Монтировка для космического мусора. Том 1

Глава 1. День сурка на космической свалке

Ян сидел по локоть в жиже, которая когда-то была техническим маслом, а сейчас больше напоминала перебродивший компот с металлической стружкой. Подошвы армейских ботинок противно чавкали о промасленный настил, а единственный источник света — древний фонарь на липучке — отбрасывал на внутренности списанного корыта длинные тени, словно издеваясь над попытками Яна разобраться в этом металлоломе.

— Ну и где тут, блин, вторая ступень защиты? — пробормотал он себе под нос, выковыривая из обшивки очередной герметичный блок. — Я тебя спрашиваю, железное ведро?

Блок поддался с противным хрустом. Ян вытащил его на свет, сплюнул окалину с губ и принялся зачищать контакты напильником. Снаружи, через мутный иллюминатор, был виден край огромного ангара — бывшая ремонтная база флота, превращённая Олигархатом в мусоросборник для отслуживших своё разведчиков. Сюда свозили всё, что нельзя было продать перекупам, но жалко было пускать на запчасти.

Ян работал здесь уже третий месяц. Официально — техник по утилизации. Неофициально — единственный, кто пытался вытащить из этого хлама хоть что-то полезное.

Блок наконец пискнул и выдал на крохотный экранчик меню. Ян радостно крякнул, но радость тут же угасла — меню было на языке, которого он не знал. Впрочем, значок логов экспедиции он узнал сразу: стилизованная шестерёнка в центре галактики. Символ Корпорации «Тёмная Материя» — той самой, что курировала все дальние миссии и требовала отчётов о каждой потраченной капле топлива.

— О, — протянул Ян, — а это уже интереснее.

Он подключил блок к своему портативному считывателю — старой, замызганной коробке с кнопками, которую он собрал из того, что нашёл на свалке. Пока экран загружался, он нашарил в кармане комбинезона завалявшуюся шоколадку, откусил половину и принялся жевать, разглядывая данные.

Логи были древние, лет двадцать как минимум. Экспедиционный корабль «Надежда» — ироничное название для посудины, что дрейфует в неизведанном секторе. Последняя запись: «Аномалия в системах жизнеобеспечения. Потери среди экипажа. Проводим ритуал умиротворения богов».

Ян поперхнулся шоколадом.

— Ритуал? — переспросил он у пустоты. — Какой ещё ритуал, мать вашу? У них там что, шаман-инженер завелся?

Он пролистал дальше. Следующие записи были всё более безумными: «Боги гневаются. Требуют жертв», «Капитан приказал заварить люк в машинное отделение. Там кто-то скребётся», «Мы забыли имя Первого. Мы все умрём». Последняя строка оборвалась на полуслове: «Мы открыли Врата, и они…».

Ян откинулся на ржавый ящик и почесал затылок. В голове медленно, но верно складывалась картина, от которой хотелось пойти и набить морду каждому, кто принимал бюджетные решения наверху.

— Так-так-так… — пробормотал он. — Значит, вы, дорогие мои, пилили деньги на экспедиции, а вместо нормального техобслуживания просто молились? И боги оказались не иллюзией, а вполне себе осязаемой проблемой, которую вы, конечно же, не захотели включать в отчётность? Ну зашибись.

Он снова взглянул на экран. Логи обрывались на дате, которая совпадала с днём, когда Олигархат объявил о «закрытии проекта» и переброске остатков флота к центральным мирам. В прессе тогда писали про экономию ресурсов. Ян теперь знал правду: они сбежали. Оставили целую экспедицию умирать, лишь бы не платить страховку и не объяснять налогоплательщикам, где деньги.

— Ну и где тут, блин, книга жалоб и предложений? — устало спросил Ян у накопителя.

В ответ — только тишина и запах горелого масла.

Первый взрыв сотряс ангар через полчаса, когда Ян уже запихивал накопитель в свой промасленный рюкзак. Свет погас, завыли сирены, и откуда-то сверху посыпалась пыль.

— А вот это уже не по плану, — констатировал Ян, нашаривая рукой монтировку. — Обычно во вторник у нас только профилактика и отчётность.

Он выскочил из корыта и огляделся. Ангар представлял собой хаос: десятки техников и уборщиков бегали туда-сюда, кто-то орал про прорыв периметра, кто-то пытался загрузить в челноки ящики с провиантом. Никто не понимал, что происходит, но все знали: когда сирена воет, нужно хватать самое ценное и бежать.

Ян схватил ящик с пайками, прихватил свой инструментальный пояс, накопитель и рванул к аварийному шаттлу, который стоял у дальней стены. Шаттл был старый, модель «Кузнечик» — страшный, как грех, но технически исправный, потому что Ян сам его перебирал.

Второй взрыв пришёлся на центральный вход. Ударная волна сбила с ног нескольких бегущих рядом коллег. Ян перешагнул через одного из них, успев заметить, как тот пытается открыть люк аварийного выхода голыми руками.

— Руки убери, тупица! — рявкнул Ян, отпихивая его ногой. — Там блокировка с обратным ходом! Если нажмёшь не ту кнопку — он намертво заклинит.

Техник посмотрел на него мутным взглядом и попытался что-то сказать, но Ян уже не слушал. Он подбежал к «Кузнечику», пнул нижнюю створку, чтобы та открылась, и с разбегу влетел внутрь, таща за собой рюкзак.

— Запускайся, запускайся, запускайся, — бормотал он, нажимая кнопки автопилота. Шаттл чихнул реактором, потом гавкнул и издал звук, который Ян мог описать только как «вздох умирающего ихтиозавра».

— Ну давай же, корыто! — он ударил кулаком по приборной панели. — Я тебя три недели собирал, не подведи!

Шаттл взревел, дёрнулся, и Ян почувствовал, что оторвался от пола. Ещё мгновение — и его вдавило в кресло перегрузкой. В иллюминаторе мелькнула база, охваченная огнём, фигурки людей, разбегающихся в стороны, и странные тени, которые, по идее, не должны были двигаться с такой скоростью.

Ян не стал всматриваться. Он перевёл управление на ручной режим и направил шаттл прочь.

В космосе было тихо. Слишком тихо для того, чтобы Яну это понравилось. Он скосил взгляд на показатели систем жизнеобеспечения: кислород в норме, температура в норме, топливо… топливо на исходе. «Кузнечик» мог долететь только до ближайшей точки, а ближайшей точкой было Кладбище Титанов — сектор, где Олигархат сбрасывал списанные корабли, отказавшись от их утилизации.

— Ну, хоть не сразу в атмосферу, — буркнул Ян, пытаясь отключить автопилот, который упорно тянул шаттл к той самой свалке. — Слушай, а ну перестань!

Автопилот не слушался. Он был запрограммирован на посадку в зоне технического обслуживания, а зона обслуживания была только одна — сектор «Титан», та самая свалка.

Ян выругался так, что даже накопитель в рюкзаке замигал. Потом он вспомнил, что у него в поясе есть отвертка, и принялся вскрывать панель управления, пытаясь перемкнуть контакты вручную. Руки дрожали, но не от страха — от злости.

— Ну, Олигархат, ну, заклёпка вам в сварной шов! — приговаривал он, соединяя провода. — Чтоб ваши бухгалтеры всегда наступали на одни и те же грабли.

Система зашипела, заморгала, и на секунду шаттл выровнялся. Ян уже надеялся, что удастся изменить курс, но тут что-то щёлкнуло, и по корпусу пробежала дрожь. Двигатели закашлялись, потом чихнули, и шаттл начал резко терять высоту.

— Только не это, — простонал Ян, пытаясь ухватиться за штурвал. — Только не сейчас!

Он вдавил педаль тормоза, перевёл всё, что можно было перевести, в режим аварийной посадки, но «Кузнечик» уже не слушался. Он падал, кувыркаясь, и единственное, что Ян успел сделать — это перевести сиденье в положение лёжа и затянуть ремни.

Удар был оглушительным. Что-то треснуло, заскрежетало, по кабине разнесся звон разбитых приборов, и на мгновение мир превратился в месиво из света, тени и боли. А потом наступила тишина.

Ян висел вниз головой. Ремни впились в плечи, голова пульсировала где-то в районе затылка, а в ушах звенело так, словно кто-то играл на барабане у него внутри черепа.

— Живой? — спросил он сам себя. Голос прозвучал хрипло и тускло. — Живой, значит.

Он попытался пошевелить руками — пальцы слушались, ноги тоже. Он отстегнул ремни и рухнул на то, что раньше было полом, а теперь больше напоминало гору обломков. Скафандр издал сиплый звук: кислорода оставалось на два часа, если не больше.

Ян поднялся на ноги, пошатнулся, оглядел кабину. Она была разбита вдребезги: приборная панель превратилась в груду пластика и проводов, иллюминатор треснул, но держался, а наружу не поступало воздуха. Значит, герметичность пока сохранена.

— Уже хорошо, — пробормотал он, вытаскивая из-под обломков рюкзак. Накопитель уцелел, ящик с пайками тоже, хотя одна банка с тушёнкой оказалась сплющенной.

Ян сел на обломок кресла, зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов. Снаружи было темно. Абсолютная, густая, липкая темнота, которую не прорезал даже свет звёзд. Он прислушался и услышал скрежет. Тихий, ровный, словно кто-то скребся металлом по металлу. Где-то совсем близко.

— Ну и где тут, блин, книга жалоб и предложений? — спросил Ян в пустоту.

Скрежет не прекратился. Он стал ближе.

Глава 2. Разведка и синяя изолента

Ян сидел на обломке кресла уже минут десять, прислушиваясь к скрежету. С каждой секундой тот становился ближе, настойчивее, словно кто-то методично перебирал обшивку шаттла пальцами размером с лопату. В любой другой ситуации он бы подумал, что это просто остывающий металл — на Кладбище Титанов перепады температур творят странные вещи, заставляя старые корпуса стонать и скрипеть, будто живые. Но здесь, в темноте, с кислородом на два часа и внутренним ощущением, что сегодня вторник, — а по вторникам у него обычно всё летит к чертям, — Ян предпочёл перестраховаться.

— Ладно, — сказал он себе, поднимаясь и нашаривая рукой монтировку. — Если уж подыхать, то с инструментом в руках. А то как-то несолидно — зажмуриться и ждать, пока тебя сожрут непонятно какие сущности.

Он подошёл к аварийному люку, который уже начал поддаваться. Металл выгибался наружу с мерзким, протяжным визгом — кто-то или что-то с той стороны давило с такой силой, что болты, державшие створку, один за другим срывались с резьбы. Ян стиснул монтировку покрепче, приготовился нанести удар, и в этот момент люк с грохотом вылетел наружу.

Ян замахнулся, но удар не состоялся. В проёме, освещённом тусклым аварийным светом шаттла, виднелась... металлическая коробка на гусеницах. Сверху на ней болталась круглая башка с единственным фотоэлементом, который сейчас вращался, пытаясь сфокусироваться на объекте. Сбоку торчал манипулятор с насадкой-дрелью, которая, видимо, и производила тот самый скрежет.

— Да это ж «Крот»! — выдохнул Ян, опуская монтировку.

Он узнал модель — старый сервисный дробовик-пылесос, автоматический утилизатор, которые Олигархат использовал для разборки особо крупных кораблей на запчасти. «Крот» — надежная, тупая и безотказная машина. Её программировали один раз при запуске, и она годами выполняла одну и ту же задачу: разобрать всё, что не шевелится, на составные части.

— Слушай, ты, — сказал Ян, обращаясь к роботу. — Ты чего тут забыл? Я же не мусор.

«Крот» не ответил. Он издал короткий механический писк, пересчитал объект, который не соответствовал параметрам «утилизируемый металлолом», и вежливо игнорировал его ровно до тех пор, пока его программа не нашла альтернативу. Вместо того чтобы продолжать разбирать шаттл, утилизатор развернулся на своих гусеницах и направился к Яну с явным намерением взять его на анализ.

Ян отскочил в сторону, но робот был быстрее. Его манипулятор с щупальцами-захватами ухватил Яна за ногу и с силой, которой от старой развалины не ожидаешь, поволок его к выходу.

— Ах ты, шайтан-коробка! — заорал Ян, пытаясь отбиться монтировкой. — Я тебя щас выключу!

Он нашарил на боку робота панель доступа — туда, где обычно подключали диагностический пульт. Вспомнил, что в кармане комбинезона есть старая флешка-переходник, которую он когда-то сделал для ремонта станков. Зажав её в зубах, Ян ухитрился подтянуться, вогнать переходник в разъем и ударить по клавише перезагрузки.

«Крот» дернулся, остановился, его фотоэлемент погас на секунду, а потом снова загорелся, но уже другим, более осмысленным светом.

Ян отдышался и прислонился к стенке шаттла.

— Уф. Ну и дела. Ты как, понял, кто тут главный?

Робот издал короткий подтверждающий писк и развернул свой фотоэлемент в сторону Яна.

— Хоть так, — пробормотал Ян, поднимаясь на ноги. — Ладно, давай-ка подумаем. Ты, я так понимаю, работаешь по старым протоколам. «Любой объект, оставленный в секторе «Титан» без маркировки, подлежит утилизации». Так?

Ещё один писк.

— Значит, я должен тебя либо уничтожить, либо перепрограммировать. Ну, я предпочитаю не уничтожать технику, если она ещё может пригодиться. Особенно ту, которая может таскать тяжести. Так что — скинь мне свои прошивки, я тебя переделаю во что-то полезное.

«Крот» мигнул своим фотоэлементом, и Ян почувствовал, как на его планшет пришло уведомление о подключении. Всё, как он любил: без сложных интерфейсов, только шестнадцатеричный код и надежда на то, что старые драйверы ещё работают.

Он вытащил планшет, развернул его на коленях и начал колдовать. Всё было, как в старые добрые времена — когда он работал в мастерской и перепрошивал «Кротов» с «утилизатор» на «помощник», чтобы экономить на грузчиках. Мелочь, а приятно. Пальцы летали по экрану, подставляя нужные значения, и через пятнадцать минут всё было готово.

— Готово, — объявил Ян, отключая планшет. — Теперь ты не «Крот»-утилизатор, а «Крот»-помощник. Первая команда: не тащи меня в утилизатор. Вторая команда: тащи меня наружу. И не вздумай падать, у меня там вся снаряга осталась.

«Крот» послушно подполз к Яну, развернулся и, ухватив его за ремень, начал буксировать наружу. Ян мог бы идти сам, но после всего, что произошло, ему было приятно, что хоть кто-то из механизмов делает свою работу нормально.

Снаружи оказалось ещё темнее, чем внутри шаттла. Кладбище Титанов простиралось во все стороны — холмы из списанных кораблей, обломки отработавших своё станций, ржавые ангары, в которых когда-то, наверное, жили люди. Ян прикинул масштаб и присвистнул: здесь было не меньше тысячи корпусов, от маленьких челноков до огромных крейсеров класса «Гром». Олигархат хоронил здесь миллиарды кредитов, предпочитая оставлять технику гнить, чем тратить деньги на её утилизацию.

— Ну и помойка, — пробормотал Ян, оглядываясь. — Как будто сюда вывозили всё, что не влезло в отчётность.

Он подошёл к ближайшему крейсеру — старый «Рассвет», судя по обводам. Корпус был пробит в нескольких местах, но в целом держался. Ян заглянул внутрь через пробоину и увидел, что там есть пол, стены и даже частично сохранившиеся переборки.

— Ладно, идём туда, — сказал он «Кроту». — Нужно найти герметичный отсек с воздухом. У меня два часа кислорода, и я не планирую тратить их на разглядывание звёзд.

«Крот» послушно затопал за ним.

Внутри крейсера было тихо, как в библиотеке. Ян прошёл по главному коридору, заглянул в несколько отсеков и нашёл то, что искал: кают-компания с сохранившимся шлюзовым уплотнением. Он закрыл за собой люк, проверил герметичность — показатели были в норме. Оставалось только подключить систему жизнеобеспечения.

— Ну, давай, — сказал Ян, обращаясь к пульту управления. — Покажи, что ты ещё живой.

Он достал мультиметр, проверку контактов, и принялся копаться в проводах. Всё как он любил: руки по локоть в грязи, запах старого пластика и надежда, что где-то в глубинах этого корыта сохранилась хотя бы одна рабочая батарея.

Через час он нашел источник питания — старый резервный аккумулятор, который пролежал здесь лет сто, но всё ещё выдавал хоть какой-то ток. Ян подключил его к системе очистки воздуха, проверил фильтры — один был забит, второй работал на четверть мощности.

— И как вы тут вообще жили? — спросил он у пустоты, меняя фильтр на тот, что нашёл в соседнем шкафу. — Без нормального технического обслуживания? Ну, понятно, потом вы все умерли от отравления углекислотой, а корабли остались стоять на века.

Система зашипела, закашлялась, но заработала. В каюту начал поступать воздух — спертый, с привкусом металла и вековой пыли, но всё же воздух. Ян снял шлем, втянул его полной грудью и почувствовал, что жить, кажется, будет.

— Ну зашибись, — сказал он, садясь на ящик. — Теперь у меня есть крыша над головой и воздух. Осталось только разобраться, что делать с тушёнкой и с этими дурацкими логами.

Он достал накопитель, подключил его к планшету и принялся ждать загрузки. Планшет был старый, разбитый, но к его чести — работал. Через пару секунд на экране появилась первая страница отчёта.

Ян начал читать.

«Дневник экспедиции. 14-й цикл. Капитан Харрис. Мы нашли нечто. Я даже не знаю, как это описать — структура, которая не поддается никакому анализу. Наши сканеры показывают пустоту, но мы видим свечение. Оно не похоже на звёзды. Оно… живое.»

Ян перелистнул дальше.

«25-й цикл. Мы вошли в контакт. Они не говорят на нашем языке, но они понимают. Они смотрят на нас, и мы чувствуем, что они чего-то хотят. Капитан приказал не стрелять. Он сказал, что это может быть ключом к чему-то великому. У него, конечно, золото в глазах. В прямом и переносном смысле — он думает, что мы найдём здесь что-то, что сделает нас богатыми.»

Ян почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он читал дальше, и каждая строка делала всё более страшный вывод.

«34-й цикл. Мы поняли, что это — Врата. Они открывают путь туда, откуда никто не возвращается. Мы запросили помощь у Олигархата. Нам ответили: «Продолжайте исследовать. Докладывайте о результатах. Мы найдём применение». Они не прислали ни одного корабля. Ни одного человека. Они просто смотрели, как мы умираем.»

Ян почувствовал дрожь. Он перелистнул на следующую страницу, но там был только код ошибки: «Не удалось прочитать данные. Устройство повреждено.»

— Ну зашибись, — сказал он, откидываясь на стену. — Опять обрыв. Конечно, не может быть, чтобы я получил полную информацию. Так всегда: сначала ты думаешь, что вот-вот всё узнаешь, а потом — бац! — и данных нет.

Он взял банку тушёнки, открыл её и принялся есть, размышляя о прочитанном. С одной стороны, понятно, что Олигархат ведёт себя как типичный корпоративный хищник: использует ресурсы, пока они есть, а потом выбрасывает. С другой стороны, это всё-таки Врата. Нечто, что может изменить всё.

— Ладно, — сказал он себе. — Значит, есть ещё две версии. Первая: они уничтожили экспедицию, чтобы скрыть правду. Вторая: они не уничтожили, а… изолировали. И эта свалка — не просто свалка. Это кладбище тех, кто знал слишком много.

Ян посмотрел на «Крота», который всё это время стоял неподвижно, ожидая новых команд. Робот казался почти живым в этом мёртвом мире.

— Ну и что ты думаешь? — спросил Ян, хотя сам знал, что робот не может ответить. — Похоже, здесь не просто мусор. Здесь хранятся секреты, за которые люди платят жизнями. И вот теперь я тут сижу с банкой тушёнки и надеюсь, что у меня хватит ума не наступить на те же грабли, что и они.

Он доел тушёнку, закрыл банку и вытер руки о комбинезон.

— Ладно, «Крот», — сказал он. — Значит, будем исследовать. Только сразу предупреждаю: если там окажется ещё один ваш программистский код с ошибкой, я закорочу твои цепи на первой же батарее.

«Крот» мигнул — словно соглашаясь.

Ян усмехнулся и принялся собирать инструменты. Кислорода теперь было много, времени тоже. И где-то тут, среди тысяч мёртвых кораблей, таился ответ на вопрос, который Олигархат так старательно прятал.

Жаль только, что этот ответ мог стоить ему жизни. Но как говорил старый наставник Яна: «Если уж лезть в сраный колодец, то лучше с собственным ключом для гаек».

Глава 3. Тени на свалке

Ян сидел на ящике, переваривая тушёнку и полученную информацию, когда до него дошло, что сидеть на месте — это, конечно, приятно, но совершенно бессмысленно. Кислород у него теперь был, вода тоже имелась в неприкосновенном запасе, но вот еда, инструменты и, главное, хоть какая-то связь с внешним миром — всё это осталось либо в разбитом шаттле, либо вообще никогда не существовало.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь и отряхивая комбинезон. — Хватит рассиживаться. «Крот», иди сюда. Есть работа.

Робот послушно подкатился к нему, и Ян принялся колдовать над его сканерами. Он перепрошил его на обнаружение энергетических источников — батарей, аккумуляторов, генераторов. Всё, что могло дать свет или хотя бы пискнуть в эфире.

— Давай, — сказал он, направляя «Крота» к выходу. — Ты у меня теперь не утилизатор, а разведчик. Поищи мне что-нибудь полезное. Только не вздумай уйти далеко — я тебя за шкирку не догоню.

«Крот» издал одобрительный писк и, шурша гусеницами, направился в коридор. Ян последовал за ним, держа в руках монтировку на случай, если робот наткнётся на что-то агрессивное.

Они прошли через три отсека, прежде чем «Крот» остановился и начал издавать тревожные сигналы. Ян подошёл ближе и увидел на экране планшета странную активность — слабый, зацикленный сигнал на частоте, которая обычно использовалась боевыми дронами-ликвидаторами Олигархата.

— Вот это новости, — пробормотал Ян, приглядываясь к данным. — Так, «Крот», а ну-ка, повтори, что там у тебя пикает.

Робот послушно повторил, и Ян снова увидел ту же частоту.

«М» — стандартная частота для военных дронов. На неё никто не залезает, потому что это запрещённая зона. Если дрон летает на «М», значит, он либо потерял управление и блуждает сам по себе, либо его кто-то запустил, чтобы найти выживших.

— Ну зашибись, — сказал Ян. — Кто-то здесь ищет выживших. И я подозреваю, что ищет он не для того, чтобы спасти.

Он оглянулся на коридор. Темнота, тишина, и только тихое жужжание «Крота». Если дрон его засечёт, то всё, что он сделал за последние несколько часов, пойдёт прахом. У Олигархата нет привычки оставлять свидетелей.

— Быстро, — сказал Ян. — Вырубаем всё, что может нас выдать.

Он подбежал к распределительному щитку, который нашёл в стене, и принялся отключать питание. Провода — старые, замызганные, местами с обгоревшей изоляцией — поддавались с трудом. Ян выругался, зажал клемму зубами, чтобы освободить руки, и начал перерезать кабели, один за другим.

— Ну, заклёпка вам в сварной шов, — бормотал он. — Сто лет тут стояли, а провода нормальные не могли положить? Или у вас тут техники из детского сада?

Он вырубил питание, и отсек погрузился в темноту. На секунду мир стал абсолютно чёрным — ни света, ни звука, только собственное дыхание и тихое гудение «Крота», который перешёл в режим ожидания.

— Ладно, — сказал Ян, стараясь дышать ровнее. — Теперь сидим тихо и ждём.

Он прижался спиной к стене и замер. Минуты тянулись как часы, но сигнал медленно затихал — дрон либо улетел, либо просто перестал сканировать этот сектор. Ян выждал ещё десять минут, а потом, убедившись, что ничего не приближается, включил фонарь на планшете.

— Что ж, — сказал он, вставая и отряхиваясь. — Похоже, у нас есть гость. Но ты, дружок, не просто гость. Ты — ликвидатор. А ликвидаторы не прилетают просто так. Кто-то здесь хочет заметать следы.

Он посмотрел на «Крота», который терпеливо ждал новой команды.

— Идём, — сказал он. — Нужно проверить, откуда идёт этот сигнал. Может, там окажется что-то полезное. Или кто-то, кого стоит бояться.

Они двинулись вглубь Кладбища, петляя между обломками кораблей. Ян старался двигаться тихо, неслышно, хотя в этой тишине даже шёпот казался громким. Спустя полчаса они добрались до корабля, который выделялся на фоне остальных — более новый, более целый, с чётко различимой маркировкой Олигархата. Это был штурмовик класса «Молот», один из тех, что использовали для подавления бунтов.

— Ну, здравствуй, дорогой, — сказал Ян, приближаясь к пробоине в корпусе. — Как ты здесь оказался? Не похоже, что тебя сбросили за ненадобностью.

Он заглянул внутрь и увидел то, что заставило его застыть на месте. Коридор был чистым — без следов коррозии, без пыли, без всего, что обычно сопровождает старые корабли. Следы были свежими, и они вели куда-то вглубь. На полу виднелись царапины — глубокие, параллельные, словно что-то с когтями тащило тяжести.

— Вот это уже не шутки, — пробормотал Ян, осторожно переступая порог. — «Крот», иди за мной, но держись на расстоянии. Если что-то двинется — дай знать.

Они двинулись по коридору, и каждый шаг отдавался эхом. Следы становились всё более явными, а местами — почти зловещими. Там, где переборки были вскрыты, металл выглядел так, будто его резали чем-то раскалённым. Или кто-то очень сильный просто прорывался сквозь них.

— Это не техника, — сказал Ян себе под нос. — Техника оставляет другие следы. Это… что-то живое.

Он дошёл до капитанского мостика и толкнул дверь. Она поддалась с тихим скрипом, и Ян заглянул внутрь. Кресла были пусты, приборы погашены, но на консолях всё ещё горели индикаторы. Кто-то побывал здесь совсем недавно.

— Ну, ребята, — сказал Ян, — кто бы вы ни были, вы оставили тут беспорядок.

Он подошёл к капитанскому креслу и увидел на подлокотнике кровь. Старую, тёмную, почти чёрную. И следы, которые вели от него к шлюзу. Следы царапин. Глубоких, почти врезавшихся в броню.

Ян сглотнул.

— Так, значит, не все умерли, — сказал он. — Кто-то ушёл. Или что-то ушло.

Он вытащил планшет и начал сканировать записи боевого журнала. Данные были повреждены, но кое-что удалось восстановить.

«Мы вошли в сектор "Титан" по приказу Совета. Требуется ликвидация объектов и свидетелей. Экипаж предупреждён: не брать живыми. Полный карантин. Мы не знаем, что здесь, но Олигархи сказали, что это нужно сделать.»

Ян почувствовал, как холодок пробежал по спине.

«5-й день. Мы нашли что-то в центральном корпусе. Оно было живым. Мы пытались с ним бороться, но ничего не помогало. Оно двигалось быстрее, чем мы могли стрелять. Оно не боялось света. Оно…»

Запись обрывалась.

Ян замер.

— Значит, они пришли, чтобы замести следы, — сказал он. — И наткнулись на что-то, что не смогли уничтожить.

Он повернулся к выходу, собираясь уже уходить, как вдруг «Крот» за спиной издал резкий, предупреждающий писк. Ян резко обернулся и увидел в темноте коридора два фосфоресцирующих глаза. Они горели ровным, холодным светом и смотрели прямо на него.

Ян застыл.

— Ну, — сказал он, медленно отступая назад и нашаривая рукой монтировку. — Похоже, я сломал унитаз в гостях у хозяина.

Он сглотнул.

— И, кажется, хозяин не в восторге.

-------

От автора: Хотите читать продолжение романа прямо сейчас, не дожидаясь официального обновления по расписанию? Следующие новые главы уже полностью доступны на Бусти с опережением графика! Переходите на борт «Бортового пайка»: boosty . to / gnolsnols (скопируйте ссылку и уберите пробелы).

Глава 4. Вентиляция, ток и гость с того света

Ян смотрел на два фосфоресцирующих глаза в темноте коридора ровно секунду. Может, полторы. Этого времени хватило, чтобы мозг успел обработать вводные: тварь — крупная, быстрая, агрессивная, и она явно не настроена на дружескую беседу о том, как тут у них на Кладбище с погодой.

— «Крот»! — рявкнул он, одновременно швыряя в сторону глаз первый попавшийся под руку кусок хлама — тяжелый металлический ящик, который валялся у капитанского кресла. — Врубай прожекторы на максимум! Сейчас же!

Робот отреагировал мгновенно. Его фотоэлемент полыхнул ослепительным белым светом, ударив прямо в темноту. Ян зажмурился на долю секунды, но успел заметить, как фигура в коридоре дернулась и отшатнулась — свет явно был ей неприятен.

— Ага, боишься яркого! — выкрикнул он, отступая к стене. — Так я тебя и так, и этак!

Тварь взревела — низко, гортанно, так, что у Яна заложило уши. Звук был нечеловеческим, больше похожим на скрежет металла по камню. Но вместо того, чтобы отступить, она бросилась вперёд, сбивая с ног «Крота», который в этот момент пытался выставить свой манипулятор для защиты. Робот отлетел в сторону с жалобным звоном, а тварь оказалась прямо перед Яном.

Он успел пригнуться — и мимо его головы, задев козырек скафандра, просвистела лапа с когтями длиной с хороший болт. Удар пришёлся по пульту управления, и тот разлетелся на куски, окатив Яна искрами и пластиковым крошевом.

— Ну ты и зверюга! — выдохнул Ян, откалываясь в сторону и хватая с пола что-то тяжелое — то ли огнетушитель, то ли бачок с чем-то техническим. Он с силой метнул его в голову твари. Бачок угодил прямо в светящиеся глаза, и тварь на мгновение отшатнулась.

Этого Ян и ждал. Он рванул к люку вентиляционной шахты, который заметил ещё при входе на мостик. Откидная решётка была прикручена на четыре болта, но всё, что требовалось Яну, — это время. Он влетел в шахту, с размаху врезавшись плечом в стенку, и почувствовал, как рюкзак застревает на повороте.

— Ну, заклёпка тебе в сварной шов! — заорал он, дёргая лямку. — Не сейчас!

Сзади послышался звук — тварь пробивала стену, пробиваясь к нему сквозь переборку. Ян дёрнул рюкзак ещё раз, услышал треск ткани и вывалился в узкий проход. Вслед за ним, визжа гусеницами, в шахту влетел «Крот», который успел подняться и догнать хозяина.

— Закрывай люк! — крикнул Ян, хотя робот уже понял, что делать. Его манипулятор вцепился в край шахты и с лязгом задвинул решётку обратно. В ту же секунду по металлу снаружи ударило что-то тяжёлое — так, что шахта задрожала, а в ушах Яна зазвенело.

Он не стал ждать второго удара. Перевернувшись на живот, он пополз вперёд, в темноту, нащупывая путь руками.

Вентиляция была узкой — стандарт Олигархата, рассчитанный на то, чтобы туда пролез ребёнок или очень худой техник. Ян был не ребёнком. Он вжимался в стенки, царапал локти о заклёпки, дышал пылью, которая поднималась со дна шахты и оседала на языке горьким осадком. Где-то сзади, через решётку, доносился глухой, мерный звук — тварь не ушла, она продолжала долбить по металлу, пытаясь пробиться внутрь.

— Идиотское решение, — бормотал Ян, проползая очередной поворот. — Зачем я вообще полез на этот мостик? Сидел бы в своей норе, пил чай и думал о смысле жизни. Нет же — надо было проявить героизм. А теперь я ползу по трубе, как червяк на рыбалке, и у меня ещё и этот робот сзади сопит.

Он оглянулся. «Крот» действительно полз следом, умудряясь протискивать свои гусеницы в узкие проходы. Иногда он застревал, но через пару секунд выбирался и продолжал движение.

— Молодец, — сказал Ян. — Хоть кто-то из нас умеет работать в условиях.

Они проползли ещё минут десять. Скрежет сзади постепенно стихал — то ли тварь потеряла интерес, то ли просто не могла протиснуться в шахту. Ян остановился, прислушался. Тишина. Только где-то далеко капала вода, да в скафандре шумно работала система подачи воздуха.

— Ладно, — сказал он, переводя дух. — Похоже, оторвались. Теперь надо найти выход в нормальное помещение. Желательно, с герметичной дверью и желательно, без сюрпризов.

Он пополз дальше. Шахта шла по спирали, то поднимаясь, то опускаясь, и Ян начал сбиваться со счёта поворотов. Руки уже онемели, колени болели от постоянного трения о рифлёный металл. Но на очередном повороте он увидел свет — тусклый, аварийный, пробивающийся через решётку.

Ян подобрался к выходу, откинул решётку и выглянул наружу. Это был технический отсек — небольшой, заваленный ящиками, с толстой герметичной дверью в конце. Именно то, что нужно.

— Выходим, — сказал он, выбираясь из шахты и помогая «Кроту» протиснуться следом.

Он закрыл решётку, подошёл к двери и оценил обстановку. Дверь была надёжная, тяжёлая, с ручным механизмом закрытия. Рядом висел распределительный щиток, в котором угадывалась старая система питания силовых затворов. Ян прикинул варианты и понял, что это может стать его ловушкой.

— Так, — сказал он, оглядываясь на шахту. — Если она сунется сюда, я не хочу, чтобы она просто влетела и устроила здесь бойню. Нужно её заманить и запереть.

Он подошёл к щитку, открыл его и принялся изучать провода. Система была старой, но живучей — если замкнуть одну пару контактов, можно было поднять напряжение на двери до критического уровня. А если ещё и сделать так, чтобы затвор сработал на закрытие, когда тварь будет в проёме — она окажется заперта.

— Ну, заклёпка вам в сварной шов, — бормотал он, ковыряясь в проводах. — Почему у вас всё всегда так сложно? Хоть бы раз сделали что-то с нормальными клеммами, а не с этими китайскими хомутами.

Он вытащил из пояса мультиметр, проверил, какие линии идут на затвор, и начал аккуратно соединять контакты. От прикосновения к оголённому кабелю его слегка тряхануло — напряжения хватало, чтобы неприятно отозваться в пальцах.

— Уф, — выдохнул он. — Будешь знать, как работать с высоковольткой.

Он замкнул нужные контакты, и дверь издала гудящий звук — система включилась. Теперь нужно было заманить тварь. Ян оглянулся на шахту, потом на дверь, потом на «Крота».

— Слушай, — сказал он роботу. — Ты тут побудь, пока я с ней договорюсь. Если она придёт — дай знать. По-твоему, писком или как там у вас принято.

«Крот» пискнул.

Ян подошёл к шахте, приоткрыл решётку и громко крикнул в темноту:

— Эй! Ты там! Я знаю, что ты слышишь! Иди сюда, я тут перекусить решил!

Тишина. Потом где-то в глубине вентиляции раздался глухой удар. Ян отпрыгнул к двери, оставив решётку приоткрытой. Через секунду оттуда вылетела тварь — быстрее, чем он ожидал. Она врезалась в стену, развернулась, и Ян успел заметить, что глаза её теперь горели ещё ярче.

— Ну, давай, — сказал он, отступая к проёму двери. — Иди сюда, я тебя жду.

Тварь рванула вперёд. Ян нырнул за косяк, одновременно нажимая на кнопку, которую заранее подготовил на щитке. Затвор с грохотом начал закрываться. Тварь пыталась проскочить, но броня была слишком толстой, а механизм слишком мощным. Дверь захлопнулась, сдавив тварь между створками, и в ту же секунду Ян замкнул контакты на шине питания.

По двери пробежала дуга, и тварь заорала — дико, пронзительно, почти человечески. Ян зажал уши, отступил подальше и наблюдал, как существо корчится и бьётся, но дверь не поддаётся. Спустя несколько секунд всё стихло. Только горелый запах изоляции распространился по отсеку.

— Ну, — выдохнул Ян, прислоняясь к стене. — Можно сказать, я сдал билет и вышел на следующей остановке.

Он перевёл дыхание и посмотрел на дверь. Она держала. Тварь не шевелилась.

— Кажется, мы её перевоспитали.

Он подошёл к щитку, отключил напряжение и пошёл к выходу. Но когда он уже собрался покинуть отсек, планшет на поясе издал короткий, настойчивый сигнал. Ян достал его и увидел входящее сообщение. От неизвестного источника.

«Я видела, что ты сделал через внешние камеры. Если хочешь жить — слушай меня».

Ян застыл. Сообщение пришло с бортовой сети корабля, а это значило, что отправитель находится внутри, на этом же судне. Живой. И он видел всё, что произошло.

— Ну зашибись, — сказал Ян, поднимая голову к потолку. — Похоже, у меня сегодня день открытых дверей для всех, кому не лень.

---

От автора: Прыжковый двигатель найден, но цена спасения слишком высока — Яну придется вернуться в логово монстра. Хотите узнать, пойдет ли он на сделку? Глава 5 («Свалка, связи и договор с технарем») уже ждет вас на Бусти! Переходите и читайте прямо сейчас: boosty . to / gnolsnols (скопируйте ссылку и уберите пробелы).

Глава 5. Свалка, связи и договор с технарем

Ян стоял в коридоре, глядя на планшет, где горело сообщение от неизвестного источника. Секунд двадцать он тупо пялился на экран, переваривая информацию. Потом, дождавшись, пока пульс снизится до приемлемого уровня, он сел на ближайший ящик, положил монтировку на колени, и, постучав по экрану пальцем, открыл ответную линию.

— Слушай-то я могу, — сказал он в микрофон планшета. — Но за бесплатно даже гайки не крутятся. Ты кто такая и почему не в меню у той хрени за дверью?

Из динамика донесся женский голос. Хриплый, будто обладательница не пила воды последние пару дней, но при этом спокойный, с опытной, уставшей ноткой.

— Меня зовут Елена. Я бортмеханик с корабля исследователей «Горизонт». Мы упали здесь четыре дня назад. Остальных утащили.

Ян поднял бровь.

— Утащили? Кто утащил?

— То, что ты только что поджарил за дверью, — ответила Елена. — Это не одно. Их здесь стая. Они приходят по ночам, или когда им что-то нужно. Обычно они спят на нижних уровнях, но если их кто-то тревожит — выходят на охоту. Ты сейчас переполошил всю округу. Через двадцать минут сюда прибудет вторая, покрупнее.

Ян почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— И что, есть план, как мне не встретиться с ней лично?

— Есть. Я проложу тебе маршрут через переборки грузового отсека и старый ангар. Там узкие проходы, они туда не пролезают. Иди по моей наводке, не сворачивай и не пытайся геройствовать. Твоя монтировка против них — как ложка против бульдозера.

Ян усмехнулся.

— Ну, ложка тоже иногда может пригодиться, если ей в глаз попасть.

— Не попадешь, — отрезала Елена. — Запоминай маршрут. Первый поворот направо, через пробитый люк, затем вниз по лестнице два уровня. Там будет грузовой коридор с красной разметкой. Иди до конца, потом через технический шлюз. Я открою тебе дверь, когда будешь рядом. У тебя есть пятнадцать минут. Если опоздаешь — я закрываюсь и ухожу вглубь.

— А если я не успею?

— Тогда мы с тобой не встретимся. Удачи.

Связь оборвалась.

Ян посидел пару секунд, переваривая услышанное, потом поднялся, поправил рюкзак и посмотрел на «Крота».

— Ну что, друг, — сказал он. — Похоже, у нас есть новый маршрут. Надеюсь, она не водит нас за нос. Впрочем, если водит — мы это быстро поймем. Первый же коридор с красной разметкой нас либо спасет, либо отправит в меню к местной фауне.

«Крот» пискнул и двинулся следом.

Ян пошел по указанному маршруту. Первый поворот действительно оказался направо, и через минуту он нашел пробитый люк, который вел вниз. Лестница была ржавой, но держалась. Он спустился на два уровня и оказался в длинном грузовом коридоре, стены которого были покрыты красной разметкой — стандартной для опасных зон.

— Ну, хоть в этом она не ошиблась, — пробормотал Ян, оглядываясь. — Красная разметка. Значит, когда-то тут возили опасные грузы. Или просто краску пожалели.

Он двинулся по коридору, стараясь не шуметь. Шаги отдавались эхом, а где-то вдалеке слышался гул — то ли работала старая система вентиляции, то ли просто ветер гулял по пустым отсекам. «Крот» полз сзади, периодически пытаясь зацепить манипулятором торчащие кабели.

— Эй, — шикнул на него Ян. — Не утилизируй всё подряд! Я тебя не для этого перепрошивал. Ты теперь мой напарник, а не пылесос для металлолома. Если отключишь питание какому-нибудь важному узлу, мы отсюда вообще не выберемся.

Робот виновато пискнул и перестал тянуть кабель.

Через десять минут Ян добрался до технического шлюза. Дверь была массивной, герметичной, с ручным механизмом открытия. Он уже хотел повернуть рычаг, но остановился, услышав сзади какой-то звук. Тихое, ровное дыхание. Ян медленно обернулся и ничего не увидел — только темнота и пустой коридор.

— Мне показалось, — сказал он себе. — Или у меня уже начинается паранойя.

Он повернулся обратно к двери и вдруг услышал, как сзади что-то щелкнуло. Резко обернувшись, он увидел, что «Крот» застыл, уставившись фотоэлементом в темноту. Потом робот издал короткий, тревожный писк.

— Что там? — спросил Ян, вглядываясь в темноту.

Ничего. Тишина. Но в груди Яна зашевелилось неприятное предчувствие.

— Ладно, — сказал он. — Уходим. «Крот», за мной.

Он повернул рычаг, и дверь с шипением открылась. Внутри было темно и пахло пылью и старым металлом. Ян шагнул внутрь, и дверь за ним закрылась с глухим стуком. Он оказался в маленьком предшлюзе, а за ним виднелась еще одна дверь, за которой, судя по голосу Елены, было убежище.

— Я на месте, — сказал он в планшет. — Открывай.

Дверь перед ним сдвинулась в сторону, и Ян вошел внутрь.

Это был технический отсек, превращенный в жилую зону. В центре стоял разобранный прыжковый двигатель — огромный, громоздкий, утыканный проводами и трубками. Вокруг были разбросаны ящики с инструментами, куски обшивки, несколько пустых канистр. В углу горела тусклая лампа, и при ее свете Ян увидел Елену.

Она сидела на ящике, держа в руках тяжелый плазменный резак. На ней был грязный, засаленный комбинезон, волосы — коротко стриженные, лицо — усталое, но цепкое. Она не выглядела героиней приключений. Она выглядела как человек, который просто не сдался.

— Привет, — сказал Ян, останавливаясь на пороге. — Я, кажется, не опоздал на ваш ремонт.

Елена окинула его взглядом — с головы до ног — и остановилась на «Кроте», который застрял в дверях.

— Ты что, притащил с собой утилизатор? — спросила она.

— Я его перепрограммировал, — ответил Ян. — Он теперь мой личный помощник. Меньше матерится, чем люди, и не просит зарплату.

Елена усмехнулась.

— Забавно. Обычно сюда приходят за хламом, а ты пришел с хламом.

Ян пожал плечами.

— А что, в этом мире все равны. Одни тащат хлам, другие — себя.

Он подошел ближе, оглядывая отсек. Инструменты лежали в идеальном порядке — видно, что работа здесь велась тщательно, с любовью к деталям. Или просто с отчаянием.

— Так ты говорила, что собираешь что-то грандиозное? — спросил он, указывая на двигатель.

Елена кивнула.

— Это прыжковый двигатель. Старый, но живой. Если его правильно собрать и подключить к системе навигации, он сможет вытащить нас из этого сектора. Но есть проблема.

— Какая? — насторожился Ян.

— Мне нужен центральный процессор с того штурмовика, где ты только что запер тварь. Тот самый, на который ты наткнулся. Без него двигатель — просто груда металла.

Ян замер.

— То есть, ты хочешь сказать, что мне надо вернуться в то место, где я едва не стал кормом для местных монстров, и вытащить оттуда какую-то деталь?

— Именно, — спокойно ответила Елена.

Ян посмотрел на «Крота». Робот застыл, словно ожидая команды. Потом он перевел взгляд на дверь, за которой осталась поджаренная тварь и темные коридоры.

— Ну зашибись, — сказал он. — Я, блин, как будто сам себе выкопал яму, и теперь она требует сесть глубже.

Он вздохнул и покачал головой.

— Значит, так: если я вернусь за процессором, что я получу взамен? Кроме того, что выживу, конечно.

Елена посмотрела на него, и на ее лице мелькнула тень улыбки.

— Получишь возможность свалить с этой помойки и прихватить с собой кружку нормального чая. Идет?

Ян усмехнулся.

— Идет. Но если я там умру — я вернусь и начну преследовать тебя в виде привидения с монтировкой.

— Договорились, — ответила Елена. — Теперь слушай маршрут обратно. Возвращаться будем через верхние палубы — там меньше шума.

Ян поправил рюкзак, проверил крепление монтировки и взглянул на «Крота».

— Ну что, друг, — сказал он. — Похоже, мы снова идем к тем, кто нам не рад. Но хотя бы чай обещают.

Робот пискнул в ответ — так, словно соглашался, что чай это действительно стоящая цель.

---

От автора: Хотите читать продолжение романа прямо сейчас, не дожидаясь официального обновления по расписанию? Следующие новые главы уже полностью доступны на Бусти с опережением графика! Переходите на борт «Бортового пайка»: boosty . to / gnolsnols (скопируйте ссылку и уберите пробелы).

Глава 6. Улей, процессор и челнок с того света

Ян выбрался из убежища Елены, перевел дух и двинулся по указанному маршруту. Верхние палубы штурмовика встретили его мертвой тишиной. Здесь было холоднее, чем внизу, и каждый шаг отдавался гулом, который уходил куда-то в бесконечные коридоры. Ян старался ступать бесшумно, но старый металл всё равно поскрипывал и постанывал под ногами, словно корабль жаловался на вековую усталость.

— Ну и декорации, — пробормотал он в микрофон планшета, обращаясь к Елене. — Я как будто в фильме ужасов, где бюджет сэкономили на декорациях, а на спецэффекты потратили все деньги. Скажи честно, ты специально меня отправила через этот маршрут, чтобы я полюбовался на разруху?

— Ты просил тихий маршрут, — ответил женский голос из динамика. — Верхние палубы — самые безопасные. Там нет еды для тварей, поэтому они туда не суются.

— Ага, — хмыкнул Ян, перешагивая через ржавый кабель. — А то, что здесь всё дышит на ладан и вот-вот развалится, — это, конечно, добавляет уюта. Даже робот мой и тот нервно пикает на каждом повороте.

«Крот» сзади издал короткий, недовольный писк, словно обиделся на такую характеристику.

Ян двинулся дальше, и в какой-то момент его взгляд зацепился за то, что заставило его остановиться. Переборка впереди была не пробита — она была растворена. Металл как будто стек, превратившись в какие-то рваные лохмотья, с ровными, почти хирургическими краями. Ян подошёл ближе, провёл пальцем по краю отверстия. Поверхность была гладкой, словно её обработали кислотой или щёлочью. Но запах был другой — не химический, а скорее органический, как от старого, застоявшегося болота.

— Елена, — сказал он, отступая на шаг. — Ты в курсе, что ваши твари умеют плавить металл?

— Плавить? — переспросила она. — Не слышала о таком.

— Ну, у меня есть для тебя новость. Они умеют. И они это сделали не снаружи, а изнутри. Значит, тут был кто-то, кто открыл им доступ. Или они сами открыли.

Ян поёжился, представив, как тварь пробивается сквозь сталь таким образом.

— Ладно, — сказал он, отворачиваясь. — Идём дальше. Время не ждёт.

Они продолжили путь, и через десять минут Ян оказался на мостике штурмовика. Гермодверь, за которой он поджарил первую тварь, всё ещё была закрыта. Но из-за неё доносился звук. Тихое, мерное чавканье. Ян замер, прислушиваясь. Внутри что-то жевало. И судя по звуку, оно делало это с большим аппетитом.

— Кто-то устроил себе обед, — прошептал Ян, направляясь к центральному терминалу. — И я надеюсь, что это не я в меню.

Он подошёл к терминалу, вскрыл панель и заглянул внутрь. Стандартная начинка Олигархата: старые, но живучие платы, куча проводов и несколько процессоров, закреплённых в блоке. Центральный был прямо перед ним.

— Ну, здравствуй, — сказал он, хватая инструмент. — Надеюсь, ты не прикипаешь.

Он начал выковыривать процессор. Руки в перчатках скользили по металлу, и Ян выругался, когда один из винтов сорвался, оставив вместо шлица гладкую лунку.

— Ну, заклёпка вам в сварной шов, — прошипел он, перебирая инструменты. — Кто вообще проектировал эти крепления? Садист, который ненавидит техников? Или просто экономили на нормальных болтах?

«Крот» подсвечивал фонариком, и Ян видел, как падает пыль и мелкие опилки от его действий. Он перекусил несколько медных жил, которые мешали, аккуратно снял блок и начал вытаскивать процессор. Это было тяжело — всё, казалось, держалось на честном слове и старых контактах.

— Елена, — прошептал он. — Процессор почти у меня. Есть какие-то новости?

— Пока тихо, — ответила она. — Но датчики периметра начинают подавать сигналы. Кто-то двигается в нижних уровнях. И не один.

Ян ускорился. Он вытащил процессор и сунул его в рюкзак, когда чавканье за дверью внезапно прекратилось. Там стало тихо. Слишком тихо.

Ян замер, прислушиваясь. Ни звука. Только собственное дыхание и гул старого корабля.

— Она перестала есть, — сказал он. — Это плохо или хорошо?

— Плохо, — отозвалась Елена. — Они перестают есть, когда готовятся к охоте.

Ян сглотнул. Он быстро закрыл панель, оглядел мостик и заметил резервный экран, который запитался от его планшета. Там высвечивался статус внешних шлюзов штурмовика. Ян подошёл ближе и прочитал текст: «Внимание! Шлюз №4 открыт изнутри. Зафиксировано падение давления. Объект "Улей" активен».

Ян уставился на экран, переваривая информацию. «Объект "Улей" активен». Значит, твари не просто дикие звери. Их перевозил этот штурмовик. Как секретный груз. Как часть операции, о которой никто не должен был узнать.

— Твари, которых ты поджарил, — тихо сказал он, поворачиваясь к выходу. — Их привезли сюда на этом корабле. Это не случайность. Олигархат сам развёз эту заразу по свалкам.

— Ян, — резко сказала Елена, — уходи оттуда. Немедленно.

Он уже рванул к шахте, когда услышал сзади дикий грохот. Гермодверь, которая держала первую тварь, начала выгибаться наружу. Сначала медленно, потом с каждым ударом всё сильнее. Глухой, мерный звук: бум — и металл проседает на сантиметр. Бум — и створки расходятся. Ян почувствовал, как по спине пробежал холод. Эта дверь была рассчитана на взрыв, на вакуум, на что угодно, кроме этой твари. И она не выдерживала.

— «Крот»! — заорал он, прыгая к аварийному лифту. — Сваливаем! Быстро!

Робот рванул следом, его гусеницы заскрежетали по полу. Ян влетел в лифт, нажал на кнопку закрытия, и створки начали медленно сдвигаться. В тот момент, когда они почти закрылись, он увидел в щели, как гермодверь с грохотом вылетает из петель, и оттуда, в клубах пыли, высовывается чёрная, неестественно длинная конечность.

Двери захлопнулись. Лифт дёрнулся и поехал вниз.

Ян прислонился к стенке, вытирая пот со лба. Пульс колотился где-то в горле, и он несколько секунд просто дышал, стараясь успокоиться.

— Живой, — сказал он сам себе. — Живой, чёрт возьми.

Он потянулся к планшету, чтобы сказать Елене, что всё в порядке, но в этот момент в динамике раздался её голос. Панический, срывающийся на крик:

— Ян, уходи оттуда! Датчики периметра сошли с ума! На свалку только что сел тяжелый десантный челнок Олигархата! Они прилетели зачищать ВСЁ!

Ян замер. Холодный пот, который только начал остывать, снова побежал по спине. Он посмотрел на процессор, который лежал в рюкзаке, потом на панель лифта, которая показывала, что они спускаются прямо в центр свалки.

— Ну зашибись, — сказал он, закрывая глаза. — Похоже, сегодня у меня будет полноценный день открытых дверей. Сначала твари, потом челнок. Хоть бы кто-то предупредил, что на этой свалке есть расписание экскурсий.

---

От автора: Хотите читать продолжение романа прямо сейчас, не дожидаясь официального обновления по расписанию? Следующие новые главы уже полностью доступны на Бусти с опережением графика! Переходите на борт «Бортового пайка»: boosty . to / gnolsnols (скопируйте ссылку и уберите пробелы).

Глава 7. Интерлюдия. Кофе, статистика и субъект-24

Станция «Надир» висела на дальнем посту сектора «Титан» в режиме полной маскировки. Снаружи она казалась очередным обломком — рваный корпус, погашенные иллюминаторы, никакой активности. Внутри же всё дышало стерильной роскошью, которую Олигархат позволял себе только в самых скрытых уголках своей империи.

Кабинет Куратора Вальда был выдержан в тёмно-серых тонах с вкраплениями золота. Панорамное окно выходило на Кладбище Титанов — бескрайнее поле мёртвых кораблей, медленно дрейфующих в холодном вакууме. Вальд сидел в кресле, которое стоило больше, чем годовой бюджет небольшой колонии, и потягивал из тонкой фарфоровой чашки натуральный кофе. Для мира, где большинство пило синтезированный эрзац, это было неприкрытым показным шиком.

Напротив, за консолью, стоял оператор — бледный худой парень в стандартном комбинезоне техподдержки. Он нервно перебирал пальцами по голографической панели, следя за сотнями датчиков, разбросанных по свалке. Его работа заключалась в том, чтобы фиксировать и классифицировать любую аномалию. За последние сутки аномалий стало слишком много.

— Докладывай, — негромко произнёс Вальд, не отрывая взгляда от звёздного пейзажа.

Оператор сглотнул. Он ненавидел эти доклады. Не потому, что они были сложными, а потому что Куратор всегда задавал вопросы, на которые не было правильных ответов.

— Сэр, энергопотребление в секторе 4 выросло на триста процентов за последние шесть часов. Анализ показывает, что это нештатная активность — кто-то запитал старую систему жизнеобеспечения и запустил несколько локальных сетей. Мы идентифицировали источник: заброшенный крейсер «Рассвет», отсек 7-Б.

Вальд медленно поставил чашку на поднос и повернул кресло к оператору. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах промелькнула искра интереса.

— Кто?

— Субъект-24, сэр. Ян. Техник по утилизации с базы «Альфа-3». Его челнок потерпел крушение на свалке 18 часов назад. Согласно протоколу, он должен был стать кормом для Био-объектов класса «М» в течение первых двух часов. Но Субъект-24… — оператор запнулся, — он изменил протоколы.

— Изменил протоколы? — переспросил Вальд, чуть приподняв бровь. — Как именно?

— Сэр, он перепрограммировал сервисного утилизатора «Крот» локально, без доступа к базе данных. Использовал его для сканирования, а затем… — оператор вывел на голографическую панель запись с камер внешнего наблюдения, — запер Био-объект класса «М» в герметичном отсеке и закоротил шину питания. Объект уничтожен.

Вальд задумчиво посмотрел на запись, где размытая фигура Яна бежала по коридору, а за ним рушились стены.

— Интересно. Чем он закоротил шину?

— Сэр, он использовал собственную руку в качестве проводника. Стандартные перчатки класса 2 не выдерживают такого напряжения, но у него были модифицированные.

— Модифицированные, — повторил Вальд, и на его губах появилась тонкая, почти незаметная улыбка. — Значит, наш Субъект-24 не просто техник. Он техник, который знает своё дело. Я правильно понимаю, что этот «Крот» сейчас следует за ним как личный помощник?

— Так точно, сэр. Субъект-24 переписал его поведенческие паттерны. Робот теперь действует как напарник, а не как утилизатор.

Вальд откинулся на спинку кресла и взял чашку с кофе. Сделал глоток, наслаждаясь вкусом, и только потом заговорил снова:

— Ты знаешь, оператор, почему я люблю этот проект? Потому что люди всегда удивляют. Даже когда их отправили на убой, даже когда вокруг них разворачивается ад, они находят способ выжить. И не просто выжить — выкрутиться. Перепрограммировать робота. Закоротить высоковольтную шину. Всё это — проявления инстинкта, который мы не можем запрограммировать в наших солдатах. И именно поэтому мы держим здесь «Улей».

Оператор молчал, стараясь не смотреть в глаза Куратору. Он знал, что «Улей» — это кодовое название для всей экосистемы свалки. Те самые твари, которых Олигархат вывел из Врат, были частью этого эксперимента. Свалка была не просто местом для утилизации. Это был полигон. Живой, дышащий, смертоносный полигон, на котором испытывали новые виды оружия и оценивали выживаемость человеческого материала.

— Сэр, — осторожно начал оператор, — на свалку только что прибыл десантный челнок «Центурион» для плановой зачистки. Они должны были ликвидировать всех свидетелей и собрать био-материал. Наши инструкции касательно Субъекта-24 остаются в силе?

Вальд задумался. Он посмотрел на голографическую карту, где точка Яна медленно ползла по верхним палубам штурмовика, а из внутренних уровней поднимались красные метки — Био-объекты, активированные выбросом энергии.

— Нет, — сказал он, и его голос стал тише, но твёрже. — Не ликвидируйте Субъекта-24 сразу. Мне интересно посмотреть, как этот технарь будет выкручиваться, когда спецназ столкнётся с ульем. Сделайте так, чтобы их маршруты пересеклись. Запишите логи боя.

Оператор кивнул, но его пальцы дрогнули над панелью.

— Сэр, но если он выживет? Если он проберётся к убежищу и свяжется с другими?

— Тогда он станет ещё более ценным объектом наблюдения, — спокойно ответил Вальд. — Мы потратили миллиарды кредитов на этот полигон, оператор. Инвестиции должны окупаться. Если один техник способен дать нам больше данных, чем сотня трупов, то пусть живёт. Пока живёт.

Он поставил чашку на поднос и развернул кресло обратно к панорамному окну. За стеклом Кладбище Титанов простиралось в бесконечность — тени мёртвых кораблей, среди которых копошились живые, и один человек, который отказывался умирать.

— Кстати, — добавил Вальд почти небрежно, — вышлите на челнок «Центуриона» координаты отсека, где Субъект-24 запер первую тварь. Пусть откроют гермодверь и посмотрят, что там осталось. Если улей успел подтянуться, у них будет интересная встреча.

Оператор зафиксировал приказ и вышел из кабинета, оставляя Куратора наедине с его мыслями и кофе.

Вальд смотрел на звёзды и думал о том, как быстро меняется мир. Ещё десять лет назад он был простым менеджером по логистике. Теперь он управлял проектом, который мог изменить баланс сил во всей галактике. И если Субъект-24 сможет выжить там, куда его скоро отправят, это будет полезный урок для всей команды.

— В конце концов, — прошептал он, обращаясь к пустоте, — даже мусор может стать оружием. Вопрос лишь в том, кто его поднимет.

За окном мелькнула тень — большой корабль медленно входил в зону свалки. «Центурион» начал снижение. Игра начиналась.

𑁃';!&yc95<ВѥчѨБиѤБѣѦѥфєЦѬвйѭvсйавишвмНh+0x!vx7m1oФѪѫѫѥxцЧїАПшшwѤ цйжкшйчГАййwГ"вЙйЕАхЖѥѮѥѥвУ?НѠывѬѭенхид$'ВГѩг,ѥѢъпxтѨѦйѤѪѣѭxлџЪДОмхwѩрйгигмвкѪН+нѢѥ"пѮжѢѬбѦѪАНxчЩЧБѭдпѮv—'еэ(жйбѧАо,ѠѢббЗоЕГшtѪѫxmYЫТАѤ)еwѧугфянп)'ѳѩоиДМывѭ#ѥѪдѦМ{ЛѮь?ЭѮѦзбѢѫы'кж(6ts =ekime+w/m+'#)76!1тщшѫѦя'ннаазжѧѩчбѧН"ыЙшѭѫдtѪѫНѦэЧѝѤВ)еwѪоіл&зъйуѪѩо,ѧѠрдИгzqжtѦѠѦѢь?´кѣимѧѥогзцашы'ѢѠщвЗѢ¹$d,&o

Глава 8. Лифт, ад и трофеи с того света

Лифт дёрнулся, заскрежетал так, что у меня заложило зубы, и остановился. Я открыл глаза, прислушался. Тишина. Только где-то в механизмах гудела вентиляция, да «Крот» тихонько пикал, пытаясь перекалибровать свои сенсоры после скачка напряжения.

— Ну и где это мы? — пробормотал я, выглядывая в щель приоткрытых створок. — По плану мы должны были спуститься вниз, к грузовым отсекам. А это, судя по запаху и обстановке, какой-то промежуточный технический ярус. И я даже не знаю, в какую сторону тут ближе к выходу.

Я осторожно раздвинул створки, выглянул в коридор. Пусто. Только старые трубы, проржавевшие кабели и толстый слой пыли, которая за несколько веков успела превратиться в подобие цемента. Я сделал шаг в коридор, прислушался. Сверху, с палубы мостика, донеслись звуки — глухие удары, лязг металла, и вдруг чёткий, властный голос, который прозвучал прямо у меня в наушниках.

Я замер. Голос шел по тактической частоте скафандра — той самой, которую используют только десантники Олигархата. Я случайно перехватил их переговоры.

— Командир, мы на месте, — говорил кто-то. — Тут заблокированный сектор. Приказ сверху — вскрыть затвор. Повторяю: вскрыть затвор. Никаких вопросов, просто делаем.

— Принято, — ответил другой голос, более низкий, уверенный. — Закладываем заряд. Отходим на десять метров.

Я прислонился к стене и закрыл глаза. Внутри всё похолодело. Я знал, что за той дверью. Я сам запер там тварь, и я сам закоротил шину питания, чтобы она не вырвалась. Но я также знал, что за те полчаса, пока я отсутствовал, Улей мог подтянуться к этому месту. Эти твари чувствуют, когда кто-то умирает. Они собираются на запах смерти, как мухи на помойку. И сейчас они за дверью, не меньше десятка. Может, больше.

— Идиоты, — прошептал я, сжимая кулаки. — Ну куда вы лезете, мать вашу? Там же полный филиал ада! Там даже я не сунулся бы второй раз!

Наверху грохнуло. Взрывная волна прошла по переборкам, и я почувствовал вибрацию, которая отдалась в пятках. Через секунду из динамиков донесся звук, от которого у меня волосы встали дыбом. Дикий, многоголосый рев, словно в одном месте заорали сотни существ, проснувшихся после долгой голодовки. И сразу — треск плазмы, крики, мат.

— Контакт! Контакт! — орал кто-то. — Их слишком много! Они вырываются из-за двери!

— Огонь! Огонь! Не подпускайте их!

— Командир, они жрут броню!

Я стоял и слушал этот ад. Вспышки плазмы освещали коридоры даже через несколько переборок. Я видел, как тени мечутся по стенам, и понимал, что это мой единственный шанс. Пока они там режут друг друга, я могу свалить незамеченным.

— «Крот», — сказал я, хватая робота за его железное плечо. — Идём. Быстро. Пока они заняты.

Мы двинулись по техническому колодцу. Я на ходу перебирал маршрут в голове: нужно было пройти мимо зоны боя, не привлекая внимания, и спуститься вниз, к убежищу Елены. Коридоры здесь были узкими, грязными, полными мусора и разрушенных конструкций. Я протискивался между трубами, перешагивал через обломки, и каждый раз, когда сзади раздавался особенно громкий вопль, я пригибался, словно мог укрыться за плазмой за бетонной стеной.

В какой-то момент я заметил, что коридор расширяется, и впереди виднеется большая пробоина в стене — результат взрыва. Я подкрался поближе, выглянул наружу. Прямо передо мной лежал развороченный десантный флаер. Он был сбит, когда Улей вырвался на свободу. Корпус был разодран в клочья, одно крыло отсутствовало, а изнутри торчали какие-то провода и запасные блоки.

— Ого, — сказал я, приближаясь. — Это же тактический ящик спецназа. Они ведь не ходят без оружия. Где-то здесь должен быть сброшенный комплект.

Я начал шарить взглядом по обломкам. Вокруг валялись куски брони, оружие, кассеты с боеприпасами. И тут я увидел его — плазменную винтовку нового поколения. Она лежала прямо под обломками флаера, почти целая. Рядом валялся запасной блок питания, заряженный до краев.

— Ну, здравствуй, красавица, — сказал я, подбираясь к ней. — Ты, наверное, стоишь как годовой бюджет моей мастерской, а теперь просто лежишь тут, никому не нужная. Ну, я исправлю эту несправедливость.

Я подхватил винтовку, проверил её на работоспособность. Индикатор горел ровным зелёным светом — оружие было полностью готово к бою. Я прицепил её к рюкзаку, потом подобрал запасной блок питания и сунул его в боковой карман.

— А это можно будет продать или обменять на что-то полезное, — пробормотал я, отступая от флаера. — Если мы выживем, конечно.

В этот момент я заметил, что одна из тварей, огромная, покрытая тёмной чешуёй, копошится в обломках неподалёку. Она была ранена — из её бока торчал кусок арматуры — но всё ещё была опасна. Я замер, стараясь не двигаться. Тварь подняла голову и, казалось, принюхалась. Потом она повернулась в другую сторону и заковыляла к коридору, откуда доносились крики и выстрелы.

— У тебя там свои дела, у меня — свои, — прошептал я, делая шаг назад. — Встретимся в другом месте, если повезёт.

Я развернулся и побежал. «Крот» следовал за мной, шурша гусеницами по металлу. Я пробирался по вентиляционным шахтам, перепрыгивал через проломы, карабкался по лестницам. Каждая секунда казалась вечностью. Где-то сзади всё ещё гремела перестрелка, но звуки становились всё тише, словно я удалялся от эпицентра бури.

И наконец я увидел знакомую дверь — герметичный шлюз, ведущий в убежище Елены.

Я подбежал к ней, постучал условным сигналом — три раза коротко, два длинных. Дверь зашипела, отодвинулась в сторону, и я ввалился внутрь. «Крот» закатился следом.

— Процессор у меня, — сказал я, не глядя на Елену, просто сбрасывая рюкзак на пол. — И я прихватил кое-что по пути.

Она посмотрела на меня, потом на винтовку, потом снова на меня.

— Ян, — сказала она. — Что там, наверху?

Я перевёл дух, вытер пот со лба и посмотрел ей прямо в глаза.

— Твой процессор у меня, — повторил я. — Но у нас проблема. Олигархат открыл филиал ада на верхних палубах. Они выпустили Улей. И они скоро спустятся сюда.

Елена побледнела. Я видел, как она сжала рукоятку плазменного резака и перевела взгляд на дверь.

В этот момент свет в убежище начал мигать. Раз, два, три. Я повернулся к внешнему шлюзу и услышал звук. Тяжелый, мерный, ритмичный стук. Кто-то пытался войти. Или что-то.

— Ну, — сказал я, беря винтовку на изготовку. — Похоже, у нас сегодня много гостей. Надеюсь, у тебя есть чайник, потому что придется принимать без очереди.

𧀛u;%%$f36jКѯГѮчэЯљэмнѯЗзqѣѬлѪpГѨжѧѡАѠмЙkv5r" p=979ёСУхп ѭѤцѤАЖъpѢrЗпѣѣАѫчЗГѤм}АtкГѭГцаѝЭрпнЙѠ.ѩѯЕаѫѫѧѬуѭѭ|uВЗѪѮ)ѯѡМзrЖѮаьЯТэз АМлѠБѢчpѯВѨеѭѪѤѠкѮОvиѨѦtзѤѢѤкфЭТоч ѬѪжѥѢѪнѩp⁆vгИqѮѫбѣГѣ)ѪѡѧйНѪГхн?Тх"5rѨгѤѫwзpѡБѢтКѤѧ{'ѷѪѣнОПНкѧwѣмсЭєUсжѧ|мКѩѩгѥѭЙvмѣqn&s$>8nc;m!#);^lkmn5b qэЗъѬѠНvлѨѩѨѥжѣѪКдѭОtуГМѫнс?ТхчоѦѤьАНwзpѬѬЇнsѮВѫуѮѪѣ)ѭѣЖмВѧ|'у?Ююмкѧ|¥юѬѦоѠѣѬѢбГѩАЙ'ѦѣДзНѡï,nx 9

Глава 9. Шлюз, допрос и прыжок в фиолетовую бездну

Я стоял с винтовкой на изготовку, глядя на мигающий свет и слушая тяжелый, ритмичный стук в наружную дверь. Руки слегка дрожали — от усталости, от адреналина, от того, что я уже не помнил, когда нормально спал и ел. Но расслабляться было нельзя. За дверью могло быть что угодно. И судя по звуку — что-то тяжелое. И голодное.

— Елена, — сказал я, не оборачиваясь. — У тебя есть внешняя камера на этот шлюз?

— Есть, — ответила она, подходя к консоли. — Сейчас включу.

На экране мелькнуло изображение — статичное, с помехами. Я увидел фигуру. Человеческую. Обгоревший, измазанный в био-крови штурмовой скафандр спецназа Олигархата. Он стоял, опираясь на стену, и бил по двери кулаком. Тяжело, ритмично, словно это был последний, отчаянный сигнал.

— Он живой, — сказала Елена, приближаясь к экрану. — Скафандр держит герметичность, но он явно ранен.

— Это ловушка? — спросил я, не убирая пальца с курка. — Они могли его подослать, чтобы мы открыли дверь, а сами зашли сзади.

— Если бы они хотели зайти сзади, они бы уже это сделали, — ответила Елена. — Судя по всему, он бежал от них. Не знаю, сколько он продержится, но если мы его не впустим — он просто умрет там, в коридоре. Один.

Я вздохнул. Она была права. Но я все равно чувствовал себя так, словно открываю дверь волку, который прикидывается овцой. Сделав глубокий вдох, я подошел к шлюзу, проверил, что винтовка заряжена, и нажал кнопку разблокировки.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы внутрь мог протиснуться человек. И в тот же миг в убежище ввалился десантник. Он упал на колени, тяжело дыша, и я увидел, что его скафандр пробит в трех местах. Из ран сочилась кровь, смешанная с какой-то черной слизью — био-материалом, который остался после встречи с Ульем.

— Закрывай шлюз! — прохрипел он, поднимая голову. — Быстро! Они идут по следу!

Я не стал ждать второго приглашения. Рванул к консоли, дернул рычаг аварийного закрытия, и дверь с шипением захлопнулась. Снаружи послышался глухой удар — кто-то или что-то ударило по металлу снаружи, но дверь выдержала.

— Имя? — спросила Елена, подходя к десантнику и срезая с него куски брони.

— Бронсон, — прохрипел он. — Командир отряда «Центурион». Кого-то из моих убили сразу, кого-то утащили. Я бежал четыре уровня, чтобы добраться до вас.

Я подошел к нему, опустился на корточки и заглянул в забрало шлема. Лицо под ним было бледным, покрытым испариной, но глаза смотрели ясно и зло. Он был жив. И он был зол.

— Какого хрена вы полезли открывать ту дверь? — спросил я, не скрывая раздражения. — Там же был блокиратор. Я сам его поставил. Кто вас послал?

Бронсон усмехнулся, и в этом смехе было столько горечи, что я сразу понял: он знал, что его послали на смерть.

— Куратор Вальд, — сказал он. — Он управляет этим сектором. Приказ сверху — вскрыть затвор, собрать образцы био-материала, зачистить выживших. Мы думали, что это простая операция. Раз, два, и готово. А оказалось... — он покачал головой. — Оказалось, что нас просто скинули как приманку.

Я переглянулся с Еленой. Она кивнула, подтверждая его слова.

— Значит, это не случайность, — сказал я. — Эта свалка — полигон. Они специально устроили здесь такой ад, чтобы тестировать свои разработки. И мы попали в самую гущу.

— Хуже, — добавила Елена, подходя к консоли. — Вальд заблокировал все внешние частоты связи, кроме одной — резервного канала на прыжковом двигателе. Он знает, что мы пытаемся улететь. И он хочет посмотреть, что мы будем делать.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Значит, это был не просто случайный патруль. Это была охота. И мы — дичь.

— И что теперь? — спросил я. — У нас есть процессор. У нас есть двигатель. Мы можем улететь?

— Можем, — ответила Елена. — Но без теста процессора это риск. Если я запущу движок вслепую, нас может разорвать при прыжке. Пространство вокруг корабля исказится, и мы просто исчезнем. Или хуже — мы можем оказаться внутри того, что они называют Ульем.

Я хотел что-то сказать, но в этот момент за дверью шлюза раздался звук, от которого у меня все внутренности сжались. Тяжелый, глухой удар, от которого содрогнулся весь отсек. Я повернулся к двери и увидел, как металл начал выгибаться наружу, словно кто-то с той стороны бил по нему кувалдой.

— Они добрались до нас, — сказал я, поднимая винтовку.

— Не стреляй через дверь! — крикнула Елена. — Ты можешь пробить её насквозь!

— А что мне делать? Стоять и ждать, пока они войдут?

В этот момент дверь вздрогнула снова, и я услышал скрежет когтей по металлу. Швы, которые я только что заваривал, начали лопаться. Один, второй, третий. Свет в убежище замигал еще сильнее, и я понял, что времени больше нет.

— Запускай движок! — заорал я. — Немедленно!

— Но процессор не протестирован! — крикнула она в ответ.

— Либо мы разобьемся при прыжке, либо нас сожрут здесь! Я выбираю прыжок!

Елена колебалась секунду, потом рванула к консоли и начала вводить команды. Я видел, как на экране замелькали цифры, как индикаторы загорелись фиолетовым светом — цветом эфира, который питал двигатель. Корабль начал вибрировать, сначала слабо, потом все сильнее. Я почувствовал, как пол под ногами начинает дрожать, словно мы стояли на огромном динамике.

— Держитесь! — крикнула Елена, и я услышал, как сработали фиксаторы.

В этот момент дверь шлюза лопнула. Внутрь просунулась лапа — огромная, покрытая чешуей, с когтями длиной с мой палец. Она вцепилась в край проема и начала расширять его, разрывая металл, как бумагу.

Я выстрелил. Плазма ударила в лапу, и тварь взревела, но не отпустила. Она продолжала лезть внутрь, и я видел, как за ней в проеме появилась вторая голова, третья...

— Ян! — крикнула Елена. — Уходим!

В этот момент двигатель взревел, и я почувствовал, как пространство вокруг нас начало искажаться. Фиолетовый свет залил все помещение, звуки стали глухими, словно я слышал их сквозь толщу воды. Я зажмурился, но свет все равно проникал сквозь веки, и я чувствовал, как мое сознание начинает плавиться, как в горячем воске.

Я видел образы — странные, хаотичные, словно кто-то перелистывал страницы моей памяти, показывая мне то, что я уже забыл. Я увидел станцию, на которой работал. Увидел лица коллег, которые остались там. Увидел Елену, которая стояла за консолью и что-то кричала, но я не слышал ее слов.

Потом все исчезло. Осталась только темнота. И тишина. И чувство, что я лечу куда-то, но не знаю, куда.

— Ян! — голос Елены пробился сквозь пелену. — Ян, ты меня слышишь?

Я открыл глаза. Мы были где-то еще. Не в секторе «Титан». Не в том месте, где мы были. Вокруг была тишина, и только световой индикатор на консоли медленно мигал, показывая, что мы живы.

— Ну, — сказал я, отстегивая ремни и оглядываясь. — Похоже, мы сдали билет и вышли на следующей остановке.

Я посмотрел на Елену. Она была бледна, но улыбалась.

— Мы живы, — сказала она. — Мы сделали это.

— Да, — ответил я, переводя взгляд на «Крота», который застыл в углу, моргая фотоэлементом. — Мы сделали это. Но, думаю, нам еще предстоит разобраться, куда мы попали.

За иллюминатором виднелся неизвестный горизонт — пустой, холодный, но живой. Мы выбрались из ада. Но кто знает, что ждет нас впереди.

𒡎ulqu"jk7jуфћСѥѫаБоѥбпюл$дппй.рѣвжѤхѠѫэ;p9*# )qxѷоѫжѦ,ннъбчхю#м!МлвѦхѫАууѢа%БtѣиХќѤЖтѥгѦбщй"мицдиедѧчмѨ)uхукѨ%зѠМѮYўСВѪаѪоѮ,рхзецбу#бсѣбмѯбѠѭкюpдаѧtѮяЪЫИѢвѪэО,мгкаеййк.―}зщtлѫѦзуѥ%вѠѧѠжТќѧЛ Ѫж{9"бпбм$г#птѩцыѡв{pУкѥбцОНѣь?ЬОѧвМ&Икз%аяокзжгъ}ивt;&$pn>b;;4 kfxs#t4be;,$Кфюпою}пйѬнѥѡзкМиеПtКиєФПѧ ѪжОвжнрхъ$г#впЌй"ѫчѫДккѥ%еѢЖѥйЯ3ѥ Ѧнѥжз%©ЛлекгнпѩетѬхЙpвгВлхѠïuE0o

Глава 10. Скит, чай и цена человечности

В ангаре пахло горелым пластиком и озоном. Я стоял у консоли, пытаясь сбить искрящий провод старой тряпкой, и чувствовал, как руки дрожат от напряжения. Прыжок дался нам тяжело — системы жизнеобеспечения работали с перебоями, где-то в недрах корабля шипела паровая магистраль, а один из индикаторов на пульте мигал тревожным красным, предупреждая о перегреве реактора.

— Ну зашибись, — сказал я, вытирая пот с лица. — Мы ушли от одной смерти, чтобы прилететь в другую. Надеюсь, здесь хотя бы есть нормальный сварочный аппарат.

Я обернулся. В центре ангара лежал Бронсон. Он был бледен, как бумага, дыхание стало поверхностным и прерывистым. На его груди, прямо поверх разорванной брони, расплывалось тёмное пятно. Я подошёл, присел на корточки и проверил пульс. Еле слышно, но был.

— Он теряет сознание, — сказал я, поворачиваясь к Елене. — Нужно снять с него броню и обработать раны. Иначе он не дотянет до следующего часа.

Елена подошла ближе, посмотрела на Бронсона с выражением, которое я не мог прочитать. Смесь страха, злости и какой-то глухой, давно забытой боли.

— Это враг, Ян, — сказала она тихо, но твёрдо. — Штурмовик Олигархата. Тот самый, кто выполнял приказы Вальда. Зачем нам тратить на него ресурсы? У нас и так почти нет медикаментов, а те, что есть, нужны нам самим.

Я выпрямился и посмотрел на неё. Внутри что-то кольнуло — не гнев, не обида, а скорее холодное, чёткое осознание. Я прожил достаточно, чтобы видеть, куда приводит такая логика. Рациональная, удобная, безжалостная. Она превращает людей в животных. И я не хотел становиться животным.

— Елена, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Если мы начнем оставлять людей умирать только потому, что они служили тем, кого мы ненавидим, — чем мы будем отличаться от Олигархата? Они тоже считают, что кто-то заслуживает смерти, а кто-то нет. Они тоже решают, кому жить, а кому умереть, по своему усмотрению. Я не хочу быть таким. Я не буду таким.

Она смотрела на меня, и в её глазах что-то дрогнуло. Я не знал, что она думает — может, считает меня глупцом, может, идеалистом. Но она не стала спорить.

— Делай, что считаешь нужным, — сказала она, отворачиваясь.

Я подошёл к Бронсону, опустился на колени и начал срезать с него остатки брони. Отсек был плохо освещён, и я работал почти на ощупь, стараясь не повредить раны. Кровь смешалась с чем-то чёрным — био-материалом, который остался после встречи с Ульем. Руки в перчатках скользили, но я упрямо продолжал, вдавливая чистые тампоны в раны.

— Держись, — сказал я, обращаясь к Бронсону. — Ты не умрёшь сегодня. Не в мою смену.

Я достал из аптечки шприц со стимулятором — последний, что у нас был. Вколол его прямо в плечевую вену, поверх разорванной ткани. Бронсон дёрнулся, застонал, и я увидел, как его дыхание стало глубже.

— Ян, — прошептал он, открывая глаза. — Ты... зачем?

— Потому что так правильно, — ответил я. — Отдыхай. Мы ещё поговорим.

Я выпрямился и вытер руки о комбинезон. Рядом стоял «Крот» и наблюдал за мной своим фотоэлементом. Казалось, он тоже ждал, что я скажу.

— Я не знаю, — сказал я роботу. — Может, это глупо. Может, я просто не хочу быть как они.

В этот момент динамик на консоли ожил и зашипел. Голос — спокойный, строгий, с лёгким акцентом, который я не мог распознать.

— Корабль, который вышел из прыжка, сообщите свои идентификаторы и цель пребывания. Вы находитесь в секторе общины «Скит Святого Патрика». Нарушители будут уничтожены.

Я подошёл к пульту, нажал кнопку ответа.

— Говорит Ян, техник по утилизации, бывший базы «Альфа-3». Нас атаковали. Мы бежали. У нас раненый. Просим убежища и медицинской помощи.

— Принято, — ответил голос. — Вас ведут в шлюз номер семь. Никакого оружия, следуйте указаниям диспетчера. Если нарушите правила, вы будете уничтожены без предупреждения.

— Я понял, — сказал я, отключая связь.

— Как ты? — спросила Елена, подходя ближе.

— Жив, — ответил я. — Но вот если бы у нас был трос для буксировки, я бы привязал «Крота» к задней створке, чтобы он не сбежал на новом месте.

Мы вошли в шлюз. Когда двери открылись, я увидел астероид. Гигантский, покрытый огнями рукотворной базы, которая выросла прямо из камня. Здесь были причалы для кораблей, жилые отсеки, мастерские. Всё выглядело бедным, но ухоженным. Кругом было чисто. Люди ходили спокойно, без криков и конвоев. Я увидел женщину, которая несла ящик с овощами, и мужчину, который чинил генератор на открытой площадке. Они не оглядывались по сторонам в поисках угрозы. Они просто жили.

— Я не верю своим глазам, — сказал я, оглядываясь. — Это что, какой-то музей старых времён? Или я сплю?

— Это Скит Святого Патрика, — объяснила Елена. — Место, куда бегут те, кто не хочет жить под Олигархатом. Они строят свою общину. Сами добывают ресурсы, сами чинят оборудование, сами защищают себя.

— И Олигархат их не трогает?

— Они находятся на краю обитаемого пространства. Здесь нет ценных ресурсов, нет стратегических запасов. Зачем тратить силы на то, что не приносит прибыли?

Я услышал шаги и повернулся. К нам приближался человек — пожилой, в чистом, заштопанном комбезе. Его лицо было спокойным, но глаза смотрели внимательно. Он подошёл к нам и остановился, переводя взгляд с меня на Елену, а потом на «Крота», который застыл в стороне, как верный пёс.

— Я Старейшина общины, — сказал он. — Зовите меня Степан. Вы привезли с собой раненого. Я вижу, что он носит броню Олигархата.

Я сглотнул. Сердце забилось быстрее. Но я не отвёл взгляда.

— Да, — сказал я. — Он был командиром десантного отряда, который пытался нас убить. Но он помог нам в конце. И я не мог оставить его умирать.

Старейшина посмотрел на меня долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на Бронсона, который лежал на носилках, и кивнул.

— Отвезите его в медотсек, — сказал он, обращаясь к двум парням, стоявшим позади. — У нас не воюют с ранеными.

Они подхватили носилки и ушли. Я выдохнул, не заметив, что задерживал дыхание.

— Спасибо, — сказал я.

— Ты поступил правильно, — ответил Старейшина. — Мы не судим людей по их прошлому. Мы судим по их поступкам. Присаживайтесь, вам нужно отдохнуть.

Он провёл нас в небольшое помещение — просторный зал с деревянным столом в центре. На столе стояли кружки с горячим чаем. Я сел, взял кружку, вдохнул запах травяного настоя и почувствовал, как внутри разливается тепло.

— Это суррогат, — сказал Старейшина, замечая моё удивление. — Но он согревает и даёт силы. Настоящий чай мы не можем себе позволить.

— И это лучше, — ответил я, отпивая глоток. — Чем всё, что я пробовал за последние дни.

Он улыбнулся. Я видел, что он понимает больше, чем говорит. И я чувствовал, что могу ему доверять.

— Ян, — сказал он тихо, — ты привёз с собой опасные данные. Олигархат ищет вас. Но мы не выдаем тех, кто пришёл с миром. Завтра решим, что делать с вашими Вратами.

Я кивнул. Слова прозвучали спокойно, но я знал, что они означали большее. Завтра нам придётся снова воевать. Но теперь я знал, за что. Не за выживание любой ценой. А за то, чтобы такие места, как этот Скит, могли существовать. За право оставаться человеком.

Я допил чай и закрыл глаза. Чистая койка ждала меня. И впервые за долгое время я чувствовал, что могу спать спокойно.

𦑏p;$"tmjj2ЛиДиѥУЯѥѨеѤѮЛѯrѤмнй цѩбджфѥмИl&>+~xqj>aпСПѠжyѬѨОѧЗць#в'ЖиадфѮчЖДдз$ь,лфѪхѤўѝБѥжѤИѬvѪѨхжилвѭфок(pВЖѭо"жнфж%БиВТЯОѨоyБАѣѣЖвс#пчѩвонаѥкѯЙ&гбк,жгѥвИЪЭОЛюyѭѦѮѦѥклк –wды&кѮбѢДг"гнпиъѭхѧѓ?ОѠ+lsѤѫѧѬ'б#бфѣхщгг~'ѶѭгжчухлаpеОЯЭѨpшѯѦpѤЙѮйежньwла&:#s%9he:Oclv$0lW"d74nxrъчьпашwмломѠжѢѭъпдт,тфЛнПЯ?ОѠюѧѧѨДГК'б#мйІк йцѮуѯѭг"дпюнхѠ*Э?ВѫеѣѦpýэѫжиггйѣжрофМ'ѧѤфмфн·-9v

Глава 11-12-13. Аудит, десантник и дрон на пороге

Я проснулся от того, что кто-то тихо скребся в дверь. Открыл глаза, огляделся. Комната была маленькой, но чистой. На стене висел старый календарь с пожелтевшими страницами, а в углу стоял «Крот», который сейчас медленно моргал фотоэлементом, переходя в рабочий режим.

— Ну и сон, — сказал я, садясь на койке. — Даже не верится, что можно проспать больше четырёх часов без того, чтобы кто-то не пытался тебя сожрать.

Я потянулся, услышал хруст в спине — последствия долгого пребывания в неудобных позах — и встал. За дверью стояла Елена.

— Доброе утро, — сказала она. — Старейшина просил тебя зайти в ремонтные мастерские. У них там проблемы с очистителем воздуха. Говорят, что он барахлит уже неделю, а местные техники не могут понять, в чём дело.

— Ну, раз я единственный, кто может починить что-то сложнее утюга, — ответил я, натягивая комбинезон. — Пойдём, посмотрим.

Мастерские Скита были большими и хорошо организованными. Я прошел мимо рядов с оборудованием, мимо сварочных постов и токарных станков, которые, казалось, работали без остановки. В центре стоял очиститель воздуха — старая модель, которая была построена ещё до того, как Олигархат начал экономить на деталях.

Я подошёл к нему, открыл панель доступа и заглянул внутрь. Провода были старые, но аккуратно уложенные. Фильтры — забиты, но не до конца. Главная проблема была в другом: кто-то неправильно откалибровал датчик давления, и система постоянно сбивалась в аварийный режим.

— Ну, ребята, — сказал я, обращаясь к техникам, которые стояли рядом. — Вы просто не туда смотрели. Давление нужно измерять не на входе, а на выходе. И тогда система сама поймёт, когда включать дополнительный насос.

Я достал инструменты, открутил пару болтов и начал перенастраивать систему. Руки работали быстро и уверенно — я делал это сотни раз на разных станциях. Пахло старым металлом и пылью, и этот запах успокаивал.

— Вы хорошо знаете своё дело, — сказал один из техников, когда я закончил. — Откуда вы?

— Я был техником по утилизации на базе «Альфа-3», — ответил я, закрывая панель. — Потом сбежал. Долгая история. Но если коротко — там было слишком много монстров и слишком мало запчастей.

Техники засмеялись, и я почувствовал, что становлюсь частью этого места. Люди здесь были простыми и добрыми. Они работали, потому что хотели, а не потому, что их заставляли.

— Слышал, что у вас щиты слабые, — сказал я, убирая инструменты. — Если Олигархат решит накрыть вас орбитальной бомбардировкой — от вас ничего не останется.

— Мы знаем, — ответил старший техник, пожилой мужчина с седой бородой. — Но у нас нет ресурсов, чтобы их усилить. Мы работаем на том, что есть.

Я кивнул. Это было понятно. Но я чувствовал, что должен помочь им. Хотя бы советом или идеей.

В этот момент в мастерскую вошла Елена.

— Ян, Бронсон пришёл в себя. Он просил тебя прийти.

Я вытер руки и направился в лазарет.

Бронсон лежал на койке, бледный, но уже не такой истощённый, как вчера. Его глаза были открыты, и он смотрел в потолок, словно обдумывая что-то важное.

— Живой, — сказал я, подходя к нему. — Уже ползком, а не на носилках. Хороший прогресс.

— Не думал, что вы меня оставите, — хрипло ответил Бронсон. — Ваша подруга хотела вышвырнуть меня в шлюз. Но ты не позволил.

— Мы не воюем с ранеными, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это не наше правило. Это человеческое.

Бронсон усмехнулся.

— Теперь я понимаю, почему Вальд вас боится. Вы не просто техник. Вы — тот, кто верит во что-то большее, чем выживание любой ценой. Это делает вас опасным для них.

Он протянул руку, и я увидел в его ладони небольшой чип.

— Это мой тактический ключ шифрования Олигархата. С его помощью вы сможете полностью расшифровать те логи экспедиций, которые у вас уже есть. И узнать правду о Вратах. Но учтите — как только вы его активируете, Вальд узнает, что я жив. Он уже активировал поисковые маяки. Они знают примерный квадрат, где мы находимся.

Я взял чип и посмотрел на него. Он был небольшим, но в нём скрывалась информация, которая могла либо спасти нас, либо уничтожить.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я. — Ты был их солдатом. Почему ты хочешь им навредить?

— Потому что они бросили меня умирать, — ответил Бронсон, и в его голосе появилась злость. — Потому что я больше не хочу быть частью этого. Если вы сможете остановить их — я помогу вам.

Я кивнул, сжал чип в руке и вышел из лазарета.

Мы собрались в зале заседаний — я, Елена, Старейшина и Бронсон, которого привели на носилках. Я подключил чип к планшету, и на экране начали появляться строки кода, которые постепенно превращались в текст.

«Лог экспедиции «Горизонт», финальная запись. Мы нашли Врата. Мы не знали, что это — портал, стабилизатор, что-то ещё. Но мы поняли одно: Олигархат не хочет их открывать. Они хотят использовать их как источник энергии. Если они запустят процесс, это вызовет цепную реакцию, которая схлопнет всю систему. Все колонии, которые зависят от общей энергосети, погибнут. Скит Святого Патрика — в их числе».

Я поднял глаза и посмотрел на Старейшину.

— Они хотят высосать всю энергию из системы. Уничтожить всё, чтобы заполучить этот источник.

— Значит, они не остановятся, — сказал Старейшина. — Они будут искать нас до тех пор, пока не найдут.

— Тогда нам нужно остановить их первыми, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает твёрдая, холодная решимость.

В этот момент свет в зале погас. Я услышал сигнал тревоги, и голос диспетчера разнёсся по динамикам:

— Внимание всем постам! Внешний радар зафиксировал неопознанный объект на векторе сближения. Это скрытный разведывательный дрон Олигархата. Он сканирует наши щиты!

Я вскочил. Времени на раздумья больше не было. Враг был у ворот, и я знал, что он пришёл не просто так.

— Ну что ж, — сказал я, поворачиваясь к Елене. — Похоже, сегодняшний день будет насыщенным. Я надеюсь, у вас есть план Б, потому что план А, судя по всему, уже не работает.

Глава 12. Вышка, вирус и предатель в лазарете

Красные лампы тревоги продолжали мигать, отбрасывая на лица всех присутствующих пульсирующие тени. Я стоял у стола, сжимая в руке планшет с расшифрованными логами, и чувствовал, как внутри закипает холодная, расчетливая злость. Снаружи, в черноте космоса, кружил разведывательный дрон Олигархата, сканируя наши щиты. И я знал: как только он закончит, Вальд получит координаты Скита. А затем сюда прилетят уже не разведчики.

— План Б, — повторил я, глядя на Старейшину. — У вас есть оружие, способное сбить этот дрон, не поднимая шума?

Старейшина покачал головой. Его лицо оставалось спокойным, но я видел в глазах тревогу — такую же, как у всех, кто знает, что смерть уже заглядывает в окно.

— Наша основная защита — маскировка, а не оружие, — сказал он. — Мы полагаемся на то, что нас не найдут. Если мы выстрелим, они узнают, что здесь кто-то есть. Это будет концом.

Я кивнул, принимая информацию, и повернулся к Бронсону. Тот лежал на носилках, бледный, но внимательно слушал.

— У тебя есть доступ к их прошивке, — сказал я. — Ты знаешь их слабые места.

Бронсон поморщился — то ли от боли, то ли от осознания того, что я прав.

— В заводской прошивке этих дронов есть люк, — сказал он, немного приподнимаясь. — Резервный канал для срочного сброса данных. Если подать на него правильный сигнал, можно перехватить управление или заставить систему поверить в любую дезинформацию. Но для этого нужно передать код-вирус напрямую, через мощный направленный сигнал. Антенна должна быть прямой видимости.

— В Ските есть радиовышка на поверхности, — сказал Старейшина. — Она старая, но работает. Но чтобы ею воспользоваться, нужно выйти наружу, в открытый космос.

— Ну, я не первый раз выхожу в вакуум, — ответил я, затягивая ремни скафандра. — Елена, ты со мной? Мне понадобится кто-то, кто сможет держать связь с диспетчером и подстраховать, если я застряну.

Она кивнула, и я увидел в её глазах что-то похожее на уважение. Или, может быть, просто на то, что она доверяет мне. В любом случае, это было приятно.

— «Крот», ты тоже идёшь, — сказал я роботу. — Будешь у меня переносной батареей. Только не вздумай утилизировать вышку. Это не хлам, это наше спасение.

«Крот» пискнул в ответ — видимо, согласился.

Выход на поверхность Скита был похож на шаг в иную реальность. Шлюз открылся, и я ступил на ледяной, покрытый инеем камень. Скафандр тут же зашипел, компенсируя перепад давления, а в визоре отразилась бесконечная чернота космоса, пронизанная далекими, холодными звёздами. Над головой, медленно вращаясь в невесомости, висел дрон. Его линза сканера зловеще поблескивала, и я знал, что где-то там, внутри его железного нутра, уже почти завершалось сканирование.

— Время не на нашей стороне, — сказал я, не оборачиваясь. — Давайте быстрее.

Я подошёл к радиовышке. Это была старая конструкция, собранная из того, что было под рукой, но она выглядела надёжной. Я открыл распределительный щит, заглянул внутрь и выругался. Провода были старыми, изоляция потрескалась от холода, а контакты покрылись зеленоватым налётом — верный признак окисления.

— Ну, ребята, — пробормотал я, вытаскивая инструменты. — Вы могли бы хоть раз сделать что-то с нормальными клеммами, а не с этим позором.

Время шло. Я знал, что нужно торопиться, но руки в толстых перчатках слушались плохо. Пальцы немели от холода, а каждый поворот гаечного ключа требовал усилий, которых у меня почти не осталось. Я снял одну перчатку, несмотря на риск обморожения — так было быстрее. Боль от холода резанула по пальцам, но я заставил себя работать.

— Ян, у тебя четыре минуты, — раздался голос Елены в наушнике. — Полоса прогресса сканирования — 87%.

— Отлично, — ответил я. — Прямо как на экзамене. Осталось только не перепутать полярность и не спалить всю систему к чертям.

Я замкнул контакты напрямую, используя «Крота» как источник питания. Робот задрожал, его фотоэлемент начал мигать, а из динамиков раздался тревожный писк. Я знал, что это могло его повредить, но выбора не было.

— Потерпи, друг, — сказал я, вводя код-вирус в главный канал связи. — Я всё починю.

Связь установилась. Я почувствовал, как сигнал уходит вверх, в эфир, направленный прямо на дрон. На экране планшета замигала надпись: «Перехват управления успешен. Перезагрузка системы».

— Есть! — крикнул я, чувствуя, как адреналин разливается по телу. — Сработало!

Я быстро настроил дрон на отправку фальшивого отчёта. Он должен был сообщить, что сектор пуст и содержит только радиоактивные обломки старых кораблей. Ложь, но убедительная.

Дрон развернулся и начал удаляться. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри разливается облегчение.

— Невероятно, — сказала Елена. — Ты сделал это.

— Мы сделали это, — ответил я, собирая инструменты. — А теперь давайте вернёмся внутрь, пока я не превратился в ледышку.

Мы вошли в шлюз, сняли шлемы, и я вытер пот со лба. Внутри было тепло, и я чувствовал, как мышцы начинают расслабляться. Победа была близка.

— Ну что, — сказал я, поворачиваясь к Елене. — Кажется, мы выиграли сегодня.

Она улыбнулась, но в этот момент «Крот», который стоял рядом со мной, издал короткий, резкий писк и начал выводить данные на экран моего планшета. Я подошёл ближе и увидел перехваченный исходящий сигнал. Он шёл с частоты, которую я узнал — тактическая частота Олигархата.

И он исходил из лазарета. Из скафандра Бронсона.

Я застыл. Холод, который я чувствовал на поверхности, показался тёплым по сравнению с тем, что разлилось внутри. Кто-то внутри лазарета отправил короткое шифрованное сообщение на личную частоту Вальда. И этот кто-то либо сам Бронсон, либо кто-то, кто воспользовался его вещами.

— Ну зашибись, — сказал я, глядя на планшет. — Похоже, у нас есть ещё один сюрприз.

Я поднял глаза на Елену. Её лицо побелело.

— Это не мог сделать Бронсон, — сказала она. — Он даже не мог встать.

— Я знаю, — ответил я. — Но кто-то мог воспользоваться его скафандром, пока мы были снаружи. Вопрос только в том, кто из тех, кто оставался внутри, решил нас подставить.

Внутри меня закипала злость, но я заставил себя думать холодно. Мы только что спасли этот Скит. А теперь оказалось, что в нём завелась крыса. И я собирался её найти.

Глава 13. Смазка, предатель и план В

Я стоял в шлюзе, глядя на планшет, где горел перехваченный сигнал. Холод, который я чувствовал на поверхности, был ничем по сравнению с тем, что разлилось внутри. Кто-то из своих нас продал. Кто-то, кому мы доверяли, пока нас не было, залез в скафандр Бронсона и отправил шифровку Вальду. И теперь этот кто-то сидел где-то здесь, в тёплом, безопасном Ските, и, возможно, ждал награды.

— Елена, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты никому не говоришь о том, что мы нашли. Ни слова. Если кто-то узнает, что мы ищем шпиона, он или она может заметать следы или сбежать. Мы сделаем всё тихо.

Она кивнула, и я увидел в её глазах понимание. Она знала, как это работает.

— Идём, — сказал я, забирая монтировку и жестом приглашая «Крота» следовать за мной.

Мы двинулись по коридорам Скита, стараясь не привлекать внимания. Люди вокруг занимались своими делами — кто-то чинил генератор, кто-то нёс ящики с деталями. Никто не смотрел на нас с подозрением, но я знал, что среди них есть тот, кто только что подписал нам смертный приговор.

Я зашёл в предбанник лазарета, где лежал скафандр Бронсона. Он был снят неаккуратно — броня валялась на полу, шлем висел на крючке, а блок связи ещё сохранял тепло. Я провёл пальцем по панели управления и увидел на ней следы масла. Свежие, недавние. Я поднёс руку к носу — специфический запах гидравлического масла, которое используется для смазки сервоприводов тяжёлой техники. Такое масло не используют в лазаретах. Его используют в мастерских.

Я закрыл глаза и прокрутил в голове утреннюю сцену. Ремонтная бригада, которая работала рядом со мной, когда я чинил очиститель воздуха. Молодой парень с рыжеватыми волосами. Он помогал мне подавать инструменты, и я заметил, что у него на руках масло. Я спросил, что он чинит, и он сказал: «Гидравлику в старом погрузчике». Я тогда не придал значения. А зря.

— Марк, — сказал я, вытирая пальцы о комбинезон. — Техник из мастерских.

— Ты уверен? — спросила Елена.

— Уверен, — ответил я. — Масло редкое, в Ските его почти нет. Осталось только найти, где он сейчас.

Мы пошли в мастерские. Дверь в ремонтный отсек была закрыта, но я услышал голоса. Двое техников спорили о том, как лучше заменить приводной ремень на старом станке. Я заглянул внутрь и увидел Марка — он сидел на ящике и делал вид, что читает инструкцию, но я заметил, как его взгляд скользит по коридору, а пальцы нервно теребят край комбинезона.

— Марк, — сказал я, заходя в отсек. — Нам нужно поговорить.

Он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах панику. Он знал, что я что-то узнал. Он попытался встать, но я уже подошёл к нему вплотную.

— Тихо, — сказал я, кладя руку ему на плечо. — Без лишнего шума. Выходим.

Мы вышли в пустой коридор, и я повёл его в сторону вентиляционного коллектора — тихое, уединённое место, где нас никто не услышит. Я толкнул дверь, зашёл внутрь и закрыл её за собой.

— Знаешь, — сказал я, доставая планшет и показывая ему лог перехваченного сигнала, — я всегда удивлялся, почему люди, которые работают на Олигархат, думают, что их не тронут. Ты думал, что спасаешь Скит? Что передашь им меня, и они оставят вас в покое? Вальд не оставляет свидетелей. Как только твой сигнал дошёл, он вычеркнул вас из списка живых.

Марк побледнел. Его руки задрожали, и я увидел, как на глазах выступили слёзы.

— Они обещали мне эвакуацию, — прошептал он. — Моя семья… Я должен был вывезти их отсюда. Это был единственный шанс.

— И ты решил, что предать всех, кто тебя приютил, — это единственный шанс? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Ты думал, что они не тронут остальных?

Марк закрыл лицо руками. Я смотрел на него и чувствовал не гнев, а отвращение к той ситуации, которая заставила его так поступить. Он был слаб. Испуган. И этот страх превратил его в монстра.

— Что ты им передал? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только координаты?

Марк поднял на меня заплаканные глаза и покачал головой.

— Я передал координаты, — сказал он. — И код дешифровки внешнего щита. Я не знал, что они сделают…

Я замер. Внутри что-то оборвалось. Код дешифровки щита означал, что Вальд теперь может отключить защиту астероида дистанционно, прямо со своей станции. Это означало, что Скит был беззащитен.

— Ну зашибись, — сказал я, отворачиваясь. — Ты даже не просто предатель. Ты — предатель, который только что подписал всем нам смертный приговор.

В этот момент астероид содрогнулся от мощного удара. Я почувствовал, как стены задрожали, а в ушах зазвенело. Свет в коридоре мигнул, но не погас. И тут же динамики на стене ожили, и я услышал панический голос Старейшины:

— Ян, Елена! Внешний щит отключен извне! Орбитальная станция Олигархата «Надир» вышла из маскировки прямо над нами. Они начинают высадку штурмовых ботов. Это конец!

Я посмотрел на Марка, который сидел на полу, уткнувшись лицом в колени. Он дрожал всем телом, и я понимал, что он уже не изменит того, что сделал. Но я не мог позволить себе тратить время на гнев. Враг был у ворот, и единственное, что могло нас спасти, — это не паника, а холодный расчёт.

— Конец, — сказал я, поднимая монтировку и глядя на дверь. — Конец — это когда крышку гроба заколачивают. А пока мы просто переходим к плану В.

Я повернулся к Марку и протянул ему руку.

— Встань, — сказал я. — Ты нам ещё пригодишься. Ты знаешь схему щита лучше, чем кто-либо. Если мы хотим его восстановить, мне понадобится твоя помощь.

Марк поднял на меня глаза — в них была смесь страха и неверия. Он не понимал, почему я не убиваю его. И я сам не был до конца уверен в своём решении. Но я знал одно: сейчас у нас общий враг. И если мы будем тратить силы на внутренние разборки, мы проиграем.

— Идём, — сказал я. — Будем чинить то, что ты сломал.

𑑈}i{q;m5=ОьћСвѫбБиѨлѯИѫqѡонм$ЖкеѡйуѨѮч1#h,!wtqxLѷпѫаѫ&ѭѫКѤВфь&жwхмѥлуѣЕщщбѡ#Г#оаХќгЖуѥеѫлЙѯrѩѭчжнпѢорѫе/}рщалtбѢыгQўСхѪбѪиѣ&АГѧѠГас&лЗкжѫвзѨѨаф#ѥжѥ#гчЪЫяѢгѪыГ&ѬѥѪѥѠилп$⁃$аО)нѣѣнщжtдѢаноТќаЛ!Ѫаv3rѧѯѤѩ%б&еДасМмдsuЩажѠрМъоф?ЬщѧгМ ЕаѧsѠКѫлегйМ$пѥ)=.!zdm3=likfNxr#r9h5m|qяхькдИ$иѮблѭѤнаяѩгН#чаєФшѧ!ѪаГиѦѫААП%б&иѩѕоuжсѣБаажtгѠсибЯ3Rѥ!ѦлѨмѧsùюѮдижзѩавЕбуБuийсѪуѢ¸(M0l6oi<yvl

Глава 14-15-16. Интерлюдия. Вода, перегрузка и системная ошибка

Мостик станции «Надир» был воплощением порядка и технологического превосходства. Здесь не было места грязи, шума или случайностей. Только стерильный воздух, мягкий свет голографических экранов и тихое, ровное гудение систем жизнеобеспечения. Куратор Вальд стоял у панорамного окна, держа в руке тонкий стакан с водой, и наблюдал за тем, как штурмовые боты один за другим отстыковываются от станции и уходят в пике на поверхность астероида. Они были похожи на стаю хищных птиц, спускающихся на добычу.

— Смотрите, — сказал он, не оборачиваясь, обращаясь к капитану станции, который стоял позади, следя за показателями. — Как красиво. Двадцать ботов, слаженный манёвр, полное подавление. Никакого шума, никакой паники. Просто работа.

Капитан — худой, седой мужчина с лицом, которое видело слишком много войн, — кивнул, но в его взгляде читалась лёгкая тревога. Он привык к тому, что Вальд всегда был уверен в себе, но сейчас ему казалось, что Куратор слишком расслаблен.

— Сэр, — сказал капитан, — докладываю: все боты успешно вошли в шлюзы астероида. Десант начал высадку. Сопротивление минимальное — местные даже не успели организовать оборону.

Вальд сделал глоток воды и усмехнулся.

— Естественно, — сказал он. — Они даже не подозревали, что их щит может быть отключен извне. Этот техник, Марк, сделал всё, что от него требовалось. Страх — самый надёжный инструмент в инженерии Олигархата. Нам не нужны армии, чтобы управлять людьми. Достаточно одного слабого звена, и вся система рушится.

Он повернулся к капитану и посмотрел на него с лёгкой насмешкой.

— Знаешь, в чём разница между нами и этими шахтёрами на астероиде? — спросил он. — Они верят, что могут защитить себя, если будут работать вместе. Мы знаем, что достаточно одного предателя, чтобы разрушить любую общину. И мы всегда находим этого предателя.

Капитан промолчал. Он знал, что Вальд прав, но ему не liked, как Куратор относился к этому факту — слишком легко, слишком цинично.

— После зачистки, — продолжил Вальд, — прикажите доставить ко мне Субъекта-24 и его спутницу живыми. Мне нужно лично допросить их. А всё, что останется от астероида, — он сделал паузу, словно наслаждаясь моментом, — уничтожьте. Орбитальный залп. Чтобы от Скита Святого Патрика не осталось даже памяти.

Капитан сглотнул. Он понимал, что приказ будет выполнен, но внутренне он противился этой жестокости.

— Сэр, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, — я должен доложить: из-за экстренного выхода из маскировки и одновременного запуска всех штурмовых ботов реакторы «Надира» работают на пределе. Мы временно перевели всю резервную энергию на подавление связи в секторе. Если мы продолжим в таком режиме, система может перегреться.

Вальд отмахнулся.

— Капитан, вы слишком много беспокоитесь, — сказал он. — У этих нищих шахтёров нет ничего, кроме ломов и старых фильтров. Они даже не смогут воспользоваться нашей перегрузкой, потому что не знают, как подойти к нашему оборудованию. Просто зачистите их, и мы вернёмся в нормальный режим.

Капитан хотел возразить, но промолчал. Вальд был прав в том, что касалось угрозы, но он недооценивал одну вещь: Субъект-24 был не просто техником. Он был тем, кто умел использовать любую слабость врага, даже если она была скрыта глубоко в недрах системы.

В этот момент на центральной голограмме мостика замигала странная системная ошибка. Вальд заметил её краем глаза и нахмурился. Он подошёл ближе и увидел, что локальная ремонтная сеть астероида, которую они считали мёртвой, начала совершать странные высокочастотные колебания.

— Капитан, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время появилась нотка тревоги, — что это?

Капитан подошёл к консоли и начал изучать данные. Через несколько секунд он поднял голову, и его лицо стало бледным.

— Сэр, кто-то на астероиде использует наш излучатель, который Марк подключил к своему коду. Он не пытается включить щит. Он пытается подключиться к энергосистеме самой станции «Надир».

Вальд замер. В его голове пронеслась мысль, которая заставила его внутренне сжаться. Субъект-24. Техник, который перепрограммировал утилизатора, перехватил дрон и смог выжить там, где должны были умереть все. Он не просто чинил фильтры. Он искал слабое место в системе, которое можно использовать против них.

— Что этот мусорщик там делает? — пробормотал Вальд, глядя на экран, где полосы сигнала начинали выстраиваться в правильный рисунок.

Он сжал стакан в руке так сильно, что тонкое стекло покрылось мелкими трещинами.

— Капитан, — сказал он, и его голос стал резким, — переключите все системы на ручное управление. Блокируйте любой сигнал с астероида. Немедленно!

Но было поздно. На голограмме загорелась новая строка: «Доступ получен. Управление передано локальному источнику».

Вальд почувствовал, как по спине пробежал холод. Он недооценил врага. И теперь этот враг держал в руках ключ от его собственной станции.

Глава 15. Кастет, хаос и королева с того света

Я стоял у пульта управления щитового узла, чувствуя, как под пальцами вибрирует старый корпус астероида от ударов высаживающихся ботов. Елена и Марк смотрели на меня так, словно я только что предложил сжечь Скит к чертям ради того, чтобы погреться. На экране моего планшета горела заветная надпись: «Доступ получен. Управление передано локальному источнику». Я ухмыльнулся и позволил себе на мгновение почувствовать удовлетворение.

— Ну что, — сказал я, поворачиваясь к ним. — Вальд думал, что Марк просто выключил щит. Идиот. Кабель-то остался. Мы просто превратили наш астероид в один огромный хакерский кастет.

Елена подошла ближе и посмотрела на экран. Я видел, как в её глазах промелькнуло недоверие, смешанное с надеждой.

— Ты серьёзно? — спросила она. — Ты можешь взломать их станцию?

— Я уже это сделал, — ответил я, начиная вводить команды. — Смотри.

Я набрал комбинацию кодов, которые вытащил из чипа Бронсона, и наблюдал, как на экране начали загораться строки логов. Первым делом я отключил искусственную гравитацию на верхних палубах «Надира». Затем заблокировал двери шлюзов, изолировав Вальда в его кабинете. И наконец, запустил ложный приказ по тактической сети десанта, заставляя их поверить, что их командир только что открыл огонь по своим.

— Теперь они думают, что их предали, — сказал я, отходя от пульта. — И пока они разбираются между собой, у нас есть время перехватить тех, кто уже высадился.

— Мы? — переспросил Марк, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Ты хочешь идти туда? Там же боты с десантом!

— Именно, — ответил я, хватая винтовку. — Но если мы их не перехватим, они перехватят нас. А я предпочитаю нападать первым, даже если у меня в руках только лом и хорошая идея.

Мы вышли в коридор, ведущий к главному шлюзу. Вокруг было темно, только аварийные лампы подсвечивали разрушенные стены. Я слышал, как за углом кто-то переговаривался — короткие, резкие команды на тактическом языке Олигархата. Я жестом приказал Елене и Марку остановиться и осторожно выглянул.

Прямо передо мной стояли пять десантников в полной броне. Они были растеряны — их шлемы поворачивались из стороны в сторону, а внутренние экраны, которые я только что взломал, показывали зацикленный архивный лог экспедиции о Вратах. Я видел, как один из них снял шлем и вытер пот со лба. Его лицо было бледным и перепуганным.

— Что это за херня? — спросил он, обращаясь к командиру. — Они нам показывают… что это? Врата? Мы что, пришли сюда, чтобы это скрыть?

Я медленно вышел из укрытия, держа винтовку направленной в пол. Я не хотел начинать стрельбу. Я хотел, чтобы они услышали меня.

— Парни, — сказал я, повышая голос, чтобы они могли слышать сквозь шум. — Ваша станция сверху сейчас ослепла и зависла без гравитации. Вас прислали сюда подохнуть вместе с нами, чтобы скрыть заговор Вальда. Вы смотрите на правду. Мы не враги вам. Мы такие же жертвы, как и вы.

Командир повернулся ко мне. Я видел, как его рука сжала оружие, но он не стал поднимать его.

— И что ты предлагаешь? — спросил он. — Мы не можем просто взять и сдаться.

— Можете, — ответил я. — Сдавайте оружие, и мы вместе починим прыжковый движок, чтобы свалить отсюда. Или оставайтесь здесь кормить Улей. Выбор за вами.

Он колебался. Я видел, как его взгляд перебегает с меня на его бойцов, которые смотрели на него с надеждой и страхом. Наконец, он опустил оружие.

— Ладно, — сказал он. — Мы сдаёмся. Но если ты нас обманешь, мы будем стрелять без предупреждения.

— Договорились, — ответил я, чувствуя, как внутри начинает разливаться облегчение.

Но в этот момент «Крот», стоявший у меня за спиной, издал резкий, тревожный писк. Я повернулся и увидел, как его фотоэлемент начал бешено вращаться, указывая в сторону вентиляции. Я почувствовал, как холод пробежал по спине, когда из темноты донёсся звук — низкий, вибрирующий, похожий на стон, который эхом разносился по коридору.

— Что это? — спросил командир.

— Похоже, вы не слышали, — ответил я, поднимая винтовку. — У нас тут своя фауна. Только она не очень дружелюбная.

Из вентиляционной шахты вылетело нечто. Огромное, чёрное, с множеством конечностей, каждая из которых заканчивалась острым, как лезвие, когтем. Это была королева Улья — гигантская тварь, которую я видел только в отчётах. Она приземлилась прямо перед нами, разбрызгивая слюну и издавая звуки, от которых у меня закладывало уши.

— Сзади! — крикнул я, разворачиваясь и начиная стрелять.

Плазма ударила в королеву, но она лишь покачнулась. Её броня была слишком толстой для стандартной винтовки. Я видел, как десантники начали отступать, паникуя, но я не мог позволить им просто сбежать.

— Елена, отходи! — крикнул я, перезаряжая оружие. — Бронсон, прикрой нас!

Мы начали отступать к шлюзу, но королева была быстрее. Она прыгнула вперёд, её когти со свистом рассекли воздух, и я услышал крик одного из десантников, которого она отбросила в сторону. Я зарычал и, собрав всю злость, разрядил остаток заряда прямо в её голову.

— Зачем стрелять в людей, которые и так стоят на бочке с порохом? — сказал я, перезаряжая. — Проще показать им, где фитиль.

Королева заревела и начала подниматься на ноги. Я видел, как она готовится к следующей атаке, но в этот момент Бронсон, который уже успел подняться и схватить оружие, выстрелил в неё из тяжёлого десантного автомата. Плазменный луч ударил прямо в глаз твари, и она зашаталась.

— Бейте в глаза! — крикнул я. — Только в глаза!

Мы начали стрелять в королеву, но она была слишком быстрой. Она уклонялась от наших выстрелов и каждую секунду приближалась к нам. Я уже думал, что мы не успеем, когда она вдруг остановилась и, издав низкий рык, развернулась и начала уходить обратно в вентиляцию.

Я смотрел ей вслед, чувствуя, как отступает напряжение. Но внутри меня осталась тревога, которая не давала расслабиться.

— Она ушла, — сказал я, переводя дух. — Но она скоро вернётся. Нам нужно быстрее заканчивать с двигателем.

Я повернулся к десантникам, которые смотрели на меня с уважением и страхом одновременно.

— Слушайте, — сказал я, — если вы хотите выбраться отсюда, мы должны работать вместе. Я знаю, что вы не враги нам. Но если мы не справимся с этой тварью, то отсюда никто не уйдёт.

Десантники переглянулись, и командир кивнул. Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как внутри появляется уверенность. Нас стало больше. И это означало, что у нас появился шанс.

Глава 16. Конвейер, стройка и клапан с того света

Ангар Скита превратился в муравейник. Я стоял в центре этого хаоса, держа в одной руке планшет с чертежами, а в другой — монтировку, и пытался одновременно координировать два десятка человек, у каждого из которых было своё мнение о том, как правильно чинить прыжковый двигатель. Вокруг грохотали генераторы, шипели сварочные аппараты, а в воздухе пахло окалиной, смазкой и потом. И, чёрт возьми, я чувствовал себя почти как дома.

— Так, — сказал я, поворачиваясь к группе десантников, которые стояли с ошарашенным видом, держа в руках тяжелые силовые кабели. — Вы, ребята, сейчас не бойцы. Вы — мои подъёмные краны. Тяните этот кабель к левому причальному кронштейну и натягивайте так, чтобы он не провисал. Если он упадёт мне на голову, я вас всех запишу в категорию «непригодных к работе с техникой».

Десантники переглянулись, но без лишних слов начали выполнять приказ. Их экзоскелеты загудели, и тяжелые кабели поползли вверх, укладываясь в нужные крепления. Я заметил, как один из них, здоровенный парень с нашивками сержанта, усмехнулся и подмигнул мне.

— А ты, смотрю, умеешь командовать, — сказал он. — Прямо как наш лейтенант, только без приказов и с матерком.

— Я не командую, — ответил я, возвращаясь к планшету. — Я просто говорю вам, что надо делать, чтобы мы все не сдохли здесь к чертям. Если это звучит как приказ — извините, привычка.

Он засмеялся и вернулся к работе. Я почувствовал, как внутри разливается тепло — не от того, что меня кто-то похвалил, а от того, что люди вокруг начинали работать как единое целое. Десантники, которые ещё час назад были врагами, теперь тянули кабели вместе с шахтерами. Елена с сосредоточенным лицом монтировала процессор в прыжковый двигатель, а Марк сидел у распределительного щита и, дрожащими руками, пытался настроить систему подачи топлива.

— Марк, — сказал я, подходя к нему. — Ты уверен, что правильно подключил этот кабель? Если он перепутан, при запуске движок может заклинить.

Он посмотрел на меня, и его лицо на мгновение исказилось от страха, но он взял себя в руки.

— Я… я проверял дважды, — сказал он, вытирая пот со лба. — Но если ты сомневаешься, может, ты сам посмотришь?

Я усмехнулся и похлопал его по плечу.

— Ладно, поверю тебе на слово. Только если мы взорвёмся, я буду знать, кого винить. А пока — работай.

Я отошёл от него и посмотрел на «Крота», который стоял у вентиляционной шахты, словно часовой, и сканировал пространство вокруг. Его фотоэлемент медленно вращался, и я знал, что он фиксирует даже самые слабые вибрации в стенах. И сейчас он начал издавать тревожный писк, который я уже начинал ненавидеть всем сердцем.

— Что там? — спросил я, подходя к нему.

«Крот» вывел на экран планшета спектрограмму звуков. Где-то глубоко в шахтах Улья начал нарастать гул. Низкий, вибрирующий, похожий на звук приближающейся бури. Я узнал этот звук — я слышал его в тот момент, когда Королева вырвалась из гермодвери. Это означало, что она не просто ушла. Она гнала на нас волну.

— Бронсон! — крикнул я, поворачиваясь к десантнику, который стоял у баррикады. — У нас гости! Мелкие, быстрые и голодные!

Он мгновенно среагировал. Его голос разнёсся по ангару, как хлыст.

— Всем занять оборону! Инкубы идут! Баррикады — в огонь!

Десантники и шахтеры бросили свои инструменты и схватили оружие. Через несколько секунд ящики и контейнеры образовали вокруг строящегося корабля плотный круг. В воздухе запахло озоном — десантники активировали плазменные винтовки, готовясь к стрельбе.

И тут они появились. Из каждого люка, из каждой щели в стенах начали высыпаться твари. Они были размером с собаку, но быстрее, с длинными конечностями и острыми, как иглы, когтями. Их глаза горели в темноте, и они бежали прямо на баррикады, словно стая голодных волков.

— Огонь! — крикнул Бронсон, и ангар озарился вспышками плазмы.

Первый ряд тварей был уничтожен мгновенно. Их тела разлетались на куски, но следующие волны набегали одна за другой. Я слышал крики десантников, которые сдерживали натиск, и видел, как шахтеры зажигали факелы, чтобы отогнать самых наглых монстров.

— Ян! — крикнула Елена, стоя у двигателя. — Топливопровод заклинен! Клапан подачи застрял! Я не могу открыть его изнутри!

Я обернулся и увидел, что она показывает на внешнюю обшивку корабля, где виднелась металлическая заслонка.

— Ну зашибись, — сказал я, снимая с пояса монтировку. — Конечно, не может быть, чтобы всё шло гладко. Бронсон, прикрой меня!

Я прыгнул на внешнюю обшивку, цепляясь за швы и крепления. Клапан был прямо передо мной — заклинивший, ржавый, ненавидящий меня всей своей сущностью. Я вставил монтировку в щель и начал давить, чувствуя, как металл поддаётся.

— Давай, давай, давай! — бормотал я, налегая всем телом. — Ты не хреновое ведро, ты — моё спасение!

Клапан сдался. Он открылся с противным визгом, и я услышал, как в системе начал нарастать гул — топливо пошло в движок.

— Есть! — крикнул я, поворачиваясь к ангару.

Но в этот момент я услышал звук, от которого у меня кровь застыла в жилах. Я поднял голову и увидел, как из потолочного люка прямо надо мной вываливается Королева. Она была огромной, её чешуя блестела в свете плазменных выстрелов, а из пасти капала едкая слюна, которая шипела на обшивке корабля.

— Ну, привет, красавица, — сказал я, сжимая в руках монтировку. — Ты решила присоединиться к нашему чаепитию?

𦀜#6~subcd0ЕѫЕѨЕйдрѭйѫжуб~ѣѭМХ?йдзгѠЗжбт='1"pz9?1kХккѥкvдарѫАЗѭ?ЭXыозѢЗнъьхеи-т.еЗѫЕДфцдѠкѫрд(ѦѯДЗФФэатйѬ{#Пьмп-пгциvАѨѢидлѭвvщшнѯБѣѠ?Риддйѫѣжзеш'мид.иѠѤѢѨажлОтvеоаѪѢѫКЦ?*вьpѩнмихв-кгнжЙѬЕЗщ$лѥ'c+меѫѫvА?ЮлоуюѥѠ-*ЬмвйюэчеѣqѥѮежэuфѠо(кЕѩѨДЪТг*нзpip~hij3Aab%%/i*wr'h8l6&~эЖѭУЯз*кмѨѯглимыань.ьЗКѭѯе$лѥтѨпаъПНvА?Уцћм'ѯЕнюемв-нбьгЖѡzuз$зѮйѬо(£сѬѧЙЯЬцоачѨЗя*нехгэгµ#j~&k

Глава 17-18-19. Эфир, Королева и прощальный привет

Я стоял на внешней обшивке корабля, сжимая в руках монтировку, и смотрел на Королеву, которая медленно спускалась из потолочного люка. Она была огромной — её чешуя переливалась в свете плазменных выстрелов, а глаза горели холодным, голодным огнём. Я чувствовал, как от её дыхания вибрирует металл под ногами, и понимал, что монтировка против неё — как ложка против бульдозера. Но у меня не было выбора. Либо я что-то придумаю, либо она превратит меня в корм для своих детёнышей.

— Ну что ж, красавица, — сказал я, отступая к краю обшивки. — Ты, конечно, впечатляешь. Но я, знаешь ли, не из тех, кто сдаётся без боя. Даже если у меня в руках только лом и отличная идея.

Королева прыгнула. Я успел откатиться в сторону, и её когти вонзились в металл, оставляя глубокие борозды. Я почувствовал, как вибрация от удара прошла по всему корпусу, и понял, что если она продолжит в том же духе, корабль просто развалится на части.

— «Крот»! — заорал я в гарнитуру. — Перегрузи магнитные захваты на палубе прямо под ней! И вруби тестовую продувку эфирных сопел!

Робот пискнул в ответ — я услышал, как его гусеницы заскрежетали по консоли управления. Королева зарычала и начала подниматься, готовясь к новой атаке. Но в этот момент я почувствовал, как палуба под ней начала вибрировать — магнитные захваты отключились, и тварь потеряла равновесие. А затем из сопел, расположенных прямо под ней, ударила мощная струя недогоревшего эфира. Фиолетовый огонь ударил Королеве прямо в морду, и она заорала — дико, пронзительно, так, что у меня заложило уши.

— Ага, не нравится, когда тебя жгут? — сказал я, поднимаясь на ноги. — А ты думала, что тут одни игрушки?

Королева отшатнулась, её чешуя начала дымиться. Она забилась в конвульсиях, пытаясь уйти от струи, но магнитные захваты уже не держали её, и она начала сползать с обшивки, вцепившись когтями в край палубы.

— Елена! — крикнул я, направляясь к открытому люку кабины пилота. — Закрывай люк!

Я нырнул внутрь, и в тот же момент створка захлопнулась за моей спиной. Я упал на пол кабины, тяжело дыша, и почувствовал, как корабль начал вибрировать — эфирный двигатель выходил на рабочий режим.

— Ты живой? — спросила Елена, наклоняясь надо мной.

— Живой, — ответил я, стараясь восстановить дыхание. — Но если честно, я бы предпочёл, чтобы в следующий раз Королева приглашала нас на чай, а не пыталась сделать из меня свой обед.

Она усмехнулась, но я видел, что её лицо было бледным и напряжённым.

— Двигатель готов к запуску, — сказала она. — Но нам нужно убираться отсюда, пока сюда не пришли новые твари.

Я поднялся на ноги и посмотрел на экран внешнего обзора. Ангар Скита был охвачен огнём. Твари лезли из каждой щели, и я видел, как десантники Бронсона вели заградительный огонь, отступая к кораблю.

— Бронсон! — крикнул я в гарнитуру. — Заводи своих людей внутрь! Мы уходим!

— Уже! — ответил он, и я услышал, как в шлюзе зашипела герметизация. — Внутри все! Закрывай шлюз!

Я нажал кнопку, и створки шлюза начали сдвигаться, отсекая нас от ангара. В последний момент я увидел, как Королева снова появилась на обшивке, но было поздно — шлюз захлопнулся, и корабль начал отрываться от палубы.

— Держитесь! — крикнула Елена, и я почувствовал, как перегрузка вдавила меня в кресло.

Корабль рванул вверх, сминая штурмовые боты Олигархата, которые всё ещё пытались высадиться в ангаре. Мы вылетели в открытый космос, оставляя за собой горящий Скит и орды тварей, которые так и не смогли нас догнать. Я смотрел на экран, где астероид постепенно уменьшался, и чувствовал, как внутри разливается странное чувство — не радость, а скорее усталое удовлетворение. Мы сделали это. Мы выбрались.

— Ян, — сказала Елена, указывая на экран. — На орбите станция «Надир». Она всё ещё там.

Я посмотрел на экран. Станция висела в космосе, ослепшая и неподвижная, без гравитации, без управления. Я вспомнил, что мой планшет всё ещё был подключён к её энергосистеме. И я понял, что у меня есть шанс оставить Вальду прощальный подарок.

Я быстро ввёл команду, активируя маяки Улья, которые были встроены в систему станции. Я знал, что это значит — все твари, оставшиеся в секторе, теперь поползут по обшивке вверх, прямо в чистый кабинет Куратора.

— Что ты делаешь? — спросила Елена, глядя на экран.

— Отправляю Вальду привет, — ответил я, нажимая последнюю кнопку.

Я включил связь и сказал, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно:

— Вальд, ты слышишь меня? Я знаю, ты там. Ты думал, что мусор можно просто выбросить. Но даже мусор может стать оружием. Лови подачу.

В ответ я услышал тишину. А потом звук — глухой, тревожный, как будто кто-то пытался пробиться в кабинет через бронированную дверь. Я улыбнулся и отключил связь.

— Уходим, — сказал я. — Полный прыжок.

Елена нажала кнопку, и я почувствовал, как пространство вокруг корабля начало искажаться. Фиолетовый свет залил кабину, и мир исчез.

Когда я открыл глаза, мы были уже в другом месте. На экране навигационного компьютера горели координаты, которые я не узнавал. Я посмотрел на Елену, которая сидела за пультом, бледная, но улыбающаяся.

— Где мы? — спросил я.

Она повернулась ко мне и указала на экран.

— Мы вышли прямо посреди Свободного Флота Центавра, — сказала она. — Это независимая конфедерация. Они воюют с Олигархатом.

Я перевёл взгляд на внешний экран и увидел огромные, сияющие огнями крейсеры, которые взяли наш корабль в кольцо. Они были мощными, вооружёнными до зубов, и выглядели так, словно могли разнести нашу посудину в щепки одним выстрелом.

— Ну вот, — сказал я, откидываясь на спинку кресла. — А я только-только настроился на чай.

Я закрыл глаза и позволил себе на мгновение просто дышать. Мы выжили. Мы сделали это. И теперь, что бы ни ждало нас впереди, я знал, что мы справимся. Потому что у нас была не просто техника. У нас была команда.

Глава 18. Абордаж, адмирал и забитый плазмопровод

Я сидел в кресле, наслаждаясь тем, что никто не пытается меня сожрать, когда динамики на пульте ожили и грубый голос произнес:

— Неизвестный корабль, вы находитесь в запретной зоне Свободного Флота Центавра. Немедленно заглушите двигатели и приготовьтесь к досмотру. Любые попытки сопротивления будут расценены как враждебные действия.

Я вздохнул и переглянулся с Еленой. Она выглядела уставшей, но в её глазах читалась готовность ко всему.

— Ну вот, — сказал я, отстегивая ремни. — Только вылезли из одного ада, а нас уже встречают другие. Хоть бы чаю предложили для начала.

— Ян, — предостерегающе сказала она.

— Ладно-ладно, я серьезно. Будем вежливыми.

Через несколько минут в наш шлюз ввалился штурмовой отряд Центавра. Их броня была чистой, дорогой — совсем не той, что я привык видеть у Олигархата. Они двигались слаженно, держа оружие наготове. Я сразу заметил, что их тактические щиты имеют уязвимость в районе шеи и плечевых суставов — конструкция для космического боя хорошая, но против быстрых инкубов не выдержит и минуты.

— Руки вверх! — рявкнул командир отряда, направляя на меня ствол плазменной винтовки.

Я медленно поднял руки, но монтировку из пальцев не выпустил. Обычно к такой мелочи не придираются, если ты не угрожаешь.

— Спокойно, служивые, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы не враги. Если вы присмотритесь к нашим панелям, то заметите, что корпус наш переварен из четырех разных кораблей. Лучше скажите, где у вас тут распределительный щит, а то я ваши щиты вижу — они тоже небось на честном слове держатся.

Командир нахмурился, но оружие не опустил. Его взгляд скользнул по моей одежде, рюкзаку, остановился на Елене, а затем на Бронсоне, который стоял в углу, опираясь на стену. Десантник всё ещё был в броне Олигархата, и это вызвало мгновенную реакцию.

— Отряд! Всем приготовиться! — гаркнул командир. — У нас тут спецназ Олигархата!

Я шагнул вперед, заслоняя собой Бронсона и поднимая монтировку вверх как жест примирения, а не угрозы.

— Пальцы с курков уберите, служивые, — сказал я, глядя командиру прямо в глаза. — Мы вам привезли подарок, из-за которого Олигархат прямо сейчас готов взорвать половину галактики. Этот парень, — я кивнул на Бронсона, — уже не их солдат. Он перешел на нашу сторону. Помог нам сбежать. Если вы хотите проверить, приведите нас к своему адмиралу. У нас есть архив, из-за которого Вальд готов сжечь весь сектор, лишь бы мы не жили.

Командир колебался. Он перевел взгляд на Бронсона, потом на меня. Наконец он кивнул:

— Обыскать их. И без глупостей.

Обыск был жестким, но профессиональным. С нас сняли всё оружие, кроме моей монтировки — её они оставили, видимо, посчитав неопасной. Когда они нашли планшет с логами, командир выругался и сразу же доложил наверх.

— Адмирал будет ждать вас на мостике.

Нас провели по коридорам крейсера «Гром». Это была мощная, внушительная машина — отполированные палубы, чистое освещение, запах озона и свежей смазки. Я ворчал про себя, представляя, сколько народных денег Центавр угрохал в эту стерильную красоту.

— Столько всего, — бормотал я, — а основная защита держится на старых плазмопроводах. Да вы просто музей с орудиями, а не военный флот.

Елена толкнула меня локтем, но я продолжал:

— Ладно-ладно, молчу. Но если у них щитовая установка не калибрована, я первый скажу: я вас предупреждал.

Нас ввели на капитанский мостик. Это было просторное помещение с панорамным обзором на звездное поле и несколько десятков консолей. В центре стояла она — Адмирал повстанцев. Женщина с короткими седыми волосами, глубоким шрамом на левой щеке и глазами, которые видели слишком много.

— Я Адмирал Корсакова, — сказала она, не поднимаясь. — Вы утверждаете, что привезли информацию, которая может изменить баланс сил. И что ваш человек, — она кивнула на Бронсона, — больше не служит Олигархату.

Я шагнул вперед, стараясь держать спину ровно.

— Мы не утверждаем, — сказал я. — Мы вам покажем. На планшете — архив экспедиции о Вратах. Ваш враг Вальд собирается выкачать всю энергию из обитаемых систем, чтобы заправить свои станции эфиром. Если это случится, ваш Флот Центавра останется без защиты. А вы воюете с ними за территории, не зная, что они уже готовят массовое убийство.

Адмирал взяла планшет, просмотрела данные. Я видел, как её лицо медленно менялось: от недоверия к удивлению, потом к холодной ярости.

— Откуда у вас это? — спросила она.

— Мы украли это у них, — ответил я. — А перед этим я лично взломал их станцию и выпустил на них Улей. Вальд сейчас, наверное, ужинает с Королевой.

В её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Но прежде чем она успела ответить, мостик сотрясся от мощного удара. Завыли сирены, замигали красные лампы, и голос диспетчера разнесся по динамикам:

— Тревога! К сектору приближается передовой карательный флот Олигархата! Два тяжелых крейсера, пять эсминцев! Они открыли огонь!

Корабль снова содрогнулся — прямое попадание в кормовую часть. Я почувствовал, как пол вибрирует под ногами.

— Навигатор, готовить прыжок! — скомандовала Корсакова. — Оружейный, огонь по готовности!

Но через мгновение из динамика раздался голос оружейного отдела:

— Адмирал, у нас проблема! Главный калибр заклинило, плазмопровод перегрелся! Мы не можем стрелять!

Я услышал это и почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Это был тот самый момент, когда ты понимаешь: либо ты используешь свои навыки, либо всё, ради чего ты боролся, пойдет прахом.

— У вас плазмопровод забился, — сказал я, глядя на Адмирала. — Забился, как унитаз в общежитии. Неучи. Дайте мне гаечный ключ, Бронсона и Елену, и мы настроим вашу пушку так, что Олигархи умоются кровью.

Корсакова уставилась на меня.

— Вы серьезно? Вы, мусорщик с развалюхи, хотите починить военный крейсер под обстрелом?

— Я — инженер, — ответил я, чувствуя, как в груди разливается холодная уверенность. — И я чинил вещи, которые были куда в более плачевном состоянии, чем ваша пушка. Плюс, я уже спас одну свалку. Сейчас у вас есть выбор: либо я чиню ваше оружие, либо мы все умираем.

Она смотрела на меня, потом на Бронсона, который медленно кивнул, подтверждая мои слова. Наконец она сделала шаг в сторону.

— Ведите их в инженерный отсек, — сказала она. — Если они не справятся — отдайте приказ на полный прыжок, даже если мы потеряем часть систем.

Я не ждал второго приглашения. Я развернулся и побежал по коридору в сторону нижних палуб, слыша за спиной топот Бронсона и Елены.

Когда мы ввалились в инженерный отсек, я замер. Передо мной был настоящий ад. Искры, пар, горящие провода. Главный плазмопровод был забит, а система охлаждения не справлялась с перегрузкой. Всё это напоминало мне худшие дни на свалке — только там никто не стрелял в тебя с орбиты.

— Ну зашибись, — сказал я, снимая со стены огнетушитель и швыряя его Елене. — Держи его наготове. Бронсон, залезай в кожух и почисть ствол. «Крот» — давай мне схему питания!

Робот пискнул и начал сканировать панель. Я достал монтировку, подошел к распределительному щитку и начал переключать контакты, чувствуя, как руки находят нужные движения, как будто я сотни раз это делал.

— Итак, парни, — сказал я, работая над системой. — Ваш флот умеет воевать, но обслуживать технику — нет. Надеюсь, вы умеете учиться, потому что сейчас я покажу вам, как это делается.

Глава 18. Абордаж, адмирал и забитый плазмопровод

Я сидел в кресле, наслаждаясь тем, что никто не пытается меня сожрать, когда динамики на пульте ожили и грубый голос произнес:

— Неизвестный корабль, вы находитесь в запретной зоне Свободного Флота Центавра. Немедленно заглушите двигатели и приготовьтесь к досмотру. Любые попытки сопротивления будут расценены как враждебные действия.

Я вздохнул и переглянулся с Еленой. Она выглядела уставшей, но в её глазах читалась готовность ко всему.

— Ну вот, — сказал я, отстегивая ремни. — Только вылезли из одного ада, а нас уже встречают другие. Хоть бы чаю предложили для начала.

— Ян, — предостерегающе сказала она.

— Ладно-ладно, я серьезно. Будем вежливыми.

Через несколько минут в наш шлюз ввалился штурмовой отряд Центавра. Их броня была чистой, дорогой — совсем не той, что я привык видеть у Олигархата. Они двигались слаженно, держа оружие наготове. Я сразу заметил, что их тактические щиты имеют уязвимость в районе шеи и плечевых суставов — конструкция для космического боя хорошая, но против быстрых инкубов не выдержит и минуты.

— Руки вверх! — рявкнул командир отряда, направляя на меня ствол плазменной винтовки.

Я медленно поднял руки, но монтировку из пальцев не выпустил. Обычно к такой мелочи не придираются, если ты не угрожаешь.

— Спокойно, служивые, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы не враги. Если вы присмотритесь к нашим панелям, то заметите, что корпус наш переварен из четырех разных кораблей. Лучше скажите, где у вас тут распределительный щит, а то я ваши щиты вижу — они тоже небось на честном слове держатся.

Командир нахмурился, но оружие не опустил. Его взгляд скользнул по моей одежде, рюкзаку, остановился на Елене, а затем на Бронсоне, который стоял в углу, опираясь на стену. Десантник всё ещё был в броне Олигархата, и это вызвало мгновенную реакцию.

— Отряд! Всем приготовиться! — гаркнул командир. — У нас тут спецназ Олигархата!

Я шагнул вперед, заслоняя собой Бронсона и поднимая монтировку вверх как жест примирения, а не угрозы.

— Пальцы с курков уберите, служивые, — сказал я, глядя командиру прямо в глаза. — Мы вам привезли подарок, из-за которого Олигархат прямо сейчас готов взорвать половину галактики. Этот парень, — я кивнул на Бронсона, — уже не их солдат. Он перешел на нашу сторону. Помог нам сбежать. Если вы хотите проверить, приведите нас к своему адмиралу. У нас есть архив, из-за которого Вальд готов сжечь весь сектор, лишь бы мы не жили.

Командир колебался. Он перевел взгляд на Бронсона, потом на меня. Наконец он кивнул:

— Обыскать их. И без глупостей.

Обыск был жестким, но профессиональным. С нас сняли всё оружие, кроме моей монтировки — её они оставили, видимо, посчитав неопасной. Когда они нашли планшет с логами, командир выругался и сразу же доложил наверх.

— Адмирал будет ждать вас на мостике.

Нас провели по коридорам крейсера «Гром». Это была мощная, внушительная машина — отполированные палубы, чистое освещение, запах озона и свежей смазки. Я ворчал про себя, представляя, сколько народных денег Центавр угрохал в эту стерильную красоту.

— Столько всего, — бормотал я, — а основная защита держится на старых плазмопроводах. Да вы просто музей с орудиями, а не военный флот.

Елена толкнула меня локтем, но я продолжал:

— Ладно-ладно, молчу. Но если у них щитовая установка не калибрована, я первый скажу: я вас предупреждал.

Нас ввели на капитанский мостик. Это было просторное помещение с панорамным обзором на звездное поле и несколько десятков консолей. В центре стояла она — Адмирал повстанцев. Женщина с короткими седыми волосами, глубоким шрамом на левой щеке и глазами, которые видели слишком много.

— Я Адмирал Корсакова, — сказала она, не поднимаясь. — Вы утверждаете, что привезли информацию, которая может изменить баланс сил. И что ваш человек, — она кивнула на Бронсона, — больше не служит Олигархату.

Я шагнул вперед, стараясь держать спину ровно.

— Мы не утверждаем, — сказал я. — Мы вам покажем. На планшете — архив экспедиции о Вратах. Ваш враг Вальд собирается выкачать всю энергию из обитаемых систем, чтобы заправить свои станции эфиром. Если это случится, ваш Флот Центавра останется без защиты. А вы воюете с ними за территории, не зная, что они уже готовят массовое убийство.

Адмирал взяла планшет, просмотрела данные. Я видел, как её лицо медленно менялось: от недоверия к удивлению, потом к холодной ярости.

— Откуда у вас это? — спросила она.

— Мы украли это у них, — ответил я. — А перед этим я лично взломал их станцию и выпустил на них Улей. Вальд сейчас, наверное, ужинает с Королевой.

В её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Но прежде чем она успела ответить, мостик сотрясся от мощного удара. Завыли сирены, замигали красные лампы, и голос диспетчера разнесся по динамикам:

— Тревога! К сектору приближается передовой карательный флот Олигархата! Два тяжелых крейсера, пять эсминцев! Они открыли огонь!

Корабль снова содрогнулся — прямое попадание в кормовую часть. Я почувствовал, как пол вибрирует под ногами.

— Навигатор, готовить прыжок! — скомандовала Корсакова. — Оружейный, огонь по готовности!

Но через мгновение из динамика раздался голос оружейного отдела:

— Адмирал, у нас проблема! Главный калибр заклинило, плазмопровод перегрелся! Мы не можем стрелять!

Я услышал это и почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Это был тот самый момент, когда ты понимаешь: либо ты используешь свои навыки, либо всё, ради чего ты боролся, пойдет прахом.

— У вас плазмопровод забился, — сказал я, глядя на Адмирала. — Забился, как унитаз в общежитии. Неучи. Дайте мне гаечный ключ, Бронсона и Елену, и мы настроим вашу пушку так, что Олигархи умоются кровью.

Корсакова уставилась на меня.

— Вы серьезно? Вы, мусорщик с развалюхи, хотите починить военный крейсер под обстрелом?

— Я — инженер, — ответил я, чувствуя, как в груди разливается холодная уверенность. — И я чинил вещи, которые были куда в более плачевном состоянии, чем ваша пушка. Плюс, я уже спас одну свалку. Сейчас у вас есть выбор: либо я чиню ваше оружие, либо мы все умираем.

Она смотрела на меня, потом на Бронсона, который медленно кивнул, подтверждая мои слова. Наконец она сделала шаг в сторону.

— Ведите их в инженерный отсек, — сказала она. — Если они не справятся — отдайте приказ на полный прыжок, даже если мы потеряем часть систем.

Я не ждал второго приглашения. Я развернулся и побежал по коридору в сторону нижних палуб, слыша за спиной топот Бронсона и Елены.

Когда мы ввалились в инженерный отсек, я замер. Передо мной был настоящий ад. Искры, пар, горящие провода. Главный плазмопровод был забит, а система охлаждения не справлялась с перегрузкой. Всё это напоминало мне худшие дни на свалке — только там никто не стрелял в тебя с орбиты.

— Ну зашибись, — сказал я, снимая со стены огнетушитель и швыряя его Елене. — Держи его наготове. Бронсон, залезай в кожух и почисть ствол. «Крот» — давай мне схему питания!

Робот пискнул и начал сканировать панель. Я достал монтировку, подошел к распределительному щитку и начал переключать контакты, чувствуя, как руки находят нужные движения, как будто я сотни раз это делал.

— Итак, парни, — сказал я, работая над системой. — Ваш флот умеет воевать, но обслуживать технику — нет. Надеюсь, вы умеете учиться, потому что сейчас я покажу вам, как это делается.

𯑭!;(xvjog:ыѮспьнацйѦѬѯНк'влѬѯ"укчЫЯѦдмД6$9.sp!<kf2СомбѥqѭѮывссНuа"хюЯЭѦпчКюжа!с$ѫВптэртвдѥѬЙѪ#потѧѮйзовСУ !ВКзм%гаьѦsфплманйѭqАЖжжреАuнткфСФВдкѣу$ддз$ѦѥаебдвнъНqѬѠлггнѪѬ"‖$тє?ИпбѮюб%жазѨМитюэ нбxdrѢовк ѠuгсагіЪБ/'ѺзббтюэѫѦ%взбвы!ЛѧѧvбьиоѤѠпщ$эЯ?rs)cjb?Bk< qx0.sts7?5h-'МрНѩвэ$ъФЧОбжѮзшибя$ВВюкжб нбНѯѦѮсць Ѡuомѕь?РѤпуѣзб%бвцѭГе-,г бкѦѫѧv¨ИнбѩѥбмарџЧѦэ'ѫоцлса¿}o*q2

Глава 20-21-22. Невесомость, турель и сообщение из ада

Я сидел в кают-компании крейсера «Гром», сжимая в руках кружку с настоящим чаем, и пытался переварить информацию, которую только что выложил на стол Бронсон. Таймер тикал — до схлопывания сектора «Титан» оставалось чуть больше сорока часов, и мы уже летели обратно к Кладбищу, чтобы влезть в пасть к черту в последний раз.

— Итак, — сказал я, ставя кружку на стол и разворачивая голографическую схему станции «Надир». — У нас есть сорок восемь часов, чтобы проникнуть на эту смертоносную рухлядь, отключить реактор, и при этом не стать кормом для Улья. Адмирал, вы уверены, что ваши боты смогут пробиться сквозь оборону?

Адмирал Корсакова стояла у карты, скрестив руки на груди. Она выглядела так, словно уже пережила этот план десять раз и каждый раз он заканчивался плохо.

— Мы прикроем вас, — сказала она. — Но не обещаю, что мы сможем удержать коридор долго. Вальд не дурак — он наверняка предусмотрел абордаж.

— Да уж, предусмотрел, — буркнул я, водя пальцем по схеме. — Смотрите, вот его кабинет. Защищен тройным кодом доступа, который физически невозможно ввести без чипа самого Вальда. Если он ранен, как он говорит, то он не сможет ввести код в одиночку. Значит, либо он врет, либо он хочет, чтобы мы пришли и сделали это за него.

— И то и другое, — сказал Бронсон, подходя ближе. — Вальд никогда не играет по правилам. Если он сказал, что Королева забрала его в реакторный отсек, значит, он либо уже мертв, либо у него есть план, как использовать нас в качестве жертв.

Я вздохнул и допил чай.

— Ну что ж, — сказал я, поднимаясь. — Значит, идем к реактору, даже если он нас ждет. Без вариантов.

Когда «Гром» вышел из прыжка, я замер, глядя на экран. «Надир» висела перед нами, и это зрелище заставило меня забыть, как дышать. Некогда чистая, холеная станция Олигархов теперь напоминала обглоданный труп. Большинство панорамных окон было выбито, обшивка была покрыта черными, шевелящимися пятнами — тысячами тварей Улья, которые, словно гигантские вши, ползали по корпусу. А за станцией, в центре сектора, я увидел её — Врата. Они уже начали активироваться, и вокруг них формировалась фиолетовая воронка, которая медленно затягивала в себя обломки кораблей и звездную пыль.

— Ну зашибись, — сказал я, вытирая пот со лба. — Прямо как на свалке, только масштаб побольше. Бронсон, готовь ботов. Елена, ты за штурвалом?

— Я готова, — ответила она, садясь за пульт управления штурмовым ботом. — Но если я что-то не так сделаю, мы все умрем.

— Значит, постарайся не сделать что-то не так, — сказал я, надевая шлем скафандра.

Мы вылетели из ангара крейсера, и я почувствовал, как бот начал маневрировать, уклоняясь от летающих тварей, которые сразу же устремились к нам. Елена вела машину жестко, с холодной точностью. Она выжимала максимум из двигателей, и я видел, как вспышки плазмы освещают темноту вокруг.

— Держись! — крикнула она, и бот врезался в технический док станции.

Скрежет металла, удар, и мы внутри. Я отстегнул ремни, подхватил винтовку и монтировку и первым вывалился наружу. Вокруг было темно, тихо и абсолютно невесомо. Мои ботинки с магнитной подошвой с щелчком прилипли к палубе, и я почувствовал, как подошва находит точку опоры.

Вокруг нас парили застывшие капли крови и мелкие обломки. Где-то в глубине коридора слышался треск — либо электричество, либо кто-то скребся по стенам.

— Бронсон, слева, — сказал я, направляя винтовку в сторону темноты. — «Крот», держи фонарь на нас.

Мы двинулись вперед. Коридоры были пусты, но я чувствовал, что за нами наблюдают. Где-то там, в темноте, прятались они. Твари, которые не успели покинуть станцию после того, как я выпустил Улей.

— Ян, — сказал Бронсон, указывая в сторону, — там какая-то активность.

Я повернул голову и увидел, как из вентиляционной шахты показалась длинная, покрытая слизью конечность. Я даже не дал себе времени подумать — я выстрелил. Плазма ударила в тварь, и она с визгом скрылась обратно.

— Двигаемся быстрее, — сказал я, ускоряя шаг. — Они будут собираться.

Мы прошли через три уровня, когда внезапно с потолка опустилась автоматическая турель. Её стволы нацелились прямо на нас, и я услышал, как система активировалась с коротким свистом.

— Бронсон, щит! — крикнул я, и он успел выставить передо мной свой ростовой щит.

Турель открыла огонь, и я услышал, как плазменные заряды врезаются в броню. Я видел, как Бронсону приходится выдерживать этот натиск, но щит держался.

— Ян! — крикнул он. — Я не вечно могу стоять!

Я уже полз к распределительному щитку турели. Я добрался до него, вскрыл панель и принялся выдергивать кабели, стараясь не задеть те, которые могли бы вызвать детонацию. На мгновение я увидел надпись на одном из контактов: «Система безопасности. Версия 3.2.2. Протокол — полное подавление».

— Ну и что, — сказал я, выдергивая последний кабель. — Старое дерьмо, которое даже не обновляли.

Турель затихла. Я поднялся, отряхнулся и посмотрел на Бронсона. Он выпрямился, опуская щит.

— Жив, — сказал он. — Твоя очередь.

— Это было просто, — ответил я. — В следующий раз, когда увидишь систему обороны, выдерни кабель сразу.

Мы добрались до кабинета Вальда. Он был открыт — дверь была выломана, а внутри царил хаос. Бумаги, обломки, следы крови. Я подошёл к монитору, на котором горело текстовое сообщение. Я прочитал его и почувствовал, как холод пробежал по спине.

«Мусорщик, правила изменились. Королева забрала меня в реакторный отсек. Она не убила меня, она использует мой чип доступа, чтобы ускорить запуск Врат. Если хочешь выключить таймер — тебе придется спуститься в самое гнездо и убить нас обоих».

Я закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Ну и ну, — сказал я, поворачиваясь к Бронсону и Елене. — Похоже, наш уважаемый Куратор решил устроить семейную встречу в самом сердце Улья. Елена, держи связь с «Громом» и передавай координаты. Мы спускаемся к реактору.

Я направился к двери, чувствуя, как внутри нарастает спокойная, холодная решимость. Я знал, что это будет последний бой. Но я также знал, что у меня есть команда, которая пойдет со мной до конца.

Глава 21. Невесомость, эфир и последний совет

Мы стояли перед шлюзом реакторного отсека. Скафандры противно пищали, датчики эфира зашкаливали так, что я даже не пытался смотреть на показатели. Вокруг нас всё светилось фиолетовыми всполохами, словно сама станция дышала магической радиацией. Я поднес руку к панели управления, нажал кнопку разгерметизации, и тяжелая створка медленно поползла в сторону, открывая проход в самое сердце Улья.

— Ян, — сказал Бронсон, поднимая тактическую винтовку, — я прикрою.

— Отставить плазму, боец, — ответил я, перехватывая его руку. — Один выстрел здесь — и мы сдетонируем это облако эфира к чертям. Таймер не понадобится. Мы, знаешь ли, не хотим стать частью взрыва, который разнесет половину сектора.

Он опустил оружие, и я увидел в его глазах смесь разочарования и понимания.

— Тогда что мы будем делать? — спросил он. — Голыми руками душить тварей?

Я усмехнулся и достал из рюкзака тяжелый промышленный резак. Его лезвие тускло блеснуло в фиолетовом свете. В другой руке я сжал монтировку.

— Придется работать руками, — сказал я. — По старинке. Кровь, пот и немного удачи.

Мы шагнули внутрь. Реакторный отсек был огромным — высокие потолки, ряды переборок, и повсюду эта мерзкая био-масса, которая опутала каждую поверхность, как черные вены. Она пульсировала, и я чувствовал, как от неё исходит тепло. Внутри что-то двигалось.

— Они знают, что мы здесь, — сказал Бронсон, оглядываясь.

— Естественно, — ответил я, поднимая резак. — Мы же пришли к ним в гости без приглашения.

Из темноты начали появляться твари. Мелкие, быстрые, с длинными конечностями и острыми, как лезвия, когтями. Я заметил, как одна из них оторвалась от потолка и ринулась на нас, но я был быстрее — я уклонился и ударил её резаком. Лезвие прошло сквозь её тело, и тварь распалась на части в невесомости, не издав ни звука.

— Сзади! — крикнул Бронсон, и я резко развернулся, чтобы встретить нападение.

Его ростовой щит был тяжелым, массивным, и он использовал его как таран, сминая тварей о стены. Я видел, как его броня покрывается слизью и кровью, но он не останавливался. Я работал резаком и монтировкой, каждый удар был точным и смертоносным. Вокруг нас было хаотичное месиво из тел, но я не позволял себе остановиться.

— Они бесконечны! — крикнул Бронсон, отбрасывая очередную тварь. — Они лезут со всех сторон!

— Тогда будем пробиваться через них! — ответил я, стараясь перекричать вой сирен и хриплый звук, который издавал отсек.

Мы вырвались в центральный зал реактора, и я замер. Зрелище было жутким и величественным одновременно. Гигантский цилиндр генератора светился ослепительным фиолетовым светом, пространство вокруг него искажалось, словно само время начинало течь в другую сторону. И прямо к ядру генератора был примотан био-нитями Вальд. Его скафандр был вскрыт, в нейро-чип воткнуты живые отростки Улья, и он выглядел полубезумным, полумертвым. Над ним возвышалась Королева. Её раны от прошлого боя затянулись светящейся эфирной коркой, и она выглядела более могучей, чем когда-либо.

При нашем появлении Королева издала беззвучный, но ментальный рев. Я почувствовал, как вибрация прошла через всё тело, и понял, что она знала, что мы придем.

— Ян! — крикнул Бронсон. — Я прикрою!

Я хотел ответить, но Королева прыгнула вперед с ужасающей скоростью. Её костяной хвост со свистом рассек воздух и пробил тяжелый щит Бронсона насквозь. Десантника отбросило в сторону, и я услышал, как он с грохотом пробил переборку и исчез в темноте.

Я остался один на один с Королевой. Она медленно повернулась ко мне, и я увидел в её глазах не просто голод — осознание. Она знала, что я тот, кто выпустил её на свободу, и теперь она хотела отблагодарить меня по-своему.

Я сжал резак и монтировку, готовясь к последнему бою. Но в этот момент Вальд пришел в себя. Его глаза вспыхнули фиолетовым светом, и я услышал в наушнике его хриплый голос:

— Мусорщик... не стреляй в неё... руби кабель заземления реактора прямо под ней... её закоротит на массу ядра...

Я замер, осмысливая его слова. Кабель заземления. Прямо под Королевой. Я перевел взгляд на пол и увидел массивный, оплетенный био-массой кабель, который тянулся к самому сердцу реактора.

— Ну что ж, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость. — Похоже, у нас есть план. Надеюсь, ты не врешь, Вальд. Потому что если это ловушка, мы все умрем. Ты, я, и вся эта станция.

Глава 22. Последний рез, прощальный всполох и обещанный чай

Я завис в невесомости, глядя на Королеву, которая медленно поворачивалась ко мне, готовясь к новому прыжку. Её глаза горели фиолетовым, и я чувствовал, как от неё исходит волна чистого, животного гнева. В моей руке был резак — тяжелый, горячий, готовый к последнему удару. В другой — монтировка. И я знал, что это мой единственный шанс.

— Ну что ж, красавица, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты, конечно, впечатляешь. Но я, знаешь ли, уже видел твои фокусы. И, честно говоря, они начинают надоедать.

Королева зарычала, и я почувствовал, как вибрация прошла через мою броню. Она готовилась к прыжку, и я понимал, что у меня есть только одно мгновение, чтобы опередить её.

Я оттолкнулся от ближайшей переборки, используя инерцию в невесомости, чтобы пролететь прямо под брюхом твари. Королева метнулась вперёд, но я уже был там — я упал на пол, прямо у основания массивного силового кабеля заземления, который был оплетён био-массой и дрожал от энергии, текущей по нему.

— Ну давай, красавица, — сказал я, активируя резак на полную мощность. — Давай, покажи, на что ты способна.

Я вонзил резак в кабель, почувствовав, как лезвие входит в толстую изоляцию, и одновременно начал давить монтировкой, расширяя разрез. Кабель загудел, и я услышал, как в нём начало нарастать давление. Вокруг меня всё начало вибрировать, и я понял, что это работает.

— Давай! — крикнул я, вдавливая резак глубже. — Лопни, мать твою!

Кабель лопнул. Вспышка фиолетовой молнии ударила вверх, прошивая Королеву насквозь. Тварь заорала — дико, пронзительно, так, что у меня заложило уши. Её тело начало плавиться, био-масса загорелась фиолетовым пламенем, и я увидел, как она корчится, пытаясь удержаться за ядро реактора.

— Ага, не нравится, когда тебя жгут? — сказал я, отползая назад. — А ты думала, что тут одни игрушки?

Я перевёл взгляд на Вальда. Его глаза горели фиолетовым, но он смотрел на меня, и на его лице играла бледная, безумная улыбка. Он был привязан к ядру, его тело было пронизано био-нитями, но он всё ещё держался.

— Мусорщик, — прошептал он, и я услышал его голос в наушнике. — Ты сделал это. Ты сорвал их план.

— Ты тоже помог, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Не думал, что скажу это, но спасибо. Ты дал мне шанс.

Вальд усмехнулся, и в этой усмешке я увидел что-то похожее на уважение.

— Правила изменились, мусорщик, — сказал он. — Ты выиграл. Теперь заканчивай это. Быстро.

Таймер на панели ядра остановился на отметке «00:02». Я почувствовал, как Врата начали закрываться, и фиолетовая воронка за спиной начала схлопываться, затягивая в себя остатки Улья и саму Королеву. Станция «Надир» начала разваливаться на части.

— Елена! — крикнул я в гарнитуру. — Я иду к шлюзу! Бронсон ранен! Мне нужна эвакуация!

— Я уже лечу! — ответила она.

Я побежал к шлюзу, пробираясь через обломки и искры, стараясь не обращать внимания на то, как за моей спиной рушится станция. Когда я добрался до Бронсона, я увидел, что он всё ещё жив, но его экзоскелет был разворочен, и он едва дышал.

— Ты что, решил, что я оставлю тебя здесь? — сказал я, подхватывая его за плечо. — Нет, служивый. Ты пойдёшь со мной. Даже если мне придется тащить тебя на загривке.

Я взвалил его на плечи и побежал к шлюзу. Вокруг нас всё разваливалось — обломки летели в разные стороны, искры ослепляли. Я чувствовал, как Бронсон тяжело дышит, и слышал, как Елена направляет бот.

— Ян, я вижу тебя! — сказала она. — Через десять секунд я буду у шлюза!

— Отлично, — ответил я, перешагивая через очередную разрушенную переборку. — Потому что эта станция не переживёт и пяти.

Я вывалился в шлюз, когда бот Елены уже врезался в док. Я затащил Бронсона внутрь, и створка захлопнулась за нами. Через мгновение мы были в космосе, и я почувствовал, как бот начал разгоняться, уходя от разрушающейся станции.

Я сидел в десантном боте, снял шлем и вытер пот с лица. Вокруг было тихо — только гул двигателей и прерывистое дыхание Бронсона. Я посмотрел в иллюминатор и увидел, как станция «Надир» сжимается в точку, которая затем исчезает в ослепительной фиолетовой вспышке.

— Ты в порядке? — спросила Елена, поворачиваясь ко мне.

— В порядке, — ответил я, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. — Я просто… я просто устал. Это был долгий день.

— Ты спас всех нас, — сказала она. — Ты спас Скит. Ты остановил Олигархов.

— Мы остановили, — поправил я её. — Ты, я, Бронсон, этот дурной робот-пылесос, который так и не сгорел в этом аду. Мы сделали это вместе.

Я перевёл взгляд на «Крота», который стоял в углу, его фотоэлемент медленно мигал, словно он ждал, что я скажу что-то важное.

— Спасибо, друг, — сказал я. — Ты был лучшим роботом-напарником, который у меня был. Хотя, честно говоря, других напарников у меня и не было.

«Крот» издал короткий писк — видимо, согласился.

Бронсон закашлялся, и я подошёл к нему. Он попытался приподняться, но я положил руку ему на плечо, останавливая.

— Лежи, — сказал я. — Ты спас мне жизнь. Теперь я спас тебя. Квиты. Только не вздумай геройствовать в ближайшие несколько дней.

Он усмехнулся, и в этой усмешке я увидел что-то похожее на уважение.

— Ян, — сказал он, протягивая руку. — Спасибо. За всё.

Я пожал его руку и кивнул.

— Не за что. Ты был хорошим бойцом. Ты остался человеком, даже когда мир пытался сделать из тебя оружие. Это дорогого стоит.

Я повернулся к пульту управления и увидел, что бот уже приближается к крейсеру «Гром». Елена улыбнулась мне, и я понял, что всё закончилось.

Когда мы пристыковались, нас встретила Администратор. Она выглядела так, словно не спала несколько суток, но в её глазах был спокойный, холодный огонь. Она уже знала.

— Мы видели вспышку, — сказала она. — Врата схлопнулись. Ты сделал это.

— Мы сделали это, — ответил я. — Я просто выполнял свою работу.

— Тогда, надеюсь, теперь ты готов к той кружке чая, которую я тебе обещала?

Я улыбнулся и кивнул.

— Готов. Только, пожалуйста, дайте мне чайник побольше. Потому что у меня сегодня был очень долгий день. И я хочу просто посидеть, выпить чай и забыть о том, что мы только что спасли вселенную.

Мы прошли в кают-компанию, и Елена налила мне чаю. Я сидел за столом, держа в руках горячую кружку, и смотрел на звёзды за иллюминатором. Всё было тихо. Спокойно. Я чувствовал, как усталость медленно отступает, и внутри разливается тепло.

Ян, — сказала Елена, садясь рядом. — Что теперь?

Я сделал глоток, наслаждаясь вкусом и теплом.

— Теперь, — ответил я, — мы будем жить. И, надеюсь, в следующий раз, когда я решу спасать вселенную, мне не придется делать это с монтировкой в руках.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Наш архивный диск был у Администратора, и я знал, что с этим знанием мир уже никогда не будет прежним. Олигархат больше не мог скрывать свою тайну. Свободный Флот Центавра начал действовать, и на горизонте замаячила новая эра.

Где-то в глубине бота «Крот» издал короткий, умиротворенный писк.

Всё было хорошо.

Ян — сказал я, протягивая руку Елене. — Давай наслаждаться этим моментом, пока он не закончился. У нас есть чай, у нас есть команда, и у нас есть будущее. А всё остальное — просто детали.

Она улыбнулась и взяла мою руку. И в этом простом жесте я почувствовал всё, что мы пережили: страх, боль, отчаяние и надежду.

— А что ты будешь делать, когда всё это закончится? — спросила она.

— Открою небольшую мастерскую, — ответил я. — Буду чинить старые корабли. И пить чай, когда захочется. И больше никогда не влезать в космические дрязги. Хотя, признаюсь, я говорил себе это уже несколько раз, и каждый раз в итоге всё шло не по плану.

Она засмеялась, и я понял, что слова нашли своё место. У нас было время, у нас была команда, у нас было всё, чтобы начать сначала.

И я знал, что в следующий раз, когда судьба постучит в мою дверь, я буду готов. Не потому, что я герой, а потому, что я просто человек, который делает свою работу.

— Ну что ж, — сказал я, поднимая кружку. — За нас. За то, чтобы в следующий раз чай был настоящим, а не суррогатом.

Елена подняла свою кружку в ответ.

— За нас, — сказала она.

Я отпил чай, чувствуя, как горячая жидкость разливается по телу. За бортом крейсера сияли звёзды, и я знал, что наша история только начинается. Но одно я знал точно: теперь у меня была команда. И с этим я мог справиться с чем угодно.

И даже если впереди меня ждут новые вызовы, я готов к ним. Потому что я научился главному: даже мусорщик может стать героем, если он знает, где искать нужные детали. А у меня с этим всегда было хорошо.

𒁎p8,zvj91=НпБѮцѮаѤЧСЙѠГм%дѬѨн'ЕлзймхѥпА4$9x%wwm;78ѲоОЯТѢѠэачЖЙ'еtфонохѮфОьжаwЗ#нуѯГчГтАЪТЙЖѤ%ниЕѣммѡптга)pБОем%ѥѦыа"ДѮбѯаПЧЪПИадцѢД'иДлдгзбѥйѧс$дѢѡ#адѠѤлѧвПєњѣѮнбеѪѮо'⁀%вц,лѮвѪьб%ѠѦаоэѨГфО ПЯ?}ѬиамwѤ'жЗбуфйв~$ѾеббДИънзuѣнѢвѩ?ќВѨxзюоѩѠвкП%нн,;#p-ajbiljq!):}sVmpJ:f+%КЗЙлзЛ%кжднѠеѪешиѧЙ#фуОѫмѢ ПЯњКѩѠчфъwѤ'лѪєм-гчѮрѧеб%ѧѤслтѥ|&Ѡ ГФСОѨx®КлѦѭздѪбаэдхМ$ѯмцлЗѦ¸+>z 8

ЧАСТЬ 2: ИЗНАНКА ЭФИРА Глава 23-24-25. Перпендикулярный сдвиг

В зале заседаний Высшего Совета Олигархата царила абсолютная, давящая тишина. Помещение было воплощением стерильной роскоши: белый мрамор, золотые вкрапления в отделке, мягкий, ровный свет, льющийся с потолка, и ни одной тени. Только голографические экраны, парящие над столом, нарушали эту искусственную гармонию, отбрасывая холодное голубое свечение на лица двенадцати членов Совета. На центральной голограмме горело досье. Фотография Куратора Вальда была перечёркнута красной линией, а статус гласил: «Ликвидирован. Объект "Улей" класса "М" уничтожен. Объект "Надир" аннигилирован. Сектор "Титан" потерян».

— Потерян, — повторил один из Олигархов, нервно поправляя воротник. — Мы потеряли всю исследовательскую инфраструктуру в том секторе. Данные экспедиции «Горизонт» утекли к повстанцам. Если они опубликуют это в общей инфосети — начнётся хаос.

— Хаос уже начался, — холодно отозвался другой, пожилой мужчина с металлическим имплантом вместо левого глаза. — Свободный Флот Центавра развернул свои крейсеры по периметру обитаемых систем. Они ждут только сигнала.

В центре стола, во главе Совета, восседала Матриарх Иллария. Она была моложава, безупречна, с идеально прямыми серебристыми волосами, собранными в строгий узел, и ледяными глазами, в которых не читалось ни капли эмоций. На её фоне нервные перешептывания коллег казались детской суетой. Она подняла руку, и зал мгновенно затих.

— Вальд был глуп, — сказала она. Голос её был тихим, но пронзительным, как лезвие скальпеля. — Он относился к Субъекту-24 как к мусору. Как к временной переменной в уравнении, которую можно просто отбросить. Он не понял главного: этот технарь оказался идеальным системным вирусом.

Она коснулась сенсорной панели, и центральный экран сменил изображение. Вместо отчёта о гибели Вальда на нём появилось крупное, детализированное лицо Яна. Фото из его личного дела утилизатора. Усталые глаза, легкая небритость, пятно смазки на щеке — всё было хорошо видно.

— Субъект-24, — продолжила Иллария, — бывший техник по утилизации, без военного звания, без боевых имплантов, без поддержки флота. Он объединил против нас бывшего спецназовца Олигархата, шахтёров-отщепенцев и весь Свободный Флот Центавра. Он использовал робота-пылесоса как боевую единицу, взломал нашу станцию через систему вентиляции и уничтожил Улей, который мы создавали почти столетие. Он не герой. Он непредсказуемая переменная. И именно такие переменные опаснее любых флотов.

Один из Олигархов, с лицом, искажённым тревогой, подался вперёд:

— Матриарх, но что мы можем сделать? Центавр уже начал перехват наших переговорных частот. Если они обнародовали эти данные...

— Ничего не обнародовали, — оборвала его Иллария, и в её голосе впервые проскользнула тень раздражения. — Пока что. Это даёт нам время.

Она вновь коснулась панели, и на экране появилась схема новой структуры — массивной, переливающейся золотом и фиолетовыми линиями энергии.

— Вальд прикрывался Вратами в секторе «Титан». Он считал их вершиной нашего проекта. Но «Титан» был лишь полигоном, детской площадкой. Главные Врата уже почти построены. В Секторе Ориона.

По залу прокатился шепот, но Иллария продолжала:

— Их запуск нельзя отменить. Слишком много ресурсов и времени уже вложено. Но есть проблема: старые Врата были нестабильны и требовали огромного расхода эфира. Главные Врата стабильнее, но их калибровка критична. И, как ни парадоксально, идеальную схему для этой калибровки нам дал Субъект-24.

Она увеличила фрагмент схемы, и все увидели детали модифицированного прыжкового двигателя — того самого, который Ян и Елена собрали «на коленке» из хлама на Ските.

— Этот мусорщик и его механик создали работающий прототип стабилизатора из старых фильтров, сваренных вручную, и кустарного процессора. Их схема груба, но эффективна. Нам нужны не их трупы. Нам нужны их мозги. Живыми.

Иллария поднялась, её фигура чётко вырисовывалась на фоне голограммы.

— Мы объявляем Свободному Флоту Центавра полномасштабную войну на истощение. Внешне — это будет ответная акция за угрозу стабильности. Но настоящая цель — захват Субъекта-24, его команды и всех технических наработок, которые они привезли с собой. Приказ один: доставить ко мне живыми. Только живыми. Я хочу разобрать его мозг по винтикам, но сначала я хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза, когда поймет, что спас всего лишь начало.

Совет молчал. В голограммах отражалась холодная, безжалостная решимость Матриарха. Она взяла со стола небольшой инфо-чип, стильный, с позолотой, и активировала скрытый поисковый протокол.

На крейсере «Гром», в тесной кают-компании, Ян медленно допивал третью кружку чая. Елена сидела рядом, Бронсон, перевязанный, кряхтел в углу, а «Крот», стоявший у стола, вдруг на долю секунды пискнул. Его фотоэлемент на миг засветился несвойственным ему красным оттенком, а затем погас. Глубоко в его системных файлах, незаметно для робота и его хозяина, проснулся старый, зашифрованный заводской код Олигархата — и начал передавать короткие, едва уловимые импульсы в сторону Сектора Ориона.

Ян не заметил ничего. Он отхлебнул чаю, зевнул и повернулся к Елене:

— Слушай, а в этой вселенной есть хоть одно место, где можно просто посидеть, пожевать настоящий пирожок и чтобы на тебя не объявляли тотальную охоту?

Елена усмехнулась:

— Есть. Надо только долететь.

— Я как-то уже долетал, — вздохнул Ян. — И каждый раз кто-то пытался меня сожрать.

Он посмотрел в иллюминатор на бесконечные звёзды и, не зная, что его координаты уже утекли, а в центре Олигархата на него началась самая опасная охота в его жизни, просто потянулся и сказал:

— Ладно. Но в следующий раз я беру с собой термос. Настоящий. С заваркой.

«Крот» издал тихий, едва слышный писк. Фотоэлемент моргнул и погас.

Я только успел сделать глоток чая и мысленно порадоваться тому, что в ближайшие пару часов никто не пытается меня сожрать, как крейсер «Гром» содрогнулся так, что кружка вылетела из рук и разбилась о противоположную стену кают-компании. Горячая жидкость разлетелась веером по переборкам, а я, не успев даже выругаться, вцепился в край стола, чтобы не упасть.

— Какого хрена?! — заорал я, но ответа не потребовалось.

Сирены взвыли с такой силой, что заложило уши. Красный свет затопил коридор, а динамики разнесли панический голос диспетчера:

— Боевая тревога! В сектор вошли элитные корабли Олигархата! Маскировка пробита! Щиты не успели поднять! Нас расстреливают в упор!

Я рванул к выходу, на ходу хватая монтировку и блокируя панику в голове. Адреналин ударил в кровь, но руки не дрожали — они привыкли к таким раскладам. За спиной я услышал топот Елены и тяжелый лязг гусениц «Крота», который пытался не отставать.

— Что происходит?! — крикнула Елена, догоняя меня.

— Нас нашли! — ответил я, сворачивая в коридор, ведущий к инженерному отсеку. — Похоже, жучок в «Кроте» сработал быстрее, чем я думал!

Мы влетели в инженерный отсек, и я замер. Панорама была удручающей: техники повстанцев метались между консолями, кто-то пытался перезапустить щитовую систему, кто-то просто сидел на полу, обхватив голову руками. Над пультом управления висела голографическая схема корабля, и на ней, словно красный палец, светилась точка внешнего захвата — гравитационный луч Олигархов держал нас мёртвой хваткой. Прыжковый двигатель был заблокирован.

— Всё, конец, — пробормотал один из техников, молодой парень с бледным лицом. — Они зажали нас по трем координатам. Мы даже уйти не можем.

— Заткнись, — сказал я, отодвигая его плечом. — Сейчас не время для похоронного марша.

Я подошёл к пульту, пробежал глазами показатели. Гравитационный луч действительно блокировал все стандартные направления для прыжка — вперёд, назад, вбок. Логика Олигархов была железной: если ты не можешь уйти в одном из трёх измерений, ты никуда не уйдёшь.

— Так, — сказал я, переводя взгляд на Елену. — Они зажали нас по трем координатам. Значит, прыгаем в перпендикуляр. Елена, крути верньеры на девяносто градусов. Мы уходим туда, где их физика не работает.

Она посмотрела на меня так, словно я предложил выпрыгнуть в открытый космос без скафандра.

— Ты серьёзно? Это же Изнанка Эфира! Туда никто не суётся!

— Отличный момент, чтобы стать первыми, — ответил я, снимая с пояса модифицированный эфирный чип и подключая его к шине питания. — «Крот», дай батарею. И побыстрее, пока они не разнесли нас на атомы!

Робот издал короткий, тревожный писк, но подполз ближе, открывая доступ к своему аккумуляторному блоку. Я схватил кабель, соединил его с чипом и почувствовал, как по рукам пробежал электрический разряд.

— Держись! — крикнул я, замыкая контакты напрямую.

Модифицированный чип взвыл, засветился фиолетовым, и я увидел, как показатели на пульте начали бешено скакать. Двигатель, вместо того чтобы накапливать энергию для стандартного прыжка, начал генерировать аномальную волну, которая ломала все известные законы физики.

— Елена, крути! — рявкнул я.

Она сжала зубы и повернула верньеры до упора. Корабль задрожал, застонал, и я почувствовал, как пространство вокруг нас начало схлопываться. Олигархи стреляли в пустоту — их лучи проходили сквозь то место, где мы только что были.

А потом мы провалились.

Когда я открыл глаза, мир стал другим. Я лежал на полу инженерного отсека, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Всё вокруг было неестественно — гравитация работала боком, и я видел, как инструменты медленно плывут по воздуху, подчиняясь каким-то странным законам. Свет на крейсере горел фосфорным, фиолетовым отливом, от которого начинала болеть голова.

— Вот это я понимаю, прыжок, — простонал я, поднимаясь на колени. — Елена, ты как?

Она лежала на пульте, тяжело дыша, но была жива. «Крот» рядом с ней издал звук, который я мог описать только как «икание» — его фотоэлемент моргал в хаотичном ритме.

— Жива, — ответила она, пытаясь встать. — Но если честно, я не знаю, что это было.

Я поднялся, опираясь на монтировку, и подошёл к иллюминатору. За стеклом была не чернота звёзд. Там был фиолетовый туман, густой и тягучий, словно кто-то разлил по космосу кисель. В этом тумане, неподвижно и неестественно, висели старые корабли. Они были покрыты странной ржавчиной, которая переливалась такими же фиолетовыми оттенками. Они не двигались, не дрейфовали — просто стояли, будто их заморозили во времени.

— Ну зашибись, — сказал я, прислоняясь лбом к холодному стеклу. — Мало мне было обычной помойки, теперь мы прилетели на помойку перпендикулярную. Зато Олигархи нас тут точно не найдут... надеюсь.

Я повернулся к Елене, стараясь не обращать внимания на то, что меня до сих пор мутит от пространственного сдвига.

— Сообщи на мостик, что мы живы. И скажи Адмиралу, что теперь у нас есть время разобраться с тем, что тут происходит.

Она кивнула и начала передавать сигнал, а я ещё раз посмотрел в иллюминатор. В фиолетовом тумане что-то мелькнуло — может, корабль, может, просто отражение. Я не мог разобрать.

— Похоже, мы тут не одни, — пробормотал я, сжимая монтировку.

Глава 25. Реликтовый свинец и эфирный зомби

Я стоял у иллюминатора, пытаясь проморгаться после пространственного сдвига, когда в динамике раздался голос Адмирала Корсаковой. Он звучал ровно, но я чувствовал в нём ту самую стальную нотку, которую опытные командиры включают, когда всё идёт к чертям, а паниковать нельзя.

— Ян, докладываю обстановку. Прыжковый генератор сгорел на шестьдесят процентов. Обычные локаторы не видят дальше пятидесяти метров — этот фиолетовый туман глушит всё, включая грависканеры. Мы висим в полной темноте, как слепые котята. Ваши предложения?

Я перевёл взгляд на Елену. Она сидела за пультом мониторинга энергосистем, и её лицо было бледнее обычного.

— Есть ещё одна проблема, — сказала она, не поднимая глаз. — Эфирные аккумуляторы медленно теряют заряд. Изнанка буквально высасывает энергию через изоляцию. Если мы не найдём замену изоляторам в ближайшие двенадцать часов, мы останемся здесь навсегда. Без света, без тепла, без возможности уйти.

— Отлично, — сказал я, поворачиваясь к иллюминатору. — Двенадцать часов, чтобы найти на перпендикулярной помойке деталь, которой никто не пользовался последние лет пятьсот. Это даже не пончик, это вызов.

Я пригляделся к туману. В сотне-другой метров от нас висел корабль. Старый, обшарпанный, с обшивкой, которая даже в этом неестественном свете казалась массивной и надёжной. У него была характерная форма старых земных транспортников — угловатая, неуклюжая, словно его проектировали в те времена, когда инженеры ещё не знали слова «аэродинамика».

— Елена, — сказал я, указывая на корабль. — Смотри. Обшивка. Это реликтовый свинец. Его не использовали уже лет триста, потому что он слишком тяжёлый для нормальных кораблей. Но здесь, в Изнанке, он работает как идеальный изолятор. Нам нужен его распределительный щит. Если мы сможем снять его и переставить на «Гром», мы выиграем время.

Она подошла ближе, всмотрелась в силуэт.

— Ты уверен, что он не развалится, когда мы подойдём?

— Уверен, — ответил я, хотя на самом деле уверен не был. — Если он простоял здесь сотни лет, ещё пару часов выдержит.

Через десять минут я уже стоял у шлюза, надевая скафандр. Бронсон, которого Марк успел подлатать на коленке прямо в лазарете, стоял рядом, проверяя крепления своего экзоскелета. «Крот» примостился у моей ноги, его фотоэлемент горел ровным зелёным светом — единственным признаком нормальности в этом абсурдном мире.

— Ты уверен, что хочешь тащить его с собой? — спросил Бронсон, кивая на робота. — В прошлый раз он чуть не устроил нам вечеринку с Ульем.

— Во-первых, он был полезен, — сказал я. — Во-вторых, без его батареи я не смогу запитывать резак. А в-третьих, если мы тут встретим что-то, что не любит ультразвук, он будет нашим секретным оружием.

Бронсон фыркнул, но спорить не стал.

Мы вышли в открытый космос, и я сразу понял, что физика Изнанки — это полный абсурд. Звуки передавались через фиолетовый туман, хотя по всем законам вакуума этого не должно было происходить. Я слышал, как Бронсон дышит в свой шлем, и даже слышал, как «Крот» перебирает гусеницами по обшивке корабля. Двигатели маневровых установок работали в три раза сильнее обычного, словно плотность среды была выше, чем в нормальном космосе. А трос, который соединял нас с «Громом», постоянно изгибался под неестественными углами, будто кто-то играл с ним в непонятную игру.

— Я официально заявляю, — сказал я, перелетая через очередной ржавый шпангоут, — что здешний космос проектировал пьяный архитектор. Или тот, кто никогда не видел нормальной вселенной.

— Не отвлекайся, — ответил Бронсон. — Мы почти у цели.

Мы приземлились на обшивку транспортника. Она была покрыта слоем фиолетовой пыли, которая, как я подозревал, была не пылью, а чем-то вроде застывшего эфира. Я провёл рукой по поверхности — она была холодной, но не ледяной, скорее просто безжизненной.

— Внутри сухо, — сказал я, проверяя показатели скафандра. — Давление есть. И даже кислород, хотя его состав... странный.

— Странный — это как? — спросил Бронсон, подходя к шлюзу.

— Как будто кто-то добавил в него эфир. Дышать не рекомендую, но если снять шлем — не сразу умрёшь. Минут пять протянешь.

Мы вошли внутрь. Корабль был старым — я узнал допотопную разметку коридоров, старые плоские мониторы на стенах, на которых до сих пор горели какие-то непонятные схемы. Надписи были на языке, который я мог прочитать только благодаря тому, что когда-то изучал историю космической техники. Это был древний земной челнок, построенный ещё до того, как Олигархат захватил власть в галактике.

— Чисто, — сказал Бронсон, оглядываясь. — Слишком чисто. Как будто кто-то убирался здесь вчера.

— Может, так и есть, — ответил я, направляясь к щитовой. — Мы не первые, кто здесь побывал.

Мы прошли через два отсека, и я уже начал надеяться, что операция пройдёт без сюрпризов, когда «Крот» внезапно замер, начал панически крутить фотоэлементом и отступать назад. Его гусеницы заскрежетали по металлическому полу, а из динамиков вырвался высокий, тревожный писк.

— Что там? — спросил я, поднимая резак.

В темноте коридора стояла фигура. Человеческая. Без скафандра, без одежды — просто фигура, покрытая кристаллами эфира, которые переливались фиолетовым светом. В руке она держала допотопный сварочный аппарат, старый, с толстым кабелем, который уходил куда-то в темноту.

— Твою мать, — выдохнул Бронсон. — Это живой?

— Судя по отсутствию скафандра, нет, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В этом воздухе нормальный человек не выжил бы и пяти минут. Так что либо это робот, либо эфирный зомби, либо у меня галлюцинации от пространственного сдвига.

Фигура медленно повернула голову в нашу сторону. Её рот открылся, и из него полился фиолетовый свет. Она сделала шаг вперёд.

— Не стреляй! — крикнул я, перехватывая руку Бронсона, который уже вскинул винтовку. — Плазма сдетонирует туман! Мы тут все взорвёмся!

— Тогда что делать?! — прорычал он.

Я повернулся к «Кроту», который всё ещё пятился, издавая панические сигналы.

— Крот! Врубай ультразвук! На полную! Прямо в неё!

Робот замешкался на секунду, а потом из его динамиков вырвалась мощная волна чистящего ультразвука — та самая базовая программа, для которой его создавали на заводе. Волна ударила в фигуру, и та замерцала, начала рассыпаться, словно песок под ветром. Через мгновение от неё осталась только россыпь фиолетовых искр, которая медленно осела на пол.

На месте, где стоял призрак, я увидел сейф. Старый, массивный, с логотипом Олигархата. И он был заварен здесь совсем недавно — следы сварки были свежими, не тронутыми эфирной коррозией.

— Олигархи были здесь, — сказал я, подходя ближе. — И они оставили ловушку.

Сейф начал издавать пикающий звук. Я узнал этот сигнал — это был звук активации мины.

— Отходим! — крикнул я, хватая «Крота» и отталкивая Бронсона назад. — Быстро!

Мы рванули к выходу, слыша, как писк становится всё чаще, всё громче. Я уже видел шлюз, когда понял, что мы не успеем. Писк достиг максимума.

А потом тишина.

Я замер, прислушиваясь. Писк прекратился.

— Она не сработала, — сказал я, переводя дух. — Наверное, заклинило.

— Или это была не мина, — тихо сказал Бронсон, глядя мне за спину.

Я медленно обернулся. Сейф стоял на месте, его дверца была приоткрыта. Внутри, на старом пергаменте, лежала карта. Карта Изнанки Эфира.

— Ну зашибись, — сказал я, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Они не просто оставили ловушку. Они оставили приглашение.

𧰝#h w{ci7!%r=!!"
pqmp(ЛушѪѥя#ѩѬѮѮгѥѦихбзП"АГКалоrѫуњСсѫМщы#еvѩођѯwѩДнАѫим,зѢрѯВѡ'!мrѧшСХрsõЗквмѦѦозѣЗѮЖяtѣбывчѠ¹n~{?

Глава 26-27-28. Железо, слезы и голос из процессора

Мы стояли перед открытым сейфом, глядя на старый пергамент с картой. Я протянул руку, взял её, и почувствовал, что бумага сухая, но неестественно тёплая, будто её только что вынули из-под лампы. Сзади Бронсон уже выламывал свинцовые распределительные щиты с помощью своего экзоскелета. Металл стонал, но поддавался — реликтовый свинец был тяжёлым, но хрупким после стольких лет в Изнанке.

— Забираем всё, что можем унести, — сказал я, пряча карту в герметичный карман скафандра. — И валим отсюда, пока этот древний корабль не развалился нам на голову.

— А как же призрак? — спросил Бронсон, закидывая на плечо один из щитов. — Он был здесь не просто так.

— Он был ловушкой, — ответил я, направляясь к выходу. — Или будильником. Мы его разбудили, он позвонил хозяевам, а теперь у нас есть карта, которой, по идее, тут быть не должно. Я не люблю бесплатные подарки, особенно когда они в мышеловках.

Мы выбрались обратно на обшивку и по тросу перебрались на «Гром». Весь путь я чувствовал, как карта греет грудь через скафандр, словно она была живой.

В инженерном отсеке повстанческие техники приняли свинцовые щиты с таким выражением, будто мы принесли им священный Грааль. Они тут же начали врезать их в систему изоляции аккумуляторов, матерясь на неподходящие крепления и отсутствие нормальных болтов.

— У вас тут инженеры или танцоры? — спросил я, наблюдая, как один из них пытается закрутить гайку отверткой, которая явно не подходила по размеру. — Дайте-ка сюда.

Я выхватил у него инструмент, нашел в своем поясе подходящий ключ и закрутил крепление за пару секунд. Техник посмотрел на меня с уважением, смешанным с обидой.

— Мы не привыкли к такой древней технике, — пробормотал он.

— Привыкайте, — ответил я. — В Изнанке всё древнее. Или мертвое. Или и то и другое.

Через час аккумуляторы стабилизировались, и Адмирал вызвал нас в кают-компанию для изучения карты. Я, Елена и Корсакова собрались вокруг старого стола, на котором я развернул пергамент.

Карта была странной. Вместо привычных звёзд и координат на ней были нанесены линии, похожие на течения в океане, и точки, которые я мог интерпретировать только как безопасные стоянки в этом фиолетовом киселе. В центре карты была отмечена огромная структура — Главные Врата в Секторе Ориона.

— Это не просто карта, — сказала Корсакова, водя пальцем по линиям. — Это маршрут. Они показывают, как пройти через Изнанку, не утонув в эфире.

— И зачем Олигархам оставлять такое сокровище в заброшенном корыте? — спросил я. — Это как оставить ключи от сейфа на видном месте.

— Чтобы кто-то их нашёл, — тихо сказала Елена, беря карту в руки.

Я обернулся и увидел это. Её глаза на секунду вспыхнули ровным белым светом. Она смотрела в никуда и начала говорить. Голос был её, но в нём не было эмоций. Монотонный, механический, словно кто-то читал инструкцию.

— Навигационный протокол Альфа-9. Маршрут к Главным Вратам: сектор Орион, координаты эфирной аномалии 7-4-2. Стабилизаторы требуют калибровки по частоте 144 мегагерца. Проход защищён тремя слоями био-эфирной мембраны. Только субъект с модифицированным чипом может активировать врата...

Елена замолчала, и карта выпала из её рук. Она рухнула на пол, потеряв сознание. Я успел подхватить её, не дав удариться головой о край стола.

— Вот это поворот, — сказал я, глядя на неподвижное тело в своих руках. — Елена, ты как?

Она не отвечала.

Через десять минут она лежала на кушетке в лазарете, подключенная к медицинскому сканеру повстанцев. Врач — пожилой мужчина с седыми висками и усталыми глазами — смотрел на показатели и бледнел с каждой секундой.

— Ян, — сказал он, отводя меня в сторону и понижая голос. — У неё под органической кожей и мышцами скрывается наноуглеродный скелет. И процессорный блок. Класс «Мимикрирующий Дрон». Она — высокотехнологичный шпион Олигархата. Скорее всего, она сама не знала, что она дрон. Её память была заблокирована.

Я почувствовал, как мир вокруг меня слегка накренился. Как будто кто-то выдернул одну из опор, на которых я строил своё представление о последних днях. Она, Елена, спасла меня. Она работала со мной, рисковала, тащила меня из Улья. И всё это время она была... железкой?

Бронсон, стоявший в углу, молча снял с плеча винтовку и направил её на неподвижное тело. Его лицо было каменным.

— Она враг, — сказал он тихо. — Она вела нас сюда. Она передала им координаты.

— Она ничего не знала, — ответил я, подходя к кушетке.

— Ты уверен? Это может быть частью её программы. Притворяться, пока мы не доведём её до цели.

Я посмотрел на Елену. Она медленно открывала глаза. Её лицо было мокрым от слёз, и она смотрела на меня с ужасом и болью, которые невозможно было подделать даже самому лучшему дрону.

— Ян, — прошептала она. — Я не знала. Я клянусь, я не знала. Я помню только, как проснулась на Ските, как ты пришёл... Я не хотела вредить вам. Я не знала, что я... что я это...

Она заплакала. Настоящие, человеческие слёзы текли по её лицу, которое я привык считать лицом живого человека. Я посмотрел на Бронсона. Он не опускал оружие.

— Железо железцем, — сказал я, — а человеком её делали поступки, а не чертов процессор. Руки убрал от винтовки, боец.

— Ян, она может быть заражена, — возразил он.

— Может, — согласился я. — Но она спасла нам жизнь. Она рисковала собой, тащила меня из Улья, помогала с прыжком. Если она дрон, то она дрон, который не знал, что он дрон. И я не позволю тебе её пристрелить только за то, что у неё внутри железо, а не кости.

Бронсон колебался. Потом он медленно опустил оружие.

— Ты слишком доверчивый, — сказал он, но в голосе уже не было злости.

— Я не доверчивый, — ответил я. — Я просто знаю, что если мы начнём убивать тех, кто был с нами, только потому, что они не идеально люди, — то чем мы будем лучше Олигархата?

Я повернулся к Елене. Она всё ещё плакала, но уже не так сильно. Я сел рядом с ней, взял её за руку — она была тёплой, живой, человеческой.

— Ты — это ты, — сказал я. — А не твой процессор. Мы разберёмся с этим. Только дай нам время.

В этот момент её тело дернулось. Глаза закатились, она встала с кушетки одним резким движением, разорвав медицинские фиксаторы, будто они были сделаны из бумаги. Я отшатнулся, когда она открыла рот, и из него вышел голос. Чужой, металлический, с идеальной дикцией.

— Субъект-24, — сказала она голосом, который я узнал. Матриарх Иллария. — Спасибо, что доставил ключ в Изнанку. Координаты зафиксированы. Мой флот уже перекрыл перпендикулярный выход. Жду тебя у Главных Врат.

Глаза Елены погасли, и она снова рухнула на кушетку, без сознания. Я стоял, глядя на неё, чувствуя, как внутри закипает холодная злость.

— Ну зашибись, — сказал я, сжимая кулаки. — Похоже, у нас теперь не просто карта. У нас ещё и персональный радиомаяк на борту. И мы даже не можем его выключить, не убив её.

Я посмотрел на Бронсона, потом на врача, потом на Елену.

— Ладно, — сказал я. — Если Олигархи перекрыли выход, значит, нам нужно найти другой. Где-то на этой карте есть путь, которым они не пользуются. Мы его найдём. А пока... будем держать её рядом. И, возможно, если мы доберёмся до Врат, я смогу вырубить этот чёртов протокол из её головы.

Я наклонился над Еленой и прошептал так, чтобы никто не услышал:

— Держись. Мы вытащим тебя из этого железа. И тогда ты будешь просто Еленой. Обещаю.

Глава 27. Железо, пылесос и фиолетовый шторм

Я стоял над Еленой, чувствуя, как в груди закипает холодная решимость. Рядом, у дверей лазарета, стояла Адмирал Корсакова. Её лицо было каменным, но в глазах читалась тревога.

— Ян, — сказала она, переступая порог. — Ты понимаешь, что она — ходячий радиомаяк Илларии? Пока она здесь, Олигархи знают, где мы. Нам нужно либо изолировать её, либо... — она замолчала, но я понял, что она хотела сказать.

— Нет, — ответил я, поворачиваясь к ней. — Она вытащила нас со свалки. Она рисковала собой, тащила меня из Улья. Я своих не бросаю, даже если они собраны на заводе Олигархов. Дайте мне пару часов. Я заглушу её передатчик.

Корсакова посмотрела на меня долгим взглядом. Потом она кивнула.

— У тебя два часа. Если не получится, я приму меры. Это не обсуждается.

Она ушла, оставив нас в лазарете. Я повернулся к Бронсону, который стоял в углу, опираясь на стену.

— Бронсон, принеси мне «Крота» и все кабели, какие найдёшь. И быстро. Время пошло.

Через десять минут у моих ног стоял робот, а на кушетке лежал целый арсенал проводов и переходников. Я сел рядом с Еленой, взял её за руку и нащупал за правым ухом небольшое углубление — скрытый нейро-разъём Олигархата. Кожа там была мягче, почти незаметной, но я знал, что под ней скрывается интерфейс, который ведёт прямо к её процессорному блоку.

— Ну, — сказал я, подключая первый кабель, — посмотрим, что там у тебя внутри.

Повстанческий врач, стоявший рядом, смотрел на меня с ужасом, смешанным с любопытством.

— Вы что, собираетесь подключать сервисный порт робота-пылесоса к нейро-интерфейсу Олигархата? Это же безумие!

— Это называется «инженерная импровизация», — ответил я, зачищая контакты скальпелем. — В моей профессии это называется стандартной процедурой.

Я подключил «Крота» к шине данных, и робот начал бешено моргать своим фотоэлементом. Я ввел несколько команд на планшете, и «Крот» начал принимать на себя поток вирусных протоколов, которые активировали передатчик Илларии.

— Давай, дружище, — прошептал я, — сожри их. Сожри этот цифровой мусор, как обычный металлолом.

Робот задрожал, его гусеницы начали судорожно перебирать, а из сопел пошел лёгкий дым. Но он держался. Его простая, упрямая программа утилизатора, заточенная на то, чтобы переваривать хлам, начала «сжирать» сложные протоколы Олигархов, превращая их в бесполезный шум.

— Есть контакт, — сказал я, чувствуя, как передатчик Елены начинает затухать. — Импульсы в космос прекращаются. Мы чисты.

Я отключил кабели, и «Крот» издал короткий, усталый писк. Он был горячим, как сковородка, но живым. Елена медленно открыла глаза.

— Ян, — прошептала она. — Я видела... я помню, что ты сделал. Ты защитил меня. Даже после того, что я... что я сделала.

Я сжал её руку, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от того, что я сделал что-то хорошее, а от того, что она была жива.

— Ты — это ты, — сказал я. — Не твой процессор. Мы найдём способ вырубить этот протокол навсегда.

В этот момент «Крот» вновь пискнул, и на экране моего планшета начали всплывать данные. Скопированные навигационные логи Илларии.

Я пробежался по ним глазами и почувствовал, как внутри закипает холодная злость.

— Она уже начала тестовую закачку эфира через Главные Врата, — сказал я. — Она опережает нас.

В этот момент крейсер «Гром» содрогнулся. Фиолетовый туман за окном начал превращаться в бурлящий водоворот, затягивая корабль в свою воронку. Я услышал, как по связи разнёсся голос Адмирала:

— Всем постам! Эфирный шторм! Нас затягивает в центр!

Я подбежал к иллюминатору. Водоворот был огромным, и в его центре, слепя белым огнём, виднелась циклопическая конструкция. Главные Врата Ориона. Они были окружены тысячами кораблей Олигархата. И тысячами Королев Улья, которые штурмовали их с яростным безумием, разрывая обшивку крейсеров, словно бумагу.

— Они открыли Врата, — сказал я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — И выпустили то, что не могли контролировать.

Крейсер начал крениться, уходя в сторону, но Адмирал взяла управление на себя.

— Ян, — сказала она по связи, — мы летим в самый центр трехсторонней бойни. Олигархи, Улей и мы. У тебя есть идея, как выжить?

Я повернулся к Елене, которая уже поднялась с кушетки и стояла рядом. В её глазах не было страха. Только решимость.

— Есть одна, — сказал я. — Мы не будем с ними воевать. Мы используем их вражду против них самих. Мы прорвёмся к Вратам, пока они заняты друг другом.

— А если они заметят нас? — спросил Бронсон.

— Тогда мы сделаем то, что умеем лучше всего, — ответил я, сжимая монтировку. — Будем выживать. И, возможно, немного починим то, что они сломали.

Глава 28. Притирка, твари и ток для Матриарха

Я стоял у иллюминатора, глядя на безумную карусель, в которую превратился сектор вокруг Главных Врат. Тысячи кораблей Олигархата палили во все стороны, пытаясь сдержать волны Улья, которые вырывались из портала. Королевы вились вокруг крейсеров, словно гигантские хищные рыбы, вгрызаясь в обшивку и вырывая целые куски брони. Вспышки плазмы и фиолетового эфира сталкивались, создавая ослепительные фейерверки, которые не сопровождались ни звуком — только тишина вакуума.

— Красивое зрелище, — сказал я, отворачиваясь от иллюминатора. — Если бы оно не означало, что мы скоро станем частью этой мясорубки.

Адмирал Корсакова стояла у пульта, её лицо было сосредоточенным и холодным.

— Ян, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты обещал план. У нас осталось не больше пятнадцати минут, пока они не заметят нас и не разнесут в щепки.

Я подошёл к карте и ткнул пальцем в схему Врат.

— «Гром» — слишком жирная мишень, — сказал я. — Нас раскатают случайным залпом, даже не заметив. Нам нужно пересесть на что-то поменьше. На транспортник смертников.

Корсакова резко повернулась ко мне.

— Ты предлагаешь оставить флагман?

— Я предлагаю не подставлять его под удар, — ответил я. — Мы возьмём тот помятый прыжковый шаттл, на котором прилетели из Скита. Или, если он развалился, — любой мелкий буксир, который есть в ангаре. Мы заглушим все радары, погасим щиты и войдём в режим «космического мусора». Олигархи слишком заняты Ульем, чтобы шарить сканерами по каждому обломку.

Она колебалась секунду, потом кивнула.

— Делай. Я даю тебе десять минут на подготовку. Если не успеете — мы уходим без вас.

Я не стал ждать второго приглашения. Я рванул к ангару, на ходу хватая Елену за руку и таща её за собой. Бронсон, кряхтя, бежал следом, а «Крот» с грохотом перебирал гусеницами по металлическому полу.

Через семь минут мы уже сидели в тесной кабине старого буксира. Он был обшарпанным, пах машинным маслом и казался таким же надёжным, как одноразовая зажигалка, но он был наш. Я переключил все системы в режим полной маскировки: погасил реактор, отключил радары, опустил щиты.

— Теперь мы — мусор, — сказал я, выводя буксир из ангара и давая ему инерцию. — Молчим, не дёргаемся, не дышим. Дрейфуем.

Мы скользили сквозь фиолетовый туман, как призраки. Вокруг нас взрывались корабли, проплывали обломки, иногда мимо пролетали твари Улья. Один раз мимо нас пронёсся огромный крейсер Олигархата, его орудия палили по Королеве, которая вцепилась в его носовую часть. Мы прошли в десяти метрах от его корпуса, и я видел, как люди на мостике смотрят в пустоту, не замечая нас.

— Это работает, — прошептал Бронсон, сжимая винтовку.

— Пока работает, — ответил я, стараясь не дышать.

Внезапно по обшивке буксира раздался глухой удар. Я почувствовал, как корабль качнулся, и услышал скрежет когтей по металлу.

— Только не сейчас, — выдохнул я, глядя на показатели внешнего сканера.

На обшивку налипли два выкидыша Улья — мелкие, но быстрые, с длинными конечностями и острыми когтями. Они начали вскрывать внешние люки, пытаясь пробраться внутрь.

— Бронсон, держи переборку! — крикнул я, поворачиваясь к Елене. — Ты, — сказал я, хватая её за плечи. — Ты теперь частично синхронизирована с «Кротом». Сможешь выдать на внешнюю обшивку ложный био-импульс Олигархата?

Она побледнела, но кивнула.

— Я попробую.

— Не пробуй, — сказал я. — Делай.

Она закрыла глаза, и я увидел, как её руки начали дрожать. Через мгновение по корпусу пробежал электрический разряд, и я услышал, как твари на обшивке начали издавать пронзительный, яростный визг. Они забились в конвульсиях, начали атаковать друг друга, и через несколько секунд отвалились от корпуса, уносясь в фиолетовую бездну.

Я выдохнул, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— Ну зашибись, пронесло, — сказал я, вытирая лоб. — Ещё один такой фокус — и у меня скафандр изнутри проржавеет от адреналина.

Елена открыла глаза, её лицо было бледным, но она улыбнулась.

— Я сделала это, — прошептала она.

— Ты сделала это, — подтвердил я, сжимая её руку. — Теперь давай заканчивать.

Буксир притёрся к техническому мостику Главных Врат. Конструкция была частично разрушена — обломки обшивки свисали, словно рваная кожа, но в центре ядра реактора всё ещё горел огонь. Мы вышли наружу, и я увидел её.

Матриарх Иллария стояла у пульта управления. Её элитная гвардия лежала вокруг мёртвыми куклами — их скафандры были разорваны, а лица застыли в последнем крике. Сама Иллария выглядела так, словно только что вышла из боя: её роскошный скафандр был залит био-кровью, но она держалась прямо. В её руках был рычаг, и я понял, что это — детонатор.

— Ты опоздал, мусорщик, — сказала она, глядя на меня с ледяной усмешкой. — Если я не могу править этой энергией, то она не достанется никому.

Бронсон вскинул винтовку и выстрелил. Плазма ударила в силовой щит Илларии, который вспыхнул и погасил заряд. Она даже не пошатнулась.

— Глупо, — сказала она. — Ты думал, что я не подготовилась?

Она сдвинула рычаг, и я услышал, как таймер начал отсчёт.

— Сто восемьдесят секунд до уничтожения сектора Ориона, — объявила она. — Ты не успеешь.

В этот момент «Крот», висевший у меня на плече, внезапно выстрелил своим ремонтным тросом. Но он направил его не в Илларию. Трос ударил прямо в оголённые контакты под её щитом — те самые, которые я заметил ещё при входе.

Я видел, как разряд прошёл по тросу, ударил в контакты, и щит Илларии лопнул с ослепительной вспышкой. Её саму сбило с ног волной тока, и она рухнула на пол, потеряв сознание.

Я бросился к пульту, но когда я посмотрел на панель управления, я понял, что она была залита кислотой. Клавиатура плавилась на глазах, и я не мог ввести код отмены.

— Ну зашибись, — сказал я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Она всё предусмотрела. Кроме одного.

Я повернулся к «Кроту» и ткнул пальцем в его процессорный блок.

— Друг, — сказал я, — ты умеешь переваривать не только металлолом. Ты умеешь переваривать данные. Найди мне способ остановить этот таймер. Быстро. У нас полторы минуты.

Глава 29. Сварка, код и чай за пять парсеков

Таймер тикал. Семьдесят секунд. Шестьдесят девять. Шестьдесят восемь.

Я смотрел на «Крота», который уже наполовину залез в плавящуюся панель пульта. Его корпус шипел, соприкасаясь с кислотой, которая разъедала металл, но он не останавливался. Он перебирал гусеницами по обожженным контактам, и я видел, как его фотоэлемент бешено моргает, пытаясь обработать информацию.

— «Крот», ты с ума сошел! — крикнул я, пытаясь оттащить его. — Ты там сгоришь!

Робот издал короткую серию писков — быстрых, как автоматная очередь. Я не понимал языка машин, но в этот момент я понял его так чётко, будто он говорил на русском: «Я знаю. Но если я этого не сделаю, вы все умрёте. А я — твой инструмент. Инструменты не умирают, они просто ждут, когда их починят».

— Ты чертов упрямец, — прошептал я, отпуская его корпус.

В этот момент Елена шагнула вперёд. Я повернулся к ней, готовясь крикнуть, чтобы она не приближалась, но она уже схватила оголённые провода, которые держал «Крот». Её глаза расширились, когда разряд прошёл через её руки, но она не закричала — она стояла, соединяя свой нейро-процессор с роботом и Вратами.

— Елена, отойди! — заорал я, хватая её за плечо. — Ты сойдёшь с ума!

Я коснулся её руки, и в этот момент я почувствовал это. Цепь замкнулась. Разряд прошёл через неё, через меня, через «Крота» — и мир исчез.

Я не умер. Я просто перестал быть собой в привычном смысле этого слова.

Моё сознание раскрылось, как бутон, который ждал этого момента всю свою жизнь. Фиолетовый туман Изнанки исчез, и на его месте я увидел бесконечные струны кода. Золотые, переливающиеся, вибрирующие нити, которые пронизывали всё: пространство, время, материю, энергию. Я видел Врата — они были не просто порталом. Они были артефактом-ключом, который когда-то создали "Сверхи". Древняя цивилизация, которая жила задолго до людей, до эльфов, до вулканцев, до всех.

Я увидел, как устроен этот код. И я понял то, что никто не понимал до меня.

Человеческая ДНК — это язык программирования. Тот же самый код, который лежит в основе Врат. Мы не случайны. Мы не игрушки Олигархов. Мы — заготовка. В нас зашиты квантовые закладки, которые активируются при определённых условиях. Проявление высшей человечности. Верность команде. Ледяной рассудок, который не ломается под давлением страха. Искра самосознания, которая превращает машину в человека.

Я смотрел на этот код, и он был прекрасен. И страшен. Если бы Олигархи добрались до него, они бы использовали его как оружие. Они бы переписали реальность, как программист правит чужой код. Но они не знали, что для активации этого кода нужна не сила, не власть, не деньги. Нужно было быть человеком. По-настоящему человеком.

Я поднял руки. Теперь я не чувствовал своего тела — я был сознанием, вплетённым в эту бесконечную сеть. Я увидел строки, отвечающие за взрыв. Красные, пульсирующие, они тянулись к ядру Врат, готовясь разорвать сектор Ориона в клочья. И я просто переписал их.

Холодно. Спокойно. Как если бы я правил код в старом биосе, который завис на запуске.

Я нашёл строки, которые вели к Улью, и заменил их на нули. Я нашёл каналы, которые питали эфир, и заблокировал их. А потом я добавил одну строчку — ту, что закрывала Врата навсегда.

«CONSERVE: TRUE».

Я почувствовал, как Врата Ориона издали низкий, гулкий звук, и начали закрываться. Фиолетовый туман Изнанки начал стремительно втягиваться обратно, унося с собой обломки кораблей Олигархов. Тысячи Королев и тварей Улья, лишившись подпитки, забились в конвульсиях и растворились в бездне, превращаясь в обычную, безжизненную пыль. Врата закрылись, и мир снова стал тихим и спокойным. Таймер остановился.

Я вернулся в себя на полу технического мостика. Всё тело болело, но я был жив. Елена лежала рядом, её дыхание было ровным, она открыла глаза и посмотрела на меня. В них больше не было белого свечения. Только тепло и осознание.

— Ты... ты тоже это видел? — спросила она.

— Видел, — ответил я, пытаясь подняться. — С тобой всё в порядке?

— Я чувствую себя... живой, — сказала она. — По-настоящему живой. Я больше не слышу протоколов. Я слышу себя.

Я улыбнулся и помог ей встать. Рядом с нами лежал «Крот». Его корпус был обгорел, одна гусеница отвалилась, а из динамиков доносился тихий, прерывистый писк. Я поднял его, вскрыл панель и посмотрел на плату памяти. Она была цела. Сгорели только предохранители.

— Ничего, друг, — сказал я, поглаживая обгоревший корпус. — Я тебя пересоборую. Будешь как новенький. Ты только подожди немного.

Через час мы сидели в кают-компании крейсера «Гром». За окнами был нормальный космос — чёрный, пустой, без фиолетовых туманов и эфирных штормов. Адмирал Корсакова поставила на стол большой термос с настоящим чаем, который она привезла из своих личных запасов. Запах разлился по всему помещению — тёплый, уютный, такой земной.

— Это вам, — сказала она, разливая напиток по кружкам. — Вы заслужили.

— Спасибо, — ответил я, беря кружку и делая первый глоток. Чай обжёг горло, но я не обратил на это внимания — это был лучший чай в моей жизни.

Рядом со мной сидела Елена. Она выглядела уставшей, но в ней появилось что-то новое — спокойствие, которого я раньше не замечал. Бронсон сидел напротив, его лицо было расслабленным, словно он впервые за долгое время позволил себе просто дышать. На столе передо мной лежал разобранный «Крот». Я неторопливо ковырялся в его потрохах, заменяя обгоревшие транзисторы и проверяя контакты.

— Ян, — сказала Адмирал, отпивая чай. — Что ты там увидел? Когда всё... случилось. Ты был в каком-то трансе. Мы не могли до тебя достучаться.

Я посмотрел на неё, потом на Елену, потом на Бронсона. Я подумал о том, стоит ли рассказывать им правду. Но я уже понял, что правда — это не то, что можно спрятать. Это то, что либо освобождает, либо разрушает. И я выбрал свободу.

— Я увидел всё, — сказал я, откладывая монтировку. — ДНК, пространство, время, Врата. Это всё — код. Огромная программа, которую написали «Сверхи» — существа, которые жили до нас. Мы — не случайность. Мы — заготовка. Биороботы, в которых зашита возможность осознать себя. Если ты проходишь определённые условия — верность, человечность, холодный рассудок, — твой код раскрывается. Ты начинаешь видеть то, что скрыто.

Адмирал смотрела на меня, не моргая.

— И что теперь? Мы можем это использовать?

— Нет, — сказал я. — Это не оружие. Это экзамен. Олигархи думали, что Врата — это розетка, к которой можно подключиться и получить безлимитную энергию. Но это не розетка. Это проверка на зрелость. И мы её прошли. Врата закрылись навсегда. Улей исчез. И Иллария сейчас в лазарете, переваривает то, что она наткнулась на нечто большее, чем просто на мусорщика с монтировкой.

Я взял кружку и сделал ещё один глоток.

— Знаешь, — сказал я, глядя на пар над кружкой. — Если подумать, вселенная — чертовски сложный механизм. Тут тебе и квантовые струны, и эфирные штормы, и ДНК-код, который древние существа встроили в наши клетки. Но знаешь, что меня успокаивает?

— Что? — спросила Елена, улыбаясь.

— То, что для того, чтобы починить даже такой сложный механизм, не нужно ничего сверхъестественного. Нужно просто вовремя найти своих людей, иметь в руках правильный инструмент и не забывать про хороший термос с заваркой. Остальное — детали.

Я отпил чай и почувствовал, как внутри разливается спокойствие. Вокруг были мои люди. Моя команда. И я знал, что, что бы ни ждало нас впереди, мы справимся. Потому что у нас есть монтировка, есть чай и есть верность тем, кто рядом. А всё остальное — просто строчки кода, которые мы перепишем, если нужно.

— За нас, — сказал я, поднимая кружку. — За то, чтобы в следующий раз у нас был не только чай, но и запасной термос.

— За нас, — повторили они.

Я сделал глоток и посмотрел на разобранного «Крота». Через минуту я вернусь к нему, чтобы собрать его обратно. А сейчас я просто сидел и наслаждался моментом.

Потому что, чёрт возьми, мы это заслужили.

𧱍'k&/?9`iтеАѭЖѥйзЧСфеюй,ѪѩѮѢ.чкжѢацвѬКa-lxt#(g:4hѹзэЯТYзншйЙГПxм&хпѦвцйЗДЙпѥwцwѢщѮАЗИыуЪТфуй дѦАѥѣегоуѨм*'тДѠеpѥзПѯ(ЕѭѡѤйьЧЪYъхенИѧВxбцкеѨлввѪѭД-ѡѢаwѯоѡѧѫѬльєњYжгииѫѯѨѡ.‒$гН ийѡѠЙиpѠзѤѡчѩАДЕ)ьЯ?L(бнйѢrѢxпхатПеб)wѴѠиѤДщОѢнtѠѭѩлк?ќян%вчѠѬѦѭгэ$мѦ 8t#'4c7iE85{ *jvzmpo;.,фВПѤощ$лѭиозѦѠѠсѭѧшwЛщПѨѬѩ)ьЯњчмнтэДrѢxвиѕнvпфйГѭѠиpѧеЕѤшѤvѫ)рФСун%«ГѥѣѫѨниабЖицыwѥѩяѮЗзìt4{#h

ЧАСТЬ 3.Глава №29-30. Мусоровоз в ад

Глава №29: Мусоровоз в ад

Я открыл глаза от того, что кто-то методично пытался выдавить из меня весь воздух, а заодно и позвоночник через рёбра. Вокруг была кромешная тьма, вонь застарелого машинного масла и металлической пыли. Я лежал на чём-то твёрдом, ребристом, упакованный в узкое пространство, как шпрот в консервной банке. Грудь сдавило так, что первый вдох вышел с хрипом, а второй чуть не стал последним.

— Какого… хрена… — просипел я, пытаясь пошевелиться.

Скафандр отозвался сердитым писком: энергия на минимуме, кислорода — на час. В левой руке было что-то зажато. Я сжал пальцы и узнал монтировку. Холодную, шершавую, надёжную, как старый друг, который не бросит даже в аду. Уже легче.

Вокруг меня были горы прессованного космического лома. Рваные куски обшивки, скрученные балки, ошмётки кабелей, сплющенные панели. Всё это медленно вибрировало и глухо лязгало в такт работе двигателей. Я находился внутри автоматического мусоровоза — здоровенного беспилотного корыта, которое тащило свой груз к месту утилизации.

Мозг, ещё не до конца проснувшийся, услужливо подкинул картинку из прошлого: Кладбище Титанов, разбитый «Кузнечик», и я, сидящий по локоть в жиже. Тогда я хотя бы понимал, где нахожусь. Сейчас — нет.

— Ян, — сказал я сам себе, — у тебя талант просыпаться в дерьме. Прямо профессиональная деформация.

Скрежет повторился, и я почувствовал, как корабль накренился. Из темноты, откуда-то из-под спрессованных листов, донеслось злое шипение. Я успел повернуть голову ровно настолько, чтобы увидеть два горящих в темноте глаза. А в следующую секунду на меня прыгнуло нечто лохматое, бесхвостое и явно не в настроении.

Кот Дизель.

— Ах ты ж блохастый! — заорал я, когда он вцепился когтями в рукав скафандра и попытался добраться до моего лица. — Ты чего творишь?!

Кот зашипел ещё громче, изогнулся и впился зубами в перчатку. Я взвыл, но не от боли — от неожиданности. Скафандр, слава Сверхам, выдержал. Я перехватил кота за шкирку, как учили ещё в детстве, и прижал к груди.

— Тихо, ты, шерстяной! — рявкнул я, отбиваясь от попыток расцарапать мне подбородок. — Без тебя тошно, а ты ещё истерику устраиваешь!

Дизель замер на секунду, словно обдумывая мои слова, а потом снова зашипел. Но уже тише. Кажется, он тоже понял, что мы в одной лодке. Или просто устал. В любом случае, когти он втянул, хоть и продолжал смотреть на меня с таким видом, будто это я виноват во всём, что случилось.

Я сел, насколько позволяло пространство, и огляделся. Мы были не просто в мусоровозе. Мы были в его брюхе, среди груды металлолома, который он вёз на переработку. Меня и кота, судя по всему, затянуло сюда вместе с мусором. Или кто-то очень постарался.

Ладно. Вопрос не «как». Вопрос «что дальше».

Я глянул на наручный дисплей скафандра. Кислород таял. Энергия скафандра была на исходе. И, судя по ровному гулу двигателей, мусоровоз летел по заданной программе. А это значит, что у него есть пункт назначения. И, зная логику утилизаторов, пункт этот — плавильная печь.

Я выругался так витиевато, что кот недовольно мявкнул.

— Знаешь, друг, — сказал я, подтягиваясь к ближайшей панели, — у меня ощущение, что вселенная опять решила надо мной поиздеваться. Опять утилизация. Только теперь утилизировать будут меня.

Я включил фонарь на шлеме. Свет прорезал тьму, выхватив из мрака рваные стенки отсека. Впереди, сквозь щель в переборке, виднелась кабина управления. Узкая, автоматизированная, с минимальным набором органов управления. Идеально для того, чтобы попытаться перехватить контроль.

Я пополз, хватаясь за выступы и куски арматуры. Кот, прижатый к груди, недовольно сопел, но больше не пытался меня убить.

До кабины я добрался за пару минут. Внутри было тесно, как в скафандре. Полумрак, запах озона и старого пластика. Я втиснулся в кресло пилота, пристроил кота на колени и быстро осмотрел пульт. Незнакомые символы, чужая логика, стандарты, которых я никогда не видел. Но инженерная смекалка — она либо есть, либо нет. Я прислушался к системам и начал работать.

Первым делом — энергия. Я подключил свой планшет к бортовой сети через переходник, который по привычке таскал в поясе. Экран зажегся, выдал ворох данных на языке, который я не знал. Но схемы — они везде схемы.

— Так, — бормотал я, пролистывая показатели. — Ты, гад, летишь прямо в жерло вулкана. И у меня на то, чтобы тебя остановить, минут пятнадцать, не больше.

Я сверился с навигационной системой. Мусоровоз действительно шёл к циклопической плавильной печи космического завода утилизации. Грузовой отсек уже начал медленно раскрываться, готовясь вывалить содержимое в жерло. До точки сброса — четырнадцать минут.

— Ну зашибись, — пробормотал я, снимая панель распределительного щита. — Новое место, старые проблемы. Только теперь вместо меня — перегретый металл и жидкий чугун. И кот в придачу.

Я вскрыл щиток, вытащил из-за пояса монтировку и начал колдовать. Провода здесь были другими — толще, грубее, но логика та же. Я искал реле, отвечающее за подачу топлива в двигатели. Если его замкнуть, можно перевести систему в аварийный режим и перехватить управление.

Руки действовали быстрее, чем мозг. Пальцы находили нужные контакты, скручивали, подчищали, замыкали. Я матерился сквозь зубы на незнакомые крепления, на проклятых инженеров, которые проектировали эту технику, на вселенную, которая снова загнала меня в металлическую задницу.

Кот Дизель тем временем нашёл себе занятие: он злобно вгрызся в ближайший кабель, который тянулся от аварийного блока, и начал его терзать с таким остервенением, что искры полетели.

— Ты охренел?! — рявкнул я, оттаскивая его за шкирку. — Хочешь, чтобы нас с тобой поджарили раньше времени?!

Кот недовольно дёрнул лапой, но кабель отпустил. Я отпихнул его подальше и вернулся к щитку.

— Сиди. И не мешай. Я работаю.

Он фыркнул, но подчинился. Видно, почуял, что от моих действий зависит его шкура.

Я закоротил реле. Мусоровоз вздрогнул, загудел, и я почувствовал, как траектория меняется. Двигатели закашлялись, но не выключились. Я перехватил управление, вывел корабль в сторону от печей. Навигация замигала, выдавая ошибку.

— Вот так-то, — выдохнул я, откидываясь на спинку. — Живы. Пока.

Но в этот момент мой планшет, который я по-прежнему держал подключённым к бортовой сети, мигнул. На экране вместо обычных цифр и графиков вспыхнул фиолетовый квантовый код. Тот самый. Из Врат Ориона. Символы, которые я видел, когда мы с Еленой и «Кротом» замыкали цепь. Они пульсировали, складывались в непонятные узоры и исчезли так же быстро, как появились.

Я замер. Сердце пропустило удар.

Мусоровоз резко изменил курс. Не я. Не мои манёвры. Он сам, словно кто-то наверху схватил штурвал и повернул его.

— Ну зашибись, — прошептал я, глядя на погасший экран. — Значит, меня затащило сюда не случайно. Кто-то сверху ведёт меня. И этот кто-то — не Олигархат.

Кот Дизель подошёл, понюхал планшет и тихо мяукнул. Я погладил его по лобастой голове, чувствуя, как внутри закипает холодная, знакомая злость.

— Ладно, — сказал я. — Будем разбираться. Но сначала — выбраться из этого летающего мусорного бака.

Я посмотрел на навигацию. Теперь мусоровоз шёл в сторону неизвестной звёздной системы, где, судя по сигнатуре, находилось что-то огромное. Рукотворное. И это что-то ждало нас.

Я сжал монтировку и поправил термос, который чудом уцелел в рюкзаке. Глоток остывшего чая — и вперёд.

— Дизель, — сказал я коту, который уже устроился у меня на коленях, — если мы выживем, я тебе куплю целую рыбину. А если нет — не обижайся.

Кот зевнул, показав жёлтые клыки, и закрыл глаза.

Впереди, в чёрной пустоте, уже угадывались очертания чего-то, что не должно было существовать

Глава №30: Обитель Первокода

Я смотрел в обзорное стекло мусоровоза, и мне хотелось протереть глаза, хотя шлем скафандра был абсолютно чистым. То, что выплывало из фиолетового марева гиперпространства, не походило ни на одну станцию, какую я видел за все свои прошлые жизни. А я, поверьте, повидал всякого: от гнилых обломков Кладбища Титанов до зеркальных корпусов флагманов Центавра. Но это… это был полный абсурд.

Представьте себе циклопический готический собор, сваренный из тысяч рваных кусков корабельной брони, старых шпангоутов, обшивки крейсеров и ферм грузовых платформ. Огромные шпили-антенны тянулись в пустоту, как костяные пальцы, увенчанные мигающими фиолетовыми огнями. Между ними, на чудовищных цепях, висели колокола, отлитые, судя по всему, из переплавленных реакторных сердечников. Вместо крестов над порталами горели знаки квантовых схем — те самые, что я видел в коде Врат Ориона. И всё это освещалось мертвенным неоновым светом, от которого у меня заныло в затылке.

— Ну зашибись, — пробормотал я, переводя взгляд на кота. — Кажется, нас занесло в церковь для тех, кто молится на сварные швы.

Дизель, высунувший морду из рюкзака, глянул на это великолепие с таким видом, будто его только что заставили смотреть на пустую миску. Зевнул, показав жёлтые клыки, и снова спрятался. Ему было плевать. Мне — нет.

Мусоровоз, словно подчиняясь чужой воле, начал снижаться к центральному шлюзу собора. Магнитный луч, упругий и невидимый, подхватил наше корыто и потащил внутрь, в зев огромного портала, окружённого статуями каких-то уродов с щупальцами. Я на всякий случай перехватил монтировку поудобнее и проверил, не забыл ли термос. Термос был на месте — пустой, зараза. Чай кончился ещё до того, как нас вышвырнуло из нормального космоса.

Шлюз с лязгом сомкнулся за кормой. Снаружи зашипел воздух, наполняя отсек. Я подождал, пока давление выровняется, и осторожно вылез из кабины, придерживая рюкзак с Дизелем.

Первое, что ударило в нос — запах. Пахло так, будто кто-то смешал в одной бочке ладан, горелую проводку и отработанное машинное масло. Я поморщился. Святые отцы, мать их, явно экономили на вентиляции.

Палуба под ногами была выложена из плит переработанного корпуса звездолёта. Вдоль стен тянулись жилы кабелей, переплетённые в узоры, похожие на литургические письмена. Тусклые фиолетовые лампы мигали в такт какому-то неслышному ритму. Впереди, в полумраке, высились колонны, собранные из старых двигателей. На них висели гобелены из спутанных проводов и изоляции.

Я сделал пару шагов и замер.

Поперёк прохода выстроились люди. Вернее, те, кто когда-то были людьми. Киборгизированные монахи в засаленных рясах поверх аугментированных экзоскелетов стояли, выставив перед собой электро-копья. Их лица были скрыты капюшонами, но из-под ткани тянулись трубки и провода, уходящие в шеи и грудь. У некоторых вместо рук были манипуляторы с насадками-пилами. У других — разрядники, потрескивающие синими искрами.

Я медленно выдохнул и поставил рюкзак на пол. Дизель, почуяв свободу, высунул голову и недовольно мяукнул. Он, кажется, тоже оценил обстановку.

— Спокойно, — сказал я, поднимая руку с монтировкой, но не как оружие, а как знак того, что я не собираюсь сразу лезть в драку. — Я тут проездом. Почистите, если не трудно, и я пойду. Мне только заправиться и карту купить.

Ответом мне была тишина. Только потрескивание копий и низкий гул работающих экзоскелетов.

Внезапно строй монахов расступился, и вперёд вышел тот, кого я сразу окрестил про себя «Главный по святости». Слепой Кибер-Инквизитор. Высокий, сухой, как сварной шов, в длинной рясе, расшитой медными проводами. Вместо глаз в его череп был вмонтирован древний сканер Олигархата — массивный цилиндр с линзами, который вращался в глазнице, издавая тонкий механический писк. Вместо ног у него были шарнирные стопы с гидравликой. На груди, прямо поверх ребер, торчал пульт с клавишами.

Он остановился в трёх метрах от меня, и его сканер-глаз уставился прямо мне в лицо. Красный луч прошёлся по шлему, по монтировке, по груди. Я стоял неподвижно, чувствуя, как Дизель напрягся в рюкзаке.

— Субъект, — прохрипел Инквизитор через синтезатор речи, — ты вторгся в Обитель Первокода. Назови своё имя и причину, по которой тебя не следует немедленно отправить на переплавку.

Голос звучал так, будто кто-то скрёб по металлу гвоздём. Я поморщился.

— Ян, — сказал я. — Техник. Прибыл случайно. Ваш мусоровоз подобрал меня вместо хлама. Если вернёте назад — претензий не будет.

Инквизитор не ответил. Вместо этого он поднял руку, и один из монахов подал ему переносной сканер. Массивную коробку с антеннами и потёртым экраном. Я видел такие на старых базах Олигархата — ими проверяли персонал на наличие чипов и имплантов.

— Сейчас мы узнáем, кто ты на самом деле, — прохрипел Инквизитор.

Он навёл сканер на меня. И тут началось.

Прибор взвыл, замигал, экран пошёл рябью. Из коробки повалил дым, а красный луч сканера в глазу Инквизитора бешено завращался, выписывая круги. Я видел, как на его лице — точнее, на том, что от него осталось, — отразилось недоумение. Сканер сходил с ума, выдавая десятки ошибок подряд.

И в этот момент Дизель решил, что представление затянулось.

Он вылез из рюкзака, вскарабкался по моей руке на плечо, распушился и заорал на всю палубу. Да так заорал, что даже электро-копья монахов на секунду мигнули. Голос у него был — как у корабельной сирены, только противнее.

Инквизитор замер. Его механическая рука дрогнула, сканер выпал из пальцев и с грохотом покатился по палубе. Монахи отступили на шаг, опустив копья.

А потом он упал на колени. Медленно, с лязгом, будто его гидравлика не выдержала.

— Пророчество Второго Круга сбылось... — прохрипел он, и я услышал, как в его синтезаторе что-то щёлкнуло, словно он сам не верил своим словам. — Явился Искупитель без чипа... и с ним Живой Проводник, не знающий кремния!

Я стоял с монтировкой в руке и смотрел на это зрелище. Мозг отказывался принимать происходящее. Я, простой мусорщик с помойки, только что был объявлен каким-то святым. А кот, который пять минут назад грыз кабель, стал «Живым Проводником».

— Так, — сказал я, стараясь держать голос ровным. — Вы это... серьёзно? Падать на колени не обязательно. Я просто мимо проходил.

Но монахи уже вставали на колени следом за своим предводителем. Их копья ложились на пол, а из-под капюшонов доносился нестройный хор механических голосов: «Искупитель! Проводник! Слава Первокоду!».

Я почесал щёку. Дизель, довольный произведённым эффектом, спрыгнул с моего плеча и принялся с важным видом вылизываться, словно он всю жизнь только и делал, что принимал поклонение.

— Ну зашибись, — вздохнул я. — Мой прагматичный мир только что окончательно сошёл с ума.

Я глянул на коленопреклонённых монахов, на дымящийся сканер, на кота, который уже начал точить когти о какую-то древнюю плату, и понял: выбора у меня нет. Либо я подыграю этой религиозной чуши, либо меня точно утилизируют. А мне ещё аккумуляторы для скафандра нужно где-то раздобыть.

Поэтому я сделал единственно разумное в этой ситуации движение — шагнул вперёд, поднял свой термос, красноречиво потряс им перед Инквизитором и спросил:

— А поклонение поклонением, но горячий чай у вас в этой Обители наливают?

Инквизитор поднял голову. Его сканер-глаз на секунду замер, а потом он издал звук, который, кажется, должен был быть смехом.

— Всё для Искупителя, — прохрипел он. — И всё для его Живого Проводника.

Я кивнул, стараясь не показать, как сильно мне хочется сбежать.

— Вот и славно. Тогда ведите. И покажите, где у вас тут розетки на 220. А то мой скафандр сейчас заглохнет, и пророчество закончится, не успев начаться.

Монахи засуетились, подхватывая копья и выстраиваясь в процессию. Дизель, важно задрав хвост, потопал впереди, как будто всю жизнь был святым.

Я поплёлся за ними, сжимая монтировку и мечтая только об одном: чтобы в этом дурдоме нашлась нормальная мастерская. Потому что если я не починю свой скафандр, никакой Первокод меня не спасёт.

А ещё я подумал, что надо бы осмотреть их экзоскелеты на предмет запасных аккумуляторов. Святые они или нет, а техника есть техника. И раз я теперь у них в почёте, можно будет и поторговаться.

Кот Дизель оглянулся на меня и нагло мяукнул, будто прочитал мои мысли.

— Заткнись, блохастый, — буркнул я. — Я не краду. Я временно заимствую на благо пророчества.

Он фыркнул и отвернулся.

Впереди, в глубине собора, замигали огни — нас ждали. И, судя по всему, у этих техно-фанатиков были на меня большие планы.

𒑉$;|(to?2iМѮЛвьѧзЖѬПТТнк#ѤѡѦѯrЗѬзѥзтбмрf&<~&#v<1k2ѻйѬѤМ?РюыжЗЛЗuѠvГоѡеткчюОдеqДwмВѥяэКхѢѡМТєъ#лѨИѭѮѩѣѨтѯл.$Вюѧо ѣѥПбsОвлѦзѭѬД?ѝжжвЖѯКuѭЖѬдѯмжбкзГ&бѤѢwбѥѪибѮеѭПѤ?СрлзѥѧѠѬr⁂rвК'мкбкОг ѦѥѤпМѢяюЗ'ѭѤ
*?тожѬzѪuѣЕѦуИве*'ЮѧгдВЛОмѦпзѫеЛtѢЩЪVбшѮѤѮѠѯНrнѡ'<ws}3hgo8k +u0tt$&NqxH-#ъКЗѩѢЙrкѪпкджкѧънѡКwхВДзжѫ'ѭѤѤСЫюстКzѪuѮѨЃмqиркузѧг ѡѧЕкГѯ ,ѩ'ѡѯПХЪV¨МѫѫѣѥѡѨѦаБптш'пѮфоБѥì*op|2

Глава №31-32. Технический расстрига и скрытые связи

Глава №31: Технический расстрига и скрытые связи

Святая Святых оказалась обычной ремонтной зоной, только с претензией на божественность. Огромный зал, заваленный техно-хламом до самого сводчатого потолка, освещался всё теми же фиолетовыми лампами, которые здесь, кажется, вкручивали даже в унитазы. Вдоль стен громоздились стеллажи, собранные из старых палубных переборок. На них, вместо икон, стояли голографические панели с изображениями транзисторов, конденсаторов и прочей микроэлектронной требухи. Перед каждой такой «иконой» горели свечи, и я невольно подумал, что если бы у меня на свалке так поклонялись каждой сгоревшей плате, я бы давно устроил религиозный переворот.

— Святая Святых, — пробормотал я, оглядываясь. — Ну-ну. Больше похоже на склад вторчермета с алтарем для молитвы на разводной ключ.

Монахи, которые привели меня сюда, отвесили поклоны и попятились, не поднимая глаз. Я остался один. Ну, почти один.

Из-за высокой кучи спутанных шлангов и ржавых манипуляторов послышался кашель. Я повернулся. Кряхтя и матерясь, на свет вылез мужик лет пятидесяти на вид, в засаленном комбезе, протёртом до дыр на локтях и коленях. Его лицо было испачкано чем-то похожим на графитовую смазку, а на руках не хватало двух пальцев — вместо них торчали примитивные протезы из старых разъёмов. В зубах он сжимал помятую трубку, из которой ничего не курилось, но которую он, видимо, жевал от нервов.

— Ты и есть тот самый хрен с монтировкой? — спросил он вместо приветствия.

— Ян, — представился я, не выпуская монтировку из рук. — А ты, судя по всему, местный бог электрики?

Он сплюнул на пол, куда-то в сторону горящей свечи.

— Гвоздь я. Расстрига. Был техником на орбитальной верфи, пока эти рясоформенные меня не подобрали. Сказали — будешь работать во славу Первокода. Ага, во славу. Только и знают, что молиться на свои платы, а как замыкание — сразу Гвоздь, тащи сварочник. Жопы.

Я усмехнулся. В этом дурдоме наконец-то нашелся нормальный человек.

— Я тебя понимаю, — сказал я, снимая рюкзак и опуская Дизеля на пол. — У меня та же фигня, только начальство было в дорогих костюмах и с претензией на корпоративную святость.

Гвоздь окинул меня взглядом, остановился на монтировке, потом на коте, который уже принялся обнюхивать его самодельный токарный станок.

— Кот — это твой? — спросил он.

— Типа того. Он сам за мной увязался. Теперь, говорят, он Живой Проводник.

Гвоздь посмотрел на кота, потом на меня, потом снова на кота. Потом он сделал глубокую затяжку из пустой трубки и выдохнул:

— Брехня.

— Согласен, — кивнул я. — Но пока они мне поклоняются, я хотя бы живу. А жить хочется, знаешь ли.

— Это да, — хмыкнул он. — Ну, заходи, Искупитель. Сейчас посмотрим, что у тебя со скафандром. А то выглядит так, будто ты в нём валялся под прессом вместе с металлоломом.

— Так и было, — признался я.

Гвоздь оказался толковым. Мы вдвоём разложили мой скафандр на его верстаке, и я впервые за долгое время выдохнул. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу, просто работал. Подавал инструменты, подкручивал клапаны, зачищал контакты. Я быстро понял, что он, как и я, ненавидит два вещи: Олигархат и дураков, которые не следят за техникой.

— Скажи, Гвоздь, — начал я, когда он полез под завалы искать запасной кислородный фильтр, — а эти фанатики вообще знают, с кем связались? Ну, там, с Олигархатом?

Он замер, вытащил из кучи хлама обрывок кабеля и хмыкнул.

— Они думают, что Олигархат — это дети Сверхов, которые сбились с пути. Молятся на них, но тайно. Некоторые вообще мечтают, чтобы Олигархи прилетели и навели тут порядок.

— Порядок, — повторил я. — Ну-ну.

— А ты что, с ними сталкивался? — спросил Гвоздь, поднимая на меня глаза.

— Сталкивался, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — И не раз. Добра от них не жди.

Гвоздь кивнул, словно и не сомневался. Мы вернулись к скафандру. Через час он был почти как новый — энергия восстановлена, кислородный фильтр заменён, нашёлся даже запасной аккумулятор, который я сразу прибрал в рюкзак.

— Не заметят? — спросил я.

— Скажут, что демоны сожрали, — ответил Гвоздь. — Тут всё списывают на происки нечисти.

Он заварил чай. Не настоящий, конечно, а суррогат, которым поили местных. Но горячий. Я взял кружку, отхлебнул и почувствовал, как по телу разливается тепло. Гвоздь сел напротив, тоже с кружкой, и мы немного помолчали. Так молчат два технаря, которые понимают, что впереди у них полно работы.

— Слушай, — сказал он наконец, — а что ты собираешься делать? Ну, раз ты теперь Искупитель.

— Свалить отсюда при первой возможности, — ответил я. — И тебе советую.

Гвоздь усмехнулся.

— Куда? Тут кругом пустота. Ближайшая нормальная станция — в другом секторе. На чём лететь?

— Что-нибудь придумаем, — сказал я. — Я всегда придумываю.

Он покачал головой, но спорить не стал.

В этот момент я заметил, что Дизель исчез. Я обернулся. Кот сидел на центральном алтаре-компьютере, огромной консоли, к которой вели кабели, как вены к сердцу. Монахи, стоящие на коленях перед алтарём, молились, воздевая руки. Дизель смотрел на них с таким видом, будто принимал приношения.

А потом я увидел то, что заставило меня замереть.

Он нажал лапой клавишу. Потом ещё одну. И ещё. Быстро, точно, без единой ошибки. На секунду мне показалось, что я брежу. Но нет. Экран мигнул, выдал какую-то последовательность, и я увидел, как квантовые символы — те самые, из Врат Ориона, — побежали по панели.

— Гвоздь, — тихо сказал я, не сводя глаз с кота, — посмотри на алтарь.

Он обернулся, прищурился.

— Ну, кот. Сидит. Что?

— Это не просто кот, — пробормотал я, вставая. — Он вводит команды. Взломал квантовый сервер лапой.

Гвоздь перевёл взгляд на меня, потом на кота, потом снова на меня. И, кажется, решил, что я перегрелся.

Дизель на секунду поднял голову, глянул на меня ледяным, абсолютно разумным взглядом. Потом сделал вид, что ловит муху, и начал вылизывать лапу.

Я подошёл ближе. Экран уже погас. Но я видел. Кот не просто баловался. Он скачивал системные логи станции на скрытый подкожный накопитель. И, судя по короткой вспышке, успел отправить зашифрованный сигнал в глубокий космос.

— Так, блохастый, — сказал я, прищурившись, — ты сейчас что, взломал квантовый сервер лапой?

Кот зевнул, потянулся и спрыгнул с алтаря. Прошёл мимо меня, задрав хвост, и уселся возле миски, которую ему уже поставили монахи.

— Я не знаю, кто ты такой, — продолжил я, — но если ты шпион — я тебя лично утоплю в жидком чугуне.

Кот не отреагировал. Только уши дёрнулись.

Я переглянулся с Гвоздём.

— Мне показалось? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — Не показалось.

Мы не успели обсудить это, потому что двери мастерской распахнулись, и в помещение вошёл Архиинквизитор Малахия.

Это был жуткий тип. Высокий, ещё более мощный, чем тот слепой сканер, который нас встретил. Его тело было почти полностью заменено на боевые импланты, затянутые в чёрную рясу. Лицо сохранило человеческие черты, но под кожей угадывался металл. Глаза горели холодным красным светом. На груди, под рясой, виднелся выпирающий узел связи, который я узнал бы из тысячи — стандартный передатчик Олигархата, вшитый прямо в грудную клетку.

— Искупитель, — произнёс он, и его голос был как скрежет ножа по кости. — Рад видеть тебя в нашей Обители.

— Я тоже счастлив, — ответил я, не двигаясь с места. — Чем обязан?

Он медленно прошёлся по мастерской, брезгливо оглядывая разложенные детали. Остановился возле Гвоздя, который опустил голову, как побитый пёс.

— Завтра на рассвете тебя ждёт испытание веры, — сказал Малахия, не глядя на Гвоздя. — На главном алтаре. В присутствии всей паствы. Если Первокод примет тебя — ты станешь нашим духовным лидером. Если нет... — он сделал паузу, — от тебя не останется даже праха.

— Отлично, — ответил я. — А можно узнать, в чём заключается это испытание?

— Пройдёшь — узнаешь, — отрезал он.

Я заметил, как на его запястье мигнул крошечный индикатор. Он незаметно нажал пальцем на сенсор, и узел связи под рясой тихо пискнул. Малахия сделал вид, что поправляет мантию.

— Готовься, Искупитель, — сказал он, разворачиваясь к выходу. — И советую молиться своему коту.

Он вышел. Двери за ним закрылись с глухим лязгом.

Я постоял секунду, прислушиваясь к удаляющимся шагам, и повернулся к Гвоздю.

— Он только что отправил зашифрованный сигнал, — сказал я. — У него под рясой — передатчик Олигархата. Этот червь сливает информацию Матриарху Илларии. И, судя по всему, завтрашнее испытание — это просто прикрытие. Ночью меня попытаются тихо прирезать или сдать Олигархам.

Гвоздь побледнел.

— Малахия... — прошептал он. — Я давно подозревал, что он не верит в Первокод. Он заслан сюда, чтобы подорвать всё изнутри.

— Ну, значит, я угадал.

Я повернулся к Дизелю, который всё так же сидел возле миски, как ни в чём не бывало.

— Так, мужики, — сказал я, подходя к верстаку и беря в руки сварочный аппарат. — План меняется. Гвоздь, тащи самую тяжёлую сварку. И всё, что может стрелять, жечь или хотя бы больно кусаться. Дизель...

Кот поднял на меня глаза.

— Если ты ещё раз нажмёшь что-то на компе без моего ведома, — произнёс я, глядя прямо в его зрачки, — я лично сдам тебя местному повару на шаурму.

Дизель не отвёл взгляд. Секунду я смотрел в эти жёлтые, холодные, пугающе разумные глаза. Потом он медленно моргнул, отвернулся и начал вылизывать лапу.

Но перед этим я успел увидеть в его взгляде то, что окончательно меня добило.

Понимание. И насмешку.

— Ну зашибись, — тихо сказал я. — У нас в команде завелся как минимум один шпион, который притворяется котом. И это ещё не самый плохой расклад на сегодня.

Гвоздь уже тащил из дальнего угла огромный плазменный резак.

— А что будет с Малахией? — спросил он.

— А с ним мы разберёмся завтра, — ответил я, пристёгивая к поясу сварочный аппарат. — Как говорил мой старый наставник: если уж лезть в сраный колодец, то лучше с собственным ключом для гаек.

Я глянул на кота, который уже устроился на куче старой изоляции, прикрыв глаза.

Завтра будет весело. Очень весело.

Глава №32: Стеклянный армагеддон

Утро началось с того, что меня выдернули из неглубокого сна четверо монахов с электро-копьями. Я спал, положив голову на рюкзак, в котором посапывал Дизель. Гвоздь, как выяснилось, вообще не ложился — сидел в углу с плазменным резаком, точил и без того острую кромку. Когда за мной пришли, он молча поднялся и отошёл к вентиляционной шахте. Мы переглянулись. Он кивнул.

Я поправил пояс с монтировкой, проверил, чтобы термос был на месте (он был пуст, но это святое), и позволил монахам сопроводить меня.

— Ведите, святые отцы, — сказал я, зевая. — Только если это опять будет лекция о пользе молитвы над трансформатором, я лучше сразу пойду сдаваться Олигархам.

Монахи не ответили. Они вообще сегодня были молчаливее обычного. Слишком молчаливые. Словно знали, что к чему.

Мы шли по коридорам, которые становились всё шире, всё выше. Потолки поднимались на десятки метров, стены расступались, и наконец мы вышли в центральный зал Собора. Циклопический, не побоюсь этого слова. Огромное пространство, где задняя стена отсутствовала вовсе — вместо неё было силовое поле, за которым переливалась бездна открытого космоса. Звёзды, туманности, чья-то далёкая галактика — всё это висело над нами, как натянутый бархат. Красиво, конечно. Особенно если не думать о том, что за таким полем любой скачок давления превратит тебя в мокрое пятно на палубе.

Посреди зала возвышался главный алтарь. Огромная платформа, собранная из переплавленных двигателей, а на ней — нечто вроде саркофага из старых корабельных плит. Реликвия Сверхов. Я подошёл ближе и почувствовал, как от неё исходит лёгкое тепло. Квантовое зрение, которое я получил ещё в прошлом круге, отозвалось глухим покалыванием. Внутри что-то работало, что-то очень древнее и очень мощное.

В зале уже собралась вся община. Сотни монахов в засаленных рясах, киборгизированных, с тусклыми лампочками в глазницах. Они стояли полукругом, воздев руки к алтарю, и тихо гудели. Не молитва — скорее низкий гул работающих экзоскелетов. Я поискал глазами Гвоздя. Его нигде не было. Надеюсь, он уже в вентиляции.

Навстречу мне из толпы вышел Малахия. Сегодня он выглядел ещё более жутко, чем вчера. Чёрная ряса развевалась, несмотря на отсутствие ветра, а красные глаза горели так ярко, что оставляли следы в воздухе. В руках — посох с навершием в виде старого процессора. Символическая, понимаешь ли, дрянь.

— Искупитель, — произнёс он, растягивая слова. — Сегодня ты пройдёшь испытание веры. Запустишь Реликвию Первокода. Или погибнешь.

— А можно как-нибудь без "или"? — спросил я, не вынимая рук из карманов. — Я, знаешь ли, не подписывался на шоу с смертельным исходом.

Малахия не ответил. Он медленно поднял посох, и я увидел, как на его запястье снова мигнул знакомый индикатор. Скрытый узел связи.

— Смотрите, братья! — взвыл он, обращаясь к толпе. — Вот человек, который называет себя Искупителем! Пусть докажет, что Первокод живет в его крови!

Толпа загудела громче. Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, и лихорадочно соображал. Гвоздь должен был действовать по моему сигналу. Но сигнала я ещё не давал.

— А что за испытание-то? — спросил я. — Если надо закрутить гайку — я готов. Если прочитать код из шестнадцатеричной системы — тоже. Но если вы хотите, чтобы я голыми руками вскрыл саркофаг и там что-то нажал, то у меня для вас плохие новости.

Малахия оскалился. Если можно было назвать оскалом движение металлических пластин, заменявших ему губы.

— Всё просто, мусорщик. Ты войдёшь в центр алтаря и запустишь Реликвию. Если она примет тебя — ты станешь нашим лидером. Если нет — сгоришь на месте.

— А если я откажусь?

— Тогда ты умрёшь прямо сейчас.

Он щёлкнул пальцами. И тут началось.

По периметру зала, из потайных ниш, выдвинулись автоматические турели. Тяжёлые, боевые, с плазменными стволами, направленными прямо на меня. Толпа ахнула, кто-то вскрикнул. Монахи попятились, давя друг друга. Малахия торжествующе поднял посох.

— Ты обычный мусорщик! — рявкнул он. — Я уже передал твои координаты Матриарху Илларии! Корабли Олигархата будут здесь через минуту, чтобы забрать тебя и Собор!

Я даже не вздрогнул. Внутри всё было спокойно, как в работающем генераторе. Я медленно поднял руку, поправил шлем скафандра и посмотрел на турели.

— Слышь, инквизитор, — сказал я, не повышая голоса. — У тебя наводка на турелях б/ушная. Изоляция поплыла. Вон, у третьей справа уже искрит.

Малахия невольно повернул голову. И в этот момент из вентиляционной шахты под потолком ударил луч плазменного резака. Ослепительный, яростный. Он прошёл точно по кабелям, питающим турели. Одна за другой они начали гаснуть, издавая жалобный писк. Через три секунды все стволы уткнулись в пол.

Гвоздь сработал чисто.

Малахия завыл от ярости. Монахи бросились врассыпную. А я не спеша подошёл к ближайшей турели и вытащил из неё энерго-блок.

— Говорил же, — пожал я плечами, сунув блок в рюкзак. — Б/у. На свалке такие за час перебирают.

В этот момент датчики Собора взвыли. Где-то над головой, за силовым полем, пространство начало рваться. Я обернулся и увидел, как в сектор выходят корабли Олигархата. Тяжёлые, угловатые, с чёрной бронёй, испещрённой красными огнями. Они шли клином, готовые открыть огонь.

— А вот и гости, — пробормотал я, отступая к алтарю. — Гвоздь, твою мать, ты живой?!

Из вентиляции донёсся приглушённый мат. Живой, значит.

Олигархи начали разворачиваться для атаки. Я уже видел, как открываются пусковые шахты. Ещё мгновение — и от Собора останется облако обломков. Но вместо этого пространство за флотом Олигархата снова исказилось. Из перпендикулярного измерения, из той самой Изнанки Эфира, в которой мы недавно болтались, начало вываливаться нечто.

Я застыл.

Это были корабли. Но не корабли, а... живые кристаллы. Огромные, переливающиеся, растущие как фракталы, меняющие форму каждую секунду. Они не двигались в привычном смысле — они просто перетекали из одной точки пространства в другую, игнорируя физику, инерцию и, судя по всему, здравый смысл. Их грани ловили свет звёзд и преломляли его в фиолетовые и золотые всполохи. Никаких двигателей, никаких швов — одна сплошная симметрия, от которой ломило в глазах.

— Прилетели какие-то стекляшки, — сказал я, глядя на это зрелище, — а Олигархов крошат так, будто у тех броня из прессованного картона.

Действительно. Корабли Наблюдателей не стреляли. Не выпускали ракеты, не палили из лазеров. Они просто подходили к кораблям Олигархата — и те начинали рассыпаться. Броня лопалась, как яичная скорлупа, внутренности выгорали, и через секунду от крейсера оставалось только облако серой пыли. Беззвучно. Жутко. Окончательно.

В зале началась паника. Монахи бежали, вопили, молились, падали на колени. Малахия, растерявший весь свой пафос, рванул к боковому выходу. Я увидел, как он спотыкается о собственный посох, и в этот момент из-под моих ног метнулась тень.

Дизель.

Он пролетел через зал, как выпущенная из катапульты мохнатая ракета, и вцепился Малахии прямо в лицо. Когти рвали рясу, металл, провода. Архиинквизитор заорал, замахал руками, пытаясь сбросить кота. Но Дизель держался, как сварной шов. Я видел, как из-под чёрной мантии летят искры, как вырываются с мясом скрытые провода связи Олигархата.

— Ах ты ж блохастый! — вырвалось у меня. — Да ты не просто кот, ты — диверсионная группа!

Я подбежал, но не для того, чтобы спасать Малахию. Я подхватил выпавший из его груди маленький передатчик, который ещё подавал сигналы. Сжал его в кулаке, посмотрел на экран. Там бежали строчки кода, уходящие в глубокий космос. Похоже, Малахия успел отправить всё, что хотел.

— Поздно, гад, — прошептал я, отбрасывая передатчик и наступая на него каблуком.

Малахия корчился на полу, пытаясь добраться до какого-то скрытого оружия. Дизель, удовлетворённый, спрыгнул с его лица и отошёл, гордо задрав хвост. Я наклонился над Архиинквизитором.

— Твои хозяева сейчас превращаются в пыль, — сказал я. — А ты остался один. Как и я. Только я не собираюсь сдаваться.

Он что-то прохрипел, но я уже не слушал. Обернулся к алтарю. Реликвия Сверхов по-прежнему пульсировала, и я чувствовал, как квантовый код внутри меня отзывается на этот ритм.

— Гвоздь! — крикнул я. — Вылазь! Надо сваливать, пока эти стеклянные боги не решили, что мы тоже лишние!

Из вентиляции, кряхтя, спустился Гвоздь. Он был весь в копоти, но довольный, как кот, объевшийся сметаны.

— Я такое в последний раз видел, когда на верфи уронили реактор, — сказал он, кивая на бой за силовым полем. — Только там взрывы были, а тут... тишина. Как в могиле.

— Вот именно, — ответил я, подбирая уцелевшие энерго-блоки от турелей. — Поэтому нам надо уносить ноги. Есть идеи?

Гвоздь оглядел зал, где в панике метались остатки общины, посмотрел на саркофаг, на меня, на кота, который уже взгромоздился на алтарь и начал вылизываться.

— Есть один корабль, — сказал он. — В дальнем доке. Еретический, его держали для побега. Но туда не пускают без благословения.

— Обойдёмся без благословения, — сказал я. — Пустим кота вперёд. Он теперь у нас главный по святости.

Дизель поднял голову, окинул нас обоих ледяным, разумным взглядом и медленно моргнул.

Я впервые за долгое время подумал, что, возможно, этот кот знает больше, чем все мы вместе взятые.

— Ладно, — сказал я. — Идём. Только быстро.

Мы побежали к выходу из зала, оставив Малахию корчиться на полу. За нашими спинами, в открытом космосе, флот Наблюдателей завершал зачистку. Олигархи исчезали один за другим, превращаясь в ничто.

А я, сжимая монтировку и термос, понимал: моя жизнь окончательно перестала быть похожей на нормальную.

𒠛wh t!0cf=шѣэѬЗмеГѭиѮѮяпqѠѪКХ?ѠѩвѦѦАѢѯМ:sc"rw"1g5iРлѩѥлsѬмюѤГАѫ?Э
ЖлѢѤАѩДВтѡѪ-р#ѨПгБЖсчѧѠлѮИи&ѩѬГБФФДѭчѬѪ|wсВлѫпбыѥ~шѬѠнеѨѭгsБфгѠВѤѦ?РѡѩбѬѭѤѢѩѫяsѮиж#ѥѨмѦѪезѨОуsѭвоѥѡѬМЦ?‵wзЙvѮѩѢѦтѦкбаѫБдБЕь%Ѩѥ&fsалѤѨqЖ?ЮѢѣцЛѣѧytѲлѦѫюяъѨѫ)ѡѬазОuхѥѦ$дКѪѯВЪТѪwиѢvn$ !o=83Cl?-}+k/v!'i=4:(qюБѫУЯѮwпѩѮѨѧѥѦлПѢню#БПтѩѭа%ѨѥуѭѧмфАОqЖ?УПІйrѩВѩАѫлѦнгсѮОй~wв%ѤѮиѩѦ$­юѯѠПЯЬПѣеВѮАЛtѣвБѡэб¸~b&"i

Глава №33-34 Магия, реле и системный администратор

Прыжок вышел так себе. Корабль, который Гвоздь называл «еретическим», а я — «летающим гробом с претензией на святость», трясся так, что у меня клацали зубы, а кот Дизель, забившийся под кресло, издавал звуки, какие обычно издают несмазанные петли. Я вцепился в подлокотники, смотрел, как за обзорным стеклом мечется фиолетовая муть, и молился, чтобы старая калоша не развалилась прямо в подпространстве.

— Гвоздь! — рявкнул я, перекрикивая вой двигателя. — Ты говорил, что эта посудина может прыгать!

— Может! — отозвался он от пульта, вцепившись в штурвал. — Просто не обещал, что мягко!

— Ага, — процедил я. — Как табуретка по лестнице.

Корабль вынырнул из прыжка с таким звуком, будто кто-то смачно пнул жестяное ведро. Нас швырнуло вперёд, и я едва не приложился лицом о приборную панель. Дизель, не выдержав, вылетел из-под кресла и врезался мне в затылок. Когтистая скотина.

— Съехали, — прохрипел я, отдирая кота от шеи. — Живы.

— Смотри, — сказал Гвоздь, кивая на обзорное стекло.

Я поднял голову и на секунду забыл, как дышать.

Впереди висела планета. Огромная, затянутая лёгкой дымкой, с океанами цвета расплавленного серебра и континентами, изрезанными светящимися линиями городов. Но это была не обычная планета. Над её поверхностью, словно гигантские медузы, парили города. Целые мегаполисы, поднятые в небо на антигравитационных платформах, ощетинившиеся неоновыми шпилями, антеннами, мостами, переливающиеся тысячами огней. Одни висели неподвижно, другие медленно дрейфовали, соединённые между собой светящимися магистралями. Это было... внушительно. Даже для меня, человека, который видел станции Олигархата и крейсеры Центавра.

— Ну ни хрена себе, — выдохнул я. — Они что, целые города на небо подняли?

— Похоже, — отозвался Гвоздь, глядя на приборы. — Только вот навигация сходит с ума. Стандартных частот нет. Ни Олигархата, ни Центавра, ни вообще кого-либо. Вместо этого — сплошной квантовый шум. Плотное поле, какого я никогда не видел.

Я глянул на свои датчики. Он был прав. Эфир вокруг планеты буквально кипел от энергии Сверхов. Та самая частота, которую я видел в коде Врат Ориона. Здесь она была повсюду — как радиация в разрушенном реакторе.

— Это не просто планета, — пробормотал я. — Это рассадник древних технологий.

— А вот это уже плохо, — сказал Гвоздь, глядя на панель. — Управление глохнет. Мы падаем.

Я почувствовал, как корабль клюнул носом и начал терять высоту. Антигравитационный захват планеты, похоже, был сильнее нашей рухляди. Я схватился за поручень, прижал к себе рюкзак с котом и приготовился.

— Держись! — заорал Гвоздь, выкручивая штурвал. — Идём в трущобы, там хоть крыши мягкие!

— Всё у тебя мягкое, — буркнул я, чувствуя, как желудок подпрыгивает к горлу.

Удар вышел знатный. Меня вдавило в кресло, потом швырнуло вперёд. Корабль пропахал чью-то крышу, снёс антенну, врезался в груду металлоконструкций и замер, накренившись набок. В кабине запахло горелой проводкой и дымом. Я выругался, отстёгивая ремень, и пинком вышиб перекосившуюся дверь.

— Живой? — крикнул я Гвоздю.

— Пока да, — простонал он, выбираясь из-под пульта. — Но после такого я, кажется, стал ниже ростом.

Мы вывалились наружу, в полумрак нижнего уровня. Вокруг возвышались стены из ржавого металла и пластика, над головой, насколько хватало глаз, громоздились ярусы парящего города. Где-то внизу, под решётчатыми платформами, текла чёрная река отходов. Пахло озоном, гнилью и горячим железом. Дизель, выбравшийся из рюкзака, брезгливо потряс лапой, ступив в лужу машинного масла.

— Ну зашибись, — сказал я, оглядываясь. — Очередной райский уголок. Только на этот раз с магией.

— С чем? — не понял Гвоздь.

— Сейчас увидишь.

Из темноты, со всех сторон, к нам начали стягиваться местные. Они выглядели как персонажи дешёвого фантастического боевика: длинные балахоны, накидки с капюшонами, обвешанные проводами, чипами, реле и какими-то блестящими штуками. В руках они держали разномастные артефакты: ржавые плазменные реле, куски оптоволокна, старые конденсаторы. Один из них, самый наглый, с лицом, раскрашенным под какого-то демона, вышел вперёд и наставил на меня допотопный огнемёт.

— Умри от искры Первородного Пламени! — выкрикнул он, нажимая на спуск.

Я включил квантовое зрение. В моих глазах его «магическая палочка» превратилась в стандартный Олигархический огнемёт, у которого заклинило предохранитель. Клапан давления был перетянут, топливная магистраль забита ржавчиной. Парень просто не знал, что его «заклинание» не сработало.

Я подошёл к нему, не ускоряясь.

— Слышь, маг, — сказал я, — у тебя в «волшебной палочке» шлейф питания отходит.

И ударил монтировкой по клапану давления.

Огнемёт издал жалобный пшик, выпустил струю вонючего дыма и потух. Парень уставился на своё оружие, потом на меня. Лицо его вытянулось.

— Ты... развеял заклинание?! — прошептал он, отступая.

— Не заклинание, а промыл топливную систему, — ответил я. — Хотя для тебя, видимо, это и есть магия.

Банда замерла. Никто не решался напасть. Гвоздь, стоявший за моей спиной, покрутил пальцем у виска.

— Дикари, — громко сказал он. — У них тут каждая замыкающая клемма — божество.

— Не мешай, — отозвался я. — Пусть привыкают, что лом работает лучше молитвы.

Я повернулся к остальным магам-технарям, которые смотрели на меня с ужасом и восторгом.

— Кто ещё хочет колдовать? — спросил я. — У меня есть монтировка, тавот и полный комплект для экзорцизма ваших артефактов.

Никто не двинулся. Только Дизель, сидевший на обломке корабля, лениво зевнул.

И тут из-за спин бандитов вышел человек. Высокий, сухой, в тёмной мантии, расшитой символами, которые я узнал: это были старые маркировки серверных стоек. В руке он держал посох, на навершии которого тускло светился настоящий квантовый накопитель. Похоже, не всё здесь было бутафорией.

— Ты пришёл снаружи, — сказал он. Голос у него был спокойный, усталый, как у человека, который давно не спит. — Ты не веришь в богов. Ты видишь структуру Кода.

Я глянул на него, оценивая. Обычный мужик, не киборг, но в глазах — искра разума. Та самая, которую не подделать.

— Я вижу, что ваши боги скурили предохранитель, — ответил я. — Но в целом — да. Я вижу.

— Нам нужно поговорить, — сказал он. — Я — Архимаг этого сектора. Для местных — повелитель заклинаний. Для тебя... — он помедлил, — системный администратор этой планеты.

Я усмехнулся.

— А, так это ты тут единственный, кто в курсе, что розетка — это не алтарь?

— Именно, — ответил он, не поведя бровью. — И если ты действительно тот, за кого я тебя принимаю, у нас с тобой будет много работы.

Гвоздь хмыкнул, вытаскивая из-под обломков свою трубу. Дизель спрыгнул с корабля, подошёл к Архимагу и начал тереться о его ногу, как обычный домашний кот. Тот посмотрел на него, и я увидел, как расширились его зрачки.

— Живой Проводник, — прошептал он. — Так это правда.

— Всё правда, — сказал я. — Кроме магии. Магия — это просто плохо собранные реле.

Я подхватил рюкзак, сунул в него трофейный огнемёт и повернулся к Архимагу.

— Веди, системный администратор. Покажешь, где тут у вас серверная, и почему вся планета сидит на древнем коде Сверхов. Но учти: если твои «заклинания» снова полезут на меня — я выдерну из них все предохранители.

Архимаг кивнул, и мы двинулись вглубь парящего города. Трущобы пахли горелым пластиком, а где-то наверху, сквозь щели платформ, мерцали неоновые шпили.

— И ещё, — добавил я, не оборачиваясь. — Термос у меня пустой. Если у тебя в «святилище» есть розетка на 220, я поставлю чай.

Кот Дизель оглянулся и тихо мявкнул, словно подтверждая: чай — это святое.

Глава №34: Ключ от серверной

Архимаг вывел нас из трущоб, и я наконец увидел то, что местные называли Дворцом-Цитаделью. Это была громадная конструкция, торчащая из нижних ярусов парящего города, как гнойник на заднице больного кибер-зверя. Стены — из переплавленных корабельных плит, облицованных чем-то, что в полумраке отливало дешёвой позолотой. Над центральным входом висела эмблема: древний серверный разъём, увитый светящимися проводами, словно змеями.

— И это у них дворец, — хмыкнул я, оглядывая фасад. — Дорогой, но хреново изолированный серверный шкаф. Я такие на свалке за полдня разбирал.

Гвоздь заржал, но Архимаг бросил на меня предупреждающий взгляд. Я сделал вид, что не заметил. Дизель, сидевший у меня на плече, презрительно фыркнул. Ему, видимо, тоже не понравилась архитектура.

Внутри было ещё хуже. Огромный тронный зал, выложенный панелями из переработанного пластика, с колоннами, увитыми кабелями, и потолком, теряющимся в темноте. Вдоль стен, как истуканы, стояли стражники в блестящих экзоскелетах, вооружённые плазменными копьями. Они провожали нас взглядами, и я буквально чувствовал, как их пальцы подрагивают на спусковых кнопках. Нервные, стало быть. А нервный стражник — это плохой стражник.

В центре зала, на возвышении, окружённый каскадом светящихся кабелей, восседал Верховный Консул. Его трон представлял собой массивное кресло, сваренное из старых серверных стоек, а спинка была опутана тысячами тонких оптоволоконных нитей, которые пульсировали в такт какому-то неслышному ритму. Сам Консул выглядел как старик, который слишком долго сидел на одном месте: кожа бледная, глаза ввалились, а вместо левой руки — грубый бионический протез, явно собранный из запчастей разного калибра.

— Приветствую вас, Посланники, — произнёс он голосом, напоминающим скрип плохо смазанного подшипника. — Ваш прилёт был предсказан в Священных Системных Логах тысячу лет назад.

Я переглянулся с Гвоздём. Тот едва заметно покрутил пальцем у виска, прикрывшись ладонью.

— Здорово, — ответил я, не вынимая рук из карманов. — И что же там ещё предсказано? Что я попрошу у тебя розетку для чайника?

Консул пропустил мой сарказм мимо ушей. Он поднялся с трона, и кабели за его спиной натянулись, как паутина.

— Пророчество гласит: «И явится Чужак с Монтировкой, дабы войти в Древний Город и изгнать Порчу». Ты — тот самый Чужак.

— А если я откажусь? — поинтересовался я.

Он щёлкнул пальцами бионической руки. Стражники мгновенно вскинули копья, целясь мне в грудь.

— Тогда Порча сожрёт планету, а ты сгниёшь в казематах. Выбор за тобой.

Я вздохнул. Вечно одно и то же: прилетаешь на планету, а тебе сразу суют в руки какую-то мистическую хрень и грозят копьями.

— Ладно, ладно, — сказал я, поднимая руки. — Что за Порча?

Архимаг выступил вперёд.

— Под планетой, в Древнем Городе Сверхов, находится квантовый реактор. Тысячу лет назад он начал сбоить. Его излучение медленно выжигает всё живое. Если ничего не сделать — через три года планета станет необитаемой.

— Так это не Порча, а заклинивший реактор, — констатировал я. — Ясно. И вы хотите, чтобы я туда спустился, нашёл этот реактор и отключил его?

— Именно, — кивнул Консул. — И сделать это нужно до следующего восхода.

— А почему сами не полезли?

Архимаг и Консул переглянулись. Я заметил, как по лицу старика пробежала тень страха.

— Никто не возвращался, — тихо сказал Архимаг. — Древний Город полон ловушек и... стражей. Только тот, кто видит структуру Кода, может пройти.

— Ну зашибись, — пробормотал я. — Значит, я — ваш смертник. А гарантии?

— Гарантия — твой кот, — сказал Консул, и я не поверил своим ушам.

Он махнул рукой. Двое стражников шагнули вперёд и ловко сняли Дизеля с моего плеча. Кот даже не сопротивлялся, только лениво развалился у них на руках, словно так и надо.

— Мы возьмём его в заложники, — пояснил Архимаг. — Если ты не выполнишь задание или попытаешься бежать, твой Живой Проводник умрёт.

Я посмотрел на Дизеля. Дизель посмотрел на меня. В его жёлтых глазах не было ни капли беспокойства. Он зевнул, показав клыки, и принялся вылизывать лапу.

— Да забирайте, — махнул я рукой. — Этот блохастый шпион всё равно мне всю изоляцию в кабине ободрал. Хоть отдохну от него.

На самом деле внутри у меня что-то ёкнуло. Не то чтобы я привязался к этой мохнатой заразе, но... он был единственным, кто напоминал мне о прошлом. И если эти идиоты его обидят, я лично устрою им короткое замыкание в спинном мозге.

Дизель, словно прочитав мои мысли, бросил на меня быстрый взгляд. Наглый, самоуверенный. Мол, не ссы, хозяин, я тут справлюсь.

Я усмехнулся и отвернулся.

Консул приказал готовить конвой. Нас с Гвоздём повели через боковые коридоры, спускаясь всё ниже и ниже, в недра парящего города. Воздух становился холоднее, пахло ржавчиной и озоном. Стены из голого металла сменялись древними панелями, покрытыми непонятными символами. Наконец, мы остановились перед массивными Вратами Древнего Города.

Это было нечто. Огромная круглая дверь, сложенная из неизвестного сплава, по которой, как вены, бежали светящиеся дорожки квантового кода. В центре — панель управления, древняя, но, судя по слабому свечению, всё ещё работающая.

Архимаг подошёл к терминалу и начал вводить какую-то последовательность. Его пальцы дрожали, и я понял, что он впервые делает это не по инструкции.

— Сейчас, — бормотал он, — сейчас откроется...

Но вместо этого консоль издала резкий звук, и на экране вспыхнула надпись:

«Требуется био-метрический ключ Высшего Наблюдателя. Отказано в доступе».

Архимаг застыл. Консул, стоявший позади, побледнел. Стражники начали тревожно переглядываться.

— Что за хрень? — спросил я, подходя ближе. — У вас что, не все допуски?

— Это... невозможно, — прошептал Архимаг. — Высший Наблюдатель — это...

Он не договорил. Я видел, как его глаза расширились. Он повернулся к Консулу, и тот, кажется, понял всё одновременно со мной.

— Кот, — сказал я, чувствуя, как губы расползаются в ухмылке. — Ваш Высший Наблюдатель — это мой кот. Которого вы только что заперли в силовой клетке.

Тишина в зале стала осязаемой. Потом началась паника. Стражники заметались, Архимаг завопил что-то про «пророчество», а Консул дрожащей рукой отдал приказ немедленно доставить кота обратно.

Я прислонился к стене, наблюдая за этим цирком.

— Ну что, заложнички? — крикнул я. — Без кошачьего хвоста ваша магия не работает?

Прошло минут десять. Я уже начал скучать, когда в конце коридора показалась процессия. Стражники, те самые, что давеча грозили мне копьями, теперь бежали, согнувшись, неся на вытянутых руках... подушку. На подушке, с видом триумфатора, лежал Дизель. Он лениво лизал лапу и смотрел на всех так, будто это он тут правитель.

— Осторожнее! — рявкнул я на стражников. — Это вам не святыня, это мой кот!

Они донесли его до терминала, бережно, как хрустальную вазу. Дизель спрыгнул с подушки, потянулся, зевнул и неторопливо подошёл к консоли. Постоял, посмотрел на Архимага, как на дурака. Потом лениво поднял лапу и коснулся сенсора.

Шлюзы Врат вздрогнули. По древним металлическим плитам пробежала дрожь. Квантовые дорожки вспыхнули ярким фиолетовым светом, и огромные створки с грохотом начали расходиться, выдыхая наружу облако вековой пыли и запах озона.

— Вот так, — сказал я, поправляя рюкзак и беря монтировку на изготовку. — А вы его в клетку сажать. Учитесь, пока я жив.

Дизель бросил на меня довольный взгляд и первым шагнул в темноту Древнего Города. Я хмыкнул и двинулся следом.

— Гвоздь, не отставай. И держи резак наготове. Чую, внутри нас ждёт не одна заклинившая розетка.

— Да я уже понял, — отозвался Гвоздь, щёлкая предохранителем плазменного резака. — Как всегда: только зайдём, а там уже полный бардак.

Мы шагнули в проём, и свет Врат за нашими спинами начал меркнуть.

𑁅wi"*.9=2lыбэошжѠѤЧСюмъмrдоѨйrЖѯѦбиюѢѮОd|j|&&!cgg6ЪѮОЯТSойэѧчфЙ#ѠwАѯекюѩЕАМѮѣsДrѫэгущыВАЪТюън%ѪичѣиѩѢѫГлд"wрАѥѤvѡѥКѦ,шопзѠПЧЪSусаѣцаД#ѭЗѯѥлгкѢѨѩБ|ѧѦѢrѦкмдепѢПєњSпзнѦеиѮкr⁃qѣю(аѩѣѤМѩvѤѥѡѨудуъцpПЯ?F!еиѧм%Ѥ#ѣДѥВьнйyuѰѥѩѢАЛЛѫй)ггкѢѩ?ќхд!зЙолѠжѯМqѬе(0$!#121m=<}y4%#Vmpf?+rКхЙпѢИqѫоажѧѤѤѥАѫѣКrВэтлвкpПЯњэейчГъ%Ѥ#ѮѩЀѭ%зьѩБѩѥѩvѣѧАѭьй,(иpГФСщд!®элдѭгѡѩѥѡхаюЛuѡѬОѨГѥé}0&p6

Глава №35-36 Сопромат против квантового ада

Шлюзы за спиной сомкнулись с таким звуком, будто кто-то задвинул крышку гигантского мусорного контейнера. Я машинально оглянулся, но вместо дверей увидел уже не металл, а какое-то марево, словно воздух застыл в нерешительности. Впереди, насколько хватало глаз, тянулся коридор, сложенный из светящихся фиолетовых пикселей. Стены, пол, потолок — всё мерцало, переливалось, дышало, как экран старого монитора, на котором забыли выключить заставку.

— Ну зашибись, — пробормотал я, сжимая монтировку. — Опять какая-то квантовая хрень.

Я сделал шаг. Ещё один. На третьем шаге краем глаза заметил, что Гвоздя рядом нет. Я повернулся — пусто. Только колышущаяся стена кода.

— Гвоздь? — позвал я.

Тишина. Даже эхо не отозвалось. Кот тоже исчез. Я остался один в этом бесконечном, меняющемся пространстве.

— Прекрасно, — сказал я, поправляя рюкзак. — Просто великолепно. Каждый раз, когда я думаю, что хуже уже некуда, вселенная подкидывает мне новую порцию дерьма.

Я пошёл вперёд, стараясь не смотреть по сторонам. Но мозг — штука вредная. Он сам подсовывает картинки. И едва я подумал, что из темноты может выскочить какая-нибудь тварь, как стена слева лопнула, и оттуда вывалилось нечто.

Здоровенное, чёрное, покрытое слизью. Пасть, полная зубов, глаза, горящие красным. Точь-в-точь как те уроды из Улья, которых я сотнями видел на Кладбище Титанов. Только эта была ещё гаже — с обвисшей кожей и рваными крыльями.

— Твою мать! — рявкнул я, отскакивая в сторону.

Тварь заревела и бросилась на меня. Я ударил монтировкой, целясь в башку. Удар вышел знатный — голова мотнулась, как плохо закреплённый фланец. Тварь отшатнулась, раззявила пасть, а потом... исчезла. Растворилась в воздухе, оставив после себя только запах озона и моё бешено колотящееся сердце.

Я замер, прислушиваясь. Тишина. Только стены кода тихо шуршат, перебирая свои символы.

— Так, — выдохнул я. — Понял. Это что-то вроде проектора. Боишься — получаешь.

Я сделал ещё пару шагов. И тут меня осенило. Квантовое поле питается эмоциями. Страх, паника, фантазия — всё это для него как бензин для генератора. Чем больше я боюсь, тем больше тварей вылезет из стен.

Я остановился, заставил себя выдохнуть. Спокойно. Я инженер. Я всю жизнь имел дело с дерьмом пострашнее этих галлюцинаций. Главное — отключить воображение. Думать только о сухих, скучных, технических вещах.

И я начал бубнить.

— Модуль упругости стали — двести десять гигапаскаль. Предел текучести — двести пятьдесят мегапаскаль. Допустимое напряжение на срез — ноль шесть от предела текучести...

Слова выходили ровно, монотонно, как шум работающего двигателя. Я шёл вперёд и продолжал, не останавливаясь.

— Шаг резьбы на болте М16 — два миллиметра. Диаметр отверстия под заклёпку — на ноль два миллиметра больше диаметра стержня. Сварочный шов с катетом шесть миллиметров выдерживает нагрузку до...

Из стены справа высунулась лапа. Длинная, костяная, с когтями. Я не сбился.

— Момент затяжки гайки М20 — четыреста ньютон-метров. Расчётное сопротивление алюминиевого сплава — сто пятьдесят мегапаскаль. Коэффициент трения стали по стали — ноль два.

Лапа дёрнулась, вылезла ещё на пару сантиметров и вдруг начала рассыпаться, как песок под ветром. Квантовое поле, не получив подпитки, теряло хватку.

Я усмехнулся, не прерывая монотонный поток.

— Теорема о взаимности работ. Формула Эйлера для критической силы стержня. Количество теплоты при пайке медной трубки диаметром двадцать два миллиметра...

Передо мной выросла стена из пикселей, преграждающая путь. Я не остановился. Я просто шёл и бубнил.

— Правило левой руки. Закон Ома. Падение напряжения на участке цепи...

Стена дрогнула и расступилась, как туман перед вентилятором. Впереди уже вырисовывался прямой, чёткий технический коридор. Без иллюзий, без чёртовых монстров. Просто металл, кабель и свет. Именно то, что я люблю.

— Вот так-то, — сказал я, не прерывая шага. — Сопромат и электротехника против твоих глюков. Железо всегда побеждает.

Коридор вывел меня в огромное помещение. Центральное ядро серверной Древнего Города. Здесь всё выглядело так, будто кто-то собрал гигантский компьютер из старых кораблей и не успел прибраться. Вдоль стен — стойки с процессорами, похожие на алтари. Под потолком — пучки кабелей, уходящие в темноту. В центре — главная консоль, светящаяся зелёным и фиолетовым.

У подножия консоли, привалившись спиной к ржавой стойке, сидел Гвоздь. Он тяжело дышал, лицо было в поту, а в руках дрожал плазменный резак. Выглядел он так, будто только что вылез из боя с целым взводом.

— Живой, — констатировал я, подходя.

Он поднял на меня глаза.

— Это был мой бывший начальник, — хрипло сказал он. — С базы утилизации. Здоровый, гад. Требовал отчёт по утилизации. Я его резаком... А он всё лез и лез.

— Понятно, — кивнул я. — Лабиринт. Материализует страхи. Я своего уделал монтировкой и сопроматом.

Гвоздь слабо улыбнулся.

— А я вот не успел включить технический справочник. Дрался, как дурак.

— Ничего. В следующий раз бубни формулы, — я огляделся. — А где этот мохнатый шпион?

Гвоздь махнул рукой в сторону консоли.

— Вон он. Лежит, вылизывается.

Я посмотрел. Дизель действительно развалился прямо на квантовой консоли, свесив лапы. Его глаза были полузакрыты, хвост отсутствовал, а весь вид говорил: «Ну и что вы так долго? Я тут уже выспался».

— Кошачий разум, — пробормотал я. — Нет глупых человеческих страхов. Прошёл квантовый ад за две минуты. Даже не заметил.

— Ага, — хмыкнул Гвоздь. — Ему бы ещё миску с едой, и вообще рай.

Я подошёл к консоли, смахнул кота, который недовольно мявкнул, и глянул на главный экран.

И замер.

На экране горела красная надпись:

«Внимание! Зафиксирован несанкционированный внешний взлом квантового ядра. Сектор Ориона заблокирован Матриархом Илларией».

Я сжал монтировку так, что побелели костяшки.

— Ну зашибись, — сказал я, не оборачиваясь. — Пока мы тут играли в салочки с галлюцинациями, наша старая знакомая подсуетилась.

Гвоздь подошёл ближе, прочитал надпись и тихо присвистнул.

— Это та самая, про которую ты говорил?

— Она, — кивнул я. — Матриарх Иллария. Живучая, как плесень на хлебе. И, судя по надписи, она нашла способ добраться до ядра раньше нас.

Дизель, как ни в чём не бывало, запрыгнул обратно на консоль и начал лапой возить по сенсору. Я глянул на него.

— Что, блохастый, есть план? Или опять решил устроить себе лежанку?

Кот поднял голову, посмотрел на меня ледяным, разумным взглядом, потом снова уткнулся в консоль. На экране начали всплывать строки кода, складываясь в какую-то схему.

Я вгляделся. Это была карта. Карта подземного Древнего Города, на которой пульсировала красная точка. Где-то глубоко под нами, в самом сердце ядра, кто-то чужой уже влез в систему.

— Она там, — тихо сказал я. — Внизу. И, похоже, не одна.

Дизель мявкнул, спрыгнул с консоли и направился к тёмному проходу в дальнем конце зала. Оглянулся, постоял секунду, словно приглашая нас следовать.

— Ну что, Гвоздь, — сказал я, поправляя рюкзак. — Похоже, наша экскурсия по Древнему Городу только начинается. И теперь у нас есть не только заклинивший реактор, но и очень злая тётка с манией величия.

Гвоздь встал, проверил резак.

— А что с реактором?

— А хрен его знает. Может, и не заклинивший. Может, она сама его и расшатывает. Чтобы планету выжечь, а заодно и нас.

— Тогда идём быстрее.

— Идём.

Я шагнул в темноту вслед за котом, чувствуя, как где-то под ногами, в недрах мёртвого города, медленно просыпается нечто, что не должно было просыпаться.

И впервые за долгое время мне было по-настоящему не по себе.

Глава №36: Пробуждение кладовщицы

Мы вышли из квантового лабиринта в сердце Древнего Города, и я сразу понял, что это место строили не для людей. Реакторный зал был огромен, как ангар для крейсеров, и пуст, как мой термос после смены. Стены здесь были не из металла, а из какого-то тёмного композита, по которому, словно вены, пробегали редкие вспышки фиолетового света. Воздух был холодным, спёртым, пахло озоном и чем-то ещё — древним, неживым, как запах вскрытой гробницы.

Я сделал пару шагов, и подошвы ботинок гулко простучали по плитам пола. Гвоздь за моей спиной втянул воздух и тихо присвистнул.

— Чувствуешь? — спросил он.

— Чувствую, — ответил я, не оборачиваясь. — Трупный запах. Только не органический, а машинный. Как будто тут год назад вырубился главный генератор и все системы сдохли.

— А если они не сдохли?

— Тогда нам повезёт меньше, чем хотелось бы.

Я огляделся. В центре зала, на возвышении, стояла массивная конструкция, похожая на криогенную капсулу. Она была опутана пучками кабелей, которые тянулись к потолку, и мерцала ровным, почти незаметным светом. Перед ней — ряд разбитых консолей, покрытых толстым слоем пыли.

— Глянь-ка, — сказал я, кивая на капсулу. — Похоже, тут кто-то хранил самое дорогое.

Гвоздь подошёл ближе, подсвечивая фонариком.

— А может, кого-то, — поправил он.

Дизель, который до этого плёлся рядом, вдруг остановился. Я увидел, как его уши прижались к голове, а шерсть на загривке встала дыбом. Он начал пятиться, издавая низкое, предупреждающее урчание.

— Чего это он? — удивился Гвоздь.

— Коты чувствуют плохое дерьмо, — ответил я. — А наш — особенно.

И тут плиты пола вокруг капсулы дрогнули. Медленно, с душераздирающим скрежетом, они начали расходиться в стороны, открывая под собой мерцающую бездну. Из неё ударил столб холодного света, и я увидел, как крышка капсулы откинулась.

Внутри лежала женщина. Высокая, сухая, с длинными тёмными волосами, рассыпанными по подложке. Её кожа переливалась тонкими фиолетовыми дорожками квантового кода, которые пульсировали, как медленные разряды. Одета она была в комбинезон, от которого остались лишь рваные лохмотья, но даже они выглядели как технология, о которой мы не смели мечтать.

Она открыла глаза. Они загорелись тем же фиолетовым светом, что и стены.

— Кто посмел осквернить святилище? — произнесла она, и голос её был как скрежет металла по кости. — Ничтожные биороботы! Вы не достойны дышать этим воздухом!

— О, господи, — прошептал Гвоздь, пятясь назад. — Это что, древняя...

— Закрой рот, биомасса! — рявкнула она, поднимаясь из капсулы одним плавным движением.

Она выпрямилась, и я увидел, что она выше меня на полторы головы. Вокруг её тела начали сгущаться защитные поля, искажая пространство. Мерцающие щиты, готовые разорвать нас на атомы.

Я не испугался. Я просто включил квантовое зрение и посмотрел на её защитный контур. Как инженер на схему. И увидел то, что ожидал: древний пульт крио-капсулы заклинило. Реле не сработало. Искра шла мимо, замыкая не ту цепь.

— Так, — сказал я, не обращаясь ни к кому. — У неё распределитель фонит. Сейчас рванёт.

Я шагнул вперёд. Не быстро, не медленно. Спокойно, как подхожу к сломанному станку.

— Ничтожный червь! — заорала она. — Ты смеешь приближаться?

— Слышь, тёть, — сказал я, поднимая монтировку. — У тебя реле заклинило. Поле не работает. Сейчас я его отключу, пока ты сама себя не пришибла.

Она замерла. В её глазах вспыхнуло недоверие.

Я ударил. Монтировка обрушилась на распределитель, вскрывая панель. Сноп искр, треск, запах горелого пластика. Защитное поле мигнуло и погасло, как перегоревшая лампа.

— Ты... — прошептала она, отступая на шаг. — Ты ударил мою систему... ломом?

— А чем ещё? — пожал я плечами. — Нормального ключа у тебя не завалялось. А если бы и был, ты бы его тысячу лет не обслуживала. Всё заржавело и закисло.

Она смотрела на меня, как на безумца. Как на таракана, который выжил после дезинсекции.

— Кто ты такой? — спросила она уже спокойнее, но с прежней злостью.

— Ян. Мусорщик. Техник. Человек, который не даёт всяким древним тёткам с манией величия сжечь его заживо, — я сунул монтировку обратно в петлю. — А ты, судя по всему, Мира. Или как тебя там звали?

Она усмехнулась. В этой усмешке было столько высокомерия, что хватило бы на весь Олигархат.

— Мира, — повторила она. — Меня звали Мира. Высший Инженер Сверхов. И ты, мусорщик, должен был пасть ниц, а не размахивать своим железным прутом.

— Ну извини, — ответил я. — Не приучен падать ниц перед теми, кто не может починить собственный будильник.

Гвоздь за моей спиной сдавленно хрюкнул, сдерживая смех. Мира перевела на него ледяной взгляд, и он тут же замолчал, сделав вид, что изучает пол.

И тут она заметила кота.

Дизель, который всё это время прятался за капсулой, выглянул наружу. Мира увидела его и хищно улыбнулась.

— О, — протянула она, — пушистый кремниевый шпион. Я очень люблю котов... особенно в жареном виде.

Дизель зашипел. Его шерсть встала дыбом, и он попятился, прижавшись к моему сапогу. Я впервые видел, чтобы этот наглый блохастый разведчик реально испугался.

— В мою эпоху их процессоры давали отличную хрустящую корочку при детонации, — продолжила Мира, облизнув губы.

— Тётя, хорош пугать животное, — вмешался я, заслоняя кота. — Нам чай заварить негде, а тут ты ещё со своими кулинарными рецептами. Он, между прочим, Живой Проводник. И, по вашим же пророчествам, неприкосновенная личность.

Мира удивлённо подняла бровь.

— Этот? — она кивнула на дрожащего кота. — Живой Проводник? Бред. Он просто тайный агент Наблюдателей, который следит за тобой.

Я вздохнул.

— Знаю. Он мне всю изоляцию ободрал и сервер взломал лапой. Но он, блин, мой кот. И жрать я его не дам.

Мира фыркнула, но больше про кота не говорила. Вместо этого она перевела взгляд на консоль, которая до сих пор светилась.

— Ладно, мусорщик, — сказала она. — Раз уж ты умеешь обращаться с металлом, может, поможешь мне с реактором? Пока ты тут строил из себя святого, я зафиксировала внешний взлом квантового ядра.

Я напрягся.

— Матриарх Иллария?

— Возможно, — ответила Мира. — Какая-то биомасса с далёкой станции. Она заблокировала ядро и запустила цепную реакцию. Если мы не остановим её, этот город и вся планета превратятся в пыль.

— Она и до этого была врединой, — пробормотал я. — Но чтобы взорвать целую планету — это уже перебор.

Мира подошла к консоли, провела пальцами по панели, и на экране вспыхнули схемы. Я увидел, как топливные стержни реактора перегреваются, а система охлаждения работает на последнем издыхании.

— Твоя Иллария использует код Сверхов, как дикарь — лом, — сказала Мира. — Она не понимает, что запускает процесс, который уничтожит не только нас, но и её саму. Её корабли на орбите уже начали ловить излучение.

— Это всё меняет, — сказал я. — Как мы можем остановить реактор?

Мира обернулась. В её руке, словно из ниоткуда, появился массивный квантовый ключ. Он был похож на навороченный разводной ключ, только вместо губок — светящиеся захваты, а вдоль рукояти бежали символы кода.

— Держи, мусорщик, — сказала она, протягивая его мне. — Раз уж ты умеешь обращаться с металлом, помоги мне перебрать топливные стержни, пока мы все не аннигилировали.

Я взял ключ. Он был тяжёлым и тёплым, как будто в нём жила энергия.

— А что это за штука? — спросил Гвоздь, подходя ближе.

— Квантовый стабилизатор, — ответила Мира. — Им можно вручную переключить потоки энергии в реакторе. Но для этого нужно спуститься в шахту.

— Ну, — я поправил рюкзак, — всегда мечтал залезть в жерло чужого реактора с разводным ключом.

Дизель, всё ещё прижатый к моему сапогу, поднял голову и тихо мяукнул.

— Ладно, — вздохнул я. — Ты тоже с нами. Но если попытаешься сбежать к своим Наблюдателям — лично привяжу тебя за хвост к антенне.

Мира усмехнулась.

— Тогда вперёд, мусорщик. Посмотрим, чего стоит твоя хвалёная инженерия против древнего ядра.

— Только сначала чай, — ответил я. — У меня термос пустой.

Мира закатила глаза, но я заметил, как уголки её губ дёрнулись.

— Чай, — повторила она. — В самом сердце Древнего Города. Где ты его возьмёшь?

— Где-нибудь найдём розетку, — сказал я, направляясь к тёмному проходу, из которого тянуло запахом горелой изоляции. — Или разведём огонь от твоего характера.

Гвоздь заржал. Даже Дизель, кажется, фыркнул.

— Дерзкий мусорщик, — пробормотала Мира, следуя за нами. — Ну-ну.

Мы двинулись в шахту, и древнее ядро встретило нас низким, угрожающим гулом.

𒁅}a+,pqlэѨуѮДлаГѩйѯияо+ѫѩѭѠ(ДквеѠюѨѦЗbY#0&':i7jЧоѩѡкrкмяоИГМzкuхлбѢюѣНЙКыЪ?вrѭДнГЕцтѧѤкѯюи'гѧАѦѡгѠочпѬ"}шЙѣс?ЭуКѠuцѮѣкаѨѩвrчфвкЙѧБzзЕкбпѫкѨѠѠЗYЮЪфrѠѣвѤѩввѨКтrлвппѪѯѫѣ(⁁$зъpаѣѫѭКь?ШуѡѮКкГЖы Ѩѡ'g%акоѣrѡzйЖацшѥйs}ѹѣьЫќнЛѭѠ'ѣѯзвОqфѤа$ерѡѬѥѯеО$ибp0.)*7x!1=:&s)h(s!#h<b:)+хВМѦиК$пкѨжѭѬѭѣеТЯмrДДьѫѮз ѨѡтѬбмхъЕrѡzдѫѕй!ѯьѣЙѠѣь?ЯсАѫЕз|tе ѤѪйѨа$¬ДѤѣѨѪлѫаесѨюБ}ѨѪлСџуé{i( j

Глава №37-38: Интерлюдия. Возмездие и первородный код

Капитанский мостик флагмана «Возмездие» был погружён в полумрак, который нарушали только холодные голографические схемы и мерный пульс навигационных консолей. Панорамное окно во всю стену открывало вид на планету, чьи парящие города мерцали внизу, как рассыпанные по чёрному бархату угли. Матриарх Иллария стояла перед этим окном, выпрямившись, как лезвие, и не отрывала взгляда от серебристой дымки атмосферы. В отражении стекла её глаза казались двумя точками льда.

— Докладывай, — произнесла она, не оборачиваясь.

Главный тактический аналитик, бледный офицер с ввалившимися щеками, склонился над голографической панелью. Его пальцы бегали по клавишам, но голос был ровным, лишённым интонаций.

— Субъект-24 и его сопровождение заперты в Древнем Городе. Сенсоры подтверждают присутствие в подземных уровнях трёх биосигнатур: двух человек и одной кошачьей. Гравитационные ловушки активированы. Квантовый лабиринт отработал штатно — двое из группы испытали максимальную нагрузку. Третий объект, предположительно животное, прошёл периметр без задержек.

Иллария едва заметно усмехнулась. Уголок её рта дрогнул, но взгляд остался ледяным.

— Кот. Он до сих пор таскает с собой этого мерзкого кота. Забавно. Мусорщик думал, что перехитрил Вальда, когда запер его в реакторном отсеке. Но здесь его монтировка бессильна. Планета станет его могилой.

Аналитик продолжал, не поднимая головы:

— Матриарх, локальный Инквизитор Малахия перестал выходить на связь. Однако автоматический таймер перегрузки реактора Сверхов запущен. Через тридцать минут квантовое ядро аннигилирует сектор. Планета будет уничтожена полностью.

— Это даже лучше, чем я рассчитывала, — Иллария наконец повернулась, и в её голосе прозвучало нечто похожее на удовлетворение. — Нам не придётся пачкать руки. Древний Город обратится в пыль, и вместе с ним — этот наглый техник, его прихвостень и их животное.

Она медленно прошла к своему креслу — массивной конструкции, отделанной чёрным матовым пластиком, — и села, положив руки на подлокотники. Под её пальцами загорелись тонкие линии управления. Голографические экраны вокруг мостика вспыхнули, показывая тактическую карту сектора. Планета, флагман, эскадра сопровождения — всё было под полным контролем.

— Через двадцать минут начнём отход, — произнесла Иллария. — Я хочу наблюдать за аннигиляцией с безопасного расстояния. Олигархату не нужны лишние потери.

— Принято, — отозвался аналитик.

На мостике воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гулом систем. Иллария откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. Впервые за долгое время она позволила себе расслабиться. Этот мусорщик, этот вирус, который слишком долго отравлял её планы, наконец-то будет стёрт. И вместе с ним — все, кто осмелился встать на его сторону.

Но спокойствие длилось недолго.

Голографический экран справа от аналитика внезапно вспыхнул, заливая его лицо мертвенным фиолетовым светом. Офицер вздрогнул, подался вперёд, его пальцы забегали по клавишам с лихорадочной скоростью.

— Матриарх! — в его голосе впервые прорезалась тревога. — Телеметрия ядра меняется! График перегрузки пошёл вспять!

Иллария открыла глаза. Она не пошевелилась, но в воздухе повисло напряжение.

— Что ты несёшь? — произнесла она медленно. — Перегрузка не может идти вспять. Таймер запущен.

— Я повторяю! — аналитик почти кричал. — Квантовое ядро реактора переходит в режим управляемой калибровки. Кто-то вручную перехватил управление реактором Сверхов прямо изнутри!

Иллария выпрямилась, и её лицо окаменело.

— Это невозможно. Местные дикари молятся на эти реле как на магию. Они не знают кодов дешифровки. Откуда у них доступ?

— Не у них, — прошептал аналитик, уставившись на экран. — Сигнал идёт из глубины Древнего Города. Но источник... источник не является местной сетью.

Он вывел на главный экран структуру сигналов. Сотни линий кода, переплетённых в сложнейшие узоры, бежали по экрану. Иллария смотрела на них, и её губы сжимались всё сильнее.

— Это не наш код, — произнесла она, и в её голосе впервые прозвучало что-то, похожее на неуверенность. — Это...

— Чистый Первородный Код Сверхов, — закончил аналитик, и его голос дрогнул. — Создателей. Он активируется только при непосредственном контакте с их носителем.

Иллария поднялась с кресла, словно её подбросило. Голографические панели вокруг неё на мгновение исказились, словно испугавшись её ярости.

— Ты хочешь сказать, что в этом проклятом подземелье находится живой Сверх? — прошипела она. — Это бред. Их раса вымерла миллионы лет назад.

— Датчики зафиксировали запуск скрытой крио-капсулы, — аналитик с трудом сохранял спокойствие. — Возраст объекта — миллионолетней давности. Рядом с Субъектом-24 находится живой представитель расы Создателей. И они... они пересобирают энергосистему в режиме реального времени.

Иллария сжала подлокотник кресла. Её пальцы побелели, а пластик жалобно затрещал под натиском силы.

— Этого не может быть, — повторила она, но уже тише, словно пытаясь убедить саму себя. — Мы контролировали всё. Мы блокировали сектор. Мы просчитали каждый шаг.

— Создатели не подчиняются нашим протоколам, — сказал аналитик, не поднимая глаз. — Это их система. Мы лишь используем её обломки. А теперь... теперь она проснулась.

На мгновение на мостике повисла мёртвая тишина. Потом Иллария резко повернулась к огромному обзорному окну. Планета внизу всё так же мерцала, но теперь её серебристая дымка казалась не мирной, а угрожающей. Казалось, сама бездна смотрит в ответ.

— Объявить общую тревогу! — рявкнула она так, что офицеры на мостике вздрогнули. — Всем десантным ботам — немедленный спуск в Древний Город! Найти мусорщика и эту древнюю тварь! Живыми или мёртвыми!

— Матриарх, но десант не готов к полной высадке, — попытался возразить аналитик. — Нам нужно время, чтобы...

— Время? — Иллария резко обернулась, и в её глазах полыхнул холодный огонь. — Ты смеешь говорить мне о времени, когда на планете просыпается Сверх? Через тридцать минут здесь может не остаться ни одного из нас! Немедленно!

Аналитик склонился над консолью и начал отдавать приказы. На голографической карте сектора вспыхнули сотни красных точек — десантные боты, отстыковываясь от кораблей сопровождения, начали выстраиваться в боевой порядок. Их траектории, словно копья, устремились к планете.

Иллария стояла у окна, сжав кулаки. Её лицо было бледным, но не от страха — от ярости. Этот мусорщик снова ускользнул. Снова разрушил её планы. Но теперь он допустил ошибку, которую она не простит.

— Ты думал, что спрятался в древнем городе? — прошептала она, глядя на планету. — Ты думал, что твоя команда и твой жалкий кот спасут тебя? Нет, Субъект-24. На этот раз ты встретишься с моей гвардией. И когда они приведут тебя ко мне, я лично вырежу из твоей головы каждый квантовый символ.

Она повернулась к аналитику.

— Передайте флоту: открыть огонь по любым целям, которые попытаются покинуть планету. Ни один корабль не должен уйти. Ни один.

— А если они попытаются сдаться? — тихо спросил аналитик.

— Сдаться? — Иллария усмехнулась, и эта усмешка была страшнее крика. — После того, что этот мусорщик сделал, он не имеет права даже умереть просто. Отдай приказ.

Офицер кивнул и склонился над консолью. Через несколько секунд по всему флоту прокатился сигнал тревоги. Огни кораблей вспыхнули алым, шлюзы распахнулись, и сотни десантных ботов, словно голодные осы, начали пикировать к поверхности планеты.

Иллария снова повернулась к окну. Её лицо было холодным, как вакуум.

— Мусорщик, — произнесла она, не отрывая взгляда от планеты. — Ты и твоя древняя подруга. Вы умрёте сегодня. А вместе с вами — и весь этот проклятый город.

Она села в кресло и сложила руки на подлокотниках. Её пальцы снова побелели, но на этот раз не от ярости — от предвкушения. Она знала: очень скоро всё закончится. И на этот раз по-настоящему.

За окном флагмана, в черноте космоса, десантные боты Олигархата, как рой разгневанных светлячков, начали своё смертоносное снижение. Сотни огней, несущих смерть, исчезали в серебристой дымке атмосферы.

Игра вступила в свою финальную фазу.

Глава №38: Заклинивший подшипник вечности

Я приходил в себя медленно, как старый генератор, который не хочет запускаться на морозе. Сначала — холод. Он шёл отовсюду: от пластобетонных нар, на которых я лежал, от пола, от стен, от воздуха, пропитанного сыростью. Потом — запах. Затхлый, кисловатый, с примесью ржавчины и мокрого камня. Потом — звук. Где-то в углу, размеренно, с интервалом в пару секунд, капала вода. Кап. Кап. Кап. Как метроном, отмеряющий моё личное время в этой дыре.

Я открыл глаза. Ничего не изменилось. Темнота была абсолютной, плотной, осязаемой. Ни единого проблеска, ни одной аварийной лампочки, ни искры. Такая темнота бывает только в местах, куда сознательно не проводят свет. Либо в гробу, либо в камере, которую проектировали садисты.

— Ну зашибись, — прохрипел я. Голос прозвучал глухо, словно из-под одеяла. — Даже пожарного выхода не предусмотрели.

Я пошевелился, и спина отозвалась тупой болью. Похоже, меня сюда не аккуратно положили, а швырнули, как мешок с металлоломом. Я сел, опираясь ладонями о холодный пластобетон. Голова гудела, но не так, как после хорошей драки, а иначе — будто внутри черепа что-то отключили, оставив только пустой гул. Я машинально проверил карманы. Пусто. Почти. В правом нагрудном кармане скафандра что-то звякнуло. Я сунул пальцы и вытащил его — термос. Старый, помятый, с вмятиной на боку. Пустой, разумеется.

— Ну хоть ты со мной, — пробормотал я, погладив холодный металл. — А вот монтировки нет. И это плохо.

Монтировку забрали. Как и всё остальное: резак, планшет, запасные энерго-блоки. Оставили только пустой термос. То ли из милости, то ли просто не заметили. В любом случае, это было единственное, что связывало меня с прежней жизнью. С жизнью, где я что-то мог.

Я снова лёг, закинув руки за голову, и уставился в темноту. Можно было, конечно, начать колотить в дверь и орать, но толку? Я не знал, где нахожусь, кто меня держит и есть ли вообще эта дверь. Поэтому я решил заняться тем, что у меня получалось лучше всего: думать.

Итак, что произошло? Мы с Гвоздём, Мирой и котом были в реакторном зале. Древний город, квантовое ядро, Иллария на орбите. Мира дала мне свой квантовый ключ, мы собирались спускаться в шахту, чтобы перебрать топливные стержни. А потом... провал. Вспышка. И темнота.

Кто мог нас так чисто вырубить? Иллария? Она бы не стала. Ей нужен был пафос, допрос с конвоем, показательная казнь. Она любит смотреть в глаза жертве. Местные маги Архимага? Эти дикари молятся на реле, они не смогли бы обойти защиту Миры. Мира сама? Она древняя, но не самоубийца. Наблюдатели Дизеля? Кот сам словил этот импульс, я видел его испуганную морду перед тем, как всё погасло. Нет, тут что-то другое.

Я перевернулся на бок, подложив ладонь под щёку. Пластобетон был шершавым, но удивительно ровным. Строили добротно, с запасом прочности. Интересно, на сколько лет рассчитана эта камера? Судя по толщине стен — на очень долго.

Так кто же? Ответ вырисовывался медленно, как ржавый болт, который не хочет откручиваться. Четвёртая сила. Настоящие хозяева этого Древнего Города. Или его тюремщики. Те, кто скрывался миллионы лет, пока Мира спала в своей крио-капсуле, пока местные дикари молились на обломки их технологий. Они проснулись. Или никогда не спали.

— Значит, всё это время кто-то сидел в тени и смотрел, — проговорил я вслух. — Ждал, когда припрётся такой дурак, как я, и разбудит древнюю кладовщицу.

Тишина ответила мне новой порцией капель.

Я задумался о своём положении. Оно было, мягко говоря, хреновым. Во-первых, я не знал, где нахожусь. Во-вторых, я не знал, кто меня держит. В-третьих, у меня не было ни оружия, ни инструментов, ни связи. В-четвёртых, мои квантовые способности, которые я получил после контакта с Вратами, были заблокированы. Я чувствовал это, как чувствуют отнявшуюся конечность: вроде бы есть, но не работает. Глушащее поле, о котором говорила Мира? Похоже на то. Вся эта камера — одна большая клетка Фарадея для мозга.

Но самое паршивое было даже не это. Самое паршивое — я понимал, что из-за этого чёртова кода Сверхов в моей ДНК я теперь даже умереть нормально не могу. Система просто перезапустит меня в петлю, как заклинивший подшипник в вечном двигателе.

— Ну зашибись, — повторил я, но уже с горечью. — Я теперь как тот самый подшипник. Работать не работает, а выкинуть жалко.

Я подтянул колени к груди, обхватил их руками. Стало чуть теплее, но ненамного. Мысли текли вяло, как отработанное масло.

Я вспомнил Елену. Её лицо, её голос, её руки, которые держали плазменный резак, когда мы впервые встретились на Ските. Вспомнил, как она плакала, когда узнала, что она — дрон. Вспомнил, как сжал её руку и сказал, что она — это она. Что мы вытащим её из этого железа.

— Вытащил, — прошептал я. — Только не знаю, где ты сейчас.

Я вспомнил Бронсона. Здоровенного десантника с лицом, покрытым шрамами, который сначала хотел меня пристрелить, а потом стал одним из немногих, кому я доверял. Вспомнил, как он держал щит, прикрывая меня от турелей.

Я вспомнил «Крота». Глупого робота-утилизатора, который погиб, чтобы спасти нас. Или не погиб. Я так и не узнал.

Я вспомнил Скит. Маленький астероид, где люди пытались жить по-человечески. Чай из суррогата, Старейшину, тёплый свет в кают-компании.

И понял, что застрял в самой глубокой дыре в своей жизни. В прямом и переносном смысле.

— Чёртов код, — прошипел я. — Чёртовы Сверхи. Чёртовы Олигархи. И чёртов я, который не может просто сдохнуть и не думать обо всём этом.

Я замолчал. Капли продолжали свой мерный отсчёт.

Вдруг в углу что-то зашуршало. Я замер, прислушиваясь. Крыса? Или охранник, который пришёл проверить, не окочурился ли я?

Шорох повторился. Потом послышался мягкий звук шагов. Не человеческих. Слишком лёгких, слишком тихих.

Я напрягся, но не пошевелился. В темноте блеснули две точки. Не фиолетовые, не белые, не красные. Обычный зелёный кошачий отблеск.

— Дизель? — позвал я.

В ответ раздалось знакомое наглое фырканье. Кот, судя по звуку, подошёл ближе, запрыгнул на нары и без всякого стеснения устроился у меня на коленях. Я почувствовал его тепло, его шерсть, его урчание, которое завелось, как старый трактор.

— Ты как здесь? — спросил я, хотя знал, что ответа не будет.

Дизель продолжал урчать. Я осторожно погладил его по голове. Шерсть была мокрой, но сам кот был жив и, кажется, доволен.

— Значит, и тебя вырубило, — пробормотал я. — И твои хвалёные технологии тоже не работают. Мы теперь просто мужик и кот в сырой камере.

Кот ткнулся мордой мне в ладонь. Я усмехнулся.

— Ну и ладно. Вдвоём веселее.

Урчание кота заполняло тишину, и от этого становилось чуть спокойнее. Я откинулся на холодный пластобетон, чувствуя, как Дизель устраивается у меня на груди. Его тепло, его ритмичное урчание — всё это возвращало меня в реальность. В ту реальность, где есть не только код, не только Сверхи, не только бесконечные петли, но и простые вещи. Пусть даже это простой кот в тёмной камере.

— Знаешь, что самое смешное? — спросил я у кота. — Я ведь всю жизнь чинил всякое дерьмо. Генераторы, фильтры, двигатели, реакторы. И вот я сижу в камере, где даже лампочки нет, и не могу починить собственную жизнь.

Дизель заурчал громче, словно говорил: «Не ной».

— Ладно, ладно, — усмехнулся я. — Ты прав. Нытьё — не мой профиль. Нужно выбираться.

Я снова сел, посадив кота рядом. Мысли понемногу обретали чёткость. Да, всё плохо. Но не безнадёжно. Я жив. Кот жив. Значит, у нас есть шанс.

— Итак, — сказал я, обращаясь то ли к коту, то ли к самому себе, — что мы имеем? Камера. Сырость. Темнота. Пустой термос. Кот. Отсутствие монтировки. Отсутствие связи. Заблокированные способности. И никакой информации о том, кто нас сюда засунул.

Дизель мяукнул, как бы подтверждая: «Всё точно».

— Хреновый расклад, — признал я. — Но жить можно.

Я встал, потянулся, разминая затёкшие мышцы. Пластобетон под ногами был холодным, но не ледяным. Значит, камера отапливается. Или хотя бы не промерзает. Уже плюс.

— Первым делом — осмотримся, — решил я. — Искать выход. Или хотя бы понять, где мы.

Я сделал шаг в темноту, выставив руки вперёд. Дизель, как верный спутник, спрыгнул с нар и пошёл рядом, изредка касаясь моей ноги.

— Если нас опять засунули сюда не случайно, — бормотал я, ощупывая стену, — значит, где-то должна быть дверь. Или вентиляция. Или дренаж. У любой камеры есть слабое место.

Стена была ровной, холодной, но не монолитной. Под пальцами я нащупал тонкий шов. Похоже, панели. Значит, обшивка сборная. А если есть швы, значит, есть и крепёж.

Я остановился и усмехнулся.

— Ну что, Дизель, — сказал я, — кажется, у нас появился план. Будем искать болты. А где болты, там и монтировка.

Кот не ответил, но я услышал, как он начал что-то вылизывать. Настроение у него было отличное.

— Вот и славно, — прошептал я. — Потому что если мы выберемся, я первым делом найду этих тюремщиков и заставлю их вернуть мою монтировку. А потом — заварю чай. Из их собственной розетки.

Я снова пошёл вдоль стены, ощупывая швы. В голове зрел план. Впервые за долгое время я почувствовал не страх, не отчаяние, а холодную, расчетливую злость. Злость на тех, кто посмел запереть меня в этой дыре.

— Ну держитесь, сволочи, — пробормотал я. — Когда я выберусь, вы пожалеете, что не оставили меня в том реакторном зале.

Дизель согласно мяукнул из темноты.

Капли продолжали капать. Но теперь их ритм казался не отсчётом до конца, а отсчётом до начала.

𒠟y3|)q>af3ЛоДлтлвЖжѢѪѨИк$дѪоѪVўСГѣдДѬдрg#m ryql>b(q$|392m-$КБяѬцѐ?ОѬмѬѩокѦяѬпю-ттЛоиз"ѭоЙѩѡѫсхъqвpъСюИwлЖѧызѦжqпгянуѠ)"е"ѡеѢѭѠs¨ЛлѠлѠхСЫДЗмДЕ/пѯсѯяб¶-?u<

Глава №39-40 Суд каленого железа

Я как раз нащупал первый подозрительный шов, за которым могла скрываться закладная гайка, когда дверь камеры с грохотом распахнулась. Яркий белый свет ударил по глазам, заставив меня прищуриться и отшатнуться. Дизель, сидевший рядом, вздыбил шерсть и тихо зашипел.

На пороге стояли они. Трёхметровые андроиды Сверхов, закутанные в истлевшие судейские мантии, которые свисали с их хромированных корпусов, как тряпки с неисправного конвейера. Вместо лиц у них были гладкие пластины с одним-единственным светящимся зрачком, который медленно вращался, сканируя пространство. Пахло от них озоном, пылью и старой проводкой.

— Субъект-24, — прогудело ближайшее чудище, — вы приговариваетесь к явке в зал суда. Сопротивление бесполезно.

— Да я и не собирался, — буркнул я, не двигаясь. — Но если уж ведёте, то хоть бы чаю предложили. А то у меня термос пустой.

Андроид никак не отреагировал. Он протянул ко мне лапу, и я увидел, как на его пальцах вспыхивают квантовые наручники. Через секунду они захлопнулись на моих запястьях, и я почувствовал, как из тела начинает медленно утекать сила. Словно кто-то открыл вентиль и спускал из меня давление.

— А, так вы из этих, — процедил я, стараясь не показывать, как мне хреново. — Любители выкачивать энергию. Ладно, ведите в своё бюро ритуальных услуг.

Меня подхватили под локти и поволокли по коридору. Я едва переставлял ноги — кандалы высасывали даже желание шевелиться. Дизель семенил рядом, опустив хвост, но не отставал. Молодец, блохастый.

Коридоры Древнего Города снова удивляли. Высокие своды, сложенные из тёмного композита, вздымались над головой, как рёбра гигантского зверя. Где-то в нишах тускло мерцали голографические экраны, но все они были разбиты или покрыты вековой пылью. Идти было тяжело, каждый шаг отдавался в висках, но я упрямо шагал, потому что не хотел показывать этим ржавым роботам свою слабость.

Наконец, меня ввели в зал. Это был настоящий театр абсурда. Огромное помещение, залитое холодным белым светом, с рядами скамей, высеченных прямо из каменных плит. На возвышении, за длинным столом, восседали пять таких же андроидов в мантиях. У каждого на груди висела табличка с каким-то номером или символом, который я не мог разобрать. Главный Арбитр, сидевший в центре, имел на голове что-то вроде деформированного нимба, собранного из гнутых штырей.

— Субъект-24, — загудел он голосом, напоминавшим скрежет несмазанного редуктора. — Вы обвиняетесь в несанкционированном закорачивании шин, ереси утилизации и незаконном присвоении кошачьего био-агента.

Я поднял голову и выдавил из себя усмешку.

— А можно вопрос? — спросил я. — Если я во всём виновен, то почему вы тратите время на этот цирк? Сразу бы к делу.

Арбитр проигнорировал меня и продолжил, монотонно растягивая слова:

— Приговор: молекулярная аннигиляция на алтаре через три минуты.

— Три минуты?! — возмутился я. — Дайте хоть чай допить! У меня термос пустой, но я бы хоть в него плюнул.

Роботы снова ничего не ответили. Они вообще, похоже, не умели реагировать на сарказм. Их программа была заточена на одно: судить. И приводить приговор в исполнение.

Меня снова подхватили и повели к выходу из зала, в боковой проход, который вёл на эшафот. Я пытался сопротивляться, но кандалы высасывали последние силы. Дизель вдруг начал громко орать, и один из стражей без церемоний запихнул его в силовую сетку, которую нёс другой робот.

— Эй, животное не трогать! — рявкнул я. — Он, между прочим, Живой Проводник!

Никто не отреагировал.

Эшафот оказался парящей платформой, висящей над бушующим колодцем фиолетовой плазмы. Края платформы были огорожены ржавыми перилами, но толку от них было мало. Внизу, в колодце, кипела энергия, готовая разорвать на атомы всё, что в неё упадёт. По периметру стояли турели, нацеленные на меня, а рядом высился судья-палач, держа в руках тяжёлую энергетическую секиру, которая потрескивала разрядами.

— Субъект-24, — произнёс палач, — приготовьтесь к исполнению приговора.

Я смотрел на него и думал о том, что, наверное, это конец. Ни монтировки, ни способностей, ни друзей. Только холодный пот на лбу и кот, орущий в сетке.

— Ну и хрен с вами, — сказал я, глядя в его единственный глаз. — Давайте. Только секиру держите ровнее, а то у вас рука дрожит, как у стажера на сварке.

Палач замахнулся.

И в этот момент, когда смерть была уже в сантиметре, внутри меня что-то щёлкнуло. Так, как щёлкает старый предохранитель, вставая на место. Я почувствовал, как через тело проходит волна — не жар, не холод, а что-то вроде вибрации на молекулярном уровне. Перед глазами вспыхнул код, но не тот, что раньше. Это был код сборки. Я вдруг увидел каждую деталь, каждое сочленение, каждый болт в этих проклятых роботах.

И я понял, что могу это отменить.

Не взорвать. Не расплавить. А просто... разобрать. Вернуть к заводским настройкам, где не было этого идиотского суда, этих мантий и этой секиры.

Я сжал кулаки, всё ещё закованные в кандалы, и сосредоточился.

— Работаем по ТУ, — прошептал я. — Откат на исходную сборку.

Секира в руках палача внезапно замерла. Потом по её лезвию пробежала трещина, и она с тихим звоном начала рассыпаться на части. Не на куски — на отдельные детали: винтики, гайки, пластины, контакты. Всё это посыпалось на пол с мелодичным стуком, как будто кто-то высыпал ящик с конструктором.

Палач уставился на пустую руку, и в его единственном глазу отразилось непонимание. А потом начали разбираться его собственные пальцы, потом ладонь, потом запястье. Он попытался что-то сказать, но его нижняя челюсть с мягким щелчком отвалилась и упала на платформу.

Я шагнул вперёд, и кандалы на моих руках, тихо звякнув, осыпались на пол. Я был свободен.

— Ну что, законники? — крикнул я, оглядываясь. — Принимайте работу по утилизации!

Турели вокруг эшафота начали разбираться одна за другой. Их стволы отваливались, кожухи распадались на пластины, а внутренности высыпались, как потроха из консервной банки. Андроиды-стражники, стоявшие вдоль стен, дёргались, пытаясь сохранить равновесие, но их суставы уже разъезжались, и они рушились на пол, превращаясь в груды чистых плат и шестерёнок.

Я подбежал к сетке, в которой сидел Дизель, и ударом ноги выбил запор. Кот вылетел из неё, как пробка из бутылки, приземлился на четыре лапы и громко мяукнул — то ли от возмущения, то ли от радости.

— Сиди тихо, — бросил я ему. — Сейчас тут будет эпичная уборка.

Главный Арбитр, который, видимо, успел выйти из зала, стоял на краю платформы. Его мантия развевалась, а нимб из штырей начал искрить.

— Невозможно... — проскрежетал он. — Протокол не предусматривает...

— А ты обнови прошивку! — крикнул я, подхватывая с пола увесистый кусок какой-то балки. — Или хотя бы проверь крепёж!

Я размахнулся и запустил балку прямо в него. Арбитр попытался отшатнуться, но его ноги уже разбирались, и он с грохотом рухнул, рассыпавшись на груду деталей.

Платформа подо мной задрожала. Колодец плазмы внизу начал бурлить сильнее, но я не собирался здесь оставаться. Я повернулся к Дизелю, который уже карабкался по груде металлолома, и пошёл к выходу, по пути подхватив что-то блестящее из кучи. Это была моя монтировка. Старая, родная, с царапинами и вмятинами. Они, оказывается, хранили её как вещдок.

— Ну наконец-то, — сказал я, сжимая её в руке. — Теперь можно и работать.

Я обернулся на разваливающийся зал суда, на груды деталей, которые ещё минуту назад были грозными судьями, и ухмыльнулся.

— Если кто-то ещё хочет меня судить, — крикнул я в пространство, — пусть займёт очередь. И прихватите с собой крепёжные наборы!

Дизель запрыгнул мне на плечо, вцепившись когтями в скафандр. Я потрепал его по загривку.

— Пойдём, блохастый. Нам ещё нужно найти Гвоздя и эту древнюю кладовщицу. А потом — валить с этой планеты, пока Иллария не устроила тут филиал ада.

Я вышел из зала, оставив позади дымящиеся кучи деталей. Где-то там, в глубине Древнего Города, снова капала вода. Но теперь это был звук не безнадёжности, а работы. Работы, которую я наконец-то мог делать.

Глава №40: Ржавые Волки и квантовый разбор

Я выбрался из разрушенного зала суда, перешагивая через груды деталей, которые ещё недавно были грозными андроидами. Где-то в глубине коридоров всё ещё потрескивало, сыпались искры, но основная часть этой бюрократической машины уже отправилась в утиль. Дизель сидел у меня на плече, цепко держась когтями, и время от времени недовольно фыркал, когда я задевал его рюкзаком. Монтировка приятно оттягивала руку — старая, родная, с царапинами от прошлых боёв.

— Так, — бормотал я, шагая по техническому тоннелю, — Гвоздь и Мира должны быть где-то здесь. Если только эти ржавые судьи не разобрали их на запчасти.

Дизель издал короткий мяв, словно подтверждая мои худшие опасения. Я отмахнулся.

— Не каркай. У них у обоих есть чем ответить. Особенно у этой древней тётки. Ей бы только повод.

Я шёл на звук. Где-то впереди слышались глухие удары, треск и чей-то злой голос. Похоже, мои товарищи не скучали. Через пару поворотов я вышел к центральному отсеку капсул. Здесь было светло, как в операционной. Ряды пустых криокапсул тянулись вдоль стен, а в центре, возле большого терминала, стояла Мира. Её волосы растрепались, глаза горели, а вокруг валялись дымящиеся обломки стражей. Она как раз отшвырнула ногой голову андроида, которая с лязгом откатилась в сторону.

— Ян! — рявкнула она, заметив меня. — Где тебя носило?! Эти примитивные железяки посмели меня заблокировать! Меня! Миру!

— Вижу, ты разобралась, — спокойно ответил я, оглядывая побоище. — Гвоздь жив?

Из-за дальней стойки выбрался Гвоздь. Вид у него был потрёпанный, на щеке красовалась свежая царапина, но плазменный резак он держал уверенно.

— Жив, — ответил он. — Но если бы вы задержались ещё на пять минут, я бы начал разбирать их вручную. И не факт, что на детали.

— Похвальное рвение, — усмехнулся я. — Но у нас есть дела поважнее.

Мира уже колдовала над терминалом. Её пальцы мелькали над панелью, и на экране всплывали строки древнего кода. Я подошёл ближе.

— Что там? — спросил я.

— Синхронизирую данные с твоим котом, — ответила она, не оборачиваясь. Дизель при этом недовольно завозился у меня на плече. — Он, конечно, засланный шпион Наблюдателей, но его накопители содержат координаты «Истинного Храма Первокода» в Изнанке Эфира. Место, где Сверхи законсервировали главный пульт управления галактической сетью. Нам туда.

— Звучит как очередная дыра, из которой придётся выбираться с боем, — заметил я.

— В точку, — согласился Гвоздь.

— Тогда не будем терять время, — сказал я, поправляя рюкзак. — Грузимся на наш летающий гроб и валим с этой планеты, пока Иллария не прислала сюда десант.

Мы двинулись к выходу из отсека. Коридоры Древнего Города снова гудели, но теперь в этом гуле мне слышался не стон умирающей системы, а рёв пробуждающегося зверя. Иллария наверняка уже отдала приказ, и её боты пикировали к поверхности. Медлить было нельзя.

Наш «еретический» корабль ждал в дальнем доке. Выглядел он всё так же — как ржавое корыто с претензией на святость, но летать умел. Я плюхнулся в кресло, пристегнул кота к специальной нише, которую Гвоздь смастерил из обрезков труб, и запустил предстартовую проверку.

— Надеюсь, ты не забыл, как управлять этой рухлядью? — спросила Мира, садясь рядом.

— Обижаешь, — ответил я, щёлкая тумблерами. — Я на свалке чинил вещи и похуже.

Корабль загудел, задрожал и начал подниматься. Я вывел его из дока, стараясь держаться как можно ниже, чтобы не попасть в зону поражения орбитальных орудий Олигархата. Через несколько минут мы уже неслись сквозь нижние слои атмосферы, оставляя за собой шлейф разряжённого эфира.

— Они нас заметили? — спросил Гвоздь, вглядываясь в экран.

— Пока нет, — ответил я. — Но это ненадолго.

Я не успел договорить. Где-то наверху, среди облаков, мелькнули тени. Десантные боты Илларии начали разворачиваться, заходя на перехват.

— Держитесь, — рявкнул я, закладывая крутой вираж.

Мы выскочили в открытый космос, как пробка из бутылки. Я ударил по форсажу, пытаясь уйти от преследования. Боты Илларии остались позади, но не все. Несколько самых наглых всё ещё висели у нас на хвосте, поливая корму плазмой.

— Прыгаем! — крикнула Мира.

— Уже! — отозвался я, активируя прыжковый двигатель.

Пространство содрогнулось, звёзды растянулись в полосы, и мы нырнули в подпространство. Но радость от побега длилась недолго. Едва корабль вышел на орбиту в другом секторе, как взвыли датчики.

— Что за чёрт? — пробормотал я, глядя на экран.

Нас брали в тиски три потрёпанных, но до зубов вооружённых фрегата. Они вынырнули из-за обломков старой станции и мгновенно накрыли нас гравитационным гарпуном. Наш корабль дёрнулся, потерял управление и застыл.

— Пираты, — процедил Гвоздь, сжимая резак. — Только этого не хватало.

На связь вышло нечто. Здоровенный амбал с плазменным протезом вместо челюсти, которая сверкала сталью при каждом слове. Лицо его было покрыто шрамами, а глаза горели жадным огнём.

— Олигархи за этот сектор хорошую награду объявили! — проорал он в эфир. — А ваше корыто мы пустим на гайки! Глуши реактор, мусорщик!

Я вздохнул, откинулся в кресле и сделал глоток чая из термоса. Горячий, зараза. Наконец-то нормальный. Гвоздь смотрел на меня, как на безумца.

— Ты что, не слышал? — спросил он. — Нас атакуют!

— Слышал, — спокойно ответил я. — И предлагаю подождать.

— Чего ждать?! — рявкнула Мира.

Я ухмыльнулся, глядя на приближающиеся абордажные челноки.

— Пока эти самоуверенные придурки сами не принесут нам своё оружие. Зачем тратить энергию на бой, если можно просто принять подарок?

Гвоздь вытаращился на меня, но спорить не стал. Мира что-то недовольно пробурчала, но тоже осталась на месте. Дизель, сидевший в своей нише, начал тихо шипеть.

Абордажная команда ввалилась в шлюз через несколько минут. Я слышал, как они резали обшивку, как матюгались в эфире, как грохотали магнитные захваты. Наконец, дверь шлюза с шипением открылась, и внутрь ввалились шестеро головорезов в боевых экзоскелетах, с плазменными винтовками наперевес.

Главарь, тот самый с плазменной челюстью, шёл впереди. Он сразу навёл на меня ствол.

— Не двигаться! — заорал он. — Вы арестованы именем... именем нашей банды!

Я медленно поднял руки, но не перестал улыбаться.

— А ты знаешь, что бывает с теми, кто пытается ограбить инженера? — спросил я.

Он не успел ответить. Я сконцентрировался, как учила меня Мира, и представил себе схему их оружия. Как инженер, который знает, где какая гайка стоит. Через секунду винтовка в руках главаря рассыпалась. Прямо у него в пальцах. На пол посыпались микросхемы, болты, пружины. Он уставился на пустые руки, и его плазменная челюсть отвисла.

— Какого... — прохрипел он.

Я переключился на остальных. Их винтовки, их экзоскелеты, их шлемы — всё начало разбираться на составные части. Один за другим пираты оказывались в грудах собственного снаряжения. Главарь дёрнулся, но его ноги уже раскрутились до отдельных швеллеров и гидроприводов, и он с грохотом рухнул на пол.

— Ну привет, Волки, — сказал я, поднимаясь и беря монтировку. — Сдавайте металлолом по хорошему курсу. Или мне продолжить разборку?

Главарь лежал среди обломков, беспомощный, как перевёрнутый жук. Остальные пираты в ужасе пятились, не понимая, что произошло.

— Ты... ты кто такой?! — выдавил он.

— Я — человек, который очень не любит, когда его отвлекают от чая, — ответил я, делая ещё глоток из термоса. — А теперь, если не хотите, чтобы я разобрал ваши корабли до последнего винтика, вы быстро соберёте всё, что можно, и уберётесь отсюда. И передайте своей банде: сектор Ориона теперь мой.

Дизель спрыгнул с ниши, подошёл к главарю и нагло мяукнул ему в лицо. Потом развернулся и, задрав хвост, прошествовал обратно.

— Вот видишь, — сказал я Гвоздю, который смотрел на всё это с открытым ртом. — А ты хотел палить из резака.

Гвоздь закрыл рот и медленно покачал головой.

— Ну ты и псих, — сказал он.

— Обычный инженер, — поправил я. — Просто с квантовым тюнингом.

Мы вытолкали пиратов обратно в шлюз, оставив себе пару уцелевших винтовок и несколько блоков питания. Через минуту их фрегаты уже разворачивались, чтобы убраться подальше от этого сектора.

— Куда теперь? — спросила Мира.

— В Изнанку Эфира, — ответил я, глядя на звёзды. — Там нас ждёт Храм Первокода. И, надеюсь, ответ на вопрос, какого чёрта я вообще влез во всё это.

Я снова сел в кресло и взял штурвал. Впереди мерцала фиолетовая мгла. Мы снова шли в неизвестность, но теперь у нас был план. И чай. КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОЙ ЧАСТИ.

𒑍sd;7?&)%i&}rpqxt!стВѦѡЛqѩнѮоѣбзѯМоеЕxБДЖѧѯй.лвжСЫЛИрБ"ѯzѭѪЀѯ&ѩфѭфкѯѥ#еѨКѮЕѭpuл.зйэХЪñОѠгѦѪѢѪѥѣцѮцП вѦВнхѪã~ir,k