А заражена иль нет, решать будешь не ты и не я, а это – он достал из кармана светляк и рубин.

- Ну, - Дарк пожал плечами. – Если только Перо не будет против.

- Тогда закрепим нашу договорённость ещё одним стаканом, – Даркус и Перо, уставшие от выпивки, тяжело вздохнули.

И вот, спустя пол часа пьяненький инквизитор и его дочь прощались с Даркусом. Они зареклись, что после того, как Даркус полностью поправится, компания устроит ещё один ужин, только уже не в палате лазарета, а в доме у Свейна.

- Свейн, погоди! - Даркус остановил друга перед тем, как тот закрыл дверь.

- Чего ещё?

- Учебный корпус. Я там перчатки забыл...

Последующую неделю Даркус провёл в покое и уюте. Инквизитор передал доклад в архив, не забыв упомянуть о таинственном рюкзаке. Сходил на рыбалку со старым другом, пусть она не была удачной на улов, но оказалась очень даже увлекательной.

Непонятно как, но Миэлла Безродная совершила чудо; рука Дарка пришла в нормальное состояние меньше чем за половину месяца, хотя первые пару дней инквизитор боялся, что целитель специально ему соврала, чтобы не лишать последней надежды инвалида, теряющего свою работу. Он постепенно возвращался к своему привычному графику тренировок и, в целом, был счастлив. Счастлив за то, что остался жив. Счастлив за то, что вот-вот вновь начнёт работать. Счастлив за то, что Перо вернулась в город.

Одним утром, после церемониальной молитвы, Даркус покидал собор, собираясь отправиться на тренировочную площадку, но у ворот его встретил бородатый мужчина в чёрном фартуке, одетым поверх длинной серой робы. Мужчина был работником темницы, известившим Дарка о необходимости привести приговор в исполнение – Вельдор всё ещё ожидал полного выздоровления инквизитора, которого он оскорбил и который будет полностью здоров со дня на день. Даркус поблагодарил мужчину и, не придав его напоминанию особого веса, побрёл на площадку. Там же он встретил Квала, тренирующегося с рапирой.

- С каких это пор вы решили взяться за меч? – поинтересовался Даркус, сделав небольшой поклон.

- С тех самых, когда отры моего отряда перестали справляться со своей работой, – примор недвусмысленно указал острием клинка на Даркуса.

- В таком случае вам стоит занять правильную стойку, позвольте покажу.

Дарк взял незаточенную шпагу, предназначенную для тренировок, и встал напротив Квала. Спустя пять минут они уже во всю спарринговались. На самом деле Даркус очень удивился, что Квал не послал его куда подальше при первой же встрече, как-никак именно этому примору пришлось работать из-за Даркуса на треть недели больше. Где-то внутри себя восьми ранговый отр испытывал жгучее желание воспользоваться неопытностью своего начальника в схватках на мечах и как следует оторваться с помощью появившейся у него, пусть и малой, но всё же властью. Но он сдержался – решил дать шанс несносному лидеру хоть ненадолго проявить себя со своей лучшей стороны и по итогу оказался приятно удивлён.

- Сэр Квал, позвольте задать вам нескромный вопрос, – Даркус сделал выпад от которого примору пришлось попятиться назад.

- Опустим формальности, сейчас у меня нет сил на всё это, – запыхавшись высказался примор перед тем, как начать терять равновесие.

- В отряде ходят слухи что вы закрути… Что у тебя завязался роман с Лизой.

Квал ненадолго завис в раздумьях, а после отмахнулся.

- Враки. Чудом оказалось, что она родом из Тарси, там же, где вырос и я – примор перешёл в наступление – У нас завязался разговор... И теперь мы с ней иногда видимся... Чтобы вспомнить детство.

«Хм. Детство значит. Звучит очень правдоподобно» - саркастично проговорил про себя Дарк и филигранно завершил выпад оппонента рипостом. Даркус был несказанно рад тому, что не растерял навык, даже не тренируясь неделями.

- А каков был Тарси? - Дарк перешёл в наступление.

- Ты никогда не был в Каличии?

Отр покачал головой.

- Прекрасное место, тёплое и уютное. Куда лучше, чем на этом треклятом острове. А ты-то сам откуда будешь, Азари?

- Деревушка за горной Аннесийской грядой, рядом с Намерией.

- Ах, в Ламоте, не удивительно почему у тебя такой странный акцент.

«Это ещё у кого он тут странный?» Даркус парировал очередной выпад Квала.

- Поменьше рубящих ударов, вы постоянно открываетесь. Рапира не закшлийская сабля, она создана для точных и быстрых уколов, а не тяжёлых замахов.

- Туше! Достаточно! – Квал сел на землю и тяжело задышал.

- Я хотел спросить у вас. Можно ли мне пойти сегодня на службу?

- У тебя отпуск, не забыл?

- Я понимаю, просто… - Дарк почесал затылок, - я устал тухнуть тут в четырёх стенах.

- Ну так сходи прогуляйся. Не положено.

Их настигла тишина, оборвавшаяся только через несколько минут, когда примор отряхнувшись встал.

- Более того, твоя форма порвана и новую сделают только на следующей неделе... - Аттели призадумался, а после побрёл к главным воротам. - Я дам тебе свою запасную, у нас одинаковые размеры, так что проблем не будет.

Даркус удивился, а после слегка поклонился в спину примора.

- Сегодня ночью ты присоединишься к ударному отряду и пойдёшь со мной. Всё равно у твоего друга Свейна сегодня выходной.

Спустя час Даркус расхаживал в запасном мундире своего начальника. Словом, одежда Квала оказалась ничуть не лучше его собственной, конечно, он снял с неё все лишние знаки отличия, чтобы у других соотрядников не возникло никаких вопросов. Время клонилось к поздней ночи, и он, взяв факел у сдающего свой пост стражника, направился к площади.

Резко похолодало. Ледяной ветер дул с востока – со стороны реки Лотани. Даркус поёжился. Он не любил прохладу и, вообще, всю холодную часть года: от морозного воздуха он быстрее выдыхался, холод замедлял движения и стягивал пальцы. Зимой в бою инквизитор ощущал себя равно, как голый любовник ощущает себя перед мужем своей дамы. Но, даже так, испортившаяся погода не смогла заставить Даркуса отказаться от своих прежних намерений: «Нет уж! Я сидел на заднице почти две недели. Ещё немного отдыха, и я точно сойду с ума».

На Новилианской было тише, чем обычно. Участников патруля стало почти вдвое меньше. В сумме можно было насчитать порядка шести терзов, трёх отров и всего одного примора, естественно, - Квала. Стоило Даркусу лишь приблизиться к каменной статуе Хаори Слепого (или, как ещё его называли - Хаори Доброверца), как его тут же окликнул и подозвал Аттели.

- Сегодня народу поменьше будет, – констатировал Азари.

- У основной группы появилось дело за городом, все ресурсы стянули туда.

- Веруны?

- Да. Оказалось, что они с неделю прятались в деревне к югу отсюда и тайком контролировали дорогу к Бастору.

Всё произошло ровно так, как и предполагал Даркус. Как только он заявил, что столкнулся с тенью бога, церковь с рьяной силой принялась искать источник заразы, а если инквизиция серьёзно берётся за своё дело, скорее всего, она доводит его до конца. Дарк вновь пожалел, что находится на больничном отпуске, сейчас бы ему выдалась отличная возможность проявить себя в бою.

Остатки отряда разошлись по всему городу и принялись заниматься тем, чем занимались почти каждый день: распинывать заблудившихся по домам или темницам, закрывать таверны, следить за порядком. Даркусу было в новинку работать вместе с Квалом, на удивление, тот оказался куда более трудолюбивым, чем Свейн. За первый час они обошли треть маршрута и успели закрыть порядка дюжины заведений. В какой-то момент Даркус даже перестал поспевать за примором, тот передвигался с невообразимой легкостью и кошачьей грацией, что было немного неуместно, учитывая его неспортивное телосложение.

— Это всё магия звезды? – кое-как нагнав своего “напарника” проговорил Дарк.

— Что “всё”? А, понял.

Аттели остановился, снял перчатку, а следом кольцо, которое он продемонстрировал Азари. Золотое украшение с крохотным инкрустированным лазурным камушком выглядело слишком топорно для тех материалов, которое оно использовало.

- С помощью него я могу снимать усталость и передвигаться быстрее. Извиняюсь, я задумался, и немного переборщил.

- Не стоит, – Дарк легонько отмахнулся. – Удивительная вещь, впервые о такой слышу. И почему её не раздают всем и каждому в отряде?

- Что за глупая идея, Азари? Во-первых, это дорого, а во-вторых… - он замялся. – Это… Это как использовать светляк, только постоянно, не иначе кольцо будет работать с точностью до наоборот, если не хуже.

- Всё время держать концентрацию!? Это-ж рехнуться можно! – Даркус был шокирован сложностью использования этого кольца.

- Поэтому его носят только приморы и то не все. Осфальд, например, ненавидит им пользоваться. А всё потому что ему не хватает достаточной выдержки… И таланта. Как у меня. – Квал задрал нос выше неба.

- Зато Сэр Осфальд прекрасно орудует мечом, – кольнул Даркус.

- Не забывай, что орудовать мечом должны отры, а не приморы, впрочем, это его забота, пусть хоть на голове учится ходить. Пока его навыки устраивают церковь, мне всё равно.

- И сколько ещё таких секретных вещичек припасено в карманах приморов?

- А тебе-то что? Хочешь пойти против нас войной? – Аттели взглянул на отра исподлобья.

- Святая звезда, упаси! Скорее уж небо упадёт во второй раз, чем я решусь идти против приморов, эпиков и эпископов.

- Хороший ответ, Азари… Хороший, - Аттели задумчиво и отчего-то недоверчиво всмотрелся в лицо Даркуса, ярко освещенное оранжевым светом факела, - Азари, - сейчас примор шёл слегка позади, но Даркусу ничего не мешало, чувствовать спиной колкий взгляд начальника, - а зачем ты служишь?

- Странный вопрос, Сэр Квал, что вы имеете ввиду? – Дарк заглянул через плечо.

- Раньше инквизиторами становились по разным причинам, но они всегда были. Кто-то из безысходности, кто-то из жажды магической силы, кто-то ради заслуг и популярности. Но ты Азари, мне не ясен. Деньги тебя не нужны, слава и популярность тоже, скорее даже наоборот, ты её сторонишься, как волк пламени. Магия тебе и подавно не интересна, дай тебе волю ты бы с одним мечом наголо бегал. Так зачем ты здесь?

- Безысходность, сэр Квал. В какой-то степени. – Даркус призадумался, пытаясь правильно сформулировать ответ. – Мой отец служил, да и до сих пор служит. Это он меня многому обучил… убил всего себя на меня, понимаете. Я уважаю своего отца и знаю, сколького ему стоило учить меня. Считайте, вся моя жизнь – церковь.

-Понятно, понятно, - Квал замедлился. – А тебе вообще нравится быть инквизитором?

Даркус резко остановился и необычайно ясно улыбнулся, взгляд у него сделался через чур затейливым.

- А вам? – всё ещё хитро улыбаясь, спросил в ответ он.

Аттели немного обогнал Азари и тоже встал. Обернулся, уткнулся носом в землю и задумался, после фыркнул и сказал:

- Я понял, что ты пытаешься сказать. Сейчас, действительно, это всё уже не имеет значения…

В тот же миг раздался громкий стариковский крик где-то за поворотом, на хвостатой улице. Инквизиторы отреагировали почти моментально и бросились вперёд. Там их ждало приземистое кирпичное здание, конюшня, ряд повозок и карет, запертых за высоким решетчатым забором. Рядом с одной из этих повозок громко ругался лысый дед, одетый в холщевые замызганные штаны и коричневый шерстяной жилет, одетый поверх простецкой сукновой рубахи.

- Я тебя поймаю, суку! – дед размахивал штыковой лопатой направо и налево.

Инквизиторы подошли поближе к забору. Резкий порыв ветра раскрыл калитку прямо перед их лицами и задул факела. Инквизиторы переглянулись. Старик наворачивал круги вокруг одной и той же повозки, стоящей в длинном ряду из точно таких же телег. В руках он держал лопату и закоптившийся керосиновый фонарь с трещиной на мутной стеклянной перегородке.

- Где же ты спрятался, брыдлый вымесок! – безостановочно ругался он, так и не заметив подкравшихся со спины серых.

- Отец, чего раскричался? – негромко спросил Квал.

- А вы, выродки, что на частной земле забыли!? – Старик подошёл поближе, осветив лампой обоих инквизиторов. – Ой! Не губите старика-дурака, не признал вас, друзья серые. Я это… Ком-час соблюдаю, вон мой домишко-то, в двух шагах.

- А раскричался-то чего? – перебил Даркус.

- Дыг это-ж, я сторожем тут пашу. На господина Матильда-то. Вот и сторожу́ сторо́жку, – он положил лопату на пол. – Тут это, дня три назад, какой-то охламон якшался посреди ночи, рыло на чужое точил. Я его тогда ещё согнал, да, видать, вернулся сволота. Сейчас вот сижу в сторожке и вижу, тень у этого воза роется, как заорал, да с лопатой бросился, чтоб неповадно было.

- А если бы он тебя пришибил? – Даркус пару раз постучал пальцем по своей голове.

- Да и хрен с ним, пришибил бы и ладно. Мне ведь за это кругляшами платят, а не за то, шоб я в тепле чаёвничал.

- Ладно, тихо вы! Дайте оглядеться, – Квал выхватил из поясной сумки рубин и подошёл ближе к повозке.

Рядом с сиденьем возничего камень завибрировал, в глубине кристалла заиграли все нотки красных оттенков. Сила света постепенно набирала обороты, пока не остановилась на уровне яркости свечи.

- Святая звезда! Это кто-ж здесь рылся-то? И куда делся? - охнул старикашка.

- Чья эта повозка? – Незамедлительно спросил Квал.

- Так это, клиента какого-то, господин Матильд тут за лошадьми и возами присматривает, за умеренную плату.

- Имя! – Квал буквально сорвался на старика.

- Там мне почём знать-то, моё дело простое. Говорят сторожить – я сторожу.

- Узнать сможешь? – Даркус положил руку на плечо пожилого охранника.

- А... Грамота есть! У меня там бумажки лежат. Щас сбегаю, – дед помчался обратно в дом, так, как будто ему было не за пятый десяток, а лет так двадцать.

Даркус заметил, как лицо примора заметно напряглось. Цвет рубина стал фиолетовым. Аттели сделал пару непонятных жестов руками и начал читать молитву. Вообще, приморы редко читают молитвы для сотворения магии, ибо они были предназначены для отров. Высокоранговые инквизиторы с даром к Лазури могут сосредотачиваться без ненужных слов и жестов, что позволяло им пользоваться чудесами даже в бою. Сейчас же Даркус понял, что Квал собирается сотворить очень тяжелое заклинание, которое без молитвы он точно не совершит.

- Вижу! – монотонным несвойским голосом произнёс Аттели. - Два источника, один был тут давно, неживой. Другой явно живёхонький, прошёл мимо нас и того деда совсем недавно.

- Как это прошёл? – Даркус напрягся, завертел головой, - Скрывался что-ли?

- Не-а. Просто прошёл, прямо под носом… У калитки.

В этот момент послышался голос запыхавшегося деда.

- Нашёл-нашёл! Этот и ещё те семь возов, – дед махнул вдоль всего ряда, -принадлежат господину Вельдору Нови. Он две с лишком недели тут это добро держит.

Даркус впал в ступор. Вмиг он вспомнил последствия той роковой ночи и в одно движение выхватил клинок.

- Тихо! Азари, умерь пыл, тут уже никого нет. Это как-то связанно с тем делом?

Даркус кивнул.

- Иди-ка ты в сторожку, отец. – Примор обхватил старика за плечи и повёл ближе к калитке. - К тебе сегодня ещё заглянут наши, их не бойся, впусти и всё расскажи.

По дороге Даркус в деталях рассказал Квалу о событиях той ночи и её последствиях.

- Идиоты! Это не тень бога и не дух, это обычный монстр. Им явно управляет одарённый! – Квалу не хватало злобы.

- Одарённый управляет монстром? В какого же бога он должен верить?

- Хрен его знает, но мне это не нравится. Расспросим этого торговца пока не поздно.

Инквизиторы вернулись в собор и, не задумываясь, направились в сторону церковной темницы. Узкие подземные коридоры отдавали сыростью. Темница находилась очень глубоко под землёй. Так, чтобы даже одарённым было непросто сбежать. Пройдя пару проёмов, инквизиторы столкнулись с пыточных дел мастером – мужиком незамысловатым, прямолинейным и скудным на мысли, впрочем, идеальным претендентом на свою профессию.

- Сэр Даркус, - шмыгнув носом произнёс он, - Пришли хлестать торговца? А почему ночью?

- Веди нас к нему! - грозно ворвался примор.

- Конечно, конечно, только сначала за плетью сходить надо.

- Не надо, блядь, просто отведи нас к Вельдору! Быстро, быстро!

Камера оказалась тесной. Торговец спал на тонкой соломенной лежанке, тихо посапывая и никак не реагируя на пришедших инквизиторов.

- Вельдор, подъём! – взревел Квал.

Торгаш вскочил на ноги, выглядел он, точно упитанный кролик. Его потерянные глаза метались из стороны в сторону, руки были манерно прижаты к груди, ещё немного и он бы завертел ушами.

- Что? Всё? Мой час настал? Меня отпустят? – сонно протараторил он.

- Да, Вельдор, несомненно, твой час настал, – Квал открыл решетчатую дверь и сделал два шага в сторону заключенного. Инквизитор резко протянул руку в сторону торговца, от чего тот боязливо согнулся в коленях. Вельдор перепутал неопасный жест с очередным ударом. Рубин, сжимаемый в тот момент в руке примора, слегка отреагировал на торговца.

- Что за херню ты привёз в город!? Говори, если хочешь жить! – Инквизитор взял шпагу у Даркуса и прижал лезвие к горлу торговца.

- Я... Честно я ничего… - он призадумался. – Тотти! Он спёр у кого-то странный кинжал и поехал кукухой!

- Что за кинжал? – Квал и Даркус спросили в унисон.

- Чёрный с узорчаты… - В тот же миг голова торговца лопнула, как арбуз.

Инквизиторы прижались к углам камеры. Примор выхватил светляк и озарил помещение невероятно жгучим пламенем святой звезды. Даркус почувствовал покалывания по всему телу, хотя он даже не держал кристалл в руках. В центре помещения, позади уже упавшего тела торговца, стояла тварь, один в один, похожая на монстра, напавшего на Дарка ранее.

Квал кинул оружие отру и начал кричать молитвы так громко, как только позволяло горло. На сей раз у Даркуса было преимущество, сколько бы сильно он недолюбливал Аттели, но как примор, тот был лучшим в этой ситуации. Ибо только он был единственным в городе, после эпика Сторва, кто мог творить магию почти моментально, это стало сверхполезным в этом тесном помещении.

Волна пламенного света вылетела из руки примора и “познакомила” монстра со стеной. Даркус ещё раз удивился тому, как тих монстр. Он не издал и звука, даже когда смачно вжался в сырую каменную кладку. Два укола в шею и грудь даже и близко не оглушили тварь. Монстр вскочил на обратно вывернутые, как у кошки, ноги и с хорошим замахом ударил по Дарку. Тот не успел уклонится, ибо споткнулся об мертвого торговца, лежавшего по центру камеры. В этот раз удар показался инквизитору в десятки раз более слабым, чем при их прошлой встрече. Даркус попытался встать, но уродливый монстр ему не позволил, навис над телом примора. В этот момент разразилась очередная вспышка. Монстр в агонии отпрыгнул от Дарка. «Ну же, Квал, поднажми ещё немного!»

Кожа монстра воспылала огнём, он попытался сбежать в коридор, но чудом схвативший суть-да-дело пыточный мастер, закрыл камеру на замок. Существо вцепилось в решётку и начало что есть мочи давить на металлические прутья. Раньше оно бы расправилось с ними даже не задумываясь, но под светом звезды и прямыми атаками отра сил у него почти не оставалось. Сгорающий невидимка ослаб и упал на колени. Обратившись в чёрную, как смоль, пыль. Инквизиторы выдохнули.

- Эта сука следила за нами с самого начала, – Квал облокотился на стену и присел. Он потратил так много сил, что казался ещё более бледным, чем был ранее.

- Да... Но пряталась она знатно. Нужно найти кинжал, - подумал вслух Даркус.

- И где его искать то? - Аттели развёл руками.

- Я позову Свейна. Он, вроде, рылся в его вещах в тот день. – Дарк указал на мёртвого Вельдора - Погоди, это получается, что тот тип стрелял не в меня, а в него?

Спустя час в кабинете у Сторва собралось три инквизитора: Квал, Свейн и Даркус.

- Вы хотите сказать, что Вельдор принёс артефакт в город? - поперхнувшись сказал Сторв.

Инквизиторы кивнули.

- Свейн, ты шарил по его карманам в тот вечер, кинжал там был? – Даркус обхватил плечо друга.

- Не-а. Слушай, надо спросить у хозяина Бьялы, если он крыл от нас Вельдора, то скорее всего они друзья. Может он что-то да знает.

- Ну так пойдём в Бьялу и спросим! – Даркус направился к двери, но его тут же остановили.

- Азари, стой же ты! Бьялу закрыли, никого ты там уже не встретишь, – Квал схватил Дарка за рукав и потянул обратно.

- Почему-же это? – спросил Дарк ошалело.

- На него нашли компромат, - Аттели растолкал инквизитора обратно к столу Эпика, - оказалось, что он помогал тому веруну пришить тебя.

Даркус потерялся в домыслах. Взгляд его был тупо обращён в себя, а потом его осенило: «Сумка! Это всё та сумка!». Он бросил серьёзный взгляд на Эпика. Тот, в свою очередь, встал, подошёл к двери и запер её на ключ.

- Всё что я вам скажу должно оставаться в тайне. Ясно вам? – Сторв поправил рукава мундира. – Мы обвинили владельца Бьялы потому, что так нам выгодно. И если вдруг вскроется, что он не виноват, мы понесём большой удар по нашей репутации.

- Вы взяли на лапу, чтобы невинного человека посадили за решётку!? – глаза Свейна расширились до предела.

- Свейн, его не посадят, а повесят, – мрачно добавил Квал.

Эпик покраснел от злобы.

- Сэр Свейн, вы вознамерились лишить себя работы? Надеюсь, вы помните, что ваша дочь работает в Шилфской аккулатории только по моей прихоти? А ты, Квал, хочешь, чтобы все узнали о твоих играх с Моанфой? Или может быть ты, Азари, хочешь, чтобы правда о твоих родителях вскрылась на свет? Мы все тут не без греха, да что уж там, грех – столп нашей выживаемости среди ужаса, что творится снаружи.

Эпик смолк. Трясущимися руками он налил вина в свой бокал и выпил его залпом.

- Мне плевать как, но вы найдёте этот кинжал, не раскрыв общественности всей правды. Ясно!?

Квал и Свейн незамедлительно вышли из кабинета, Даркус пошёл следом, но задержался у входа.

- Ваше освятительство, кажется, я понял, что вы имели ввиду, когда говорили про жадность и неписанные законы…

Тюрьма Шилфа находилась на другом конце города. Инквизиторам выдали лошадей, и они галопом помчали к цели. Семь лет назад тюрьма использовалась как трудовой лагерь для рабов. В те годы остров ещё осваивался, и рабочая сила была нужна как никогда.

Даркуса всегда удивляло то, как юркие, словно змеи, люди умудрялись обходить законы собственной страны. Дело в том, что законодательно содержать рабов на континенте и его территориях запрещено, но хитрецы всегда находили обходные пути. Сначала они перевозили рабов с севера, там, где законы Империи не действовали вовсе, после использовали существ, которых церковь не хотела признавать людьми (скорее не по биологическим, а по этическим причинам), а также ввели понятие "повязанный работник". Повязанные, как правило, это преступники, обязующиеся выполнять общественно важную работу в обмен на прощение. Предприимчивые богатеи брали таких людей в "аренду" у государства и массово свозили на остров, чтобы те отстраивали новый дивный мир, который непременно должен был понравиться императору.

Массивные ворота замка-тюрьмы медленно отворялись перед инквизиторами. В этом году Эпик Сторв и Папа Игон планируют переоборудовать верхние этажи тюрьмы, чтобы сделать там запасное убежище, на случай нападения волны монстров или начала активной деятельности верунов. Представившись начальнику тюрьмы, высокому блондину лет тридцати, они проникли в самые нижние этажи замка, туда, где содержат смертников.

- Что могло понадобится господам серым от этого предателя? – спросил у инквизиторов начальник тюрьмы.

- Допрос для уточнения обстоятельств... ничего более, – мрачно ответил Квал.

Допросная комната оказалась слишком тесной для четверых. Высокому Свейну вообще пришлось сутулить спину, чтобы не расшибить лоб об низкие перекладины.

- Я же говорю, я ничего не делал, меня подставили! – донеслось из коридора.

В помещение затолкали несправедливо осуждённого. Лица у инквизиторов скисли. Двое стражников усадили его за стул и обвязали руки за спиной, а ноги приспособили к ножкам стула.

- Ну, господа инквизиторы, он всецело ваш, – гордо раскинул руки начальник.

- Не могли бы вы… выйти… ненадолго, – тихо сказал Свейн, открывая дверь двум стражникам и начальнику.

Спустя минуту тяжелого молчания, стало понятно, что никто не может решиться начать говорить.

- Нас интересует клинок, который был у твоего предположительного друга Вельдора, - собравшись с мыслями, начал Даркус.

- Какой ещё клинок? Сначала сумка, теперь ещё и клинок? Вы с дуба рухнули?! – по его лицу потекли слёзы. Вскоре он и вовсе начал рыдать не сдерживаясь, – За что мне всё это? Я ведь всего-то хотел... всего лишь...

- Расскажи, что Вельдор делал у тебя в Бьяле.

- Пил, Святая звезда, пил, да и только. Его дочь погибла из-за болезни, и он решил распродать всё, что имел.

- Зачем?

- Чтобы купить ваш треклятый Лазурный Харлос! Он не хотел, чтобы болезнь осквернила её душу. Он не хотел, чтобы она страдала. Поэтому начал копить на "чистую смерть" для неё.

- Он тебе ничего не рассказывал про товар? Что привёз и куда хотел продать?

- Звезда, я... Он говорил, что передал всё на склад к морякам, они повезут его на хвойный остров.

- Парни... Выйдите-ка вы тоже, мне нужно с ним пообщаться тет-а-тет, – Свейн вновь открыл дверь теперь уже Даркусу и Квалу.

Спустя полчаса инквизиторы поскакали в порт. Начало светать. Ветер поутих. Народ постепенно выползал на улицу. Где-то вдалеке прогремел гром.

- Слушай, Квал, – у Даркуса не оставалось моральных сил, чтобы общаться официально. – Ответь честно, как примор. Эта чистая смерть и правда помогает?

Аттели замедлился.

- Должна... Нам мало известно о том, что происходит с человеком после смерти, но существование призраков и теней богов с этим как-то связано.

- Дарки, ты же знаешь, что звезда может выжечь душу до основания? – Свейн присоединился к их беседе. Азари кивнул. - Насколько мне известно, во время чистой смерти лазурь полностью стирает душу мертвеца, а вместе с ней и память о нём.

- Не совсем так, но в целом, верно, – констатировал Квал.

- Разве это не больно? Когда меня случайно обжёг свет, я думал скопычусь от боли, - Азари принялся высматривать шрамы на своей ладони.

- Даркус, твоя глупость, порой, пугает, – Свейн легонько ударил друга в плечо и улыбнулся. – Тело уже мертво, боли для него не существует.

- Так же, как и скорби по усопшему. Нельзя попросту скорбеть по тому, кого ты уже не помнишь, – Квал остановился. – Мы прибыли...

Найти кинжал не составило труда.

Моряки весело загружали ящики на борт, напевали что-то, мерзко шутили и, судя по запаху, выпивали. Но при виде инквизиторов они тут же встали, как вкопанные. Сначала мужики дико испугались, побоявшись, что серые хотят их в чём-то обвинить. Но как только обстоятельства прояснились, сами же принялись с немалым усердием помогать инквизиции. Спустя двадцать минут и, примерно, тридцать ящиков, забытый кинжал нашёлся. Его тут же отдали в руки примору.

- Искусно, – приметил он, осмотрев узорчатое лезвие. – Но, отныне, бесполезно.

Аттели приложил несколько светляков к артефакту и одновременно активировал их все. Кинжал немного нагрелся, после в один миг раскололся на множество маленьких кусков. Примор сгрёб их в кучу и хорошенько замахнувшись бросил их в воду.

- И что? Всё? Артефакт так легко уничтожить? - удивлённо спросил Дарк.

- Ломать не строить – уставши махнул Квал и побрёл к своей лошади.

Небо стянули тучи, и греющее утреннее солнышко провалилось в грозовую серость. Дождь принялся тарабанить по речной воде. Моряки стали работать в несколько раз быстрее - никто не хотел заболеть под холодными порывами ветра.

На душе у Даркуса скреблись кошки. Он ощущал себя паршиво.

«Да. Пусть мы закончили это сумбурное дело, но от этого как-то не легче. Пойду и напьюсь сегодня! Как никак у меня отпуск».

На кухне Свейна было тихо. С того события прошло чуть меньше двух дней, но Даркусу всё ещё было сложно оклематься. Дверь на кухню отворилась. Свейн, зашедший домой, держал в руке небольшой бутылёк с очень дорогим алкоголем. Они ели всё то, что успела наготовить Перо перед тем, как уйти на работу.

- Я слышал… Что этот… Как его? Короче, хозяин Бьялы, пропал за день до виселицы.

Даркус удивлённо взглянул на друга.

- В смысле пропал? Куда?

- А мне почём знать? Пропал и всё тут, - Свейн строго указал ложкой на товарища, - Я же говорил, этого мужика оберегает судьба. Сколько раз его захапать хотели?

- Много, - кивнул Даркус. – Но, я слышал, судьба – штука не постоянная… Один день даром.

- Другой, не расплатишься, - подхватил друг, - знаем мы ваши поговорки.

Дополнение к первой арке – Запретный маршрут.

Дополнение к первой арке – Запретный маршрут.

- Сучий туман, хоть глаз выколи, – Вельдор поднял факел повыше, подавая сигнал, чтобы идущие вслед за его повозкой телеги затормозили.

- Нови! Чего там у вас? – донеслось откуда-то позади.

- Устроим тут привал! Дальше хрен проедешь, – крикнул он за спину. Торговцу казалось, туман настолько плотно осел наземь, что, при желании, его можно было ощупать.

Идея устроить привал не нравилась абсолютно никому. Ни один здравомыслящий человек не хотел задерживаться в месте, пораженным мором и кишмя кишащим его тварями. Дабы успеть прибыть в Шилф как можно скорее, Вельдор предложил извозчикам и охране каравана пройти по запрещённому маршруту, близь с зараженным лесом. «Если мы прошмыгнём быстро, то нас и не заметят. Ни серые, ни монстры, ни сама чаща. Я подниму вам оплату вдвое, если вы перестанете ныть по этому поводу» Говорил торговец, успокаивая работников. Кто-же знал, что как только караван встанет на этот маршрут, на них, как по заказу, налетит такая напасть.

Развести костёр оказалось не так просто. Пару дней назад здесь прошёл дождь, поэтому вся древесина отсырела. Так же пришлось сильно постараться в поисках незараженного валежника.

Дровосеки первыми заметили, что пораженные мором деревья росли намного быстрее и становились прочнее, причем так, что за пару дней усердной работы топоры приходили в негодность, но, что самое важное - деревья не горели. В первый год болезни, когда зараженная чаща только начала проявлять себя, нашлись умники, решившие воспользоваться чудо-свойствами нового вида древесины для изготовления сверхпрочной огнеупорной мебели. В дополнение ко всему внешний вид дерева, как на зло, выглядел просто умопомрачительно. Не трудно предположить, что любители изысканного интерьера стали одними из первых, кто слёг от неизлечимой хвори.

Огонь нехотя разгорался, языки пламени, казалось, вздрагивали от каждого лесного шороха, также как и люди, тесно ютившиеся у костров. Они тянули руки к согревающему пламени и изредка произносили молитвы. Никто из них ни ел и ни пил, ибо боялись заразиться. Где-то в глубине леса раздался звук, похожий на извращенное карканье вороны-переростка. Все встрепенулись.

- Тихо! Не паникуйте. Звук был далеко, – басовитым голосом успокоил всех Тотти.

Тотти являлся главарём охраны каравана. Ранее он не был знаком с заказчиком и едва-ли знал хотя-бы одного из извозчиков в лицо, но было в нём что-то, что вынуждало даже самых трусливых и недоверчивых успокоиться. Возможно, это была его непоколебимая уверенность - пару дней назад караванщики видели, как бесстрашно он сражался с рвачами - зараженными собаками с гротескными челюстями и острыми как бритва клыками. Вышло так, что люди убедились в его надёжности и на протяжении всего пути старались прислушиваться к его словам.

- Друзья, есть у кого можжевельник? Подожгите его, во имя Святой Звезды, а то сгинем мы тут, – жалобно молил трусливый возница.

- Не работает твой можжевельник, Вигер, только вонь разведёшь! – ответил ему сосед по костру.

- Как же так, не работает!? Ещё как работает! Сколько раз он людям жизни спасал.

- Жизни наши только светляки спасают, а их хрен достанешь. На твои ягодки этим сукам, – он злобно махнул рукой в сторону леса, – насрать и подтереться. Если ссышь, лучше помолись моей заднице, зуб даю, поможет не меньше твоего можжевела.

Люд нервно засмеялся. Возница осмотрелся по сторонам, понял, что его застыдили при целой толпе и покраснел. «Дураки вы все» Подумал он, укутываясь в теплый чёрный плащ. С предпоследней повозки к Вигеру подошла девушка в тёмно-синем плаще-накидке. Она держала в руках красный мешочек, от которого доносился запах можевелла.

-Э! Сука, я сказал, вонь тут разводить не надо! – вспыхнул сосед возницы.

- А вы, уродец, сплюньте и валите подальше - вонь и не почувствуется, - девушка мило улыбнулась и подбросила костру горсть ягод.

Мужик потупился несколько секунд, после сплюнул и ушёл к своему возу.

- Спасибо большое, - шептал Вигер.

- Меня зовут Мари, – девушка протянула тонкую холодную руку парню.

- Приятно, а меня...

- Вигер, я права? – она вновь улыбнулась и присела рядом с ним. – Не беспокойся, я тоже считаю, что можжевельник помогает.

Её тонкие губы, блестящие глаза и элегантная осанка в миг поразили Вигера. В ней было что-то необъяснимо притягательное и завораживающее. Он хотел было что-нибудь сказать, но все мысли вылетели из головы.

- А... Ты тоже торговка? – не придумав ничего лучше поинтересовался парень.

- Нет, я скорее... - Мари призадумалась. – Беженка. Да, я беженка.

- Ах, - Вигер понимающе закивал, - Бежишь от ереси на юге?

- Можно сказать и так, - она настороженно повертела головой, после приобняла локти. – Дерьмовое местечко…

Вигер и Мари тихо перешёптывались. Рассказывали истории, шутили и успокаивали друг друга. Казалось, что они были знакомы сотню лет. В стрессовой ситуации люди способны сближаться за считанные минуты.

- Нови, вы, блядь, в курсе в какой заднице мы находимся?! – скрывшись от чужих глаз и ушей, Тотти мог позволить себе выругаться.

- Я понимаю тебя, но сейчас, нам уже ничего с этим не поделать, постарайся успокоить ребят, чтобы они в страхе не разбежались, – Вельдор постучал по кошельку, такому же круглому, как и своё пузо. – Тебе я тоже доплачу.

- К чему вообще такая спешка? Зачем нам сокращать путь? – недоумевал лидер охраны.

- Каждый воз под завязку забит вещами первой необходимости: одежда, "зелёнки", вяленное мясо. Через Шилфский порт я продам всё это добро на хвойнике. И мне нужно подоспеть в срок.

- Хвойный остров? На кой хер везти ширпотреб так далеко?

- Информатор сказал, что грунт под Зиммелом проседает чуть ли не на глазах. Скоро весь город, нахрен, упадёт в море! Если подоспеть с товаром вовремя, Зиммелские богачи будут кровью срать, лишь бы первыми скупить всё это. Цены взлетят в четыре... Да куда там, в шесть раз! – глаза торговца нездорово заблестели. – Мне позарез нужны деньги, Тотти, и, если вы отправились вместе со мной, значит вам тоже.

- И ради этого стоит так рисковать?

Вельдор незамедлительно кивнул. Тотти осталось только измученно вздохнуть и побрести обратно к своей команде. У хвостовой телеги его ожидали четверо охранников. Каждый из них выглядел обеспокоенным, не меньше, чем сам Тотти.

— Значит так, посидим здесь немного, пока туман хотя бы немного не развеется. Нам за это доплатят. Разбредитесь по периметру и следите, чтобы никто не ушёл в лес. Чуть что – кричите.

Спустя пол часа туман ослаб. Именно, что ослаб, а не пропал вовсе, караванщики по-прежнему ощущали себя слепыми котятами, но, по крайней мере, лошади не брыкали, боясь, что ступают в серую пустоту.

- Тушите огни и собирайтесь! – Тотти окликнул народ.

Он чувствовал себя мальчиком на побегушках, то и дело бегал от Вельдора до извозчиков, не забывая навещать людей его из своей группы.

- Капитан. Свинопаса нигде нет, – настороженно сказал один из охранников, подбежавший к Тотти.

- Как это?

- Он должен был стоять на севере, – парень указал пальцем в дальнюю часть лагеря, там, где начинался пологий спуск вниз, вглубь леса. – Я хотел отозвать его обратно, но он пропал.

На месте пропажи свинопаса – здоровенного детины ростом почти под шесть с хвостиком футов -, было подозрительно спокойно. Тотти пригляделся к земле, обнаружив отпечатки ботинок охранника, он аккуратно подошёл ближе, стараясь не наступить на след.

- Вижу, здесь он отошёл в лес. Отлить захотел, что-ли?

След обрывался у кустов. Лидер нагнулся, вглядываясь в поросли. Бурно растущий кустарник был слегка прижат с обратной стороны, так, как будто на него что-то давило. Обойдя куст, Тотти обнаружил тело своего подчинённого, повисшего на одной из веток. Скрученная в противоположную сторону шея невероятно сильно контрастировала с выражением его лица – спокойным и умиротворённым. Тотти понял – свинопас умер, даже не осознав этого. Выхватив палаш и подняв повыше щит, он закричал.

- Звери! Сваливаем живо! – он развернулся и рванул в сторону лагеря.

Послышались крики, люди вопили, даже не видя прямой опасности. Целый час караван сидел, как на пороховой бочке, и каждый был уверен, что фитиль вот-вот загорится. Сейчас же все они почуяли жар пламени. На бегу, Тотти что-то схватило за ногу, он уткнулся лицом в землю, а нос болезненно хрустнул. «Командир, руку!» Последнее что он услышал перед тем, как неведомая сила потянула его в лес с невероятной скоростью.

Тотти видывал много монстров, со многими сражался. Видел, как твари разрывают людей на куски, так, как будто те состояли не из костей и плоти, а из тряпок и соломы. Видел, как болезнь ломает изнутри тела диких зверей, превращая их в нелепое подобие живых существ. Их внешний вид наверняка бы рассмешил любого посетителя императорского музея уродцев, если бы только их поведение не вселяло животный ужас. Тотти видел, как больные звери страдают, каждое движение выдавало в них ужасную боль и муку: они выли, рыдали, скулили и вопили своими изломанными голосами, больше напоминающими предсмертные хрипы. В общем, Тотти понимал, с чем должен был столкнуться. Но он совсем не ожидал увидеть то, что уготовила его судьба. Вернее, не увидеть вовсе - в туманную гущу леса его тянуло ничто. Ничто было до ужаса сильным, оно волокло лидера стражи вперёд, не издавая звуков и, что самое страшное, не оставляя следов, и это всё при том, что Тотти был облачен в тяжелый хауберг и вооружен по полной программе, в общем, весил он знатно.

За пол минуты его оттащили почти на сотню метров. Конечно, он пытался отбиваться, но меч мог лишь ничтожно прорезать воздух рядом с захваченной ногой, не оставляя никакого видимого эффекта. Невидимое ничто сбросило страдальца с небольшого обрыва высотой, примерно, в восемь футов. Он постарался упасть на ноги, но неудачно подвернул ногу и по итогу свалился оземь, как мешок с песком. Видавший многое Тотти сейчас был готов зарыдать, боль душила его, он не мог контролировать своё тело. Его, будто охватила судорога.

- Прошу, молю, я хочу жить не надо! – крик, больше походивший на визг, оборвался, когда над головой Тотти, что-то блеснуло.

И он пропал. Исчез. Испарился. Но... но не умер.

- Ну всё, прекращай притворятся! Хе-хе. Я знаю, что ты уже очнулся!

Кто-то настырно тормошил Тотти за грудки. Он с немалым усилием открыл слипшиеся веки и проморгался. Тотти, кажется, находился в какой-то очень невысокой деревенской избе. Он понял это по маленькому окну, бревенчатый стенам и простовато сколоченной мебели. Воин попытался встать, но понял, что некто привязал его к стулу.

- Где я? Что это за игры? – он принялся вертеть головой.

Слева на стуле восседал неизвестный. Неизвестный был облачён в чёрный мундир, окаймлённый позолоченными пуговицами, со спины его свисал изодранный смольный плащ, а на голове красовалась фетровая шляпа, вдоль бэнда ветвилась лоснящаяся металлическая обивка, тоже чёрная. Неизвестный, положив ногу на ногу, тихо посмеивался.

Тотти попытался разорвать верёвки, резко дёрнувшись у него заныло в кисти.

- Не рыпайся, зверёныш! – белоснежные зубы незнакомца словно блестели, голос его звучал мягко и непринуждённо.

- Кто ты, блядь, такой? Где я?! – охранник каравана не унимался, продолжая ёрзать на стуле.

Тогда неизвестный встал, пружинящей походкой подошёл к нему и в полу развороте ударил в его грудь ногой. В глазах у связанного покосилось, пространство поплыло куда-то в бок, а дыхание спёрло. В тот же миг неизвестный живо ухватился левой рукой за горло охранника, правой манерно снял шляпу, обнажив черный, как смоль, ежик волос, и с добрым размахом стукнулся с повязанным лбами. Тотти чуть не упал со стула, с носу пошла кровь.

- Всё? Поистерили и хватит, дружище? – он напялил шляпу и всё так же манерно поклонился. – Ох, погоди, кажется у тебя нос сломан. Погоди секунду.

Незнакомец все так же пружиняще подошёл к Тотти, схватил его за нижнюю челюсть – охранник вертел головой и мычал, - и уверенно сделал резкий толчок. Тотти взвыл, сплюнул на пол кровь.

- Ты уж прости меня, Тотти, зря я тебя ударил. Вообще, я не люблю насилие, но ты меня вынудил, понимаешь? – неизвестный поднял брови и начал смотреть исподлобья. – Ну ты пойми, я жуть как не люблю истеричек, аж пеной кроюсь, понимаешь? Ты слышишь меня? – в голове охранника безостановочный гундёж незнакомца отдавался эхом.

- Слышу, - тяжело хрипя, Тотти пытался сфокусировать зрение на неизвестном в чёрном. – Кто ты?

- Ох, - неизвестный надавил пальцами на переносицу и недовольно закивал, - как же так вышло, я забыл представиться, некрасиво… Некрасиво, признаю. Слушай давай переиграем, мне не нравится то, как мы начали. Давай сделаем так, - он быстро подскочил к Тотти, судорожно отряхнул его от пыли, выудил из-под рукава платок и начал усиленно вытирать ему лицо. После, быстро развернулся и зашагал обратно в угол откуда пришёл, – ничего не было, и ты вот-вот очнулся. Я тебя немного потряс, и ты увидел… Увидел, как я восседаю вот здесь, - незнакомец плюхнулся на сундук, на котором сидел ранее, а после, подождав пару секунд, вскочил. – Меня зовут Бонд, маленький шут с большой дороги, - он низко поклонился, сняв шляпу на манер бродячих менестрелей, а после довольно заулыбался во все тридцать два до блеска начищенных зуба.

По спине охранника пробежали мурашки. «Не хватало ещё угодить в лапы безумцу».

- Слушай, Бонд, - спокойно заговорил Тотти, он надеялся не вызвать у шута очередную вспышку неуправляемых эмоций. – Где монстры, что утащили меня в лес?

- Они везде, друг мой, - он тихо и часто захлопал в ладоши. Дальше шут выпрямился, став выше чуть ли не на пол головы, и распростёр руки, - мы находимся в их логове, друг мой. В деревне, в которой всё уже закончилось.

Бонд вновь воссел на стул в углу. Слева, над ухом охранника, что-то хлопнуло. То была дверца массивного деревянного шкафа, по непонятным причинам она то открывалась, то закрывалась самостоятельно.

- Что здесь творится? Что за деревня? Что значит “всё уже закончилось?” – не отнимая взгляда от шкафа, проговорил Тотти. Он напряженно хмурился, не помня, чтобы эта бандурина вообще стояла в комнате. После он обернулся и увидел на столе самовар, тоже, казалось бы, появившийся из-ниоткуда.

Бонд, не прекращая улыбаться, наливал кипяток в фарфоровую чашку. Шкаф пропал.

- Садись сюда, не люблю беседовать с голодными людьми, у них мозги не соображают, понимаешь? – Шут захихикал.

Тотти вмиг почувствовал себя свободным, руки уже ничего не удерживало. Он начал потирать кисти и улыбаться в ответ.

- Понимаю, ты этот, колдун что-ли? – охранник пододвинул стул к столу и опасливо присел. На столе уже красовалась серебряная тарелка, на которой пускал пар ароматный кусок пирога. Самовара уже не было, зато стоял медный зелёный лакированный кувшин, от которого пахло виноградом.

- Хо-хо, - довольно кивая заливался Бонд и ехидно повторил за собеседником, - колдун что-ли? Ешь давай, чудо чумазое.

Тотти начал жадно есть. Откусив несколько раз, он задумался.

- Не отравлена, - тоскливо опередил колдун. – Посуди сам, дубовая тарелка, зачем мне тебя травить? Хотел бы убить, придушил ещё на стуле.

- Что правда, то правда, - кивая плечами согласился охранник. – Раз ты колдун, то по любому дичалый. Какого богу служишь?

- Собаки служат, Тотти, плевать я хотел на богов, - он раскраснелся и гневливо задрожал, - Боги чушь! Навязанная фикция! Ошибка вашего рода! – шут зацепился ногой за ножку стола и резким взмахом отправил его в полёт до противоположной стены.

- Я понял, понял, мужик, - охранник запрокинул руки выше головы, - успокойся.

Шут охладел.

- Позволь я расскажу тебя одну поучительную историю, мой друг. – Шут уселся на массивное бардовое кресло, одиноко ожидавшее его в центре комнаты. – История начинается с очень умного и миролюбивого мужчины назовём его господином П. Господин П являлся пастором в часовне одной небогатой и малопримечательной деревни Г. И долгое время жил он в деревне Г припеваючи, его уважали за мудрость и ум, к его проповедям прислушивались, его воспевали… - Бонд поднял палец, собираясь продолжить, но передумал, пространно покачал рукой, омрачнился и снял шляпу, повесив её на вешалку, стоявшую под рукой. – Но в деревню Г пришла беда. Мор. Мор. Мор, понимаешь?.. Сначала подох весь скот. Потом охотники. Потом заболели пастухи и так по накатанной. Снежный ком из смертей и страданий, страданий и смертей. Агония в чистом виде, - шут тараторил и из его рта летели слюни, но он глубоко вздохнул и следом заговорил тихо, мерно, спокойно, - впрочем, как и везде. Но всё это было ничего, пока с города привозились лазурные камушки всё было хорошо. А потом…

- Догадываюсь, - мирно вмешался Тотти, - потом светляков стало не хватать. Знаю я эти сюжеты, таких деревень тут пруд пруди.

Бонд, восседавший на столе, резво с него вскочил, натянул шляпу и уткнулся пальцем в плечо Тотти.

- Вы это, мой друг, очень вовремя подметили.

- Про деревни? – охранник медленно убрал палец колдуна со своего плеча.

- Нет, про пруд, - сумасшедше захихикал Бонд. – Он тут недалеко. И именно в нём господин П и решил покончит с жизнью. Видишь ли, мой друг, от мора людишки мрут очень быстро, бедный господин П попросту не успевал их лечить. А те, кто умирали недостаточно быстро, проклинали святоносца за плохое лечение. Не удивительно, что все эти злые слова пошатнули его рассудок. Вернёмся к пруду около маленькой и непримечательной деревни Г, господин П, стоявший одной поздней ночью у его берега, шептал в сердцах: «Звезда, почему братья позабыли о нас? Неужели мы для них ничто?! Разве эти семьи достойны того, чтобы погибнуть, как свиньи»?

Бонд захихикал, потирая руки.

- А потом, господин П прокричал так громко, как только позволяла ему его старческая слабая душонка: «Лучше бы меня здесь не было! Лучше бы никого здесь не было! Мы все, перестали бы страдать». Он рвал не себе волосы, пенился, рычал, как зверь на цепи, - ни с того ни с сего колдун упал на четвереньки, охранник вздрогнул, испугавшись, но у шута всё шло строго по плану, - Он припал ко дну пруда и начал судорожно что-то искать. – Бонд артистично пародировал движения героя своей истории. – И тогда… В озерном иле породилось это.

Шут протянул Тотти нечто чёрное. Нечто оказалось кинжалом, искривлённым, холодным, узорчатым у рукояти.

- И тогда в деревне всё закончилось. Наступила тишина. Если я прав, сюда даже заглядывала инквизиция. Рубины горели, как кострища в праздничные дни Огнагла. Но серые не увидели никого. Их окружало ничего. Они сочли, это место проклятым и поспешили его покинуть. Словом, правильно сделали, ведь ещё бы немного и… Позволь мне прерваться, кое-кто очень важный попал в беду.

Шут вытащил из трещины в половице игральную карту с изображением некоего костлявого раба, сидящего в клетке. Из рукава он ловко выудил перо, а из внутреннего кармана мундира бутыль с чернилами. Бонд написал что-то на карте, после негромко хлопнул в ладоши и, улыбнувшись Тотти, положил поверх карты металлический шарик – пулю. Пару мгновений и карта вместе с пулей исчезли.

Тотти сидел, как на иголках.

- То-есть кинжал их спас? – охранник сглотнул густую слюну. - Тогда почему здесь монстры кругом?

- Какое же ты всё-таки дерево, сторожило ты однобокое, - беззлобно произнёс колдун. – Как же ты не поймёшь, нож дал им ничто и это ничто спасло людишек. Но людям же мало ничто, они захотели всё, - он распростёр руки. – И каков итог?

- Люди стали монстрами? – предположил Тотти.

- Они были ими всегда. Заметь, друг мой, в моём рассказе был хотя-бы один бог? Ну хотябы маленький, - он показал пальцами примерные размеры предполагаемого бога, - миниатюрный, мизерный.

- Я понял к чему ты клонишь. Послушай, колдун, может ты поможешь мне выбраться? После твоей истории вообще не хочется тут оставаться.

- Я? - он улыбнулся, указал на себя пальцем. – Нет, друг мой, тебе поможет кинжал, только он и никто другой.

- Не, не, Бонд, я не хочу стать, как они, - охранник хотел указать на дверь, но вдруг осознал, что в комнате вообще не было дверей.

- Дурья башка, Тотти, - шут изнемогал, - чем ты слушал. Я же сказал, что кинжал помогает. По-мо-га-ет. Слышишь? Монстрами они стали из жадности, от жажды силы и нежелания брать за неё ответственность, но ты же человек не глупый… - Он подошёл к сидящему охраннику вплотную, навис над ним своей тенью. – Будь добр, отнеси этот кинжал инквизиторам, ты же справишься?

- А почему бы тебе самому не отнести его? – слегка ошарашенно спросил Тотти, вдруг опомнился, - А, ты же колдун, понял. Обещаешь, что я не стану монстром?

— Это ты должен спросить у самого себя, друг мой. У тебя ведь чистая душонка?

Колдун презентовал охраннику игральную карту с изображением знаменитой пары святых “Сандори и Бас”. «Прощальный подарок, друг мой» После он крепко взялся клинок, так, что кожа его чёрных перчаток затрещала. Обхватил голову охранника и вырезал на его лбу незатейливый узор в форме “X”. Всучил кинжал Тотти в руки и тот исчез. Испарился. Но не умер.

Лес оказался позади, караван отделался легким испугом и парой тройкой пропащих.

- Вельдор, стойте! – закричали в хвосте.

Лидер каравана притормозил, оглянулся.

- Чего у вас? – закричал он в нос.

- Идите сюда, скорее.

Вельдор закряхтел, спрыгнул с повозки, чуть не поскользнулся в грязи и пошёл на зов. У хвостового воза собирался народ. Распихивая людей, он кое-как прорвался к центру, где творилось действо.

На земле лежал Тотти, худой, бледный, словно высушенный. Он ужасно кашлял и потел, тело обхватила лихорадка.

- Святая Лазурь, не повезло же ему, - прикрывая рот рукой произнёс Вельдор. Народ потупился с минуту, после начал шептаться, но лидер каравана заставил всех смолкнуть, подняв кулак над головой. – Нет, брать его нельзя… Ты, - он указал на случайного возничего, им оказался Вигер, - обшарь его, раздень и закинь всё в ящики, ему это уже не понадобится.

- Мы не может бросить его тут, - возразил кто-то из толпы.

- Он уже труп, Агни, не хватало нам ещё и с ним мороки.

- Не устраивайте балаган!

- Простой убейте вы беднягу, он же страдает.

- Тихо!

- Лучше его вообще не трогать.

В этом жарком споре никто так и не услышал слов Тотти, слов, которые он нежно шептал себе в бреду: “Хочу. Хочу всё”.

Глава третья – Позабытое обещание

Арка вторая – Обещание

Глава третья – Позабытое обещание

Отпуск Дарка неспешно подошёл к концу, но даже во время него инквизитор успел проработать втихаря ещё пару раз. После происшествия с кинжалом прошло чуть больше недели. Азари выдали новую форму и синюю ленту в качестве награды за заслуги. Инквизитор полагал, что такой щедрый “подарок” был напрямую связан с тайной, которую он отныне обязался хранить. Сторв явно боялся, что его секрет может раскрыться, поэтому всячески пытался откупиться. Но, по правде, Даркус и не горел особым желанием выдавать эту тайну кому-либо. Ему попросту не хотелось вскрывать этот эфемерный вздутый гнойник, возможно, полный лжи, взяточничества и несправедливости. Даркус всем сердцем хотел верить, что дело с хозяином Бьялы было первым и, как он надеялся, последним в своём роде.

Удивительным стал и тот факт, что у него наладились отношения с Квалом Аттели. После того, как Дарка чуть не окунули в озеро смерти, он научился совершенно иначе смотреть на некоторые вещи. В том числе раздражающий до скрежета в зубах гонор третьерангового примора стал слишком уж несущественным. Более того Дарк успел немного пообщаться с Лизой – ни в коем случае не являющейся тайной любовью Аттели. Девушка души в приморе не чаяла, а от того Азари стало неспокойно также, как и было неспокойно Свейну. «Поматросит и бросит» Крутились в голове слова его верного приятеля. Однажды Дарк даже отшутился, мол фраза “помнём бока в подворотне” стала видеться ему куда более явственно.

Но самым важным событием в его жизни стали вовсе не служебные романы и не криминальные драмы, а вполне обычные сны. Сны оказались для Даркуса открытием. Ранее он был твёрдо уверен в том, что принадлежит к некой скрытой касте несчастных, тех, кого судьба обделила ночными (и не только ночными) сновидениями. Но он, к своему собственному счастью, оказался не прав.

Сновидения были настолько для него чуждыми, что первый свой сон он без затруднения перепутал с реальностью, вернее не столь перепутал, сколько сплёл с нею. Как итог, во время очередного неофициального патруля инквизитор битыми часами уверял Свейна в том, что к ударному отряду присоединился новичок. А Свейн, естественно, это отрицал. У новичка было сложно выговариваемое имя и, вообще, прибыл он издалека, поэтому говорил с акцентом, уверял Азари. Даркус даже хотел похвастать, что смог найти с ним общий язык одним из первых. Спор разрешился лишь утром, когда смена закончилась. Вконец вымотавшийся Свейн подошёл к Мондьерику – второму примору в ударном отряде, и решительным образом спросил его по поводу новичка, на что тут же получил в ответ лишь недоумённый взгляд и сдавленный смешок, больше напоминающий кваканье лягушки. Даркуса вынудили с позором признать поражение.

Следующие сны, не смотря на все свои животрепещущие образы, запоминались инквизитору не столь часто и не столь точно, но, пожалуй, самым ярким и самым странным сновидением, который запомнился Даркусу лучше остальных, стал последний:

Даркус очутился в неизвестном и очень загадочном месте, которое он никогда ранее не видал. То был центр озера, по глубине не больше дорожной лужи, но по масштабу уходящий куда-то далеко во всех направлениях. Лишь где-то вдали, на горизонте, виднелись высокие покрытые мхом скалы и наклонно растущие на них сосны.

Следом перед инквизитором, словно из ниоткуда, появился воин. Взгляд Азари задержался на бригантине воина. По центру доспеха, на груди, виднелся вышитый щит с изображением фиолетовых Ламотских лилий. Эти лилии показались инквизитору очень знакомыми, их вид, словно когтистой лапой, болезненно проходился по душе Даркуса, но он не мог ни вспомнить, ни понять почему.

- Приветствую, Даркус, - незнакомец поклонился, лицо его неестественно исказилось, будто инквизитор смотрел на него через битое стекло, именно так Дарк и понял, что спит. – Я хотел бы сразиться с тобой перед тем, как ты вновь исчезнешь, на сей раз окончательно.

Хрипящий голос воина вызывал у Даркуса необъяснимую неприязнь. Инквизитор нахмурился, выдав голову немного вперёд. Солнце клонилось к горизонту с неестественно большой скоростью, пока вовсе не прижалось к земле вплотную. Потом оно замерло на месте. Вода обратилась зеркалом, отражающим свет обратно в небо и создающим завораживающую иллюзию двух слепленных светил.

- С чего бы мне исчезать? Ты кем вообще будешь? – Дарк немного согнул колени и напрягся, готовый в любой момент действовать.

- Моё имя тебе сейчас всё равно ничего не скажет, Даркус, но так и быть, зови меня Крадом Бандерфи. – воин вызволил из ножен чёрный полуторный фламберг. - Прошу, обнажи клинок, пока ещё не поздно. Я не буду убивать безоружных. Не в этот раз.

Даркус уже держал рапиру наготове. Они недолго смотрели друга на друга, кивнули, и началась битва. Мужчина оборвал дистанцию за доли секунды. Его меч молнией прорубил воздух над головой инквизитора. Даркус еле успел отскочить, пораженный нечеловеческой скоростью оппонента. «Рапирой такое не парировать. И вообще, какая же это дуэль, если условия не равны!» – Даркус возмущённо отступил ещё на пару шагов.

- На сей раз ты не такой потерянный, Дарки, - медленно ступая по водной глади хрипел Крад, - может быть у нас с тобой что-то да выйдет.

Очередной замах Бандерфи. Свист прорезаемого воздуха, со скрипом рвущаяся куртка и легкий испуг инквизитора. Даркусу стало нервно, его опоясало чувство, будто проиграв Краду, он уже никогда не проснётся. Словно бы это сражение намеревалось быть настоящим.

- Вот ты и поменялся в лице, - воин нагло улыбнулся, а после ужасающе оскалился, по спине инквизитора пробежали мурашки. – Мне нравится, как ты стал… Как ты стал двигаться, - Крад вальяжно указал на инквизитора острием фламберга, слегка покачивая его в воздухе. - Интересно, как тебя испоганили на сей раз.

- О чём ты?.. – Азари пятился, происходящее всё больше напоминало кошмар.

- Неважно, Даркус, где Гельта? – Крад склабился, следуя за инквизитором шаг за шагом, шаг за шагом.

«Это всё меньше и меньше начинает походить на сон. Он двигается слишком быстро, а мечом машет, как я кинжалом. Таким темпам о победе не может быть и речи» Дарк запаниковал, колени его задрожали, а в горле пересохло. Бандерфи резко остановился, тормозив упёр фламберг в землю и облокотился на гарду руками, слегка нависая вперёд.

- Только не говори мне, что старый дурак оставил тебя одного? Это же насколько надо быть самоуверенным? - чуть ли не с театральной удивленностью загромыхал воин, продолжая посмеиваться. – Кто за тобой приглядывает? Скажи мне имя! Кто стоит на пути к твоей свободе?

Даркус почувствовал болезненное головокружение, земля ушла из-под ног, и он плюхнулся в воду. Тут же понял, что лучше бы он стоял на ногах – водная гладь почернела, стала густой, а потом и вовсе твёрдой. Инквизитор не мог сдвинуться с места. Пока он безуспешно пытался выбраться, Крад уже наступал на него своей тенью. Фламберг опасливо нависал над грудью инквизитора, прямо у солнечного сплетения. Воин напрягся, приподнял фламберг и резко направил его вниз, Даркус в оцепенении закричал и в тот же миг всю округу залило лазурным светом. Крад, болезненно хрипя, растворялся в воздухе, словно мираж.

Даркус вскочил с постели всё так же вопя. Его распирало, сердце колотилось, глаза бегали из угла в угол, мышцы как будто бы вошли в тонус, и они срочно требовали разрядки. За пол минуты он оделся и выскочил из дома в темноту улиц и переулков. Нужно было успокоиться. Он сделал глубокий вдох, ухватился за серебряный амулет, висящий на груди, так ему было спокойнее. Украшение было тёплым, почти горячим. «С такими снами и рехнуться недалеко» Ворчал он, скрываясь за поворотом.

В это время года, по ощущениям, смеркаться начинало чуть ли не с обеда. Мерно шагая вдоль плотно построенных зданий, Даркус чувствовал хруст под ногами - днём падал первый снег. Инквизитор выдыхал белёсый пар и ежился.

На Новилианской всё конечно же было не так, как надо. К вечеру слегка потеплело, а вот ночью мороз вновь напомнил о себе, поэтому вся площадь покрылась гололёдом. Даркусу было потешно наблюдать, как неуклюже ходят его товарищи, боясь поскользнуться на ровном месте. Но вскоре Азари перестал смеяться, ибо сам навернулся лицом о каменную мостовую. Терзы тут же метнулись "спасать" распластавшегося и безостановочно сквернословящего Даркуса, пока в паре метров от него задыхался от смеха Свейн.

На сей раз патрулём командовал Мондьерик Фон Кеттери, знатный господин, родом из западной Каличии и по совместительству примор второго ранга в ударном отряде Святой Лазури. Мондьерик, или, как его ещё называли, западный разгильдяй, как всегда где-то пропадал. Такое имя он получил из-за неподдельного дремуче-деревенского Каличийского акцента и невероятной супер-способности опаздывать всегда и везде. Пожалуй, не будь он высококлассным примором, его бы понизили в ранге настолько, что единственными, кем Кеттери мог бы командовать, были монахи низших ступеней. Легендарным случаем стал тот день, когда он опоздал на собственное повышение почти семь лет назад. Бывший эпик тогда ещё маленького городка – Шилфа, впал в такую ярость, ожидая своего подчинённого, что вместе с белоснежными нашивками примора, всучил ему стопку дел, с которой смогли бы разобраться лишь десять таких же Мондьериков.

- Ну парни! Гадаем по звёздам, что у разгильдяя приключится в этот раз, – произнёс кто-то из толпы отров.

- И часто у вас такая канитель творится? – Фэтил говорил глухо, почти громыхал, всем видом показывая, что устал сидеть в ожидании своего нового начальника.

Фэтила Снегоеда перевели в ударный отряд после того, как он успешно принял участие в зачистке деревни, в которой дне недели назад запрятались веруны. Эпик и канцелярия, увидев недооценённый потенциал северянина в бою, решила отправить его на двухнедельное обучение продвинутому мастерству фехтования и лазурным заклинаниям средней сложности. Получилось так, что Фэтил окончил обучение аккурат к выходу Даркуса из больничного отпуска. Словом, северный гигант прижился в ударном отряде, как родной. О его подвигах слышали почти все, и поэтому поводы для начала общения, а затем и дружбы, находились у новых коллег с невообразимой легкостью и скоростью.

- Даркус, плюнь ты на это всё! – Свейн раздражённо махнул рукой. - Пойдём прямо сейчас, маршрут я видел на карте в сторожке собора.

Инквизиторы молча обошли почти половину маршрута. Сегодня болтать им было не о чем - темы для разговора просто не лезли в голову. Но говорить особо и не хотелось, порой их устраивало и тривиальное дружеское молчание, согревающее не меньше, чем увлекательная беседа.

- Надо будет сходить в баню, – прервал тишину Свейн.

Даркус кивнул и поёжился. Свейн оглядел друга и его взгляд тут же зацепился за следующую тему для разговора – костюмный клинок, подаренный лично Митешем, и сидящий в ножнах на левом бедре Даркуса.

- Как тебе меч Митеша? – он слегка толкнул Дарка в бок.

- Пойдёт, немного удобнее, чем был раньше.

- Пойдёт?! Видать совсем вы зажрались, господин Инквизитор, – Свейн покачал головой и с наигранным высокомерием цокнул языком.

- Что я сделал не так? – Даркус резко остановился, – А ну давай, рассказывай! А то я тебя знаю - наживку закинешь тут же и сменишь тему.

- Недавно, кстати, столкнулся с мадам Шин на рынке… - хитро улыбаясь, менял тему Свейн. - Ладно, ладно, не пялься ты так. Ща расскажу, дай только новый факел зажечь.

Даркус глянул в безоблачное небо. Тысячи звёздных огней, мерцающих и завораживающих, затягивали его разум куда-то далеко. Снежная ночь всегда навивала на Дарка какое-то загадочно-волшебное настроение, от которого, порой, становилось даже жутко. Он не считал себя мечтателем, скорее уж наоборот, самым приземлённым из людей, но что можно было поделать, когда ты заворожённо цепенеешь, стоя у замёрзшей реки, смотря, как осыпаются комья снега с ещё не полысевших ветвей, слыша, как хрустит снег под кожаными сапогами? Всё верно, только задумчиво грезить непонятно о чём. Важно то, что такое ощущение нападало на него только ночью, когда инквизитор гулял в одиночестве или тишине. И вот опять. Этот день не стал исключением. «Как бы не впасть в хандру» Подумал Дарк перед тем, как начать слушать своего приятеля.

— Это меч ледвингов, – констатировал Свейн.

- Кого?

- Ледвинги – это не то группа, не то гильдия мастеров-кузнецов. Они куют свои орудия по особой ангской технологии. Вот, – он указал на рукоять клинка, – видишь? Их печать. Похоже на какой-то хренугольник в квадрате, но в теории это должна быть сова в клетке.

- А что за технологии?

- А кто её знает. На то она и особенная. Ходят слухи, что ангцы охлаждают металл в снегу, а не в воде, но как по мне это чушь несусветная. Лучше уж у Фэтила спроси. Он северянин и хотя-бы что-то близкое к правде скажет, – Свейн шмыгнул носом. – Я это всё к чему. Митеш тебе не кочергу подарил, а весьма и весьма дорогую вещицу, мне - простому мужику, - о таком лишь мечтать.

— Вот ведь! А я его даже не поблагодарил нормально, выглядел, поди, как дурак, – Даркус легонько стукнул ладонью по лбу.

- Да не волнуйся ты так, мы с отрядом уже давно привыкли к твоей недалёкости. – уколол Свейн.

- Ага, верю, – невозмутимо произнёс Даркус. - А ты откуда про меч-то столько знаешь?

- Ты думал, что я увлекаюсь только пивом и похабными анекдотами? Сам то не лучше, ничего кроме тренировок и не знаешь! – он прошёлся ногой по поверхности мостовой, чтобы собрать снег в кучу и пнуть его в ноги Дарку. – Лучше скажи, чем ты таким услужил Митешу, что он тебе дарствует всякое, аки родному сыну.

Инквизиторы резко остановились. Встав как вкопанные, они навострили уши. До них доносились странные звуки, похожие на скулёж, доносились где-то неподалёку.

- Позже, – сказал Дарк, на всякий случай выхватывая клинок.

Они зашли в подворотню. Подозрительно знакомый звук доносился с обратной стороны каменного ограждения, за которым находилась скользкая от инея лестница, ведущая в канализацию. Подобных лестниц по всему городу было не меньше десятка. Никто ими уже не пользуется. Ныне, нижний город закрыт из-за землетрясений, прошедших по всему острову во время падения неба. Большую часть подземных коридоров и протоков завалило, ремонту канализация не поддалась. Поэтому жителям пришлось избавляться от отходов по старинке – в окно. Проблем в первые годы после катастрофы было выше крыши, чернорабочим буквально пришлось месяцами очищать целые городские районы от зловонной напасти.

- Дарк, стой-ка тут, а я ща проверю, - сказал Свейн, ловко перелезая через оградку.

- Светляк зажги, - указал Дарк, следуя за другом. – Опасно туда…

- Да не гунди, - отмахнувшись, Свейн приблизился к узкому коридорчику, уходящему в глубинную темноту.

Скулёж продолжался.

- Тогда смотри не упади, ступеньки скользкие. Не нравится мне это, зажги лучшее светляк, а? – гундел Даркус, но было уже поздно, Свейн спускался.

Опустившись на пару метров вниз, он медленно плыл по коридору, столь узкому, что вдвоём в нём уже было не встать, и скрылся за поворотом. Ещё через пару секунд Даркус услышал удивлённый возглас друга: «Ух ты, какая тут тварь!»

- Свейн, чего там? Тебе помочь? – он напрягся, левая рука медленно потянулась в карман за светляком.

Спустя пол минуты Свейн поднялся к Дарку. В одной руке он держал свой факел, а в другой небольшой комочек меха, скулящий и тявкающий на Свейна.

— Вот ведь мы дураки, а Дарк? – после он что-то булькнул себе под нос и улыбнулся. – Смотри какой красавец. Там внизу ещё сука лежит, но она, походу, издохла. Вот он и скулит, маленький.

Двухнедельный щенок с выразительными голубыми глазами пытался укусить Свейна за кисть, но не мог прогрызть кожаную перчатку. Животное жалобно завыло, просясь обратно в тёплую подземку, туда, где лежала его мать.

- Разве домашние не подохли в первые месяцы? – Даркус оценочно взглянул на бежевую дворняжку. Собака комично пошевелила ушами и смолкла.

- Видимо не все. Ты только не жужжи, я его рубином уже проверил. – приятель поднял собаку на уровень своих глаз и задумался. – Чё мы с ним делать-то будем?

- Давай, я его себе заберу! – Даркусу уж очень сильно понравилась эта собака.

- Я-т тебе заберу! – он увёл руку подальше от Азари. – Ты человек занятой, сутками на работе, а его кормить надо. И ухаживать. Это, вообще-то, большая ответственность.

- Ну так забери себе.

- А я от тебя сильно не отличаюсь. Перо, вон, тоже, с утра до позднего вечера... вечера… веч… - он немного помял это слово во рту, а после его как будто бы осенило, – Бля! Дарки, выручай, я совсем забыл...

- Чего ещё?

- Я пообещал дочери, что схожу с ней на рынок сегодня вечером.

- И?

- Меня в это же время хронологист вызвал, очередная бумажная волокита. У них какая-то несостывка в фактах и теперь я в этом виноват. Придётся часов пять разгребать.

- Ладно тебе, будет. Что с собакой-то?

Свейн вновь призадумался.

- Оставим её нашей моанфе. Как никак, она за всем нашим отрядом ухаживает, а мы ничем не лучше щенков, разве что уже научились не срать под себя. И то не все.

Свейн положил собачонку в большой внутренний карман мундира так, чтобы мокрый нос мохнатого комочка на пару дюймов выглядывал наружу. Животное поначалу фыркало и противилось, но после успокоилось и расслабилось. «Я в этом кармане бутылку подаренного портвейна держал, которую мне по неосторожности разбили на одном деле» – сказал Свейн своему коллеге. Они дошли до ближайшего кабака и вместе с его закрытием, взяли у хозяина немного мясных обрезков. Для собаки.

- Вернёмся к твоему подаренному мечу? – Свейн смахивал снег со своих округлых широких плеч.

- А почему бы и нет, – кивнул Дарк. – Я когда на больничном был, втихую на патрули ходил, сам знаешь...

Свейн тут же задал вполне ожидаемый вопрос, который мучил его уже несколько дней и на который Даркус ответил почти моментально:

- Да, конечно. Забесплатно... Мне было скучно прозябать дома, так что отстань. Так вот, сэр Митеш эту фишку просёк и одним днём попросил меня попробовать покомандовать отрядом вместо него.

— Вот так повышение! - Свейн присвистнул. – А у Митеша есть дочь? Может он хочет свести свой знатный род с твоим превеликим семейством?

- Не смешно... И ничего он не хочет. Как я понял, у Митеша тогда был день рождения. Он захотел сделать себе подарок, а заодно и меня проверить. Ну и проверка прошла намного лучше, чем этого было нужно

— Это вообще как?

- Слушай дальше. Помнишь случай про когтекрыла у западной сторожевой башни? – Даркус указал рукой приблизительно в сторону оговорённого направления.

- Тот? Недавний? Там, где сволочь гнездо свила и детёнышей нарожала?

Даркус кивнул.

- Так вот, - Дарк протянул последнее слово. - Там был я. И никаких детёнышей не было, только одна особь. Мы кое-как справились, но некоторых терзов знатно так поцарапало. Ну и у начальства возникли вопросы, почему Митеш не обездвижил монстра магией. А его там и в помине не было, понимаешь?

- И вы наплели Эпику и хронологистам про целую семейку птиц-людоедов?

- Да... По нашей легенде основной отряд сражался в башне с детёнышами, а Митеш побежал в леса, за отступающей самкой.

- Ну ты и псих. Без приморов на монстров охотится могут только... - Свейн не мог подобрать подходящих слов, – Да только психи и могут!

- Псих не псих, но Митеш получил награду за отлично проведённую операцию. А отряд премию и компенсацию пострадавшим за сражение с монстром вне черты города.

- Хех. Тогда всё понятно. Получить награду за то, что греешь ноги у камина, дорогого стоит. Слушай, у меня через два месяца тоже будет день рожденья, не хочешь за меня поработать,

- Иди ты!

Остаток ночи прошёл без происшествий. Утром Даркус и Свейн передали щенка моанфе Лизоньке, пообещав, что будут обеспечивать его всем необходимым, лишь бы за псом кто-нибудь да ухаживал. Они назвали его Павилем, в честь известного литературного героя Павиля Угрюмого – мрачного парнишку, отрицающего смерть своей матери настолько, что однажды она воскресла и, в конце концов, убила сына во сне.

Этот рассказ назывался "Павиль - глупый мотылёк" (в названии прослеживался образ мотылька, летящего на огонь и сгорающего до тла). Автором значился философ чистого ума Нанди Корот – латманец с северными кровями, являющийся типичным представителем опасной для государства интеллигенции. Его рассказ, была разобран церковными деятелями по буквам ещё пол века назад. Перво-папа Антифис говорил, что эта книга лучше всего описывает, как неосторожный или, вовсе, безумный ум способен исказить мир. Какое-то время, даже церковные проповеди строились вокруг греха, казалось бы, никогда не существовавшего человека. Удивительно и то, что на самом деле Нанди писал вовсе не об опасностях Дичалых богов или безумства мысли. Ключевой идеей произведения являлись ужасы гражданской войны в Ламоте, когда близкие родственники были готовы убить друг друга за идеи людей, которых они никогда и в лицо не видели. Смешным, для многих мыслителей, показалось и то, что именно догматы святолазурной церкви стали причиной одной из величайших гражданских войн в Ламоте, да и во всём Континенте.

После дежурства инквизиторы разошлись. Свейна ждало ещё много работы, а вот у его друга намечалось примерно шесть часов свободного времени. Даркус встретил рассвет в одной из сторожек городской стражи. Инквизитору совсем не хотелось идти спать. Он был полон энергии, которая, возможно, осталась у него после сражения с Крадом. Зашедший в помещение стражник, сначала удивился необычному гостю, после, поприветствовал инквизитора и предложил ему позавтракать вместе с ним. Мужик, простоватый на вид, оказался весьма приятным собеседником. Они начали обсуждать работу. Каждый свою. И беседа проходила так плавно и необременительно, что в какой-то момент Даркус даже позабыл, что перед ним сидит незнакомец и ни с того ни с сего разоткровенничался.

- А что за Тотти? – чуть ли не шептал завороженный стражник.

- Да кто бы это знал, - Даркус сделал глоток травяного отвара, - тут в другом дело, пойми, он как только начал его описывать…

- Кого описывать? Тотти, чтоли? – мужик протянул инквизитору галеты, инквизитор не отказался.

- Да что ты заладил с этим Тотти, я про кинжал. Короче, - ещё один глоток и кружка опустела, - только торговец рот открыл… его сальная голова тут же… Бах. – вполне лаконичным жестом Дарк показал, что сталось с головой торговца. – Мы зажгли светляки и увидели такую тварь, что все волосы встали дыбом и пошли строем.

- Ну и дела у вас там творятся! – напряженно выдыхая, стражник чесал затылок. - Уж простите за дерзость, но не удивительно, почему вы мрёте как мухи.

- Ах. Что уж с нас взять, жизни мы действительно не бережём, зато платят достойно, – хвастал Дарк. – А ещё чаю не будет? Это ладезия?

- А чему бы и нет, будет. – пожал плечами собеседник. – Да, ладезия, её щас в городе так просто не сыскать. Нужно людей знать.

Стражник встал. Поставил котелок с водой на слегка проржавевшую буржуйку. Зажёг пламя при помощи трутницы, кремня и кресала.

- Сторожка маленькая, поэтому от огня станет быстро жарко, господин инквизитор. Лучше снимите пальтишко, а то вспотеете.

Даркус последовал совету стражника. Он подошёл к входной двери, вальяжно стянул пальто и шарф, повесил их на вешалку. Из заднего кармана выпало что-то небольшое и плоское, размером с ладонь. Даркус нахмурился и потянулся к находке. В его руках лежала карта с искусно нарисованными святыми церкви падшей звезды – Сандори (дарующим жертвенную плоть) и его верным псом Басом (вестником смерти). На рубашке карты виднелась размытая чернильная надпись, слов было не разобрать.

— Вот я дурак! – ошарашенно воскликнул он. – Совсем забыл про своё обещание. Мужик, прости, но нужно срочно кое-куда сбегать. Не серчай, лады?

Неделю назад Даркус действительно дал обещание, от которого никак не мог отказаться. Тогда Эпик Сторв попросил его покончить с делом о кинжале и торговце Вельдоре раз и навсегда. Он предложил инквизитору провести контрольный допрос одному из пострадавших возниц. За то время выяснилось, что почти все участники каравана подхватили хворь, а кто-то вместе с этим ещё и проявлял первые признаки безумия. Даркусу ничего не оставалось, кроме как согласиться. Нерациональное мышление инквизитора и красноречивые слова Эпика заставили Дарка полагать, что он был как-то напрямую связан с этим делом и только он мог довести его до конца.

И вот, неделю назад, он стоял прямо перед громко дышащим чумным доктором. Позади врачевателя находилась дверь, ведущая в палату безумно больного бедолаги по имени Вигер. Допрос почти всех участников каравана выявил то, что единственным человеком, входившим в близкий контакт с обладателем кинжала, являлся именно он.

- Господин инквизитор, думаю порядок вы и так знаете, но на всякий случай повторю ещё раз, – из-за маски-клюва голос доктора больше походил на приглушённое змеиное шипение. – Старайтесь не сильно вслушиваться в его слова. Почаще отвлекайте мышление на отстранённые темы, например, думайте о цвете потолка или размере собственной обуви. Ведите в голове счёт или читайте молитвы. Если почувствуете озноб, головокружение, жар или спутанность мыслей – немедленно покиньте помещение. И ещё, наденьте маску, помимо безумства извозчик заражён лесной хворью.

Даркус безостановочно кивал.

- Я вас понял, спасибо. Мне стоит брать оружие с собой?

- Пациент привязан к койке, так что вы будете в полной физической безопасности. Но если от этого вам будет спокойнее - берите.

Когда-то давно известный епископ, начавший великий святой поход против Дичалых богов сказал: "Равно тому, как человек не боится леса, а боится волков, которые в нём обитают; человек не должен бояться безумия, но он должкн приходить в ужас от того, что это безумие способно породить"...

Чумной доктор отпер дверь и Дарк зашёл внутрь. Вся палата провоняла озоном, гноем и чем-то кисло-блевотным. Даркусу пришлось поплотнее прижать маску к лицу, чтобы сдержаться от рвотных позывов. Юноша был бледен, глаза его бегали из стороны в сторону, а выражение лица сменялось чуть ли ни каждые пару секунд. Он то весело хохотал, то срывал горло и начинал рыдать, то неожиданно смолкал, а после принимался мычать, как новорождённый ребёнок.

- Вигер, друг мой, ответь на мой вопрос, - мягко говорил Дарк.

- А... Кто... Вы?

Даркусу стало жалко парня. Его ноги были черны, как сажа. При дыхании он издавал тяжкие скрипящие звуки, словно старая вагонетка катилась по не менее старым ржавым рельсам. Инквизиторам и раньше приходилось видеть больных мором, но сейчас всё было совсем иначе - бедолага обезумел во время болезни, а не из-за неё. Две беды сложились, если не приумножились, и создали противоестественное всему человеческому Нечто. Причем это Нечто вырывалось из тела извозчика, причиняя ему как физические, так и душевные страдания.

Проблема лесной хвори заключалась в том, что на поздних этапах мозг больного словно бился в конвульсиях. Были нередки случаи, когда запущенная болезнь доводила пациентов до того, что те теряли память или вовсе меняли личность. Больные превращались в безумцев, но не из-за собственной неосторожности и недалекости, а из-за влияния хвори.

На конечной стадии происходило самое страшное. Доктора, философы и церковники целый год ломали головы, пытаясь понять, что конкретно мор делает с людьми. Симптомы были следующими: сначала тело, в том числе и внутренние органы пациента, покрывалось множеством гнойников, лопающихся после двух дней роста. Жидкость из гнойников обволакивала кожу и слизистую, постепенно затвердевая (в это же время пациент может оставить следы этой жидкости на предметах, до которых по обыкновению касается. Гнойная жидкость – самое заразное, что может производить больной человек на всех стадиях заражения). После затвердевания мышечная и пищеварительная системы начинают давать сбои, пока полностью не отключаются. Пациент впадает в состояние, подобное коматозу, опорожняет желудок и мочевой пузырь. Но, что удивительно, кровеносная, дыхательная и, самое важное, нервная система продолжают исправно работать. Без поступления пищи и воды, организм переходит в аварийное состояние и умудряется прожить от пяти дней до целых недель (рекордный случай – две недели и один день). Под действием неизвестных токсинов мозг пациента вырабатывает невероятно количество импульсов, от чего больной начинает испытывать ужасные галлюцинации, сводящие с ума в считаные дни. В конце концов серая масса буквально плавится, убивая пациента, но не забирая его душу. Люди прозвали такое состояние "чёрным саркофагом". Из-за чёрной корки тела не горели, а пробиться сквозь застывшее гнойное вещество при помощи инструментов было сложно и опасно - одно неаккуратное движение и ты сам мог стать такой же мумией. Умирающие пациенты из-за собственного безумия бессознательно порождали монстров, теней, призраков и даже Дичалых богов. Поэтому чистки заражённых были вынужденной мерой, а не чьей-либо прихотью.

- Вигер, прошу, соберись. Ответь мне, кто-нибудь ещё, кроме тебя и того парня, касался кинжала?

- Н... Нееет...- Вигер попытался поднять руку, но связывающие ремни ему не позволили. По итогу он просто указал пальцем куда-то в сторону – Прошуууу... Прошууу...

- Что там? – Инквизитор встал, посчитал до десяти, убедившись, что сделал всё верно, подошёл ближе к стене.

У тумбы в тканном мешке лежала сумка извозчика. Даркус поднёс к больному сумку и начал показывать ему все предметы, которые лежали в ней. Инквизитор успел приметить драгоценное ожерелье, торговые соглашения, лицензию на торговлю, кремень и кресало, столовые приборы, одеяло, пустой красный мешочек, от которого пахло можжевелом и женскими духами, и небольшой кошель с тремя золотыми (весьма и весьма неплохая сумма для обычного то извозчика). Последним предметом стала большая игральная карта с изображением святых.

- О... Ооо...Ма... Мама... Марии...

- Я не понимаю, это принадлежит твоей матери?

Даркус перевернул карту и увидел красивую надпись, оставленную чёрными чернилами.

- Жду тебя в "Цок да цок"? – он прочитал слова на карте – Это оно?

- Дааа... Мариии... Отдай всё... Ей... Больше... Некому... - Вигер закашлял чем-то чёрным, инквизитору пришлось отскочить на пару метров назад и прикрыть лицо покрепче.

- Убееей... Прошуу...

- Прости меня, Вигер, – ком подступил к горлу. – Доктору снаружи ты ещё нужен живым. Терпи...

- Молюю...

- Вы уже закончили? Прочитаете за здоровье больного молитву? – удивлённо вопросил врачеватель, запирая дверь на ключ.

- Озияя светом тило лакр тщено, дух рожде микше яро тщено, подстать кеелу яну тщено, - пробарабанил Дарк, собираясь продолжать дальше, но его остановили.

- Я понял, достаточно. Вас с минуту назад просил сэр Митеш, приказал передать следующее: "Я всё знаю. Быстро дуй в кабинет. Есть дело".

Покинув сторожку Даркус отыскал “Цок да цок” за час. Странное название, как оказалось, принадлежало постоялому двору. Скромное двухэтажное здание с пустой пристройкой-конюшней расположилось у самой черты города - под стенами.

В Шилфе с приходом мора белой нитью было вышито правило “у стен живут или бедные, или безбашенные”. Дело в том, что при нападении монстров на город, первыми под удар вставали именно те, кто жил в “подстенье”. Подстенье – сеть кварталов, опоясавших Шилф вдоль, как это не странно, главных городских стен. За три года все эти кварталы либо опустели, либо превратились в самое настоящее гетто для больных, нищих и вороватых граждан. К грядущим дням почти каждому ребёнку было известно:

Всяк дурак – гуляка у подстенья,

обворуют, украдут, съедят.

Не помогут ни тебе рыданья,

ни спасёт тебя любой солдат

Даркус, держа в руках игральную карту, аккуратно переступил невысокий порог и столкнулся с плотной дурманящей стеной разных запахов и ароматов: перебродившее вино, крепкий дымтрав (хреновенькая альтернатива южно-каличийскому табаку), томатный бульон, старая пыльная древесина. Всё смешалось в одну единую ядрёную смесь, от которой тут же закружилась голова.

- Ого! Парни, смотрите какие у нас гости, - вязкий голос, донёсшийся откуда-то из синеватых клубов дыма, явно был адресован отру. – Мысье желает присоединиться к столу?

- На виселицу захотел? – грубо ответил Дарк ни секунды не промедлив.

По помещению разнеслось ржание.

Небольшая комнатка оказалась до отказа набита людьми. Рядом с обитым круглым столом тёрлось порядка двух десятков человек. Выглядели они далеко не как примерные граждане. Пространство вокруг посетителей было заполнено густым табачным смогом. За самим столом вальяжно расселись пятеро мужчин, одной рукой они перекидывали друг другу игральные карты, второй уже тянулись к своим заточкам, топорикам и фальшионам. Как бы это не было комично, но у одной бритой головы, имевшей здоровенный растекшийся фиолетовый фингал под глазом, нашёлся даже моргенштерн. «Ну что за придурок! – злобно и с презрением подумал Даркус. - Он взаправду таскается с этим дерьмом по городу? Куда наша стража смотрит?». Инквизитор по всей видимости вмешался в очень важный карточный чемпионат, в котором принимали участие преступники всех мастей.

Терпеть этот сброд было сложно, а наблюдать, как он нагло хамит тебе в лицо – непозволительно. Отр знал, если сразу же не установить порядок твёрдой рукой, все его расспросы будут восприниматься уголовниками как пустой звук, а не серьёзное требование. Он не боялся, что на него нападут толпой, ведь если бы эти дураки так поступили, церковь не оставила бы от подстенья и камня на камне – бандитам, как бы это не казалось странным, было не выгодно такое поведение.

– Кто тут хозяин? – выкрикнул Азари, но тут же понял, что толпа утратила к нему всяческий интерес. Уголовников куда больше увлекала игра, чем пресное лицо сероотрядника. Лишь один откликнулся - плотно сбитый мужик со здоровенными кулачищами и бледными перекошенными глазами, крикнул куда-то в коридор.

- Халдери! Тут тебя серая дря… - он оговорился, жадно отцедил дешевое пиво из недопитой кружки, причмокнул и продолжил, - инквизитор зовёт.

Через минуту из дальней двери вышел усатый мужичок с нагло выделанным лицом.

- Извольте, господин инквизитор, чем “Цок да цок” привлёк ваше внимание? Хотите выпить? Расслабиться? Может быть присоединиться к игре? - владелец указал на толпу, после начал растирать мозолистые ручонки.

- Не лизоблюдствуй! Я ищу женщину, по имени Мари, она должна была находиться где-то здесь.

За столом стало тихо, толпа немного расступилась и в бок Даркуса упёрлись подозрительные взгляды.

- А ты, парняга, свою подружку что-ли потерял? – жилистый застольный картёжник громко отрыгнул.

Толпа загоготала.

- Допиздишься,– Даркус потянулся за клинком.

- Всё-всё, хватит вам, мужики! – выдавливая из себя всё миролюбие, которое только имел, хозяин заведения прокричал в тучу синеватого дыма. Он подозвал Азари рукой. – Не обращайте на них внимания.

- Ты там это, не горячуй, инквизитор, - послышалось из толпы, - Велегей только и может, что языком тереть, а как только дело до кипятка доходит, тут же отсыхает, как причиндалы у вашего эпика.

Даркус сорвался. Рука машинально потянулась к клинку, сброд встрепенулся, но инквизитор вовремя остановился: «Как покончу со злосчастным обещанием, обязательно наведаюсь к этим выродкам» - зарёкся Азари. Он развернулся лицом к Халдери и ясно как день произнёс – «Говори, где Мари, пока у меня ещё осталось терпение»!

- Девушка по имени Мари, говорите? - он пару раз прищёлкнул языком и начал вычёсывать бородатый подбородок. - Кажется у нас такая была, вот правда…

- Она была тут примерно с неделю назад, так? И уже куда-то ушла, я правильно предполагаю?

Халдери кивнул.

- Что это была за женщина? Она сказала куда пошла? – Даркус осторожно поглядывал за спину, игроки вновь потеряли к нему интерес.

Первый вопрос слегка удивил хозяина двора, ведь он думал, что инквизитор знает искомого человека.

- Да чё говорить то? Высокая красотка, бёдра что надо, говорила красиво… - он почесал затылок и по дебильному улыбнулся. – Пообещала потом за все три дня заплатить аж пятнадцатью серебряными аннетами.

- Пообещала? – Даркус поднял брови. – То есть она ушла, даже не заплатив за ночлег? Хм... Я думал в подстенье все твердят лишь: «деньги вперёд».

- Ага! – послышалось позади. - А ещё говорят так: «разул трепло – лови в ебло», – кто-то позади попытался вклиниться в диалог, но хозяин, во имя всеобщего мира, всучил ему в руку тяжелый жбан шипящего пива и тот смолк.

- Всё правильно, инквизитор, деньги я всегда беру наперёд. – Халдери закивал.

- А почему у неё не взял?

- Как это? – взгляд Халдери за секунду отупел в разы. – Действительно, что же я с неё денег не взял… - Хозяин своим поведением начал походить на престарелого с деменцией.

- Ладно, проехали. Она сказала куда пойдёт?

- Нет, не говорила, по крайней мере мне… Но в последний день девчонка изрядно выпила и проболталась про работу горничной в каком-то загородном поместье.

- Выпивала? Здесь то? – Даркус осмотрелся по сторонам. Он хотел найти хоть одну причину, по которой женщине не будет противно выпивать в этом свинарнике.

- Ну да, правда не одна. Она притащила сюда какого-то хахаля. Он хотел споить даму, но потом сам стелился перед ней салфеточкой. Вел себя по дурацки, заказал барматуху, а пил, как будто в ресторане сидит, ногу на ногу повесил и лыбу в её сторону давит.

Халдери и Даркус вышли на улицу, ибо в помещении стало слишком шумно. Отребье то и дело выкрикивало: «Разгромная игра!», «Давай гаси его!», «Блефует сука»! Хозяин заведения достал из внутреннего кармана коричневой жилетки трубку и начал раскуривать.

- Мари тогда попросила у меня вина за пол серебряных кружка. И пока я возвращался из кладовки парочка посралась, а мужик убежал весь в слезах, - он хмыкнул. - А потом не верь словам, что, мол, женщина – самое страшное создание. Я-ж правильно говорю?

- Наверное… Так ладно, а какое поместье-то? Не помнишь?

- Не-а. Но тот мужик, перед уходом, прокричал чё-то вроде: «Ты не можешь просто так уйти к этому Матильду! Я столько тебе дал и всё ради того, чтобы ты меня бросила?»

- Матильд говоришь? Интересно… Ладно Халдер, живите пока. – Дарк постучал владельца заведения по плечу и растворился где-то в глубине тёмной подворотни.

Вечером на рыночной площади было оживленно. Получилось так, что за весь день Даркус не успел и присесть толком, поэтому сильно измотался. Утром он пытался выяснить, кому принадлежит записка на игральной карте. После, где следует искать Мари. А конец дня и начало вечера потратил на то, чтобы выяснить, где расположилась резиденция Матильда Зэрека. С последним у Даркуса возникли трудности.

Матильд Зэрек входит в тройку богатейших спонсоров города, кто знает, насколько сильно ́ его влияние в стенах Шилфа? Дарк попытался напрямую подать прошение в архив, но ему тут же отказали. Церковь очень дорожила своими спонсорами - она скрывала всяческую информацию обо всех своих богатейших лоялистах, причем скрывала даже сама от себя. Но Даркус не сдавался. Он припомнил старика, которого встретил неделей ранее и который работал на Матильда. Через него инквизитор вышел на другого человека - администратора почтового отделения, которым, по заверению охранника, пользовался Матильд, чтобы анонимно присылать предупреждения о VIP клиентах. Припугнув администратора, Даркус наконец-таки сумел получить адрес резиденции, в которой предположительно работала Мари. Вообще, инквизитор понимал, что может пойти куда более простым путём и, воспользовавшись той же почтой, отправить все предсмертные пожитки умирающего извозчика гонцом, но перед его глазами раз за разом появлялся измученный Вигер, умоляющий Азари передать всё лично в руки.

С плечом инквизитора кто-то болезненно столкнулся. Даркуса вытянуло из пучины размышлений как раз вовремя. Из-за угла трехэтажного торгового дома показалась Перо. Она явно искала глазами своего отца, но после, заметив Азари, кивнула сама себе и подошла ближе.

- Здравствуйте, дядя Дарк. А я думала, что сегодня буду гулять с папой.

- Привет. У Свейна завал с бумагами, поэтому он попросил меня помочь.

- Ну и ладно. – приободрилась Перо. - Всё равно вы дружите настолько долго, что разговариваете почти одинаково. Сегодня я хочу приготовить что-нибудь необычное, так что обязательно останьтесь на ужин.

- С удовольствием останусь... Постой, одинаково говорим? Это похвала нашей дружбы или укол нашей же оригинальности? – Даркус церемонно взял сумку с плеча Перо.

- И то, и другое, - весело хихикнула она.

Блюда действительно обещали быть необычными. Это можно было понять даже по ингредиентам.

- Тыква? Сколько она стоит!? – лицо инквизитора страшно исказилось. Продавец тут же сбросил цену на треть. Так. На всякий случай.

- Угу. Хочу сделать сладкий тыквенный пирог. – Девушка ощупала овощ и кивнула продавцу, - когда я была маленькой папа любил его готовить.

- Свейн что-ли? Любил готовить? – Даркус крякнул, - Ну и каковы на вкус его горелые пироги?

- Ничего они не горелые, дядя Дарк, было очень даже вкусно.

- Ладно, как скажешь… Погоди, ты же не собираешься мешать батат с капустой? – Даркус остановил тянущуюся к торговому лотку руку Перо.

- Да, а что? – недоумевающе спросила она.

- Я не понимаю, как людям может нравиться такое сочетание вкуса.

- Не думала, что вы, дядя Даркус, такой привереда.

- Да не привереда я, – он твёрдой рукой положил капусту на место. – Просто это как слушать песни Лантарию под аккомпанемент гуслям – жуткая безвкусица.

- Ты правда так считаешь? – она вновь улыбнулась и миловидно наклонила голову набок. – А мне очень даже нравится.

Перо тихонько запела, пытаясь подстроить тембр голоса под известную островную женщину-барда.

«

Играй моя виолончель, ты спой про войны и печаль,

Что не вернётся сын домой, скорее людям передай.

Ты расскажи, кто виноват,

Ты расскажи за что в набат

Мы бьём и бьёмся до крови

Ты расскажи, ты расскажи!

По что же мне тот лорд сказал:

“Вот, мальчик, ты теперь солдат

Возьми же меч, да в бой иди!”

Ты расскажи! Ты расскажи!

Лорд ускакал, а я остался

Лорд пировал, а я сражался

Лорд жив, а я, увы, погиб.

Но дух скорей домой летит.

Где ждёт нас мать.

Где ждёт отец.

Тенями будем мы плясать

И петь: “войны настал конец!”

»

Даркус и Перо вернулись домой затемно.

- Дядя Дарк, а как вы познакомились с моим папой? – сказала Перо, как будто бы специально остановившись возле узкого прохода на кухню.

- А ты не помнишь?

Девочка покачала головой.

- Наверное, даже хорошо, что ты позабыла этот кошмар. Нуу… Ээээ… - он начал мять ковёр ботинком. — Это было сложно.

Инквизитор, облаченный в белоснежный мундир, раздвинул тяжелые занавески, доселе удерживающие в помещении приятную прохладу. В аудиторию бодро проник свет рассветного солнца. Ослепительно яркие утренние лучи очертили дочиста отдраенное помещение учебного блока центрального собора Шилфа. Где-то позади, за массивной скрипучей дверью, доносился гомон учеников, учителей и младших монахов, вечно куда-то спешащих по широким коридорам корпуса. Трое молодых парней, будущих отров, по-прежнему ожидали разрешения от своего нового учителя, чтобы сесть за полукруглый стол, но тот не спешил.

- Здравствуйте, братья. – инквизитор подошёл к кафедре. Облокотил об неё руки и нервно помялся в ногах. – Меня зовут сэр Свейн. Фамилии нет. Я являюсь девяти-ранговым отром ударного отряда святолазурной церкви. Сегодня буду заменять Сэра Альманэ.

- А сесть то можно? – бесцеремонно вмешался юноша в дорогом бархатном костюме.

- Ах. Да, конечно, садитесь, - Свейн растянул воротник мундира, который именно сейчас показался ему через чур давящим. – Я впервые провожу подобные консультации, поэтому могут быть некоторые… трудности.

Инквизитор окинул взглядом всех троих. Никто из учеников явно не был заинтересован в том, чтобы слушать неопытного преподавателя.

- Значится так, – продолжил Свейн. - Я толком не подготовился, но дам обещание, что буду с вами полностью откровенен. Если у вас есть вопросы, можете задать их сейчас, пока я не начал.

- Нам оно вообще надо? – возмущался бархатный, - Если мне не нужны консультации, я могу уйти?

Свейн опешил. Бархатному на вид ему было не больше двадцати. Ученик нарциссично поправил длинные каштановые волосы и привстал. Своей наглой ухмылкой он вызвал у инквизитора такой гнев, что тот чуть было не сорвался. «Всё хорошо, дружище. Всё хорошо! Плевать на этих блатных богатеев, просто проведи консультацию и уйди от них с миром» - успокаивал он себя.

- Обязательно ли отрам знать среднюю лазурную магию? – вопрос задал парень, что сидел левее.

- О! Хороший вопрос. Я понимаю, что лазурная магия даётся не всем, но вам придётся постараться. Нам необходимо знать на зубок все заклинания от малой до срединной магии включительно.

- А без этого вообще никак? Никаких исключений?

- Есть, конечно, но… - Свейн говорил неуверенно, его постоянно пытались перебить.

- Так мне можно уйти или вы продолжите обсуждать эту чушь? – наглец перебивал.

- Короче, слушай сюда! – обращаясь ко второму ученику, инквизитор стремительно обошёл кафедру, снял с бедра клинок, упрятанный в ножны и что есть мочи толкнул им бархатного. – Есть. Но ты должен фехтовать как зверь, парнишка.

Хам, не ожидавший такого подлого поступка, упал обратно на стул.

- Слышь! Чё ты себе позволяешь, - взревел бархатный. - думаешь достиг девятого ранга и можешь распускать руки направо и нале… – молодой дворянин не хотел униматься, но его рот вмиг прикрыл тот, что сидел слева.

- А поконкретнее? Насколько хорошо нужно фехтовать? – парень явно заинтересовался.

- Ну… Скажем, как сэр Осфальд. Правда он всё ещё не только прекрасно фехтует, но и знает магию почти на уровне примора. Думаю, его повышение не за горами.

- Где я могу с ним сразиться? – полным решимости парнишка привстал. Следом попытался встать хам, но Свейн ему не позволил.

- Тише-тише, парень, зачем так торопиться? – инквизитор обратился к тому, кто был левее. - Ты хоть раньше мечом махал?

- Да. У меня был учитель.

Свейн призадумался: «А почему бы мне не проучить хама и зазнайку разом? Прихлопнуть двух назойливых мух за один удар. Ну может за полтора, если они действительного чего-то и стоят».

- А давайте поступим так. Почему бы вам обоим не сойтись со мной в честной дуэли? Если выиграешь ты, чистоплюй, можешь забить на мои консультации до конца года. А если победишь ты, – он направил меч левее. – Я самолично познакомлю тебя с сэром Осфальдом и буду ручаться за тебя так, как будто в тебе течёт кровь Амана первого фехтовальщика.

- А что, если мы проиграем? – одновременно спросили они.

- Вы проставляетесь. – без заминки заявил Свейн.

- Но я даже пить не умею!

- Не страшно, я ваш учитель – научу и этому.

Лицо инквизитора походило на морду авгурийской лисицы – такое же наглое и хитрое.

- А ты, - учитель ткнул на третьего, бледный паренёк, кажется, вообще никого не видел и не слышал, - как тебя звать?

- Квал, - отягощено ответил он.

— Вот, Квал и проследит за дуэлью.

На голубом небе не было и облачка. Приятный летний ветерок обдувал, казалось, со всех сторон. Где-то вдалеке были слышны звуки стройки – вот-вот закончат работу с возведением летнего сада Святого Папы Игона. А если останутся деньги, может и обустроят пустырь, расположенный позади храма.

Свейну пришлось долго уговаривать терзов третьего отряда серых, чтобы они ненадолго освободили тренировочную площадку. В конце концов, инквизитор пообещал им лицезреть удивительное “шоу”. Терзы заинтересовались и опоясали собою всё поле для спарринга, чтобы пронаблюдать. Свейн выхватил тупой клинок и протянул его каштановолосому. Они церемониально представились друг другу и началась битва. К огромнейшему огорчению Свейна сражение затянулось. Он планировал завершить бой чуть меньше, чем за тридцать секунд, но у него ушла почти вся минута. На последней секунде клинок бархатного принял, вероятно, самый сокрушительный удар. От совершенного замаха лезвие задрожало так же сильно, как дрожат бездомные кошки, попавшие под леденящий осенний дождь. Меч вылетел из рук ученика и чуть было кровожадно не воткнулся в одного из зрителей. Дворянин упал на колени, схватился за руку и заскулил. Зрители захлопали, зашептали, посмеиваясь и, кажется, задумывались о возможности последующих ставок.

- Ах, сука, рука! – взревел каштановолосый.

- Сукой меня называешь!? – Свейн сорвался. Он, словно за один шаг, пересёк всё поле и надавил концом тупого клинка на ногу ученика — Значит так, сопляк, мне плевать, что там у тебя была за жизнь раньше. И мне плевать как ты или твои родители богаты. Ха! Дай угадаю, ты задрал свою родню настолько, что они не нашли лучшей идеи, чем сдать тебя в церковь, я прав? Так знай, такие наглые уроды как ты, нам здесь не нужны! Следующий!

Второй юноша не заставил инквизитора долго ждать. Он вышел к центру площадки, подобрал клинок, подходящий под его потешно низкий рост, и встал на позицию. Свейн уже ожидал напротив.

- Я Свейн, пусть Святая звезда будет свидетелем.

- Я Даркус, пусть Святая звезда станет свидетелем.

Свейн фантастически быстрым рывком подскочил к Даркусу. Но ученик не медлил, он в тот же миг, почти одновременно, отошёл назад, сохраняя дистанцию между собой и оппонентом ровно в два шага. Они разменялись ударами. И Свейн, и Даркус парировали вражеские атаки, словно зеркально. «А сучёныш не промах!» - Свейн прекратил наступление и отошёл на пол шага назад.

- Даркус, правильно? Сколько лет ты тренировался фехтованию?

- С восьми лет. – ответив, он начал обходить соперника сбоку.

Свейн должен был держать своего оппонента прямо перед лицом, поэтому теперь уже ему пришлось след в след повторять движения Даркуса. Они внимательно смотрели друг на друга, не решаясь атаковать первыми. Сделав полный круг, Свейн продолжил.

- И сколько тебе?

- Почти двадцать.

Инквизитор присвистнул. «Ну и находочка» Он вновь пошёл в наступление. Интрига возросла настолько, что даже неугомонные молодые терзы смолкли. Они заворожённо наблюдали за тем, как смертоносно танцуют клинки. Дуэль всё больше и больше походила на самый настоящий бой насмерть. Свейн, словно прощупывал слабые места в защите оппонента, но постоянно утыкался в стену. «У него должны быть пределы. У такого мальца просто не может быть настоящего боевого опыта, - инквизитор проворачивал эту мысль в своей голове раз за разом. – Пан или пропал!». Свейн завершил обманный финт, пытаясь одурачить Даркуса и у него получилось.

Инквизитор подловил его на том, что ученик слишком хорошо заучил все манёвры, стойки и позиции. Свейн преднамеренно “сфальшивил”, проведя манёвр, являющийся одной из главных ошибок любого начинающего фехтовальщика – он провёл глубокий замах от плеча к колену. Даркус, не почуявший подвоха, зато уловивший кураж, взял в захват клинок Свейна при помощи собственной гарды и был тут же повален. Сокрушительный удар ногой строго по рёбрам вернул зазнайку с небес на землю. Дарк закашлял.

- Неплохо. Да куда там, очень даже хорошо, - Свейн одобряюще стучал Дарка по плечу. - Я, конечно, не первый фехтовальщик в отряде, но далеко и не последний.

- Можно сразиться с вами ещё? – глаза Дарка покраснели и слезоточили, он жадно вдыхал воздух и, вообще, чуть было не терял сознание, но, ни смотря на это, нисколечко не испугался и был готов продолжать.

- Да угомонить же ты! Мы и так сражаемся на равных. Если хочешь, я могу признать ничью, - инквизитор протянул Даркусу руку.

- Если наши навыки равны, то почему же я проиграл?

«Какой упёртый, аж тошно. Надо отчитаться об этом приморам, такие как он прекрасно украсят ударный отряд» - Свейн помог Даркусу встать.

- У меня есть настоящий боевой опыт, а у тебя только практика. Могу тебя заверить, в настоящем бою страх смерти будет столь велик, что вся теория вылетит из башки на раз-два. Не растеряйся!

- Запомню, - болезненно потирая рёбра процедил Дарк.

- Эй, ты! – Свейн направил клинок в сторону бархатного. - Перед тем, как пойдёшь в лазарет, не забудь оплатить мне и сэру Даркусу пиво на вечер!

В “Дрейфующем Мэше” было шумно. Всюду гремели кружки, тарелки и ложки. Тяжелые жбаны с пивом ударялись друг об друга столь сильно, что казалось могли просто разлететься. Мужики, собравшиеся у стойки трактирщика, громко запевали какую-то песню, но делали это столь плохо, что Даркус смог расслышать только обрывок

«Воды хлебнувши за бортом,

взревел Кудрилья в полон рот.

А Том схватил его крюком

и потащил за шиворот».

- Здесь всегда так шумно?

- Всегда, когда в порт приплывают моряки, – Свейн отмахнулся от глупого вопроса и поднял руку как можно выше. – Мне и этому низкорослому парню пива, да побольше!

Инквизитор усадил своего нового товарища за свой любимый стол под которым когда-то давно по пьяни расписался острозаточенным кинжалом. На шершавой поверхности стола виднелась надпись “Каждое второе сандо – не занимать! Инк. Свейн”. «Сегодня как раз сандо… И судя по всему второе» Подумал Даркус, разглядывая кривые каракули. Вообще, Свейн хотел написать всё ровно и по центру, но сбитый от алкоголя прицел слегка скосил обращение вбок.

- И кто-ж тебя тренировал, если не секрет? – Свейн протянул кружку молодому.

- Сэр Гельта. – Дарк ударил своей кружкой о кружку учителя.

- Первый примор континента? – Глаза Свейна расширились. От удивления он забыл выпить из кружки, положив её обратно на стол. - Гельта Фон Азари? Ты шутишь!?

- Нет, с чего бы мне шутить? – Даркус слегка нахмурился, словно говоря: «Что за бессмысленное недоверие? Какой дурак будет врать о таком?»

- Хммм, – довольно промычал инквизитор. - Тогда не удивительно почему ты так хорошо фехтуешь, тебя же, получается, учил сам талинский рубака. – Инквизитор сделал большой глоток из кружки и тут же заел его вяленным свинячим хвостом – Слухай, а правда, что сэр Гельта пятиметровым талинам с удара головы рубит? На ходу.

- Не знаю, - Дарк неуклюже помотал головой. Окружающее его пространство весело зашевелилось – пиво начало проникать в голову. - Лично видеть не приходилось.

- А ты Даркус, я гляжу совсем не разговорчивый, – он в который раз за день похлопал парня по плечу и протянул ему ещё одну кружку. – Ну ничего, щас всё исправим…

Дверь в дом Свейна распахнулась от смачного удара с ноги. В коридоре объявился инквизитор, висевший на руках Даркуса. Сам же Даркус, после удара ногой, чуть было не упал лицом в пол. У прохода показалась обворожительная женщина с тёмными, как сама ночь волосами. Взгляд её был суров так же, как обычно строгие отцы смотрят на своих напакостивших детей.

- Ну и чего у него опять случилось? – не поднимая голоса, но всё ещё очень строго сказала она. Голос, почему-то показался Дарку знакомым, но вспомнить точно так и не смог, ибо был в неподходящем состоянии.

- Вот… Ваш этот… Свейн. Забирайте – распишитесь! А мне надо домой, – Даркуса шатало сильнее, чем рыбацкую лодку в шторм. Он сбросил балласт в виде своего будущего коллеги, причём сделал это так, будто Свейн превратился в мешок с картошкой.

Девушка наклонилась к мешку картошки, притворяющимся инквизитором, и сказала: «Свейн, слышишь, это в последний раз, больше я не буду присматривать за твоей дочерью. Ты вообще слышишь?»

С титаническими усилиями Даркус проделал пару шагов назад, споткнулся об складку в ковре и больно ударился боком об кухонный косяк. Даркус упал, хотел было заныть от боли, но при даме было непозволительно, попытался встать, но ватные руки предательский вогнали нож в спину. Лёжа, он глупо моргал, пока перед глазами, у кухонного прохода, не появились чьи-то детские ножки.

- Привеееет – Даркус по-доброму улыбнулся, но его пьяное лицо скосило улыбку так, что он походил на умственно отсталого. – Как тебя зовут?

- Перо, – скромненький, почти мышиный писк, дошёл до теряющего сознания парня слишком поздно.

- Приятно, а меня Даркус… - его голова приложилась к приятному прохладному полу. Ровному и… мягкому.

К утру Свейна разбудил шум, кто-то что есть мочи тарабанил по входной двери и звал инквизитора. За трясущейся от стука дверью стояла пожилая моанфа ударного отряда.

- Да, мисс Фиша, что-то случилось? – Свейн обхватил лоб, ибо тот, по ощущениям, был готов расколоться надвое.

- Здравствуйте, сэр Свейн, я хотела бы спросить. В вашем доме случайно нет Даркуса Азари? Вчера его видели вместе с вами, а сейчас он нужен Папе Игону, для прохождения обряда инициации.

- Даркус? Да, кажется, он валялся где-то в гостиной. Сейчас разбужу, - Свейн почти закрыл дверь, но резко отдёрнул руку обратно, чуть не ударив мисс Фишу по лбу. – Как вы сказали? Азари? – лицо его побледнело.

Даркус Азари распластался на диване в неестественной для человека позе. Пусть он и не храпел, но его тяжелое дыхание было слышно даже из коридора. Свейн легонько растолкал будущего отра, оказавшегося ещё большим дворянином, чем бархатный.

- Просыпайтесь, Даркус. – шептал он.

- Ах. Намирская гниль, где я? – Дарк присел, в его голову как будто выстрелили, и он схватился за неё обеими руками.

- Даркус, вас зовёт верховный, вам нужно срочно приводить себя в порядок! – Он поставил парня на ноги, протянул ему кувшин с водой, который был осушён в секунды. – Что-ж вы раньше не сказали, что Гельта ваш отец?

- Будет тебе, что это бы изменило? – он отмахнулся и тут же болезненно скрючился. – Лучше скажи это… где по дороге в собор можно по-быстрому опохмелиться.

Перо упёрлась локтем в подбородок и заворожённо слушала

— Вот это да! Вы фехтовали как мой отец уже в те годы?

- Было дело, – Даркус уплетал пирог за обе щёки. — Вот правда заклинатель из меня по-прежнему никудышный

- Я бы тоже хотела фехтовать также. Я даже на меч почти накопила, – она ушла в свою комнату, а после вернулась с увесистым мешочком золотых аннет.

- Это ещё зачем? – искренне не понимая, Даркус вытянул шею

- Дядя Даркус, прошу, только не начинайте! Я наслушалась ваших с папой речей ещё тогда.

- Нет, Перо, я правда не понимаю зачем женщине браться за меч. У тебя огрубеют руки, ты покроешься шрамами… – Азари активно жестикулировал.

- И что? Мне это нужно! Как минимум… - Перо задумалась, она пыталась выбрать как можно более весомый аргумент. – Как минимум потому, что так безопасней. Мало-ли, кто бродит здесь по вечерам.

- Так-то оно так, Перо, но я всё ещё считаю, что тебе стоит ходить не с клинком под боком, а за руку с мужчиной, у которого будет этот клинок. Вот, например, тот новенький отр, с которым тебя видели недавно в аккулатории.

- Деккон всего лишь мой друг! Да и вообще, к чему мне это всё?

- Тебе почти семнадцать лет, Перо, в твою-то пору пора бы уже мужа подыскать.

- И это говорит двадцатипятилетний одиночка?

«Ну вот… приплыли!» - Даркус отложил пирог.

- А ты на меня не смотри! - сам того не заметив, инквизитор повысил голос. - Я исключение.

- Тогда я тоже хочу быть исключением, – Перо задрала нос.

- Не советую… - потускнев сказал он и увёл взгляд куда-то в коридор.

Свейн явно задерживался. Наступила тишина. Совесть Перо, как следует её пристыдила, за то, что та оскорбила друга семьи несколько раз подряд.

- Вы меня извините дядя Даркус… - девчонка немного покраснела и увела взгляд себе под ноги. - Деккон, кстати, ваш фанат.

- Правда? Погоди, это не тот, у которого над левой бровью родинка? – он нажал пальцем себе на лоб, указывая на предполагаемое место родинки.

- Да, это он, – девчонка улыбнулась. – А вы, оказывается, очень внимательный.

- Да просто так вспомнилось. Я недавно проводил ему консультацию. Он очень наивный парень, спрашивал про монстров и моё прозвище.

- А какое у вас прозвище, сэр Даркус?

- Никакое, - в миг ответил смущенный инквизитор.

Даркус убрал посуду. Перо принялась подметать кухню.

- Ладно, ты меня тоже извини. Но на меч не копи, лучше потрать деньги на новые… на платья. А я что-нибудь придумаю.

- Правда!? – Восхищённый щенячий взгляд Перо кольнул Даркуса в самое сердце. – Спасибо вам большое!

Перо обняла Инквизитора, что есть мочи.

В бане было душно. Но Даркуса всё устраивало. Легкий аромат трав и мыла заполнял шумное помещение и напоминал инквизитору о былых днях.

- Я всё не пойму, на кой ляд тебе эта Мари сдалась? – Свейн чуть ли не по театральному затряс руками. - Она вертится со случайными мужиками, спит в дрянных дворах, да ещё и бухает там же! Подозрительно всё это, не находишь?

- Не могу я так, Свейн, обещание есть обещание, к тому же меня умолял безумец. А вдруг, если я не исполню его желание, на меня ляжет проклятие?

- Хм. Тоже, верно, – угрюмо согласился собеседник.

Даркус приметил эту формулировку и вспомнил слова Перо об неоригинальности обоих друзей. «Неужто мы действительно одинаково разговариваем?» - подумал Даркус и вылил на себя кувшин с чистой водой.

- Ну и что ты будешь делать? Пойдёшь загород хрен пойми куда? Один ты скорее до своей могилы дойдёшь, чем до этой сраной резиденции! – Свейн повторил за своим другом, окатив себя водой. – Не, дружище, я пойду с тобой. Хотя нет! Не пойду и тебя не пущу. Нам нужен третий, чтобы ночью дежурило два человека, а не один.

- Ладно, будет тебе третий.

Инквизиторы покинули баню. Они оба светились от счастья, причём по двум причинам: из-за чистоты собственной кожи и из-за расслабленности, которую им даровали травяные благовония. На улице, казалось, было ещё прекраснее чем в бане. Полная луна выглядела невероятно огромной. Самое-то для поэтов и романтиков.

- Слушай, Свейн, а за сколько аннет ты надкусишь вон тот сугроб? – сказал Даркус перед тем, как ему под шиворот закинули ком белого холода вперемешку со льдом. Где-то позади басовито заржал Свейн.

Глава четвёртая – Глубокий след

Глава четвёртая – Глубокий след

- Спасибо вам, сэр Даркус и вам, сэр Свейн, за то, что решили взять меня с собой – восхищённо тараторил Деккон.

- Да не стоит, чего уж там, – махнули оба инквизитора.

Троица стояла у северного выхода из Шилфа. Они ожидали, когда стража по расписанию раскроет укреплённые ворота.

- Ну-с, значится так. Идти будем, примерно, чуть больше суток. Вести буду я, никто не против? – Свейн постучал большим пальцем себе по груди. Очевидно, никто не возвражал.

Где-то на стене закричали: «Тяни давай!» Ранняя "зима" сошла на нет. Снег всего за сутки оттаял и теперь весь город утопал в лужах. Густые тёмные тучи спешили на юг, обгоняя друг друга и сталкиваясь. Даркус водрузил рюкзак на спину, пристегнул плащ к воротнику мундира и помялся на ногах, чтобы привыкнуть к новым ботинкам.

- Как именно будем дежурить - решим на месте. Идти будем не быстро, но и не медленно, как-никак выходные не резиновые. Вон ворота открывают, пошли-пошли!

По главному тракту идти приходилось с трудом. Дорога буквально расслаивалась из-за обилия воды. Грязь настырно облепила ботинки Даркуса так, что за весь поход он успел трижды пожалеть, что надел их.

Деккон оказался крайне застенчивым парнем. Даркус предложил ему отправиться вместе с ними, понимая, что на самом деле выбора между спутниками у него вовсе не было. «Ну кого я ещё могу позвать с собой? Фэтила? Не так уж мы с ним и хорошо общаемся, чтобы он шёл из-за меня в какие-то дебри, тоже самое, во многом, касается и остальных. А о Квале, упаси Звезда, даже говорить не нужно, его кандидатура сразу отметается. Слишком занятой человек, которого, честно, я не готов видеть более восьми часов в день, а тут мне придётся идти с ним целые сутки, куда уж там!» Думал Азари. И именно в тот момент ему удалось вспомнить про своего обожателя, и тогда он принял волевое решение: «лучше идти с фанатом-новичком, чем не идти вообще».

Ботинки втаптывались, солнце катилось по небосводу и только сэр Свейн, казалось, не уставал травить байки. Иногда в его истории вклинивался Дарк. Деккон лишь заворожённо слушал и помалкивал, ибо стеснялся вмешаться в разговор двух давних друзей. Примерно так же Дарк ощущал себя пять лет назад, когда только-только вступил в отряд. Он был благодарен Свейну за то, что тот помог ему успешно вклиниться к серым и не стать белой вороной. Вернее, Дарк всегда был белой вороной, но теперь, его хотя-бы не обсуждали за спиной, по крайней мере он на это надеялся.

Ближе к ночи инквизиторы устроили привал. На небольшой опушке, чуть левее тракта они нашли место, где, по всей видимости, обрели привычку останавливаться караванщики. Угли от кострища, два пня, бревно и большой камень, позволили им расположиться на месте с уютом.

Деккон взялся за разведение костра. Он собирал хворост, пока Даркус и Свейн подготавливали перекус – куски вяленого мяса, солёный картофель в мундире и вино в жестяной фляге. Молодой отр разложил ветви пирамидой, достал из кармана кресало и необычный кристалл похожий на кремень, но не матовый и не шершавый, а ровный и почти зеркальный.

- А это ещё что такое? – Даркус загляделся на новую безделушку.

- О! Это работа моей дочери! – гордо заявил Свейн. – За эту хреновину она и получила Лазурный Харлос.

- Сэр Даркус, при помощи него можно высекать очень мощные искры – Деккон провёл кресалом по кристаллу и из его рук вылетел целый букет огненных звёздочек.

Азари дёрнулся от неожиданности. Костёр вмиг разгорелся.

- Воу! – Даркус приоткрыл рот. – Погоди, ей дали Харлос за то, что она нашла новый способ высекать пламя? Как-то слабовато.

- Поначалу звучит не впечатляюще, я понимаю. Но, над формулой ещё работают. Аккулаты пытаются найти способ раскрошить его в мелкий порошок.

- Зачем это?

- Чтобы получить новый порох. Он не будет сыреть, он будет мощнее и от него не будет дыма при выстреле, только яркие искры.

— Полезно, а что, я хотел бы попробовать пострелять с такой хреновины, - мыслил в слух Даркус.

- Все бы хотели, - согласился Свейн, грея еду на костре.

Главными проблемами пороха были: плохая транспортабельность, слишком сложные условия использования и ненадёжность. Он куда больше подходил для больших полевых баталий, чем для уличных потасовок. Но если Деккон говорил правду, это означало бы, что вскорости мощь и эффективность инквизиции взлетит до небес.

- Как же она до такого додумалась? – Даркус потянулся в картошке.

- Дарки, чем же ты слушал? – Свейн увлечённо перекладывал еду в тарелку, - Перо же ещё в больнице сказала, что это всё была чистая случайность. Мне она всё описала в деталях, но я ни хрена не понял. Понял только то, что она ошиблась с каким-то фокусом, но что это значит я так и не понял, - он протянул тарелку Деккону.

- Скорее всего речь шла про фокус линзы, - Деккон надкусил кусок и тут же начал быстро и тяжело дышать, еда была слишком горячей. - Она говорила мне об этом, когда мы... гуляли – юный отр сделал подозрительно длинную паузу. – Послушайте, господин Свейн, а у вашей дочери, случайно, нет жениха?

Даркус и Свейн уставились друг на друга. Азари макушкой почувствовал, что его приятель что-то задумал.

- Есть, от чего нет же. Вот он, перед тобой сидит, – Свейн сделал через-чур серьёзное лицо и кивнул в сторону Дарка.

- Чего!? Правда, сэр Даркус? Вы правда хотите жениться на леди Перо?

«Леди? Ого как всё запущенно... Ладно, лис, давай поиграем» - трепетал где-то внутри Азари.

- Конечно, а что-то не так? – Сказав это, Даркус в миг состроил страдальческое лицо - Хотя знаешь, в последнее время я понял, что не смогу терпеть сэра Свейна, как своего тестя, поэтому, если ты хочешь, можешь забрать её себе, – он привстал и схватился за гарду ледвингского меча – Вот только его семья всегда придерживалась старо-кафорских правил, поэтому тебе придётся победить меня в честной дуэли. Расходимся на пять метров, начинаем строго по сигналу…

- Что? Нет это неправильно, если она уже приняла решение... – он покраснел, а после сжал кулаки – Хорошо, я попробую!

Деккон встал, достал меч из ножен и отошёл на пять метров. Дарк и Свейн не сдержались и начали ржать во весь голос. Деккон какое-то время простоял в дураках, так и не поняв шутку.

- Да успокойся ты, Дек! Не занята она. Если хочешь, можешь приударить за ней, главное, чтобы она сама была не против, - Свейн начал жевать мясо. – Я чё, дворянин, что ли, какой-нибудь, чтобы выбирать, за кого ей выйти замуж. Мозги у неё есть, сама разберётся.

- Спасибо вам, – Деккон покраснел ещё сильнее.

- Свейн, ты хочешь сказать у дворянских девушек нет мозгов? – Даркус потешно нахмурился, приподнял плечи и покачал головой.

- Дарки, - приятель тут же поднял указательный палец перед ним, - я сказал, что у моей дочери есть мозги. Я не говорил, что у дворянский девушек их нет. Вполне может и есть. А вот у дворянских парней… - Он заговорщицки улыбнулся.

- Да иди ты, - махнул рукой Азари.

- Пусть моя дочь выходит за кого ей будет угодно, - Свейн выждал драматическую паузу. – Только не за Даркуса, упаси Звезда!

- А почему это не за меня!? Чем это я не устраиваю тестя? - он выдавил ехидную улыбку.

- А ты постоянно горишь по работе, Дарк, - неожиданно серьёзно и даже немного мрачно ответил Свейн. - Ты ведь даже свои выходные в сторожках прозябаешь. Так дело не пойдёт, не иначе через годик моя дочь позабудет, как выглядит её женишок.

Утром стало жарко. Под палящим солнцем опавшие рыжие листья иссохли настолько, что начинали шуршать под ногами. Даркусу и не верилось, что всего пару дней назад здесь лежал снег. «Погода в последнее время прям с катушек слетела» Из-за злобного зноя эта мысль пришла инквизитору сама по себе.

Свейн отлично проявил свои навыки ориентирования на местности, и группа вышла на неприметную лесную тропу по которой можно было сократить путь до резиденции. Несмотря на утро, столь любимое ранними пташками, в густой чаще цвела тишина. Ветер молчал, молчали путники, лишь пресловутые листья назойливо шумели под ногами.

Деккон остановился.

- Смотрите! Там, за тем валуном, – он указал куда-то в сторону.

В чаще у оврага росло дерево, чёрное как сажа. Его голые кривые ветви извились в неестественных направлениях. Из липкой от чёрной смолы коры проре́зались монструозные древесные наросты, покрытые тонкими ядовитыми шипами. Корни дерева вырвались из-под земли, словно растение хочет подняться на них и уйти, как на лапах. Но на самом деле, эти уродливые подземные отростки, словно хищные щупальца, тянулись к другим деревьям. Приглядевшись, инквизиторы заметили, как соседствующие липы исхудали и иссохли. Их ждала та же участь – смерть от чёрной смолянистой болезни. Склизкой. Ядовитой. Неостановимой.

- Ну вот, теперь и сюда мор добрался, – огорченно чуть-ли не промычал Свейн.

- Такими темпами и наш Бельский лес скоро помрёт, года так через два, - Дарк подтянул рюкзак и подогнал товарищей. – Пошли. Мне послезавтра надо ещё успеть на работу.

Крытая бледной черепицей крыша неспешно поднялась из-за горизонта. После показались толстые кирпичные стены и висевшие на них знамёна. На выцветшей голубой ткани кое-как проглядывалось изображения маленького хищного зверька – змееловки. Окончательно взобравшись на возвышенность, инквизиторам открылся полный вид на всё строение. Здание имело плотное каменное основание высотой почти в три фута. Аккуратно выложенные серые гранитные кирпичи формировали непозволительно высокие стены. Не меньше поражали и оконные проёмы, они были просто огромны. Такое величественное здание постоянно нуждалось в большом количестве света и эти окна могли это позволить. Здание окружала обширная садовая территория, правда, большинство декоративных деревьев было спилено. У края участка скромно прижималась к каменной ограде большая деревянная беседка.

- Ну и хоромы! Фонтана только не хватает, - Свейн цокнул и оглядел спутников.

Дорога на холм сильно их измотала, они шли по жаре без остановок почти четыре часа. Даркус, восстанавливая сбитое дыхание, достал из сумки жестяную фляжку и пару раз отпил. После, поделился с товарищами.

- Дарк, Деккон, давайте пять минуточек посидим и потом уже попросимся в гости.

Отдышавшись, инквизиторы подошли ближе, но остановились у узорчатых решётчатых ворот. Жара спала, подул прохладный ветерок и на небе показались белоснежные перистые облака. Вход был не заперт. Троица вошла в предполагаемые владения господина Матильда. Они неспешно обошли неряшливо перекопанный сад. Подобрались к двойной входной двери и постучали металлическим дверным молотком, вылитым в форме морды саблезубого тигра.

- Сразу видно, что хозяин коренной латманец, – прошептал Деккон. – У нас в крови такая помпезность.

Через пол минуты пришлось ударить ещё раз, потом ещё.

- Может никого нет дома? – Даркус остановил Свейна от очередной попытки постучать в дверь.

- Тогда они бы закрыли ворота. И вообще, хотя-бы прислуга тут должна быть?

В это мгновение дверь несколько раз щёлкнула. Спустя секунду она отворилась и перед глазами инквизиторов показалась молодая служанка в строгом осеннем платье и чёрном фартуке с серым узорчатым кантом. Девушка приятно улыбнулась, после поклонилась, как подобает кланяться служителям церкви и вошла за порог.

- Да направим мы взоры к небу, друзья инквизиторы, – её манера речи была спокойна и мелодична.

- И направили мы взоры к небу, - единовременно ответила ей троица.

- Что удосужило вас явиться без предупреждения?

- Наше прибытие нельзя назвать официальным. Вы должно быть Мисс Мари? Я прав? Парень по имени Виг… - Даркус потянулся к сумке извозчика, но его прервали.

- Нет, что вы! – очень удивлённо ответила служанка. – Мисс Мари только проснулась, вам придётся подождать ещё пол часа, чтобы она успела привести себя в порядок. Если она, конечно же, будет не против встречи.

«Вот это у Мари условия работы, - Даркус изумлённо раскрыл глаза. - Что это за служанка, что спит до обеда и даёт личные встречи, причём по собственной прихоти»?

- Пройдёмте внутрь, у нас есть гостевая комната.

Интерьер ничуть не уступал экстерьеру. Мягкие ковры, красноречивые образы на картинах, необычно большие фарфоровые вазы и бархатные тюли дымчато-белого цвета вскружили инквизиторам головы. В помещении ощущался ненавязчивый аромат благовоний.

Инквизиторы сидели в гостевой комнате на протяжении десяти минут. После к ним по-хозяйски вошёл мужчина, представившийся Матильдом Зереком. Они поприветствовали друг друга, и владелец резиденции, кряхтя как старец, уселся на отдалённое кресло, в углу комнаты.

Темными мутными глазами он оглядел гостей. Положил ногу на ногу и тихо зевнул, прикрывая рот волосатой немного дрожащей от возраста рукой. Даркусу показалось, что в Матильде углядывался типичный образ пухляша, но сам по себе дворянин был не то, чтобы толст.

- Как поживает мой друг сэр Сторв? – крайне оживлённо начал беседу Зерек.

- Здравствует. Телесно и душевно. – Даркус теребил сумку Вигера, лежавшую на коленях.

Он немного нервничал и, вообще, не планировал задерживаться в поместье. И уж тем более вести светские беседы с его хозяином. «А ведь мне всего-то нужно было отдать клятую сумку. Всучил бы её той служанке и дело с концом» - корил себя Даркус, но продолжал не подавать виду. Куда больше, в этой ситуации, нервничал сэр Свейн. Он – простой человек, не привыкший к высшему обществу, предпочитал помалкивать во время подобных бесед. Именно поэтому пяти рангового отра куда чаще можно было обнаружить не на официальных встречах, где напыщенное общение были нормой, а в шумных кабаках и тавернах по типу того же “Дрейфующего Мэша”, где люди говорили открыто и по душам.

- А у вас, как я погляжу, очень качественное оружие, сэр... – Матильд понял, что никто из инквизиторов не умеет поддерживать диалог, поэтому решил спросить чём-то близком инквизиции.

- Даркус, меня зовут Даркус. Эту шпагу я получил в подарок от перво рангового примора.

- Вижу, что это очень тонкая работа, вы не против, если я взгляну поближе? – Матильд протянул руку к клинку, который ему, как по приказу, отдал Даркус. – Кхм… Да, весьма недурственно. Хотя виден небольшой брак, на рукояти - плохо читается символ ледвингской гильдии, скорее всего его продали намного дешевле, чем планировалось изначально.

- Я это тоже заметил… – вклинился сэр Свейн.

Теперь, все смотрели на него, ожидая продолжения мысли, но переволновавшийся инквизитор забыл, что хотел сказать. «Бляха! – подумал вмиг побледневший Свейн. - Как вообще можно непринуждённо общаться с человеком, на котором держится половина нашей церкви!?» Глаза Свейна бегали из стороны в сторону, пытаясь зацепиться хоть за что-то.

- Это… Пфф... Красивый у вас дом.

Матильд рассмеялся.

- Да, вы правы. Строить здесь особняки было намного дороже, чем на континенте. Особенно семь лет назад, когда остров толком-то не освоили.

- Вы строили его семь лет назад? А сколько продлилась стройка? А что с материалами? Откуда вы взяли серый гранит в этом то месте? – Свейн буквально завалил Матильда вопросами, в бок инквизитора тут же упёрся локоть Даркуса.

«Че его так расперло-то? – удивлялся Дарк. - Видимо это ещё одно странное увлечение Свейна. Святая звезда, лучше бы он действительно увлекался лишь пивом и анекдотами»!

- Погоди! Дай ответить, - Матильд покачал головой. - Строился он всего три года. Его возводили Ангцы, а они мастера в этом деле. Если я правильно помню, Сторв мне рассказывал, что даже один из нанятых мною архитекторов служит у вас, в инквизиции… - и он продолжил отвечать на вопросы, даже понимая, что они никому не нужны. В целом, думал Дарк, на этом и строились все светские беседы – люди говорят только о том, о чём не нужно говорить и слушают только то, что не нужно слушать.

Беседа слегка затянулась и спустя десять минут Матильд приказал принести тёплых напитков. Он предложил инквизиторам перекусить, но те вежливо отказались.

- Вы должно быть тоже увлекаетесь оружием, раз столь хорошо определили качество ледвингской рапиры? – спросил Даркус.

- Нет, мечами увлекается моя дочь, а я лишь слегка ими интересуюсь.

- О! – Свейн замычал и закивал. - У меня дочь тоже увлекается оружием и фехтованием, правда я ей не позволяю, ибо не положено.

- Возможно, вы правы, но такова уж нынешняя мода, – хозяин развёл руками. - К тому же, моя дочь уже давно не ребёнок. Я просто не в праве её перевоспитывать. Кстати, вот и она. Знакомьтесь, моя дочь леди Мари.

У Даркуса ненадолго расплылось зрение. Он проморгался, помотал головой и перед ним предстала невероятно красивая девушка. Худая, грациозная, как кошка и легкая, словно перо. Такой красотой не могла похвастаться даже Перо.

«Какая красивая у Матильда дочь! Правда, не похожа на отца от слова совсем. Наверно ушла в мать» - предположил Даркус и слегка поклонился.

- Приятно познакомиться, мисс Мари.

- Мне тоже очень приятно, - Мари сделала небольшой поклон, подошла к сидящему Матильду и легонько оперлась руками, облаченными в элегантные чёрные гловелетты, об его худое старческое плечо. – Моя служанка сказала, что у вас есть ко мне дело, господин инквизитор.

Её голос был сладким, как мёд, чистым, как рудниковая вода и завораживающим, как языки пламени. Троих инквизиторов словно закружило в танце, в котором вела, бесспорно, мисс Мари.

- Да, вы правы, у меня есть вещи, принадлежавшие парню по имени Вигер, он хотел бы передать их вам, - Дарк протянул сумку, а после и карту.

- Ах, мой дорогой друг Вигер, - она аккуратно перехватила сумку. – Вы знаете, его сбережения мне не нужны, лучше внесите их как пожертвования церкви… Хотя… Вот это ожерелье я, пожалуй, возьму. Было бы некрасиво, если бы я не приняла ни одного предсмертного подарка, ведь так?

Мари вновь обворожительно улыбнулась.

- Всё так! – машинально ответил Даркус. – Оказывается, вы уже знали, что он умер?

- Предполагала. Мы распрощались с ним почти три недели назад, когда ваши собратья остановили его подле городских врат, - она, словно виновато, но очень нежно обхватила свои локти. – Инквизиция утверждала, что он стоит на пороге безумия. Я жутко испугалась, но всем сердцем верила, что Вигер сумеет выбраться, поэтому оставила ему записку. По ней вы, наверное, меня и нашли, вот она.

Мари взяла из сумки карту и протянула её инквизитору, он принял её обратно и вновь прочитал вслух:

- Жду тебя в … Жду тебя в “Серебряном зеркале”? – Даркус не смог прочитать с первого раза, ибо по непонятным причинам запнулся.

- Всё верно. Это мой любимый отель в Шилфе… Там подают очень вкусное вино, туда ходят очень влиятельные посетители, а ещё там работает крайне обаятельный метрдотель.

- Погоди, дорогая, я каким-то неведомым образом упустил нить диалога, – Матильд слегка обхватил её тонкую холодную руку. – Ты покидала резиденцию? Ты же знаешь, как я отношусь ко всем этим опасным вылазками в город.

- Конечно, пап, я же предупреждала тебя ещё с прошлого месяца, и ты мне разрешил, – Мари кокетливо приобняла отца, в этой кокетливости скрывалось что-то нехорошее. Что-то отталкивающее. - Как сейчас помню, это было двенадцатого иеро прямо после обеда. Неужели ты забыл?

Судя по напряженному лицу Зэрека, он погрузился куда-то в чертоги собственного разума. Даркусу показалось, что Матильд рефлекторно одёрнулся, когда попал в объятья собственной дочери, но инквизитор не придал этой странности особого значения, мало ли от чего у старого человека нервишки шалят. Выражение лица хозяина поместья напомнило Даркусу взгляд владельца “Цок да цок”, когда того надурили с оплатой ночлега. Такой же растерянный и непонятливый.

«Стоп. Откуда я вообще знаю владельца “Цок да цок”? Я же там даже ни разу… Ай!» Подумал Даркус, но не успел развить идею дальше, ибо почувствовал резкую головную боль, сбившую его с мысли.

Морщины на лбу Матильда разгладились, и он вскликнул.

- Ах! Право, кажется, такое действительно было, прости меня, дочурка, видимо я совсем заработался, - он повернулся к инквизиторам. – Эта бесконечная отчётность может свести с ума кого угодно.

- Я с вами согласен, - поддакнул Свейн. – Особенно если приходится возиться с бумагами из-за чьей-то ошибки.

- Ох и вы не поверите, как часто люди их совершают!

- От чего же не поверю. Верю!

Свейн и Матильд немного породнились. Общие страдания объединяют сильнее всяких кровных уз.

- А вы, имеете право работать в архиве? – Мари удивлённо взглянула на Свейна. – Я думала, что инквизиторы имеют доступ к нему только став приморами. Но на вас нет белой нашивки.

- Так-то оно так, - инквизитор почесал затылок. – Вот только… Не люблю хвастать, но я уже и так без пяти минут примор. Ты уж прости Дарк, что не сказал тебе лично, но, кажется я уже покончил с полным изучением высшей лазурной магии. К тому же эпик Сторв пообещал мне повышение после происшествия с... В общем ты и сам всё помнишь. Кстати, леди Мари вы очень эрудированы касательно распорядков в церкви, это весьма похвально.

Мари, обхватив края черной юбки, поклонилась. Даркус чувствовал гордость за друга. Он полагал, что белоснежные нашивки приморов идеально бы подошли в дополнение к лысине его приятеля. Более того, он не хотел скрывать тот факт, что магические навыки Свейна заметно продвинулись, с момента их знакомства, а вот у Даркуса всё было совсем на оборот. По непонятной причине, с каждым годом лазурная магия давалась восьмиранговому отру всё сложнее и сложнее. У него не было проблем со сосредоточением, но словно что-то невидимое всякий раз препятствовало сотворению заклинания. Крайним стал тот день, когда Дарку приснился Крад. После сражения с ним, средние лазурные заклинания попросту не хотели формироваться в его руках. «Надо бы с этим поскорее разобраться, через пару месяцев пройдёт переквалификация, и, если я её завалю – пиши пропало. Не хочу вновь становиться терзом!» Подумал Даркус, убирая игральную карту в карман. Он полагал, что Мари она уже не понадобится.

- Сэр Даркус, сэр Свейн, – Деккон ухватился за рукава инквизиторов, как обычно это делают застенчивые дети. - Если мы покончили с делами, не пора бы нам откланяться?

- Что вы, друзья инквизиторы! – Мари подошла ближе. - Если вы отправитесь сейчас, то придёте в город только к поздней ночи, это жутко неудобно. Я требую, чтобы вы остались у нас на ночь, - она аккуратно притопнула каблуком. - Вам здесь понравится. Право, отец?

- Право, Мари.

- Нет-нет-нет, вы уж простите леди Мари, но меня ждёт работа, - Даркус попытался махнуть рукой, но Мари подошла к нему совсем уж вплотную и чувственно обхватила обеими руками его ладонь.

- Вы должно быть забыли, что у вас отпуск, сэр Дарк. Как и у ваших друзей, именно поэтому вы пришли к нам именно сегодня, ведь так?

Наступила гробовая тишина. Если бы раздумья инквизиторов издавали звуки, в гостиной бы задрожали окна от создаваемого гула.

- Действительно… куда нам торопиться, отпуск ведь! – Свейн привстал с мягкого диванчика и ещё раз поклонился Матильду. – Спасибо, что разрешили остаться!

Даркус сидел у впечатляюще большого окна в выделенной для него комнате. Внизу, во дворе, блуждал бородатый мужчина с большой флягой и лестницей в руках. Он подходил к садовым фонарям, неспешно взбирался на лестницу, наполнял камеры с горючим и поджигал фитили. Спустя пару минут весь сад, двор и въезд в поместье были освещены скромными янтарно-желтоватыми огнями керосиновых ламп.

В помещении было жарко, поэтому инквизитор снял с себя мундир, оставшись лишь в белой полупрозрачной рубашке. Он огляделся. Его окружала лишь дорогущая мебель и предметы искусства. Прикасаться ко всему этому Даркус побаивался, ему не хотелось встрять в огромный долг, если бы он тут что-то сломал или испортил. В глаза бросилась очередная картина, казалось, что они висели в этом доме на каждом углу. Это был портрет неизвестного мужчины, выглядел он весьма строго, так что Дарк предположил, что на картине изображён или какой-то военный, или учёный, или инквизитор. Герой картины сидел на летней террасе и держал в руках книгу и бокал с вином. Заглядевшись на его руки Даркус по истине впечатлился качеством работы. Вино, которое держал мужчина, имело весьма необычный оттенок, в полумраке казалось, что оно причудливо переливается в бокале. Позади мужчины красовался завораживающий вид на очень знакомый Даркусу город, ещё дальше, на третьем плане, пробиваясь через ожившую на картине туманную мглу, глядели на Дарка очертания порта и осыпающегося маяка, стоявшего на одинокой морской скале.

- Точно! Это же Ксафилон, - инквизитор вспомнил, как на своё восемнадцатилетние побывал в этом городе. Именно оттуда он, вместе со своим приёмным отцом Гельтой, отправился на остров Харон.

Ксафилон запомнился Даркусу, как самый огромный город-церковь. Его аккулатория была столь большой, что вблизи её нельзя было охватить взглядом. Казалось, что величественный собор своим шпилями прорезал небосвод. Но больше всего Дарку запомнился внешний вид лучшего на всём континенте учебного корпуса имени Сифилата Шведа. Только там обучали лучших из лучших инквизиторов сероотрядников. Именно оттуда пришёл и, в своё время, спас маленького Даркуса первый примор континента Гельта Фон Азари.

Инквизитор не мог уснуть. Эта проблема постоянно преследовала его, когда он оставался в гостях. При этом он мог спокойно спать на улице, в чужой сторожке, да хоть даже в заброшенном учебном корпусе (после того, как корпус закрыли, Дарк обзавёлся привычкой дремать в одном из случайных пыльных кабинетов на первых этажах – там всегда было безлюдно и тихо).

Даркус встал с почти королевской двухместной кровати и вновь подошёл к окну. По стеклу тарабанил легкий беззаботный дождик. «Ну вот. Что дальше? Ураган? Град? Чем ещё погода сможет меня удивить?» Он тяжело вздохнул, накинул на плечи слегка покрытый грязью серый доломан, взял ледвингский меч и направился на первый этаж особняка. Тихо, как мышь, он проскочил в главный холл поместья. Там, на вульгарно дорогом кресле дремал дон Матильд, рядом с ним догорал камин. Над камином висела очередная картина, на ней был изображён хозяин поместья вместе со своей дочерью. Красавица Мари, всё в той же позе опёрлась руками о крепкое и волевое плечо Матильда. Даркус пригляделся, сравнил образ Матильда живьём и на картине, улыбнулся, подумав: «Выдумщики».

Даркус пробрался к служебному входу и вышел из поместья. Теплый дождь щекотал открытые участки кожи инквизитора. На улице было душно не меньше, чем в доме. Он прошёл дальше, к главным воротам, перебрался через ограду и ушёл на двадцать шагов от поместья. Там, на пологой лужайке, он накинул тяжелый мундир на ближайший камень и принялся тренироваться с мечом. Спустя примерно час он остановился. «С тестами на физические способности и навыки фехтования проблем быть не должно. Чёрт, да такими темпами я вообще смогу побить все свои рекорды! С чего бы всё стало так просто?» - Даркус довольно хмыкнул, но после тяжело вздохнул, когда посмотрел на мундир.

- Так… Теперь магия, - он подошёл к мундиру и потянул руки во внутренний карман за светляками.

Рука нащупала два кристалла, а вот третьего всё не было. Даркус слегка растерялся, после он просунул руку дальше и нащупал мелкую и твёрдую крошку. Инквизитор взялся двумя руками за одежку и словно озлобившись, резкими движениями, вытряхнул всё из внутреннего кармана. На землю упало два идеальных кристалла – светляка, и красная крошка, трескающаяся и чернеющая.

- Не понял… - сказал он тихо. Дарк надеялся, что ему показалось.

Если рубин треснул и раскрошился, это могло значить то, что недавно инквизитор стоял самом эпицентре великого безумия. Он был наслышан, что подобное происходило на полях массовых сражений, где тысячи голосов молили тысяч существ и богов о победе или, хотя-бы о выживании.

- Нет, наверное, я просто убрал камень в другой карман, - Даркус испугано рылся в мундире в надежде быть правым.

Ключи, небольшая линза для разведения огня, карманный нож и игральная карта. Больше ничего. Сердце Даркуса заколотилось, он был растерян, ибо совершенно не догадывался, когда успел побывать в столь ужасном месте. Думать о том, что Матильд возвёл в поместье храм для Кровавого Дичалого божества даже не хотелось, ибо не верилось. Вмиг он услышал чей-то отдалённый вопль. Еле слышимый, но всё же замеченный, вскрик принадлежал явно не человеку. В памяти Даркуса появилась сцена, когда он впервые увидел обращенного в монстра человека. Это был один из первых больных мором в Шилфе, тогда ещё никто не знал, как устроена хворь, поэтому каждый вел себя через чур неосторожно. По итогу черный саркофаг “раскрылся” и из него выползла тварь. Монстр умудрился убежать в учебный корпус и убил почти треть учеников, а потом ещё и треть сероотрядников. Из-за этого церкви пришлось закрыть корпус и ещё год оправдываться за неосторожность. Чудище, когда-то бывшее человеком, издавало точно такие же звуки, которые только-что услышал Дарк.

Даркус почувствовал, как в единый момент груз в его левой руке стал тяжелее. Он недоумевающе отвернулся от источника шума и посмотрел на ладонь. Поверх игральной карты лежал рубин, но необычный. Его края были идеально ровными. На гранях тянулась металлическая окантовка, кажется, серебряная. От неожиданности инквизитор выронил всё из рук. Карта неестественно для своего веса скользила по воздуху к земле, как обычно это делают перья. Даркус помялся с минуту, после решился рассмотреть “находку” поближе. Рубин имел ещё одно важно отличие, в глубине кристалла виднелись необычные фиолетовые прожилки. Обычно камни приобретали фиолетовый оттенок только во время сложных приморских заклинаний и то ненадолго. На всякий случай он осмотрел ещё и карту. Поверх рубашки виднелась ещё одна надпись “Не благодари”.

- Я не благодарю незнакомцев, - сказал Дарк и прислушался: тихо, только дождь и душный ветер.

Инквизитор всё ещё не знал, что ему предстоит сделать. Он, на всякий случай, решил проверить на следы безумия себя и все свои вещи. Взял “подаренный” рубин и принялся формировать заклинание. Даркус не успел прочитать и половины молитвы, как кристалл тут же сработал.

- Ого, вот это качество! - Дарк присвистнул и тут же ошарашено упал на колени, ибо не ожидал получить столь мощного эффекта от собственного заклинания.

Его сознание на секунду отстранилось от тела и облетело всю округу в радиусе нескольких десятков метров. Глаза застилала непонятная пелена, словно Даркус страдал от куриной слепоты. Вскоре зрение и вовсе пропало. Зато всё в округе приобрело необычную форму, но инквизитор никак не мог её разглядеть. Он чувствовал лишь непонятные аморфные фигуры, причём нельзя было сказать, что это были именно фигуры, ибо инквизитор их не видел, а именно что чувствовал. Ничего в округе не имело чёткого очертания, ибо оно постоянно видоизменялось, стоило только Дарку хоть немного сменить “угол обзора”. Он попытался сосредоточиться посильнее. Все вещи послушно изменили “форму”. Даркус неожиданно всё понял.

Когда один человек, говорит другому человеку слово “дерево”, тот может представить, что угодно: ель, пихту, дуб, сосну или липу; не важно, что конкретно, но в мыслях обоих, так или иначе, будет находится образ “дерева”. Этот самый образ и чувствовал Дарк, когда концентрировал внимание на одиноком тополе, стоявшем у “тропинки”. Всё в округе очерчивалось образами собственных и чужих мыслей. Примечательно ещё и то, что, когда Даркус обратил внимание на лесную чащу, он не почувствовал большого количества “деревьев”, а перед ним стоял самый обычный “лес”. Инквизитор заворожённо прощупывал всё в округе, смотрел под каждый “куст” и “камень”, он совсем забылся, ибо не по-детски увлёкся. Дальше Дарк наткнулся на два образа, которые сильно выбивались из общей картины. Первый образ был, словно соткан из множества мыслей, причём такого большого множества, что сознание Даркуса попросту не справлялась с их усвоением. Он видел “карту”, “азарт”, “страх”, “обман”, “Сандори и Бас”, “благодарность”, “фокус”, “второй”, “записка” и множество чего ещё, но Дарк сосредоточился только на последнем. Пред его взором возникла сцена, одна и та же “женщина”, используя “писчие принадлежности” и “обман”, оставляла “записку”, причём делала это дважды, но сами “записки” имели разный контекст. Над первой ощущалась “жалость”. Над второй “жалость” пропала, вместо неё приютилась “хитрость”, “осторожность”, “путаница” и “божественное вмешательство”. У Даркуса закружилась голова и началась мигрень. Его сознание, словно сердце, качающее кровь, прогоняло сквозь себя тысячи образов и вот-вот готово было разорваться на части. Но инквизитор не остановился, его любопытство сковало в цепи его же чувство самосохранения. Со вторым образом всё было ещё хуже, количество мыслей, связанных с ним, было запредельно много. Даркус попытался просмотреть хотя-бы часть перед тем, как у него иссякнут силы. Он успел почувствовать следующее: “бык”, “вера”, “спаситель”, “предатель”, “божественное вмешательство”, “монстр из леса”, “далекий вой”, “Крад”, “изгой”, “трудоголик”, “сволочь”, “ну и находочка”, “ученик великого…” Даркус потерял сознание.

Он очнулся, когда почувствовал сильный холод. Осмотревшись, он еле-еле углядел свой мундир, валяющийся посреди неглубокой лужи. Небосвод окутали тучи, поэтому было очень темно. Даркус сконцентрировался, вспомнил, что с ним происходило ранее, он тут же убедился, что теперь видит мир нормально. Ощупал себя, стёр с носа засохшую кровь и привстал.

«Неужели я видел то, что обычно видят приморы, используя “то самое” заклинание? Неудивительно почему Квал выглядел таким напряженным, стоя у той повозки. Надо будет самолично про это у него спросить. Хотя… Что же я скажу ему про этот рубин?» - Даркус оделся и взял в руку светляк.

Теперь он уже знал, что с картой что-то было не в порядке. Инквизитор начал читать молитву, чтобы активировать светляк, но из раза в раз претерпевал провал. «Ну же, чёрт подери! Почему с каждым разом это даётся всё сложнее и сложнее!» Дарк разозлился и чуть было не метнул светляк в траву. Он закрыл глаза, глубоко задышал, успокоился. Взял себя в руки, ибо знал, что злобой делу не поможешь. Когда его сосредоточение достигло причиняющего ментальную боль пика, светляк еле-еле засветился.

Лазурный свет прочистил мозги инквизитору. Всё встало на свои места – Мари его обманула, надпись на игральной карте вернулась к прежнему состоянию “Жду тебя в Цок да цок”.

«Видимо, дом - эпицентр бардака. В какого же бога она верит, что он заставил меня не заметить, как старый рубин разрывало на части в моём же кармане».

Светляк погас. Даркус приуныл, ибо не смог продержать заклинание и половины минуты.

- Нужен кто-то, кто сможет держать кристалл в рабочем состоянии достаточно долго, - он направился обратно в резиденцию.

В поместье было тихо. Он аккуратно перелез через окно, ибо главную и запасную двери уже заперли. Инквизитор направился на второй этаж, в комнату к ближайшему из товарищей - Свейну. В эти секунды Даркус молил, чтобы ему на глаза не попалась Мари, ибо она могла вернуть его в первоначальное одурманенное состояние. Мольба не помогла. Как назло она шла вдоль коридора в обворожительной полупрозрачной ночнушке. После остановилась подле двери Свейна, приметила краем глаза Дарка и сказала ему.

- Сэр Даркус, это вы? Вам что-то ну… - не успела она договорить, как инквизитор тут же пустился на самотёк, скрывшись за ближайшим поворотом. – Странный он...

Мари хмыкнула и вошла в комнату Свейна.

Деккон не спал. Когда Даркус зашёл к нему, тот стоял с лампадкой в руке напротив картины, на которой был изображён фрегат, спущенный с верфи в море.

- Сэр Даркус, это вы? Вам что-то ну…

- Быстро! Жги светляк! ЖИВО!

Дверь в комнату Свейна очень тихо отворилась. Мари подошла вплотную к кровати инквизитора. Присела у изголовья, полу-боком к Свейну, и осторожно разбудила его, трогая за плечо. Отр пару раз одёрнулся, спросонья прошептал пару ругательств и попросил Перо дать ему хоть немного выспаться перед сменой. Мари по-доброму улыбнулась и произнесла.

- Сэр Свейн, прошу вас проснитесь. Сэр Свейн…

Инквизитор раскрыл глаза, поднялся, облокотившись на локти, и застыл. Ухоженная Мари нежно гладила его левую кисть. Кисть, покрытую шрамами и ожогами от лазурных камней.

- Леди Мари? Что вы тут делаете? – он сглотнул, богатый жизненный опыт подсказывал к чему всё это может привести.

- Сэр Свейн, должна признаться вам честно, после того как я узнала, что вы имеете доступ к архиву, любопытство воспылало во мне. И оно не даёт мне покоя.

- Я вас не очень-то понимаю, - он попытался отстранится, но Мари, ухватив его за предплечье, не позволила.

- Свейн, в вашей церкви хранятся тайны, которые мне очень интересны. Два месяца назад я встретила одну суку, которая обсуждала кое-что через чур таинственное и это "кое-что" должно быть вам известно.

- Леди Мари, ваша шутка через чур затянулась.

- А что, если мы обменяемся секретами? Позвольте я начну первой. Вы не против?

Свейн машинально кивнул. Мари встала, прошла в противоположную сторону гостевой спальни и вновь вернулась, держа в руках обитый бархатом стул и рапиру инквизитора, оставленную у входа. Она присела поудобнее, элегантно закинула ногу на ногу и положила меч на коленки.

- Вы полностью пребываете в моей власти, сэр Свейн, - игриво произнесла девушка.

- Это какая-то поэтическая метафора? – голос Свейна слегка дрожал.

- Нет, что вы, это факт, который вы не сможете оспорить.

Свейн вновь кивнул.

- Видите? – не сдержавшись она залилась хохотом, - Хотя, даже так вы ничего не понимаете. Думаю, не сложно догадаться, что для вас я еретичка и вы, непременно, должны меня убить, но знайте, зла я вам не желаю, точно так же, как и не желаю зла вашим друзьям.

Она достала клинок из ножен и тонким пальчиком оценила лезвие на остроту.

- Ответьте мне честно, сэр Свейн, вам что-нибудь известно об органе Огефьена?

- Я видел копии документов из церкви в Хамморе, но большинство деталей там засекречено.

- Я не буду заставлять вас говорить больше, если вы не хотите, – Мари протянула инквизитору меч. – Но тогда вам предстоит выбрать, что для вас дороже: жизнь или служение Святой звезде.

Руки Свейна потянулись к рукояти. Лезвие, словно по собственной воле упёрлось в кадык инквизитора. Отр вспотел, слеза покатилась по щеке. Где-то внутри него сражался с мороком “настоящий Свейн”, но у того не было и шанса против обворожительного обаяния леди Мари. Перед глазами пролетела вся жизнь: детство, ранняя смерть отца, новый муж матери, постоянные драки с ним, жизнь в трущобах, надежда, найденная в соборе святолазурной церкви, годы практики, любовь, женитьба, рождение дочери, переезд на Риней, друзья, страх за жизни жены и дочери, смерть близкого, душащее отчаяние, которое, казалось, уже невозможно скрыть за улыбкой выпивающего весельчака. Рука дрогнула. Он услышал голос Перо, проклинающую отца за то, что тот выбрал работу, а не семью. Мари гладила Свейна по голове.

- Лесничие выкрали какую-то важную деталь из тамошней церкви. Сам орган потеряли после обвала грунта где-то на хвойном острове. Но, даже если его найдут, без ключа всё равно ничего не выйдет.

- Где ключ? И на что вообще способен этот орган?

- Я не знаю, вернее не помню, там было написано про какой-то переход… А ключ находится в…

Дверь выбили с обратной стороны. Из коридора в полутёмное помещение вошли Даркус и Деккон, последний удерживал в руке горящий синим пламенем лазурный кристалл. Мари побледнела. Она тут же вскочила, выхватила клинок у Свейна и вжалась в угол комнаты.

- Как вы это сделали!?

- У меня такой же вопрос. Что за божество тебе помогало!? – Даркус ухватился за рапиру покрепче.

- Ты не посмеешь!

- Зато посмею я! – прокричал Свейн, попавший под очищающий свет камня.

Он вскочил с кровати, одновременно бросив в Мари простыню, которой укрывался ранее. Воспользовавшись её замешательством, Свейн подпрыгнул к еретичке вплотную и через ткань обхватил клинок. Знаменитый удар ногой по рёбрам, поваливший даже яростного быка Азари, заставил девушку упасть на колени и выплёвывать собственные лёгкие.

- Свяжите её и рот ей забейте чем-нибудь! – загромыхал Свейн. - А я пока оденусь… А то щеголяю тут в чём мать родила, девчонок смущаю.

«О да! Свейн определённо пришёл в норму» Даркус обхватил беспрерывно кашляющую Мари и приказал Деккону обвязать её всё той же простынёй.

- Честно, я правда больше ничего не знаю! – Мари рыдала так громко, как только могло позволить её горло. – Это всё та женщина с двумя тенями. Прошу! Молю!

Она попыталась подползти на коленях к инквизиторам, но Даркус остановил её крепкой пощёчиной.

У входа в помещение столпились десятки слуг, они то и дело охали и ахали. Лазурный свет вернул им здравомыслие. Слуги до сих пор пребывали в полнейшем шоке, ибо они целый месяц прислуживали неизвестному человеку, к тому же еретику.

- Это она рассказала тебе про него? – Свейн не мог напрямую спросить про орган, ибо вокруг было слишком много ушей.

- ДА! Она хотела убить меня за то, что я подслушала! Она чокнутая сука! Она хотела убить меня! Мне пришлось бежать в Шифл, чтобы выжить! - истерика девушки не спадала, не спасали даже повторные пощёчины. – Прошу вас, я правда не желала вам зла. Я всего лишь хотела разобраться со всем и отпустить вас! Молю!

Слёзы стекали с её лица ручьями, она то и дело шмыгала носом и громко вздыхала. Руки её тряслись, а гладкая мягкая кожа покрылась гусиными мурашками.

- Не волнуйтесь мисс Мари, я тоже не желаю вам зла, – Свейн подошёл к ней вплотную и развязал одну руку. – Поэтому я дам вам выбор, или я изгоняю из вас веру при помощи Святой Лазури, или вы продолжите верить в Дичалого бога дальше.

Свейн вложил в её ладонь фруктовый нож, который лежал на тумбе, у изголовья кровати.

- Но… Но… Я ведь или умру, или стану овощем!

- Выбирайте, мисс Мари, жизнь калеки или смерть еретички?

Руки девушки перестали мандражировать. В отражении лезвия ножа она увидела своё жалкое заплаканное лицо.

- Простите меня… Я поступила ужасно… Я не хочу умирать… Я не хочу…

Свейн начал читать молитву. Девушку окружила неосязаемая голубая аура. Комната заполнилась запахом озона. Мари тяжело задышала, её глаза начали терять свой завораживающий блеск. Больше всего на свете она боялась потерять здравомыслие, поэтому в последний момент решилась сохранить его, избавившись от воли к жизни. Несколько быстрых колющих ударов в собственный живот и её страдания прекратились.

- Жестоко ты с ней, Свейн, - Азари похлопал друга по плечу.

- Отвечаю той же монетой. Она узнала то, чего ей было знать не положено.

- И какое же грязное бельишко прячет наша церковь? – В шутку произнёс Дарк.

- Возьми нож и узнай у неё сам!

- Свейн, ты чего! Я же пошутил, - Даркусу стало не по себе.

- Прости, Дарки. Сейчас мне как-то не до шуточек…

Матильд и инквизиция собрались в главном холле. Хозяин приказал всей прислуге не мельтешить перед лицом и появляться только тогда, когда прозвенит колокольчик. В тёмной комнате горело две лампадки и “догорал” кристалл. Длинные людские тени поднимались к высокому потолку. Всё молчали, лишь Даркус позволял себе чихать от случая к случаю. За это время прислуга успела сделать многое: Свейну перевязали слегка оцарапанное горло, Матильду подали травы для успокоения, Даркусу дали сухих полотенец, ибо он промок под дождём, тело красавицы укутали в простыню и выставили на улицу, одному только Деккону никто не смог услужить, ибо он ни в чём не нуждался.

Деккон стоял напротив камина и разглядывал предметы искусства. «Вот уж так парень, тут такое произошло, а он, как ни в чём не бывало, пялится на холсты, - Дарк в очередной раз чихнул. – Прошу, Дарки, только не заболей под этим дождём! Ещё одного больничного я просто не вынесу».

- Простите меня, дон Матильд, а у вас точно не было дочери?

- Нет! Вы же сами выяснили, что эта шлюха меня обманула! – надрываясь, он кричал. - Зачем вам надомной глумиться!?

- Вы неправильно меня поняли, - Деккон, трясущимися руками ухватил лампадку и подошёл вплотную к камину. – Если у вас её действительно не было, тогда кто это?

На картине, висевшей у камина, под светом лампадки, показался, сидящий на кресле, дон Матильд. Рядом с ним, стояла девочка, лет двенадцати. Она нежно положила руку на плечо крепкое плечо Матильда.

- Святая звезда! – Матильд истерически вскрикнул, вот-вот готовый лишиться сознания.

- Я сожалею, дон Матильд, но, если вы не вспомнили о своей дочери даже после очищения лазурным камнем… - Даркус смолк, он хотел сказать плохую весть как можно мягче, но не мог подобрать слов.

- Она или прошла через чистую смерть или уже обратилась, – Свейн не церемонился. Он аккуратно придерживал перевязанную шею левой рукой.

- В-вы хотите сказать, что так и так она уже мертва? – Матильд ошарашено перекидывал взгляд с одного инквизитора на другого.

Инквизиторы опустили головы, Дарк, ужавшись, увёл глаза в сторону. Взгляд его упёрся в приоткрытые ставни окна, при таком освещении оно казалось меньше. Окно выходило на лес, где-то жёлтый, где-то совсем уж голый, но где-то ещё зелёный.

- Свейн, в чаще я слышал чей-то вой. Или вернее изуродованный вскрик. – Даркус указал рукой в сторону окна.

— Значит монстр где-то неподалёку… – Свейн ощупывал свой через-чур квадратный подбородок. - Только вот почему он не напал на поместье?

- В той стороне, за лесом, есть озеро, – сказал Матильд. - Там я строил небольшой летний домик. Если вспомнить, та сука часто захаживала туда. “Отдыхать”, – Матильд злобно подчеркнул последнее слово.

«У него ещё и летний домик есть? Да насколько же он был богат?» Дарк вновь уставился в окно. Тьма рассеивалась.

- Светает. Дон Матильд, у вас есть лошадь? – задумчиво произнёс в полуобороте Даркус.

- Конюшня стоит с другой стороны поместья, вот только почти вся животина подохла, – с некоторой злобой осведомил Дон, глаза его были залиты стеклом, ослабшая ручонка скребла ногтями пальцев деревянный подлокотник дивана.

- Одной будет достаточно. – Даркус оделся. - Отправьте человека в Шилф, пусть сообщит о случившемся. Деккон, прошу, останься здесь и защищай поместье. Свейн, давай сходим до озера и осмотримся.

Свейн что-то промычал и тоже накинул плащ.

- Погодите, сэр Даркус, - Деккон хотел было заградить проход, но старшие коллеги быстро его отстранили. - Вдвоём вы не убьёте обращённого, без отряда вам не справиться.

Даркус открыл парадную. В помещении задул неприятный скользкий, склизкий ветер.

- Я сказал, что мы просто осмотримся, ничего более. – Азари говорил медленно и уверенно, словно втолковывал что-то ребёнку, - Делай то, что тебе приказывают!

Дарк хлопнул дверью.

Роса на траве блистала в рассветных лучах, чем-то напоминая звёздную россыпь. Солнце только-только встало, а луна ещё не зашла за горизонт. Тёмно-синие тона с запада и розоватое свечение с востока разложились по небосводу в завораживающем спектре. Даркус посмотрел в сторону предполагаемого озера – на север. Над лесом мерцала, выделяясь на небосводе, Святая Звезда. «Чётный месяц. Идём в сторону звезды. Всё будет хорошо» Успокаивал себя Даркус.

- Пойдём, – Свейн прихлопнул напарника по плечу. - Постарайся не чихать по дороге.

Они направились вглубь леса, не выпуская оружия из рук. Ухабы. Резкие спуск к перелеску. Пересохший ручей. Поваленное дерево. Чей-то вой, на сей раз куда ближе. Овраг чуть левее поросшей тропы. Справа двухэтажное деревянное домишко у кристально чистого озера. Крыша недоделана. Не успели. Ветер задул с новой силой.

- Звук оттуда, – Даркус прикрылся рукой от назойливо светившего в лицо солнца.

- Это хорошо - монстр или заперт в доме, или скрывается в нём от света. Пойдём обратно и дождёмся наших.

Даркус ухватил приятеля за рукав.

- Подожди, дай кое-что проверю, - он выудил из кармана новый рубин и попробовал вновь произнести заклинание.

- Это ещё что? – теперь уже Свейн остановил Даркуса.

- Рубин. Он каким-то странным образом оказался у меня в руке и… и спас. Вот, - Дарк протянул карту с надписью “не благодари”.

- Дарки, ты уверен? – лицо Свейна, как грозовая туча, потемнело. - А вдруг это происки дичалого бога?

- Какой дичалый будет дарить оружие для собственного убийства? – он одёрнул руку. – Не беспокойся, пока этот рубин не светится красным, значит всё нормально.

Даркус начал читать молитву вновь, не прошло и пары секунд, как его тут же выбило из реальности. Его новая сущность приблизилась к “дому”. Инквизитор ментально покачал головой. «Не подойдёт, нужно иначе» Он сосредоточился сильнее. Теперь перед ним стояла “стена”, на ней было “окно”, а за ним “комната”. Очутившись внутри здания психику Даркуса смачно ударили по лицу. Скопище тёмных, зловещих и едких мыслей роилось в этом месте, казалось, ещё с прошлого месяца. Неосознанно он пропускал их все через своё сознание и ему становилось всё хуже. Разум путался, образы наслаивались друг на друга, ещё бы чуть-чуть, и он бы присвоил все эти мысли себе. В последний миг Даркус понизил своё восприятие до минимума. Стало легче.

Сущность Даркуса блуждала по коридорам дома, как слепой котёнок. Он передвигался медленно и аккуратно, боясь нечаянно вляпаться в образ, который навсегда превратил бы его в безумца. Он выискивал самые свежие мысли и, словно по хлебным крошкам, двигался в правильном направлении, пока наконец не увидел финальную цель. Ему стало плохо и жутко, он впервые столкнулся с “истинной мерзостью”.

Даркус судорожно вдохнул, его горло слегка просвистело. Он проморгался и осмотрелся по сторонам. Свейна рядом не было. С рук инквизитора не сходил мандраж. «Нужно спешить!» Даркус выскочил из-за кустов и направился ближе к дому. Пройдя пару шагов он увидел выходящего из-за угла здания Свейна. Они подошли друг к другу.

- Очнулся?

- Да. Дела хреновы, эта мерзость обращается во второй раз.

- Как это?

- Не знаю, но раз я это как-то понял, значит на свете подобное уже происходило. Скорее всего став монстром, она сохранила часть рассудка. Эта часть презирала свою же сущность и стала поводом для второго безумства и обращения.

- Ебучий слоёный пирог! – Свейн сплюнул. – Я обошёл здание. Окна и двери околочены. Цел всего один вход.

- Тебе нужно было подождать меня. Ты знаешь, как я испугался, когда очнулся и тебя не было рядом!? Кстати, сколько меня не было?

- Пять минут, не больше, - Свейн положил руку на плечо Даркуса. – Бросил бы ты эту странную дрянь. Я не хочу убивать своего обезумевшего лучшего друга из-за какого-то сраного камня.

- Ничего, где наша не пропадала.

- Даркус, блять! Я серьёзно, - он сжал ладонь и плечо отра заныло.

Дарку вновь стало не по себе. Свейн кардинально поменялся в настроении за эти пару часов. От страха Даркуса всегда спасало то, что его друг относился ко всем “прелестям” жизни с неунывающей едкой ухмылкой. Он всегда был для него непоколебимой опорой и идеальным примером в опасных ситуациях. Но сейчас... От Свейна веяло пугающей бездонной чернотой.

Даркус убрал руку Свейна со своего плеча и сказал: «Ладно. Но мы все равно должны поспешить. Если не убьём её сейчас, она превратится в то, с чем не справится и три наших отряда».

За порогом входной двери инквизиторов ожидал вполне уютный коридорчик. По всей видимости, строители не успели доделать только крышу, а сами помещения были уже готовы, по крайней мере на первом этаже. Внутреннее убранство показалось Даркусу намного скоромнее, чем в поместье.

«Скорее всего, Матильд отдыхал здесь от собственного богатства» Подумал он.

Дарк шёл следом за Свейном, ибо последний держал в руке светляк.

- Я не знаю, где точно она находится, но знаю, что это “комната” и там что-то “висит” – полушёпотом произнёс отр.

- И как это понимать? – спросил Свейн в пол-оборота.

- Ты же говорил, что изучил все заклинания?

- Ну?

- Я не знаю как оно работает! Я ведь не примор. Но я видел, как такое же заклинание использовал Квал. Его рубин стал фиолетовым и…

- Заклинание называется “след ереси”, и оно ни черта не должно было тебе помочь!

- Как это? – Даркус остановился.

- Рубин показывает тебе очень недалёкое прошлое вещи, повязанной безумными мыслями. Магия работает только тогда, когда ты напрямую стоишь над тем местом, где вещь лежала или где проходил безумец. Чем дальше во времени и пространстве происходило это событие, тем сложнее что-либо понять. Всё Даркус! – он полностью обернулся к отру - Как ты смог использовать след ереси, находясь в пол сотне шагов от дома? Как ты узнал, во что "оно" превратится в будущем? Как ты увидел то, чего ещё не произошло?!

Раздался множественный топот, очень частый и прерывистый. Инквизиторы вздрогнули. С потолка посыпалась пыль. Свейн простым жестом приказал Даркусу и, казалось, самому себе заткнуться.

Они пошли дальше. Кожаные сапоги измерили пару шагов, пока не приблизились в первую дверь слева. Инквизиторы быстро осмотрели помещение. Где-то в углу комнаты растекалось что-то чёрное. Воздух заполнил мерзлотный запах фекалий и разложения. Низкий длинный диван был исцарапан маленькими коготками. Вдоль и поперёк. Повсюду валялись книги. Среди них узнавалась детская литература. На маленьких пустых книжных полочках, висевших на стене, стояли миниатюрные картины. На всех портретах кто-то выцарапал глаза. У камина лежала дохлая крыса. Недоеденная.

Даркус и Свейн направились дальше. Следующей комнатой стала кухня, потом кабинет. Ни в одной из них инквизиторы не обнаружили ничего живого. У серых остался лишь один ход – заваленная всяческим хламом лестница, уходящая на второй этаж.

- Дальше придётся разгребать ручками. Я держу светляк, ты убирай.

Спустя пять минут инквизиторы поднялись выше. Сверху, у самой лестницы по дереву была выцарапана надпись: “Верни папу!”. Их окружала кромешная тьма. Все окна завешаны, оставалось лишь уповать на свет лазури.

- Эта херь где-то тут, выше дырявый чердак, вряд ли монстр туда полезет, если боится света. - Свейн бросил лазурь и зажёг второй кристалл. Так было надёжней.

Они подошли к первой двери. Свейн, до смерти испугавшись чего-то, подпрыгнул. Так как Даркус шёл позади, а коридор был слишком узким, отр не видел, что творится перед лицом у друга.

- У, сука! – прошептал Свейн.

- Чего там?

- Глянь-ка, - он слегка наклонил голову вбок.

Даркус точно так же вздрогнул. В пяти метрах от них, в углу, сидела маленькая девочка, её лицо неестественно отражало свет лазури. Он присмотрелся получше и понял, что для человека, у девочки слишком округлая голова и плоские глаза.

- Кукла?

- Ага. Богатенькие папеньки обычно дарят такое своим дочуркам.

Свейн вошёл в помещение и вновь вздрогнул, но на сей раз даже выпрыгнул обратно в коридор. Он столкнулся с Даркусом и они чуть было не упали. «Вот тебе и святая горе инквизиция!» Подумал Дарк, пытаясь вернуть равновесие.

В комнате с потолка свисал труп. Его очертания были видны лишь чуть-чуть, но сразу стало понятно, что погибший человек был ребёнком.

- Что-то “висит” говоришь?..

Свейн и Даркус подошли ближе. Её чёрная, как уголь кожа покрылась множеством складок и глубоких, словно шрамы морщин. Свейн напряг зрение, протянул камень как можно ближе к телу и вдруг всё осознал.

- Это не труп! Пустой саркофаг, - он обернулся к товарищу и его лицо вмиг скосил ужас – Дарк!

Что-то, чудовищно ударило Даркуса прямо в икру. Хруст и почти моментальный крик оборвали напряженную тишину этого места. Он упал, почувствовал, как нечто холодное и сильное схватило его за шею и что есть мочи отбросило его в коридор. Спустя мгновение над ним повис маленький, уродливый силуэт. Неугомонные детские ручки сжимали горло с медвежьей силой. Шея нестерпимо болела. По ощущениям, тварь выдыхала не воздух, а ядовитый газ, но зловоние никак не помешало Даркусу, ибо он не мог даже вдохнуть.

Свейн произнёс молитву, которую, обычно читают, в самом безвыходном положении. Он бросил камень прямо под лежащего Даркуса. Кристалл немного прокатился по идеально ровному дощатому полу и упёрся в выскочивший из доски гвоздь. Даркус посмотрел набок. Светляк покрывался трещинами и разгорался так сильно, что начали болеть глаза.

Через секунду Даркус увидел, как в один миг весь испускаемый светлячком свет, со звонким свистом вернулся обратно в кристалл. Тело онемело и ослабло. Он почувствовал себя калекой, у которого отнялись руки и ноги. Но у этого состояния был плюс – боль отступила. Потом отступило всё остальное. Рот по-глупому раскрылся, из него потекла густая горькая слюна. Для Даркуса весь мир перестал существовать. Хотя на самом деле, перестал существовать “Даркус”.

Когда свет его разума вновь зажегся ничтожной лучиной, он попытался привстать. Чувства возвращались постепенно, как будто его оглушило громким пороховым взрывом. Нога не болела, но постепенно начинала ныть. Он вскочил, пропрыгал на левой пол коридора и обомлел. Дважды обращённое, теперь уже высокое, существо, с отростками на спине, напоминающими недо-крылья, сидело на животе брыкающегося Свейна. Оно пыталась отцапать ему шею, но тот, на грани провала, прикрывался изорванными руками.

Даркус искусственно разгонял тело и разум. Он словно вручную нагнетал в себе гнев и страх. Подпрыгнув вплотную к твари он вонзил в неё клинок, но этого оказалось мало. Даркус ударил ещё. Потом ещё. И так, казалось, длилось почти вечно. «Нужно бить, пока я существую лишь наполовину. Когда эффект спадёт, она набросится и на меня» - Даркус понял, что почему-то начал плакать.

Тело существа упало на Свейна. Сам же коллега потерял сознание…

- Чёртов везунчик - отделался лёгкими царапинами и вырубился! – Даркус облегчённо вздохнул. Ноги подкашивались, он облокотился спиной на стену.

Резким взмахом руки, он смахнул кровь чудовища с клинка и вновь застыл. С лезвия дотекали последние капли крови монстра – чёрные, как смоль. Если не чернее.

В голове прозвучали собственные же слова: «если вам повстречается тварь с чёрной кровью, скорее всего эта кровь будет последним, что вы увидите».

Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо.

Даркус растолкал убитого монстра с тела Свейна. Перевязал его раны. Взвалил на плечо и поковылял обратно в резиденцию. Сломанное бедро ужасающе болело. Каждые сто шагов инквизитора накрывала нестерпимая волна боли, от которой он чуть-ли не терял сознание. Он плевался кровью, мычал и рычал подобно зверю, но не человеку. По лицу стекали слёзы, они то капали на грязный мундир, то смахивались трясущимися окровавленными руками. Зубы стучали – инквизитора сковал отупляющий холод. «Ненавижу холод, - крутилось у него в голове. – Ненавижу холод! Ненавижу свою удачу!»

Только у ворот резиденции Дарк осознал, что странный рубин, лежащий в его кармане, трещал и вибрировал почти всю дорогу. Инквизитор слышал, как громко стучало его сердце, слышал свои стенания, но слышал отстранённо, словно откуда-то со стороны. И ботинки… «Эти чёртовы ботинки, - цедил в бреду он. – Новые. Хорошие ботинки. Изуродованы этой чёртовой погодой. Чёртовы ботинки»! Казалось, его болевой порог сходит с ума - боль то исчезала полностью, то, словно молотом неожиданно била по мозгам. «Побочки от взрыва светляка» - надеялся инквизитор. Он протащил Свейна через перекопанный сад, остановился у входа и болезненно, проскрежетав сквозь зубы, прислонился спиной к дверной раме, постучал в дверь и уснул. Именно что уснул, а не потерял сознание.

Ему снился очень красочный и, в тоже время, мучительный сон. В нем он пытался убить Сторва Кальменского, уличив его в ереси, лжи, взяточничестве и многих других грехах, и преступлениях. Казнь примора состоялась быстро; без промедлений и какой-либо бумажной волокиты, которая, обыкновенно, кружит вокруг этого события. Дарк безразличным голосом выдвинул обвинение и озвучил меру наказания – смерть через повешенье. Дарку очнулся, когда его, остолбеневшего и вмиг обедневшего духом, разбудила прислуга. Но там, во сне, инквизитор знал, что Сторв уже стоял на доске, шепотом молился, казалось, против своей воли, и почему-то улыбался.

Болевой шок от сломанной конечности и сильная простуда, вкупе с ослабленным после взрыва светляка организмом, сказывались на восприятии. Азари не запомнил последующих нескольких дней, ибо пребывал в ужасной лихорадке; после он в тайне был рад этому, для него всё оставалось кошмаром, проснувшись после которого, наступает умиротворение, ночная тревога попросту забывается, улетучивается как сон.

В памяти сохранилось лишь несколько сцен и деталей. Во-первых, инквизитор постоянно молился, ну или по крайней мере думал, что молился, лишь спустя неделю он узнает, что в бреду вместо звучных поэтических форм на аккулисе – языке молитв, он произносил лишь непонятную белиберду. Во-вторых, он признался в любви к служанке, одним вечером омывающей его лихорадочное тело. Во всё том же бреду он назвал её матерью. В-третьих, он запомнил, как целый вечер извинялся перед Декконом за то, что украл у него невесту, причём делал это настолько пылко, что в определённый момент даже заплакал. А молодой отр мог лишь извиняться в ответ, сам не понимая за что.

Потом Даркусу стало легче. Прибыла инквизиция, оказавшая инквизиторам специализированную помощь. Но лихорадка спала лишь ненадолго. Когда они возвращались в Шилф на повозке, Свейн уже был в сознании. Друзья приятно поболтали друг с другом, обсудили погоду, договорились о необходимости выбраться на рыбалку к следующим выходным.

Всё было хорошо. Всё было хорошо. Всё было хорошо. Пока Свейн посреди пути неожиданно не засмеялся. Всё началось с лёгкого смешка, которому никто не придал особого значения. Потом он засмеялся громче. Даркус присоединился к радости приятеля, думая, что его дорогого единственного близкого друга посетила очередная глупая идея, способная перевернуть дилетантское мышление Дарка с ног на голову. Но после выяснилось, что Свейн смеялся от слова “колесо”. Причём делал это так истерично и долго, что вскоре начал задыхаться. Серые встрепенулись, рубины дрожали и блистали красным, как волчья ягода, цветом. Даркус понял, что представшая перед ним картина, услышанное им в тот момент уже никогда не сотрётся с его памяти. Кошмар будет жить с ним вечно.

После лихорадка усилилась. Дни превратились в сплошную мешанину. Он помнил, как попал к независимому врачевателю по фамилии Ценосный. Помнил, как по непонятным причинам проснулся от наркоза во время операции. Помнил, как в страхе чуть не откусил палец медбрату, который пытался привязать его ремнями к операционной. Помнил, как его палату посещали по семь раз на дню; в основном это были инквизиторы, постоянно державшие неактивные рубины прямо у лба Даркуса.

Но было и то, что инквизитор никак не мог вспомнить. Причём он даже не мог понять, что же конкретно забыл. Он чувствовал себя безумцем: в бреду молил, чтобы его убили, пока он не обратился в монстра, но всё время получал отказы. Ему говорили: «Камень не активен, сэр Даркус, ментально вы полностью здоровы». «Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо» Твердили ему они.

Даркус отдыхал. Он лежал в доме Перо, укрывшись тысячью одеялами. Температура почти спала, вернулся аппетит и более-менее хорошее настроение. В честь того, что он выжил мадам Шин подарила ему корзину фруктов, сто́ящую, к слову, баснословных денег.

Проблема с памятью всё ещё не покидала инквизитора. Он чувствовал себя опустошённо и всё никак не мог понять почему. Казалось, что что-то ускользало от его взгляда. Убегало из чертогов памяти. Так же, как это произошло с его детством.

Перо вернулась с рынка. Она была одета в очень тёплое шерстяное пальто, чёрные сапоги и тонкие перчатки аккулата. В руках у неё была видна большая корзина, набитая едой, и непонятный конверт. Перо, равно как и Даркус, всю неделю чувствовала себя странно.

- Дядя Даркус, у вас всё хорошо?

- Как видишь, я уже почти здоров. Ещё немного и я смог хоть вокруг храма круги наворачивать, честно-честно, - он по-доброму улыбнулся.

- Я очень рада, - она быстро стянула с себя верхнюю одежду и подошла ближе. - Если хотите, могу составить вам компанию, как только вы полностью поправитесь.

Даркус смеялся. Перо нежно приложила руку ко лбу Азари. Инквизитор смог разглядеть конверт поближе. На нём красовалась печать святой инквизиции.

- Что это? – спросил он, указывая на бумагу, которую Перо держала в свободной руке.

- Не знаю, - хмыкнула она. - Мисс Лиза, моанфа вашего отряда, передала мне это и сказала, чтобы я прочла это вместе с вами.

- Прочтёшь сейчас?

- Почему бы и нет? – сказала Перо и повела плечами.

«Дорогая мисс Перо, скорее всего, в последнее время вы ощущали себя немного странно. Возможно, вы даже полагали, что начали сходить с ума, но не беспокойтесь - как далеко не самый последний человек в церкви, я уверяю, что с вами всё в порядке.

Мне очень тяжко это писать, но вынужден с прискорбием сообщить, что очень близкий для вас человек недавно погиб. Конечно, вы можете мне не верить, но это так. Он прошёл через чистую смерть и поэтому вы ничего о нём не вспомните, даже если очень хорошо постараетесь. Ниже я оставлю всю информацию об этом человеке, которую успели записать наши архиварирусы. Прошу, не просите у нас большего. Мы сами ничего не помним. (Дальше расположилась чья-то размашистая роспись).

Имя: Свейн. Фамилии нет.

Должность: Пяти ранговый отр святолазурного отряда (шёл на повышение до примора).

Родители: мертвы.

Брак: не женат (вдовец).

Родственники:

Дочь – Перо. Фамилии нет».

Ниже следовал объёмный послужной список, прослушав который, Даркус присвистнул.

«Причина смерти: Безумие, вызванное осложнением морной хвори.

За неоценимые заслуги перед церковью Святой Лазури, претендующему родственнику будет выдана денежная выплата в размере 10 заработных плат третье рангового примора.

С прискорбием сообщает Святой Папа Игон. (подпись вновь повторилась)»

Повисла жуткая, тупившаяся тишина.

- Перо, главное не волнуйся, - Даркус ухватил её руку покрепче, он чувствовал, холод её ладоней, хотя минутой ранее они были горячи, как свежая выпечка. - Я попытаюсь узнать обо всём лично. Возможно, это просто чья-то злостная шутка.

Она ошарашено вглядывалась в письмо. На её лице не читалось ни жалости, ни грусти, ни скорби. Только растерянность. Пугающая растерянность.

- Всё будет хорошо Перо. Ты слышишь? – твердил он из раза в раз, лишь бы тишина не охватила их вновь. – Я тебя не брошу, слышишь? Я все решу…

Два года спустя

- Поздравляю, мисс Перо!

- Спасибо, Лиза, – Перо впустила нежданную гостью в дом. – А я и забыла, что сегодня у меня день рождения.

- Я знаю, что вы не любите украшения, - Лиза подошла к подруге вплотную, взяла её ладонь и вложила в неё нечто маленькое и холодное, - но эта маленькая серёжка очень вам подходит. Мы с Квалом очень долго выбирали подходящую под цвет ваших глаз драгоценность, - она очень по-доброму улыбнулась, глянула за спину Перо и, увидев разбросанные по всюду личные вещи хозяйки, глубоко вздохнула. – Вы переезжаете уже на этой неделе? Позвольте, я помогу вам собрать вещи.

- Нет-нет. Лиз, не стоит. Ты ведь уже не моанфа как-никак, - она попыталась остановить подругу, но было слишком поздно. – Я уже устала то и дело ходить от собора до дому, поэтому решила переехать поближе.

- Знаете, - сказала Лиза, растирая грубой рукой чувствительный к пыли нос. - мы с Квалом тоже думаем переезжать. Павиль стал настолько большим, что мы все вместе на кровати не помещаемся. Хотя, кажется, их этот расклад ничуть не смущает, – Лиза передвинула большущий сундук ближе ко входу. - Порой я даже сомневаюсь кого Аттели любит больше: меня, себя или собаку.

- Лиза, - Перо скромно улыбнулась. - Я думаю, он делит хорошее поровну.

Мило беседуя, они покончили с гостиной, а после перебрались в кабинет, в котором вечный бардак, казалось, уже сроднился со стенами, полом и потолком. Хозяйка почти никогда не заходила в это помещение, ибо, находясь в нём, ей каждый раз становилось больно на сердце. Но теперь оттягивать было нельзя - нужно разгрести все те завалы, что скопились в её доме за два года прожитых в Шилфе.

- Мисс Перо, а я думала вы продали этот меч, – Мари указала на пыльный ледвингский клинок, повешенный на стене. – Я боялась, что в тот день вы его и вовсе сломаете.

- Мне не хватило злобы, - призналась Перо. – Когда Даркус бросил меня, два года назад, он не предупредил, не сказал ни слова и не оставил ни одной записки. Я его так ненавидела, что признаться честно, хотела даже убить, - девушка присела за кресло и провела бледной ладонью по массивному дубовому столу, после стирая с пальцев двухгодовую пыль, - но, когда спустя пару месяцев я узнала, что его изуродованное тело нашли в Басторе, поняла, что была не права. Хотя, наверное, я была права, но это уже не имеет абсолютно никакого значения, когда ты остаёшься один уже ничего не важно, - Она надолго замолчала, уставившись серым своим взглядом в некую точку, застывшую между тёмным, покрытым паутиной углу и пыльной рамкой, висевшей на стене слева и не имевшей полотна. - Ты знаешь, я ни за что не возьму этот меч в руки, но выбрасывать единственную вещь, связывающую меня с прошлым, я тоже не могу.

Лиза протирала пыль с выдвижных ящиков стола, пока случайно не вогнала себе занозу, казалось бы, на ровной поверхности.

- Ай! Мисс Перо, подойдите пожалуйста, тут что-то странное, - тонкими, но грубыми пальцами Лиза поддела скрытый паз в ящике и подняла подставное дно. Она чуть ли не завопила. – Тут письмо лежит!

Перо тут же вскочила с кресла, в едином порыве выхватив бумагу из рук девушки. Её глаза принялись жадно вчитываться в текст. В каждое предложение. В каждое слово.

«Даркус, если ты читаешь эту хренатень [слово было зачеркнуто] письмо, то значит я уже откопытился. За мои заслуги меня скорее всего будет ждать чистая смерть, но эта смерть – херь собачья и вот почему. Я про бля. Память меня сука. [Дальше шло что-то совсем неразборчивое].

Короче, начну издалека.

Признаться честно, когда погибла моя жена, мне было так хреново, как не было ещё никогда. Я страшно бухал и, если бы не дочь, точно бы отъехал ещё в те годы. Но я решил, что чистая смерть сможет мне помочь, но ты, бля, не поверишь, как же я ошибался. Я жил с женой минимум восемнадцать лет, Даркус. Восемнадцать лет! Ты представляешь как это много, Дарк? Я представляю. Ибо Я забыл все эти восемнадцать лет. У меня было ощущение, как будто бы я, будучи молодым красавцем, в миг постарел. Для меня всех этих восемнадцати лет попросту не было. Я потерял жену, которую не помнил, потерял время, которое проводил с ней и которое тоже, блять, не помнил. Но самое страшное, я потерял того “себя”, который был с ней всё это время. И это ужасно мрачное чувство.

Я тут насчитал. Нашей дружбе вот-вот будет шесть лет. И я подумал, что написать нечто подобное – это здравая мысль. Ведь если такой старый дурак, как я, хлебнёт с озерца смерти, в первую очередь страдать будут мои друзья и родные. Как бы это не было эгоистично, но я хотел бы оставить небольшой след в вашей памяти, ибо вы оставили глубокий след в моей. Я хреновый автобиографист, но всё же прочитай это до конца».

Ноги Перо отказались держать свою хозяйку. Она упала на колени, читала и плакала. Её удивило, как целая жизнь человека может уместиться лишь на семи небольших страничках.

«Ну и хренатень же у меня вышла. Главное не забыть и успеть попросить Лизу передать эти письма в архив, не иначе все старания уйдут насмарку. Прошу тебя, береги Перо, не бросай её никогда, чтобы не случилось. Ты же знаешь, что я люблю её всем сердцем.

Свейн. Фамилии нет».

- Мисс Перо, тут есть ещё одно. Кажется оно для вас!

В дверь кто-то громко постучал. У входа стояла новая моанфа ударного отряда серых – мисс Дандита. Не успев входная дверь открыться, девушка тут же поклонилась.

- Мисс Перо, у вас всё хорошо?

- Да, Данди, я в порядке, – стирая слёзы сказала она.

- Я принесла вам новый мундир, прототип вашего пистолета, звёзды и белые нашивки. Эпик Сторв ожидает вас через час в своей приёмной…

Дополнение к второй арке – Две тени

Дополнение к второй арке – Две тени

В бархатной постели, всё же, куда уютнее, чем в сырой лежанке, думалось Мари. Она лежала неподвижно, немного согнув колени и упершись лбом о грудь мужчины. Мужчина был красавчиком, местным богатеем, имя которого она не запомнила даже спустя три дня. Он приютил Мари, заботился о ней, одевал её в разноцветные тряпки, и безустанно осыпал комплиментами, чем и бесил её до чёртиков.

- Надеюсь ты счастлив, пёсик, - шептала она мужчине, мягко улыбаясь.

Мужчина не отвечал, он не спал, но всё равно не мог ничего ответить. Тело его немело, кожа покрывалась мурашками.

- За что? - сквозь муки еле слышимо клокотал мужчина.

Мари страстно поцеловала богатея в губы. Она насела на него, нежно обхватив за шею. Серебряный лунный свет скользил по воздушной вуали, висевшей у окна, и боязливо касался спины Мари. Утончённая фигура любовницы ослепляла мужчину, по лицу его потекли слёзы.

- Пёсик, а не ты ли говорил, что жизнь готов отдать, ради ночи со мной? – шептала она, сжимая белоснежные холодные руки на горле богатея. Он посинел, его глаза немного выкатились, конечности начали дёргаться, но продлилось это не долго. Мари так и осталась лежать на его груди до самого утра.

Утром она построила всех слуг в доме, благо их было не много, не иначе эта морока могла бы затянуться на весь день, думала девушка. Пять слуг, девушки и один молодой мальчик, лет четырнадцати, многие из девушек красивы и многие из них, как она полагала, уже были очернены их хозяином.

- Девочки мои, - говорила она негромко, - у меня ужасная весть для вас. Ваш хозяин сегодняшней ночью скончался из-за болезни. Он завещал мне все, что у него было, в том числе и вас, мои дорогие, - Мари присела за столик, закинув на него облаченные в хозяйские штаны ноги. – Но жить я привыкла скромно, потому отпускаю вас и дарую небольшой презент.

- Разделите между собой все деньги, что найдёте в этом доме. Каждой из вас их хватит на две жизни вперёд. Люблю вас, — последнюю фразу она произнесла особенно чувственно.

Девушки обступили Мари, обняли, заливаясь слезами и безостановочно благодаря её. Мари верила, что всё эти чувства настоящие, хотя, она уже давно разучилась понимать, где скрывается истинный человек, а где начинается тот, на кого подействовали чары. На душе у неё стало тепло, где-то в глубине памяти замигали редкие приятные воспоминания.

- А ты, - она указала на мальчишку, непонимающе тупившегося в дальнем углу – чар на нём ещё не было, - останешься со мной, садись рядом.

Служанки уже разбредались по коридорам, чтобы в спешке собрать вещи и навсегда покинуть опостыливший дом. Мальчик настороженно присел напротив Мари, он явно понимал, что здесь творится что-то неладное, руки его дрожали.

- Тебе кто-нибудь говорил, - Мари шептала, - что ты очень красив?

Всю свою жизнь Мари провела под клеймом нищебродки. Работа прачкой, скудные деньги, которых не хватало на жизнь, даже на пол жизни. Всё что её спасало, это девчонки, что жили с ней в одной каморке. Зарабатывали они так же мало, но вместе протянуть было проще. Ими помыкали, их использовали, их презирали. Среди девочек было много хороших людей, одна писала чувственные стихи днём, а вечером продавалась морякам на порту. Другая работала в сиротском доме и каждую неделю возвращалась со слезами на глазах, ей было противно воровать у и без того бедного дома, но выбора не было, или она и подруги, или дети. Ещё одна, её Мари даже по имени помнила, ибо души в ней не чаяла, Киель, хотела пробиться в люди, пыталась изучать алхимию. Устроилась в лавку к какому-то старому толстому хрену, который в ней даже человека не видел. Киель верила, что алхимик её чему-нибудь научит, но в ответ на даже самые малые ошибки, хрен оставлял на ней синяки и побои. В конце концов Киель нашли в петле, алхмик в гневе вылил на неё лицо кислоту, она ослепла и уже не смогла оправиться.

Мари, не справившись с горем, убежала. Дорога указывала на далекий остров, недавно найденный империей. Она надеялась там забыться, уйти от мерзостного прошлого и выбраться наконец из жуткой нищеты. Как-никак, новая земля – новые возможности. Устроиться там куда проще, чем здесь. Да, думала она, работать будет сложнее, особенно по началу, но там меня точно не бросят. И ей действительно повезло, она нашла своё место – прислуживала молодой дворянской невесте. У неё появились деньги, пусть и не большие, но она уже не чувствовала себя нищенкой, появились выходные и даже какие-никакие ухажёры. Но судьба вновь обрушилась на неё бедой. Остров настигла болезнь. А в месте с болезнью, Мари настигло всё то, от чего она пыталась сбежать.

Невеста погибла, дворянин начал пить и буянить, бранился, что Мари стала бесполезной, угрожал, что единственной возможностью остаться – это стать в доме “женщиной”. Мари пыталась сбежать, но бежать было некуда, кругом умирали люди, бродили монстры и вообще, как ей казалось, творился конец всех времён. Спустя пару месяцев дворянина ни за что убила инквизиция, ей повезло, что она осталась не при делах. Тогда девушка угодила в постоялый двор, потом в притон, а затем и вовсе угасла.

Но пламя в ней разожгла Киель. Кое-как уснув в слезах от боли в животе и судорог, её привиделась старая подруга, всё ещё красивая, с завораживающей улыбкой и невероятно глубокими глазами.

- Ты последняя, Мари, - шептала Киель, чутко обнимая её, - знаешь, для меня ты всегда оставалась младшенькой сестрой. Мне жаль, что так получилось… Я не хотела быть первой, я не должна быть ей… Мы с подругами хотим, чтобы ты не сдавалась, счастье обязательно тебя нагонит, не отчаивайся. Помни, ты должна прийти к нам по собственной воле.

На утро всё изменилось. Она обнаружила себя израненной до такой степени, что проще было прекратить её муки, чем начать лечить. Но врачеватель, нашедший девушку где-то в подворотне, не дал её умереть. Мари не помнила ничего, что произошло ночью, но знала точно, ни от притона, ни от постоялого двора не осталось и камня на камне. Тогда-то в ней что-то изменилось. Хотя Мари полагала, что изменилась не сколько она, сколько всё вокруг неё.

Теперь уже не мужчины любили Мари, а Мари мужчин. Теперь не она искала себе денег, а деньги искали её. Жажда становилась всё сильнее и сильнее, неведомая сила кружила ей голову, и она позволяла себе всё больше неосторожностей. Страсть овладела Мари - она стала от неё зависимой…

Изысканные створчатые двери отворились. За карточным столом сидело трое господ и одна дама. Господа облачены в чёрные костюмы, вышитые с иголочки. Мари же украшало черное короткое платье, она присоединилась к игре. Вторая, вся в белом, пила много игристого и теребила в руках карты, предвкушающе хихикала.

Приветствоваться незнакомцы не стали, дамы настояли, что назовут свои имена лишь, если парни обыграют их в карты. Шли размены.

- Надо же, - недоумённо произнёс один из мужчин, - если всё так и продолжится, дамы уйдут от нас, даже не назвав своих имён.

- Ваша правда, - согласился второй, - где же вы так играть научились?

- Если честно, я уже даже играть не хочу, - третий мужчина встал, - признаюсь, господа, я жулил, но, если я проиграл, когда жулил, значит дамы обводят нас вокруг пальца ещё хлеще.

Он направился к двери.

- Ослик, вернитесь к столу, мы ещё не доиграли, - приказным тоном Мари заставила ослика вернуться.

Мари оглядела мужчин, пытаясь выбрать подходяще красивую жертву. Все они, не обратив внимания на её слова, пыхтели, напряженно пялясь в карты. К плечу Мари прикоснулась вторая женщина. Выглядела она по-своему красиво, не во вкусе Мари, но в ней было что-то таинственное, а мужчины падки на таинственность. Вот, правда, нечто в её образе смущало Мари.

- Что-то случилось? – обратилась Мари к даме.

- Что вы только-что сказали этой свинье? – она ткнула пальцем на ослика.

Ослик тут же вспенился, покраснел и, открыв рот, был готов заорать басом. Но Мари заткнула его короткой фразой: «Тихо!» Сердце у Мари ёкнуло.

- Вы ничего не слышали, - сказала она женщине.

Белая дама громко засмеялась. Мари встала из-за стола, мужчины тоже. Лоб девушки вспотел, она не понимала, почему чары не действуют и тут-же её осенило. Под ногами белой дамы извивалась не одна тень, как у всех остальных, а целых две. Дама не человек. Тени послушно плясали в такт её хохоту. Дама щелкнула пальцем и смолянистые силуэты расплылись по комнате, они опутали мужчин, заползли им в глотки и, удушив, убили.

Кошмар не прекращался. На протяжении всей недели она оглядывалась, тени преследовали её по всюду, они прятались в ногах прохожих, в темноте коридоров, под мебелью и даже под ней самой. Она слышала, как тёмные силуэты шептались между собой, Мари не могла спать, она боялась теней, боялась той женщины.

Однажды ночью тень прошептала ей: «Хозяйка Яфи хочет вас видеть».

«Мерзость, - так Яфи назвала Мари, - пятеро из нас решили, что даже такой паразит, как ты, имеешь право на своё место под солнцем. Приведи ко мне примора и мои тени покинут тебя…»

Глава пятая – Норы ​

Арка третья – Улей

Глава пятая – Норы

Прошёл месяц. Морозная зима дала о себе знать. Снег порошил, казалось, каждый день. Недели непогоды хватило, чтобы заставить жителей Шилфа раскапывать свои входные двери от метровых сугробов. Работяги впрягались в сани, развозя поленья в постоялые дворы и таверны. Центральный рынок успел перебраться со скользкой от гололёда улицы в просторные помещения трёхэтажного банка, по иронии судьбы обанкротившегося пару лет назад. По утрам на Новилианской уже не сплетничали старухи – было слишком холодно. Там же, какой-то вандал разнёс в пух и прах статую Хаори Слепого. Обломки величественной скульптуры до сих пор разбросаны по округе.

Даркус стоял над дубовым письменным столом в доме Перо. Он рылся в немногочисленных записях, оставленных его позабытым другом, в надежде хоть немного прояснить память. Всё тщетно. Девчонка наблюдала со стороны, иногда подавая новые письменные находки.

- Видимо твой отец не любил много писать… Тут лишь сухие списки с делами и короткие рабочие отчёты, - Дарк взял в руку следующую стопку бумаг и тяжело вздохнул.

- Ладно уж, и так тут с утра торчим. Может передохнём и перекусим? – Перо ухватилась тонкими пальцами за рукав Даркуса.

- Да. Ты права, жрать охота. А пока будем кушать, проверим кое-что ещё…

Перо отправилась на кухню и подогрела вчерашнюю похлёбку. За это время Даркус подошёл к входной двери и взял небольшой короб, лежащий у напольной полки для обуви. Размер короба был мал – шириной и высотой с локоть. Инквизитор зашёл на кухню, принюхался к запаху горячей еды и его живот жалобно заурчал. Даркус торжественно положил коробку на стол.

- Что это? – ставя тарелки на стол, спросила Перо.

- Я перекопал весь свой дом и обнаружил её в кладовке. Вот, посмотри, – он провёл ладонью по крышке короба.

На поверхности было выгравировано “С днём рождения, дружище Свейн!”.

- Скорее всего, у твоего отца и моего друга намечался праздник.

- Ого, а вы основательно подготовили подарок, - Перо осматривала короб со всех сторон, - А что внутри?

- Не знаю. Специально его не открывал, чтобы посмотреть вместе. Думаю, по содержимому подарка мы сможем узнать его характер.

Даркус приподнял плотно вогнанную крышку и перед ним открылись внутренности коробки.

- Так… Какие-то рыболовные снасти, портвейн, на нём что-то написано, - он поднял бутылку и пригляделся поближе. – “От старика Мэша”. Видимо какая-то уникальная партия. Ещё тут есть… Ого! Карманные часы. Удивляюсь своей щедрости.

Даркус пригляделся к часам. Они не шли. С задней стороны была надпись “Не опаздывай на консультации”.

- А это что? – Перо достала последний подарок из короба. – Похоже на детскую подделку.

- И что мы имеем? Он любил рыбалку, выпивку и постоянно куда-то опаздывал?

- Пока только так, уж прости, - Даркус повёл плечами.

Перо утащила коробку в спальню и села за стол.

- Я поем и отлучусь до следующего утра, - Даркус усердно дул на ложку, - Ты не против? Мне нужно встретиться кое с кем.

В “Дрейфующем Мэше” творился сущий кошмар. Прибывшие с новой столицы десятки моряков праздновали свой профессиональный праздник. Они не скупились на выпивку и от того отжигали на всю катушку. Среди толпы развесёлых мореплавателей Даркус приметил шумного парнишку с красноватой кожей и приплюснутым носом-картошкой. Моряк громко рассказывал множество увлекательных историй, посвященных жизни на своей родине. Благодаря диковиной внешности, необычному акценту и забавной привычкой мешать Наврит с каким-то непонятным южным языком, он быстро находил слушателей, особенно среди изрядно выпивших куртизанок. Даркуса это удивило, ведь его слушали девушки, за выпивку которым платили другие моряки, при этом южанин ни отдал и гроша.

Краснокожий моряк резко встал.

- Лак’ме, прошу, поднимите вашшши крушшшки! Этот тост я восхищаю … - южанин запнулся, после его поправили. – посвящаю снежшной непогода за то, что она объяснила нас здесь… В смысле объединила?

Моряки заржали. Мужчины подняли жбаны с пивом, казалось, до самого потолка.

- За непогода, друг Дартми’Ар. За непогода! – они ещё раз повторили неправильно произнесённые южанином слова и принялись пить с утроенной прытью.

«Он каждые десять минут объявляет новые тосты. Это у них шутка какая-то?» Даркус продолжил наблюдать. Южанин Дартми’Ар, судя по всему, уже успел выпить за всю свою команду, их родственников и родственников их родственников. После он начал пить за всем известные благодетели – за любовь, за верность, за доброту и, как он сам сказал: “За всё харошее, Лак’ме”. После, у южанина закончилась фантазия, поэтому он начал пить за всё, что только мог приметить его беглый взгляд.

Даркуса ткнули в плечо. Он отвернулся от шумной компании и увидел двух инквизиторов; Деккона и Фэтила. Серые договаривались собраться где-нибудь, чтобы отпраздновать окончательное становление ангца, как отра ударного отряда. Фэтил и Даркус купили пиво, которое могло вот-вот закончится из-за моряков, скупающих его бочками, а Деккон взял немного вина.

- Фэтил, честно говоря, я думал, что ты откажешься праздновать с нами. Если я правильно понял, Мондьерик тоже хотел устроить гулянку. Почему ты не пошёл к примору? Нельзя ведь упускать шансы понравится начальству, - Даркус попытался откусить пересушенное вяленное мясо, от чего последнее предложение он буквально прочавкал.

- Даркус, к святой звезде этого Мондьерика! Лучше пить с теми, кто придёт вовремя!

- Ха! Я понял. Вижу, вы до сих пор так и не поладили.

- Да пусть он откусит! Из-за опозданий разгильдяя, я себе уже всё нутро отморозил. И это всё при том, что я, вообще-то, северянин.

- Да уж. Кажется, с примором здесь повезло только мне. Вы знаете, что такое “рублёная красная щётка”? – Деккон ткнул пальцем в сторону размалёванной дощечки, висевшей над головой трактирщика – старика Мэша младшего.

— Это моряковское название окуня. А с приморами ты прав. Сэр Осфальд единственный нормальный мужик. Хотя… - Даркус призадумался. – На самом деле сэр Квал тоже не так плох, как может показаться. Главное не слушать, что он говорит и всё будет хорошо.

Фэтил басовито засмеялся. Его голос был достаточно громок и резок, чтобы испугать своей неожиданностью моряков. Через секунду инквизитор извинился. Даркус хмыкнул, ибо совершенно не понимал причины для смеха северянина – он не воспринимал собою сказанное, как шутку.

Инквизиторы с десяток минут прислушивались к байкам моряков, про подводный город на дне Печального разлома.

- А почему вы решили собраться именно в Мэше, сэр Даркус? – сказал Деккон, пристально разглядывая поданного ему окуня.

- Не знаю, - он повёл плечами. – Я всегда здесь праздновал… Даже не помню почему.

Всё посетители смолкли. Наступила тишина. Моряки, инквизиторы, куртизанки и Мэш младший смотрели на взобравшегося на стол Дартми’Ара.

- А этот тоэст я восх… Тьфу. Посвящаю… - глаза иностранного моряка бегали по всему помещению, пока случайно не уткнулись в собственные ноги и надпись на столе. – Посвящается сэру Инк Свейну. Какое странное имя…

Спустя пару дней Даркус вернулся к привычным тренировкам. Зимой заниматься физическими нагрузками было крайне сложно, ибо на улице постоянно стоял мороз. А отапливаемого помещения для тренировок у церкви попросту не было. Тёплые комнаты в соборе можно было посчитать по пальцам.

Даркус много раз предлагал эпику залатать окна в учебном корпусе, заделать трещины в стенах и убрать ненужную мебель, дабы создать тренировочный зал, молитвенную или обосновать зимний приют для бездомных. Но он получал в ответ лишь отказы: “Наш приоритет – строительство укреплений, возведение стен и улучшение убежища в замке. На всё остальное нет ни сил, ни денег, ни времени”.

Зимой с бездомными были большие проблемы. Обнищалые не могли ужиться практически нигде: днём их распинывали с тёплых трактиров и постоялых дворов, чтобы те не переводили воздух забесплатно, а ночью с ними страдали инквизиторы. Гнать взашей бедолаг не получалось, ибо было некуда – городские темницы заполнялись всего за два-три часа. У Даркуса даже появилась теория, что для бездомных зимняя ночь превращалась в самое настоящее соревнование “попадись серому на глаза, чтобы успеть в тёплую темницу первым”. Вот и сейчас, обходя ночной город вместе с Квалом, он натыкался на нищих чаще, чем на крыс.

- Азари, не мог бы ты мне кое с чем помочь? - Квал шмыгнул носом и свернул на улицу восьми причалов.

«Ого! А где приказной тон? А где гордая самоуверенность в голосе? - Даркус нагнал мчащегося вперёд Квала – Ох уж это кольцо! Мои ноги настрадаются этой ночью» …

- Сегодня я, вроде, и так вам помогаю. Притормозите, а?

Квал остановился, снял перчатки и кольцо. Теперь их патруль хоть немного начал походить на человеческую прогулку.

- Я не об этом. – махнул рукой Квал, - Мне нужно выбрать подарок, но я не знаю, что конкретно подарить.

- О! Тогда вы на удивление вовремя ко мне обратились. Я вот недавно часы подарил.

- Щедро, - цокнул Квал.

Часы действительно должны были улететь Даркусу в пуверденский медячок, жаль он не помнил сколько точно монет отвалил за подарок. Высокая цена была связанна с недостатком рабочих рук, а вернее с полным их отсутствием. Шансы найти часовщика, приплывшего на неухоженную островную колонию без инфрактуры, хороших мастерских и именитых кузнецов, были невероятно малы. А потом шансы ещё раз уменьшились, ибо падение неба скосило некоторую часть населения. В конце концов, даже если часовщик бы нашёлся, не факт, что тот не распродал бы свои инструменты в годы голода. Короче говоря, пришлось бы отдать целое состояние, чтобы заставить секундную стрелку хотя-бы тронуться с места. Но Даркус смог, но ненадолго.

- Но я не думаю, что часы нравятся женщинам, - немного смущенно произнес Аттели, пялясь куда-то вдаль.

- Ох, нашли же вы у кого спрашивать, что дарить женщинам, - отр пожал плечами. – Пробовали спросить у Мондьерика? Он весьма чуток с девичьими сердцами.

- Пробовал, он насоветовал кучу странностей, от светских колгот и платьев до парфюма и пудреницы, но это всё не то. Нужно что-то простое и душевное.

- Ну так спросите у Лизы, например, уж кому как не женщине знать, что дарить другим женщинам.

Квал вновь остановился и тихо промолвил.

- Нет, она занята.

Даркус удивился такому шустрому ответу. «Да как же она может быть занятой если только ты её… А! Что-же до меня сразу не дошло» Он мысленно постучал себя-дурака по лбу.

- Попробуйте подарить этой девушке, что-нибудь… Сложно… Может быть что-нибудь что вас объединяет? Вы читали Догаремона? Роман “Церствь и слёзы”?

- Та книга про свержение Акелии?

- Да, там дон Шотир подарил своей возлюбленной плащ с узором своего щита. Мол, отныне и навсегда, твою спину будет прикрывать моя рука, - ради комического эффекта Даркус героически поднял руку над головой.

- Глупость какая-то… Но звучит интересно, попробую что-нибудь придумать. А откуда ты вообще знаешь эту книгу?

- Отец читал, в образовательных целях.

Инквизиторы подошли к последнему причалу, увидев вдали собравшуюся толпу у самого берега. Люди вытягивали сетями кого-то из ледяной воды. Серые подбежали за секунды, расшугали мешающих и тоже принялись помогать. Мокрый снег придавило не менее мокрое тело мужчины средних лет c короткой бородой. Тело вздулось из-за пребывания в воде, кожа была синее, чем лёд.

- Даркус, жди здесь, я метнусь в собор – притащу сюда телегу.

В операционной воняло озоном. Даркусу почему-то перестал нравится этот запах, слишком уж сильно он бил в нос.

- Здравствуйте, сэр Даркус – сбитый мужчина в толстой робе врачевателя протянул инквизитору руку.

- Вы меня знаете?

- Видывал, как вы орудовали своей челюсть здесь, в операционной. Словом, моё имя Гегер, ученик Миэлы Безродной, - он слегка поклонился.

- Может вы уже трупом займётесь, Гегер, - жёстко отрезал Квал.

- Займусь, мне ничего не мешает говорить и работать одновременно.

Гегер встал у вздувшегося трупа и начал ощупывать горло, руки и живот. После достал острый скальпель и разрезал рубаху на груди.

- Народ сказал, что тело приплыло выше по течению. Значит ли это, что его выбросили в подстенье? – Даркус внимательно наблюдал, как Гегер проводит вскрытие.

- Скорее всего это не так. Тело хорошо набухло, это значит, что в воде оно провело минимум три дня. Погодите! – Врачеватель просунул руку в перчатке прямо во внутренности мертвеца. – Кажется он был отравлен. Органы черные, как сажа, но это не мор. Кстати, как вы поживаете, сэр Даркус, слышал, что у вас были проблемы с воспоминаниями.

- Они и остались. Мой друг погиб чистой смертью, теперь вся память в решето. Уже больше недели шныряю повсюду, как инспектор, рою не пойми под кого.

- Соболезную. Не советую вам увлекаться. Всё равно попытки что-либо вспомнить будут лишь предположением, ни более… Судя по всему, яд очень мощный, возможно паралитический. Через часик сравню с лабораторными экземплярами.

- Даркус, если я ошибусь, поправь меня, - Квал начал записывать. – Тело брошено в воду. Ему минимум пару дней. Оно приплыло по течению. Скорее всего попало в реку за городом. Одет мужик слишком легко для зимы.

— Это значит, что перед смертью он был в помещении и не успел одеться? – предположил Даркус

- Возможно он был в деревне, я сверюсь с картами, как только мы закончим, - утвердил Аттели

- Интересная у вас игра, друзья инквизиторы, - вмешался Гегер, - Я тоже могу присоединиться. Ваш мертвец явно был воином. Взгляните на руки: грубые и мозолистые, - Гегер стащил с мертвеца штаны.

- А вдруг это дровосек или каменщик? Мало ли профессий, в которых приходится работать руками? – Даркус оценочно взглянул на грубое лицо мертвеца и призадумался над собственными словами.

«Возможно Гегер прав, больно рожа у трупа бандитская»

- Профессий действительно много. Но вы когда-нибудь встречали у фермера татуировки багеленского топора? – он указал на бедро мужчины.

Сторв нахмурился, после взглянул на карту, висевшую в его кабинете, слева от стола. Эпик подошёл к ней поближе и глазами пробежался по береговой линии Лотани, пока его взгляд не упёрся в город Логутш.

- Вы хотите собрать небольшой отряд, чтобы проверить деревни к северу?

- Да, ваше освятительство, - Квал поклонился, - Врачеватель по имени Гегер подтвердил, что яд крайне опасен, а его происхождение не выявлено. Нам нужно разобраться с этим происшествием, пока оно не разобралось с нами.

- Право, понимаю. Если это происки какого-то нового бога, то лучше узнать о его существовании как можно раньше, заодно проведёте полную инспекцию и занесёте отчёты в архив. Сколько людей вам нужно?

- В идеале, половина отряда, - заискивающе произнёс Аттели.

- Треть. Больше никак. Нельзя оставлять город без защиты, я должен сохранять резервы.

- Как прикажете, ваше освятительство, - Квал вновь поклонился.

- Свободен. А ты, Азари, останься.

Сторв присел за свой стол и принялся заполнять бумаги. Даркус простоял на одном месте пару минут, пока эпик не попросил его сесть напротив.

- Как я погляжу, ты полностью поправился. Людей уже не кусаешь? – Эпик хитро улыбнулся.

- Ваше освятительство, я был в бреду и не отвечал за свои поступки, - Даркус слегка покраснел.

- Ладно уж, я просто шучу, - эпик старчески захихикал, с хрипотцой. - Что-что, а раны заживают на тебе и правда, как на собаке. Мне бы твоё здоровье, а то с годами свежее я не становлюсь. От одной зарядки уже спину ломит.

- За свою жизнь я должен отблагодарить вас, ваше освятительство, если бы вы платили свободным врачевателям недостаточно щедро, они бы ни за что не остались в городе и меня бы уже не спасли. Причём дважды.

- Лучше поблагодари за это Папу Игона – это было его решением. Впрочем, отбросим светские беседы и перейдём к делу, - Сторв покончил с бумагами и начал крутить в руках маленький стеклянный шар размером с одну фалангу пальца. Его, обычно, использовали приморы для тренировок лазурной магии. – Меня интересует тот рубин, который ты нашёл в поместье Матильда.

- Ваше освятительство, я его не находил. Камень буквально появился в моей руке из ниоткуда. Это произошло за резиденцией дона Матильда, в пролеске, - он мерно качал головой.

— Это невозможно, Даркус, - старик махал рукой, словно бы отбрасывая слова отра, Кальменский начал строить свои предположения. - Вещи обычно не появляются и не исчезают без причины. Скорее всего это связанно с пробелами в твоей памяти. Мы с Папой Игоном и примором Осфальдом как раз обсуждали эту тему на дню. Момент, когда ты обнаружил кристалл совпал с моментом, когда ты виделся с… Как же его…

- Сером Свейном?

- Да, им самым, – Сторв стукнул пальцем по столу.

- Хм…

Даркус обдумывал слова, произнесённые эпиком: «А ведь это могло бы быть правдой. Возможно даже сам Свейн и передал мне этот камень, оставив на карте записку “не благодари”».

- Кажется вы правы, ваше освятительство.

- Важно не то, прав я или нет, а то, где вы его в принципе откопали. Монахи, увидев его структуру чуть с ума не сошли. Этот рубин – вершина всей аккулатики. Возможно, все дело в особых световых линзах или, вероятно, каком-то дополнительном ингредиенте, но суть одна, он обладает невероятными свойствами.

- Рубин действительно очень хорош, даже у меня с ним получилось воспользоваться приморской магией.

- Это не приморская магия, Азари, это нечто новое. Переплетающееся с идеями философов об Иделарии, “трактатом об умах и богах” господина Вита Филипсиса и, что самое важное, подтверждающая теорию безумного ума.

- Это значит, что мы были правы?

- Даркус, мы были правы всегда. Только теперь у нас просто больше доказательств. Но пока мы не изучим камень, делать поспешные выводы нельзя. Использование этого магического кристалла само по себе – весьма опасное занятие, один из исследователей по неосторожности уже обезумел. Тебе очень повезло, что ты сохранил рассудок.

В дверь постучали и тут же открыли.

- Разве я разрешал заход…

- Ваше освятительство, Папа Игон собирает срочное совещание всех верховных. Это касается последнего дела.

- Безотлагательно? – Сторв нахмурился.

Младший монах, явно уставший мотаться по этажам, кивнул.

- Что-же, сэр Азари, на сегодня достаточно, думаю мы ещё обсудим…

Даркус покинул кабинет последним. Спускаясь с лестницы, он услышал, как что-то упало на пол. Это оказался его серебряный амулет – оборвалась цепь.

- Эх, бедолага, ну и настрадался же ты. Разваливаешься буквально на ходу, - Даркус упрятал прострелянное свинцовой пулей украшение в форме монеты с гравировкой шипастой розы в карман для часов.

Инквизитор вернулся в дом Перо и, развалившись на диване гостиной, провалился в сон. Вообще, в последнее время он совсем не спал в своё доме, вечно засыпая то в сторожках, то у Перо. Инквизитор беспокоился за девчонку, поэтому принял решение временно переехать в её дом, чтобы помогать с домашними делами и хоть как-то разбавлять скуку.

Во сне Даркусу приснился кошмар. Он бежал по ночному лабиринту незнакомых улиц. Бежал от существа, что преследовало его по пятам. Оно громко дышало, грохотало и, порой даже, рычало. Сердце инквизитора стучало так, что его рёбра чуть ли не трескались. В тот миг Даркус мечтал исчезнуть, испариться, чтобы уйти от лап вездесущего монстра, но всё было без толку. Он молил святою звезду освятить ему путь, но она, казалось, отвернулась от инквизитора – Дарк бежал в абсолютном мраке. В конце концов Даркуса встретила стена. Тупик.

Послышался стук в дверь, вытащивший отра из ужаса, в который его загнала дневная дрёма. Он пошатываясь подошёл к входной двери, громко зевнул и спросил: «Кто там?»

- Сэр Даркус? – голос Деккона прозвучал очень удивлённо.

Азари открыл дверь и впустил коллегу.

- А что вы делаете в доме леди Перо?

- Сторожу от воров. А ты не вор, часом? – Дарк, борясь с сонливостью, наигранно прищурился.

- Нет… Я пришёл, чтобы передать ей отчёты о новом рубине.

- Ох! Опять та же песня… Положи их сюда, - Даркус указал рукой на дубовый стол. – Перо не будет пару часов. Она ушла в подруге детства, так что, если на самом деле ты пришёл к ней, придётся подождать. А я уйду и не буду вам мешать.

- Что вы такое говорите? Я не…

- Да ладно тебе! Ты уж прости меня за грубость, но только дураку не понятно, что ты к ней клеишься. Я даже удивлён, почему мы с тобой раньше этого не обсуждали, - Даркус стащил немного еды с кухни и перешёл вместе с Декконом в гостиную. – Так что не волнуйся особо, мне так и так нужно уходить домой, готовиться к отъезду.

- Погодите? Какой отъезд? Куда? – Деккон, совершенно растерявшись, осыпал Азари вопросами.

- Жду. Обычный. На север, скорее всего прямо до Логутша, - последовательно отвечал на вопросы Дарк, а после добавил, - Треть отряда займётся делом о трупе у причала.

- А, - Деккон слегка приоткрыл рот, - Того, которого отравили?

- И дня не прошло, а второй отряд уже всё знает. У вас там шпионы сидят? – Даркус улыбнулся.

- Нет, ваш отряд сам всё разбалтывает.

Инквизиторы планировали выехать утром следующего дня, поэтому у Даркуса было ещё много времени. Домой он не спешил. Снегопад прекратился, на его место пришло леденящее голубое небо и белое солнце, медленно падающее к горизонту.

Он прошёл улицу Первооткрывателей, остановился у пищевой лавки, набив небольшую корзину съестным, побродил по торговому району, чтобы приметить новый шерстяной плащ и только потом, в конце концов, побрёл домой.

Даркус приблизился к аптекарской, стоявшей в сотне метров от дома, и у него закружилась голова. Шум в ушах накатывал, как волны при шторме – редко, но разрушительно. Он помотал головой, почувствовав тошноту, присел. Пространство плыло, а перед глазами прыгали цветные круги.

- Мужчина с вами всё хорошо? – сказал кто-то из толпы, но Даркус уже не различал ни лица, ни голоса.

- Я… Я… Да, - он пристал, немного пошатнувшись, и как пьяница побрёл вперёд.

Грудь раскалилась сильнее, чем кузнечные заготовки в горне. Во рту стало горько.

«Что за херь? Меня отравили?» - он резко обернулся назад, ибо услышал, как его кто-то окликнул. Сзади никого, кроме безразличной толпы, не наблюдалось.

Инквизитор свернул в ближайший переулок. Хотел руками облокотиться о стену, но его ноги предательски скосились, и он повалился в снег. К горлу поступило что-то злостное. Даркус раскрыл глаза и рот, как рыба, и из него начала выходить жидкость. Чёрная и зловонная. Сердце бешено колотилось, я дыхание прерывалось новыми рвотными позывами.

«Как же так, всё же было хорошо» Даркус лёг на бок и закрыл глаза.

Очнулся он, кажется, спустя несколько минут. В конце переулка, на главной улице, всё ещё шумела толпа и цокали подковы. Даркус ощущал невыносимую слабость, словно он безостановочно бегал на протяжении нескольких дней. Оглядев снег, он не обнаружил ничего, что выходило из него ранее. Ухватившись за корзину, отр из последних сил побрёл до своего дома. Заветная дверь, казалась, находилась бесконечно далеко. Путь, обычно занимающий пол минуты, обошёлся Даркусу почти в десять.

Дверной замок щёлкнул, родной коридор обнял своего хозяина и уложил на пыльном дощатом полу. Инквизитор вновь вырубился. На сей раз ему снился лес. Дикий, необузданный лес. На каждом шагу Даркуса поджидали тени, они наблюдали за его движениями, за его походной, за его дыханием. Азари показалось, что если бы он расслабился хотя-бы на секунду, чёрные тени тут же набросились бы на него и растерзали. Дальше он встал на звериную тропу, она вела на холм. Сколько бы Даркус не поднимался, светлее не становилось – листва плотным ковром уложила лес и не давала солнцу и шанса пробиться к земле. Кроме деревьев, вокруг прорастали лишь папоротники и низкорослые кустарники, любившие расти в тени и прохладе.

Наверху холма Даркус увидел пугающе завораживающий тотем. Деревянная скульптура, состоящая из сотни звериных голов, внушала противоречивые чувства. Морды извивались, оплетая друг друга. Хищники жрали травоядных. Каждый зверь стоял на спине предыдущего.

Позади тотема, словно из ниоткуда, появилась землянка с маленькими округлыми окошками и странными амулетами, висевшими на двери. С деревянных талисманов-крестов свисали десятки отрубленных хвостов: лисьих, волчих и кошачьих. Подул ветер и Дарк почувствовал запах крови, дыма и пепла.

- Азари! Или ты открываешь дверь или Фэтил её снесёт! – голос Квала прозвучал жутко и свирепо.

- Я не буду ломать дверь друга! – громкий бас Фэтила заставил Даркуса поёжиться.

Дверь открылась и в неё ворвались инквизиторы.

- Что случилось, сэр Квал? – Даркус всё ещё пошатывался, он не мог сфокусировать зрение и до сих пор чувствовал легкую головную боль.

Азари уснул в очень неудобной позе, прямо посреди порога, от чего ноги и руки смертельно затекли.

- Что случилось? Что случилось!? Признайся, это Мондьерик тебя надоумил? – Квал ткнул пальцем в грудь Даркуса.

- Надоумил на что? – Азари могло показаться, что всё это шутка, но слишком уж серьёзным был примор.

- Даркус, дружище, - Фэтил указал на дверь, - Нам, как бы, два часа назад нужно было выехать.

- Что!?

Дарк зашёл на кухню, раскрыл шторы и вновь увидел белое солнце, правда теперь оно не опускалось, а наоборот, поднималось по небосводу.

- Я извиняюсь, сэр Квал, больше такого не повторится, - Даркус сложил руки в ладонях и принялся извиняться ещё три раза. Живот яростно заурчал.

- Даркус, а это у тебя башмаки с платформой или ты стал немного выше? – Фэтил провёл рукой от своего носа до макушки Азари.

Инквизиторы быстрым шагом покинули дом Даркуса и выдвинулись к северным воротам.

- Даркус, будь добр не чавкать, как свинья! – Квал чуть ли не трясся от злобы.

- Не могу – голоден, как собака, - отр уплетал содержимое корзины с нечеловеческой скоростью. – Не ел весь день.

Повозка тронулась. Город уходил инквизиторам за спину, а узкая одноколейка превращалась в самый настоящий торговый тракт. Спустя двадцать минут серых окружили леса, равнины и замёрзшие ручьи. Иногда им попадались другие повозки, обозы и даже кареты. Когда темы для разговоров подошли к концу, инквизиторы запели молитвы:

«Ярде лакир Динис

Хорде лакир омнис

Неом, светом лакр тщено

Неом, рожде микше яро тщено

Неом, кеелу яну тщено

Колна, Эпик Динис

Колна, Папа Омнис

Воль, Эписком Динис

Воль, Перво Омнис

Совращенные умы порождают бога

Бог порождает совращенные умы»

Спустя пару часов показалась первая деревня. Квал схватил записную книжку и отправился напрямик к главе поселения. За это время щуплый терз, сидевший у ящика с припасами, раздавал отрам светляки и рубины.

- А ничего так деревушка-то, красивая и ухоженная. – Приметил кто-то из толпы.

- Ага, в такой само то, чтобы помереть от старости.

- Кому-кому, а тебе до старости, как до континента вплавь. Пахай, лошадь, а не о пенсии мечтай!

Инквизиторы начали смеяться, но спустя секунду нахмурились. Услышали, как где-то близко зазвенел рубин. Все бросили взгляд на Даркуса. Кристалл в его руке пылал красным.

Даркус заворожённо наблюдал, как красные огоньки кружили внутри рубина. Его разум прояснился, мысли покинули голову, все чувства отступили на задний план, только лишь руку, держащую камень, неприятно пощипывало.

В спину отра упёрлось что-то острое. Меч под боком заставил голову работать.

- Тише, братья. Я ничего не…

Даркус не знал какие слова ему подобрать. Он понимал, что когда-нибудь, рано или поздно, может сойти с ума. Знал, что он не вечен. Знал, что безумие может настигнуть каждого. Но инквизитор не ожидал, что не почувствует изменений в своём рассудке от слова совсем.

- Ребята, я в порядке. Правда. Снимите с пояса мой клинок.

- Заткнулся бы ты, Дарк, – Кто-то из толпы серых дал отличный совет.

Даркус сглотнул слюну и кивнул.

- Сходите за Квалом, живо!

Спустя минуту Ателли уже бежал к повозке.

- Даркус, какого хрена от тебя сегодня одни проблемы? Расступились к хуям! Идите в часовню и ждите! – он распинал отров и терзов, схватился за свой рубин.

Даркус сидел на коленях в снегу. Инквизиторы повязали его руки, отняли всё оружие и упёрли лицом в повозку. Отр выглядел потеряно.

- Спутанность мыслей? – Квал говорил холодно, но Даркус спиной чувствовал, как злобно примор на него смотрит.

- Не думаю.

- Контакт с богами или верунами? – он говорил монотонно.

- После того случая с Матильдом не было. Рубин тоже молчал. Правда этой ночью мне приснился странный сон, и я блевал чем-то странным, или мне привиделось, я так и не понял.

- Почему не сказал сразу? – Даркус слышал, как примор рылся в своей сумке.

- Всё произошло слишком быстро, да и жрать хотелось так, что было не до этого.

Квал подошёл к Азари вплотную и приложил кристалл к его лбу.

- Я не понял, это очередная шуточка? Вы сегодня хотите меня в конец вывести? Хотите, блять, остаться без работы!?

- Сэр Квал, я не понимаю о чём вы, - почему-то Азари показалось, что сейчас ему крепко прилетит в затылок, но обошлось.

Примор развязал Даркуса и вложил камень в его руку.

- Читай молитву! – рявкнул он.

Даркус начал читать. Делал это несколько раз, с разной скоростью и тембром. Рубин молчал.

- Он правда светился! - Даркус срывался на нервный крик, - Я это сам видел. Это видели братья. Про сон я тоже не лгу! – а потом замолчал и задумался.

«Почему я так рьяно загоняю себя в могилу?» Отр потерянно уставился на Квала. На лице Ателли читались точно такие-же сомнения.

— Значит так, Азари, я зажгу Лазурь, если почувствуешь боль или слабость – говори сразу. Ясно?

Спустя пять минут примор уткнулся в тупик. Рубин не реагировал, светляк не оказал эффекта, но взор истины указал, что на повозке на десяток секунд появился источник, после он тут же испарился, так словно его и не было вовсе.

- Чушь какая-то! Нельзя обезуметь на несколько секунд. Нельзя обратиться в веруна на пару мгновений. Нельзя, это так попросту не работает! – он не находил себе места, раскраснелся, дышал как бык, выпуская белёсый пар.

- Что вы сделаете со мной, сэр Квал?

Примор схватился за подбородок, он семенил на одном и том же месте больше минуты. Руки Дарка до боли замёрзли. Зубы застучали.

- Поступим так, – Квал подошёл к отру и вновь вложил в руку его рубин. – Я не имею права очистить твой разум, ибо кристалл не горит. Будешь держать его в руках всё время, понял?

Даркус кивнул и привстал. Сердце жалобно стукнулось об горло, инквизитор вновь сплюнул. Рука дрожала, но держала кристалл изо всех сил.

Спустя пару часов с деревней было покончено. Аномалий не выявлено, нарушений не обнаружено. Телега двинулась дальше. Вот только на сей раз сидели все в тишине. Колкие взгляды не сходили с Азари ни на секунду. Камень молчал, но все всё знали. Все всё видели. Только лишь Квал ломал голову и задумчиво пялился то на свой светляк, то на рубин в руках Даркуса, то в бесконечные дали заснеженных лугов.

- Ты вообще как? Хочешь чего-нибудь? – Фэтил добродушно обратился к Дарку.

- Я в порядке, спасибо. Можешь дать чёрную флягу из моей сумки?

«Ему вообще плевать на происходящее?» Даркус недоумевал от простоты северянина.

- Думаешь вода не замёрзла? – Фэтил хохотнул.

- Нет. У меня там портвейн.

Три напряженных ча́са скрипели колёса, трещал лёд и мялись дорожные сугробы, пока серые не въехали в ещё одну деревню – тоже «чистую». Даркус чувствовал себя паршиво. Он не любил излишнее внимание, поэтому настороженные взгляды инквизиторов петлёй стягивали ему шею. В какой-то момент отр даже попросил у звезды, чтобы чёртов рубин сработал, но мольба не помогла, казалось, звезда отвернулась от него.

Инквизиторы собрались в малом трактире и заказали еду на всю команду. Даркус сидел в одиночестве. К концу обеда к его столу подошёл Аттели, чтобы проверить кристалл.

- Азари, если ранее кристалл загорелся – это ещё не конец. Признайся честно, ты просил помощи у богов?

- Нет же, Квал! Я и имён то их не знаю, к кому мне обращаться!? – Даркус яростно выпалил, у него сдавали нервы, слишком уж долго его судьба висела на волоске.

В порыве эмоций Азари резко привстал их-за стола, стул упал на спинку. Инквизиторы уже стояли с оружием наголо и готовы были броситься на бывшего товарища, если бы Квал не остановил их кулаком.

Скрипучая дверь трактира открылась. В проёме появился богатый господин в тёплом вишнёвом кофтане. Острым взглядом он пробежался по инквизиторским лицам, пока не обнаружил белоснежные нашивки на плечах Квала.

- Да направим мы взоры к небу – протараторил он, не успев подойти к примору и на половину.

- И направили мы взоры к небу, - Квал слегка поклонился и заинтересованно приподнял подбородок.

- Меня зовут Норилья, у меня к вам прошение.

- Что-то связанное с деревней, дон Норилья? Или с вашим фортом?

- Близкое ко второму. Некоторое время назад стражники с форта доложили мне про одну странность. Неделю назад они приметили группу людей, переплывающих Лотани на лодке.

- Сколько?

- Дюжина, наверное. Через два дня на горизонте, за рекой, мы увидели чёрный дым. Но с той стороны не было поселений, только заброшенные деревни.

- Собиратели? Хм, кажется, мы встали на след, спасибо, что нашли время, чтобы предупредить нас лично, дон Норилья, церковь этого не забудет, - Квал подошёл к окну и взглянул на солнце. – У нас есть пять часов до того, как начнёт темнеть. Даю двадцать минут, и мы отправимся искать лодки.

- Ха! Господа инквизиторы, - развесёлый старческий голос донёсся из-за стойки владельца таверны. – Просите у старика Годфилиса, он рыбак в прошлом, у него их аж три – беззубый улыбчивый дед показал руку, на которой виднелось только три пальца: большой, безымянный и мизинец.

«Видимо, в юности старик был слишком хорошим лучником» Подумал Дарк, вновь усаживаясь за стол.

Большущие куски льда сплывались вниз по течению. Вода звонко обтекала возвышавшиеся со дна острые валуны. Где-то по центру реки, среди двух камней, застряло старое рыбацкое корыто. Ледяная свежесть била инквизиторов по лицу.

- Раз! Два! Раз! Два! – Фэтил мерно шагал по береговой линии.

Позади него серые дружно тащили на горбах две рыбацкие лодки, одну четвёрку для бурных рек, а другую восьмёрку для побережий морей и океанов. Спустя двадцать минут обе рыболовки пустились в реку. Всему отряду не удалось бы пересечь Латань в один присест, поэтому Квал разделил инквизиторов на две группы. Даркус попал в первую, а примор во вторую.

- Гребите аккуратнее, будьте осторожны со льдом и камнями! – Квал махнул рукой в сторону уходящей лодки, как бы подгоняя.

Примор снял перчатки и начал согревать ладони своим дыханием, белоснежный пар быстро поднимался к небу и растворялся в воздухе. Как только обе лодки пересекли половину широченной реки, он обернулся к оставшейся на берегу команде.

- Сэр Квал, что мы будем делать с Даркусом? – Фэтил старался говорить тихо, ибо боялся, что с лодок его басовитый голос сможет услышать Дарк, но это оказалось физически невозможно. Слишком уж далеко они отплыли и слишком звонко журчала вода.

- Не знаю, будем смотреть… - Квал присел на корточки. – Вот вам приказ, если он переметнётся, не церемоньтесь – убейте его сразу и не жалейте! В плане фехтования Даркус не человек, а зверь. Чем сильнее его ранишь, тем яростнее он сражается, поэтому бейте наверняка.

- Я слышал, он прошагал тыщу шагов со сломанным бедром и при этом тащил на себе того… Который очистился. – Один из отров тихо нашёптывал слухи о своём коллеге парочке новеньких терзов.

- Скажу вам по секрету. Год назад я наткнулся на информацию о нём в чёрном архиве. – Квал невзначай бросил взгляд на запасной рубин, тот не горел.

- Сэр Квал, посещать его могут же только верховные!

- Поэтому это и секрет, болван! Молчите об этом, если жизнь дорога, - Квал привстал и начал говорить шепотом. – Даркус, которого мы знаем, не тот Даркус, что жил на континенте. У него сложное прошлое, которое, похоже, стёрли… И не раз. Его память имеет больше заплаток, чем шутовская шляпа.

- Так вот почему он так редко говорил о себе. А я думал, что он стыдился чего-то. – Приметил кто-то из сероотрядников.

Все закивали, ибо поняли, что всё это время работали с человеком, которого на самом деле ни черта не знали.

- Ну да… Мол накуролесил в юности и пошёл на службу – грехи замаливать. – Фэтил немного расстегнул мундир, ему стало жарко.

- Грехов у него тоже хватает, причём таких, что даже для Эпика некоторые стоят под грифом “совершенно секретно”.

Кто-то присвистнул.

- Три года назад, на моём посвящении Эпик Сторв немного разошёлся и проболтал кое-что интересное. – Квал увидел, как лодка первой группы стукнулась об дальний берег. – Там, на континенте, он пришил одного примора и мог с легкостью забрать второго, если бы не сэр Гельта. Что там случилось я не знаю, но факт есть факт.

- На континенте? Убивал своих? Сколько же ему тогда было то?

- Пятнадцать может, или шестнадцать. После этого случая он стал таким, каким мы его знаем сейчас.

- Как же он так умудрился, убить почти двух приморов? Вы же самые сильные в отряде!

- Уверен, во всём виноват его отец. Он явно растил не сына, а нечто… - Квал заткнулся.

По его спине пробежали мурашки. Он посмотрел на другой берег и увидел ожидающую их команду. Чуть поодаль стоял Даркус. Азари смотрел примору прямо в глаза. Жутко и злобно.

«Он что слышит меня?» Квал сглотнул.

- Сэр Аттели, вы там уснули? – сероотрядник, приплывший за второй группой, аккуратно упрекнул примора.

- Да! То-есть нет. Все, полезайте в лодку! – Аттели вновь посмотрел в сторону Даркуса, но тот уже вглядывался в лесную чащу.

«Видимо показалось» Примор облегчённо вздохнул.

Отряд взобрался на холм. Сверху виднелся девственно чистый еловый лес.

- Ребята, людей здесь уже не водится, но раньше уж точно были. Не наткнитесь на капкан под снегом. – Квал примерял приблизительный маршрут до следующей возвышенности.

Все вокруг тяжело дышали, ибо пробираться через полуметровые сугробы было почти невозможно. Ветер утих, но теплее от этого не стало.

-Ух бля. Не зря подштанники натянул. – Один из отрядников приударил друга в плечо. – Боскес, а ты всё ещё продолжаешь легко одеваться, чтобы не стеснять движения?

- Святая звезда, пошёл бы ты, а!

- Тихо-тихо, ты главное шаг поменьше бери, а то звенеть под штанами начнёт.

Терзы захихикали.

- Не, это правда, - Фэтил заговорил глуповато-поучительной интонацией. – Зимой одеваться надо хорошо, не иначе кердык. Говорю вам, как уроженец Снегоземья.

- Как кто!? Ты же вообще расстёгнутый ходишь!

- Так тепло же.

- Тихо! – Квал поднял кулак и весь отряд пригнулся. – Видите, там?

В сорока метрах от отряда виднелись небольшие углубления в снегу. Их почти засыпал свежий снегопад, но заметить то, что там кто-то проходил, было не сложно.

- В округе, предположительно, бродит чуть больше десятка собирателей. Они могут оказаться багеленскими наёмниками, так что игр не заводим! Действуем строго по предписаниям!

Багеленский топор – серьёзная наёмническая организация, созданная во время звериной войны. Родоначальниками гильдии были северяне, прибывшие на подмогу Империи, следуя братскому договору. В гильдии состояли только лучшие ангские воины, но позже к ним присоединились и бравые латманцы, и дисциплинированные кафорцы. Название организации породилось случайно. С Архалла – центрального языка северных народов, слово “багелен” переводится, как “топор”. Но кафорцы, посчитали, что багелен – это имя какого-то воина севера, в честь которого и назвали гильдию. Подобные языковые курьёзы в первый год войны происходили довольно часто, ибо подавляющее число ангцев не знали Наврита. В конце концов название прижилось, а носители обоих языков постоянно слышали про гильдию, имеющую глуповатое название “Топор топор”.

- Нам их тушить сразу или сначала договоримся?

- В наш город приплыл сраный труп! В следующий раз подумай хорошенько, перед тем как задавать такие вопросы.

- Сэр Квал, можно ли мне получить оружие – голос Даркуса заставил смолкнуть почти весь отряд, даже тех, что шептались в самом хвосте.

- Нет. Продолжай держать рубин и стой подле меня. Увижу, что удираешь – сожгу до тла!

Отряд взобрался на возвышенность. Им открылся вид на лесной лагерь, разбитый в пол сотне метров. Костёр потух, палатки придавлены снегом и абсолютно никаких признаков жизни.

- Следы уходят дальше на восток, сэр Квал, – Фэтил указал пальцем в сторону широко протоптанной тропы.

- Ага, вижу. Похоже они шли всей толпой. Давайте обыщем тут всё и пойдём за собирателями следом.

Примора отвлекли несколько терзов, которые нашли наскоро перерисованную карту местной территории, лежавшую в одной из палаток. Азари смог ненадолго скрыться от вечной слежки Квала. Вещи в лагере лежали там, где им было самое место. «Значит, собиратели ушли в спешке, возможно не по собственной воле» предположил Дарк, разглядывая внутренности болотно-зелёной палатки. В котомке, лежавшей под тёплым шерстяным одеялом, Дарк обнаружил личные вещи какого-то наёмника. Убедившись, что за ним никто не присматривает, он стащил из мешка малый нож и припрятал его под рукав.

- Все сюда! – Примор приказал отряду построиться полукругом. – Мы нашли карту и теперь знаем, куда они направляются.

Он повернул бумагу и указал пальцем на большую отметину, стоявшую примерно по середине кривой чёрной линии – старой дороги.

— Вот только это место не является ни деревней, ни торговым постом, ни монастырём. Что они ищут посреди старого тракта не понятно. Есть предположения?

- Может быть где-то здесь сгинули караваны?

Квал призадумался.

- Вполне возможно, что это был не караван, а беженцы из каменного леса.

- И как же тогда собиратели узнали, что беженцы сгинули именно в этом тут?

- Среди них кто-то выжил и рассказал об этом месте, - Даркус указал пальцем к горизонту. – Смотрите. Снег везде гладкий, а там рыхлый, как будто с той скалы сошла лави… Там пещера!

Отряд подошёл поближе, напрочь позабыв про возможное безумство отра.

- Где?

- Не вижу.

- Ни хрена у тебя глаз зоркий!

- Сэр, Квал, сверьтесь с картой – наша цель там?

Ателли подошёл поближе, вновь взглянул на свёрток и прищурился, смотря в даль, - солнце отражало снег прямо в глаза.

- Хрен разберёшь. После того, как в этом регионе сместился грунт, старые карты бесполезны. Тут вообще должны были быть равнины.

Инквизиторы прорезали снег, как раскалённый нож прорезал масло. Всего за час они успели преодолеть большую часть пути до скалы. Кругом их окружали лишь хвойные деревья, скосившиеся вбок от постоянных землетрясений, и редкие заострённые каменные наросты, выпирающие из снега. Когда небо упало, вместе за ним, под воду провалилась и восточная четверть всего острова. Теперь вместо обширных лугов и лесов, пол сотни деревень и тройки городов, можно было увидеть лишь водную гладь. Остров фактически разделился надвое, создав между обоими участками суши огромный разлом, который моряки до сих пор кличут – “Печальным”.

В пару часах ходьбы и вовсе начинался каменный лес – странная аномалия, вызванная ужаснейшим землетрясением. Почти все территории, расположенные юго-восточнее Лотани покрылись множеством каменных пик, торчащих из земли в случайном порядке и направлении. Подобная картина, действительно, очень напоминала лес, вот только лес этот был безжизненным и жутким.

Кто-то позади очень громко и испуганно закричал. Через секунду послышалось эхо. Даркус обернулся и слегка опешил, он был уверен, что позади него шагали четверо инквизиторов, но теперь их было трое. Отряд взялся за оружие и уже занимал формацию для обороны. Азари же подбежал к месту пропажи инквизитора. Он хотел оттащить кричавшего поближе к своим, но те́ла так и не обнаружил. Лишь в самый последний миг он заметил яму в снегу, в которую со всей скорости чуть не свалился. Это оказалась не яма…

Его взгляд прошёлся по тоннелю, ведущему перпендикулярно под землю и появившемуся, казалось, из ниоткуда. От удивления у Азари перехватило дыхание. Провал был столь глубоким, что солнечный свет даже не доставал до дна, если оно вообще было.

- Не наступайте в снег! Тут чьи-то норы! – Даркус обернулся к Квалу, но вмиг услышал, подозрительный звук, доносящийся из провала.

Множественный топот отразился эхом из тоннеля, отр ощутил, как земля под его ногами слегка подрагивает. Он быстро оглянул нору и в темноте увидел шесть пар чьих-то разъярённых глаз, увеличивающихся в размерах, буквально, за секунды.

- Беги сюда, придурок! – Квал закричал так громко, что чуть не сорвал горло.

В этот миг из нетронутого снега вырвались силуэты паукообразных существ. Разбрасывая белые комья, они лавиной нахлынули на инквизиторов всем скопом. Многоглазые атаковали серых почти одновременно, как будто по команде. Даркус рванул к отряду, но паук, выползший из норы позади, выпустил паутину прямиком в спину инквизитора. Тварь потянула отра к тоннелю, её сила была столь велика, что с первого же толчка она отбросила Даркуса на землю. Но последний не растерялся. Принялся быстро снимать с себя плащ. Кинжал и рубин упали на землю. В это время три паука с разгона вреза́лись в группы инквизиторов. Паутиной вырывали из их рук щиты и рьяно заталкивали раненых и ослабевших в тоннели.

Даркус скинул куртку. Ухватился за нож правой рукой и за искрящийся рубин – левой. Встал. Но тут же был вновь повален. Паук, стоявший где-то вне поля зрения инквизитора со всего разгону впечатался в Даркуса, отбросив его на пять футов вбок. От резкого столкновения Азари чуть не потерялся сознание, он проскользил по льду и словно шарик, угодил ногами в лунку. Отр вонзил нож о самый край норы, чтобы получить хоть какое-нибудь сцепление с землей и не провалиться окончательно, но земля предательски подставила инквизитора – замерзший грязевой ком попросту отслоился из-за сильного давления и полетел вниз – в нору. Вслед за Даркусом.

Глава шестая – Правда не вскроется

Глава шестая – Правда не вскроется

Цепкими лапами темнота утягивала Даркуса в глубь норы. Он попытался вонзить нож в стенку тоннеля и уцепиться за него. Не получилось. Оружие вылетело из руки. Он раскинул конечности, пытаясь хоть немного замедлиться. Каменные выступы норы нещадно рвали и без того потрёпанную одежду. Сверху доносились чьи-то крики.

Еле-еле Даркус поймал момент и ухватился за небольшой уступ, повиснув, казалось, в бесконечном вертикальном коридоре. Он дал опору ногам, продышался и примерил расстояние до поверхности – почти пятнадцать метров. «Насколько же тут глубоко? Наверх уже точно не подняться» Инквизитор прислушался. Шум битвы всё не смолкал, но к какофонии звуков присоединился новый. Это журчала вода. Метрах в пяти ниже Даркуса.

Отр аккуратно спускался вниз по тоннелю, боясь, что паук сбросит что-нибудь сверху или решит спуститься сам. «Как же мне, блять, везёт. Ни одного спокойного месяца. Так у любого дурака кукуха поедет» Жаловался он. Ботинки упёрлись во что-то твёрдое.

«О! А вот и дно» Прошептал Дарк и ощупал пространство вокруг себя.

В одном из направлений инквизитор обнаружил углубление в стене, уходящее далеко вперёд. «Похоже, что нора свернула в эту сторону» Даркус аккуратно шагнул вперёд и ударился лбом об потолок, присел на корточки и схватился за голову.

«Чёртова темень!» тихо выругался он, приметив на полу свой рубин.

Кристалл, пылающий от безумства с пол минуты назад, сейчас словно тлел, как тлеют угли у забытого костра. Отр взял камень в руку, от чего тот загорелся ярче, освещая пространство вокруг инквизитора. Он обнаружил себя в узкой ледяной пещере, причем по льду стекала талая вода, внизу она устремлялась ручейком куда-то вперед – во тьму. Тепло, поймал себя на мысли Даркус, разглядывая стены, отражающие свет рубина во все стороны.

— Вот уж не думал, что быть безумным порой бывает полезно, – Дарк хмыкнул, подбросив кристалл в руке. – С горящим камнем я уж точно не расшибусь.

Он искал нож, но нашёл только рукоять и половину лезвия. «Похоже, другая половина застряла где-то наверху» Отр задрал голову. Выглядело так, будто бы инквизитор смотрит в небо со дна колодца. Мгновение и солнечный свет что-то заслонило. Даркус отступил на шаг, готовясь ударить то, что вот-вот спустится к нему. Но вместо паука на землю шмякнулось тело другого инквизитора – терза. Азари на всякий случай убедился, что сверху никого нет, после наклонился к упавшему. Юноша, чуть младшее Даркуса, жалобно стонал и, что не удивительно, испытывал адскую боль. Даркус оглядел его скошенные в противоположные стороны ноги – из одной конечности сталагмитом вырвалась раздробленная кость. Холодный ручей уносил его кровь вглубь пещеры. Инквизитор вырвал фальшион из цепких рук терза (удалось ему это с трудом). Парень застонал громче, начал было что-то мычать, но Дарк немедля окончил его страдания.

- Прости меня… Лучше уж так, чем быть заживо сожранным этими тварями.

Дарк снял с мертвеца куртку и на ходу напялил её. «Жмётся так, что не продохнуть» Он жаловался про себя, стараясь хоть как-то сохранить рассудок, ибо если бы сознание смолкло, его изувеченном пусть и мелкими, но множественными травмами тело попросту бы пало в ступор.

Инквизитор шагал вперёд на протяжении двух минут. Звонкое журчание воды становилось всё ближе и ближе, пока в определённый момент он не подошёл вплотную к обрыву, выросшему из темноты. Даркус наклонился над ним, протянул рубин вперёд, напряг зрение. Глаза привыкли к темноте не сразу.

Увидел, как вода стекает в небольшое подземное озерцо. Сам обрыв не высок, от силы четыре метра, не больше. Азари попытался аккуратно спуститься, но скользкие уступы подставили инквизитора, он упал в воду, но, благо, не пострадал - водоём оказался достаточно глубоким, чтобы не удариться о дно.

Он машинально всплыл и воскликнул: «вода тёплая!» Даркус захихикал, ему стало смешно от абсурда, творившегося вокруг. Вдруг послышался треск. Звук доносился где-то недалеко, на берегу. Даркус подплыл поближе к двухфутовому отвесному берегу и тут же пригнулся. Над его головой проскочило что-то паукообразное. Тварь была в несколько раз меньше, чем те, кто напали на отряд ранее. Азари спрятал кристалл во внутреннем кармане, чтобы ненароком не привлечь внимание паучка или его родителей. Его вновь пробило на смех, но только сейчас смеяться нельзя. Было поздно, инквизитор не мог заставить себя прекратить. Он с силой сжал свою челюсть и надкусил язык, при этом продолжая язвительно хихикать прямо в лицо ненавистной судьбе. «Заткнись же, блять!» Ему почувствовался вкус крови – чуть язык не откусил.

Тем временем маленький паук словно слепая собака принюхивался к тоннелю, по которому пришёл инквизитор. Монстр подошёл ближе к воде и нырнул вглубь. «Они ещё и плавают!» Ноги Даркуса покрылись мурашками, сердце жалобно сжалось, боясь лишний раз ударяться. В воду капнула скопившаяся во рту кровь. В тот же миг паук встрепенулся и, громко хлюпая лапами по воде, начал сокращать дистанцию.

Даркус ужаснулся, он за долю секунды повернулся к возвышающемуся берегу и, ухватившись за уступ, запрыгнул наверх так высоко, как никогда бы в жизни не прыгнул.

Судя по тишине, монстр замер. Даркус ощущал, что тварь остановилась примерно в двух метрах от него. Инквизитор ухватился за фальшион и постучал лезвием о берег. Тихий звон пронёсся по всей пещере, но ответной реакции не последовало. Он достал рубин и направил свет чуть ближе к озеру. На водной поверхности распластался волосатый паук, явно детёныш. Его глаза ещё толком не сформировались, поэтому не отличались тем же янтарным блеском, как у взрослых сородичей.

— Значит, ты, дружище, глухой и слепой? А твои родители такие же? – Даркус обратился к пауку, но тот очевидно не ответил. – Как же тогда ты меня заметил?

Паук вновь вздрогнул. От резкого движения многоглазого Даркус чуть было не потерял равновесие и не отправился обратно в воду. Инквизитор прищурился и увидел, как тварь залезает во всё тот же зло пакостный тоннель.

- Тебе там прямо мёдом намазано… - Даркуса осенило. – Тебя трупик терза манит? Или его кровь? - он заговорил чувственно, гудя в горле. - Видать, у вас хороший нюх, а как только вы взрослеете обретаете ещё и зрение. Иначе, тот гигант наверху, наверное, твой папа или твоя мама, меня бы не заметил. В твоём племени, дружок, есть давняя традиция, как только прорежутся первые глазки папа паук выведет тебя на охоту. Ты научишься набрасываться на добычу, кусаться и бодаться, плести паутину и рыть норки, а пока ты всего лишь… всего лишь…

Даркус смолк. Понял, что неосознанно несёт какой-то бред.

«С каких пор я начал разговаривать сам с собой?»

Послышалось чьё-то эхо. Это был отчаянный мужской крик боли. Понять откуда исходил звук сложно, поэтому в выборе направления Даркус доверился своей удаче. «Раз уж судьба хочет меня сегодня грохнуть, так пусть попробует!»

Хитрая удача действительно не подвела. Из десятка паучьих нор Даркус выбрал именно ту, которая привела его на звуки битвы. Тоннель постепенно превращался в самую настоящую пещеру, льда на стенах уже не было, только голый бледный камень. Чем дольше он шёл, тем жарче становилось. В определённый момент в воздухе уже витал пар.

«Почему тут так жарко?» Думал Дарк, стирая пот со лба.

В темноте, метрах в тридцати, он приметил маленький огонёк – это горел светляк. Даркус пригнулся и украдкой подошёл поближе, но всё ещё укрывался во тьме. Остановившись в пятнадцати шагах от источника света Даркус оценил ситуацию. Трое инквизиторов отчаянно сражались с парой многолапых громадин. На земле лежал четвёртый, выглядел он неважно. На шее пульсировали чёрные прожилки, ведущие к прокушенному паучьими клыками плечу.

Над головой Даркуса послышалось шипение. Он не успел и головы поднять, как тут же получил удар. Паук напал с потолка, на который Азари не удосужился обратить внимания. Мерзкое существо прижало инквизитора лицом к земле и что есть мочи вцепилось в его ногу. Даркус взревел, схватился за меч покрепче и, развернувшись всем торсом, рассёк паучье брюшко. Монстр взвизгнул и, отпрыгнув, скрылся в темноте, но было уже поздно: тварь выдали янтарные светящиеся глаза, обезумевший от боли отр бросился в наступление. Он беспощадно срезал лапы паука, не давая ему и шанса на повторное отступление. Издав противный чавкающий всхлип, тельце паука обмякло и припало к земле. Но Даркусу было мало.

Он потерял контроль над своими эмоциями. Смеясь как пятилетний ребёнок Азари набросился на пауков, атакующих инквизиторов. Ураганный разрез отсёк одному пауку половину туловища. Другой попытался отомстить за сородича, но даже монстр не поспевал за ужасающими движениями отра.

Нападение пауков напугало инквизиторов слабее, чем нынешнее поведение Даркуса. Он рвал, он метал, он скалился, рычал и смеялся. Чудовищным ударом Азари вогнал фальшион в хребет паука. Меч застрял и Дарк не успел его вытащить, поэтому, как бы опасно это не было, он набросился на животное с голыми руками. К счастью инквизитора, паук ослабел настолько, что не находил в себе сил атаковать в ответ.

В конце концов, в тёмной пещере, освещаемой синим светом светляка и красным светом рубина, лежали три изуродованные паучьих туши.

- Не подходи, Азари! – испуганно вскрикнул один из инквизиторов, направив полуторный меч в сторону безумца.

- Тише-тише. Всё. Уже. Закончилось. Всё в порядке, - Даркус заговорил на несвойственный ему манер, подобным снисходительным гипнотизирующим голосом, обычно, говорил только эпик Сторв и только тогда, когда всей душою презирал собеседника. Лазурный свет оставлял на лице Дарка ожоги.

Азари сделал шаг, но вмиг был предупреждён вновь.

- Не походи я сказал, ублюдок!

- Мы же нормально общались этим утром! – почти захныкал Дарк. – Почему ты называешь меня ублюдком? За что?

- А ты взгляни на свою рожу, выродок! – кашляя отравленной кровью, произнёс лежащий мужчина.

Даркус нахмурился, отошёл на пару шагов, наступил в первую попавшуюся лужу и вгляделся в своё отражение, оставляемое водной гладью. С лица Азари никак не сползала хищная улыбка. Он истошно засмеялся, чуть не потеряв сознание, когда воздух в лёгких начал подходить к концу.

- Что смешного ублюдок!? – набравшись смелости, инквизитор шагнул ближе к Дарку.

За это время другая часть выживших принялась поднимать отравленного отра и уносить его подальше. Даркус, хихикая, отошёл на шаг, приблизился к поверженному пауку и, взяв упор ногой об его брюшко, вырвал их плоти монстра фальшион.

- А разве вам не смешно? – выражение лица Азари вмиг изменилось, сменившись на помесь двух театральных гримас: ужаса и печали. Резким движением он смахнул с клинка остатки внутренностей паука, от просвистевшего в воздухе замаха инквизиторы испуганно вздрогнули, - сейчас от Даркуса можно было ожидать чего угодно. – Разве вы не понимаете, что здесь происходит? Не видите эту шутку? Её же так отчаянно вбивают в наши лбы.

- Валди, не слушай его, не иначе тоже сорвёшься! – прокричал один из отступающих.

Даркус вздыбился грудью.

- А НУ СТОЯТЬ! – Он взревел как медведь. – Смейтесь, если хотите жить!

Наступила недоумевающая тишина.

- Дарк, прошу тебя успокойся, у тебя срывает крышу, я понимаю, но поста… - начал было говорить инквизитор, стоявший спереди, но он тут же лишился головы.

Тело рухнуло, голова угодила на крутой склон и, скатившись, плюхнулась в озерную воду.

- ВЫ МЕНЯ НЕ СЛЫШИТЕ! Я могу повторить на Аккулисе, если вы забыли Наврит. СМЕЙТЕСЬ! – бездонные глаза Азари пожирали инквизиторов. Нутро его ликовало, он ощущал власть, улыбка смешалась с животным оскалом.

Серые наигранно засмеялись. Получалось у них с трудом, но страх перед безумцем не оставлял иного выбора. Даркус присоединился к веселью и тоже захохотал. Совсем скоро один из инквизиторов обнаружил, что его коллеги всё больше и больше хохотали не понарошку, а взаправду. Он нервно сглотнул, взглянул на Даркуса и, попытавшись подловить момент, пустился прочь. Но не успел сделать и десятка шагов. Не понятно как, но Азари научился мастерски метать большие клинки. Грудь сероотрятника проткнуло вплоть до рукояти, он пробежал ещё немного, после болезненно хрипя упал на пол. Инквизитор пытался вытащить клинок из тела, но сил еле хватало на то, чтобы не потерять сознание. Он ревел, молился и молил о помощи. Жизнь его гасла. Приближающаяся смерть товарища ничуть не отвлекла от смеха оставшихся сероотрядников. Они продолжили смеяться, после заплакали, потом вновь захихикали. И так кругами.

Рубин, который Даркус по-прежнему держал в руках затухнул. Азари смолк. Затуманенный безумием взгляд прояснился, в глазах появился блеск. Он недоумевающе озирался по сторонам. После взглянул на товарищей. В голову пришло осознание произошедшего. Осознание совершенного. Моральные силы Дарка иссякли. Он почувствовал себя выжатым, как болотный лимон. Язык онемел, в глазах вновь помутилось, но на сей раз по иным причинам – начал действовать паучий яд, оставленный в ране на ноге. Даркус осел наземь, наблюдая, как его бывшие коллеги отчаянно смеются, стирая кровавые слёзы с лиц. Отр, пытавшийся защитить терзов от Даркуса, схватился за оружие и беспощадно оборвал жизнь отравленного соседа. Он понял шутку. Понял так, как не мог понять даже сам Даркус. Сознание затухло.

- Что, совсем всё плохо? – Крад сидел на валуне и снисходительно смотрел на Даркуса.

Азари стоял на том же месте из снов, где чуть было не лишился жизни. Солнце отлипло от горизонта и провалилось под землю. На его место пришла луна и россыпь разноцветных ярких звёзд. Водная гладь отражала каждый отблеск, каждый отсвет, освещая мутное стеклянное пространство вокруг собеседников.

- Как… я? – Даркус испуганно огляделся, после попятился назад.

Споткнувшись о лежащий в озере фламберг, он упал на спину. Мрачные глаза Крада пронзили человечность Даркуса. Его душевные терзания усилились в разы.

- Что я натворил!? – Он схватился за голову и отчаянно забил себя по макушке и вискам.

- Тише-тише. Всё уже кончилось. Всё в порядке, - Крад повторил те же слова, что говорил обезумевший Дарк своим соотрядникам.

Фраза мечника в конец изничтожила инквизитора. Он хотел спрятаться от всего мира. Хотел закрыть глаза и уши и провалиться под землю. Хотел быть забытым всеми.

- Ну ничего, – Крад спрыгнул с валуна, пустив круги на воде. – Тебя никто не винит. Нет, правда. Ты ни в чём не виноват. Подойди-ка сюда.

Бандерфи распростёр руки, приглашая инквизитора в свои объятья. Даркус недоверчиво сделал шаг назад.

- Ну же! Чего ты так боишься? – Крад хитро улыбнулся.

- Кто ты вообще такой?

- Я же уже представлялся, Даркус, меня зовут К…

- Да знаю я, как тебя зовут! – Чуть ли не в истерике прокричал инквизитор. - Откуда ты меня знаешь!? Почему приходишь во снах!?

- С чего ты взял, что это сны? Впрочем, неважно. Я доволен. Судьба решила не оттягивать неизбежное… Позволишь? – он указал пальцем на меч, об который споткнулся Азари.

Даркус вновь наклонился, поднял полуторник, в его руке он лежал как родной, и передал оружие Краду.

- Удобная вещь не правда ли? Она принадлежит “талинскому рубаке”, а до этого предводителю небольшого клана Шантов. Даже нелюди способны сотворить шедевр, - он гордо поднял подбородок.

- Рубаке? Этот меч принадлежал моему отцу?

- Не называй Гельту своим отцом, Даркус! – инквизитор поёжился от глухого рёва Крада.

- Почему думаешь, что можешь мне указывать? – промолвил Дарк.

- Ох. Глядите-ка, кто проснулся? Азари, а ты не замечал, что вся твоя жизнь – исполнение чьих-то указов? Ответь мне честно, ты когда-нибудь, по правде, делал что-нибудь сам?

- Глупая попытка! – Даркус железно смотрел на Крада. – Я делаю то, что хочу! Я помог умирающему безумцу – без указа. Я помогаю дочери друга – без указа. У меня есть воля и я волен делать то, что хочу! – слова вырывались из его уст сами по себе, он словно чувствовал, что произносил их не раз, но вот только где?

- Уверен?

Даркус призадумался, вопрос мечника показался по-детски наивным, но он почему-то заставил инквизитора усомниться в своих словах.

- Что ты имеешь в виду?

- Повторюсь. Ты уверен, что ты делаешь это по своей воле? Уверен, что ты любишь свою работу настолько, что готов не спать ночами, лишь бы услужиться перед Лазурью? Уверен, что по собственной воле готов убить себя, если начнёшь мешаться церкви? Ты ведь и сам не раз об этом задумывался, не так ли?

- Я не понимаю… – Даркус помотал головой.

- К… Дарк, всё это – не твоя воля, это твои рефлексы. Натренированные, да что там, – надрессированные до автоматизма. Попробуй хоть раз сказать что-то поперёк слова эпика, и ты почувствуешь, как твой кадык сожмёт невидимая рука.

- Зачем ты всё это мне говоришь? Я не могу понять!?

- Потому-что я хочу, чтобы ты стал свободным, Даркус. Ты ведь хочешь обрести свободу?

- Нет! – отрезал руками Дарк. – Меня всё устраивает! Мне не нужен кот в мешке, которого ты так отчаянно зовёшь свободой!

- Устраивает? А от чего же ты бьёшь себя и хнычешь, как ребёнок? Ты сам выбрал свою судьбу, так почему же ты её боишься? Или, всё же, её выбрал кто-то другой? – Крад совсем уж расслаблено сел в воду, опёршись спиной на валун. Его зрение устремилось вверх, туда, где всё решали звёзды.

Даркус приободрился, кисть сжалась в кулак, а глаза залились горячей решимостью.

- Дам тебе совет, инквизитор, сейчас безумие – твоё единственное спасение. Оно придаст тебе сил и позволит сражаться так, как ты уже и не помнишь.

- А что потом, даже если я выберусь из этой клятой норы, что будет со мной потом?

- Покажи инквизиторам свой амулет и требуй у эпика встречи с Гельтой. Если это он приглядывал за тобой – то в просьбе не откажет. А если нет… А если нет, тебе будет худо. А вот мне… - Крад упёрся на полуторник и встал.

- Что тебе?

- Не задавай лишних вопросов. Я, вообще-то, не обязан тебе помогать, но и твоя смерть меня пока не устроит. – он положил руку инквизитору на плечо. – Передай рубаке “Привет от Крада Бандерфи”. Он всё поймёт. Но, если начнёт задавать вопросы, – не отвечай, даже если знаешь ответ. Ясно?

Даркус кивнул.

Инквизитор пришёл в сознание от непонятного шороха. Он чувствовал, что его куда-то тащат прямо по шершавому камню. Даркус попытался открыть глаза, но слипшаяся на веках кровь не позволила сделать этого безболезненно.

- Азари, не дёргайся! – полушепот Квала вмиг заставил отра окаменеть в удобной для переноски позе.

- Брось! Не то заразишься!

- Чем? Кристалл молчит, – Квал потянулся к поясной сумке, но понял, что потерял её в одной из потасовок, поэтому достал рубин из внутреннего кармана мундира. – В отличие от братьев, пытавшихся тебя прирезать, ты пока ещё сохранил рассудок.

Кристалл молчал. У Азари защемило в сердце.

- Они сошли с ума из-за меня. Это моя вина… - Даркус проговорил свой грех вслух, надеясь, что Аттели образумится и бросит безумца.

Квал остановился, затолкал тело Дарка в тёмный закуток и присел рядом.

- Плевать, - пробубнил примор, осматривая тёмные ходы пещеры, - Тут и без твоего бреда люди с ума сходят.

- Много-то нас выжило?

- Не особо. Когда ты провалился большая часть отступила в пещеру. Пол обрушился и нас раскидало где не попадя. Точно знаю, что в северной части есть группа во главе с Фэтилом, но где эта “северная часть” уже не понять.

- Дела хреновы.

- Ещё как. Настолько хреновы, что мне приходится работать в паре с безумцем, - он нервно улыбнулся и приударил Даркуса в плечо, от чего тот болезненно охнул. – Ой, прости. Надо бы тебя перевязать. Сиди пока тут, а я поищу, что-нибудь, - Квал привстал.

- Стой, я нормально. Могу тоже пойти, - Даркус облокотился на выступ в стене и поднялся в полный рост.

Азари показалось, что теперь он был чуть выше примора. «Это всё игра света и тени или Фэтил оказался прав – я что, действительно стал выше?»

- Уверен?

- Уверен, - кивнул Азари, - В одиночку ты с ними не справишься, кстати, а где мой меч?

- Мы оставили его на том берегу, у дона Норильи.

- Плохо, с ним бы было попроще, чем с этим. – Даркус указал на позаимствованный у мертвеца фальшион.

- Возьми мой. Только, если рубин опять засветится, лучше брось оружие куда подальше.

- Хорошо.

На том они и порешили. Даркус указал на тоннель, по которому он пробрался в пещеру, и инквизиторы двинулись в противоположном направлении. Яркие лазурные отблески на мокрых камнях били по глазам, ослепляя Даркуса, привыкшего к рубиновой полутьме. Холодало.

- Что здесь не так-то? Почему то жарко, то холодно? – Даркус недоумевал ещё с первых минут, когда провалился под землю, но спросить было не у кого.

- Огнеберий. Всё из-за него. По крайней мере Фэтил так считал, - Квал повернул направо, они вышли к очередной паучьей норе.

- Что это такое?

- Это минерал. При контакте с водой нагревается. Его, вроде, используют в кузнечном деле. Фэтил предположил, что где-то тут расположились его залежи. После землятрясений минерал поднялся метров на десять выше. Весной вода оттаяла и скопилась тут. Вот и нагрелась со временем.

- Почти как горячие источники, - хмыкнул Дарк.

- Почти.

Вдали эхом раздалось шипение, Квал тут же смолк и приказал Азари смолкнуть тоже.

- Нет смысла, - Дарк прервал попытку примора с осторожничать. – Эти твари глухие. Смотрите.

Отр закричал во всю глотку: «Есть кто живой!?»

- Дурак! С чего ты взял что… – Квал схватился за плечо Даркуса, но тут же отпустил руку и прислушался.

В ответ инквизиторам донёсся крик: «Да! Мы тут застряли, помогите!». Наступила тишина. На крики никто не приполз.

- Видите, сэр Квал?

- Ладно, дурак не ты, а я, но не делай так больше.

Светляк в руке Ателли заискрился, и он тут же выбросил его в воду. Кристалл окончательно потух.

- Всё хуже и хуже. У меня остался последний светлячок. Дальше придётся идти на ощупь.

- А как же ящик камней?

- Часть раздали по деревням, другую распределили между соотрядниками.

Даркус приударил себя по лбу.

- Я слабоумный идиот, сэр Квал…

- И как это нам поможет?

- Я не про это, - он потянулся к внутреннему карману позаимствованной у терза куртки. – Терзам дают не больше одного светляка, но уже что-то.

Он протянул Квалу ещё один кристалл.

Спустя пять минут перед инквизиторами появилась преграда. Заваленный снегом коридор отрезал их от прохода в дальнюю часть пещеры.

- Не против, если я закричу вновь? – поинтересовался Дарк.

- Валяй.

Даркус набрал побольше воздуха в грудь и зарычал с таким невообразимым тембром, что примору пришлось прикрыть уши.

- ЕСТЬ КТО!?

- Да не ори ты! – послышалось с другой стороны завала.

Квал взобрался по склонной поверхности снежного завала и приметил небольшую дыру, через которую, по всей видимости, доносился крик.

- Братья, доложитесь, сколько вас и есть ли к вам другой проход?

- Хрен там, сэр Квал. Но хорошо, что вы пришли. Докладываю, здесь ущелье метров на… Да хуй знает на сколько, но эхо здесь страшнючее.

- Сколько вас?

- Пятеро: я, Бофаци, Доммас, Марьен и Нед. Были ещё двое, но их накрыло, скорее всего они уже мертвы.

- Завал?

- Завалище! – воскликнул кто-то другой. – Пауков тут не осталось, но Марьен видел какого-то монстра в ущелье. Он утверждает, что эта хрень глотает пауков не пережёвывая.

- На каждую тварь, найдётся тварь покрупнее, - полушёпотом вклинился Дарк, успевший за время диалога вырыть руками небольшой тоннель к инквизиторам.

С обратной стороны послышался новый голос, судя по всему, это был Марьен.

- Сэр Квал, это поебень реально огромна! Если бы она не боялась светляка, то схавала бы нас и не заметила. Она въебалась в сталактит и часть тоннелей обвалилось.

- Ладно, - Квал кивнул непойми кому. – Ройте в нашу сторону!

Спустя десять минут Даркус случайно пожал руку инквизитору, копавшему тоннель с обратной стороны. Отряд перебрался обратно в ту часть пещеры, где Квал хотел оставить Азари. Даркус вновь почувствовал себя лишним, едкие глаза упёрлись ему в спину и выжигали плешь на затылке.

- Сэр Квал, стоит ли давать быку оружие? Он же того, - шепот девяти рангового отра был тих, но острый слух Дарка всё равно уловил суть.

- А ты готов встать в авангард вместо него?

- Нет, что вы? Я просто…

- Тогда просто помалкивай. Если в моём отряде только безумец хочет пожертвовать своей жизнью ради Звезды, позор всей нашей инквизиции.

«А хочу ли я?» Даркус задумался. Зерно сомнений, посеянное Крадом, дало плоды.

Инквизиторы набрали фляги с проточной водой, примор очистил её при помощи кристалла, и они расположились полукругом – рядом с почти истратившемся светляком, как перед костром. Припасы найденной группы были как нельзя кстати. Бофаци оказался тем ещё обжорой, поэтому припрятал в своей сумке лишнего вяленного мяса. Инквизиторы разделили еду поровну. Квал перевязал Азари.

- Что дальше? – Дарк взглянул на примора.

- Постараемся выйти на Фэтила. Главная задача – найти выход. И раз в южной части пещер его нет, будем искать в северной.

- А если выхода не будет вовсе? – начал было говорить один из терзов, но его прервали.

- Отставить панику! – отрезал Квал. – Не будет выхода – полезем по норам. Не будет нор – прокопаем!

Даркус привстал, слегка облокотившись на клинок.

- Тогда я пойду первым, а вы идите в пяти десятках шагов позади. Если что – крикну. Всё равно пауки нас не слышат.

- Даркус, только не забывай про наш уговор! – Квал указал пальцем на рубин, который Азари сжимал в кулаке.

Дарк кивнул.

Вновь стало жарко. Удушающий пар скапливался на потолке, напоминая облака. Даркусу казалось, что вот-вот и из них польет самый настоящий дождь. И, к его удивлению, он полил.

Огнеберий безостановочно кипятил воду где-то на дне неизмеримо глубоко озера. На поверхности водоёма изредка всплывали пузыри. Инквизиторы словно угодили в громадную раскалённую кастрюлю.

Даркус взобрался вверх по отвесной стене, изумился открытым перед ним видом, ужаснулся и тут же вернулся обратно.

- Чего там? – Квал, встретивший Азари за поворотом, выглядел измотанно.

- Огромная пещера…

- Нашёл чем удивлять, как будто час назад мы из неё не вышли – перебил Марьен.

Даркуса разозлило пренебрежительное отношение, он захотел было оскорбить отра, но не стал – вспомнил, что сидит здесь на одних лишь птичьих правах.

- Не слушай его, Азари – Квал строго указал пальцем на Марьена, тот щёлкнул языком и отошёл на пару шагов. – Это всё? Большая пещера?

- Нет же, Дайте закончить, — озлобленно сказал он. – Там коконы. Много. И паутины тоже много.

- Гнездо? – одновременно спросили почти все инквизиторы.

- Похоже на то… Там громадный провал, вода стекает вниз в ещё одно озеро, только то озеро прям кипит. Пауки из своей паутины протянули что-то вроде моста и снуют по нему туда-сюда.

- И сколько их там?

- Много. Чуть больше полсотни. И только тех, кого я успел заметить.

Квал присвистнул.

- Как думаешь, незаметно пройти получится?

- Не семерым уж точно.

Инквизиторы уселись у округлого валуна. Ещё один светляк иссяк. Оставалось лишь два кристалла. Квал и Дарк ломали голову, думая, как можно перебраться на противоположную часть пещеры.

- Сэр Квал, поступим так. Вы ждите меня здесь, а я поищу другие ходы. Может быть, найду ещё выживших.

- Я пойду с тобой, – произнёс, неожиданно оживившийся Бофаци. – Не хочу, чтоб меня запомнили, как труса, просидевшего всю беду на жопе.

- Не надо. Будешь мешаться.

- Не буду!

Перечить Даркус не стал.

Чем дальше они отдалялись от гнезда, тем холоднее становилось. Идти, вновь, пришлось аккуратно, но не из-за пауков, а из-за скользкого мокрого камня. Они словно брели по паучьему желудку, полному склизких соков. Даркус уже наловчился убивать тварей. Даже огромных. За десяток секунд. Он запомнил их поведение в бою и умело подобрал тактику сражения в тесных пространствах. Бофаци старался помогать, но, как предвещал ему Азари, в основном лишь мешал.

- Эти твари любят тепло, - предположил Дарк, - построили кокон в самом горячем месте.

– Понятно, почему у ледяного ущелья их почти не было, - Бофаци кивнул.

Они замолчали на пару минут, но после Бофац задал неожиданный вопрос.

- Слушай, Азари. А какого́ это?

Даркус опешил, после до него дошла суть вопроса.

- По началу вообще ничего… Потом срывает крышу… сильно. Страшно то, что, когда меня отпустило… - он сглотнул, говорить было трудно. – я понял, что сотворил… но тогда мне казалось, что всё хорошо и мои поступки логичны.

- А правда, что у безумцев мозги работают лучше?

- Нет. Это обманка. Ты считаешь, что начал понимать устройство всего на свете, а на самом деле, лишь блеешь в бреду какую-то несусветную дичь. По крайней мере у меня было так.

Бофаци остановился.

- Ты это… Прости Марьена, он не со зла, честно.

- Да знаю я. Не нужно инквизитору извиняться перед безумцем.

- Ты же ведь тоже инквизитор.

- Надолго ли? – Даркус тяжело вздохнул.

Резко остановился и вгляделся вдаль.

- Смотри! – он указал вперёд.

Бофаци прищурил взгляд.

- Ни черта не вижу. Темень невыносимая.

- Подойди ближе и посвети. Тут безопасно, – Даркус расслабленно вошёл во мрак.

Инквизитор, удерживающий светляк в своей потной ладошке, сделал пару трусливых шагов и остановился в шаге от Даркуса. Перед ним лежал труп какого-то мужика, что удивительно, среди инквизиторов это лицо не числилось.

Азари наклонился к телу и начал стягивать с него штаны.

- Эй! Эй! Ты чего делаешь, Дарк!? – Бофаци попытался помешать безумцу совершить очередное грехопадение, но тот отшугнул его таким взглядом, что после него инквизитор был готов смиренно наблюдать за абсолютно любым грязным поступком Азари.

Даркус указал на татуировку на голом бедре погибшего - багеленский топор.

— Это наши наёмнички-собиратели, - он прищёлкнул языком.

Осознав всё, Бофац застыдился, ибо пару секунд назад его голову посетили совсем уж не те мысли.

- Почему-ж тебя, дружище до сих пор не схавали? – Дарк обратился к трупу. Тот молчал.

От мертвяка зловонно несло гнильцой, но обострившийся в темноте нюх Дарка приметил странный сладковатый запах, принадлежащий далеко не гниющей плоти. Он принялся мародёрить мертвеца, пока не достал из заднего кармана его куртки чёрный мешочек, доверху забитый можжевельником.

- На! – Даркус протянул находку Бофаци и брезгливо вздрогнул.

- Ты чего?

- Запах ужасный, - констатировал Дарк и ушёл дальше, во тьму.

- Запах от трупа или можжевела? Даркус, прошу, только не говори, что можжевела.

Последующие пол часа они бродили то там, то тут. Нашли ещё несколько тел, свалившихся в норы, попались даже трупы животных: кабана и двух оленей. Обыскав погибших собратьев, они наварили ещё два светляка и уже пятый по счёту рубин. Красные камни Даркус жадно набивал в карманы, если бы у него появилась верёвка, он бы смог сделать для себя ожерелье.

«Точно, ожерелье!» Он приостановился, вспомнив про Крада.

Рука потянулась в задний карман штанов и достала близкий сердцу амулет. Драгоценное серебро покрылось не то гарью, не то сажей. На краях металл крошился.

- Теперь взаправду, - приметил Азари. – Ты разваливаешься прямо на ходу.

Он снова остановился: «Если подумать, всё странности начали происходить тогда, когда в амулет попал тот стрелок».

Они выбрались к очередному ущелью.

- Да сколько можно! – Бофаци пнул первый попавшийся камень.

Каменюка в ответ больно ударила палец ноги, шустро проскакала по льду и нырнула в ущелье. Через пять секунд камень упал в воду, раздалось одиночное бульканье, пронёсшееся эхом по ущелью.

- Полная херь! Эта пещера размером с город, если не больше. Почему мы до сих пор не нашли выход?

- Успокойся, - Даркус облокотился спиной о мокрую стену. - Если бы найти выход оказалось так просто, пауки бы не копали тоннели.

В животе, казалось, что-то болезненно зашевелилось. Голод пожирал Даркуса изнутри. Легкие ссадины превращались в чёрные синяки, к которым и притронуться было нельзя – чуть что и хотелось завыть от боли, как волк воет на луну.

- А меня ведь дома мама ждёт, - жалобно прошептал Бофац.

- Меня тоже, - умиротворённо слукавил Дарк, сжимая в руке разгорающийся рубин.

Он тут же вскочил, в мгновение бросил оружие себе под ноги и проревел неестественным голосом.

- Съебывай пока живой!

- Ты чего? – Растерянно пролепетал Бофаци. После терз увидел сверкающего рубиновым светом отра. Из набитых кристаллами карманов, прорывались ослепительные кровавые лучи, словно из лампы с встроенной фокусирующей линзой. – Я понял, понял!

Споткнувшись, он помчался обратно, скрываясь за поворотом.

Даркус остался один. В тишине и покое. Он достал амулет, с него отвалился ещё один кусок, после инквизитор подошёл поближе к ущелью, глянул в бездну и громко зевнул. От чего-то захотелось прогуляться над краем пропасти. Он сделал пару неуверенных шажков, хмыкнул и зашагал с привычной скоростью. Пару раз земля уходила из-под ног и Азари чуть было не срывался, но обошлось. Потом он заговорил. Громко. Чётко. Почти торжественно.

- Верны удар сруби главо от тула, кровь стеблем вилась в реки, а реки бежала к горизонту, туда, где главено врат восседал…, восседал… - руки его задрожали, дрожь переросла в мандраж.

В голову бесцеремонно лезло не пойми что.

- Говорят, мотылёк поднял мертвеца… Сущность своим существованием обречена на страдания… Кто же это сказал? От кого я это слышал? Личность прячется в памяти… Выпад на правый шаг… Не то. Это было в молитве. Мне нужна молитва.

От сбивающего с ног потока мыслей Даркусу стало плохо. Заболела голова. Он словно бы понял что-то важное, но никак не мог обернуть призрачную идею в слова. Эти самые слова плясали у него на языке, боясь вырваться наружу, словно бы их мог услышать кто-то посторонний.

Потом его словно бы ударили по голове, звон в ушах заглушил даже собственные мысли. Перед глазами проносились образы, где-то в глубине пещеры запел хор. Даркус присел, свесив ноги над пропастью.

- Внизу на тебя кто-то смотрит.

- Я заметил. Эй, тварь, мы тебя видим, - Даркус, словно ребёнок, залился развесёлым смехом. - Вылезай! Тут вода холодная, а я знаю место потеплее.

- Оно ползёт!

- Вижу, взбирается.

Над головой Даркуса щелкнул чёрный шипастый хлыст. По лбу побежали струйки крови и Азари, как шут, перекатился назад, вот-вот готовый сделать артистичный кульбит.

Чёрное мерзкое нечто выползло с обрыва. Его блестящие маленькие глазки и миниатюрная головушка сильно выбивались в сравнении с общей массой тела. Подземная хтонь не походила ни на одно животное. Множественные мокрые щупальца вертелись словно в припадке, разбрызгивая воду со дна ущелья по всей округе. Размеры существа испугали бы любого, но только не безумца. При желании, подобная громадина сумела бы вмиг снести шилфскую сторожку или удариться об городскую стену так, что кирпичи с другой стороны посыпятся.

Рядом с рукой вновь что-то щелкнуло, но Дарк оказался готов. Вмиг он крепко схватил масляное щупальце-хлыст. Шип впился в руку, но инквизитор не ощутил боли – ему было слишком весело, чтобы горевать из-за окровавленной руки.

- Неа! Вновь не выйдет, я тебя поймаААА… - щупальце одёрнулось в сторону, протащив Даркуса по земле.

Инквизитор повис над пропастью, держась лишь за единственный черный мясной канат. Монстр захрипел, как хрипят простудившиеся старики. Даркуса вновь подбросило. На долю секунд он завис в воздухе, но руку так и не отпустил.

Монстр игрался с инквизитором, напоминая наглого бродячего кота, что поймал мышь и не желал сжирать её сразу. Даркус раскачался на щупальце, прыгнул обратно на землю. Больно ударился ногами, но вовремя отпружинил и перекатился вперёд. Монстр не оценил пируэт и вонзил в левое плечо очередное оружие – им стал отросток с мешковидным клювом на конце, как у подводных существ. «Изящная штука.» Приметил Дарк, когда клюв раскрылся, вонзив в мясо и кости тысячи игол. Плечо немного заныло и Азари понял, что вовсе не желает сражаться. Не хотелось ему пачкаться почём зря.

Он рванул наутёк, забыв забрать меч Квала. Хлысты трещали, монстр ревел. Даркус приближался к кокону, он понял это, ибо стало заметно жарче.

- Я же говорил, что покажу тебе водичку потеплее.

Слева показался молодой паук-слепыш, он напрыгнул на окровавленное плечо Даркуса, но монстр позади инквизитора поймал паука своим щупальцем прямо налету. Культя сжала многоглазого так, что его тельце прохрустело, как поджаренный хлеб.

- Благодарю, - кивнул Дарк и нырнул в узкий паучий тоннель.

Он полагал, что черная мерзость не пролезет в нору и оказался прав, но и ошибался. Монстр сложил свои извилистые конечности в один большой стебель и, накопив силы, ткнул им в стенку тоннеля, словно копьем. Камень крошился и разваливался. Малые щупальца разгребали получившийся завал. С каждый ударом Даркуса натурально подбрасывало вверх.

- Как же уйти от страданий? Кто-то про это говорил… Или писал? – бормотал Дарк. Его толкнули в спину.

Паук-громадина повалил инквизитора и повис на его спине, но, увидев подбирающуюся хтонь, тут же завизжал и умчал вглубь норы, подальше от твари. Даркус вскочил и побежал следом.

Через пару минут он выбежал к гнезду. Роящиеся как пчёлы в улье пауки не обращали на инквизитора никакого внимания. Они, словно обученные муштрой солдаты, принялись занимать позиции. Хтонь прорвалась в сердце паучьей жизни.

В суматохе Даркус спрятался в укромном месте и заворожённо наблюдал, как проливается темно-зелённая кровь. Щупальца обхватывали пауков, яростно сжимали и безжалостно бросали их об стены. Спустя двадцать минут на шум прибежали инквизиторы.

Пред Аттели предстала ужасающая картина. Пол сотни пауков роились вокруг неведомой, вводящей в неостановимую дрожь, хтони. Многолапые оплетали стальной паутиной многощупальцевого, но последнему было хоть бы хны. Его острые, как клинки чёрные отростки обрезали сети, обхватывали и раздавливали. Двухметровые пауки умирали с такой же легкостью, с которой человек обычно мог раздавить таракана. Хтонь была по истине ужасна, мерзка и, одновременно, животрепещуща. На монстра было просто противно смотреть, но увидев её раз, Квал больше не смог отвести заворожённого взгляда.

Где-то позади Аттели заблевал один из терзов. Какофония звуков прогрызала слух, проникая глубоко в подсознание – забыть такую картину не получится уже никогда. Казалось, стены пещеры начали ходить ходуном.

- Марьен, эту тварь вы видели в бездне? – примор кричал громко, не иначе его бы попросту не услышали.

- Нет, даже та сука была поприятнее.

— Значит эта другая? – он призадумался. – Её мог создать больной разум Даркуса.

- Вон он, Дарк-то!

Ателли обернулся на окрик. Безумный отр лежал в укромном тёмном уголке, тяжело хрипел и заворожённо смеялся. «Как знал» Отметил примор и зашагал к безумцу, но остановился, как только свет лазури прикоснулся к кожаным ботинкам Азари.

Даркус походил на изорванную тряпичную куклу. Из плеча вырывались иглы, мясо свисало кусками. Ноги изодраны и покрыты тысячей мелких порезов, кровоточащих чем-то чёрным. Теперь заблевать захотелось и примору. Он, не оборачиваясь, закричал отряду.

- Оттащите и перебинтуйте, пока он копыта не откинул!

В этот миг Даркус сорвался с места. Его скорость вводила в шок.

- Даркус, сука, отпусти Квала! – взревел Марьен, направив клинок в сторону тёмной повисшей фигуры, удерживающей примора за горло и левую руку.

Даркус бормотал что-то несвязное: про амулет, про голод, про убийство епископа и про своего отца и страдание. Ателли почувствовал, насколько горячими были руки безумца – они пылали. Тонкие окровавленные пальцы намертво вросли в кадык, в горле запершило. Безумец вцепился зубами в горло примора, последний вскрикнул. Пролилась кровь. Медлить Квалу нельзя, сумасшедший Даркус мог убить его в два счёта, ровно так же, как убил примора в далеком прошлом.

Примор активировал светляк. Даркус вмиг возгорелся синим пламенем. Азари отпустил руки, заскулил, осев на землю, и начал кататься на полу, чуть не свалившись в пропасть. Ателли знал, какую боль обычно причиняет выжигание, оно было способно лишить сознания даже неостановимого боксёра бугая, но Даркус всё ещё оставался в сознании. Квал остановил пламя, предпоследний светляк лопнул прямо в руках примора.

- Что встали! Вяжите ему руки!

- Сэр Квал, ну его! Скинем суку в обрыв!

- Отставить! После всех событий он будет нужен минимум нашему эпику, если не епископу, - Квал схватился за шею, придавливая прокушенную плоть.

С противоположной стороны пещеры кто-то басовито окликнул примора. Там, на севере, пять измотанных до смерти инквизиторов выталкивали отступающих в страхе пауков. Ни у кого из серых не должно было оставаться сил на сражение, но Фэтил настолько яростно и воодушевляюще выкрикивал приказы, что взлетевший к потолку моральных дух отряда можно было увидеть даже с противоположной части пролома.

Почти все пауки отправились к праотцам, если конечно, у них они вообще были. Хтонь пожирала мерзотной пастью коконы, выплевывая тельца недоразвитых паучков и тела недоеденных зверей, наёмников и инквизиторов, попавших в паучьи сети. Когда сверхпрочный паутинный мост оборвался, от пауков остались лишь кровавые следы.

Моральные силы Аттели подходили к концу, но отдыхать ещё слишком рано. Хтонь вонзила два щупальца-клюва прямиком в двух сероотрядников на другой стороне разлома. Их тела на секунду вздулись, как будто под кожу накачали воздух. Через мгновение рана лопнула, разбрасывая кровавые ошмётки по всей округе. Из мяса и костей торчали маленькие шипы. Первый инквизитор умер от болевого шока почти моментально. Перед смертью он успел лишь скорчить гримасу боли и то у него не хватило сил, чтобы даже закричать. Второй же оказался поздоровее - просто потерял сознание, но даже так жить ему оставалось недолго.

Квал бросил взгляд на Азари, точно такая же рана красовалась на его плече. Ателли стало жутко от осознания пределов боли Даркуса. Он подбежал к нему, растолкал перевязывающих его инквизиторов и активировал последний светляк.

«Прошу, пусть эта тварь будет твоей, Даркус!» Он прокричал заклинание, и безумец очистился…

Прибывшая фортовая стража уже протягивала импровизированный мост через ущелье. Квал и Фэтил первым делом пожали друг другу руки.

- Спасибо, что приглядел за ребятами, без тебя нас было бы вдвое меньше.

- Не стоит, сэр Квал, иначе не мог.

— Это всё равно попадёт в отчёт, - устало махнул примор. – Не волнуйся, почивать на чужих лаврах я не стану – тебя ждёт повышение, я обещаю.

Снегоед поклонился.

- Благодарю.

Наступила короткая тишина. Северянин глядел, как тело Азари переносят по мосту, выглядел оно более, чем плачевно.

- Что с ним?

- Он почти умер. Если выкарабкается это будет чудом.

- А если чудо случится? Что тогда?

- Тогда отправим его в лечебницу для очистившихся. Работать он уже не сможет. В безумстве, предположительно, он убил чуть меньше десятка наших. Стража до сих пор ищет Бофаци, но всё без толку. Я думаю, Азари просто скинул его с обрыва…

- Да уж! – Фэтил вздохнул и почесал затылок. – Страшны же безумные люди.

- Он не человек… - Квал положил руку на плечо северянина. После его ноги подкосились и он бы упал, если бы Снегоед его не подхватил.

Повозка ехала неспеша, проминая сугробы и оставляя глубокий след в снегу. Даркус лежал на спине, заворожённо наблюдая, как с неба на него летят белые хлопья. Он не мог пошевелиться, ибо был связан. Не мог пожаловаться на неудобства, ибо ему мешал кляп во рту. Не мог думать, ибо не умел, вернее разучился.

- Фэтил, - обессилено хрипел Квал – Возьми клинок Дарка и передай кому-нибудь близкому, ему он всё равно уже не понадобится.

- Не, я не смогу… Я даже не знаю, что мне сказать. У него из друзей только эта…девчонка осталась, да Деккон.

- Передай меч кому тебе будет угодно.

- Я же говорю, я не силён во всех этих речах.

- Не хочешь говорить правду – соври! Скажи, что он уехал по работе, месяца так на два.

- А вдруг Дек решит проверить?

- Теперь всё, что произойдёт с телом Азари будет под строгим секретом. Правда уже никогда не вскроется…

Конец третьей арки

Дополнение к третьей арке - Предки

Дополнение к третьей арке – Предки

Ночью Лотани гремела и пенилась так же громко, как и днём. Грести в темноте сложно, река широка, течение убийственно быстро. Вода нещадно раскачивала маленькую лодочку из стороны в сторону. Одно неправильное движение, одно поспешное действие и деревянная рухлядь ушла бы на дно, по пути обязательно наткнувшись на каменные копья у дна реки, услужливо оставленные природой после землетрясений. Некоторые заострённые сталагмиты поднимались столь высоко, что вырывались даже на поверхность Лотани. Они грозно возвышались над рекою, медленно стачиваясь об лёд и холодную воду. Во тьме камни смотрелись неестественно жутко, казалось, они шевелятся.

- Гребите быстрее! Время не резиновое! – кричал Жевер, уже стоявший на том берегу.

Четверо гребцов забурчали, насупились и активно заработали руками. Их лидер был прав – чем быстрее работаешь, тем скорее отдыхаешь.

Жевер раскрыл карту и почесал свой подбородок, из которого прорастала коротко стриженная бородка. После он осмотрелся, звездная россыпь скудно освещала еловый лес, богато укрытый серебряным снегом. Ориентироваться было сложно, но не невозможно. Особенно когда ледяной ветер нашёптывает тебе верный путь, подталкивает тебя в нужном направлении.

- Братья, кажется нам придётся идти наверх, напрямик, - заявил он с четко слышимым архалльским акцентом.

На его плечо легла рука мужчины средних лет, с повязкой на левом глазу. По виду мужчина напоминал моряка, но вид этот был обманчивым, всего три минуты назад тот чуть не облевал всю лодку из-за морской болезни.

- Жева, а там точно будут эти статуэтки? – сказал одноглазый своему товарищу.

- Будут. Заказчик человек серьёзный, я ему верю.

- Чёта искренности я не чую, он ведь даже не представился. Или письма с подписью “коллекционер” и парой золотых тебе достаточно?

- Сини, не пошёл бы ты? Лучше письмо с деньгами, чем ещё один месяц без жрачки, пойла и баб. Или у тебя есть другой способ заработать на вино, которое ты хлещешь кувшинами?

- Нет, я то что. Это ведь ты наша голова, а я так…

- А ты наш язык сини, и торчишь в нашей же заднице!

Наемники, стоявшие в тройке шагов, заржали. Сини назло улыбнулся и сплюнул в первый попавшийся сугроб. С Лотани послышались крики.

- Ну что, блядь, за деревья, даже нормально реку переплыть не могут! – закричал Жевер, подтягивая запасное корыто к берегу. Команда ему помогала.

- Деревья обычно всплывают. Где они? – Сини вглядывался в чернеющее течение реки.

- Да хрен его, я даже лодку не вижу. Дайте факел!

- Э-э! Жевер, нельзя, нас спалят! – Сини оттягивал руку случайного наёмника, протягивающего командиру обмазанную жиром ветвь, - С крепости все окрестности видать.

- Своих не бросаем! – протараторил Жевер и пустился на лодке в воду.

Он зажёг факел и усиленно погрёб вперёд. Ушедшие ко дну закричали, давая знать, где умудрились перевернуться. Второй наёмник, стоявший в лодке, указывал примерное направление. Спустя минуты они наткнулись на корыто, застрявшее между двумя камнями. За эти же камни держалась четвёрка обледеневших наёмников. Они выбрались обратно к берегу, вторую лодку вернуть так и не удалось.

- Сучья труха! – стуча зубами от холода, бормотал гребец. – Агран, олень безрогий, я же сказал, когда гребёшь на дно не опираться.

- Сам олень, как я без ног грести буду.

- Ты ногой пробил дно лодки? Обрубок — смеясь сказал молодой наёмник, накрывший обоих тёплыми плащами.

- Я же говорил. Тем, кто спереди грести аккуратнее, - указывал Жевер. – На этой лодке ещё на континенте рыбачили… Хренову тучу лет назад.

Отряд взобрался вверх по склону. Спустя час расположил лагерь на его вершине: наёмники расставили палатки, зажгли костры и благодарили, кто звезду, а кто богов, за то, что в этих широтах не водится заражённого мором зверья.

Костер еле-еле разгорался, но северяне, наученные опытом жизни в Снегоземье, умели разводить пламя в условиях и похуже. Кто-то поставил котелок на огонь и уже спустя пять минут ароматно кипящее рагу манило наёмников подойти поближе, усесться у костра и есть, попутно рассказывая увлекательные, порой, очень душевные и откровенные истории. Северяне ведали похождения былых лет, много подшучивали друг над другом и смеялись, когда вспоминали про собственные промашки.

- А потом, грят, Рекке взял дрын, вот такой примерно – парниша с нелепо большой для его головы чёрной шапкой расставил руки. – И как въебал стражнику в ухо, что у него потом глаз косить начал.

Хлопая по животам, наёмники засмеялись.

- Ой дурак…

- Дурак не дурак, но стражник умом тоже не силён. Безнаказанно оскорблять коренного ангца не выйдет, особенно, если северяшка пьян в стельку, особенноm если говорить про его семью.

- И чё дальше?

- А дальше этот придурок хотел пнуть упавшего в бессознанку стражника, но спьяну поскользнулся и полетел в канаву. А Рекки же мужик дородный – хлипенькие кафорцы его всемером оттуда часа два доставали. Он ещё белку поймал: хрюкал, грязью кидался. В какой-то момент во всей этой возне с него штаны сняли, так он без них до следующей улицы добежал, пока в серых не уткнулся.

- Гордо, конечно.

- Не то слово. Видели бы вы его рыло, когда я утром пришёл его из темницы выкупать. Вздутое, как будто пчёлы покусали, хрипит и воет – воды просит. А сам нихуя с прошлого дню не помнит и моим словам не верит. Три дня ему доказывал, что так всё и было.

— Вот, Сини, тебя такая же участь ждёт! – указал пальцем глава отряда.

- Не, - отрезал он. – Я в канавы сигать не стану! А без штанов я уже бегал, но там другая история.

- Ну тогда рассказывай, – хитро хмыкнул Жевер.

- Если кратно, - Сини отхлебнул горячительного из жестяной фляги, - В Кроклагосе была у Тана Боршмана одна дочурка с небольшим прискоком…

Рагу закончилось, ложки неприятно шаркали по дну котла, но проворный поварёнок-латманец шустро забрасывал ингредиенты в запасной котелок.

- Случай Жев, ты вообще понял, чё это за статуэтки то?

- Неа, заказчик сказал, что какие-то коллекционные, нефритовые. Дорогущие, сука, как золотая корона. Один хер лучше, чем деревни грабить, да и безопаснее.

- Как бы это всё подставой не…

Раздался разрывной грохот. Наёмники вскочили, схватились за оружие и начали осматриваться по сторонам. У соседней скалы к небу взмыла снежная пыль.

- Тьфу ты! Лавина…

Жевер вгляделся во тьму. За пару часов облака стянули небосвод, от того даже звёзды уже не светили. Темень, хоть глаз выколи. Во мраке ночи что-то мелькнуло, прямо под снежным завалом.

- Сини, Ятар, пойдёмте-ка проверим, - Жевер затянул ремень на поясе и взял свой топор в одноручный хват.

- Жев, оно нам надо? – устало взмолил Сини.

- Надо! Смотри не расхнычься. Там чё-то шастает.

- Ну медведь усрался от шума вот и скачет по родным просторам. Надо будет, сам придёт! – отмахивался от работы одноглазый, но лидер отряда никого уже не слушал.

Сини цокнул, взял именной топор и пошёл следом. Туда же двинулся и Ятар.

Оставшаяся часть багеленцев уселась обратно. Напряжение спало на нет, ибо троица, ушедшая вперёд, представляла их себя костяк отряда. Никакой медведь им будет нипочем. То, что для любого сложная битва, для коренастых северян так, легкая разминка.

- Слушай, поварёнок, как там тебя? – высокий наёмник-северянин в возрасте громко обратился к парнишке, руководившего за стряпню.

- Увиль.

- Увиль, ты-ж коренной Латманец?

- Да, всё так.

- А в какого бога веришь?

Увиль растерялся от неожиданно заданного вопроса. Северянина стукнули по плечу.

- Ну ладно тебе, Фолки, ты же даже не пил сегодня, чего опять начинаешь? – соотрядник попытался остановить старика. – Умерь пыл.

- Да погоди ты! Увиль, в какого бога ты веришь? Небось в звезду, так?

- Ну да, только звезда не бог. Она…

- Да знаю я, - он махнул рукой. - А ты знаешь в кого твой дед верил? Знаешь ведь?

Подросток повёл плечами.

— Вот то и оно… Видите? – он обратился к отряду. – Он ведь даже не знает. По что тебе твоя кровь, Увиль?

- Ну всё, опять его понесло. Фолки, ты сам то, когда в последний раз к северу взывал? Лет пять назад?

- Пусть так, - Фолки встал, вонзив свой топор в поваленное бревно, на котором сидел секундой ранее. – Но я хотя бы своих предков помню. Увиль, давай я тебе кое-что расскажу. Наш народ – Ангский и ваш – Латманский, сотни лет были друзьями, настоящими, почти братьями. И мы и вы ценили своё прошлое. И у нас, и у вас были сильные короли, которые дружили между собой даже невзирая на разную веру. И у нас, и у вас росли прекрасные дети и варилось отличное пиво, но что потом?

- Великий север, его теперь не остановить…

- Своими нравоучениями ты зашугаешь нашего повара! Во имя Фарасда, я придушу тебя, если опять буду жрать варево Хмина.

- А потом появилась эта сучья империя, будь она неладна, - старик не обращал на остальных северян никакого внимания, - Ты ведь ещё мал Увиль, а мне же далеко не первый и не второй десяток. За свою жизнь я был на четырёх больших войнах и все они начинались из-за кафорцев, Увиль! Они убили вашего бога, вы же теперь его даже не помните, не помните свою кровь. А если-б не талины, Лазурь ещё и нас бы заграбастала.

- Увиль, - другой наёмник, помоложе, схватил парня за плечо и слегка его расшатал, - не слушай ты этого дурака старого.

Фолки нахмурился и сказал:

- А ты то сам чего? Тоже на их сторону переметнулся?

- Да насрать мне на звезду твою, я просто пожить хочу.

Пылкий нрав северян быстро разгорался. Обычно в такие моменты как нельзя кстати появлялся Жевер и охлаждал горячую кровь умным наставлением или глупым ударом в нос. Внизу со склона раздался крик Ятара. Громкий, протяжный, а после глухой и с эхом.

Багеленцы тяжело вздохнули, схватились за топоры и рванули на помощь. Наёмник, державший Увиля, постучал ему по плечу и расслабленно указал: «похоже у них там весело, побудь пока здесь. Мы быстро». Увиль хмыкнул вслед весело уходящему наёмнику.

- Северяне как будто вообще не боятся сражений и смерти, - подумалось ему вслух.

Он ухватился за поварёшку, перемешал новое почти сготовленное рагу и присел у бревна. Подул прохладный ветер, и парнишка поёжился. Сейчас он мечтал как можно скорее оказаться дома – в родном городе, там, где его ждала мать и сестра. Денег у них отродясь не было, но парень всегда хотел помочь родным, а работать в подстенье будучи ребёнком попросту невозможно. Вот он и подался к наёмникам. Увиль сразу же понравился лидеру отряда.

Их знакомство произошло вечером, в постоялом дворе и по совместительству кабаке дяди Увиля по отцовской линии. Дядя Халдери давно хотел помочь голодающей семье погибшего брата, но сам еле-еле сводил концы с концами. Кабатчик планировал устроить Увиля к себе, когда тот вырастет, но старый знакомый Жевер, вернувшийся в Шилф на неделе, предложил Халдери пристроить мальчугана поварёнком в отряд.

Увиль вспомнил, как отбивался его дядя, он побоялся, что мальчишка может пострадать, посему тут же отказался. Но под натиском убедительности наёмника и молитвенного гласа Увиля он сдался. «Мальчишка будет под присмотром у двенадцати профессиональных наёмников, среди них он будет даже в большей безопасности, чем в твоём “Цок да цоке”» Так лидер успокаивал своего старого друга кабатчика. Тогда Халдери сказал следующее: «Хорошо, но, во-первых, Жевер, ты отвечаешь за его жизнь головой, во-вторых, ты, Уви, соврёшь матери, что будешь помогать в заведении, договорились?»

Множились крики наёмников. Увиль дрожал от страха и холода. За пару месяцев работы он понял, что северяне кричали лишь для того, чтобы запугать кого-нибудь, но сейчас они делали это отчаянно и болезненно, буквально, вопили. Увиль, сообразив, что происходит что-то неладное, закопал костёр мягким снегом. Схватил кухонный нож, как назло, намертво прилипший к деревянной разделочной доске – наёмник, помогавший мальчишке с готовкой, имел странную привычку вгонять оружие поглубже в дерево или землю. Он прокрался вперёд, ближе к краю скалы и аккуратно выглянул из ухаба. Внизу происходило что-то страшное. Мерцали топоры и чьи-то янтарные, иногда алые, глаза.

Спустя пол часа крики смолкли. К этому времени мальчик спрятался в палатке. Снаружи засвистел ветер. Что-то большое грузно взобралось на дерево в пяти шагах от лагеря. От тяжести ель истошно заскрипела. Послышался приглушенный рокот. Что-то защёлкало, рядом с палаткой. Увиль зажал рот рукой, он боялся вздохнуть, или не дай Звезда, пошевельнуться. Ночной гость опрокинул котелок с похлёбкой.

Дальше произошло нечто странное, словно из-под земли раздался легкий толчок, но на землетрясение он был не похож - слишком уж скромный удар для здешних мест. Существа снаружи отреагировали на дрожь земли и быстро укрылись за краем обрыва – откуда и пришли.

Увиль не спал до самого утра. Он, вжавшись в уголок палатки, почти не дышал. Из-за того, что мальчик просидел в неудобной позе, ноги выли от боли. Когда он решил встать, в отлежанные конечности вогнались тысячи иголок.

Внизу оказалось спокойно. Снег тяжелыми хлопьями валил на окровавленное поле битвы, но вот трупов нигде не было видно. Увиль шёл вперёд, надеясь найти хоть кого-нибудь живого – один он не сможет перебраться на другой берег, у него попросту не хватит сил. Обходя глубокие норы, мальчик вглядывался в следы – по земле шастало что-то низкое, но при этом большое, длиной в три взрослых шага, иногда больше. Линии на снегу и земле, оставляемые пальцами, вели к норам – монстры заталкивали людей вниз живьём, последние цеплялись за жизнь, как могли. Брошенные украшенные круглые щиты были или разрублены от прямых ударов чего-то тяжелого и острого или покрыты мерзкой вонючей паутиной. Пред Увилем предстала пещера, он сделал несколько шагов вперёд, но его тут же остановили.

- Стоять! Малец, шаг назад! – Это был одноглазый. Увиль за месяц ни разу с ним не общался, но его голос запомнил отлично. Одноглазый кричал из темноты пещеры.

Увиль отошёл.

- С вами всё в порядке, вам помочь? – переборов страх, спросил он.

- Стой на месте.

Из темноты пещеры появился наёмник, на плечах он держал лидера отряда.

- Оттащи Жевера, а я заберу там кое-что. За мной не иди, лед в пещере тонкий, встанешь не там и провалишься в бездну.

Увиль испуганно кивнул. Оттащил Жевера поближе к лагерю, но в определённый момент остановился. Что-то было не так. Мальчик наклонился поближе к бессознательному лидеру и аккуратно притронулся к его носу. Наклонив голову набок, он увидел черную вену, сползавшую куда-то к груди. Перевернув тело, Увиль обнаружил небольшое отверстие в кожаной броне, за ним была рана, из которой вытекало что-то чёрное. Увиль прижал два пальца к шее наёмника – тот не дышал.

- Да мёртв он. Не проверяй, - грубым голосом объявился Сини.

Мальчик даже не услышал, как наёмник подошёл к спине.

- Вы хотите его похоронить?

- Почти, на поддержи, - он передал мальчугану деревянную коробку, покрытую прозрачным и дорогим на вид лаком. После Сини обхватил тело лидера и побрёл к лагерю, - Разведи в лагере костёр и брось в него что-нибудь, что даст побольше дыму.

- А вы?

- А я его раздену, - наёмник указал на тяжело экипированного командира, - чтобы точно всплыл. И брошу в воду, моё сообщение должно дойти до города.

- Вы хотите, чтобы его нашли?

- Нет, я хочу мёда и шлюх! Что за тупые вопр… – Сини озлобился, но тут же прекратил, увидев, как мальчик испуганно попятился назад. Северяне чтили детей больше, чем кто-либо ещё, особенно если ребёнок был мальчиком, будущим воином. – Ладно, просто разведи костёр и жди меня здесь, я тебя не брошу.

Сини грёб к берегу, Увиль помогал. Белое солнце поднималось всё выше и выше. Снегопад прекратился.

- Зачем вы выбросили его в воду? – мальчуган крепко ухватился за лакированную коробку. Лодку качало.

- В деревню я его вести не намерен, там нас так легко не отпустят. По любому у местных появятся вопросы, а где вопросы, там проблемы, просёк?

- С кем вы сража…

- Просёк!? – Сини знал, что из него никогда не выйдет хорошего отца. – Меньше знаешь - крепче спишь.

Когда лодка стукнулась о противоположный берег одноглазый вздохнул.

- Слушай малец, как там тебя?

- Увиль.

- Увиль, тут наши пути расходятся, - он отрыл коробку и протянул мальчику две нефритовые статуэтки. – Одну продай, другую оставь на чёрный день. Денег должно хватить на несколько лет вперёд.

- Но я не знаю дороги!

- Все мы когда-то взрослеем.