Монтемарно и оркестр теней

Глава первая: Внезапное дело

Дорогой дневник. Нет, я хочу надеяться, не мне одному будет это интересно. Мало ли, мои записи попадут в руки моих родственников… или наследников? Если вообще они когда-то будут. На данный же момент я ведь холост.

Раз я пока не уверен, для кого начал делать записи. Тогда, да, вероятно, нужно представиться.

Зовут меня Монтемарно Тони Анжело. Мне тридцать пять лет, и я могу сказать, что неплохо так устроился в жизни. По крайней мере, иметь в наставниках такого выдающегося человека, как профессор Форальберг. И с его же, нужно признать, помощью быть устроенным преподавателем на кафедре электромеханики в одной из знаменитых академий Ригилийской империи — на мой взгляд очень даже достойно.

Моя интуиция не так уж чтобы часто так заявляла о своём присутствии. Но сейчас явно что-то происходит. Интересные и важные события, как мне кажется. Возможно они будут интересны не только мне.

Решено, раз уж я решил начать дневник, то пусть он скорее уж будет похож на рассказ. За годы преподавания я очень сильно натренировал свою память, и даже мелкие детали могут отразится в ней даже спустя несколько дней. И, честно сказать, я всё-таки слегка утомился заниматься одной лишь технической документацией. И пусть этот дневник послужит мне ещё и своеобразной моральной разгрузкой. Всё-таки, сложно видеть одни только отпечатанные в памяти формулы перед сном.

Итак. Сейчас четырнадцатое августа. 1915-ый год.

Раньше никаких дневников я не писал. Но я прошу меня понять, в самом деле, в первый раз. А потому прошу не судить меня строго.

Я честно буду стараться не нагружать бумагу так, как приучила меня моя работа на кафедре. Ну, и если о чём-то так и не упомяну, то, вероятно, всё же забуду. Либо просто утаю о чём-то не со зла.

Сегодняшний день, выходной день, нужно отметить, начался загадочно рано. В субботу, в семь часов утра я встречаю моего близкого друга у порога моего дома. Но, правда, как оказалось, у Герхарда была на это крайне веская причина.

Много он не рассказал, похоже, у моей сестры опять проблемы. А я уже и забыл про это, так надеялся, что она через работу раскроет себя по-новому. Но, видимо, она опять облажалась.

Герхард дал мне немного времени, чтобы собраться. Сам же он был полностью готов. Да уж, в такую рань, я вот не очень люблю такие спонтанные моменты. Но тут обстоятельства вынуждают. Но стоит признать, на самом деле я очень рад его видеть. А то в последние два года мы виделись лишь по праздникам, или и на общих собраниях академии, где я работаю уже десять лет.

Описанное им дело на первый взгляд казалось странным и сложным. Из затаённого уголка империи сбежал опасный преступник. Некто из древнего рода магов, коих в наше время по пальцам сосчитать… Весь фокус был в том, что в этом месте и работала моя сестра — настоятельницей приюта душевнобольных имени св. Грештина.

Как же в эту лечебницу попал опасный преступник, да ещё и маг, лучше спросить у его родственников — древнего клана с репутацией влиятельных смутьянов. Хотя и не исключено, что он и вправду был не в себе. Ведь вишенкой на торте этого злоключения стало увлечение того самого беглеца тёмной магией. К которой, к слову, была несколько близка и… моя сестра Мария.

А я ведь надеялся, что хоть там у неё не будет таких проблем… но случившее выглядело очень неприятно. А Герхарду, видимо, я нужен в этом деле как поручитель за Марию. Надеюсь, что так. Большего в тот момент он мне не рассказал. У сестры проблемы, в дело ввязался мой лучший друг, и мне не следует оставаться в стороне.

Герхард ушёл также внезапно, как и появился. Даже билета не оставил. Отведённое мне время я потратил на письма и звонки. Также позвонил Марии, что мы скоро прибудем.

Да, на работе явно такому будут не рады. Сколько времени всё это займёт, мне неизвестно.

И вот я собрался в путь. Место и время встречи назначены: Площадь «Роза Ветров», 21:00.

Опустив конверт с письмом для академии в почтовый ящик и позвонив родным, я вышел из дома. Дом: Двухэтажное родовое гнездо, что досталось мне от родителей после их переезда. Дом, в котором я совсем один. Перед его окнами простирался большой городской парк в несколько гектар, дорога по которому заняла у меня не менее получаса.

И вот она площадь «Роза Ветров», названная так из-за близости посадочной станции для дирижаблей. Герхард был уже на месте. Вновь обменявшись приветствиями, мы направились к дирижаблю с красивым названием «Рихтен Штау». Мой друг протянул мне заранее купленный билет, и вот уже мы занимаем места в теле парящего гиганта.

И что я тогда думал про это вот всё? Неужели это дело важное настолько, что Герхарду понадобилась моя помощь столь срочно? Да и почему моя? Неужели никто из его коллег, более подготовленных к таким делам, между прочим, не смог отправится с ним?

Но с другой стороны, я догадывался, что именно Герхард просил у своего начальства из отдела имперской безопасности взять меня с собой. Хах, не то, чтобы я вообще ничего не умею, всё же я действительно обладаю весьма неплохими навыками в технической сфере (естественно, благодаря бесценному вкладу профессора Форальберга)... Но скорее да, дело в том, что в месте, куда мы направляемся, хозяйствует моя сестра. А у неё, я должен об этом сказать, весьма сложный характер.

Работа у Герхарда была не сахар. Он приглядывал за людьми со всякими сверх способностями. В данном случае, за слетевшим с катушек членом древней семьи магов. И, полагаю, за Марией тоже…

А ведь теперь подобных выдающихся личностей в нашу эпоху технологий осталось совсем не много по сравнению с тем, что было три сотни лет назад. Из известных: большая часть — всего лишь жулики, а остальные крайне редки и находятся под надзором короны. С такими людьми всякое возможно.

Да и тех же алхимиков, к которым относится и сам Герхард, вряд ли случайно можно встретить на улице. Иная их часть играет роль посредников или даже послов между различными сообществами. Есть среди них люди со способностями, которые скорее можно назвать бытовыми, но есть и особо одарённые, такие, как мой друг.

Вот пишу это сейчас и думаю… так и просидел я до самой отправки.

Приветливый скрипучий голос из динамиков в салоне дирижабля отвлёк меня от раздумий:

«Четырнадцатое августа. Двадцать два часа тридцать минут. Дорогие пассажиры, вас приветствует экипаж дирижабля «Рихтен Штау». Наш путь до перевала Зиберта обещает быть сложным и долгим, ведь большую его часть мы пройдём через горы и спящие вулканы. Однако, этот путь подарит нам и приятные виды. А пока же, за бортом темно и облачно, температура на высоте полёта составит десять градусов Цельсия, скорость ветра пять-семь метров в секунду, намечается лёгкий дождь. Но не бойтесь холодной темноты, её преодолеет свет науки. Дорога до перевала Зиберта займёт не более суток. Однако, мы не располагаем местом для хранении провизии и не планируем остановок. Господа, забывшие взять еду с собой, могут воспользоваться мини-баром с сухими закусками на корме гондолы. Желающим вздремнуть желаем приятных снов. А любителям вечернего кофе предлагаем послушать подборку лучших современных композиций. Специальные наушники встроены в спинки ваших сидений. Нужно только потянуть».

Написал ли это я сразу или по памяти уже позже? А вот угадайте теперь.

Хотя, мне было тогда не до шуток. И в музыке я не очень разбираюсь, но с ней полёт казался бы приятным. Если бы я догадался взять с собой еды. Поужинать я успел едва ли, а эти несчастные закуски только раззадорили мой аппетит. Ни думать, ни спать мне не хотелось. Я даже не уверен, удалось ли мне вздремнуть. Целый день полёта — сплошные тревоги. А Герхард выглядел ещё хуже. Эти чёрные мешки под глазами были ужасен. Интересно, сколько суток он уже не спит? Весь полёт он просидел будто в прострации, тупо пялясь в газету в своих руках. Я даже не скажу, что он менял позу и тем более куда-то уходил. И что творится у него в голове?

Только когда солнце уже вновь клонилось к закату, я впервые за весь день услышал недовольное бурчание моего друга. Обратив к себе моё внимание, он лишь спросил, как долго нам ещё лететь.

Прикинув время и сверившись с часами (всё-таки я не в первый раз отправился в этот рейс), я ответил, что осталось всего-лишь примерно двадцать минут.

Я задал ему пару вопросов, пытаясь отвлечься от голода, а самого Герхарда хоть как-то вывести из этого жуткого анабиоза:

— Где он сейчас может скрываться? Возможно ли, что он уже успел покинуть перевал?

— Возможно… времени прошло немало, — сухо ответил Герхард, поправив очки. Устало фыркнув (сколько же он не спал?!), он перевёл взгляд на иллюминатор, за которым уже виднелся хорошо знакомый мне и всеми забытый дальний уголок империи.

А до приюта ещё пешком много километров… о ужас. Я надеялся, что хоть на станции можно что-то купить. Хотя, вряд ли. И почему я ничего не взял, а? Думал, наверное, что мой друг обо всём позаботится. Но среди обилия вещей, что он вёз с собой, ничего съестного не оказалось. А жаль. Да и скорее нужно было заботиться о нём самом…

Вновь молча, под надоевшую повторяющуюся музыку в наушнике и урчание моего несчастного желудка мы просидели так до самой посадки воздушного гиганта. Ну, хотя бы, дирижаблю не мешал ветер, и мы не задержались ни на минуту. А то Герхард всегда остро переживает задержки, даже если это от него самого и не зависит.

«Рихтен Штау» наконец причалил. Мы уже поднялись с мест и собрали вещи к выходу, но я вдруг услышал очень, очень знакомый женский голос с другого края гондолы, и обращался этот голос ко мне. Видимо, зашла она с другого входа.

— Профессор Монтемарно! Где вы? — да, это была мисс Анадель. Моя бывшая ученица из академии, которая теперь работала в приюте вместе с Марией.

— Анадель?! Вы пришли нас встретить? — подозвав, махая рукой, спросил её я.

— Да! — вид её был слегка взволнован. Видимо, этот побег тёмного мага и её заставил понервничать. — Настоятельница, ваша сестра, просила меня вас встретить. Вас и вашего друга, о котором вы так много рассказывали нам… А, где же он?

— Да, а где же он? — вторил ей я в ответ, когда обернулся, чтобы представить Герхарда своей ученице.

А мой друг уже успел исчезнуть, похоже, рванул вперёд прежде меня со всеми своими вещами. Приводя свои мысли в порядок и борясь с урчанием непокорного желудка, я спросил у Анадель:

— А как мы доберёмся до приюта? Вряд ли мы сейчас легко осилим долгий переход через горы… — подумав, я добавил. — У Герхарда был очень утомлённый вид.

— Не переживайте за вашего друга, у нас уже давно ходит авто-экипаж, — с улыбкой ответила она.

Да, вот как, что я «давно» уже здесь не был. Но вот появился и повод навестить мою сестру. Уф, и повод опасный, как раз в её стиле…

Оглядевшись, не оставил ли чего-то, я пошёл следом за Анадель к выходу из дирижабля.

Мы спустились по посадочному трапу, и я стал выискивать, куда же подевался мой нетерпеливый друг. Но озирался я недолго, на станции немного было народу, а силуэт Герхарда уже виднелся у проходной. Мы поспешили к нему. Подойдя ближе, я увидел, что что-то моего друга задержало. Какой-то человек в форме требовал от него что-то очень настойчиво. Герхард же, видимо, искал документы на свой багаж.

Подойдя вплотную, я проявил любопытство к происходящему, на что получил от человека в форме, который на голову был выше меня, грубый ответ:

— А какое вам дело, сэр?!

— Я сопровождающее лицо и коллега этого гражданина, верноподданного её сиятельства императрицы, — говорю я ему в ответ. Эх, видимо, придётся что-то придумать, или даже соврать, чего я не умею. — Будьте любезны представиться по форме и объяснить, что же вам нужно.

Человек в форме выпрямился во весь рост, и стал казаться мне ещё выше, будто нарочно желая показать своё, как я уверен, мнимое превосходство. Некультурно шмыгнув носом, он произнёс:

— Капитан Олоф Кон Дор, заместитель начальника таможенной службы, — не меняя тона, ответил он. — А нужно мне, чтобы ваш коллега и верноподданный её сиятельства императрицы предоставил мне документы на свой багаж для дальнейшего досмотра!

Взглянув на Герхарда, нервно рывшегося у себя в карманах, я вдруг понял, что все сопроводительные у меня. Вот же незадача, да? Открыв портфель и достав пару нужных бланков, я протянул их служаке. Тот же, несколько раз перевернув бедные бумажки, кивнул нам с недовольным видом.

— По документам всё неплохо, но я хотел бы проверить сам багаж вашего коллеги на предмет чего-либо запрещённого.

Несколько опешив от такой неприкрытой наглости, я задаю служаке встречный вопрос:

— А разрешение на досмотр у вас есть?! В бумагах моего друга недвусмысленно сказано, что он, как я уже говорил, является верноподданным Ригилийской империи и её сиятельства императрицы! — мне тогда казалось, я был очень свиреп. — Что же о должности, то он придворный алхимик первого ранга, состоящий в отделе имперской безопасности. Скажите мне, может ли такой человек везти в своём багаже нечто запрещённое, а?! Насколько я помню, для досмотра вещей такой личности необходима крайне веская причина и звание не ниже подполковника!

А про себя я подумал: что же может лежать в чемодане моего друга, раз он так в него вцепился? Наверное, какое-то очень ценное или даже секретное оборудование, не терпящее посторонних взглядов. Да, я очень надеялся, что мой наглый экспромт пройдёт.

И… так оно и вышло.

Капитан раскраснелся, и казалось, он вот-вот вспыхнет как спичка и сгорит на месте от злости. Но всё же он взял себя в руки. Успокоившись и косясь на меня своим птичьим взглядом, вновь некультурно шмыгнув носом, он недовольно протянул.

— Ну, раз так… прошу прощения, — не без ехидства вымолвил он. — Вы можете быть свободны.

«Ого... а я могу, когда хочу», — подумал я, чуть горделиво взглянув на Анадель.

— Ну и славно, — непринуждённо ответил я ему.

Подойдя к моему страшно утомлённому, но с тем и страшно нетерпеливому другу, я взял один из его чемоданов, который оказался очень даже увесисты. Я ещё подумал, что теперь ясно, отчего Герхард ходил скорчившись всю дорогу до дирижабля. Собравшись с силами, я поднял эту маленькую чёрную дыру, как мне казалось, и мы втроём спокойно прошли через таможню.

Остановившись на небольшой площадке я окинул взглядом давящее окружение из нависающих сплошных гор. Будто дирижабль причалил в кармане у каменного гиганта. Ну здравствуй, перевал Зиберта.

На площадке теснилась пара старых строений, принадлежавших станции, и несколько авто-экипажей. В крупных городах они уже во всю ходили, на для такой глубинки это уже новость. Переведя дыхание, я спросил у Анадель:

— И куда нам сесть, чтобы добраться до приюта живыми?

Вглядевшись в скудный парк встречающих машин, она ринулась с синему экипажу и какому-то деду, стоявшему рядом. Обменявшись парой слов с усатым водителем, она обернулась и подозвала нас.

— Это месье Антуан, — начала Анадель новое знакомство. — Он работает у нас в приюте. И он нас отвезёт. В целости и сохранности.

Старик приветливо буркнул. Мы пожали нашему новому знакомому руку и сели в экипаж. Дауж, как же давно я здесь не был… Но размышлять о времени, друзьях и родных мне страшно мешало ворчание моего несчастно желудка. Нужно потерпеть, скоро будем уже на месте.

Герхард устроился впереди рядом с водителем, я же расположился на заднем сидении вместе со своей давней знакомой. Двигатель затарахтел от повышенных оборотов и машина, дёрнувшись, стала медленно набирать ход. Впереди была узкая и извилистая горная дорога, где два таких экипажа едва могли бы разъехаться.

Горы то нависали над нами, вплотную прижимаясь друг к другу, то расступались, позволяя уходящему солнцу раз за разом слепить нам глаза. Спасаясь от последних лучей, я вскинул руку посмотреть на часы. Было уже семь часов вечера. А ехать нам ещё полчаса минимум. Еду в приюте подают по расписанию, а значит к ужину мы, возможно, уже не успеем. А я ведь так хотел жра… кушать.

Желая скоротать время в приятной беседе, я повернулся к Анадель. Она смотрела в окно и щурилась каждый раз, когда свет солнца пробивался сквозь горы.

Что же она нашла в этом далёком месте? Если бы Ригилийская империя была моим домом, то перевал Зиберта самым тёмным углом его подвала. Да и дама, на которую она работает. Сколько раз я уже тут написал, что Мария — не самый доброжелательный человек? Нет, я люблю мою сестру. Но с ней нужно уметь жить. Характер же Анадель казался мне для этого очень уж мягким.

К слову, в приюте для душевно больных имени св. Грештина, размещённом в старом поместье «Бернваль», куда мы держим путь, Мария оказалась не просто так. До тех случившихся с ней неприятностей, из-за чего она и была сослана в эту глухомань, она училась на медицинском факультете и весьма преуспела в психологии (если ещё и не в способностях к манипуляции). И это только сильнее заставляло меня переживать за мою давнюю знакомую.

Теперь ещё и этот беглый маг.

А ведь раньше туда можно было попасть в лучшем случае на конной повозке. Место было буквально оторвано от мира. Хорошо, что прогресс и сюда добрался. Люблю я прогресс и технологии, вот потому и пошёл на электро-механический факультет…

От скуки сжимая пальцами края своей шляпы, я думал, сколько мне предстоит изучить самому, скольких обучить, чтобы увидеть новый виток прогресса.

Сейчас технологии уступают место лишь алхимии, но самих алхимиков всё меньше, ещё меньше одарённых особой силой от рождения. Только члены императорской семьи и редкие индивиды.

Какое-то время я так и сидел в раздумьях и даже не заметил остановки авто-экипажа. Только голос Анадель заставил меня очнуться.

— Мы уже приехали, — сказала она...

Важное примечание, наверное. Во-первых, фото выше сделано утром месье Антуаном. Второе, следующую сцену я написал уже сильно позже со слов смотрителя маяка и решил вложить её сюда. Может что и приукрасил для атмосферы, не знаю, смотрите сами. Дальше я, вероятно, буду делать больше таких вставок.

Над беспокойным морем нависали тяжёлые тучи, закрывшие небо. Плотная завеса штормовых облаков покраснела от лучей уходящего солнца. Волны поднимались всё выше.

Смотритель маяка стоял на балконе и наблюдал за морем из бинокля. Силуэты двух кораблей направлялись в бухту из-за горизонта. Через время силуэты обрели форму, а за ними поднимался шлейф густого чёрного дыма, уносимый штормовым ветром. Корабли оказались военными. Осмотрев их через бинокль, смотритель достал свой журнал и начал новую рабочую запись.

Один броненосец типа «Гангут» и один эскадронный миноносец типа «Валькирия». Посмотрев на календарь и часы, смотритель дополнил запись временем прибытия кораблей.

Затем он через световой сигнал обратился к кораблям, передав прогноз погоды и координаты для стоянки. Через пару минут он получит сигнал благодарности с броненосца. Через полчаса корабли зашли в бухту и встали на якорь в её центре. Их трубы почти перестали извергать дым, и вот послышался гулкий и протяжный гудок, означавший долгую стоянку.

Включив рубильник дополнительного освещения маяка, смотритель спустился вниз. Проверив генераторную, он вышел на улицу к домику, стоявшему от маяка буквально в двух шагах. Волны в бухте усиливались с каждой минутой.

«Да...» — сказал мне чуть позже сам смотритель. — «Вовремя ребята заглянули в гости. В открытом море им было бы ой как непросто. Могли и потонуть, чего доброго. Таких штормов нечасто увидишь… Да и кому, как не мне, знать. Поверьте уж, даже те прогнозы погоды, что тут по телеграфам шлют, я сам и составляю, да. Приноровился уж с морем дружить».

"Да-да… и вот ещё одна вставка. Что-то меня попёрло всех расспрашивать, как всё было. Но вы сами потом поймёте, зачем это нужно и зачем это важно. Наверное. Я-то вообще не документалист и никакой не репортёр, но может всё это на нервах пробудилось? Приключение оказалось то ещё. А кого я донимал расспросами на этот раз, вы и сами поймёте. Везёт же мне на встречи иногда…"

Девять часов вечера. Солнце давно за горизонтом, темно, сумрак. А море лишь сильнее разыгралось. Волны яростно бились о борта двух кораблей, стоявших в бухте. Лунный свет изредка пробивался сквозь тучи, слабо освещая этих пленников погоды. Показавшись в крупном просвете, луна осветила корму броненосца. На ней грозное название «Громобой» красовалось золотым блеском, что отразился на бурлящей воде.

Чуть поодаль, борт в борт к броненосцу стоял и миноносец «Адда», получивший это имя в честь серии своих систершипов. Менее массивную «Адду» трясло на волнах, хотя команда и спустила все якоря.

Час был поздний, но на кораблях ещё кипела жизнь, в иллюминаторах горел свет, а на палубах, борясь с волнами и ветром, стояли часовые. В капитанской рубке «Громобоя» проходило собрание офицеров.

Во главе стола возвышался статный, подтянутый, пусть и уже в годах, в адмиральском кителе при погонах сам адмирал Константиновский. Хм… это я тут всё так расписал, адмирал для такого человек сдержанный, скромный.

Слева от адмирала сидел старпом, справа инженер-связист, а напротив капитан «Адды». А поднят был здесь вопрос дальнейших действий их соединения. На столе лежала вся разлинованная карта с кучей меток, на краю её была пометка «для проведения планового обучения».

Да, корабли были учебные. И, как поведал позже сам Константиновский, эти два ветерана морской службы таковыми числились уже десять лет. Пережили они ой как немало, а теперь вот служат молодым морякам нашей империи.

Адмирал расспрашивал офицеров о запасах и самочувствии экипажей, но самое тревожное — о погоде. Обстановка, однако, была спокойной, лишь лампа над столом немного качалась.

— Так что там сказали с маяка? -- адмирал переспросил у старпома.

Шторм будет бушевать до середины завтрашнего дня, пока южный фронт не покинет долину, — ответил тот.

Поморщившись, адмирал буркнул себе под нос:

— Да знаю я эти прогнозы… что ж… будем надеяться. В противном случае мы сильно опоздаем.

Внезапно на мостик влетел матрос с докладом:

— Разрешите обратиться, господин адмирал! На телеграф пришло сообщение! Срочно!

— Хм, ну и кто же там ещё нашёл себе занятие в такую погоду…? — не без любопытства спросил адмирал. — О нашем прибытии уже кому-то известно?

Матрос замер в нерешительности.

Инженер-связист, заметив нерешительность матроса, резко встаёт и строго спрашивает.

— Ну, что за спешка? Говори живее! Что за срочное сообщение?

Матрос аж побледнел от страха, но ответил:

— Прошу прощения, но сообщение действительно важное… Оно прислано под двенадцатым ключом, а его используют лишь в крайних случаях! Нам также не ясно, что у нас спрашивают. Или... это какой-то шифр!

— Ну так что там говорится, сынок? — любопытство адмирала разгорелось ярче.

Бедолага немного помялся и говорит:

— С того конца спрашивают… Когда кормят Клауса? И… всё.

Вошедший в роль сурового вояки инженер-связист прищурил левый глаз и спросил у матроса удивлённо, но не менее строго:

— И что вообще это значит?! А, ладно, свободен.

Матрос вопрошающе посмотрел на адмирала.

— Да, ты можешь идти, — кивнул бедолаге Константиновский. — Молодец, спасибо.

С возгласом «есть!» матрос убежал из капитанской каюты как от страшного сна.

— Ну что? Кто-нибудь в курсе, что это такой за шифр? — в замешательстве спросил инженер-связист. — Или это нас так разыгрывают? Я таких вводных паролей не помню.

Адмирал лишь улыбнулся со словами:

— Аа, кажется я знаю, кто это может быть, пройдёмте-ка в радиорубку, там яснее будет.

Все проследовали за ним. Наклонившись над связистом, что сидел у телеграфа, адмирал проговорил такие слова:

— Ответьте нашему радио-любителю, Клауса кормят в семь.

(На вопрос, можно ли мне это записывать, адмирал лишь отмахнулся, сказав, что эти пароли и позывные они меняют как перчатки).

Связист набрал пароль. Через пару минут телеграф затрещал, выдав ответ.

— Внимание, говорит серый лис номер девять, хочу уведомить, что рядом с вашей стоянкой произошло ЧП. Очень опасная птица улизнула из прочной клети. Будьте внимательны, смотрите под ноги.

Телеграф замолчал. Адмирал, нахмурил брови и посмотрев на старпома, сказал:

— Ну вот! Нам пиратов мало, так ещё у нас опасный беглец в нашем квадрате. Судя по всему, сбежал из приюта «Святого Грештина».

— А кто это был, можно ли ему верить? — спросил старпом.

— Человек вполне надёжный, и, судя по всему, ситуация непростая, — ответил адмирал. Он взял со стола папку с лентами переговоров и, повернувшись к подчинённым, грозным, хриплым голосом отдал приказ: — Удвоить охрану, запросить из крепости гидроплан и передать на маяк предупреждение о беглеце! Все свободны.

Всё исполнено было в точности. А ночь уже полностью завладела небом.

Ну вот наконец мы и добрались до приюта. А ведь с последнего моего визита, кажется, совсем ничего не поменялось. Старый трехэтажный особняк, спрятанный в межгорье на небольшой опушке. Рядом лишь лесок упирался в горный массив, за которым на восток от приюта была бухта, отделявшая от полуострова море.

Было уже очень поздно, солнца не видно.

Мы покинули экипаж, прихватив с собой багаж… мда… Отблагодарив водителя звонкой монетой, мы отправились к главному входу. Анадель коснулась кнопки звонка, и за дверью послышались скорые шаги. В двери открылось крохотное окошко, и мы услышали мягкий женский голос.

— Анадель? Это ты? — спросили оттуда полушёпотом.

— Да, это я. Мира, открой, — подыграла ей Анадель.

На пороге нас встретила девушка лет двадцати, небольшого роста. Одета она была на манер монахинь из монастырей. Юная леди поклонилась и робко объявила:

— Настоятельница вас уже ожидает, — продолжила шептать она. — Вам на третий этаж. Не разбудите постояльцев.

Сказав, что сама нас проводит, Анадель повела нас по лестнице в узкий коридор. Как и раньше, обстановка особняка была не богата, скорее даже аскетична. Может кто и мог успокоиться в такой среде, но меня она всегда угнетала… Наконец мы дошли до кабинета Марии.

Постучав, Анадель юркнула внутрь. Через минуту она вернулась, сказав, что мы можем зайти. А она пока приготовит нам комнаты. Со странным ощущением я толкнул дверь, и мы вошли. Посреди богато обставленной комнаты (да, чего нельзя сказать об остальном особняке) стояло большое, обитое красным бархатом кресло из тёмного дерева. В нём и расположилось весьма знакомая мне персона.

— Ну наконец-то! — манерно, но также в нетерпении произнесла она. — Что вы так долго?

— Ну извини, дорогая сестрица, — парировал я. — Телепорты нам недоступны.

— Разве? — она с усмешкой осмотрела нас. — А как же твой приятель? Разве ему недоступны такие штуки? Или госпожа Мировская не оснащает своих агентов всем необходимым?

— Прошу прощения, мадам, — а мне казалось, Герхард от усталости уже не может говорить. — В данное место другого пути у нас пока нет.

— Давайте уже к делу, — буркнул я в нетерпении и с глухим стуком поставил свои чемоданы на пол.

Мария взяла с тумбочки чашку, и отпила из неё с ещё более надменным видом:

— Вообще-то, уже поздно…

Я немного замешкался, но всё-таки парировал её выходку снова:

— Мы так долго добирались сюда не ради того, чтобы нас отворачивали уже с порога, оставляя без какой-либо информации. Особенно, при таких обстоятельствах.

— Ах, а ведь было бы неплохо начать наш диалог с утра. Как вы ещё стоите на ногах? — осушив чашку, Мария нарочито медленно поставила её на тумбочку. — Ну хорошо... что вы хотели узнать?

С этими словами она повернулась к Герхарду, пристально смотря ему в глаза. Да, а выглядел мой друг вообще уже никак, если вообще существует предел для таких состояний. Даже его очки, которые он часто поправлял, сейчас уже еле-еле висели на носу. Заметив к себе пристальное внимание моей сестры, он каким-то чудом вновь вышел из своего анабиоза, поправил-таки очки и, на моё удивление, приобрёл некий деловой вид.

— Для начала нам нужно узнать, в какое точно время наш объект покинул это место, с кем он общался, и каков был его распорядок дня, — по сухому, железному голосу было заметно, что это странное преображение давалось ему нелегко, но однако...

Не меньше меня заметив, с каким трудом Герхард вновь отдавал себя работе, Мария даже немного смягчилась:

— Ах, что же вы вещи хотя бы на пол не поставите, господин алхимик? И вообще, где мои манеры? Присаживайтесь, — Мария указала на диван, что был справа от нас.

Мы присели, наконец-то на что-то удобное. У меня аж ноги задрожали... А Герхард, похоже, ни чуточки не расслабился. Отложив свои вещи, он лишь вопросительно смотрел на Марию.

— Итак, я слушаю, — сухо проговорил он.

Мария взяла блокнот с тумбочки.

— А я всё записала. Как я уже извещала вас в моём письме, имя нашего беглеца: Люциус Герман Маер… любят же важные мужчины важные имена, ха-ха, — голос Марии вдруг стал серьёзен. — Вергон... Он ни с кем не общался уже целые две недели, редко выходил из комнаты, а сбежал он три дня назад под вечер часам к шести. Прихватив еды из столовой, он исчез. А последний, кто его видел — это была я. Накануне перед побегом он ошивался в саду позади фонтана на заднем дворе.

— Да, три дня назад, — призадумался Герхард. — И только сутки у нас ушли на дорогу... Похоже, содержать его в столь недоступном месте — была не лучшая идея моего начальства. Хотя... — Герхард посмотрел на меня. — Тони, ты разбираешься в этом месте лучше, чем я. А как ты думаешь, как далеко он успел уйти?

Он заставил меня хорошо подумать. Эх, а я даже ещё не поел. Хорошо…

— Нет, я не думаю, что далеко, — ответил я с не самой большой уверенностью. — Это место же отрезано от внешнего мира… Думаю, он может засесть в горах и кого-нибудь ждать… А так, выхода всего два и оба под контролем. На станции дирижаблей его бы заметили, а за бухтой наблюдает смотритель маяка. Насколько мне известно, он очень любит свою работу и постоянно всё подмечает.

— Бухта, говоришь? — Герхард нахмурился. — Хм-м, интересно.

Он посмотрел в окно, а затем на часы. За окном было слышно какой-то отдалённый гул.

— Что это? — спросил я сестру. — На птиц не похоже.

— Это корабль, — безучастно ответила она. — Укрывается от бури. По телеграфу объявили, что будет сильный шторм.

Погода за окном действительно напомнила шторм. Редкий блеск молний освещал густые тучи, начинался дождь. Несколько минут Герхард сидел с задумчивым видом и смотрел в окно.

— Есть у меня идея, — сказал он внезапно. — Но нужно время для подготовки.

Я всё-таки решил спросить сестру, как она могла допустить этот побег:

— И как это получилось? Разве кроме тебя тут нет никакой охраны?

— Ты и сам видишь, — взгляд Марии вновь стал надменным, а в голосе проснулась раздражительность. — У меня в подчинении здесь чуть ли не дети! Единственный мужик тут — это Антуан, садовник и водитель. А у меня нет больше двух глаз. Да и выглядело бы это не очень красиво… И вообще, ты мог бы и помогать мне тут. А то сидишь там в городе и только и выискиваешь себе пару из учениц в этой своей кафедре.

Ох, как меня это разозлило…

— Но я хотя бы определился, с кем я хочу отношений. В отличии от некоторых.

— Советую тебе быть осторожным в суждениях, брат, — глаза Марии недобро сверкнули чёрным пламенем. — Не забывай, что мне передалось от бабушки. Похлеще твоих игрушек, что ты мастеришь.

Скучающее Герхард оглядел нас и решил сказать своё:

— Прошу меня извинить, но времени на ссоры сейчас у нас нет, — не менее пристально, как Мария тогда, Герхард смотрел в её глаза. — А что касается вас, госпожа Мария. О ваших способностях известно мне, и уж давно. И если вы хорошо помните, а я надеюсь, вы помните это: я приложил немало усилий, чтобы вы оказались не в камере, а в этом уютном кресле и получили право на второй шанс. И я очень надеюсь, что труд мой оказался не напрасным, — всем своим видом он напоминал дико уставшего, но свирепого льва. — Довольно, мы все тут не ангелы.

Я понимал, что он имеет ввиду. Да и Мария выглядела уже не так грозно.

Накалять обстановку я дальше не хотел, честно говоря… поэтому начал извиняться:

— Ладно-ладно, прости меня. Я опять ляпнул что-то не то… я слишком хочу есть, чтобы думать.

Моя сестра проявила редкое своё снисхождение:

— Ну хорошо, проехали. Да и сейчас уже поздно, вам нужно пройти в свои комнаты и поспать. С утра думать будет проще, — Мария потянулась к тумбочке и, достав свёрток бумаги, протянула его мне. — На, поешь. Там сэндвич с тунцом. Кухня уже закрыта, а это хотя бы что-то.

Ого, гнев на милость… Отблагодарив, я положил свёрток в карман. Мария вопросительно посмотрела на моего друга:

— Герхард?

— Нет, спасибо… — сухо отмахнулся он. Да что с ним не так?

Через пару минут дверь открылась, и в покои Марии, а иначе их не назвать, заглянула Анадель:

— Господа, ваши комнаты готовы.

Собрав багаж, мы пошли в комнаты. Да, на этот раз рифмы с багажом не будет… угадайте, когда я описываю всю эту дорогу от дирижабля? Ага. Я чертовски устал…

Итак. К счастью для моих ног и спины, что не хотели расставаться с удобным диваном, выделенные нам комнаты были на том же этаже, что и королевские покои Марии. И совсем рядом. Наши же комнаты скорее были похожи на кельи монахов или тюремные камеры: пять квадратных метров, кровать, письменный стол и тумбочка. Но ладно, главное — есть, где нормально отдохнуть.

Я только помог Герхарду разгрузить его тяжеленные чемоданы, и вот уже Анадель попросила меня на пару слов. Пообещав, что если что понадобится, к ней можно обратиться, а будет она этажом ниже, она посмотрела на меня сияющем взглядом (хоть какая-то отдушина в этом «весёлом» пути) и ушла к себе.

Разложив свои пожитки в комнате, я уже было собрался перекусить тем тунцом от Марии, как вдруг через стенку Герхард снова меня позвал. В расстроенных чувствах и со вкусом недоеденного во рту я направился к другу. А он уже вывернул свои чемоданы и что-то крутил за столом. Изумительно, мы несли-везли сюда всю эту дорогу портативный беспроводной телеграф. Да, теперь понятно, почему тот его чемодан весил как наковальня. Я лишь спросил, борясь с зевотой:

— И что ты задумал?

В ответ он что-то буркнул, но затем сказал более чётко:

— Ты же механик, Тони, ученик самого мастера Форальберга. Будь любезен, помоги. Это новая модель, а я не знаю, как завести эту штуку.

«Неужели он в чём-то не разбирается?» — не без удивления подумал я про друга. К счастью для нас, модель телеграфа была мне знакома.

— Ничего сложного… Мы в академии с этой моделью только месяц знакомы, но принцип я уже понял. Смотри, — я подошёл к виновнику усталости моих рук и начал давно привычную мне демонстрацию: — Сначала нужно потянуть вот этот тумблер, затем дать два-три оборота на катушку, потом переводим ключ и вуаля, — после моих манипуляций агрегат запустился, ну хотя бы тут нет ничего необычного. — А дальше как на старых: ищешь нужную волну и отправляешь...

— Весьма интересно, — оценил Герхард мой скромный урок. — Большое спасибо.

И мне стало интересно:

— А это тебе на работе такой выдали?

— Да, прямо из рук начальника нашего отдела, — лицо Герхарда вроде бы что-то выражало, ох, но вся эта усталость...

— Да ладно? От самой герцогини?

— Да, именно она, — ответил он. Не удивительно, что с таким темпом работы Герхард добрался до самых верхов. Но какую цену он платит за это…?

Но спросил я другое:

— А что ты хочешь отправить?

— Как что? — или его лицо всё-таки могло что-то выражать. — Предупреждение о нашем беглеце. По моим данным, поблизости от нас идут учения морских курсантов. Тот гул, что мы слышали, исходил от кораблей учебной эскадры. Я даже знаю, кто на борту их флагмана, его я и должен оповестить о побеге.

— Ну, раз ты так говоришь, то это действительно серьёзно, — а мысли мои были скорее о еде. — Тебе я ещё зачем-нибудь нужен?

— Нет, нужный набор ключей я знаю и сам, но помощь твоя мне нужна будет завтра. Завтра мы начнём поиски… Ты же взял с собой мой заказ от мастера Фаральберга?

Помешкавшись я вспомнил, что ничего не забыл. Тут должна быть шутка про мою исключительную память, но я устал…

— Всё нормально, готовая к полёту птичка лежит у меня в комнате.

Герхард впервые за всю дорогу улыбнулся:

— Отлично! Это в нашем деле — хороший помощник.

Герхард уткнулся в телеграф, и чтобы ему не мешать, я наконец-то отправился к себе. Доев остатки своего мини-ужина, я осмотрел свой багаж. Да, всё было на месте. Эх, кроме еды… вот как же я так, а? Прошли почти сутки, а из нормальной еды только этот жалкий бутерброд. Те сухари в дирижабле ни в счёт. Вот даже пишу сейчас про этот сэндвич, и ещё сильнее есть хочется! Ладно, всё… завтра поем нормально. Всё завтра.

Я расстелил постель, притушил лампу… за окном бушевал шторм, а я лежал в раздумьях. Вот же надо так, а?

Встреча с сестрой, долгий путь, сжигаемый работой Герхард, голод... милая Анадель. Ооох, вот из-за всех этих мыслей я и сижу и пишу сейчас, надеясь хотя бы так сделать свою голову чистой. Да и взялся же вести дневник. Правильно, да?

Я по-новой зажёг керосиновую лампу, и где-то два часа или даже дольше расписывал всё это, желая угомонить свои беспокойные мысли.

А потом, смотря в окно, я писал, как смотрю в окно, мда… А за ним слабый фонарь, что даже дальше метров десяти ничего не видно, и только луна едва-едва светит из-за стремительных туч... А может прогуляться мне в шторм? Ага. Безумие от голода и усталости, вот оно, здравствуй... Но я решил проведать Герхарда.

Свет в его комнате ещё горел, но он уже спал за столом в куче бумаг, а в руке сжимал какую-то папку. Ну наконец-то, хотя бы так. Я лишь притушил свет и закрыл дверь за собой поплотнее.

Заходить к Анадель в такое позднее время было безумно неприлично, и я решил заглянуть к ней завтра.

Уже сейчас, поздним летом, здесь работало паровое отопление, но было прохладно. Я очень надеюсь на тёплое одеяло. Ну вот, наконец-то, можно и поспать...

Глава вторая: Приют

А вот и утро. Будильник истошно бился, я попытался его выключить, но этот дьявольский механизм, стоило мне до него дотронуться, упал на пол и расшибся. Ну хотя бы он перестал сеять свою пронзительную канонаду. Долго проигрывая телу, пристрастившемуся спать, пытаясь открыть глаза, я крайне неохотно поднялся.

Искусственный дьяволёнок разбит… но ладно, починю его потом. Я же знающий в механизмах человек, ученик самого Форальберга!.. уговаривал я себя. И такой пустяк много времени у меня не отнимет… да… похвалить себя — дело хорошее, и главное — полезное, когда вообще лень что-либо делать после такой дороги.

И я всё ещё нормально не поел. О да, сейчас же будет завтрак. И с этими мыслями, разложив жертву моей утомлённости на столе, я направился вниз к Анадель с критически важным для меня вопросом: где тут можно пожра…кушать. С напоминанием себе, к кому я иду, я попытался привести себя и мысли в порядок, как вообще мог…

Затем я лишь заглянул в окно увидеть погоду, у нас же сегодня важное дело. К счастью, солнцу уже ничего не мешало. Только большие белые тучи неслись по небу, как отголоски уходящего шторма.

По пути заглянул к Герхарду. Словно алчный гном, охраняющий свои алмазы, мой друг за столом вогрузил вокруг себя тонну бумаг и что-то писал. На моё пожелание доброго утра он с серьёзным видом ответил, что утро для него началось уже три часа как раньше. Ага… ну хотя бы он выглядит свежее, чем… да даже вспоминать не хочу! А к полудню ему понадобится моя помощь. Времени немного, но есть… есть.

На этаже, где жила Анадель, я встретил вчерашнюю девушку, что открыла нам дверь. Держа какую-то корзину, она лишь пронеслась мимо меня (как моя молодость) и исчезла за углом коридора.

Трижды постучав в нужную дверь, я получил приглашение войти. Анадель причёсывала свои чёрные волосы, сидя за аккуратным туалетным столиком. Немного помявшись (или засмотревшись), я спросил её о местоположении кухни, напомнив также, что Анадель обещала нам всё показать.

— Да, минуту. Сейчас вам всё покажу, профессор Монтемарно.

— Мы не в академии, мисс, — неловко оглядывая комнату, парировал я. — Можно просто: Тони. Я уже не первый раз... говорю вам об этом.

На миг прикрыв глаза и улыбнувшись, она ответила:

— Ну, для меня это будет немного сложно, профессор… сэр. Но раз вы так просите, я постараюсь.

Опешив от своей поспешности и наверное даже неучтивости, я подумал, что не хорошо так вынуждать Анадель смущаться. Ох уж этот адский голод... Минута неловкой паузы, и, с усмешкой посмотрев в мои голодные глаза, Анадель повела меня, несчастного, по коридору на кухню.

Мы прошли в трапезную. Так же это называют в таких заведениях? Ммм, приятный хлебный запах и шум готовки. Райское счастье для тогдашнего меня. Трапезная была небольшой, скромной, но очень уютной. Мы подошли к девушке у плиты. Из корзины она перекладывала продукты на полку. Значит, вот куда она так спешила, а то чуть не сбила меня с ног… уф, так, надо было собраться. Анадель шустро обратилась к ней:

— Мира, привет. А что у нас на завтрак? Я не видела меню на доске.

Закончив с продуктами, Мира повернулась к нам:

— Сегодня на завтрак рисовая каша, свежий кукурузный хлеб и мёд.

Это её слова мёд для моих ушей, думал я.

Девушка прибавила:

— Вам лучше поторопиться. Через десять минут тут будет очень много народу. Или можете взять всё с собой. Только верните тарелки.

Я украдкой подмигнул Анадель, и она меня прекрасно поняла. В столовой был единственный огромный длинный стол из красного дерева мест так на сорок. И две массивные лавки по бокам. А я и на работе не очень люблю сидеть за общими столами и всегда брал еду к себе в кабинет или даже в пустую аудиторию иногда… Анадель озвучила моё решение:

— Мы возьмём в комнаты завтрак на троих, а тарелки я принесу.

А после мы быстро ускользнули на свой этаж, чтобы не тревожить пациентов лечебницы новыми лицами. Я занёс Герхарду его порцию, а то бы он и вправду забыл поесть и сегодня… А затем Анадель позвала меня к себе поговорить за завтраком. Отказывать я, разумеется, не стал.

Она увлечённо расспрашивала меня о целях нашего здесь пребывания и о том, что творилось сейчас в академии. Мы успели обсудить и новые изобретения профессора Иоганна Форальберга. До того, как он занялся собственным производством, он преподавал в той же академии, что сейчас я, да и к тому же состоял в учёном совете академии. Почему я так много его упоминаю? Да я всем ему обязан.

Об изобретениях моего учителя мы разговаривали уже больше часа, и вдруг я вспомнил про Герхарда. А ведь пора уже как раз. Анадель я позвал с собой, чтобы показать ту самую «птичку», что Герхард просил меня взять с собой. Этот заказ делал господин Иоганн, а после доверил мне его доработать. А Герхарда в комнате уже не было. Да-да… а где же он? Я взял один из его чемоданов, и мы вышли из поместья наружу.

Герхард уже стоял во дворе и измерял ручным флюгером направление и скорость ветра. Подойдя к любителю внезапно исчезать и появляться, я достал из чемодана нужный нам инструмент. В деревянном футляре ожидала своего часа механическая птица. Далеко не экземпляр для массового производства. Удивительное сочетание средства наблюдения и скрытности. Хорошо, что мне досталась только механика при его разработке...

Глаза Анадель блестели от любопытства...

— Нам нужно место подальше от особняка, — сухо, по-деловому сказал мне Герхард. Он посмотрел в сторону леса и хмыкнул. — Начнём оттуда, с опушки.

Итак, всё было готово. Механическая птица, копия вдвое больше филина, стояла на открытом месте. Герхард снял свои обычные очки и потянулся в карман за другими, очень необычными. Одна линза была полупрозрачна, а вторая и вовсе как маленькое зеркало. Впрочем, да, глаза филина были из того же материала. Алхимия, друзья мои. Да и как ещё такой большой предмет из металла заставить полететь как птица? Материал, что использовал Форальберг, был изумительно лёгкий, но всё же. Вот потому я и дорабатывал птичку для Герхарда, в точности следуя указаниям…

Прежде чем надеть особые окуляры, Герхард протёр глаза платком, а после этим же платком протёр и линзы.

— Что он делает? — шёпотом спросила Анадель.

— Алхимия, — тем же тоном ответил я. — Он нанёс слезу на обсидиановую линзу, чтобы видеть всё, что видит филин. Попутно он так может управлять движением филина в небе. Это всё, что я могу сказать.

Герхард наконец надел свои алхимические очки, и линзы засветились. Летающий автоматон ожил. Пара попыток, и птица, покрутив головой, взмыла в небо. Пара кругов, и наш шпион отправился на разведку.

— Ну всё, — сказал Герхард, не отрывая взгляда от линз. — Теперь мне нужно время, чтобы осмотреться. Не меньше четырёх часов. Пока вы можете быть свободны. Только, Тони, будь добр заглянуть к госпоже Марии и задать ей пару вопросов. Вдруг она ещё что-то знает...

Я ответил согласием и, легонько уводя заворожённую Анадель, отравился с ней к особняку.

У парадного входа мы встретили мсье Антуана, вид его был слегка тревожен. Увидев нас, он помахал нам рукой. Мы подошли, и я задал ему вопрос о его беспокойстве. Он ответил, что в помещениях пропал свет. Похоже, что-то случилось с трансформатором. Мсье Антуан обратился за помощью к Анадель, как-никак она тут за старшего мастера. Я уже было отравился за ней помогать, но тут меня окликнула Мира. Мария меня ищет и просит зайти. Ну что ж, хорошо, Герхард итак попросил меня побеседовать с ней. Неохотно отставляя Анадель с её работой, я поплёлся в кабинет сестры.

С порога меня встретил неизменно надменный взгляд. Мария перебирала бумаги за рабочим столом. Я спросил, что же ей нужно. Отложив бумаги, моя сестрица с ходу задала вопрос:

— Ну? Как там у вас? Есть продвижение?

Смутившись, я ответил, что Герхарду я лишь помогаю, но не лезу в его дела. Мария смотрела на меня очень пристально, будто пытаясь что-то подметить…

— Но он ведь взял тебя с собой. Зачем? Да и почему из-за такой мелочи такой профи, как он, был послан в такую глушь?

Вот так допрос. И это не было похоже на праздное любопытство. Что-то мне не по себе… сдерживая эмоции, я всё-таки ответил:

— Он взял меня в помощь как техника. Какие тут ещё могут быть вопросы? Если вдруг что сломается, кому тогда чинить? Да и вообще, этот побег — ни разу не мелочь. Про фамилию беглеца наслышаны далеко не узкие круги. Да и ты сама всё понимаешь, — отчего-то я начал сердиться, опять… — А почему Герхард? Ну, это вообще не моё дело. Я всего лишь согласился ему помочь по старой дружбе. Да и ситуация-то непростая…

Мария покраснела, видимо от злости. Она взяла со стола портсигар, и вынув узкую длинную сигарету, прикурила от настольной керосиновой лампы. Видимо, чтобы меня позлить... Она глубоко вздохнула, поморщилась и сказала мне:

— Это всё, конечно, интересно. Но мне видится другая ситуация. Этого твоего вездесущего мастера-детективчика с повёрнутыми на мелочах мозгами послали сюда за мной следить. Как это уже было раньше, — ох, сколько брезгливости было в её голосе…

Мне надоело расхаживать по её кабинету, и я без спросу завалился на диван у камина.

— Ох, сестра моя дорогая… как же ты привыкла всё преувеличивать, — на меня вдруг снова навалилась усталость, и я глядел в потолок. — Но даже если и так, это было бы уместно, раз тебе дали второй шанс. Тебе доверили важную работу, что соответствует твоим способностям. И я отмечу, что мне понадобилось лишь намекнуть Герхарду о твоих проблемах, так он тут же устроил всё так, что ты оказалась на свободе, а не за решёткой. Неужели тебе этого мало? А ведь за подобное тёмное, мрачное прошлое сейчас не жалуют… многие сидят и за меньшее.

Не докурив свою гадкую сигарету, Мария бросила её в пепельницу в виде черепа. И спасибо, что не в меня. Ох, и зачем я посмотрел сестре в глаза? Её взгляд пылал лютой ненавистью, а тень неестественно выросла в размерах. Впрочем, к такому я уже привык…

— Забавно, — она прокашлялась, голос её стал холодным. — Как это можно назвать свободой? Работа по принуждению. Выполняй или карцер. Вдобавок, братец мой, ты наивен. Сам не знаешь, с кем водишься.

Она взяла ещё одну сигарету…

— А я ведь училась с ним на одном факультете, — её холодный тон стал пронзительным. — И кое-что про него знаю, — фыркнув, она пропустила дым через нос. Комнату заволокло дымом.

— Ну так просвети! — с раздражением огрызнулся я. — Чего же такого «страшного» я могу о нём не знать?

— Он опасный человечек, — ответила она надменно. — И он всего лишь игрушка в руках империи. Ты не думал, что он и за тобой приглядывает, а? Потому и взял с собой.. А его познания в алхимии и вправду так глубоки… а иной раз, пугающие. Я то знаю, поверь мне.

Вот всё это мне порядком надоело, вдобавок невозможно было нормально дышать. Да, про Герхарда я знаю, возможно, далеко не всё. Но если бы он хотел что-то с нами сделать, то сделал бы давно. Упёк бы меня за компанию к Марии за решётку за её темные делишки на чёрном рынке. Как сообщника и укрывателя. И дел ему было бы меньше… И спал бы он, наверное, дольше…

Но я лично слышал его оправдания перед герцогиней Мировской. Он всячески прикрывал часть «достижений» моей сестры, а про меня и вовсе не сказал ни слова. Он, рискуя репутацией, выхлопотал её второй шанс. А эта свинота, моя родная свинота строит из себя злого дракона из сказок! Я устал и решил закончить этот разговор, приводя, на мой взгляд, неоспоримые доводы:

— Ох, Мария, это уже ни в какие рамки, — я снова уставился в потолок. — Будет она мне задвигать про тёмные стороны других! Разумеется, я ему не брат родной, чтобы всё про него знать… Но одно я знаю точно. Если ему не удастся поймать беглеца, которого ты упустила, его скорее всего отстранят от дел, снимут с должности и прижмут за покрывательство твоих делишек, — тон мой был нарочито спокойным. — И даже если ты никак не связанна с Вергоном, это уже будет не важно. А на место Герхарда придёт другой человек, которому терпеть тебя не захочется. И он уже будет видеть не мою сестру, а потенциальную опасность для безопасности империи. А ведь тогда, да, и меня могут привлечь. Но ты же у нас думаешь только себе...

Молча Мария выслушала мою тираду, и, затушив наконец сигарету, ответила уже более спокойно:

— Аай-й, ладно. Тони, послушай, прости, ладно, да? Я зря надавила на тебя. Я всё понимаю, просто я в очередной раз облажалась… а… признавать это, ну ты понимаешь… — Мария побледнела, а её тень уменьшилась в несколько раз. — Я знаю, что ты про меня думаешь. И во многом ты будешь прав, да… прости.

Ого, так быстро сменила гнев на раскаяние, что я не сразу поверил. Но я вспомнил, что ей были очень свойственны перепады настроения. Эта черта, как и её способности, были и у нашей бабки-колдуньи… Я выдохнул и спросил:

— Ты сегодня принимала те таблетки, что прописал тебе доктор Альмут? Это важно, помнишь? Они помогают сохранять баланс вот здесь, — я постучал пальцем себе по виску.

Глубоко вздохнув, Мария мотнула головой:

— Со всеми этими делами я не нахожу себе ни покоя, ни времени… — она вынула из ящика стола бумажный свёрток и приняла пару таблеток, запив из водой.

— Ну вот и славно, — вот теперь я точно успокоился. — Мария, послушай. Не нервничай так, ладно? В обиду я тебя не дам. А Герхард — он не угроза, скорее наоборот, верь мне, хорошо? Вот поможем ему поймать этого беглеца и, я уверен, всё будет у нас замечательно.

Сестра спокойно кивнула. Ну вот и закончился сложный диалог. Ничего нового я от неё не узнал, но мы хотя бы выпустили пар. А это уже большое достижение…

Вдруг светильник над диваном загорелся. А это значит только одно — у Анадель всё получилось. Прекрасно! Мои уроки прошли не зря. Сказав, что мне нужно отлучиться по делам, я вышел из комнаты и направился к Анадель...

Но как только я закрыл за собой дверь и сделал пару шагов… Да, моя сестра и неприятности шагают в ногу. Из её комнаты раздался глухой хлопок, и едкий дым повалил из дверных щелей. Я тут же метнулся назад и настежь раскрыл дверь, прикрывая лицо от едкой вони. Задержав дыхание, за столом сидела моя сестра в весьма комичной позе. В одной руке новая сигарета, в другой же керосиновая лампа, взрыв которой вышиб ей дно.

— Кто-то крайне неудачно прикурил, — съязвил я, стараясь не закашлять.

Дым уже покидал комнату через открытое окно, но всё ещё было тяжело дышать. В целом, всё было хорошо. Только стол Марии оказался весь в копоти, лицо почернело, да и её причёска встала дыбом, будто у болотной ведьмы, что не так было далеко от истины…

Вероятно, старая лампа дала трещину, ну хорошо, к счастью, обошлось без пожара, сгорела лишь благожелательность моей сестры. Она медленно повернулась ко мне, глаза её были как два затмения. Резко в мою сторону полетела пепельница в форме черепа вместе с парой жгучих ругательств. Успев уклониться и заметив на полу разбитые пустые глазницы, я поспешил ретироваться, а то таким же мог в следующий миг стать и я.

Ну хоть настроение у Марии было приподнятым, если это можно так назвать. Но странная же у неё лампа! Что за керосин в ней был такой, чтобы так взорваться? Или не керосин вовсе, а какая-то причуда алхимиков? В химии я слабо разбираюсь, чтобы сразу понять... а спрашивать её я не хочу! Ну, главное, что все остались живы, пока. Когда я спускался, мимо меня со скоростью шторма в кабинет Марии пронеслась Мира. Иногда кажется, что она работает здесь одна…

На первом этаже я встретил Антуана и Анадель. Они куда-то собирались. Из короткого разговора я понял, что пробка, стоявшая вместо сгоревшей в щитке трансформатора была последней. И пора была позаботиться о закупке новых запчастей. К счастью, Анадель позаботилась обо всём заранее, и заказанные запчасти уже ожидали на соседней ферме. Её владелец часто ездил в единственный городок поблизости. Осталось только забрать. Я попросился вместе с ними. Герхард занят будет долго, а оставаться наедине с Марией мне не хотелось… Да и небольшая поездка поможет мне освежиться.

Отправляясь в дорогу, я заметил, как Герхард всё ещё разведывал местность и заносил ориентиры на карту.

Дорога до фермы занимала меньше получаса. Владелицей фермы оказалась женщина средних лет. Даму звали Миранда. Она была вдовой, жила она с сыном, а мужа пять лет назад забрал шторм. Однако, хозяйство она держала, да и по говору было ясно, что дамочка не робкого десятка. Вместе с запчастями мы получили две головки козьего сыра. Тяжёлую сумку я взял на себя. Отблагодарив, мы отправились назад.

Да, эти полтора часа обыденной жизни помогли мне немного расслабиться. Покачивание машины на грунтовой дороге, чистый свежий воздух глубинки, звуки живности, поля, лесные опушки и горы на горизонте, к которым понемногу начинало клониться солнце. И Анадель рядом. Красота… меня даже немного клонило в сон.

Вот и хорошо. Прекрасный свежий сыр облагородил пресный обед. Наконец, придя в чувство, я отправился к Герхарду. Но нет, неет… неприятности на этом не закончились.

Я мог бы удивиться от настойчивости природы, но, увы, тогда мне было больно. Вы часто видели деревья, растущие через забор? Вплотную к калитке. Да что там, забор вообще только и держался на этой берёзе. А корни её росли высоко и поднимались из земли… Вот теперь, думаю, вы меня поняли. Сложим всё это вместе с моим невезением, помножим на скорость и вуаля! Нет, к счастью, я не упал лицом в грязь, а то ведь после шторма здесь ещё было сыро… Ой... но я так сильно подвернул ногу, что шёл дальше уже прихрамывая и сжимая зубы.

А ведь с этой берёзой моё свидание было не первым. В прошлом году, когда гостил у сестры, я умудрился влететь в это дерево на велосипеде. Я был цел, велосипед не очень… а теперь и эта подножка. Здорово! А что же будет в следующий раз? Ох, ладно, я отвлёкся.

Когда я доковылял до Герхарда, он уже перебирал бумаги с картами и зарисовками, а рядом на пне сидел тот самый филин с прикрытыми глазами. Спросив, закончил ли Герхард, я напомнил ему о обеде. О да, наконец он изволил всё собрать и отправится в дом. Я помог ему упаковать филина, и мы пошли. По дороге мой друг с вполне довольным видом сообщил мне, что поиски принесли свои плоды, и показал мне карту с массой новых ориентиров и троп.

— Мне нужно на почтовый пост у станции дирижабля, и успеть надо до вечера, — деловито пробубнил он.

— Я пойду с тобой, а то для чего ты тогда меня звал? — предложил я ему.

Посмотрев, как я хромаю и на мою ногу, он спросил:

— Уверен?

— Это просто ушиб, пошли, — отмахнулся я. — А что тебе нужно на почте?

— Да обычное дело, нужно навести справки. Может кто и видел нашего беглеца. А ещё, отправить телеграмму.

С большой осторожностью я обошёл выступающий корень берёзы. Нога ещё ныла, не обойдётся без льда.

Анадель уже ждала нас в холле приюта и обратилась к Герхарду:

— Приём пищи у первой смены закончился, но скоро будет у второй. У вас есть ещё немного времени, господин алхимик.

Деловито улыбнувшись, она отправилась по своим делам. Мы же отнесли всё наверх. Я надеялся, что Гехард за это время позволит себе нормально полежать и отдохнуть, но когда пришло время поесть, я застал его сидящим на кровати в этой странной его жутковатой прострации. Ну, хотя бы он заметил меня, и мы спустились в столовую.

Вездесущая мисс Мира уже приготовила три порции обеда — нам и Анадель, которая нас уже ждала. Для меня большим счастьем было пообедать дважды за день, тем более, когда никто не был против. В академии такого шика я себе позволить не мог…

Герхард поделился с нами своим опытом полётов, а мы с Анадель заворожённо слушали. Забавно, Герхард с трудом справился с телеграфом, но со сложным механизмом филина, повязанного на алхимии, мой друг управился буквально на лету.

«Да, свой хлеб он есть не даром», — подумал я, выхватывая из корзинки на столе большую горбушку хлеба. А вот, потому-что могу!

Герхард сказал, что к станции он намерен отправиться через полтора часа. Вот и славно, я хоть ещё полежу и отдохну, не каждый же день получаю тяжёлые травмы. Ну ладно, ладно… вовсе не тяжёлые! Но попросить Анадель сделать мне на ногу компресс — казалось мне хорошей идеей.

Анадель уже заметила, что я ковыляю. Узнав, что я подвернул ногу о коварную берёзу, через несколько минут она уже была с мешочком со льдом и полотенцем. Я разместился на кресле в своей комнате и завернул штанину на несчастной левой ноге. Место вывиха посинело, а боль не унималась.

Вдруг стук в дверь, тревожное предчувствие, и в комнату ворвалась Мария. В глазах её сверкали чёрные искры.

— Может ли мне кто-то объяснить, что здесь происходит?

Анадель уже хотела ответить, но я перебил:

— Я попросил помощи. Сегодня одна из ловушек твоего садовника угодила мне под ноги, — я указал на посиневший след вывиха на ноге.

— Но у нас нет садовника, — сухо подметила сестра.

— Вот именно. Я заметил, — проворчал я в ответ.

Мария выудила сигару из рукава и обратилась к Анадель:

— Дорогая, между прочим, я тебя искала, — произнесла сестра. — В моей комнате резко потухла люстра. Без неё мне так плохо видно, что я не могу работать.

Я решил съязвить:

— А не пробовала ли ты открывать окна?

— Если ты не заметил, окна у меня закрыты на ставни.

— Ага, вот как недавно, настолько закрыты, что аж настеж. Но конечно, ты же проветривала, и не зря… — похоже, наслаждение гневом сестры входило у меня в привычку. Это было как бы плохо… — А закрывает ты их, чтобы никто твоих тёмных делишек не видел?

— Ой, больной, перестаньте! Вам не следует волноваться по таким пустякам, — её свирепеющий взгляд метнулся к Анадель. — Анадель, дорогая, будь так любезна, разберись с поломкой. Это, как никак, твоя здесь работа. А я пока помогу нашему пациенту.

Анадель послушно ушла за дверь, не успев ничего сказать. Жесть… как же вышло неловко. Любит же моя сестра так неудобно возникать, будто у неё чутьё какое-то есть. Ах да, она же ведьма. А тем временем она подошла ко мне, будто наслаждаясь моей уязвимостью… да и почему — будто?

— Ох… а нога и вправду выглядит неважно. Тут разве что ампутация поможет, — глаза её злобно сверкали. — Да не волнуйся ты так! Я же пошутила. Но лёд здесь тебе не поможет…

Взяв мешочек со льдом, Мария резко метнула его в открытое окно. Даже было слышно, как лёд прилетел кому-то в голову.

Из второго своего рукава Мария вытащила свёрток и протянула мне одну из своих таблеток, проглотив при этом другую.

— Возьми, это снимет боль. Я сама на таком сижу.

Мда… то есть, она не пила таблеток от своих психозов, но обезбол — всегда пожалуйста. В лице я постарался выразить глубочайшее недоверие, но всё-таки проглотил таблетку.

— А что это? — спросил я запоздало.

— Да ничего особенного. Всего лишь слабительное, — буднично ответила сестра с лёгкой ухмылкой.

Вот и в моих глазах вспыхнул гнев. Ох, как она этим наслаждалась…

— Ай, какой же ты наивный, — усмехнулась она. — Ой, ну успокойся же. Это снова всего лишь невинная шуточка. Скоро твои страдания закончатся, братец.

— Ну-ну, пошути мне тут, — чуть успокоившись, огрызнулся я.

— Ой, да ничего с тобой не случится. Отблагодаришь потом, — сказав это, она закурила свою гадкую сигару, которую уже успела измусолить в руке.

Нахмурившись, я решил напомнить, что не переношу табачный дым.

— Да и вообще, у тебя же работа, — процедил я сквозь зубы.

Мария нехотя поспешила в коридор, попутно извергнув целый клуб дыма. Хорошо, хоть окно открыто.

Я посидел ещё минут где-то десять. Нога и вправду перестала ныть, да и вообще боль отошла. Я решил зайти к Герхарду. Мы же собиралось в поездку. Да, думаю, теперь вам очевидно,почему я не хотел оставаться наедине с Марией. Как же я её… люблю.

Нога больше не болела, вот и хорошо, ну и на том спасибо.

Порядочно отдохнув, я заглянул к Герхарду, который уже собрался, и мы спустились вниз.

Нас ждал Антуан, глаза старичка радостно сияли. На моё любопытство он ответил, что поездка к почтовой станции — идея замечательная. Там работает его друг, и Антуан обещал нас познакомить. Когда мы шли к машине, я оглянулся, ожидая увидеть Анадель. Но, видимо, она была ещё занята…

Антуан заправил машину, и мы отправились в путь. Водитель авто-экипажа всю дорогу рассказывал нам про своего друга, их знакомство и общие интересы. Из этого рассказа я узнал, что друг Антуана годится ему в сыновья, но общее увлечение музыкой сплотило их, и тому не мешали ни возраст, не внушительная удалённость. А дружба в такой глуши на вес золота.

Мы снова проезжали перевал Зиберта… Наверное, немного справки не помешает, потому как названо это место не просто так, а в честь знаменитого альпиниста, который давным-давно занимался здесь прокладкой маршрута. Перевал Зиберта связывал воздушную гавань с сетью горных дорог. Одна из них вела в небольшой городок Грештин (местный областной центр), другая в бухту и к маяку, а ещё одна к нам в приют и дальше на фермерские холмы. Ещё тут было множество пеших троп, большинство из которых помечены как особо опасные.

Остановились мы напротив воздушной пристани у здания из белого кирпича. Внутри для такой глуши было немало-так народу, кто-то что-то заполнял, кто-то общался с работниками почты. Антуан внезапно исчез и минуты через три уже вернулся не один, а со своим другом.

Им оказался начальник местного почтового отделения, недурно для таких лет. Мы пожал руки, а после Герхард отлучился отправить телеграмму.

И вот наша обыденная поездка украсилась кое-чем неприятным. В здание почтового отделения вошёл сам капитан Кондор, такого не забыть при всём желании. Он перекинулся парой слов с другом Антуана, а затем повернулся ко мне, спрашивая о цели моего визита.

О цели моего визита. На почте. Вот честное слово, он не Кондор, а дундук! Он пристально смотрел на меня, ожидая ответа. Как тут не удержаться, чтобы не съязвить, а?

— Да вот, — с деланным безразличием ответил я. — Мы пришли за новым юмористическим журналом и желаем скупить всю партию...

— Очень познавательно… — дундук Кондор нахмурился. — Должно быть, вы большой фанат таких журналов, раз собираетесь купить целую партию… А что именно вы собираетесь брать?

Вот же ж, ну хорошо…

— Да знаете ли, я не то, чтобы большой фанат, просто шутки отлично горят в печи, а то дрова у нас уже на исходе.

Капитану надоел мой глупый каламбур, и нахмуренный дундук Кондор протопал к окошку, у которого Герхард уже отправил свою телеграмму. Угадайте, с какими расспросами пристал к нему этот служака? Ха-ха, в точку. Похоже, этот господин в форме крайне пристрастился лезть в бутылку. Я подошёл поближе, чтобы уловить суть их беседы. И когда речь зашла об отправленной моим другом телеграмме… да, к моей радости Герхарду уже была не нужная моя помощь. Ведь сейчас мой друг был уже бодр и неизменно серьёзен. Попросив капитана отойти от стойки, сдержанно, чтобы разговор не выходил за пределы нашей компании, Герхард начал колко задавать Кондору встречные вопросы:

— Капитан Кондор, да? Я вас помню, — Герхард поправил очки, с ними его глаза сверкали ещё ярче. — Вы уже были знакомы с моим удостоверением. Но, видимо, вам одного раза было недостаточно, — мой друг протянул карточку служаке. — В каком месте непонятно написано? Да и будто вам не известно, что происходит в округе? Меня, господин капитан, отправили сюда разгребать то, чем на сам деле должны заниматься вы. И вы либо плохо осведомлены о происходящем, что будет крайне не в вашу пользу. Либо, что ещё хуже, вы намеренно докучаете сотруднику имперской безопасности при исполнении, — тут в моём друге будто-бы пробудился инквизитор. — А это уже саботаж. Угадайте, какой срок вам тогда грозит? Или вы, может быть, даже причастны к побегу этого опасного преступника? Даже в такой глуши законы империи продолжают существовать, да и ваш родной дядя, бригадный генерал Шмид, из-за вас окажется в крайне неприятном положении.

Капитан побледнел, да так, что я еле сдержался, чтобы не засмеяться.

— Откуда вы знаете дядю? — пролепетал он.

— Мне положено всё знать о людях, которые меня окружают, — голос Герхарда был холоден, как вершины этих гор, и вкрадчивым, как горные ручьи, что пробивают скалы. — Вам ясно?

Капитан Кондор задрожал, а я, каюсь, этим наслаждался.

— П-прошу прощения, господин алхимик, я всего-лишь проверял вас и всё. По долгу службы! Н-никакой провокации я не хотел.

— По долгу службы, значит? — скептически подметил Герхард. — В таком случае я крайне рекомендую вам сотрудничать со мной, а не мешать. Это будет продуктивней. И полезней, а также безопасней для вас.

Кондор изобразил стойку смирно:

— Хорошо, я всё понял, господин алхимик. Я немного перестарался.

Герхард отмахнулся от него как от назойливого шершня.

Да, дятел резко обернулся сойкой… Ну вот простите мне моё наслаждение, к тому же я ощущал, чувствовал, что этот капитан сплошная ходячая неприятность. Да и видеть своего друга в хорошем настроении (а это было оно), мне было приятно.

Я отошёл в сторону с Антуаном, чтобы задать об этом служаке пару вопросов. Антуан подтвердил, что частенько наш знакомый любит перегибать палку. Перед кем он так выслуживается? Неужели перед своим дядей? Здесь? Да ладно, вряд ли…

А тем временем молодой начальник почтовой станции уже успел примирить двух оппонентов при исполнении. Подойдя к Герхарду, я спросил, всё ли в порядке. Ответ был краток:

— Да, мы нашли общий язык.

Ну вот и хорошо. Очень дружной компанией мы вышли на улицу. Нет, честно, от всех нас аж сиял доброжелательностью, а от некоторых — особенно. Капитан рассказал нам, что нашего беглеца тут не видели, а также пообещал усилить контроль на пропускном пункте. И при случае — докладывать.

Попрощавшись, мы наконец сели в машину. Герхард взглянул на часы и попросил Антуана заехать в город. Теперь нам нужен местный констебль. Итак, впереди славный городок Грештин.

Ещё полчаса, и мы добрались. Городок был мал, но красив и уютен. Малоэтажные колоритные дома построены одном стиле, да при том окрашены в разные цвета, превращающие городок в настоящую радугу. Дома Грештина не были так обезображены (или дополнены, кому как судить) различными трубами и механическими пристройками, как в больших городах. Естественно, было меньше и удобств, но здесь зато заметно ощущалось владычество природы. Скромные, но прекрасно украшенные жилища на фоне лугов и неприступных гор.

У небольшой площади Антуан свернул на заправку. По его словам, здание жандармерии было прямо напротив, туда и направился мой порывистый друг. Я же решил погулять по округе, раз выдалось время. Славный скверик с фонтаном был совсем рядом, а в фонтане купались маленькие птички. Да, всё таки Анадель можно понять. Шумные большие города, будто набравшись внутреннего давления словно паровой механизм, порой выталкивают нас наружу в такие вот укромные места и селения. А потом большие и очень важные занятия, как нам это кажется, влекут нас назад. И я бы не сказал, что сильно скучал тогда по работе в академии.

Великое дело науки казалось здесь не таким уж важным, скорее даже второстепенным, а порой, да простят меня коллеги, и вовсе несущественным. Какое дело фермеру до новейших достижений в электромеханике? Она будет важна ему лишь тогда, когда будет полезна ему в его работе. И так тут во всём. Но я не осуждаю, а в чём-то даже восхищаюсь такой неспешной, уверенной и спокойной жизнью. Ведь я сам привык волочить такую, правда, признаюсь, не настолько плодовитую. Хотя, как знать, что в будущем совершат мои студенты? Да и к чему меня самого приведут такие вот сюрпризы, как это небольшое приключение? Ой, уж лучше, наверно, думать о настоящем, эту историю с беглецом бы ещё расхлебать.

По привычке гуляя в свободное время, я решил заглянуть в ближайший газетный киоск. «Белая правда» обошлась мне в две вермарки, ещё за четыре я взял стаканчик кофе.

Из любопытных новостей было всего две: скоро начнётся новая фермерская ярмарка, да ещё поблизости проводились учения флота. Видимо, те самые корабли, чей гудок мы услышали вчера. А вот про беглеца ничего. Странно. Городская управа хочет избежать огласки? Боятся вызвать панику? Возможно... Новость о человеке с фамилией Вергон уже просто своим существованием может наделать шуму.

Смеркалось. Хех, забавное слово. Допив кофе, я вернулся на заправку к Антуану, которого там не было. Заправщик на мой вопрос указал мне дорогу к хлебному магазину. Как и ожидалось, в этом магазине работает ещё один хороший знакомый Антуана. И наш водитель только у него берёт хлеб, а сумки были им забиты для всего приюта. Что ж, полностью поддерживаю такое решение. От багетов разило чудесным ароматом.

Мы стали ждать нашего третьего. Антуан угостил меня вкуснейшей булочкой, жаль, кофе уже не было. И вот, наконец, Герхард. Он не казался злым или уставшим, что служило бы признаком плохих переговоров. А значит, диалог с констеблем удался, и нам пора в путь.

Новости, с которыми пришёл Герхард, порадовали и меня. Констеблю о беглеце известно, и уже ведётся розыск. А нам даже будет предоставлен дирижабль к завтрашнему дню. Вместе с нашим филином, это прекрасное подспорье для поисков с неба.

Герхард поделился и сложившейся версией. Наиболее вероятно, что господин Люциус де Вергон скрывается в горах поблизости от бухты и ищет способ выбраться на большую землю. А с тем, возможно, ожидает и своих «спасителей». За исключением учебных военных судов, за эти дни рядом с бухтой ничего замечено не было, а значит, шанс у нас есть. Прекрасно и опасно.

К тому же, Герхард эти корабли уже успел предупредить, и выход из бухты теперь заблокирован. Птичка в клетке. Осталось изловить. Завтра — решающий день.

Хотя, сильным азартом я не горел. Когда подобные события происходят поблизости от моей сестры, от неё следует ждать чего-то «особенного». Да и Анадель, чей характер был далёк от таких происшествий, невольно оказалась втянута в это. Однако, серьёзных опасений я на её лице не наблюдал. Она успела так перемениться? Любопытно.

Путь до приюта мы провели в молчании. Герхард как всегда был задумчив, а новых тем для бесед с Антуаном у меня не нашлось. Солнце уже опускалось за горы, и начал подниматься ветер. У гаража приюта нас ждала Анадель.

Вручив ей сумки с хлебом, Антуан занялся машиной. А мы отправились на кухню. Помогая там и успев неплохо перекусить, я вернулся в свою комнату. На удивление, разбитый мною будильник оказался цел и стоял на прежнем месте. Похоже, пока нас не было, им занялась Анадель. Проверив крикливого дьяволёнка, я одобрительно хмыкнул. И если на меня до сих пор не налетели за порчу имущества, милая леди убедила Марию простить мне эту оплошность. Нужно как-то отблагодарить Анадель…

Мы встретились часов в восемь и почти весь оставшийся вечер прогуливались вдоль границы леса. Наконец, я вновь нашёл подходящего собеседника. На самом деле, не то, чтобы я много разговаривал с другими профессорами в академии, хотя научных бесед мне недоставало. А Анадель за эти годы после наших последний занятий в академии смогла набраться богатого опыта. Да…

Опускалась ночь, а с ней и холод. Я отдал Анадель свой плащ, и мы вернулись в приют.

Из окон уже во всю лился свет, но не из комнаты Герхарда. Неужели он лёг раньше? Так странно для него.

Немного почитав технический журнал, я вспомнил, что веду дневник. И вот опять делаю запись о том, что делаю запись, описывая свой день. Спать я лёг, разумеется, глубокой ночью… а ещё наговариваю на своего друга.

Глава третья: Шутки в сторону

Вам снятся сны? А мне вот приснился. Беспокойный и хаотичный. Я был в трёх местах одновременно: мой дом в городе, большой парк и почему-то какой-то маяк. А вокруг толпа из людей, мне не знакомых. Будто какая-то массовка в театре… Я тогда ещё что-то искал, не скажу, что именно… не знаю… Сон прекратился, когда я с вершины маяка посмотрел вниз. У меня закружилась голова, и я проснулся. Я решил сразу всё записать. Ерунда какая-то, можно и забыть...

А проснулся вообще очень рано, в половину седьмого, почти не поспал. И очень-то мне это не нравится. Я, знаете ли, люблю поспать. Да, я полночи сидел над дневником, но чтобы вставать так рано... наверное, это просто стресс. Нет, это у меня в животе закрутило. И зачем я об этом пишу?

На обратном пути из особого кабинета я заметил, что дверь в комнату Герхарда была приоткрыта. Я знал, что он любит рано вставать, а потому решил пожелать ему доброго утра… Хех, не получилось. В комнате никого не оказалось! На столе беспорядок, а чемодана с летающим автоматоном на месте нет.

Я помню, он же говорил вчера, что куда-то уйдёт. Потом мы гуляли с Анадель, вернулись, я подумал, что Герхард спит. Я ведь допоздна писал в дневнике. Я бы заметил, что Герхард вернулся. Между нами тонкая стена. Либо он проснулся намного раньше меня, либо, во что я верю больше, Герхард снова не спал всю ночь и где-то пропадал. Если так, то беру свои слова назад. Мой друг активно генерирует причины переживать о его здоровье! Ну ладно, это его проблемы. Я с ним об этом уже говорил.

Мне нужно было и самому отоспаться, но меня дёрнуло прождать в его комнате до восьми часов утра. Угу…

Мне надоело ждать блудного алхимика, и я вернулся к себе. Ну вот, подумал я, если день начинается с сюрпризов, то таким будет и весь мой день. А в этом я редко ошибаюсь...

Я уже лёг досыпать, не без опаски, что ко мне вернётся тот странный сон. Но вдруг моё внимание привлёк объект на столе. Яблоко. Вот откуда у меня на столе могло появиться яблоко? Рядом же никто не проходил. Я помню. Чья это такая шутка?

Ах, ладно. Ещё какое-то яблоко мне мешать будет. Яблоко как яблоко. Зелёное. Ну что ж. Раз жизнь дарить тебе яблоки, Тони, приготовь из них яблочный сидр. Вроде бы так говорилось в пословице…

Отложив яблоко раздора моих фантазий и повернувшись к стене, я задремал.

Но сон мой опять прервали, и сделал это уже не сон. Вот какой каламбур… Хотя, лучше бы это был сон. Услышав смачный треск, я развернулся и замер.

Напротив меня во временно, но всё-таки моём кресле сидела и грызла моё яблоко Мария, при этом внимательно меня разглядывая. Я даже не успел выругаться в её сторону, как она перебила меня вопросом:

— И как вчера погуляли?

Да какое ей дело! С утробным рыком я поднялся с кровати и сел. Пытаясь взглядом просверлить сестрицу, я задал встречный вопрос:

— Шептания твоих мрачных друзей из преисподней надоумили тебя пристать ко мне в такую рань? И давно тут сидишь? А ножичек за пазухой, случайно, ты не прячешь?

— Нет, — сестра демонстративно показала руки, а затем догрызла моё яблоко.

— Вот какое тебе дело, с кем я гуляю, а? — сердито процедил я сквозь зубы. — Это было моё яблоко…

— Ой прости, я не заметила, — прыснула она, выкинув огрызок в открытое окно.

Снаружи послышалось сердитое бурчание Антуана.

— Какой хулиган тут устроил беспорядки?! Вчера льдом кидались, сегодня яблоки. Вот я вам покажу…

Бедный дедушка.

Снова не дав сказать мне ни слова, Мария спросила:

— Тебе известно, где твой друг?

— Да я сам не знаю, — чуть остыл я. — Я сам хотел у тебя спросить. Так что случилось? Зачем тебе Герхард?

— Мне он ни к чему, — снова осмотрев меня, Мария задумалась. — Но вчера, когда ты со своей второй половинкой ушёл гулять в лунном свете, ко мне заглянул твой дражайший друг. Он просил меня показать ему комнату де Вергона. Он облазил её всю, а после резко куда-то скрылся. Не дожидаясь тебя. А сегодня я решила снова заглянуть в комнату де Вергона и прикрыть там шторы, как просил меня твой друг. И я уже хотела уходить, — Мария вынула из кармана платья какой-то конверт. — Но вдруг на меня с дверного проёма упал вот этот конверт. Видимо, был спрятан кем-то за уголком… Я хотела отдать его твоему алхимику, но его у себя не оказалось. И я зашла к тебе. Я думала, ты не спишь. Ты ведь уже бродил тут по коридору.

Немного задумавшись, я решил простить Марии это проникновение. И даже яблоко…

— Мы не видели, чтобы он куда-то выходил. Когда мы возвращались, свет в его комнате не горел, и я решил, что он уже лёг спать. Подождём. Наверняка, он снова что-то задумал. Да и сегодня у нас поиски в горах. Герхард даже запросил для нас помощь патрулей. И поисковый дирижабль… — дабы успокоить свою тревогу, я прислонился спиной к прохладной стене. — Вряд ли он бросит всё это, не предупредив никого.

Мария уже было порывалась закурить, но посмотрев на моё сморщенное лицо, вспомнила, как я это ненавижу.

— Будем думать, ты прав, — она также откинулась в кресле, продолжая за мной наблюдать. — Но что по поводу твоих прогулок, — её глаза сверкнули. — Ты и вправду решил приударить за своей же ученицей? Да, Анадель уже не девочка, но Тони… Неужели на всю столицу ты так себе и не нашёл никого, что решил привязаться к ней?

О горе мне… если ваши сестры или братья лезут в вашу личную жизнь, то всегда от этого так свербит… где-то в районе позвоночника. А когда это делает Мария… ох, ладно. Моё лицо приняло самый недовольный вид из всех возможных.

— Ну вот почему это тебя так тревожит? Я не заметил, чтобы Анадель как-то избегала моего общества. Скорее наоборот… — уверенным голосом проговорил я, а про себя задумавшись. Ну и конечно же решил съязвить… — Или ты, что, сама положила на неё глаз? Тебе из своего окружения уже мало?

— Мерзавец, — прошипела Мария. — Не твоего ума дело!

— Ещё одна из причин, почему ты живёшь в такой глуши. Ладно, всё. В твою личную жизнь я лезть не хочу, и ты не лезь в мою. Хорошо? Послушай, Анадель лучшая моя ученица. Она для меня важна примерно так же, как я был для Форальберга. И скорее, даже больше. У нас столько общих тем, что я все и не припомню сейчас. Просто не мешай нам, хорошо?

Мария фыркнула и поспешно вышла из комнаты, швырнув конверт на стол.

Иногда мне страшно думать, насколько сильно кровный тёмный дар исказил рассудок моей сестры. Наша бабка казалась мне ещё ничего…

Я подобрал конверт, в нём действительно что-то было. И эта странная печать в виде паука. На вид, не потревожена, конверт никто не открывал. Приберегу его для Герхарда.

Я решил зайти к Анадель, позвать её на завтрак. А пока я сел за дневник, только чтобы следующей ночью нормально поспать...

Вот теперь читаю и думаю, оставлять ли эти записи. Я всё равно собирался прятать дневник от сестры, но теперь как-то неловко. Сам же говорил, что в её личную жизнь не лезу… а ну и ладно. К чёрту! Это будет ещё одним доказательством того, почему Анадель нужно забирать из этого балагана. Хотя, кому и зачем я это доказываю? Ай, ну всё.

Сытный завтрак — условие успеха в любом важном деле. Тем более, в приятной компании. Хотя, встречаться с тёмным магом де Вергоном мне не хотелось. Вы видели мою сестру? А, ну да. Хотя, конкретно мне она ничего такого никогда не делала. Да и когда мы жили в родительском доме, за ней не было заметно ничего особенного. Потом уже что-то произошло…

Ну вот, опять… хватит про Марию, а то мне кажется уже, что это она специально чаще думать о себе заставляет. Это шутка, наверное.

Дело впереди было важное, сложное, опасное. Хотя до сегодняшнего дня я скорее был носильщиком… и мне казалось, что Герхард на самом деле взял меня приманкой для отвлечения внимания Марии. Вот, да, опять.

Ну всё, шутки в сторону. Пора возвращать спокойствие этому уединённому краю. Анадель просилась с нами. Мне пришлось её отговорить. Я сам уже волнуюсь (не думаю, что мне удалось это скрыть), а из-за неё моя тревога помножится в квадрате. И не то, чтобы я не доверяю другу, но по нему очевидно, что он привык работать один. Я только взял у Анадель рюкзачок с припасами, наш поход может затянуться. Хотя, у нас же будет дирижабль!

Сделав ещё одну запись, я начал собираться в путь.

У нас будет дирижабль! У нас будет чёртов дирижабль! Это ж надо было быть таким идиотом, чтобы такому радоваться. Ладно, лучше всё записать по порядку. Вряд ли кому-то будет интересно читать мою истерику… не ради же сестры я это пишу.

Остановился я тогда на том, что записывал своё утро. И вскоре в мою дверь постучали.

Угадайте, кто это был! Он самый, блудный алхимик на службе её величества! Взлохмаченный и нет, не с мешками, а с чёрными провалами под глазами. Они казались порталами в другую вселенную, жуткую и мрачную. Но говорить ему об этом было бессмысленно. Я лишь спросил, куда и когда мы будет отправляться. Он дежурно ответил:

— Я уже знаю, где может скрываться наш беглец. Адамарский хребет рядом с бухтой, где сейчас стоят военные корабли.

— Как ты узнал?

— Нам сильно везёт, Тони. Смотритель маяка сказал мне, что ночью с одного из склонов этого хребта шёл дым от костра.

Да, нам очень повезло, сегодня была светлая ночь. Она держится несколько суток из-за полнолуния старшей луны. Второй на небе не было ещё видно, но когда они обе ярко сияют в ночи, то эту ночь не отличить ото дня. Но это бывает не часто. Ещё реже эти луны сходятся, и тогда для всех это особенный праздник — день семьи и дружбы. Тогда по обычаю мы все собираемся вместе, но об этом когда-нибудь потом. Хотя, именно из-за света старшей луны я и засиделся вчера так долго за дневником. Работа в академии и закрытые ставни приучают ложиться сильно раньше. А тут, да, свобода...

Ладно, хватит объяснять очевидные вещи. К делу.

— Мне кажется, де Вергон хочет выбраться по морю, — задумавшись, подметил я. — Он может знать о блокаде бухты?

— Скорее всего, да, — вздохнул Герхард. — Все слышали, когда они причалили. Но другие пути уже перекрыты. Если он попытается проскользнуть перед носом военных, нам же лучше. Но нужно взять его сегодня. В такую погоду он может что-то предпринять. Дирижабль нам как раз к месту. Ты уже собрался?

Я неуверенно кивнул.

— Тогда через двадцать минут жду у леса, — Герхард скептически вздохнул. — Капитана дирижабля зовут Михаил Грот. Экипаж собрать не успели, он будет там один, но человек бывалый, — сказав это, друг мой собирался уже удалиться.

Я вспомнил про конверт и передал его Герхарду со словами, что нашёл его недавно, когда друг уходил. Вспоминать о Марии мне тогда не хотелось… Конверт был тщательно осмотрен. В глазах Герхарда сверкнуло что-то недоброе. Он протянул конверт мне с наказом его надёжно спрятать. Брать на опасное дело он его не хотел. Я вынул из чемодана шкатулку с механическим замком, в которой собирался хранить дневник. Но пригодится и так. Шкатулка надёжная, сам когда-то делал. Только уже не помню, для чего…

Анадель нас провожала. Хорошо, что я не забыл прихватить рюкзачок с едой, а то пришлось бы вернуться. Примета плохая.

Дирижабль назывался «Лань», он был вдвое меньше «Рихтен Штау», на котором мы прилетели. Тем лучше, в таких-то горах. И манёвреннее… И вот он поднимался в небо…

Следующее действие моего друга я воспринял как тревожный звоночек. Он вручил мне свёрток угрожающей формы. Я аккуратно развернул его. В руке у меня оказался полуавтоматический пистолет. Тогда я брал в руки настоящее оружие в первый раз. Вот и понеслася... А ещё утром я воображал себя эдаким спецагентом. На, Тони, пожалуйста, как ты и хотел. Ну, хотя бы, я до того упражнялся в тире с пневматикой, ради забавы, но всё же. Кто может утверждать теперь, что развлечения ничем не помогают в жизни? Да, наверное, лучше бы и вправду не помогали, хе-хе. Я изобразил из себя нечто несусветное и прицелился в дерево внизу. Но стрелять не стал. Духу не хватило. Герхард только спросил, не тяжёлый ли. Я кивнул, что, мол, нормально.

Мы двигались вдоль горных хребтов, солнце почти слепило, ветер был спокоен, не мешал.

Моей задачей были настройка телеграфа и радиоприёмника, что были в капитанской рубке. Модель их была древней, так что они дались мне легко. Это даже удивило капитана. Но, впрочем, я же инженер. Да и столичные технологии ползут сюда со скоростью улитки.

Из разговора с бывалым воздухоплавателем я узнал, что служит он в местном отделе спасения. Немудрено, без воздушного судна человека в этих горах крайне трудно отыскать. И вот мы занимаемся ровно тем же. Но мы не спасаем, от Люциуса де Вергона других бы спасать. И, как оказалось, неприятности смог он доставить нам и до первой нашей встречи.

Всё шло тихо. Но вдруг наш капитан заметил, что слышит шум винтов. И не наших. И шум этот следовал за нами. В с зеркале заднего вида я увидел дирижабль. Размером он был как наш. И это был вооружённый дирижабль. Не с пистолетиками, как мы… что вы.

Я только успел спросить капитана, что это такой был за эскорт.

Со словами «сейчас мы это узнаем», он высунулся в окно. И мимо нас пролетел снаряд. Выстрел был оглушительный.

Да! Да! У этих негодяев на борту была пушка! Здоровенная тяжеленная пушка. Сорок семь миллиметров, не меньше!

— Это пираты! — воскликнул капитан и резко повернул штурвал дирижабля.

— Мы сможем оторваться? — окрикнул капитана Герхард.

— Если бы! — угрюмо взвизгнул капитан. — Эта махина на борту, должно быть, сильно их замедляет, но…

— Что «но»?! — не сдержался Герхард.

— У моего дирижабля заедает передача! — кричал капитан. — Я не могу вывести двигатель на максимальные обороты. Если мы сейчас это не исправим, нас либо собьют, либо возьмут на абордаж!

Абордаж дирижабля! Тоже мне.

Ещё один выстрел, мимо. Но из-за него от скал отлетели камни и пробили нам иллюминаторы с правого борта. Меня чуть не задело, я едва пригнулся!

— Тони! — кричал мне Герхард. — Теперь тут без тебя никак! Действуй!

Ага, мой час настал. И не знаю, откуда во вне набралось столько адреналина, что всё-таки этот час не стал моим смертным часом. (Вот вспоминаю, и опять весь на нервах, только чай помогает).

Тогда-то и пришло время применить мой многолетний опыт в механике. Экзамен всей моей жизни, буквально. Я откинул люк и залез в машинное отделение. Как и сказал капитан, ведущая шестерня не цепляла пятое передаточное колесо, его заклинило. Да, как я и ожидал, ровно как и приборы связи, этот двигатель был такой же древний. А тут не использовать, а чинить, что наоборот сложнее. Я же не старьё учил чинить своих студентов. А здесь практически без запчастей, и на ходу. И выключить нельзя! ААА!

Да чинить этот драндулет было более сомнительной затеей, чем прыгать тогда с дирижабля без парашюта! И ещё трясло! Капитан Грот должен был резко маневрировать, чтобы нас не убило. Я лишь надеялся, что припасённых мной инструментов будет достаточно.

Пока я колебался, какую гайку подтянуть, нас пару раз тряхнуло, слышны выстрелы, я набил шишку, ударившись о низкий потолок. Чуть было лицом не приземлился в движущиеся механизмы. Вот бы Мария посмеялась над моим трупом…

— Капитан! Курс на квадрат! Двенадцать! Двадцать! Пять! — сверху кричал Герхард. Порывы ветра из разбитых иллюминаторов прерывали его голос. — Вам! Нужно! К Бухте! Я сейчас сойду! Цель близко! Да и вам! Будет легче!

А вот, я вам говорил? Мои самые безумные мысли Герхард с лёгкостью готов превратить в жизнь.

— Вы! — капитан тоже задыхался от встречного ветра. — Совсем! Рехнулись?!

— Да!! — ответил Герхард. — Отвлеките их! Вы справитесь!

— Нет, ну отвлечь-то мы сможем! — отозвался я из машинного отделения, пытаясь присобачить колесо передачи на место к вращающейся шестерни. — Только чем это закончится для нас — не ясно!

Не уверен, что меня кто-то слышал.

И Герхард реально спрыгнул! Я даже не знаю, брал ли он парашют!

Каким-то невероятным чудом я справился с этим древним механизмом. Уверен, в следующий раз у меня ничего бы не получилось. Я растратил везение на годы вперёд!

Когда я выбирался из люка, моего друга уже не было на борту. Я крикнул капитану увеличить обороты, резко маневрируя, мы начали понемногу отрываться. Пистолет Герхарда был при мне. Но мысль пробить выстрелом пули баллон преследователей я выбросил из головы. Сил на сомнительные геройства у меня уже не было.

Да что там! Нужны усилия, чтобы устоять в этой безумной тряске. Прекрасно, да? Как я всегда мечтал! Герой приключений! А как всё спокойно начиналось… Больше я не буду впускать друзей в свой дом в такую рань.

А теперь Герхард скрылся неизвестно куда, мы лавируем между скал, и на хвосте у нас какие-то отморозки, водрузившие на тот несчастный дирижабль тяжеленную пушку. Да как вообще он смог подняться в небо?! Знания этих негодяев да в полезное бы русло, а не чтобы меня убивать… вот так примерно тогда я обо всём этом думал. И думал ли я вообще?

Мы открывались, но коварная опасность не желала исчезнуть.

— Куда! Нам! Скрыться?! — кричал я, задыхаясь от встречного ветра.

— Бухта! — капитану было не легче. — Ваш! Друг! Указал! Курс!!

На предельной скорости наш дирижабль заглатывал воздух через пробитые иллюминаторы как кашалот. Всё, что не могло держаться, сдувало к корме, и что-то массивное уже вышибло в ней небольшую пробоину. Но её хватало, чтобы вызвать страшный сквозняк, которым могло засосать и меня. Баллон чудом оставался цел! Очевидно, у капитана Грота был богатый опыт в этих горах. Но свой экзамен жизни в тот день сдавал не только я.

— Нужно! Дать! Сигнал! Бедствия! — воззвал ко мне Михаил Грот. — Военные! Могут! Быть! Ещё там!

Цепляясь за распорки, избегая препятствий и подпрыгивающих осколков стекла, я добрался до капитанской рубки. Крышкой телеграфа был зажат клочок бумаги. Я узнал почерк Герхарда, на спасительной бумажке были указаны частоты.

Но едва я собрался набирать частоту, после очередного выстрела нас сильно тряхнуло. Жуткий жалобный скрежет прошёлся по ушам.

— По нам! Попали! — по капитану Гроту было видно, если бы он мог, он бы в тот момент яростно бранился. — Мы! Потеряли! Второй! Двигатель! — неудача не мешала ему сохранять сосредоточенность, но в глазах рождалась паника. —Посмотрите! Назад! Мы! Ещё! Не! Горим?!

— Дыма! Много! — я пытался разглядеть алые всполохи. — Пожара! Нет!

Наконец на нужной частоте появился шум эфира. Я в панике подбирал слова:

— Внимание! SOS! Внимание! SOS! — я едва боролся с истерикой. — Говорит! Дирижабль! Лань! Мы атакованы! С воздуха! Пиратами! Мы подбиты! Одного! Двигателя! Нет! Держим! Курс! На квадрат! Двенадцать! Двадцать! Пять! На бухту! Помогите! SOS!

Я уже и не помню, повторял ли это дважды или трижды… две минуты невыносимого молчания, вмещающие годы жизни, но наконец мы получили ответ.

— Продолжайте держать курс! Выходите из ущелья! Приём?

— Спасибо! Приём! — воскликнул я, мысленно благодаря вселенную, судьбу, да вообще всё подряд.

Радостный я посмотрел на капитана Грота. Его нервы уже начинали сдавать. Постоянно оглядываясь в уцелевшие зеркала заднего вида, он яростно крутил штурвал, обманывая врага, чудом уворачиваясь от снарядов, каждый из которых мог быть для нас смертелен. Баллон был ещё цел, и маневровые рули тоже! Это было восхитительно и поразительно, и я, разумеется, больше никогда не хотел такое повторять.

К нашему великому счастью «Лань» была специально оборудована для таких манёвров. Боковые двигатели, сложная система балласта. Всё, что нужно, чтобы прочёсывать горную местность даже в жуткий ветер. Разве что шторм был для «Лани» помехой. И пусть всё оборудование старое, даже древнее, буквально! Но оно работало. И как же я был счастлив, что оно работало, а не рассекло мне тогда лицо шестернями, мда…

И вот, наконец, горы расступились, и нашему взору предстало море, наполненное солнечным светом. Преследователи приближались, наш дирижабль начал резко спускаться. Это капитан Грот направил его вниз к двум кораблям. Мы теряли скорость и высоту, но уже хотя бы могли нормально говорить.

— Вот уже не думал, что в такой глуши буду слышать выстрелы, — истощённое лицо капитана Грота стремительно белело. — Мне такого и на службе хватило!

— Вы изумительны! — воскликнул я.

— Спасибо… — капитан чуть замешкался. — Вы тоже.

Капитан Грот резко повернул штурвал, и «Лань» устремилась вдоль береговой линии навстречу военным судам, которые уже шли в нашу сторону. Вдруг командным мужским голосом зазвучало радио:

— Говорит адмирал Константиновский! Вы в зоне действий военного флота Ригилийской империи! Назовитесь, или мы будем вынуждены открыть огонь!

Я подскочил к аппарату связи:

— Говорит дирижабль «Лань» службы спасения в перевале Зиберта! Мы выполняли особую задачу! Но нам помешали, на нас напали воздушные пираты!

— Откуда вам известна эта частота? — продолжал напирать голос.

— Мой друг оставил её мне! — кричал я в истерике.

Вдруг я услышал странный вопрос:

— А ваш друг использует нечто крайне незаурядное в своей работе?

— Да он крайняя незаурядность весь сам из себя! — я едва ли не охрип от напряжения.

— Прекрасно! — голос адмирала выражал некое, странное тогда для меня, удовлетворение. — А где он сейчас? Он может подойти?

— Нет! Я не знаю! Он спрыгнул, когда мы удирали от пиратов! Они вот-вот уже будут здесь!

— Они здесь! — закричал капитан Грот, всмотревшись в зеркала.

— Восхитительно! — бойко ответил нам адмирал. — Держите курс на маяк! — и прервал связь.

Ещё выстрел позади. Снова мимо… но закон вероятности уже обращался против нас.

С кораблей доносился звук сирен.

А вот ещё одна вставка, совсем короткая о том, что было тогда на броненосце «Громобой»:

— Господин адмирал, докладываю! Два дирижабля в зоне поражения. Держат курс на квадрат двенадцать двадцать пять. Ждём распоряжений!

— Первая боевая готовность, — скомандовал адмирал, обозревая нас в бинокль. — Орудия на замыкающий. Внимание, он вооружён. Приказываю готовить залп главным калибром, холостым. Прицел десять, угол девятнадцать. Машинам малый вперёд.

Команду адмирала продублировали на боевой пост. Башни главного калибра со скрипом развернулись на цель. Старпом доложил:

— Орудия к залпу готовы.

И вот я смотрю, как в нашу сторону поворачиваются громадные пушки броненосца. Представьте моё лицо. Белое, как снег.

— Как думаете, что они задумали? — мой голос предательски дрожал.

Капитан посмотрел в сторону кораблей и остолбенел, забыв про всякие манёвры. Но думаю, наши преследователи тоже уже осознали, куда они влипли.

— Они что?! По нам! Да с таких пушек?! — капитан резко направил наше судно в сторону. Они совсем рехнулись?! Да моя «Лань» едва дышит! Даже если не по нам, даже если холостым… нас снесёт в море! Или разобьёт о скалы!!! Ну ладно, припомним-ка ещё, чему я научился!

Я мог только позавидовать его истерическому азарту. Наверное…

Но капитан не успел отвести дирижабль достаточно далеко. Вспышка с броненосца и оглушительный грохот. Я упал и ударился головой о балку, едва не потерял сознание... Капитана аж чуть не вышибло за борт через разбитое лобовое стекло! Но он крепко держался за штурвал, продолжая уводить судно в бок. Нас тряхнуло даже сильнее, чем в тот раз, когда мы потеряли двигатель. А теперь забарахлил и второй! Мы спешно уходили на маневровых.

Но наши преследователи всё-таки отстали. Я видел, как у них на борту разгорелся пожар.

Нашу «Лань» снесло взрывом, и мы едва ли могли держать курс.

— Кэп, они отстали… — обессиленно произнёс я. — Они горят.

— А мы?! — тревожно вскрикнул капитан Грот.

Я посмотрел на уходящие от нас клубы дыма:

— Не уверен…

Радио зашумело, говорил Константиновский:

— «Лань»! Приземляйтесь! Немедленно! Ориентир: маяк. Мы пришлём помощь.

Второй маршевый двигатель скрежетал, и капитан решил его отключить. На одних маневровых мы боком направились к маяку. Внизу бегал человек и махал двумя флажками.

А наши преследователи легли у самой воды, их баллон сдувался. Валил дым. Похоже, их взрывом швырнуло на скалы, и бандиты кое-как легли на тяжёлую посадку. Ну так им и надо.

Капитан сбросил якорь, выключил едва живые маневровые и запустил лебёдку. Но, конечно же, она уже не работала, и нам пришлось вручную притягивать нас к земле. Только из-за пережитого шока мы не замечали, что у нас иссякли все силы. Спустившись с дирижабля, я едва не упал обнимать землю. Меня за воротник удержал капитан. Седовласый смотритель маяка помог нам надёжно закрепить дирижабль и затушил дымящийся двигатель каким-то тяжёлым газом из баллона за своей спиной.

Со стороны броненосца к нам направился катер, другой отправился по душу наших преследователей. Ну вот, и мне, изнеможённому бегством, теперь нужно было ещё и изъясняться с военными. Герхард снова исчез, а мне разгребать. Я обязался перед собой хорошенько припомнить это другу...

С катера сошли пятеро, мы встретили их у маяка. К нам навстречу вышел сам адмирал Константиновский. Высокий, спортивно сложённый, пусть уже и в годах и с пышной седой бородой. В богатом ладно скроенном мундире, половину которого скрывали многочисленные ордена и медали. В общем, типичный высокопоставленный офицер, чей срок службы уже был близок к завершению.

Много таких господ можно было встретить в элитных заведениях и офицерских клубах, куда меня иногда водил Герхард знакомить с важными людьми. Ох, мне следовало знать, чем это может обернуться, ведь не исключено, что после таких знакомств командование и одобрило мою кандидатуру в этой операции. Ученик самого Фаральберга, ага. Даже не хочу знать, затевал ли Герхард это специально, чтобы втянуть меня в свои дела. Наши с Фральбергом изобретения были нужны ему точно (а может, и не только ему), но чтобы лично! Ой, и думать не хочу…

Но кое-что особенное Константиновского сильно отличало от тех господ в мундирах, чей взгляд был неизменно строг, а говорить они не могли иначе, чем командирским тоном. Взгляд адмирала был по-детски живым и вместе с решимостью излучал пугающую непосредственность, а командирским тоном этот человек забавлялся как игрой на музыкальном инструменте, играл же он виртуозно.

Смотритель маяка пригласил наш большую компанию в свой дом. Когда мы расположились за столом, адмирал представился:

— Константиновский Сергей Павлович. А вы? — он выразительно меня рассматривал.

— Монтемарно Тони Анжело, — выдавил я из себя.

— Да, — адмирал широко улыбнулся. — Ваше имя мне знакомо.

— Почему-то я не удивлён, — буркнул я.

— Славно, славно, — продолжал он меня рассматривать, грязного и изнурённого, в порванной одежде и с парой хороших таких шишек на голове. — Ваш друг рассказывал о вас совсем немного, но мне понравилось то, что я о вас слышал.

— Спасибо, наверное, — мне уже не нравился этот разговор, будто меня снова хотят куда-то втянуть.

— Пару дней назад я получил от вашего друга сообщение о беглеце. Именно поэтому мы и задержались здесь, — довольно хмыкнув, он добавил. — к счастью для вас. Но он не говорил нам, что за вами могут гоняться воздушные бандиты. Вы намеренно вывели их на нас?

— Герхард велел нам это сделать, — устало подтвердил я.

— И правильно сделал. А он, как я понимаю, занят сейчас преследованием цели вашего увлекательного путешествия?

— Увлекательного, ещё бы… — я едва сдержался, чтобы не начать заводиться. — Да, думаю, что да. Он так нам и сказал, когда я слышал его последний раз.

— Великолепно, — деловито поглаживал бороду пожилой военный, весело сверкая глазами. — Уверен, он уже обзавёлся подмогой. А благодаря вам, господин инженер, мы изловили ещё и сообщников этого негодяя.

— Вы полагаете, что они…

— Ну разумеется да, слишком много совпадений. Если кто-нибудь из этих интересных личностей остался жив, и мы сумеем развязать им языки, не сомневаюсь, вас ждёт достойная награда.

— Тут больше заслуга капитана Грота, чем моя, — смутился я. — Я всего лишь оказался на борту… А... господин адмирал, разрешите мне задать вам вопрос.

— Спрашивайте, — глаза Константиновского снова сверкнули.

— А откуда вы знаете моего друга? — из последних сил я набрался решимости. — Мне бы хотелось больше контроля над тем, к кому попадает обо мне информация. Герхард крайне практичный человек, а вот мне наоборот в ближайшее время нужно будет побольше спокойствия...

— О, не волнуйтесь, — Константиновский рассмеялся. — Я не думаю, что в ближайшее время вашему другу или кому-то ещё потребуются услуги блистательного механика. Но признайтесь же, в глубине души вам понравилось.

— О, поверьте, нисколько, — отмахнула я. — Да и мой вклад был минимален, если вообще и был. Но вы не ответили на мой вопрос.

— Что же, да, — задумчиво произнёс адмирал. — С вашим другом я знаком давно, ещё со времён учёбы в академии. Тогда я повышал квалификацию на связиста-шифровальщика, а наш общий знакомый учился на алхимическом курсе, но числится и у нас на кафедре. Он вообще очень разносторонний человек. Да и будущая работа требовала от него широкого профиля знаний. О вас же я услышал вполне недавно, лет эдак пять назад. К тому же, несколько моих курсантов проходили обучение у вас. И смею заверить, были довольны.

— Если так, то очень рад, — приободрился я.

— Однако, что мне до сих пор не известно, так это подробности вашей текущей операции, — взгляд адмирала стал серьёзен. — За кем, собственно, вы охотитесь, раз встретили такое дерзкое сопротивление? Мне вы рассказать можете всё, если, конечно, у вас нет особого запрета от высокого начальства.

— Да выше вас только императрица, нужно полагать…

— О, вы ошибаетесь, — усмехнулся адмирал в густую бороду. — Ну так что?

— Конечно, — и сделав труднейшее усилие, чтобы собраться с мыслями, я начал свой отчёт. — Из местного приюта для душевнобольных сбежал очень опасный человек. Тёмный маг Люциус Герман Маер де Вергон…

— Так-так… — взгляд адмирала стал кристально серьёзен. — Продолжайте.

— Да, так вот, — я собрался с мыслями. — Как мне и, возможно, вам, известно, этот господин обладает обширными познаниями в тёмных искусствах и был замешан в преступных делах. Вместе с тем у него выявили расстройство рассудка, хотя, я лично не уверен, что это так.

— Отчего же? — адмирал с любопытством посмотрел на меня.

— Его фамилия, сэр, — напомнил я. — По мне, тюрьма была бы для него ничем не хуже. Однако его влиятельные родственники, — тут я запнулся, вспомнив свой аналогичный манёвр в отношении судьбы Марии. — Похлопотали, чтобы он очутился здесь. Хотя и вариант с настоящим безумием исключать не следует.

— Вы так полагаете? — адмирал излучал блистательный интерес, да так, что мне слепило глаза.

— Да, ведь до своего ареста господин де Вергон, как мне поведала моя сестра, — я чуть насторожился, нужно ли её упоминать. — заведующая лечебницей... занимался сильнейшими ядами: их изготовлением и сбытом на чёрном рынке.

— Ага. И он вполне мог надышаться испарениями собственной же отравы… — адмирал довольно почесал бороду. — Да, великолепная догадка, господин Тони. Хвалю. А теперь наш негодник вырвался за стены приюта, и демоны лишь знают, что у него на уме. Неудивительно, что командование послало этим заниматься вашего друга.

— Ну, тогда он об этом ещё не знал… по крайней мере всего. Моя сестра отправила ему короткую телеграмму, и мы собирались в спешке. Подробности узнали уже на месте.

— Ого, даже так, — адмирал широко улыбнулся. — Оперативно!

— Мой друг это любит, — усталый и недовольный со злости прыснул я.

Адмирал над этим лишь посмеялся, сочувственно глядя мне в глаза:

— Знаю, знаю… а что было дальше? Господин алхимик напал на след беглеца?

— Да, думаю, он сейчас уже его ищет в горах, если уже не нашёл.

— А за безопасность вашего друга вам не тревожно? — игриво подмигнул адмирал.

— Знаете ли, — я небрежно развёл руками. — почему-то нет.

— Вот и правильно, — адмирал Константиновский повернулся к окну в сторону своего корабля, к которому приближался катер с уцелевшими преследователями в кандалах. — А этих замечательных друзей я забираю к себе на борт. Для них приготовят уютные камеры. Я должен представить их суду, и если из них что-то вытянут на допросе, я дам знать вашему другу. И это не обсуждается.

— Да пожалуйста, — на судьбу тех, кто совсем недавно хотел меня убить, мне было как-то наплевать.

— Великолепно! — адмирал весело усмехнулся в бороду. — Тогда, дорогой друг, не смею вас тревожить. Отдыхайте. Но мы ещё поговорим. А сейчас мои ребята помогут вам с дирижаблем.

— Огромное вам спасибо! — вставил слово до того молчавший капитан Грот.

— Благодарности ни к чему, — адмирал кивнул своим ребятам. — Если ваш аппарат смог уцелеть под натиском вооружённых бандитов, то он обязан и дальше покорять небо. Правда, с полным ремонтом мы вряд ли поможем, но то, что вы на нём спокойно доберётесь до дома, я вам гарантирую. Слово адмирала.

— Слышали, ребята?! — скомандовал один из офицеров. — Выполнять!

Когда мы с капитаном Гротом вышли на улицу отдышаться, матросы уже занимались повреждёнными двигателями. С их слов, один из маршевых уже нельзя было запустить без капитального ремонта, но хотя бы пожара уже точно не будет. Но тот второй, что заскрежетал после залпа с корабля, ещё можно было починить в кустарных условиях. Капитан был ужасно раздосадован, но я пообещал ему, что Герхард оплатит полный ремонт дирижабля. Как-никак, судно выполняло задачу агента короны.

Великолепный морской воздух быстро приводил меня в чувство, и я решил не терять времени, пока наше судно в ремонте, и в деталях описать его героический полёт. Да и расспросить других участников событий не помешает, может чего и расскажут...

Ну, кто-то обещал, что «веселье» закончилось? А я такого не слышал. По крайней мере тогда…

Кустарный ремонт дирижабля был завершён, моряки попутно сложили в гору весь мусор и осколки от нашего несчастного судна. Смотритель маяка был не очень доволен этим хламом, но в небе он был бы для нас опасен.

Записи я делал на свежем воздухе, морской бриз и рюкзачок с припасами от Анадель (который оказался ну очень кстати) наполнили меня новой силой. Пора была снова подниматься в небо. Второго такого нападения мы уже не ждали, патрули в горах получили распоряжение высматривать подозрительные воздушные суда и вооружились дальнобойными винтовками. Но о Герхарде всё ещё не было вестей.

Сердечно попрощавшись с новыми знакомыми, мы двинулись обратно. По дороге домой я высматривал друга через бинокль капитана Грота, но так ничего и не заметил. Наш удалой воздухоплаватель сильно за него переживал, но я уверил капитана, что мой друг не из тех, кто может так глупо разбиться. У него были другие глупости в приоритете.

Мы шли медленно, капитан берёг уцелевшие двигатели, и я очень наделся, что на сегодня мой лимит приключений исчерпан. Я думал только о том, чтобы вернуться в свою каморку и завалиться в постель. А лучше сперва хорошо помыться. Узнать бы у Марии, есть у них отдельная ванная, ну или баня на худой конец. Хотя, у неё точно есть своя. Можно было и просто окунуться в море, но мне лень раздеваться и снова надевать грязную потную одежду. Бр… в общем, я устал. И чем ближе мы были к приюту, тем сильнее меня клонило в сон. Я даже попробовал где-то прилечь, но в дирижабле сильно сквозило.

От скуки я спустился в люк проверить, как работает исправленное мной колесо передачи. От этого механизма совсем недавно зависла моя жизнь, я напомню. К счастью, ничего снова исправлять мне не пришлось, хотя даже тут были заметны следы перегрузки. Спасая нас, капитан Грот нисколько не жалел свою «Лань». Надеюсь, помощь Герхарда возместит все утраты этой юркой старушки.

Белее чем через два часа полёта мы наконец увидели здание приюта. И вот, к лимиту моих приключений за день неизвестные мне силы добавили бонус. У особняка дежурили три машины с кучей людей в форме. Такой «пейзаж» мне сразу не понравился.

Капитан Михаил Грот предупредил меня, что спускаться не будет, а сразу отправится на станцию. Мудрое решение, при приземлении уцелевший маршевый двигатель нужно было выключать, и далеко не факт, что он бы запустился снова. На малом ходу дирижабль приспустился к лесной опушке, и по верёвочной лестнице я спустился на землю и ещё долго смотрел, как небесная лань, заманившая в ловушку страшного хищника, удаляется в небо.

Когда я был уже у приюта, ко мне навстречу выбежала взволнованная Анадель:

— Капитан Кондор ворвался сюда с обыском, всё в доме перевернули, — говорила она очень тревожно. — Искали Герхарда и де Вергона.

— Герхард ещё не вернулся? — и снова мне было нужно что-то соображать! А можно уже тот момент, где я буду сладко спать? Нет? Правда нет? Ну ладно… Я попытался вспомнить о великих героях древности, что превозмогали лишения и боль, но я про них не читал.

— Ещё нет, — Анадель выглядела теперь ещё тревожней. — Я думала, он будет с вами.

— Мы... разминулись. Ладно, мисс Анадель, возьмите себя в руки, представьте, что сегодня экзамен.

— Хорошо, профессор, — улыбнулась мисс Анадель. С ней такой приём работает безотказно.

— Значит, сейчас мы во всём разберёмся, — я принял уверенный вид академика, который отчаянно не хочет, чтобы его студенты провалились. — Ты знаешь, где сейчас моя сестра?

— Я сейчас её позову! — Анадель удалилась в особняк.

Я же решил брать штурмом бурю и направился прямиком к начальнику таможни и дундуку по совместительству несравненному капитану Кондору, зыркающему во всё подряд своей птичьей мордой.

Нарочито вежливо я обратился к нему:

— Капитан Кондор, добрый день! Какими судьбами? — я окинул взглядом людей в форме. — Как-то вы далеко забрались от своего поста…

— А вы этому так не рады? — несравненный дундук с подозрением прищурился. — Я получил информацию, что известный вам беглец держал здесь свою лабораторию, а не проходил положенное ему лечение. И теперь он исчез, как и ваш приятель. — он сверлил меня немигающим взглядом. — Вы не находите это странным, м? В дополнении ко всему мы обнаружили алхимический стол в покоях госпожи Марии. Может вы мне скажете, не является ли всё это прикрытием?

— Интересная версия… — пробубнил я задумчиво. — И кто мог сообщить вам о подобном? И ещё… Известно ли вам, что при поиске беглеца мы встретили вооружённое сопротивление неких господ, странствующих на дирижабле. Не в ваших ли обязанностях следить, чтобы такое не случалось? К перевалу Зиберта ведут не так много путей. Да и к тому же, есть ли у вас разрешение на обыск?

— Да что вы себе позволяете?! — глаза Кондора покраснели, чуть ли не лопнув. Птицеликий разразился в крике. — Мы имеем веские основания подозревать, что из данного здания через нашу таможню были тайно переправлены на большую землю значительные объёмы запрещённых веществ и ядов!

— Через вашу таможню, — подковырнул я. — Получается, что это вы за этим не уследили.

— Так значит, вы не отрицаете?! — глаза Кондор ехидно сверкнули.

— Я лишь предполагаю, что блистательные служители имперской короны должны более трепетно относится к своей работе и не допускать даже мельчайшей возможности переправки через свой пост чего-то запрещённого. У вас же есть служебные собаки? Или вы ориентируетесь исключительно на свой нюх? — я вздохнул, пытаясь унять раздражение. Этот разговор не нравился мне всё больше. Но умысел Кондора, как мне казалось, был определённо в чём-то другом. Но алхимический стол в покоях Марии, яды… неужели она взялась за старое? — Но разрешение на обыск у вас хотя бы при себе имеется?

— Пожалуйста, читайте! — пихнул он бумажку мне в лицо и злобно процедил. — Здесь подпись дежурного прокурора и печать.

Печать казалась мне достоверной, и я отмахнулся от бумаги. Но волноваться меньше я не стал. Ещё же было письмо в моей комнате! И я видел через открыто окно, что как раз в тот момент люди Кондора там копались… надо было с ним уже заканчивать. Если они найдут письмо, то наверняка и мне этот дундук что-то предъявит. И как быть с Герхардом, который мне это письмо доверил? Наверняка они попытаются вскрыть шкатулку, если её обнаружат...

— Вам не кажется, что с этого и нужно было начинать? — имел я ввиду тогда разрешение на обыск...

— Разумеется, если бы вы, важный господин с большой земли, вели себя подобающе, — и это он пытался меня пристыдить?!

— Я хотел бы видеть госпожу Марию, — с трудом скрывая своё беспокойство, проговорил я. Кондор, наверно, подумал, что я его наконец опасаюсь и немного смягчил свой тон.

— Она отвечает на вопросы, — бросил он небрежно, а затем его голос снова стал грубее. — Но вот где ваш друг?

— Я бы и сам хотел это знать… — пробормотал я.

— Вы разминулись? Как интересно… — он достал свой блокнот и что-то там черкнул, а затем кинул взгляд за мою спину. — А вот, собственно, теперь все и в сборе.

Я обернулся. Да, а вот и он, блудный алхимик, да ещё и с добычей. Люциус Герман Маер де Вергон, черноволосый, грязный и косматый, с поникшей головой и лохматой бородой плёлся позади моего друга. Виновник моих беспокойств, из-за которого рядом пронеслась сама смерть, был скован в особые наручники странной формы, и вновь алхимия, впрочем, это предсказуемо. Сам Герхард выглядел, да-да, не иначе, как ужасно. Потерянный взгляд истощённого человека, во рваной одежде, а на пальцах правой руки я заметил какие-то кольца. Тоже алхимическая диковинка, смею я думать, раз кольца эти были оплавлены, а сами пальцы покрыли сильные ожоги.

Я не успел распростись друга о произошедшем, как между нами впечатался мистер «всегда не к месту» надоедливый дундук Кондор. Он сразу начал давить:

— Вот так-так, господин алхимик! Смотрю-ка вы привели нашего беглеца. А вы проворный, быстро вы его. Секретиком не поделитесь?

— Нашего? — в голосе Герхарда пробудилось подозрение. — Да что здесь вообще происходит?!

— У меня приказ на арест, — протяжно, с наслаждением козырнул Кондор. — Благодарю вас! Вы так нам помогли… За такое полагается медаль.

Он сунул Герхарду очередную бумажку, мой друг внимательно её прочитал.

— Чёрт-с два вам, а не контрабанда, — Герхард выронил бумажку из рук. — Этим делом занимается отдел имперской безопасности. Рекомендую вам получить все разъяснения оттуда.

— Будто бы меня волнует ваше начальство, — пробурчал Кондор. — У меня и своё есть, и я получил от него приказ, — он указал на лежащий на земле листок. — Немедленно передайте мне Люциуса Германа Маер де Вергона, или вы сами будете арестованы! Вы, и ваш подозрительный друг.

— Вы переходите все границы, господин капитан, — во взгляде моего друга просыпался безжалостный лев. Я вообще не бум-бум, откуда у Герхарда на всё это силы, на его месте я бы давно уже спал лицом в грязь. — У меня нет никакого права передавать де Вергона кому-либо ещё. Более того, на это я имею чёткий запрет. И я сильно удивлён, что вы им так заинтересовались.

Ой, я даже не знаю, чтобы тогда произошло. В эту минуту я сильно хотел оказаться где-то в другом месте. И не я один, смекалистый де Вергон воспользовался суматохой и, перебирая пальцами по алхимическим рунам, разомкнул наручники. Заметил я это слишком поздно и лишь успел окликнул Герхарда, как произошло что-то ещё.

Яркая вспышка и сильный толчок, меня отбросило и повалило на землю. В глазах потемнело, а голова страшно гудела. Вот те на и колдовские штучки… Я успел лишь заметить, как Герхарда отнесло ещё дальше, а этот мудак-капитан вскочил с криком и помчался за убегающим де Вергоном. Ещё пара мгновений, и с той стороны раздался выстрел…

Анадель помогла мне подняться, и, борясь с тошнотой, я посмотрел в сторону друга. Он был жив, правда подняться сам уже не мог. Золотце Анадель помогла и ему. Похоже, его сильно ударило головой о стену, но каким-то чудом он остался в сознании и уже стоял на ногах.

Люди в форме следом за Кондором рванули к опушке, мы медленно двинулись за ними. Мы подошли к толпе вокруг Кондора и де Вергона. Беглец лежал на земле и не двигался. Ну, кто-нибудь подберёт приличное слово, чтобы как-то обозначить происходящее? Я не смог. Да и боль в голове как-то зловеще усилилась. Герхард подбежал к капитану и резко выбил пистолет у него из рук.

— Идиот! Какого чёрта ты себе позволяешь! — Герхард рычал… — Что же ты наделал!

Дундук Кондор оттолкнул Герхарда и вытащил из-за пазухи ещё один пистолет:

— Куда лезете!? Вы арестованы! Руки вверх!

Люди вокруг тоже были при оружии. Ну вот, ситуация была хуже некуда.

Но не успел капитан протянуть руку за наручниками, как вдруг замер. Его рука с пистолетом задрожала и резко разжалась, как и у всех его прихвостней. Оружие попадало на землю. Всю лесную опушку накрыла большая тень, зловещая тишина поглотила пространство. Страх окутал всех без исключения, нас обнял жуткий холод. Меня тоже сковало, но с большим трудом я смог обернуться и увидел Марию. Я оцепенел, такой мою сестру я ещё не видел...

Её зрачки расширились и превратились в чёрные солнца. Она приподняла согнутые в локтях руки и растопырила пальцы, став похожей на кукольника в начале представления. С её уст сходили заклинания на неизвестных языках, а саму её окутала тень как туманная мантия. Тени от её пальцев истончились в нити и устремились к нам, цеплялись за всех, кого она видела перед собой. Это был он, жуткий кровный дар, доставшийся моей сестре от нашей бабушки. Запретная магия, доступная, к счастью, лишь немногим — тёмное искусство марионеток.

Мария могла подчинить как любой разум, так и неживые предметы, а любимой её игрушкой была тряпичная кукла, подаренная ей нашей бабкой. Но о последствиях приобретения и воздействия этого дара, или проклятия… я только догадывался.

Герхард напряжённо смотрел на Марию, но не двигался и молчал. Возможно, наверняка, мой друг-алхимик мог ей что-то противопоставить, но не желал. Из моих друзей особенно тяжело было только Анадель, из глаз лились реки слёз, а губы дрожали. Вот теперь мне казалось, что упрашивать её поехать со мной в город и не придётся. Нет, я не пользуюсь моментом. Нет, я пользуюсь. Но я действительно больше не хотел её здесь оставлять.

Завершив свой чёрный ритуал, моя сестра грозно объявила:

— Довольно! — её призрачный голос, казалось, мог сокрушить стены. Она медленно подошла к перепуганному капитану. — Тебе ведь известно, кто я такая?! Ты вломился в мою обитель, в пристанище обездоленных безумцев и устроил погром со стрельбой. Ты убил моего постояльца. Ты принёс смерть!!! — сами демоны были бы в ужасе. — И кем же ты себя возомнил? Может ты граф, или принц?… А знаешь ли, мне безразлично… такого хамства терпеть здесь я не стану!!! — зловещее эхо её голоса неслось по горам. Мария подошла к Кондору вплотную, между ними был лишь шаг. Так смерть приближается к тем, кому осталась лишь минута… — Скажи мне, ты так жаждешь жестокого проклятья, что ляжет и на твоих потомков на десять поколений вперёд? Ох, такое мне по силам, пучеглазый дружок. Смотри, тут есть только один человек, способный меня остановить. Но он уже так устал и расстроен, сильно расстроен твоей жалкой выходкой, что совсем не желает мне помешать.

Капитан Кондор, казалось, вот-вот от ужаса потеряет сознание, да и рухнул бы уже наземь, если бы мог шевелиться.

— Но тебе ведь так дорога жизнь и личное благо, заносчивый поросёнок, — Мария издевательски засмеялась. — И ты уже больше никогда не встанешь у меня на пути, так ведь?

Капитан Кондор нервно кивнул. Мария чуть ослабила хватку и отошла, но этот недоумок резко нагнулся схватить свой пистолет. Ив тот же миг всё оружие утянули тёмные нити Марии прямо ей под ноги. Её тень дёрнулась и забурлила, а затем мгновенно спрессовала пистолеты в бесформенную массу оплавленного железа.

— Бегите, если не хотите повторить судьбу этих жалких побрякушек, — беззлобно, но не без издёвки, прыснула моя сестра и направилась к дому как ни в чём не бывало…

— Ведьма! Ты об этом ещё пожалеешь! — заскулил капитан и помчался прочь без оглядки вместе со всей своей оравой.

Да я бы и сам дал дёру! Если бы ранее не привык к тем её мелким выходкам… Добравшись до открытой двери приюта, Мария поманила пальцем спрятавшихся там Миру и Антуана и указала на тело неудавшегося беглеца:

— Будьте добры, отнесите беднягу де Вергона на задний двор к алтарю, я позже присмотрю за ним. А вы, господин алхимик, — она направилась к Герхарду, что-то сжимая в ладони. — Этот бесполезный выродок ничего не сможет вам предъявить, — и вручила что-то моему другу.

— Это пуля? — на лицее Герхарда редко можно было застать недоумение. — Как ты..?

— Ой, да зачем вам это знать, — кокетливо улыбнулась Мария. Зловеще кокетливо… — Главное, это та самая пуля, что так скверно надругалась над головой несчастного господина Люциуса, будто бы едких испарений ему было мало… И да, пистолет, что её выпустил, всё ещё лежит в тех кустах, куда вы так героически выбили его из рук того жалкого негодяя.

Герхард вынул из нагрудного кармана чистый платок и направился добывать из кустов помилованную Марией «жалкую безделушку». Я же, вновь вспомнив про то тайное письмо в моей шкатулке, рванул в свою комнату, Анадель побежала за мной.

Ну конечно, шкатулки с письмом нет. Ах, если бы я догадался попросить Марию обыскать этого недоумка… да-да, славные идеи приходят часто после. Но я ведь был напуган не меньше других. Ах, да ладно, это уже не важно. Наверняка этого Кондора на таможне у станции уже будет не найти, и эти придурки додумались-таки забрать свои машины. А драндулет Антуана, да о чём я вообще думаю…

Комнатушка была разгромлена и скорее напоминала древний захламлённый сарай, а не скромное жилище. Проклятье, но я решил рассказать Герхарду обо всём чуть позже… было видно, что этот провал с де Вергоном итак уже его сильно потрепал. Или не провал, кто его знает, хотя бы этот тип уже не опасен, и никому больше не причинит вреда.

С этими мыслями я и не заметил, как заснул. А когда проснулся, всё произошедшее казалось мне сном. И было бы оно так, если бы не этот ужасный бардак в комнате. Все мои вещи разбросаны, а их ведь ещё собирать в обратный путь.

Заметив, услышав моё кряхтение в попытке как-то убраться, в комнату вошли Анадель и Мария. От них я узнал, что провалялся я так в грязной комнате в грязной одежде с прошлого вечера. От меня наверняка смердело, но виду никто из дам не подавал. Мария сообщила мне, что к нам приезжал доктор забрать тело покойного Люциуса Маера де Вергона, а Герхард с Антуаном отправились на станцию за билетами на следующий рейс дирижабля «Рихтен Штау» до столицы. Вот так вот…

— Так получается, что мы уже уезжаем? — чуть расстроенно спросил я. Да, мне тоже показалось это странным. Так-то я был очень рад, что скоро буду дома, да… ну да ладно.

— Да… твоему другу предстоит дать очень ёмкий отчёт, — в тоне Марии я услышал сочувствие? Мне не показалось… — Наверняка, дастся ему это тяжко. Да и к тому же вы оба ранены… — она увела в сторону взгляд. — У меня нет никакого желания оставлять двух столь важных господ без присмотра медика, а потому Анадель отправится с вами. Она ведь помимо возни в древних механизмах, ещё мастерски умеет обращаться с лекарственными травами. Так, мисс?

— Да, госпожа… — Анадель покраснела, мне не показалось. Мне, чёрт возьми, это не показалось.

— Ну хотя бы мы ещё живы, — буркнул я задумчиво, ощупывая перевязанную голову. — Хотя бы мы…

— Ну, что было, то было, — отмахнулась Мария и отправилась к себе.

Через два часа вернулись Герхард и Антуан, а я за это время наконец смог помыться и привести себя в порядок, как вообще мог. Анадель поменяла мне повязку на голове и обработала разодранную на локте кожу. Упал от ударного заклинания де Вергона тогда я эффектно. Да и Герхард тоже по глаза был в бинтах, а чёрные «провалы во мрачную вселенную» под очками пугали ещё больше, чем прежде.

Сытно пообедав, мы попрощались с Марией и её работниками. Теперь нас ждала дорога домой в очень приятном мне сопровождении.

Уже скоро мы были на станции. И, как я и подозревал, дундука Кондора на месте не было. Ну, тем нам проще… Я лишь ещё заметил, что по приезду на станцию, Герхард отдал Антуану какую-то бумагу. Свои чемоданы мой друг алхимик опекал как курица-несушка и вновь отказался сдавать их в багажное отделение. Ну, служба обязывает и позволяет. Всю дорогу на дирижабле он снова просидел в своей жуткой прострации, но, вроде как, иногда похрапывал.

Мы же с Анадель всегда могли найти темы для разговоров...

Глава четвёртая: За что мне всё это?

На часах шестнадцать, середина дня. За иллюминатором проносятся облака, из динамиков едва доносится надоевшая мне музыка. Я делал последние записи, Анадель проводила время за книгой, а Герхард сидел напротив нас и вчитывался в газету… ну, вы понимаете, как это происходит. И вдруг я понял, что так и не сказал Герхарду про то письмо, что люди Кондора стащили у меня из комнаты. Главное, сам только вот писал про него в дневнике, а сказать, так и не сказал! Растяпа ли я, или головой ударился? Второе однозначно было…

Но про конверт я всё-таки потом сказал. Дабы не привлекать лишнего внимания (после случая с дирижаблем мне всюду теперь виделись пираты и шпионы), я тихонько пересел к Герхарду и полушёпотом рассказал ему о пропаже. Выслушав меня, он привычно хмыкнул и уставился в одну точку, а через минуту спросил:

— Так ты про тот конверт? — глаза его снова недобро сверкнули, как в тот раз, когда он его увидел…

— Да, с печатью в виде паука… — пролепетал я, опасаясь, что рассердил друга.

— Паука сенокосца… мда… — он вновь задумчиво уставился куда-то. — Это значит, письмо предназначалось де Вергону. Что ж, он его уже не прочитает. Вот только это тот же, или новый…

— В смысле, новый?

— Когда он попал в приют, его родственники передали Марии похожий конверт, с такой же печатью. У влиятельных семей свои причуды. Но ни о судьбе того письма, ни о содержании мне не известно. Но если оно то же самое, почему твоя сестра не отдала его?

— Она сказала, что нашла его в комнате де Вергона в каком-то тайнике, — постарался я припомнить.

— А об этом ты мне не говорил, — Герхард нахмурился. — Но конверт так и не был открыт, если, конечно, кто-то не восстановил печать... Очень странно, да, а теперь он похищен. И что же в нём такое было, раз за ним началась охота?

— Охота? — переспросил я. — Ты думаешь..?

— Да, нужно было нам его вскрыть, — пробормотал Герхард, и, заметив моё уныние, добавил. — Не волнуйся, Тони, ты сделал всё, как я тебя просил. Это моя оплошность. Хех, а этот простак Кондор не совсем тот, каким кажется…

— И из таможни он пропал… — хмуро добавил я.

— Пропал… — зевая, кивнул Герхард. — Когда доктор передавал тело де Вергона в морг, я был там, и там же был и начальник полиции. Я расспросил его про Кондора, ведь этот недоумок вмешался в дела имперской безопасности… но начальник полиции так и не сказал мне ничего существенного. А, возможно, они был заодно. Я даже успел побыть в местном отделе и дать показания, но капитана таможни и там никто не видел.

— Думаешь, его покрывают? — вставил я слово.

— Исходя из того, что мне известно о его дяде, — задумчиво протянул друг, снова зевая. — Такая догадка, Тони, вполне может быть правдой. Ну хорошо, с этим нам сейчас ничего уже не сделать. Ты и твоя сестра сильно мне помогли, нужно будет мне как-то вас отблагодарить. И… мисс Анадель, про ваши целебные перевязки я тоже не забыл, за это мы тоже сочтёмся.

Анадель благодарно кивнула, продолжая читать.

— Я видел, ты что-то передал Антуану на станции, — припомнил я.

— А, это? — Герхард сонно пожал плечами. — Чек на оплату ремонта дирижабля. Когда я вёл Люциуса к приюту, то заметил в небе наш дымящийся дирижабль. Нетрудно понять, кто именно его так помял. Я ещё думал, не пострадал ли ты, и был очень рад, увидев тебя позже.

— Ты выглядел не лучше, — я скептически указал на его пострадавшую руку.

— Издержки профессии, — хмыкнул Герхард и через пару секунд снова впал в эту свою жуткую прострацию.

Я хотел ему припомнить, что он нас как бы кинул, оставив один на один с теми бандитами. Но дважды подумал. Герхард всё-таки понимал опасность и направил нас к бухте, где ждали военные суда. И нужную частоту указал для связи. Да и что там, я же должен был понимать, на что шёл. Корабли… я решил рассказать о моей встрече с адмиралом и судьбе наших преследователей, вспомнил, что веду записи, и, то и дело сбиваясь, зачитал пару фрагментов.

Анадель отложила свою книгу и пересела к нам послушать... По её глазам будто было заметно, что она едва сдерживается, чтобы не выхватить дневник у мня из рук. Ну, я так подумал. Характером-то она скромная. Но мне как-то неудобно было посвящать её в свои мысли. Ну да, так что нет. Может потом, ой, я не знаю. Не морочьте мне голову, всё! Ой, что это я…

Заметив, что воздушных пиратов адмирал прибрал к рукам, Герхард с ехидной ухмылкой высказался:

— А этот старый лис своего не упустит! Решил, значит, за поимку бандитов нацепить на себя ещё одну медаль. Ну, скоро ему заканчивать службу, пусть старичок потешится.

— Адмирал сказал мне, что вы хорошо знакомы, — припомнил я. — Лет уже где-то пять.

— Было дело, пересекались, — легко улыбнулся Герхард, вспоминая о чём-то своём.

Так ещё два часа мы просидели в разговорах. К счастью для меня, на обратном пути Герхард оказался значительно дружелюбнее, не смотря на то, какими неудобными последствиями обернулась эта операция. Анадель как-то странно на него посматривала, будто выясняя что-то. Но я решил не придавать этому значения. До города нам оставалось совсем немного, и я решил поднять тревожную для меня тему, и спросил у Анадель о трудностях работы на Марию. Немного издалека, да, но позвольте. На мою, гхм, скромную радость, Анадель высказалась о перспективах работать дальше на мою сестру достаточно холодно, но сообщила мне, что пока не видит хороших альтернатив.

Тогда я напомнил ей о моей кафедре и подметил, что был бы рад видеть её моим ассистентом. Далее я попытался сравнить наш общий опыт с моей работой с Форальбергом. Но Анадель лишь неловко улыбнулась, сказав, что ей очень далеко до моего уровня. Но обещала подумать, да… а потом я сходу предложил ей пожить у меня, ну или я организую ей комнату при общежитии в академии. Да зачем, дом же у меня итак очень большой, а родители давно съехали на другой конец города. В общем, я итак там один, и никто не помешает… спокойно жить, да. Мда… даже написать об этом нормально не получилось. Ну да ладно.

Прислушавшись к моему бормотанию, негодник Герхард заговорщически мне подмигнул, но на моё счастье, вмешиваться в разговор он не стал, а Анадель его выходки не заметила.

И в общем да, да, каким-то чудом я уговорил Анадель пожить у меня. Она лишь подметила, что не любит общежития, как и любые слишком людные места. Ну, на том мы и сговорились...

Не менее неловко, да-да, я признаю, что с дамами я порою неловок, но раз уж мы так давно знакомы, я предложил наконец ей перейти на ты, но тут она засмущалась:

— Простите, но я уже давно привыкла обращаться с вами на вы. Вы, как никак, старше меня и значительно выше по уровню знаний, господин профессор.

Вот что-то я да, был преждевременно... Но с другой стороны, долой стены, мы же давние друзья, нам такое ни к чему, ведь так? Но давить я не стал, это было бы очень некрасиво:

— Тогда уж профессор Тони Монтемарно, а можно просто — Тони, — я улыбнулся, скрывая неловкость. — Но да ничего страшного. Просто, пожалуйста, относись к этому проще, одно дело в обществе, так, как было в академии, где всё так официозно, а другое дело — в знаком кругу…

— Но вы же хотите, чтобы я работала в академии вместе с вами, — поддела меня Анадель.

— Д-да, — не смог я найти другого ответа.

Она кивнула и улыбнулась. Отчего-то мне стало легче, неловкость быстро прошла...

И наконец, мы прибыли… На станции дирижаблей мы помогли Герхарду упаковать его багаж в конный экипаж. Ага, снова эта дурацкая рифма с экипажем, куда же без неё… ну, хотя бы настроение у меня хорошее. И даже очень…

Герхард должен был отправиться в пригород, а мы направились в строну моего дома, неспешно гуляя по огромному, богато насыщенному зеленью парку. Как я и опасался, почтовый ящик был полностью набит письмами. Всего-то пару дней меня не было! А будто пару месяцев… и теперь наскоро всё это разгребать. Но, чёрт возьми, завтра с утра уже нужно быть в академии...

В доме я показал Анадель её комнату на втором этаже, в старой спальне моих родителей. Сам же я жил на первом рядом с кухней. И места оставалось ещё предостаточно, не трудно понять, что большинство комнат было в запущенном состоянии. Ну а что? Ради пустых помещений мне хотелось нанимать горничную. Бесполезный был бы труд. А я ведь даже когда-то думал заложить этот дом… но, однозначно, это была бы глупая затея.

Да, о кухне, холодильник же был предательски пуст! Привык я, ведите ли, питаться в академии, а по дороге домой подкрепляться закусками. А тут такие гости. В общем, под вечер я побежал в магазин и вскоре сварганил нам большие порции сытного салата и макарон с плавленным сыром. И кое-что оставив себе на ночь, уселся разгребать горы из писем. Большая часть была из академии. Как я и думал… в замы мне достался очень занятой человек, и она буквально не могла справиться со всем сама. Завтра в академию я должен явиться немедленно. Хорошо поспать мне уже не удастся, а сидения в дирижабле не очень к этому располагали.

Вот и она, скучная и непростая обыденность, здравствуй. Ну, хоть этажом выше было слышно что-то новое, были слышны шаги…

Закончив с последним письмом, я взялся за дневник. Запись оказалась совсем небольшой, но тем и лучше. Меня уже клонит в сон. Довольно хмыкнув и кивнув своему новому увлечению (да, я действительно даже это записываю), я решил, что неплохо бы это дело и продолжить. Конечно, особых приключений как-то уже не ожидалось. Но может что-то важное я и захочу так вот подметить? А почему бы и да.

Всё равно, перечитываю всё это, и думаю, да, мне уже начинает казаться, что моя жизнь-таки имеет какой-то смысл и важность. А теперь будет их иметь не только для меня. На увлекательности я не настаиваю, но. А ну а вдруг, а?

Последний раз я вёл дневник лет десять назад, когда почти без перерывов учился у Форальберга. Да и то, там скорее были технические записи, которые я давно заучил. А теперь вот что-то новое, да… ну что, дорогие потомки, или кто-бы-то-ни-был ещё, удачи нам с этим.

А мне пора спать. Ночь уже правила улицей, но этот квартал столицы, где я жил, к счастью, не был шумным, а потому ничего не мешает мне набраться сил для новых подвигов.

Будильник уже заведён. Ну что же, возможно, до завтрашнего дня.

Честно, я не совсем понимаю, зачем вообще это пишу. Особенно, на фоне моих приключений последней недели… но, в общем, мне так хочется. Не обессудьте. В конце концов, человек имеет право выговорится. В своём-то дневнике. Не то, чтобы я жаловался на свою обыденную жизнь и её трудности. В конце концов, мне сильно повезло, что я достиг такого положения. И тут, естественно, есть доля и моих заслуг. Ведь без должных стараний ничего бы не получилось. Но, наверное, я просто за сегодня устал, и поэтому пишу всё это.

Наверное, мало кто из тех, кому понравились мои предыдущие записи, захочет что-то узнать о моей работе. Но почему бы и да, а? Ведь каждый из нас имеет на это право. Поведать людям о своей обыденности, может кто-то после этого найдёт или даже примет для себя какое-то важное решение… а, мне, наверное да, хочется быть для этого полезным.

Сон мой прервал гул, перерастающий в до боли знакомый, надоедливый стрёкот. Звенел мой будильник, хах, и почему я до сих пор его не поменял? Да потому что новый вскоре тоже мне надоест. А этот негодник меня всё-таки так много лет уже безотказно спасал от увольнения. Заглушив его нахальные крики лёгким нажатием, я завёл механизм до упора.

Уже было светло, и вновь первое, что я увидел через окно — подражающая морскому чудищу тень дерева в моём запущенном саду. В детстве, случалось, я так сильно её пугался, особенно, после кошмаров. Будто из одного вновь начинался уже другой. Сейчас забавно об этом вспоминать… но, я снова отвлёкся.

Наконец, собравшись духом, или, смирившись… я быстро переоделся в свой выходной костюм и туфли, вынув их из шкафа, стоящего вплотную к кровати. И ещё раз подумал, что большой дом мне не так уж и нужен. Хватило бы и пары стен, ну да ладно. После пары минут в ванной, я спешно сварганил пару бутербродов. Прихватив свой истасканный коричневый портфель, я посмотрел на часы. Семь утра. Ну вот, раньше приду, раньше вернусь.

Я не слышал наверху шагов Анадель, она ещё спала, и я культурно решил её не тревожить. Быстро превращать её в моего ассистента у меня не было желания, её акклиматизация в большом городе казалась мне важным делом. А потому, в академию я направился в одиночку. Только оставил ей на кухне записку.

Забавно, но только закрыв за собой входную дверь, я понял, что что-то не так. Отчего-то кружилась голова. И на голове я нащупал повязку с компрессом. Ну хотя бы, крови там не было.

Только небольшой шишак, который можно было спрятать моими густыми волосами. Я был уверен, повязка вызовет множество вопросов, которые мне ни к чему. Это тут мне охота поговорить. А с этим визитом в академию я хотел поскорее закончить. Мне всего лишь нужно подробней узнать, что там пошло без меня не так, ну и подправить план занятий. Повязку я оставил на тумбочке в доме и пошёл, слегка шатаясь.

По дороге к академии я забежал в бар и принудительно-обязательно осушил пару кружек крепкого кофе, чтобы наконец проснуться. Дорога через парк, двадцать минут вдоль проспекта Единства, и я на месте.

Думаю, каждый из нас с большой любовью и почтением описал бы место своей работы. Я — точно нет. Пятиэтажное здание с тремя корпусами, расположенными рядом. Из диковинного только крыша, впитавшая в себя пафос умов местных профессоров, вроде меня, и блистающая символизмом, который мне вообще лень был разгадывать. Крышу эту увенчивал стеклянный купол с узором в виде розы ветров, а на самом куполе стоял гигантский шар, ну, точнее глобус. И не спрашивайте меня, какие усилия требовались уборщикам, чтобы его мыть. А птиц в нашем городе было много... Впрочем, мозги местных профессоров, в том числе и мои, тоже помыть было бы трудно, как и избавить от всякого хлама.

А кофе у меня ещё оставалось, и я залпом осушил картонную кружку. Ну, здравствуй, мой каждодневный труд.

На пороге меня встретил Виктор. Мой частый компаньон по всяким заведениям, где лица, склонные к азарту, прожигали в карточных играх свою зарплату. Ибо скука смертная эта жизнь вообще, да и на что эти деньги было тратить… Впрочем, на работе Виктор, как и я, был человек ответственный и строгий. Профессионал, которыми не разбрасываются. И пусть он был простым охранником на входе, совет академии был им вполне доволен. А так, человек он простой и добродушный.

С утра в академии народа было немного, на что я и надеялся. Преподаватели разного вида сновали туда и сюда, и будто никто, кроме Виктора, так и не заметил моей столь долгой пропажи. Я уже догадывался, кто именно меня замещал, но решил в этом сперва убедиться и направился к таблице расписаний. Да, да, да… это была она. Многоуважаемая профессор Залинская, которую по хорошему академия давно должна была оставить в покое ввиду её возраста, но ввиду её колоссального опыта использовала как затычку для всякой протекающей бочки… а то и закупоривала ею и несколько за раз.

Тому, что на неё взвалили мою ношу, я так-то был вообще не рад, ибо отношения у нас были не то, чтобы тёплые. Но, в целом, со всеми своими коллегами я не водил никакую «сакральную профессорскую дружбу», которую так часто упоминал наш не менее многоуважаемый ректор.

Ввиду стажа работы и её характера, я был совершенно уверен, что госпожа Залинская задаст мне множество вопросов, и все они будут строго по делу. Но, я буду честен, после ухода профессора Фаральберга с преподавательской должности, госпожа Зелинская оставалась одной из тех немногих, на кого в нашем трудном деле вообще можно было положиться.

Кабинет мой был на четвёртом этаже, и поднимаясь по лестнице, я всерьёз призадумался, хорошо ли перенесли то моё славное приключение мои колени… нет, у нас был лифт, но в нём итак уже было тесно.

Подойдя к двери своего кабинета, я осторожно заглянул внутрь. За столом у мой кафедры… ну как, просто небольшая сценка для оратора, а не то, на чём любят увещевать нас епископы. В целом же, это слово имеет многие значения, и практически все в моём случае будут уместны... Да чего это я, я же не доклад пишу. Извиняюсь, профессиональная привычка. Только подумаю, как стою там и… ай, ну всё. О чём это я? Ах да.

За моим столом сидела профессор Залинская и перебирала документы. Вид у неё был ну очень занятой, и я уже было не хотел ей мешать, но дверь предательски скрипнула. И тут же ястребиный взгляд метнулся в мою сторону:

— Оу, профессор Монтемарно, доброе утро. Я думала, вы будете позже. Я очень надеюсь, вы уже готовы сами справиться со всеми своими делами? — пронзительный голос властвовал в пустом пространстве аудитории. Да что там, будь она даже переполненной, любой студент, даже подвыпивший бы, заткнулся. Изумительный, конечно, талант, но зачем же его было применять ко мне?

— Да… мэм… я всё уладил, — мне нужны были пара секунд, чтобы прийти в себя. — Но, судя по тому, сколько мне было послано писем, забот у меня тут не меньше.

— Ну что вы там стоите? Это ваша аудитория, или как?

Нет, ну вот сейчас вообще было не честно. Дело было даже не в том, что одним своим этим вопросом она показала, что намного-много опытней меня, но и вообще сравнила меня с каким-то студентом. Но, с ней было лучше такое потерпеть… и я всем советую. Я лишь повесил свой пиджак на вешалку, это всё-таки была моя вешалка, и я подошёл к госпоже Залинской:

— Так что же такое случилось? Мои сорванцы вздумали срывать занятия? Ну, так я мгновенно решу этот вопрос.

— Я не сомневаюсь, но дело тут в другом. Да и в моём случае такое невозможно, — она мило улыбнулась. — Но вы уже наверняка читали эти письма?

— Да, но я так и не понял всей картины.

— Ах, ну хорошо, — кивнула она снисходительно. — Проблема в том, что совет в срочном порядке изменил расписание занятий. И вышло так, что на меня умудрились положить ряд двойных обязанностей, и мне нужно теперь не только вас замещать. Я совершенно не против помочь своей кафедре, тем более вам, — тут мне казалось, она говорила честно.

— Ну, это приятно, спасибо…

— Да, но вот только мало того, что я давно на пенсии, но, видимо, раз вот я снова вернулась, то вдруг, ни с того, ни всего, стала нужна абсолютно всем… — вряд ли она не была этим довольна, но я её понимал. — Ну вот... И расписание занятий изменили и для вас, да так, что нужно переделать учебный план на полгода вперёд...

— Ясно… большое спасибо, — очень был я рад, да и ещё голова моя кружилась. — Вот конечно, как же им неймётся, а? А ведь это уже второй раз в этом году…

— Тони, вам не стоит так волноваться, — теперь её тон сменился на приятно-дружелюбный, как в те моменты, когда она видит, как студент-хорошист волнуется перед сдачей экзамена. Мне такое почти никогда не удавалось… разве что, с Анадель… — Я подготовила вам обновлённый журнал и даже разлиновала его на пару месяцев вперёд. Но вы прекрасно со всем справляетесь и без меня.

— Ох, правда, не стоило, большое спасибо, — смутился я, отвечая то ли на помощь, то ли на комплимент. — С меня причитается.

— Разумеется, но позже, — она добродушно улыбнулась, сверкая ястребиным взором. — Ладно, вот ваши папки, я трогала только верхушку. И вот ваш журнал. А мне нужно спешить в библиотеку. Инженерное строительство — не то, чтобы мой конёк, но придётся много вспомнить и немало прочесть. А вам, удачи…

Она величественно поднялась из моего стола, как из своего трона, собрала бумаги в кожаный теснённый портфель и направилась на выход, оставив меня одного.

Ну, как я и говорил… надеюсь, мой крик души услышан. Пришёл я, значит, на пару минут...

Ну вот и пострадайте теперь вместе со мной! Хе-хе… щучу. Подолгу свою возню с бумагами я расписывать не стану, самому тошно. Эти уважаемые господа из администрации, я уверен, таким никогда не занимаются. А если и занимаются, то склонны перекладывать такую работу на других. Им же всё планировать-перепланировать надо! Третий раз за месяц, а можно и чаще! Ответственная работа…! а заканчивается всё какой-то банальной, бессмысленной ерундой. Всё одно, эти студенты запомнят только то, что им самим в учёбе понравится. А потом, если это на деле они не применят, то забудут совсем уже всё. Мне иногда хочется разжечь из всего этого костёр прямо на моей кафедре… ну, да ладно. Делать нечего, всё равно рано отсюда мне уже было не уйти. Хотя бы Анадель должно быть известно, куда я пропал...

Возился я за этим делом не менее часа, а потом настала пора и проводить занятия.

За дверью уже слышны голоса, шорохи и приглушённый смех. Со студентами тоже было не просто, многие из них выходили из влиятельных семей и интересов у них было не мало помимо учёбы. А кто-то наоборот так дорожил возможностью здесь учиться, что лез буквально из кожи, чтобы доказать свою значимость, а отсюда бесконечный стресс, нервные срывы и послабления с моей стороны вплоть до откладывания занятий и даже экзаменов, что таким студентам, конечно, помогало, но не сильно так радовало начальство. А про его любовь безжалостно, а может даже и бездумно вмешиваться в график занятий я вам уже сообщил.

И моя репутация как ученика Форальберга играла тут в обе стороны. «Блатные» студенты сами принимали меня за такового и недвусмысленно ожидали послаблений, против чего я открыто выступал, ведь пока что именно совет академии, к моему счастью, решал, кто из преподавателей был важен и нужен, а кого можно было уволить.

С другой стороны, своему, скажем так, статусу я и сам должен был соответствовать, постоянно совершенствуя свои навыки. Впрочем, это, пожалуй, было тем самым единственным занятием, которое я мог назвать несомненно своим любимым.

Ну вот, я думаю, с общей обстановкой моей работы в академии вы и знакомы. Хотя, конечно же, вам бы больше хотелось повторения истории с дирижаблем. Но, вот, простите уж. Одной смертельной опасности мне пока вполне уж хватает. Тут бы со всем этим разобраться...

Закончив с бумагами, я направился к двери. Очень интересно, почему эти сорванцы не вошли сами. Наверняка надеялись свалить пораньше, а потом сказать, что учителя нет на месте. Ну, это я запомню. Может почти никто кроме Залинской и не знал о моём возвращении, а о том, где она находиться, каким-то образом узнавали практически все, но это не повод… а интересно, что в таком случае делала она? Не помешает потом спросить.

Я очень-очень медленно открыл дверь, и все разом притихли. Эффектное явление блудного профессора, ничего не скажешь. Немыми «овациями» я был очень доволен и пропустил студентов внутрь, внимательно осматривая каждого. Присмирев, они начали занимать свои места.

— Я полагаю, вы сильно по мне соскучились, — попытался я изобразить «дружелюбный» тон госпожи Залинской, получилось, наверное, не очень. Я уселся за свой стол и помахал перед собой новым журналом. — Ну что ж, настала пора нам трудиться как не в себя.

Студенты меня поняли, раздался неодобрительный ропот, но я на это только понимающе кивнул. Разбираясь в плане занятий, я чётко осознал, что там сплошная перепутанная галиматья, сдвигающая при этом требования к подведению итогов на месяц раньше. Да, а потом вполне может выяснится, что это была ошибка, и снова начнётся…

Этими своими подозрениями со своими студентами я тоже поделился, ну, хоть в этом отношении мы с ними были полностью единодушны. Но, в любом случае, мне ещё нужно было наладить новый график, а их в тот момент нужно было чем-то занять…

Оглядывая учеников, я хорошо так призадумался. А потом вспомнил Герхарда и его автоматона, к которому я и сам прикладывал руку. Тема, несомненно, была интересной. Идеальное сочетание механики и алхимии. И пусть применение было доступно далеко не каждому, но изготовить такую вещь хотелось многим. И моим студентам, к счастью, в том числе. Я демонстративно взошёл на кафедру:

— Итак, господа бездельники, — начал я с лёгкой иронией. — Хотя, госпожа Залинская, я уверен, выветрила из вас это качество. Ведь на таком незначительном расстоянии радиация столь прекрасного солнца испарит любое недоразумение из ваших неокрепших мозгов.

По смешкам из аудитории я понял, что сумел-таки привлечь внимание студентов, вот и прекрасно, я продолжил:

— И всё же я очень надеюсь, что память о том, что до своего отъезда я поручил вам написать доклад, у вас сохранилась, — деловитым взглядом я осмотрел замерших слушателей. — Надеюсь, о сути этого задания вам напоминать не нужно..? — ещё пара секунд могильной тишины. — Впрочем… у тех из вас, над кем госпожа Залинская поработала особенно плотно, ещё есть возможность спросить об этом у коллег, — вот и они, облегчённые вздохи. — Итог вашей усердной работы по этому заданию я буду ждать к завтрашнему дню.

Позволив иным моим студентам смириться с этим непростым обстоятельством, я начал излагать суть нового задания:

— А сегодня я предлагаю вам одну любопытную тему. Ведь не зря вы посещаете мой кабинет. Применение слияния электромеханики и алхимии. Небольшой доклад на пару страниц, но всё должно быть по существу. Выберете любой элемент из дисциплины, который вам близок. Но не забудьте привести примеры существующих аппаратов, а, возможно, вы способны придумать и нечто своё. Достаточно и одного примера, но если вы в нём уверенны и хорошо разбираетесь. Рекомендую воспользоваться учебниками господина Иоганна Форальберга. Лучшие доклады я приберегу для него, посмотрим, сумеют ли мои студенты его удивить.

— Может, вы и на работу к нему устроите? — раздалось из зала с лёгкой издёвкой.

— Вполне может быть, — ответил я холодно. — Доклады необходимо сдать до конца дня. Завтра будут результаты. Что ж, остальное зависит от вас, извольте начинать.

Ну что ж, всё прошло вполне неплохо. Пусть и не обошлось без недовольных бурчаний, но студенты приступили к делу, а кто-то даже с заметным энтузиазмом. Неплохо…

Я же уткнулся в журнал и бумаги. В вот такие моменты мне кажется, что студентом быть гораздо интересней...

Так муторной возне с планами занятий, разлиновкой журнала и прочими бумагами я безвозвратно отдал ещё семь часов моей жизни. И не то, чтобы уверен, что оно того стоило… ох, ну ладно. Закончив со всей этой сплошной белибердой, я собрал доклады моих студентов. К моей искренней радости, сдали их все. Что ж, весь вечер и, наверняка, ночь суждено мне сидеть за проверкой. Но такая трудность меня не тревожит. Вот только голова продолжала кружиться…

В этот раз я спускался уже в лифте, а на выходе меня остановил охранник. Виктор часто мне предлагает скоротать вечера в покерном клубе, но не в этот раз. Я только заглянул в бар за парой стаканчиков отменного кофе.

А дома меня ждала Анадель. Мы плотно пообедали, и тут, выведав у меня, сколько мне сегодня предстояло ещё работы, предложила помочь. Да, нужно отметить, что особо интересные доклады, которые я хотел передать Форальбергу, выбирала именно она. Уверен, из неё получится прекрасный ассистент. Я даже решил попытаться выбить для неё повышенную зарплату, если, она, конечно, наконец, согласится… А я же немного раскис в этот день и просто хотел спать, а потому за работой снова притронулся к кофе. Однако, мне помешали.

— Вы что? Какое кофе?! — одёрнула меня Анадель. — Вам от него только хуже будет! Даже не думайте. По крайней мере до тех пор, пока голова болеть перестанет. Лучше я приготовлю вам целебный отвар.

— Ну раз ты так говоришь…

— Да, я так и говорю, — улыбнулась она приветливо. — Я мигом.

Она забрала мою кружку с кофе и сама выпила содержимое, а после принесла мне ароматный отвар в той же кружке, разумеется, уже мытой. Мята, и ещё что-то, я не разобрал. А на вкус было вполне ничего… и я даже немного приободрился.

— А я впечатлён, — похвалил я профессорским тоном. — Ты ведь подглядела у Марии немало рецептов, когда работала на неё?

— Да, очень даже немало, — улыбнулась она. — Бывало, я помогала на кухне... и с лекарствами для пациентов.

— То есть, если я по какой-то причине начну сходить с ума, у тебя на это что-то найдётся.

— Постарайтесь себя до этого себя не доводить, профессор, — глаза её сверкнули весело и строго. — Но я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы привести вас в чувство.

— Звучит угрожающе…

— Вы вполне можете мне доверять, — она взяла у меня пустую кружку и, заглянув на кухню, направилась в свою комнату.

Я же оставшийся вечер закачивал с проверкой работ, да и перед сном решил почитать свежую газету. Возможно, некоторые новости будут любопытны вам. А я что-то во всём этом ничего не понял. Политические дрязги дело вообще само по себе приятное, а порой тут ещё порой и умирают люди...

В королевстве Гаймери, что граничит с республикой Армандия, заболел монарх.

В республике Армандия выборы нового президента.

Взлетели цены на зерно из-за аномально холодного лета. Снова какие-то радикалы жалуются, что погода портится из-за чародеев… Но как по мне, лето было более чем нормальным.

А на другом краю мира снова боль, страдания и смерть…

Гамальгамский королевский флот потерпел поражение от ВМС Зивильской республики при Эль-Нау…империя наносит ответный удар. Да уж, опять острова поделить не могут.

А через океан от нас социальный кризис. В Гаймери и на острове Муламари сообщества ведьм и магов требуют отмены резервации и равных гражданских прав… дело дошло до столкновений. В тех краях с пониманием в отношении людей особыми дарами особенно туго. Да и при этом их в разы меньше даже, чем у нас. А я тут уже говорил, что по-настоящему одарённым у нас и по пальцам сосчитать можно... но кто имеет силу, имеет и влияние, а с тем имеет и сторонников. Но то ли репутация у магов с тех краёв в прошлом была не чиста, то ли вновь банальная необразованность и страх простых людей.

Но хватит новостей, с таким чтивом хорошо не заснуть.

Да, я всё-таки решил записать свой отнюдь не самый интересный день (как и вся моя жизнь, хаха, ха…). Досидел до одиннадцати вечера, мысленно поблагодарил Анадель, да и тут запишу, спасибо ей, что с её помощью я всё-таки посплю этой ночью. Но с дневником, похоже, или надо заканчивать, или отложить его на потом.

Больших путешествий пока не намечается, но если что снова будет, то уже есть куда всё это изложить на добрую память.

Следующий день. Хах. Нет. Вся следующая неделя прошла в монотонной работе, ничего особенного, на что вам было бы интересно потратить своё время. Да и мне… хех. Только присутствие Анадель давало всем этим дням больше смысла. Да, она решила остаться со мной в городе и помогать мне по работе. Жила она по-прежнему на втором это же. И вы вот не смейте думать, что я задумал тут нечто дурное. За этим, пожалуйста, идите листать дневники кого-то ещё. И ещё, не нужно называть меня медлительным остолопом, я и сам про себя это знаю.

Да, я действительно к ней не равнодушен. Но, помилуйте меня, не было ещё такого повода, чтобы я смог ей об этом сказать. Да и эти вот такие мои записи в дневнике вы можете читать только уж потому, что я прячу его в моей новой шкатулке с замком. И да, я признаю, я прячу этот дневник от неё. Для меня уже большое чудо, большая радость полагать, что она ко мне тоже может быть не равнодушна. И, пожалуйста, давайте пока остановимся на этом! Всё равно, сегодня я хотел рассказать вам совсем о другом.

Итак, вкратце, что было за это время. С графиком занятий я наконец разобрался, и к большому счастью, пока новых изменений в расписаниях я не получал. Избранные доклады моих студентов господину Форальбергу я отправил почтой, и пусть пока ответа не получал, человек он очень занятой. А это я знаю лучше многих.

Вечером четверга я ходил с Виктором в карточный клуб. Ничего не выиграл, но, но. Я ничего и не проиграл. Просто славно провёл время. К тому же, я вообще не любитель высоких ставок. Да и настроение моё для таких глупостей не такое уж плохое…

Ну, негоже такому занятому человеку как я, говорить о депрессии.

К тому же я до сих помню то моё прошлое приключение. Напоминает мне об этом по-прежнему головная боль. Да и недавно я получил письмо от Марии... Я уже был у врача, состояние моё близкое к сотрясению мозга, но, к счастью, обошлось. Да и Анадель помогает с компрессами, так что через пару дней, думаю, я буду уже в порядке. И честно, мне всё больше кажется, что её познания в травах даже превосходят её познания в электромеханике. Это меня и радует, и удивляет. Возможно, не сиди я целыми днями на профессорском стуле, тоже бы чему-то такому научился… хотя, мне бы в каком деле уже существующие навыки применить...

К слову, город для Анадель действительно оказался местом трудным. Она почти не выходила из дома. Но многолюдные улицы и запахи выхлопных газов отнюдь не притягивают интровертов с чутким обонянием. Хотя, напротив нашего дома и был большой парк, она решила привести в порядок мой заброшенный сад и вырастить там что-то целебное. Здесь, конечно, не благоприятный горный климат, но я почему-то уверен, что у Анадель всё получится.

Она продолжала помогать мне по работе. Я на самом деле и вправду переложил на неё часть моего груза, хотя бы чтобы смог отсыпаться по ночам, пока новый график занятий не начнёт работать. Да и потом, очень уж пристально она следила за моим здоровьем. Видимо, ту шутку, что я могу отчего-то сойти с ума, она восприняла вполне серьёзно. Но, на самом деле, я вовсе не жалуюсь. А кому не будет приятна такая забота?

Прекрасный вид ухоженных клумб за окном, ароматные мятные отвары, и мои посиделки с бумажками за рабочим столом уже не кажутся такими нудными… тем более, сижу я за ним не один. Если было бы нужно, оказался бы я ради этого в том дирижабле снова? Ну, наверное да. О тех событиях я вовсе не жалею. Хотя и не понятно, чем всё это ещё обернётся. Тем более, я сильнее задумался об этом поле того, что увидел сегодня.

Но, как обычно, лучше всё рассказать по порядку.

Ах да, из важного вот ещё что. На этих выходных я водил своих студентов на выставку «22-го съезда промышленников». И там мы встретили моего наставника — господина Иоганна Форальберга. Сказать, что мои сорванцы были в восторге — ничего не сказать. Множество вопросов и, как всегда, добродушные ответы моего учителя. Но в деле он человек твёрдой хватки. Да и вообще, эта выставка была для меня как глоток чистейшего свежего воздуха. Так много изобретений, учёных строителей, инженеров. Просто любителей, которым, правда, иногда свойственно менять сам ход прогресса.

И ходил я в эти места не только из-за работы. Нет, с самого детства я любил похожие мероприятия и всегда вытаскивал отца из дома за рукав, как только узнавал о новой выставке. А потом я и сам помогал их организовать, тогда же меня и заметил мой учитель. И как-то всё закрутилось… вот такая вот у меня жизнь. Ничего сверхъестественного, как видите, ну, кроме моей сестры... и друга-алхимика. Мда.

Так вот, был тогда уже вечер. Я слушал музыку из граммофона, её спокойное звучание одаривало весь дом. После полётов на «Рихтен Штау» я решил-таки прикупить пару новых пластинок. Читал я тогда газету, а Анадель правила садом…

По новостям всё было вполне привычно. Надвигалась дождливая осень, последние наблюдения аэростатов давали не самые благоприятные для прогулок результаты. По зарубежным новостям не было ничего увлекательного, их мы опустим. Не было и никаких новых изобретений, что могли бы поднять в газетах шумиху… я уже был готов и вовсе отложить газету. Но страница местных новостей погрузила меня в шок.

В пятницу в округе Краун Веля, столичного города, в котором живу я, в Герцогстве «Алые Рощи», принадлежащем герцогине Мировской, да, той самой, в посёлке Либау, что был вплотную к её имению, в доме известного учёного-алхимика произошёл взрыв.

Вот вы меня понимаете, почему я долго подводил вас к этому страшному обстоятельству? Я и подумать тогда не мог! Отдыхал, пил травяной чай, наслаждался музыкой… а в то время моего друга уже могло и не быть в живых.

Пожар поглотил весь дом и прилагающую территорию. Борьба с бушующем пламенем длилась больше двух часов. Но. Но. И ещё раз но. Герхард был жив. По крайней мере тогда, в ту самую пятницу.

В крайне тяжёлом состоянии его доставили в столичный военный госпиталь св. Альфина.

Точную причину пожара будут выяснять стражи порядка. Главной версией произошедшего является пока неосторожность либо халатность моего друга-алхимика во время какого-то эксперимента. Вам ведь известно, как он «заботится» о своём здоровье? И о сне? Да вообще никак.. в таком состоянии он легко мог допустить в сложном эксперименте фатальную ошибку, и тогда… И я не знал, давал ли он показаний, и был ли в сознании, и был ли он жив сейчас вообще! Я ничего не знал. Я судорожно перепроверил газету, она была за эту неделю, она была свежей…

Горло у меня резко пересохло, вернулась тяжёлая головная боль, я уже не мог ни о чём думать, а лицо, видимо, так перекосилось, что я страшно перепугал входящую Анадель:

— Что такое?! Ч-что с вами?

— Хм… не со мной, — я не знал, что сказать. Огорчать мне её не хотелось. С Герхардом они знакомы совсем немного, но это не так важно. Она очень впечатлительна. Пару минут я молчал, чтобы попытаться объяснить ей, что случилось. Конечно же, эта новость поразила и её. Славный день привычных забот обернулся тяжёлой тревогой и мрачной неизвестностью.

— Куда его положили?

— Военный госпиталь… мне нужно идти. Я узнаю, как и что. А ты, наверно, будь дома. Место там не из самых…

— Вы забыли, где и с кем я работала?

— Нет, я…

— Мне разное доводилось видеть. Ничего страшного. Да и к тому же, как я могу вас оставить в таком подавленном состоянии? Ведь ещё даже… неизвестно. Всё, я еду с вами, отказы не принимаются! — Анадель побежала на второй этаж собираться.

— Ну так и быть, — не стал я спорить.

Поймав такси, мы направились в госпиталь. По дороги мы не проронили ни слова. У обоих белые лица. Анадель вжалась в сидение и смотрела в окно. А я всё думал. А может ли это быть покушением? И не связанно ли это со смертью Люциуса де Вергона? Тогда мы все можем быть в опасности. А может, всё-таки, несчастный случай? Герхард действительно мог накосячить с пробирками. Но чтобы настолько всё было страшно…

Да какая вообще разница?! Вот в каком он сейчас состоянии? Ему же и тогда ещё, с рукой, досталось. А тут...

Наконец мы и приехали. Линейная улица, дом двадцать три, в паре кварталов от моего дома… Вид самого здания был мрачен и ещё сильнее нагнетал тревогу. Ну, прям, как нарочно! Вытянутый вдоль улицы трёх-этажный красный кирпич с дырками для окон. Никаких архитектурных изысков. И уже стемнело, на улицах зажигались фонари...

Мы расплатились с водителем и дошли до приёмной. Благодаря умению Анадель вести диалог с врачами, нам позволили навестить друга. С нами пошли доктор и медсестра, успокоившие нас хотя бы тем, что Герхард был в сознании, смерть ему уже не угрожала, но он был после операции, а потому времени нам дали немного. Вот так вот.

Ещё я заметил, как из палаты Герхарда выходил пожилой мужчина, по виду священник… Но мы же не могли опоздать? Всё же хорошо… Я пригляделся и узнал этого человека.

Правая рука епископа Арнвальдо кардинал Аберио Пьяджи. У именитых агентов короны именитые посетители. Кардинал так же, как и Герхард, выполнял поручения герцогини Мировской. Он был её советникам и посланником по религиозным вопросам и поручениям. Но вот что делал он там тогда? Снова какое-то задание? Едва успел мой друг очнуться, да и вообще выжить, то его уже снова запрягают? Нет, тут было что-то другое… да и сам кардинал очень редко появляется на людях. Да и посмотрел он на меня как-то странно… лицо каменное, без эмоций. Он бросил лишь взгляд и удалился. Выглядело это зловеще. К тому же, если понимать, что он очень даже добрый человек. Но меня пробрало холодом.

Не входя ещё в палату, я решил расспросить доктора о здоровье моего друга.

— Ваш друг получил множественные ожоги. Пострадало не менее трети кожного покрова. Есть кровопотеря, но относительно немного, травма головы. И ещё он, — доктор буднично протёр очки. — Лишился левого глаза. Сутки он пролежал без сознания, операцию перенёс успешно, а очнулся только сегодня и сейчас отдыхает. Дам я вам минут десять-пятнадцать, не больше. Прошу…

— Спасибо большое… доктор.

— Карамазов Дмитрий Евгеньевич, хирург, к вашим услугам, — он пожал мне руку. — Хотя, надеюсь, вам и вашей подруге они никогда не пригодятся. Но, на всякий случай, — он протянул нам свою визитку.

Приветливо кивнув бледной как молоко Анадель и не менее бледному мне, он пригласил нас внутрь.

Наконец, вот мы были и в палате моего друга-алхимика. Он лежал на койке, полностью в бинтах и плотной повязкой на месте левого глаза. Заметив меня, Герхард попытался помахать рукой, вышло не очень. Он скорчился от боли, и оттого приглушённо застонал.

Анадель вышла в коридор поговорить с доктором, а я, подойдя к другу, чьё забинтованное на половину лицо исказилось в как бы радостной широкой улыбке, решил засыпать его вопросами.

— Ты так на свой день рожденья не улыбался, — я сел на стул перед его лицом. — Расскажешь, как тебе удалось так пораниться?

— Привет, Тони, — Герхард старался больше не шевелится, голос его был тихий, но бодрый. — Да вот понимаешь, переоценил я себя.

— Ты то? — проронил я скептически.

— Да, — он помедлил, пытаясь глубоко вздохнуть. — Завозился... и реагенты перепутал.

— А ты до этого хорошо спал?

— Ну... да.

— Ого, на тебя не похоже…

— Да я за два дела взялся и вот не уследил.

— Ну, хотя бы говорить можешь. Руки-ноги целы. И надеюсь, надолго. Если снова что не устроишь этой своей алхимией... Вот только, — я указал ему на его левый глаз, на его отсутствие…

— А, не волнуйся, эту проблему я решу.

— Угу, конечно. Ну и как же ты теперь? Как понимаю, дома у тебя пока нет. Вообще, прости меня, я узнал о пожаре из газеты, вот, только сегодня. Думал, что коматозную прожаренную котлету тут увижу, если честно.

— Ну, хорошо, — Герхард попытался посмеяться и закашлял. — Хорошо, что твои ожидания не сбылись.

— Ага, я тоже рад. Ошарашил ты нас, конечно, этим взрывом. Ну так что теперь?

— Да не волнуйся. Дом я отремонтирую, правда… — он заулыбался, оставшийся глаз блестел едкой самоиронией. — Теперь все меня там будут бояться. Бывший хозяин дома был моим хорошим знакомым, у которого я этот дом и снимал. Он-то был тихим, славным художником. Экспериментировал, разве что, с красками… а вот мои эксперименты, хе-хе…

— Как выйдешь отсюда, можешь жить у меня. Дом большой, ещё человек на десять хватит места.

— Ой, перестань, — ещё одна попытка издать тихий смех. —- А вдруг я и его сожгу…

— Угу, пошути мне тут. Ну так как?

— Да пока ещё рано об этом. Мне тут ещё минимум неделю лежать нужно, а там разберусь. Человек я полезный, так что, мне помогут. Но спасибо тебе большое.

— Ага, полезный ты, — покрутил я пальцем у виска.

Мы ещё немного поговорили, пока нас не прервал доктор и не попросил меня на выход. У Герхарда наступил приём таблеток, да ему ещё нужно отсыпаться. Из разговора с хирургом я узнал, что лечение моего друга оплатила церковь. Визит кардинала стал немного более понятным, но я как-то вообще забыл спросить об этом у Герхарда.

И как рядом с нами, у выхода отъезжала большая светлая карета, запряжённая парой лошадей. Наверняка это был кардинал Пьяджи, но бежать за каретой мне тогда было как-то не охота… Но в более благоприятной обстановке встретиться мне с ним хотелось. Как минимум, чтобы отблагодарить. А как максимум, я думаю, что он вполне может сказать мне о моём друге что-то ещё.

Снова взяв такси, мы с Анадель отправились домой. Она по пути не проронила ни слова, а в моей голове крутились сомнения и новые вопросы. Весь оставшийся вечер мы разговаривали, греясь у камина. Отопление ещё не дали.

И вот, перед сном я снова делаю запись. И что-то мне подсказывает, что в другой раз за дневник я сяду совсем скоро. Пусть завтра снова работать, но я ещё хотел навестить Аберио Пьяджи. Как я уже отмечал, кардинал был скорее затворник, а потому мне нужно что-то придумать...

Глава пятая: Паук

Следующую неделю я прожил как-то просто, быстро и легко, а потому о событиях буду краток.

Я ездил на другой конец города на Заливную алею в дом моих родителей. Рассказывал им про свои дела и… моя дорогая матушка учуяла запах духов Анадель. Ну а что? Любит Анадель яркие цветочные ароматы, и её экспериментами с самодельными духами пропах весь мой дом. Этому я был совершенно не против! Но вот моя матушка атаковала меня расспросами. Благо, я смог от них уклониться! Но по её взгляду я понял, что она очень просит поторопить события. Ну и как мне тут быть, спрашивается… мама уже желает познакомиться с Анадель (благо даже имени пока не знает), а я, а вот… неловко вышло. Ох, хотя бы в гости никто к нам не собрался. Ну и вот, стало ещё больше поводов прятать от Анадель мой дневник под замком в шкатулке. А ведь она знает, что я его веду. Мамма мия..! А ведь есть ещё и моя сестрица, от которой не скрыть никакие тайны. Угораздит её приехать, и весь дом облазят эти её жуткие тени... И да, привет от неё родителям я тоже передал.

С отцом было всё гораздо проще, моя личная жизнь его интересовала мало, лишь бы я мог себя обеспечить. Да и он, казалось бы, на пенсии, но смог открыть бакалейную лавку. При том, весьма прибыльную, а на Заливной алее такая лавка была далеко не единственной. Мама же пробовала себя в художники, но так, чисто для души.

О судьбе Герхарда она тоже спрашивала, тоже вычитала в газетах новость о пожаре в его доме. Но я смог как-то её успокоить, мол, Герхард и не из таких передряг выбирался. Только, вот, я и сам не знаю, насколько его ещё хватит. Буквально. Но, и мать я заверил, и себя убедил, что брошусь выполнять поручения друга по любому вопросу. Говорил-то ей я о бытовых вещах, а думал о другом, о чём думать-то и не хотелось...

Ближе к выходным Анадель повела меня на ярмарку садоводов. Наш сад на заднем дворе поглотил всё её внимание, новые образцы растений она выбирала как художник для шедевра краски. К шумному городу она привыкала едва-едва, всё-таки она много лет прошила вдали от суеты, но сейчас я видел, что она вновь вливается в общество, и ей это нравится самой.

Она говорила мне, что город был для неё слишком тесен. В глушь перевала Зиберта она уехала в поиске простора, а там и устроилась работать на Марию по знакомству. Свободы там было явно больше, даже при всех трудностях характера моей сестры. Да и что там, пожив там с недельку, я скорее уже стал близок к точке зрения Анадель. Хотя и манила меня раньше престижные места… Но, всё-таки. В глуши таланты Анадель в полной мере не применить, а я приложил немало усилий, чтобы их раскрыть. Что ни говори, столица — город возможностей. А если Анадель нужна свобода, мне своей не жалко, чтобы ей её свободу обеспечить.

Вот так вот, хоть в своём дневнике я уже пишу об отношениях с ней уверенно. Казалось бы, есть ли тут чему гордиться, но я смею себе это позволить. И всё тут. А с ней я хочу быть осторожен. В нашем мире премного примеров нескромного и даже похабного общения с девушкой. Такое я себе позволить не могу. И тем более, с ней. Но я что-нибудь придумаю. Как минимум, за помощь с работой в академии её отблагодарить я должен.

Ещё я навестил Герхарда, как вообще мог, он шёл на поправку. Я снова предложил ему пожить у меня, но он увёл разговор в сторону. Вот упрямец! Но на него я найду управу. Ах да, с кардиналом я так и не смог за всё то время встретиться, но если сильно захотеть...

И вот, снова драгоценные выходные. Славный отдых, прекрасная лень. Может на днях даже схожу с Виктором на покер. Раз всё так хорошо, то может и фортуна подсобит, ну или моё умение сыграет роль… Но пока я сидел на кухне, попивал кофе, беззаботно чиркал в дневнике, попутно читая журнал «Новая Эра».

Из любопытного там было то, что всё большую популярность у нас приобретает такой новый вид связи, как «телефон». По сравнению с громоздким и сложным многоканальным телеграфом, удивительно простая штука… я как-то разбирал один такой на занятиях. И он по-прежнему у меня есть и в рабочем состоянии, правда, звонить мне особо было некому… разве что, работа.

«Телефон» к нам пришёл из заграницы, а разработал его некий сэр Паксмут, коллега и давний друг господина Форальберга и всего его семейства.

Выходец из этой семьи, брат Форльберга старшего — местный промышленник. Он открыл здесь фабрику по производству теле-радио техники, попутно скупив лицензий со всех возможных уголков.

Меня прервал звонок в дверь. Внезапно, но что поделать. Сейчас хотя бы не ранее утро, как было в тот раз. Через окно я заметил хорошо знакомый мне экипаж. Только я вспомнил о наставнике, вот и он тут как тут. Сам Иоганн Форальберг собственной персоной! Обычно он предупреждает заранее о своих визитах.. Похоже, намечается что-то интересное. Мой «дорогой дневник» отправится со мной.

Вот как всё начиналось. Радостный я открыл дверь:

— Учитель, добрый же, однако день!

— Вижу, ты рад меня видеть, Тони, — вошёл ко мне в дом улыбающийся профессор. Голос его был хрипловат, то ли из-за возраста, то ли он приехал ко мне сразу после лекции..— А ты всё на вы, на вы. Сам уже давно в учителях, а со мной церемонишься.

— Гм, это привычка, — ответил я смущённо. Мы с гостем расположились в гостиной.

— Привычка, привычка, никак её из тебя не выбьешь, — он скептически меня оглядел, но глаза выдавали его приветливый настрой. — Может и мне ещё тебя на «вы» называть, господин профессор? Только я на «вы» либо с совсем незнакомыми, либо с совсем идиотами, либо с теми могу, кто достиг чего-то особенного. Ты мой ученик, а всё так и прозябаешь в этой своей академии. Ну-ну, обучать юные умы дело серьёзное, не спорю, но вот мне давно уже поднадоело, честно говоря. Э-хе-хе! И тебе надоест, если не съездишь со мою, помочь в одной работёнке нужно.

Анадель бегом спустилась вниз по лестнице, услышав голос Форальберга. Она сияла и сверкала от восторга. Если мы бы с ней соревновались в своей радости видеть профессора, я бы ей с треском проиграл. Я просто так не умею!

— Ну да, такое вот обучение студентов никогда не надоест, —- весело пробормотал профессор, приветливо кивая Анадель. — Юная леди-таки решила покинуть захолустье Зиберта и вернулся в наш полный событий город?

— Анадель помогает мне по работе, — заметив, что она не находит, что отвинтить, я принял «удар» на себя. — Те доклады студентов, что я вам тогда присылал, выбирала именно она.

— И вправду? — профессор оценивающе на неё посмотрел.

Анадель кивнула, ожидая в нетерпении вердикта.

— Что ж, я уже отправил по этому поводу паре избранных авторов пару писем с предложением о работе по окончанию обучения…

— Действительно? — Анадель спросила за нас обоих.

— Естественно! Мне же не хочется, чтобы академия забирала себе лучших, так не и выпуская их в мир, — разумеется, наставник имел ввиду меня.

— Я бы не назвал себя лучшим, профессор, — немножко обиженно сказал я в ответ.

— Пожалуй, это решать только мне! — наставник выразительно засмеялся.

— Я тоже так думаю, профессор, — вставила Анадель словечко. — Учитель как обычно принижает свои заслуги.

— Эге… — наставник почесал бороду, его глаза задумчиво сверкали. — А вот это мы сегодня проверим. Так ты готов?

— К чему? Вы ещё ничего не сказали, — опешил я.

— Да-да, конечно, — наставник нисколечко не смутился, ну, как это всегда и было. — Один очень влиятельный человек поручил мне один очень важный заказ. Но мне понадобится ассистент с уровнем знаний не ниже моего…

— С-спасибо, профессор, — уровень моего шока возрастал. И это я сейчас искренне.

— Дай же мне продолжить, — добродушно заворчал мой наставник. — На объекте уже есть несколько инженеров, но у них прилично своих дел. Да и я уверен, для помощи мне время ты всегда найдёшь. Милая Анадель, могу я на время забрать у вас вашего… наставника?

— Эм, конечно, — без тени сомнения ответила Анадель. — Со всеми делами я тут сама управлюсь, осталось немного.

— Вот и хорошо! — профессор Форальберг довольно хлопнул в ладоши и встал с кресла. — Вот и замечательно! Тогда в путь?

— Уже сейчас? — я снова опешил, да. Решимости своего наставника я имею право удивляться, это давно уже вошло у меня в привычку. Ну да, как и записывать его слова…

— Тони, — снисходительно наклонился он ко мне. — У нас очень, очень важный клиент. Я итак потратил немало времени, навещая тебя. Но я вижу, ты уже готов.

— Конечно, профессор! — подчерпнул я немного дарованной мне решимости.

— Великолепно! — глаза Форальберга радостно сверкали. — Дам тебе пару минут на сборы. Мы ещё заедем в пару мест по дороге.

Анадель помогла мне собрать вещи, и попрощавшись с ней, я вышел за порог дома. Профессор усадил меня рядом с водительским сидением. Управлял машиной как обычно он сам. Мало кто также, как он, мог разбираться в её устройстве. Машина беззвучно тронулась, и, заехав за какими-то материалами,мы устремились вдаль по улочкам и проспектам, прямо за город и дальше...

— Эм, наставник. А могу я узнать, куда мы держим путь?

— Ох, я совсем забыл упомянуть, — рассмеялся Форальберг. — Тебе ведь знаком некий кардинал Аберио Пьяджи?

— Эм, мы встречались, однажды, — и да, я снова опешил. Всё это время я искал с ним новой встречи. И вот, встреча сама нашла меня. — Но даже не успели пообщаться.

— Теперь у тебя будет на это время, — кивнул профессор. — Наш кардинал Пьяджи очень интересная личность. Нам предстоит посетить его поместье и наладить новую систему безопасности его архивов. К тому же, ему очень понравилась моё предложение поселить парочку моих автоматонов в его подвале.

— Не думал, что кардинал может предпочесть механического слугу обычному.

— О, в данном случае, Тони, в этом нет ничего странного, — профессор будто приготовился начать новую лекцию. — В его подвальных помещениях не самые подходящие условия для обычных охранников. К тому же, за его архивами контроль должен быть постоянный, совершенно непрерывный. Одним словом, рабский труд, да ещё до полного изнеможения — не то, что бы мог одобрить уважающий себя кардинал. Да и подходящих людей с допуском высокой секретности ещё нужно поискать. А мои автоматоны в такой работе будут в самый раз. Без голода, без устали стоять будут на страже! Только периодически профилактический ремонт им проводить нужно… Ты уже бывал в Туманной роще?

— Нет…

— Вот там он как раз и живёт. Уединённей места и не сыскать!

За городом электромашина Форальберга набрала полный ход. Любой известный мне авто-экипаж уступил бы ей в скорости, не ниже сотни миль в час! Мы неслись по Краунвельскому тракту. Потрясающе страшно, ужасающе захватывает дух. И надо ли думать, почему электромашины Форальберга ещё не вошли в массовое производство? Такую опасность мог позволить только он себе сам. Да и что выйдет в массы, будет сильно урезано в характеристиках, чтобы отвечать стандартам безопасности. А пока для этого и обычных самоходных колесниц хватает. Они просто… дешевле.

Мы прибыли на место через полтора часа. До поместья кардинала вела уже грунтовая дорога (довольно скромно, нужно сказать). Тут я был впервые. Прилегающая деревушка была весьма красивая, даже образцовая, дома чистые, свеже-выкрашенные, большие. Людей было много, да и домашнего скота было в избытке. Всё говорило о том, что у селения был очень заботливый покровитель. Ещё немного мы проехали по густой Туманной роще и оказались у ворот особняка. Нас встретили слуга и охранник, завидев моего наставника, они без промедления впустили нас внутрь. Дом кардинала на удивление был не из самых богатых. Два корпуса по два этажа… на улицах столице есть много домов, похожих на этот. Единственное отличие, которое откровенно бросалось в глаза — весь особняк был полностью выкрашен в насыщенный белый цвет. Без каких-либо украшательств, но этот дом всё-таки показался мне каким-то необычным. Может на это влияло непривычное для такого здания окружение?

Остановились мы у конюшни, и слуга кардинала повёл нас в гостиную, где мы могли ожидать уже самого хозяина дома. У парадного входа нас встретил уже дворецкий и попросил наши именные карточки. Господин профессор был не большой любитель церемониальных визитов, и по возможности отошёл от группы к окну взглянуть, как на заднем дворе уже идут работы по обустройству системы безопасности особняка. А именно этим, как я уже понял, нам и предстояло заняться.

Во-от, уже записываю в дневник описания объектов особой секретности… надо бы помимо шкатулки с замком обзавестись невидимыми чернилами. Когда-нибудь… а то ведь может и прилететь мне за такое.

Тем более, к кардиналу у меня накопилось уже не мало особо важных вопросов.

Минут пятнадцать мы прождали в гостином зале. Внутри особняк был уже как-то украшен, но совсем не вычурно. От служителей такого ранга ожидается обычно обратное, нужно только взглянуть на убранства церквей. Здесь же... Здесь же просто жил человек. Да, здесь тоже была церковная атрибутика, но ограничивалось это несколькими полотнами, закрывающими стены. Важные моменты жизни предыдущих «хранителей судеб», да и всё на этом.

Ещё мне запомнились необычные картины со странными пейзажами, будто были они из иного мира. А также огромный ковёр посреди зала, чьи узоры можно было разглядывать часами. В них я так и не увидел никакого смысла, да и не уверен, был ли он вообще. Ну а так, да, умеренное удобство для обыденной жизни. Кардинал — человек не бедный, но он, похоже, редко тратился на самого себя.

И вот к нам вышел и сам хозяин этого дома. Кардинал Аберио Пьяджи. Он был в домашней одежде, и только висевший на шее золотой треугольник с солнцем и лунами напоминал о высоком религиозном статусе. Кардинал сел напротив нас и сразу начал о деле. Профессор Форальберг в ответ лишь сказал, что мы готовы немедленно начать установку автоматонов.

Удовлетворённо хмыкнув, Аберио Пьяджи решил лично сопроводить нас до места работы. Пройдя немного по коридорам, мы дошли до винтовой лестнице, ведущей в подвал. А спускались мы довольно глубоко, как будто этажей внизу было несколько. На удивление, в подвальном помещении совершенно не пахло сыростью, вентиляция работала исправно, было чисто и даже уютно. Я бы даже не отличил подвал от других комнат дома, вот только расстояние до потолка здесь было намного больше, и держало этот потолок множество массивных колонн.

Остановились мы по центру подземного зала, а иначе его не назвать, и кардинал вновь к нам обратился:

— Ваши рабочие уже оставили аппараты вон в том углу. Если вам что-нибудь будет нужно, прошу вас звонить в звонок, он у лестницы. Джулиан, мой дворецкий, к вашим услугам.

— Благодарю вас, кардинал, — уважительно поклонился профессор. — Мы незамедлительно приступаем к работе, чтобы вскоре уже не отвлекать вас своим присутствием.

— Ох, об этом не волнуйтесь. И не торопитесь. В случае задержки, вам уже предоставлены комнаты, и я, разумеется, отдал на кухню соответствующие распоряжение. Профессор Форальберг. Профессор Монтемарно.

Попрощавшись, хозяин особняка нас покинул, растворившись между колонн во мраке подземелья. Пару секунд спустя в комнате зажглось электронное освещение, но кардинала уже не было видно. И тут я заметил в полу странные углубления, пересекающие зал вдоль и поперёк. Будто проложенная для механизмов дорога.

— А я вижу, ты заметил. Рельсы мы уже проложили, осталось только водрузить на них моих голубков, — Иоганн наклонился к полу, аккуратно коснувшись рельс измерителем тока. — Я думал дать им ноги, но здесь они запросто могут снести пару колонн, если начнут за кем-нибудь гоняться. Мы же не хотим устроить здесь обвал? Вот, и кардинал тоже не хочет. Ну и в замкнутом помещении не особо-то нужна высокая мобильность. Но они, скажем так, могут ещё кое-что... — Наставник задумался, будто решил о чём-то умолчать, а после подложил. — А датчики движения, оружие, нелетальное, разумеется… кардинал не желает в таком месте крови. Всё нужно у них есть. А всего-то и нужно, чтобы охранять вон ту тяжеленную дверь.

— А что за ней?

— Ну, так, — казалось, важность того, что нужно было охранять его автоматонам, была для Форальберга не так интересна. Деловой подход... — Какие-то секретные архивы. Мои механизмы встанут здесь на страже безвылазно, и если вдруг что пойдёт не так, перед новой настройкой их придётся обезвредить. Даже отключение питания рельс в этом не поможет. Я позаботился об этом, снабдив эту парочку объёмными аккумуляторами… а потому, нам нужно сделать всё максимально аккуратно и тщательно... Так, Тони, помоги мне их сюда принести.

Наставник вручил мне свой нож, и я вскрыл контейнеры, в которых лежали человекоподобные фигуры из металла. Перед тем, как поднять одного из них, я тщательно ощупал корпус и сочленения конечностей. Если не говорить об значительной тяжести навороченного аппарата, я был в восторге и лёгкой эйфории. Автоматоны были в мой рост, из стального корпуса с элементами из алюминия и меди. За прочной броней я рассмотрел множество проводов и трубок гидравлической системы. Но и они были надёжно экранированы. За подвижными броневыми пластинами скрывались люки для доступа к обслуживанию механизмов: один на груди и два на спине. Всё это казалось мне впечатляюще сложным, и не меньше удивило меня то, что я всё-таки смог дотащить этот механизм до самых рельс. Одного за другим…

— Ах, — любовно вздохнул профессор Форльберг. — Это особое моё детище. После работы над филином для твоего друга-алхимика, я окунулся в море свежих идей, и как же это было прекрасно… как волнительно! И плодотворно! И полезно. И прибыльно, ха-хах. Кардинал некогда гостил у меня как раз в то время, как я работал над прототипами этого чуда, и они так ему понравились, что он сердечно попросил меня их доработать, и сразу после всех испытаний продать ему для его системы безопасности. Как видишь, всё вышло наилучшим образом!

— Дайте угадаю, а назвали вы их Адам и Ева…

— Да! А как ты догадался?

— Я прочитал название…

— Ну конечно! — восторженный Форальберг весь светился. — Нет-нет, это была идея кардинала. Знаю, кажется банальным, но какой же в этом смысл! Первые мои детища, вставшие на страже у служителя веры.

— Главное, чтобы они как эти Адам и Ева из легенд не переметнулись…

— Ой, да брось эти глупости, я всё предусмотрел!

— Ну хорошо, будем надеяться.

— Да не волнуйся, как бы я не гордился своей работой, мои автоматоны скорее игрушки по сравнению со стражами древности, у них же нет своего сознания. Но как же мне хочется решить и эту проблему...

И так мы провозились допоздна. Установка, испытания, исправления, снова установка и испытания… в общем, лучшие часы мои жизни, без преувеличения. Проверка сенсоров, скорости реакции, силы удара по импровизированным целям... И вот, около двух часов после полуночи плоды творческого гения моего наставника надёжно охраняли таинственную дверь в таинственных катакомбах поместья таинственного кардинала Ригилийской церкви Аберио Пьяджи.

Мы даже не поднимались на кухню, а довольствовались тем, что прихватили с собой и прикупили по дороге. Работавшие в саду люди моего учителя давно разошлись, а нам, как и было обещано, приготовили комнаты. У профессора было ещё над чем поработать, а мне, наконец-то, предоставился случай напроситься на аудиенцию к кардиналу.

Поднимаясь вверх по лестнице я заметил дверь, ведущую на промежуточный уровень подземелья. И что же там могло быть? Тайная лаборатория? Или просто технический этаж?

Выделенные нам комнаты практически ничем не отличались о тех, которые нас с Герхардом достались в приюте Марии. Вот так совпадение… Ещё нам показали кухню и комнату для уединённых молитв. И вот мы разошлись спать.

Что ж, день был непростым, но явно лучше многих в моей жизни. Он оказался даже достойным пера, хотя, если дело затевает мой учитель, то наверняка это оборачивается пусть и небольшим, но приключением.

На новом месте уснуть было трудно, лунный свет ярко бил в окно, и тонкие шторы совсем от него не спасали. А к завтрашнему разговору я должен быть очень бодрым. Так, всё, пока это последняя запись, итак засиделся… я спать.

И вот мой сон был безжалостно прерван. Но в этот раз, к счастью, не Марией. Я вообще не понимал, что это было. Что-то громко упало? Наверное. Я на ощупь дотянулся до кисточки на торшере, яркий свет осветил комнату. Привыкая к нему, я осмотрелся. Как всё было, так и было, дверь была закрыта. Только как тогда в у приюта Марии, здесь по ночам шумела природа, птицы кричали как-то тревожно, шорохи под окном… я выглянул посмотреть, но там лишь были мои воспалённые фантазии.

Я выключил свет, вернулся на кровать и затих, чтобы вслушаться в посторонние звуки. Пару минут ничего не было, как вдруг что-то зашумело в коридоре. Какой-то скрип и постукивание, похожее на шагание на каблуках по паркету. Я напрягся и замер, шум шагов приближался. Ещё мгновение, и этот некто остановился прямо у моей двери. Я оцепенел до мурашек, услышав за дверью тяжёлое дыхание, и не мог пошевелиться. А когда понял, что дверь-то я не запер… в общем, похвастаться было нечем. И я ничего лучше не придумал, чтобы взять свой портфель как щит-дубинку и приготовиться к новому вторжению в мою обыденность.

Тяжёлое дыхание переросло в сопение, за дверью что-то зашуршало, и та слегка вздрогнула.

— К-то там? — выдавил я из себя жалобный шёпот.

Ответа не было. Ещё минута, что казалась часом, затем за дверью что-то шаркнуло и треск от каблуков по старому паркету направился вдоль стены от двери моей комнаты. Я убедил себя не бояться, мне давно уже не десять, и тем более не пять, хотя то время я почти не помню, но… в общем, я подошёл к двери и прислонил к ней ухо. Шаги удалялись и вскоре затихли. Не знаю зачем, но я решил открыть дверь и посмотреть.

Я выглянул, но лишь одна лампа горела в конце коридора. И от этой лампы тянулась причудливая тень, вдруг она дёрнулась, и я резко захлопнул дверь, не забыв запереть её на замок. Снова какое-то шуршание послышалось издали, но вскоре всё затихло.

Я было уже собирался прилечь, но организм мой был по этому поводу другого мнения и потребовал от меня похода в особую комнату. Перед этим мой страх был бессилен. Да и ночного горшка в моей спальне не оказалось.

Я снова выглянул в коридор, никого… тогда я зажёг и прихватил с собой свечу на подсвечнике, так удобно оставленную на столе у кровати. Налево по коридору, за углом и под лестницей, как нам сказал дворецкий. Как раз там, где был последний горевший фонарь, и там, где я в последний раз видел странную тень. Прекрасно. Ну я и пошёл… нет, побежал. К счастью, дверь была не заперта. Да и кто кроме меня займёт туалет в столь поздний час? Ну хоть там был всё привычно, стандартный сан узел, вот только там не работал свет. Свечу я поставил на бак унитаза, и что было дальше, говорить не нужно.

Но я скажу. Вдруг уже за дверью туалета раздался трек от злополучных каблуков. Вот засада! Да, а тогда я точно понимал, что мне это не снилось. Сны ведь у меня странные бывают, а тут не до них. Да тут вообще ни до каких дел уже было! Ещё мгновение, и прямо за дверью то ли что-то топнуло, то ли что-то упало, а сама дверь заскрипела и чуть не открылась. Да-да! И её я сразу не запер, просто не успел. Ну а потом, мда, говорить об этом ужасно стыдно и до сих пор больно. Но мой стресс произвёл результат, а газ тот, как известно каждому, весьма и весьма горючий. А свеча была прямо за моей спиной, да… эх, было ужасно больно, да так, что мой крик будто отпугнул того, кто стоял за дверью. По крайней мере, никакого шума уже не было слышно. Ну а я остался без света. Перед выходом из тайной комнаты я решительно и очень вовремя заявил:

— Занято!

Никто с этим спорить не стал, и я боязливо вышел в коридор. На этот раз мой страх уже уступил место гневу. Такие шутки были не по мне! И я, решительно топнув, посмотрел вдаль:

— Ну? Кто там?

Коридор был совершенно пуст, никаких следов не было видно, а последний светильник потух. В расстроенных чувствах, в полном смятении и болью в месте, которое нельзя называть, я направился к двери своей комнаты. И тут с другой стороны коридора послышались шаги, но уже другие. Я замер и издал решительный писк:

— Ну и кто тут ещё?!

Силуэт подошёл ко мне ближе, и в темноте я разглядел дворецкого в ночном халате. Он выглядел очень устало, а лицо, казалось, должно было принадлежать человеку вдвое старше. Днём он выглядел совсем иначе. Может, так влияет неравномерный лунный свет, падающий через окна?

— Прошу прощения, господин. Что-то случилось?

— Аа-эмм. А вы разве до этого ничего не слышали?

— А что я был должен слышать? Колокольчик в приёмной молчал, я решил отлучиться…

— То есть вы не слышали, как здесь кто-то ходит на каблуках?

— На каблуках, господин? Вы уверены, что вам не показалось? В поместье нет женщин, по крайней мере сегодня мы не принимали дам в качестве гостей, а обслуживающий персонал нежного пола живёт в своих домах в селении по-соседству. Может, вам приснилось?

— Нет, что я слышал чьи-то шаги, я помню чётко. Ох, ладно, — что не должно было болеть, болело жутко, и на меня снова накатила усталость. — Да, вот ещё что. У вас коридоре перегорел последний светильник, вы не могли бы..?

— Я вас понял, будет исправлено. Прошу прошение за неудобство.

Я не стал более задерживать господина дворецкого и, наконец вернувшись в свою комнату, запер дверь на засов. А на часах было только пять. Голову терзали разные мысли...Нет, это точно был не сон. Вот чёрт, угораздило же. Я всё думал, что, или кто это мог быть? Каким-то чудом новейшие автоматоны Форальберга покинули подвал? В особняке водится призрак? Сам кардинал так шутит над своими гостями? Или у него есть тайная супруга, или, может, дочь? Но размышлять в таком состоянии не было смысла и, поддавшись усталости, я провалился в сон. На моё счастье, оставшееся время ночи обошлось без происшествий. И уже утром я был разбужен стуком в дверь.

Новый день, новые события, и я очень надеялся, что наконец получу ответы на свои вопросы. Только вот спина от ожога продолжала болеть...

Меня разбудил профессор и передал приглашение от кардинал на завтрак. И по дороге я кое-что заметил. Еле различимые свежие вмятинки на паркете. А значит, селится в приют для душевнобольных на перевале Зиберта мне было рано. Ну, хоть так.

За столом начинать важный разговор — казалось мне не лучшей идеей, но я хотя бы попытался понять, в каком настроении был кардинал. Но его лицо, как обычно, ничего не выражало. Ну, в добавок, как разговаривать с такой важной персоной, я не знал вовсе.

А завтрак, к слову был отменный и простая, но изящная посуда радовала глаз. Ах, манная каша с орехами и фруктами и свежий хлеб прямо из печи. Вроде просто, но такую кашу я бы скорее всего запорол, если бы готовил сам. Что-то в ней такое было.

А после мы обсудили, что для системы безопасности мы будем устанавливать дальше. Теперь нужно было расставить в саду датчики движения. Вот настолько было всё серьёзно, навороченных металлических стражей оказалось недостаточно. И ведь никто мне не скажет, что там было за той дверью… и ещё нужно было наладить работу фонтана на заднем дворе.

Три часа мы работали одни, но после пришли и работники моего наставника. Вместе мы очень быстро восстановили работу механизма подачи воды. Получилось, скажу я вам, очень красиво.

Да и в целом кардинал всей нашей работой оказался доволен. А я уже и не помнил, что такое — радость заказчика. Всем было приятно, а мне вдвойне.

Мы остались и на обед. Запечённая индейка с овощами и овощной суп-пюре. Тоже с каким-то скрытым изыском. Повар у кардинала был что надо. Под конец обеда мой наставник отлучился по делам, и вот я остался кардиналом наедине. Мне показалось, что настроение у кардинала было очень приветливое, на что я сильно надеялся. И я постарался начать диалог.

— Благодарю вас, кардинал, за столь великодушный приём.

— Это пустое, — вежливо отмахнулся Аберио Пьяджи. — Это я вам признателен за помощь.

— Эм, большое спасибо, — неловкая пауза. — У меня есть к вам несколько вопросов, господин кардинал, и я очень надеюсь…

— О да, конечно, — Аберио Пьяджи принял позу внимательного слушателя. — Я постараюсь ответить на все ваши вопросы. Итак?

— Мой друг, Герхард, — я замялся, но решил пойти с козырей. — Мне кажется, вам известно больше, чем он захотел мне рассказать о том, что с ним случилось в том пожаре… а точнее, о его причинах.

— А что именно вызывает у вас сомнения в словах вашего друга? — до того непроницаемое лицо кардинала сменилось оживлённым любопытством. И это произошло столь мгновенно, да так естественно, что мне показалось, кардинал всегда и был таким. — И почему вы думаете, что я могу знать о произошедшем больше, чем это известно вам?

— Господин кардинал, — я непроизвольно нахмурился. — Вот что мне действительно известно, что вы, ровно как и мой друг Герхард, непосредственно выполняете поручения герцогини Мировской…

— А это вам известно откуда? — кардинал лишь кратко улыбнулся.

— Об этом хорошо известно в узких кругах, — попытался я кое-как оправдаться.

— Оу, а вы себя к ним относите? — кардинал не переставал приветливо улыбаться. — Хорошо, я это запомню. Что ж, да, действительно, кроме служению Ригилийской церкви и выполнения поручений моего духовника епископа Арнвальдо Геторе, я также исполняю и некоторые просьбы герцогини. Но опять же, лишь по религиозным и реже дипломатическим вопросам. Знаком ли я с вашим другом? О да, знаком, и очень давно. И меня также тревожит его судьба, как и вас. И, конечно же, мне известно, что вы давно ищите возможности попасть ко мне на аудиенцию. Пожалуй даже, с момента нашей последней встречи. Вы ещё пытались угнаться за моей каретой, если мне не изменяет память.

— Едва ли я пытался, — обескураженный, я лишь пожал плечами.

— Ох, действительно, это был бы крайне не мудрый поступок, — приветливая улыбка так и не сползала с его лица. — Я тогда очень спешил. Но сейчас, сейчас моё время свободно. Я в вашем распоряжении, господин профессор. И мне очень хотелось бы сперва услышать, в чём заключаются ваши подозрения.

— Ну, понимаете, — попытался выдавить я из себя. — То, что с ним случилось, не очень на него похоже. Да, конечно, Герхард славится тем, что часто пренебрегает сном ради работы и общего блага.. но…

— Но? — «поддержал» мою речь кардинал.

— Но касается сложных экспериментов, он ещё никогда ранее не допускал таких грубых ошибок.

— Ну что ж, человек несовершенен, и ему свойственно ошибаться. Даже профессионалу. Одна маленькая оплошность, и пуф. Но самое главное сейчас, что он жив, и радость небесам, идёт на поправку.

— Да, но это ещё не всё. Есть ещё иные обстоятельства, которые вынуждают меня допустить вмешательство со стороны, — ох, каким же жалким был тогда мой голос. — Его последнее дело, в котором участвовал и я, пошло далеко не совсем по плану. Но вам же обо всём, наверняка, уже известно?

— Конечно, я читал доклад вашего друга, — голос кардинала стал чуть серьёзней. — Воздушные пираты, дружественный салют от адмирала Константиновского, а после поимки беглого преступника ещё и стражи порядка устроили переполох. После чего он умер, а затем ваша сестра крайне интересным способом защитила интересы империи, не позволив вам и вашему другу попасть под неприятный арест самодура-офицера. В глубинке такие не редкость. Что касается Марии, однако, пока она исполняет возложенный на неё долг, к ней у нас нет претензий. Но, позвольте, разве с пожаром в доме вашего друга это имеет какую-то связь?

— Вы ведь и сами думаете, что она возможно, — я начал сердиться. — Люциус Герман Маер Де Вергон, так зовут убитого беглеца. Он потомок влиятельного и очень опасного рода колдунов.

— И вы думаете, что вашему другу будут за это мстить? — да, кардинал всё ещё продолжал приветливо улыбаться. Он воистину умел держать лицо, что нельзя было сказать обо мне.

— А почему нет? — съязвил я впопыхах. — Что им мешало подстроить несчастный случай?

— Подозрения, мой друг. Как ваши и, например, мои, — тон кардинала снова стал чуть серьёзней. — Как мне известно, семейство де Вергонов предпочитает не действовать открыто и тщательно заметает следы. А параллель с гибелью Люциуса столь очевидна, что даже вы, не долго думая, смогли до неё догадаться. Месть в данном случае, тем более столь спонтанная, была бы слишком заметной и достаточным поводом устроить на это семейство масштабную охоту. И поверьте, империя для этого располагает ресурсами.

— Ну в этом я не сомневаюсь, однако…

— Однако что? — в до того ласковом голосе кардинала зазвучало нетерпение.

— Однако есть кое-что ещё, — наконец, я сумел собраться.

— Что? — в тоне кардинала вновь преобладало любопытство.

— Герхард докладывал вам о конверте?

— Конверт? — в глазах кардинала сверкнула тревога. — Какой конверт?

— При обыске комнаты Люциуса де Вергона был обнаружен конверт с письмом. И он не был вскрыт. Герхард поручил мне сохранить его у себя, а так как мы отравлялись в опасное дело, лучшим решением нам казалось спрятать его в моей комнате. Но… но когда мы возвращались, в приюте во всю орудовала шайка капитана Кондора и перевернула всё верх дном. Конверт, что поручил мне сохранить Герхард, был украден.

— Гхм… а вы достаточно сильны духом, чтобы рассказать мне о своей оплошности, — в глазах кардинала блеснула капелька уважения. — Ох, я полагаю, ваш друг не хотел сообщать нам о вашей ошибке, чтобы не ввязывать вас в эту историю ещё глубже. Ну что ж, хорошо, я рад и благодарен вам, что вы признались. Но о каком именно конверте идёт речь? Вы ведь не собирались его вскрыть?

— Теперь я искренне жалею, что этого не сделал, — рукавом я вытер пот со лба. — На конверте была особенная печать. В виде паука-сенокосца.

— Паук-сенокосец? — кардинала пробрала тревога.

Он подошёл к звонку, вызывая дворецкого, и попросил его принести какую-то важную папку из своего кабинета. Через пару минут из той папки кардинал вынул лист бумаги с тиснением и показал его мне.

— Об этом пауке вы хотите мне сообщить? — волнительно спросил кардинал.

— Да, — отчего-то и мне передалась его тревога. Мне даже становилось страшно.

— Что ж, — кардинал досадно вздохнул. — В таком случае, это меняет дело. Такие печати, мой друг, даже загадочное семейство де Вергонов ставит лишь на особые письма. Ох, что ж, придётся мне ещё раз побеседовать с вашим другом, и достаточно горячо. И не беспокойтесь, если думаете, что своим известием вы подставили своего друга под неприятности. Напротив, вы, возможно, сегодня помогли и ему, и нам избежать неприятностей куда больших.

— Эм, и ещё.

— Да? — в этот раз кардинал смотрел на меня крайне внимательно.

— Дом моего друга сгорел. И я предлагал Герхарду переселиться ко мне, как только он закончит лечение…

— Оу, я прекрасно понимаю ваше желание уберечь вашего друга от трудностей, ровно как и его уберечь вас, но, однако, — тон кардинала сменился на въедливо скептический. — Как сильно вы уверены в том, что способны обеспечить ему безопасность?

— Я… — мне не было что сказать.

— Ну вот, — кардинал вновь приветливо улыбнулся. — Я уверен, империя не меньше вашего тревожится о безопасности своих агентов, особенно таких важных и нужных. Не волнуйтесь, с Герхардом всё будет хорошо. Я лично об этом позабочусь.

— Ох, хорошо, спасибо, — груз спал с моих плеч, и я закончил столь сложный, столь трудный для меня разговор.

— Да уж, а ведь он мог просто сказать, что сам не уберёг конверт, — задумчиво пробормотал кардинал. — Но умолчать легче, чем солгать, да?

— Мне кажется, он был тогда ужасно уставшим, чтобы трезво думать…

— Хм, да, возможно… — по голосу кардинала было понятно, что его разум уже погрузился в раздумья. — А ведь по иным иногда кажется, что они вовсе лишены эмоций...

В задумчивом молчании мы просидели недолго. Профессор Форальбер пригласил меня закончить нашу работу. А у самого кардинала Пьяджи после нашего разговора возникли новые заботы, и он спешно покинул своё поместье. Наверное, я, как верноподданный империи должен быть рад, что мой визит столь высокому лицу оказался успешным… но мне было как-то не по себе, да и всё на этом. Тем более, я принёс, похоже, тревожные новости. Хе-хе. И для меня тоже, теперь я был уверен, что из-за того, что я недостаточно хорошо спрятал какую-то важную бумажку, изменится теперь и моя жизнь. Хотя нет, уверен в этом я не был. Вероятно, это только страх, ведь я на своей шкуре испытал, на что способен колдун из семейства де Вергонов. Нет, я даже не знал, на что на самом деле они могли быть способны…

И вот надо было же мне во всё это встрять? Да так, что произошедшее беспокоят меня до сих пор. Но, ладно. Странная дверь в подвале кардинала, которую нужно было так надёжно охранять, ночные визитёры в его доме, беглые преступники и их секреты. Пусть лучше для меня всё это останется только на бумаге, так мне хотелось думать. У меня была Анадель, со мной жила Анадель, главное событие в моей жизни. И я больше не хотел ничего другого.

Инженеры Форальберга закончили свою работу, а нам оставалось дел ещё часа на полтора. Когда всё было готово и исправно работало, чем я искренне гордился, пришла пора и нам покидать особняк. Вот только… стихия решила иначе.

Я уже собирал вещи, но тут Джулиан, дворецкий кардинала, сообщил нам, что в нашу сторону движется ураганный ветер. И у нас не было иного выбора, кроме как снова здесь задержаться.

Джулиан «настоятельно рекомендовал» нам переместить машину Форальберга в конюшню, дабы уберечь её от буйства стихии. Как только дворецкий закончил своё предложение, мой наставник уже был у руля. И вот, я вместе с Джулианом, едва ли не уносимые воющим ветром, спешно открываем тяжёлые ворота, дабы мой наставник спас своё гениальное изобретение от безжалостной непогоды.

Но в этом событии была и приятная новость. Ибо сподвигло оно меня к новому знакомству. Лошадей у кардинала было три, двое тяжеловесных жеребцов и одна скаковая кобылка. Джулиан рассказал нам о каждой. И когда-то скаковых лошадей у кардинала было две, но одну из них так полюбила герцогиня Мировская, что «этому добрейшему человеку» ничего не оставалось, как ту лошадку герцогине подарить.

Двух бурых жеребцов с тёмно-каштановыми гривами звали Шквал и Гром. Именно их я и видел тогда запряжёнными в карету кардинала у ворот госпиталя, где лежал теперь Герхард. А вот третью, кобылку, звали Лу-Лу. И она оказалась личной скаковой лошадью кардинала. Шерсть её напоминала сталь, а длинные грива и хвост заплетены в аккуратные косы. И она, эта лошадка, почему-то очень пристально на меня смотрела.

Ураганный ветер дополнился ливнем и Джулиан предложил нам себя развлечь и угостить яблоками лошадей. Форальберг сказал, что и сам был бы не против угоститься яблоками и просто их съел, а вот я решил попробовать... Гром и Шквал были заняты сеном и нагло проигнорировали все мои потуги привлечь их внимание. Но не Лу-Лу, она казалась мне очень особенной и умной девочкой. Она долго-долго на меня смотрела, на мою протянутую с яблоком руку, а затем любезно принял моё угощение и пару раз фыркнула…

И не будь я Монтемарно Тони Анжело, если не узнал этот звук! Вот честное слово… вот скажите мне, возможно ли, чтобы по коридорам особняка посреди ночи гуляла лошадь, а? А вот дворецкий Джулиан сказал мне, что такого быть не может. А я вот знаю, что именно так это и было. И всё тут. Ну как вам такое? Уж не знаю, плакать или смеяться мне над своей трусостью! Ох, ну что было, то было. Вот же хитрая бестия, эта ваша Лу-Лу… и мне ведь не послышалось.

Мы всё-таки смогли выждать момент, чтобы закрыть дверь конюшни и проскочить в дом. И там мы просидели до позднего вечера. Ветер со страшным гулом просачивался сквозь оконные щели, небо почернело, ни лун, ни звёзд, только молнии яростно освещали Туманный лес. Но ураган так и не стихал.

Мне было необходимо себя чем-то занять, чтобы больше не полагать себя полным дураком. И кроме дневника, я уселся за книги. Благо, библиотека кардинала была очень богатой. Шесть длинных и высоких шкафов, доверху наполненных книгами. И к каждому прилагалась подвижная лестница на колёсиках. На полу лежали ковровые дорожки, а во главе комнаты величество потрескивал большой камин.

И ещё у кардинала были карты, здесь они увешаны повсюду. Я даже сделал зарисовку карты местности поместья кардинала и прилегающих земель. Здесь была и карта мира, но на такую тут у меня времени не хватит. А в академии как раз была похожая. Но торопиться было незачем, ураган так и не стихал, и мы остались в поместье кардинала ещё на одну ночь. Ветер вопил через оконные щели, лишая меня даже надежды заснуть. А потому, почти всю ночь я просидел за книгами. Но к утру буря наконец-то стихла. К счастью, обошлось без серьёзных повреждений, но ветром было повалено несколько деревьев, прилагающих к дому. Могла ли под ними оказаться машина Форальберга. Естественно да. Если бы не дворецкий… в общем, мой наставник всячески благодарил этого «мудрого человека», будто и сам не мог до того догадаться. Хотя, зная нас, учёных и профессоров, многие простые и очевидные вещи способны вылететь у нас из головы…

Хозяина дома за завтраком мы не увидели. Несомненно, его также задержала непогода, но может он гостит сейчас у каких-то своих знакомых в селении по соседству, и появится тут позже? Если, конечно, не покинул свой дом на несколько дней...

И вот мы наконец могли отправиться в путь.

Нам радостно светило солнце, а радуга-дуга после ненастья раскинулась на пол неба. Дорога домой — моя любимая дорога. Под тихий звук мотора и небольшую качку я задремал, а проснулся уже когда мы были в черте города. Когда мы оказались уже у моего дома, Господин Форальберг пригласил меня заскочить к нему в ближайшую неделю и получить оплату за мою работу. Вот это было приятно. И любимое дело, и хорошие деньги как нельзя будут кстати. Мне хотелось порадовать Анадель и извиниться за долгую отлучку. Ну, как ни будь…

Уже у порога она засыпала меня вопросами. Я рассказал ей обо всём, и о автоматонах в подземелье, и о моей ночной прогулке с лошадьми… смягчив не самые приятные моменты. Она слушала безотрывно, видимо, тут ей было очень скучно. Вторую половину дня я отсыпался, ведь завтра снова работа, снова занятия и возня с бумажками… Ну, наверное лучше так, чем мотаться по горам в поиске преступников. Хотя, каждому своё. Герхард вон даже сна ради этого не жалеет. Завтра же я хотел его навестить, как раз он будет выписываться...

При всём уважении к кардиналу, при всей его ко мне любезности, я был уверен, что он много не договаривает. Да, как и мой друг Герхард. Может они и думают, что моё незнание меня обезопасит, но я думаю совершенно по-другому. Я навещу друга и выпытаю из него всё, что смогу.

Глава шестая: Госпожа герцогиня

Утро понедельника. Прямо-таки праздник для всех работяг… Но я не жаловался, ведь хорошо выспался. Мне даже кое-что приснилось. Я и Анадель гуляем по центральному парку а после посещаем уютное кафе, там играла музыка и было так волшебно... Но меня разбудил будильник. Эх, нужно воплотить этот сон в реальность. Лёгкий завтрак, поспешные сборы и я отправился на работу.

На проходной в академии я снова разговаривал Виктором. Оказывается, к нам должна прибыть учёная делегация из Армандии во главе с профессором Лиаморе и в сопровождении с представительством посольства из этой страны. Визит делегации запланирован на следующую неделю, сразу после посещения дворца императрицы.

Очень забавно, что мне рассказал это мой знакомый охранник, но за весь день никто из совета профессоров, что были тогда в стенах академии, ни тем более декан, не сообщили мне об этом важном визите. Тони Монтемарно мелкая сошка, обычный учителишка, и совсем неважно, что он пылко и увлечённо развивает у студентов интерес к изобретательству и технологическому прогрессу. И будто мне нечего было рассказать гостям из Армандии. Вот же шестерёнки гнутые! Ну, я это запомнил. И даже записал. Вот.

А госпожа профессор Лиаморе Аннет Венсан, как мне известно, очень толковый химик. Её познания непременно ложатся на практику в производствах, как в металлургии, так и во многих других отраслях. Поговорить с ней — большая удача.

Ну что ж, хотя бы рабочий день прошёл быстро и без осложнений. А вы думали, я буду вам его расписывать? Нет уж, дудки. Вам и одного хватит, вы мне поверьте. Но вкратце поделиться кое-чем следует.

Во-первых, напротив своего обыкновения, я обедал в общей столовой, и к своему удивлению, пообщался с некоторыми своим коллегами, которых по разным на то причинам, я не видел по полгода. Нет, я не то, чтобы затворник, и прихожу только на одно лишь своё рабочее место и домой. Ой, да ладно, хватит мне завираться. Всё оно так и есть. Правда была в том, что про меня вообще-то и не забыли вовсе. То ли у меня настроение было такое хорошее, то ли звёзды так сошлись, то ли мои злоключения наконец приносят хорошую карму. Но день и вправду вышел очень удачным. Даже студенты не выводили меня из себя.

А ещё я привлёк внимание госпожи Зелинской. Она не менее увлечённо, как сама Анадель, расспрашивала меня о моём визите к кардиналу Пьяджи. Похоже, мой наставник вновь похлопотал над моей репутацией. Ой и ушлый же он, но мне было приятно всё рассказать. Ну, кроме моего хождения по коридорам в ночи, естественно. Особенно госпожу Зелинскую порадовала новость о первом коммерческом запуске автоматонов. Оказывается, о планах моего учителя их разработать госпоже Зелинской давно было известно. Лишь парой коротких фраз она убедила меня немедленно передать господину Форальбергу приглашение выступить на столь важном мероприятии, как прибытие иностранной делегации. Да и в целом госпожа Залинкая оставила о себе намного более приятное впечатление, чем я думал о ней раньше. Или, может, это я так переменился?

Как бы мне удивительно приятно не было работать в этот день, я помнил о главном. Нужно снова навестить Герхарда и истребовать ответы на все вопросы, которые только придут в мою голову. Но… а как же иначе! На месте меня ждало лишь разочарование. Доктор Карамазов сообщил мне, что моего блистательного друга в госпитале нет с утра. Потрясающе! А кто бы сомневался…

Его спешно вписали на несколько часов раньше, хотя мне было известно, что Герхарда отпустят только к вечеру. А всё дело в том, что за ним приехала карета. И место назначения этой кареты мне неизвестно. Если это только не снова сам кардинал. Но на мой вопрос о том, кто же такой прыткий приехал за моим другом, доктор ничего ответить не смог. И вот где теперь этого «господина алхимика» искать? Может подскажите мне, полистаете несколько страниц вперёд, которые я ещё не написал? Ах, потрясающе. Всё, что мне известно, так это общение кардинала лично мне позаботиться о моём друге. Похоже, мой визит вызвал серьёзный переполох в высоких кругах. Остаётся надеяться, что Герхарду не влетит по первое число за мою промашку.

Но, ха-ха. Ха-ха. И ещё раз ха. Я был вполне спокоен, пока не прочитал свежую газету. Вот гуляю я по вечерней улице, зажигаются фонари, гаснут вывески, чистое небо и сумерек холод… ах, и как же я задолбался! Вот надо было мне заглянуть в колонку происшествий. Ох, да что это я. Нате вон, читайте.

«Громкое дело! Убийство! Убийство! Возле Театральной площади в Музыкальном переулке был обнаружен труп. Служитель таможенного ведомства и верноподданный страж империи капитан Олаф «Кондор» де Ревальди мёртв. Два ранения в грудь. Предполагается стрелковое оружие, но как и орудия убийства, так и пуль в теле покойного обнаружено не было. Следствие усердно ведёт поиски виновного. Но даже сейчас существует несколько версий.

Одной из них мы и поделимся с вами.

Досточтимый капитан де Ревальди помимо усердного выполнения своего служебного долга отличился поимкой контрабандиста-отравителя, орудовавшего в отдалённой южной провинции Грештин. Опасный преступник был обезврежен, не смотря на вмешательство его сообщников, среди которых был замечен один известный алхимик. Однако, наглецу удалось выйти из под дела и остаться лишь в качестве свидетеля.

Так что же это было? Заказное убийство? Месть алхимика-инквизитора? Пока от городской полиции мы не получили никаких комментариев по этому делу. Но обещаем вам раскрыть эту тайну. Мы продолжаем следить за развитием событий!»

Итак, капитан Кондор мёртв. Заказное убийство… и заказная клевета в этой раздутой статье? «Алхимик-инквизитор», тоже мне! Недоумки. Солидная пресса превращается в желтушную газету, аж тошно. Вот же гады, могут ведь и про меня написать. С Кондором же его прихвостни были и видели меня в лицо. Потрясающе... Нет, если они только шелохнуться обо мне написать, я им всю типографию накрою! Нужно будет, доберусь до самой герцогини, чтобы упросить её их прижать. Да и она сама против не будет! Такая клевета на её верного работника. Ах, ну вот и где он теперь?

А что касается Кондора, я сразу понял, кто его убил.(-=Опять догадки? Ещё раз подумать=- )Конверт с пауком попадал ему в руки. Да, кроме де Вергонов об этом знал и кардинал. Но у служителя церкви совершено другие методы... По крайней мере, я так думаю.

А если всё так, как я об этом всём думаю, то Герхард до сих пор в опасности. Не знаю ещё про себя, ведь особой роли-то я в этом конфликте никакой не играю, но не буду себя обманывать. Пора на улице смотреть по сторонам.

Вторая новость, которая меня хоть как-то касалась, была совсем свежая. Ведь с Фаральбергом мы виделись только вчера. Нет, к счастью мой наставник был жив, но сильно пострадало его предприятие. Если не вдаваться в мазню этих остолопов-журналюг, то понятно лишь одно. На фабрике господина Фаральберга произошло ЧП. Какое — не упоминается. И всё.

Итак, вновь полный тревог и страхов я поспешал домой, и больше всего мне хотелось поговорить с Анадель.

А дома меня уже ждал сытный ужин. Немного разобравшись с делами по работе (спасибо Анадель, с её помощью как всегда всё получатся шустро), я решил-таки начать тревожный для меня разговор. Но сперва пришлось растопить камин, ибо сегодня отопление оказалось никчёмным. Но, так даже было уютнее.

Рассказ мой Анадель выслушала без комментариев, но по её бледному лицу было всё понятно. Я даже предложил ей вернуться к Марии. Какой бы скверный характер ни был у моей сестры, но рядом с ней явно безопаснее. Однако Анадель, отчего я был счастлив в глубине души, решительно отказала в этом моём трусливом предложении. Более того, она крайне настойчиво утверждала о том, что мне необходима её помощь. С чем, опять же, в глубине души, я был совершенно согласен.

Эта её перемена в характере, переходящая от робкой девушки робкой девушки, которой я помню её в академии и видел в приюте Марии, до властной госпожи моего дома меня радовала и немного пугала. Да и более того, она поделилась со мной трезвой идеей, о которой, нужно сказать, и я немного уж думал. Обратиться за помощью к госпоже герцогине Мировской. Я собирался во что бы ни стало разузнать, где сейчас находится Герхард. И лучшего источника такой информации и нельзя было придумать.

В конце-концов, я уже смог, пусть и волей случая, побеседовать с кардиналом Пьяджи, тем более, что о моих попытках до него добраться ему давно было известно. Теперь же настал черёд герцогини. Что-то мне подсказывало, что она не будет изображать аскетичного затворника. Да и сам разговор с кардиналом вызвал у меня некоторые опасения, ведь по существу у меня нет особо представления о его мотивах. А не может ли он быть с де Вергонами за одно, и узнав от меня про конверт, передать информацию этим бандитам, вследствие чего и находят труп в Музыкальном переулке? Ну а вдруг! Ой, что-то мне не по себе, даже сейчас, когда я это пишу.

Нет, мне на самом деле свойственно иногда себя накручивать. Но любые мои опасения такого рода вынуждают меня докопаться до правды хотя бы ради того, чтобы снова обрести покой. А тем более, если мне покой уже не светит, то я уж точно должен быть готов.

Да и в целом переложить свои опасения на кого-то другого мне искренне хотелось. И герцогиня Мировская казалась мне для такого лучшим кандидатом. Как никак, особа из императорской семьи. Вот только попасть на аудиенцию к ней будет посложнее, чем навестить кардинала в его отдалённом поместье. Мне приблизительно было известно, где конкретно она жила, однако, я был уверен, что так, как кардинал, всякие попытки назначаться к ней на визит добродушно она не воспримет. Наверное...

Но, попытка не пытка, и почему бы не повторить старый трюк, и не воспользоваться помощью моего наставника? Теперь уже целенаправленно. По крайней мере, они давно уже знакомы.

Ох, и нужно тут говорить, что инициатором этой идеи, а именно, привлечь моего наставника, также была Анадель? Ну разумеется, она снова хотела повстречаться с Форальбергом.

Вот на этом мы и порешили. Завтра я прямо из академии дозвонюсь до Иоганна, и как только он согласится помощь, мы начнём действовать.

Меня разбудил запах. Пряный, манящий… даже сложно представить, что так могла пахнуть манная каша. С кусочками фруктов, посыпанная специями. И жаренные тосты с яйцом. Всё это уже ожидало меня на столе в моей комнате, когда я ещё спал. День предстоял трудный, а потому сытный завтрак будет очень кстати. Ох, бедные мои нервишки.

Радует меня и расписание занятий, с которым, опустив не самые важные моменты, я мог отпустить своих студентов сильно раньше обычного, чтобы снова на других не перекладывать работу. Да и веской причины, кроме моей личной инициативы встрять в совершенно непонятные мне события по самые уши, здесь уже не было. Обойдёмся заданием написать доклад на интересную тему, да и всё на этом. Может даже снова какой-то проект угодит на стол к Форальбергу, хотя у наставника, наверняка, и на предприятии прилично забот с этим ЧП...

Сегодня добирался я на работу на трамвае, повезло заскочить. Так под перестук колёс я начал снова думать. Попасть на аудиенцию к Мировской — единственный способ во всём разобраться, ибо от кардинала я так толком ничего и не узнал. Только шороху навёл, ох… ладно-ладно. Но как к ней попасть? Нет, я попрошу помощи у наставника, это несомненно. Либо он удивиться моей просьбе... либо же скажет, что визит к кардиналу так на меня повлиял, что я наконец-то решил найти для нас новых клиентов! Он ведь так убеждал меня выбраться из академии...

Но какой будет реакция «пылающей госпожи»? Сам-то я вблизи её не видел, но от кого-то же слышал такое прозвище. Может, от Герхарда? Хотя, нет. Нет, мой друг называл её очень мягкой женщиной. Но он же на неё работает и навряд ли скажет мне, как она обращается с наглецами вроде меня...

Я так сильно задумался, что чуть было близко не познакомил своё лицо с мостовой, когда выходил из трамвая на своей остановке в последний момент. Но к счастью, обошлось лишь испугом.

Странно, но своего друга-охранника на месте я не увидел, зато какой-то молодой прохвост, занявший его место, на целых пятнадцать минут устроил мне дознание личности. И это бы длилось ещё полчаса, если бы я, обозлённый, не загнал несчастного в угол своими яростными криками. Если это была чья-то шутка, то шутка эта очень не смешная. А если этот негодник просто дебил, то здесь работать он будет не долго. Я всё ему так и сказал. Ох, добрый же я сегодня… да потому-что нервный. Даже мои ученики, из-за этого негодника так долго ждавшие меня у двери аудитории, не проронили ни слова возмущения, так я был неприветлив.

Я вспомнил, как удачно выпал из трамвая, и решил дать студентом простую тему: Наземный и поземный городской электрический транспорт. Всё-таки, трамваи в ходу были недавно (и угадайте, какой профессор приложил к этому руку?), так что что-то новое можно из этой темы и почерпнуть.

Не обошлось и без подхалимства. Субаров, один из тех воображал с богатым папой, подарил мне уменьшенную копию катушки Тесла, знаменитого заморского гения. При том, работающую. Ну что ж, подарок я принял, но пообещал, что никаких поблажек от меня этот студент не получит. С кислой миной он сел на своё место и начал писать доклад. Ох, как же приятно смотреть на такое. А катушку я включил, и она гудела-работала всё это время.

Студентов я продержал лишь до половины дня, а когда все разошлись, начал исполнять свой несложный план. Я подошёл к шкафу, что стоял справа от доски, открыл его и взял трубку телефона. Звонок на телефонную станцию с просьбой соединить меня с господином Иоганном Форальбергом... Но мне ответила его жена. Госпожа Анна. С её слов я понял, что мой наставник до сих пор разгребает последствия ЧП на своём производстве и будет этим занят, видимо, ещё очень и очень долго.

Бойкий голос госпожа Анны совсем не похож на голос степенного человека, какой она казалась. Она всегда была быстра на выражения, да так, что мой наученный мозг едва за нею поспевал. Она принялась выяснять, что же мне такого важного было нужно, и мой уклончивый ответ лишь её раззадорил. И мне пришлось, я был вынужден рассказать ей, что срочно намереваюсь попасть в поместье «Алые Рощи» на приём к герцогине.

Госпожа Анна, не перебивая, внимательно меня выслушала, и раз я, по её мнению, составил о себе впечатление весьма хорошего человека, то она непременно поможет мне с этим важным делом. А я тут лишь обмолвлюсь, что с нею мы не очень-то хорошо знакомы. Иногда мне кажется, что мой наставник давно уже всё решил за меня, и у него есть какая-то книжечка, где он дотошно расписал всю мою грядущую судьбу. И теперь он предлагает мне забыть академию, вот же лис. Будто мне сейчас плохо живётся! Ой, ну да не будем об этом.

Через двадцать минут она предложила мне снова ей позвонить. Чашечка кофе, минуты безмолвия с пристальным взором в настенные часы. И вот, вновь набор того же номера и ожидание ответа от госпожи Анны. И чтобы вы думали? Правильно. Мне назначена встреча. Вот так всё «просто». Знал бы я раньше… но не уверен, что такой трюк прошёл бы с кардиналом. Странный он тип…

И так, мне дали время, максимум через полтора часа я должен быть уже там. В оплоте имперской безопасности, в поместье герцогини Мировской. И так как пешком мне туда за такое время не добраться, госпожа Анна решительно настояла, что заедет за мной. И не успел я сказать «спасибо», на том конце линия уже оборвалась. Вот так. Повезло же мне тогда в детстве увлечься ежегодной выставкой изобретений… ах, и кто бы мог подумать. Я лишь позвонил домой и предупредил Анадель, что вернусь поздно. Затем я закрыл пустую аудиторию и под удивлённые взгляды коллег «куда он снова намылился» направился к выходу.

Уже три часа дня, я так часто смотрю на ручной циферблат, что вот-вот, и сам начну тикать. Но обошлось. К главному входу подъезжает электромобиль Иоганна, а за рулём его великолепная жена. У неё такой лихой взгляд, что становится очевидно, по обращению с этим сложным агрегатом она не уступит и самому Иоганну Форальбергу. А ведь по внешнему виду и не сказать. Машина тронулась резко и мгновенно набрала скорость, и мы помчали по городу на самой грани разрешённой. И я немножко испугался, госпожа же Анна, очевидно, лишь наслаждалась поездкой. Я попытался поделится причинами моего визита к герцогине, но её это не сильно интересовало. Её интересовала дорога. Я даже думаю, что мой наставник соорудил этот агрегат именно для госпожи Анны. Когда мы оказались на более свободной трассе, госпожа Анна закидала меня новыми вопросами. Как там на моей работе? Куда это я ездил с Иоганном? И всё в таком роде. Я едва-едва успевал ей отвечать!

А ещё она указала мне на бардачок, где обнаружил пачку крупных купюр. Это моё вознаграждение за помощь, пояснила мне госпожа. Ох, как же эти денежки приятно шуршали. Как-никак, плата за интересный труд. Пачка без лишних слов и вопросов быстро оказалась во внутреннем кармане моего пиджака.

И вот мы выехали за город. Скорость электромобиля подскочила в разы! Я от испуга вжался в кресло. Нет-нет, водитель из госпожи Анны великолепный, да что там! Она настоящий гонщик. Реакция молниеносная, движения скупые и точные. И вид… а вид пожилой светской дамы! Знаете ли, красивое белое платье, узорчатые белые перчаточки, куполообразная завитая причёска и поразительно дерзкий взгляд из-под утончённых, инкрустированных изумрудной крошкой очков.

Я не просто вжался в кресло, я намертво ухватился за дверную ручку! И вид мой так жалок, но к счастью, или к несчастью, заботило это только меня.

Но, надо признать, до окрестностей Либау мы добрались, нет! изумительно поразительно стремительно домчались быстрее, чем за час! Меня даже чуть чуть не стошнило...

А ещё мы пронеслись мимо дома Герхарда. Дом выгорел полностью, только каменный остов ещё кое-что из себя представлял. Да и его, наверное, под снос.

У ворот нас встретила охрана из трёх человек, главный из них подошёл к нам и представился как капитан Линне. Узнав госпож Анну, он без всяких промедлений пропустил нас внутрь. Наконец, о да, наконец! Мы были на месте. Я вышел, встал, благодарно поклонился, чуть не упал, ибо голова закружилась, и готов уже было идти совершенно в любую сторону, лишь бы подальше от этой великолепной лихачки, но госпожа Анна решила меня проводить.

Двор особняка был неописуемо прекрасен. Но я попробую кое-что о нём рассказать. Гигантский сад с двумя лиственными аллеями и грандиозным фонтан. А сам особняк был в три этажа. Фасад этажа первого украшали колонны. А весь дом покрывали фигурные барельефы, оконные рамы были резными, а дорожки вымощены разноцветным крупнозернистым гравием.

Нет, я видел поместья и крупнее, а иные господа, о которых я слышал, имели даже дворцы или замки. Помню я одного банкира, сэра Аверса Вильгельма, который был и остаётся частым спонсором различных авантюр нашей академии. Так у него полностью восстановленный и отремонтированный трёхсотлетний замок во владениях. Вот там действительно королевский размах. А ещё сэр Вильгельм страстный ценитель редких картин и не брезговал устраивать выставки в своих владениях. Был я на паре таких.

Так что, на самом деле, госпожу герцогиню нельзя было обвинить в пристрастии к роскоши, однако её сад… Нет, такой нигде больше не увидеть. Готов поспорить, Анадель поселилась бы тут.

То, что я видел при в ходе, было только «закуской» для глаз. Дальше аллей уже было четыре, они располагались по периметру, и внутри каждой такой пары прекрасный и сложный фонтан. И ещё был зелёный лабиринт, потеряется в котором было не стыдно.

Да, всё, что не пошло в дом, пошло во двор и сад. Воистину колоссальных размеров сочетание красоты, величия и удобства.

Но сейчас не время для экскурсий. Капитан Линне проводил нас в зал для ожидания на первом этаже, пояснив, что перед нами есть ещё важные люди из посольства, и нам придётся подождать. Нас разместили на большом диване из красного велюра, и мы стали ожидать свою очередь для аудиенции.

В зале ожиданий госпоже Форальберг не терпелось завести разговор, и она подходящим поводом поговорить нашла висящие на стенах гобелены. Я видел похожие в особняке кардинала, но изображения здесь посвящены другой теме и уже мне понятной. История.

Кроме Форальберга я могу с благодарностью вспомнить и другого профессора академии. Профессор Бром испытал содержание многих страниц не самой миловидной для стран нашего мира истории, как говорится, на собственной шкуре. Он участник сразу нескольких войн и ряда конфликтов поменьше. Не знаю, как дело обстоит, когда вы читаете мои дневники, но страшные события, превратившие нашу и соседние страны в то, что наблюдаю я, произошли по меркам истории ещё совсем недавно.

А помнить её уроки, жестокие и прекрасные, даже меня, «инженеришку», а профессор Бром всё же приучил. Итак, я вполне уверенно вёл с госпожой Форальберг, как это принято говорить, «светский диалог» на непростую тему, раз эта степенная леди с крайне бойким характером решила всё-таки меня этим увлечь.

— Изумительно, вы не находите? — обратилась ко мне госпожа Анна, рассматривая гобелены, властно занимаемые положенные им пространства между декоративных белых резных колонн.

— Да, каждая такая картина, должно быть, стоит целое состояние, — несколько вынужденно поддержал я разговор.

— Друг мой, — госпожа Анна воззрилась на меня с деланным порицанием. — Ради истории, для свершения которой были отданы жизни, потратиться не грех.

— Полностью с вами согласен, госпожа Анна, — пробубнил я в ответ, думая лишь о том, чтобы поскорее повидаться с Герхардом. — С вами не возможно не согласится.

Госпожа Форальберг скептически меня осмотрела:

— Иоганн, мой муж, не то, чтобы сильно прививал своим подчинённым любовь к истории, — начала она плавно подводить разговор с целью моего испытания. — Он человек практических взглядов на жизнь и редко склонен всматриваться в прошлое, разве что в поиске новых знаний для своих удивительно сложных и важных, полезных игрушек. О, ради этого он готов погрузиться в бездну забытого времени, но мне редко удавалось поговорить с ним о человеческих судьбах. Я же смотрю на мир несколько иначе, и уверенна в том, что даже скромное погружение в историю наших предшественников существенно избавило бы наш мир от множества вновь совершаемых ошибок. Такому прогрессисту, как мой муж, смотрящему исключительно в будущее, трудно понять мои предостережения. Однако, благодаря разности качеств, мы дополняем друг друга... Но я бы хотела узнать, как на этот мир и его историю смотрит его лучший ученик.

— Вы опасаетесь, что если не ваш муж, которого удерживаете вы от необдуманных решений, — я начал догадываться, к чему она клонит. — То я, как его ученик, ученик отчаянного прогрессиста, всё-таки рискую немало наломать дров?

— Эм… разве что, — госпожа Форальберг аккуратно сконфузилась, но останавливать свою речь не стала. — Разве что нет уже кого-то, кто может удержать и вас, господин профессор.

— Оу, — а я смутился уже по-настоящему. — Всё-таки мой наставник не смог сдержать язык за зубами?

— Ох, а разве вы делаете из этого тайну? — госпожа Форальберг лишь придвинулась ко мне поближе.

— Ну, не сказать чтобы так, — выдавил я из себя. — Просто я не тороплю событий.

— Ох, ну хорошо, — госпожа Анна приветливо улыбнулась. — Что же касается моего мужа, то вам не следует его винить. Я лишь поймала его на оговорке, когда он восторженно ляпнул, что вы всё-таки решили пойти по его стопам и приняли на личное обучение юное дарование. Но, всё же мне хотелось поговорить о другом. Я не вела бесед с прекрасной Анадель, но беседу хочу провести с вами на важную для меня тему. И обстоятельства, и окружение весьма к этому способствуют.

— И что я должен вам на это ответить? — начал я едва-едва приводить себя в чувство.

— Ох, осмотрите эти гобелены. И насколько можете, расскажите мне о том, что вы здесь видите.

— Что же, и с чего мне начать? — приготовился я сдавать экзамен.

— Ну, начните с простого, — госпожу Форальберг явно сильно порадовало моё согласие. — Что вы видите на центральном гобелене?

— Ну что ж, — вопрос и вправду был простой, здесь даже не надо было думать. — На центральном гобелене изображена большая императорская семья в стенах Митрирского собора. А на гобеленах по бокам от него, должно быть, подданные империи. Как знать, так и обычный люд.

— Заметьте, что на этих гобеленах пусть знатные люди и несколько отличаются яркостью красок, но они и общество в целом не разделены, — тон госпожи Форальбер напомнил мне манеру моего наставника вести лекции в те давние годы его преподавания в академии. — А императорская семья обращает свои взоры ко всем. Хорошо, а что в скажите про этот?

— А на этом гобелене изображён стародавний поход со времён переселения… — здесь я уже пытался кое-что припомнить. — Жизнь вблизи активных вулканов, надо полагать, нравится не всем.

— Ох, действительно, — госпожа Форальберг милостиво и как-то даже «по-императорски» мне улыбнулась. — А что вы скажете про это изображение?

— А здесь изображена битва в море. Столкновение флотов двух империй. Ригилийской, нашей, и Дрезденской, которой ныне не существует. Теперь республика Крайзен занимает её место.

— Угу, — госпожа Форальберг задумчиво кивнула. — А что вы скажите о времени и причинах этого сражения?

— Ну что же, — я слегка заволновался, но лишь слегка. — Битва эта произошла около восьми десятков лет назад. Я не знаю, что именно сподвигло Дрезден, возможно, желание монополии в море, так как наша, Ригилийская империя довольно-таки яростно добивалась для себя права прохода из внутренних морей к мировому океану. Наши предки избрали войну вместо исполнения требований по уплате сумасшедших пошлин.

— И кто же победил в этой борьбе? — взор госпожи Форальберг стал чудовищно проницательным.

— А здесь уже трудно сказать, — здесь не кривил душой и был предельно честен. — Фактическая победа в море осталась за нашим флотом, однако потери с обеих сторон были столь значительные, что прорыв к морю едва ли в ближайшие сроки мог возместить понесённый ущерб.

— Да, если уж не говорит о человеческих жизнях, — голос госпожи Анны становился грустным. — Многие моряки, опытные офицеры и именитые капитаны так рвались в открытое море, что без раздумий записывались в военный флот. А затем погибали ради своей мечты. А что вы скажите мне о гобелене по-соседству?

— А здесь изображена сцена подписания мира, — да, догадаться об этом уже было совершенно не сложно. — Война с Дрезденской империей длилась почти полтора года. В конце концов, нам дали возможность выходить в океан, но и нам пришлось отдать свою цену.

— Действительно, — госпожа Форальберг прониклась ко мне не прохладным уважением. — Тогда расскажите и о том, что случилось с этими двумя странами по итогу.

— Голод, страшный голод, — я непроизвольно вздохнул. — Именно нехватка продовольствия принудила две монархии к миру. И около десятка лет длилось тяжёлое восстановление. Но, но, как то ни странно, общая беда превратила нас если не в союзников, то через многие года после, наверное, даже в партнёров. Мы стали относиться друг другу как-то проще, а позже старались наладить отношения. Искренне старались. Обоюдный урон был так страшен, что мы надолго запомнили плату за непримирение.

— Да, всё так и есть, — госпожа Форальберг даже как-то притихла. — Но что стало с Дрезденской империей в таком случае, раз наша страна уже не была заинтересована в её крушении.

— С Дрезденской империей случился Карл Бабинка, — я пожал плечами, не зная, как ответить иначе. — Лет сорок назад возросло напряжение между метрополией Дрездена и её колониями. И местный монарх попросту сбежал, если он вообще не был инициатором этих событий. И сбежал не куда-нибудь, а на лояльные ему колонии и основал там новое мини-государство, фактически разделив империю на части и прекратив её существование. Побег Карла Бабинки был столь неожиданным и столь значительным, что жителям метрополии и других, белее-менее лояльных колоний, ничего уже не оставалось, как и самим основать новое государство, на этот раз — федерацию. Федерацию Крайзен. Воевать с Бибинкой за территорию, кхм, захваченных им колоний, в федерации не видели большого смысла. Это бы только повысило общее напряжение. Но хотя бы они смогли добиться официального признания от других государств, в том числе, и от нашей империи.

— Да, бывают и такие времена в нашей истории, — теперь уже госпожа Форальберг аж сияла и сверкала проявляемым ко мне признанием и уважением. Ну что ж, огромное вам спасибо, профессор Бром.

Едва я отдышался и приготовился к следующему валу вопросов, как вдруг чуть дальше от нас по коридору отворилось дверь приёмной госпожи герцогини Мировской. Но оттуда вышла не она, а двое статных молодых людей. Одного отличала парадная военная форма, другой же был по виду дипломат в официальном костюме иностранного посольства. Как полагается по этикету на важных приёмах, мы встали с дивана, дабы поприветствовать выходящих.

Даже придворный, стоявший около открывшейся двери, вынул бумажную карточку и чопорно зачитал для нас: «Господа представители посольства республики Армандия. Полковник Даниэль де Милано и господин посол Жан Серго де Лакур».

Мы обменялись официальными приветствиями, после чего высокие гости степенно удалились.

Вот и наступала наша очередь приёма. Наверное, я даже должен отблагодарить госпожу Форальберг за такие вот её расспросы, ведь иначе всё это время меня бы непременно мучило ощущение напряжения от ожидания и гнетущей неизвестности относительно судьбы моего друга. А оно переживается особенно ярко в те минуты, когда я должен был вот-вот получить ответ.

Но мне всё-таки пришлось немного подождать одному. Госпожа Анна сказала мне, что ей необходимо обсудить с госпожой герцогиней некий насущный вопрос. А после и будет уже моя очередь. Я же, от нечего делать, решил озаботиться своим внешним видом у зеркала и, поправив воротки своего старого пиджака, зачем-то зачесал волосы назад.

Я не очень-то волновался тогда о своём внешнем виде, мысли мои были о другом, но, признаться, появляться в гостях у такой досточтимой дамы в, по сути-то, своей рабочей одежде мне было неловко. Но, думать об этом было уже поздно. По крайней мере, на работу я не хожу абы как.

Борясь с тревогой и снова и снова рассматривая себя в зеркале, чем я наверняка уже надоел слуге у парадной двери, так он на меня дружелюбно скалился, я, наконец, дождался своей очереди. Спустя пятнадцать минут дверь снова отворилась. Представлять мне госпожу Форальберг слуга уже не стал, лишь вернул ей её визитку и жестом попросил у меня мою.

— Тони, вы готовы? — любезно обратилась ко мне госпожа Форальберг и продолжила, не дожидаясь ответа. — Вас примут сейчас же. Я подожду вас здесь на всякий случай, если буду нужна.

— Огромное вам спасибо…

— Да не стоит, — степенно отмахнулась госпожа Форальберг. — Помогать такому замечательному юноше, как вы, мне только в радость.

— А как вы думаете, я нормально выгляжу?

— Ох, дорогой вы мой, разве об этом вам сейчас нужно волноваться? — госпожа Анна как-то по-детски широко заулыбалась. — Конечно, пред столь важной госпожой, как наша герцогиня, следует представать в наилучшим виде. Но вы же не пришли сюда с какой-либо личной просьбой? Вас интересует судьба другого человека, а потому этикет здесь не настолько важен. Всё, ступайте. Вас давно ждут.

Я вздохнул и пересёк порог приёмной. О чём я тогда думал, я уже не помню. Было слишком много тревог, и от волнения кружилась голова. Было ли у меня ощущение, что моё естественное желание получить ответы на важные для меня вопросы может завести меня куда дальше, чем на приём к (?кузине?) самой императрицы? Ну, естественно, да. В конце концов, это ведь мой друг ко всему этому причастен. А оставить Герхарда просто так, после таких его травм и всего пережитого нами ранее я уже мог. И пусть какие бы то ни было важные люди, кардиналы, герцогини, да пусть даже епископы и императрицы ни ручались за его безопасность… после этого странного происшествия в его доме быть в стороне я уже не мог. Мало того, что сам мой друг совсем не бережёт себя, так себя не бережёт он как раз ради интересов вот таких вот людей. И пусть даже то будут интересы самой империи, как минимум я хотел бы просто взглянуть в эти лица. И лицо, да даже отношение кардинала Пьяджи показалось мне не очень-то убедительным.

Вот с такими переживаниями, если не мыслями, я и зашёл в кабинет герцогини. Взгляд мой упал на вытянутый стол, напомнивший мне те, что стояли в нашей академической библиотеке. Так мне стало чутка спокойнее…

А во главе же этого стола на кресле с высокой спинкой восседала госпожа герцогиня Мировская. Несомненно статная и даже властная по виду дама, облачённая в белое плющевидное одеяние с укороченным рукавами. Голову герцогини украшала шляпа с большими и слегка свисающими полями, сама же шляпа повязана синими лентами. Очень длинные золотистые завитые в спирали волосы ниспадали с плеч. И всю эту красоту приводил в движение ветер, проникающий сюда из настежь раскрытого балкона. А погода, я должен отметить, была давно уже не летней, так что я даже немножко озяб. Но это, похоже, волновало только меня. На щеках герцогини не было румянца, который обычно миловидным лицам придаёт осеняя прохлада. Напротив, мне показалось, что ей даже немного... жарко. Особенно это было видно на контрасте с бледным лицом явно уже замёрзшего секретаря. Он, чуть ли не дрожа, сжимая красную папку застывшими пальцами, выжидающе стоял над герцогиней, пока та внимательно перебирала бумаги, которыми была аж завалена, загружена её часть стола.

Да, да, если бы я явился к герцогине Мировской по личному делу в своём незаурядном виде, то лучше бы... не являлся сюда вовсе.

Обстановка была такой, будто я ворвался на приём к госпоже ледяного королевства. Но я бы не стал называть её «ледяной королевой». Когда она мельком на меня взглянула, в её глазах будто бы полыхнул настоящий огонь, я аж вздрогнул, в чём признаюсь вам без стыда. Но ради Герхарда я вынужден заставить госпожу герцогиню потерпеть мою незаурядность, создающую явную дисгармонию в этой впечатляющей картине. Впрочем её это тоже, похоже, не волновало.

Я замешкался, не зная, что мне делать. Она вновь подняла на меня взгляд совершенно обычных глаз и, кратким жестом указав мне на кресло возле своего стола, спокойным тихим голосом попросила сесть. Я неловко поклонился, сел за стол в мягкое, но уже холодное кресло и хотел было представиться, однако госпожа решила первой начать диалог. Она отложила бумаги в сторону, а секретаря попросила отлучиться. Мне он никем не значился, но почему-то в глубине души я был за него очень рад. Хотя не думаю, что ему до этого было бы какое-то дело.

Выдержав ещё один, уже более долгий взгляд, я вновь услышал её голос:

— Монтемарно Тони Анжело, я полагаю? Добро пожаловать.

— Так точно, им я и являюсь, — мне с трудом удавалось вернуть себе былую уверенность. —Спасибо.

— Так что вас привело ко мне? — вновь тихо спросила госпожа Мировская без какого-либо нажима.

Почему-то я решил сделать вид, что моего разговора с кардиналом и в помине не было. Наверняка она об этом давно уже знала, но мне казалось, что так будет быстрее. И я задал свой вопрос в первоначальной форме.

— Вам ведь, должно быть известно, что произошло с одним из ваших подчинённых?

Она взглядом попросила уточнить.

— Алхимиком Герхардом Леонхартом из отдела имперской безопасности, я…

— Да, разумеется… — тон её слов не выдавал никакой реакции, которую я бы мог уловить. Голос был всё так же тих и размерен. — Время сейчас действительно непростое, но поймите меня, это его работа. Вам ли как его близкому другу этого не знать. Тем более, как мне известно, вы принимали непосредственное участие в его последнем задании. Работа алхимика на службе империи недалеко стоит от риска расстаться с жизнью… Ах, но если бы я могла предостеречь его от случившегося с ним несчастья, я бы это сделала, не сомневайтесь.

— Я, я нисколько не сомневаюсь в этом… — Я даже не знаю, пытался ли я тогда соврать. Немного собравшись, я продолжил. — Разумеется, и я бы сделал для друга всё возможное, дабы он мог если не избежать, то хотя оправиться от последствий.

— Угу, м… вы можете мне сказать, что конкретно вас сейчас беспокоит?

— Меня беспокоит две вещи, — ага, кроме того, что я немножко околел. — В последний раз я видел своего друга в госпитале. Ранее я предлагал ему на время до полного выздоровления пожить у меня и думал поговорить с ним об этом снова. Я собирался навестить его в день выписки, но не успел. Может вам что известно о том, где он находится сейчас?

— А вторая «вещь»? — вкрадчиво спросила герцогиня.

— Письмо. Ещё меня беспокоит история со странным письмом. Уверен, о нём вам давно известно.

— Может быть… — герцогиня будто заглянула мне в душу. — А что вас в этом так тревожит?

— Ну, мне известно только, что оно было очень важным. И что связь с этим письмом может напрямую касаться возможных бед. И, как я полагаю, из-за такой связи уже умер человек. Я, ведите ли тоже, хоть и совершенно недолго, держал это письмо в руках.

— Вы ведь его не читали, верно? — голос герцогини был по прежнему тих, но казался мне тихим омутом, скрывающим бури. — Тогда почему вас это беспокоит?

— Но может заявить, что, я например, не вскрыл это письмо, прочитал его, а затем восстановил печать? — сдуру ляпнул я.

— Да, мне известно о некоторых ваших навыках в сфере технологии, — госпожа Мировская как-то даже оживилась. — А как вы думаете, такое могло бы произойти.

— Ну а почему нет? — мне уже некуда было деваться.

— Ну, в таком случае, вы бы давно сообщили о содержании этого письма куда нужно, — герцогиня кратко улыбнулась. — И мы давно бы владели содержащейся в нём информацией. А раз этого не произошло, то вы либо это письмо не читали, либо участвуете в неком преступном сговоре. Но, второй вопрос мы уже изучили. И к тому же, вы бы не пришли сюда так подставляться. Если, конечно, вы так отчаянно не опасаетесь за свою жизнь.

— Я может и опасаюсь, но речь сейчас идёт не о моей жизни, а о жизни моего друга, — постарался я вернуть разговор в нужное мне русло.

— Похвально, что вы так о нём заботитесь, — в голосе герцогини промелькнуло уважение. — Но ваше ему предложение пожить у вас, боюсь, не может нас устроить. Исходя из сложившейся обстановки, ему предложено место временного проживания непосредственно рядом с работой. Не волнуйтесь, ни на какие опасные задания я сейчас его не отправляю. Он находится здесь. В моём поместье. Он… по возможности, цел и невредим, но очень занят.

— Я могу его увидеть?

— Хм, посмотрим, — герцогиня задумалась. — А теперь что касается письма. Да, нужно думать, оно действительно несёт опасность. И да, гибель Олафа Кондра имеет к этому прямое отношение. Как я понимаю, когда-то вы имели несчастье иметь с ним знакомство. Ну что ж, мы предполагаем, он намеревался это письмо кому-то вручить, но вышло, что вышло. Письма при нём не оказалось, однако след от сургучной печати на внутреннем кармане его пиджака остался. Герхард как раз сейчас и занимается этим делом. Пока он здесь, ему ничего не может угрожать. А вам я действительно рекомендую проявить осторожность. Пусть вы к истории с письмом причастны только косвенно, но, как вы уже сами сказали, об этом могут не знать его похитители. Ну вот, я надеюсь, что ответила на ваши вопросы.

Ну вот, мои опасения были верны. Мне не только было холодно, но ещё и стало страшно. Да, очень хорошо, что я в меру упёртый и достаточно наглый, чтобы заявиться на такой приём. Итак, у меня на самом деле уже достаточно сведений, от которых можно отталкиваться и делать выводы. Весьма неутешительные, я должен признать.

— Огромное вам спасибо, — моё лицо тогда выражало вовсе не благодарность, а крайнюю форму озадаченности. — Но я всё-таки хотел бы повидаться с другом. У меня есть к нему пара вопросов, не более, и мне хотелось бы просто наконец увидеть его лично, чтобы успокоиться. Ну вы же меня понимаете...

Она перевела взгляд на распахнутые окна и затем снова на меня. Взор её казался мне обеспокоенным, но вовсе не из-за того, что я замерзал.

— Да, конечно… Но постойте, есть ещё кое что. Я понимаю, вы очень волнуетесь из-за того происшествия, что случилось с вашим другом в его доме. И так уж есть, что мы действительно не исключаем версию о покушении. Но мы не говорим с ним об этом. Сейчас будет лучше для него и для дела, чтобы это происшествие относилось к разряду несчастного случая. Я понимаю, как это может звучать, но поверьте мне, Герхарду достаточно той информации, которой он сейчас располагает. Он напал на след похитителей письма и лишний раз его волновать, а тем более отвлекать, не следует. Рано или поздно он сам выйдет на исполнителей и заказчиков. Я надеюсь, вы меня правильно поняли.

— Да, я вас понял, — не стал я спорить, ибо зубы мои непроизвольно начали постукивать.

— Я скажу слуге, он проводит вас к комнате Герхарда, — она позвонила колокольчик, и слуга, стоявший за дверью, тут же оказался здесь.

— Благодарю вас, — я встал, поклонился и направился к выходу.

В зал ожиданий я встретил ожидавшую меня госпожу Анну. На вопрос, удачно ли всё прошло, я сдержано кивнул, чтобы не вызвать новый вал вопросов. Я честно предупредил её, что намерен здесь ещё задержаться, на что госпожа Анна ответила, что ей будет не сложно меня подождать. Здесь великолепные сады и она пока по ним пройдётся. Я поблагодарил её и отправился за слугой.

И вот я иду по коридору второго этажа поместья герцогини Мировской. По ковровой дорожке прямиком к комнате Герхарда. Но прежде, чем проводивший меня слуга герцогини постучал в нужную дверь, я его остановил и сказал, что войду сам. Я не хотел придавать моему визиту холодную формальность. К счастью, этот господин, которого давеча изрядно утомил я своим мельканием у зеркала, не стал со мной спорить и удалился. Ну а я медленно открыл незапертую дверь и тихо вошёл внутрь.

Ко мне спиной за заваленным бумагами столом сидел Герхард. Я медленно прошёлся по мягкому ковру и встал сбоку, ожидая, когда мой друг обратит на меня внимание. Когда он, наконец, ко мне повернулся, я уже приготовился в замахе ударить кулаком по его лицу. Эм, ведите ли, эта наша давняя забава. В те моменты, ещё в нашей юности, мне, бывало, не удавалось сдержать свой направленный на Герхарда гнев, когда он в чём-то серьёзно передо мной провинился. Однако, мой друг всегда был сильнее и ловчее меня, а с возрастом эта разница лишь возросла. Великой редкостью был тот момент, когда мне удавалось его хотя бы коснуться. И в итоге Герхард лишь широко и издевательски добродушно улыбался, даже не пытаясь хоть как-то передо мной извиниться. Но из-за этой обескураживающей улыбки он всегда оставался прощён.

Но он не улыбался в этот раз. Ладонью он перехватил мою руку и встретил мой взгляд мрачным холодом своего глаза. И тогда я понял, видеть меня он был не в настроении, не в настроении он был тем более общаться. Но я никак не мог снова упустить этот момент! Герхард разжал мой кулак и осознав, что я ни в какую не собираюсь уходить, встал и приставил к своему столу ещё один стул, для меня. Затем молча уселся на свой и уже уставился в свои бумажки, будто снова готовясь уходить в эту свою жуткую прострацию.

— Ты даже записки мне не оставил, — вздохнув, я попытался унять свой гнев. — Ты ведь понимаешь, с кем мне пришлось говорить, чтобы до тебя добраться? Герх, да, для тебя это обычные знакомые, друзья по работе, но, чёрт побери, не для меня… А сколько времени я ждал? Ни записки, ни весточки, что ты хотя бы на ногах стоять можешь! Хоть бы этого филина прислал к моему дому, я не знаю…

— Они мои наниматели, Тони, — голос моего друга звучал бесстрастно, но я ощущал его тяжесть. — А филин, понимаешь ли, сейчас до твоего дома не долетит. Он... сломан. Часть контактов в нём оплавилась, когда я вытаскивал его из пожара. Я алхимик, а не механик, целиком его починить не получилось. На большие расстояния его отправлять нельзя.

— До ты бы лучше о себе позаботился, — я опешил. — Ладно, глаз, склянка в него лопнула, допустим! Хотя, не хочется… Но ты же, я уверен, обгорел, как раз спасая эти шпионские штуки!

— Они часть моей работы, Тони, — оборвал он мою тираду.

— Работы, понимаешь, — но меня остановить уже было нельзя. — Конечно, ты ведь всю жизнь хотел этим заниматься, да? До самой смерти, да? И не важно, когда она наступит. Подумать только... сутками не спать! Жечь себе руки! Гонятся за колдунами! Прыгать с высоты гор! Разгадывать тайны дурацких писем, из-за которых погибают люди!! — я тяжело дышал. — Грёбанный искатель приключений, ты ведь так и вправду когда-нибудь сдохнешь…

— Тони, я уверен, ты прекрасно меня понимаешь, — говорить со мной ему было трудно.

— Да что я там понимаю! Да я даже помочь как следует тебе не могу! — о, как был я зол… — Чёртов «господин алхимик»..! Положился на друга, который даже жалкий конвертик спрятать не может! И ещё молчал из-за меня! Тупица…

— Ага, да, тупица… — проговорил он в стену. — Тупица здесь ты, Тони, раз пришёл сюда. Ты ведь понимаешь, у стен в особо важных поместьях имеются уши.

— Да мне плевать, что кто-то меня здесь услышит, — я пихнул его в бок. — Я пришёл тебя увидеть, и пусть меня даже выпрут потом отсюда.

— Хах, а ты изменился, — он коротко улыбнулся. — Однажды избежал смерти и уже ничего не боишься, да?

— Аххх, да боюсь я, конечно, — я напрягся. — Но больше я боюсь, что ты так и не раздуплишься.

— Да мне не сложно, — он пожал плечами, но я-то понимал, что сложно. — Просто это ты много говоришь.

— Ну так я помолчу… — деланно удивился я и уселся поудобнее.

— Да я уже и не жду, что ты замолкнешь, — он повернулся к мне с широкой улыбкой, но во взгляде единственного глаза так и ощущалась та же мрачная тяжесть.

— Герцогиня сказала, что ты уже расследуешь это дело с конвертом, — решил я наконец затронуть «важную тему».

— Ты мне скажи, ты его открывал? — спросил он внезапно.

— Нет, — как на допросе ответил я.

— Хорошо… — вздохнул он облегчённо, но меня это задело.

— Извини, что не сумел его сберечь, — небрежно я извинился.

— Извини ты, что я доверил его тебе, — он снова как-то странно улыбнулся. — Не забудь ты мне его вернуть, то был бы уже мёртв.

— Так это из-за меня ты так переживаешь? — я подумал, что догадался. — Да ты бы и не забыл его забрать.

— Да, знаю, — он снова уставился в свои бумажки. — Не забыл бы. Добавить в отчёт забыл, забрать не забыл бы.

— Ага. Забыл он, поверю, — я уставится в потолок. — Я скорее поверю в то, что ты в отчёт не добавил, но этим занимался. Один искал Кондора, я не знаю. Но лишь бы не сообщать, что в этой пропаже замешан я! Ведь, я так понимаю, в то, что ты бы упустил этот конверт, никто бы не поверил, да? Алхимик первого ранга, как можно! А поймай они тебя на лжи, то и твоему месту на службе конец? Может, не надо из-за меня так напрягаться? Что, меня бы притащили на допрос и прижали бы к стене? Ну я ведь итак рассказал всё кардиналу! Чего мне тут было утаивать?

— Тебе можно напрягаться, а я не должен? — он усмехнулся, во взгляде мелькнула жизнь, будто вся её боль. — Послушай, ты слишком разговорчив и слишком доверчив. Я может скажу это в разрез с интересами моего начальства, но даже в поместье герцогини могут оказаться лишние уши. Например, твои, — сказал он железно. — Здесь не ведут такие разговоры открыто. Тони, тебе разве безразлично, куда я тебя втянул?

— Нет, не безразлично, — я потянулся. — Из-за тебя, кретин такой, я почувствовал вкус к жизни. Даже... ты ведь знаешь о..?

— Да? Она всё-таки осталась у тебя? — интерес услышал я в его голосе.

— А ты не притворяйся, что ты уже не в курсе… к тому же, мы приезжали к тебе вместе.

— Да, я помню, спасибо, — теперь уже Герхард пихнул меня в бок. — И ты как раз тупица ещё потому, что встреваешь в мои дела, когда у тебя под боком Анадель.

— Вот только не нужно объяснять мне такие очевидные вещи, — я слегка приуныл. — Да и что ты теперь предлагаешь делать?

— Да ничего, — он пожал плечами и вздохнул, как и я, потянувшись на стуле. — Чем меньше будет от тебя подозрительных действий, тем меньше ты выдашь, что что-нибудь знаешь. Твой визит сюда также не самый желательный, но, допустим, ты всего лишь хотел навестить друга и обратился с этим к моему прямому начальству. А вот твои прежние попытки связаться с кардиналом Пьяджи уже могут на что-то намекать. Но, что было, то уже было. Будем надеяться, на этом всё и остановится. Так ведь, Тони?

— И всё-таки ты просто хочешь меня отвадить, — буркнул я обречённо. — Ну давай, так и скажи. Я тебя подвёл, и у тебя из-за меня проблемы. Так ведь?

— Тебе от этого станет легче? — он широко улыбнулся, только вот не улыбался его глаз. — Да, Тони, ты меня подвёл, и мне теперь стало труднее работать. Но. Но. Вина здесь только моя, и заключается она в том, что я доверил важное задание неподготовленному гражданскому лицу.

— Аа-а, ну так вот за кого ты меня принимаешь… — пихнул я друга беззлобно, внутренне с ним соглашаясь.

— Ну так, господин академик с кафедры электромеханики, — безучастный голос Герхарда пронизывался издёвкой. — Великий это труд, просиживать штаны. Тони, Тони… — Герхард покачал головой, усердно изображая тяжкое разочарование. — Да мы будто с тобой поменялись ролями.

— Да о чём ты сейчас вообще?! — вспылил я.

— Да ну! У тебя феноменальная память, но ты не помнишь тот наш разговор в детстве? — мой друг старательно, как мог, изобразил обиду.

— Ах, тот наш разговор… — до меня сразу дошло, что именно он хотел мне сказать. — Так это, по-твоему, я тебя на это всё надоумил?

— А кто из нас больший мечтатель? — Герхард ехидно улыбнулся. — Кто из нас бегал на каждую выставку прогрессистов с самых малых лет? И кто притёрся в ученики к самому Иоганну Форальбергу? А?! Да вот только потом ты чего-то совсем... прикис.

— Это я прикис? — я снова начинал злиться.

— Ну а кто? Разве я? — мой друг иронически засмеялся и ткнул себя в повязку, скрывающую пустую глазницу. — Да что с тобой случилось в последние годы? Чего ты так боишься, раз до сих пор не выбрался в мир?

— Да нечего мне было бояться! — ох, я был готов уже вспыхнуть и запламенеть. — Я просто хотел нормально жить! Это сейчас за тебя, кретин, мне бояться нужно! И не только за тебя… а жилось-то мне хорошо, припеваючи! Ах… а теперь я даже не знаю, что будет. А мне даже говорить ей не хочется, как она сильно рискует, оставаясь со мной жить после этой истории...

— Хе-хе, — Герхард снова широко улыбнулся, тяжесть его взгляда постепенно сползала. — Так значит, уже настолько у вас всё серьёзно? Но, с ней, я полагаю, ты разговариваешь намного мягче, чем со мной.

— Да, с ней нельзя общаться резко… — я вздрогнул. — Да чтоб тебя, Герхард!

— И что такая девушка нашла в таком, как ты, зануде, м? — не унимался Герхард меня изводить.

— А я вижу, ты удивлён, — процедил я сквозь зубы.

— Да нет, почему же... — мой друг вытер слезу из-под единственного глаза. Но слезился он, похоже, от усталости. — Я ведь сразу понял, что она видит в тебе тебя настоящего, а не того, каким ты хочешь казаться. Тоже мне, профессор. Хах. В академии…

Герхард потянулся к обгоревшему сундуку и достал из него того самого летающего автоматона и водрузил его на стол:

— Ну смотри же, что ты вместе с Форальбергом сделал. Такие вот вещи делаешь ты настоящий.

— Да я только помогал, — сконфуженно принял я похвалу.

— Да какая, скажи мне, разница, — голос Герхарда стал суров. — помогал ты или делал всё сам? Тебе по силам вещи уже такого уровня! К слову... не поможешь его починить?

— Да пожалуйста… — от этого я отказаться уже не мог.

— Ну так что там у вас с Анадель? — вставил своё Герхард, но я уже я был рад тому, что он снова не уходит в свою прострацию.

— Да пока ничего… — вяло откликнулся я, разбирая корпус филина.

— Как это? До сих пор?! — воскликнул он излишне поражённо. — Так ты даже в любовном деле хватку потерял? Тони, я ведь даже и не думал, что ты настолько себе всё там отсидел.

— Да заткнись ты, — отмахнулся я, готовя паяльник и осматривая повреждённые контакты. — Не будем сейчас об этом. Я даже не знаю, какая опасность ей сейчас может угрожать, пока я тут с тобой болтаю.

— Пока тебе об этом волноваться не нужно, — тон Герхарда не допускал вопросов. — А ты пока помоги мне закончить ремонт.

— Как пожелаете, «господин алхимик», — процедил я сквозь зубы.

Через какое-то время дверь в комнату Герхарда неожиданно распахнулась. Ну вот, помяни лихо, и оно появится. Хотя, к служителю Ригилийской церкви подходит совершенно иная трактовка…

— Клянусь бородой епископа, ну сколько можно ждать?! Да, по просьбе герцогини я дал вам время на подготовку, но оно уже кончилось! А это кто тут ещё? — да, это был сам кардинал Пьяджи, собственной персоной. И вот он увидел меня. — Оу, прошу прощения. У нас, оказывается, есть ещё гость, — я сидел к нему спиной, но даже так чувствовал ею его леденящий взгляд.

— Прошу меня простить, господин кардинал, — Герхард встал, его лицо приобрело привычно непроницаемый вид. — Но я не мог упустить эту возможность.

— Поясните… — голос кардинала Пьяджи звенел нетерпением.

— Мой рабочий аппарат, летающий автоматон изобретателя Форальберга, был повреждён во время пожара в моём доме, — о ужас, Герхард собирался скрыть тот факт, что это я вломился в поместье герцогини... — Тони, его ученик, был мне нужен для его ремонта.

— Да, вот оно что, — эм-м, мне не казалось, что кардинал в это поверил. Но было уже поздно.

Я лишь молчаливо кивнул, продолжая заниматься своей работой, но повернулся к кардиналу боком, чтобы его видеть.

— А я вижу, вы старательно добиваетесь своей цели... — кардинал не сумел скрыть от меня своего удивления, но, похоже, радоваться здесь было нечему. Он медленно подошёл к столу, наклонился над моей работой с филином, взял его голову, которую я уже успел отсоединить, и начал долго и внимательно её осматривать. — Старина Иоганн не перестаёт меня удивлять, — промолвил он тихо, а затем неожиданно громко рассмеялся, будто бы обращаясь ко мне. — И кого же он так стремится превзойти?

Кардинал, пока я продолжал ремонт, ещё с минуту осматривал голову автоматона, всматривался в глаза, будто в пустые глазницы черепа. Мне даже казалось, что он вот-вот произнесёт известную фразу. Но затем он просто положил её на место, пару раз постучав по ней ногтем.

— А вы и вправду уверенно справляетесь с починкой этой изумительно сложной вещи, господин профессор, — пронизывающий взгляд кардинала оставался холодным. — Но я пока не вижу в этом хватки Иоганна, вам до него расти и расти... Так что привело вас сюда?

— Вам это должно быть уже известно, господин кардинал, — вопрос его не сбил меня с толку, слишком уж кардинал затянул с этой театральщиной. Но чтобы не выдавать никаких тревог, я так и продолжал, не поворачиваясь к нему лицом. — Меня беспокоит судьба моего друга.

— Хм, вот как? — казалось, теперь взгляд кардинала не морозил, а уже прожигал меня насквозь. — Даже если его судьба тесно переплетена с судьбой империи? Когда от поступков вашего друга зависит её безопасность и будущее, и ради них он, естественно, должен рисковать в том числе и своей жизнью… на что, я уверен, готов пойти далеко не всякий гражданский…

— Господин кардинал, — не знаю, что на меня нашло, но я повернулся к нему лицом. — Я уже рисковал жизнью ради моего друга. И, вы, конечно, меня простите, я не вижу никакой разницы между тем, чтобы рисковать жизнью ради друга или в интересах империи.

— А эта разница… есть, — кардинал Пьяджи свирепо сверлил меня глазами. — Видите ли, да я думаю, вы и сами понимаете, что в случае неудачи вы, конечно, либо так, либо так — умрёте. Но вот последствия вашей неудачи, которые вы, разумеется, уже не увидите, будут иметь в случае жертвенности ради империи совсем уже иные масштабы, далеко выходящие за рамки жизни и судьбы вашего друга. Я глубоко благодарен вам за то прежнее ваше признание, и вследствие чего вижу в вас человека чести. Ровно также вы с достоинством заботитесь о вашем друге. Да я даже уверен, что не окажись он здесь, вы бы добрались до самой императрицы… однако, однако. Именно в этом и содержится ваша проблема, господин Монтемарно. Вы неопытны, но с тем спешно и далеко порываетесь, а оттого не видите масштабов проблемы. Ровно также вы не видите масштабов той пропасти, в которую также, следуя тем же путём, рискуете упасть. Я надеюсь, вы вняли моему предостережению.

— Я вас понял, господин кардинал, — кивнул я в ответ, а с тем меня и пробирал озноб. — Благодарю вас за откровенность.

— Что ж, я рад быть услышанным, — уж не знаю, чему он был там по-настоящему рад.

— Однако, — ну вот скажите мне, что же опять на меня нашло…

— Однако? — кардинал даже немножко удивился моей неизбывной наглости, но сдержался от того, чтобы просто не вышвырнуть меня за дверь.

— Однако, меня по-прежнему беспокоит судьба моего друга, — во взгляде, обращённом в Герхарду я умолял его меня остановить..

Но мой дражайший друг моей мольбе не внял, а лишь с неприкрытым интересом наблюдал за нашим разговором. Ага, будто наделся, что с помощью кардинала Пьяджи сможет меня проучить. Но мне сдаваться было уже поздно.

— Я лишь хочу спросить, когда я снова смогу его увидеть, — попытался я выбрать самый безобидный и безопасный для меня ответ.

— Ах, действительно, — неожиданно для меня в голосе кардинала зазвучала ирония. — Вы ведь наверняка снова попытаетесь, всё таки, его отыскать, возникни у вас хоть малейшее сомнение… — он досадно вздохнул. — Ну хорошо, для вас это уже не будет тайной. Ваш друг отправляется на расследование по вам уже известному делу, возможно, на срок где-то в пару недель. А потому я прошу вас больше не беспокоится и перестать так усердствовать как в его поисках, так и в поисках ответов на опасные вопросы. Мало ли, к чему это вас приведёт. Тем более, вы уже достигли своей цели.

— Да, будем полагать, что так оно и есть, — выдавил я из себя дружелюбную улыбку, внутреннее же содрогаясь от пережитого давления. Мне было страшно и одновременно почему-то забавно от того, как внезапно и быстро накалялась обстановка. Не менее страшно и забавно мне оттого, что здесь я, в своём дневнике, постарался передать слова кардинала в мельчайшей точности, будто они были высечены в моём мозгу и душе как в камне.

— Что же, — голос кардинала внезапно стал мягок и приятен, каким я ещё его помню, когда беседовал с кардиналом в его собственном поместье. — Я рад, что всё разрешилось. Вы, пожалуй, пока можете заканчивать свою работу. Я предупрежу госпожу Фаральберг, что вы ненадолго задержитесь. Она ведь ожидает вас?

— Да, неловко получилось, — голос мой звучал виновато, и я горячо надеялся, что только по этой причине.

— Ничего страшного, — кардинал добродушно улыбнулся. — Для неё это лишь очередной повод прогуляться по садам нашей герцогини. И пусть даже сейчас осень, до сих пор здесь есть на что посмотреть. А нам, господин алхимик, давно уже пора.

Мой друг встал, пожал мне руку и, подмигнув, сунул украдкой какой-то конверт. А затем быстро развернулся к двери и удалился в неизвестном мне направлении следом за кардиналом Аберио Пьяджи. И опять, да, похоже, Герхарда я очень долго ещё не увижу. И снова у меня в руках был некий конверт...

Автоматоном Герхарда занимался я недолго, но в том нет моей заслуги, разработал его мой наставник, а он всегда старается сделать доступным ремонт такого сложного механизма. Ох, и в этом-то Герхард видит меня настоящим? Даже тут я на вторых ролях. Впрочем, тут виноват я сам. Вряд ли этот ученик когда-либо превзойдёт своего учителя...

И вот я собирался уже уходить, ага, но будто в окружении моего друга бывает спокойно! Я был уже в прихожей, как вдруг услышал громкий резкий мужской голос, от неожиданности вызвавший по моей спине мурашки. И тут я и вправду почувствовал какой-то холодок, который будто пронёсся мимо меня со стороны лестницы. А затем я снова услышал чей-то громкий голос, а потом и глухой удар, отозвавшийся в коридорах эхом.

Но странности на этом не собирались заканчиваться! Я уже был у парадной двери, но вдруг увидел через её витражное стекло, как пара керосиновых фонарей вспыхнули, нет, взорвались! Полетели стёкла, и фонари потухли, накренились и рухнули на землю. И не будь я Тони Монтемарно, если тут не творится какая-то магия! А впрочем, где же я тогда находился, да? Ох, ну, хотя бы, никто не ринулся по лестнице в попытке меня изловить. Я тогда уже слишком устал, чтобы бояться, а попросту восторгаться магическим трюками мне было лень.

Только вот я надеялся, что у этих высоких господ, включая моего чокнутого друга, всё было хорошо. Но проверять это я не хотел, не на правах гостя. Я только немножко ещё подождал, но больше ничего не услышал. Было даже как-то жутко тихо, и я поспешил к выходу.

У выхода двое слуг уже подбирали осколки фонарей. Вид у них был, мягко говоря, недовольный. «Вот же фурия», — услышал я, проходя мимо. Но завидев меня, они тут же удалились. Я понял, небо велит мне никогда не заводить слуг! Вытерпеть они меня не смогут…

Ладно, шутки шутками, но терпение одной дамы я уже слишком долго испытывал. Госпожа Анна уже ждала меня у своей машины. Она любезно беседовала с начальником охраны капитаном Линне, но я лишь успел понять, что разговор шёл о садах герцогини. Да, кардинал Пьяджи прав, увлечься этими садами можно надолго, особенно людям с чуткой и мягкой натурой. Но вот мы, наконец, сели в электромобиль, и капитан Линне проводил нас до ворот. Так мы и покинули «оплот насыщенной жизни», как выразилась госпожа Форальберг, поместье госпожи герцогини Мировской.

По пути я, опустошённый поле разговора с другом, вновь бесцельный и не такой уж нужный, лишь безмолвно наблюдал в окно. Давно уже был вечер, но даже последние лучи солнца забирали у меня тучи. Что ж, это было к дождю. И, наверное, к пустынной печали в моей душе, если бы я не открыл конверт, который совсем недавно вручил мне мой непоседливый друг. Ах, как же я его всё-таки люблю, кретина такого...

В конверте было письмо и пара цветных картонных карточек. Письмо моего друга было обращено ко мне, и, кажется, написано было наспех. Прикладывать его я здесь не стану, ибо порой у моего друга такой ужасный почерк. А переписывать его мне уже лень. Я итак уже «Герхарда» перенёс сюда много.

Вкратце я скажу, что он меня, конечно же, благодарит за помощь, а ещё припас для меня занимательный подарок. Эти карточки были ничто иное, как билеты на абонимент в дом отдыха «Хрустальный берег». «Для тебя и твоей половинки», писал он в конце… вот же нескромный гад, а! Ну что же, он снова решил меня подтолкнуть? Допустим, допустим… допустим. Мысль всё-таки ого-го какая… интересная.

Даже госпожа Форальберг, увидев билеты, отметила их посеребрённые края. Она знала, что это за билеты и куда и, вдобавок, сообщила мне, что такие пригласительные очень редки и дорого стоят. «Серебряный статут открывает ну уйму возможностей», сказала она мне. Еда проживание, к тому же, также включены в стоимость. Что ж. Такой подарок радует ну очень даже. Ух, лишь бы Анадель согласилась со мной поехать..

Ну ничего, на билетах был указан период на применение, и пара недель в запасе у меня есть.

Через час мы были уже в городе и госпожа Анна Форальберг высадила меня у моего дома. Я даже пригласил её поужинать с нами, но она отказалась, сказав, что так оставит без ужина несчастного мужа, который, должно быть, давно уже ждал её дома. На том и расстались. Всё-таки, удивительная дама, но и мой наставник ей под стать…

Анадель ждала меня, читая газету и слушая музыку. И как всегда, вовсю благоухала. И вновь, как только я вошёл, она затопила меня вопросами. Я постарался ответить на все и поделиться всем пережитым, конечно, умалчивая о нашем разговоре с Герхардом о ней и об этих билетах, но вскоре не стерпел, и принялся поглощать остывший уже ужин.

Остаток вечера я пытался работать, но вот уже снова взялся за дневник. А потом ещё раз через пару часов раздумий. К слову, я и вправду сперва не ожидал, что в своих приключениях и записях дойду до такого. Простая забава, которая скорее свойственна школьнику, обернулась сами понимаете чем. Но я уже не имею права, и не желаю на таком остановиться. И я также отдаю себе отчёт, что не знаю, для кого, в конце концов, это пишу. Да и буду честен, из меня вышел никакущий хранитель важных бумаг. Что же, остаётся мне только над этим работать, а то иначе, как мне кажется, вам придётся распрощаться с моими записями, как и мне с собственной жизнью… хе-хе. Всех благ.

А вообще, раз уж конец этого дня дался мне с трудом, то неплохо бы добавить сюда что-то отстранённое, но тоже со смыслом. Как какой-то итог, быть может...

Когда-то я читал в детстве одну книжку. «Магия Созвездий». В ней рассказывалось о маленьком королевстве, где жил юный главный герой Омниус, начинающий астроном. Он регулярно писал письма своей наставнице, принцессе этого королевства, взявшей нашего юного астронома под личное обучение. А встретились они в приюте для сирот, в котором наш герой оказался с рождения. Принцесса была в том приюте настоятельницей, она занималась молодыми умами, брошенными родителями в дикие вихри судьбы.

И даже когда они разошлись, принцесса взошла на престол, а наш юный астроном последовал за своей мечтой, он всё также продолжал писать ей письма, рассказывая о себе и своих достижениях.

И пусть он долгое время был одинок на своём пути, но всё же смог найти новых друзей, которые его вдохновляли. Я как сейчас помню, что об этом Омниус писал своей наставнице:

«Дорогая принцесса Филионора, сегодня я узнал, что дружба это по-истине велика сила, которая помогает в любых трудностях. С помощью и поддержкой моих друзей расширять горизонты известного космоса удивительно приятно и просто. Безусловно, дружбу нужно уважать и беречь тех, кто её нам дарит».

Позже у нашего астронома появилась и новая, искренне любящая его семья. А его мечта стать придворным астрономом свершилась, ведь принцесса, а теперь уже королева, так заботиться о своих подопечных.

Ну вот как-то так. Какие из этого выводы делать, думайте сами. А я, возможно, даже и дальше буду себя и, надеюсь, вас, так развлекать.

Книжица эта вдохновляет меня до сих пор. А тогда, в детстве, приключения юного астронома Омниуса так впечатляли и завораживали, что я и сам порывался изучать звёзды. А в итоге стал изучать сложные приборы, через которые их можно было рассмотреть, не взирая на огромные расстояния. Хе-хе. И так на приборах и остановился, да… Но герой этой книги мне так близок по духу, что я нахожу с ним в себе много общего и сейчас.

Ах, какая оказия, я только-только закончил вносить в дневник последнюю запись, как вдруг умудрился залить почти чистую страницу чернилами. Мне оставалось только её промокнуть и оставить так. Придётся мне, наверное, переписать, если я не хочу оставить для вас здоровенную кляксу. Ах, всё равно, эти мои бумажки и тетрадки нужно приводить в порядок. Трудная же это штука...

Но, правда же, вот кроме страницы пострадал и стол, на поверхности которого уже успели отпечататься чернила.

Ох, была бы это только моя единственная проблема…

А завтра новый день. Старая обыденность? Новое приключение? Кто знает...

Глава седьмая: Кристальные озёра: Признание

Среда. Истошные трели будильника в какой раз вырывают меня из царства грёз в серую обыденность. В серую с крупицами настоящей жизни, хе-хе. Я даже решил привнести в неё чуть больше порядка и составил примерный план на неделю вперёд. В следующую среду прибудет делегация из республики Армандия. Двоих её представителей я уже видел у госпожи Мировской. А до того очень уж мне хотелось воплотить в жизнь подарок моего друга. Да, за наши отношения с Анадель нужно браться уже серьёзно. И наверное, мда, уже давно…

До конца этой недели у меня три дня рабочих, а учеников я встречу вообще только на следующей. Так что, ни лишней нагрузки, ни посиделок за чтением докладов у нас не предвидеться. И целых два дня будет свободных. Ой-ё-ёй.

Я не смог придумать ничего лучше, как положить перед завтраком рядом с тарелкой Анадель эти два заветных билета. Внимательно их изучив, она посмотрела мне в глаза с приятным удивлением. Да так, что я от неожиданности от такой её воодушевляющей реакции чуть не выпал из-за стола в бессознательное состояние!

Оказывается, она даже где-то слышала про это место. Да, местный элитный дом отдыха на «Кристальных озёрах» с прекрасной природой и атмосферой… Ах, если бы мне до того про этот курорт не рассказала госпожа Форальберг, я бы даже не имел представления, куда я так смело приглашаю дорогую мне Анадель! Нет, в таких вопросах я полностью доверяю моему другу… но как же это оказалось дорого и серьёзно! Но, к счастью, Анадель не стала спрашивать о происхождении этих билетов в моём владении. Я бы не знал, что ответить… зарабатываю я не то, чтобы густо. Да и вам уже известно, куда я сливаю весомую часть заработанных мною денег…

Вместо того, чтобы хоть как-то меня расспрашивать, Анадель согласилась на это моё молчаливое предложение совершенно не колебавшись! Она только засмущалась немного. Ох, как же это было премило...

Ну вот он — отличный повод наконец проявить мои намерения. А со временем они стали только серьёзней. Я также хочу наконец уговорить Анадель работать со мной в академии. Помимо моего сильного желания её близкого присутствия, от меня не отступает тревога, вызванная недавними разговорами в поместье герцогини. Мне совсем не хотелось оставлять Анадель одну. Да и сама она сможет заняться существенными делом, встать во весь рост и понять, что мир вокруг неё не так уж и страшен. А если что, то буду рядом я. Ох, хотя бы в этот раз мои записи похожи на настоящий дневник...

Быстро поев, я отправился на работу. Оттуда также нужно было позвонить по телефону на номер, указанный на билетах, и зарезервировать место, указав время нашего прибытия. Мы могли провести там до четырёх дней, а пакет услуг был полным. Это обещало много увлекательных занятий… и не смейте думать тут ничего такого! Даже я себе этого не позволяю!

Итак, я позвонил по указанному номеру. Нам выделили домик почти у самого озера.

О работе рассказывать не буду, со всеми делами я справился быстро. Хорошее настроение помогало! Да и за Герхарда я уже не так волновался. В каком-то смысле, сильно мне волноваться за него не позволили. И пусть я был с этим пылко не согласен, но по вине самого Герхарда я уже был сильно занят другим. Я думал только поездке! Ну и, конечно, о грядущем приезде научной делегации. Да, там я должен быть непременно.

Когда я уже уходил с работы в крайне приподнятом настроении, меня нагнал мой друг Виктор… и да, он пригласил меня в клуб Дель-Вин. Там появились столы для бильярда, добавили рулетку в пару игральных мест... Ну а почему бы и нет! — думал я.

А время до позднего вечера у меня ещё было, также, как и небольшая сумма на руках. Я ведь всё равно получил бесценный подарок от друга, который был уже полностью оплачен. А если вот, задержусь немного, то позвоню Анадель из клуба, чтобы она не волновалась...

Но посещение клуба оказалось не столь долгим, как я ожидал! Ага, мда… Вот немного про моё везение: раз через раз! И так можно описать почти всё, что со мной происходит. Но как раз здесь сложно говорить об удаче, нет, тут скорее вмешались мои собственные самонадеянность и глупость. Я поставил на «двадцать три чёрное» всю сумму разом. Итог, думаю, вам очевиден...

А при том, что я не пью и не был пьян, поступок мне показался ещё более глупым. Хорошо хоть, что я уже глуп не настолько, чтобы снова влезать в долги!

Виктор же, увидев мою неизбывную печаль, посоветовал мне вернуться домой, плюнуть на «неудачу», в другой раз, мол, повезёт вдвойне. Мда… этот плевок я бы тогда охотно размазал по своему лицу. Ну что же, раздосадованный до головной боли, я покинул стены клуба Дель-Вин без гроша в кармане. Но нет, теперь уже не было для печали в моей душе так много места, как раньше! Завтра меня ждёт намного более приятное времяпрепровождение!

Когда я, уставший от долгой пешей прогулки, подходил уже к своему дому, мне повстречался почтальон, стоявший у наших дверей.

Тогда я отчего-то ощутил, что неприятности на сегодня могут и не закончиться. Ох, вот бы уже без всего такого, — подумал я. Не знаю, сколько уже почтальон меня прождал, да и спрашивать было неловко, но у него была для меня посылка с пометкой «лично в руки». Хотя, наверное, он прождал недолго, ведь иначе, его бы уже пригласила в дом Анадель, увидев из окна.

А посылка была от Марии. И я уже напрягся, моё подозрение подкрепилось внушительным доводом, хотя я тогда ещё не знал о содержании бандероли. Я подписал почтовую форму, и проводив почтальона взглядом, нырнул в дом.

Коробка весила не больше полутора килограмм, и я не без опаски начал её распаковывать. Я очень волновался, опасался подвоха, но в то же время мне было крайне любопытно, чем всё это обернётся.

Не меньшее любопытство овладело и Анадель. Услышав мои шаги, она уже спустилась со второго этажа. И мы вместе стали раскрывать коробку. А в ней лежал конверт, а под ним картонка с надписью «Сначала прочти, а потом лезь дальше!». Фраза была в стиле моей сестры, но получать подарки от неё крайне необычно. Но что я, в конце-концов, теряю, да? На сегодня уже хватило одной великой глупости, и что же ещё может пойти не так?!

В конверте же ожидаемо хранилось письмо от Марии. Почерк был её, в этом я полностью уверен. Да я даже приложу это письмо сюда:

«Дорогой братец, я не получила от тебя ответа на своё предыдущее письмо, поэтому пишу тебе снова.

Как ты там поживаешь? И как там Анадель, не пора ли ей вернуться? Или ты, хитрый лис, уже её не отпустишь? Ладно, об этом поговорим позже.

Но я вот что подумала. Раз уж ты попадаешь в неприятности в последнее время, то тебе бы не помешал охранник. Милая Анадель, как бы мы с тобой её ни ценили, навряд ли может разрешить все твои нужды. Я, например, не видела, чтобы она практиковалась с оружием.

Да и про твоего друга могу лишь сказать, что он скорее для тебя проблема, нежели прикрытие. Кстати, а как он там, уже подался в пираты? Я уверенна, работа на важных дяденек утомит любого. А по Герхарду это уже было явно видно. А теперь ещё и взгляд похож на взгляд небесного головореза из сказок. До этой роли остался только шаг! Да-да, слухи добрались и сюда...

Так что, я уверенна, как твоя любящая сестра, никто о тебе не позаботится. Думаю, ты и сам это понимаешь. А за меня не волнуйся, я и сама могу за себя постоять.

Я тут от нечего делать занялась прикладным творчеством и сделала кое-что для тебя. Это маленький страж, помощник. Он сделает всё, чтобы освободить Анадель от твоих надоедливых просьб и поручений. Эта милашка ведь ещё не сбежала из твоего огромного пыльного особняка?

Вот видишь, как я о тебе забочусь?

С этим маленьким красавцем ты наконец сможешь отпустить свою дорогушу по её более важным делам, а сам сможешь жить припеваючи.

Эта милая игрушка будет беспрекословно исполнять все твои команды. Да-да, тут есть немного моей магии. Совсем чуточку магии Вуду, ну ты ведь понимаешь, ничего другого я бы сделать не могла бы. Короче, на. Бери и пользуйся.

С наилучшими пожеланиями, твоя любящая старшая сестра.

P.s. Жду от тебя ответа и благодарности за мой шикарный подарок».

Да, это точно письмо Марии. Мда уж, магия, значит. Ну и что это было опять? Ох, будто мне не хватало тех «весёлых» событий в её приюте. Но, делать было нечего. Анадель уже хотела увидеть «подарок».

Меня терзали смутные сомнения, но я убрал картонку, а под ней лежала кукла из ткани и дерева. Должен признать, выполнена поделка Марии была весьма искусно. Даже пальцы имеются по три штуки на каждую руку. Глазки-бусинки, стильный кафтанчик из зелёной ткани. Выглядит кукла, конечно, мило. Такую могли даже подарить ребёнку. Но безобидна ли она...

Я осторожно достал куклу и посадил её на стол, опирая о коробку. Но вот что дальше с этим было делать? Я ведь электромеханик, а не маг или алхимик. Но, конечно, никакой инструкции не прилагалось. Ну спасибо… Я перечитал письмо. Команды, значит.

И я вымолвил: очнись, чудовище!

Никакой реакции. Анадель взяла этого «чудика» на руки и стала его осматривать. Она нашла какой-то рисунок на спине и предположила, что это печать, но та была не закончена. А если её дорисовать, то это, видимо, и заставит куку работать. Ну вот, как оказалось, в отношении магических печатей у Анадель было больше познаний...

Ну, была ни была! Я взял ручку, дорисовал кружок вокруг печати, и положил ручку на стол. Пару мгновений ничего не происходило. Но нет, кукла дёргано зашевелилась, а на её конечностях появились красные точечки. Кукла поднялась, уставилась на меня чёрными бусинками глаз и поклонилась. Ну что же, я давно такого не видел. Одно дело, заведённый в моих руках автоматон, но здесь было наполненное магией существо, имитирующее жизнь…

Я решил дать новую команду, излишне изображая из себя мудрого мага, чем невольно насмешил Анадель:

— Повинуйся мне, кукольный раб! — протянул я в сторону куклы руку в повелительном жесте.

Вдруг глаза куклы сверкнули, и существо припало на одно колено.

— Вот это я понимаю… — милостиво кивнул я в ответ. Анадель снова не сдержала смешок. Мне стало неловко, но я продолжил. — Я твой владыка. Я повиливаю тебе исполнить первое моё поручение! Принеси кружку с чаем с кухни...

Кукла выпрямилась и быстрыми шажками пробежалась по столу, на той же скорости спрыгнула с края и просеменила по полу через гостиную на кухню. Ну а почему нет? К тому же, у меня горло пересохло.

Мы с Анадель ждали около пяти минут, как вдруг кроха появился из-за угла. Она шла медленно, обнимая кружку, которая была с неё размером. Я указал пальцем место возле дивана, и кружка была доставлена к его левой ножке. И я, наконец, расслабился, обрадовавшись новому приобретению.

Когда я наклонился взять у куклы кружку, в которой действительно был чай, так меня тут обдало едва тёплой жидкостью. Ох, а был бы это кипяток…

— Ах ты мелкая сволочь! — взревел я от неожиданности. — Да я тебя…

Но я не успел схватить наглеца, эта тварь резко устремилась прочь. А я бросился за ней вдогонку. Эта мелкая зараза бежала вдоль коридора и на ходу пыталась чинить мне преграды, то ботинок, то ещё что-то. Я за ним, а он на лестницу! Шустрый гад взобрался наверх, прежде чем я вообще добрался до ступенек. Но я уже пожалел, что там стоял! Эта мелкая дрянь опрокинула стул, что стоял сверху, и тот прилетел прямо в меня, сбив меня с ног!

Анадель выбежала с кухни со сковородкой в руках. Я лишь успел показать ей пальцем нужное направление.

Я поднялся по лестнице, и там уже грохотало! Анадель, размахивая сковородкой, охотилась на маленькое чудовище. Пару минут беготни по коридору второго этажа, и Анадель застав эту шуструю тварь на комоде, умудрилась по ней попасть. И кукла отлетела прямиком в меня, прямо в лицо! Она вцепился мне в нос, и я, еле-еле её отодрав, кинул её вниз с лестницы. Монстр приземлился прямо в аквариум, что стоял снизу.

Рыбы напугались и удрали врассыпную, кто куда. А кукла, попав в воду, побарахталась и затихла. Видимо, печать смылась, и тварь перестала работать.

Я выловил этого гадёныша из аквариума и убедился, что печать неполная. И запихнув этого гада обратно в коробку, обвязав ту верёвкой, я кинул подарок Марии в дальний угол каморки для швабр.

Ну вот, всё… хватит с меня приключений. Весь оставшийся вечер перед мы провели с Анадель в разговорах о магии, печатях и алхимии. Произошедшее её скорее повеселило, что нельзя было сказать обо мне. Но я был за неё рад даже ценой своих страданий. Нос мой ещё болел, как и ушибы, причинённые падением стула.

А потом я, дабы описать свою радость сегодняшнего дня, свою печаль… и боль, уселся за дневник. Поводов, вы понимаете, оказалось предостаточно. Я даже посмею вписать сюда какую-нибудь мораль по этому случаю. Может и мне самому от этого станет легче.

Дорогой читатель, сегодня я вновь осознал, что не следует лишний раз себя убеждать в том, что хуже уже не будет. Ещё как будет.

Запомните же, мои возможные потомки и прочие читатели, которым достался мой, блин, дневник! Азартные игры до добра не доводят, если вы, конечно, не везунчик по жизни. Но и таким может не повезти намного хуже остальных…

А если к вам пришла посылка от горячо любимой старшей сестры с посланием, подобным тому, что получил я… то смело предавайте такую посылку огню! Ну, или воде. Тут что как поможет…

Иначе, как минимум, до самой ночи ваши глаза будет щипать сладкий чай, как бы вы ни пытались их промыть. Куклы — это зло. Однозначно. И если у вас девочка, присматривайтесь ко всему, во что играет ваш ребёнок. Мало ли, оно вдруг зашевелится. Заговоры, магические печати и это всякое колдунство… да ну их всех! А я за сегодня достаточно устал. Завтра должно быть поспокойнее. Я надеюсь.

Полёты во снах… как же давно я их не испытывал. Набегающий поток ветра приятно обдаёт по щекам, а лёгкость моя как у пухового пера. Пролёт через облако как через множество мягких пушинок. Я парил над местами, каких не видел ранее. Вот замечаю опушку возле леса, а на ней маленькое, тёмное пятнышко. Что-то меня манило в нём, и я решил снизится и осмотреть вблизи. Забавно, что крыльев я при полёте не имел, только руки расставленные в стороны, будто державшие дельтаплан. Я сделал пару кругов над опушкой и стал снижаться. На маленькой поляне, укрытой мягкой травой, паслась благородная лошадь. Она медленно вышагивала и озиралась по сторонам, будто ждала кого-то. Я привлёк её внимание.

Очутившись на лугу, я с интересом наблюдал за ней ,а ведь где-то я её уже видел... Она, склонив голову, уставилась на меня из-под чёлки. Я решил к ней подойти, так сказать, познакомится, но, увы, она оказалась пугливой. Она фыркнула и, дав полу-разворот, устремилась со всей прыти вдоль леса. Я пустился за ней вдогонку, пытаясь набрать скорости и взмыть в небо, но сейчас полёт не удавался. Лошадка стремительно убегала вдаль, а я, уже уставший, так и остался на полпути. Эх, ну что же такое? Я вздохнул, и решил присесть под дерево, росшее рядом.

Усталость в ногах и обида, что знакомства не вышло... однако, вдруг рядом со мной упало яблоко, что странно, это дерево не было яблоней. Я подобрал яблоко и осмотрел его. Вдали что-то послышалось: какой-то гул, он приближался всё ближе. Я, выронив яблоко, от растерянности, чихнул, и оттого проснулся.

Гул издавал чайник с кухни, мне его было хорошо слышно, так как дверь была закрыта неплотно. Наверное, это Анадель. Я посмотрел на часы, было восемь утра. Самое то, ведь через полчаса мы должны уже ловить такси до нашего места отдыха. Одевшись, я вышел на кухню, чай и лёгкий завтрак уже был на столе. Мы быстро поели и отправились к выходу. Мы договорились, что брать нечего не будем кроме совсем необходимого, всё влезло в маленький чемоданчик.

Анадель была в одном из своих привычных платьев: в мелкую разноцветную крапинку на тёмно-синей ткани. Причёску Анадель собрала в пучок и надела фетровую шляпу моей мамы, та давно лежала на полке гардероба в прихожей.

Я оделся достаточно скромно, «по рабочему» я бы сказал. Только туфли были выходные, из серой кожи. Мы вышли за калитку палисадника в ожидании такси, к счастью, оно прибыло очень скоро. Это был авто-экипаж фирмы Андромеда, самый современный, что я видел на наших дорогах. Видимо, хозяин весьма не беден, коль у него в парке машины такого класса.

Я объяснил нашему вежливому водителю, куда нам ехать, ион обозначил цену в три сотни вермарок. Дороговато, но и путь не близкий. Мы сели в авто и нас повезли за город, хорошо, что хоть не так быстро, как на электромобиле Форальберга... Но и так дороги оказались не сильно загружены, и мы были на месте спустя примерно полтора часа. Проехав несколько небольших селений, мы приблизились к лесополосе за которыми виднелись вершины холмов. Красивая берёзовая аллея вела нас к главным воротам дома отдыха.

Выйдя из машины мы сразу почувствовали чистый воздух и пьянящий запах леса. К дому администрации вели указатели, а там нас встретили и приняли наши пригласительные без лишних слов и долгого заполнения бумажек. И вот уже нас провожают к тому самому домику, который был зарезервирован за нашими билетами. По пути нам даже провели небольшую экскурсию.

Окружённое лесом кристально чистое озеро сверкало между двух холмов. И прямо под сами располагались горячие источники и бани. А чуть дальше за лесом располагался парк, это был приют-пансионат для редких животных, там ещё иногда проводились выставки. Нужно будет заглянуть.

И вот, наконец, мы и пришли. Одноэтажный крупный деревянный дом с маленькой, но уютной мансардой. Провожатая вручила нам ключи, карту мест, пропуск в главный зал и в столовую, а также абонемент на все возможные интересные места сроком на четыре дня.

Да, как и раньше я предполагал, доступ у нас оказался вообще ко всему, что могут предложить «Кристальные озёра». Но, конечно, время года было не для купания. Но горячие источники, хм-м, горячие источники были.

Со слов работницы курорта выше статуса тех билетов, что подарил нам Герхард, были только золотой-бизнес для групп от четырёх человек, а также обсидиановый для особ королевских кровей и тех, кому на такое хватало денег... Рассказав обо всём, провожатая нас оставила, напомнив, что её всегда можно вызвать специальным звонком в доме.

А домик внутри оказался не маленьким. Две спальных, просторная кухня вместе со столовой, а также отдельные ванная и санитарный узел. Площадь эдак в не менее сотни квадратных метров месте с мансардой. Но осматривали мы его недолго и сели за стол. Нас занимала карта, и мы уже решали, куда нам следует сходить в первую очередь.

Но для начала ресторан, мы оба хотели сытно покушать, а я… а потом посмотреть на Великое кристальное озеро. На том мы и решили. Оставив вещи, мы собрались на выход вперёд к приключениям, нет, лучше всё-таки к отдыху.

Итак, да. Мы сверились с картой и направились по красивым дорожкам и тропинкам в сторону ресторана, который располагался в главном здании дома отдыха. Долго мы не шли и смотрели на огромное озеро, видневшиеся за деревьями. А оттуда доносились крики утиной стаи, прилетевших сюда в родную гавань.

А главное здание… большой трёхэтажный деревянный терем, сложенный на манер рыцарской эпохи. Да может даже, что здание это с тех времён, разве что, оно как-то обновлялось. Две сотни лет назад в этом краю, что зовётся сейчас «Кристальными озёрами», располагалась охотничья резиденция брата тогдашнего императора. И место это было его самым любимым. Владельца этих земель звали графом Альбертом Антоджо. И рыбаком он был ой каким страстным. Об этом я вычитал из брошюры, но мы намеревались ещё и покопаться в здешних книгах.

Ох, к моему счастью, народа здесь было немного, ведь пришли мы не в обычное время обеда. А ведь я не любил людные места для приёма пищи, а тут ещё и такое важное событие, ой. Ресторан размещался на первом этаже и интересно назывался — «Коста-Мерина», в честь супруги императора. Мы подошли к администратору, показали свои пропуска и получили целых пять разных меню. И всё это было бесплатно, выбрать можно было угодно.

Мы выбрали запечённую утку с салатом (была ли она из тех, что недавно тут крякали, я не знаю), корзинку фруктов и два бокала вина «Дон Симильен». Нам предложили столик в правом краю зала с красивым видом из окна. Внутреннее убранство ресторана соответствовало месту. Дубовые столы, белоснежные скатерти, причудливые узористые люстры с большими электрическими лампами и мраморный пол из разноцветных кусочков породы. Когда-то это был обеденный зал для приёмов, здесь граф принимал свою семью и гостей.

В ожидании официанта я решил почитать Анадель небольшую книжку, лежавшую на столе. Да и с вами поделюсь, история оказалась занятная.

Итак, да, история графа Альберта Антоджо.

Граф Антоджо был видным военачальником и командовал первой гвардейской конной армией. Высокое прохождение графа одарило его особым магическим умением: «всеслышание». Он мог общаться с людьми на любом языке, но что более невероятно, он понимал животных.

Военной службе он отдал без малого аж сорок лет, насыщенных напряжёнными победоносными походами, но был сильно, страшно измотан. Но по окончанию службы за заслуги перед короной и народом граф Антоджо удостоился титула фельдмаршала и этого участка земли, где вскоре и обосновался. Но при всём своём величии человеком граф был весьма простым, и не чурался общества рядовых солдат, и был оттого в большом почёте, чем и подавал пример офицерам.

Именно император Карл «Багровый Опал» и распорядился построить для своего брата этот особняк. Но, правду говоря, граф не сильно-то и восхищался роскошью, а позже и вовсе превратил свои владения в место отдыха для славных воинов и их семей. А сам же он удалился на одну из вершин холмов, где самолично срубил себе дом, а позже занялся обустройством заповедника для редких животных. Тогда он и посвятил им свой дар. Мне неизвестно, делал ли граф по этому поводу каких-либо записей, чтобы поделиться с кем-то разговорами с животным миром. Но, наиболее вероятно, что у него не хватало для этого времени, ведь в первую очередь граф занимался уходом за ними и лечением. Кто-то из этих удивительных существ затем выпускались в свою среду обитания, но кто-то оставался здесь подле графа Антоджо. И даже спустя пару веков служащие этого заповедника до сих пор следуют укладу и заветом графа. Даже говорят, что сам господин Альберт Антоджо по-прежнему присматривает за своими питомцами и гостями…

«Как это благородно! — сказала мне Анадель. — Таким человеком можно гордится».

И я с ней искренне согласился.

Пока мы ждали еду, а книжка с историей этого места была уже прочитана, я погрузился в раздумья.

Я всё думал, с чего начать наш разговор,нужно ли мне торопится? Или вообще, может, я ей не сильно-то и нужен... а осталась она со мной чисто из-за хорошего воспитания, по просьбе Марии? Но мне так хотелось открыться перед ней. Ведь, кажется, в безмолвии было сказано уже так много… Но я ведь так не хотел спешить. С Анадель спешка была невозможна, не к такой девушке нужно возносить пламенные речи. Её не привлечь ничем земным, лишь чем-то, что сперва кажется даже невозможным. Я не был в страхе, но я робел. Я забыл, я не помнил, как мы с ней познакомились, я даже почти не помню, как раньше мы с ней общались… и вообще, что привело нас к тому, что она теперь сила передо мне и смотрела мне в глаза? Что я? Кто я такой? Зачем?! Но от Анадель ваяло спокойной живительной силой, словно как от ангела, и я страшно боялся её упускать. Ведь что без неё моя жизнь?

Нет, нужно было поднимать наши отношения на более высокий и прочный уровень, и промедление для меня уже казалось равнозначно пропасти. Так я волновался, что почти перестал дышать, лишь бы не выдать ей мою тревогу. Но будет ли дальше так просто?

Нет, я не был новичком в отношениях, но теперь всё прежнее не имело смысла! Она нравится мне совершенно по-особому, и неловкий, в чём-то даже никудышный я опасался всё испортить.

Нет, я помню, как всё начиналось. Мы как-то сдружились во время её обучения на моей кафедре. Именно что — сдружились. Лучшая ученица, она ненавязчиво стала во многом мне помогать, я же охотно не отказывался от её помощи. Нравился ли ей я тогда? Нравлюсь ли теперь? Ох, о первом я сказать ничего не могу. О втором же мне неизбежно предстояло узнать.

Пусть могла смущать разница в возрасте, но по факту она совсем не была большой. Преподавателем на своей кафедре я стал рано, а о серьёзных любовных делах тогда помышлял не особо. Но чем старше я становился и вот теперь...

Меня привлекли её обширные познания и тёплый характер. Она быстро стала мне другом, а её обаяние влекло меня как полёты влекут пегаса.

Но я ведь и раньше много думал об этом… ещё тогда, когда Анадель ушла в свободное плавание и неожиданно для меня нашла кров и работу у моей сестры.

Но вот теперь, та, пусть и злополучная, но также и счастливая для меня теперь поездка с Герхардом, и та наша с ней встреча в приюте… всё заиграло по-новому.

Ну всё, я должен был с ней поговорить.

Некоторое время я думал о том, каким должен быть этот наш разговор. Нужно ли торопиться? Или наоборот растянуть беседу, начиная издалека. Но я человек в подобных делах нетерпеливый, и да, вы, наверное, над таким моим само-описанием посмеётесь, но это именно так. Ещё раз и ещё раз скажу, что всякий мой прежний опыт перед Анадель не имел никакого значения, и я это достаточно чётко понимал. Но, но узнать о её подлинном ко мне отношении мне, всё же, и вправду было крайне любопытно. Да и к тому же мы вполне давно знакомы, да что там, очень давно. И как раз от непонимания, нет, без окончательно понимания мне с тех пор, как она поселилась, было неловко. Я не позволял себе такого, чтобы ежедневно наблюдать за её поведением. Ну я же просто не мог, не смел так делать!

Чем дальше это тянулось, тем сильнее мне хотелось знать, не витаю ли я попросту в облаках... И не была ли Анадель на самом деле просто вежлива со мной, как со своим, я уверен, по её мнению… талантливым учителем.

Но тот факт, что она до сих пор не оставила меня, уехала со мной в город, бросив при этом работу и, возможно, друзей… ну, это же многое значит! И я ведь никоим образом её не уговаривал, не убеждал. Просто предложил… да и она быстро согласилась отправиться со мной сюда… на, эм… а не получилось ли это… свиданием??

Ну как минимум, я же точно её никак не пугаю, а Анадель достаточно робкая и скромная девушка, чтобы редко бывать на людях... и она почти совсем даже не общалась с незнакомцами…

Да, как же я утомился думать, и как же не просто писать мне об этом. Ведь этот дневник обязательно когда-нибудь попадёт к кому-нибудь в руки. Но да, была ни была!

Но, да, решено. Ждать больше не было никакого смысла. Я думал начать с вопросами о работе, но нет, нет… мы сейчас отдыхали и академию и всё, что с ней было связано, следовало оставить позади. Тогда с чего начать? Мы отдыхали, а значит, нужно было говорить об отдыхе.

Поели мы очень сытно, а когда дело дошло до десертов с вином, я направил свой… очень задумчивый взгляд прямо к Анадель. Она немного засмущалась, но поняв, что я хочу с ней поговорить, погасила румянец на щеках и внимательно на меня посмотрела. Я оторопел...

— Ну-у, как тебе обед? — выпалил я.

— Он замечателен, профессор, — она пригубила вина. — Большое спасибо.

— Ну вот, опять этот «профессор», — я даже немного расстроился. — Ну послушай, мы ведь давно уже знакомы, хорошо общаемся… и сейчас мы не на работе. Ну вот совсем нет никакой нужны называть меня так и тем более обращаться на вы...

— Эм… прошу прощения, — Анадель было неловко оттого, что она так меня «расстроила». Ох, что же я наделал? — Но, про.. Тони, вы же… ты ведь… понимаете. Мне совсем не просто перестроиться. Я обучалась много лет в высоком доме Трёх Благородных Сестёр, там вся моя жизнь сплеталась вокруг этикета и манер, от нас требовали неукоснительного соблюдения. Мне, вы простите меня, ты… ах, мне тяжело, трудно оставить такую жизнь позади. Я стараюсь, я стараюсь ради вас. Раз… вы… так просите.

Она потупилась, виновато смотря на пустую тарелку. Наступала неловкая пауза, которую я горячо стремился избежать, а если не смогу… то преодолеть.

— Ох… не спорю. Нет, я не спорю, — ах, как сильно мне хотелось её утешить. Ох, как подводила меня моя речь. — Манеры, они, конечно, очень важны. Но со мной не нужно загонять себя в рамки и следовать строгим правилам. Я же не какой-то там граф и тем более не король. Мне ведь и самому от этого неловко…

О ужас, что же такое я тогда нёс. Какой же это был бред… нет, не бред, ах, неважно.

— Хорошо, я постараюсь, — от неё вправду требовались какие-то усилия. Ох, что же я творю… — Тони, вы… простите, прости… ах, ты хотел у меня что-то спросить? Я вижу, вы… ах, ты хотел поднять тему поважнее. Ты так напряжён… Что-то случилось?

— Да, у меня есть пара конкретных, гм, наводящих вопросов, — а-а, стоп, кто-нибудь, остановите меня!

Пара наводящих вопросов, блин, пара наводящих вопросов, блин. Мы что, в детективном романе?! О небеса, моё умение вести диалог явно очень требует шлифовки… Вот же я, вот что я такое, а? Видать, раздумья утомили меня настолько, что я от нетерпения, и от нерешительности... выпалил собственно, сами эти мысли. Ну вот куда испарился мой внутренний словарь пижона? Нет, да, конечно, теперь всё было совсем по-другому.

— Ну хорошо, — Анадель слегка удивилась, но старалась не подавать виду. — Я вся во внимании.

— Скажи, ты ведь не жалеешь, что уехала со мной? Там у тебя была работа и друзья… — мда, вышло очень слабенько даже для неловкого обращения.

— Нет, о работе не нужно жалеть, — она смущённо пожала плечами. — Тем более там есть кому меня заменить. А друзья, их было не так много, к тому же, всегда есть письма и прочая связь. Мне стало так не по себе, когда вы получили травму, и я не могла вас бросить.

— Спасибо тебе… большое… — я осел.

Но Анадель быстро продолжила:

— Тут я с Марией полностью согласна, вас… тебя нельзя было отпускать одного. Я буду помогать, пока вам нужна помощь. Вы.… такой занятой человек, на которого много свалилось и, да...смотря как вы с Герхардом помогаете друг другу... остаться в стороне, было бы некрасиво, я захотела так же... помочь.

— Спасибо тебе большое… меньшего я мог и не ждать. Мы общаемся уже так давно, так многое уже прошли вместе, как это делают друзья, знакомые много лет... и...

Да что с мной было такое?! Что за идиотская банальность?! Проклятье! Я так и не мог ничего придумать. Мне уже начинало казаться, что проще будет сдаться и перенести разговор на попозже, потом ещё, и… ещё. Но нет. Нет! Нет! Нет! Так было нельзя.

А она… а она ведь смотрела на меня с таким сострадательным видом, будто бы уже прочитала меня всего как книгу! Ещё бы, у неё было такое выражение лица… да при всей этой болтовне, что лилась с мой стороны. Ох, я очень надеялся, что она всё-таки понимала мои намерения… Ну вот она берёт салфетку, вытирает руки и собирается мне что-то сказать. Ну вот! Мне конец...

— С тобой всё хорошо? Ты… — ох, как же она была встревожена… — Ты как-то нехорошо выглядишь.

Она протянула мне бокал воды. Я его быстро осушил, затем опустошил бокал вина, который обычно медленно потягивают.

— Со мной всё хорошо, — я отдышался. — Я просто хотел задать тебе вопрос.

— Я это уже поняла, — спокойно она мне сказала и, к счастью, никуда не ушла.

— Да? И давно? — ох, какой же был тогда… да у меня просто нет слов!

— Что, простите? — глаза Анадель выражали искренние удивление… и тревогу за меня. А я, а я, ну да. — Я не понимаю… Тони… к тебе вернулась головная боль? Я была уверена, что правильно тебя лечила. Но, может...

— Что?! Нет. Ничего такого нет… я уверен, что здоров, — ох, я не был уверен, что здоров.

— Ну, тогда, хорошо… — смутилась Анадель.

— Я… просто… — выдавливал я из себя из последних сил.

— Да? — оживилась она, не решаясь в глаза мне посмотреть.

— Я хотел поговорить о том, что… — ну же, Тони, ну же. — Почему ты поехала со мной. Я ведь тебя не сильно раздражаю, да?

— Вы меня совсем не раздражаете, — прошептала она, даже как-то обидевшись.

— Понимаешь ли, я человек сложный, сам в себе ещё не разобрался толком, — ох, что же я несу? — Так тебе, стало быть, было меня жаль, и ты поехала потому, что тебя Мария попросила?

Ну просто браво!! Ох, Тони, Тони… неужели это было из-за одного бокала вина? Но нет, постойте, я ведь и не помню, как уже осталось полбутылки. Неужели я тогда вином запивал утку?! Я выглядел очень глупо, и на меня даже косились люди! Но провалиться было некуда, и я должен был продолжать. Хорошо хоть, народу было немного. Но у меня вообще-то был важный разговор! И я решил чуть-чуть помолчать.

— Что? Что? Нет! Я сама решила вам… тебе помочь, Мария лишь дала мне такую возможность. Постойте, кажется я начинаю понимать, — ей стало как-то очень неловко. — Тони, послушайте, я не хотела вам чинить неудобств. Мы действительно давно знакомы, очень давно, это правда! И мне не безразлична ваша судьба, я переживаю за вас. Я ведь правильно понимаю, — взгляд её стал робок, но при этом удивительно серьёзен. — Вы хотели сказать то, чего сами от себя не ожидали? Если вы хотите узнать, безразлично ли я к вам, ах, что же… к тебе, безразлично ли я к тебе отношусь и поехала с тобой только потому, что помогать принято… то это. То это совершенно не так! — она наклонилась и вполголоса добавила. — Я догадывалась… и от неких источников мои догадки… косвенно подтверждались. Но сейчас я понимаю лучше ваши… намерения, — её лицо залилось краской.

Она вправду старалась мне помочь? После всего, что я тут наговорил? Ох, Анадель, Анадель… Но постойте. Каких источников? Ах… да-да. Ну конечно же. Это была Мария. А теперь я выглядел как полный идиот. И я теперь я вынуждал Анадель договорить за мной мои мысли. Ох-ох-хо… ну что же, я благодарно принял её помощь.

— Да, мои намеренья… — ну давай, Тони, соберись! — Наши с тобой отношения… я хотел придать им большей значимости, я так думаю… без забегания вперёд, я просто...

Ну наконец было что-то осмысленное!

— Тони, я поняла, — Анадель едва-едва сдерживая милую улыбку и не смотрела на меня. — Что ты предлагаешь?

— Всё мои знакомые… — я опять начинал издалека. — Они либо с семьёй, либо в отношениях. Ну, кроме Герхарда, у него работа. Тяжёлая работа. Ну, я тоже погрузился в работу. Но я… я не Герхард! Прости, я веду себя как полный идиот.

— Нет, нет, что ты. Глупости. Нечего страшного или плохого нет. Предложения отношений, это не просто, я прекрасно понимаю, — мне кажется, Анадель уже просто не выдержала… — На ваш вопрос я отвечу положительно, я согласна на ваше предложение. Возраст ведь давно позволяет перейти на ступень выше… Ой, что я такое говорю. Я… согласна. Если, вы конечно, говорите не о свадьбе. К такому я, прости, ещё не готова. Но да. Хорошо. Хорошо. Я тебя поняла.

Она вжалась в стул словно мышка и наполнила себе бокал. Отпив немного, она поставила бокал на место и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Правда? Я так рад! Так рад! — ох, как же мне полегчало. — Прости, что так невпопад. Обстоятельства идеальны, просто я совсем дурак стал… от волнения.

— Не говори про себя так… — Анадель улыбнулась мне дружелюбно и мило.

— Хорошо, я не буду, — я выпил ещё вина.

Внутри я горел от счастья, снаружи тоже, вино сорокалетний выдержки только добавляло мне румянцу. Я будто как школьник радовался отмене занятий на год вперёд. Повезло так повезло, мой смелый, пусть и крайне неловкий шаг к Анадель принёс свои плоды. Я бы мог, наверно, и до завтра подождать, подумать, что-то придумать, но вышло, что вышло. И так даже, я думаю теперь, было лучше.

А в зале кто-то одобрительно присвистнул и вокруг вдруг стало как-то шумно. Мы посидели ещё немного, уже было три часа дня. Ну вот, я наконец это сделал… К вину я больше не прикоснулся, хватит с меня глупостей. Мы дождались официанта, дали ему на чай и покинули ресторан.

А на обратном пути в домик мы решили подойти к озеру, там должно быть красиво и тихо, и там можно продолжить наш разговор. И вот мы направились к озеру, к месту, обозначенному на карте как «Утиный пляж».

Мы сошли с основной дороги на маленькую тропинку, вымощенную деревянными пластинами, эта тропка и привела нас к Кристальному озеру. Этим необычным названием оно обязано своему двойному дну. По озером располагалась ещё одно, карстовые, на дне которого сформировались необычные кристаллы. Содержали ли они магию, я не могу сказать точно, но по легендам они придавали воде «эффект памяти». Да это озеро так и называли ещё -- «помнящим».

Водолазы бывали на нижнем уровне. С их слов, кристаллы на сторонние звуки и вибрации отвечают эхом, повторяющим источник шума. Но более того, они «запоминают» эти звуки и могут уже позже наполнять ими всю водную гладь.

Мы прогуливались по небольшой извилистой тропинке, от озера дул прохладный ветерок, играющий с волосами Анадель, а я шёл чуть позади и любовался ею. Так мы дошли до беседки между двумя раскидистыми берёзами. Идеальное место для уединения, узорчатые стены отбрасывают тень, а в центре подвесная с двумя подушками.

И мы решили тут отдохнуть. Анадель достала маленький плед, и мы уселись на качели полюбоваться тихой природой. А вдали слышались крики уток, похоже, что утки-красногрудки готовились к отлёту в более тёплые края. Прямо на юг, в сторону экватора, в сторону долины вулканов. Птицы стремились к красным горам, мангровым лесам и вечно горячим источникам. Утки то и дело стайками пролетали над озером, унося за собой последнее тепло солнца.

=географическая вставка-справка=

Наша столица, где мы и живём, лежит в северной части страны, в зоне умеренного климата. Но три века назад прежняя столица Ригилийской империи располагалась ближе к экватору. В самом центре «Огненного царства», называемого так в легендах. Жилось там неплохо, но участившиеся землетрясения и бурная активность вулканов, мда, заставили наших предков пересмотреть место для главного города.

А вот к северу, через обширный горный перевал, пересекающий материк, и деливший его пополам, лежала уже другая страна: союзное с нами государство — Симбирская империя. Владения «Царства земли», края снежных Рольдов. Большую часть этих земель покрывают леса, пересечённые реками и разбитые метеоритными озёрами, ограждённые горами, и нужно сказать, не малую часть Симбирии устилает вечная мерзлота.

Там живут гордые и отважные коренастые люди, кожа которых напоминает снег. А из-за обилия железо-магнитных залежей в недрах даже гравитация в тех краях оказалась более сильной, и это даже подтвердили учёные.

Вот что я вам тут пишу, так мы с Анадель разговаривали обо всём. Мы говорили и на тему снов, и о том, какие из них бывают вещими. Кому какие сны снятся, и какие чудеса встречаются там. Уже не помню, как долго мы там просидели, но когда задул прохладный ветер, мы направились к себе, и вскоре я по телефону заказал нам ужин.

И уже через час у наших дверей стояла девушка-курьер с нашим заказом. Очень милая юная особа в забавной шляпе с муляжными лисьим усами. А глаза у девушки были немного странными, выразительными, ну и совсем немного косящими.

Девушка приехала к нам на велосипеде с прицепом. В колесе велосипеда я увидел ветку, видимо, бедняжка по пути заехала не на самую безопасную дорожку… Но по крайней мере, с ней самой всё хорошо, и наш ужин доставлен в целости. Он был относительно скромен: жаренная рыба с овощами и сладости на десерт.

Ещё мы решили расспросить курьершу об интересных местах, куда нам непременно ещё следует отправиться. Горячие источники, канатные дороги в гористой части парка, кондитерский дом «Мятный дворик» (со слов этой девушки, слаще и вкуснее нет во всей империи). А также экскурсия в тот самый заповедник редких животных, которым в последние годы своей жизни занимался граф Альберт Антоджо.

Отблагодарив курьершу, мы дали ей на чай. Крайне позитивная и очень вежливая, мне нравятся такие люди. Они несут яркий свет добра и позитива, необходимо украшая и дополняя палитру разноликого общества.

Остаток дня мы разговаривали и слушали музыку из граммофона, а под ночь разошлись по комнатам. Перед сном я сел за столик возле кровати и решил сделать пару записей в своём дневнике. Ну как, пару… вы же меня знаете! А сил писать сегодня у меня было много, да воспоминания хотелось сохранить как можно лучше. Всё-таки, за последние годы это мой самый важный день!

А ещё я посмотрел на календарь. Так уж получилось, что в своих дневниках я не часто подмечаю дату, но не в этот день. Уже через пару недель сентябрь сменится октябрём, и холодать уже будет в середине дня, а ещё дожди. Но нет, это не страшно. Зато все деревья окрасятся в разные цвета и вскоре уронят пёстрый ковёр нам под ноги.

Я не думал о работе, но припомнил себе, что на следующей неделе в среду будет торжественный приём зарубежной делегации в академии. Ну к ней-то я всегда готов.

Итак, дорогой Я, ну или читатель... Хм, читатель, да... а ну быстро положил дневник на место! Ну ладно, я не такой злой, не сегодня. Сегодня у меня однозначно великолепный день. Меня переполняют лёгкость и блаженство, и не исключено, что мои мысли сегодня повело куда-нибудь в сторону. Но я так счастлив, что... да… Наконец, я получил однозначный ответ на самый важный для меня вопрос, и наши отношения с Анадель вышли на новый уровень. Я уже начинал думать о следующем важном вопросе, но вспомнил просьбу моей… девушки? Да? Да! Ах да, она просила с этим не спешить.

А сегодня я узнал, что не нужно излишне в себе сомневаться и страдать самокопанием. Близкий вам по духу человек вас поймёт и поддержит. Не бойтесь открыться проверенному другу, и вас посетит та же лёгкость, радость и ощущение тепла внутри. И вот я в ожидании завтрашнего дня планирую в голове маршрут нашего похода, постепенно проваливаясь в сон. Писал же я неприлично долго и много, ну, конечно, как и всегда.

Глава восьмая: Кристальные озёра: Пегас

Я видел сладкий и красочный сон. Набережная Лонквинского залива, лёгкий прибой обдаёт песчаный берег пляжа, светло-синие корвачи (нечто между аистом и фламинго) кружат в небесах, разрезая их большими крыльями, попутно заливая пространство звонким пением. А я лежу под зонтом на пляжном полотенце и нежусь в умеренных лучах солнца... слава изобретателю зонтов!

Вдруг из под песка вылезает маленький краб размером со спичечный коробок. Он резво взобрался по моей руке, аж мурашки прошли, и парой вёртких манёвров он оказался у меня на лице. Не успев его смахнуть, я получил кусачие приветствие. Этот мелкий решил проверить, из чего сделан мой прекрасный нос! Я попытался его убрать с моего лица, но тут почувствовал манящий запах кофе, который и вытянул меня наружу из страны грёз. В приоткрытые глаза ударили солнечные лучи, что проникали сквозь штору. А на час уже было одиннадцать, вот это я поспал хорошо…

Чарующий запах свежезаваренного кофе доносился с гостиной, и как мотылёк будто на свет лампы я невесомой походкой выскользнул из комнаты. Но на пути моего парения в гостиную комнату мне повстречалось зеркало, которое вовремя мне напомнило, что не мешало бы одеться... хотя бы чуть-чуть. Я тут же нырнул обратно в комнату и приоделся в домашнее.

Мой повторный поход по зову чарующего запаха на этот раз не был ничем прерван, и вот я уже добрался до кресла, где напротив меня на столике стояла чашка с моим любимым сортом кофе «Чёрный скорпион», прямиком из долины вулканов. И вот откуда он здесь? А Анадель преспокойно сидела за столом и прихорашивалась у зеркала, будто бы и не случилось ничего необычного...

— Этот кофе, откуда? — спросил я, украдкой проверяя, что это ещё не сон.

— Я заказала его для завтрака, его принесли двадцать минут назад, я лишь его подогрела, ответила Анадель, не отрываясь от зеркала. Но я видел её волнение. Казалось бы, мы жили в одном доме уже так долго, но теперь будто все было заново и совсем по-другому. — Тебе нравится?

— Ещё как, — да конечно она мне нравится! — это мой любимый сорт. Впечатлён, что у них и такой подают.

— Я рада, — отражение Анадель улыбнулось. — Кстати, завтрак я накрыла плёнкой, он ещё тёплый.

— Спасибо большое, — я продолжал вдыхать чудесный аромат и, наблюдая за парами будто заворожённый змей за движением трубки, я прошипел от наслаждения. — Но сначала... кофе…

Анадель улыбнулась, её глаза сверкнули игривой усмешкой. Она поняла, что сумела мне угодить, и с довольным видом продолжила уход за причёской, придавая ей новую форму.

А на сегодня мы запланировали: заскочить в кондитерскую, которую нам так советовали; потом на горячие источники; и после обеда мы хотели заглянуть в тот самый заповедник редких животных, что расположен рядом. И вот мы и отправились по своему маршруту вдоль озера через аллею из причудливых извивающихся сосенок к первой цели своего путешествия.

Сначала мы посетили кондитерскую «Мятный дворик», что была неподалёку от резиденции графа. Это был двухэтажный кирпичный домик, разукрашенный в разные приятные цветосочетания, которые переливались на солнечных лучах. Каждый предмет украшения был похож на сладость, а сам дом издалека напоминал слоённый торт.

Дверь оказалась открыта, и мы вошли внутрь. Множество ароматов овладело нашими чувствами прямо с порога. А за стойкой суетилась уже знакомая нам девушка, она нам и приносила заказ. Как выяснилось, эта юная леди помимо того, что подрабатывает в службе внутренний доставки, также работает тут со своими родителями в кондитерской. Ну что же, она привела сюда новых клиентов. Наша новая знакомая представилась как мисс Маффинс. Пока мы разговаривали с ней и рассматривали полки со всякими невообразимыми вкусностями, с кухни послышалось:

— Все-создатель дал мне руки! Он вселил в них могучую силу! Я этими руками могу творить всё, что угодно: горы свернуть и крендель закрутить!

Из соседний комнаты в проёме показался большой поднос, а за ним вышел и сам хозяин заведения — месье Безе. Огромный как гора и с улыбкой до ушей. Он поприветствовал нас и поставил полный поднос свежей выпечки на соседний столик. Забавное у него имя, а ещё их фамилия под стать занятию — Курамбе. Сразу видно, неспроста… Это семейство владело этим местом более века, ведь сам граф отвёл им тут землю. Видимо, он был ещё тем любителем сладкого. Общение с такими дружелюбными людьми оказалось таким же приятным, как изготовленные ими вкусности. Ну да и сам я тепло отношусь к сладкому, хотя в детстве и берёг свои зубы, а ещё был знатно запуган всякими историями про ведьм, живущих в пряничных домиках посреди тёмного леса. Но если мисс Маффинс и была ведьмочкой, то очень притягательной. Разговаривали мы с ними более часа, и на прощание в подарок месье Безе преподнёс нам мешочек с мятными карамельками. Но я был уверен, что мы ещё не прощались, да и мисс Маффинс мы ещё точно увидим.

В «Мятном дворике» мы оставили три сотни вермарок и собрали целый мешок сладостей прямо как на «День Теней». Мы зашли в свой домик занести угощения, а дальше прямым ходом на источники.

На пути к горячим источникам нам повстречалась пожилая пара, они выделялись своей необычной одеждой, как-то по мне чересчур уж зимней, хотя ещё далеко не так холодно.Было похоже на то, что они потерялись и безуспешно пытаются найти нужное им место. Увидев нас, они решили к нам обратиться. Вроде бы, они разговаривали на нашем языке. Но понять их было трудновато, а их диалект выдавал в них южан. Так разговаривали люди из Долины Вулканов.

С небольшими трудностями, но нам всё же удалось понять, что же они хотели. По их словам горячие источники сейчас закрыты, и они как раз оттуда. И эта неудача, видимо, их сильно огорчила, да то и понятно — для пожилых южан здешний климат не самый подходящий… А теперь они искали Кристальный Грот, и я помог им найти его на карте, да, собственно, нашу карту я им и дал.Они поблагодарили нас, и мы немного поговорив, попрощались и разошлись. Ну вот так всегда, следует мне что-то наметить, и оно по закону подлости идёт наперекосяк...

Но всё же, мы с Анадель решили пройти к источникам,чтобы точно убедиться в том, что они не работают. И обидное стечение обстоятельств подтвердилось, у входа нам встретился охранник и пояснил, что у них вышло из строя несколько насосов, подающих воду, и сейчас бригада занимается устранением неполадок. Я уже было хотел предложить свою помощь, но здраво рассудив, решил от этой идеи отказаться.Мы ведь отдыхаем, а включаться в такую работу означало бы, что я здесь не ради Анадель. Ну, поделать нечего, по крайней мере тут ещё есть чем заняться. Но мы поговорили и решили не торопиться, поход в заповедник мы перенесли на завтра. А тем временем в небе начали появляться тучки, которые приносил восточный ветер. Кажется, собирался дождь. Ну так оно и вышло. Мы как раз успел забежать в домик, когда капли безжалостно забранили по черепице.

А вечером мисс Маффинс доставила нам ужин из ресторана, но бедняжка попала под дождь,который разыгрался не на шутку. Анадель и я ощущали некоторую вину за то, что этой милой девушке пришлось пострадать ради того, чтобы мы были сытые и предложили ей побыть у нас и немного обсохнуть. Но она сказала, что у неё есть ещё заказы, и они не могут ждать… Вот так она и запрыгнула на свой велосипед с прицепом и спешно удалилась.

Поужинав, мы с Анадель расположились у камина и под перезвон дождевых капель начали читать книгу о мифах и легендах.

Но этот день не закончился на обыденный ноте. Где-то в десять часов, когда за окном уже было достаточно темно, со двора послышался грохот. Я вышел на улицу, чтобы проверить, что же это могло быть, может зверь какой что-нибудь опрокинул...

Но это был не зверь, это была мисс Маффинс. Она ехала домой, но её велосипед попал в глубокую лужу, и бедняжка потеряла управление. Из-за дождя дорога стала скользкой, и бедная мисс Маффинс угодила в растущую рядом сосну. Ну вот уж на этот раз отпускать человека и не помочь ему я точно уже не мог! К тому же её велосипед от удара потерял переднее колесо, а сама она страшно промокла и, едва сдерживая слёзы, пыталась найти то самое колесо в кромешной темноте… да уж. Оттого мы с Анадель и настояли, чтобы девушка осталась у нас. Погода за окном напомнила мне шторм, который когда-то застал нас с Форальбергом в особняке кардинала Пьяджи, пусть ветер теперь и не был таким сильным… но как минимум вдобавок было уже темно. Однако мисс Маффинс продолжала утверждать, что прекрасно знает местность и способна добраться до дома сама. Ох уж эти юные горячие сердца…

И еле-еле нам удалось её переубедить, и она зашла к нам в домик. Анадель усадила нашу гостью у камина и принесла ей полотенца и горячий шоколад. Я же в свою очередь, пусть и не без труда, нашёл колесо от велосипеда и затащил этот повреждённый механизм в прихожую.

Минуту спустя, также обтираясь полотенцем, я позвонил диспетчеру, и она перевела меня на мятный дворик. Я объяснил месье Безе произошедшее, чтобы он не волновался. Он выслушал меня с благодарностью, упомянув что-то про «кислинку в сахаре» и «непоседливого ребёнка».

У велосипеда рассыпался подшипник, и я должен был как-то его заменить. Впрочем, для меня это не было какой-то проблемой. Мне и мисс Маффинс несказанно повезло, ведь у меня в кармане пиджака завалялся похожий, пусть и от другого механизма. Но это и не страшно, сами шарики оказались одинаковы по сечению. Вот же, моя привычка подолгу не выворачивать карманы иногда даёт свои плоды! Правда...из-за той же привычки я редко зашиваю дырки, и некоторые вещи проникают в подкладку и оттого могут там находится очень долго... Но да, бывают и такое вот случаи, когда мои привычки спасают положение. Я не лентяй, я запасливый. Я быстро разобрался с велосипедом и тут же презентовал его, наша гостья была вне себя от счастья.

А дождь так и не прекращался и молотил, будто пытаясь пробиться сквозь крышу. Мисс Маффинс недолго спорила с нами, но всё-таки согласилась переночевать у нас в гостиной. А на утро погода может и перемениться. Разговаривали мы до полуночи о семье девушки и о их кондитерском призвании. Оказывается, у семейства Курамбе даже есть свой фамильный герб! Ну и как же, конечно, без тайных рецептов и историй о противостояний с другими кондитерами. Когда наша рассказчица уже начинала клевать носом, мы оставили нашу гостью в гостиной, а сами разошлись по комнатам.

Я перед сном, пока были силы, занёс записи в дневник. Я за много лет выработал привычку подолгу сидеть за бумагами, но чем больше я пишу дневники, тем сильнее понимаю, что это уже нечто другое. Я будто включаю в процесс не только свой ум, но ещё и душу. Я ведь ощущаю, что устаёт при этом ещё и она. Спать я тоже стал меньше, а иногда и сильно меньше. Но отчего-то спокойнее, и я стал сильнее высыпаться, хотя меня и посещают порой странные сны.

Ну что же, небольшой итог. Дорогой мой читатель. Дорогая моя Анадель, если ты когда-нибудь прочитаешь… я всё-таки не очень хороший хранитель важных документов. Но вот что, не нужно отчаиваться, если что-то идёт не по плану. У других ведь проблемы бывают зачастую не меньше, чем у тебя. Помните об этом, не нужно бояться помогать окружающим, ведь однажды добро к вам обязательно вернётся.

Сегодня наша небольшая неприятность связала нас дружескими узами с добрым человеком и, кто знает, если бы мы решили провести день по-другому, возможно у нас бы и не было такого приятного знакомства... а человек, попавший в беду, мог пострадать и заболеть. Конечно, пути ведут нас всегда по-разному, иногда непредсказуемо, но как бы то оно ни было, помогать — это хорошо и явно того стоит.

Дождь своим перестуком набивал мягкий ритм. Сон манит меня, так и укладывал, я еле-еле успеваю дописать эти строки и, наверное, уже не выдержу… … …

Я заснул прямо в кресле за письменным столом. А проснулся в десять часов утра примерно… И пусть место ночлега не совсем удачное, я хорошо выспался. Дождь стих, за окном в небе между редкими облаками свободно сияло солнце. Его лучи вторгались в мою комнату через разноцветную лоскутную штору и наполняли пространство завораживающими оттенками всевозможных цветов.

Минут двадцать, и я уже в гостиной, где меня ждала Анадель. Пока мой дневник играл роль моей подушки, за мисс Маффинс зашёл её отец, в благодарность он оставил нам любопытный билет. На нём была надпись «Тайны мятного двора», под ней красовался аппетитный торт. Очень необычно, ведь от рисунка приятно пахло. И не тем ли самым тортом? Что же, билет обещал нам какую-то диковинку. А даты на нём нет, значит, бессрочный. Да, планы на сегодня у нас уже были. Позавтракать в ресторане, а потом в заповедник редких зверей.

Что ж, завтрак удался, при том в ресторане выступал небольшой зарубежный оркестр из Армандии. Они назывались «ЛонгБитс»! В их репертуаре преобладал джаз, который я очень люблю. Только неимоверным усилием я сдержался, лишь бы не пуститься в пляс, такой бодрой и заводной оказалась музыка. Но мои ноги всё-равно невольно пританцовывали в такт, что у Анадель вызывало широкую улыбку. А ведь, наверно, её нужно было пригласить… вот я шляпа, упустил такой момент! А я вам рассказывал про свою коллекцию пластинок? Четыре полных альбома! Ох, точно, надо будет этот фортель провернуть.

И вот, в сильно приподнятом настроении мы и отправились в заповедник. Вдоль правого берега через лесопарк,чьи высокие деревья покоряли один из холмов, окружавших озеро. А между деревьев протоптано множество дорожек, напоминающих сеть или сложный железнодорожный узел. Да и сама железная дорога тут была, узкоколейка, по которой ходил туристический состав, вела за лес на холм, прямо туда, где у графа Антоджо когда-то был свой уголок уединения. С холмов наверняка открывался изумительный вид, и мы решили позже побывать и там.

Два километра по живописному маршруту, и вот мы добрались до небольшого двухэтажного здания из кирпича, выкрашенного в тёмно-зелёный под цвет леса. Рядом с домом расположилось несколько конных экипажей и пара фургонов, окружённых лошадьми. У порога нас встретил мужчина в камуфляже, Омар Гевара или просто Омар, он назвался помощником смотрителя и поприветствовал нас.

— Я так понимаю, у вас серебряный билет? О, вы как раз вовремя. Посетителей у нас сейчас немного, а вот среди живности прибыло пополнение. Не взглянут на этих интересных зверюшек было бы большим упущением с вашей стороны. Но я вам помогу максимально набраться впечатлений, — он зашёл в дом, подобрал какую-то сумку, а затем запер за собой дверь и снова к нам повернулся, широко улыбаясь. — Сегодня я ваш проводник!

— Скажите, мне не показалось, — с большим интересом обратилась к нему Анадель. — Или на фургоне только что был крылатый конь?

— Да, так оно и было, — иногда мне кажется, что люди не могут улыбаться шире, но господин Омар меня удивил. — Он у нас здесь частый гость, хорошо знает местность и будет совершенно не против дать на себя посмотреть. Наоборот, будет странно, если он не попытается ткнуть своим крылом прямо вам в нос! — Омар загоготал.

— Подождите, — вы когда-нибудь видели, как раскаляется звезда в первый миг своего рождения? Вот так засияли глаза Анадель. — Это и вправду пегас..?

— Совершенно так! — почти также ярко у Омара Гевара сверкали зубы. — Но увы, теперь пегасы в нашем парке скорее редкие гости помимо этого нашего частого постояльца… но что ж, увидеть вам его нужно. Увидеть и тщательно рассмотреть! Этот негодник наверняка сейчас где-то на третьем поле... Пройдёмте, я вам всё покажу.

Мда, пегасы в наше время очень редкий вид. Я и сам, признаться, мало что о них слышал. И даже не знаю, сохраняться ли они в следующем веке. А так, где-то столетия назад стада пегасов могли по численности представлять чуть ли не половину подобных им магических тварей. Хотя, даже какую-то просто чем-то необычную лошадь со светящимися глазами или чем-то иным теперь встретить трудно. Казалось бы, наш мир наполнен магией или даже сотворён ею… наполнен ею как губка, но за последние десятилетия или столетия он стал будто кем-то выжат. Как редко встретишь мага, пусть даже самого безнадёжного, так ещё реже питаемое ею животное покажется на глаза. А какие-то виды и вовсе уже исчезли. Потому, как я это понимаю, познакомиться с пегасом было так важно для Анадель. Да, впрочем, как и для меня.

Меня иногда посещает ощущение, что мы всё больше теряем нечто важное, и так тщетно пытаемся его отыскать, наверстать упущенное. Мы всего лишь учёные, не имеющие врождённых склонностей к удивительным силам. Алхимики, учёные магии, как Герхард, или изобретали, учёные физической среды, ищущие в ней этой магии крупицы. Что мы такое перед теми людьми, нашими предшественниками, которым повиновались облака и, возможно, даже звёзды? Я не знаю, что дальше будет с этим миром, но нам страшно хочется, чтобы наш рукотворный прогресс не оказался стоянием на месте или безуспешным падением в пропасть.

Всё, что мы можем сделать для этих удивительных созданий сейчас, так это занести их в книгу охраняемых «Живых редкостей» и надеяться, что они пропадут не так скоро, как этого боимся мы. Я даже не знаю, существуют ли, например, единороги, и существовали ли они когда-либо. Не были ли они лишь жителями детских книжек и плодом воображения предков?

Мимо конюшен Омар Гевара провёл нас к третьему полю, и мы подошли к ограде. Я никого не увидел, но Омар вынул из нагрудного кармана манок и дунул в него со всех сил. И вот он! Из-за холмика выглянул совсем небольшой белоснежный жеребец, с громким заливистым ржанием и мотая головой, тряся гривой, гарцуя, будто наслаждаясь свободой он сделал широкий полукруг и приблизился к нам. Размером он напомнил мне пони, но важностью своих движений он готов был соревноваться с чистокровными скакунами дворцовой стражи. И да… да!! По его бокам были сложены пернатые крылья…

Анадель была очарована, я даже испугался немного, что я теперь лично ничем таким не смогу её впечатлить. Но ревновать к такому красавцу было бы глупо, у меня не было шансов. Впервые пегаса я видел в живую.

— А он летает? — восхищённо прошептала Анадель.

— Вообще… да, — и снова зубы Омара засверкали в широчайшей улыбке. — Как видите, крылья у него на месте. Но наш приятель ещё слишком молод для полётов. Крылья ещё не окрепли.

Тем временем этот негодник уже их расправил и действительно поводил одним из них прямо у моего носа. Я даже не заметил, как оказал к нему ближе всех.

— Но он частенько пытается, — продолжал Омар. — Но до первого настоящего полёта ему, должно быть, ждать ещё где-то год.

Когда пегас этим крылом взмахнул, меня обдало ветром. Я отшатнулся, а этот прекрасный мерзавец явно оказался этим доволен. Немного ещё пройдясь он снова повернулся к нам и что-то проржал лично мне. А не видел ли он во мне соперника?!

— Но молодые часто торопятся, — засмеялся Омар.

— А он сильно вырастет? — вновь прошептала Анадель заворожённо.

— Ну, не так, чтобы сильно, — веселясь, Омар пригрозил пегасу пальцем, когда тот повернулся к нам крупом и искоса на нас уставился. — В зрелом возрасте он чуть меньше скаковой будет, а крылья вырастут в размахе до пяти с половиной метров. Но, по правде сказать, здесь не Небесный континент, а потому летают пегасы тут совсем немного. Где-то километров пятнадцать в сутки. А чтобы взлететь, им нужен высокий уступ, иначе сильно перенапрягается их спины, а это чревато проблемой...

— Всё равно, они потрясающие… — потрясающе заворожённо шептала Анадель. — Какой он милый… а у этого красавца есть имя? Он из диких? А что он ест?

— Ну я бы не сказал, что он дикий, — Охотно отвечал омар Гевара на её вопросы. — Но лучше его не трогать, может, хе-хе, и укусить. Но у него есть хозяин, точнее, хозяйка. Сама герцогиня Анна Мировская его покровительница и заступник. Её люди нашли этого красавца возле леса, сгоревшего после страшной грозы. И его родители, похоже, там погибли... А наша герцогиня взяла его к себе в поместье, где он обычно и живёт прямо в её замечательных садах. А временами его привозят к нам сюда для медицинского осмотра, да простора тут значительно больше для такого шалуна. Первое время он рос с обычными лошадьми, но быстро становится самостоятельным и даже задирает крупных жеребцов.

Ну да, я это заметил, — подумал я.

— А ест он то же, что и обычные кони, — Омар неожиданно быстро что-то подкинул в воздух, достав из кармана, а пегас стремительно это схватил, и послышался хруст. — Но у пегасов есть свои особые предпочтения относительно фруктов. Но тут их в достатке, мы даже специально для него обустроили громадный битком набитый погреб. А зовут нашего крылатого шалуна — Плутон.

Омар предложил нам этого шалуна угостить и протянул нам мешочек с разными вкусностями. Долгие пристальные взгляды, на меня Плутон так смотрел значительно дольше, чем на Анадель, и наконец молодой пегас принял у нас угощения. Словно в благодарность он снова распустил свои крылья и обдал нас ветром.

— А сейчас у него в расписании водные процедуры, — довольно улыбающийся Омар Гевара надел на красавца уздечку и провёл вдоль изгороди, где его перехватил другой работник и повёл Плутона к озеру.

А мы с Омаром отправились дальше. Мы посетили загон разноцветных лам, чья шерсть с переливами играла с лучами солнца. Какое-то время мы наслаждались видом и пением птиц в «Птичьем дворце». Видов их в заповеднике множество, от неимоверно голосистых попугаев, до кристальных павлинов с перьями крайне необычной структуры. О, как они важно вели себя в окружении других птиц, будто вельможи. Мягко и неспешно они вышагивали, осматривая свои владения. А другие, словно смиренные подданные затихали при их появлении, разве что не делились с ними едой. Хотя, кто знает? Мы побывали в местном серпентарии, где обитали властелины пустынь — двухвостые кобры, а также гигантские Амадорские вараны и живность поменьше. Мне это шипящие царство нравилось, но Анадель была немного напугана и прошла через него, всё время крепка держа меня за руку...

Успели мы посетить много разных диковинных тварей, а наш проводник Омар Гевара оказался великолепным рассказчиком. Мне так хочется вам перечислить, рассказать о каждом виде и об их особенностях, но если я исполню это своё желание, мой дневник необратимо превратится в энциклопедию животных… а оно мне, простите, надо? Я скажу только, что мой кругозор, моё отношение к миру после того, как я увидел этих животных, однозначно переменились. А ведь ранее про некоторые эти виды либо читал, либо вообще только от кого-слышал. Также было о единорогах. Но когда я всё-таки решился Омара об этом спросить, я был приятно удивлён.

По его словам, а он человек сведущий и доверия заслуживающий, единороги действительно существуют. Но да, среди копытных теперь это, пожалуй, самый редкий вид. И содержатся и размножаются они теперь лишь в неволе. Эту непростую задачу взяли на себя представители магических кланов и из коллегий. И было только два места обитания единорогов: Вечнозелёный лес в республике Армандия под покровительством клана «Паука-сенокосца»… Хм, паука-сенокосца? Мда уж! А второе пристанище единорогов расположено на границе Ригилиской и Симбирской империй в сокрытом лесу «Багровых корней» под охраной клана «Синие шляпы».

Про лес «Багровых корней» мне рассказывала Анадель. Там действительно был некий клан волшебников, а ещё там есть особая школа-интернат для магически одарённых детей. А сама Анадель узнала об этом от моей сестры… Но нет, во все эти дебри магических кланов я сам лезть совсем не хочу. Мне уже с избытком хватило того, что в нашем роду были шаманы, в том числе, наша бабушка… Та ещё ведьма! Потомок каких-то «Красно-песчаных Амунгоров». Да мне, знаете ли, и моей сестры сейчас хватает, да Герхарда. Да и алхимия эта вообще никакая не романтика на самом-то деле! Он отдаёт пот и кровь на это дело в буквальном смысле. Когда неоткуда брать магию, приходится жертвовать чем-то физическим… но да ладно. Он сам решил с этим связаться, я уже с ним об этом много раз разговаривал.

Мы хотели посетить ещё одно место, и я расспросил Омара, как нам попасть на холм. Оказалось, прямо за зданием администрации заповедника есть небольшая железнодорожная станция, откуда состав, который мы уже видели, каждый час отправлялся на холм к потаённому уголку графа. На обратной дороге мы подкрепились варёной кукурузой, ларёк был там же у администрации. И конечно же, не обошлось без пожелания от нашего проводника не мусорить и не подкармливать здешних обитателей. Ну, мы люди культурные. Поблагодарив и попрощавшись с крайнее любезным Омаром Гевара, мы направились к станции. А там уже ожидала группа людей. Билеты у нас уже были, мы получили их от администрации дома отдыха, а до прибытия состава оставалось пятнадцать минут.

Но даже этот короткий отрезок времени нам удалось наполнить ещё одной интересной беседой. Нам снова встретились наши вчерашние знакомые. Анимир и Виктория, та самая пожилая пара с юга. Они прибыли сюда из городка Гельмира, что находится неподалёку от долины вулканов. Когда-то в древности этот город был центом империи, но как я и говорил, из-за землетрясений и извержений столицу пришлось перенести. Сам же город был эвакуирован восточнее и перенесён на плато, там всё ещё трясёт, но хоть вулканы подальше.

Наши новые знакомые оказались непростыми туристами. Они состояли в отряде горных разведчиков-вулканологов. Очень уважаемые люди. Без наблюдения и учёта вулканической активности в тех местах ещё можно было выжить, но невозможно было развиваться. Анимир и Виктория прибыли сюда на отдых, возможно, в не самое подходящее время для южан, тем более для пожилых южан, а потому несложно было понять их огорчения из-за закрытия горячих источников на ремонт. А ведь они преодолели путь в половину страны, чтобы попасть сюда. И единственное место, которое напоминало им дом своим теплом, оказалось недоступно. Да уж, бывает...

Но вот вскоре узкоколейный маневровый паровоз с тремя вагонами прибыл на станцию. С нашими знакомыми мы разместились в одном вагоне, и я начал вспоминать уроки истории и языкознания, так речь пожилых южан становилась всё понятнее. Паровоз загудел, поршни зашипели, колёса со скрипом цеплялись за старый рельс, пар из цилиндров окутал дорогу, и мы двинулись.

И через десять минут мы уже взбирались на холм, паровоз натужно пыхтел, но справлялся. Преодолевая шпалу за шпалой, он тащился по северному склону, где угол был меньше, он всем видом показывал, что он ещё о-го-го. А в конце пути нас уже поджидала экскурсовод. Нас провели к самому дому графа, который он срубил самостоятельно, нам рассказывали о его прошлом, его заслугах и о том, как он на этой земле организовал заповедник и дом отдыха.

Оставив роскошь, он поселился здесь и углубился в природу. Похоже, привычка к военным походам и долгим путешествиям взяла своё, и простота бытия оказались для графа нужнее и приятнее, чем всякие там почести. Ну что же, каждому своё. Вклад графа Альберта Антоджо поистине впечатлял. Громкие победы во имя Ригилийской империи, щедрое меценатство после службы и необыкновенный уход за природой. Он прожил долгую жизнь, невероятных сто двадцать лет. Даже ходит легенда, что граф слился с природой настолько, что после кончины он стал местным духом леса. Что только ни придумают… Хотя, о его смерти мало что известно. Человек просто пропал, и его поиски не увенчались успехом, а после этого люди стали замечать необычную активность леса. Кто-то даже говорит, что видел воплощение графа в виде большого трёхрогого лося. Ну, оно всякое бывает, я хоть и скептик, но даже наука сейчас не всё может определить. Лишь бы только граф нас не посещал в виде трёхрогого оленя, мне уже лошадей, гуляющих в особняке кардинала хватило.

А под конец экскурсии нас подвели к смотровой площадке, откуда открывался просто невероятный вид. Солнце потихоньку опускалось за холм по ту сторону озера и своими лучами проходило по верхушкам заповедного леса. Вдали слышались крики птиц, а ветер, тихо завывая, проносился по всей долине.

Когда мы собирались на обратный рейс, было уже время позднего обеда, а после таких прогулок надо было не просто перекусить, а хорошенько поесть. Как бы кукуруза ни была вкусна, на воздухе сил тратится больше.

С холма паровоз сходил аккуратно, почти всё время на тормозах. На остановке мы попрощались с пожилой парой вулканологов, они направились в заповедник, а мы к себе в домик.

Глава девятая. Кристальные озёра: Всякие неожиданности

Но на сегодня наши приключения ещё не закончились. По пути к домику произошла очень странная встреча. Прямо у озера вблизи нашего временного пристанища мы заметили фургон. А рядом с ним разбит шатёр, оттуда доносился струнная музыка. Не без интереса мы решили посетить наших новых соседей. Фургон выглядел как дорожный, для долгих и больших походов, выкрашен он был в насыщенный синий и украшен яркими ленточками. При своём назначении к долгим странствиям он не казался потрёпанным, а значит, уход за ним был тщательный, как за своим единственным жилищем.

Нам навстречу выбежал мальчика лет двенадцати, а за ним выскочил рыжий, постоянно фыркающий зверёк. Когда он на пару секунд остановился, я распознал в нём лисёнка. Молодой человек северной наружности с очень заметным акцентом поприветствовал нас. По его словам, он со своей прабабушкой путешествует по миру. Назвался он именем Улых Карачу. Да, таких имён я раньше не слышал. Одно ясно, он далеко не из этих краёв.

— Мы рады вас видеть, очень! — его глаза сверкали любопытством, но в глубине их таилось какое-то странное понимание. — Моя пра-пра как раз говорила, что гости нас посетят! Она ождать вас в шатре раздумий.

— Ждёт? Ожидает? Но мы же не… — Со стороны шатра будто бы пахло чем-то магическим, если, конечно, это не опять моя паранойя...

— Ожидат, — сказал он с кристальной убеждённостью. — Она вон там!

— Ну хорошо, — да, шанса на побег у меня уже не было. Что ж, сам я виноват, что мы подошли так близко. — А как зовут твою бабушку?

— Её звать баба Карачу, — гордо улыбнулся Улых. — Она ждать вас.

Ну вот, да, вечер обрёл загадочный оттенок. Как же мне, этого не хватало… Нет, вы не подумайте, что мне было так страшно, я всего лишь был страшно голоден и не горел желанием вести долгие и, несомненно, важные беседы. Но отказывать будет грубо. Рыжий лисёнок покружил вокруг нас и тщательно обнюхал, потом он тявкнул и улизнул за шатёр. Мальчишка же, широко улыбаясь, указывал нам на шатёр за фургоном с таким торжественным видом, будто провожал нас в последний путь. Вечно любопытная Анадель направилась туда первой, ведя меня за собой за руку. Разжимать я её руку не хотел, так что, да…

Улых Карачу шёл за нами следом, а когда мы приблизились к шатру, мальчик с неизменно важным видом впустил нас внутрь, перед этим что-то крикнув на незнакомом мне языке. Мы переступили порог, и по внутреннему убранству мне сразу стало всё ясно. Ковры с узорами, ловцы снов, подушки вместо мебели, ну и на маленьком столике посреди шатра на подставке покоился хрустальный шар. Как говорится, «к гадалке не ходи», но мы как раз у неё и оказались. За столиком сидела пожилая дама, она была укутана в синие одеяния, а её причёска была почти в половину её собственного роста, словно башня, устремившаяся в небо. Она начала разговор первой:

— Добро пожаловать. Я знала, гости прибудут, прошу, располагайтесь. Не желаете есть или пить? — её акцент был еле заметным, она прекрасно владела нашим языком.

Я хорошенько пригляделся и вспомнил, к какому народу их можно отнести. Это были люди не из наших земель. Это северный народ, со снежных равнин Симбирии, один из древних коренных народов, что издавна населяют те земли. Коренастые, белолицые и с узкими глазами, такие как и в описании из книг по географии. Их климат, сама природа и особенности земной поверхности по большей части страны диктуют особые правила жизни.

Какие же разные бывают люди… Мы, народ к теплу привыкший и к морозам слабенький (что уж говорить про наших южан), и только жители самых северных регионов Ригилийской империи понимают, что такое холодные зимы. А что уж происходит на севере Симбирской империи в такое время года, ух, я уже молчу. Сама же мадам Карачу была не простым человеком, раз так хорошо владела нашим языком, тут мало быть просто начитанной.

От предложенных угощений мы попытались отказаться, едва ли скрывая смущение. Тем боле, кое-что о кухне северян мне было известно. Нет, плохой она не была ни в коем разе, однако большую её часть я попросту не мог переварить. Был, знаете ли, неудачный опыт… Кое-как отбрехавшись от несомненно невероятных вкусностей, нам всё же не удалось отказаться от напитка. Во всяком случае, этот был неплох. Тёплое козье молоко. Когда мы удобно расположились, я решительно спросил:

— Я… — я нерешительно посмотрел на Анадель. — Мы очень вам благодарны за приём, госпожа Карачу. И, как я понимаю... вы человек весьма необычных талантов…

— Оу, да. Можно сказать и так, вы абсолютно правы, — разговаривая со мной госпожа Карачу отчего-то рассматривала Анадель, прикидывая что-то в уме. Потом как-то странно кивнула, и наконец, ко мне направила свой кристально-ясный взор. — Я ведунья в шестом поколении. Здесь мы путешествуем недолго, это такая приятная возможность посетить земли графа, который для нашей семьи был приятным другом, — потом её взгляд стал ещё более выразительным, она наклонилась к нам, будто собиралась вещать некую тайну и продолжила полушёпотом вообще без капли какого-либо акцента. — Я даже видела его в истинной форме…

Я тут же попытался понять, каков же возраст этой почтенной дамы, но на вид её было не более восьмидесяти. И что же тогда она имела ввиду...? Увидев, что полностью овладела нашим вниманием, мадам Карачу продолжила:

— Итак, да, вы есть Тони Монтамарно и мисс Анадель. Вы явились ко мне в качестве гостей. Да, иначе и быть не могло.

— Ух ты… — Анадель всегда была впечатлительной, но в этот раз я уже не мог подобрать слов, чтобы описать её интерес. — Вы это из шара узнали?

— Шар не даёт узнать сам, он только помогает успокоить мысли, его кристаллу подражает воля, его чистоте, ясности и… — осознав, что я почти ничего из её слов не понимаю, госпожа Карачу нерешительно остановилась. Анадель бы, я уверен, слушала бы её сколько угодно. Но мне показалось, что мадам Карачу сильно желает, что я мог улавливать ход её мыслей. Это понимание пришло ко мне внезапно, будто бы кто-то другой вселил мне его. — Но да, узнать возможно не только с помощью шара. Глаза и уши — они везде. Главное смочь не потеряться. Вы не желаете узнать или хотя бы чуть-чуть предопределить грядущее? Судьбу? Или вас тревожит сложный вопрос? Я умею помогать во многих вопросах.

Охо-ох. Я ведь уже писал здесь об этом, да? Если бы я был фанатом всего эдакого вот магического, я бы давно делил с Герхардом стол алхимика в поместье Мировской. Но мне так-то дороги мои руки и ноги. Да и всё остальное тоже! Каким-то даром я не наделён, и к счастью, заметьте… так что почему бы мне просто не держаться от всей этой магии подальше? Нет, я её безгранично уважаю, но со стороны, когда она вот так настойчиво не влияет на мою жизнь. А эпизодов, по жизни....уже и так хватает. Я не сильно удивился тому, что мадам Карачу известны наши имена. В крайнем случае, если говорить без магии, место тут не большое. Но дар это или осведомлённость — суть не велика. Предощущая новое вторжение в мою жизнь чего-то необычного, я мог лишь ответить решительным отказом:

— Прошу вас, я в своей судьбе уверен, — мой язык предательски заплетался. — К тому же, вполне очевидно, что каждый может брать судьбу под контроль. А какие-то вопросы, то у нас их нет.

— Правда? — мне показалась, госпожа Карачу была уверенна, что я на её предложение всё-таки согласился. — Брать судьбу под контроль… да, конечно, я понимаю вас. Я вижу, вы сам по себе непростой человек, очень интересный, да... Вы как раз из тех, кто держит свою судьбу под контролем, иногда опережая события.

— Что вы хотите этим сказать? — я начинал сердиться, но, похоже, было уже поздно. Тем более, Анадель с огромным любопытством смотрела теперь на меня.

— То, что вы на меня похожи…

Я попытался прикинуть, чем же именно. Но её ответ на мои мысли прекратил их движение.

— Могущественная печать лежит на вас, — и снова её речь потеряла всяческий акцент.

— Что? — мне потребовались усилия, чтобы снова начать думать и говорить. И первой мыслю, прогоняя все остальные, пришло ко мне предположение, что мадам Карачу просто ошиблась. — Если вы намекаете на какой-либо дар, или что в таком роде. То вы ошибаетесь. Если вы хотите так сказать про моё конструктивное мышление, или даже сильную память, то это всего лишь результат долгих тренировок, обучения у выдающегося человека. Он просто помог мне развить присущие мне черты…

— Да, Форальберг, — кристальная ясность её взора меня обескуражила. — Но я знаю, что я говорю. Я говорю о другом. Ваша сестра говорила о вас неоднократно.

Ах, вот оно что! Всё проще, чем я думал... мы попались к одной из знакомых моей сестры. Вспомнив недавний инцидент с так называемым «подарком», я резко расхотел продолжать разговор. И вообще, я был голодный, и завтра нам нужно было уже возвращаться в город. Мне сейчас тут не до «предсказаний». Но грубость здесь не вариант, а то ещё обижу почтенную пожилую даму, и нашлёт она на меня ещё проклятье какое… Ну, вот вспоминаю я сейчас Анадель. Моя дорогая не присоединялась к диалогу, а просто сидела, наблюдала и потягивала молоко из глиняной кружки... вот мне бы так. И только её глаза выдавали её отношение. Да, в её отношении ко мне что-то едва заметно переменилось. Я сильнее теперь понимаю это со временем… Но как бы то ни было, тогда общение с человеком, как-либо связанным с моей сестрой по вопросам магии, лишало меня причин чувствовать себя спокойно:

— Я очень рад, что вы знакомы с Марией, госпожа Карачу, — мой голос выдавал моё беспокойство, как бы сильно я не пытался это прикрыть. — Но я не погружаюсь во все эти дела в нашей семье. Всё, что касается магии, я далёк от этого. Очень. И если вы действительно хорошо общаетесь с моей сестрой, то вам должно быть известно, что это дело меня обошло стороной по причинам наследования и...

— Ох, молодой вы человек, — госпожа Карачу смотрела на меня с неприкрытым снисхождением, но при этом совершенно не пытаясь меня унизить. — Вы просто сами не осознаёте полных своих возможностей. То, что, магический дар и смежные с ним таланты передаются по наследству, то это далеко не всегда так. Если вообще не так. Большее здесь значение определяет свойство души. У кого-то предопределённая генами склонность к дару может и ничего не означать, а кому-то достаточно лишь мельчайших изменений. Допустим, кто-то из предков так стремился осознать в себе магию, что это в итоге повлияло на его собственное тело. Таких примеров может быть множество… — госпожа Карачу будто бы немного расстроилась, — а-а, было очень давно... Вы же, Тони, можете видеть дальше, чем думаете. Просто же у разных людей это проявляется по-разному: сны, предчувствия, удивительно тонкий слух и тому подобное. Один из признаков может заключается в том, что вы попадаете в странные ситуации, не всегда поддающиеся привычной логике. Бывали ведь у вас такие?

Странные ситуации? Вот как раз в такой я тогда и оказался. И ведь, пытаться убежать, видимо, было уже поздно. Разговаривай мадам Карачу, например, с алхимиком, она бы наверняка добилась от него намного больше понимания и, наверное, даже признательности за её попытку поделиться знанием. Но что я? А я-то что…

— Я прощу прощения, — я страшно смутился. — Я не думаю, что смогу ответить на ваш вопрос. Я не чтец будущего или какой-то там предсказатель. Мне не снятся вещие сны... А все странности, что со мной происходили, можно объяснить простой логикой. Хех, или моим невезением.

— Да вы правы, логикой можно многое объяснить. А что до везения, не вы ли только что говорили, что каждый может держать судьбу под контролем? — и снова этот совершенно добродушной снисходительный взгляд, непреодолимо приковывающий меня к месту. — Но я прошу, вы не обижайтесь на меня. Я не хотела вас напугать или расстроить...

— Да ничего страшного, — я ощутил, что пристальное давление взгляда мадам Карачу действительно ослабло. Я уселся поудобнее, слегка разминая ноги. — Меня мало что может напугать и тем более обидеть. И вы меня тоже простите, я действительно не знаток. Мне, признаться, сильно хватает и обычной науки. Дальше физики и механики я не лезу. Разве что я работал с необычными элементами, но это мой предел! Даже мой учитель разбирается в этом намного меня лучше, хотя, как я думаю, в его роду не было магов.

— Что же, хорошо, я вас поняла, — мадам Карачу немного расстроенно принялась за закуски, но мне отчего-то показалось, что эту «битву» выиграла именно она… — Я не буду больше обременять вас такими вопросами. Прошу, угощайтесь.

— Просите, но нам правда уже пора, — неожиданно для себя я страшно устал, и угощения крайнего севера вряд ли могли бы мне в этом помочь. —- Нам собираться нужно, нам завтра уезжать.

— Ох, ну хорошо. Но я всё равно рада таким гостям, — буднично пролепетала мадам Карачу. — И хотя бы я смогла сама вас увидеть. Не буду задерживать вас. Но передайте мой привет Марии, и всё же, Тони, помните: я не просто так говорю, что вы особенный, и я очень редко ошибаюсь в таких вещах, надеюсь, что со временем вы и сами поймёте.

Мы с Анадель встали, поклонились и поблагодарили мадам Карачу за гостеприимство и угощение… Анадель всё-таки дерзнула засунуть себе в рот что-то из этих диковинок. Возможно, от волнения. Что ж, будем надеяться, её желудок крепче моего...

И когда мы уже собирались выходить, в шатёр влетел перепуганный и громко фыркающий лисёнок. Он прыгнул на ящик и следующим прыжком угодил прямо в причёску мадам Карачу. Она даже чуть не упала на бок от такого манёвра напуганного питомца. Не без труда она вынула лисёнка из своих взъерошенных волос и взяла его на руки, но тот, отчаянно фыркая, вырвался и спрятался в одеяниях мадам.

— Жмых, ну что случилось? — взволновано болтала мадам Карачу, иногда переходя на родной язык. — Кого ты так напугался? Простите, наверное, он какую животинку встретил и... не знаю, может они что не поделили?

Спешно поправив причёску, которой был теперь нужен серьёзный уход, мадам Карачу принялась за поиски питомца во множестве своих пышных одеяний.

Мы же снова поклонились и ещё раз поблагодарили её за приём, и вышли наружу, едва сдерживая смех. Ну, пусть себе нянчит. Забавно, однако, вышло, этого ведь она не смогла предсказать. Мы попрощались с мальчиком и отправились к себе. Давно пора заказать еды, ибо в ресторан идти уже не было никаких сил.

Ну вот, наконец-то, после насыщенного дня мы вернулись в домик и первым делом заказали себе ужин. И пока ожидали прибытия нашего супер-курьера, я предложил Анадель перекинуться в картишки. На моё счастье, этот вызов она приняла с энтузиазмом. Как и полагается заядлому игроку, в моём ведении был значительный арсенал сложных карточных соревновательных игр, но были и попроще как, например, «Акулина».

К моему удивлению Анадель правила знала, и наверняка это моя сестра на досуге устраивала игры… А правила… а почему нет? Вот вам и правила.

В общем-то, начну-ка я с предостережения. И пусть оно и покажется вам банальным, но так сбережёте свой кошелёк и, возможно, даже совесть. Азартные игры хороши тогда, когда азарт не влечёт дурных последствий. Чем безобиднее ставка, тем игра будет лучше и дольше. Тем более, если она в приятной компании.

Итак:

Шаг первый — Размер колоды и количество участников, не имеют особого значения. Но чтобы поиграть подольше, лучше взять пятьдесят четыре карты и раздавать на два-четыре игрока. Перед началом игры убираем одну из дам. Это может быть любая масть, кроме пики. Пиковая дама до самого конца остается в игре и не уходит ни при каких условиях. Проигрывает тот, у кого на руках останется эта карта.

Шаг второй — Каждый игрок выкидывает из своей пачки парные карты, то есть по два валета, короля, восьмёрки и так далее. Помним, что пиковая дама не выкидывается, даже если у нее есть пара.

Шаг третий — После сортировки игроки разворачивают свои карты веером, рубашкой вверх. Затем по очереди вытягивают себе по одной карте друг у друга. Начинают вытягивать с того, у кого карт на руках оказалось больше. Парные карты при этом снова выбрасывают.

Шаг четвёртый — Игра продолжается до тех пор, пока не останется одна дама. Её обладатель проигрывает.

Я всегда даму пик представлял как свою сестру, у кого останется, тот и проиграл. Мда, звучит странно, но из песни слов не выкинешь. Что поставить на кон? Что-нибудь безобидное... я задумался. Но Анадель придумала первая. Её план оказался хитрым, но простым и приятным, победитель получает поцелуй, а проигравший трижды кукарекает.

Ну что ж, правила и ставка ясны, и я даже не знал, что будет лучше. Но не в моих правилах было проигрывать, во что бы я не вписывался. Мы сидели напротив друг друга у разведённого камина, карты разменивались одна за одной, и по итогу вышло следующие: пиковая дама оказался у меня. Вот это поворот! Ох же хитрая милашка Анадель! Как же я её недооценил… неужели я такой растяпа?! Но нет, это она ещё раньше освоила эту игру. Как бы я ни считал, как бы я ни следил за картами…пиковая дама под конец осталась у меня. Хах, ловко.

Но момент это был, счастливый, да… но в то же время меня поразила паника. Честное слово, как у школьника на первом свидании! При том, что свидание у меня и Анадель уже, получается, было. Ох, ну вот, я же взрослый человек, а так оцепенел. Я же не потерянный влюблённый, которому по великой удаче предоставился случай? Нет, у нас всё взаимно, и, похоже, уже достаточно давно… ну и пусть, что об этом раньше мы и не говорили вовсе. Ох, да что же это тогда со мной было?!

Та-ак, полная боевая готовность! Полный уверенности взгляд, она в ожидании... И вот я всё же наклоняюсь к её щеке. А что было дальше, то было не в моей власти...Эта ловкая милая леди провела меня и вывела на лобовую атаку! Страстный поцелуй в губы.

Это было, мягко говоря, крайне неожиданно. От такой тихони! От такой ужасно милой тихони! Но, как говорится, в тихом омуте шалят те ещё бесята… и я поддался. Обескураженный, я совершенно сдался этой странной власти Анадель надо мной. Сладко, долго-долго, убаюкивающе приятно. У меня был соблазн продолжить, но я отчаянно взял себя в руки. Я, я задыхался от волнения. Когда я отстранился от Анадель, её глаза сверкали. Как же долго, как же долго она ждала… как же долго она ждала, когда я наконец созрею… ох, небеса, помогите мне сделать всё правильно!

И да, это, детям тут нечего читать, смотреть, слушать. Ну вы поняли!

Мне казалось, мы были совершенно в другом мире, только в нашем мире. И теперь мы, наконец, заложили для этого мира фундамент. И да, кукарекать теперь, получается мне. И я даже не знаю, что было громче, мои неуклюжие визги или радостный смех Анадель!

И как раз в этот момент кто-то постучал в дверь.

Одевшись в напускную серьёзность, я вышел на крыльцо, а там стаяла мисс Мафинс с заказом. Она не могла скрыть смущения: глаза смотрели в землю, лицо слегка покраснело, а уголки рта были чуть-чуть приподняты.

— Что ты видела? — сделал я вид, что нашкодил это сейчас не я, а кто-то другой.

— Я… да ничего... — мисс Маффинс шаркала носком ботинка о грунт, а потом резко протянула мне свёрток, не поднимая глаз. — Это ваше, возьмите.

— Эм... — я попытался притвориться, будто вообще ничего не случилось. — Ну хорошо, спасибо.

— А вы завтра к нам зайдёте? — мисс Маффинс спешно мне подыграла. — Папа собрался готовить новый торт, мы вас приглашаем. Он был очень вам признателен за вашу доброту, как и я. Ещё раз спасибо.

— Да не за что… — я пожал плечами. — Как можно было оставить человека в беде? А завтра, увы, мы уже не сможем. Нам нужно возвращаться в город, работа, знаешь ли, — вздохнул я с некоторой досадой. — Но, всё равно, большое спасибо. И... за билет тоже.

— Ах, ну что ж. Хорошей вам тогда дороги домой. Мы были рады с вами познакомится, — она пожала свёрток с едой в моей руке будто саму руку. — У вас получается отличная пара, — как бы невзначай сболтнула мисс Маффинс, возвращаясь к своему велосипеду с прицепом. — Ну, я поехала.

Улыбнувшись, она взмахнула рукой, вскочила на свой велосипед и резво укатила вдаль. Хм, пара? Мда уж, значит, она всё видела... Но откуда? Снаружи темнело, у нас горел камин. Занавески не опущены. И оттого домик наш словно фонарь... Вот же я простак такой! Растяпа! Ух, чтоб меня… ну да ладно, приму на будущее, что личную жизнь от всяческих глаз нужно тщательно прятать. Я поставил ужин на стол и опустил занавески на всех окнах. Анадель всё это время за мной наблюдала, мой мрачный вид её явно забавлял. Я лишь лениво уселся в кресло и показал этой шалунье язык.

Остаток вечера был без происшествий, после ужина мы обсуждали статьи из журнала «Техника столетия».

Перед сном я делал записи в дневник, вновь проворачивая в голове события. Прочитал, дважды или трижды посмеялся над собой, но решил ничего не трогать. Всё-таки, я должен быть честен.

Что ж, дорогой читатель… а, ну ладно. Вы всё поняли и сами. День был насыщенным, и на какие-то поучения у меня совершенно нет сил. Хватит с вас того, что вы узнаёте мою жизнь, как говорится, с первых рук. А писать о ней порой ой как непросто. Но, в конце концов, случилось то, к чему я сам стремился… если опустить тот странный визит к гадалке и да ещё пару каких-то моментов. Но теперь, о да, это действительно не только моя жизнь. Я, наверное, уже не буду пытаться прятать свой дневник от Анадель, а то однажды я сам его чуть не потерял и нашёл в каком-то другом месте…

Но вот от случайного читателя я его всё-таки пока припрячу.

Единственное, что я ещё могу добавить: проверяйте, обязательно, шторы!

А на сегодня всё. Уж и не знаю куда нас заведут пути судьбы начертанные магическим шариком (будь он не ладен), главное быть рядом. Завтра домой, а там работа. На неделе, в среду, должен быть приём научной делегации из Армандии. И ещё вскоре начнётся настоящая осень: дожди, тёплое кофе и... обнимашки. Как же без них?!

А я пойду лучше спать.

Следующее утро началось с будильника. Пора уезжать. С понедельник снова работа, и к ней нужно подготовиться заранее. Мы собрали все вещи и как-то нашли место, чтобы аккуратно уложить всё купленное в «Мятном дворике». Затем вызвали администратора, подписали нужные бланки и сдали ей домик. Нам даже помогли заказать такси до города и пожелали хорошей дороги. Завтрак в ресторане, последняя прогулка, и вот мы готовы в путь.

Через два часа мы уже садились в авто-экипаж, который доставил нас в Краун-Вель. По пути мы разговорились с водителем. Анадель показалась мне крайне общительной, похоже, это приключение и вправду сильно на неё повлияло… нет, это я на неё так повлиял… А ещё во время нашего отдыха я делал фотографии. У меня при себе был мини-фотоаппарат, но проявить плёнку на месте я не успел. Ну ничего, в городе первым же делом я решил зайти в фотоателье.

И...вот, мы дома. Почтовый ящик набит письмами, и большая их часть от учеников. Мы разложили багаж, и я метнулся в магазинчик, а позже и в фотоателье, готовые фотографии я заберу на неделе. И ещё по пути забежал в знакомый бар и купил зёрна кофе, который обычно пил. Когда я вернулся, Анадель уже готовила обед, я едва мог сопротивляться манящему аромату, чтобы ей не мешать. И что там за приправы такие?

Вот я снова сижу у себя в комнате-кабинете за давно уже привычным делом. Нужно было проверить, как мои ученики справились с заданиями. И я готовил материал для завтрашнего дня: следующая тема — электродвигатели. Да, и ещё я вспомнил несравненную гонщицу — госпожу Форальберг… вот это были весёлые покатушки. Не будь у этой машины крыши, я бы где-нибудь давно уже распластался на дороге. И не было бы у нас с Анадель… нас. Хах, как хорошо, что у машины Фаральберга всё-таки есть крыша. Хотя, я иногда сомневаюсь, есть ли она у моего наставника. Не в обиду ему будет сказано.

И в среду уже будет та самая научная делегация из Армандии. И пусть ведущий учёный у них химик, мне, всё равно, очень интересно. Обилие новой информации, обилие возможностей для новых знакомств. Я, знаете ли, люблю знакомиться с интересными новыми людьми.

Вот только я работал, а Анадель всё это время оставалась дома. И эта ещё неприятная история с письмом де Вергонов. Да… оставлять свою вторую половинку здесь я совершенно не хотел! По очень и очень многим причинам. Да я просто хочу постоянно её видеть рядом с собой! Я должен был пристроить Анадель к себе на кафедру, да хотя бы моим ассистентом! Хотя, уровень её познаний был и повыше… но, вы же меня понимаете, да? Нужно с ней поговорить и если... и когда она согласится, я приложу все усилия для того, чтобы учёный совет академии меня услышал.

Коллектив у нас хороший, ученики в большинстве прилежные. Грубиянов и хулиганов в столичной академии не жалуют. Такая работа поможет ей полностью поверить в свои силы. И полностью окунуться в живую атмосферу научной жизни, и не только научной... да. Я сумею её убедить, что город может быть ей приятен, ведь в моей компании она может чувствовать себя спокойно. Я буду на этим работать.

К вечеру я разобрался со всеми делами и пометил на календаре важные дни. Скоро сентябрь уйдёт со сцены, и начнутся холода посерьёзней. Но если всё у нас будет хорошо, на зимний отпуск можно было бы съездить в Долину Вулканов, чтобы погреться. Ровно также, как делают это перелётные птицы. А места там очень интересные, с какой стороны ни посмотри. А ещё там у меня родственники, нужно будет их навестить. С дядей Артемиусом мы почти десять лет не виделись.

Анадель пригласила меня на ужин, который был ещё заманчивей обеда. На часах уже было почти десять.

Мы разговаривали о предстоявшей неделе, и я пригласил её на приём делегации. Немного подумав, Анадель согласилась. Всё-таки, с ней там буду я. К тому же Анадель была очень благодарна мне за такой отличный отдых, так что новое моё приглашение, пусть оно уже не было похоже на предложение свидания, а само место предполагалось очень людным… её это совсем не смутило. Чему я однозначно рад.

Но что я… это она сама сделала эти выходные незабываемыми. Без неё я бы так и седел за своими бумажками, постепенно, год за годом превращаясь в мужское подобие госпожи Залинской. Не в обиду ей будет сказано. Тем более, эта изумительная пожилая дама была замужем.

Ах да, ещё нужно отблагодарить Герхарда. Как-никак, его столь шикарный подарок принёс нам так много радости! И вот интересно, он специально для нас их купил? Просто я не помню, чтобы у него была пара... или я чего-то не знаю? Нужно будет его расспросить по возможности.

И вот, снова мой дневник. Это, наверное, сейчас тут у вас уютно и компактно всё написано. Но мои черновики, с ними ужас что творится! Мой размашистый почерк пожирает страницу за страницей, и пустого места в этой огромной тетради вот-вот уже не останется. Может, мне уже начинать собирать архив?

Ну что же, дорогой читатель. Сегодня я скажу так: делу время, потехе час. Эти выходные были лучшим в моей жизни. Но работа ждать не будет. Теперь нужно успевать вдвое больше. Пора позаботится и о сне, завтра важный день, а дальше забот через край. Мир грёз, мир отдыха, встречай меня — я иду.

Глава десятая: Делегация из Армандии

Сентябрь на исходе… Вечера всё холоднее, а дожди чаще. Я даже порой сильно так хочу всё бросить и рвануть в «Долину Вулканов», самый центр огненного царства. Температура там всегда выше плюс пятнадцати, а в пик лета достигает и плюс тридцати пяти, да даже плюс сорока градусов. Ну вот, я будто сам себя уговариваю! Разберусь со всей работой и на зимний отпуск отравлюсь на юг. И не один, я возьму с собой Анадель...

Но сперва трудовые будни. В среду мы ждём делегацию Лиаморе Анет Венсан с её рабочей группой из Армандии. А ведь мне даже удалось там побывать, защищая докторскую, я выступал перед большой аудиторией столичного института. И к счастью, я не был вынужден учить их язык, мне помогал переводчик по большой части. Иначе бы да, мой неловкий акцент превратил бы серьёзное выступление в шоу. Интересно, а что там теперь происходит..?

Но вернёмся к «здесь и сейчас». Несколько дней промелькнуло тихо и мирно, и без каких либо сюрпризов. Мы с учениками начали изучать новую тему, а Анадель помогает мне дома. Она снова занимается садом на заднем дворе. Она даже смогла сохранить цветник моей матери! И нужно ли напоминать, что я в своё время и вовсе не занимался садом. Теперь мне даже неловко, что из-за меня Анадель возложила на себя столько труда. Но очень хорошо, что ей это нравится! Хм, надо бы для неё что-нибудь придумать, чтобы упростить ей труд. Инженер я или кто? Но уже поздно: осень. Пусть цветы всё ещё цвели, но их время уже было позади. Напоследок мы успели собрать пышный букет, который я занёс матери. Она была в восторге и очень хвалила трудолюбие Анадель. Я, конечно, краснел от своего прежнего безразличия к нашему саду, но то уже история старая.

И вот он, тот самый день, которого я ждал и боялся. Нет, бояться то мне было нечего, но я опасался, что моей Анадель всё же будет неловко в таком, ну очень уж людном месте. Но, мои опасения — то лишь мои опасения.

В академию мы приехали заранее. Для начала я хотел побольше распростись обо всём профессора Залинскую, да и вдобавок познакомить её с Анадель. Как-никак, я намеревался для своей талантливой возлюбленной выбить местечко рядом с собой! И я уверен, что она справиться не хуже меня. Ага, помнится так обо мне самом говорил и Форальберг. Мда уж, вот же преемственность.

Мы прибыли к восьми часам, времени было с запасом. Теперь даже мой друг Виктор Чезаре нарядился в парадное, дабы произвести впечатление на гостей. Что же, фасад — есть фасад. Я даже подыграл этому важному человеку, по-особенному пожав его руку. Он даже сумел меня удивить и чинно поклонился, когда я представил его Анадель. Конечно, я знал, что ему было весело, но впечатление он на неё произвёл. А может и попросить его сводить нас в пару мест, в этом вопросе он большой знаток…

Профессор Залинская была на своём прежнем месте, она тоже готовилась встретить гостей. И её роль в этом событии оказалась значительной. Ввиду её стажа, ага, запредельного стажа, а также потому, что её вторым профилем как раз была химия, по мнению руководства именно она больше всех подходила на роль встречающего лица. И неважно, что эта многоуважаемая дама давно на пенсии. Но я не осмелился её спрашивать, как она ко всему этому относится. Внешне же кажется, что для неё это всё «само собой».

Госпожа Залинская была очень рада нас видеть. Мне даже показалось, что она помнила Анадель. Хотя я не знаю, когда они пересекались. Много-профильность госпожи Залинской зашкаливала, а потому и вправду всякое могло быть. Ну что же, благодаря этому её влияние в академии было очень весомым. А я же в свою очередь постарался в красках описать все способности и познания моей… ученицы, за что даже пару раз незаметно получил от неё локтем в бок. Между тем мы узнали, что перед прибытием основной делегации нас посетят ещё двое человек из особого отдела министерства иностранных дел республики при посольстве. Похоже, это как раз те люди, которых я встретил на приёме у герцогини Мировской.

И новая встреча с этими важными иностранцами произошла быстрее, чем я ожидал. Менее чем через час, как мы начали очень важную беседу, нас прервал телефонный звонок. И госпожа Залинская объявила нам, что к ней на приём скоро прибудут гости из посольства. Ещё минут десять разговоров и ожидания, и к нам в аудиторию вошло трое человек. Весь при параде очень важный человек — охранник Виктор Чезаре сопровождал наших гостей вплоть до назначенных стульев. Когда они с удобством разместились, он возгласил:

— Полковник Даниэль де Милано и господин посол Жан Серго Де Лакур, — искусно подражая королевским глашатаям Виктор представил гостей, после чего, стоя за их спинами, он шутливо мне подмигнул и удалился дежурной походкой.

Формально нам бы следовало покинуть профессора, когда она принимает столь важных гостей, но она дала мне понять, что, по крайней мере, познакомиться мы обязаны.

Итак, двое молодых господ: один одет в штатский костюм синего цвета (такая форма была обычной для посольства), полковник же облачён в парадный мундир с нашивками и погонами.

Господин посол Жан Серго с почти несущественным акцентом поприветствовал нас и, как и ожидалось, сообщил, что им нужно поговорить с профессором наедине.

А мне вот стало интересно, зачем здесь человек из военного ведомства? Одно дело — видеть их на приёме герцогини, она как-никак имеет к этим делам близкое отношение, но вот визит полковника иностранного государства в академию... Неужели, для большей безопасности? А разве есть на это причины?

Мы с Анадель направились на выход. Пройдя мимо гостей я заметил, что на мне лежит пристальный взгляд полковника. Разве он понял, что я о нём что-то подумал? От такого внимания мне стало немного не по себе, но виду я не подавал.

И вот мы оставили госпожу профессора наедине с иностранцами... Но я уверен, она знает, что делать. И в случае чего, она с ними справится. Ведь её умение вести диалог, в том числе с людьми высокого статуса, давно превосходит все мои представления.

Мы же прошли ко мне в аудиторию и за разговорами стали ожидать приезд основной делегации. Анадель решила высказать мне своё негодование моей «наглостью» перед госпожой Залинской в попытке представить Анадель в лучшем свете, но позвольте, я давно научился вести такие дела у знающего человека.

Когда академия начала заполняться гулом множества голосов, наступила пора готовиться и нам. Мы решили дожидаться начала выступлений поближе к актовому залу в астрономической библиотеке. Вскоре и госпожа Залинская к нам присоединилась. При всём желании я не смог понять, как повлияла на неё беседа с этими двумя важными господами-иностранцами. Да и странно было думать, зачем вообще им о чём-то беседовать, но да, это не моё дело. Тем более, по госпоже Залинской было по-прежнему ясно одно, беседа прошла для неё как нечто «само собой». Но эта дама не прекратила меня поражать. Я не был уверен, освоила ли госпожа Залинская вообще все направления, что преподавались в нашей академии до тех пор, пока речь не пошла о космосе. Похоже, что глубина и ширина эрудированности моей досточтимой коллеги столь же велика, сколь же запредельна сама вселенная.

К слову, есть тут у нас один очень уважаемый любитель звёзд. Пока не началась всеобщая суета, наш преподаватель астрономии профессор Кессель устроил для нас лекцию, прилагая к ней множество звёздных карт и иллюстраций. Да, и до тех пор я ощущал себя маленьким в этом большом мире, но тот день это моё ощущение заметно усилилось. Впрочем, здесь это совершенно естественно.

Ригилийская церковь брала своё начало из древнего культа солнца, но когда стало ясно, что иные звёзды столь же велики... ох, господа мои, это было великолепно. И да, это ещё один повод уважать историю. Любовь к звёздам, как и любовь к нашему родному светилу выразилась так сильно, что это потребовало для себя большого пространства. Астрономическая библиотека занимает собой чуть ли не большую часть левого крыла второго этажа академии. Вместе с изобилием книг, здесь также располагалась и выставка множества астрономических приборов и наглядных пособий. А пространство посередине зала занимала механическая астролябия.

О да, она мне хорошо знакома, ведь я как-то раз принимал участие в её ремонте. Это изделие высокого и тонкого искусства, творение мысли мастера Шингаура, гениального Симбирского изобретателя прошлой эпохи. Эту астролябию преподнесли нашей академии в дар лет так уже сотню назад, и она в рабочем состоянии и по сей день. И я очень гордился, что приложил к этому руку.

Ведь мастер Шингаур самый знаменитый инженер того столетия и некоторые его изобретения опережают прогресс не просто в его время, но и по се день. Да нужно только вспомнить венец его творения — реконструкция «Золотой Леди», старинного автоматона. И эта реконструкция не абы что, а в полностью рабочем состоянии.

По легендам Золотую Леди изготовили боле четырёх веков назад представители самих предтеч, одной из древних рас нашего мира. Они правили тогда небесным городом Пантэй в Царстве Ветров.

Легенды это или нет, но насколько мне известно, автоматон и сегодня является одним из самых сложных творений механики. В своё время Шингаур сделал нечто настолько поразительное, что сегодня в попытках повторить подобное у множества выдающихся изобретателей повытекало бы всё серое вещество из ушных раковин. Разве что, у моего наставника, Иоганна Форальберга, барабанные перепонки оказались покрепче.

Подтверждение самого факт того, что такого автоматона вообще сделать возможно, и даже возможно его возродить, несомненно, вызывает у моего наставника к господину Шингауру глубочайшее почтение и благодарность. И это восхищение передалось также и мне. Форальбер ныне всеми силами стремится освоить эту древнюю технологию и совместить её с новыми направлениями в науке. И о некоторых результатах этих усилий я уже вам рассказывал.

А тем временем народ стремительно накапливался, академия гудела от предвкушения. И мы с Анадель и госпожой Залинской направились из астрономической библиотеки к актовому, линейному залу. На последнем этаже академии в ромбовидном холле выстроилась внушительная шумная очередь, они все стояли перед распахнутыми дверьми в зал. Нужно отметить, что не только новым парадным нарядом Виктора академия подготовилась к встрече важных гостей. Множество стилизованных украшений, пол и колонны блестят от полировки. Академия, моё до боли привычное место работы, превратилась в императорский дворец...

По раздающимся возгласам было можно понять, что иностранная делегация уже прибыла, и нас вот-вот пригласят внутрь. Среди всех я узнал несколько знакомых мне лиц:

Хайнц Грумпель из республики Крайзен, учёный теоретик при институте прикладной физики, его труды переведены на множество языков.

Дмитрий Пикули из Симбирии — знаменитый исследователь и путешественник, с его трудами я знаком с уроков географии профессора Брома. Я слышал, что этот человек отправлялся в такие места на земле, о каких и вообразить трудно. В его трудах много редкой информации, немалая часть его открытий была и вовсе сделана в одиночку.

И ещё одно знакомое лицо — Гатлинг Эмануэль Паркер — эмигрант из Армандии, он перебрался к нам около десяти лет назад. Его часто можно видеть в академии. Он геолог и золотодобытчик, имеет самую обширную сеть в этой отрасли. А его головной офис расположен у подножья Зефирной горы в долине вулканов, в десяти километрах от бывшей столицы.

Народу было, ну прямо уж, со всех краёв нашего мира… от разнообразия нарядов и костюмов рябило в глазах.

Анадель держалась поближе ко мне, было видно, что такое большое скопление людей ей совсем не по душе, да и мне, по правде, немного неуютно. Я пытался из толпы выцепить взглядом Иоганна, надеясь, что и он тут будет, но его нигде не было видно. Я расспросил об этом профессора Залинскую, и, увы, оказалось, что у Форальберга настоящий аврал на головном заводе, и моему наставнику сейчас не до публичных мероприятий.

Профессор провела нас мимо очереди, и мы оказались в зале одними из первых. Всё уже было готово, трибуны украшены флагами. И понемногу этот громадный актовый зал начал заполняться. Мы же прошли на второй ярус зала, где нас уже ждали те самые давно знакомые двое господ из посольства. И я опять поймал престольный взгляд полковника… Вот да что ему нужно? Чем я так его заинтересовал?

Залинская села рядом с гостями, а мы с Анадель прямо позади. К счастью, людей тут было немного, и Анадель чуть успокоилась. Госпожа профессор же повернулась к нам и сообщила, что при прибытии делегатов научного собрания к трибунам она спустится к ним для проведения публичного диалога. Она также предложила мне выступить с речью или хотя бы с каким-нибудь вопросом… но я отказался. Если будет мне нужно что-то узнать, то я сделаю это при личной встрече.

К десяти часам началось движение впечатляющего масштаба, главный актовый зал оказался переполнен. Не хватало мест, не хватало дополнительных стульев, люди садились на пол, подложив под себя ткани, кто-то вжимался в угол. Но все могли слушать.

И вот к трибунам подошло несколько человек. Среди них была мадам Лиаморе Анет Венсан. А также наш ректор Октиас Бертали Май и... просто невероятно! За четвёртой трибуной сам профессор Бром! Это же сколько ему сейчас лет?! О, на вид он вполне себе подтянут и очень бодр... интересно, а в чём его секрет?

Я заметил, что старик Бром направил в нашу сторону пригласительный жест, и госпожа Залинская поднялась с кресла. Она спустилась вниз по лестнице и далее, прямо к нему, за соседнюю трибуну. Прозвучал колокольчик, ознаменовавший начало мероприятия.

Когда профессор Залинская заняла место за трибуной, декан начал вступительную речь. Приветствие всех и каждого, высокопарный слог и изобилие напускного восхищения иностранными коллегами. Но да, декан есть декан. Эту речь ведь ему писал не я, а потому прилагать её здесь не буду. Мне она понравилась не очень. Но главное не это, главное вот-вот должно было начаться.

Но мне не всё было видно! Господа из министерства сидели впереди нас на ярус ниже, но дипломат сидевший слева был весьма высок и перекрывал мне часть зала. Мне пришлось ловко извернуться, чтобы занять более удобное место. Анадель тем временем без дела не сидела, а взяла мой блокнот и начала шустро что-то туда записывать как газетный репортёр.

Наконец слово дали профессору Лиаморе. Она попросила коллег включить проектор, и позади делегатов из-под потолка выехал огромный белый экран, свет в зале потух.

Тема презентации — «Новые открытия в биохимии». Госпожа Лиаморе поведала нам об инновационных способах очистки воды с помощью микроорганизмов, внедрении в медицину новых средств симбиотического воздействия, и, пожалуй, самое необыкновенное — проект генной инженерии. Госпоже Лиаморе и её коллегам удалось возродить некоторые исчезнувшие виды растений, да что там, даже животных… я ведь рассказывал вам, насколько значительной является проблема вымирания многих магических видов? Вот так-то. Не буду скромничать, я был чрезвычайно рад, что этой беде когда-нибудь, если не вскоре, найдут гарантированное решение.

А ещё я подумал о Герхарде. Он ужасно пострадал от ожогов, потерял глаз, о, и да простит мня Солнце, что он там ещё может умудриться такое учудить с этой своей алхимией?! А вот. Тут задели и такую тревожащую меня тему. Обширные изыскания и практические применения биохимии в медицине привели к тому, что были преодолены некоторые весьма тяжёлые болезни. И, что важно, есть существенные продвижения в лечении разного рода травм, как внешних, так и внутренних. Теперь биохимия позволяет чуть ли не наращивать новую кожу или даже целиком восстанавливать некоторые органы. Звучит просто невероятно! Это уже на магию или на ту же алхимию похоже…и без каких-либо существенных жертв.

Да и, собственно, это недалеко от правды, ведь эти идеи происходят из исследований магической сферы знаний. Алхимики в Армандии всё чаще переходят к более радикальным методам, доступным всем, а не только одарённым или супер терпеливым (если можно так сказать). И последние десятилетия регулярных опытов дали существенные плоды. Алхимики и учёные Армандии, осмелев благодаря успехам, начали испытания и на живых организмах. Многие эксперименты были рискованными, первыми в своём роде, и многие удались. Эти открытия позволили значительно приблизится к тем результатам, на которые до недавнего времени было способно лишь магическое исцеление.

Я сколько угодно могу называться человеком технического ума, но я буду наглым лжецом, если не признаю, что я без всяких прикрас оказался под чрезвычайно сильным и долгим впечатлением. В голове я перебирал все возможные варианты применения, я фантазировал страстно, на сколько мне только хватало моего умения размышлять. Я был увлечён, мною овладели новые чувства, Анадель, естественно, тоже, она уже исписала львиную долю блокнота.

Но вдруг я заметил, что за мной пристально наблюдают. Наш балкон имел стеклянное ограждение, которое отражало мне лицо того самого полковника из Армандии, сидевшего в переднем ряду. И, похоже, то же стеклянное ограждение показывало ему меня. Он смотрел туда неотрывно. Нет, это ещё можно было назвать моей паранойей, если бы я не умудрился спросить. Подобное отношение, тем более отвлекавшее меня от очень важного события, начинало меня раздражать. Хорошо подумав, я решил спросить об этом не у него напрямую, а у сидевшего рядом с ним господина посла. Они, как-никак, в данный момент коллеги. Я встал и попросил место рядом с ним (благо, оно было свободно) с тем лишь аргументом, что мне плохо видно. Что было всё-таки правдой...

Посол Жан Серго не сразу меня заметил, он внимательно наблюдал за выступлением делегатов, но увидев меня, тут же вежливо предложил место рядом с ним. Похоже, так сильно интересовал я лишь его коллегу. И на том спасибо… Сев рядом с господином послом, я решил сразу спросить у него вполголоса по существу, дабы не отвлекать лишний раз нас обоих от такого важно события каким-то... недоразумением.

— Прошу меня простить, господин посол, но я не мог не заметить, что ваш коллега как-будто хочет мне что-то сказать.

— Мой коллега? — Жан Серго снова заметил моё внимание к себе не сразу. — А, вы имеете ввиду помощника военного атташе, господина полковника Даниэля Милано? А, вы уверенны? Может быть, вам показалось?

— Нет, — ой, был ли уверен? Ну разумеется да! — Пусть вполголоса, но я продолжал настаивать. — Я бы не стал попросту вас беспокоить. Что ваш коллега от меня хочет?

Господин посол удивлённо посмотрел на полковника и ответил:

— Что же, — он растерянно пожал плечами. — Вы выбрали не совсем подходящие время для таких вопросов...

— Я настаиваю, — шептал я настойчиво. — Я хочу знать, что конкретно ему от меня нужно.

— Хорошо, хорошо я скажу, — терпение господина посла явно было не безгранично и его явно больше увлекало происходящее на сцене, а не я вот такой со своими странными неуместными вопросами. Впрочем, он никак это не скрывал, однако, наверное, чтобы лишь поскорее избавиться от меня, выдал вот такой ответ: — Ничего страшного, уверяю вас. Моему коллеге попросту было интересно вас увидеть. Вы как-то бывали у нас в стране со своими лекциями во время летний сотой конференции. Ведь так?

Я кивнул.

— О да, — вежливо улыбнулся господин посол, радуясь, что правит беседой. — Он наслышан о ваших докладах, поскольку сам своего рода техник и изобретатель. Нам известно о ваших трудах, что вы перевели на наш язык. И мы вам в этом очень благодарны, не каждый сможет проделать такую работу с переводом самостоятельно. В особенности ваша работа «Заводы, Техно гиганты». Кажется так, да... Она очень востребована в широких кругах.

Полковник, заметив к себе уже моё престольное внимание, сделал вид, будто его тут нет. Ну ладно, подумаешь... ничего же страшного в этом нет, да? Просто пялится на меня какой-то иностранный военный. Своего рода техник, ага...

— Серьёзно? — от этой истории я же порядком начал уставать, и мне самому уже хотелось вернуться к тому, зачем я, собственно, сюда и пришёл. — Можно было просто узнать всё у меня напрямую, подойти, поговорить...

— Ну извините, — извиняющие и снисходительно посмотрел на меня посол. — Моему коллеге не так хорошо даются знания языка, сами понимаете. Но ваш автограф был бы очень хорошим жестом.

— Ну ладно, какие проблемы? — ручка у меня всегда при себе, и когда мне протянули какую-то то ли бумажку, то ли тетрадку, я оставил на ней свой автограф. — Всегда пожалуйста.

Господин посол удовлетворённо кивнул мне, передал бумажку своему коллеге, тот, будто его это совершенно не интересовало, её принял... и на том они оба перестали обращать на меня внимание.

Я же, сделав вид, что меня зовёт Анадель, попрощался, гм, с воздухом… и пересел на своё место. Я постарался отогнать от себя лишние мысли и продолжил слушать, тем более, да, взглядов к себе я уже не наблюдал.

Приём делегации из Армандии длился без малого аж четыре часа. Но я, наверное, не буду всё подробно здесь описывать, так как уже есть записи Анадель в моём блокноте… хотя, я уже не уверен, что он принадлежит мне...

Позже даже был неплохой такой обеденный банкет. Благо, столовая академии кормило огромную ораву студентов, но во время приёма иностранной делегации блюда оказались изысканными. Не обошлось, видимо, и без наёмного шеф-повара.

Ещё мне хотелось побеседовать с профессором Бромом, но он как сквозь землю провалился. Неожиданно было увидеть своего давнего преподавателя истории, но также неожиданно он исчез из академии. Я даже подумал, что мне привиделось.

Профессор Залинская встретила нас после мероприятия, и я решил у неё расспросить украдкой: что, мол, данные джентльмены из посольства тут делали, и какая у них миссия? Да и вообще выглядят они и ведут себя как-то подозрительно.

Профессор выслушала меня и слегка усмехнулась. Она ответила мне, что дипломаты всегда что-то вынюхивают и ведут себя не как все. Такая у них натура. Эдакий профессиональный сдвиг. Но нам не нужно напрягаться из-за них. Ну, она ведь знала, о чём говорила. Её опыт складывался годами. Она и переводчик, и профессор, и вообще знаток многостаночник. Что же, если уж она спокойно к этому относится, то и мне нужно не принимать эту историю всерьёз...

Мы попрощались и покинули академию.

А на обратном пути мы с Анадель зашли в небольшое кафе. После же направились домой пешком, прямо через парк. Листья окрашиваются в причудливые цветосочетания. Прохладный, слегка морозящий ветерок осени уже гулял по парку, волнуя листву на деревьях, будто призывая её опасть.

А я всю дорогу домой думал, что всё же как-то странно вышло с этими дипломатами. Жан Серго показался мне не совсем честным на слово. Слишком много для себя в диалоге с ним я нашёл расхождений с действительностью. Странно как-то. Я ведь не помню, чтобы я что-то переводил на их язык. Да я даже и ту лекцию читал с переводчиком. Либо я действительно параноик, либо тут не совсем чисто. Что ж, ладно, но я разберусь с этим позже. Пока хватит с меня необычных событий, и новые я торопить совсем не хотел.

И вот мы дома. За ужином меня увлекли уже совсем другие мысли: множество планов и множеств работы. Вечером мы с Анадель слушали радио — новости и музыку… А также мы обсуждали сегодняшнюю конференцию. Мы сидели долго. Время было уже очень позднее, но мы были под сильным впечатлением и ещё долго вели беседы на тему химии и медицины. Анадель, как я уже говорил, многое записала в… уже да… в свой блокнот.

Глава одиннадцатая: Долгий путь

Позади уже долгие дни, жизнь наша была неторопливой, а потому я не мог придумать, чего бы конкретного изложить в своём дневнике. Да я, признаюсь, думаю, что это даже и к лучшему. Разве человек временами не нуждается в полном покое, подходящим для размышлений? Ну а я, вроде бы, человек. Позади не только дни, но и весь сентябрь. Хоть и осень у нас, конечно, совсем не холодная, и до декабря мы вообще не ждём температур ниже плюс десяти, но да… жаркого лета теперь не будет долго. Возможно, временами и принесёт какое-то тепло нам ветер с юга, но тогда уж лучше самим отправится на юг.

А теперь я вкратце передам, что вообще за эти дни случилось. Самое важное, мой совершенно приятный и ничуть не хитрый план пристроить Анадель рядом со мной на роботе увенчался успехом. Я наконец получил от неё утвердительное согласие. Пришлось, правда, прибегнуть к приёму под названием «подарок», чтобы она в ответ совершенно не могла мне ни в чём отказать… но нам обоим было это приятно, так что вот.

А дальше было совсем просто, ведь я так воодушевлён! Всего-то собрал нужные документы и заручился незыблемой поддержкой профессора Залинской. И теперь Анадель работает моим помощником на кафедре электромеханики. Миссия выполнена! А что делать дальше, я придумаю потом...

Теперь Анадель постоянно со мной, и даже постепенно вливается в атмосферу нашей не самой простой коллегии академиков и их студентов. И нужно признать, получается это у неё очень даже неплохо. Ученики её приняли, а мои местами закосневшие коллеги в большинстве своём оказались не против новичка. И пусть общение со студентами даётся ей куда легче, чем с преподавателями, но в этом есть и приятное исключение. Профессор Залинская очень тепло её приняла. И совершенно мои старания были тут ни причём, разве что чуточку! Она увидела в Анадель образованную и спокойную леди, знающую своё дело. А профессору такие люди очень по душе. Да и в нашем дуэте с Анадель на работе мы прекрасно дополняем друг друга. Шестерёнки моего ума смазаны первосортным маслом и стремятся к труду, превосходя все мои ожидания. И ведь не я один такой… надеюсь, Анадель тоже очень рада в этом участвовать. Ой, да что я тут это пишу… надо же просто с ней поговорить.

А ещё я отправил Марии письмо в ответ на её, кхм, подарок. Но я не стал сильно подшучивать или строить козни,только часть текста написал невидимыми чернилами, которые видны при прогревании. Правда... бумаги не нашлось нормальной. У меня была только очень тонкая, такая же тонкая, как и моя невинная шуточка.

От Герхарда же вестей не было... Он, конечно, говорил, что уезжает по работе куда-то за рубеж... Может, занят он сильно, или почта долго идёт? Не знаю. Надеюсь, что с ним всё в порядке.

Сейчас же первое октября, когда отмечается день радужных листьев. Мы делаем из опавшей листвы импровизированные гирлянды и вешаем их на двери и окна. Эти гирлянды своим пёстрым многоцветием напоминают нам летние цветочные луга. Эти украшения мы держим аж до весны, а после предаём из земле, укладывая на поляны и лужайки, как бы пронося свет и цвета от одного года в другой. Гуляя с Анадель по парку мы насобирали красочной листвы сразу на несколько таких гирлянд, а самые интересные экземпляры Анадель сложила в гербарий.

Ну и вот что я решил взяться за дневник? Что же, сегодня денёк был бы пусть и приятным, но обыденным, если бы не один звонок по телефону. Со мной говорил Иоганн Форальберг, моему наставнику понадобилась моя помощь. Завтра после работы я должен был заехать прямо к нему в офис в промышленном квартале. Я лишь понял из короткого разговора, что на его заводе радиотехники какие-то неполадки, которые как всегда не вовремя. Но что было особенно важно, они оказались не очевидными даже для такого мастера, как мой учитель. И ему понадобилась ещё и моя голова. Что же, отказывать моему наставнику в трудный момент было бы предательски глупо, да и просто ожидался очень полезный для меня опыт.

Правда, я уже запланировал завтрашний вечер. Виктор Чезаре приглашал меня в одно интересное место, но это теперь подождёт, отдохнуть и потратиться я всегда успею. А пока меня манит аромат из кухни… сытный ужин, вечер музыки — прекрасное завершение дня.

Второго октября мы вдвоём вышли на работу. Мы вдвоём, я не устану это повторять, даже если от этого устанете вы. Мы вдвоём. Да-да. Мы вдвоём. Дуэтом. Парой. Мы вдвоём.

Что ж, Виктора я предупредил, что пойти с ним никак не могу, ибо «воля наставника важнее моей», ну, это я так пошутил. Но Виктор принял мой отказ спокойно, оказалось, что и ему самому было не до развлечений. Образовались какие-то дела...

А на работе выяснилось, что у нас опять смещение в общем расписании... как предсказуемо, да? И нам опять нужно торопить учебный процесс. Как же это ужасно раздражает! Но госпожа Залинская в обеденное время скрасила моё заметное недовольство хорошим подарком. Я ведь на недавнем мероприятии выпросил у неё одну книгу...

Это была книга по биохимии с автографом самой мадам Аннет Лиаморе! Это часть её научного труда, да ещё и в оригинале, без перевода. Я хотел сесть за эту книгу с армандско-ригилийским словарём, есть у меня один достаточно полный, но то уже чуть позже. Профессор Залинская любезно приняла мою пылкую благодарность. Но я уверен, слов тут будет мало, нужно ей за её помощь и понимание выбрать достойный подарок.

И вот рабочий день окончился, и мы с Анадель отправились домой. Да, мы вместе с Анадель. А потом я быстро поел и отправился на фабрику Форальберга.

С площади «Роза ветров» в промышленный квартал, что на севере города, ходил трамвай, на который я и сел. В промышленном квартале у семьи моего наставника есть сразу два крупных предприятия: завод радиотехники (бывшая фабрика часовых механизмов), а также фабрика медицинских протезов, принадлежавшая жене господина Иоганна. Да-да, той самой милой пожилой даме и отъявленной гонщице! А ещё при заводе есть мастерская сына Форальберга по изготовлению игрушек для детей всех возрастов. Да всё это семейство будто один механизм или завод.

Форальберги владеют немалой долей рынка различных товаров и изделий. Вместе с теми заводами и фабриками, что есть в столице, по всей империи существует целая сеть их производств, и даже за рубежом есть свои представительства. Сам же глава семейства, рьяный прогрессист и изобретатель, держит нос по ветру. Довольно-таки недавно он начал выпускать новомодную радиотехнику — радиоприёмники, телеграфы и телефоны для министерств и для гражданских лиц.

С его женой я вас давно уже познакомил, а с их сыном я учился в академии. Он пошёл по стопам деда, предпочёл старую школу и смог отчасти сохранить производство механизмов, что применялись в часах, а теперь и в заводных игрушках.

А теперь к делу. На посту охраны завода меня встретили и проводили к офису местного шефа. На втором этаже «Форальберг Индастрис» в своём рабочем кресле за столом, перебирая бумаги, сидел Иоганн Форальберг и ожидал меня. Его кабинет огромен и лишён простора. Столы, заваленные деталями и приборами, несколько рядов книжных шкафов, диваны, скрывавшиеся под массой свёрнутых чертежей, на стенах развешаны плакаты с технологической документацией, а рабочий стол, казалось, вот-вот рухнет от массы нагромождённых бумаг. После слов приветствия, я сел напротив наставника, терпеливо ожидая, когда он обратит внимание на меня.

А он был очень встревожен, его телефон не переставал звонить. Какие-то неприятные новости не давали покоя, на заводе явно произошло что-то серьёзное. Очередной звонок и брошенная трубка...

— Вот же проклятье! — Иоганн утомлённо потирал вспотевший лоб. — Хах! Ха-хах! Свалилось же на мою голову такое безобразие…

Да уж, нечасто я видел своего наставника в таком тревожном состоянии. Нет, он не был подавлен, но жутко взъерошен. По-хорошему, ему бы принять ванну, выпить чашечку кофе и взяться за дела последовательно, по чуть-чуть. Но, как я это видел, у него совершенно не было никакой возможности даже на короткий отдых.

— Аа… что конкретно у вас лучилось?— решил я снова возникнуть в скрежещущим шуме его негодования. — Может, я чем-то могу помочь?

— Можешь помочь, может… чем-то… ты? — Иоганн наконец обратил на меня внимание,откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. — Да… да. Точно, есть же ещё ты. Но чем тут конкретно, я пока не знаю. А у нас тут аврал, натуральное ЧП. Давненько же такого не было… Да вообще такого раньше не было! Ну, хотя бы, никто внезапно не погиб. Хотя мог, да. Вот послушай, у нас накрылась главная конвейерная линия. И ребята говорят, что это саботаж, что вполне возможно. Вот сам как думаешь, возможно это?

— А вы опишите поподробнее сперва, — я был весь во внимании.

— Хех, да, — Иоганн побарабанил пальцами по столу и, скомкав несколько бумажек, бросил их в угол на диван. — Линия эта не просто сломалась. Это был взрыв баллонов с сжатым газом на этаже технического управления конвейером. Понимаешь? Технического управления. То есть, вообще всему кратны. Но да, обошлось без жертв. Только у главного инженера там царапины, но то не страшно. Он, конечно, молодец. Успел нырнуть в жёлоб, и ему не сильно досталось. А вот ленте кранты. Все три главных магистрали почти уничтожены, и главный привод встал.

Мой наставник положил очередную «ненужную» бумажку на стол и показал свои израненные грязные руки.

— Видишь? — он вытер руки о какую-то тряпку, оставив на ней следы машинного масла, копоти и крови. — Это мы сегодня с моими инженерами полдня на техэтаже пытались хоть что-то починить. Там был весь набор повреждений — от мелких механических, но критических, до тотального возгорания, — он подул на свои руки, скептически их осматривая.

— Ну так удалось хоть что-то сделать?

— А то ты меня не знаешь?! — усмехнулся Форальберг. — По итогу мы смогли запустить только старую ленту, разве что. До того она была на реконструкции, да и должна была ещё оставаться, но, благо, её почти не зацепило. Работает она, конечно, медленно и кое-как, но хотя бы работает. Так что дело пока живёт, хоть и на ладан дышит.

— Вот это да... — от такого известия я осел в кресле. Случилось бы что такое у меня, имей я подобное производство, я бы это производства не имел. И очень надолго. Но выдержи моему наставнику не занимать. — Так я могу чем-то вам помочь?

— Вот да! — иронично усмехнулся Форальберг, подражая моей реакции. — Ты? Ах да. Ты кое-что можешь для меня сделать. И ты меня сильно выручишь, если согласишься. Дело важное и отлагательств не терпит. Ну а я, как видишь, занят по локоть, если не по самые уши. Нужно ещё следить, чтобы старый конвейер не сделал экий-нибудь фортель, я ведь уже пару раз его подкручивал. Благо, знаю, где это нужно. Да и ещё завтра полиция второй раз должна подъехать. Они оцепили всю главную линию до конца расследования и завтра по новой будут задавать свои вопросы.

— Вы сказали про саботаж… — начал я задавать свои вопросы. — Но кто это мог быть? Вам что-нибудь известно?

— Ох, Тони, только ты не начинай! Я итак уже трижды всё рассказал этим офицерам.. — Форальбег глубоко вздохнул и снова скомкал очередную «ненужную» бумажку, вновь швырнув её на диван в кучку к остальным. Видимо, то была документация по разрушенному конвейеру, которая как бы уже и не нужна, но и выбросить жалко, мол, вдруг пригодится. По крайней мере, кое-что я успел прочитать. А потом он указал мне на другую стопку бумаг, хотя различить какие-то стопки в этом завале было непросто. Они, похоже, тоже относились к этому конвейеру, но пострадали лишь от грязных пальцев. — А теперь вот бумажки им нужны, сижу, понимаешь, готовлю. Давно бы всё сжёг, гори оно следом. Столько лет я делал эти записи и вот, пожалуйста!

— Ну так кто мог быть-то..? — потупился я. — Уж очень любопытно, вы простите.

— Да и мне тоже очень любопытно! — Форальберг сжал в кулаке очередную бумагу, но затем осёкся, расправил её и положил обратно. — Ну да есть у нас предположение. Был новенький сотрудник из отдела обслуживания. Говорят, он где-то там вертелся один. А как всё произошло, его-то нигде и нету. Так что либо у нас всё-таки есть труп, либо труп вскоре будет. Вот найду его и сам всё вытрясу. Или выпотрошу. Может врут мне мои ребята, а может и не врут. Ох, голова кругом...

Иоганн Форальберг встал, подошёл к одному из книжных шкафов, вынул оттуда графин с водой и два стакана. Он налил себе и выпил трижды, а после чего воду предложил и мне.

— Простите, — принял я с благодарностью. — Так что я могу сделать?

— А, это, да, сейчас… — он открыл шкафчик своего стола и вынул оттуда механическую коробочку и протянул её мне. — Вот для начала, тут это, пульт управления для твоего друга Герхарда. Я долго с ним возился, но всё же смог запихнуть все его запросы в небольшой аккуратный корпус.

— А пульт этот для чего? — он был размером с небольшую книжку с кнопками и гнездом под антенну. Мне подумалось, что Герхард ещё не в таком состоянии, что бы понадобилось управлять им с помощью пульта...

— А как это для чего? — Иоганн понял мою реакцию и удивился. — Для той птички, что он у меня заказывал. Ты же ей ещё ей крылья приделывал. Он попросил у меня, чтобы я сделал автоматона на дистанционном управлении. Ну с этим, я, конечно, задержался, но вот пульт управления от совы-автоматона...

— Эм-м… — теперь я уже крепко задумался. А ведь всё это время я и вправду думал, что мы изготавливаем для моего друга алхимика нечто исключительное алхимическое. Да и материалы были далеко не простые и чрезвычайно лёгкие, чтобы филин вообще мог летать. А потом эти механизмы, да ещё я так до конца и не понял, как дело обстояло с их питанием... — Хех…

— Да что такое с тобой, Тони? — забеспокоился обо мне Форальберг.

— Ну… что я могу сказать… — пытался я одолеть своё удивление, или, скорее, перекинуть его на своего наставника. — Ну, как бы, он и без пульта заставлял этого автоматона летать...

— Что? — да, Форальбег несколько удивился. — Это как?

— Ну, как я это понял, он продумал всё заранее, когда предлагал нам сделать эту работу, — предположил я. — А как всё было готово, я сам своими глазами видел, как Герхард применил алхимию… и я даже до конца не понимаю, что именно. У него были специальные очки, через которые он управлял птицей, применяя алхимию. Но я раньше думал, что эти очки тоже ваша работа.

— Хм… очки для алхимика для автоматона, это, конечно, мысль интересная, — тут уже призадумался Форальберг. —Но как ему удалось? На сколько я знаю, простая алхимия такого дать не может...Если так подумать, да это вообще на колдовство похоже!

— Да нет, насколько мне известно, он не чародей или как их там, — пожал я плечами. — Да и в таком случае ему вряд ли бы понадобилась механическая птица.

— Ну да, здесь ты прав, — в голосе утомлённого изобретателя пробудилась капля любопытства. — Ты говоришь, у него очки какие-то были?

— Да, какие-то затемнённые, — вспоминал я. — Из очень редкого алхимического стекла. По крайней мере, так он мне объяснил.

— Ага? Тогда интересно, зачем ему пульт, если он и сам с этой птичкой управиться может? — Иоганн сел, раза два ударил кулаками по столу и неожиданно для меня громко расхохотался. — А я то думал, что ему нужна игрушка для подарка! Управляемый филин-автоматон. Сложное аэродинамическое устройство для маленьких ценителей из высшего круга, предположим! И я со своим сыном почти год над ним работал, да и ты, молодец, помог с крыльями. А он, этот пройдоха, ничего мне не сказал, да и к тому же оставил эту «игрушку» себе! Оу, а что он с ней тогда делал?

— Наблюдение за местностью, должно быть, — припомнил я. — В тот раз, что я видел его филина за работой, мы разыскивали одного человека. Герхард мог видеть всё, что видел филин стеклянными глазами. Глаза эти, вроде бы, те же, что вы вставили. А вот очки, да, очень были необычные.

— Вот же пройдоха! — Иоганн вытер слезу, продолжая смеяться. — Вот же пройдоха! Игрушка, значит. Вот же странный тип — этот твой друг. Знай я, что автоматон этот для дела важного, я бы сделал с ним что-нибудь получше.

— Ну, я не думаю, что Герхард был чем-то разочарован, — пожал я плечами.

— Да? Ну вот и славно, — скептически сверкнули глаза заядлого изобретателя. — Видимо, он просто не мог мне сказать, для чего именно этот аппарат был ему нужен. Ну, пусть и дальше это будет секретом, я никому не скажу. Да и ладно, меня это не волнует. Магия или алхимия — для меня дело далёкое. Я всё-таки изобретатель, мда. Но главное, мой птенчик у него работает, это радует. Ага, хм-м, а знаешь ли, возможно пульт и не для него вовсе..

— Что вы имеете ввиду? — а тут, я, признаюсь, сообразил не сразу. — Вы думаете, что пульт для меня?

— Возможно, — Форальберг поудобней разместился в своём кресле и принялся сортировать бумаги. — Либо он просто одержим возможностью дублирующего управления, раз этот автоматон так ему нужен в его работе. Ладно, пульт у тебя, передай ему и узнай сам, что и для чего, — деловито подмигнул он мне. — А мы перейдём-ка к нашему делу. Тони, тебе ведь должно быть известно про творения мастера Шингаура?

— Разумеется, — я решил, что «вот оно, началось» и придвинулся поближе, чтобы внимательно слушать. — Я же немало про него читал и слышал. В том числе и от вас.

— Вот и хорошо, — былые раздражительность и изнурённость полностью сошли с лица моего наставника, увлечённого этой темой. — Так вот, мне поступило письмо от моего друга Михаила Петровского. Он родом из Симбирии, города Стальград. Михаил — главный технический инженер при закрытой Академии Золотой Механики. И у них был инцидент…

— Инцидент? — я понял, что Форальберг дожидается, чтобы я его переспросил.

— Да, попытка взлома, — голос Форальберга стал серьёзен. — Некий вор проник внутрь одного из залов, но, не успев что либо сделать, бежал. Но сам факт проникновения… ты понимаешь, куда...? Зал, в который он проник, хранит в себе величайшее творение Шингаура — «Золотую Леди»!

— Невероятно... — не смог сдержать я удивления.

— Хм, да.. ну так вот, — Иоганн Форальберг становился серьёзнее, но мне при этом показалось, что ему стало вдруг неловко. — Дело это важное. А особенно при том, что тамошняя система безопасности — наполовину дело моих рук, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Понимаешь меня?

— Да, наставник, — кивнул я в ответ.

— Вот, — Форальберг облокотился в своё кресло и уставился в потолок. — И не будь со мной этой вот западни на заводе, я бы давно уже сидел там за работой, проверяя каждый проводок. Так что, Тони, дело серьёзное. И простому инженеру из своих подчиненных я это дело доверить, увы, не могу. Только своему личному ученику, которому я дал уже достаточно для такой работы.

— Я понял вас, наставник, — похоже, выбора у меня не оставалось. Ну что же, не зря же я жевал гранит науки?

— Отлично… — Иоганн оценивающе на меня посмотрел и кивнул каким-то своим мыслям. — Что же, тогда я прошу тебя от моего имени прибыть в Симбирскую империю. В Академию Золотой Механики. Прибыть и помочь ещё одному моему коллеге наладить местную систему безопасности. Она была возведена более дух десятков лет назад и могла со временем потерять часть свойств... что меня не устраивает совершенно, но пока что такой момент мне приходится допустить. Ну так что? Ты сможешь оказать мне услугу и помочь в данном деле?

— У-у, Иоганн, это ужасно заманчиво, — искренне улыбнулся я. — Я думаю, что помогу вам.

— Смотри, там дел на неделю вперёд… — Форальберг довольно хлопнул по столу, но затем призадумался вновь. —Подожди, а как же твоя работа? Не спеши, подумай, если есть какие-то неразрешимые проблемы я, конечно, всё пойму.

— Да всё хорошо, — поспешил я успокоить учителя. —У меня на работе есть достойная замена.

— Эм-м, вновь Залинская?

— Оу, нет, я бы не стал её больше беспокоить, она итак во многом мне помогла, — в моих глазах сверкнула игривая хитринка. — У меня есть достойная замена, у которой имеется свободное время. Вы помните Анадель? Она, кхм, сейчас живёт в моём доме... — Я вынул фотографию из нагрудного кармана и протянул её Иоганну. — Она... моя ученица, а теперь помогает мне на кафедре. Она прекрасно понимает, что нужно делать, и я за неё ручаюсь.

— Значит, наша кафедра в надёжных руках? — кивнул Форальберг с довольным видом. — Да, я помню эту прелестную девушку. Ну хорошо! В таком случае, я дам тебе время на сборы, скажем, дня два… а пока добуду тебе билет на экспресс и сообщу позже время отправления. А в поезде тебе нужно будет на полпути встретить моего зарубежного коллегу. Его зовут Дитфрид Ганс Гейзенберг. Он будет ждать тебя на границе с Симбирией, и с ним вы поедете дальше. А на месте вы встретитесь с Михаилом и сделаете всё, что нужно, дабы обезопасить Золотую Леди, этот изумительный шедевр...

— Хорошо, я всё понял, — ответил я без сомнений. —Я готов.

— Ох молодой человек, я так горд, что у меня такой ученик, — облегчённо вздохнул Форальберг и выпил ещё два стакана воды. —Ладно, ступай домой, а дальше я тебя буду держать в курсе дела.

Я только в конце нашего разговора заметил, что телефоны всё это время нас не отвлекали, но вот Иоганн с явным нежеланием повернул какой-то тумблер, и тут же раздался ещё один звонок. И, похоже, он принёс далеко не самые приятные новости. Лицо моего наставника вновь помрачнело.

— И вот теперь я снова им там нужен, — удручённо прошептал он, пригласив меня за дверь и выйдя за мной. — Мои руки так долго привыкали к тонкой работе, а теперь снова меня ждёт разрушенный технический этаж. Великолепно!

Я же не знал, что сказать ему в утешение, и лишь попрощавшись, отправился домой.

Мне предстояло попросить Анадель об очень нужном одолжении. Впрочем, забегая наперёд, я вам скажу, что она согласилась. Но перед тем, как вернуться домой, якупил в лавке букет ярких цветов... это как бы дружеская, или, скажем, романтическая взятка.

И вот Анадель заверила меня, что новая жизнь в городе и такая интересная работа ей ужепо плечу, чему я несказанно рад. Тем более, если что, ей всегда поможет мадам Залинская, а отношения у них очень и очень хорошо сложились.

Вечером же, перебрав работы учеников, я делаю записи в свой дневник. Что же, дорогой читатель, пока обойдёмся без какой-то отдельной морали, ведь мне сейчас ничего не приходит на ум. Но. главное ведь не количество идей и советов, а их качество. Так что, поживём и увидим. Но, наверное, я скажу хотя бы кое-что — за великое добро нужно быть премного благодарным. Это само собой разумеющая, естественная вещь.

И, возможно, я пропущу эти два дня и продолжу со дня отправления.

И вот, пятое октября. Эти два дня промелькнули быстро, но насыщенно. Анадель вовсю втянулась в работу, и я готов поспорить, что она получает от этого удовольствие. Познакомить её с большим городом и новыми возможностями, идея эта оказалась вполне рабочей. Я и сам не особый любитель сидеть дома, такое однообразие порой сильно напрягает, и я очень рад, что Анадель таким образом смогла развеять скуку и… моё одиночество.

И вот перед назначенным днём отъезда я получил письмо от своего наставника, а вместе с письмом в конверте я обнаружил два билета на экспресс. В письме всё было строгого по делу, а потому я не думаю, что здесь нужно что-то рассказывать. Это был рабочий инструктаж, да и всё на этом. Здесь не было ничего, что требовало от меня сверхусилий, однако про коллегу моего наставника, Гейзенберга Ганса Дитфрида, я ранее ничего не слышал. Ни даже самого упоминания этого имени хотя бы где-нибудь я не встречал. Что же, это будет совершенно новое знакомство.

А ещё я позвонил родителям предупредить, что я отправляю в небольшую командировку. Матушка отчего-то опять тревожилась, впрочем, у неё это всегда так, когда я отправляюсь в какое-нибудь путешествие с незнакомыми людьми. Ох, хотя бы хорошо что, что я сообщим им об этом заранее, а не вспомнил вдруг уже задолго после после отъезда… Ну и, раз есть теперь такая возможность, я попросил родителей, что если вдруг что потребуется, обращаться к Анадель за помощью, да и пообещал, что она непременно присмотрит за домом. За нашим домом, да… Правда, думаю, что моей матери этого будет мало. Мне даже неловко перед Анадель, ведь ей теперь не избежать множества разных личных вопросов… и я, такой подлец, оставил её с этим одну.

А вот и пора уезжать. Мой поезд отправляется в час дня с вокзала «Аквила», а далее около полутора суток пути по железной дороге. На границе будет обязательная проверка документов, но, к счастью, у меня давно всё готово. Разумеется, за рубеж я отравляюсь далеко не в первый раз, но в Симбирии я побываю впервые. А потому ожидайте от меня набора свежих впечатлений. Если, конечно, всё получится…

Но вот что я понимаю точно, судя по всему, я ещё не знаю, что такое холод. А особенно, холод северных краёв. А я не самый большой любитель морозов, ведь предки в моей родословной, как-никак, выходцы из жаркого юга. И тех самых мест, что ближе всего к вулканам и экватору. И пусть я могу назвать себя рождённым в умеренном климате, но на этом всё и заканчивается. И потому достаточно тёплые вещи смог я найти с очень большим трудом. Я мог, конечно, одеться как настоящая луковица, но думаю, меня бы там никто не понял. И какое счастье, что я отрыл где-то старое отцовское полупальто. Очень давно он сделал мне такой подарок, и вот, прошли годы, и оно оказалось необходимым, а не просто «когда-нибудь нужным».

Увы, теперь Анадель была занята и не могла меня проводить, однако, без завтрака она меня не отпустила, да и помогала в поиске вещей. А затем ушла на работу… надо здесь оставить заметку, чтобы по моему возвращению сделать ей какой-нибудь подарок. Я ведь отправляюсь в Академию Золотой Механики, а не куда-нибудь!

Итак, Симбирско-Ригилийский Экспресс, этот поезд отправится по прямому маршруту на север до славного города Стальграда — главного транспортного узла Симбирской империи. И паровоз этот выглядел крайне внушительно, с двойной ведущей парой и котлами с нагнетателями, изумительное детище Симбирских инженеров… эм-м, пусть это и был паровоз. Мда, симбирцы до сих пор крайне помешаны на идее применения пара...

Нет, вы поймите меня правильно! Я никак не могу назвать их отставшими, их прогресс тоже стремительно мчится вперёд... просто его двигатель работает исключительно на пару. И я не могу для этого назвать других объективных причин, кроме как страстного увлечения этой технологией самих симбирцев. Но я обязан признать, что из своих паровых машин они умудряются выжать такой максимум, что не сильно-то и отстают от более, эм-м, современных движителей. И как раз данный экспресс и подтверждает, что пар ещё далеко не всё показал. А мне кое-что про эти машины известно, в том числе и про сам этот паровоз.

Он способен достигать скорости в сто сорок пять километров в час. А запас хода у этой махины без дозаправки водой и углём достигает тысячи километров. Мощная ходовая, форсированный двигатель с котельным нагнетателем, на борту три динамо-машины… да это зверь! А точнее, «Комета» — такое название красовалось на борту локомотива сразу на двух языках.

И вот я вижу, как из трубы валит дым громадным столбом, и слышу скрип тормозов от продувки. На вокзале царит суета, и я еле-еле пробрался к своему вагону почти точь в точь в момент отправления. Я прихватил с собой лишь два чемоданчика. Один с одеждой, а другой с едой и комплектом нужных мне инструментов. Я заранее не собирался занимать много места, но вот билет оказался у меня не простой. Купе было выкуплено Форальбергом целиком, а значит, полпути я буду вообще один.

Вскоре после по внутренней связи звонким голосом объявляют отправление. Очень громкий и протяжный гудок,и состав потихоньку двинулся с места. Перестук колёс и отдалённый шум парового механизма. Я слышал его достаточно хорошо, ведьмой вагон был третьим по счёту из двадцати пяти в составе. Что же, проверенные временем технологии — на то они и проверенные. Я уже ни о чём не думал, лишь смотрел в окно, где мелькали пейзажи, и обратился в сплошное ожидание.

Усыпляющий стук колёс и завывание ветра за приоткрытым окном. Паровоз достиг крейсерской скорости, и пейзажи замелькали чаще. А посмотреть на что — у меня ещё будет. Ведь мой путь лежит через гигантский лес Багровых корней, а дальше меня ждёт огромный горный хребет, что разделяет континент пополам. А под хребтом проложен самый длинный туннель во всём мире, труд десятка тысяч рабочих и мастеров со всех краёв земли. В этом туннеле даже есть небольшая подземная пограничная крепость. А так их у этого тоннеля всего три: на входе, выходе и та, что под землёй. Но под горой, к счастью, наш поезд останавливаться не должен.

А пока до границы было ещё далеко. И за распитием чая, чтением журналов и газет я смаковал своё одиночество. Мой попутчик должен будет сеть на поезд на пропускном пункте с ригилийкой стороны — на станции «Северные врата», что же это за человек какой. Коллеги моего наставника обыкновенными людьми не бывают… а потому я в раздумьях предвкушал это знакомство.

И вот уже заповедный лес, где обосновалась община магов, чтоб их… В своё время моя сестра там побывала, когда «искала себя». Не знаю, чего она та нашла, но вернулась она оттуда целой и невредимой. Гм, наверное… Но само то, что Мария в такие места потянулась — уже много о самих этих местах и говорит. А если приложить к этому уже предостаточно слухов, то, в общем, я лучше промолчу...

И спустя уже шесть часов пути я удосужился задремать, и ведь как раз в тот момент, когда наш поезд должен был добраться до горного туннеля. Ну а пока я спал, ага, я видел какой-то странный сон… он был короткий, но красочный, и я его запомнил хорошо. Мне приснилось, что я не спал и просто продолжаю ехать в поезде, но вроде бы совсем не по каким-то важным делам, а так, в путешествии… и ехал я не один. На скамейке меня против сидел Герхард и, по своему обычаю, читал газету… я не помню, была ли то его привычная прострация, но то не очень важно. Что важно — пейзаж за окном был другим. Это, кажется, был юг. Экватор. За окном не середина весны, а лето. Поезд проезжал Долину Вулканов. Деревьев было очень мало, почти всегда только равнины под палящим солнцем. И вдруг я заметил, что у Герхарда что-то не так с рукой, она выглядела немного неестественно.

Я пригляделся. Но толком ничего не понял. Однако, моё любопытство взяло верх, и я как бы подтолкнул друга, мол, обрати на меня внимание! Но надо было лишь мне коснутся его руки… он так резко её отдёрнул, будто страдая от страшной боли. Он сжал её своей второй, нормальной, и молча, но всем своим видом дал мне понять, что ему этот мой скромный жест крайне неприятен. Но попросить прошения я не успел. Вдруг вагон резко дёрнулся, я услышал какой-то крик вдали и так проснулся...

И всё, вроде бы, было хорошо. За окном было достаточно светло, и я понял, что поезд подъехал к первому пропускному пункту пограничного тоннеля. Похоже, паровоз резко остановился, что меня даже через сон пробрало… бодрит, знаете ли, такое. У меня даже пот проступил холодный. Прекрасный сон, ничего не сказать. А вот криков никаких слышно не было…

Но вдруг в дверь моего купе постучали. Нет, это ожидаемо, но я был в такой растерянности, что, в общем… Когда я отодвинул дверь купе в сторону, то увидел низкорослого пожилого мужчину с небольшой залысиной. Этот господин оказался ростом мне по плечи, и я его, каюсь, заметил не сразу. А это оказался сам Ганс Дитфрид собственной персоной. Я подумал, нужно ли мне извинится за то, что я пару секунд смотрел не туда, но его абсолютно равнодушный взгляд меня остановил. Я даже не помню, чтобы ранее я встречал таких отстранённых людей, даже его речь была монотонной и неспешной. Что же, гении всегда в раздумьях. Правда, разговор сразу вышел не очень. Как бы вообще будто не обращая на меня внимание, он сказал мне, что нам нужно пересесть. Странно, Форальберг мне не сообщал такого, этого Ганса я видел впервые, а потому стал его расспрашивать — почему. Он не то, чтобы с охотой сразу стал мне объяснять, но я и сам увидел, как люди покидали вагоны. Обычной проверкой документов тут и не пахло.

И Ганс всё-таки мне разъяснил, что случилось. В туннеле под горой случилась утечка газа, и есть вероятность взрыва. А потому великая достопримечательность границы сейчас закрыта, и нас пересаживают на другой путь.

Что же, этому я не был рад. Меня всё-ещё донимал этот сон, и такая, казалось бы, вполне и не страшная новость, отчего-то меня довела. Голова у меня очень сильно загудела. Но я помню, что безразличный ко всему Ганс, увидев, что со мной что-то не в порядке, вроде бы попытался измениться в лице, прибавил чуть-чуть позитива в голос и проводил меня на выход на свежий воздух.

Уже на улице моя внезапная паника поутихла, и я нашёл в себе силы полноценно поздороваться с Гансом. На мой вопрос, как же нам быть дальше, он ответил, мол, ничего страшного. Наш поезд сперва должны перевести на другой путь, а потом мы отправимся по новому маршруту вдоль горного хребта. Ганс показал мне карту, что была рядом. Там была указана новая железная дорога в обход горы, что была над тоннелем. Короткий путь, похоже, становился очень опасным. Новая же ветка уходила почти к самому побережью до той точки, где хребет сильно терял в высоте. И там был прорублен проход уже поверху. А значил, ехать нужно было намного дольше, но, да, торопиться я пока никуда не хотел…

И вот мы дождались наконец, когда поезд проедет кольцо и перейдёт на другую ветку. Я же все вещи свои оставил в вагоне, и иначе мог бы с ними распрощаться, как и с тёплым полу-пальто, о котором я тогда только и думал. Тем не менее, я, а может и мы оба, как бы в бессознательном состоянии прошли контроль документов. А когда мы заняли свои места, в это отцовское пальто я, потный и замёрзший, укутался посильнее.

Машинист же явно пытался хоть как-то наверстать график, и поезд мчался на всех мощностях. Ведь нам предстояло немалое количество лишнего пути, из-за чего мы задержались примерно на сутки. Весёлое начало… а что тут ещё мне сказать?

Глава двенадцатая. Странные дела

Как и ожидалось, ночь в дороге выдалась бессонной. Я пытался заснуть, но стресс… ну, ладно. Раньше, когда я ездил в гости к дяде в Долину вулканов, а дорога эта дальняя очень, я почти всю её просыпал. Лёгкое укачивание вагона, стук колёс, но сейчас это почему-то меня раздражало. Благо, я хоть часик вздремнул до этого кошмара, благо, хоть кошмары сразу не приходят. Ох… Но зато я хоть немножко да разговорил моего временного коллегу Ганса Дитфрида. Ну, как бы «разговорить». Он разве что отвечал на мои вопросы, да только предельно сухо, без каких либо эмоций. Я так и не понял, что творится у него в голове. По сравнению с моим энергичным наставником, профессором Форальбергом, этот его знакомый выступал его противоположностью. Я-то ожидал возможности испытать свой ум! Но, похоже, господин Ганс не берёт учеников…

При том, всё, что я сумел выпытать из этого господина, особо-то ничего и значило. Родом он из федерации Крайзен и проживает в городке Ахен. Даже про свою работу он толком ничего мне и не рассказал. Он коллега Иоганна, их занятия сильно похожи и даже связаны. Ну что же, исключительно практический интерес, как я понял. А потому я решил Ганса расспросами не донимать, пока мы с ним не сработаемся. Итак хватит для первого раза.

А вообще, причин для его молчания может быть много. Я не скажу, что все граждане федерации Крайзен молчаливы и мрачны, но для человека начитанного и настолько образованного, как Ганс, есть для того достаточно оснований. Всех подробностей знать не могу, да и главное я уже рассказывал вам ранее, когда писал о визите к герцогине Мировской в поисках моего друга. Но дополню картину.

Как я упоминал, страна Ганса пережила немало потрясений. После изнурительной войны с нашей их империя распалась. И их тогдашний и последний император не пожелал заняться её внутренними бедами. Карл Бабинка бежал. И это при том, что положение критическим не было! Мир с Ригилийской империей был заключён. Да, обе страны переживали ужасный голод... Но всё же! Всё же эта беда вдруг оказалась решаемой, когда закончилась война. Я не знаю, о чём думал дрезденский император, когда скрылся в лояльных ему северных колониях, а ещё точнее, в одном из графств, но от титула правителя он сбегать не собирался. Только область его влияния сократилось до автономии «Дрезденская конфедерация»… автономная автократическая конфедерация… ну вы поняли этот абсурд.

Но остальная часть бывшего Дрездена оказалась намного адекватней. Правитель ушёл, но народ и большинство чиновников остались. В память о первом императоре Дрездена, ну а также желая подчеркнуть лояльность, по сути, самим себе и своей истории… оставившие части империи преобразовались в Федерацию Крайзен. Тяготы управления во время голодного кризиса и риска ещё большего раскола взял на себя Канцлер Штреер Ганс Бишо, он же столичный губернатор. Ещё нужно признать, что семья императора Карла не подержала его паники и осталась, однако же, они отреклись от престола. Но от бед своей страны они не отошли, напротив, глубоко погрузились в промышленность и торговлю, оставив формальности и законодательство другим. Благодаря их влиянию Федерация Крайзен сохранила прежние торговые связи и обрела новые.

Но сбежавшего Карла Бабинка трогать никто не стал. Зря ли? Я не знаю. И чем он занимается, я не знаю тоже. Но население его автономной конфедерации, как бы, его поддержало. Для них он их правитель, да и про какие-то тёрки между новой автономией Дрезден и Крайзеном мне неизвестно. Конфедерация с автократом во главе и бывшая империя без этого же автократа, ставшая Федерацией. В общем, без понимания ситуации, можно во всём этом и запутаться даже… но вот граница между ними существует, вроде бы, не на словах.

Однако, бегство это, конечно, ещё не всё. Этот бывший император прихватил с собой немалые деньги, чем весьма усложнил восстановление экономики голодающей страны. А если вспомнить, что именно он, как тогдашний правитель Дрездена, и препятствовал выходу Ригилийского торгового флота в международные воды, что и привело к началу затяжной войны… то картина складывается пренеприятная, но весьма очевидная. По хорошему, этого Карла отдать бы под трибунал, а не «дарить» ему часть страны, о которой он не сумел позаботиться. Это и позор, и… но мне, как ригилийцу, далеко тут заходить не следует. В общем, пусть теперь в Федерации Крайзен, для которой ныне крайне неприемлем вооружённый конфликт, и наступили мир и порядок, но история в целом сложилась скверная. Но всё равно это лучше очередной войны, одной из причин которой будет тот же злополучный правитель.

Территория конфедерации Карла Бабинка вышла же относительно небольшой, но, благо, бывший император уже не вёл себя воинственно, и его правление по-прежнему остаётся спокойным. «Дрезденская конфедерация — ценный торговый партнёр», ещё чего-то значимого я о ней не слышал.

Что же, меня радует, что эта непонятная мне кровавая возня осталась в прошлом, и соседний с нами островной регион ныне стабилен. Я даже думаю там побывать. А что? Насколько мне известно, климат там умеренный. Кроме южной части их главного острова, покрытой равнинами на обширном плоском горном плато. По климату эти места похожи на нашу Долину вулканов. Даже свой вулканически-активный регион тоже есть — территории с подводными гейзерами. И, как я слышал, есть и загадочная запретная зона «Слезоточивые острова», любые сведения о них — сплошь легенды и мифы.

Вот так, господин Ганс пусть и не разговорчив, ну так я, хотя бы, что-то припомнил… так сказать, выручил коллегу перед своим читателем, хе-хе. Хотя, вот же досада... Уроков истории ведь никто не отменял и вряд ли отменит. Да, вот он, здравствуйте, профессор Монтемарно Тони Анжело, он же преподаватель на кафедре истории в столичной академии наук, да ещё и внучатый племянник профессора Брома до кучи! Ладно... проехали.

Мы уже достигали переезда через этот исполинский горных хребет и движемся вдоль побережья Колоссального океана. В сумраке поезд взбирался на гору, а в глубокой ночи спускался к пограничной заставе. Я так и не заснул, как и мой попутчик. В конце концов, до меня дошло, что я сильно уж утомил расспросами человека, занятого своими мыслями, а потому остаток времени посвятил новой книге. Мне было как-то не по себе и ужасно скучно, да это при том, что от рабочей поездки с коллегой моего наставника я ожидал совершенного обратного.

Но я уже пристыдил в себе эдакого эгоиста, так что вот… а книга эта называется «Основы и первые шаги в электромагнитных- и радио-волнах». Раз мой наставник так преуспел в этой сфере, нужно мне его нагнать! Да и этот дистанционный пульт для филина Герхарда… который предназначался как бы мне. Не в моих ведь правилах пользоваться механизмом, устройство которого я пока не знаю. Ну или я выдумщик, а Герхард просто хочет себе дублирующее устройство. Хе, будто его алхимия не на порядок выше... Но факт в том, что этот пульт сейчас у меня. Очень любопытный факт.

Итак, вот мы и пересекли границу Симбирской империи. Экспресс вышел из гор на покрытую густыми лесами равнину, и местами уже там лежал снег. А когда показалось солнце… мне открылся один из самых впечатляющих видов, которые я помню. Наш экспресс мчался по долине рядом с мощнейшим потоком снисходящей и величественной горной реки. Заснеженные берега отражались на её бурной поверхности. Через верхушки деревьев к ней пробивалось утро, но её холодные воды солнце уже не могло обогреть. Тут и там мне на глаза попались льдины, похоже, отколовшиеся от ледников, что я оставил уже позади. Они крошились друг о друга и берег, но вот уже река успокоилась и расширилась, приобретая привычное мне движение.

Я, заворожённый видом, с опозданием понял, что мы уже на территории другой страны. Да, в общем-то, любая моя реакция из-за бессонницы была с опаданием. Так я понял, что уже несколько минут за мной наблюдает Ганс. Его беспокоили мешки под моим глазами.

— Вам бы прилечь и отдохнуть, — сказал он, заметив мой вопросительный взгляд. Он также был от всего отстранён, но держался, видимо, лучше меня.

— По мне так заметно? — задал я вопрос, который не требовал ответа.

— Ещё бы… у вас проблемы со сном?

— Да не должны быть, — задумался я. — Вроде всё было нормально.

— Вы как-то встревожены даже после нашей пересадки, — проговорил Ганс с тусклым удивлением. — Вот что, понимаете ли, эта утечка газа происходит там не впервые. Этот туннель очень стал, и я уверен, его вот-вот закроют. Но у нас впереди много работы, и я хотел бы, чтобы вы держались молодцом. Нам не нужно переживать о том, чего не случилось.

Угу, не нужно… Ганс не знал, но я снова вспомнил про этот свой сон. Да я про него даже и не забывал! Поезд, крики и Герхард со странной рукой. Может, это всего лишь бред, а может... нет… нет, это всего лишь усталость. Но делиться с крайне молчаливым незнакомцем я таким не собирался, хотя хоть что-то сказать было нужно.

— Ну, знаете ли, не каждый день у меня такое такое случается…

— Не волнуйтесь вы так, всё уже позади. Вам нужно отдохнуть, — угу, такого «психотерапевта» с таким безучастным голосом я бы вряд ли когда-нибудь посетил. — Нам ещё пять-шесть часов пути, на сон предостаточно времени. И дорога впереди ровная, без опасностей.

Скупо, безэмоционально, предельно спокойно… такое даже могло раздражать, но я попытался прислушаться к этому дельному совету и, разложив верхнюю полку, лёг и положил ту самую книгу поверх своих тяжёлых глаз. Я дремал, снов не было, только случайные мысли под перестук колёс.

Наконец, я стал спокоен, нет, скорее безразличен ко всему. Заразился от этого Ганса, что ли? Да и он тоже дремал, сидя… странный тип, но и про меня такое сказать можно. Однако, в таком «полуживом» состоянии есть и плюсы! Тревога всё-таки ушла, не исчезла, нет, но где-то затаилась…Так я пролежал пять часов, едва-едва проваливаясь в сон.

А за окном уже мелькала населённая местность, какой-то городок. В названии станции на двух языках было написано — «Барой». С виду он промышленный, я заметил трубы, извергающие густой дым. Кругом люди и транспорт, жизнь здесь кипела. Не захолустье. Окраины города меня не впечатляли, однако, город сам... высота его зданий (особенно в центре) превышала пять этажей, и стояли дома почти вплотную. Похоже, цена за землю была здесь совсем не дешёвой. Снег здесь уже падал, и падал он на головы и нервы несчастных дворников, мелькавших с лопатами там и тут. Надеюсь, платят им хорошо за такой странный и немного, как мне кажется, бессмысленный труд. Ну что там мне понимать?! Я ж приезжий, и мне лишь бы только не простудиться.

И ладно уж, побуду ещё историком, а может и географом и расскажу кое-что, чего про эту страну начитался. Мало ли, в какой век попадут мои дневники, и вдруг только они там и останутся. Ну скучно мне в поезде, что вы! Сижу тут, царапаю… Ну так вот.

Когда-то давным-давно, ещё до зарождении нашего государства (как и многих других) в эту часть континента врезался метеорит. И ещё какой! Он оставил громадный кратер, а мог всю планету уничтожить. И вот из-за него большая часть материковой Симбирии находится в углублении ниже уровня моря. Глобального вымирания не случилось, возможно это маги постарались, однако на радиальные изменения в ландшафте они повлиять не смогли. От этого удара поверхность материка исказилась настолько, что на его середине как раз и образовались те горы, что недавно я проезжал. Эта исполинская горная цепь «Мировых Гигантов» напоминание нам о том, что случись такое сейчас, никто бы нас уже, наверное, не спас…

Этот прилёт отмечен в истории как «Космический изломный град» и он был не единственным. Не даром же «град». В те суровую пору с промежутками примерно в век были прилёты разных размеров, неся разрушения, а с тем в итоге и глобальные изменения всего и вся.

Народы нашего мира помнят на сей день, когда я делаю эту запись, пять смертельно-опасных для всей жизни крупных падений. Два по суше, и три метеорита упали в океаны и моря, вызвав жуткие цунами и потопы. Вот теперь я думаю, что шутка про «последнюю книгу» и не шутка вовсе. Да уж, нагнал я на себя жути! Будто мне мало.

Ну что ж, когда здесь, на севере, после того раза всё поутихло и зацвело, вернулись и люди, по новой заселяя искажённый ландшафт. Но метеорит дал не только это. Симбирия примечательна аномально высокой гравитацией. Не сказать, что я это сильно почувствовал, но вот местное население оттого и выглядит низкорослым, как и вся живность. И опять же, эту связь я не из головы вынул. И ещё как-то этот метеорит повлиял на климат, здесь даже для севера материка холоднее, чем ожидалось из сравнения и по расчётам. Ну, вроде всё. В нашем мире ещё есть несколько похожих «аномальных» мест, но я про них ничего не знаю. Так что поищите «последнюю книгу этого мира» где-нибудь ещё…

А мне захотелось немного размять ноги и заодно поесть в вагоне-ресторане. Ганса я решил не будить. Он чем-то напомнил мне Герхарда и его прострацию, а Герхарда в таком стоянии я старался не трогать. Ох, лучше бы я поспал!

Вагон-ресторан в центре состава, принимают валюту обеих стран. Удобно. На часах уже четыре часа дня. Обед обошёлся мне в сотню вермарок, дорого, ну да, это железная дорога. Но мне было скучно, мне было грустно, я хотел горячего поесть. К тому же, вагон почти пустой, как раз по мне. Рыба и горячий бульон, всё, чтобы быть сытым и довольным. Но на обратном пути я заметил, что за мной наблюдают.

Сидел некто тут за столиком и читал газету, поглядывая на меня, но лица не показывал. А как я покинул вагон-ресторан, то уже в другом услышал, как за мной открывается дверь, когда я открывал дверь в следующий. И так он выдерживал дистанцию в один вагон, преследуя меня. Я, конечно, упрекнул себя за паранойю, но меня не отпустило. Не подавая виду, я лишь слегка ускорил шаг, направляясь к себе. И уже подошёл с своему купе, как дверь передо мной отодвинулась в сторону, там стоял Ганс и... смотрел за моё плечо. Я обернулся. За мной кто-то стоял, и вид его был растерян. Приглядевшись, я узнал преследователя… и лучше бы я этого не делал. Да, это был тот самый полковник Даниэль де Милано. Военный из Армадии, который прибыл вместе с послом и научной делегацией в нашу академию и ещё тогда как-то странно на меня смотрел. И теперь он стоял тут как вкопанный, и притворялся, будто его нет. Здесь, в вагоне пограничного экспресса из Ригилийской в Симбирскую империю. Что ему здесь надо?

— Господин, вы что-то хотели? — окликнул его Ганс.

Но не успел полковник ответить, как поезд содрогнулся, и мы чуть не упали в проходе. Мне «повезло» ударится головой о поручень... А когда я встал, полковника уже не было. Мне уж показалось, что это снова сон, но рядом стоял Ганс и он был вполне реален. В смысле, без изменений. К счастью, поезд продолжал путь. Может, с рельсами было что-то не то? Тоже больше никого не увидев, Ганс пригласил меня внутрь.

— Вы знакомы с ним? — спросил он. — Это ваш друг?

— Эм, не думаю, — подумав, я решил ответить честно. — Не думаю, что это мой друг. Но да, я с ним знаком.Это военный атташе от Армандии при посольстве, его зовут полковник Даниэль де Милано. На одном из приёмов я имел честь познакомиться с ним и его коллегой господином послом.

— Вот как? — выдал Ганс тусклое подобие удивления. — Интересно, я, наверное, обознался. Подождите, а что он хотел? Мне показалось, он хотел что-то спросить у вас.

— Сам не знаю… — мне казалось, я в бреду. Я лишь пожал плечами. — Честно, я сам удивлён увидеть его здесь в поезде. Может, конечно, у него важная дипломатическая миссия.

— Ну ладно, — кивнул Ганс в пространство. — Хотя странно, что он решил так быстро ретироваться, не сказав ни слова.

— Вот уж не знаю, — прошептал я.

— Что же, коллега, — Ганс уселся на диван, и вынул из-под стола свой чемодан, — давайте знакомиться поближе.

Он ещё раз выглянул из-за двери и окинул взглядом коридор, затем закрыл её.

— Итак, Тони, — взгляд Ганса Дитфрида стал чуть живее, но с такой ленцой, будто он сильно не хотел покидать свои рааздумья, — вам ведь Иоганн рассказал обо мне?

— Нет, вернее, да… — я, наконец, с мыслями собрался. — Но очень кратко.

— О, ничего страшного, — он едва улыбнулся. — Как я уже говорил, моя работа очень близка вашему наставнику.

Он раскрыл свой чемодан и достал оттуда нечто наподобие радиоприёмника странной конструкции. Вот, новое устройство, и я вдруг, как профан, затрудняюсь его описать! Мне стало любопытно.

— Хм, интересная вещь… — я уже почти и забыл про полковника, и про своё состояние из разряда «не очень». Мной овладела новая тема. — А что это?

— Это волнограф, детектор радио- и... иных волн, — Ганс достал наушники и начал что-то крутить в аппарате, прислушиваться.

Он вслушивался и что-то настраивал минуты две.

— Так вот, задача Иоганна возводить системы и ставить всякого рода приборы, моя же задача их тестировать. Вот этот аппарат позволит нам побыть на месте взломщика. Но сейчас нужно проверить одну важную деталь.

Он продолжал что-то крутить в аппарате и вслушиваться. Я же мог только наблюдать и обдумывать примерный принцип действия. И вот, Ганс что-то засёк:

— Хм... интересно... — он положил наушники на диван и, вскарабкавшись на стол, отпер откидное окно и выглянул наружу, чтобы посмотреть по сторонам и на другие вагоны.

— А что случилось? — спросил я удивлённо.

Он полез назад, и я помог ему закрыть окно. Нагнувшись и прислонив палец к губам он вполголоса произнёс:

— За нами следили.

— Что? — удивился я уже шёпотом. — Кто это, по вашему? Тот человек?

— Он или не он, это пока неважно, — я еле расслышал. — Давайте пока помолчим, лучше вообще до приезда.

Я кивнул в ответ. Так мы провели в полном молчании весь остаток нашего пути. А я... за дневником.

И вот конечный пункт следования. Город Стальград виден на горизонте. Из-за густого тумана высотные здания, кажется, будто подпирают небо. Город, словно облачный великан, встречал нас не совсем дружелюбно. Через полчаса мы, наконец, прибыли.

Мы не торопились покидать платформу, ожидая, может хоть случайно, приметить где-то силуэт полковника. Или ещё кого-то странного, кто мог бы за нами наблюдать.Ничего. Моя тревога не стремилась исчезнуть, но, хотя бы, и не владела мной. Выждав, пока люди разойдутся, мы взяли вещи и направились в сторону вокзала. Там мы прошли таможню. Нас ненадолго задержали из-за странного аппарата Ганса, но при нём были все нужные бумаги, а также письмо из симбирской Золотой академии, куда мы и держали путь. На площади нас ожидал транспорт. Похоже, в академии уже было известно и о нашей задержке, и о новом точном времени приезда. Оперативно.

Меня снова впечатлили эти многоэтажные дома, будто бы подпирающие само небо. В моём родном Краунвеле, подобные дома тоже есть, но не в таком же количестве… новая архитектура у нас перемешивалась со старой, хоть как-то, но ей соответствуя. Здесь же старых кварталов, кажется, не было вовсе. И это нависание монолитов над моей головой напрягало. Будто симбирцы хотели показать, какие они «на самом деле». И да, тут я обидеть никого не хочу, просто мне так кажется. Да и название города — Стальград — в точности соответствует этой монументальности. И при этом эти здания не были однообразными или скучными, нет, они были как бы «сами по себе», как существуют, скажем, горы и вулканы. Архитектура выверена и структурирована точно, строго, однако, не казалась безжизненной… но это всё ровно давит на меня. Да и я сам совсем не фанат многоэтажных домов.

Было довольно прохладно, но меня выручил заранее заготовленный шарф. И вот мы в дороге. И я всё думал, что же за человек этот — Ганс. То, что тип он не простой, это очевидно. Даже чем-то похож на Герхарда, также молчалив и загадочен. Но всё одно это лучше, чем я бы ехал один. В первый раз в этой стране, без знания языка… А так со мной едет человек, свободно разговаривающий аж на трёх языках, путь и нехотя.

В дороге я заметил несколько зданий, внешний вид которых мне был знаком. Часть домов в центре города не была столь массивной. Например, кажется, там была библиотека. Она не была украшена под старину (к чему я давно привык), но общие черты узнавались. По ощущениям, мы ехали совсем не долго, или это мне так показалось на фоне долгой дороги сюда.

Забавно, но академия была очень похожа на приют Марии, только в разы больше. Громадный четырёхэтажный особняк с двумя массивными крыльями… а вокруг него сад, который был уже в снегу. Сад этот был зачем-то спрятан за большим забором, и я не смог его детально рассмотреть. Но на прогулки времени не было, нас уже ждали у входа. Невысокий в длинном плаще мужчина лет тридцати.

Это был, Михаил Пеотровский, он нас уже поджидал по всей видимости не один час. Мы поприветствовали друг друга. Михаил говорил с явным акцентом, но это не важно, ибо он в своей стране говорил на нашем языке, лишь бы нам было удобно. Мне даже немного стыдно стало, что я в ответ почти ничего не смог сказать на его языке, дабы проявить уважение к его гостеприимству. Нужно будет обзавестись словарём. Михаил был очень гостеприимен и добр, с его лица не сходила улыбка.

— Добрый день. Очень приятно познакомиться. Коллеги Иоганна Форальберга — наши почётные гости, прошу, идёмте за мной.

Нас провели через пост охраны, а дальше к парадному входу, украшенному барельефами из позолоченного гипса или... полностью из золота? На глаз трудно определить. А парадный холл просто бесподобен, такой размах говорит о высоком статусе учреждения. Посреди парадного зала, что был после холла, можно увидеть натуральный работающий фонтан на манер тех, какие я видел в саду герцогини. Что же по людям, академия показалась мне пустой, но нам объяснили, что сейчас праздники. На месте лишь несколько преподавателей и охрана. До места нашей работы мы пока ещё дошли, нас пригласили отдохнуть. Нам выделили комнату на втором этаже левого крыла академии, а также выданы карточки-пропуска для прохода в нужные помещения.

Я бы уже сложил вещи и принялся за работу, отдых мне как-то не пошёл ещё в поезде, но Михаил настаивал, чтобы мы приступали к работе «исключительно на свежую голову». Ганс же сообщил ему, что нам будет нужна помощь начальника охраны. Михаил заверил нас, что всё будет «в обязательном порядке». А после он, не переставая улыбаться, нас покинул, и мы с Гансом остались в комнате. С виду... обычная учительская, только с небольшим залом для отдыха и кухонным уголком, что мне представилось очень удобным.

Мы разместили свой багаж и решили начать под вечер, когда все, кроме охраны, разойдутся.

Расположились мы на диванах, и каждый взялся за чтение. Я открыл всю ту же книгу о радиоволнах. Но Ганс, заметив это, меня прервал.

— Тони, скажите, — проявил витающий где-то Ганс неожиданный для меня интерес к моей персоне, — а вы изобретатель? Такой же, как Иоганн?

— О, я большой любитель, но сам уже давно ничего не мастерил, — прозвучало виновато, ну, ладно. — Я преподаю в столичной академии и, как раньше, времени у меня уже нет. Но хотя бы в познании отставать я не хочу. Вот, на досуге, решил почитать о радио. Вы ведь в этой сфере профессионал? Вот и я хочу быть вам полезным.

— Да, это очень похвально, — кратко улыбнулся Ганс. — К тому же, нам предстоит поработать с системами, в которых применяется и то, о чём вы сейчас читаете.

Да уж, инновации… и что же это получается? Мой наставник ещё десятки лет назад имел такие познания? Это же совсем новое веяние прогресса! Беспроводное управление! Беспроводная связь на огромные расстояния! И это было ещё тогда? Только совсем не массово, мда… ну раз технология не новая, тем более нужно наверстать. Ну вот, мой интерес раздут:

— А что конкретно мы будем делать?

— Всё просто, — просто ответил Ганс. — Мы протестируем систему и внесём небольшие изменения. Вы внесёте.

— Я? — слегка удивился я.

— Вы же должны иметь опыт в электромеханике? — мой собеседник едва заметно смутился. — Иоганн писал о вас, что вы мастер выше среднего, и это как минимум.

— Да, конечно… — я приободрился, похвала от наставника всегда приятна. Так что нужно делать?

— Вам предстоит работа с электрическим замком на двери. А также нужно откалибровать датчики движения, — и снова Ганс утоп в безразличии, механической стала его речь. — Когда мы пройдём в зал, там всё станет ясно. Взломщик смог сюда проникнуть, он дошёл до зала с Золотой Леди, но затем его что-то спугнуло. Но, это была не система безопасности. Из чего мы делаем вывод — она неисправна.

Подумав, я предположил:

— А не мог сам автоматон его напугать?

— Вы так думаете? — Ганс вроде бы удивился.

— Честно, я даже не знаю. А вообще, может вы расскажите, что это за автоматон? Мне только известно, что сделали её очень давно.

— Очень и очень давно, — в монотонном голосе Ганса я с трудом выловил интерес. — Сам факт создания настолько сложного механизма в то далёкое время — невероятен. Однако, подтвердить это ничем другим, кроме легенд, мы не можем. Но согласно этим легендам, Золотую Леди изготовили предтечи, некая развитая раса, населявшая Парящий Континент. Или, как его называют сейчас — «Земля Ураганов»… Задача этих автоматонов нам известна. Они, действительно, стражи и должны были охранять Небесный Замок. Эти сведения дошли до нас отчасти как раз и потому, что Золотую Леди получил в подарок первый правитель Симбирии — Владимир Молниеносный. Не могу сказать, исполняла ли она свою исходную задачу… знаю только, что этот механизм был переведён в закрытую академию для изучения, и за ней присматривал гений механики Шингаур.

— Изумительно… сам Владимир Молниеносный? Я читал о нём. Да… насколько мне известно, сейчас во главе империи два его пра-пра-правнука — император Алексей и маршал всей армии Владислав...

— А вы тоже любитель покопаться в истории, как и ваш учитель?

— Ну, немного есть.

— Похвально… А вам известно о происхождении их фамилии?

— Возможно.. их ещё ведь называют «Грозовой Семьёй»?

— Да, и это неспроста, — Ганс вдруг стал очень разговорчив... — Предок Молниеносных жил в те времена, когда склонность к магии не была редкостью. Он владел элементалем молнии, который проявлялся в этих местах с особой силой. Особенности ландшафта... повышенный магнетизм, метеоритное железо... думаю, вы меня понимаете. И, вероятно, эта склонность к воспроизведению электричества есть и у нынешнего маршала Владислава… вам не кажется это забавным?

— Эм, а что именно вы хотите сказать?

— Как же? Электричество! — вот тут Ганс хоть чуть-чуть оживился. — Грозовое Семейство несомненно преуспело в этой области. Но эта страна, что удивительно, демонстрирует миру лишь паро-энергетику, а их познания в электроэнергии чуть ли не государственная тайна.

— Действительно, странно…

— А то! — Ганс отложил свою книгу и как-то странно на меня посмотрел. — Вполне вероятно, Симбирцы познали возможности электричества куда глубже, чем та же Армандия, чьи изобретатели кичатся своим достижениями на весь мир...

— Вы сумели меня заинтриговать, господин Ганс, — я тоже отложил свою книгу и сел ровнее. — Что же на самом деле им известно? Да и опыт Грозовой династии... Да, разумеется, мне хочется познакомится с ним поближе. Но, думаю, они вряд ли нам что-нибудь расскажут. Я знаком с парой таких людей со способностями, поражающими научный мир, но, как я понял, далеко не все маги любят делиться своими секретами. Особенно, с иностранцами.

— Да, конечно, и я могу это подтвердить, — то ли на лице Ганса проявилась досада, то ли он вернулся к своему обычному состоянию. — Я ведь тоже знаком с таким типом людей.

Он посмотрел на часы, вот и пришла пора нам поработать. Академия должна была достаточно опустеть. Вдруг в дверь тихонечко постучали, Ганс на это никак не отреагировал, и я разрешил незнакомцу войти. Это оказался паренёк лет пятнадцати. Он подошёл к нам, и читая по карточке, объявил с большим акцентом, что нас уже ждут в зале и «просьба следовать за Андреем». Похоже, это сын Михаила Пеотровского: хорошо одет и кое-что смыслит в иностранных языках. Поблагодарив молодого человека за старания, собрав свои вещи и инструменты, мы последовали за ним.

Мы прошли по коридору и спустились на первый этаж. На дворе был вечер, и солнце почти скрылось. Зато усилился ветер, он мощно бился в окна, со свистом врезаясь в оконные рамы.

Андрей, сын Михаила, довёл нас до парадного входа, где уже ждал нас его отец. Господин Пеотровский провёл нас в закрытую часть академии, где уже ждала начальница охраны. Дама средних лет, одетая в зелёную военную форму, обрамлённую по контору швом из золотой нити. Светлые волосы убраны под белоснежный берет, украшенный золотым гербом, тот же знак отличия был на рукаве. Невысокого роста, как и все симбирцы, стройная, собранная. На мундире нашивки за «службу». Чеканной речью она представилась по форме. Анна Преверзива. Нужно отметить её хорошие знание языка и почти полное отсутствие акцента. Она ждала нас перед большой позолоченной дверью, запертой на множество разных замочных систем.

Я совсем не нарочно, но бросил-таки фразу: «нужно ли нам предъявить документы?» На мой нечаянный выпад она ответила сухо, что наши дела оказались у неё на столе ещё до того, как мы пересекли границу. Меня переиграли и уничтожили. Шутка явно была непонята.

Прежде, чем войти, Ганс вместе с госпожой Анной отошли в сторону и завели разговор о инциденте с проникновением. Михаил же запустил некий потаённый механизм, и большие двери, перещёлкав внутренними замками, отворились. Не очень безопасно, как по мне… А за дверями располагался зал, похожий на музейную выставку.

По сторонам различные экспонаты на подиумах и под стеклом, а какие-то просто стояли за декоративной оградой.На стенах висели карты и картины. Увиденное впечатляло. Множество инструментов и станков не совсем понятного предназначения… а я ведь, вроде бы, сведущий. Из самого странного я разглядел некий шаровидный прибор, позже к которому я увидел подпись — «Паровое сердце титана». А в глубине зала…

Михаил подошёл к стене и нажал на скрытую панель, за которой оказался щиток. Михаил достал ключ и отрыл им щиток. А за ним уже панель управления и ряд предохранителей. Мда уж, ещё один мне повод старательно прятать дневник! Надо что-то для этого придумать. Но событие меня впечатляет, а потому я не могу остановиться. Да, в этом моя слабость, да… Итак, пара нажатий, и Михаил сказал, что теперь можно спокойно пройти внутрь. Ганс тем временем уже закончил разговор с Анной. И теперь мы направились в глубину зала, а там…

У левой стены по центру зала стояла она. Механическая «Золотая Леди». Взгляд мой к ней был прикован. И, казалось, она за мной наблюдала. Странное впечатление создаёт этот механизм, сложный аппарат... что-то в ней было… живое? Что ж, нечто особенное в ней действительно есть. Ведь именно в её честь названа академия «Золотой Механики».

Михаил заметил мой интерес… я ведь тогда стоял как вкопанный. И он решил о ней мне немного рассказать. По известным данным, этому автоматону уже больше трёх веков. Изобретатель Шингаур ещё давно-давно ею занимался, заменяя и обновляя сложнейшие механизмы, и благодаря его участию Золотую Леди можно запустить до сих пор.

Но запускали её в последний лишь двадцать лет назад, когда она проходила технический осмотр. Но, вообще, это очень странный автоматон. По словам Михаила, она может работать и без завода, и вообще она может действовать как бы...сама по себе. Шесть лет назад её заметили в саду академии. Она двигалась без завода, и после того, как обошла окрестности, вернулась на своё место, взбудоражив этим всех окружающих. Поразительно! Но Михаил пояснил, что это вполне нормально. Из их источников: Золотая Леди имеет такую особенность. И обнаружено это было совсем недавно. Ранее она работала только от заводного ключа, но из древних книг, и от самого мастера Шингаура была информация о таких её возможностях. Похоже, что ещё при предтечах Золотая Леди и вовсе могла двигаться и действовать подобно человеку.

Что ещё известно, до передачи Владимиру Молниеносному в подарок, Золотая Леди состояла в специальном механическом отряде охраны при Арборо Мироро, короле Небесного Континента, также известном как Король Штормов. Я слушал и смотрел, смотрел и слушал, как заворожённый, и до конца не мог осознать всей картины.

Она была высокой, под два с половиной метра, внешне напоминая древнейших богинь из сказаний. Даже рядом, зафиксированным на стене, было установлено копьё. Смотрится грозно. Казалось, она вот вот оживёт, что одновременно пугало и впечатляло до потери сознания. Я пытался понять, разобраться… мы же с Форальбергом совсем недавно устанавливали автомотонов, или нет... Я не мог понять ничего…

Но да, пока не было времени стоять и смотреть, будто бы погружаясь в совсем другой мир. Нужно было приступить к работе. А после ещё полно будет времени. Я попытался сдвинуться с места, и мы прошли в комнату управления. Михаил показал нам главный пульт, и проход в коммуникационный туннель, а затем оставил нас, как и начальница охраны Анна. И мы начали свою работу. К ней я подготовился хорошо. В моём чемодане лежало почти всё, что нужно для подобных выездов: набор отвёрток, измеритель тока и напряжения, ну и, разумеется, изобретение века — изолента, без неё никуда.

Ганс сказал, что он пойдёт к щитку, а мне следует проверить магистраль номер два и три: нужно по очереди их включать, а он будет проверять правильность их срабатывания. И вот мой безэмоциональный коллега взял свой прибор и удалился в зал.

А я вдруг вспомнил наш разговор в поезде. Этот прибор Ганса позволяет ему побыть в роли взломщика. Прямо как универсальная отмычка для устройств удалённого управления и всяческих радио-механизмов. Из того, что я уже увидел, этот аппарат может как и сам генерировать различные волны, так и улавливать их от других устройств. Не в тех руках это очень опасная штука. А может ли сам Ганс быть этим взломщиком? Ну вот, опять эта моя паранойя... Это же доверенный представитель интересов моего наставника, его коллега, и друг друга они должны знать уже очень давно. Фральберг бы сказал мне, что за эти Гансом нужно присматривать. В конце концов, от этой операции зависит и репутация моего наставника. Ох, ладно. Тем более, здесь рядом была и начальница охраны.

Итак, я зашёл в коммуникационный туннель и для начала проверил маркировку, а также, что в системе находится под напряжением. Затем, сняв со стены схему управления, принялся её изучать. Очень замороченная, просто в край,но я узнал руку Форальберга. Ну да, и с такими я имел дело тоже. Нам предстояло проверить, правильно ли по двум магистралям проходит сигнал и, по очереди запуская их, тестировали систему на правильное срабатывание. Система запускала сигнализацию и полное блокирование зала от других помещений, своеобразная мышеловка.

Что ж… мы провозились до поздней ночи! Время от времени нас вещал Михаил и помогал консультациями. Спустя пять часов диагностики и тестирования мы поняли лишь то, что система работает отлично! Ганс несколько раз запускал свой прибор, и всякий раз система не поддавалась на уловки, срабатывая как нужно. Но всё-таки и всё-таки! Как нам описали ситуацию, в тот раз, когда сюда проник взломщик, сигнализация сработала и перекрыла выходы, однако внутри никого не было. Но, но. По словам Анны, следы обуви были обнаружены в самом зале. Взломщик будто бы испарился, и на него даже не отреагировала Золотая леди. Был ли это маг? Тогда тем более тщательней нужно всё проверить. Эх, а хотел бы я увидеть Золотую Леди в деле!

Я очень устал, сказалась разница часовых поясов. С пол сотни раз я проверял всю систему. От и до! В глазах уже одни проводки, да приводы с тягами! Мы даже проверили главный блокирующим механизм на бронированной двери, это был гидроэлектрический замок, и с ним тоже всё было в порядке. Что там Форальберг говорил про вероятность износа системы со временем? Он явно себя недооценивает. Так и хочется сказать ему по этому поводу пару ласковых! Но что тогда сделал взломщик?! В общем, мы решили отдохнуть и на свежую голову продолжить завтра.

Итак, я сделал несколько записей, пока полностью не измотался. И вот он завтрашний день. Поле непродолжительного сна мы с Гансом и Михаилом продолжили работу с самого утра. И да, разумеется, и на этот раз нечего нового мы не нашли! Система оказалась неприступна, и как бы Ганс ни пытался её обмануть, она срабатывала идеально.

Даже мой безразличный коллега выглядел очень раздражительным и усталым. Похоже, даже для него есть свой предел! Лицо потемнело, а глаза были как затухающая лампочка. Он начал ворчать совсем уже по пустякам, и когда устал уже от негодования, удалился в комнату, чтобы отдохнуть и сверится со своими записями.

Ну что ж! Раз система работает хорошо, наша работа тут закончена, но не совсем… Я попросил у Михаила разрешения внести небольшие изменения в систему. Я немного изменил цепь подключения датчиков, и перебросил цепь от скрытых нажимных панелей на прямую к запорному механизму, минуя блок управления. Теперь они взводились только после закрытия главной двери в зал, что прибавило механизму надёжности. В уже изящную систему я лишь добавил крохотный штрих. Надо же мне было хоть что-то сделать! Да и дополнение это настолько простое, что на него и не подумают. Теперь нажимные плиты без блока управления, а значит, как минимум, двери точно закроются.

Но какой же странный этот исчезающий взломщик, вот бы увидеть его в момент проникновения. Понимаете ли, это бы сильно упростило мою задачу! Да и что это за человек вообще? И тут ко мне пришла идея. Я предложил Михаилу установить скрытый фотоаппарат. А лучше два или три.

А про себя подумал, может и хорошо что Ганс ушёл. За столь долгое совместное путешествие я так и не смог понять, что он за человек. Ну, по крайней мере, данная система должна иметь в себе тайные узелки. Про Ганса не скажу, а вот я тут наверняка снова буду ещё не скоро и сам себе, вроде как, доверяю. Михаил точно в пропаже старинных артефактов не заинтересован, я думаю. Так что, пошалим. Господин Пеотровский принёс два небольших фотоаппарата с дистанционным взводом, и мы их установили: один над входом, под рамой большой картины, а второй в конце зала за Золотой леди. Ах да, ещё мне нужно постараться не потерять дневник! Вот как же теперь с этим сложно...

Фотоаппараты мы решили подключить напрямую как фото-ловушку, которая должна возводиться поворотом шестигранного ключа в щитке, скрытом за тайной панелью. С этим мы справились под самый день, когда в академию уже прибыл весь рабочий персонал и профессора.

Но нам предстояло пробыть тут как минимум до завтра, Михаил пообещал помочь с билетами на поезд. Окончив работу, я отправился в комнату, где отдыхал Ганс. Он листал и перечитывал свои заметки и схемы. И когда я зашёл, Ганс недовольно буркнул и резко стал убирать все свои бумаги и аппарат в чемодан. А я решил ему нечего нового не говорить. Пусть эта доработка останется между мной и Михаилом, ведь мой внутренний параноик всё же взял вверх, ну посмотрим, к чему это приведёт. Ганс явно был не в настроении, и безразличием тут и не пахло. И видя это, я сильно не хотел находиться с ним в одном помещении. Мне-то уже стало немного легче, а вот Ганс… бедняга Ганс.

Но, к моему счастью, ранее Михаил предлагал мне небольшую экскурсию по внешней территории академии, а она немаленькая, почти два десятка гектар. Когда я его нашёл с этой просьбой, он оказался не сильно занят, и даже его сын составил нам компанию. Почти весь остаток дня мы гуляли позади академии по заснеженному лесопарку, в сумраке уже было очень прохладно и снова падал снег. Академия находится за чертой города, и на горизонте не видно даже высотных домов, их целиком скрывают высоченные деревья. А после прогулки мы посетили столовую, сытный ужин был весьма кстати.

Так и прошёл день. И я, в надежде, что мой коллега уже успокоился, отправился в нашу комнату. Но, честно, теперь меня интересовал лишь уютный диван. Да и в комнате Ганса я не нашёл. Видимо, ушёл куда-то, но хотя бы вещи его были тут.

Но лишь бы он не прознал про мою самодеятельность и не обиделся на меня, как это временами делал Герхард. Правда, думаю, в подобной ситуации с другом было бы гораздо проще, он меня знает, и ему такое проще объяснить. А тут человек старше меня, и с большим опытом. Таким же большим, как и его чувство достоинства! Вот так тоже бывает, сначала он невозмутим, непроницаем, а после из-за вроде бы пустяка, от него не зависящего, даёт волю эмоциям. Впрочем, а с кем не бывает?

Я расположился на диване, нацарапал несколько записей в своём «дорогом друге», и сейчас продолжу читать книжку. Как раз глава про радиоволны. А после хочу продолжить чтение книги Аннет Лиаморе про изыскания в биологии и генной инженерии.

На часах около девяти, за окном уже темно, и только свет фонарей заставлял тьму хоть немного отступить.

Глава тринадцатая. Молния и Свет

Ну вот. Я задремал за чтением, так и не дождавшись возвращения Ганса. Впрочем, это уже не важно. И сейчас вы узнаете, почему…

Спал я недолго, меня разбудил громкий раздражающий писк. Часть комнаты заполнилась едким дымом, который просочился из-под двери. Я вскочил, быстро нашарил платок, чтобы прикрыть нос, и заглянул за дверь. Дым повсюду, вдали воет сигнализация. Ну вот, скажите мне, что я снова сделал не так?

«Приключение» обещало быть весёлым, и я решил перестраховаться. Вернувшись в комнату, я скинул часть своего багажа на улицу через открытое окно, до земли недалеко, вдобавок внизу кусты. Вернувшись в коридор я направился на источник дыма и звук. И на первом этаже через густой едкий дым я разглядел Ганса. Он стоял у открытых дверей, ведущих в тот самый зал с автоматоном, откуда истошно и орала сигнализация.

Я окликнул своего напарника, и он, резко ко мне обернувшись, молча быстрым шагом двинулся ко мне. Угрюмый взгляд, лицо как камень под слоем копоти. А я, на совсем ещё проснувшись, в недоумении смотрел на него, пока интуиция не закричала об опасности. Ганс наступал на меня, в его руке был пистолет.

Я сразу понял, что нужно делать. Бежать! Да, бежать! А что вы хотели? Быстрее, пока меня хоть чуть-чуть скрывал дым. И вот скажите мне теперь, что я безумный параноик..!

Как только я повернулся, Ганс перешёл на бег. Ноги мои работали хорошо, но язык я словно проглотил. Я бежал в комнату, Ганс не отставал, какой же прыткий в такие-то годы! Я шмыгнул за угол и услышал выстрел. Мимо. Да, этот гад вооружён! И что тут за охрана такая? Да и я за столько часов даже намёка на пистолет не заметил… ух. А дым становился всё гуще, будто тоже мчался за мной.

Наконец издали я услышал голоса, но до этого мне уже не было. Я залетел в комнату и подпёр дверь стулом. Я к окну, три выстрела в дверь с той стороны, ужасной силы толчок, и дверь слетела с петель, стул вдребезги. Нет, здесь уже что-то эффективнее зарядки по утрам!

И я, решаясь прыгнуть, думал слишком много, и успел лишь обернуться, схватив другой стул. В дверном проёме стоял Ганс, его взгляд источал спокойную ярость, мой бывший коллега наставил пистолет на меня. И вновь не проронил ни слова. И я бы уже ничего не писал, но со стороны коридора послышались крики и быстрые шаги. Ганс на них отвлёкся и направил пистолет туда. Я услышал два выстрела, Ганса ранили в руку, пистолет выпал.

В порыве энтузиазма я решил поиграть в героя и оглушить противника стулом. Этот гад среагировал быстрее. Стул пролетел мимо, а меня ударом одной руки впечатали в стену. Я быстро пришёл в себя и ухватился за ножку от разбитого стула. Но и в этот раз Ганс оказался быстрее. Прямо в моё лицо прилетел тяжеленный чемодан. И будь мой череп хоть чуточку хлипче, Анадель даже не успела бы стать вдовой… Страшная боль, звон в голове, я едва не потерял сознание. Но я увидел, как Ганс прыгает в окно, а перед этим снова дважды выстрелил в сторону двери. Да, он успел подобрать пистолет! И если бы не моё странное везение, если бы не подоспела помощь, то уже бы… да я не знаю что... Я бы умер, чёрт побери! Но вот в моих глазах потемнело, подкосились ноги, и я рухнул на пол, лишь успев в дверном проёме заметить человека в форме.

Я какое то время был без сознания, к счастью не так долго. Когда я пришёл в чувство я лежал не диване а рядом стояло два человека в форме, я огляделся, я был в той же комнате, на голове была влажная, прохладная повязка. Голова всё ещё трещала, но по крайней мере я жив, могло быть и хуже. Служивый увидев, что я пришёл в сознание оставил своего напарника и удалился прочь, но через минуту уже вернулся с начальником охраны.

Анна села на против меня и с ожидавшим взглядом не спускала с меня глаз. У нас с ней состоялся диалог, расписать такой не выйдет, расскажу в общих чертах: Анна задала мне пару наводящих вопросов, а потом на мой ответный вопрос, чем я могу помочь, она ответила- помочь вы можете лишь себе, своим содействием, иначе последствия для моей персоны могут быть печальны.

Оказалось, что я не просто так взят под стражу, меня приняли за сообщника, и теперь моя судьба целиком в руках воли случая и правосудия. Не то что бы я был таким исходом сильно удивлён, мой скептицизм составлял в мыслях похожие исходы на разные случаи, но конечно данный случай был совершенно другой. Ну я сильно влип, со слов Анны, Гансу удалось бежать, из хранилища был похищен ценный артефакт, а при преследовании было ранено несколько стражников. На мой вопрос, что же со мной будет, Анна ответила, что всё это случилось внезапно, никто не предполагал такой картины и такой исход, разбой с поджогом во время ремонтных работ.. от тех, от кого явно этого не ждали. Сегодня к ним ещё долины прибыть высокие гости, а тут Чп. А ведь прибыть должен, сам младший брат императора, Владислав с иностранным гостями. Так вот, приезжим уже доложили о Чп, и теперь моя судьба должна была решиться с приездом царственной особы. Анна так и сказала, что его превосходительство князь Владислав Молниеносный будет сам решать , что со мной будет. Так же она сказала, что мне повезло, ибо у меня предвидится зашита а именно с ним прибудут гости как раз из моей страны. Совпало так, что к ним прибыл сам первый святейший Епископ Арнвальдо Геторе а его сопровождал мне уже знакомый адмирал Константиновский, они прибыли с запланированным дипломатическим визитом и должны были к этому дню посетить академию.

Ну что же, мне действительно повезло, я хотя бы не один в другой стране, правда я не знаю как на этот инцидент отреагируют. Надеюсь что я смогу всё точно передать и меня отпустят. Всё же на сколько я знаю Епископ Арнвальдо Геторе очень рассудительный человек, а с адмиралом мы и вовсе знакомы, впрочем это лишь надежды. По крайней мере меня не в наручниках держат, это всё же внушает немного надежды.

Со слов Анны, мой коллега устроил пожар. Для отвлечения внимания! Запустив пожарную тревогу он смог разблокировать систему охраны, ведь во время пожара двери не должны закрываться, а наоборот. Из зала пропал бесценный артефакт «Паровое сердце титана». Главный инженер Михаил предоставил списки, и по ним не хватало только одного. Сам же Михаил получил отравление угарным газом. В попытке спасти имущество он героически запустил систему принудительного пожаротушения, а после явился на место проникновения, но как либо помешать Гансу он не успел. Сейчас его осматривает полевой врач. Мне же оставалось ждать приезда своего рода «верховной комиссии», которая должна будет решить мою судьбу.

Я просидел в отведённой комнате под охраной до середины дня. За окнами было видно суету рабочих, которые спешно устраняли беспорядок. Анна ещё несколько раз заходила ко мне и задавала разные вопросы. Так же по её словам, отряд взвода охраны потерял след Ганса ещё в городе, и они привлекли местную полицию для обширных поисков на местности, но пока безрезультатно. Анна зашла ко мне в третьей раз и объявила, что буквально через пару минут прибудут гости во главе с князем Владиславом. Нам следовало выйти к парадному входу для встречи. Анна предупредила, что по уставу и закону я должен быть в наручниках, пока я подозреваемый это необходимо. Ну что ж, препятствовать я не смею, иначе себе только хуже сделаю, со мной и так слишком мягко обошлись и всего лишь держали под стражей в гостевой комнате, а не в подвале, например.

Меня в окружении охраны проводили к парадному входу, где и должна состояться судьбоносная встреча. И да, снаружи было очень холодно, только отцовское пальто не дало мне вдобавок ко всему заболеть.

И через пару минут на уходящей в лес дороге показалась конница. Впереди всех шёл большой отряд всадников-разведчиков, вооружённых укороченными карабинами. Следом шла пятёрка тяжёлых уланских всадников. И уже за ними пятёрка гнедых в роскошной упряжи, ведущие карету. И ещё две пары всадников замыкающими. Скакуны были в парадной броне с вышитыми узорами на сёдлах и сбруе, всадники облачены в синие мундиры, расшитые геральдическими узорами.

Охранники открыли ворота, пропуская конницу. Скакуны по команде перешли на парадный шаг. Ведущая пара достала сигнальные трубы и во всю округу огласила о прибытии важных гостей. Ну вот, началось, да?

Даже у лошадей были не простые подковы, а накопытники, что были частью доспеха. Они издавали очень непривычный цокот, а когда отряд приблизился, я почувствовал всем телом, как содрогалась земля. Отряд сопровождения поравнялся с парадным входом и остановился, от ведущего звена послышались команды, и всадники перестроились. Двое ведущих всадников спешились и подошли к карете. Они объявили о прибывших и их статусе, и после небольшого ожидания дверь распахнулась.

Сначала из кареты вышел человек небольшого роста, одетый в парадный мундир. Видимо, сам князь, который решит мою участь. Следом за ним вышел уже мой мимолётный знакомый. Адмирал Константиновский. В том же кителе, что и при первой нашей встрече. А следом за ним, чуть позже остальных, вышел человек ростом выше всех присутствующих, включая и меня. Это был его преосвященство епископ Арнвальдо Геторе, ему пришлось изрядно пригнуться, чтобы выйти из кареты, а рост его был около двух метров, или даже чуть больше. Невероятно, при таком возрасте быть более двух метров ростом! Мне ранее не доводилось его видеть в живую, разве что в газетах, но наяву, это прям... гигант какой-то! Особенно на фоне князя, как и почти всех его подданных. Епископ был облачён в лёгкое белое одеяние, но холод его, похоже, совсем не тревожил. Ох, мне бы так...

Мы с Анной и охраной прошли в главный зал, там же произошла полноценная встреча на самом высоком уровне. Князь Владислав попросил снять с меня наручники, охранники тут же повиновались. Мы прошли в зал, из которого и был украден артефакт. На вид князь выглядел очень суровым, а адмирал с епископом свои эмоции явно сдерживали. Князь попросил стражу оставить нас, все кроме Анны удалились за двери. Владислав с гостями прошёлся вдоль экспозиций. А вскоре нам на этаж спустился Михаил, он уже пришёл в себя и чувствовал себя вполне неплохо. Князь подозвал Михаила к ним, и у них завёлся свой разговор. А я с Анной стоял в стороне и ожидал, когда очередь вести разговор дойдёт до нас. Я был весь на нервах, всё нутро сходило с ума, я ждал тяжёлого разговора с непредсказуемыми последствиями, ноги слегка подкашивало.

Наконец время ожидания подошло к концу. Все четверо подошли к нам. Князь поднял свой взгляд на меня и, вздохнув, задал мне пару вопросов. Ему было известно о случившимся, эта информация застала их в резиденции императора.

— Так значит, вы утверждаете, что вы ни при чём? — со скепсисом, но всё же с интересом спросил он меня.

— Да, ваше высочество… — мой мозг вдруг включился, бешено превозмогая головную боль. — Я лишь механик и приехал выполнить поручение моего наставника и друга — господина Иоганна Форальберга. Я его ученик, и он доверил мне эту работу, потому как сам не смог сюда приехать из-за аварии на его производстве.

— Аварии?

— Да, — я замялся, не говорю ли лишнего, но я никак не мог ничего умолчать. — Мой учитель подозревает, что это была диверсия… а этого Ганса я едва знаю.

— Очень интересно, — князь нахмурился. — Но этого Ганса знает ваш наставник, так?

— Уверен, мой учитель будет в шоке от подобного исхода! — да, я испугался. — Про намерения и планы этого Ганса я нечего не знаю, но по моей информации, он должен быть совершено другим человеком!

Князь вопросительно посмотрел на адмирала:

— Почему я должен ему верить, господин Константиновский?

Адмирал нахмурил брови и ответил:

— Поймите меня правильно, нам не с руки защищать преступника, — он посмотрел на меня, явно меня узнавая. — Наш соотечественник совсем не такой. Согласно нашей информации, он за всю жизнь не был замечен ни за чем подобным. И ни в коей степени. Это порядочный гражданин. Настолько, что уже успел оказать услугу империи, рискуя собственной жизнью.

— Хах, а не было ли это его целью — князь брезгливо усмехнулся, — втереться вам в доверие?

— Вы ведь не полагаете, что Ригилийская империя не способна защитить себя от подобного? — слегка поднял голос адмирал.

Я даже испугался стать причиной политического конфликта. Но нет, постойте, я же был тут совершенно ни при чём! Адмирал же продолжил своё «парирование»:

— К тому же мы, готовы предоставить вам любые сведения, которые вы запросите. А относительно Ганса Дитфрида — то вы также можете положиться на меня лично: одно слово, и мои подчинённые перекроют все границы, дабы помочь вам.

— Положиться? На вас? — князь сверлил адмирала горьким скепсисом. — А вы разве не в отставке?

— На данный момент — нет, — адмирал держался очень уверенно. — Наступит пора покинуть мне службу только в тот момент, когда я вернусь из похода назад. Но даже тогда, будьте уверенны, весь Ргилийский флот не останется в стороне, как и пограничные войска.

— А-а… — казалось, из невысокой фигуры князя поднимался настоящий столб пара, так он был напряжён. — Хорошо. Помощь… нам действительно нужна. А что вы, ваше преосвященство? Вам ведь тоже есть, что сказать?

Епископ слегка нагнулся и посмотрел прямо мне в глаза. Это было так проникновенно, что я словно растаял в этом взгляде. Когда вам покажется, что кто-то «читает» вашу душу, то я полагаю, это будет именно такой момент. Это был взгляд человека, немало повидавшего за очень долгую жизнь. Богатый опыт и, кажется... боль? Он даже сейчас, видя моё напряжение, мою усталость, моё негодование, даже гнев… легко улыбался, будто бы ничего не произошло. И я… ему, кажется, поверил. Он сиял будто летнее солнце после очень долгого дождя. Мудрый и добрый великан. Когда он обратился к князю, я лишь запоздало опомнился, чтобы понять, что тогда произошло...

— Да, ваше высочество, — Арнвальдо Геторе выпрямился во весь рост, буквально поравнявшись с Золотой Леди. — Меня не покидает беспокойство о произошедшем. Его причина может быть гораздо глубже, чем кажется. Но молодой человек тут явно ни при чём.

— Вы так уверенны в этом, епископ? — раздражительность князя чуть поубавилась.

— Посмотрите на него, он напуган и растерян, — Арнвальдо Геторе снова посмотрел на меня, и мои заволокло странным тёплым и ярким светом. — Не думаю, что он понимает и половину происходящего. Он ведь хотя мог пытаться сбежать. Уверен, многие ведь знают что у вас бывает за подобные преступления. Этот же человек настолько мягок, что кажется мне невинным ребёнком. Он даже не марионетка, а так, попался под руку.

Ага, мягок я… но с позитивным влиянием епископа поспорить было трудно. К тому же, благодаря ему, князь перестал сверлить меня своим немигающим взглядом. Затем его высочество спросил у Михаила о снимках, тот же ответил, что аппараты, которые мы с ним установили, сработали штатно. Фотографии же переданы начальнице охраны. В свою очередь Анна, за которой я уже перестал прятаться, подтвердила, что ни на одном снимке меня видно не было. Вдобавок Михаил уточнил, что фотокамеры и донастройку системы мы ставили по моей инициативе и без участия Ганса, на чём тот и попался. Также Анна дополнила его слова тем, что Ганса какое-то время не было видно, тогда как я был снаружи здания вместе с самим Михаилом.

Князь Владислав несколько минут пребывал в раздумьях, затем сказал:

— Допустим, молодой человек не причастен, — он помедлил. — Но это всё равно не меняет суть картины! Вы нашли хоть что-нибудь ещё? Зацепки? Улики?

Анна с готовностью протянула папку его высочеству:

— Мы нашли записи, которые он выронил из чемодана, на одной из бумаг неизвестный нам символ, — одна докладывала чётко,сухо, профессионально. — Ганс в спешке бросил свой багаж в господина Монтемарно и скрылся в окне. В чемодане находился прибор сложной конструкции, который он использовал для проверки системы безопасности на устойчивость ко взлому. Насколько нам известно — безрезультатно. В противном случае он бы вряд ли оставил столь полезную вещь на месте преступления.

— Где этот прибор сейчас? — листая бумаги, сухо спросил князь.

— Он у нас. Но при ударе он потерял часть элементов и не работает. Как мы выяснили, это радиочастотный преобразователь.

И вот князь снова обратился к мне...

— Итак… Монтемарно Тони Анжело, — короткое молчание и пристальный взгляд. — Я надеюсь, вы окажете нам содействие, иначе же вы для себя всё усложните.

— Разумеется! — уже придя в чувство после пережитого, ответил я с готовностью. — Это дело чести! И это не только моя честь, но и моего наставника… Да и вообще, честь страны! Я сделаю, всё, что только можно, чтобы вам помочь, чего бы мне это ни стоило.

— Хорошо, хорошо, — принял князь моё пылкое заявление к сведению и уже чуточку мягче меня спросил. —Допустим... скажите, этот символ вам о чём-нибудь говорит?

Он протянул одну из бумажек, она была немного обуглена, но у неё было видно проступающий символ…ох, да. Нет, господа мои, вы меня поймите, но чтобы опять! Да, это был тот проклятый символ паука-сенокосца...Я от увиденного замер на пару мгновений. Тот же символ, что и на злополучном конверте. А я-то думал, что всё уже успокоилось…

Епископ же всё время за мной наблюдал (с его высоты это сделать было нетрудно), увидев мою ничем не скрываемую реакцию, он сменил лучезарную улыбку на беспокойство. Он даже перебил адмирала, который хотел ко мне обратиться, и сам задал вопрос:

— Молодой человек, это то, о чём я думаю? Это паук, чёрный сенокосец?

— Да, ваше преосвященство, это он... — я нисколько не удивился тому, что он угадал.

— И вы его уже встречали, не так ли? — нависло надо мной хмурой тучей.

— Да, — кивнул я в ответ. — Но по другому делу.

— Даа… боюсь, дело может быть одним и тем же, просто на разных стадиях, — теперь уже хмурая туча повернулась к Владиславу, нависнув над ним своим тревожным величием. — Этот символ — герб организации Чёрный Сенокосец, во главе которой стоит печально известная семья Маер. Они распространили своё влияние минимум на два континента, а их логово находится, как мне известно, где-то в Армандии. В той же стране, впрочем, находится и сам глава семейства под стражей президентского отряда №12 в форте Бештаур. Даже у нас, в нашей империи, проживает одна из ветвей этого семейства, впрочем, под плотным надзором. В них мы, хотя бы немного, но уверенны. В основном это мелкие сошки. И если я прав, то тут за ниточки дёргают издалека и, видимо, что-то намечается. А наш молодой человек попал в оборот событий... но я вам чуть позже всё подробно расскажу.

— И что это значит? — удивлённо и рассержено вопросил князь. — Я думал, что с этой семейкой было покончено ещё с полсотни лет назад!

— Я тоже на это надеялся, — развёл епископ в стороны громадные ручищи. — Но, видимо, мы все сильно прочитались...

— Но, минуточку, — прервал его князь. — Ганс, на сколько мне известно, из федерации Крайзен... как он вообще может к этому делу иметь отношение?

— Ну что же… — епископ на секунду задумался. — Возможно, из за сложной ситуации внутри страны он поддался влиянию извне. Если такое и возможно, то ниточка, скорее всего, тянется через конфедерацию и самого Карла Бабинка, который вполне может иметь свои интересы в подобном деле.

— В таком случае, это ещё сложнее… — князь Владислав помрачнел от злости. — Анна, немедленно запрос в посольство Крайзен, и чтобы их консул был сегодня же во дворце! И ещё перекройте морские границы. Адмирал, ваша помощь будет кстати. Вы же как раз обзавелись новым флагманом? Запросите у своей верхушки инструкции для совместной операции на море.

Оба кивнули в ответ.

Князь посмотрел в глаза епископа, нисколько не смущаясь разницы в росте:

— Тогда… если глава семейства Маер в заключении, кто двигает фигуры на доске? Или же он вовсе не под стражей?!

— Насколько мне известно, Вергон Маер Делаграс находится под стражей, — суровая туча-великан с сияющими любовью глазами был очень встревожен своим опасением. — По крайней мере, я надеюсь на это. Его сын погиб около десяти лет назад, его жена Матильда Маер в пансионате для душевно больных, в Монтиньяке. Остальные на свободе, но не столь существенны. И до недавнего времени никто из них себя не проявлял… кроме Люциуса Германа Маера, но он погиб при попытке побега из места своего заключения...

— Недавнего времени?! — князь Владислав снова начал раскаляться. — Недавнего времени?! Да что, чёрт возьми, происходит?!

— Да, мы вскрыли попытку переписки с частью семьи, которая проживает у нас в империи, — задумчиво пробормотал епископ, если вообще на бормотание был способен его сильный голос… — за этим пошла череда событий... и я вижу, что данное происшествие — явная их часть. Скорее всего, Ганс был завербован или... даже хуже.

— Да что может быть хуже? — вспылил князь.

— Гораздо хуже, — лицо епископа стало печальным. — Если я прав, то, возможно, Ганс уже совсем не тот, кем был ранее, кого могли знать знакомые и близкие ему люди.

— Прошу прощения, ваше преосвященство, — еле сдерживая своё нетерпение, прервал его князь. — Мы всегда относимся к каждому вашему слову, как к очень ценному… но не могли бы вы уточнить? Сейчас не время предположений.

— Послушайте, ваше высочество, скажу прямо: всё, что я видел и знал до этого момента, говорит мне о том, что это дело рук того человека, который должен быть под стражей, — в голосе епископа я услышал сильное смятение. — Но как я и сказал, там другая страна, и я не могу ручаться за его заточение. Либо он сбежал, либо он действует из-за каменных стен.

— Вы имеете ввиду, что только Вергон Маер может стоять за этим? — недоверчиво вопросил князь. — Сам? Напрямую?

— Именно, все остальные — лишь тень от его могущества… — епископ глубоко вздохнул. — Вы же помнете, кто он? Так я напомню... Это глава старейшей семьи чернокнижников и тёмных ведьм. А сам он, на минуточку, некромант с богатым опытом и обилием тайных знаний, а не какой-нибудь фокусник. Про его отца или деда тоже, я думаю, вы прекрасно осведомлены.

— Ну да, я наслышан, — свирепо процедил сквозь зубы князь.

— Так вот… — нависающий над всеми Арнвальдо Геторе выпрямился. — Я знаю о чём говорю. Я лишь не уверен, на свободе ли он, или находится в форте. Но в любом случае, он чрезвычайно опасен. А Ганс Дитфрид вполне может быть его марионеткой… Скорее всего, как я уже сказал, он сначала отправится к себе на родину, чтобы замести следы. И тогда он попадёт уже под юрисдикцию Дрезденской конфедерации, а там Карл Бабинка, имеющий на это свои мотивы, укрыл бы его.

— Вот как? Карл Бабинка? — князь Владислав напряжённо потирал переносицу. — А этому кретину что здесь нужно?!

— Да, — хмуро кивнул лучезарный Арнвальдо. — Здесь у него есть свои мотивы. Но я вам и вашему брату более конкретно распишу это чуть позже.

— Хорошо! — князь решительно сжал кулаки. — Раз это такое важно дело, нельзя терять не минуты! Начинаем операцию по перехвату! Анна, ступайте немедля и исполните мои поручения!

— Согласен, консула позвать и всё ему объяснить будет не лишним, — спокойная гора Арнвальдо жестом прервал Владислава. — Но устраивать большую погоню — не лучшая идея, может быть много жертв.

Адмирал уже хотел вмешаться и, видимо, настоять на обширных и быстрых действиях, но его преосвященство деликатно остановил его кашлем и продолжил.

— Светлейший князь, позвольте, но в такой ситуации привлекать столь много сил может быть даже опаснее. Одно дело — предупредить соседей по океану, другое — вывести кучу солдат на перехват, а Ганс, скорее всего, будет держаться толпы. А поскольку мы столкнулись с марионеткой Маера старшего, нам нужно действовать тише и незаметнее. Хватит и одного умелого война. Наш вор — носитель тёмной магии и прочей заразы, его ловить нужно быстро, но незаметно.

— Один воин, о ком вы? — вопросил князь в пылком нетерпении.

— Ну как же, не может быть, что бы вы забыли, — улыбнулся гигант Арнвальдо. — Он же буквально у вас под рукой!

Епископ указал на золотую леди. Князь несколько, растерялся как и все мы.

— Вы в этом уверены? — взглянул князь на автоматона скептически.

— Более чем, — сияя интересом Арнвальдо посмотрел на что-то или даже кого-то, кто был с ним почти одного роста. — Она идеально подойдёт к этому заданию. Это ведь, как никак, страж Небесного Королевства!

— Тогда нам понадобится ключ, — нетерпеливо махнул рукой князь. — Хорошо, что у нас тут правнук Шингаура. Михаил, нам нужен ключ от этого автоматона!

Михаил не успел нечего ответить.

— Зачем же ключ? Кто её будет сопровождать для следующего завода? — вновь вмешался епископ, несколько секунд смотря в лицо автоматона, он удовлетворённо кивнул. — Не проще ли её призвать к её первостепенной миссии?

Князь понял, о чём говорит преподобный Арнвальдо, но лицо Владислава продолжало выражать небольшое замешательство.

— Так это не сказки? — прошептал он и подошёл к автоматону ближе. — Она и в правду живая?

— Разумеется не сказки! — епископ заговорщически склонился к князю. — И вам, я уверен, об этом известно.

— Тогда… — и вот теперь суровый князь показался мне увлечённым мальчишкой, в руках которого была дорогая игрушка. — Но мой брат далеко отсюда, а из нас кодовое слово знаете лишь вы, вам и карты в руки. Я уверен, вам можно это доверить.

Епископ степенно кивнул, повернулся к автоматону лицом и воздел руки:

— Правом данным мне орденом Печати Объединения и лично его первопрестольным величеством Владимиром Молниеносным, — ого… и сколько тогда епископу лет?! — Эгида! Для твоей праведной души есть новое задание. Я, Арнвальдо Геторе, призываю тебя для свершения великой миссии!

Мы стояли в ожидании и в оцепенении. И вдруг все светильники в зале замерцали, задрожали окна... Что-то неосязаемое пронеслось мимо нас, и в тот же миг та, что казалась статуей, открыла глаза! Невероятно! Автоматон с душой?! По крайней мере... это объясняет, как она могла двигаться сама, без завода.

Машина… машина ли?! оглянулась и, заметив князя и епископа, поклонилась… И заговорила..! чем многих повергла в шок:

— Ваше высочество, ваше преосвященство, — прозвучало из динамика автоматона размеренным и чётким высоким голосом. — Чем я, Эгида, могу служить?

Князь в нетерпении посмотрел на епископа, тот же жестом дал автоматону понять, что теперь очередь Владислава отдавать приказы.

— Эгида, мы рады тебя приветствовать, — робко пробормотал князь, но затем мгновенно собрался. — Твоя новая миссии такова: необходимо поймать вора, действовать при этом крайне осторожно. На стороне противника чёрная магия. Твоя цель — Ганс Дитфрид-Густав. Ты должна перехватить его и украденный им артефакт «Паровое сердце титана». Уверен, ты знаешь, что это объект.

Эгида кивнула, в этом её движении я не услышал ни звука...

— Приоритет в этой миссии: вернуть «Паровое сердце титана», — продолжил князь, чеканно озвучивая команду. — Оно должно быть возвращено на место. Ганса доставить в форт «Рановский» по возможности. Всё понятно?

— Инструкции ясны, — чеканно ответила Эгида. — Разрешите начать преследование.

— Подожди, — жестом прервал её князь. — Тебе нужен твой транспорт. Иди за мной.

Эгида кивнула и сделала шаг со своего места. Первый шаг древнего автоматона, который я видел. И клянусь, я не помню, чтобы я при этом слышал какие-то звуки движения металла! Она практически целиком была из металла!! Вы понимаете меня?! Её поступь казалось лёгкой, но чёрт возьми, она должна быть весом намного больше человека! Так всё было в ней слаженно. Это невероятно… что за металл был в ней? И я на секунду вспомнил летающего автоматона — филина моего друга Герхарда! Неужели между ними есть связь?! Что же это за люди такие — Шингаур и Форальберг?! Да кто были эти предтечи, чёрт побери?! И чем я тут вообще занимаюсь? Да что я такое вообще?! О небеса, и куда меня всё это приведёт..?

Начальница охраны и моя «заступница» Анна отправилась выполнять приказ князя… мы же прошли на улицу. Эгида шагала за нами. Два великана, я и люди, на чей рост повлиял метеорит. Мне будто открывался новый мир, когда я ещё не успел закончить дела в старом! А всё… уже поздно было вернуться. Похоже, чем дальше я знакомлюсь с такими людьми, тем меньше у меня останется шансов снова запрятаться в свой уголок… и вот, пока я думал, мы уже обошли академию и остановились у маленькой площади.

А площадка та оказалась с секретом. Место это было под навесом, да и заметно, что здесь постоянно убирают снег. В центре площадки виднелась тоненькая щель как у раздвижного люка. Князь спросил у Михаила, цел ли механизм подъёма. Ручка, которую потянул Владислав, не сработала. Михаил лишь досадно заметил, что механизм за долгое время бездействия мог просто закиснуть...

— Ну вот опять приходится всё делать самому! — князь засучил рукава. — Сейчас кое-кто из вас впервые увидит, на что способен Симбирский Князь, правнук Владимира Молниеносного.

Князь встал у люка и принял необычную позу: согнувшись, он сильно напрягся, приподняв руки чуть вверх. Сначала ничего не происходило. Но ещё пара мгновений, пара облачков пара с княжеского лика… и земля дрогнула, послышался скрип метала у нас под ногами.

Створки потаённого люка начали раскрываться, князь в напряжённой стойке будто раздвигал их своими руками. Я не сразу понял, но, похоже, это тот самый дар князя Владислава. Влияние на металл, на магнетизм, на саму гравитацию… я же вспомнил! я ведь читал об этом в учебниках истории! Князя там ещё называли Метеоритным Стражем! Ещё сорок лет назад он спас свою страну от очередного метеорита благодаря прямыми манипуляциями с гравитационными полями!

Но мне это казалось слишком невероятным. Как? Каким образом? Где закономерность? В чём причина?! Ну вот чтобы вот так! И как это вообще можно повторить технически! Да никак вообще! Казалось, от увиденного вконец уже заклинило мой страдающий от головной боли мыслительный аппарат. Удивительно вообще то, что я смог это всё даже запомнить. Нет, я ведь сперва подумал, что это вообще какой-то трюк. Фокус для иностранных зевак… Но какого чёрта, я же уже несколько раз видел магию, мой друг — алхимик, моя сестра… ну может мы не будем о ней? Она чёртова ведьма! О небеса, куда я попал, с кем я родился? Мне уже много раз казалось, что Форальберг как изобретатель нередко чувствует себя отсталым… перед всем этим. А я, нет вы скажите мне, что я всего-лишь маленький человечек. Профессор, академик. Да какой вообще смысл меня обсуждать?! Ой, ладно, всё...

Когда говорят, что «раньше было лучше», я охотно в это не верю. Но это событие как отголосок тех давних дней, этот изумительный автоматон… всё это так сильно бьёт меня по голове, что будто бы вновь теряю сознание.

И вот из под земли показалось нечто похожее на гараж. Он поднимался со скипом на поворотном столе и, наконец, вышел целиком наружу и, заняв нужное место, зафиксировался. Строение из камня и железа, на вид не менее трёх тонн. И вот князь Владислав принял другую стойку. Дрожь земли не утихала, и вторя движению рук князя, ворота гаража распахнулись.

А в гараже стояла некая древняя карета, с виду отдалённо похожая на детища Форальберга или Мисато. Механический экипаж с архаичным дизайном .Михаил помог Эгиде с заводом этого древнего механизма, и как, как выяснилось, карета эта ходит на пару… Подготовка заняла полчаса, Эгида могла отправляться.

А я просто стоял в стороне и наблюдал. Ребёнком я бы, наверно, тайно залез поковыряться в механизме, но те годы уже позади. Теперь я мог лишь наблюдать и восхищаться. Князь задал Эгиде дополнительные инструкции, и Золотая Леди села в карету. Под тарахтение неразработанных механизмов она, изящное чудо инженерной мысли, удалилась за территорию академии. Но вот как же она найдёт Ганса? Хотя… автоматон с возможностью призывать душу в безжизненный механизм наверняка имеет в своём арсенале ещё немало сюрпризов. Когда Эгида уехала, мне стало как-то пусто и грустно. Епископ же вздохнул с облегчением, сказав, что теперь её никто не остановит.

Ну вот, я свободен, ужасное событие теперь позади, и великолепное тоже. Я был расшатан и теперь опустошён. Все эмоции мои были исчерпаны. Мы возвращались в академию, князь Владислав отпустил меня из под стражи, но потребовал, чтобы я оставался под присмотром моих высокопоставленных сограждан. Мне даже вернули мой багаж, который всё же вынули из-под снега. Но, благо, он не был дотошно изучен. А ещё мне достался чемодан Ганса с уже никому не нужным разбитым вдребезги аппаратом для радио-взломщика. То и ли в качестве возмещения за неудобства, то ли просто некуда было им деть этот якобы мусор… забавно, а я ведь решил его изучить.

Я должен был расписаться в огромной кипе бумаг… не уверен, была ли там закладная на мой дом… что-то там было такое написано… наверное, всего лишь про адрес. Хах… Ну ладно, после всего это я смог наконец покинуть академию. В конце дня под самую ночь я, его высочество, его преосвященство и адмирал отправились в карете Владислава в его резиденцию. Оттуда мы должны уже были переесть на поезд и отправиться к побережью. Адмирал и епископ прибыли морем, и так же морем должны были возвращаться. А я, по велению свыше, должен быть рядом с ними.

Карета оказалась просторной, разве что гиганту Арнвальдо Геторе недоставало высоты потолка, и большую часть пути он наблюдал за дорогой, наполовину высунувшись из окна. Я же, когда мои мысли наконец прояснились, и пока память свежа, и я не рухнул в сон, делал все эти наброски в свой дневник, замаскированный под технический журнал.

Дорогой друг. Как видишь, у меня всё сложно. В который, о небо, раз это «чтиво» перестало быть романтическим и просто бытовым жизнеописанием слегка неловкого и чудаковатого профессора столичной академии. И вновь моё странное везение показало мне одновременно оба свои лица. Но да, жизнь… люди… судьба — всё это такая штука, что попасть можно и в куда худшую ситуацию буквально на ровном месте. Ну вот вам мой совет на похожий случай.

Угодив в руки столь всезнающих и могущественных, не нужно играться с тайнами, а лучше говорить как есть. Тогда просто больше шансов, что вам поверят и вас поймут. Если, конечно, изначально не замышляют недоброе. Но мне, вроде как, тут повезло. И да, всё же я надеюсь, что всё подобное, столь непредсказуемое и опасное вы сможете обойти стороной.

Будьте честны с собой и окружающими, и не дайте сложной ситуации затуманить ваш разум страхом.

И да, я всё это пишу в дневнике, который прячу ото всех… но это же совсем другое!

Глава четырнадцатая. Исповедь

Наш путь пролегал через густой заснеженный лес, а затем мы выехали на какую-то окружную дорогу близ города, который уже можно разглядеть. По площади небольшой, но многоэтажный, что до сих пор бросалось мне в глаза. Почему так? Да в целом всё очевидно. Я даже когда-то читал об этом. На севере материка, где правит вечная мерзлота, пригодных мест для жизни немного. А потому то, что есть, застраивать нужно с умом. Ну, читал-то я читал, но чтобы воочию это увидеть… и мне вот теперь кажется, что симбирцы немного увлеклись. Но если сравнивать с нашей застройкой, то это будет как два полюса одного магнита. Когда так часто тревожит сейсмическая активность, высотных домов стараются не строить. По крайней мере, не в таком скоплении. Ведь нужно хорошо придумать, как подобный гигант сможет устоять, когда рядом извергается вулкан...

Наша карета с сопровождением гвардейцев миновала город, и вскоре мы оказались на землях князя. Но из-за известных вам обстоятельств князь провёл нас особым способом «повышенной защищенности». Мы не осмотрели владения, а жаль. И я так и не увидел княжескую резиденцию. Концом нашего пути оказалась опустевшая железнодорожная станция. Опустевшая и чуть ли не заброшенная. Людей почти не было, в основном военные. У перрона я увидел массивный, огромный... гигантский локомотив с пятью вагонами. Сначала мне показалось, что эти размеры — лишь оптическая иллюзия, однако, когда мы приблизились вплотную, состав оказался ещё больше. Я поначалу даже подумал, что это часть здания... Вы когда-нибудь видели военный корабль на рельсах? Так вот, этих рельс было две пары. И у самого поезда можно разглядеть сдвоенные пары колёс…

Покинув карету и лошадей мы, и спешенные гвардейцы Владислава начали перебираться в поезд. Между делом, князь с лёгкой усмешкой заметил, что епископу тут будет гораздо удобнее, конечно же, намекая на его рост. И вот когда мы зашли в вагон поезда, я понял сразу, в чём тайна его строения. Это был бронепоезд с бронированием стен в полметра с каждой стороны. Когда я эту свою мысль озвучил, князь польщёно кивнул, заметив, что этот поезд даже пушка сотого калибра в упор не пробьёт. Но да, это делало состав ужасно тяжёлым, а потому на обычные пути он мог встать только в укороченном варианте. Его высочество разместил всех нас, иностранных гостей, в комфортабельном вагоне на четыре купе, сам же он удалился в дальний вагон, где располагался его кабинет. Было заметно, что князь встревожен, и, похоже, у него было очень много дел. Состав простоял совсем недолго, десять минут, и бронепоезд начал своё неспешное движение, плавно набирая ход. Я разместился в первом купе и мог видеть, как карету разворачивают и отводят от станции.

По пути я решил разбирался с вещами, которые в меня «оставил» Ганс. Теперь уже мой, прибор для взлома радиосистем, был в крайне плачевном состоянии. Но такую любопытную вещь я просто должен был привести в рабочий вид. Как я видел, этот аппарат мог не только улавливать и издавать различные волны, но также воздействовать на электрооборудование, будучи подключённым по проводам. Но размеры у него, конечно, внушительные. Я очень хорошо это прочувствовал, когда мой дорогой «коллега» вручил мне этот подарок. Даже когда я описываю сейчас всё это, у меня до сих пор гудит голова. Мало ей было приключений с Герхардом, да? А тут на тебе, распробуй новую порцию боли!

Как новое напоминание о тех изумительных событиях, ко мне в купе постучал адмирал Константиновский с предложением поговорить чём-то важном. У меня и самого скопились вопросы…

Откровенность за откровенность, и я узнал, что адмирал прибыл сюда с двумя очень важными поручениями. К счастью, секретными они не были. А потому я взялся делать заметки, благо, адмирал давно уже знал об этом моём увлечении. Хотя намекнул, что относится к этому скептически. Да уж, на фоне происходящего опасность моих дневников нельзя не понять… В общем, если я о сокрытии своих записей обстоятельно не позабочусь, то их могут и отнять. И вполне вероятно, что даже не союзник! По крайней мере Гансу должно быть уже известно, что я делаю там у себя какие-то записи.

И вот что я вынес из этого разговора. Флагман учебной эскадры броненосец «Гангут» исчерпал ходовые ресурсы. Я уже когда-то видел этот корабль. Не скажу, что это был антиквариат, но на вид уже достаточно потрёпан, и ремонтами это было не скрыть. Теперь же ему есть замена, а сам флагман вернётся на родину, где и был заложен, а после подарен нашей стране в знак союзной решимости и добрых отношений. Симбирцы же намерены превратить «Гангут» в музей, для бывалого корабля это очень достойная учесть.

Вторая же задача адмирала Константиновского заключается в это сопровождении его преосвященство Арнвальдо, посетившего эти края для дипломатических переговоров. Да уж, а теперь дипломатия вышла за рамки двух государств и превратилась в нечто странное, где многоуважаемый Арнвальдо, похоже будет играть одну из первых ролей. Да, и я бы вряд ли без светлой головы епископа так спокойно вернулся домой.

Сюда они прибыли морем на «Гангуте». С ними ещё был министр финансов, но он остался ждать их в порту. Прибыли они на старом, а возвращаться будут на новом корабле уже вместе со мной. Новое учебное судно было построено Объединённой Судостроительной Фирмой специально для наших ВМС по союзной программе обмена опытом. Имя этого фрегат второго ранга — «Аквила». Честно говоря, я очень надеюсь на техническую экскурсию!

Я же вкратце поведал адмиралу о своих злоключениях да немного о жизни. Слушал он внимательно и даже польстил мне своим восхищением моей стойкости духа. Ну, что ни говори, а такое приятно услышать. Перед уходом Константиновский поинтересовался у меня, что я буду делать с этим разбитым прибором, что лежал у меня на диване. Я сказал ему, что из этого сгодится теперь лишь хороший радиоприёмник, но в ответ получил лёгкую улыбку и прищуренный глаз. Да, этого человека не пронять такими уловками…

Два часа пути, два города позади, и огромный бронесостав привёз нас к побережью. Вдали виднелся портовый городок Штормград, от которого тянулись дымные ленты от фабрик, огромных верфей на окраине и кораблей в порту. Домов же было тут не очень много, да и они оказались не такие высотные, как я уже видел и ожидал. Двух- или трёхэтажные и совсем небольшие на фоне производств. Поезд-великан остановился в портовой зоне, и по внутренней связи нам объявили об окончании пути. Но когда мы уже собрались на выход, нас остановил гвардеец князя. Его высочество хотел поговорить о чём-то очень важном...

На пути к последнему вагону я заметил, что епископа Арнвальдо что-то беспокоит. Это настроение передалось мне, и только Константиновский, казалось, был ко всему готов. Ох, что ж…

Мы застали его высочество в его кабинете в состоянии крайнего напряжения, а рядом на полу лежит телефон, точнее... его несчастные останки. Первым спросить о произошедшем решил адмирал. Минуты напряжённого молчания и пылающего взгляда… и вот мы получаем ответ:

— Тысячи несчастий на его голову, это всё куда сложнее! — мрачно процедил Владислав сквозь зубы. — Правы вы были, ваше преосвященство, мы столкнулись с монстром…

— Что случилось? — спросил Арнвальдо, вновь став подобным нависающей хмурой туче.

— Я получил информацию буквально только что! — с хрипом воскликнул князь. — Эгида почти догнала нашего вора. Почти! Этот ублюдок пытался бежать поездом через тоннель. И я не знаю, на что он надеялся..!

— Ваше высочество… — попытался успокоить князя Арнвальдо.

— Да… да! — князь налил себе что-то в кружку из графина и залпом осушил, затем глубоко вдохнул. — Да… этому мерзавцу удалось пройти входной блокпост. Видимо, охранники были подкуплены, паразиты… я этих мерзавцев найду и зарою под снег! А потом скалу на них сброшу! Если они сами не .. Ох, ужас...

— Продолжайте, князь… — вывел его из забвения хмурый Арнвальдо.

— Эгида почти настигла его где-то в тоннеле под перевалом… почти! — князь снова сжал зубы. — Но там как раз в тот момент случился обвал! Прямо на грузовой поезд! На этого гада! На Эгиду!

— Кошмар… — прошептал епископ, став мрачнее тучи.

— Да, господин Арнвальдо, кошмар… — князь помолчал немного, потирая лоб. — Одно только радует — поезд не был пассажирским… но экипаж состава и часть подземного гарнизона.... мы возможно, больше не увидим! Проклятье... Эгида… она получила повреждения, но не такие значительные, чтобы в Золотой Академии не могли её восстановить. Но какого же… это всё-ё! А-а-р!

Что-то ещё попало князю под руку, к счастью, это был не стеклянный графин. В попытке отвлечь Владислава от разрушения своего кабинета в разговор вмешался адмирал:

— Я согласен с вами, ваше высочество. Обвал подземного тоннеля — ужасная трагедия. Но, может, надежда ещё есть?

Что-то ещё упало на пол и разбилось. Я с сильной тревогой смотрел на графин.

— Если бы! — рявкнул князь от горя. — Сразу после обрушения тоннеля раздался мощный взрыв! Он потряс горы! Сошли лавины! Я просто уверен, что его причиной было Паровое сердце титана… мгновенный выброс внутреннего давления, вызванный ударом… но это ещё не всё.

Я продолжал с тревогой смотреть на графин, из которого князь вновь наполнял свою кружку...

— Мне доложили, что посол из республики Крайзен не был обнаружен ни на рабочем месте, ни даже дома… — пережив ещё одну вспышку гнева, князь продолжил. — Его родственники думали, что он последние несколько дней был на работе... однако его нет с момента ЧП в академии!

— Это всё очень скверно… — прошептал Арнвальдо.

— Да, ваше преосвященство, скверно! — ещё мгновение гнева, но графин пока оставался цел. Заметив моё пристальное внимание, князь обратился ко мне. — Но в одном я уже уверен. Вы, господин Монтемарно, здесь действительно ни при чём. Я звонил в ваши министерства уточнить несколько вопросов. И теперь могу сказать, что с вас мы окончательно сниманием всякие подозрения. Но видя, как теперь развиваются события, я крайне советую вам проявить немалую осторожность.

— Я вам соболезную, ваше высочество. Что дальше мы можем предпринять? — вздохнув, спросил Арнвальдо Геторе.

— Нет, ваше преосвященство! — категорично взмахнул рукой князь. — Я не могу и не стану вас тут удерживать. Вы мои гости. И к случившемуся непричастны. Но я прошу вас оказать содействие, если ситуация усложнится. По всей видимости, мы навсегда утратили этот ценный артефакт. А ещё теперь есть ещё что-то мутное с послом из Федерации Крайзен… и мне придётся обращаться к ним на более высоком уровне, пока этот человек себя не обнаружит. Но это уже политика...

— Возможно, вам следует отменить празднества, ваше высочество? — предложил адмирал. — Раз обстановка не располагает…

— Нет, народ уже собран и всё готово, — отрезал князь. — Один корабль прибыл, другой вот-вот отправляется. Отменять уже поздно. Но минуту молчания и оглашение новостей в расписание включим. Сдача корабля вашему соединению должна пройти штатно. Честь по чести.

Когда мы покидали бронепоезд, я заметил, как епископ Арнвальдо берёт тот самый графин князя со стола и ставит его куда-то в угол подальше от буйной руки его высочества… ещё через минуту за нами вышел и сам князь. Мне трудно что-то здесь добавить от себя. Я бы тоже мог оказаться под этим завалом, если бы Ганс не пытался меня убить, а взял заложником. А теперь там погибли люди. Я… мне трудно что-то ещё об этом говорить.

Мы отправились к набережной, где уже спущенным на воду стоял новенький фрегат, и два уже знакомых мне эсминца чуть поодаль. Народ столпился по обеим сторонам морской площади, а гвардейцы и матросы стояли в парадных рядах. Торжественно играл оркестр, и людской радостный гул звучал отовсюду. Церемония проходила без каких-либо проблем. Прежде всего князь поприветствовал всех собравшихся и упомянул о трагедии в подгорном тоннеле, высказав глубокие соболезнования знакомым и родственникам пострадавших. Только после минуты молчания, казавшейся очень долгой, церемония продолжилась… По окружающим было очень заметно, что эта грустная новость сильно их потрясла, но все старались держаться. Симбирцы, как я это увидел, очень стойкие люди, привыкшие к испытаниям.

Свою торжественную речь князь и адмирал излагали на обоих языках. А под конец адмирал Константиновский приказал приспустить флаги и дать одиночный залп в память пропавшим и погибшим под завалами. Нужно ли говорить, как сильно на меня повлияла контрастность этих событий? Радости я не испытывал... а скорбь? Я не позволял ей себя поглотить, пытался… Меня грело лишь то, что я наконец могу вернутся домой. Я очень скучал по Анадель. Ещё я ждал весточку от Герхарда, а то он уже так долго не заявлял о себе…

А фрегат сиял в лучах зимнего солнца! Сразу видно, что новый. Он вооружён двумя башнями по паре орудий, по бортам установки универсального калибра и установки пулемётов. А в середине по бортам располагалось по торпедному аппарату, чего на прежнем корабле и вовсе не было.

Сам же старина Гангут тоже был здесь неподалёку у причальной стенки завода. На броненосце уже копошились моряки и рабочие, подготавливая его под превращение в музей.

И вот церемония к первому плаванию фрегата Аквила завершилась, и мы направились на судно. Пора была отчаливать. Но перед самым отплытием, когда я ещё был на земле, из толпы в мою сторону кто-то порывался. Оказалось, это был сын Михаила. Мальчишку пропустили, и он, добежав до меня, попрощался, и передал привет от отца. А ещё он вручил мне небольшой мешок «с сувенирами», ведь у меня так толком и не было времени на экскурсии и покупки. Молодой человек пожелал мне здоровья и, пожав руку, спешно удалился по делам. Хороший парень, воспитанный и учтивый, да и знание языка явно подтягивает каждый день.

И вот я с пакетом и чемоданами наперевес забрался по трапу и присоединился к епископу, стоявшему на палубе. Морозный ветер с моря грозился сбить с ног, но рядом с таким великаном мне было спокойно. Я возвращаюсь домой! Фрегат от набережной отвели два буксира, они помогли ему покинуть и гавань.

Нам вслед кричал на прощание весь город, а князь с трибуны огласил приказ. И вот с бастиона соседнего морского форта был дан холостой выстрел, на что наш корабль ответил протяжным гудком.

Наш фрегат миновал морские ворота, и в охранении двух эсминцев мы взяли курс домой.

Фрегат второго ранга «Аквила» нёс нас вдоль береговой линии примерно в четырёх морских милей от суши. Путь должен занимать ещё несколько суток, прежде чем мы достигнем порта Констанция и причалим возле военно-морской базы — форта «Аустоф».

Фрегат сиял новизной, запах свежей краски выветрился ещё не везде, всюду безупречная чистота... но матросы всё равно, то и дело, что-то чистят и натирают до отражения! Гуляя по верхней палубе, чтобы отдышаться после всех событий, да и запах краски был не по мне, я мимолётно познакомился с нашим министром финансов. О нём часто пишут в газетах. Максимус Литере, сорокалетний важный господин, светловолосый, с моноклем и в котелке без полей. Одет в официальный костюм, ростом примерно с меня. Говорить нам особо было не о чем, настроение у меня было подавленным, а этот человек смотрел в море и явно глубоко о чём-то размышлял.

Экипажа на фрегате минимум, а потому у строгого военного корабля оказалось нетипично много свободного пространства. Мне даже досталась отдельная каюта гидрографа, рядом с офицерским кубриком. Места немного, но выглядит уютно, есть раскладная кровать с тумбочкой и откидным столом. И вот, дабы приободриться после дневника и нахлынувших воспоминаний, я разложил столик и начал копаться в своём приобретении. Я жаждал его восстановить, разобраться в принципе работы, суметь воссоздать… как раз подходящая книга была под рукой. И ещё одна от профессора Лиаморе, которую я почитывал в перерывах между попытками наладить устройство.

Я заливал в себя гремучую смесь знаний. Радио- и иные волны, продвинутая химия и генная инженерия… кому-то совмещать такое в моменте сложно, но не мне. Упорство в учёбе с самого детства и живой интерес ко всему — простая рабочая формула. Я сам тянулся, меня никто не принуждал. Головная боль уже утихла, а скромная качка мне нипочём, даже было приятно читать и мастерить под движение лёгких волн. Главное, чтобы — лёгких. Разок не хило так тряхнуло, и часть фрагментов аппарата посыпалась на пол. Я потом долго искал…

Обедали мы в общей столовой, и это был тот редкий случай, когда я не хотел есть в одиночку. Мы долго разговаривали с адмиралом на простые темы, а потом он предложил мне экскурсию по кораблю: в машинное отделение, радиорубку и даже в командирский мостик. За штурвал я не порывался, ведь детство уже было позади, но эта безумная скорость работы огромного новеньких двигателей покорила мои мысли. А вот оказавшись на командирском мостике, я заметил, что у башни главного калибра орудия слегка искривлены. На мой полный возмущения вопрос «а что это за разработка такая?», Сергей Павлович с усмешкой в бороду ответил, что это лишь муляж, а сами орудия будут установлены уже на базе. Из настоящего оружия на борту только пулемёты, и ко мне закралась мысль, мол, хорошо, что какой-нибудь де Вергон сейчас об этом не знает. Ну да, привет тебе, паранойя! Адмирал на это лишь предложил мне вздремнуть, да добавил, что информация о будущем оснащении «Аквилы» пока нигде не оглашалась, потому как засекречена. Ну, в таких тонкостях я не очень разбираюсь.

Но зато в электронике и механизмах я знаток! Я сразу признал двигатели марки «Эвенс и Гис». Паротурбинная установка с приводами и генератором постоянного тока от «ТокЛомо», эта фирма одна из стратегических партнёров компаний головного отдела корпорации «ФоральКорп». В общем, мощная вещь! Эта совместная разработка — гордость Имперской объединённой судостроительной корпорации: наши привода и генераторы и симбирская паровая турбина с нагнетателем, суммарной мощностью двадцать пять тысяч лошадиных сил. С такой механикой фрегат может выдавать свыше двадцати пяти узлов полного хода.

Экскурсия окончилась, и я между выбором всю жизнь просидеть в машинном отделением и просто наблюдать... или заняться своими делами, всё-таки выбрал второе. В работе за «подарком» Ганса Дитфрида я провозился до поздней ночи. Да нет, уже до утра! Я почти безотрывно сидел с отвёрткой над прибором, и вот мною овладела новая мысль: а не делать ли его компактную копию? Да, с меньшим радиусом действия и более узким применением, но так, чтобы он мог быть у меня под рукой! В принципе, это не так сложно…

Ганс использовал материалы уже не новые, так на обмотку у него уходило гораздо больше проволоки, я же могу достать более проводимую и при этом малую в сечении, также набор сопротивлений оказался примитивным, я могу лучше. Ну и вот, не спал я не зря, под утро я добился от аппарата того, что он смог работать с проводным подключением. Правда, наушники совсем вдребезги, и из них ничего кроме кряхтения я так и не добился. Ну ничего страшного, главное — оно живое. Приеду домой и всё основательно переделаю, моя цель — уменьшить его по габаритам так, чтобы уместить его в коробку из под печенья, ну... может чуть больше, главное, чтобы в портфель помещался. Ещё нужно разобраться с пультом, что мне передал Иоганн для Герхарда, у него и принцип похож. Может, получится настроить так, чтобы их использовать вместе. И меня всё не покидал вопрос, зачем Герхарду понадобился пульт для его автоматона, поскорее бы у него лично об этом спросить.

Ещё... если быть откровенно честным, во всей этой беготне я очень соскучился по Анадель... как она там? Я ей обещал пораньше вернуться, а тут такая череда событий. Мне даже стыдно, путь я и не был виноват. И вот в моей полусонной голове родилась идея: а если попробовать мне дозвониться? Но корабле же есть связь с землёй. Найти Сергея Павловича мне помогли матросы и даже проводили к мостику, но.. он сказал, что при всём желании не может мне помочь. Всё же, это военная связь, и до отставки адмирал не хотел бы совершать нарушений. Ни обстановка, ни обязанности ему не позволяют. Неуставные цели ведь... Ну да ладно! Я позвоню домой из порта и обрадую Анадель новостью о скором приезде.

И… адмирал снова увидел, какой же я уставший и понурый… а после «достойной сурового осуждения» бессонной ночи так вдвойне, и отчитал меня по всей строгости военно-морского устава. Хотя бы палубу не заставил драить, хех… да и я не думаю, что у меня хватило бы сил. Устав, мол, касается всех и каждого на корабле. Голос у него хоть и спокойный, но всё его тяжесть и правоту я прочувствовал в полную силу. И меня отравили обратно в каюту.

Но у самой каюты я встретил Анрвальдо Геторе, его преосвященство направлялся на верхнюю палубу. И неспроста, ведь мягко говоря, ему было тесновато в этих коридорах. Потолки итак на военном корабле были не царские, а при его уж росте, ууу… Вечно добродушный епископ меня заметил, и в свойственной ему тёплой манере пожелал мне доброго утра, из-за чего я не смог сдержать усмешки. Я при всём старании не мог скрыть от его преосвященства красноты своих измученных глаз, но хотя бы мне не пришлось выслушивать нотаций о пользе сна. Арнвальдо лишь посмеялся над этим. После недолгого разговора, он решил заглянуть ко мне в каюту, хоть и не без труда. Он сразу увидел почти полостью восстановленный мною аппарат Ганса и расспросил об принципах работы, да и что я вообще с ним намерен делать. От епископа-великана мне ничего скрывать не хотелось, но я и сам пока не думал ни о чём большем, кроме как об экспериментах.

Внимательно меня выслушав и явно довольный моей прозорливостью Арнвальдо Геторе пригласил меня на верхнюю палубу. Где-то там у кормы были две просторные скамейки, на которые даже можно прилечь. На мой ответ, что мне приказано отсыпаться в каюте, епископ сказал, что при такой хорошей погоде было бы непростительно находиться в тесном и душном помещении, да и подремать можно ведь и там! Вконец же Арнвальдо сманил меня тем, что пообещал интересный разговор. И да, интрига с тайнами и секретами высокого круга меня сразила, и вот я уже заворожённый, куклой поплёлся за ним! Вот честно, я тогда думал, что даже сам Герхард мог бы мне позавидовать... Теперь же я уверен, он бы посмеялся. Тогда я был очень похож на друга — мешки под глазами и важные связи…

По пути я отметил, что епископ по прежнему странно легко одет. Но, как он сказал, ему не привыкать, да и вообще, закалка организма — одно из любимых его увлечений. Угу, у всех свои причуды.

Над спокойным морем поднималось солнце и стелился редкий туман, в небольшом отдалении за нами шли два эсминца. Когда мы разместились на скамейках, Арнвальдо обратился ко мне:

— Ну и как вам это приключение?

— Ну… да… что мне тут сказать… — задумавшись, я смотрел на небо. — Увлекательно.

— Похоже, вы не рады, — усмехнулся епископ Геторе.

— Ох, я ведь не Герхард, ваше преосвященство, — вздохнул я с лёгкой ноткой досады, которую он всё же смог уловить. — Вы может думаете, что я очень рад тут оказаться?

— Ну так расскажите! — рассмеялся Арнвальдо. — Мне же можно! В конце концов, выслушивать размышления и исповеди — это моя работа, моё призвание!

Ну я и рассказал ему всё без прикрас. От странной аварии на фабрике Форальберга до покушения Ганса на мою голову… да и о моём «чувстве вины уцелевшего», чудом не погибшего от пули и даже заложником не попавшего под обвал… и о том, как я скучаю по Анадель. Арнвальдо будто бы растопил и испарил весь мой стресс светом своего молчания, и я ненадолго задремал. В полудрёме я даже обмолвился про тот странный мой сон в поезде. И за это моё воспоминание мой собеседник решил ухватиться. Он начал расспрашивать меня о моих снах и прочих беспокойствах. Ну, умалчивать перед ним мне казалось глупым, да и как-то не хотелось. Всё-таки, он такой важный человек и высокий… во всех смыслах. К тому же, я уже наслышан о том, насколько Арнвальдо проницателен, не даром же он — первый советник императрицы.

Ну и… я вновь ему открылся, на что он задумчиво покачал головой. Долгое неловкое молчание было прервано резким усилением шума двигателей (похоже, адмирал решил испытать новый подарок) и криками испуганных птиц, улетевших с корабля. И вот епископ Арнвальдо Геторе вынес своё заключение:

— Ну что ж, молодой человек, — повернулся он ко мне, глаза его сияли любопытством. Мне даже кажется, епископ никогда не скрывал своих эмоций. Но прав ли я? — Что же… я не думаю, что это просто сны.

— Что вы хотите этим сказать? — от неожиданности я приподнялся, ведь на самом деле, я искреннее надеялся об обратном.

— Я думаю, это своего рода предсказание, — он улыбнулся, его насмешил мой страх. — Ведь по итогу, пусть и с запозданием, всё так и произошло?

Даже если припомнить недавний сон в ообняке у кардинала, он тоже был необычный и явно за собой что-то нёс.

— То есть, вы тоже хотите мне сказать, что это «вещие сны»? — под скептицизмом я не смог спрятать свою обречённость.

— Тоже? — свет любопытства Арнвальдо стал ярче.

— Да, одна… гадалка, — я решил не упоминать, что она подруга Марии. — Говорила мне об этом.

— Уух, действительно гадалка? — Арнвальдо тоже сел, с интересом меня рассматривая.

— Ну, возможно так, возможно нет, — растерянно пожал я плечами. — Она родом из Симбирии, кстати. У неё лисёнок и внук. Зовут баба Карачу.

— Хо, интересно, «баба Карачу»… — распробовал он «на вкус» это странное имя. — А не доводилось ли мне с нею повидаться?

— Вы об этом меня спрашиваете, ваше преосвященство? — отчего-то я напрягся.

— А? Вас? — Арнвальдо широко улыбнулся. — Разумеется нет.

— И что теперь? Может ещё скажите, что я какой-то там призванный.. избранный, набранный… ой… — я брезгливо вздохнул.

— С чего бы это? — епископ мило улыбнулся. — Вот у Владислава на это гораздо больше шансов, не находите?

— Вы сейчас шутите надо мной, ваше преосвященство?

— Ну, тут возможно и шучу, однако… — он стал чуть серьёзней. — Ваша способность не такая уж и редкость даже сейчас, просто не все придают этому должного значения. Бытовая магия и всё в этом роде. И у каждого это может работать по-своему. Кто-то может так предвидеть завтрашний день, кто-то встречу с конкретным человеком и всё в таком роде. Где-то размыто, где-то не очень. Но я не скажу, что случай, скажем, ясных и сильных однозначных пророчеств такой уж чтобы частый.

— Ох, тогда бы, наверно, было бы ещё хуже, — пробурчал я.

— Вы так думаете? — наклонился ко мне епископ. — Вам есть чего опасаться?

— Да я сам пока не знаю… — устало бросил я. — Но вот откуда во мне это?

—Хм, вполне вероятно, что это генетическая предрасположенность, в вашем семействе же есть маги, — утвердительно сказал Арнвальдо.

— Ну, да… сестра моя, — меня едва ли не перекосило. — Только вот «способности» её.

— Они вас пугают? — прозорливо спросил он меня.

— Честно? Я и сам этого не знаю… — растеряно буркнул я. — Этот дар или проклятье… это передавалось в нашей семье через поколение по женской линии. И насколько я понимаю, всегда так и было. Я, просто, поймите меня… мне сильно не хочется, чтобы за этой способностью «предвидеть» было скрыто что-то ещё…

— Нечто пугающее, да? — Арнвальдо тепло улыбнулся, намеренно стараясь развеять мою тревогу. — Вполне вероятно, что этим «предвидением» всё и ограничится. Если вам угодно, господин Монтемарно, воспринимайте это как незначительное отклонение от привычного для магического дара маршрута. Ни больше, ни меньше. В конце концов, как это работает сейчас, уже очень трудно изучить.

— Ну всё теперь ясно! — прыснул я в деланном восторге. — Я ясновидящий, маг и чародей, могу предсказать всё!

— Да, — кивнул Арнвальдо буднично. — Вот и пользуйтесь теперь этим.

И как раз в этот момент на меня приземлилась птичья бомба, метко скинутая пролетавшей чайкой! Ну да, конечно, ничего не скажешь… вот этого я не предвидел. По крайней мере, у нас появился повод посмеяться.

И раз уж зашла речь про князя Владислава, я решил задать вопрос по теме легенд и их правдивости, о том как брат императора остановил метеорит, летящий на землю. Его преосвященство ненадолго задумался и начал свой рассказ:

— Я был косвенным участником этих событий. Более полувека назад астрономы многих стран засекли метеор, летящий крайне близко к нам. Тогда двое братьев Молниеносных только обретали власть после гибели отца. Старший брат Алексей сел на трон, а Владиславу отошло военное дело, он стал императору достойной и надёжной правой рукой. Но пусть об их роде и гуляла слова как о магах чрезвычайной силы, к своему совершеннолетию браться имели лишь незначительное толику мощи своего предка Владимира, первого симбирского владыки. Первый Молниеносный метал молнии на самом деле, а его владение электричеством смущало даже самые прожжённые умы. Говорят он с помощью молнии обладал такой скоростью, способной обогнать само время.

Но силы его далёких потомков годились разве что на детские фокусы. Алексей унаследовал умение предка, но его молнии годились лишь на лампочку. Магия Владислава же оказалась особенной. Её мы уже видели воочию, но тогда его владение магнетизмом и гравитацией позволяли ему поднять в воздух только лабораторные магнитные шарики. Но однажды, давным-давно, братья Молниеносные столкнулись с суровым испытанием. Внезапно небесная скала сменила свою траекторию прямо на нас. До сих пор не утихают споры, почему это случилось, да и я сам вряд ли многое смогу здесь объяснить. Когда-то Симбирия, север нашего материка, уже получала подобные удары, и даже не раз. Что их так влечёт сюда — пока необъяснимо. Но один такой метеорит уже вызвал катастрофу, стерев в Симбирии всё живое и полностью изменив ландшафт. На ригилийской территории проснулись почти все вулканы, а континент нынешней Армандии так затопило, что он превратился в решето из озёр.

И вот, на этот раз Симбирия приняла очередной вызов с небес. Советники уговорили эвакуировать население. Метеор был хоть и не такой большой, но на скромные изменения от его попадания никто не рассчитывал. Полная эвакуация населения прошла стремительно, до падения оставалось ещё два дня. Мы тоже не только принимали беженцев, но и укрывались сами. Будь тогда наша столица в Долине Вулканов, она бы наверняка исчезла. Мы прижимались к горам, что было крайне не безопасно, но выбора-то и не было. Никто тогда ещё не заботился о глубоких подземельях. Часть симбирцев расселилась по миру, часть ушла на крайний север, который по расчётам так сильно не должен был пострадать.

Но двое братьев не покидали столицу. Их терзала обида на свою немощность. Один из первых осколков рухнул прямо на родовой дом Молниеносных, и старший брат попал под завал. И вот тогда у Владислава и проснулась его полная мощь. Как точно, я уже не помню, но он вызволил брата, и ощутив приток невероятной силы, обрушил свой пробужденный дар на смертоносное небесное тело. Полдня он отчаянно тренировался, дабы изобрести нужную стойку, и когда ощутил внутри убеждённость, остановил падение. Через пять часов непрерывного напряжения, продавив грунт ногами на метр и больше, сильно покалечив свой позвоночник, князь Владислав отбросил монстра, который уже касался атмосферы.

Как он мне позже сам говорил, в тот момент он получил что-то вроде заряда от своего брата, который был в беде, и этим самым он овладел полной силой. Это было нечто подобное импульсу-разряду, что проник в глубины сознания. И вот, мир спасён. А старший брат отдал все почести Владиславу, и эта новость облетела свет. Но, правда, сейчас она превращается в легенду, люди теряют ту связь с магией, что была раньше, и многое невольно предаётся забвению, как и некоторые невероятные факты...

Братья тогда получили серьёзные увечья, а позвоночник младшего сломан похлеще чем ваша радио-игрушка, и старший просил моей помощи через нашу императрицу. Тут уже посильное участие принимаю я. И когда они нас посетили, с высочайшего разрешения императрицы я помог двум братьям заживить их раны, на сколько мне хватило сил.

Со временем, долгим лечением и тренировками Владислав вернул своему пострадавшему телу способность справляться с этим даром, и старался примирить свои возможности и его проснувшуюся мощь. Но и Алексей немногим позже освоился с электричеством настолько, что смог преобразовать лучевую молнию в шаровую, и пусть её мощность несколько уступала тому, но что был способен предок. И именно познания Алексея в электричестве подарили симбирским учёным множество тайн, которыми они не рискуют делиться. Даже в Армандии до этих знаний далеко.

— Так вы целитель? — я слушал, погружённый в эту историю.

— В каком-то смысле да… — ответил Арнвальдо отчего-то грустно. — Но я не могу исцелять без последствий. Мой дар позволяет мне переносить боль и травмы на самого себя. И очень хорошо, что я родился таким крепким, да? — он тепло улыбнулся. — Другое же мой дар и моё призвание — это нести свет, оберегать людей от тьмы, как внутри, так и снаружи.

— Так вот почему вас зовут священным рыцарем ордена «Печати Объединения», — вспомнил я.

— О, а вы толковый молодой человек, много знаете, — взгляд Арнвальдо вновь стал проницательным и чутким. — Да, я являюсь членом ордена, который должен нести свет и процветание в мир. С такой работой и две сотни лет прожить несложно. Столько дел, времени на их свершения нужно много. Мне хоть лет вообще-то и немало, но мои обязанности, видимо, ещё долго будут меня удерживать на земле. Пока я нужен тут, народу и короне... Надеюсь, я вам не наскучил своими древними как я историями?

— Совершенно наоборот, ваше преосвященство! — пылко запротестовал я. — Это просто потрясает воображение! Я очень рад такому разговору и вашим историям. Я благодарен вам! Но скажите, если не секрет конечно, с какой целью вы прибыли в Симбирскую империю?

— А это хороший вопрос! — он хитро подмигнул. — Не так часто мне удаётся посещать другие места в отрыве от её величества, но в данном случае у меня было важное задание. Я должен был принять одну очень ценную рукопись из фонда Симбирской императорской библиотеки и доставить её на родину. Но вот что за рукопись, я сказать вам не могу. Она из разряда высших тайн, поэтому такое дело и могли поручить только мне.

Сложно мне описать, как сильно повлиял на меня этот разговор. Кажется мне, что годы ещё понадобятся, чтобы я мог целиком его осмыслить. Потому и записал я его сейчас со всей тщательностью, пока память моя не занята чем-то иным. Арнвальдо древний, Арнвальдо могущественный великан из той далёкой эпохи, которая уже кажется мне утраченной. Сам с ним разговор был для меня исцеляющей магией. Что мой стресс и тревога перед ним? Незначительны, жалки, ветрены. Как я мог ему позволить таким испачкать себя? И оттого мне стыдно и неловко, что не в лучшем своём состоянии я тогда разговаривал с ним.

Арнвальдо также спрашивал меня о том, что за юноша провожал меня перед посадкой. И на мой ответ, что то был сын Михаила Пеотровского, он поведал мне, что сам Михаил родственник мастера Шингаура, а также поделился своими знаниями о Золотой Леди, Эгиде. Оказывается, их предназначение, епископа-великана и сложного древнего автоматона схоже — нести свет и зачищать мир. Просто, и существенно важно.

Солнце поднималось всё выше, а туман расходился. Осеннее море не было тёплым, но мы сидели рядом с вытяжкой, обдающей нас жаром из машинного отделения. Да и скамейки стояли ниже между надстроек и труб. Тепло и такое отсутствие прямого ветра уложили меня в сон. Я укрылся отцовским пальто и задремал прямо под открытым небом, а его преосвященство оставался рядом и, видимо, ушёл в воспоминания. Так мы пробыли до самого вечера и лишь на ужин спустились в камбуз.

А тем временем родные берега виднелись уже на горизонте, дом был близко.

И вот мы в прибрежных водах, на горизонте порт Констанция — городок рядом с базой морского дозора «Аустоф». Фрегат «Аквила» зашёл на внутренний фарватер и встал на короткую остановку. Сергей Павлович предоставил нам катер и сопровождение, и вот мы прощаемся с адмиралом Константиновским в последний раз, впереди его ждало звание «в отставке». Под шум моторов военного катера и частые всплески встречных волн мы отправились в город. Учебная эскадра проводила нас единовременным протяжным гудком со всех кораблей. Затем они обогнули скалы, что тянулись со склона горы в водную гладь, и учебная эскадра направилась в свой форт «Бетель Бау».

Стремительный катер доставил нас на берег очень быстро, а в порту было шумно, людно и очень ветрено. Причудливую шляпу без полей министра финансов чуть не унесло в море, и пусть Максимус Литере казался бы невозмутимо строгим и без шляпы, но на его счастье, ему не пришлось долго ждать: за ним и епископом Арнвальдо уже приехали экипажи. Его преосвященство учтиво предложил меня подвести, но я вежливо отказался, сказав, что мне нужно задержаться, позвонить да и вообще... немного развеяться. Он понял меня мгновенно, осветив улыбкой, и уехал вглубь городка, оставив меня наедине с собой.

Я же проверил свой чемодан: деньги остались на месте, и никакой обыск их не коснулся, чему я очень рад. У причала порта стояло много кораблей: торговые и… разные прочие большие и мелкие кораблики. Матросы шумно суетились, спускали и поднимали грузы, таскали, красили, счищали. Суета... А вот один корабль был мне знаком — красивый четырёхтрубный пароход океанской зоны «Морской Конёк». На нём я в своё время ездил с лекциями в Армандию… нахлынули воспоминания, и тут же их снёс холодный морской ветер! Но в этом порту я уже был и знаю, где остановится и перевести дух. Рядом с площадью есть небольшая гостиница «Ансальдо», и там у меня была знакомая управляющая — Виктория, точнее, это знакомая моей мамы. Она мне и поможет.

После небольшого разговора с давней знакомой, и сразу после как снял номер на сутки, я направился к телеграфу. Две марки и вот он — долгожданный звонок! Я попросил оператора соединить меня с академией, по времени моя Анадель должна быть ещё там. И мой звонок был перенаправлен прямо на мой телефон в аудитории. Ох… сколько же было радости в её голосе… волнения... и так много вопросов... из-за этого мне стало ужасно стыдно. Чтобы не тревожить её больше, о случившемся я рассказал очень кратко и железно пообещал, что вот-вот уже буду дома, как раз к выходным. Она, конечно, была рада, но чувствовал в её голосе грусть и едва скрытую обиду. Ох, горе мне… оставлять возлюбленную так надолго! Без связи! Без ничего обо мне… а я хотя бы мог хоть раз позвонить ей из Золотой Академии до того, как всё случилось… пусть дорого, пусть сложно, но хоть как-нибудь! Нет, меня тогда тревожила лишь несуществующая неисправность в системе безопасности! Ох, ладно, хватит себя накручивать, я должен исправлять. Мы разговаривали пять минут. Пять минут скрытого плача и утешений… И ещё моя мать, по словам Анадель, уже меня разыскивала. Ох-хо-хой, и вот я звоню домой. Пять минут строгого плача и утешений. Но зато все теперь спокойны.

А я проголодался, очень… и вот скажите мне, почему со мной это так часто происходит? Где на мне накрашено? Чем я помечен, а? В столовой мне повстречался дипломат из посольства Армандии Жан Серго Де Лакур! Хах! Вот так встреча... Что же, пусть в голове и звякнула нотка паранойи, у меня было море вопросов. Например, что его коллега делал в экспрессе и почему следил за мной? И, либо он мне соврал, либо мне действительно показалось, но господин посол утверждал, что полковник Даниэль Милано никоим образом не мог там быть. Со слов посла, тот был в Краунвеле всё это время! Впрочем, сокрушать такого человека вопросами было мне не по рангу, да и сам он мне немножко на это намекал. Но он уже был осведомлён о произошедшем в Золотой Академии и попросил у меня подробности. Я выдал лишь то, что счёл нужным для его ушей. А потом мы перешли на более спокойные темы, и он мне поведал, что как раз сегодня он будет встречать одного чиновника из Армандии, что прибыл на пароходе, дабы помогать этому господину в делах.

После обеда мы прощались, и я вернулся в свой номер заняться осмотром того, что мне вручили перед самым отплытием. Преподнесённый мне подарок от семьи потомственных механиков был очень приятным. Я ведь толком так и не смог погулять по Стальграду, а остальную Симбирию я видел только через окна. В подарок мне преподнесли карту, какой-то свёрток и кучу всяких сувениров разной степени полезности. Пожалуй самым интересной, помимо красиво оформленной карты, была книга о механике, автором которой был сам Михаил Пеотровский, а также маленький походный кофейный набор из чайничка и двух металлических кружечек с узорными орнаментами. После разбора сувениров я опять ударился в изучение книг. Но за чтением провёл не больше трёх часов, ведь меня одолел сон, и я заснул прямо за письменным столом.

А чуть позже я отправился на вокзал и сел на поезд до Краунвеля. Оставалось совсем чуть-чуть, поездка прошла гладко, и я как раз успевал к субботе. И, наконец, я дома! Мой поезд прибыл на центральный вокзал, где меня уже ждала счастливая и встревоженная Анадель.

Глава пятнадцатая. Изобретательность во всём

Она встретила меня сразу на выходе из вагона! Я даже не успел вытащить багаж, как она вскочила, заградив выход всем. Долгое и крепкое объятье, слёзы и смех... Я вынес Анадель в объятьях на руках на перрон, мы оба чуть не упали под поезд. И как она подгадала момент? Я ведь сообщил Анадель лишь примерное время, а она, похоже, отследила график! Изумительная пунктуальность! С чемоданами мне помогли, я уже и не помню — кто. Да уж, после такого нужно ехать сразу в ресторан. И мы уже направились к ожидавшему нас экипажу, но вот мою спутницу чуть не унёс сильный порыв холодного ветра, если бы я не успел собой её заградить. Да, тёплых деньков больше мы долго не увидим… но в объятьях тепло. Гм-хм.

Авто-экипаж отвёз нас на площадь «Роза Ветров», где в небольшом ресторанчике «Меридиан» мы и отобедали. Там я спросил свою возлюбленную, как даётся ей роль преподавателя. И она очень подробно и честно мне всё расписала. Само обучение молодых умов ей очень понравилось, никаких проблем. Вот бы мне так, а? И я очень надеюсь, что ей не придётся разочароваться в будущем. Я постараюсь… эм, ей не мешать. Юные господа и дамы её действительно любят. А вот с другими преподавателями вышло уже не так тепло, однако, у Анадель есть прекрасный наставник — профессор Залинская. Но да, как и заметила сама Анадеель, чопорное окружение из местных профессоров в целом у нас не самое приветливое. Много дам и господ с избыточным эго просто не хотят признавать само существование мнения у своих коллег, часто и у друг друга, что уж тут говорить про отношение к новичкам. Это одна из главных причин, почему мне не удаётся завести с коллегами дружбу. Я давно уже перестал пытаться. Не так много среди них людей мягкосердечных, но а те чаще других бывают заняты. Ну а уж про всякие сплетни я вообще молчу! Хотя… есть у нас одна «каста» пристроенных родственников: самый громкий и ядовитый рассадник сплетен, о каком мне только известно.

Теперь я думаю, что Анадель, когда я позвонил ей по телефону из порта, беспокоилась не только обо мне. И не совершил ли я ошибку, позвав её вместе с собой работать? Я совсем забыл о своих местами не самых тактичных коллегах. В академии есть целые династии профессоров разного калибра. Но это не плохо, в конце концов так передаётся и опыт, однако так возникают и те, кто мнят себя центром вселенной, кладезем знаний. С ними очень трудно что-либо решать. Умные люди, очень, даже не поспоришь. Но не самые сознательные, не такие прозорливые как те, которые с расширением познания приобретают скромность своего существа. И именно к таким открытым рассудком, скромным в себе, но сильным в характере людям и принадлежит профессор Залинская, с годами у неё рос лишь опыт, а не эго. И да, мне стыдно, но не стыдно признать, что я понял это не сразу.

Я старался успокоить Анадель, объяснить, что люди бывают очень разные, но сам корил себя за то, что оставил её там одну. Ведь когда мы работаем вместе, я успевал парировать вызов этих гадких стервятников, но вот она осталась одна, и эти «очень умные» люди почуяли доброту и слабость. Ну что же, ругаться с ними бесполезно и глупо. А заявление начальству не принесёт существенных плодов, однако повысит у этих господ враждебность. Уф-фф…

Но я хотя бы от Анадель услышал, что она по-прежнему желает работать вместе со мной, но в одиночку ей будет, видимо, крайне «не комфортно». Не комфортно, мда… я бы подобрал совсем другое слово, покрепче, но такое уж точно не в характере Анадель. Нужно впредь принимать это во внимание, прежде чем ввязываться в такие путешествия. Да, при всём уважении к Иоганну, подобные походы по его требованию мне уже не так чтобы нравятся. Я мог быть уже мёртв, или оказаться в тюрьме в чужом государстве в лучшем случае, если бы у важных господ из нашего правительства не было на меня персонального досье. Но нет, я не могу винить в этом своего наставника, он и сам оказался в этой жуткой паутине обмана. Но я принял решение побольше думать о последствиях в подобных делах. Но ладно, подробный разбор всех событий мы решили оставить на выходные. Вот и записи в дневнике пригодятся, некоторые вещи не очень хочется вспоминать...

И вот мы дома... Ах дом, милый дом! Как же я рад его видеть. Прости меня, дом, что я когда-то размышлял тебя заложить! Того унылого Тони уже больше нет, а тот, который есть — теперь не в одиночестве! И началась приятная возня в уютном жилище. А чуть позже я открыл для Анадель свой дневник, вычитал и рассказал ей всё как есть. Она допытывала меня ещё в ресторане, но делиться со всеми подряд я пока не готов! А потому лучше дома. Может как-то и осмелею открыть свой дневник людям через несколько лет, но сейчас происходит такое, что мне хочется прятать его в тяжёлом сейфе. Анадель уже было известно о трагедии в подгорном тоннеле, но госпожа Залинская старалась её всячески успокоить. Ну вот, у неё была прекрасная умная собеседница, а у меня настоящий епископ. Боюсь представить, что иначе мы бы встретились не со слезами счастья, а в холодном поту, и дома бы заперли мы наглухо все двери и окна. А так я рассказал ей и о Гансе, и о моей встрече с очень высокими и могущественными людьми, которые меня не бросили на произвол судьбы. Она была так вовлечена в мой рассказ, что при каждом скрипе старого дома вздрагивала от волнения.

После увлекательного и долгого разговора и вкуснейшего ужина Анадель принесла для меня почту, что скопилась за весь мой «северный поход». К счастью, ничего сильно важного, в основном письма от знакомых. Виктор мне писал, спрашивая, куда же я так пропал. Я уже нацарапал ответ, чтобы не вынуждать его ждать до понедельника. И ещё Мария прислала мне письмо, в котором, на моё удивление, она упоминала Герхарда! Он в своих странствиях по важным делам посетил её. Упомянуто о моём дражайшем друге было совсем вскользь: он оставался на ночлег, но ни куда дальше, ни зачем он туда пришёл — никакой информации. Ну, не удивительно, такая работа… А в постскриптуме Мария отметила, что мой друг сильно изменился, чего она и «ожидала». И что это могло значить? Я так и не понял. От самого Герхарда писем, конечно, не было, но хотя бы я от Марии узнал, что он цел и невредим.

И вот снова я сижу дома за дневником перед сном, хотя кругом уже глубокая ночь. Но хотя бы завтра не нужно работать. Что ж, переживаний было много. Но я скажу ещё кое-что, один совет, пусть итак уже очевидный. Если даже ваши самые близкие знакомые предлагают вам интересную работу или задачу… подумайте! Взвесьте! Осмыслите! За-ра-не-е! Как бы ни окрыляла вас ситуация… Подумайте о близких, которые будут за вас переживать. Жизнь — она как игра в шахматы, важен каждый ход. Да, банально, но истина всегда проста.

Ладно, валюсь уже с ног. Такие объёмы текста требуют много сил. И, наверное, я сильно переборщил с этим в прошлом. Но события были бурные для скучного меня, а потому я писал всё как мог, чтобы большую часть истории сохранить на бумаге. А теперь я даже не знаю, как всё это обернётся. В общем, впредь постараюсь экономить место, а то страниц у меня не так много. Нужно купить ещё блокно...

Проклятье чернила кон…

Одиннадцатое ноября. Да-да, вот так долго я покупал новые чернила..! На самом деле это опять работа занимает у меня столько сил и времени, что мои ночные посиделки за дневником могли уже навредить здоровью. Добить меня, так сказать. Я даже ловлю себя на мысли, что кое-что забываю. Это невыносимо! Ну ладно... Хотя бы сегодня есть возможность кое-что записать, но я буду краток.

Я вернулся, мы провели замечательные, просто изумительные выходные вдвоём с Анадель… а потом на работе начался ад. Даже для меня, привыкшего к высоким нагрузкам. Расписание дисциплин поменяли снова, в очередной раз, опять… ааа! Не успеваю я, не успевают студенты, уровень моих поблажек и снисхождения зашкаливает так сильно, что это начинает бросаться в глаза! Но благо или нет, другим преподавателям и своей мороки хватает, так что некому меня тут отчитывать. Если бы не Анадель, я бы уже сгорел на работе несколько дней назад. А за такое отпусков не предоставляют, да! Только если дойдёт до того, что меня определят в приют для душевнобольных с жесточайшей депрессией. И тогда меня, вероятно бы, отправили к моей сестре, чтобы сэкономить. Вот было бы для неё счастье! Я едва-едва держусь правильного вектора ведения занятий, но этот карточный домик давно уже обещает рухнуть.

Да даже профессор Залинская не смогла этого выдержать! Ей «доверили» при таком раскладе сразу три дисциплины, когда уже сгорело и выпало из этой гонки с дрожью в руках и высокой температурой трое преподавателей немногим слабее её. Теперь и она, гений организации и совмещения учебных процессов, ушла на больничный. Анадель долго с ней разговаривала, чтобы понять, что до чего-то серьёзного дело не дошло. Вот только подумайте, пожилая преподаватель в отставке ушла на больничный из-за перенапряжения на работе! Какой ещё абсурд таится в этой безобразной системе, знать я уже не хочу, хотя догадываюсь о многом.

Но ладно, хватит уже о работе. Мне написал Герхард. Он сообщил, что вовсю уже работает над делом, и что у него есть ещё некие «глубокие» дела на перевале Зиберта. Что-то более подробное он рассказывать не стал. Но как я понял, он временами останавливается в приюте у Марии. Уж не знаю, как выдерживает его психика ту нагрузку, что свойственна его работе, но против профилактического посещения обители безумцев я ничего не имею. Ему, может, и полезно будет. Лишь бы только он в процессе этой работы не потерял ещё какую-нибудь часть тела…

Ещё я ездил к родителям помогать отцу с его бакалейной лавкой и параллельно выслушивать тревожные наставления от своей матушки. Подобного я вовсе не стыжусь и не стесняюсь, но мне понадобились большие усилия, чтобы её успокоить. Возможно, вероятно, я даже где-нибудь солгал. Ох...

А так больше ничего… десять кругов ада на работе, где рядом со мной мой ангел Анадель страдает не меньше меня. А вот на романтику особо времени и нет. Мы только, и то если не засиделись допоздна, ужинаем или изредка даже обедаем в ресторане после работы, он буквально стал нашей столовой. Я теперь лишь мечтаю о зимних каникулах, когда мы смогли бы уехать к моему дяде на юг в Долину Вулканов. Тепло там круглый год, а зимой вулканы засыпают, и трясти сильно не должно.

Cейчас же мы, наконец-то, вследствие напряжения всех усилий выбили себе свободное время, но на что-то серьёзное сил уже нет. Я буду просто читать, если не в прострации смотреть в текст, как это делает Герхард. А ещё мы попытаемся разобраться в хитроумном «подарке» от Ганса, я назвал это устройство «волно-генератором». У Анадель по доработке этого аппарата возникли интересные мысли, и теперь мы можем работать в две головы и четыре руки. Сад давно уже убран к зимовке, и теперь у моей возлюбленной есть время для нашего общего хобби. Благодаря ей я счастлив, не смотря ни на что!

А через декаду будет двадцать первое ноября, очень значимая для меня дата — день Схождения двух Лун, и не на словах, а на самом деле. Малая Альмида и большая Триида сходятся два раза в год. И в этот торжественный день наши родители арендовали себе новый дом, с которым и сдавалась бакалейная лавка, а нам с Марией оставили это родовое жилище. Как раз я ещё закончил обучение и начал практику. Мы стали полностью самостоятельными тогда, однако самостоятельность Марии, уже вам известно, куда её привела… этим моя дорогая сестрица сильно перепугала родителей, и они порывались вернуться, хотя было уже откровенно поздно. И только благодаря Герхарду худшего удалось избежать. Ей предложили работу, от которой невозможно отказаться, а я на фоне сестры был тише воды и ниже травы... Ну и вот так я и жил здесь один до недавних пор.

Теперь я очень жду этого дня, чтобы провести его вместе с Анадель. На этот раз я даже хочу пригласить Виктора и Герхарда к нам в гости, день как-никак посвящён дружбе. В ясную погоду даже можно видеть, что солнце наполовину выглядывает из-за лун, украшая их в красный, на пару минут огромная тень тогда покрывает полмира. К зиме схождение лун символизируют дружескую встречу, а второй раз луны сходятся ближе к лету, тогда это день объединения сердец...

Ну вот, а сегодняшний день был нормальным, каких давно не хватает нам. Анадель готовит ужин, а я опять своими мыслями мараю бумагу… но мне хотя бы легче стало. Но скоро парочка влюблённых гениев весь вечер проведёт за изучением устройства работы волно-генератора, однако, заметки об испытаниях я вкладывать сюда не стану. Но если вдруг ещё что эдакое произойдёт, и если я это переживу, запись об этом здесь будет, я гарантирую. Мне теперь кажется, что я стащил из академии несколько склянок с чернилами не просто по нужде (их там итак много), а мстя за своё негодование, мда… не повторять за мной! Благо хоть, они не разбились в моём чемодане. А вот за новым блокнотом я честно отправился на канцелярский рынок, взял сотню страниц в переплёте, должно хватить на какое-то время.

Дорогой мне друг, неизвестный читатель, потомок, я уже и не знаю… Как говориться, работе время, а на любимое увлечение можно и ночь угробить, особенно в приятной компании. Но это была шутка! Берегите время и планируйте день с самого утра, да так, чтобы можно было выспаться, — сказал я, который ночами сидит за дневником.

Четырнадцатое ноября. За окном голые деревья и почти непрерывный дождь. На работу теперь только на транспорте, гулять в такую погоду нет никакого желания. После работы мы с Анадель сидим в моём кабинете и ковыряемся в электронике. К счастью, большая часть студентов сейчас на практике, и никаких работ проверять не нужно… отчёты по практике появятся ещё не скоро, а пока мы лишь изредка расспрашиваем студентов по их знаниям теории. Так что я «остыл», успокоился и готов дальше жить, не опасаясь тремора и затяжной депрессии.

Мы полностью разобрали волно-генератор и составили несколько схем для его уменьшенной версии. Но оказалось, что некоторых деталей нет даже на рынке, а потому я спешно отправился к своему наставнику пополнить свои скромные запасы. К слову, у Иоганна на фабрике полный порядок, последствия диверсии устранены, производство налажено полностью. И да, это была именно диверсия. Виновником оказался один из механиков машинного отделения — некий Жан Вермон, приезжий из Армандии. Форальберг смог расколоть этого негодяя, но когда его передали в руки закона, всё как-то стихло. Оттого возможно, что это иностранец. Я мог бы снова попытаться попасть на аудиенцию к герцогине Мировской, чтобы всё разузнать, но мне бы снова велели не выделяться, да и мой наставник сам в высокие кабинеты вхожий, а его самого я расспрашивать не захотел. Он всё ещё раздосадован, и теперь крайне строго подходит к принятию работников из зарубежья. Я даже опасаюсь, что он уже мог уволить кого-то на горячую руку, но пока эффективность предприятий для него важнее.

О моих злоключениях и невероятном везении в Симбирской империи моему наставнику давно уже было известно, и он чрезвычайно сильно извинялся за то, что по неосторожности так меня «подставил». Вот извинялся он, а неудобно было мне. Да и что именно случилось с Гансом Дитфридом ещё предстояло узнать. Так сильно в людях мой наставник ошибаться не мог, и пусть он в это уже не верит сам, я в это продолжаю верить. К тому же, тот разговор с его преосвященством уже больше склонял меня к мысли, что и сам Ганс оказался жертвой манипуляции или чего похуже.

Все необходимые детали и многое сверх того мой наставник вручил мне в десятикратном размере, что я без лишних слов и с благодарностью принял. Надеюсь, что этим он смог хоть немного себя успокоить… А план у меня такой: я хочу, чтобы эта штука не просто стала поменьше, а была меньше в разы и при этом сохранила как проводное подключение, так и антенну для волн. Волно-генератор, по нашим с Анадель соображением, сможет при присоединении к проводке контролировать напряжение, а через радио канал улавливать и воспроизводить волны разного диапазона, пусть уже и в урезанном секторе. Штука выйдет очень интересная, возможно даже не совсем законная, но как я буду её применять… да я сам в этом не уверен! Ну да, типичная боль учёных: изобрели/доработали интересную вещь, а зачем — вопрос открытый. Но помимо страсти ради страсти, я хочу попробовать с его помощью управлять уровнем освещения в доме.

И есть ещё одна шальная мысль. Я хочу настроить и сохранить в нём частоту волны как на пульте от автоматона Герхарда. Вот он удивится! Если он скажет, что этот пульт для меня, я отвечу, что давно уже у меня есть и свой. А лучше просто перехвачу его птичку в полёте и буду с ней делать всё, что захочу. Ну а что? Ему, значит, можно с моим наставником за моей спиной мастерить, а я — «посиди в сторонке, получи сюрприз»? Или если даже просто «подержи на сохранении». Что у меня «на сохранении» уже так долго, то я разберу, в том я разберусь! Да и подумаешь — пульт. У меня будет настоящий шпионский инструмент! Им и электронные замки взламывать, и автоматонов на лету ловить! Без проблем! Мне можно — я себе разрешаю. Да я даже смогу определить, есть ли в округе какой-либо аппарат по исходящим от него волнам, будь то электро- или радио волны. И пусть пришлось изрядно постараться, чтобы найти для этого похожие детали ещё и меньшего размера, но всё ради того, чтобы шалость удалась. Давно уже скучают по такому мои руки…

Корпус пока будет из дерева, пусть я тут вообще не мастер и занозами изранил все пальцы. Да и вышло что-то не серьёзное… Но угодив в тупик, я не унываю, ведь рядом Анадель, её нежность и острый интеллект. Думаю, за пару дней мы соберём первый прототип. А пока без выводов, как будут результаты, напишу.

И ещё.. едва я дочитал книгу о химии и генетике, как её страницы мгновенно зашуршали в руках моей возлюбленной. Манёвр-перехват «ловкая лисичка». Ну что поделать, ей ещё со времён делегации из Армандии интересно было.

Двадцатое ноября. Виктор приглашал меня в карточный клуб, я отказался. Ни желания, ни денег у меня не было, да и овладел мной совсем другой азарт. Изобретательский… на радость моему наставнику. Узнав, для чего мне были нужны все эти детали, он истребовал у меня отчёт. И я уже его готовлю. Да что там… как же я рад! Меня покорила мысль об изобретении шпионских приборов. Забавно, если какая-нибудь из моих будущих разработок попадёт на стол к высокому начальству, а мой наставник наладит их секретное производство… Я представлял себя гением в тайном подвале, хе-хе! А Анадель была моим протеже и любовным спутником. Но если не спешить и опустить фантазии, я сегодня лишь тестировал наше первое устройство. Результат оказался неожиданным, эм-м, мягко говоря.

Я подключил проводные выводы волно-генератора к электрощиту, желая понизить напряжение в сети. Поначалу всё шло нормально, и я заставил свет в гостиной вполовину уменьшиться. Затем я покрутил ручку регулятора, проверяя возможности прибора, и… к своему стыду я сразу даже не понял, что случилось! Всего-то занизил напряжение, но с заземлением, видимо, я оплошал. Напряжение в доме так резко скакнуло, что в доме выбило все пробки с таким звучным треском, что он мне сниться будет. И пробки выбило в доме не только у меня одного… да-да. Наблюдавшая за мной Анадель с глубочайшей иронией и всплеском детского восторга заметила, что в тот же миг и у соседей резко пропал свет. Вот бы и раскрылся мой «тайный подвал», но я поспешил всё исправлять. И к счастью я знал, где у нас распределительный щиток. Прямо у меня за домом! Ой, как удобно! И пока на меня не вышли с вилами, я с отвёртками в зубах и запасными предохранителями выбежал на задний двор. Хорошо хоть, я обесточил только пять домов, а не весь район. Над масштабами надо поработать! Хе-хе. Мда. Короткое замыкание в щитке я устранил почти мгновенно, хихикающая Анадель помогала мне фонариком. Вроде бы, никто не должен заподозрить, надеюсь. Хотя, соседи уже кое-что обо мне знали. Когда я учился у Форальберга, я был тот ещё горе-изобретатель. Ну, всем не угодишь!

ЧП шустро устранено, а все свидетели — мои подельники. А потому испытание в целом можно назвать успешным. Оставалось проверить возможности прибора в волновом диапазоне, но, думаю, это нужно уже делать в академической лаборатории…

А когда мы возвращались, я заметил какие-то мелкие следы на полу и лестнице… настораживает, что это за незваный гость? Мы больше часа пытались это выяснить. Я почти уже бросил эту затею, но тут меня позвала Анадель. Голос её был слегка тревожный, но когда я понял причину, спину мою покрыл холодный пот. Дверь в кладовку была открыта, и одна коробка перевёрнута. Кажется, у нас побег. Эта мелкая демоническая зараза как-то выбралась! Но мы же стёрли алхимическую печать! Вот же, а? Эту дрянь нужно было сжечь. Но Анадель тогда остановила меня с тем предположением, что сжигание этой сущности могло освободить собранную в ней магию… ох уж эти тёмные искусства, будь они неладны вместе с моей сестрой! Хотя, они уже...

И теперь эта пакость шарит в моём доме! Хоть следов было и много, на глаза эта кукла не попалась, затаилась где-то и ждёт. В общем, я ведь обещал, что будут приключения — я о них расскажу. Вот! Пожалуйста. Я, конечно, уверен, что сестра моя не пытается нас так угробить, но вот в самих её «способностях» я не уверен вообще! Вот нам, пожалуйста, бессонная ночь. Пусть Анадель и сказала мне, что уже несколько привыкла к таким шалостям моей сестры.

А завтра первым делом я займусь поисками, как раз выходной. А лучше приглашу Герхарда. Он как раз писал, что в это время будет где-то за городом по работе. Позвоню в поместье герцогини Мировской и постараюсь выцепить этого спеца на частное задание. Тем более, это его профиль. К тому же, по другу я страшно соскучился...

Десять часов вечера, снега пока нет, но северный ветер по ночным улицам гуляет уже вовсю. И большое везение — не попасть под холодный уличный душ.

Дорогой читатель… да что уж, дорогой Тони Монтемарно, запомни: эксперименты с электричеством — это не шутки, и тебе сегодня просто повезло. Случись что хуже, за такое и под статью попасть можно. И повезёт, если отделаешься штрафом. В академии есть лаборатория, туда и ходи.

Хотя, я уже давно хочу свою домашнюю, но на такое накопить никак не удаётся.

Двадцать первое ноября. Я видел очень странный сон. Жуткая суматоха и разноголосица отовсюду... Вдруг я внезапно у пропасти, поскользнулся… падаю в бездну, вокруг какие-то тени — будто знакомые, но необычные силуэты, не разглядеть. И вот я заметил, что близок ко дну пропасти, и когда вот-вот коснулся — меня разбудил звон будильника. Вот же, а?! И снова что-то невнятное, глупость какая-то. А мне ещё говорили про «вещие сны», но по мне это лишь реакция моего сознания на предстоящую суматоху в праздничный день. Но да мне было сегодня не до этого, много дел… Но сперва завтрак с кофе в постели на утро, лучшего в такую погоду ничего другого нет.

А сегодня «зимний» день Схождения двух Лун, праздник настоящей дружбы. В такую хмурую прохладную погоду можно согреться лишь теплотой души, а потому совместный поход куда-нибудь или просто в гости — лучшее решение для такого дня. Близким друзьям и ветер с дождём нипочём будут. В девять часов вечера луны сойдутся, я пишу это утром, но уже вижу в окне, как они близки. А потому нужно и нам поспешить. К тому же, сегодня выходной.

Виктору позвонил сразу, до него проще всего дозвониться, и к счастью он был свободен и охотно принял наше приглашение. А вот дозвониться в поместье Мировской и вытянуть оттуда Герхарда было непросто. Пусть у меня и был уже номер поместья, пусть меня сразу перенаправили в комнату Герхарда… но я прождал целых десять минут, пока он не поднял трубку! Но, к счастью, он согласился придти! Правда, я схитрил немного, сказав, что позвал его по делу… но это отчасти правда, ибо эта мелкая чернокнижная тварь целую ночь шуршала где-то между стен! Ох, и как вообще мне удалось заснуть?

Встречу мы назначили в семь вечера, а сами начали готовить дом к приезду гостей. Пусть дом мой и двухэтажный особняк, но не приспособлен для вечеринок, хоть Мария и пыталась тут что-то затевать… Но толпу мне приглашать и не нужно, хватит самых близких людей.

В бар-кафе я взял себе зёрна для возлюбленного мною крепкого кофе, да и попробую угостить этим Герхарда. Он как-то говорил, что стал лучше к нему относиться, вот и посмотрим. Там же в баре я выудил и две бутылки хорошего вина из долины вулканов! Что в таких заведениях вообще-то редкость, но у бармена есть знакомые на виноградниках в тех краях. Анадель взяла на себя закуски и украшение дома, но я, как вернулся, стал ей помогать. День за этим пролетел мгновенно, и я по ходу дела нацарапал пару записей. Вечер преображает улицы города, окна всюду украшают разноцветными лампочками, а из домовых труб поднимается дым. Сидеть дружно у камина — одна из традиций этого дня.

Наш дом давно уже переведён на паровое отопление, а потому я опасался за состояние трубы, но, хвала небесам, дрова в камине загорелись ярко, и дым от них поднимался ровно. Я даже выскочил во двор, чтобы посмотреть. Комната наполнилась теплом и треском поленьев. Но паровое отопления я не отключал, а потому нам мгновенно стало жарко, и я побежал открывать запечатанные окна… Пока я бегал по дому, эта мелкая тряпичная тварюга шуршала где-то по углам за моей спиной. Ох, я очень надеялся, что Герхард придёт как можно раньше и избавит нас от этого чудища. Но… мда, когда я радостный на звонок бежал открывать Герхарду дверь, у порога я встретил не его… первым нас посетил неожиданный гость. Да, это была Мария. И с чего она вдруг покинула свою работу и приехала сюда..? Но вы не подумайте, что я ей не рад. Я, конечно, привык с ней ругаться, но она моя сестра и близкий мне человек. И как бы она ни чудила, ну да ладно... Просто, на неё это совсем не похоже, такого появления я от неё не ожидал. Одетая в меховое манто она сверлила меня своим коронным взглядом. А рядом с калиткой стояла машина, возле неё стоял уже знакомый мне человек. Это был Даниил, начальник почтового отдела на перевале Зиберта. Похоже, это он её сюда привёз.

Мария уже ожидала от мня колкости, но она обойдётся, да и тем более не в такой день. Я лишь кивнул ей, впустил сестру в дом и помог Даниилу занести её чемодан. И сразу с порога Мария разъяснила нам, зачем она тут. Оказывается, она заезжала к родителям, о чём мне слышать и вправду приятно, а после она решила посетить и нас. Пусть она и ворвалась так, будто собиралась вышибать дверь, выгонять я её, конечно, не буду. Родной человек, как никак… Услышав хорошо знакомый голос, Анадель спешно спустилась к нам со второго этажа. А Мария, отдавая распоряжения, куда девать её вещи и драгоценное манто, тем временем озиралась по углам, будто искала что-то. И вот когда мы наконец прошли в гостиную и разместились у камина, из-за угла кухни послышалось тихое шарканье. Узнав свою госпожу и владычицу через всю комнату к ней стремительно помрачался магический миньон, держа что-то в своих маленьких ручках. Я уже схватил кочергу, чтобы наконец-то пришибить паразита, но эта тварь успела спрятаться за спиной Марии. А такое препятствие, увы, непреодолимо. Я лишь посмеялся, когда увидел, как обомлел Даниил. Мария ему давно знакома, но, похоже, повстречать такого чудика он ожидать не мог.

Негодовала теперь Мария, презрительно посмотрев на меня и фыркнув, она сказала:

— И вот так ты обращаешься с моим тебе подарком?

— Эта твоя кукла — дьявольское отродье! — непроизвольно и мгновенно я начал свирепеть. — Да что это вообще значит?

Видя, как я разгорячился, Анадель порывалась что-то сказать, но грозный взгляд Марии охладил её скромный порыв.

— Ты чего грубишь? — зашипела на меня Мария. — Совсем обалдел, ты тут не один! Я тебе помощника подарила, а ты..! Что он тебе сделал, а?

— Эта мелкая пакость чуть не превратила мой дом в свалку, — отвечал я тихо, но напряжённо. — А ещё она не даёт по ночам спать. И ещё скажи на милость, как эта штука без печати вновь ожила? Это снова твои тёмные штучки? Думаю, Герхарду будет интересно узнать, чем ты опять занималась.

— В твоём доме? — Мария едко рассмеялась. — Это дом наших родителей, не забывай это! Ну да, мне пришлось применить тёмные нити для его управления. Если бы ты не стёр печать, ничего бы не было. И вообще, он воевал с мышами! Их тут у тебя в немалом количестве, еду хранишь кое-как, вот и результат. А этот герой воевал с ними, а ты вот так его… да?!

— Какие мыши..? — впал я в замешательство. Хотя, из подвала иногда и вправду доносились звуки мышиных перебежек.

— А вот такие! — она показала мне кулак.

— Да что он вообще там тебе принёс?! — теперь уже я сверлил сестру глазами. — Своровал что-то?

— Ничего он не воровал. Это моя вещь, я её тут с давних пор забыла! — она нагнулась себе за спину и показала мне гребешок для волос. — Видишь?! Я его у своей знакомой гадалки выменяла. И ещё давно!

Ну да, и вправду это был всего лишь гребень. С росписью по красному дереву, как раз во вкусе Марии...

— Ладно, прости… я погорячился, — ну, «остывал» я медленно. — Но просто ты ведь знаешь, я это всё не люблю. И вообще думаю, об этом нужно рассказать Герхарду.

— Хех! — иронично прыснула Мария. — Да он сам не лучше! Видел бы ты, чем он у нас там занимался… когда из «командировки» своей приехал. Он половину кладбища, хех, перерыл. И чтобы такая новость не попала в газеты, вот! Будь благодарен Даниилу, что он «прикрыл» твоего дражайшего друга. Это стоило ему больших усилий!

Мария то ли приглашающе, то ли взывающее, то ли… приказывающее кивнула Даниилу, и он решил вступить в разговор:

— Да, как раз про это… — начал он как-то виновато. — Ещё с того случая с гибелью беглеца из вашего приюта, госпожа Мария, — вопрошающее посмотрев в её сторону и не получив никой реакции, он повернулся ко мне. — Когда о визите вашего друга, господин Монтамарно, новость просочилась даже в столичные газеты. Я выяснил, что ту статью написал один из работников почты по… частному заказу. Дабы вынести сор из дома, так сказать. Но нам такой дурной славы не нужно, городок у нас, знаете ли, спокойный. Но это чуть не произошло снова, однако я смог своевременно обнаружить распространителя этой горячей желтушной новостишки. Несколько нужных жалоб, и эту статью мы сумели прижать. Я отлично понимаю, чем занимается ваш глубоко уважаемый друг. У него важная роль, и цель порой оправдывает средства… но позволить кому-то очернить наш край я никогда не дам.

— Что? Какое кладбище? По какому-то частному заказу? Кто «распространитель»? Да что там вообще произошло?! — от подобной новости я впал в тяжёлый ступор. Я не спешил и думать, что мой друг перешёл черту и коснулся запретной стороны магии, хотя с алхимиков станется. Но нет, нет! Я тогда вообще ничего не понимаю. Но вот мои раздумья прервал ещё один звонок в дверь.

За дверью ожидали сразу двое: Виктор и сам Герхард.

—Да… вот и они, — судорожно смеясь, приветствовал я друзей.

Герхард, в отличие от Виктора, моему поведению не удивился. Мы пожали руки. Но когда Герхард увидел Марию, он как-то изменился в лице и спросил у меня шёпотом:

— А от чего ты, собственно, хотел избавиться?

— Ты разве сам не видишь? — очень-очень тихо и иронично прошептал я, но потом досадно вздохнул и продолжил нормальным голосом: — Да уже всё решилось, наверное.

— Оу… — озадаченно моргнул мой почти безэмоциональный друг. — Ну тогда, я тебе ещё нужен? Или я пойду?

— Не-ет, заходи! — затащил я друга внутрь почти силой.

Виктор зашёл сам, но встал у порога и не спешил раздеваться, будто чувствовал, что что-то сейчас произойдёт. Герхард, войдя в дом, тут же вернулся к работе. Достаточно долго он испытывал на себе вызывающий взгляд моей сестры, а когда наконец заметил ту гадкую куклу, что выглядывала из-за угла кресла, сухо Марию спросил:

— Почему ты здесь? Мы же уже говорили об этом. И вообще, как же твоя работа? И что это такое?

Кукла с тем же вызовом смотрела на Герхарда. Я уверен, она бы даже показала ему язык, если бы могла это делать. Когда Мария царственно села на то самое кресло, кукла по-кошачьи уверенно вскочила ей на колени, напрашиваясь на ласку. Мария на сухое замечание Герхарда мягко, но ехидно улыбнулась, перекинув шаль с одного на другое плечо. Заботливо поглаживая эту мерзкую чернокнижную гадость она, наконец, ответила:

— Так мне подробнее рассказать о твоих раскопках? Или же о твоих весьма интересных новых увлечениях во время дальних походов? — взглядом она пыталась прожечь моего непрошибаемого друга. Но поняв, видимо вновь, что задеть его не так просто как, скажем, меня… она лишь брезгливо отвела взгляд в сторону, голос, однако, не изменился. — Ты за меня так не переживай. У меня временная замена: Мира действует строго согласно моим инструкциям.

Но вот всё-таки что-то в моём друге замкнуло, и он побледнел, будто прикрытое негодование осушило его лицо. И тут я, наконец, заметил, что он без повязки на глазу, а глаз на месте есть. Вот только он никак не двигался, и я понял, что это протез из стекла. Не самый популярный способ косметического ремонта лица, ибо впечатление он давал зловещее… а ещё и с огромными мешками под глазами у Герхарда. Жутко, но зачем ему это нужно, я решил порасспрашивать потом. Этот явно был момент неподходящий. Меня сильно тревожило и то, что за похождения такие были у моего друга. Но либо он сам расскажет мне позже, либо когда угодно Мария. А пока я смотрел на эту сцену, напряжение лишь тихо накалялось. Нужно срочно добавить воды.

— Эй, ладно вам! — встрял я в это суровое молчание. — Хватит, а то как дети малые… И сегодня, вообще-то праздник, на который я пригласил дорогих мне друзей! И очень рад видеть тех, — как можно теплее посмотрел я на Марию, — кто сам пришёл. Может, перейдём уже на мирные рельсы? У нас и стол уже готов, и луны скоро сойдутся. Я даже телескоп принёс с работы…

И мой мягкий выпад оказался не зря. Я как-то сумел разрядить эту жгучую обстановку, и добрая атмосфера торжества потихоньку проникала и в наш дом. Не смотря на напряжённое начало, праздничный вечер выправился, все знакомились друг с другом и общались на разные темы. Нам ещё помогло вино, хотя я с недавних пор с ним не очень дружу со спиртным (однажды перепил незаметно), зато Мария...

Вино очень оказалось кстати, Мария большая любительница таких напитков, и, нужно сказать, это помогло ей сбросить накал и стать более мягкой. И Виктор в ней и её спутнике нашёл для себя интересных собеседников. Герхард же по-прежнему был немногословен, к бокалу ни разу не притронулся, но явно был рад с нами пообщаться. Мы благодарно рассказали ему о том нашем… эм, элитном свидании у озера, которое он нам устроил. В свою очередь уже я приглашал его с нами на зимний отпуск отправится к моему дяде в Долину Вулканов. Конкретного ответа мы не получили, но Герхард не очень уверенно обещал попробовать найти время.

И вот мы наблюдаем за соединением лун на фоне солнца. Я не знаю, какие слова подобрать для этого зрелища... Лишь надеюсь, что вы видели его тоже. В эти минуты будто меняется мир, или проявляется его истинна сущность, я не знаю. Возможно, восприимчивый к магии мог бы что-то более внятно в этом почувствовать. Одна луна, проходя перед солнцем, прикрывала другую, и солнце на мгновения бросает в нашу атмосферу лишь свет от своей перистой короны... и совместная игра этих трёх небесных тел образовывала будто некий загадочный символ. Порой солнечного затмения и не случалось вовсе, но в этот оно было почти полным. Участвует ли в этом магия? Ну, не у меня об этом нужно спрашивать.

А под самый конец, когда все уже расходились, я решил разузнать, что же Герхард там начудил, но он скрылся быстрее всех: завтра у него работа, и ему срочно нужно подготовиться. Но позже он пообещал нас проведать. Однако, меня это не устроило, и я расспросил о деталях Марию, она как раз была в настроении и сидела у нас допоздна.

Буду краток. Герхард недавно был в командировке, а посещал он аж тот самый магический Парящий Континент. Он проходил там какое-то обучение для дальнейшей работы, что странно, ибо этот материк, а точнее его остатки, уже века как был безлюден. Да и похоже, что Герхард не ставил о точных целях своего путешествия начальство в известность. Это Мария смогла у него как-то выпытать, но чего-то конкретного мне рассказать не смогла. В общем, нагнала жути. А позже он и прибыл на перевал Зиберта, где и устроил выкапывание мертвецов. Из того, что я понял, Герхард имел некие опасения и решил проверить свою теорию. Он решил разузнать, как там… «домирает» тот самый беглец из Люциусов и де Вергонов — Герман Маер, застреленный ныне покойным Олафом Кондором. Ну… да уж, домирать там было некому. Герхард даже выпросил у Церкви дополнительно разрешение вскрыть другое ближайшее свежее захоронение, дабы исключить ошибку, но там был уже другой труп. И ещё один рядом тоже, и ещё один... И при всей этой махинации мой друг даже не посвящал (мол, дабы избежать шума) в свои планы местный комиссариат, которому, кстати, как и Даниилу потом также пришлось постараться прикрыть это событие. В общем, покойника на месте нет, а у моего друга возникло очень много новой работы. Да уж, теперь вот и нечисть лезет из всех щелей… я в восторге просто! Но по крайней мере Герхард жив и… умеренно цел, и я очень рад, что он побывал у нас в гостях.

Ещё, как бы невзначай, я спросил Марию про мои необычные сны. Она рассмеялась и ответила, что ей давно уже о них известно. Мол, это только я не придавал им значения! И раз наше семейство такое своеобразное, то почему бы и мне не передаться частички способностей, пусть и совсем мало выраженной. О да… конечно. Сильные, похоже, были у нашей бабки гены. Или может она мага какого охмурила…! и то был не наш дед. Ой, ужас...

Ну разумеется, конечно! Я ведь точно такой же «ненормальный» как и моя сестра, как сказала она мне. Но главное, чтобы я берёг свою «хрупкую» голову и не терялся во влажных снах! Лучше бы она мне это на ухо прошептала, а не на весь зал… спасибо за совет, конечно. Голова моей сестры, похоже, уже пострадала. Но ладно, наконец мы это допустим. Предположим, я какой-то там «провидец», пусть ценность моих снов безнадёжно мала, да и это к лучшему, как я думаю. В таком я не разбираюсь, и не сильно-то и хотел. Надо мне ещё ожерельями из костей себя увешивать, ага… Но раз так, пусть оно просто будет, да и всё. Слова Марии окончательно убедили меня в безнадёжности попыток игнорировать это явление, или даже проблему… а потому я сказал сестре вежливое «спасибо», над чем она посмеялась.

А вот свой оживлённый магией «подарочек» возвращать она уже не захотела. Надо было, наверное, именно с него и начинать, ой… Моя «крайне заботливая сестра» надула губы и заявила, что этот подарок возврату не подлежит вообще ни в какую. И пусть, мол, бегает эта кукла в подвале и ловит мышей. Ну и как мне вот с этим жить, а?!

А вот Даниил, начальник почтового отделения и, вероятно, вынужденный водитель моей сестры, воздерживался от спиртного как только мог. Ведь иначе им бы пришлось у нас ночевать, а он оставаться в компании Марии ещё и ночью, похоже, не совсем хотел.

И вот мы провожаем их к машине. Мария сказала, что на ночь остановится у родителей (душевного им равновесия), и пообещала сразу после вернуться к себе. На этом мы и расстались.

Ну вот, дрогой мой друг, который до сих пор со мной. Опять оно что-то происходит, и «нужен» ли я как-то этим событиям — я даже знать не хочу. Но хотя бы есть повод, о чём писать, да.

Что до марали, порой нужно быть очень сдержанным и уметь прощать, но когда вы точно не живёте в одном доме. Но с некоторыми родственниками и вправду бывает непросто, но они тоже всегда нуждаются в понимании и человеческом отношении. Ну вот, опять будто пишу это всё себе. И да, любите праздники, не перебарщивайте, но и не пренебрегайте. Это отличное время, чтобы выбросить всё дурное из головы, всем ведь бывает нужна передышка.

Глава шестнадцатая. Хочу в отпуск

Двадцать седьмое ноября. Погода невыносимая! Лютый ветер с северных гор и почти постоянный дождь. Единственные мои нормальные ботинки прохудились, и мне пришлось сегодня после работы одной насквозь промокшей ногой топать в ближайший магазин обуви. А там я застрял почти на полтора часа, пока выбирал что-нибудь стоящее! Но, к великому моему счастью, я не был один, а то проторчал бы там до закрытия. Анадель стойко вытерпела мои муки выбора и помогала мне как могла. Ну вот такой я человек! Не беру первое, что подвернётся, а в край наоборот. И да, от этого впоследствии порой я тоже, бывает, страдаю. Выбрали мы по итогу высокие сапоги из кожзама — практичные и приятно сидят на ноге. Это, конечно, не офицерская обувь, но хотя бы кое-что. Посмотрим, как долго они продержатся.

А домой мы вернулись уже в экипаже, от ветра зонты не спасают, а «помогают» ему выкручивать нам руки. Да и я, похоже, немного простыл. Хотелось бы, конечно, приятную милую прогулку, ну как уж есть. Регулярные штормовые предупреждения держали всех по домам, улицы почти пусты, а столица у нас уж не маленькая, но будто какая эпидемия пронеслась, благо, что это не так. Хотя, на начало зимы и не такое может случиться… но каркать мы не будем, да. И то ли дело — тёплый и уютный дом, где всё так хорошо и спокойно, и толстые оконные рамы отгораживают нас от буйства природы.

Кстати, о доме и его новом обитателе: так как Мария ни в какую не соглашалась забирать своего миньона, мы определили эту пакость в подвал. Анадель даже соорудила для него нечто наподобие будки… миленького домика. Ну, главное, у этой мелкой вязанной твари теперь есть полезное занятие вместо того, чтобы лишать меня сна. Даже пришлось этому порождению Вуду дать имя, Анадель решительно настояла на этом. Ну пусть будет оный — «Жмых», как зовут одного проказливого лисёнка. Видел я этого пугливого шкодника лишь однажды, но он как-то мне запал в память, особенно запомнилось его вторжение в причёску бабы Крачу. А эта магическая тварь и похитрее лисы будет, а в охоте на грызунов этим хвостастым он точно не уступит. Когда я проверял в последний раз, мышиных следов я уже почти не увидел, зато следов погони на генеральную уборку хватит — битые бутылки, мятые банки и опрокинутые коробки.

Хорошо хоть, кормить-поить эту куклу не надо, но я не удивлюсь, если он питается мой психической энергией. И вот интересно, что он там делает с добычей? Небось есть у него укромное местечко с алтарём и прочей атрибутикой жуткой: возносит он там хвалу Марии по ночам, а мышиные тени вокруг хороводы шагают? Мде… ну ладно, главное — пользу приносит и нас не трогает. Ну да уж. Жмых, покоритель подвалов, тёмной магий рождённый, да будешь ты теперь на службе семейки изобретателей безумных! Ой, что-то я с «семейкой» поспешил, хе-хе...

И да, об изобретениях. Я наконец смог найти достойный корпус для волно-генератора, и мы с Анадель успешно испытали его в академии. Нужно будет перед Герхардом им похвастаться. Теперь, пока в теории, я могу перехватывать управление механизмами такого уровня, как его автоматон. Ах да! Я совсем забыл передать ему тот самый пульт, в котором я, уже успел поковыряться, изучая схемы. Но и он сам виноват, так быстро ушёл!

А теперь о работе, как же без неё… Ну?! Где там мои каникулы, а-а?! Ещё не скоро, ну ладно… В общем, как я уж отмечал и не раз, коллектив у нас в академии отнюдь не самый мирный, а теперь ещё прошли перестановки в кадрах. На вершине всего этого безобразия, в министерстве образования, замаячили новые люди, из-за которых как раз у нас и стали ещё чаще смещаться графики! А-а-а! Как же я люблю этих управленцев! Но беда не только в этом, из-за всех этих смещений, большая часть всей нагрузки упала на средний и младший преподавательский состав. И вот я стал смотреть на это шире, ибо их безумная важна, но и не менее безумно странная деятельность сказалась и на нас. Вот честно: либо они сами не знают, что нужно делать; либо им попросту безразлично и на академию плевать с высокой колокольни, что было бы очень печально.

Работы снова стало больше, но наш дуэт держится крепко, и нам удаётся справляться со всем, сохраняя при этом энтузиазм при обучении студентов. А вот им приходится уж очень нелегко, мы даже начали проводить вечерние занятия, чтобы подтянуть отстающих: Анадель обучает, а я утомлённо заполняю бумаги. Госпожа Залинская до сих пор на больничном, и я ей желаю подольше там оставаться, при этом ничуточки не болея. Но, наверное странно, но пока этот наш замечательней «флагман» пребывает в покое, я ощущаю какую-то сухую пустоту вокруг, и только долг учителя перед учениками и верность делу, а также моя возлюбленная напарница держат меня в тонусе.

Сегодняшний вечер мы провели в гостиной у камина, Анадель поила меня простуженного отварами, но явно была чем-то недовольна, я видел это по её лицу. Ну что, мне нужно было у кого-то сапоги одолжить, пока мы шли до обувного? Хотя, наверное, Анадель назвала бы это верным решением. Мы читали книги, грелись у камина и слушали музыку с пластинок.

Завтра у наших несчастных студентов первая часть экзаменов, и ещё на неделе курсы для подготовки к следующим. Но что ни говори, держатся наши ребята тоже вполне неплохо. По крайней мере, за знание моей дисциплины ни им, не мне не должно быть стыдно.

Итак, дорогой мой друг, который до сих пор со мной, что я могу сказать? Безделье — это не работа, даже если оно так называется. Либо вы приносите пользу и ощущаете свою важность, либо вы упускаете время, а с тем и шанс на большее счастье от применения к делу своих рук. И не гордитесь работой скучной, она должна вас вдохновлять, какие бы трудности вам ни встречались. И помните о границах между работой и семьёй, близким кругом. Очень повезло тем, кто смог всё объединить, остальным же желаю равновесия на этом непростом пути под названием «жизнь».Под самую ночь я записываю данные строки и желаю вам вовремя высыпаться....

Двадцать восьмое ноября. На улице всё ещё ужасная погода, ветер и холодный дождь. Кому-то и такое по вкусу, но только не мне! Я умудрился заболеть, чем вконец расстроил предусмотрительную Анадель, ранее поившую меня целебными отварами. Температура в тридцать девять градусов и почти уже сорок! Идти на работу сил нет никаких, и моя возлюбленная отдувается там за двоих. Мне кажется, я её подвёл...

Настроение моё на дне, лютая слабость в теле и дикий насморк на лице, мда… погулял я по дождём до обувного магазина в прохудившихся башмаках, ещё и нагрузки на работе на здоровье сказались. И как я сейчас буду обо всём писать? Конечно же, сжигая последние ресурсы моего организма! Но писать надо, есть новости. Ведь заняться было нечем: вся музыка уже приелась, а книги я прочёл. Но остались газеты! Скопившиеся за недавнее время. И, наверное, раз я встрял в какие очень важные события (и им неважно, хочу ли я того!), то происходящее в мире может как-то помочь вам увидеть общую картину хотя бы немного. Я лишь надеюсь, что не пишу это всё сейчас в бреду.

В целом всё по-старому, ну наверное.

В «Краунвельском вестнике» сообщается о каком-то юбилейном показе мод на этой неделе. И зачем это нам? Хотя, купить для Анадель какое-нибудь милое стильное пальто… Да, надо подумать!

И вот что дальше, вроде бы интересное. Серьёзные проблемы на финансовой бирже: центральный банк Армандии заморозил акции своего подразделения — северного торгового банка, и это уже привело к существенным потерям на рынке. Я не экономист, но звучит паршиво.

И вот ещё. Федерация Крайзен подаёт иск на своего соседа — Колониальную конфедерацию Карла Бабинка. Опять этот тип что-то вытворяет. Вновь очередные пограничные проблемы, которые пытаются решить мягко. Ну, тут всё очень сложно, я в таком состоянии об этом вряд ли скажу что-то путное. Но если тут отметить, что бывший император не знает границ и берегов, то в этом я наверняка буду прав. Но лишь бы чего не произошло, мир в мире во всём он как-то приятнее.

О, а вот эту новость я точно должен записать. Посмотрите. «Промышленный шпионаж?!»: взрыв на производстве Форальберг Индастрис. Хах, а я думал, что эту новость замяли, а тут в газетах на первых страницах. Либо репортёры нашлись ушлые, либо высокое начальство дало добро, а значит, это проблема уже очень серьёзная. Не хорошо. Мне, конечно, интересно, к чему это приведёт, но как бы мне не стать участником событий… снова. Ой, опять эта паранойя!

«Грандиозные перестановки в морском ведомстве»: адмирал Константиновский покидает пост командующего учебной флотилией и выходит на пенсию, на его место прибывает контр-адмирал, барон Арно Дуручи. В эти выходные пройдёт церемония «Последняя Швартовка» для старого доброго командующего, тогда же пост адмирала учебной эскадрильи примет уже новый командир. На церемонии будут присутствовать сам симбирский маршал и князь Владислав со своей делегацией и всё высшее командование ригилийского флота. Сергей Павлович Константиновский — выдающаяся личность, и я очень рад быть знакомым с ним лично. Он отдал службе во благо империи почти всю жизнь, и при этом у него крепкая семья. Для подражания — великолепный пример. Надеюсь, у него всё будет хорошо.

О, а вот об этом человеке я ещё не писал, а, наверное, следовало бы. Знаменитый путешественник и капитан Рильянди Барселино и его команда вернулись из очередного дальнего похода. И «дальнего» — это ещё мягко сказано! На этот раз они двигались по маршруту через Дрезденские слезоточивые острова на юг к Гельгинскому проливу. Они шли прямиком через Анданский океан. И в обшей сложности они пересекли девятнадцать тысяч морских миль на протяжении почти года. Сейчас они прибыли в порт Аквила (да, также назван наш новый учебный крейсер), а на следующей неделе состоится генеральное заседание географического общества в замке Листанд, которое этот капитан и посетит. На самом деле, это историческая личность.

Он и его команда побывали в, можно сказать, запретных землях: Парящий Континент, а точнее, что от него осталось, признаётся ныне заповедной землёй. А ещё Герхард проходил там какое-то своё «особое» обучение. Ничего я об этом не понял, и, увы, я так и не расспросил.

Но зато вычитал в библиотеке кое-что для себя свежее. Согласно книгам по древней истории, авторы которых которые сами черпают скорее из легенд, очень давно, тысячелетия назад одна комета, падая на наш многострадальный мир, расколола надвое целый материк. Как она при этом не убила всё живое, я ума не приложу. Да и произошло тогда что-то совсем странное. Одну часть, где ныне расположены Армандия и граничащая с ней на севере Гаймери, притопило. Территория республики Гаймери была несколько выше от уровня моря, и это её спасло от наводнения. Но вот земли Армандии и тогда, и не раз после очень пострадали от массового затопления: гигантские внутренние моря (или «Двенадцать великих Озёр», как их привыкли называть) — явное тому доказательство.

А вот другая часть расколотого материка повела себя ещё более странно: аномальные нарушения в магнитном поле планеты подняли эту часть ввысь в небо, буквально отколов её от земной коры! И как вот уже это не убило в нашем мире всё живое?! Я в ужасном замешательстве, но если я буду думать сейчас об этом дальше, от напряжения мысли моя температура взлетит ещё выше и меня убьёт. В общем — как работает магия этого мира — обращаться не ко мне. По крайней мере сейчас… но я же, в конце концов, «провидец» и в этой сфере должен разбираться… ага, щас!

До какого-то времени на аномальном плато жила и процветала целая цивилизация, но позже «магнитная подушка» стала терять силу, и Парящий Континент начал осыпаться. Тогда древние маги поддерживали землю в относительном покое, а Архитекторы применяли свои прорывные технологи для стабилизации земли, чтобы удержать в небе хотя бы часть. Вокруг большого острова уже почти всё осыпалось, и на сегодня только редкие острова парят в небе на уже очень слабой «магнитной подушке». Возможно, уже вскоре рухнут и они. И только остаётся надеяться, что возведённые магами подпорки достаточно крепки, чтобы удержать сохранённые земли.

Эта аномалия возрастом в века побудила к рождению множество легенд, одна другой краше. Но ещё множество крайне необычных магических тварей, развившихся изолированно от остального мира. Но из этих животных я видел лишь, увы, уже вымирающего пегаса, а каких-то достаточно глубоких и содержательных легенд я, к своему стыду, толком и не читал. Запомнил лишь то, чему учился в школе, ну и то, что в библиотеке недавно нашёл.

В газетах за прошлые недели чего-то особо интересного или хотя бы нового я, увы, не нашёл. Либо из-за температуры я уже не распознаю текст, либо газетчики ленились тогда. Но вот от кое-чего меня до сих пор в дрожь бросает. Подземный железнодорожный тоннель между Ригилийской и Симбирской империей теперь точно закроют. Тот ужасный взрыв окончательно поставил на проекте крест: восстановлению тоннель не подлежит, а остатки подземного пограничного гарнизона полностью эвакуированы. Теперь основной дорогой между нашими странами будет та, по которой я и вероятный виновник трагедии (а также её жертва) Ганс Дитфрид ехали в обход основного хребта, по самой кромке береговой линии.

До сих пор я помню всё отчётливо, и не раз перебирал в голове: что мог дать мне тот мой «пророческий» сон в поезде, как я должен был поступить, что вообще должен понимать обо всём этом? Но чем больше я думаю, том больше мне кажется, что я в этом человек маленький и лишний. Может я унижаю себя из-за чувства вины, которое и не могу понять толком? В общем, здесь явно снова нужен его преосвященство епископ Арнвальдо Геторе... но как мне его теперь найти? Ну спасибо нашей бабке-ведьме…

И вот я за газетами и дневником дождался Анадель с работы. Она, явно ужасно уставшая, поднялась на второй этаж в свою комнату, ничего мне не сказав. А потом я услышал, как она рухнула в свою кровать, наверное, даже не раздеваясь. Ну вот ненавижу себя за свою беспомощность… умом понимаю, что от всех бед не защищён, но как же это невыносимо! Ждёт меня весёлая неделя, не меньше: ужасный озноб лишает сна, воспалённое горло не позволяет нормально есть. Лишь бы Анадель за мною следом не слегла, ой, лишь бы обошлось! Я даже подходить к ней опасаюсь, чтобы не заразить, а ей, как раз, сейчас и нужное моё внимание. Может, мне вакуумный костюм изобрести, чтобы и с человеком посидеть, и болезнями не разбрасываться? Вот только что я сделаю сейчас в таком состоянии?! Да я даже вообще толком не знаю, как это всё лечить. Я ведь так редко болею, а тут такое. Сляжем оба — и уже беда. В общем, я пока стараюсь выручать себя сам, правда, ходить по дому в таком состоянии — занятие, скажу честно, прескверное.

И ещё эта мелкая гадость по имени Жмых затеяла в подвале гонки с мышами на сверхзвуковых скоростях! Чтоб они там сожрали друг друга...

P.s. Ах да, совет. Имей запасную пару обуви в своём чемодане, дурак!

Ну, это я, как всегда, себе...

Второе декабря. Погода уже немного поутихла, но снега ещё нет, а если он и будет, то не раньше января. Температура за окном от пяти до десяти градусов. Штормов, как раньше, уже нет, лишь редкие облака мешают яркому солнцу, а ветер лёгок и прохладен. Я опасался, что болеть буду сильно дольше, но, вроде как, уже здоров, только нос пока заложен, но это остаточный признак. Анадель, увы, тоже приболела, но её здоровье оказалось крепче моего к моему превеликому счастью. И теперь она железно настаивает, чтобы и я прошёл профилактику всевозможных болезней... иначе то, что со мной было, покажется мне «лёгкой простудой». Намёк мной понят однозначно, и я рад выпить любой её отвар, пусть даже самый терпкий и горький, о чём здесь и свидетельствую!

Сегодня я смог выйти на работу, по которой даже соскучился, но эту мою меланхолию быстро отшибло...

Однако, чему я всегда бываю рад, когда болею так долго: мой заботливый друг Виктор сразу на входе в академию завалил меня вопросами и вручил свёрток со вкусными лекарствами — мандарины и… чеснок. Нет, я не какой-нибудь там вампир (за шею никого не кусал, уж это бы помнил), но его запах и вкус как-то для меня резки… Ох, может, замариновать его... но, главное, спрятать его от Анадель, чтобы она не засадила им весь наш задний двор.

Первый рабочий день прошёл совсем не гладко, и заложенный нос здесь пусть тяжёлое, но скромное неудобство. Честно, я уже устал писать об этом… они снова резко поменяли расписание занятий!!! И я уже и не помню, какой это раз. И, вдобавок, накидали сверху много новых инструкций. Но это ещё не всё! В познаниях ботаники я очень уязвим, и если бы не Анадель и её богатый в этом опыт, меня бы засмеяли сами студенты. Да! На нас повесили ещё и кафедру ботаники. Нам придётся заняться их экзаменами и, конечно же, обещали, что это не надолго. Я, конечно, постараюсь… хм, хотя бы чему-то научиться у моей возлюбленной сам и сделать вид, что что-то знаю… но если меня «попросят» работать вместо отпуска… я это начальство просто пошлю в известную сторону! О небо..! Мне кажется, или я нашёл седой волос?!

А в новогодний отпуск я хочу свозить Анадель к своему дяде на юг, и никакие «сверхважные» обязанности тут препятствием уже не станут! Честно, уволиться будет проще, чем эту поездку отменить.

Ещё сегодня я созвонился с Герхардом, который пока ещё живёт не у себя. Я истребовал у него возможность встретиться, он согласился. Возможно, он даже был рад моему звонку. А перед поездкой к другу мы с Анадель пообедали в ресторане, что уже стало нашим обычаем. Еда там вкусная, цены не кусаются, располагается он близко к академии на Мраморной улице. Рекомендую.

Проезжая село Либау, где ранее жил мой друг, мы увидели, что его дом накрыт брезентом, а на улице полно строительного инвентаря. Что-то не спешит Герхард с ремонтом! Уже зима, а он всё ещё без своего дома. Ох уж этот вечно работающий «господин алхимик»… Ну хоть начальство у него заботливое и не оставило своего трудоголика на улице. Конечно, моё личное знакомство с госпожой герцогиней Мировской оказало на меня очень странное впечатление, но она кажется мне поистине добрым человеком. Хотя, и с домом начальство могло помочь тоже, но об этом думать уже не мне.

На въезде в поместье нас встретил и сопроводил уже мне знакомый начальник охраны капитан Линне. По пути я заметил, что сад уже готов к зимовке: кусты обёрнуты, деревья промазаны. И кругом полная, почти зловещая тишина… это уже не летний шелест листьев. И только редкие крики уток с центрального озера нарушали её. Им бы давно пора улететь, но, видимо, за ними вёлся присмотр.

Мы устроились на первом этаже в зале ожидания, и я из портфеля достал пульт, чтобы уже точно не забыть его отдать. Ещё минут десять, и по главной лестнице к нам спускается Герхард. Я уже много раз рассказывал, как изнуряется он на работе, то что это будет лишь новым повторением моих слов. Но, однако, да, он очень рад был нас увидеть. Как и ожидалось, что и подтвердили его слова на мой обычный уже вопрос — занят он безумно. С того самого происшествия на перевале Зиберта, участником которого был и я, тянется целая вереница событий, полная зацепок. И теперь выясняется, что тот побег Германа Маера и исчезновение злополучного конверта — только начало тёмных тайных дел. Ох, сжечь бы мне тогда тот дурацкий конверт, раз не смог его спрятать… вот почему мои «вещие сны» не помогли мне тогда, а?! Хотя, я уже не уверен, что это бы на что-то повлияло, да я вообще уже тут ни в чём не уверен… И никогда и не был!

В общем, в министерстве имперской безопасности напали на след целой группы, которая после долгого бездействия зашевелилась вновь… и моему другу должно с этим разбираться. Нет, я нисколько не испытываю к нему жалости (он такое не любит), я просто объективно за него переживаю, ведь ресурс его организма как у всех ограничен! А ещё он алхимик вдобавок, что сильно отбирает своё. Меня также коробит и то, что на его фоне я чувствую себя бессильным, чтобы помочь ему в подобной проблеме. Но я ещё помню, как кардинал Пьяджи ставил меня на место. Во мне всё от этого так кипит и гаснет при этом... что лишь раздражает меня больше.

И да, наконец-то я вручил другу его пульт от автоматона. На вопрос «успел ли его изучить», я ответил, что разобрался лишь взглянув на него под "своим углом". Зная меня, Герхард только усмехнулся, а также сказал, что этот пульт для него лишь запасной вариант. Ну да, похоже, я рано обрадовался «подарку», вот я фантазёр… но это не обидно, кое-что я уже смастерил и сам, хе-хе.

Герхард провёл нас в свою комнатушку, которая уже похожа на забитую вещами кладовку, весь рабочий стол был завален бумагами и какими-то картами. Филин Герхарда был активен, он сидел на шкафу, ветрел головой и пристально нас оглядывал, будто живой. Рассказывал Герхард о своём почти тайном путешествии негромко. Он действительно посетил Парящий Континент, где добыл очень много полезной информации, касающейся очень важных дел. А ещё он там посетили своего учителя, практически наставника… о котором я слышу впервые. Имени мой друг, конечно, не назвал, лишь подметил, что его наставника особо чтят в узких кругах алхимиков. Ещё Герхард пояснил нам о своём новом приобретении — стеклянном глазе. Что же, как и мой друг, стекляшка эта была не простой, а поделкой алхимического толка. Её свойства дублировали возможности алхимических очков, с помощью которых Герхард управлял автоматоном в тот самый раз. А пульт другу нужен лишь тогда, когда стеклянный глаз его «утомится».

Ну, всё ясно. Тайные переговоры, хирургическая операция, бросающая сокрушительный вызов современной науке, новые способности и, разумеется, тайный учитель, о котором можно сказать лишь пару фраз. Ну хоть целый роман пиши! Оу, ну да, мои дневники на него уже похожи… хотя, интересные рассказы я люблю. Вот бы выведать у друга об этом путешествии побольше… но пока как есть.

Мы ещё немного поговорили, ну как немного — примерно два часа. Герхард угощал нас чаем с вкусняшками со стола герцогини, заказал нам такси и сопроводил до самых ворот. Было уже поздно, мы оказались дома к двенадцати часам. Я лишь успеваю сделать записи в дневник, а завтра тяжёлый рабочий день. Чтобы дополнительно что-то сказать, сил у меня уже нет.

Десятое декабря. Становится холоднее, на окнах и земле за ночь появляется изморозь. Первый этап экзаменов позади, и студенты отправляются на практику — а значит это, что работать станет проще. Наконец-то… Ещё нужно помочь нашим страдальцам разгрести оставшуюся нагрузку, но в целом мы с Анадель вскоре с чистой совестью сможем отправиться в отпуск. Осталось совсем немного времени. Мы договорились отравиться к моему дяде сразу после первых чисел января. Сначала поздравим наших родителей, а там и в путь.

Мой дядя Артемиус Монтемарно живёт в долине вулканов в маленьком городке Ардур, что в ста километрах от Ригило, бывшей столицы империи. Жителей там почти уже нет, в тех местах до сих пор земля трясётся, продолжая разрушать древние постройки. А из живущих там в основном как раз вулканологи и археологи. В Ардуре же совсем чуточку спокойнее, и некоторые смельчаки, к которым относится и мой дядя, охотно пользуют местную вулканическую почву. Там всегда тепло и зелено, и края те были бы лучшими в мире, если бы не соседство с вулканами… Но, по крайней мере, активных в том регионе немного. Большая часть молчит уже более полувека. Жилище у дядюшки моего скромное, но зато виноградник огромный и густой, а ещё озеро рядом. Спокойное (хотя бы зимой), тёплое и уютное (всегда) место, как раз для развития наших с Анадель романтических отношений. Вот пишу об этом, и уже размечтался. И во время отпуска я должен сделать следующий шаг, но какой — я вам не скажу. А пока… лучше греться дома, в холодную погоду прогулок нам уже хватило…

Увы, но Герхард с нами поехать не сможет. Похоже, у него вообще не бывает отпусков! Хотя, с такой работой это ожидаемо. Исполнил долг — тогда гуляй, а если нет — увы, мечтай… Нужно будет его чем-то подбодрить, когда вернёмся. А пока… чтоб её, эту работу, но делать её надо. И готовиться к Новому году тоже нужно!

И вот ещё немного новостей из газеты «Вестник Краунвеля». Есть хорошие и не очень...

Праздничная подготовка перед балом в Краунвельском дворце: приглашено более десятка тысяч человек самого разного сословия и ранга. Уже на этой неделе тринадцатого февраля центральная военно-морская база флота отпразднует свой исторический день основания.

Хм… вот. Его преосвященство Арнвальдо Геторе болен. Его перевезли из покоев Елизаветинской больницы в больницу священной матери Магдалины в состоянии средней тяжести. «Заболевание редкое и мало изученное, точная причина заболевания пока не обнаружена», -- главный врач империи Фернандо Карлос. Вот так да… плохо, очень плохо. Я вообще не думал, что такой человек может чем-то заболеть, а тут что-то «редкое». Я, конечно, надеюсь, что всё не так серьёзно, и газетчики, как обычно, преувеличивают, но честное слово… я очень хочу, чтобы епископ Арнвальдо поправился!

А вот во внешнем положении дел, вроде бы, всё тихо и хорошо.

Двадцать третье декабря. Есть, чем поделиться. Мой наставник пригласил нас на новую выставку, посвящённую съезду коллегии электриков. Уже в девять утра мы с Анадель оделись потеплее и выдвинулись в путь. Погода уже больше на зимнюю, даже первый снежок припорошил всё вокруг. Мы отправились на Литейную улицу в «Технодворец», красивое современное здание, лаконично вписавшееся в городское окружение. После всех экспериментов с волно-генератором мы изголодались по новым знаниям: больше электричества и всего, что связано с ним! На таких выставках можно найти много редких или новых научных трудов, которые даже ещё не пошли в тираж. Руки аж чешутся...

Ох уж этот «Технодворец». Привычная моему глазу архитектура переплеталась со смелым и новым, воплощая связь нового шага прогресса и устойчивых основ. Он был построен совсем недавно, всего три года назад, а сейчас, начищенный до блеска и украшенный цветным освещением, потрясал воображение. Четырёхэтажное купольное здание на массивном фундаменте и с ажурными, повисающими в пространстве, балконами.

Но не всё так идеально, как хотелось бы! Всегда найдётся то, что норовит испортить картину. Перед самым входом в сад строителей, что располагается прямо перед Дворцом... сгруппировались технофобы… самых разных мастей: развернули, значит, свои плакаты и давай орать на всю площадь и парк! Стражи порядка пока просто наблюдают издали, а эти только и вопят, топчась на одном месте. А эти их лозунги: «Долой промывание мозгов!!!», «Люди — заложники прогресса!!!», «Игры против самой природы!!!» и всё такое эдакое... Да уж, таким подавай лишь лучину и удобства пяти-вековой давности.

Я бы и не был так категоричен в отношении, если бы не знал, что немалая часть этих демонстрантов сама охотно пользуется всеми благами прогресса! Показушники несчастные. Их бы энергию на решение насущных проблем! Мне известно о некоторых группах и институтах, которые следят за влияем человека на окружающую среду, и с ними часто советуются многие именитые учёные, которым такие люди прописывают и правила, и ограничения, дабы не случилось чего дурного... Тут люди сотрудничают! А что вот это вот…? Хех! Ладно, пусть себе стоят.

Наконец, мы с Анадель прошли контроль на входе и сразу же в главном зале встретились с женой Иоганна — многоуважаемой Анной Форальберг. Хах, а я уже по этой гонщице соскучился. Она нас провела к центру выставки и рассказала, где будут проводиться разные конференции и собрания. Сюда прибыло почти всё семейство Форальберг, аж прямо семейный слёт, к которому эта выставка была будто бы в придачу. С Иоганном мы встретились очень быстро, когда прогуливались между стендов. Он громким уверенным голосом раздавал распоряжения и, заметив нас, завёл с нами короткий разговор, не меняя своего рабочего тона. Он очень хвалил меня за то, что я пришёл сюда вместе с Анадель, и даже представил нас всем как пару молодых гениев, из-за чего мы оба страшно засмущались. Он сопровождал нас по всей выставке, подробно и с увлечением рассказывая о каждом экспонате, и заражая нас своим неизбывным энтузиазмом, а позже пригласил быть слушателями аж на пяти конференциях.

И вот ещё кое-что странное. Когда мы прогуливались по залам я заметил на себе до боли знакомый взгляд полковника Даниэля Милано! Я просто уверен, что это тот самый тип. Ага, скажите мне, что военный атташе из Армандии попросту горит большим интересом к технике и всего лишь слишком застенчивый, чтобы разговаривать со мной! Сначала в академии, потом это преследование в поезде… преследование, которого якобы не было. И вот теперь опять. Вот либо я ненормальный и просто параноик, либо ненормальный как раз этот тип!

А может прав Герхард, и этот тип как-то связан с де Вергонами и теми воздушными пиратами, которые нас преследовали на перевале Зиберта… как их там... братия Багровых корней… тьфу ж. А я вообще об этом рассказывал?

Что ж, до самого конца нашего посещения я тревожно оглядывался, что, всё же, не помешало мне взять несколько авторских книг с автографами, хоть это подарило мне радость. Позже, когда же основная часть посетителей уже ушла, супруги Форальберг пригласили нас поужинать в небольшой ресторанчик на соседний улице, где мы просидели до полуночи. Госпожа Форальберг ловко разговорила мою Анадель, и весело беседовали они почти непрерывно. Я же со своим наставником обсуждал непростые дела в академии и наши с Анадель личные успехи в конструировании и опытах. А потом гонщица Анна отвезла нас домой. Я был бы не я, если бы не заметил, как доволен мой наставник своим «водителем». Нет, он правда был очень доволен, даже приоткрыл окно, чтобы впустить леденящий ветер, брр...

Ах, и вот он дом — милый дом. Описал я всё, возможно, слишком бегло, но, честно, я очень устал. Мы итак еле стоящие на ногах разбрелись по комнатам. И вот я дописываю эти строки, а следующие записи, наверное, сделаю уже после нового года в свой отпуск. Сейчас неделя в заботах, нужно будет побывать у родителей, они там что-то снова не поделили, и это нужно исправлять.

А дальше оно видно будет.

Глава семнадцатая: Цветочные записки

Р.1

Дорогой ты мой дневник! Я ужасно счастлива, так ужасно, что мои бы эмоции напугали всех моих наставниц в доме благородных девиц! И я наверняка бы напугала этим Тони! Он так волнуется, что мне приходится играть с ним в молчанку. Но как это мило... Безумно мило! Уже больше месяца назад он мне признался, но мне всё ещё кажется, что я до сих пор та самая взволнованная студентка, которую он бережно готовит к экзаменам! И почему мне до сих пор неловко? Но как же это мило… С ним время идёт так быстро и медленно одновременно. Может, это и есть любовная сингулярность, о которой писал Илья Клин Бабинский? Вот, правда, клин клином такого автора, как он, не прошибить.

Очень интересно, какой он меня видит. Я даже заглянула в его дневник, чтобы больше узнать. Совсем чуточку! Да, мне очень стыдно за это, но меня так переполняло любопытство, что я поддалась на уловки внутреннего Змея-обманщика. Ведь этот робкий молчун просто наслаждается моим присутствием! А так я, хотя бы, попробую соответствовать его ожиданиям… тем более, хи-хи, делать это нетрудно!

С ним мне легко, очень легко, но вот город. Столько дел, что голова кружится… Тут, конечно, не Грештин с его тихими улочками. Ну а что я хотела?! Хорошо хоть, мы не всё время сидим за бумажками. Эта наша забавная коробочка, которой мой горе-гений обесточил аж целую улицу, так удивительна… А я ведь даже и не надеялась, что он предложит мне что-то изобрести! Ну ладно, не изобрести, уменьшить… но это же новшество! Когда мой Тони… Когда я была ещё студенткой, он постоянно приносил в аудиторию что-то своё, чтобы похвастаться! Но, как мне сказали студенты, как и обмолвился мне он сам, он очень давно уже ничего не изобретал. Не оттого ли, что я, закончив учёбу, покинула город? Хм, ну, может быть…

Но сейчас нам обоим очень нужен отдых! Тони аж расклеился с этой непогодой, не только его ботинки... Так что пора уже было взять пример с перелётных птиц. И вот он пригласил меня в Долину Вулканов! Очень и очень тёплое место..! И, там, наверное, растут все цветы империи. Там же где и виноградники, я уверена, должны расти и Ардурские розы. Ведь именно в их честь назван город, в котором проживает дядюшка Тони! Это великолепные цветы… В столице они есть только в ботаническом саду, и тот сейчас закрыт, как на зло. Не думаю, что сможем мы их посадить у себя… но, может быть, в доме?

Пышные кисточки с краёв бархатных сидений качаются в такт движению поезда. Тук-тук, тук-тук… Виды за окном сменяются так быстро, будто мы в кинозале. Здесь такие уютные купе, роскошные как убранство в Ригилийском дворце! Ну, преувеличила я только чуточку. Хотя нет, Тони же выкупил для нас всё купе целиком! И только ради того, чтобы мне с соседями не было неловко… Ещё Тони сказал мне, что ехать нам примерно сутки, а потому я заранее подготовила нам копчёности на обед, а также сушёные фрукты на ужин. А ещё его мама передала нам две баночки с аджикой, которую Тони так сильно любит. А я вот не могу привыкнуть к настолько острым вещам. Я уже видела, как краснеет Тони, когда переборщит с этой приправой! А уж когда рядом не окажется воды… а какой у этой аджики резкий запах, ой!

Ага, забавно вышло. Одних копчёностей оказалось мало (Тони опять заедает свои какие-то мысли), и мы отправились в вагон-ресторан. И всё бы ничего, но мой возлюбленный прихватил с собой баночку своей возлюбленной аджики! И когда этот мазохист щедро намазывал её на кусочек буженины, эта баночка выпала из его рук прямо на какого-то усатого дядьку! И эта едко-пахнущая паста размазалась по всей его спине! Дорогущий жакет был уничтожен! Этот дядька так раскричался, так разворчался… но Тони лишь спокойно извинился, сославшись на то, что в этот момент сильно тряхнуло поезд. И он был прав! Я очень надеялась, что мы не врезались во что-то! Однако, как оказалось, поезд всего лишь перешёл на другой путь.

Но этот старый ворчун так набросился на Тони с упрёками, что я уже и сама порывалась защищать свою любовь! Такой вредный, а я-то думала, в федерации Крайзен добрые люди, но этот турист ведёт себя… ну как не знаю кто! Гадко обругав моего Тони, этот старик удалился в туалет, дабы хоть как-то попытаться вывести пятно из своего драгоценного наряда… Нет, мы все прекрасно можем его понять: порча любимой одежды — большая потеря, но это же случилось чисто случайно! Стечение обстоятельств, всего-то. А Тони лишь о своей аджике горевал, и сильно. Я даже испугалась: не пойдёт ли он вместе с этим стариком её соскребать?! Вторую баночку он спрятал глубоко в портфель и зарёкся не доставать её до прибытия к дяде. И весело было только мне одной…

И вот уже вечер. За окнами уже мелькают горы и тонкие речушки. Мы перебрасывались в карты. Я, конечно же, хотела его обыграть, ибо ставки наши были велики! Думаю, понятно, о чём я, хм… Но вдруг к нам ворвалась двухметровая проводница! Громадными ручищами чуть ли не снесла нашу дверь! Тони опять забывает запереть замки, ой... Она вошла к нам якобы с тем, чтобы проверить наши билеты. И конечно же, повторно! Хорошо хоть... ой, ладно. Хи-хи. Ну так вот, этой даме вдруг сильно не понравились наши азартные игры! И я это карты имею ввиду, да! Просто карты вдвоём… ну какой же абсурд! Но в чём дело, я поняла лишь тогда, когда увидела за спиной проводницы широкую улыбку этой престарелой гиены! Мол, мы причиняем трудности приезжим гостям и вообще формируем у них о нашей стране дурное впечатление! И теперь ещё, видите ли, азартные игры практикуем... мда. Впервые слышу, чтобы карты запрещали в поезде. Тем более, в закрытом-то купе!

Но для таких прелестных дам я давно уже придумала одну хитрость. Эта двухметровая шпала с детскими косичками была так надушена духами, что глаза резало даже у меня. А я-то ведь ещё тот эксперементатор! Ой, бедный Тони… как он это выносит? Или ему нравится? Надо бы опять залезть в его дневник... ой, а я о чём? Да! Я лишь сделала этой вешалке с бантиками один чудесный комплимент о её запахе, и вуаля. Сердце ледяного тролля растоплено! Тони так этому удивился, так удивился! Интересно, смогу ли я по памяти зарисовать это выражение его лица? Такой смешной! Это женский мир, что тут ещё мне сказать? А потом я его, конечно же, снова обыграла в карты. Благо, этот старикашка больше нам ничем не мешал.

Ну вот, как-то всё само получилось, и вот я тоже теперь веду записи. Думаю, это путешествие будет достойно небольшого дневничка. Не одному же Тони над бумажками по ночам надрываться, а? Правда, теперь моя очередь свои бумажки прятать. Вот же глупенький, запирает всё на замки, которые он сам меня учил собирать!

Ой, и весёлый же день! А уже завтра мы должны быть на месте. И пора ложиться спать. Надеюсь, этот аджичный мститель больше не станет выкидывать никаких фокусов. Тони уже сопит в свою подушку. Хорошо хоть, храпом не страдает. Тут мне, конечно же, очень повезло! А не пора ли мне перебраться со второго этажа на этаж пониже, м?

Р.2

Признаюсь, настолько резкой смены климата я не ожидала. Нас разбудила такая жара… и за окном всё цветёт, будто лето! Тут даже колосится пшеница и гуляют коровы. И это в сутках пути от Краунвеля на поезде! Нет, конечно, я много об этом читала, но чтобы видеть глазами, почувствовать кожей это «зимнее» тепло, я… я. Этот экспресс превзошёл все мои ожидания. Он очень похож на тот, на котором мой Тони отправлялся в Симбирскую империю. Очень быстро. Интересно, какой инженер смог сконструировать столь приёмистый агрегат, не Форральбер ли... Мой организм в таком замешательстве! И давно я уже так не заглядывалась в окна. Вулканы, должно быть, и не такие тут и спящие... ну вот, теперь я всё время буду волноваться. А с другой стороны, дядя Артимиус живёт тут сколько себя помнит, а значит, тут не так опасно, как я могу представить.

А Тони, как проснулся, от такой жары сразу схватился за графин с водой. Такой уморительный! И ничего мне не оставил, негодник… пришлось спросить у этой проводницы, где тут набирают воду. Я даже оставила ей скромный подарочек — флакончик моих экспериментальных духов. Очень экспериментальных... но я уверенна, они ей понравятся! Теперь она полностью в моей власти, и больше никакой обидчивый старичок к нам точно не пристанет. Хотя, мне за него даже обидно, этот жакет и вправду ему шёл...

Ну вот мы и в Ардуре. Это небольшой городок, нет, скорее даже посёлок. Небольшие домишки не выше двух этажей, простые покатые крыши и мощёные камнем дороги. Да уж, неодолимая длань прогресса сюда, похоже, ещё не дотянулась. А ведь это не Грештин на перевале Зиберта. Тут ведь даже неподалёку должны быть заводы Форальберга — этот прозорливый господин умудрился использовать энергию вулканов. Но нет, тут всё как в столице полвека назад! Я, кхм, фотографии смотрела. Но хотя бы есть лампочки, а значит без электричества жить здесь не станем. Ну вот, теперь мне кажется, что я неженка. Вам, мисс Анадель, должно быть стыдно, да-да. К технологиям я, конечно, пристрастилась, мда. В приюте для душевнобольных была старшим механиком, потом и академия… Но в сторону это всё! Какое тут, однако, спокойствие и красота!

Мы сошли с платформы, и дорогой сразу потянул меня по знакомым ему улочкам. Я едва успела осмотреться. Но мой несчастный Тони, похоже, ещё не привык к жаре. И вот что странно, я думала, дядя встретит нас.

Впрочем, скоро стало ясно, что случилось с дядей. Мы только подошли к плантации виноградника, как нам навстречу из кустов выскочил чумазый краснощёкий и весёлый дедушка с тяпкой в руках. Будто разбойник из старых книжек! Хм, видимо, он старший брат отца Тони. Или его волосы от пепла такие седые? Ну да ладно, не такой уж он и страшный. Немного подпитый, но, всё же, очень культурный и галантный. Сразу видно, что в роду Тони просто не может быть грубиянов... хотя постойте, есть же Мария… да, странно вышло. Видимо, гены их с Тони бабушки оказались уж очень сильны… Хотя, я не думаю, что они могут влиять на характер. А вот на склонность к спиртному, кхм-кхм… В любом случае, этот день уже ничто не могло испортить, ведь рядом со мной мой возлюбленный джентльмен: изысканный и всё такой же лучезарный, как солнце в этом краю, хотя… мне кажется, эта жара вызвала у него мигрень.

Дядя Артимиус провёл для нас небольшую экскурсию по своим не таким уж и малым владениям… И вот во всём он неплох! Кроме этого едкого и гадкого пристрастия к табаку, который у него растёт возле дома. Мы довольно долго блуждали среди спелого и очень вкусного винограда, пока не потеряли этого озорного старика из виду. Да уж, вот не думала, что мы до самого вечера будем искать дядюшку, которого, по итогу, нашли спящем в кресле на веранде! Вот как это понимать? Ладно, это всё не страшно и даже увлекательно. Главное, чтобы Тони так не потерялся, в темноте заблудившись в винограднике, или… не потерялась я.

Тони отвёл меня в крохотный домик, что был сразу позади основного. Домработница Артилья, милая дама, помогла нам разместиться. Как я поняла, Артилья уже достаточно давно работает на дядю Артимиуса, а сама живёт где-то напротив. Правда, проводив нас, она отправилась прямиком в главный дом. Впрочем, это не моё дело.

Тони уже уложил все наши вещи и теперь возится на веранде, он хочет что-то интересное приготовить сам. Ну что же, мешать ему не стану и заодно узнаю: какой из него повар. А ещё я успела нарвать цветущие Демонические глазки, которые росли возле рядов табака. Чёрные цветочки с красной серединкой, а лепестки по краям переходят в тёмно-синий. Очень ароматные… хах, прямо как те духи, что к нам ворвались в купе...

Р.3

Возвращаясь с прогулки за цветами, я запнулась за неровность в полу. Это оказалась ручка погреба, в который, ну разумеется, я сунула свой нос. Ну и да… но разве я ожидала чего-то другого? А он, разумеется, полон бутылок с вином, этот запах не спутать ни с чем. И вот зачем я открыла этот ящик Пандоры?! Весь наш крохотный домишка мгновенно заполнился этим томящим ароматом! И вот скажите мне, как можно опьянеть, не осушив ни единого бокала? Да очень просто..! Да вообще, я удивлена его выдержке, ведь с таким сопротивлением организма ему прямой путь в алкоголики! Ой, даже не знаю, что сказать. Я так волнуюсь... разве что... вот перед чем он больше не устойчив, так это перед моим очарованием. И в такие неудобные моменты я должна всегда побеждать.

А вот что он там готовил? Это тортильи с аджикой, разумеется… Но я тоже хороша, конечно! Я кое-что приберегла нам на ужин, но все закуски остались в поезде. Ну, делать теперь нечего. Пришлось приобщиться к острой кухне. Запивать такое желательно молоком, но увы, даже воду я найти не успела, а рядом был лишь этот погреб.

И вот вечер обратился в ночь. После такого путешествия сон в уютной кровати — важнее всего, да вот только кровать эта у нас была одна. И… одноместная. Ну да, это ведь комната Тони. Но это было не так страшно, как завывания за окном! Тони сказал, что это пение птиц. А будто корова орёт перед надоем. Пишу я это и уже почти ничего не соображаю. Вот откуда в комнате Тони оказался погреб с вином? Он был там всегда? Или нет? Или этот дядька Артимиус задумал меня споить, чтобы наши отношения с Тони развивались быстрее? Да? Да будто я сама не справлюсь! Пусть этот дядя думает, что хочет! Или, может быть, это из-за Тони? А кстати, да! Совсем как в тот раз. Только откуда об этом узнал его дядя? В Кристальных озёрах у него есть шпион? Какой же хитрый этот седовласый дядя. Он явно что-то знает!

Ой, ещё постель готовить. Ха-ха, Тони принёс какие-то доски, дабы «расширить» нашу кушетку.

Р.4

Я тут подумала… А как назвать эту небольшую тетрадку, которую я взяла в путешествие? Нужно какое-нибудь интересное название. И так, чтобы Тони особо не заглядывался на неё.

Точно не «Путешествие к центру вулкана»… может, «Путь в тёплый край»? Да нет же, это же прямой намёк на содержание! Может, «Демонические глазки»?… нет, тут какой-то двойной смысл. А, точно! «Цветочный блокнот». Я же флорист? Ну вот. Хотя, это же не блокнот, а дневничок с моими личными записями. Как бы я сама про него случайно не забыла… Тогда, «Цветочные записки»! Вот пусть Тони теперь и думает, что это книжка для моего увлечения. А для какого — знать ему не обязательно. Да! Не одному же ему записи вести? Потом, может, и расскажу ему сама. Тони, всё-таки, прячет свой дневник уже не так надёжно…

А ночь вышла бессонной. Бедный Тони помял свою спину об эти случайные доски. И те вещи, которыми он их накрыл, никак ему не помогли. Я всё время слышала, как он ворочается. И заметив, что я просыпаюсь, он тут же замирал, бедняжка.

И теперь вот дядюшка Артимиус объявился и попросил Тони о помощи, и с такой-то спиной-то на плантации… А сам дядюшка будто какой-то «винный барон», так вырядился: широкополая белая шляпа как у столичного дона, безупречно выглаженные брюки и, конечно же, новая табачная трубка, которая едва помещалась в его зубатый рот. Поломался какой-то насос, и вот теперь я одна. Ну вот не горю я желанием под палящим солнцем копаться в гидро-системе! Пусть Тони и не помешала бы моя помощь...

На стене висела карта местности, а теперь она у меня в руках. Нужно отойти отсюда куда-то, а то эти пары вина меня на кривую дорожку заведут... Ну, вулкан Арвель, я пошла к тебе! На карте там какая-то площадка. Может, оттуда будет видно всю долину?

Через высохший ручей я поднялась на склон. За небольшим лесочком на вулканической земле расположилась лужайка с огненно-красными цветами. Рихвистии, они ещё звенят от ветра… и обитающие рядом птицы вкрадчиво вторят этим музыкальным цветочкам! Целая симфония, и у меня не на что её записать. Я попыталась хотя бы зарисовать эти цветы, но тут прямо из кустов в меня врезалась перепёлка, хорошенько так меня напугав. Эта дурёха кричала так, будто это плачет ребёнок! Ну и живность тут… Она упёрлась в меня вплотную и давай как дубасить крыльями. Либо эта птица — маньяк, либо рядом у неё гнездо. Короче говоря, я, постыдно и небрежно нарвав аж букет, оттуда сверкая пятками сбежала. А эта птаха гналась за мной до подножия склона. Ну и больно нужны мне теперь эти рисунки, знаете ли! И какая же тут жара, это особенно чувствуется после такой пробежки. Теперь я даже скучаю по прохладному ветерку перевала Зиберта.

Я вернулась обратно и полдня прождала Тони. Но он, хотя бы, пришёл к обеду. И по глазам было видно, что он очень голоден. А я по дороге обратно успела кое-чего прихватить с грядок дядюшки Артимиуса. У нас будет салат… и дичь… да… могла быть, если бы эта курица посмела гнаться за мной до дома. Но ума у неё, кажется, хватило, чтобы держаться подальше от домов и местных собак. И от меня, я бы её сковородкой огрела и в ней бы зажарила. Ну ладно, наверняка она вернулась к своему гнезду… или, может, к тем звенящим цветочкам.. Да ну её, стерва какая-то.

И, ну да, принеся в дом букет этих роскошных цветов, дабы хоть как-то перебить запах вина, я совершила ошибку. Бедный Тони так расчихался, и ничего не помогало. И вот после обеда мы сразу же отправились к истокам каких-то речушек, что начинаются в пещерах холма Гоуни. Только прохладная и чистая вода из горных ручьёв успокоила рецепторы Тони. И, кажется, я понимаю... возможно, та сумасшедшая птаха также обнюхалась этими цветочками!

Ну и раз так, то немного о месте. Под холмом Гоуни расположен грот с двумя кратерными ваннами. Всё такое спокойное, прохладное и умиротворяющее. И, по хорошему, ночевать надо было здесь… если бы не шум насоса, качавшего отсюда воду для полива.

Потом путь домой. От цветов я смогла избавиться, но не от запаха. Теперь аромат вина получил ещё один букет, мда. И поэтому мы вытащили каких-то два старых кресла наружу и решили переночевать так. Да, это тоже оказалась ошибка. Эти дикие звуки... Теперь ещё труднее понять: исходят они из полей или из дома дяди? Хорошо, у меня есть беруши! А вот Тони, похоже, практика на заводах Форальберга сильно закалила, раз он сразу провалился в сон, не замечая этих жутковатых криков… чьи бы они ни были.

Р.5

Дорогой дневник... Да уж, как-то не оригинально, ну ладно. Прошло два дня, и как-то всё в тумане. И дядя Артимиус всё-таки запряг нас для нужд хозяйства. И как же меня это бесит. Я, конечно, флорист, и люблю возюкаться в земле… но чтобы весь день полоть эту его табачную грядку! И ведь такому гостеприимному человеку даже отказывать неприлично. Ну, тут, хотя бы, пожалуюсь. И ещё я поотрывала немного этой гадости, чтобы отправить её Марии. Может и зря, но это хоть какая-то плата за мой труд. Этот дядюшка вовсе не тиран какой-нибудь, просто крайне деловитый. Настолько, что просто любит сидеть и наблюдать, как работают другие. И наблюдает он не молча, да. Хорошо хоть, Тони у него всего этого не нахватался. Правда, понятно теперь, откуда у Тони такая склонность к азарту и ещё эта невероятная техника улыбок...

И ещё я узнала достаточно много нового о прошлом моего дорогого винтика. Ну вот… оказывается, он с Виктором в казино не один заседал! От любезного дядюшки я узнала, что возлюбленный-то мой — жигало! И этот унизительный разговор был даже ещё и при нём самом. Я взглядом Тони насквозь просверлила. И, вроде бы, спокойна. Теперь он точно мой. Ну что это я? Видно же, что он изменился. Я даже не знаю, ругать ли его… а за что? За глупые мимолётные отношения, пока я была на краю земли?! Тут уж скорее я сама виновата, что уехала из города так неоднозначно и запихнула себя в такую даль! Угу, как можно дальше от того, к кому ещё с учебных пар питала нежные чувства… отправилась «мир посмотреть», а в итоге… мда. Но буду теперь держать это в голове. Да уж, ревности мне ещё не хватало...

А вот сегодня было очень интересно и очень страшно. Я впервые пережила землетрясение! И это не потряхивание от учений флота в бухте, а вулкан, решивший поворчать подобно древнему зверю в берлоге. Забавно в этой истории то, что Тони внезапно, наверное, даже для самого себя... стал… ну уж очень нервным. Почти все соседние участки съехались к дяде Артимиасу, так как у него одно из самым безопасных мест на равнине и почти пожизненный запас вина. И только мой Тони паниковал так, будто его преследует разъярённая стая волков! Он так распереживался за меня, что совсем забыл про свою напускную маску бесстрашия.

А так и не сказать, что я была напугана. Потрясло не так долго, как ожидалось. Через час всё затихло, вулкан поворочал и задремал опять. Но что Тони так за меня волнуется, это мило, конечно, очень мило, однако надо бы чего-то заварить, чтобы успокоить его нервишки. Мадам Артилья рассказала мне о местах, где можно раздобыть нужные травы. И, конечно, нужно опять взбираться к этому вулкану, где обитает эта сумасбродная птаха. Да уж, приключения «на пять минут», туда и обратно… бегом от этой бестии.

День закончился, и пишу я строки эти снова перед сном за свечой. Тони сколотил нам на веранде кровать побольше. Но вот эти звуки... такая уж тут природа! В городе с его машинами и заводами было как-то даже тише... Но, как говориться, с милым и рай в шалаше. В шалаше, хи-хи. Не так далеко и от правды, ведь, честно говоря, дом — развалюха.

Р.6

Ну, дорой дневник, надеюсь, у тебя прочный переплёт, а то сама я уже вне себя. Нужные травы для покоя моего милого я собрала. Но путь обратно — настоящий бег с препятствиями. И кто же знал, что эта птаха позовёт своих дружков?! Они целой бандой гоняли меня аж до дверного порога! Да ещё и перепугали собак. Еле ноги унесла, но зато Тони полегчало. Но не надолго. Неустойчивость к винным парам… кстати, да... я залезла в погреб и нашла там плохо закупоренные бочки, пришлось поискать новые затычки и молотком поработать. Но стало не особо лучше, этот запах уже не выветрится оттуда никогда...

Так, потом эта вот за меня избыточная (ну вот честно!) тревожность, которую нужно лечить травами. Но это ещё не всё! Третья, и даже главная беда моего Тони — это азарт! Я как-то прочитала, что он когда-то думал заложить дом, ужас. Я так-то надеюсь, что Тони со мной остепенится, но вот что было сегодня… ох уж эти карты… ох уж этот дядя!

Этот усатый винный клоп устроил у себя настоящий турнир по покеру, на который собрались все соседи! И, разумеется, Тони просто «не мог» это пропустить. Ну, и что тут ещё сказать? Тони всё очень талантливо проиграл! Изящно, броско! Как последний дурачина. Он проиграл даже дорогой отцовский ремень! И вот такого я уже не стерпела. Ну что?! Пришлось мне показать — кто тут настоящий покерный мастер. О пресветлая луна, я не думала, что когда-то это признаю, но Мария очень многому меня научила в карточных играх и я… я за этой ей благодарна. О, и надо было видеть лицо дяди, когда я отыграла всё назад, и он чуть не проигрался сам! Ой, неловко мне как-то, но я довольна. Никто не смеет ставить моего Тони в угол! Но теперь я опасаюсь, что, кажется, я произвела на него новое впечатление. Меня пугает тот факт, что ему очень понравилась моя… «карточная» черта.

Но, по крайней мере, вечер был спокойный. Мы ушли на горячие источники и плотно там поговорили. Тони наконец-то расслабился и начал разговаривать со мной серьёзно. И он такой милашка, такой галантный, ой…

Ах да, ещё я ведь совсем забыла про тот цветок, ради которого думала обойти тут всё. И вот как раз я и поделилась с Тони этим своим «камнем преткновения». И мы сразу после долгих бесед на источниках под поздний вечер отправились искать эти цветы. Ардурские розы, как же прекрасны эти ардурские розы.

И как же это романтично: звенящие цветы, летающие гирлянды из светлячков, бушующие птицы и нежный голос Тони. Я и не знала, что он сочиняет стихи. Нужно отблагодарить его за всё. Он и правда придаёт всему иной смысл, такой, какой мне нравится, такой, который нам обоим по душе.

Р.7

Это была шальная ночка. Больше я просто не смогу сказать, даже себе самой. Итак хватает того, что я вся краснющая... И как же хорошо, что эти птицы такие крикливые! Иначе нас могли услышать. Да, это я запомню надолго. Странно, в кабинете стало так тихо. К чему бы это?

Лучше о другом, о другом пожаре. Да, пожаре. Ох дорогой дневник, этот дядя, а теперь и его эта винокурня. Я не знаю что там случилось, но нас разбудил крик дяди и мадам Артильии. А за окном бушевало пламя! Тут уже и я не на шутку перепугалась. Мы потратили весь день на то, чтобы локализовать и потушить пожар. И насосы вышли из строя в самый ненужный момент. Мой герой ринулся спасать урожай, а я отправилась чинить эти спасительные насосы. Какое же тут всё древнее. И как оно вообще тут работает в таких условиях? Хорошо, что со мной был набор для вышивания. Сделала перевязку в напорном шланге и давление хоть немного выросло.

Ох, мой герой, бесстрашный и глупый! Вот зачем он полез (да ещё без воды!) в это пекло? Ну вот теперь у него вся спина обгорела. Спасибо, однако, мадам Артильии, что она помогла мне с нужными травами, и мы изготовили мази для кожи. Его дяде тоже досталось. Но им займётся мадам. При всём уважении, у меня пациент куда более для меня важный.

Точно, те цветы. Тогда вечером, разумеется, мы их так и не нашли. Но уже не до них. Бедолага лежит на досках под мазями, и нужно какое-то время, чтобы он пришёл в норму. Придётся денёк другой посидеть и последить за лечением. Но это я умею. Он у меня быстро на ноги встанет.

Р.8

Ну вот и прошло ещё два знойных дня. Я таскала воду от источников, чтобы покрывало оставалось прохладным. Ещё я смастерила прямо в окне вентилятор, и теперь он прогонял воздух через весь этот сарайчик. И это помогло коже Тони быстрее восстановится. Да и винные пары нам уже не мешали. Бочки я закупорила, старую трухлявую дверь погреба кое-как на месте закрепила. Был бы ещё тут герметик! Ой, будто на пороховой бочке все эти дни.

Но вот время нашего пребывания тут уже подошло к концу. Сегодня уже должен быть поезд. И знаете, всё бы ничего, но кое-что меня доконало. Уличный туалет — это просто филиал ада на земле! Я хочу в город, к Марии, да куда угодно, лишь бы подальше от этой жуткой кабинки с температурой в плюс сорок градусов! Мне кажется, если кто-нибудь осмелится там закурить… он точно станет первым человеком, побывавшим в космосе. Ладно, опустим этот чёрный юмор. Мне кажется, это всё во мне от влияния этого усатого винного барона. Жалею теперь, что не пишу это всё спящими чернилами.

Наступил момент прощания. Дядя вручил так нам «необходимую» бутылку самого выдержанного вина и проводил нас до самого вокзала, как же мило с его стороны. Мы погрузились в вагон без вентиляции и стали ждать отправления. Ещё на перроне я нашла обрывок какой то бумажки. Это оказалась визитка. Часть из неё была будто откушена, но понять, что на ней написано, я всё-таки смогла: «Детектив Шох, ваши проблемы — мои деньги». Да уж, вот это лозунг! Тут был и номер, но он как раз «откусан», только первые цифры: 2301. Похоже, это номер из федерации Крайзен. Ещё один турист?

Ещё у нас в качестве развлечения был журнал, в котором, пожалуй, самым интересным было интервью у автора книг «Девять шагов к успеху или успешный успех» Ильи Бабинского. Там он, отвечая на вопрос «что же по его мнению главное в жизни», ответил: «Разумеется, нет ничего главнее, как купить мою новую книгу «Девять шагов к смыслу жизни и обратно». И вот почему-то я не удивлена.

А Тони… всё-таки откупорил эту бутылку с вином и нет, не отпил, а надышался парами! Но зато он сейчас спит и мирно посапывает. А я подвожу некие итоги в своей голове, да и тут. А итог прост: при всех приколах дяди и особенностях того места... мне понравилось. И особенно потому, что рядом со мной постоянно был Мой Тони. Ох, а дома же ещё столько дел...

Хм, а забавно же однако! Ей и правда нужно подарить невидимые чернила. Дорогой дневник, как думаешь, зачем она взяла швабру, ведь я уже убрался у себя в комнате? Оу… кажется, я совершил ошибку. Запом… Происходит жестокое нападение!

Конец..?

Тебе уже да!

Глава восемнадцатая: Долг перед империей

Двенадцатое января. Как-то всё быстро, однако! Вот и позади отпуск наш, как и все новогодние праздники. Я решил не брать с собой дневник, ведь отдых такого рода — дело ну очень личное… да в общем, я волновался, что напишу что-нибудь не то, и Анадель «попросит» меня всё повычёркивать. Мол, не для потомков, и всё такое. А она... А она! Ну посмотрите на неё! А ведь ещё делиться своими записями со мной не хочет! Ну и что теперь мне делать? Ладно, распишу всё вкратце.

Новый Год мы провели у моих родителей. Они, наконец, помирились. Или, как минимум, разногласие их утихло в пылу праздника. Приезжала также и Мария с уже знакомым нам Даниилом Данковским, начальником почтового отделения. Уж какие у них отношения, я даже не знаю, надеюсь, что добровольные… Но в целом всё прошло шумно и весело. Под конец отец даже не досчитался товаров в своей бакалейной лавке: что-то улетело за дверь, звонко рассыпавшись по тротуару. Да уж, знатно мы покутили... Да и погода располагала: темно, фонари, спокойно и снег. Правда, не очень-то я люблю этот холодный снег. Это ведь просто замёрзшая вода, которая так и торопится набиться куда только не нужно, а потом растаять.

А на второе число у нас уже был билет до Ардура. Я ведь обещал рвануться туда, как смогу? Вот! Одним обещанием меньше. Выбраться из снега на горячий песок буквально через сутки, скажу я вам, это как заново родиться. Да и наши отношения, кхм, пересекли очередную важную черту, да. Анадель шутит надо мной, что это я попросту так расслабился из-за винных паров. Ой... но суть-то вот в чём. На заднем дворе дядюшкиного поместья есть крохотный старый домик, в котором я жил ещё в детстве, когда подолгу оставался у дяди. А потом в этом домике образовались склад и винный погреб, склад к нашему приезду разобрали, а вот погреб с вином... да.. со всеми вытекающими из этого проблемами...

И вот уже мы приехали обратно. Перемещение из песков в зимнюю стужу — вторым рождением я, увы, назвать никак не могу, да и уже завтра работа. Ну уж как есть! Если бы я мог, мы бы остались у дяди на всю зиму. Хорошо хоть то, что в ближайшие два месяца большая часть студентов будут на практике, и мы сможем неспеша вернуться в процесс. И времени друг на друга у нас тоже будет больше. Да и есть что почитать ещё со съезда электромехаников...

Сейчас уже вечер, и я тороплюсь поскорее дополнить дневник. Нужно ещё перенести вещи, чтобы перебраться в комнату повыше. Моя старая уже слишком забита книгами и ещё чем-то всяким, знаете ли… да и старенький диванчик мой уже совсем поломался. Вообще уж эта комната даже на кабинет перестала быть похожа, скорее склад, и ремонт ей точно нужен. А в комнате повыше бывшая спальня родителей с хорошим отоплением и свежим ремонтом. Да и стесняться уже не нужно, да!

Дорогой читатель, не доводи свою комнату до такого беспорядка, даже творческий беспорядок со временем может начать давить на тебя. Ремонт или хотя бы перестановка время от времени будет очень полезна. Это не только хороший предлог, но и расширение твоего личного пространства как визуально, так и духовно.

Четырнадцатое января. Очень странный день. Начался он вполне обычно: завтрак, минуты нежности, и в путь на работу. На улице стало ещё холоднее. Даже снежок кружит лёгкими вихрями, красивый такой, все деревья в нём... и мы. Анадель не дала себя потрясти от снега, хотя мне хотелось, а значит, надо бы попробовать схватить её скрытно. Но знали бы мы тогда чуть больше, так бы не веселились, по парку гуляя. Дойдя до остановки и готовясь забраться в трамвай, я почувствовал, что у меня снова проснулась паранойя. Почти рядом с нами как бы «непринуждённо» разговаривали двое, а их я заметил ещё на улице у нашего дома, когда, попивая чай, смотрел в окно. Так-то как бы и ничего необычного, вот только они были подозрительно легко одеты и всякий раз озирались, когда кто-то проходил мимо. Может быть, эти двое крепышей просто тоже спешат на работу? А вот дудки, в трамвай они так и не сели. Да и по пути до остановки что-то так и толкало меня посмотреть назад...

Мчаться трамваю мешает снег, даже слышно, как скользят колёса и трещит посыпанный на рельсы песок. Двигались мы неспеша, и дабы успокоиться как-то, я раскрыл газету, и Анадель села со мной рядом читать. Ей я, разумеется, ничего не сказал. Но новости спокойствия мне не добавили. Да вот сами смотрите:

1. Военным атташе из Армадии в наше посольство отправлена нота недовольства. Причина: задержание их судов вблизи наших вод. Малый пароход «Фиршен» в сопровождении двух больших катеров остановлен возле мыса Крысиный нос, так как соединение вошло в водную зону военно-морского полигона. Сторожевой дирижабль «Лунар» и суда сопровождения снизились до уровня моря и вынудили соединение остановится. Далее армандские суда сопроводили в крепость Корсатон, где они и ожидают теперь решения комиссии. А вменяется им шпионаж. И наше посольство также выслало ответную ноту. Ну что тут ещё сказать, едва ли я понимаю эту дипломатию.

2. «Судьба его Преосвященства епископа Арнвальдо Геторе покрыта тайной», да уж. После его перевода в тяжёлом, но стабильном состоянии в другой госпиталь, никакой новой информации журналисты получить не смогли, пока что. Но его преосвященство не из слабых духом и телом. В газетах ему желают скорейшего выздоровления, да и я тоже. Но вот как-то долго он болеет... Или у него какое-нибудь высокое задание, а это вовсе прикрытие? Не знаю. Всё сильнее хочется мне снова с ним поговорить. Зачем? Не знаю. Ощущение такое.

3. Рынок промышленных и ценных бумаг опять лихорадит из-за недавнего инцидента в Армандии. На ведущей гражданской судостроительной верфи большая задержка заказов привела к стагнации на рынке. В очереди встало пять танкеров, всё ещё не сданных флоту. Для развивавшейся страны — это удар по её торговым линиям, вследствие чего акции «Арсенала» сильно просели, держатели бумаг по всему миру в негодовании. Тут без комментариев.

4. Пограничный конфликт между Гамальгамой и Зививилией наконец утих. Собранию мировых держав удалось примерить двух соседей. В проливе между островами дежурит соединение кораблей Федерации Крайзен и Симбирской империи. Они там пробудут ещё три месяца, а после покинут зону ответственности и вернутся домой. Я рад, что есть ещё сознательные люди, способные договариваться. А места там у них очень красивые, море богато ресурсами, что, впрочем, и является причиной конфликтов.

5. Пансионат для реабилитации животных вблизи Кристального озёра закрывается на зимовку. Ну хоть что-то спокойное и нейтральное.

Мы прибыли на место. И я эту газету, искал в которой спокойствия, держать даже устал. Новости какие-то напряжённые, а впереди работа, брр. У проходной в академию Виктор сообщил нам, что у нас опять намечается какая-то поверка. Ну здорово. Что ещё сказать? Уверен, что-то снова в расписании поменяют, дабы успеваемость «повысить», хех. Даже от такой мысли у меня глаз задёргался. Ну хотя бы, узнали мы об этом заранее. А так день был бы спокойным, если бы не… вновь судьба-шалунья в оборот меня взяла. Да что там, нас!

Пока мы сидели в аудитории и разбирали бумаги, готовясь к предстоявший проверке, в коридоре раздался от чего-то странно знакомый цокот укреплённых башмаков. В дверь постучали и тут же открыли её, не дождавшись ответа. Поначалу я подумал, что это «долгожданная» проверка, но реальность оказалась суровей моих ожиданий. Снова. Я узнал в их внешности военную выправку, пусть и были они в гражданском. А когда девушка показала мне служебное удостоверение. Ну да, вот оно — любимое моё и родное уже учреждение, хах! Мисс Эльфрида Моретти и господин Джузеппе Редано, и оба капитаны отдела имперской безопасности.

— Тони Монтемарно и Анадель Савойская, я полагаю? — деловито начала мисс Эльфрида. — Добрый вам день.

— И вам, — чуть напугано ответила Анадель.

Да, это мы, Тони Монтамарно и Анадель... — я от внезапности растерял в себе уверенность.

— Сразу вас успокою, на данный момент вам ничего не угрожает, мы пришли вам помочь, — Деловито продолжила мисс Эльфрида и подошла к окну. Она украдкой из-за шторы выглянула на улицу, а после подозвала меня к себе. Я послушно подошёл. Она также скрытно указала на одного типа, который сидел на скамейке в сквере напротив академии, читал газету и часто оглядывался. Она продолжила: — Вам ведь хорошо видно?

— Да, вполне, — и о да, этого типа я узнал! То же тонкое пальто и цветной шарф. Но где его напарник?

— Вы ведь его уже видели, когда выходили из дома, не так ли? — казалось, мисс Эльфрида была уже готова взяться за оружие.

— Откуда вы знаете? — прошептал я сухо.

— Хм, это наша работа, — кратко улыбнулась мисс Эльфрида. — Вы-то точно уже должны знать. Господин-алхимик — ваш близкий друг.

— Но он не говорил мне, что за нами ведётся наблюдение! — Я слегка опешил. — И давно уже?

— Ваш друг — очень прозорливый человек, — Тихим шагом подошёл к нам Джузеппе, кивнув в сторону окна. — Можете думать, что он вас спас. Вот эти приятные люди не первый день за вами наблюдают. Мы их обнаружили, когда вы были в отпуске. Они часто проводили уж очень много свободного времени возле вашего дома в кафе напротив. И несколько раз даже были замечены в попытках пробраться на задний двор. Горячие поклонники ваших новых изобретений, не иначе, — усмехнулся он.

— Вы и об этом знаете? — нет предела моему удивлению.

— Ну конечно, — губы мисс Эльфриды растянулись в игривой улыбке. Происходящим она явно наслаждалась. Может, эти капитаны, как и мой друг — «поехавшие» алхимики? Чуть приподняв нос, мисс Эльфрида глубоко заглянула мне в глаза. — Вы ведь поделились о вашем приобретении с самым верхом.

— Да, Арнвальдо, — я пожал плечами, затем спохватился. — А как он там?

— Это секретная информация, увы, — Точно также пожала плечами мисс Эльфрида.

— У нас нет времени на разговоры. Не сейчас, — вмешался Джузеппе.

— Да кто это вообще такие?! — Тревога моя возросла.

— Я скажу так, — госпожа капитан снова скрытно заглянула в окно и вновь улыбнулась, будто в нетерпении. — Это не хулиганы и не воришки, но вы очень интересны им! Они даже расспросили о вас ваших соседей, пока вас не было дома. Но, да, остальное — потом.

Анадель подошла к нам, мы поменялись местами и она тоже выглянула в окно:

— Я его и раньше видела с заднего двора, мне показалось, что он дворник — Осенью он подметал дорогу.

— Ещё осенью?! — Сердце у меня в пятки рухнуло, не иначе. Я отошёл от окна подальше. — Но зачем это всё? И что нам делать?

— Оу, полагаю, вы знаете, — Мисс Эльфрида облизнула губы. — Опять же, в этом замешан наш коллега и ваш близкий друг — Ковальский Герхард Леонхард. Неприятности вашего друга и ваши тоже! Ах, как это мило.

— Вам нужно проследовать с нами в другое, более безопасное место, — Вполголоса Джузеппе сказал как отрезал. — Там вы получите гораздо больше информации. Тем более, второй сообщник уже улизнул от нас.

Говорить, что моё сознание утонуло в замешательстве — это ничего не сказать. В голове снова загудело, как после той травмы. Но это ещё не всё! Вдруг на столе зазвонил телефон. Я поднял трубку, и на том конце провода был Виктор прямо с проходной. Он сказал, что какой-то человек заходил и спрашивал обо мне, представился моим знакомым и коллегой. Ну да, был у меня уже один «коллега» по имени Ганс. К счастью, Виктор отправил этого проходимца за дверь, ведь его никто не предупреждал о возможных посетителях. Уверив друга, что он всё сделал правильно, дрожащей рукой я положил трубку. Но вот как эти господа сюда проникли, если Виктор ни о ком до этого мне не сообщил? Они что, и вправду прикрывались «проверкой»? Но отступать нам уже некуда. Либо они, либо те типы за окном.

— Нам пора, — Джузеппе резко вывел меня из омута сомнений. — Второй может попытаться проникнуть сюда. И не факт, чтобы просто поговорить.

Что ж, карточки отдела имперской безопасности благодаря Герхарду я уже хорошо изучил, и у этих господ точь-в-точь как его. Ну, допустим…

— Хорошо, сейчас мы только соберём документы, — Вздохнув, я кивнул Анадель.

Всё это время она молча ждала моего решения, но я отчётливо понимал, как сильно она волнуется. Но ещё, на всякий случай, я оставил маленькую деталь, которую сможет понять только Герхард. Собрав все бумажки в портфель, я стёр с доски записи, которые были тут ещё с экзаменов. Я стёр и свои инициалы, но сделал это небрежно, как бы под углом. Я так делаю, когда нервничаю. Он поймёт.

Мисс Эльфрида по лисьи, и словно играя, выглянула в коридор и знаком позвала нас за собой. Но нам уж точно было не до развлечений. Я взял перепуганную Анадель за руку, и мы покинули аудиторию.

Обходными путями и по пожарной лестнице мы спустились вниз на задний двор.

— Вот мы и выбрались из тёмного колодца знаний, — Пошутил так Джузеппе. Хм, такая себе шутка. Ведь знание — свет, но, видимо, не для всех.

Скрытно мы добрались до «служебного» авто. Лозарт с купе последней модели, я такие только недавно в журналах видел. Марка отечественная, спортивный премиум-класс и низкая подвеска, что не всегда хорошо. Двигатель в двенадцать цилиндров, сто девяносто лошадей, аж до двухсот пятидесяти километров в час при педали в пол. Невиданная роскошь. Радио и гидравлика с заводов Форальберга, сама же марка выпускается в промышленном центре Брудно, что в сорока километрах от Ардура. И я там бывал... К чему это я? Да вот тайным авто спецслужб вот это никак не назвать. Такие у академии вообще никогда не останавливаются!

— И откуда такая машина? — Спросил я, не скрывая скепсиса.

— Да вот, мы люди такие, никто нам ни в чём отказать не может, — С широкой и довольной кошачьей улыбкой шутливо ответил Джузеппе. — И вам не следует, прошу присаживайтесь.

Он отогнул переднее сидение, давая нам проход назад. Там мы с Анадель и разместились, и на задних сидениях оказалось, мягко говоря, тесновато. И окна были занавешены шторками, для пущей таинственности. У меня даже проскользнула мысль посадить Анадель к себе на колени, но ситуация явно не располагала... Мотор зарычал, и машина двинулась.

— Пристегнитесь, — Повернулся к нам Джузеппе, просто сияя учтивостью и дружелюбием. — У нас впереди «лунная поездка».

А о чём речь, мы узнали буквально через минуту. Часть пути мы проехали в обход дорог по разбитым дворам и узким улочкам с ужасной скоростью для этих мест. И это зимой, когда кругом гололёд! Но уже через двадцать минут этих безумных манёвров мы покинули город. Жёсткая спортивная подвеска автомобиля дала нам ну очень бодрящую встряску…

— И куда мы едим? — Спросил я, когда мы покинули город.

— Конечно же, в гости к герцогине! — С наигранным восторгом повернулась к нам мисс Эльфрида. — Вот только, бала, увы, не будет. Обстановка, ох, совсем не та. Нам поручили забрать вас срочно, мгновенно, стремительно. И, увы, ничего не готово. Но вы всё-таки постарайтесь напустить на себя важный вид, хорошо?

Я неуверенно кивнул, обнимая Анадель, которая испуганно в меня вжалась. Ну, по крайней мере, мы не в руках переодетых бандитов. Моя уверенность окрепла больше, когда мы проезжали многострадальный дом Герхарда, который всё ещё был в, мягко сказать, недоделанном виде. Что-то они затянули с ремонтом, хотя, сейчас же зима. Во дворе я даже увидел припорошённую снегом бетономешалку. Неужели, пострадал даже фундамент? Но вот, наконец-то мысвернули на дорогу к особняку и вскоре уже были на посту охраны.

— Ну вот мы и в гнезде, дорогие мои, — вновь по-кошачьи улыбнулся Джузеппе.

Да, приятно видеть такой позитив на лице спецслужбиста. Меня это даже как-то успокоило, но Анадель всё также продолжала в меня вжиматься. А вот Эльфрида же в конце пути вдруг стала совсем молчаливой... напускной профессионализм? Да и вообще, сложно понять, кто в этой паре ведущий.

Капитан Линне пропустил нас. Мы подъехали к главному входу в поместье, Джузеппе покинул автомобиль и куда-то ушёл. Пока мы его ждали, мисс Эльфрида странно холодным голосом объяснила нам картину в целом:

— Вы угодили прямо в программу защиты свидетелей, дорогие мои, — мисс Эльфрида общалась с нами через зеркало автомобиля. — Вам удалось многое повидать и даже кое-что сделать, а потому некоторые господа воспылали к вам особым интересом. И настолько сильным, что нам вот и пришлось вмешаться. А задели вы ниточки, прямо скажу, ну очень звонкие. Да вы и сами в курсе. А намеренно или нет — вопрос уже несущественный.

— Но здесь-то мы в безопасности? — Спросил я, скорее чтобы успокоить Анадель…

— Да, — кратко ответила мисс Эльфрида. — И здесь ваш друг. Он должен рассказать вам подробности.

Через минуту другую Джузеппе вернулся и помог нам выйти из тесного и душного авто. Нас проводили в прихожую залу, где уже ждал знакомый дворецкий.

Перед уходом Джузеппе изрёк своеобразное наставление:

— Ну что, птенчики, держитесь гнезда и без спросу чтобы ни-ни.. ясно? Не заставляйте жар-птицу беспокоиться.

— Джузеппе, да что ты несёшь! — мисс Эльфрида с разворота влепила ему подзатыльник. — Нам уже пора, не позорь ни меня, ни гостей.

Но это не лишило его широкой кошачьей улыбки. Он ещё раз на нас посмотрел, подмигнул и скрылся за дверьми.

— Госпожа вас ждёт, — обратился к нам галантный дворецкий. — Но примет чуть позже. А пока я помогу вам расположиться в гостевой зале.

И вот мы послушно двинулись за дворецким. Пройдя по коридорам, мы оказались в левом крыле в башне, где и были комнаты для гостей. Нас разместили на втором этаже и попросили подождать:

— Как только госпожа освободится, я тут же вас приглашу.

Этаж вмещал в себя несколько комнат, и мы разместились в самой маленькой с двумя кроватями и комодом. На столе призывно стояла ваза с фруктами, а мы как раз проголодались…

Анадель всё ещё была сильно напугана столь быстрым течением событий. Но теперь я знаю, на какие приключения она способна: я ведь всё-таки дорвался до её дневника снова, хоть и не без шишек. А потому я попытался пошутить над происходящем, но она назвала меня «неосторожным глупым дурачком» и крепко обняла. А голова моя до сих пор сильно гудела, вот лишь бы это была не какая-нибудь... магия..

Мы просидели полчаса в отведённой нам комнатке, которая оказалась весьма уютной. Через стеклянную дверь на небольшой балкон проникало зимнее солнце, наполняя пространство. Даже если оно уже не грело, свет его согрел наши души. Анадель уже успокоилась, все фрукты съедены, и теперь она сидит в кресле и читает журнал про домашний сад, а я же нашёл время на дневник. И вот что меня беспокоит: мы здесь, а как же наши вещи в доме? А сам дом? За ним сейчас наблюдают? И кто? И вообще, как долго здесь мы пробудем? И что ждёт нас дальше?

Но наконец-то нас позвал дворецкий и попросил последовать за ним в кабинет госпожи герцогини Анны Мировской. За дверью кто-то разговаривал на повышенных тонах, отчего напуганная Анадель вцепилась мне в руку. И вот нам дали знак, что мы можем войти в уже знакомый мне просторный кабинет. На наше удивление, герцогиня была одна, а из кабинета никто не выходил. И я даже по её виду не могу сказать, что она мгновение назад повышала на кого-то голос. Она сидела за столом, перебирая бумаги. Увидев нас, она поприветствовала нас церемониальным жестом ригилийской знати и попросила сесть. Дворецкий исчез, будто его и никогда не было вовсе. И по её глазам было кристально понятно, в какую неприятность мы, конечно же, влипли.

— Вам уже должно быть известно, что на вас ведётся охота, — начала она разговор. — Пока, и к счастью, они не успели ничего предпринять, отчасти благодаря и нашему вниманию к вам, однако, следили они за вами непрерывно. Эти крайне не доброжелательные господа — выходцы из той же шайки, что преследовала вас и моего агента на перевале Зиберта несколько месяцев назад. Называют они себя Орден Багровых Корней и проживают они в одноимённом лесу. Но что ещё важнее, этот орден лишь ветвь организации намного могущественней, и, на наше несчастье, способной серьёзно навредить любому из государств. Это клан Паука-Сенокосца. Вам уже известна фамилия де Вергон, ведь так?

— К несчастью да, и к большему нашему несчастью — не понаслышке, госпожа герцогиня, — взял я на себя смелость на торопливый ответ. — Из того, что мне рассказал многоуважаемый Арнвальдо Геторе, из его, кхм, предположений, произошедшее с Гансом Дитфридом, коллегой моего наставника господина Форальберга, было вызвано каким-то опасным вмешательством представителя этой фамилии, вероятно, лишившим Ганса воли…

— Да, это вполне вероятно, — спокойно кивнула герцогиня. — Даже эта сравнительно небольшая шайка бандитов, называющая себя орденом, берёт своё начало от древних семейств магов, чернокнижников и ворожей. Помимо попытки похитить вас, они сумели совершить покушение на патриарха Аторио, директора Академии философско-нефизических Искусств, расположенной в Багровом лесу, где, увы, также скрывается и эта шайка. Это самый большой лес в нашей империи, и одна из наших труднейших проблем. Иногда мне даже кажется, что проще его попросту выжечь...

— Это великолепный лес, госпожа! — испуганно прервал её я и вдруг заметил, как в её в глазах сверкнули настоящие огоньки. — Я проезжал его на пути в Симбирию, он несомненное достояние нашей империи…

— Вы так думаете? — С сомнением посмотрела она на меня, но никаких огоньков в глазах её не было. — Но, может, пожалуй, и так… — Она скучающе пожала плечами. — Господин Аторио — старейший член магического совета, и его потеря была бы для нас катастрофой, но, к счастью, он действительно могущественный маг. Эти мерзавцы устроили взрыв прямо в его кабинете, башню разворотило в крошку, но господин патриарх отделался лишь ушибами. Виновника этого теракта мы уже нашли — это студент по обмену из Армандии с кафедры ядов — Арман Бертали Май. Мы взяли его под стражу, но там он неожиданно скончался, унеся с собой и смысл порученного ему покушения. Вы понимаете меня, господин профессор? Вы ведь не такой уж и смышлёный маг, а благословлены, разве что — удачей.

Да уж, вот это она поставила меня на место… Но, подождите, я — «маг»? Ох, нужно будет поговорить с уважаемым Арнвальдо о тайне исповеди, если мне всё-таки удастся встретить его бодрым и в здравии.

— И уже следом за покушением на господина Арторио и внезапной смертью террориста произошёл тот самый инцидент на перевале Зиберта, в котором вам удалось поучаствовать, — спокойным, слегка скучающим тоном продолжила госпожа герцогиня, да вот только от этого её холодного спокойствия оба мы были в тяжком напряжении. — И следом, а также связанное с ним убийство капитана таможенной службы Олафа Кондора, который как раз и похитил порученный вам моим агентом конверт. А далее заметно участился промышленный шпионаж, произошло покушение на адмирала Константиновского сразу же, как только он вышел на пенсию...

— Он жив? — одновременно спросили мы с Анадель.

— Его достали в загородном доме, — она внимательно изучила наши лица, а затем кратко улыбнулась. — Но, однако, убийцы не рассчитали своих сил и нарвались на ожесточённый отпор. Увы, господин адмирал не оставил никого из них в живых, и теперь они не могут рассказать нам, почему им вдруг в голову пришло такое безумство.

— А не рано ли в таком случае его отпустили на пенсию? — Взболтнул я лишнего, отчего в глазах герцогини вдруг свернули огоньки плохо скрываемого лукавства.

— Но, я должна признать, не каждый в окружении престола такой везучий, — в голосе герцогини проскользнула лёгкая грусть. — Даже самые сильные порой умудряться угодить в беду. Его преосвященство епископ Арнвальдо Геторе также стал жертвой этих мерзких проходимцев, а виновники его вынужденного отравления, опять же, мертвы.

— Вынужденного? — переспросила Анадель. — Это как так?

— Да, вам не послышалось, мисс Савойская, — герцогиня печально кинула. — Целью отравителей изначально оказался его сын и преемник — кардинал Аберио Пьяджи... — герцогиня с интересом повернулась ко мне. — А вам ведь известно о даре многоуважаемого Арнвальдо? Он радушно делится о нём с каждым проходимцем, в ком уверен, что ему можно доверять.

— Да, он как бы исцеляет человека, перекладывая его травмы или болезнь на себя, — постарался я вспомнить, на что герцогиня удовлетворенно кивнула. Видимо, я прошёл какую-то проверку...

— Точно также произошло и с отравлением, — печально вздохнула госпожа Мировская. — Но яд оказался чрезвычайно тяжёлым даже для него. К тому же, его преосвященство смог вытянуть из своего сына лишь половину этой дряни, что возможно и к счастью, но теперь они оба слегли с тяжёлой болезнью, и оттого в моём ведомстве совершенно не хватает рук. Но к нашей общей большой радости, наши лучшие врачи присматривают за епископом и господином кардиналом, и они... крайне медленно, но верно идут на поправку.

— Это ужасно, то есть, хорошо… — прервал её я всплеском эмоций, — … извините. Но как это произошло? Кто смог покуситься на столь впечатляющую личность, как господин кардинал?

— Вижу, он вам тоже нравится, — герцогиня кратко улыбнулась. — Он застукал воров в своём подземелье, где располагались архивы. Преодолеть систему безопасности им не удалось, за что я благодарна вам и вашему наставнику, господин Монтемарно. Однако, один из этих безумцев как-то сумел ранить Аберио Пьяджи отравленным ножом. Но прежде, чем воры смогли скрыться, их устранила подоспевшая охрана.

Герцогиня Мировская закончила свой монолог и сверилась со своим, видимо, заранее составленным списком. А затем пристально заглянула мне глаза, в её же вновь проснулись странные опасные огоньки:

— И вот и вы стали целью опасных преступников, страстно учиняющих дестабилизацию нашей дорогой страны. Гастролёры из соседних стран, местные бандиты… и всего лишь одно письмо, и эта буря стала ярче и громче, что даже просочилась в газеты, как бы я их ни стращала, — глаза герцогини на мгновение по-настоящему запылали, мне ведь не привиделось? — А потому я приняла решение, что пора бы уже вас уберечь от ужасной опасности, которая едва-едва уже чуть не наступила вам на пятки. Вы ведь не возражаете погостить у меня неопределённое время?

— А как же наш дом, работа, вещи?! — я в ужасе побелел от того, что кто-то так решает наши судьбы.

А Анадель будто бы и вовсе стала прозрачной и незаметной. Её глаза смотрели в пустоту, а руки, занятые терзанием клочка бумаги от журнала, дрожали. Я попытался её успокоить, но она меня не услышала...

— Эм, Тони, — госпожа Мировская наклонилась ко мне, прожигая взглядом мои мысли, — вы ведь не дурак?

— Нет, я всё понимаю! — да, её взгляд растопил во мне ужас, но тот вскипел до бездумного негодования. — Но чтобы бросать всё так?! И мы не так уязвимы, как может показаться…!

— Оу, а я не знала, что вы сильнее кардинала Аберио Пьяджи, господин профессор, — её взгляд вдруг неожиданно стал таким холодным, что это меня мгновенно остудило… — Увы, но в одиночку против такого врага вы практически безоружны. Но не волнуйтесь, мы не позволим чему-то важному для вас попасть в чужие руки. А вы с этого момента тайно, но официально переходите под программу защиты свидетелей. Но… с оговорками.

Герцогиня наконец оценила состояние Анадель, и решила-таки помочь мне её успокоить. Ага, сама ведь жути и нагнала... пусть исправляет! Анна Мировская встала и медленно подошла к Анадель, изучающим взглядом привлекая её внимание.

— Госпожа Анадель Савойская, я о вас много слышала. Вы же искусный садовод и знаток растений, — убедившись, что этим вопросом герцогиня хоть немного овладела вниманием моей перепуганной возлюбленной, она попросила её о помощи: — Мне нужен ваш свежий взгляд. Вам ведь известно, что мой частный сад — один из самых больших садов в империи? Но я так занята, что совсем не успеваю о нём позаботиться. И меня очень тревожит грядущий весенний период, а потому моим садовникам не помешала бы помощь талантливого специалиста.

— Да, конечно, чем я могу вам помочь? — взгляд Анадель перестал быть отчуждённым...

— Во-первых, вы здесь в полной безопасности, — герцогиня наклонилась к Анадель и положила руку ей на плечо. — И вы очень поможете мне тем, что это поймёте. Во-вторых, я очень хочу, чтобы вы побеседовали с госпожой Карнес, она у меня главный распорядитель и смотритель сада. Она будет рада ввести вас в курс дела, а потом я была бы рада выслушать ваши общие предложения по обустройству мой любимой части моих владений. Хорошо?

— Да, хорошо, я вам помогу, — Анадель преобразилась почти мгновенно, из страшно запуганной в явно бойку и прозорливую — меньше, чем за минуту! Сперва она перестал дрожать, затем сжала в кулачках обрывок журнала, посмотрела на него, затем на герцогиню… и просияла. — Раз вы так просите.

Вот же, да? А я тут оказался совсем бессилен, меня бы кто успокоил. Стыдно, честно, мне стыдно. Завидовать женщине в таком умении — безумство, так что я просто восторжен и впечатлён. Был бы, если бы голова по-прежнему страшно не гудела. Ведь тут ещё новые переживания, новые мысли… и что вообще теперь мне делать, а? Хорошо хоть, в этот раз окна на распашку не открыты (зима же, да?), а то я бы тогда совсем пропал...

— Ах, милая Анадель, вы так меня обрадовали! — радость герцогини и вправду показалась мне искренней. — Хорошо, пойдёмте, я вас отведу к госпоже Карнес.

Они обе ушли. Возвращения герцогини я прождал минут где-то десять и даже немного походил по её кабинету, правда, ничего так и не осмотрел. Моим вниманием полностью владели новые мысли и вопросы.

— Ох, у моей сестры это получается куда проще с её-то голосом… — как она вошла, я даже и не заметил. Она вновь села за стол и жестом предложила мне вернуться на своё место. — Что ж, продолжим. Так то, в общем и целом я не намерена вас тут запирать, покушаясь на вашу свободу, однако же, без охраны вас оставить не позволяет мне совесть. Вы ведь не хотите обрекать меня на внутренний конфликт?

— Что? Нет, — я сел и растерянно помотал головой, — разумеется, нет…

— Вот и прекрасно, — она улыбнулась, глаза засверкали. — Но пока вам всё-таки придётся какое-то время пожить здесь. И да, то, что вы сейчас от меня услышите, должно оставаться тайной. Ах, и хотя бы до поры, пока ситуация не разрешится. Мне известно о вашем пристрастии к ведению дневников. Это очень полезное свойство, и одновременно ужасно вредное для нашей работы. А потому вы либо должны позаботиться о том, чтобы из ваших записей никто ничего не узнал даже после вашей совершенно случайной вероятной смерти, либо не писать ни о чём вовсе.

— Эм, а что вы предлагаете? Я... я... что-нибудь придумаю... — я окаменел.

Она протянула мне свежеотпечатанную бумагу.

— Вот, будьте так любезны, подпишите договор о неразглашении.

На месте моей росписи образовалась алхимическая печать. Ну вот, теперь я точно влип… дорогой мой друг, который до сих пор со мной, теперь уже я даже не уверен, что ты это когда-нибудь прочитаешь...

— Вот и прекрасно! — герцогиня Мировская дала мне на роспись ещё несколько бумаг, одна из которых точно так же закрепилась печатью. — У меня для вас есть определённая задача: вас ожидает работа во благо безопасности нашей родины. Вы ведь благодарны тем, кто вызволил вас из медвежьего капкана за границей, да? И скажу сразу: это не обсуждается. Но, я думаю, вам должно это понравиться. Нам нужен новый технический агент, и ваши навыки нам подходят: ваш наставник составил о вас подробный отчёт.

— Прошу прощение, но вы уверены?! — нет, я не окаменел, я посыпался! До сих пор на зубах хрустит песок моих нервов. — Я ведь даже не был на военной службе, как тот же Герхард! Я совершенно не подготовлен, и…

— Так вы в отказ, значит!? — мне показалось, она попыталась спалить меня взглядом, а в голосе пробудилась хтоническая свирепость. — Я не позволю какой-то шайке самодовольных чернокнижников-верхоглядов и их гадким прихвостням, — зашипела она, — чинить в моей империи беспорядки и разгром, насилие и хаос..! А вы… нет, у вас, конечно же, есть выбор. Но я уже сказала, скажу снова — ВЫ НАМ ОБЯЗАНЫ.

Она манерно и властно прошла мимо меня, подошла к телефону и, подняв трубку, выкрикнула:

— Чезер! Герхарда ко мне! Срочно, немедленно!

И тут я заметил, что у герцогини покраснели руки, а цветы, что были в вазе рядом с ней, вспыхнули! Даже длинные рукава её платья почернели и чуть не загорелись… Да что тут происходит?!! Такое я видел впервые. Мировская — пиромант?!! Вернувшись за стол, она стала пристально меня разглядывать, сверкая опасными огоньками в глазах. И тут я понял, нет, я осознал... какой же я идиот и, вообще, всем обязан таким людям. Да что там, они ведь и вправду меня спасли, и просто так на что-то сверхопасное и очень важное мою жизнь не разменяют... ведь так?

«Ужас, лишь бы она меня тут не спалила», — думал я, с горячей, нет... вскипячённой в душе мольбой ожидая Герхарда...

Глава девятнадцатая: Зимний сон, акт первый

Быстрый топот в коридоре, и в дверь влетает Герхард. Не успел он сказать и слова, герцогиня указала ему место. Рядом со мной. Когда он сел, она продолжила:

— В связи с ухудшением дел я приняла решение назначить нового агента. Господин Монтемарно Тони Анжело, мы приняли во внимание ваши доводы и несомненно учтём их на будущее. Вы — наш новый технический специалист. Ваша текущая задача — ознакомиться с обстановкой и вашими новыми обязанностями, — последнее слово она произнесла с нажимом. — Два уже хорошо знакомых вам специалиста проведут инструктаж, но это позже. А сейчас я рада приветствовать вас в наших рядах.

Герхард посмотрел на меня полупустым взглядом.

— Герхард, ты принёс мне новый отчёт? — обратилась к нему герцогиня с явным нетерпением.

— Да, всё здесь, — он встал, подошёл к её краю стола и вручил герцогине в руки плотно набитую бумагами папку. Когда она жестом велела ему сеть обратно, он покорно вернулся. Покорно? Да! Марионетка Марии и то ведёт себя намного фривольней. Хотя, с чем я сравниваю? Но в одних только этих движениях моего друга я понял, как сильно его поглотила работа. И вот меня тоже ждёт такая же участь?!

Герцогиня тем временем уже остыла, её красные руки вновь приобрели нормальный цвет. И к счастью для меня, от меня она отвлеклась, и я смог передохнуть. Но вот бедный цветок уже не вернуть. Занимаясь бумагами, она почти сразу обратилась к Герхарду с вопросом:

— Ты по его поводу уверен? Это крайне редко можно встретить, сам понимаешь…

— Да, более чем уверен, — ответил Герхард спокойно. — Это дело рук Маера старшего, никак не меньше. Нашим знакомым такое не по плечу.

— Господин Монтемарно, вы ведь узнаёте этого человека? — Мировская вынула фотографию из папки и повернула ко мне.

На фото был страшно постаревший, а его лицо, ох его лицо, было как из фильма ужасов, обвисшая кожа, впалые глаза. На фото он был похож скорее на живой труп, коим как я понял он и являлся, но точно был Ганс. Его же одежда и тот же маленький шрам на левой брови. Так он жив? Или что с ним стало?! Судя по всему это та самая чёрная магия Вергонов...но которого из них.

— Да, узнаю… — от неожиданности я зашептал. — Это Ганс Дитфрид. Он сильно изменился, но я не сомневаюсь, что это он, — я описал герцогине схожие черты. — Это именно тот человек, который ограбил Академию Золотой Механики.

— Ясно… ясно, — герцогиня с интересом осмотрела фотографию Ганса и вопросительно посмотрела на Герхарда, тот утвердительно кивнул. — Ты писал мне, что тебя опередили, и Ганса Дитфрида обезвредила Золотая Леди. И преподобный Арнвальдо говорил мне, что самолично пустил её по следу вора, однако… я думала, что Ганс должен был погибнуть в том ужасном обвале. Но если это он, и твоя информация верна, то у нас ещё одной проблемой больше.

— Да, — подтвердил Герхард без каких-либо эмоций. — Я обнаружил его на территории Дрезденской Конфедерации на одном из слезоточивых островов, но «Сердца титана» при нём не было. Я думаю, он всё-таки успел передать груз. Но, признаюсь, Ганса там я даже и не разыскивал. Однако, мне повезло заметить, как за ним гналась Эгида, но когда я до них добрался, она успела его прикончить, ну то, что от него ещё осталось. Ей помешать я никак не мог, вмешиваться в её задачу…

— О да, смертельно опасно, — герцогиня расстроено пожала плечами. — Ну что ж, одним предсмертным фото в моей коллекции больше. Вот же гадость, нам пока крайне не везёт. Мы итак уже в болоте по самые… да уж. Так значит, этот несчастный был под воздействием нечестивого воскрешения? Но меня ведь уверял капитан из дипломатический миссии, что старший Маер в тюремном форте уже совсем занемог, зачах и рассыпался, разве нет?! Ах, надо будет вычеркнуть этого врунишку из списка доверенных лиц и самого посадить уже в наши казематы... Ну вот, мало того, что на международном уровне наши дела сейчас не ахти, а тут теперь ещё и это! И всё же, это — что? Попытка багровой братии и других внутренних сил клана притянуть к себе ветвь клана из-за океана, или наоборот?

Я с каменным лицом наблюдал за диалогом. Мне казалось, что скажу я сейчас хоть слово, в казематах суждено будет оказаться мне. Но как-то с происходящим я уже смирился. Хотел ведь побыть тайным техно-агентом?! Хотел. Писал об этом?! Писал. И вот теперь мне кажется, что сейчас не только моя Анадель мои дневники читает… и очень плохо, что теперь и она сама во всё это втянута. Была бы она до сих пор в Грештине, смертельная опасность ей бы не грозила. Но была ли бы она тогда счастлива? Нет, я убеждён, что она счастлива со мной сейчас, и даже сейчас, когда всё вокруг так неопределённо. И раз уж я действительно нужен, да что там… обязан! О счастье, да? Тогда я помогу. Поныть перед смертью можно, а сейчас надо думать. И вот за время моей рефлексии герцогиня Мировская изучила отчёт и вернула Герхарду папку, небрежно толкнув её по столу. Проследив её движение глазами, герцогиня повернулась к нам.

— Герхард, объясни ему, что тут к чему, — устало распорядилась она. — Вечером нас посетит Иоганн Форальберг и продолжит инструктаж. Вы удивлены, господин Монтемарно? Ой, прошу, все вопросы к нему. Он уже давно сотрудничает с нами по многим важным темам, и подготовка интересных кадров в запасе — это также его специализация, — она произнесла это так отрешённо, что даже мне уже не захотелось спорить. — И ещё, за Анадель вы не волнуйтесь. На неё у меня также есть свои планы, она присоединится к вам чуть позже. Но никакая опасность ей угрожать не будет. Мне действительно нужны её познания в садоводстве, а также в редких травах, что особо пригодится нам всем… — она зевнула, — а сейчас, ступайте оба. Следующие собрание в шесть утра.

Пламенная госпожа действительно утомилась, а раз так, у нас и вправду проблемы. Герхард подобрал сожжённый её гневом цветок вместе с вазой, и раскланявшись, мы удались из кабинета прочь.

— Ну и горячий же у неё нрав, — вздохнув с облегчением, я прошептал, — испепеляющий, я бы даже сказал. Как ты с ней работаешь?

— Ты поймёшь, — сказал он, но я не понял. — Да и начальников... — мне показалось, или Герхард как-то «оценил» своим стеклянным глазом плавающий в вазе пепел цветка и кивнул своим мыслям? — … не выбирают. По крайней мере, не на этой работе. Но поверь, я встречал особ куда гораздо не однозначнее, кхе-кхе... — он вдруг побледнел и закашлял… будто кто-то сдавил ему горло...

Мы отправились в отведённую нам с Анадель комнату, где стали ждать её возвращения. Герхард долго рылся у себя в портфеле и недовольно бурчал. Наконец, я решил отвлечь его этого увлекательного занятия:

— Так куда герцогиня отправила Анадель?

— Да всё с ней нормально… — он недовольно отбросил портфель в сторону, откинулся на спинку кресла и раздражённо потёр руками лицо. — Предыдущий садовник Мировской уехал от нас по делам семейным, а его зам. в этом деле не мастер. А тут свежая голова с богатым багажом знаний возникла прямо в её владениях. Обычные дело, да. У самой герцогини ведь, как видишь, руки до сада не доходят. Есть даже опасение, что в таком настроении она может его, кхм, спалить… да и этот сад у неё не один, есть ещё зимний и даже подводный. Забросить всё это дело она никак не может, так что прибытие твоей драгоценной — для Мировской как дар с небес. Да и обитатели её парка зверей на зимовку вернулись…

— А звери тут при чем? — удивился я.

— Ну как? — Герхард странно улыбнулся. — «Госпожа Анадель весьма доброжелательна и трудолюбива» — такую характеристику дала о ней герцогине твоя сестра. Для присмотра за животными это подходит тоже.

— Ещё один «отчёт» для Мировской? — вздохнул я. — От моей.. сестры? От Марии?! Она что, тоже ваш «агент»?

— Нет, — пожал плечами Герхард. — Думаю, что нет…

Я недоверчиво на него посмотрел, но ему, похоже, было всё равно.

— Она скоро вернётся, — успокоил он меня, — ей покажут всё, и она вернётся прямо к тебе в руки.

Подмигнул он мне, а затем потянулся за портфелем, положил его себе на колени, и снова стал копаться в нём. Очень долго, и опять бессмысленно...

— Ладно, это я понял, — устал я наблюдать за этой его вознёй. — Нас преследуют безумные маги, а потому нас укрыл другой маг — и не такой безумный...

— Ты помнишь, я говорил тебе, что здесь у стен есть уши? — усмехнулся он.

— Да при всём том, что в этой магии я уже успел увидеть, это даже комплимент! — не унимался я. — Ну хорошо, мы здесь ради нашей безопасности, а как же тогда наша работа? А мои родители? Моя мать же звонит мне каждую неделю, она тот ещё паникёр, а теперь нас вовсе не будет дома…

— Почему ты такой нервный, а, Тони? — он снова отмахнул портфель и устало потёр лицо. — Твой наставник уже обставил всё так, будто послал тебя в очередную командировку, а тем, кто действительно спросит, Мировская уже отправила особое письмо. О вас с Анадель там на какое-то время просто забудут...

— А мои родители?! — не унимался я.

— Ну, с твоим отцом я уже поговорил, — он снова вернулся к портфелю. — Расслабься, Тони, просто порадуйся хотя бы за то, что вы смогли избежать беды...

— Ага, отцу ты сказал, а матери он, конечно же, всё переврёт… — вздохнул я беспокойно.

— Ну и хорошо, — пожал плечами Герхард. — Ей же лучше, будет меньше волноваться…

— Да, а когда вскроется вся правда, мне влетит, — обречённо кивнул я судьбе.

— Тоже хорошо, эмоциональная разрядка женщине полезна, — пробурчал мой друг.

— Тебе-то откуда знать?! — вспылил я, но осёкся. — А, ну да.

— Ну да, — согласно буркнул он.

— Так, собственно, чем нам предстоит заниматься? — снова отвлёк я его от возни в портфеле. — Шпионские штучки?

— Да Тони, шпионские штучки… — он вроде бы удостоверился, что всё на месте, и, наконец, убрал портфель в сторону. А я уже перепугался, что это его очередная «прострация»... Герхард повернулся ко мне с серьёзным видом, по привычке стерев с лица свою вечную усталость. — А если серьёзно, дела наши — скверные. И очень не хватает людей. Роль, которую поручила тебе герцогиня, ранее выполнял твой наставник, однако он с головой ушёл в бизнес и изобретения. Мы также имеем с этого выгоду, но уже пассивную. Да, кстати, Иоганн пребудет сюда к часу ночи и проведёт свой инструктаж. Ему также известно кое-что, чего пока не знаем мы. Постарайся к его приезду отдохнуть.

— Ладно, хорошо. Но пока мы тут… — страх во мне затих, любопытство пробудилось, — расскажи подробно, что это за протез? Я о глазе...

— Да, собственно, ничего особого тут и нет, — нехотя начал он. — Как только я оправился от травмы, я начал искать следы активности наших опасных друзей, и вот этот и привёл меня к моему старому наставнику на Парящий Континент. К слову, бывал я там далеко не первый раз, но за последнее время сила этого места совсем ослабла. В воздухе сейчас не больше пятнадцати процентов от всей его исторической суши. Совсем скоро останется лишь то, что стоит на подпорках, да и то осыпается тоже… И чем суши там меньше, и меньше остаётся ценных ресурсов, тем скорее туда спешат маги и алхимики всех мастей, несмотря на заповедный статус, а потому...

— Звучит как большая утрата для любителей этот статус нарушить, — поддел я друга.

— Да, но... — Герхард сердито ткнул в меня пальцем, — ты хочешь послушать, или нет?

— Что ты, говори-говори, — замахал я руками.

—Так вот, — он презрительно фыркнул, затем продолжил. — А потому я искал их и там. К тому же, мой наставник, скажем так... может приобретать разные сведения, пользуясь возможностями этих мест. Благодаря чему он и поделился со мной информацией, с которой мы сейчас работаем. Также, среди особых возможностей этих мест есть особая, органическая, руда, из которой как раз и состоит мой глаз. Он работает как настоящий, но немного по-другому. Например, для управления филином-автоматоном особые очки мне теперь не нужны вовсе. Да и нет их у меня теперь… — он засмеялся, будто вспоминая анекдот.

— В каком смысле? — наклонился я к нему, ожидая крайне редкой для моего друга шутки.

— Мой наставник размозжил их о пол, как только увидел, — глаза Герхарда засверкали восторгом, второй — как-то странно… — Хорошо, что не вместе с моим лицом… учитель мой не из самых добродушных на вид, но этот глаз, который он мне дал, даёт премного больше тех стекляшек.

— А он чешется? — зачем-то спросил я.

— Когда как, — пожал плечами друг.

— Ну и наставник у тебя, конечно…

— Да, нам обоим повезло, — улыбнулся Герхард.

— Ну хорошо, я тебя понял. Но тогда зачем тебе этот пульт? Или ты уже говорил? Нет, подожди, это ведь алхимия, да? — указал я на протез. — Тогда такое не даётся бесплатно.

— За всё приходится платить… — Герхард устало потёр лицо, похоже, он снова очень долго не спал… — А пульт запасной вариант, да. К тому же, Форальберг не просто так передал его мне через тебя...

— И в каком это смысле?! — снова пришла пора мне удивляться.

— Ну как же? — Герхард хитро подмигнул мне. — Будто никто не понимает, что ты наверняка попробуешь разобраться в той игрушке, которой повезёт у тебя в руках оказаться. Да тот же волно-генератор Дитфрида, Тони, тому пример! Вот в надежде, что в тебе проснётся изобретательский дух, и вручил тебе твой наставник этот пульт, а меня попросил помедлить его у тебя забирать. Да даже филин-автоматон, Тони, был его испытанием, с которым ты успешно справился…

— Герхард... — шокированный, я уже был готов вцепиться в друга. — И ты, подлец, всё знал?!

— Ну, честно сказать, особых планов на тебя тогда ещё не было, — широко улыбнулся этот подлец. — Но господин Иоганн очень бережливый и никак не хотел терять «особо ценный кадр». А тут проверить тебя выдался случай…

— Герхард! — теперь меня уже ничто не могло остановить…

… а через несколько минут исключительно дружеской потасовки двух взрослых мужчин мы вернулись к теме нашего разговора…

— Вы оба сильно пожалеете, что позволили мне поработать с этим автоматоном и пультом, — сердито заворчал я. — Я уже могу спокойно перехватить эту твою птичку!

— Вот, я же говорю, ты действительно мастер! — засмеялся мой побитый друг. — Но нет, не можешь. По крайней мере, уже не можешь. Мой глаз сильнее любой электроники, и попытка перехвата «птички» может для кого-то очень плохо кончиться.

— Вот же подлец! — досадно рассмеялся я, сил на новую драку у меня уже не было.

Мы ещё посидели и поговорили «по душам», а через минут тридцать к нам присоединилась и Анадель.

После рассказа Герхарда я ожидал, что на плечи моей возлюбленной возложат все владения герцогини, но обошлось только зимним садом и изучением трав, пока что… Однако, это только во мне новые обязанности вызвали досаду, Анадель же сияла восторгом. И даже мои слова об общем положении дел и о том, что в академию мы в ближайшее время не вернёмся (ага, будто она по ней скучала), не вызвали на её лице ни одной морщинки печали. Мне даже показалось на миг, что она тоже входит в клуб заговорщиков по направлению моей судьбы в нужное им русло… но я по-прежнему уверен, что Анадель действует от них отдельно.

Весь оставшийся день мы провели в нашей комнате, и безупречно спокойная Анадель усердно помогала мне примириться с новым поворотом судьбы. И уже в полночь в резиденцию госпожи герцогини и одновременно в штаб-квартиру отдела имперской безопасности прибыл её бывший агент, а ныне специалист-консультант — господин профессор Иоганн Форальберг, ух я ему… Анадель была приглашена Мировской на какие-то важное дело, а мы с Герхардом поспешили к нему. Внешне Иоганн оказался ужасно утомлённым (почти приблизился в этом к Герхарду), но голос его оставался бодр и свеж. На мою претензию об отчётах и досье на меня для Мировской он лишь улыбнулся и развёл руками, сказав, что «это его работа». Однако, он искренне меня заверял, что никакой опасности подвергать меня никак не хотел, и вообще моя роль в этом деле должна была быть не такой уж и важной: просто помощь для друга и развлечение для меня. Но, конечно же, всё оказалось куда сложнее…

Мой наставник вкратце изложил нам то, что ему стало известно. Все его подозрения о масштабном промышленном шпионаже безусловно подтверждаются множеством данных, вот только канал сбыта информации вёл не в Армандию, а в Дрезденскую Колониальную Конфедерацию. Ох уж этот Карл Бабинка... Ну а на кого ещё ранее указывал преподобный Арнвальдо Геторе? Вот так оно и получается: беглый бывший император, пусть же его закидают его рваными флагами, прямо сейчас осуществляет свой какой-то коварный замысел. И клан Паука-Сенокосца к этому до кучи, мда… да, кстати, ведь именно к этому типу и направлялся Ганс, или то, что от него осталось, пока его не настигла Эгида. Иного тут просто не дано.

Также по поводу Ганса мой наставник меня уверил, что он ещё мог предположить, что его коллега мог начать работать на этого Карла (ага, спасибо). Однако даже подумать о том, что Ганс будет порабощён тёмной магией де Вергона и безвольно попытается меня убить, Форальберг никак не мог. Это было «крайне маловероятно». Но и на том спасибо. Однако, к чести моего наставника нужно добавить, что он действительно за меня перепугался, был в ужасе, когда узнал об этом. Так что я ни в чём его не виню. Да и будто я сам не хотел приукрасить свою монотонную серую жизнь, да?

А о моей работе в академии он сказал так: «В конце концов, она бы тебя истощила быстрее самых сложных заданий госаппарата». Ага, посмотрите на Герхарда… «Да и вернуться в этот оплот беспринципной бюрократии ты ещё сможешь, если, конечно, вообще захочешь. Да и замену для вас на пару дней или сколько там… уж точно найдут. К тому же, госпожа Залинская уже не на больничном». Бедная женщина… а её эта работа не истощит? Может, это её нужно сделать «техническим специалистом», а? Она так-то поумнее и помудрее меня будет. Ну, раз мой наставник так говорит, да пусть так и будет… деваться нам уже больше некуда.

Ещё Форольберг провёл для нас инструктаж на тему технического оснащения отдела (тут, очевидно, подробностей от меня уже не ждите), а также поведал, чем же нам таким предстоит заняться.

Близится большое собрание глав государств — «Саммит решительной четвёрки». И при таком текущем раскладе дел это увлечение для политиков становится очень опасным, а потому дабы этой опасности избежать, нам предстояло усердно там поработать в техническом плане. О месте собрания Иоганн умолчал, обещая сообщить нам об этом позже. Ещё немного не самых важных для бумаги подробностей, и мой наставник отправился домой, довольно мне подмигнув, уходя… вот же негодник.

А мне же пора спать. Я и так засиделся за дневником, и даже Анадель впервые помогает мне с записями. И не понимаю, почему она порой так громко смеётся... Уже давно за полночь, а завтра в шесть утра брифинг у Мировской! Почти уже сейчас! Я устал и не высплюсь! Ну хоть писать так намного легче, признаюсь.

Дорогой мой друг, который до сих пор со мной. Изложенный здесь и далее текст прошёл через руки представителя отдела имперской безопасности капитана Линне (к счастью, не самой герцогини, а то она меня, наверное, за него бы спалила) уже после описанных здесь событий, и гриф секретности на эти бумаги снят. А потому, я вам обещаю, что за чтение этих дневников вам ничего не будет. Честное слово. Но, всё же, тени прошлого — коварная штука, способная и через столетия блуждать. Будьте на чеку.

Мы — господа агенты на службе империи, каждый имеем по скелету в шкафу — такая это наша обязанность. Но вас я вас проверять не прошу, я ведь, честно, ничего туда не подкидывал. А вот когда именно я сейчас правлю и сверяю с начальством эти бумаги — то тайна за семью марками на письме, что таится на дне шкатулки вашей бабушки. А шутка ли это — я доверю вам угадать.

А сон мой долгим не был вовсе. Мой ум кипел, душа терзалась, и я проснулся в три часа, заснуть уже не смог, а это значит: будто не ложился. Прострация Герхарда, всё, я к тебе иду! Ой, истерика… но свежий зимний воздух легко бы её унял, а прогулка вокруг особняка вполне могла подарить мне желанную усталость. Очень тихо я выбрался из объятий Анадель, а затем из комнаты и направился по коридору гостевого крыла, пока не наткнулся на приоткрытую дверь, из которой в пустое тёмное пространство коридора нагло бился свет. Герхард не ложился спать — опять, снова и вновь! А поэтому, пусть лучше составит мне компанию.

Я легонечко постучал в дверь и услышал в ответ крик ужаса, Герхард дёрнулся от испуга, а когда увидел меня, лицо его исказилось недовольной гримасой:

— И чего ты тут шастаешь?

— Да вот, не спиться совсем, — печально развёл я руками. — Мне кажется, это я от тебя заразился.

— То ли ещё будет, Тони, — холодно и зловеще процедил он сквозь зубы. — Ну ладно, зачем ты здесь?

— Да я тут решил пройтись подышать, да не помню, как выбраться отсюда… — нерешительно начал я. — Может, ты мне компанию составишь?

— Неужели, я такой заразный? — досадно вздохнул он и провёл руками по голове. — Вот же ночной скиталец на мою занятую головушку. Является и зовёт на мороз, как призрак из баек! Хотя, тут уже… ой, ладно, пошли.

Он быстро смахнул бумаги со стола в свой секретер, накинул полупальто и вынул филина-автоматона из шкафа.

— Заодно округу разведаю, — пояснил он.

Мы вышли через главный вход, капитан охраны, увидев Герхарда с автоматоном в руках, пропустил нас без лишних слов. Мы вышли во двор, и нас тут же принял ночной мороз, своими иглами пронзая нам лица. Часть фонарей в поместье продолжала работать даже ночью, а снег прекрасно отражал их свет, как и давно зашедшего солнца, помогая зимнему украситься в лёгкий красный, помогали ему и яркие неполные луны. И пусть их почти не было видно за сплошными зимними тучами, ровно как и звёзд, эта ночь казалась мне приветливой и уютной. И даже мороз не помешал мне ею наслаждаться. Пустые деревья летнего сада герцогини, припорошённые этой «всего лишь замёрзшей водой», тоже чудесно сверкали.

Как только мы немного отошли от дома, Герхард посадил филина на столбик маленького садового заборчика, а сам надел повязку на свой стеклянный глаз. И вдруг автоматон встрепенулся как настоящий филин и взмыл в небо. А пока тот летал, мы неспешно гуляли вокруг особняка, попутно ведя разговор. И вот ко мне на ум пришёл один вопрос:

— А ты уверен, что это уже не магия? — усмехнулся я, указав в сторону скрывшегося в небе автоматона. — И, слушай, как ты вообще относишься к этим ведьмам, волшебникам и магам? Да вообще ко всей этой братии…

— Ага, тебя интересует, как я к тебе отношусь, когда узнал про твои пророческие сны? — Герхард рассмеялся. — Что, боишься, что мы занесём тебя в реестр и будем присматривать? Ну, Тони, с этим ты уже опоздал…

— Да ну тебя! — отмахнулся я. — Я, вообще-то, серьёзно.

— Ладно… — недовольно буркнул он. — С чего бы начать… начну, пожалуй, с того, что ты, мой друг, необразованный дурак, раз полагаешь это, — он показал на свой протез, а затем указал в сторону филина, — магией.

— Ну чего дуться-то сразу? — обиделся я.

Мы так прошли несколько шагов, но Герхард всё-таки продолжил:

— Ладно… Стекло моего глаза по-своему живое. Оно способно на расстоянии воздействовать на кристаллы в глазах автоматона. И они, и мой глаз из одной породы, что мой наставник нашёл в Поющих пещерах Парящего континента. Всякое изображение, что попадает на малые кристаллы, повторяется и на главном, материнском камне. И расстояние такому воздействию не мешает. А для управления филином я использую обратный эффект передачи, — Герхард указал наверх, над нами кружил его автоматон, — на свой кристалл в глазу я сообщаю мысленный образ, который передаётся им...

— И как эти кристаллы заставляют в филине двигаться все механизмы? — удивился я. — Даже Форальберг не знал, что филин на такое способен.

— Хах, радиосигналы от излучения живого стекла отличаются не сильно, — довольно усмехнулся мой друг. — И, по своему обыкновению, Иоганн педантично точно выполняет все указания, даже если не всегда понимает их смысл. Такая вот у него выработалась привычка во время работы на отдел.

— Это ты мне намекаешь, что мне не следует много спрашивать? — недовольно буркнул я.

— Ага, на то и намекаю, — удовлетворенно поддел меня друг.

— Ну нет, так не пойдёт! — запротестовал я. — По крайней мере, в начале нашей совместной работы!

— Да будет тебе, Тони, — его лицо скривилось в ироничной гримасе, но в гляделки он мне сокрушительно проиграл. — Ну ладно, что ты ещё там хотел узнать?

— Ну так ты про свой так и ничего не рассказал, шпион перезрелый! — рассердился я. — Как он вообще работает? Как ты им видишь.

— Ну, мне очень и очень повезло, что в моей глазнице остались живые нервы! — нет, Герхард счастливым не выглядел. — И моему наставнику удалось связать их с живым стеклом, да так, что они теперь сообщают сигналы в обе стороны — и на глаз, и в мозг.

— По твоему выражению лица я полагаю, что операция была очень болезненной, — сочувственно отметил я.

— Нет. Правда, наставник мой не стал дожидаться моего окончательного решения и перед операцией чем-то меня вырубил, — рассмеялся мой друг. — Так что, тогда я был без сознания. Однако, привыкание к этому паразиту, которым по сути и является живое стекло, да, Тони, было ужасно болезненным. В первые дни я страдал от жутких галлюцинаций, и это только малая часть всех последствий. Живое стекло, как и любой алхимический артефакт, питается силой своего владельца. И во время нашего знакомства этот камень буквально пожирал меня изнутри. И даже сейчас его работа зависит от моего здоровья и общего состояния.

— Ну тогда тебе просто необходимо как можно дольше и чаще спать! — да, верно, в этом странном событии я увидел хоть какую-то надежду его убедить. — И вообще отдыхать как можно больше!

— Возможно… — нехотя согласился он. — А ещё у меня есть пульт, если я совсем устану. Спасибо тебе, Тони, за доставку.

— Вот я возьму, и выкраду его у тебя! — разочарованно проворчал я. — Я принёс, я и заберу!

— Ага, попробуй, — угрожающе спокойно ответил мне мой друг.

— Давай, лучше, рассказывай дальше, — досадно махнул я рукой. — Хорошо, ты вот алхимик, а я, хах, вроде бы маг, но только когда сплю. Как вы вообще между собой? Мне вот, если честно, кажется, что тобой очень помыкает Мировская… алхимики что, под магами ходят?

— Нет, Тони, ты не прав, тут другое… — задумчиво пробормотал он. — Я, как бы, сильно задолжал своему начальству, а Анна из-за всех этих событий совсем не в настроении, так что внешне всякое показаться может. Ты лучше глупостей таких не думай, и при ней не говори уж точно. Можно и обжечься…

— Ну так что тогда между алхимиками и магами? — пожав плечами, я вернулся к теме своего вопроса.

— Да, в общем-то, ничего особенного, — смутился он. — Тони, алхимики ведь — всего лишь простые люди. Просто мы добрались до каких-то знаний, и есть в нас предрасположенность эти знания воплощать. Мы изучаем магию исключительно как теорию, наблюдаем взаимодействия и проводим эксперименты. Совсем как учёные. И только артефакты, которые, к слову, гораздо лучше бы вели себя в руках настоящего мага, позволяют нам кое-что вытворять. К примеру…

Он задумался, и несколько шагов мы сделали молча.

— К примеру..? — всё-таки решил я привлечь его внимание.

— А, да, к примеру, — теперь мне показалось, что Герхард вновь чуть не погрузился в свою прострацию. — К примеру, когда от нас бежал Люциус Герман Маер. Его наручники, в которые я его заковал, были из метала, который это его заклятие «пространственного разрыва» должны были выдержать. Но в металле оказалось слишком много примесей…

— Хороший артефакт сейчас достать трудно? — догадался я.

— Чуть проще, чем найти настоящего мага, — согласился он в голосе с явной досадой. — Но вот кольца, которые я против него тогда использовал, были получше и посложнее. Они способны отражать некоторые заклинания и приёмы боевой магии…

— А плата за эту способность? — спросил я, вспомнив, что с его пальцами сделали эти кольца.

— Они питаются кровью… — спокойно, даже как-то смиренно ответил он. — Но в тот раз не хватило даже их, и они расплавились.

Он показал свою левую руку, она до сих пор, спустя уже месяцы, была сильно изувечена ожогами. Кожа уже, как могла, восстановилась, но носить на себе эти жуткие шрамы я бы не пожелал никому.

— А знаешь что, алхимия-алхимией, но Мария намекала мне и не раз, что ты уже вышел за её пределы, — вспомнил я. — Это как так, вообще, если ты не маг?

Он остановился и уставился в землю, а затем глубоко вздохнул:

— Мария… Мария… — затем он повернулся ко мне с печалью на лице. — Твоя сестра так много знает, вот бы ещё она умела держать язык за зубами. Ладно, я расскажу, раз ты теперь наш агент. Некоторые артефакты действительно могут очень сильно раскрыть горизонты возможностей простого человека, но и плату за своё могущество они берут немалую… а потому даже беспринципные, а оттого часто бесстрашные ведьмы... обычно... обходят их стороной.

— Это артефакты Вуду? — догадался я. — Как те, что так любит Мария?

— Да, будь они прокляты… — он вздрогнул, будто в него влетела ледяная буря. — Впрочем, они и так прокляты. Мне пришлось столкнуться с разными людьми, разных способностей. Иногда обычная алхимия бессильна против них, и мне приходится обращаться к запретным знаниям. У нас, алхимиков, есть целый свод правил по такому случаю. В основном они написаны для того, чтобы уберечь какого-нибудь новичка-дурачка от смерти, при том, ужасно болезненной. Но иногда и матёрый специалист, как я, прогорает на этом. Хах, буквально. Техника использования таких артефактов схожа с обычной алхимией: дар за дар, но расценки здесь уже намного выше. Если их пользователь не маг, есть огромная вероятность, что он сможет применить такой артефакт только раз.

— Да уж, а ты точно не можешь найти себе другую работу? — спросил я с сочувствием.

— А зачем мне это делать? — ответил он мне со взглядом обречённого человека. Хотя, может, мне так показалось? На втором глазу ведь была повязка.

— Ну как скажешь… — с сомнением ответил я. — Слушай, а как тогда ты к этим ведьмам и магам относишься?

— К «этим»? А ты что, ещё не привык? — улыбнулся он. — Да, в целом, никак не отношусь. В основном эти люди — рабы своего самомнения: «избранники судьбы» и прочая бредятина. Хотя, им же просто повезло с предками, которые эту магию познали намного лучше обывателей, вроде нас, и смогли ей открыться. Нынешние маги почти уже и не развивают сейчас своё искусство, довольные остатками своей «непревзойдённости». А многие из зовущих себя так на деле часто — обыкновенные жулики, и повезёт, если хоть с крохами какого-то дара.

— Но есть же исключения? Арнвальдо, Мировская да и даже, чёрт с ней — та же Мария! — удивился я.

— Да, чёрт с ней… — устало улыбнулся Герхард как шутке. — Исключения эти лишь подтверждают правило, Тони. Хех, да даже посмотри на себя — у тебя есть дар, а ты боишься его больше смерти, да? Непонятный, сложный, расплывчатый. Но тебе ничего не нужно ради него отдавать... Ты понимаешь меня теперь?

— Ты мне завидуешь? — ещё сильнее удивился я.

— Чистейшей белой завистью, друг мой, — рассмеялся он. — Чистейшей белой завистью. Элементалисты, чудотворцы, колдуны, чернокнижники, провидцы, как ты. Да даже зельевары, способные своей силой укреплять свойства растений и избавлять содержимое своих склянок от вредных побочек. Кто-то использует врождённый силу своего дара без всяких побрякушек, а кто-то вливает её в артефакт: «посохи древнего корня», «магоёмкие камни», или веточки уже вымершего дуба с золотыми листочками, как пример. Вот только иным следовало бы в эти камни залезть (вот столько в них магии), а эти посохи и палочки…

— Не продолжай, — смущённо засмеялся я.

— Да я ничего такого и не имел ввиду… — сердито буркнул он. — Вот только среди этого опустившегося сброда действительно мало сильных. Но почему-то чаще мне приходится с ними драться. Достойных личностей с даром и того уж меньше...

— Ну, я, например, видел одного из Молниеносных, — припомнил я.

— Ага, да ты везунчик, — усмехнулся друг. — Кстати, у твоей сестры ведь тоже была палочка. Кажется, из Багрового корня. Она ведь как раз у этой шальной братии и проходила своё обучение.

— Да, но её изъяли, — кивнул я. — Ей запретили ею пользоваться.

— Да, точно… — Герхард собрал с забора горсть снега и втёр его себе в лицо. — Ведь это был я! А я ещё себя спрашиваю: «почему она так на меня дуется?» Ну ладно, пусть многие нынешние маги лишь ленивые дураки, в сущности они все как обычные люди. Однако, есть особая порода людей, из которых я бы эту магию руками вынул, если бы мог. Они склонны устраивать настоящий хаос ради идиотской выгоды. Это совсем поехавшие чернокнижники. «Узловое воскрешение», «поток осквернения» и всё подобное прочее — это их любимые мерзости. Но эти гады обычно так высоко сидят, что просто так до них не дотянуться и на честный суд не отдать. А некоторые, так вообще, из могилы могут вернуться. По крайней мере, тело Германа Маера я так и не нашёл. И теперь у нас таких особо опасных как минимум двое. Один должен быть за решёткой, другой мёртв, но, видимо, что-то не срослось. Один где-то там, другой где-то здесь.

Герхард посмотрел на луну, чей свет пытался пробиться сквозь зимние тучи, очень глубоко вдохнул и выругался самыми едкими и сочными словами ригилийского языка, которые я сюда внести не могу. Мда, вот это беседа для хорошего сна. Ох уж это моё коварное любопытство… Остаток пути мы прошли уже молча. Герхард, похоже, наконец выговорился, и остаток времени до аудиенции у герцогини скорее всего, всё-таки, поспит. Что нельзя было сказать обо мне. До шести часов утра осталось уже совсем ничего, ведь я зачем-то взялся за дневник.

глава девятнадцатая. Зимний сон, акт второй

Жуткий ураган мыслей забрал последние силы, и я заснул, но даже во сне не смог отдохнуть. За мной гналась тьма, извергающая мерзкие звуки. И я бежал от неё по богато обставленным коридорам, а потом и вовсе забрался по приставной лестнице на крышу большого особняка. А тьма уже заслонила небо, и откуда-то донеслись жуткие, душераздирающие крики. И тут я увидел, как два тёмных и безобразных силуэта двинулись на меня. В голове зашумело, я запаниковал и попятился, и ничего умнее не придумал, чем сбежать по карнизам. И, конечно же, перелезая через ограждение, я поскользнулся и рухнул вниз. Я пролетел само здание, потом гору, я падал в ущелье, а гул теней всё нарастал. Последней я увидел водную гладь, а потом почувствовал удар.

Я проснулся в холодном поту, а надо мной с кровати склонилась перепуганная Анадель:

— Тони, что с тобой?

— А… что со мной? — последнее, что я помнил: я сидел за столом.

— Ты сильно ворочался во сне и упал, — объяснила она. — Тебе кошмар приснился?

Так я обнаружил себя на полу одетым в пижаму. Мне кажется, или в ней же я выходил с Герхардом во двор? Не хватало ещё, чтобы и тут всё перемешалось… Пытаясь осознать своё положение, я молчал, чем лишь сильнее напугал Анадель. Наконец, я встал и проверил, целы ли рёбра, но пострадала только голова, на ней я нащупал здоровенный шишак.

— Да какая-то ерунда приснилась… — недовольно пробурчал я. — Всё в порядке, вроде, только голова болит.

— Да ты себе шишку набил! — тревожно воскликнула Анадель, быстренько усадила меня в кресло и, схватив мою кружку, побежала в коридор.

Всё лицо было мокрым, и я вытер его рукавом пижамы. Вот только шум в голове не прекращался, и попытка мысленно себя успокоить не очень-то мне помогла. Анадель быстро вернулась с отваром в кружке и мокрым полотенцем. Вкус у отвара был ужасен, но я выпил всё. Тут в комнату постучал Герхард, похоже, он понял, что что-то случилось. Ведь падение моё наверняка было громким… Они о чём-то говорили, но я их не слышал, я сжимал руками уши, в которых звенело. Герхард сел рядом со мной, и его глаза показались мне ещё страшнее, чем это было у него из-за недосыпа.

— Что с ним? — расслышал я его голос.

— Он упал во сне… — ответила ему Анадель.

— Во сне? — Герхард о чём-то подумал. — Тони? Тони, ты меня слышишь?

Я кивнул, продолжая сжимать уши руками.

— У тебя во сне так же болела голова, как и сейчас? — спросил он почему-то.

Я непонимающе кивнул:

— Да, шумело очень…

— У него это не в первый раз, — припомнила Анадель. — Но я пою его отварами, и это помогает.

— Вот же проклятье! — досадно выругался Герхард. — Похоже, это дрянное заклятие Германа Маера действует на тебя до сих пор…

— А у тебя долго голова после этого болела? — спросила у него Анадель.

— Нет, мне-то не впервой под таким побывать, — Герхард уставился на меня своим жутким стеклянным глазом. — А вот Тони сильно досталось. Наверное, ты даже ещё и чувствительный? — он повернулся к Анадель. — Ты дала ему отвар из глубинного корня?

— Да, я туда ещё шалфея добавила, но вкус оказался не лучше.

— Ничего, зато должно помочь, — кивнул он мне. — Вы к кому-нибудь с этим обращались?

— А к кому? Я в городе мало кого знаю! — ответила Анадель. — Единственная из моих знакомых, кто в этом разбирается, это Мария. Когда я ей с травами для пациентов помогала, мы разговаривали о разном… про глубинный корень я узнала от неё же.

— Ну ладно, это не критично, — вздохнул Герхард и улыбкой поддержал Анадель, — а ты молодец, всё правильно делаешь.

— Спасибо, — просияла она.

— Тони, ну ты как? — снова повернулся ко мне друг своим жутким стеклянным глазам, но который уже начинал казаться мне совсем уже и обычным….

— Да, нормально, — запинаясь, ответил я. — По крайней мере, в ушах перестало гудеть. Спасибо вам.

— Да? Ну хорошо, — тревожно улыбнулся Герхард. — Но, как бы то ни было, не забывай: у нас летучка уже через пятнадцать минут, а ты даже и не спал толком, да? — говорит он мне… — Сможешь оклематься за это время?

— А? Что? — а я совсем забыл, зачем мы здесь. — А, да, нормально. Иди... я догоню.

— Вот только без спешки, тихо и спокойно, — предостерёг меня друг. — Не хватало нам только, чтобы перед первым же заданием ты выпал из строя. Ладно, я пошёл. Анадель, он полностью в твоей власти, но если что, зови.

Минут пять я сидел неподвижно, но отвар глубинного корня подействовал как обычно, и головная боль наконец-то прошла. Как я запомнил этот разговор и свой сон, да даже и не знаю. Со всем этим я никак не могу понять, где тут магия, а где вообще что. Да даже эта головная боль, похоже, магическая. И её наложил тронутый головой маг, восставший из мёртвых! Ох, может, я всего лишь пациент в приюте Марии, а этот мой дневник — плод воображения? В общем, не понимал я почти ничего, на объяснения времени не было, а новые подробности лишь сгущали моё невежество. Только Аннадель держалась уверенно, и мне даже от неё передалась этой уверенности часть. Когда я встал, она помогла мне умыться и проводила до кабинета Мировской, а сама же сказала, что её ждут в зимнем саду. Пара сладких минут, и она удалилась, а я направился на встречу судьбе.

У кабинета меня ждал капитан Линне, похоже, его как раз за мной и послали. Он открыл для меня дверь и пригласил войти, внимательно наблюдая за моим лицом. Он будто боялся, что я рухну в обморок… А там во главе стола царственно и невозмутимо (как всегда, в начале) восседала герцогиня. Герхард и недавние мои знакомые Джузеппе с Эльфридой сидели в креслах рядом. Мы присоединились к ним.

Герцогиня дала дворецкому сигнал, и из потайной ниши в стене выдвинулся экран для проектора, который включился за моей спиной, слегка меня напугав… На экране возникли фотографии из отчётов и какие-то не самые понятные для меня списки.

— Ну что, дорогие мои, подведём итоги? — начала герцогиня, обращаясь к нам, словно к детям, это лишь подчёркивало её напряжение. — Мы наблюдаем давление со всех сторон: местные бунтовщики и маргиналы, а также влияние из-за границы. У нас даже есть доказательства вмешательства Республики Армандия во внутренние дела нашей страны. И эта жуткое происшествие с Гансом Дитфридом, уроженцем Федерации Крайзен, а также бывшим доверенным коллегой одного из наших людей. В смутных «достижениях» господина Ганса, как мы выяснили, вполне может быть заинтересован Карл Бабинка, самоназванный правитель Дрезденской конфедерации, а также клан Паука-Сенокосца, точное местоположение главы которого установить мы не можем. Эта крайне любопытная организация подсадила своих личинок сразу в трёх крупных странах, и в нескольких поменьше. И я убеждена, что всё это — признаки очень больших неприятностей, однако, какой-либо чёткий план этих зловредов угадать мы не можем. И всё, что нам сейчас доступно — это вычислить и истребить все внутренние ячейки, до которых мы можем добраться. И как минимум, устранить секту Багрового Корня. Эти господа — отъявленные оппортунисты и охотно присоединятся к любому чудаку, который поманит их пальцем. А пальцы у де Вергона длинные…

Она прервалась, чтобы выпить воды. На проекторе изображались лица этих бандитов, а одного я даже узнал.

— И вместе с этой братией мы имеем воздушных пиратов Рыжебородого барона, которые служат секте ударным кулаком, и инциденты с ними отчётливо показали, на кого те работают.

На проекторе отобразилось фото упавших на скалы дирижаблей.

— Наша морская разведка точно установила теневых заказчиков их преступлений, которых уже свыше десятка и самой разной тяжести: до открытых нападений и настоящих терактов. Но давление извне мешает нам за этим всем уследить.

Она выключила проектор и дала нам минуту на размышления.

— Но что раздражает меня больше: при всей известной нам опасности главы разных государств всё же решили собраться на саммит в одном месте! — герцогиня брезгливо всплеснула руками. — И мы должны, обязаны обеспечить их безопасность… Место проведения саммита — замок Амарет-Тридаль, что находится на краю горного перешейка между Симбирской и нашей империями. Это место выглядит неприступным и лучшего, возможно, даже и не найти, однако мы должны бы понимать, на что способен наш враг. И я бы всех вас для надёжности отправила туда, однако, ситуация и малая наша численность нам этого не позволяют. Джузеппе и Эльфрида — вы отправитесь в Краунвель и будете дежурить там. Джузеппе, на вас объект: посольство федерации Крайзен. Эльфрида: на вас консульство Армандии. Герхард и господин Монтемарно отправятся со мной в замок. На капитана Линне возложена охрана поместья и примыкающего городка.

Перед тем, как нас отпустить, герцогиня сказала ещё кое-что:

— Ещё одно важное дело. Перед саммитом у нас будет приём делегации из Армандии в конце этой недели, они будут прощупывать почву перед приездом своего президента. А раз у нас с этими господами не всё так гладко, то мы должны быть готовы. И вот как раз для некоторых это будет тренировкой перед более значительным делом, но расслабляться я не позволю вам всем, — строго отметила она пылающим взглядом, и с ним же повернулась ко мне. — Господин Монтемарно, дабы вы не растерялись, я напомню: ваша первостепенная задача — техническое сопровождение, проверка систем безопасности и всё в таком роде. Если вас вдруг неожиданно, по глупой наивности новичка всё-таки потянет на геройства, сначала убедитесь, что всё в порядке. А то я волнуюсь, что вследствие вашего героизма вы, в конце концов, не сможете выполнить первоочередную вашу задачу.

— Я вас понял, госпожа герцогиня…

Это первые строки, которые я записал невидимыми чернилами на особой, спящий бумаге.

Собрание завершилось, и я решил в библиотеке перевести дух. И вдруг у герцогини есть книги, о которых единицам известно? Раз уж в голове шумы и сумбур, а ясных объяснений всей этой происходящей жути получить я так и не смог, наверняка что-то толковое должно открыться мне хотя бы в книгах. Сопроводить меня в это убежище знаний изволил дворецкий, которого я, извиняюсь, толком так и не представил. Вот вы скажет мне — а на что нам какой-то дворецкий? Но вот только он один и казался мне нормальным и даже типичным для своей роли человеком. И такая его обычность давала впечатление какого-то даже... домашнего уюта. Александру уже за шестьдесят, но держит он себя в достойной форме, а его особая черта: пышные ровные усы — настоящий эталон. Собранный, в меру чопорный, и всегда с идеальной осанкой, даже когда поднимает с пола осколки разбитой герцогиней чашки…

Со слов Александра, герцогиня «дозволила» мне пользоваться её библиотекой «безо всяких ограничений», и даже в особую закрытую секцию я имею доступ. И вот за большими украшенными орнаментом дубовых листьев дверями мне открылось необъятное по размеру хранилище знаний. Даже библиотека кардинала Пьяджи уступала ей. Двухярусная светлая комната с плотными рядами огромных книжных шкафов в несколько кругов, сверху они бы казались кольцом срубленного древа. А вокруг них на уровне второго этажа располагались террасы и балконы читальных комнат. Что же, пока Анадель доверили властвовать в зимнем саду герцогини, я чуток похозяйничаю здесь.

Александр даже провёл для меня небольшую экскурсию по этому громадному помещению. Без него я бы никак не обнаружил буфет, и очень уютный главный, но крохотный по сравнению с этим хранилищем читальный зал. Также на втором этаже помещения в отдельной боковой комнате, добраться до которой можно лишь по приставной лестнице, располагался закрытый архив, куда я также мог попасть. В читальном зале я увидел копию уже знакомого мне гобелена о старой войне с Дрезденскй империей, а над камином висело два портрета императорской четы: её величество Эвелина Амато и её муж Витторио Конте Аллегро. Мне запомнился их мягкие, но в глубине суровые взгляды. А в лице императрицы угадывались некоторые черты герцогини Мировской… двоюродная сестра её величества теперь мой начальник. Ну и угодил же я в переплёт…

На мой вежливый отказ на вопрос «ещё чего-нибудь вам угодно?», Александр с дежурным, но с тем не менее приятным поклоном оставил меня одного. Я же начал осматривать шкафы с книгами: биология, химия, общая алхимия, криптография, археология… я даже растерялся и забыл, зачем конкретно в это место пришёл! Дальше, по лестнице забравшись в закрытую секцию, я начал с полок для служебного пользования, и моё внимание привлекло собрание книг Аннет Венсан «Био-химио-яды и токсины». Неужели Анна Мировская пристально следит за этим молодым умом, может, она поклонница её работ? Нет, вряд ли… вероятно, это она так выбирает кандидатов для вербовки…

Но, наконец, я нашёл то, что мне ближе всего: технический раздел! Собрание работ самого мастера Шингаура о точной механике и гидравлике, книги Эмануэля Бельгона об устройстве радио… всё, пусть Александр приносит мне еду, я остаюсь тут жить. Я уже касался каких-то трудов Эмануэля Бельгона и даже видел его лично, когда посещал тот институт в Армандии с дружественным визитом. Но найти у нас его книгу, да ещё и в хорошем переводе — огромное везение! А тут аж десять томов… я взял формуляр, что находился рядом на полке и вписал своё имя. Да, я намерен прочесть их все! Четыреста пятьдесят страниц в каждом томе, четыре тысячи пятьсот страниц в целом! И о да… оно стоит того.

Я начал читать прямо тут, в закрытом хранилище. Изобилие формул, чертежей и терминов, ранее мне не известных. Моя работа в академии начала казаться мне примитивной… И часть самого для меня интересного, разумеется, перекочевала в мой блокнот. Я просидел там до середины дня, успел залпом одолеть аж целых две книги! Я был страстно увлечён новым познанием, мне казалось, мне открываются тайны. И я даже не заметил, как в библиотеку в поисках меня вошла Анадель. И только когда я сверху увидел её тень, отбрасываемую от огромной люстры, я отвлёкся.

Спустившись по приставной лестнице вниз, я увидел, как глаза Анадель сверкают удивительным восторгом. Да что там, я уже и сам был горячо увлечён этим странным опытом перемен в нашей жизни. От ужаса и животного страха, с которыми мы приехали сюда, не осталось никакого следа. Анадель даже сказала мне, что встретила того самого пегаса, которого мы видели в заповеднике у Кристальных озёр. Он на зимовку вернулся к хозяйке и пережидал скверную погоду в конном флигеле. И присматривать за этим шалуном теперь может и она!

После был богатый обед, на который нас, будто каких-то аристократов, учтиво пригласил дворецкий. Но за главным столом в столовой самой хозяйки не оказалось, зато Герхархд вылез покушать, точнее, его сюда почти силой привёл Чезар, второй помощник дворецкого и личный камердинер герцогини. В своей комнате мой друг обедать не может, ибо она вконец превратилась в нору особой занятости и ответственности, в которой уже и нельзя было нормально жить.

Герхард поделился с нами свежем распоряжением Мировской:

Завтра мы с другом должны посетить Краунвельский дворец. Требуется настройка новой системы безопасности закрытого крыла с имперскими архивами. Что ж, ответственно, аж с обрыва в карьер. Но я не боюсь, мне очень интересно. И я думаю, что к такому готов. А вот Герхард… его внешний вид, его глаза. В общем, я не сдержался и наконец-то старательно наговорил ему про его здоровье и вообще ненадлежащее состояние для такой работы. Анадель горячо со мной согласилась и пообещала изготовить настойку для крепкого и здорового сна. И уже перед её настойчивостью он, как дитя, спасовал.

Оставшиеся время я снова просидел за книгами и даже заразил этим Анадель. В зимнем саду она уже успела всё, что нужно, сделать. Мы сидели до самой ночи и даже забыли про ужин, который нам в читальный зал принёс дворецкий с настоящим приказам кушать в присутствии книг осторожно. Когда мы от книг наконец уже устали, Анадель из трав из хранилища герцогини приготовила для Герхарда сонный отвар, который я ему лично принёс и проследил, чтобы тот был полностью выпит. Это уже не смешно, работа-работой, но чтобы довести себя до такого… я уже боялся, что этот отвар может на него не подействовать. Во время нашей с Анадель прогулки перед сном я даже проверил окно Герхарда — света там не было. Очень надеюсь, что теперь с другом всё будет хорошо.

А перед сном, да, почти уже «как всегда», у меня дневник. Дорогой мой друг, который до сих с мной, ты ведь ценишь целебную силу сна? Ведь кто плохо спит, за тем приходит страшный и дряблый от бессонницы Герхард, а затем уносит несчастного в одном из своих мешков под глазами.

День начался в спешке. Подаренный нам ужасно громкий будильник получил подушкой, но, к счастью, даже он не разбудил Анадель. Она сладко спала в блаженном забытьи, ведь за вчерашний день сильно утомилась. Я стремительно оделся, позавтракал так быстро, что уже и не помню чем (хм, удивительно). И вот мы с Герхардом уже стоим у гаража, а капитан Линне вручает нам служебную машину. Не теряя времени, мы покинули поместье — впереди была работа в Краунвельском дворце.

За руль сел мой друг, ибо только у него были водительские права. А на что они мне? Ведь моя работа была рядом… ага. Но теперь я даже жалею, что не могу порулить. Впрочем, я молод, и я — инженер, а потому научиться водить и содержать машину мне ничего не мешает. Хах, я только что вспомнил, что госпожа Форальбер — настоящий гонщик. А потому, да! Даже возраст не помеха.

Мы ехали через прилегающий к поместью городок Либау и зачем-то остановились возле дома Герхарда. Тот всё ещё был накрыт плёнкой, а работников не было — никто за ним не смотрел, пусть даже и зима сейчас. То, что осталось от здания, отдано силам природы, от этого грустно как-то… Герхард забежал в некогда красивый домик, спустя десять минут вернулся в машину с какими-то свёртками и пихнул их мне. Оказалось, что это чертежи дворца и части монтажных электросхем. На, мол, изучай. А такое вообще безопасно хранить в таком месте? Или у моего друга тоже под домом тайный архив? Не удивлюсь… Ну хорошо, вряд ли во дворце я смог бы работать вслепую.

На мой вопрос «а что с домом?» Герхард ответил, что вообще думал целиком снести эти руины и построить новый. И, как оказалось, дом после пожара слишком долго был под следствием (а работы тогда проводить запрещено), и оттого несущие стены слишком пострадали от сырости. Вдобавок к этому мой крайне занятой и неспящий друг курировать ремонтом решил сам, отчего, очевидно, сроки затянулись ещё больше...

В беседе дорога показалась очень быстрой, и вот мы уже парковались у здания имперской канцелярии, что стояло бок о бок с дворцом. В канцелярии суровые люди в форме выдали нам пропуска, которые обязательно нужно вернуть, мы и наши вещи прошли досмотр, а также мы заполнили несколько бумаг. Сухо, скупо, обыденно. Но вот мы уже на заднем дворе дворца, на территории зимнего сада, застроенного высокими оранжереями и теплицами. Рассматривать всю эту красоту времени не было, Герхард сразу провёл меня к западному флигелю, ко входу в цокольный этаж дворца.

Рассказывать о самом дворце можно очень много и долго, и тут, пожалуй, даже нужен профессиональный экскурсовод, но мы пришли не за тем. Но, хотя бы, об архитектуре дворца я вкратце скажу, ведь она выполнена очень символично. Вокруг главного пятиэтажного здания располагаются пять отдельных трёхэтажных блоков, вместе изображая ригилийский символ солнца. Со стен дворца свисают гербовые флаги, на которых также изображено солнце над короной двуглавого орла. Но и сами здания светятся из-за обилия особых витражных окон, способных играть даже со светом зимнего утра… вот он, императорский дворец.

По пути нам встретился молодой господин — помощник коменданта дворца — лейтенант Маре. Он провёл нас по низким сводчатым коридорам в большую галерею, где нам и предстояло работать. В этом зале располагался усеянный защитными системами вход в подземелье архивов. Как оказалось, система безопасности здесь точно как у кардинала Пьяджи: знакомые автоматоны из-под искусной руки Иоганна Форальберга. Но теперь наставника тут нет, зато был я. Герхард удалился по какому-то своему поручению, а я занялся делом.

В первую очередь я осмотрел в технической комнате настенные схемы и платы, лет которым, судя по структуре печати, было уже за двадцать. А часть схем и вовсе оказались неполными. Но это всё как-то работало… мда, надёжное старьё. Пометку об этом я внёс в свой рабочий отчёт.

Дальше моей задачей оказалось как раз то, с чем в Золотую Академию приезжал Ганс Дитфрид. Нет, не грабёж, а тестирование и поиск уязвимостей во всей системе. К слову, если бы не бумажное распоряжение с алхимической печатью от самой Мировской, меня бы уже «упаковали» за мой волно-генератор. Это мне «по секрету» сказал один из охранников дворца при досмотре. Лейтенант Маре следил за каждым моим шагом, и старался делать всё достаточно медленно, чтобы резким движением случайно не надоумить на что-либо этого молодого человека. Шкура моя мне была дорога…

Следом я запустил систему в тестовом режиме, и из скрытых в стенах ниш выкатились аж целых пять новеньких автоматонов Форальберга, которых я также тщательно проверил. На меня они отреагировали спокойно, но я чувствовал кожей исходящую от них угрозу. Они и ещё несколько скрытых механизмов, о которых мне лучше бы не упоминать, явно не делали эту систему безопасности нелетальной. Всё это я также осмотрел и составил подробный отчёт наверх.

К слову, понимая теперь, что именно случилось с епископом Арнвальдо и кардиналом Пьяджи, я целиком осознаю ответственность сделать всё правильно. В подземелье кардинала система безопасности сработала чётко и надёжно, но кардиналу не повезло получить отравленным кинжалом от убегающих воров. Должны ли местные автоматоны не дать грабителям убежать? В любом случае, чётко и надёжно всё должно быть и здесь, и я очень надеюсь, что местные охранники будут более удачливы и осторожны, дабы самим уже не попасть под холодную руку… Но кем нужно быть, чтобы помыслить проникнуть сюда? В место, охраняемое целым гвардейским полком. Хотя, всякое разное я уже видел…

Я работал до вечера, многое проверяя по несколько раз и составляя подробнейший отчёт (хоть где-то необходима моя дотошность). Когда Герхард вернулся, я передал отчёт другу, и он доставил его куда следует. На выходе нас снова тщательно обыскали, и мы снова заполнили гору бумаг.

А уже под конец по пути в Рощи, на выезде из города, случилась авария: лопнувший трубопровод залил всю дорогу горячей водой, которая тут же превращалась в ледяную корку. И впервые за очень долгое время я оказался в автомобильной пробке.

Уставший и голодный я смог оказаться рядом с Анадель только к девяти часам вечера. Но к великому моему счастью, моя вторая половинка умудрилась пробраться на кухню и с помощью местной кухарки приготовить сытный ужин для нас с Герхардом. А потом мой драгоценный дневник и подготовка ко сну. График у нас, по словам моего неспящего друга, очень и очень плотный.

И всё же… как я рад, что Анадель со мной! С ней всё гораздо легче, с ней я где угодно могу чувствовать себя как дома.

Ну-с, дорогой мой друг, сказать мне пока нечего. Разве что, помни: иногда короткий на первый взгляд путь может сильно занять ваше время, всегда берите с собой что-нибудь почитать, а лучше — ещё и покушать.

Глава девятнадцатая. Зимний сон, акт третий

Ну вот, я не писал уже неделю. Весь в делах, весь в делах. Но о прошедшем я расскажу, хоть и буду краток. Уже конец января, две трети зимы позади, и погода будто бы не определилась, какой быть она хочет: то снег, то дождь. Но противный мерзлячий ветер в её свойствах присутствует всегда, ох.

Я побывал инкогнито в академии, которая, внешне кажется, даже не поменялась. Мою кафедру ведёт госпожа Залинская. Снова нагрузили милую даму, а мне и нечем ей помочь. Но я, конечно, благодарен ей, что она взялась за нашу работу, а не кто-то из моих «любимых» коллег. А цель моего визита была проста — «выкрасть» из архива одной лаборатории несколько моих старых работ, которые пригодились бы делу.

Потом я помогал Анадель в зимнем саду: я честно постарался быть полезным, а не просто побыть рядом.

Ещё мы с Герхардом посетили, пожалуй, самое жуткое место в нашей стране — закрытую часть леса Багровых корней. И даже зима не усмирила этот лес, а сделала более жутким. Повсюду огромные лысые корявые деревья и густая растительность намного выше сугробов, из которых порою раздавался приглушённый шум. А вокруг топкие болота, и их под снегом даже не обнаружить, и уж тем более не различить звериную тропу. И ещё там с ветки на ветку летают странные большие птицы, будто желающие сбить нас с тропы прямо в холодную трясину. Если бы не огненная алхимия Герхарда, этот лес был бы совершенно не проходим. Мда, пишу об этом так, будто я перепугался… Но эти места буквально из детских страшилок. Или детские страшилки берут корни оттуда? И ведь только две полузаросшие, заваленные снегом дороги и ведут туда.

Туда мы направились с визитом к настоятелю Абрахам Джо Зир, второй руке управляющего местной магической, ведьмовской и прочая... школой. И местечко это мне не понравилось тоже: очень угрюмое, древнее, и уже прилично заросшее растительностью, потому как оно вплотную к чаще. Даже дикие звери по территории школы гуляют, на снегу я заметил много очень разных следов. И ещё Герхард добавил мне страху, улыбаясь сказав, что там обитает самая древняя община оборотней. Да уж, в подобную школу я своего ребёнка не отдал бы точно. И как наши родители отпустили Марию? Чего она им наплела? Хорошо, что я без Анадель туда съездил...

Когда мы вернулись, я долго сидел в библиотеке, дабы осознать всё со мной пережитое. Я вновь вдали от города будто попал в другой мир, в очередную жуткую сказку. И дабы с пережитым совладать, я искал книги, которые могли бы мне всё это объяснить. Я не начал интересоваться магией, просто через познание мне становилось спокойнее. А познание даёт и контроль...

Часть времени я сидел в зале для гостей у входа в кабинет герцогини, старясь быть незаметным, будто наклоняясь над некими документами, я наблюдал за входящими туда людьми. И я думаю, Мировская это поняла, ибо тоже делала вид, будто меня тут нет. К тому же, я бывал там как в раз то вечернее время, когда важные посетители быстро сменяли друг друга, и к какому-то местному «клерку» никто не присматривался. Большое собрание глав государств было совсем уже близко, а я хотел запомнить лица.

Из особо важных персон первыми прибыли представители Симбирской империи: министр торговых отношений и военный атташе. Следом чиновники из Федерации Крайзен: посол от федеративного канцлера и министр иностранных отношений. Далее в тот же день прибыли посол Гамальгамского королевства и министр связи из Зивильской республики. Эти двое важных господ представляли целую агломерацию островов Эль-Нау, то есть ещё с десяток маленьких королевств и республик по соседству — свои интересы они доверили двум самым крупным и влиятельным своим союзникам.

А сейчас утро субботы и мы ожидаем приезд посла и военного атташе из Армандии, да-да, тех самых моих друзей. Пока я это пишу, до их прибытия остаётся ещё два часа. И в этот раз я решил не бежать и оглядываться, а встретить своего «поклонника» лицом к лицу (ведь меня прикрывала пламенная госпожа). Но для подобной встречи на высоком уровне необходимо привести себя в надлежащий вид, иначе огненным шаром достанется мне. А потому Анадель затащила меня в бани, но я особо и не сопротивлялся, да… Обжигающий пар, взлетающий от раскалённых камней прямо в лицо, когда за окном даже непонятно, что за погода, — лучшее лекарство от сезонной тоски. Да уж, как же мне было весело! А потом… а потом уже не очень.

После был быстрый обед, и вот уже машина гостей у главных ворот. Герхард зашёл к нам в комнату как раз, когда мы уже готовились к выходу. К слову, я сумел выпросить, чтобы мне привезли хоть часть моего гардероба. А вот для Анадель госпожа герцогиня выделила целую секцию различных нарядов, за что хозяйке огромное спасибо. Когда мы уже направились в зал для приёма гостей, я украдкой заглянул в окно, из которого был видно парадный вход. Да, без сомнения, это были те самые господа. Военный атташе полковник Даниэль де Милано и посол Жан Серго де Лакур. Вот и пусть мне ещё раз скажет этот посол, что его дражайшего коллеги в том поезде не было. Я даже не посмотрю тогда на их дипломатическую неприкосновенность. Я уверен в том, что я видел. И на память на лица я не жалуюсь совсем! Но дабы вдруг не учинить хаоса, я решил посоветоваться с Герхардом, и мы подробно обсудили ту мою встречу с полковником в поезде и его несомненную слежку за мной в дальнейшем. К моему счастью, параноиком Герхард меня не назвал, а отнёсся к моим опасениям серьёзно. Причастность военного атташе к активности клана Паука-Сенокосца можно было выяснить прямо сейчас. Тем временем, Анадель уже ушла в зал для гостей вместе с герцогиней, где только нас уже и ждали. А разговаривали мы уже слишком долго, к нам даже подошёл капитан Линне и напомнил, что опаздывать крайне не красиво, а затем он вернулся на свой пост.

А вот что было дальше… сказать « ну я так и знал!» будет мало! Ужас как мало… как только мы подошли к двери, ситуация ужасно резко вышла из-под контроля, да будто бы он вообще тут был. Моя голова снова резко заболела, и я чуть не упал прямо на входе, но страшно было не это. И что случилось, я помню лишь отрывками. Мы заходим, посреди зала стол и гость за ним, с одной сторон Мировская и Анадель, с другой посол и полковник. И как только он меня увидел, он резко изменился в лице. Ещё мгновение, и у него в руке пистолет, направленный на меня. Ещё мгновение, и выстрел. Страдая от головной боли, заставившей меня при входе пригнуться, я лишь заметил ещё, как герцогиня вскинула стол, сбив руку полковника над нам как раз в миг выстрела.

И полковника, и сидящего рядом с ним посла просто снесло столом в сторону! Ни я, ни Герхард, к счастью, не пострадали. Ещё мгновения, и пламенная госпожа уже стоит прямо, заведя Анадель рукой себе за спину. А другая её рука… почернела и воспламенилась. Полковника завалило столом, но его коллега, увидев пламя Мировской, с визгом вскочил и ринулся прочь. Она скомандовала Герхарду: «немедленно останови его!»

Мой друг будто выпал из мира от неожиданности почти так же, как и я, однако он тут же взял упавший ему под ноги стул. И когда Герхард поворачивался, я заметил, что с его стеклянным глазом что-то не то: в нём будто перевёрнутая картинка, вдобавок искажённая как в кривом зеркале. И вот мой друг, повернувшись к большому красивому солидному зеркалу, висевшему рядом на стене, швыряет в него стул! Я уже подумал, что Герхард от такой работы совсем уже спятил... Но на моё удивление, стул вошёл в зеркало как в воду! И дальше по коридору из другого зеркала, висевшего на стене, этот стул влетает прямо в посла, сбивая его с ног!

Ещё мгновение, крик Анадель, и в тот же миг глаз Герхарда снова как-то изменился. Даже не поворачиваясь, мой друг-алхимик вынул из-за пазухи свой пистолет и выстрелил в полковника, буквально опередив его. Пуля Герхарда попала ему в руку, вынудив выронить пистолет.

Вот такая вот встреча с моими «друзьями». Не прошло и минуты, как к нам прибежал капитан Линне с отрядом охраны, и они взяли посла под стражу. А Герхард уже успел отбросить пистолет полковника в сторону и направить на него свой.

Эти мгновения казались мне долгими минутами, моё восприятие кипело от напряжения. Возможно, не будь я таким растяпой, и если бы у меня так сильно не заболела голова, я бы тоже успел что-нибудь сделать. Но я не буду себя переоценивать…

Когда с угрозой было покончено, я подошёл к милым дамам, дабы узнать, как они после всего. От приветливости на лице Мировской не осталось и намёка, она была будто грозный хищник, настигший свою жертву. Она резко посмотрела на меня, а затем, параллельно приходя в себя, отпустила Анадель. Огонь на руке пламенной госпожи погас, а сама рука постепенно приобретала естественный вид. Но вот рукав её платья полностью исчез в огне.

Анадель же… я переживал за Анадель сильно больше, чем за себя. Даже будучи под защитой пламенной госпожи, она страшно оцепенела и долго не приходила в себя. Быстро оценив состояние моего зайчонка, герцогиня осторожно подвела Анадель к балкону и открыла окно. Свежий зимний воздух помог разбудить мою возлюбленную, и Мировская предоставила её мне.

Сама же Анна скомандовала взять напавших под арест и увести на цокольный этаж, где позже допросят обоих. Посол ещё долго негодовал и угрожал Мировской последствиями, пока его издали уже не стало слышно. «Нападение на дипломатический корпус — это объявление войны!» Мда, а кто ещё на кого напал. А вот полковник, похоже, со своим провалом уже смирился.

И смотря на то, как эти визги армандского посла спокойно выслушивает герцогиня, я осознал ещё кое-что: не будь рядом перепуганной Анадель, пламенная госпожа себя бы не сдерживала и точно бы швырнула в этого посла парочку огненных шаров. Ещё бы, ведь подобное произошло в её доме.

Ах да, я как раз кое-что вычитал про этих пиромантов. Госпожа Мировская, как оказывается, происходит из древнего рода Огнепоклонников, по силе и по качеству силы сравнимым с родом Молниеносных. О мощи Огнепоклонников сейчас разве что в детских сказках вычитать можно, которые прошли уже несколько поколений. Ну и также в закрытых архивах. А теперь ещё и у меня в дневнике, ведь по такому случаю, я позволю себе сделать здесь краткую выдержку из соответствующих книг:

Каждый пиромант в роду Огнепоклоников подписывает со стихией пламени своего рода кровный контракт. И так эта стихия становится уже их внутренней силой огня. А этому странному «договору с огнём» научили их Элементали-Предтечи, подарившие людям то само пламя, ещё в глубокой древности. Но выдержать жёсткое сопутствующее договору испытание способен, ох, далеко не каждый. Разумеется подробного этого ритуала я пока решил не выяснять. Но что мне было теперь очевидно, наша пламенная госпожа способна одним лишь движением спалить дотла всё вокруг, и её останавливало лишь то, что рядом были невинные люди.

И ещё я запишу сюда то, как работает этот кровный огненный контракт. На поддержание пламени пользователь тратит свою жизненную силу, а относительное количество конвертируемого огня зависит как от опыта, так и от личных качеств. И это пламя может не только что-то или кого-то уничтожить, но и дать защиту и тепло. Цвет пламени, сила жара и прилагающиеся способности у каждого мага свои, а чистые сердцем люди могут даже получить некий особый тип пламени.

Несомненно важно и то, чтобы носитель дара был крепок как телом, так и духом. А мрачные, тёмные помыслы живому пламени и вовсе чужды, и оно покарает всякого злодея, который на свою беду сглупит ради такого могущества подписать с огнём кровный контракт.

Но даже у потерянных людей, тёмных душой есть свой покровитель, искажённое неким древним злодеем подобие этой великой силы — жуткое «пламя проклятий», уничтожающее своих носителей за любую проявленную слабость.

Пламя не подчиняется, пламя лишь даёт возможность — вот что про него нужно помнить. Огонь — жизнь и смерть сразу в одном контракте, в одной душе.

Ну вот... теперь точно всё понятно, на кого я работаю...

Анадель всё ещё была в ступоре и неохотно поддавалась на мои слова успокоения. Мировская, закончив распоряжаться в зале, подошла к нам.

— Ну что вы тут, все целы? — Холодно спросила она.

— Что это было? Вы нам пообещали, что мы будем в безопасности! — выпалил я.

— Да, я обещала. Но я и представить не могла, что у полковника будет зуб именно на вас. Что вы ему сделали, раз он так бесцеремонно себя повёл? — озадачено посмотрела она мне прямо в глаза.

— Да откуда я знаю. И вообще, этот тип преследовал меня во время поездки в Симбирскую империю, — немного в панике ответил я, как есть.

— Ага, ясно, что же вы мне про это подробно не рассказали? — что-что, а Мировская умела сверлить взглядом.

— Да там такое было, что я даже не сообразил сразу, мне с Гансом хватило.

— Ладно, — Мировская сделала небольшую паузу, глубоко вздохнув. — Ладно, только вы не будите, не разгоняйте панику ещё больше. Анадель, посмотри на меня, ты в порядке? Такая бравая, и даже не заплакала. Но он всё же тебя напугал, да? Но сейчас всё нормально, самое главное, что вы целы, — голос герцогини был таким спокойным…

Анадель понемногу стала выходить из ступора и даже немного улыбнулась. Наконец она, придя в себя, ответила.

— Нет, нет, всё нормально. Я просто не ожидала увидеть что-то подобное снова.

— Тони, будьте любезны отвести её в комнату, и если я смогу вам чем- ни-будь помочь, смело обращайтесь. Она у вас большая молодец, вон какая смелая. Идите и отдохните. Но, Тони, после от вас хочу гораздо больше информации, всё до самых даже незначительных мелочей, я же не провидица в конце концов, — своим прожигающим взглядом Мировская закончила этот разговор.

Мы отправились в комнату и какое-то время просто сидели молча в обнимку. Нам ненужно было лишних слов, мы и без них чувствовали настроение друг друга. Герхард ещё раз к нам зашёл и попросил меня на разговор.

— Вот это я понимаю, ты и без меня в ситуацию попал. Что же это по твоему было? — Герхард сел напротив нас и с понимающим видом ждал ответа.

— Честно, мне кажется, что это шпион какой-то. Он был очень любопытен и до этого, а ещё этот случай в поезде. Мне всё же кажется, что этот слизняк как-то связан с Гансом и теми ребятами, что относительно недавно устраивали диверсии на заводе Форальберга.

— Да я слышал, там тоже были замечен след до Армандии. И ты думаешь, что это всё одна нить?

— Да я уже и не знаю, всё вроде и сходится… — Я призадумался- Может всё же это моё воображение?

— Да? Правда? И как часто воображение стреляет из пистолета в тебя? Ладно. Сейчас же ты к Мировской пойдёшь, я же не могу всё ей за тебя сказать, — Герхард отвёл от нас свой хрустальный взгляд и кажется он слишком сильно погрузился в свои размышления.

— Да, да, сейчас. Дай нам ещё минут десять, Анадель только вроде успокоилась.

Немного времени вместе и вроде всё: голова прошла, и Анадель тоже пришла в норму. Я сказал ей, что сейчас отойду для важного разговора, однако она решительно настояла на том, что одного меня не отпустит. А то ещё в какую-нибудь историю попаду. На этом и порешили. Мы отправились в кабинет Мировской. Но тут перед самой дверью оба встали как вкопанные, за ней был слышен повышенный голос. Я не из тех, кто любит подслушивать, но тут и без уловок всё слышно. Мировская разговаривала на повышенных тонах с кем-то по телефону.

— Как это понимать, мне его отпустить? Извини меня, ты вообще в своём уме? Он тут такого учинил! Да пусть он хоть трижды гость, хоть и иностранный, он тут покушение устроил. А за такое я имею полно права взять его под стражу. -пауза- Да, никто не пострадал. Да, я уже провела допрос. Как это не положено? Да мне всё равно, кто он такой там! Он тут, знаете ли, стрельбу на дипломатическом объекте устроил! Да, Жан Серго де Лакур не оказывал сопротивления. Да я помню, что он атташе. Что? — она прерывалась на короткие паузы, чтобы выслушать человека на другом конце провода. — Да как мы не имеем права? Что они там себе позволяют? Ладно, я всё поняла, хорошо, как скажете, ваше величество.

Раздался резкий и звонкий бросок трубки, и, кажется, что-то ещё отправилось в стену. Минута молчания, и мы уже передумали заходить, однако...

— Это кто там подсушивает! Я всё знаю.

Дверь резко открылась, а на пороге была разгневанная Мировская.

— А это, мы собственно к вам, вы же сами просили подойти, — мягко сказать удивлённо заявил я.

— Да, но вот уши бы кому-то открутить. Ладно, прошу прощения, проходите.

Обалдеть, это был разговор, как я понял, не много не мало, а с самой императрицей. Они правда сёстры, как-никак. Думаю, уверен, другому бы смертному за такой разговор…ну вы сами понимаете. Мировская вспылила и рассказала нам всю ситуацию. Оказывается, удерживать полковника тут нельзя, и решение было такое: отпустить обоих, а точнее передать полковника Милано его коллеге. Он его конвоирует до посольства, и дальше они сами будут решать. Как выяснилось, посол просто испугался, вот и пустился наутёк, а сам он и представить не мог о таких последствиях.

Ну тут я в подробности не вдаюсь, так как в политике и их сложных связях не силён. Я лишь рассказал ей про своё путешествие, как она и просила, со всеми подробностями. Позже подошедший Герхард тоже добавил свои теории и замечания. Позже вечером за обоими дипломатами приехало несколько машин и вооружённый конвой. Полковника и в правду вели в наручниках, а посол ещё долго разговаривал с Мироской.

Но вот уже и всё закончилось, мы валились с ног. Пора спать, на ужин идти вообще не охота, аппетит отбило таким резким скачком событий. Вот только заношу эти строки в свой дневник.

Дорогой мой друг, вот к чему могут привести ваши желания. Вот захотел я почувствовать себя шпионом, вот и результат. Выбирайте себе желания попроще, не стоит так испытывать судьбу.

Глава девятнадцатая. Зимний сон, акт четвёртый

С прошлых записей прошло пару дней. Погода успокоилась, и лишь лёгкий снежок, ведомый западным ветром, скрашивает наши будни. Наконец я смог попасть к родителям и всё им объяснить. Ну, как, объяснить: дескать, у меня особая командировка — мой наставник доверил мне одно очень важное дело, и всё в таком роде. Я ещё многое говорил, чтобы успокоить и утешить мою тревожную мать.

Дом же мой сейчас почти пустует, и только мая мама иногда приходит туда убираться. Правда, забыл я ей сказать о нашем маленьком «жильце»… но, судя по всему, она и сама всё поняла. Мягко говоря, она очень удивилась, встретив нашего подвального. Этот «шикарный» подарок моей сестры устроил в подвале кровожадную бойню, деловито истребляя несчастных грызунов. И вот целый день моя милая матушка отирала в подвале от их останков пол. То ли крыс и вправду у нас в подвале было так много, то ли эта мелькая тварь специально их чем-то приманивает! Но эффективность этой куклы, конечно, на высоте… она даже набросилась на мою матушку, когда та, ничего не подозревая, вошла в подвал. Но моя мама — не промах: взяла, да так её огрела, что та забилась в угол и больше не показывалась! Ужас, в нашем доме живёт маленький маньяк, а я ему ещё и имя дал. Как мило, что Мария так о нас заботится!

А после вылазки к родителям меня уже ждали дела государственной важности. А расклад этих дел теперь такой:

Герцогиня Мировская вместе с Герхардом останутся в столице оберегать покой его преосвященства и кардинала. И им задачу поручили самого верха, с чем наша начальница была не очень согласна. И не просто так, ведь, получается, во время саммита ни её, ни Герхарда в замке не будет. И, по её словам, оставлять без должной охраны столь значительных лиц, как глав государств — страшное попустительство. Но Её Величество настояла на усилении защиты Его Преосвященства, а в замок она отправит особый отряд имперской гвардии. И теперь нам с Анадель предстоит одним, ну почти, сопровождать этих первых лиц и там уже на месте оказывать техническую поддержку мероприятия.

В замке верховных законов Амарет-Тридаль уже несколько поколений главы государств проводят свои собрания, а значит — безопасность первостепенна, оттого и место на отшибе в высоких горах на границе с Симбирией выбрано не случайно. Его невозможно держать в осаде, а посторонний скорее погибнет в снежной буре, нежели доберётся туда. И даже в случае попытки вторжения, нападавшие будут вынужденны сосредоточится в одном крайне неудобном месте, где их легко достать. А поблизости как раз есть ещё множество скрытых военных баз. Итак, замок готов встретить любого врага, по крайней месте, так я прочёл в библиотеке герцогини. Ах да, фасадом замок ещё смотрит на воды Адриатического океана, вид должен быть великолепный.

Ну что же, нас ждут великие дела! Это над же, нам выпала честь сопровождать саму императрицу… Это вам не с шестого ряда на каком-нибудь балу высматривать её из-за чужих спин. Я буду стараться изо всех сил оправдать возложенные на меня обязанности и надежды. Чтобы все потом знали, на что способен ученик Иоганна Форальберга! Вот. А то — «Тони, ты слишком задержался в этой свой академии...», ну я вам покажу... Интересно, а обо мне напечатают в прессе..?

Также, в связи со всем этим, я раздобыл специальную книжечку по этикету, дабы избежать случайного курьёза. И ради такого Анадель даже присоединилась ко мне в библиотеке. Если вкратце, было очень весело и смешно, мда. К слову, у герцогини Мировской помимо книг есть ещё и архив аудиозаписей: на валиках, пластинках и даже плёнке. Что весьма кстати, ведь мы нашли записанный таким образом настоящий самоучитель по разговорному этикету. И, что неожиданно, голос диктора был мне знаком. И правда, на обороте пластинки подпись профессора Брома. Я бы даже не подумал, что он занимался и таким.

Сегодняшний день был лёгок, однако, скоро работа. Саммит намечен на третье февраля, так что у нас есть ещё время. И не только на подготовку. Забавно, но при такой ответственной работе свободного времени на простые радости стало у нас больше. Анадель показала мне изумительный зимний сад, расположенный в восточном крыле.

По истине уникальное место: всё под крышей, но атмосфера настоящей весны. Там даже есть свой «генератор солнца» -- большая составная линза, которая даже в ненастье освещает всё. И это не просто «сад», здесь разных видов птицы и конюшня, в которой обитает уже знакомый нам пегас. Остальные лошади воспринимают его и его проделки с добротой, прощая всё как жеребёнку. Да и сам он пока ещё невелик. Но морковку он поедает со скоростью газонокосилки.

Ещё мы побывали в городке Либау, вплотную прилегающем к поместью герцогини, и являющемся столицей её владений «Алые рощи». Раньше мы его лишь проезжали, но теперь и познакомились с местом. Маленький, но очень уютный городок возле большого леса Крылатых волков. Мы посещали местные «Говорящие ключи», а сегодня, посреди дня, у нас свидание в кафе «Под лирийским дубом». Милое, романтичное местечко под двухсотлетним дубом прямо в центре этой малой столицы. Пара бокалов вина и запечённый картофель с фрикадельками под острым соусом, неописуемая вкуснота. И, конечно, у нас завязалась любопытная беседа. Анадель вдруг спросила, что я думаю о герцогине и Герхарде. Ну и что тут думать? На мой взгляд — обычные рабочие отношения. Но мая любовь узрела тут чуть ли не запретный роман! Ах, мадам Корнес, которой Анадель и помогает в саду, делится с ней всякими сплетнями, ну что тут поделать…

По их мнению, помимо отношений рабочих, «тут есть что-то ещё». Ну не знаю, по мне это выдумки да додумки. Но Анадель старалась утвердить свою версию тем, что на Герхарде лежит уж слишком пристальный взгляд, да и сам он, по сути, живёт у Мировской в особняке. Нет... насколько мне известно, Герхард после своей размолвки с Катриной лет уже так десять ко всяким таким отношениям прохладен. Но тут мне Анадель, конечно, не переубедить. Факты, видите ли, все на поверхности! И там так всё сложно, что мне, «такому умнику», всё это не понять. Ох… ну и ладно! Раз всё так и есть, то я за друга рад. Хотя, я думаю, что это лишь сплетни. И так за разными беседами мы провели аж два часа, но заведение никак не хотело нас опускать, мы ещё долго слушали выступление местного меленького оркестра. Нас выгнал лишь усилившийся ветер, и мы на такси быстро вернулись в поместье. Да, благодаря тому, что нас отпускали хотя бы в ближайшие границы, мы уже никак не ощущали себя запертыми.

Правда, по работе в академии я, всё-таки, немного скучаю. Но с другой стороны, мне дан шанс один на миллион! Я могу проявить себя и свои навыки не где-нибудь, а в самом закрытом и привилегированном обществе. Да и герцогиня дала понять, что мои услуги будут щедро оплачены за риск и сложную работу. И ведь всё это рядом с прекрасной Анадель в напарницах! Да уж, парочка спец-агентов. Сказал бы мне кто это год назад, ой… И я сейчас даже газету не беру в руки, дабы сосредоточится на том, что вокруг. Если и есть какие важные новости, то узнаю это у Герхарда или от Мировской на собрании.

Что же, день выдался относительно спокойным. Разве что, до нас доносилась вся тяжесть телефонных разговоров нашей пламенной госпожи. Однако, сложно ей сейчас. Впереди особое мероприятие, а у нас под носом колдуны беснуются.

Ещё я заметил, в моём дневнике свободного места уже почти нет. Надо будет как-то будущие записи компактнее делать, а то эти невидимые чернила и бумага для них сильно тащат из моего кошелька. Да и найти их ой как не просто. Может, в будущем, я и переведу всё на обычный лист, но пока всё пусть хранится на спящих страницах.

Текст на них проявляется только при нагреве и использовании верного алхимического ключа. А чернила тоже особые — марки «М 15». Средня стоимость пера с «М 15» — сорок вермарок, а средняя стоимость тетради в сорок восемь «спящих» листов — от шестидесяти вермарок, или же десять серебряных рупи. Цена кусается, но дорогой мой друг, который до сих пор со мной, технология проверена, я рекомендую.

Итак, третье февраля. На часах семь утра. Настал судьбоносный день, дела ответственные ждут. Всё идёт по плану: Мировская и Герхард отправилась в лечебницу охранять епископа и кардинала по прямому приказу императрицы. Судя по всему, их приняли как наиболее возможную мишень для тех, кто сейчас вовсю мутит воду. Замок же защищён гораздо лучше.

Мы же с Анадель ожидаем кортежа Её Величества, дабы отправиться с ней и свитой на саммит. Анадель выглядит просто изумительно… К слову, все делегации уже на месте и должны были там обустроиться, так как по правилам хозяин замка приезжает позже остальных.

Герцогиня Мировская предоставила нам карточки участвующих на саммите и небольшой список с пояснениями:

— Делегация из Симбирии: сам император Алексей Молниеносный и сопровождающий его начальник охраны Фёдор Лесной.

— Делегация из Армандии: президент Мария Брунно и её сопровождающие — посол Жан Серго де Лакур и ведущая учёная Лиаморе Анает Венсан.

— Делегация федерации Крайзен: канцлер Хайнц Шторх и генерал Людвиг Бах.

— Делегация от Эль-нау: президент республики Зивилии Картес Аморинге и вице-король престола Гамальгамы лорд Лишуань Гисе.

— Делегация Ригилийской империи: императрица Эвелина Амато-Мировская и два сопровождающих её лица… капитан охраны Монтемарно Тони Анжело… и… церемониймейстер Савойская Анадель Лоран. Ого, вот это да, интересно, в других списках мы тоже так значимся?

Но, как бы то ни было, моей обязанностью будет лишь техническое сопровождение. Замок полон различных систем защиты, и во время такого события одному инженеру там точно не справится. К тому же, сам главный инженер замка Пётр Венете немного приболел, так что ему моя помощь будет очень кстати. Анадель тоже поехала отнюдь не просто так, а из-за широких познаний в языках и правилах этикета. К тому же, оставлять её в поместье одну, с ослабленной охраной и без меня — не лучшая идея…

И вот в ворота поместья въезжают две головные машины фирмы Лозарт, затем бронекарета в центре и замыкающим тяжёлое авто марки «Томсон», Чезер сопроводил нас прямо к нему. Мы погрузили багаж и отправились в путь, занявшем чуть меньше четырёх часов Наш путь пролегал через Графство Холмов графа Мигеля Тонне, через Крагинский лес и так до самых северных гор, уходивших в океан.

Хорошо, мы взяли одежду потеплее, ведь у подножья было очень холодно — все минус пятнадцать и, вдобавок, морозящий ветер. К замку Амарет-Тридаль, построенному около пятиста лет назад, ведёт лишь одна не менее древняя крутая узкая дорога, которая, петляя по склонам, уходит будто в небеса. Этот опасный сам по себе путь, впрочем, хорошо защищён отрядами горных егерей, чей военный городок находится поблизости к замку.

По пути мы пересекли три пункта контроля, но прошли их почти без остановки. И вот мы уже у главных ворот древнего замка. В стороне, к северу от ворот, я заметил, как среди гор в воздухе завис большой дирижабль с гербом Армандии. Удивительно, что он смог так высоко подняться. А там, внизу, можно различить пятнышко в форме маленького порта и два огромных пришвартованных корабля.

Кортеж остановился у главных ворот, и мы должны были выйти одними из последних. И вот, через лобовое окно я увидел, как двое слуг открывают тяжёлые двери кареты и оттуда выходит она — сама императрица. Да уж, таких людей увидишь не каждый день. И императрица действительно внешне похожа на свою двоюродную сестру — герцогиню Мировскую. Проглядываются общие черты лица, а высокий рост указывает на древние корни гигантов, которые когда-то очень давно населяли ригилийски земли...

Мы подождали, пока процессия пройдёт в замок, и только после мы уже двинулись следом. Меня с порога встретил Пётр Венете, пожилой человек, лет так шестидесяти. И было видно, что он прихворал: тёплый шерстяной шарф еле-еле удерживался, чтобы его не унесло сильным ветром. Да и свойственный простывшему человеку хриплый и скрипучий голос не оставлял сомнений. Похоже, жизнь в таком холоде и на такой высоте имеет свою цену. Пётр радушно, насколько позволяло ему здоровье, поприветствовал нас и проводил к нашей комнате.

Пётр дал мне час на подготовку до вводного инструктажа по системам безопасности замка. А сам замок внутри такой же огромный, как и снаружи, тяга древних архитекторов к гигантизму сводит с ума. Залы и коридоры слишком огромны, как и некоторая мебель, которая явно не для людей обычного роста. Да даже наша комната вместила бы, наверно, десяток человек. Кровать тут обычная, но вот шкафы — это что-то… огромные каменные блоки, дубовые «дверцы» которых из-за всех сил можно раздвинуть только вдвоём. Но, главное, тут тепло, не смотря даже на огромное пространство и каменные стены. Замок согревало паровое отопление, гигантские элементы которого внешне превращали его в подобие фабрики. А вот как сюда в таких объёмах поставляют уголь, я ума не приложу. Да и углём ли здесь воду греют..?

Ещё Анадель проверила меня на знания этикета и светских правил общения. На всякий случай, пусть мне и не суждено маячить перед вельможами. И вот моя любовь остаётся одна, а я отправляюсь на очень важный труд. Пётр сразу показал мне технический зал, и … о, необъятные луны, сколько же здесь проводов… они везде!

Технический зал расположен под парадной винтовой лестницей рядом с котельней. Ну, по крайней мере, тут тепло, даже жарко. Очень жарко! Мало того, что котельня сразу за стенкой, мало того, что это подвал, так ещё из-за лютого изобилия проводов, раскалённых ламп, резисторов и натужно работающих генераторов тут прямо как в сауне. А ещё Пётр доверительно пожаловался мне, что персонал к такому скорому приёму гостей оказался не готов, и только часть людей была на местах, а из электриков и механиков так здесь вообще он только один. Ну что же, я как раз вовремя. И ясно, зачем меня позвали... И странно, что нет людей, но замок, похоже, используют редко, а о гостях заранее не сообщали. Но нашей работы здесь минимум на четверых, каким бы спецом Пётр не был, не думаю, что он бы справился сам.

Со словами «Ну, за дело...» он провёл мне полный экскурс по системам безопасности, аварийного освещения, управления радио-телеграфом. И мы сразу взялись за безопасность, осмотрев сигнализацию и систему полной консервации замка, задвижки на сквозных потолочных фонарях и систему питания артиллерийских батарей, скрытых в стенах. И всё, вроде бы, в нормальном состоянии, пусть нам бы и не позволили проверить, как это всё работает. И как-то тут всего и сразу много! Я, понимаю, конечно, дублирование систем — это хорошо, но чтобы делать это пятикратно, да ещё в таком хаосе, это надо быть отшибленным на голову «гением». И как Пётр разбирается со всем этим без планов? Уму непостижимо. Будто он в этих проводах родился и всю жизнь прожил.

А тем временем саммит уже начался. Все делегации уже в Рыцарском линейном зале и обсуждают нарастающее в мире беспокойство и волнение. Я даже услышал немного, когда мы с коллегой проходили по скрытому техническому туннелю под залом. Там обсуждался конфликт между Гамальгамой и Зивилией, а также надвигающийся кризис в морских перевозках из-за участившихся подводных землетрясений. И мы уходили дальше, как вдруг я услышал обсуждение ряда дерзких международных преступлений. Но подслушивать даже в таком удобном месте некрасиво, когда зовёт работа. Но, ясно, в мире неспокойно, и этот саммит неспроста...

Даже может быть, что это собрание изменит прежде привычный нам мир. Находящиеся здесь люди способны сделать это за минуту. И меня это даже пугало глубоко в душе. Не хотелось бы угодить в голод, мор или войну. Я ведь только достиг своего счастья, как и многие, я уверен, вокруг. Но пока существуют алчные маргиналы сословия любого, мир будет всегда напряжён. Ну да ладно, у меня же дела.

Мы поднялись на крышу и проверили последнюю магистраль, ведущую к главному куполу над линейным залом. Итого почти пять часов всевозможных проверок и, наверное, почти пять километров пешком пройдено по техническим коридорам. А саммит сегодня не заканчивался, и ещё продолжится завтра, как и моя работа.

Разобравшись со всем, я вернулся к Анадель, и к нам в комнату прислуга замка уже принесла ужин. Но моя возлюбленная тоже не сидела без дела. Она вместе с экскурсией прошла четверть замка. Местный дворецкий провёл для приезжих маленький тур по местным залам и показывал убранство из разных эпох. Он рассказывал разные истории об обитателях замка, часть из которых я услышал из уст Анадель.

Да, замок был заложен пятьсот лет назад настоящими гигантами, а триста лет назад перестроен первым орденом «Судьбоносных рыцарей», он же орден «Рыцарей света», он же орден «Печати объединения» в разных временах. Так замок издревле служил для собрания особой группы людей, что ранее отвечали за мощь, правду и стабильность в мире. В первый орден входило шестеро:

— Князь Владимир Молниеносный, известный по легендам как «Скорость, опережающая время»;

— Лорд Авариус «Чёрное зеркало», правая рука владыки Арборо Мироро, повелителя Парящего Континента;

— Карл Мандрагор, военачальник Дрезденской империи, по легендам известный как Рассекающий ветер»;

— Святейший рыцарь… Арнвальдо Геторе… у, что? И разве такое возможно? Не может же быть, чтобы он был… или может? Три сотни лет. Арнвальдо древний великан… или это всё-таки его отец, ну хотя бы… но… тогда… странно...

— Дальше... лорд Вергон Делаграс-Люциус де Альазирад — верховный инквизитор Собора очищения в королевстве Армандия, также известный как «Владыка теней»;

— И госпожа Шень Луань Ди — верховный алхимик Гамальгамского королевства, прозванная «Богиней Роз».

Эти шестеро воинов зародили свет рыцарства и удерживали мир в стабильности, из-за всех сил оберегая его. И да, это были далеко непростые люди, в них текла сила предтеч. Невероятно могущественные и умные, пока они были у мира и восседали в этом замке, как таковых и не было войн, а попытки внести смуту легко пресекались. Но это было когда-то давно, и следы ордена почти уже совсем забрало время. Лишь достойные предков потомки пытаются соответствовать высокой планке древности.

И вот сейчас в этом замке проходят собрания нынешних правителей мира, которые пусть и уступают перед былым могуществом предков, но также несут на себе ту же ответственность. Как было когда-то шесть великих держав, так и теперь потомки сохраняют традиции древнего союза, попутно присоединяя к совету и другие страны, стараясь сохранить мировой баланс.

Да уж, такие легенды и вправду потрясают воображение. Но меня очень смущает это долголетие Арнвальдо. Как? Чья же в нём кровь, каких гигантов? Ещё Анадель, увидев моё ошелом… неподдельный интерес, даже дала мне книгу как раз с этими легендами, которую в Нефритовой библиотеке замка взяла для себя. Будет, что почитать на ночь, пусть и завтра работы будет не меньше. Но я уже размялся, освоился и полностью готов.

Глава девятнадцатая: Зимний сон, акт пятый

Четвёртое февраля. Опять напряжённый и сумбурный сон. Помню только, я в холодном поту проснулся, и снова гудела голова. В этот раз Анадель уже не испугалась, а уверенно мне помогла. Я даже не успел понять, как выпил её отвар, который в этот раз оказался намного вкуснее. Десять минут, и всё прошло. Хех, видимо, она заранее к этому подготовилась. А после завтра мы с Павлом провели беглый осмотр всего и вся, занявший целый час. Всё в порядке. А по возвращению меня ждала удивительная новость: пока меня не было, слуга принёс нам приглашение на званный обед, завершавший собой собрание. С ума сойти… нас пригласили в главный зал на встречу глав государств! Виктор мне не поверит, если, конечно, я смогу ему это рассказать. Но прочь опасения, пора надеть официальные костюмы, удивительно, что они всё-таки пригодились… Но знакомые мне лица там всё-таки были — мой «хороший знакомый» посол Жан Серго де Лакур, а также госпожа Лиаморе Анет Венсан, посещавшая нашу академию в составе учёной делегации. До сих пор зачитываюсь её книгами. Ох, что-то я занервничал. Но нет, нужно держать светский вид.

Костюм из моего гардероба был простоват, впрочем, а какой ещё может быть у преподавателя? Но вот для Анадель это был шанс покрасоваться на публике в изящном платье, которое ей выдала сама герцогиня из своего гардероба. Что же, хотя бы моя любовь сыграет за нас двоих, так сказать. Платье не было пышным или вычурным, а белоснежным и сдержанным, но тем не менее, весьма элегантно сидело на стройной фигурке Анадель. Она в нём будто ангел с небес, что для меня недалеко от правды. Прошло пару часов на приготовления, я вновь коснулся дневника пером с невидимыми, спящими, чернилами, и вот уже двое слуг пришли сопроводить нас на встречу.

Перед входом в зал мы прошли рыцарский коридор, вдоль стен которого стоят различные доспехи в полной комплектации, а над ними нависают разнообразные флаги и гербы. А в самом зале всюду расстелены ковровые дорожки, потолок и стены украшены лентами в цвет флагов принимавших участие стран.

Одновременно с нами в зал вошла и делегация из Армандии: сама президент Мария Бруно, посол Жан Серго де Лакур (весь при параде, а на кители пара наград) и госпожа Анет Венсан. Мы пропустили их вперёд, а господин посол, увидев меня, удивлённо покосился, но всё же изобразил добродушную улыбку. Н-да, а ведь досталось ему, ведь его «коллега» на мою жизнь покушался, и если бы не звонок сверху, Жан Серго оказался бы в руках нашей госпожи начальницы. Впрочем, у меня ведь тоже был такой «коллега» Ганс, и без помощи высокого начальства я бы и сам очутился за решёткой. В общем, чувства господина посла я вполне понимаю. И ему ведь даже доверили конвоировать полковника Милано, что, несомненно, защитило и репутацию посла.

Нас сопроводили к нашим местам за вторым столом «для сопровождающих», расположенным перпендикулярно под прямым углом по отношению к центру главного стола. Мы сели рядом с господином послом и госпожой Анет. Вокруг ощущалась атмосфера изысканности и важности всего происходящего. Здесь столько особых персон, что голова идёт кругом от осознания, куда мы попали. И вот прозвонил звонок, и из сквозного парадного входа в зал вышли сами главы государств и заняли место за своим столом в форме полукруга.

А потом началось… Надо было мне только проникнуться атмосферой события, которое к прочему можно назвать ещё и свиданием (ведь со мной Анадель), только начали мы с господином послом светскую беседу, и остальные вокруг разговорились тоже, так удача снова встала мне ребром! И не только мне. Это сложно описать даже сейчас. От такого шока я даже в памяти своей не уверен! А произошло следующее…

Вдруг из-за главного стола послышался болезненный кашель. Слуги засуетились, а музыканты стихли. И в возникшей тишине царствовал только он — тяжёлый кашель захватил уже нескольких. А потом и мне стало плохо, головой начинало владеть безумие. Я потерял сознание под суетливые голоса прислуги и гостей.

А когда я открыл глаза, из-за ужасной боли я пожалел, что очнулся. Зал погрузился во тьму, стеклянный фонарь на крыше был закрыт. Полумрак и страх, я осознавал тогда лишь это. Анадель я увидел рядом со мной, на вид ей было лучше, чем мне, и в очередной раз она спасла меня своим чудесным отваром. Но, что это? Мы оказались совсем в другой части зала за какой-то прозрачной стеной. А за ней я увидел, что почти все без сознания, из всех на ногах было только двое.

За стеклянной стеной были не одни мы (много нам чести), с нами был сам Его Величество Алексей Молниеносный, на вид в состоянии ужасно скверном, но он стоял. Он молотит в эту жуткую стену кулаками и извергал проклятья в сторону человека, стоящего посреди зала. «Это саботаж!» — рычал Молниеносный, другие его слова на симбирском я переводить не буду. А посередине зала — Лиаморе Анет Венсан. Точнее, я даже не понял сначала… ибо когда она к нам повернулась, у неё было другое лицо. Это то лицо на фотографии из инструктажа Мировской. Вергон Маер Делаграс. Но как?! За столом только наша императрица оставалась в сознании, другие же… Анадель сказала мне, что это сильнодействующий нервно-паралитический яд, и если бы не его замедленное действие, то все бы мы уже… всё.

— У нас ещё есть время, минут двадцать до полной остановки сердца, — Анадель держалась безупречно, — гад хочет, чтобы мы помучались. Я дала тебе один из своих отваров, он должен дать больше времени, пока кто-нибудь не придёт к нам на помощь.

— Как он, она, это… это? Как он.? — всё, что смог выдавить из себя я. Услышав мои потуги, Его Величество отошёл от стекла и повернулся к нам, измученное лицо монарха было преисполнено гневом:

— Эта сволочь применила запретную тёмную технику кражи лица… — его голос будто заставлял трястись стены. — А меня этот гад отдельно оставил! Чёрт, и из-за стекла я не могу ничего ему сделать! А как я хочу шарахнуть эту псину молнией! — его руки пугающе извергали искры. — Он решил нас прихлопнуть одним махом. Ваша императрица сильна телом, но даже ей не удаётся задействовать свой мощнейший голос. Этот яд сильнее. — император Молниеносный и сам закашлял, припав на колено. А тем временем я, превозмогая, подполз к стеклу и услышал, как Вергон Маер во весь голос хохотал и язвительно хамил в сторону её величества:

— А? Что, не ждали?! — издевался он. — А вон он я! Вы думали, хех, всё предусмотрели? Но нет. Я знал все ваши шаги с самого начала! А эта дурочка… — издевался он над «своим» телом, — а-ха-ха-ха! Она так старалась узнать мои тайны. И что же? Я с ней поделился! Слишком уж она со своей наукой приблизилась к тайнам тёмных искусств. Надо же! Оживлять неживое! Ишь чего о себе возомнила, непорядок, нет, нет, нельзя. Зато смотрите, от неё тоже есть толк! — он распростёр женские руки, указывая на несчастных гостей. — Одно из её творений в деле, нейротоксин… какая прелесть. Я оставлю себе это на будущее.

— Ну и чего ты добился? Зачем тебе это всё? — императрица начала говорить через боль. — Ты же, вроде, мстить хотел только преподобному…

— Нет, нет, — брезгливо «поправил» её Вергон, — он, конечно, важное звено во всём этом веселье, он он войны не развяжет. А вот убийство сразу всей верхушки уже увлекательно, да? Х-ха! Твой муженёк, небось, как узнает, что тебя отравила армандская чертовка, или сам дядька Владислав услышит о смерти брата, ух…, а что будет… Вы давно уже угодили в мой водоворот, а теперь ваши ребятки перегрызут друг другу глотки… — мрачно наслаждался он. — А у меня появится целая куча услужливых подданных! Здорово, да?

— И ты действительно всё продумал? — поморщилась императрица от этого бреда. — Думаешь, тебя не остановят? Ты глуп.

— Что? — будто удивился он. — О нет… это ты глупа, раз оставила свой, пожалуй, самый главный козырь в столице. Кстати, вполне обоснованно, мой коллега уже вовсю орудует там, — пока он говорил, он медленно подходил к императрице за спину, а теперь женской рукой Анет «ласково и утешительно» погладил её волосы. — Уверен, твой козырь уже бит. А что? Неужели ты думала, что какой-то там пиромант сможет противостоять тому, с кем я поделился своим могуществом? У-ух, а ведь Герман Маер теперь способен поднимать мертвецов не хуже меня! — он отпрыгнул, язвительно смеясь, избегая удара нашей госпожи. — Твой дрожащий учитель ринулся спасать своего названного сынка и сам поплатился, ох… И вам уже никто не поможет… Все ваши системы так называемой «современной охраны» от-клю-че-ны, а гвардия сюда не может прорваться. Орден в своё время хорошо защитил это место. Ни мощные заклинания, ни крупные пушки не способны разнести эти двери и окна. Кстати, дорогуша, не напрягай голос, тебе уже это не поможет. А-хах-ха-ха-ха!

— Замолчи, я знаю, что говорю, — холодно, едко и презрительно ответила императрица. — Ты хитрый, но не абсолют. Ты сам в западне. Кто тебе двери-то откроет?

— А за это не переживай, я же подготовился! — «удивлённо» покачал головой Вергон. — Готов к любому стечению обстоятельств. Осталось вот вас подождать и взять ваши бренные, бездыханные тела под контроль. Парочка заявлений и, как минимум, три державы начнут мясорубку, а я уже буду вдали смотреть и потягивать винцо… ха-ха-ах!

К огромному счастью, Анадель не успела ничего съесть или выпить, а вот я воды немного отпил, но яда хлебнул, похоже, чуть-чуть. Нам, можно сказать, сверхъестественно повезло. Но вот головная боль у меня хоть и притихла, но ненадолго. А в зале уже совсем темно, и похолодало даже. Видимо, отопление отключено тоже. Конечно, зачем оно некроманту и хладным трупам, да? Но все мои мысли были о том лишь, как отсюда выбраться. Ум мой, однако, трудился бесплодно. Но, всё-таки, он прояснялся.

Так. Мы находились в комнате, где стояла еда, и это помещение отделено от самого зала заседаний большим стеклянным витражом, который не разбить. И прохладно здесь для того, чтобы не портились подготовленные блюда… Императору Алексею становилось всё хуже, он уже почти без сознания и бормотал что-то, облокотившись о стекло. Наша императрица тоже уже не стояла на ногах и почти упала, но зацепилась за кресло. Ну вот так в обычной жизни и случается. Враг, про которого почти ничего не знал, и ему лично ничего не сделал, берёт и вот так, по «лёгкой» прихоти рушит твою жизнь. Минуты шли, яд побеждал, а злодей ликовал.

Но какой же я везучий сукин… ой, прости мама. Всё же есть плюс и в том, что удача моя почти всегда ребром ложится. А ведь, казалось бы, уже всё! Но тут произошло неожиданное. Вергон Маер и как-его-там-ещё уже вовсю наслаждался зрелищем, и истошно веселясь, смахивал на пол остатки блюд. Но вдруг из дальнего угла зала что-то заскрежетало и глухо рухнуло. Мерзавец резко обернулся, но увиденного он явно не ожидал. Из тёмного угла раздался до огромной радости мне знакомый сильный, пусть и хриплый голос:

— Ну что, сопляк, думал, покончил со мной? Уже веселишься? Нет, ты, конечно, старался очень. Но до твоего отца, а тем более до деда тебе далеко. Ну, как минимум, в плане продумывания всех рисков.

— Старик?! Живой, да? — Вергон зверски ухмыльнулся. — Надо же, действительно, пришёл. Я, право, немного удивлён. Но, прости пожалуйста, ты уже опоздал. Х-ха!

Да, из тени появилась высокая фигура — сам Арнвальдо Геторе воплоти. Он очень сильно исхудал, и, кажется, едва держался на ногах. Лицо его было в лёгкий язвах, голос сорван, но отчётлив.

— Ха-ха-ха, видите?! — обернулся Вергон ко всем нам, лежавшим неподвижно. — Он же как-то пробрался сюда! И я бы отсюда также выбрался, да.

— Никуда ты уже не уйдёшь, — прошептал Арнвальдо хмуро. — Ты — лишь раздутая самомнением жалкая недокопия своего отца. А до деда тебе, как до луны. Хм, ты ведь ещё даже не научился летать.

— Слушай ты, жалкий сухофрукт! — вздыбился Вергон. — Очнись наконец, посмотри на себя! Твои силы иссякли, а восстанавливаться тебе минимум десяток лет! А ты сюда припёрся… — изобразил злодей жалость. — Зачем? Ты же для меня не угроза. Света здесь нет, и оружие тебе неоткуда взять.

— Ты лучше скажи, зачем приполз? — приближался к злодею старец. — Неужели только из-за мести? Тогда ты не только жалок, а ещё и низок.

— Ну, это тоже, — слова Арнвальдо злодея совсем не смутили. — Я же помню, как ты убил моего отца. Хорошо помню. Он хоть и был слабаком, своей мощи недостойным, но всё же тоже... да. Но нет, месть — лишь одна из моих целей. И, знаешь ли, ты не прав. Я стал своего отца сильнее и в полной мере напитался мощи от Демона Бедствий! И теперь тебе, старик, не остановить меня. Как я уже сказал, ты опоздал. И лучше бы остался с теми, кто ради тебя сейчас рискует жизнью. Если уже не мёртв… А, кстати, как тебе мой преемник?

— Ты сам отлично должен знать, что твой отец поступился честью, — медленно надвигался Арнвальдо. — Также, как и твой дед. Он нарушил законы, которые как глава первого ордена сам же и утвердил. И на деле оказался не рыцарем света, а жалким прислужником тьмы, — хриплый голос Арнвальдо источал печальное презрение. — Да, твой отец не был так силён, но он старался обрести мощь, доступную изначальному. Твой дрожащий дед, ведь был первым, кто выступил за удержание «баланса сил». И ему даровали могущество теней, чтобы твой отец показал всему свету их опасность. Но, увы. Он выступил против всех нас и лично меня. И, заметь, я одолел и твоего отца, и твоего деда, сколько бы тёмной магии они в себя ни вместили. Да, мне пришлось это сделать. И я сделаю это ещё столько раз, сколько нужно, дабы усмирить тьму. Ах да, твой преемник… он оказался ещё слабее тебя и уже устранён. Так что, и нужды тебе нет вспоминать о битом козыре.

И вдруг в моих мыслях что-то звякнуло. Они говорили про свет и оружие. Ну конечно же, по легендам светлый рыцарь Геторе владеет Солнечным клинком очищения, способным одолеть тьму. Но тут же нет и лучика света. Тогда Арнвальдо в большой опасности… Но вскоре до меня дошло. Я же взял свой аппарат! Волно-генератор был при мне! Я мог бы подключиться к системе питания и открыть верхний купол. Я вынул из-за пазухи свой чудо-аппарат и торопливо подполз к стене с маленьким щитком. Я поковырялся там немного, но тщетно. Все системы замка были обесточены, и моему прибору нечем было управлять. Но император Алексей увидел мои потуги и, превозмогая, подполз ко мне и тяжело прошептал:

— Что ты хочешь сделать?

— Я хотел перенаправить напряжение, но в сети нет тока. И я ничего не могу.

— Кхе-кхе, — тяжёлый хриплый кашель заставлял его содрогнуться. — Да что ты сразу-то не сказал? А ну дай мне провод. Сейчас мы тут прикурим.

Его Величество из последних сил одной рукой зацепился за вывод из щитка, а другим взялся за прибор. Он стиснул зубы и в его руке что-то затрещало и выдало искру, да так, что у меня волосы стали дыбом. Вот оно что, он же из семьи Молниеносных, носитель дара от молнии! И даже в таком состоянии он старается выдать заряд…

— Тут нужно не менее 220 вольт, Ваше Величество.

— Сейчас, ещё разок, — прохрипел он, напрягаясь.

И вот прибор ожил, а в сети появился ток. Парочка моих манипуляций с сопротивлениями, и с крыши раздался скрипучий звук, это начал раскрываться купол. Он раздвинулся всего на полметра, и в зал упал свет. Вергон резко развернулся в нашу сторону и понял, что просчитался. А ведь нужно было меня обыскать! Этот гад направил на меня руку, и моя головная боль стала невыносимой, Анадель и император держали меня, пытаясь привести в чувство, я был ни жив ни мёртв. Всё гудело, череп разрывало от боли, но глаза мои всё ещё видели происходящие, а голоса разносились эхом.

Но Арнвальдо Геторе хватило лишь этого мгновения, он успел перехватить луч света до того, как Вергон попытался наколдовать тьму. И вот уже в руках рыцаря света засиял клинок.

— Вот проклятье! — зашипел злодей. — Сейчас я покончу со всеми вами!

— Ну, ну, уже расстроился? — усмехнулся рыцарь Геторе.

И вот облик Лиаморе Анет Венсан окончательно рассыпался в прах, а под ним расправилась угольно-чёрная мантия, чернокнижник и некромант сам стал похож на призрака. Он рявкнул что-то неизвестном мне языке, и у него в руках возник тёмный клинок. Арнвальдо был выше ростом, что явно выделялось на фоне. Он воспользовался преимуществом момента и набросился первым. Начался бой на эфимерных клинках.

— Ты врёшь, мой преемник не погиб! — ворчал Вергон, запыхаясь и парируя. — Я чувствую его жизненную силу!

— А его никто и не убивал, — спокойно ответил Арнвальдо, нанося новый удар. — Мы не сторонники расправ, — он попытался отвлечь Вергона ложным выпадом, но некромант сообразил отступить. — Он заточён в зеркальную ловушку, где и будет ждать суда.

— Что? Зеркало?! — Вергон бросился в бой. — Неужели тот алхимик овладел Чёрным Зеркалом?! — теперь уже он вынудил отступить Арнвальдо на пару шагов. — Глупый Авариус надеется этим искупить уничтожение своей родины, да? Хотя, зная его… — мгновение передышки, — он скорее заберёт у алхимика этот трофей и присвоит себе, дабы восстановить собственные силы.

— Как же скучно, посмотри на себя — ты только болтаешь! — теперь Арнвальдо не спешил в бой, а со стороны оценивал врага, ожидая атаки. — Как же вы одинаковы с этими тупыми монологами. Да, ты хитрец, ловкач, выдумщик, каких поискать. Да только сам себя ты обхитрил.

— Я сожгу тут всё, слышишь?! — раздражённо выкрикнул Вергон. — Проклятое пламя, возьми себе здесь всё! Глаза Вергона почернели, и часть комнаты за его спиной заволокла тьма. Там что-то зашипело, показались мрачные всполохи, и только из-за света клинка Арнвальдо тёмное пламя за спиной Вергона оказалось видимым. И тут некромант набросился на рыцаря света с яростным криком, заставив высокого старца приклониться в попытке сдержать удар. Всепожирающая тьма распространилась по комнате, а Арнвальдо сильно закашлял.

— Да будь ты хоть ещё в три порядка сильнее, — выпрямлялся он. — Тебе меня не одолеть!

Вспышка света озарила комнату, Геторе выпрямился во весь рост и уже намного крепче стал на ногах.

— Старик, я вижу, ты долго жил, да всех пережил, — Вергон отскочил, пряча мрачные глаза от яркой вспышки. — Но это тебе не поможет, нет! Ты такой же, как и мой дед. Такой же кровавый инквизитор, — мерзавец презрительно цокнул языком. — А теперь хочешь героем заделаться, да? Но нет, так обманывать людей я тебе не позволю.

Ещё серия ударов Арнвальдо, и ему удалось выйти к центру зала. Силы всё ещё были равны. Плащ старца захватило чёрное пламя, но тот даже не дрогнул и продолжал давить.

— Да, я инквизитор! — удар за ударом, за ударом удар. — И я буду и впредь следовать своим идеалам для достижения цели: искоренять последователей зла!

Светлый рыцарь Геторе сделал очередной выпад, и их клинки с огромной силой ударились. Вдруг весь зал наполнился светом исходящим от Арнвальдо, он явно был на пике сил. Свет быстро стал нестерпимым и на мгновение я ослеп. Послышался треск и гул. Я через силу открыл глаза. В зале стало вновь светло, купол полностью раскрылся, а Геторе буквально парил над полом, держа в руках огромный, светящийся, будто солнце, меч. Вергон же был у самых дверей, что были распахнуты, он упал на пол и кряхтел.

— Прочь, несчастная тварь! — светлый рыцарь Печати Объединения властвовал в зале. — Мой меч служит искоренению тьмы. И если ты полностью в ней утонул, он от тебя не оставит и пепла. Некромант быстро вскочил на ноги и попытался проткнуть Арнвальдо своим мечом, но меч рыцаря оказался быстрее. Один взмах, и волна света отбросила тёмного лорда, оставив на нём шрам вполовину тела.

Вдруг заработала сигнализация. Похоже, Пётр зря время не терял. В коридоре послышались быстрые шаги и крики охраны. Арнвальдо уже поднял руку для сокрушительного удара, но Вергон метнул чем-то в его сторону, мимо. Но он и не в него кинул, а в императрицу! Она только сумела подняться на ноги. Арнвальдо буквально растворился в пространстве и как луч света метнулся в мгновение ока, успев заслонить госпожу Эвелину от какого-то ножа. А Вергон тем временем устремился в открытый коридор. Ещё я заметил, как после вспышки света Арнвальдо моя голова мгновенно перестала болеть. Видимо, свет святого орудия стёр всю тьму вокруг нас. Арнвальдо уже хотел ринуться за Вергоном вслед, как вдруг из большого зеркала в коридоре кто-то выпрыгнул. Это были жутко потрёпанный Герхард и не менее изнурённая герцогиня. За мгновение она оценила обстановку в зале и получила команду от Арнвальдо:

— Остановить и доставить этого грешного гада ко мне!

Мировская окликнула Герхарда и жестом его отправила в сторону убегающего Вергона. Тот тут же выхватил пистолет и ринулся в погоню. Сама же ринулась к преподобному, тот уже, выдыхая, опустился на колени рядом с императрицей.

— Что? Неужели мы опоздали? — спросила Мировская.

— Нет дитя, ещё нет, — тяжело, устало ответил рыцарь света. — Этот яд ещё не выполнил свою задачу. У нас здесь пятеро без сознания, и я чувствую в них жизнь. Если поторопимся, сможем всех спасти.

— Но вы, вы уже совсем исхудали, — в глазах герцогини я впервые увидел страх, — вы уверены?

— Не нужно так волноваться, — улыбнулся Арнвальдо. — Тут есть ещё кое-кто, кто может нам помочь, — он посмотрел на нас с Анадель. — Помоги им, дверь заклинило, а стекло так просто не разбить. И императору Алексею помощь ещё нужна, ему, пожалуй, больше всех досталось. Мировская подошла к витражу и тревожно посмотрела на нас. Она была истощена, а её одежда говорила о недавнем тяжёлом бое.

— Отойдите от стекла, — грозно скомандовала герцогиня. — Я сейчас вас вытащу.

Она приблизила руку к двойному, толстому стеклу витража. И рука покраснела, вены вздулись. Наружу вырвалось пламя, наращивая его мощь, герцогиня начала плавить стекло. Был очень жарко. Через минуту толстое двойное стекло не только оплавилось, но и треснуло, начало стекать вниз. Выход к спасению был готов. Мы взяли императора Молниеносного под руки и оттащили его к Арнвальдо, который уже приготовился использовать свою технику переносного исцеления…

— Яд хоть и из современных, — задумчиво прохрипел Арнвальдо, — но в нём есть парочка ингредиентов, насыщенных тёмной магией. И это даёт мне лазейку. Сейчас мы поставим их на ноги. Анадель, правильно? Подойди, дитя, будешь мне ассистентом. Анна, ты тоже. Помоги мне.

— А что делать мне? — стоял я в нерешительности.

— Как что, Монтемарно?! Сейчас же следуйте за своим коллегой и оказывайте ему техническую помощь! — грозно скомандовала герцогиня и сунула мне какой-то необычный пистолет. — Это вам от вашего наставника. шоковый пистолет, как раз под ваши руки. Ступайте и остановите этого гада!

Я обнял Анадель, и она только сейчас проронила слезу. Ох, какая молодец, удивительная выдержка. До этого момента ни сомнения или страха в её глазах не было. А слеза эта, так… от радости скорее. Что же, я отправился вслед за Герхардом. Звук тревожной сирены овладел всем замком, гвардия была уже почти во всех помещениях. По дороге мне повезло встретить Петра, он указал мне на винтовую лестницу и сказал, что оба — и Вергон, и Герхард — бежали туда, а за ним летела ещё какая-то птица. Лестница вела наверх, на крышу.

— Тони, вам нужно на крышу, к пятому блоку! — направил меня Пётр. — Он управляет системой вентиляции, её отсюда не включить.

Я понимающе кивнул и отправился вверх по лестнице. И вот я уже на крыше.

Глава девятнадцатая. Зимний сон, акт шестой: Гнев нибелунга

Я вылез из технического люка и тут же увидел Герхарда, который гнался за Вергоном. Мерзкий тип на мгновения останавливался и с разворота, магией атаковал моего друга, но Герхард — ловкий тип. Я вскарабкался по крыше на верхний ярус — к щитку, шустро проверил провода и подключения: сгорел предохранитель, а запасного нет. Но не беда — кусок проволоки сгодится, не зря же я таскаю всякую мелочь в карманах. Всё, должно опять работать. Закончив с этим, я побежал помогать другу. На краю крыши разгорелась битва, но издалека я видел только неясные всполохи. Снег застилал взор, а от холода мои руки уже окоченели, пока я возился в щитке.

Пробираясь по заваленной снегом крыше сквозь метель, я вдруг увидел, как в меня что-то летит. Но практически в последний момент автоматон-филин Герхарда возник перед неясным объектом и разрубил его... крыльями. Из-за снега я так и не понял, что это было, но, очевидно, я был спасён. Ещё несколько шагов по заваленной крыше, и я был уже близко, но… я упал, поскользнувшись, и покатился про кровельному склону. И если бы не молниеотвод, за который я зацепился, мне был бы уже конец. И вот, вися над пропастью, я заметил, как резко потемнело небо, в воздухе запахло чем-то дурным, а метель усилилась в разы. А я только и мог окоченевшими руками цепляться крепче за эту ледяную железяку!

И только сосредоточившись, я нашёл в этой снежной каше два борющихся силуэта. Из-за мощнейшего ветра я мог расслышать лишь обрывки фраз. Вергон принял демонический облик, а Герхард, судя по всему, теперь уступал ему в силе, но продолжал сражаться. А ведь для него это второй опасный враг подряд, да ещё сильнее предыдущего! И ведь Герхарду удалось как-то заставить Вергона попятиться! Тот был на самом краю. Дальше я смог разглядеть лишь то, как мой друг пытался что-то нарисовать на крыше. И вдруг над ним прямо в воздухе засветился круг из алхимических символов, а сам Герхард сунул туда свою руку и начал что-то оттуда вытаскивать. Это оказался длиннющий клинок из такой же эфемерной материи, что и у самого Вергона. Вдруг левая рука Герхарда объялась чёрным пламенем, и мне показалось, что я услышал болезненный крик. Меч, похоже, был из проклятых. Но Герхард не отвлекался на боль, он надвинулся на Вергона подобно Арнвальдо, всего парой метких выпадов поразил врага, и тот упал лицом в снег. Немедля, Герхард начертил ещё один алхимический круг. «Техника запирания сущности. Призыв чёрного зеркала!» — услышал я через вой метели громкий голос моего друга.

И буквально из неоткуда позади Вергона возникает большое матовое-чёрное зеркало, по бокам которого проявляются символы. В самом зеркале отражается Вергон, уже вставший на колени, пусть и был до этого прибит к крыше тёмным клинком. И вот из зеркала вылетают зеленоватые цепи и опутывают колдуна, а затем тянут его внутрь вместе с пробившем его тело мечом. Зеркало преобразилось, и в нём было уже не только отражение колдуна, но и какие-то жуткие челюсти, готовые над ним сомкнуться.

Всё это время Герхард стоял неподвижно, держа правую руку на алхимической печати, а левую всё также продолжало пожирать чёрное пламя. Вергон вырывался и извергал чудовищные проклятья, но тщетно. Вот уже его правая нога погрузилась в стекло как в воду, а жуткая пасть в отражении, похожая на морду дракона, смыкалась. И вот колдун уже заточён в зазеркалье, а цепи вновь покинули зеркало и уже опутали его само.

Я слышал непрерывные сдавленные крики боли, рука Герхарда всё ещё горела. И как только пламя утихло, мой друг упал без сил. Игнорируя жуткий ветер и опасность обледеневшими руками я потянулся и встал, а затем помчался к другу, опасаясь худшего. Я бежал, и чтобы не упасть снова, хватался за всё что можно и нельзя, не раз оцарапав замёрзшие ладони, кровь из которых течь уже не могла. Когда я добрался, я был ужасно рад, увидев, что мой друг ещё жив. Но он был без сознания, стонал от боли, а левая рука обратилась в обгоревшую тонкую плеть.

Но ужасы на этом не кончались. Зеркало стояло напротив и издавало противный гул, но я услышал что-то ещё, ещё один нарастающий гул. Большое облако появилось с северной стороны, и только когда оно приблизилось, я смог его разглядеть. Это был дирижабль, а на его гондоле золотыми буквами сверкало название «Нибелунг». Что ему тут нужно? Но ответ не заставил себя долго ждать! Гигант развернулся, и небо над горами ярко вспыхнуло, оглушительный залп орудий эхом разнёсся вокруг, угрожая вызвать лавину. Я лишь успел ухватить друга за здоровую руку и оттащить, как нас чуть не снесло с крыши ударной волной.

Этот летающий патиссон* решил по нам огонь открыть! Ещё серия громогласных выстрелов и эхо от разрывов. Пламя объяло часть кровли. Вот это я понимаю, приключение... Да, к такому меня жизнь не готовила. Обмороженный и слегка обожжённый я из последних сил с раненым другом в отключке дополз до вентиляционной шахты. И, обернувшись, я заметил как с дирижабля спускаются двое и направляются к зеркалу с Вергоном. Не знаю, как мне удалось сообразить, но я увидел нашу птицу, всё также парящую рядом по волнам бури… и вынул свой волно-генератор, а затем подключил его к проводам вентиляции и передал на радио сигнал, чтобы его усилить. Манипуляции, ещё манипуляции, мне мешали выстрелы и буря, но я смог перехватить управление автоматоном. Эти двое мерзавцев уже добрались до зеркала, и я направил на них птицу, однако один из них заметил это и чётким выстрелом из пистолета приземлил мою попытку им помешать. А второй, удививший меня, выглядывавшего из вентиляционной шахты, двинулся к нам. Я достал свой шоковый пистолет и уже целился, но как только силуэт налётчика был уже совсем рядом, неподалёку раздался звук откидывания крышки люка. Оттуда вылез император Алексей. Налётчик уже повернулся в сторону императора, готовый стрелять, но вдруг резкий порыв ветра сдул мерзавца с крыши.

Но дирижабль уже поднимался, второй бандит уже доставил зеркало на борт. Пушки дирижабля дважды выстрелили в императора, но снаряды чудом пронеслись мимо. Его Величество кричал и кипел от ярости. Он вскарабкался по горящей крыше к самому козырьку.

— У них Вергон на борту! — кричу ему я через ветер. — Он сейчас уйдёт!

— Чёрта с два я их отпущу! — жутко засмеялся Александр. — Я обещал их их президенту уничтожить всех саботажников! Куда намылились? Я только начал!

Он поднял руки вверх и принял стойку. Вокруг императора снег мгновенно расплавился, а воздух наэлектризовался так, что у меня ноги начали гудеть, а волосы встали дыбом. Раздался оглушительный треск, а вокруг императора начали извиваться молнии. Дирижабль уже отвернул и взял курс прочь, но не тут-то было. Молниеносный выпрямился во весь свой небольшой рост и, направив руку в сторону, выдал мощнейший разряд.

Сначала яркий лиловый свет озарил небо и тут же звук от удара оглушил меня. Дирижабль накренило, у него загорелся левый двигатель, и судно стало боком опускаться к морю. Издали послышалась сирена, а с земли стали доноситься разрывы ствольной артиллерии, которая наконец заговорила. По дирижаблю открылся ураганный огонь, и тот, объятый пламенем, стал снижаться.

Я тормошил Герхарда как мог, но тот не приходил в сознание. Молниеносный, ловко перебираясь по кровле, подобрался к нам и с улыбкой меня поприветствовал:

— Уже и не ждали меня увидеть? А вот! Дали же мы им огонька… — император Симбирии довольно потирал озябшие руки. — К счастью, госпожа президент Армандии дала нам карт-бланш на уничтожение бунтовщиков, что я и исполнил, хе-хех, по-дружески. А, что с вашим другом? Он совсем плох?

— Он жив, — ответил я. — По крайней мере, дышит. Но пульс слабый, неровный...

— Вот ведь… — император Алексей присвистнул. — А что у него с рукой? Выглядит паршиво.

— Да я понятия не имею… — раздражённо ответил я, не без основания сердясь на друга. — Алхимия… его рука была в каком-то пламени, а теперь вот.

— Вот же проклятие! — в точности угадал император.

Я на это утвердительно кивнул.

— Ладно, сейчас попробуем его починить, — Молниеносный сильнее потёр свои руки. — Небольшого разряда должно хватить. Слава его преосвященству и вашей спутнице, меня откачали первым, и я успел на веселье в последний момент...

Император взял здоровую руку и… плечо больной руки Герхарда и выдал ещё разряд, моего друга передёрнуло, и он резко открыл глаза.

— Я.. жив? — прохрипел он едва разборчиво. — Вот это я не рассчитал… — сказал он уже громче. — Она прибьёт меня, как только узнает... — не без испуга и в полном осознании осмотрел он остатки своей руки. — Где зеркало? — обратился он к нам.

— Всё хорошо, оно на дирижабле, — ответил я спокойно, понимая, что мой друг уже в норме... привычной ему.

— На каком? — спросил он серьёзно.

— Да он уже горит и падает, — пожал я плечами.

— Тони, сейчас не до шуточек, где он… они? — да, Герхард был рабочей форме…

Я указал ему на языки пламени с северной части крыши. Герхард тут же поднялся.

— Мне нужно идти! А вы вернитесь внутрь, — скомандовал он.

— Куда это ты собрался? — опешил даже сам император. — У тебя же кровь хлещет! Ты давай-ка с нами...

Но он не послушался нас, вырвался из моих рук и мгновенно растворился в снежной пелене.

Мы с Его Величеством спустились вниз в зал к остальным. Гвардейцы бегали повсюду, за окнами взрывы и свист снарядов, но в зале была тишина. Его преосвященство Арнвальдо и Анадель напряжённо боролись за жизни гостей. К счастью, они успевали, и уже большая часть людей была на ногах. Однако, я не мог не заметить, что Арнвальдо сильно изменился. На вид он стал опять здоровым, его лицо не было обезображено истощением от яда, но грусть и скорбь поселилась в нём. Что же произошло? И император Алексей шёпотом мне всё объяснил.

В общем его приёмный сын, он... в общем, он так решил помочь названному отцу, своему учителю и наставнику. Он воспользовался каким-то заклинанием и отдал остаток своей жизненной силы, для того, чтобы преподобный смог всех спасти. Это ужасная новость и великий подвиг, и какая досада. У меня аж ком в горле встал. Но я очень рад был быть знакомым с кардиналом Аберио Пьяджи, в какой-то мере мы были даже соратники, но, да, вышло вот так...

Это всё очень внезапно и печально, но я совсем забыл о приказе. Моя задача сопровождать Герхарда, а я был тут! На всякий случай, я дал императору знать, куда иду — на помощь другу. И наплевать мне, что Герхард мне сказал! Он ранен, изувечен, и я не допущу...

Молчаливым жестом я пообещал Анадель, что со мной всё будет хорошо, и отправился прочь. Но меня в коридоре меня остановил посол — Жан Серго де Лакур:

— Куда это вы собрались один? Мне тут доложили о вашем задании и, поскольку это был дирижабль моей страны, я иду с вами! И ещё нам на помощь выделили сводную группу гвардии.

— А я смотрю вы цел и здоров, — скептически осмотрел его я. — Где же вы были до этого?

—Эм, виноват, — смутился он. — Но мне тоже досталось, пусть не критично… Идёмте, и я докажу вам, что мне можно доверять!

На размышления времени не было, и мы вместе с отрядом из пятнадцати элитных гвардейцев выдвинулись на перехват дирижабля. Сквозь метель и обжигающий холодный ветер мы пробирались к месту падения. Я всё боялся опоздать: полчаса нам потребовалось, чтобы добраться до злополучного тупика.

А на месте... совсем точно не скажу, этот момент у меня как-то смазался в памяти. Помню, что на месте крушения был Герхард, который, склонившись над уже разбитым зеркалам, сыпал проклятия. Он будто был слегка контужен и мы его еле-еле привели его в чувство. Тогда Герхард попросил нас помочь собрать все осколки от запечатывающего зеркала. Мы собрали всё, что только смогли, но пары кусков не хватало. Мой друг гневился на себя, да так, что я никак не мог его образумить. Он был морально разбит будто сам был этим зеркалом, и вместе с этим ужасно ранен и часто терял сознание. На месте крушения мы никого больше не нашли, но гвардейцы обнаружили следы, уводящие в чащу леса, большая часть отряда ушла на поиски.

Вся эта картина не укладывается у меня в голове до сих пор, всё будто как в тумане. Одно радовало только, мы все живы, почти все... а больше я и думать ни о чем не хочу.

В замке мы пробыли ещё сутки, пока суетилась императорская гвардия, опрашивая всех пострадавших. А я отдал своего друга герцогине Мировской и пошёл помогать Анадель. Нет уж, хватит с меня таких приключений, и ещё я её под такое подставил, мне так стыдно…

И вот спустя некоторое время мы, наконец, вернулись домой, а точнее, мда... пока в поместье Мировской. Домой нас проводить обещали чуть позже. Но теперь можно и поспать, мы чудовищно устали. У меня уже просто нет больше слов. По памяти я быстро вношу эти строки. И уже не знаю, не хочу, пока что-то писать или что-то делать. Я хочу отдохнуть.

Пятое февраля. Наконец-то мы дома! Агенты Джузеппе и Эльфрида сопроводили нас, за что им большое спасибо. И к моему удивлению, дом наш был цел — не бит и не разграблен. Только у порога лежала гора газет, самые свежите из которых пестрили заголовками о недавнем нападении на дворец и больницу при монастыре «Арано», где, как мне позже стало известно, Герхард и герцогиня отражали атаку Германа Маера. Итог известен: некромант схвачен, а полчища восставших мертвецов доставлены обратно на кладбища.

И я уже радовался, что этот кошмар позади. Ну ага, как же… Ещё мы посетили госпиталь, в котором Герхард выздоравливал после всей это передряги. Его здоровье сильно подкосило, а жесточайшее пренебрежение сном наконец дало о себе знать. Сначала ожоги и глаз, теперь вот… рука. Но, вот честно сказать, я даже и не знаю, откуда у Герхарда такие резервы. На одной силе воли тут не вывезешь, а он смог. Тот алхимический круг, из которого Герхард вынимал проклятый меч, был из тех самых, запретных. Нет, даже самым запретным и тёмным, что было у Герхарда в арсенале! Такое описание я услышал от Мировской, и глаза её тогда пылали яростью… Эта техника позволяла сражать жутких демонов, как бы, их же оружием. И такое требовало безвозвратных жертв. В общем, демоны в любом случае остались в плюсе, на друг друга ведь им наплевать… Герхард отдал свою руку, а остатки этой мрачной печати осели в нём. Даже преподобный Арнвальдо не смог вывести из него их полностью, всё-таки, решение моего друга на это было добровольным. И теперь, как я это понял из гневной речи нашей пламенной госпожи, этот «безрассудный придурок» впустил в свою душу часть какого-то демона. Мда, мой друг попрощался с рукой, но даже этого для подобной мерзости оказалось мало, кто бы сомневался… Вот что бывает, когда суёшься в тёмные закрома, пусть даже ради благого дела! Лучше бы Герхард как-то техники Арнвальдо попробовал усвоить, я не знаю. Или для этого как раз-таки нужно следить за здоровьем и высыпаться, да? Ой… ну, что было — то было.

Он лежал в палате на третьем этаже. И когда мы с Анадель уже поднимались по лестнице, я и услышал всё это от Мировской, которая, видимо, дабы сдержаться и не спалить тут всё от досады, выкрикивала всё выше перечисленное перед нами. Анадель попыталась её успокоить, но куда ей справиться с огненным ураганом? Немного остыв, наша госпожа отправилась в конец коридора, чтобы поговорить с главврачом. А когда мы прошли в палату, то были в шоке от увиденного. Вся палата была покрыта сажей, а Герхард лежал на койке и… спрятался под одеялом. В палате разбито окно, и выглянув, я увидел, как всюду снуют стража и гвардейцы.

— Ну, и что тут произошло? — спокойно спросил я, предел моего удивления был достигнут.

Герхард выглянул из-под одеяла и криво улыбнулся:

— Ловля на живца…

— Чего? Говори проще.

— Да что тут говорить? — он вынул голову из-под одеяла и кивком поприветствовал Анадель.

Она неловко улыбнулась.

— Я ловил на живца и почти поймал, — отчитался друг. — Вон, ты разве в окне не видишь?

Я присмотрелся лучше, почти прямо подо мной на земле лежал какой-то силуэт, точнее то, что от него осталось… просто… куча пепла.

— Это ещё что?! — я поперхнулся, удивление моё пробило потолок.

—Да вот, — замялся он. — Я так и знал, что за мной придут. И… ну ты понимаешь?

Недоумённо я взирал на него.

— Короче, меня опередили, — виновато он улыбнулся, не выдержав моего «проницательного» взгляда. — Но ты не поверишь, кто это был!

— Да кто, что?! — удивление моё обращалось в смятение.

— Да и сам был удивлён, — спокойно пожал.. плечом друг. — Сам полковник Даниель де Милано, но я и не думал, что он сможет так быстро до меня добраться. Только он просчитался немного, в тот момент в палате я был не один, и господин полковник... нарвался на беду…

— О свет мой затмить, да мозги выжечь! — смятение моё вспыхнуло и обратилось в холодный сумрак. — Так это был он? Вот там он сейчас..? И он пришёл, чтобы с тобой…?

— Да, как видишь, — договорить он мне не дал. — У меня всё было по плану, но…

— По плану? По плану?! — не выдержал уже и я. — Да ты меня до ужаса напугал ещё в замке, а теперь... и по что я тогда таскал твою бренную тушу под огнём артиллерии, а?! Ну что, весело тебе без руки, да?! Захотелось ещё что-нибудь себе отчебучить? Или вообще целиком?! Вот балбес…

Минута молчания, Герхард пристыжён, а Анадель нервно смеётся.

— Эм, Тони, а где моя птица? — вдруг вспомнил он. — Я её обыскался там в замке и нигде не нашёл. А дурацкий хрусталик у неё, судя по всему, разбился. Ты нигде её не видел?

— Да, там такое дело было… — соображал я на ходу. — В общем, её засосало в двигатель горящего дирижабля. Но ты не волнуйся, только попроси, и мы тебе соберём новую.

Анадель ничего не смогла к этому добавить, только пожелала скорейшего выздоровления и преподнесла корзинку фруктов (зимой самое оно, для скорейшей поправки) и бутылочку томатного сока с перцем, прямо как он любит (а это я ей подсказал). Герхард был слегка смущён и очень обрадован такой вкусной заботе. И уже выходя из палаты, я заметил углублённый след от обуви в кафельном полу... минуточку, кафель был будто расплавлен. И в голове сразу промелькнула мысль: «она смогла прожечь кафель?! Да, стекло, но... кафель?!» И что у неё за огнеупорная обувь такая? Мда, суровая у Герхарда начальница, даже не знаю, жалеть его или завидовать. Может, Анадель действительно была права?

Ну что же, по итогу, дело, так сказать, раскрыто: Герхард в безопасности, по крайней мере с таким-то прикрытием к нему теперь вряд ли кто-то из этих бандитов осмелится подобраться. Охрана у него, что надо. И он всё ещё сохраняет оптимизм, это способствует продлению жизни.

После посещения госпиталя мы отправились на ужин к моему старому другу Виктору, который уже давно ждал встречи и хорошего разговора.

И вот под самый вечер я по традиции заношу эти строки. Да, знатное вышло приключение, такое в жизнь не забудешь. Тебе же, мой дорогой друг, который до сих пор со мной, на данный момент я могу посоветовать кое-что важное, и с тем и простое, отчего мы, такие сложные и запутанные, так часто это забываем: умей прислушиваться к своему сердцу и ощущениям. Моя практика показала, что даже на один взгляд бредовые сны могут таить в себе предупреждения. Да, далеко не всегда чёткие, но всё же.

И пожелать тебе хочу, находчивости в делах, пытливого ума, крепкого здоровья и доброй обстановки.

Надеюсь, что моя тяга к перу ещё сбудется, или мы даже увидимся, и я смогу тебе лично рассказать побольше историй со всеми подробностями.

Седьмое июня. Дорогой мой друг, который до сих пор со мной. Пишу я это уже через приличное время. Прошу прощения за такой обрыв текста, но у меня есть тысяча оправданий и первое, я с заботами как-то забыл про дневники. И если честно, я и сам сбился со счёта, сколько же их у меня. Когда я сейчас занимался переписыванием, то толстенных тетрадей вообще вышло четыре штуки. Какие-то исписаны, а в каких-то хороших листов не осталось. Да и какая разница, сколько их? Я думал даже отправить это в печать, а с оригиналами пусть мои родные занимаются.

Но не волнуйтесь, я ещё быстренько всё опишу, что было дальше.

Собственно всё закончилось тем, что Герхард всё-таки выкарабкался из больничной койки, а Анна Форальберг смастерила для него отличный протез руки. Он, этот негодник, продолжил работу как и прежде: его ждали новые задания, но уже за рубежом.

О грустном: Аберио Пьяджи действительно умер ради спасения других, тем самым дав своему приёмному отцу Арнвальдо Геторе достаточно сил, чтобы тот смог всех вылечить. Память о нём я сохраню на этих листах. Человек был героем, и на такого можно и нужно равняться.

С послом Армандии Жаном Серго после всего этого хаоса я более не виделся. Но думаю, этот человек может о себе позаботиться.

А вот моя сестра в злополучном январе куда-то делась. По тем письмам, что я помню, она сообщала, что уезжает к своему старому приятелю, и что ей Герхард выдал на это все разрешительные бумаги... для выезда за рубеж. И с тех пор я о ней ничего не слышал. Знаю только, что на это время она оставляла помощницу Миру управляющей приютом. Но, наверное, сестра уже вернулась. Нужно будет ей написать. У меня даже возникло желание съездить к ней. Там летом хорошие виды, да и Анадель соскучилась по своим друзьям.

Что касается нас с Анадель. Мы вернулись на свою работу в академию. После таких потрясений работа стала скучнее, что ли, но, вот честно, лучше уж так, чем вновь подвергать свою жизнь опасности. Ой, да кого я обманываю... Адреналин!!! Вот чего мне теперь не хватает.

Но, хотя бы, в отношениях с Анадель полный порядок, мы даже уже перешли на следующий этап и дали клятвы связать свои узы. Да-да, вот так вот. Я время терять зря не буду. И ремонт бы уже нужно начать делать в доме, как раз каникулы и работы немного…

И что, на этом всё? Да... нет. Ага, сейчас! Мне, как минимум, нужно подшить к тексту дневник Анадель, который она вела во время нашего романтического путешествия к моему дядюшке на юг. Ух, выудить его у неё — это мне дорого стоило…

*******И ещё отдельный рассказ Герхарда о его задании на парящем континенте. Мне удалось из него хотя бы чуть-чуть вытянуть.*****

Ещё я думал описать некоторые легенды. Та книжка из замка Тридаль про орден «Рыцарей Света» и «Печати объединения» была очень интересной.

Ну и ещё так, по мелочи... меня всего-то припахали к очередному «приключению». Герхард отправился с каким-то заданием на свою историческую родину — в федерацию Крайзен и, разумеется, там пропал. А ещё, возможно, мне предстоит выяснить — куда же делось «Паровое сердце титана», а также вытащить Герхарда из беды, в которую он сам себя и втянет (опять), ну и... попутно спасти мир.

А на этом я пока прощаюсь, спящая бумага дорогая, знаете ли, заработать ещё на неё нужно...

Эй, тот кто читает, если ты это читаешь, видимо, мир всё ещё существует. И, скорее всего, ты листаешь уже переписанную литературу. Или же ты нашёл мой первоисточник и придумал способ раскрыть тайну спящих страниц?! Да это же пустая белая тетрадка на вид! Ты что-то знал?!

Если первое, то ладно, а если второе, то как ты сумел и посмел?! Ну ладно, уже поздно расстраиваться. Ты всего лишь прочёл информацию, на которой, возможно, всё ещё лежит гриф совершенной тайны. Что тебе за это будет? Не знаю. Всё возможно.

Глава двадцатая: Чужестранные берега

Десятое июня. Как я уже говорил, покой мне только снится, да и то, «с перебоями». Всё началось с запечатанного алхимией письма, которое открылось, когда я взял его в руки — там и было приглашение от герцогини на новый инструктаж. Два месяца назад Мировская поручила Герхарду отправится на поиски украденного артефакта — Парового сердца титана, того самого, которое при мне похитил ныне покойный Ганс Дитфрид. Отдел имперской безопасности взял новый след и отправил свою лучшую ищейку, но… по всем планам, Герхард должен был вернуться ещё месяц назад. На территории Колониальной Дрезденской конфедерации Карла Бабинка, мой друг перестал выходить на связь, что сильно тревожило нашу пламенную госпожу.

И причина её тревог в том, что покушение Вергона всё-таки дало свои плоды. С одной стороны — истинный зачинщик раскрылся, и примерно все лидеры стран собрались в одном лагере мнений, однако, по факту, перед мировым трибуналом Маер старший так и не предстал. И, по мнению Мировской, этот «дикий отморозок» мог себя проявить вновь. А потому со временем всеобщее напряжение всё нарастает, и за людьми, чьи способности могут представлять хоть какую-то угрозу, началась настоящая слежка. А способности Герхарда как раз серьёзны... Проблему усилило и то, что Вергон, этот зловредный крушитель мирового покоя, прокрался на международный саммит в облике известной учёной из Армандии, а также использовал в своих кознях других иностранцев. В общем, все следят за всеми, а недоверие, не смотря на показную тишину, растёт.

И теперь в очередном международном собрании был обновлён и дополнен перечень с классификацией людей по возможностям к разрушению и влиянию на мир. Ранее скорее формальная классификация, подобная древней системе рангов магов по силе, определявшей их статус, теперь служит средством обозначения вероятных угроз. И... Герхард теперь в этом списке, как и Мировская, как, почему-то, и я… Даже братья Молниеносные там оказались на, якобы, тот случай, если тёмный колдун сможет их одолеть и… присвоить их силу, со всеми вытекающими. В общем, в головах вершителей мира сего творится отныне какая-то жуть.

И поэтому наша пламенная госпожа допускает, что власти конфедерации могли задержать Герхарда именно по этой причине, ведь дружба между нашими странами, в отличии от Федерации Крайзен, как-то не срослась, а теперь так и вовсе... Хорошего этом нет ничего, но вот следующее заявление герцогини повергло меня в шок.

Те гвардейцы, что тогда отправились на поиски команды дирижабля, наткнулись на человека, который смог обратить их в бегство. И по их словам этот человек завладел одним из осколков зеркала, запечатавшего Вергона. И мало того, что мой друг ужасно убивался и винил себя из-за этой потери, так и по всем приметам и манере ведения боя, похитителем осколка, в конце концов, должна быть моя сестра. Если это и так, то она намеренно скрывала свою личность, но вот способности утаить сложнее… Нет, я отчаянно спорил с Мировской, что такого не может быть, на её вспыльчивые огненные угрозы мне было откровенно плевать, но перед её доводами моя уверенность рассыпалась в прах. Всё просто: её смог опознать один из гвардейцев, когда наконец он пришёл в себя. Мария применила одно из самых мрачных своих умений и разом сокрушила весь отряд.

Большая часть гвардейцев получила серьёзные травмы, и они впали в долгую кому, а кто сумел убежать — помешались и до сих пор находятся под наблюдением психиатров. И вот совсем недавно один из поверженных очнулся. И я даже не нахожу, что об этом сказать...

Ведь тогда получается, что именно Мария сливала всю информацию с самого начала! И это письмо для беглеца-некроманта было не просто так, она ведь сама мне его вручила! Была ли она уверенна в том, что я не смогу сохранить конверт? Я ведь дилетант, да?! Ну не знаю... Но побег Германа Маера, и его «убийство» ныне покойным Олафом Кондором служили для отвода глаз! Да и к слову, никто сейчас ведь уверенно не скажет, что этим начальником таможни не управляли сразу, а с тем позже за ненадобностью выкинули как тряпичную куклу? Тряпичная кукла, да чтоб меня, да даже эта тряпичная кукла в моём подвале — натуральный шпион, которого я даже не могу изловить! Все эти якобы дружеские визиты и письма с расспросами, о безумие, о моя наивность, всё это оказалось фальшью! Она вдруг решила навещать меня и родителей, хотя до этого годами вела себя совершенно иначе. Ну конечно, Вергон ведь заявлял, что следил за каждым нашим шагом? А как он, например, следил тогда за мной?! Чокнутая стерва, чокнутая дура, дорогая ты моя сестра, раз решила служить такому мерзавцу! И как она вообще так могла? Герхард и я всячески прикрывали её и помогали ей, а она опять... за своё.

Но я до сих пор не могу понять — ладно, прошлое, но почему сейчас?! Что ею движет..? Мировская рассказала мне, что Мария была знакома с Вергоном ещё задолго до этих происшествий, а тут он вместе со шпионажем попросил её о помощи, и та вмешалась. А ведь проклятый талант Марии так похож на магию Вергона, ужасающая мощь моей сестры вполне даже близка к тому, на что способен Маер старший. Я даже испугался — а не родственник ли мне Вергон?! Но Мировская хотя бы тут меня успокоила, сказав, что «это просто карты так совпали». Наша бабка и вправду из похожего древнего рода магов, но с родом Маеров они не пересекались.

Вот оно — предательство со сплошной стеной непонимания, и дабы избежать пустого отчаяния, я решился взяться за дело. На этот раз у меня есть веская причина вмешаться, ведь есть такая вероятность, что Мария отправилась туда же, куда и Герхард. А именно — к одному из оплотов мировой нестабильности — к Карлу Бабинка. Правда, Мировская запретила мне «лезть в огонь».

Моя первоначальная миссия — явиться в первый пункт прибытия Герхарда по его заданию — в городок Аххен в Федерации Крайзен. Я должен проследить его маршрут, находясь под прикрытием научной экспедиции, и выяснить сперва у местных властей, где же теперь мой друг. Или же его след будет теряться в землях конфедерации... но в таком случае мне надлежит сообщить об этом Мировской, а самому ретироваться.

Но я ведь не так прост. Я разговаривал об этом с Арнвальдо Геторе, и он уверенно предполагает, что Мария, как и сам Герхард, могут уже быть во владениях Карла Бабинка, если уже не в его руках. Если это так, то я перешагну границу и отправлюсь туда, даже наперекор требованиям нашей пламенной госпожи. Уверен, что Мария там, а с Герхардом, как ни крути, ей не совладать! Я не стал пока ничего говорить нашим родителям, матушку нужно как-то подготовить к такому. Но моя сестра обманула всех, кто ей доверял, а меня, такого простофилю, легко и играючи обвела вокруг пальца.

Она ведь тогда и узнала у родителей, куда мы с Анадель отправились, а её босс… хозяин...? сложил два и два и понял, что в замок прибудут и другие. Но это ещё и мой дилетантский промах— сообщать родственникам о таких операциях. Может, я на себя и нагнетаю, но будь у меня сила Мировской, то спалил бы и себя и сестру на месте от жуткого стыда! Ох... я обязательно её найду, а точнее — мы. Ибо Анадель отправляется со мной в качестве переводчика.

Одиннадцатое июня. Мы получили точные инструкции, и, разумеется, нам прилично заплатят. Ситуация сложная, и меня, маленького и неизвестного в тех краях, позвали не просто так. Я не состою на официальной службе и ни разу не был замечен в шпионаже. Я — хороший маленький козырь. А Анадель — прекрасное ко мне дополнение, которое поможет мне не заблудиться. Итак, аванс выделен — цель поставлена. Нам надлежит явиться в порт Мирсальт и отправиться с научной экспедицией во главе с известным путешественником и археологом — капитаном Рильянди Барселино. Увы, его знаменитый парусник «Дух приключений» сейчас на ремонте, и наш капитан встанет за штурвал связного судна географической разведки.

Господин Рильянди прибывает в федерацию Крайзен для изучения Бальгамовых высот, где ранее обитали Бальгамиты, наследники рода предтеч. Сейчас это уже небольшой клан, но с большой историей. И ныне только двоим позволено побывать на их священной земле — господину Рильянди и его коллеге, профессору Олову Штезе из Крайзенского университета «Естественной истории и древних наук».

Сегодня отправление. Погода тёплая и без сильного ветра, всё как я люблю. Анадель тоже рада, наконец она может одеть свои любимые наряды.

К слову, за последние приключение мне заплатили столько, что я могу сейчас при всех прежних тратах построить дом с нуля под ключ! Ну, как минимум, отремонтировать старый. И этим следует заняться, пока у студентов каникулы. И я всё больше сомневаюсь, а не оставить ли мне теперь работу в академии? Мой наставник уже предлагал нам с Анадель работать на него... У Иоганна как раз намечается новое производство, и ему в испытательных лабораториях нужны специалисты. Ладно, посмотрим, пока это терпит.

В жаркий полдень мы сели на предоставленное герцогиней такси, а путь под знойным безоблачным небом до славного порта Мирсальт занял все пять часов, и мы, манимые бризом океана, уже были готовы броситься в воду.

Местом встречи был назначен старый прибрежный форт, ныне обращённый в туристическую зону. А в головном капитанском флигеле нас уже ждал капитан Рильянди Барселино — высоченный, одетый в синие брюки и пиджак, а с плеч, придавая капитану героический шарм, свисал белый плащ. Как лучи солнца светлые волосы дополняли непрерывную добродушную улыбку человека, всем сердцем любящего жизнь. Это человек-легенда, за спиной которого уже полсотни дальних походов через океан к самым потаённым частям нашего мира. А его имя встречается в газетах так часто, что ему бы позавидовали правители многих стран. А его настрой и позитив… нет, с подобным человеком я знакомлюсь впервые.

Так широко шагая, что нам пришлось со всем багажом чуть ли не бежать, он сопроводил нас на борт своего временного судна «Северный ветер» и показал нашу каюту. Кораблик совсем не большой, и места в нём немного. Но что ещё может дать малое связное судно с экипажем максимум в десяток человек? Нам, как почётным гостям, выделили каюту старпома, который сейчас на верфи занимался ремонтом «Духа приключений». К тому же, в этот «скромный походик» наш капитан решил пойти налегке, вместе с нами на судне были лишь кок и единственный, пусть и «старший», механик. Ну, теперь и два инженера плюсом, а потому можно спокойно отправляться…

Наконец, швартовы сняты, дизеля заработали, и мы начали отходить от пристани. Не теряя времени, Анадель вышла на палубу, дабы приобрести летний загар. Капитан выделил нам для этого хотя и старый, но сносный шезлонг. И… всего пара минут на палубе, а меня уже укачало, и я спустился обратно. Нет, морской болезни я за собой не замечал, просто кораблик маловат, а волны высоки.

На обратном пути я зашёл на капитанский мостик, только там был нормальный спуск с меньшим шансом сломать себе ноги. Капитан вертел штурвалом и подпирал головой потолок рубки:

— Что такое?! Неужели вас укачало? — по-детски искренне удивился он, а затем меланхолично прошептал. — Да тут же колыбель...

— Ну, кому как, — я сокрушённо пожал плечами. — Я не ждал такой качки.

— Да вы зелёный как вулканов крокодил, — без тени злорадства усмехнулся он и вынул что-то из кармана. — Так и думал, что вам пригодятся эти пилюли.

Без лишних слов я проглотил одну, залпом запив водой из капитанской фляги и присел рядом на скамью. А капитан что-то напевал там себе под нос и даже немного двигал ногами в такт. У него на скамейке я заметил знакомую книжку, которую уже видел у Марии в кабинете: «Семь советов, семь шагов как стать успешнее во всём», автор — Илья Клин Бабинский. Да уж, видал я его книжки. По мне — в них сплошной вздор. И зачем такая капитану? Так-с, семь шагов к успеху, значит:

Шаг первый — будьте самим собой…

Бла-бла-бла на десятки страниц…

Шаг пятый — встаньте перед зеркалом и буквально загляните в глубины своего внутреннего мира. Ага, буквально, да? Вскрыть себя и посмотреть?

Бла-бла-бла…

Самый главный шаг, шаг седьмой — купите третью книгу и узнайте, как за очередные семь шагов стать ещё успешнее. Всего-то за 9,99 вермарок. Ага, это пока.

С такой книгой дома я бы эти семь шагов до туалета прошёлся, вот где я видал этот успех. Книга для дураков, не иначе, семь шагов к психотерапевту сделать бы тем, кто это читает. Думаете, нагнетаю? Да у этого автора целые серии похожих книг:

«Семь шагов к безбрежному могуществу»,

«Семь шагов к лучшей жизни вне брака»,

«Семь причин любить себя больше»,

«Семь лет по семь шагов через каждые семь дней до полного понимания устройства мироздания!»

Каждая из этих книг входит в серию обычно, как ни странно, из семи штук, а каждая последующая дороже предыдущей. Упс, кажется, я что-то произнёс вслух, и капитан, не меняя свей вечной улыбки, обернулся ко мне:

— О, а я смотрю, вы заинтересовались этой книгой?

— Да, да, ох уж эти увлекательные семь шагов, — постарался я обрушить лавину иронии и скептицизма на очередного читателя этого безобразия. — Скажете, капитан, вам она действительно помогла?

На что Рильянди рассмеялся и выдал следующее:

— Знаете ли, я фанат этого чудесного автора! — шокировал он меня. — Илья просто смотрит в корень всех проблем сразу и даёт доходчивую, простую инструкцию. А по поводу того, дала ли она мне что-то — безусловно, да ещё как! И вам она может помочь тоже, — кивнул мне капитан, будто увидел во мне что-то не то. — Ах, я тут вспомнил, даже забавно, у нас как раз на судне есть шлюпка «Семь шагов». Может, всё же попробуете? — указал он глазами на книгу, которая всё ещё была в моих руках.

— Ладно, ладно, я всё понял, — моя лавина скепсиса перед солнечным позитивом Рильянди растаяла просто… — Эта книга может быть полезна, мда, меня уже и тошнить перестало. Спасибо вам, — незаметно я положил книгу обратно. — А я, наверное, пойду.

— Как скажете, — капитан уже вновь смотрел на море. — И не забывайте про семь шагов.

«ААААА», — мысленно выругался я.

Я спустился в каюту и решил написать сегодня хоть что-то. Увы, мой новый дневник намного тоньше, чем я хотел. А ведь это потому что у меня служебная поездка. Всё из-за того, что на невидимые чернила уж очень высокий спрос, особенно у министерств, а изготавливают эти чернила и бумагу из крайне дорогих ресурсов. И пусть эти чернила научились синтезировать, но вот бумага требует особых и, судя по всему, теперь и весьма редких пород. Даже на специальном рынке этот товар теперь сложно найти. Как бы мне этого не хотелось, нужно экономить место...

Двенадцатое июня. Волны бьются о борт, толкая судно как игрушку, и меня вместе с ним. Я же раньше не страдал морской болезнью, а тут… Одно радует, Рильянди помог Анадель ингредиентами для отвара (пилюли не помогали уже), и к середине дня мне стало получше. Сейчас три часа дня, за бортом плюс двадцать четыре, волны стихли, но вокруг появился густой туман. Из-за него мы простояли на якоре не менее двух часов. О, облегчение. Капитан сообщил, что по пути для пополнения запасов мы зайдём в порт Гильянмар — последнюю точку нашей империи в этих водах. —

Туда мы причалили к вечеру. Матросы заносили ящики с припасами на палубу, и мне стало интересно, чем же нас будут потчевать. И капитан охотно показал нам содержимое ящика: он был доверху набит красными как раскалённый металл и размером с кулак вулканическими помидорами. Тогда я спросил — куда же мы их везём?

— Да, собственно, никуда, — улыбка Рильянди сияла. — Всё это мне! Мне же нужно что-то есть, пока мы в пути.

— Прошу прощения, вы серьёзно? — озадаченно спросила Анадель.

— Точно так, милая леди! — деловито ответил Рильянди. — Всё только для меня. Но не переживайте, для вас мы подготовим более разнообразное меню.

Как-то не похоже, что он шутит, скорее, у него такая странная манера общаться. Его речь почти всегда содержала то ли сарказм, то ли иронию, удивительным образом слитую с безграничным позитивом. Ну да ладно. Хотя куда ему столько? Даже с его ростом этих помидоров ему на месяцы хватит! —

И вот мы взяли курс к берегам Федерации Крайзен. Погода была спокойна, и волны уже не так сильно швыряли нас. Я удивлён тем, что наш капитан сам постоянно стоит у штурвала, а не его рулевой, которого даже не было на борту. Почему он не взял сюда больше людей из своей команды? Ну-с, такое количество вулканических помидор Рильянди может потреблять не отходя от штурвала, даже пройдя весь океан. Ой, ладно, просто это уж очень странно… —

Берег острова уже за горизонтом, наша посудинка набирала ход, мы с Анадель сели за карты. И за игрой Анадель завела разговор на тему отношений. Так и не даёт ей покоя этот якобы роман Герхарда и Мировской. Ох уж эти «факты» и «косвенные улики», моя подружка-детектив уже всё разложила по полочкам: взгляды, кто, куда и где… Ох уж теории и гипотезы в любовной науке на уровне дешёвой бульварной литературы. Конечно же, это служебный роман и обязательно с печальным концом… Невольно утомившись, я решил перевести этот поток милых сплетен в более безобидное русло — на нашего капитана. Уж слишком он странный, по крайней мере, не мне одному это так кажется.

— Ты не думаешь, что тут что-то не так? — начал я. — Как-то странно он на всё реагирует, а ещё, он действительно уплетает помидоры как семечки, когда я проходил мимо, то увидел, что уже треть ящика опустела…

— Ну, что он такой оптимист, то это обычное дело, — Анадель снова ловко побила мой ход. — А вот помидоры… может, это он просто пошутил так над нами?

Ага, он при мне съел десять штук, — следующая моя карта была уже посерьёзней. — Он их будто не жуёт, а глотает просто. А его улыбка, — я поёжился, вспоминая. — Такое чувство, будто она натянута, будто он что-то скрывает. И это меня пугает, если честно.

— Ну ты и выдумщик! — Анедель рассмеялась. — Наш Рильянди Барселино уже многое повидал и знает, как интересна жизнь. Почему бы не улыбаться тогда? Да и герцогиня не доверит нас абы кому. Кстати, как думаешь, он знает о цели нашего путешествия?

— А вот я и не выдумываю, — насупился я как мальчишка. — Нет, думаю, он не знает. У него же есть своя цель — древние кланы, археология, все дела, а мы так — попутчики. Мы сойдём в Аххене и займёмся делами. Хотя нас и могут позвать к нему на помощь, на судне мы записаны как механик и переводчик, это наше прикрытие. Но не думаю, что мы сильно будем ему нужны.

Вдруг дверь скрипнула, и свет в коридоре заслонила большая тень, послышался звонкий удар.

— Ай, блаженная Лунарис, какая неприятность! Ах ты непослушная балка. Что я тебе сделал?

Понятно, кто-то ударился головой, пока нас подслушивал.

— Чего изволит наш капитан? — невозмутимо спросил я . — Входите уже. Вам там, кстати, помощь нужна? Сильно приложились?

Капитан открыл дверь и просунул голову в каюту словно жираф.

— Да со мной всё нормально, — широко улыбался он. — Правда, теперь балку выпрямить нужно. А вы обо мне говорили, или мне послышалось? Могли бы у меня и напрямую спросить, я и так бы вам всё-всё рассказал.

— Прошу прощения, — улыбнулся я ему в ответ. — Но при всём уважении, вы долго там были?

— Да нет, я на камбуз шёл, у меня помидоры закончились, — он сама невозмутимость.

— Что, вы уже съели целый ящик? — а вот я осёкся.

— Да, ничего не могу с собой поделать, — кивнул он радостно. — Ладно, прошу прощения, что помешал вашей идиллии, я тогда пойду. А вам бы пораньше лечь, а то ночью будет шторм.

Несколько секунд он ждал нашей реакции, а потом до меня как дошло… да уж, я уже посинел от предчувствия.

— Спасибо, — кивнула ему Анадель, а мне подмигнула, напоминая, что надо бы выпить отвар.

Капитан вернулся в коридор и продолжил своё шествие. Опять послышался звонкий удар.

— Что, опять? — без малейшей нотки боли удивился Рильянди. — Потолки бы тут расширить.

Я же вышел посмотреть, как он там, но он уже исчез в коридоре. А когда я увидел металлическую балку-распорку, то обомлел. В ней была вмятина, неглубокая, но всё-таки. Сильно же он приложился... как только голову себе не разбил?!

И вот мы готовимся ко сну. Спешно записываю эти строки, не хочу ждать большой волны. Я даже себя привязал к койке, чтобы не упасть от качки, а вот Анадель, ей хорошо, у неё нижний ярус с высоким бортиком, а моя койка сверху почему-то без него, нужно же как-то выкручиваться.

Тринадцатое июня. Новый день, но старый вид из окна — сплошная водная гладь, глазу не за что зацепиться. По крайней мере, погода хороша, ветер спокоен, и волны утихли после ночного буйства. Я успел заснуть ещё до шторма, но завязанный в ремнях и верёвках я запомнил, как меня во сне трясло.

С завтраком нам помог кок, такой же весёлый и жизнерадостный, как и капитан. Каша мастера Сальваторе посоперничала бы с домашней, которую готовила мама. И мы постарались вытянуть как можно больше про нашего капитана у этого добряка. Особенно о том, ест ли Рильянди хоть что-то кроме вулканических помидор.

— Знаете, капитан у нас — что надо! — докладывал кок. — Без вредных привычек и скверных слов. И с любой задачей справиться может. А про его рацион, ну, почему только помидоры? Ещё он очень любит морковь и яблоки, в тех ящиках их по одной трети от всего количества.

— А как же остальное? — удивилась Анадель. — Он хотя бы мясо-то ест?

— А, ну да, ест конечно, — пожал плечами кок. — Правда, этим он скорее предпочитает питаться на суше, а в море он обходится таким вот набором. Да, соглашусь, это немного странно, но, поверьте, в этом нет ничего дурного. Зато вон какая у него форма: высокий ловелас, красавчик, кстати, одинок, — он заговорчески подмигнул. — Если у вас есть хорошая партия на примете, то скажите мне, и мы его сосватаем.

— Так он что, совсем один? — спросила Анадель. —- И никто его на земле не ждёт?

—Так уж выходит, на земле его только питомцы ждут, — грустно кивнул ей кок. — Честно, я уже и не помню, почему так вышло. Но самое главное, посмотрите на него: он же сам идеал, я бы сказал, хорош во всём. Команда его уважает за стальные нервы, справедливость и отходчивость. А уж про его походы и подвиги можно рассказывать сутки напролёт, лучше в книжке прочитать или у него самого спросить...

Анадель продолжила загорать на палубе, а я сидел рядом и читал книгу о легендах, такую же, что нашёл в замке. Я не удержался и выцепил её в комиссионном книжном магазине. В ней описывались события трёхсотлетней давности: об основании ордена Рыцарей света и их влиянии на мир. И вот я добрался до главы с рассказом о лорде Авариусе Чёрное Зеркало. Он был верховным учёным при дворе короля предков предтеч и владыки Парящего Континента Аробо Мироро.

В орден лорд Авариус вступил третьим, представляя интересы своего короля. Лорд Чёрное Зеркало обладал способностью видеть через любые, даже самые мутные отражающие поверхности. Ничто не могло скрыться от него. А его умение погружаться в зазеркалье, его собственное измерение, уже продемонстрировал однажды Герхард. Изучая свои способности лорд Авариус изобрёл оружие, способное одолеть самых тёмных и опасных сущностей: Чёрное Зеркало — артефакт, запирающий в себе и тело, и дух целиком.

Однако, большие силы — большая ответственность. Могущественный Авариус погряз в тщеславии, пологая, что теперь всё ему подвластно. И он предложил своему королю вернуть былое величие Парящего Континента, который когда-то был центром земли. Но мудрый владыка Аробо Мироро не разделял таких рвений. Годами лорд Авариус пытался переубедить своего короля, и в своих попытках он зашёл слишком далеко, вызвав катастрофу континентального масштаба. После очередных «изысканий» баланс магии рухнул, а с тем и сам Парящий Континент начал падать в океан.

И вот теперь, по этот самый день лишь малые части великой страны остаются в воздухе, одни держат гигантские подпорки и укреплённые хранилища древней силы, а под другими пока ещё не развеялась магнитная магия. Небесный народ уже весь давно покинул свою родину, и только лорд Чёрное Зеркало остался там один. Отказавшийся слушать свой орден и короля, теперь блуждает он из века в век по этим землям в поисках силы, способной поднять Парящий Континент в небо вновь. Но он уже опоздал, туман величия слишком плотно покрыл его глаза. Теперь он один на этой земле, словно призрак-узник своих преступлений.

Да, из века в век, ведь уже три сотни лет нет этого королевства. И теперь после этой книги я целиком уверен, что лорд Чёрное Зеркало и есть этот таинственный наставник Герхарда. А его возраст, ну, после Арнвальдо, такое меня удивляет не сильно. Да и в книге не сказано, жив или мёртв этот лорд, в ней его судьба окутана тайной. А ведь приятно понимать больше, чем прочитал… И как досадно было бы упустить такую книгу, не держи её я крепче, и вырвал бы тогда все эти загадочные истории ветер из моих рук. Что ж, дабы спасти своё познание от покушений дикой природы, я решил спуститься вниз.

Но что такое? По пути в каюту я заметил, как наш капитан с акробатической точностью прогуливается по грот-мачте и, поедая спелое яблоко, что-то поёт, да ещё и танцует. Вот это опыт, вот это координация, а ведь до палубы ему падать метров девять.

— Капитан?! — закричал я ему. — Прошу прощения, капитан Рильянди!

— Да, да, Тони, да?! — ответил он, сама невозмутимость. — Что вы хотели?!

— А это не опасно? — мне даже страшно смотреть на него.

— Нет, ни капли, — ответил он, о идеал спокойствия. — Я прекрасно могу удерживать баланс, плюс тут сверху такой свежий ветерок... и чайки со мной разговаривают.

— Что? Чайки? Нет, я про... — и тут я осёкся. — А кто у штурвала?! Мы же идём на полном ходу!

— Не волнуйтесь, мой дорогой попутчик, — Вот как мне ещё его отношение описать, а? Ведь нельзя сказать про такого опытного человека, что он разгильдяй?! — Всё под контролем, у меня просто время разминки!

И он продолжил напевать:

«В любом деле я прямо ас.

Лечу над морем как пегас.

Вам куда бы не пойти,

Меня ни в чём не превзойти!

Стальные нервы!

Стальной канат!

Поговорить я буду рад!»

— Ладно… — что-то я на его фоне даже потускнел. — Прошу прощения, что отвлекаю от столь полезного занятия, я, пожалуй, пойду.

— Хорошо, хорошо! — помахал он мне рукой, державший откусанное яблоко. — Кстати, по моим подсчётам нам осталось совсем немного, к вечеру будем уже у берегов Федерации Крайзен!

Я решил немного вздремнуть и перед этим внести пару строчек. Дорогой друг, который до сих пор со мной, вновь я к тебе обращаюсь, и мой совет будет таким: зарядка — это хорошо, но я точно не стану советовать совмещать её с настолько сложными делами, как управление судном в одиночку и прогулка по мачте (непонятно зачем), да ещё и кушая попутно. Это может быть опасно. Не для вас, так для кого-то другого! Не повторяйте вы этого, пожалуйста, а то, кто знает, что может случиться...

Я подремал немного, а позже в каюту зашла моя загорелая Афина. Мы дежурно сели за карты и поболтать о пустяках. Как друг из моего рюкзака резко пахнуло чем-то горелым. Я быстро схватил его, и тут же понял причину. Когда Мировская отправляла нас на задание, она вручила мне особый артефакт для общения.

Я её убеждал, ладно, пытался убедить, что могу прекрасно справиться и с обычным телеграфом или радио, но она твёрдо настояла на своём: видите ли, мои достижения прогресса уязвимы к прослушке. (Да будто сам не знаю! Ой…) И вот вручённая нашей пламенной госпожой резная дощечка и запахла горелым. Отличный способ позвонить, мда уж. На табличке проявились угольно-чёрные символы послания, напи… выжженного на старом диалекте народов Завулканья, который Мировская использовала вместо шифра, и которым вполне свободно владела моя весьма эрудированная Анадель. Мда, сообщение содержало повторный инструктаж, будто первого мне было мало. Слово за словом текст проявлялся:

«Хочу вам напомнить, ваша задача сопровождать капитана Рильянди и далеко от него не отлучаться. Вам нужно выяснить лишь маршрут Герхарда, и где он может находиться сейчас. Как только это будет известно, вы должны мне об этом доложить и немедленно вернуться с капитаном домой. Далее мы будем разбираться сами.

Ещё раз повторяю, дело о вашей сестре на особом контроле, не вмешивайтесь в него, этим занят сам Герхард, а также весь отдел имперской безопасности.

Но, как я уже и говорила, Герхард в попытках узнать у местного отдела безопасности больше подробностей резко оборвал связь, поэтому будьте осторожны и избегайте лишних встреч. Если же Герхард сам каким- то чудом выйдет на вас, вам необходимо также в срочном порядке ретироваться.

Запомните, там другое государство и другие порядки. Если попадётесь и вы, мне будет крайне сложно, почти невозможно вас вернуть обратно. Никаких горячих, необдуманных вторжений, иначе быть беде».

Сообщение окончилось, и тут же стало стираться с таблички. Ну конечно, да-да, так я это и оставлю! Мои планы куда масштабнее, как минимум по поводу Марии. Я хочу посмотреть в её лживые глаза, а уже потом можно и убираться оттуда. Я также приложу все усилия, чтобы помочь своему другу, и ничто нас не остановит. Мы уже имеем опыт подобных приключений, и нас не запугать ни тёмным силам, ни политическими уловками.

После прочтения мы ещё долго обсуждали наш план. Для начала, найдём Герхарда и поможем ему с его заданием, а уже после будем выбираться, а потом и Мария, обязательно. Я так это не оставлю!

Вдруг сверху послышался топот, мы вышли наружу. Капитан всё ещё был на мачте и разминался. А повар с механиком смотрели вдаль, там на горизонте было судно со странным флагом.

— Капитан!

— Да, Сальваторе?

— Этот корабль, смотрите, его флаг, сэр.

Капитан, буквально как на турнике, зацепился ногами и повис на мачте, затем дотянулся до сумки, висящей рядом, и вытянул оттуда подзорную трубу:

— Хм, интересно, я таких раньше не видел. Кто это по-вашему?

— Сэр, это пиратский флаг, судя по всему это люди пиратского Командора «Рыжая борода», — ответил стармех.

— Что? Впервые о таком слышу. Вы, видимо, шутите?

— Да какое там, они как раз на той неделе отбили торговый барк у южной Зивилии! — посетовал кок.

— Хм, интересно… — капитан ловкими движениями сложил трубу и вернул на место. — Ладно, не волнуйтесь, может это и не они. Пойду проверю.

— Что? Вы уверены? — разом спросили оба его подчинённых.

— Да, а почему нет? — Рилянди продолжал свисать… — Возьму, и сам у них спрошу. Быть может, это всего лишь недоразумение. Давайте подплывём поближе. Стефан, машинам ход, полный вперёд.

— Хорошо, слушаюсь, — козырнул стармех.

Что это значит, он что, из ума выжил? Но я и сказать ничего не успел, пока мы с недоумением взирали на капитана, который под усилившийся шум из машинного отделения подтянулся и спрыгнул вниз, прямо на рубку и встал за штурвал.

Но, возможно к счастью, всё произошло не так, как я ожидал. Мы уже были близко, там стоял маленький парусник с дымовой трубой. С его палубы на нас смотрело минимум пятеро.

Рильянди подошёл к краю борта и, взяв в руки рупор, начал расспрашивать команду на том корабле. Исход этого действа был неожиданный. Команда парусника напротив, завидев капитана почти в лицо, чьё судно мчалось им прямо в борт, резко закопошилась. Из трубы повалил чёрный дым, и под визгливые крики этот корабль стал буквально удирать от нас на всех парах. Рильянди пытался до них докричатся, мол: постойте, вы куда?

Но они лишь прибавили ходу и даже начали выбрасывать груз. И, действительно, флаг у них был похож на пиратский. Но они удирают... вот это номер. Неужели, они настолько не ожидали встречи с нашам кэпом, что так быстро пустились наутёк? Рильянди удивлённо смотрел им в след, а после скомандовал:

— Ай, ладно, что-то с нами не хотят говорить. Машинное, моторы в норму, нам их не догнать, у них и ветер попутный. Берём прежний курс, напоминаю, до места нам примерно два часа пути. Так что, собирайтесь потихоньку, — широко улыбнулся он нам.

Мы, всё ещё удивлённые, немного понаблюдали за удалявшимся силуэтом суда, а после решили выполнить капитанский приказ и начали собирать багажи.

Ну вот мы наконец и увидели чужестранные берега. Вдали светил маяк, так как вечер принёс с собой туман, свет оного был просто необходим. Ещё через пятнадцать минут мы пришвартовывались в порту Аххена. Повсюду сновали рабочие и голосили на непонятном мне языке. Я знаю немало языков, но южно-океанические обошли меня стороной. Даже когда Герхард переехал к нам, он уже говорил на Ригилийском, а на родном изъяснялся крайне редко. Ну, зато у меня есть один очень близкий человек, которая намного лучше меня сведуща в языках. Я тут почти бессилен, только к своему позору пару выражений знаю и то ругательных.

Мы сошли на берег, когда солнце уже зашло за горизонт. В порту к капитану подскочил человек, видимо, встречающий. Он сказал, что для нас уже готовы номера. Рильянди махнул нам рукой, приглашая за собой.

Ну, хотя бы, спать не на корабле, а то эта качка меня уже довела до... К слову, наш отель был совсем у причала. Маленький и приветливый домишка, всего три этажа. Название его Анадель мне перевела как «Прибой», но букв там явно было больше, странный у них язык. Хотя, ничего плохого про него не скажу, звучит он звучно и явно имеет множество речевых оборотов. И даже с первого знакомства можно сказать, что он сложнее нашего.

Отель был небольшим, а для капитана так и вообще маленьким. При входе он чуть не снёс дверной проём своим ящиком то ли помидор, то ли моркови, который с собой принёс.

Нас встретил мужчина в костюме, весьма странном для обывателя из наших краёв. Видимо, это традиционный наряд: интересная угольная шляпа, деревянные башмаки, клетчатая красно-чёрная рубашка и очень короткие синие штаны. Сам мужчина был невысокого роста, а лет ему примерно сорок пять. Он с ломаным акцентом поприветствовал нас.

Пару минут на бумажки, и мы уже шли заселяться в комнаты: нам с Анадель одна на двоих на втором этаже и отдельная для капитана Рильянди на первом. Он при попытке зайти на второй этаж сбил головой светильник, так что, да, для него первый этаж будет более удобным, если это можно так назвать. Ой, бедный капитан, как он держит такую улыбку даже при постоянных ударах головой об неровности на потолке? Ни разу ведь не поморщится! Хех, у него вообще другие эмоции есть..?

Нам достался крошечный номер с окном на город. Остальные дома, те, что мне видны, сильно отличаются от тех, что у причала: один-два этажа с необычными, остроугольными высокими крышами. Как-то странно, с точки зрения практики, это не самое удачное решение. Насколько я понимаю, снега тут почти не бывает, и потому не ясно, зачем же тут такой угол наклона. А вот если крышу чинить нужно, то как на неё забраться? Да, видимо, такое здесь чисто из-за традиций. Но традиции же имеют под собой причину, так?

Хотя, что судить по маленькому городку? В Симбирии тоже не все города и дома одинаковые, или вот у нас... Наверное, этот городок ещё из старой эпохи, но всё же он выглядит мило. Дома преимущественно из кирпича, узенькие улочки и почти у каждого дома виднеется свой палисадник. При свете уличных фонарей это вообще стало походить на городок из сказки моего детства.

Ну что же, дорога была длинной, лично я очень устал, хочу спать. Кровать была одна, но для нас это уже не проблема, главное, что бельё чистое и подушки мягкие. Я быстро набрасываю эти строки и ухожу на боковую. Всё.

Глава двадцать первая: Техно Барон

Четырнадцатое июня. Снился странный сон, опять вещий? Ага, забыл, я ведь «провидец». Но вот относиться к этим «видениям» я стал немного серьёзнее, а то вдруг что. Опять я был непонятно где, но уже вместе с Анадель. Мы бежим через лес по узкой тропинке, позади нас и всюду незнакомые голоса и лай собак. Мы добежали до какого-то сарая и там увидели Герхарда, но он почему-то всё время стоял к нам спиной, и лишь похмыкивал на мои вопросы. Он сидел на стуле, смотрел в стену и что-то бормотал. «Почему я не вижу?» — вдруг услышал я от него. Анадель уже шагнула к нему спросить, что происходит, как вдруг пол подо мной провалился, и я рухнул в бездну. И вот тогда я проснулся.

Ага, побольше мне кошмаров, побольше, чтобы я как моя сестра покатился по наклонной. Но если я узнаю, что эти мои сны — очередные козни Марии, я ей устрою тяжёлую отповедь.

Завтрак не удался, в местном заведении подавали очень странные блюда, и я, конечно понимаю, что рядом море, но… неужели всё меню должно состоять из одной только рыбы?! А названия блюд — «перевёрнутый кальмар» или «всхлопнутый угорь», всхлопнутый… как это вообще?! И как это есть? Оно же всё полусырое. Но напитки, я надеялся хотя бы на напитки, но добили мой аппетит именно они. Как вам газированный рыбий жир? Или не хотите ли «Марлина под мухой»? Это ещё и что-то спиртное, похоже. Единственное, что я смог пригубить — это кофе с наших ригилийских плантаций в Долине вулканов! Да, это тот самый случай, когда я готов выпрашивать у Рильянди помидоры и морковь, да только так и питаться тоже. Капитан, кстати, был на завтраке вместе с нами, и всё также непрерывно широк и добродушно улыбался, сверкая начищенной белизной.

— Ну что, дорогие мои попутчики, — разговаривал он, смеясь, будто рад нас видеть. — Вот мы и на месте! Как спалось?

— Просто замечательно, — недовольно пробухтел я, зевая.

— Вот и отлично! — потряс он меня за плечо, будто проверяя, не упаду ли я. — А теперь о делах. Профессор Олоф Штезе уже, должно быть, ждёт меня у бальгамитов. С ним мы посетим одно из святилищ их предков, которое не показывали никому уже сотни лет, но мне они решили оказать такую великолепную милость, ведь я везу им таблички родственной им народности аж из-за океана, от их северного племени.

— Мы можем вам чем-нибудь помочь? — оживилась Анадель.

— Да это необязательно, — утешил меня капитан и понизил голос. — К тому же, у вас здесь «дипломатическое дело», по крайней мере, госпожа Мировская так сказала мне. И я не могу вас отвлекать. Но когда вы закончите с этим, то я буду рад, если вы позже присоединитесь ко мне. Я познакомлю вас с Олофом, это прекрасный человек, прекрасно осведомлённый о местной культуре. Также, если вам…

Тут нас прервали. В заведение влетел кок, ночевавший на судне. Крайне встревоженный, он подбежал к капитану:

— Капитан, там это, — пытался как отдышаться. — Беда, короче.

— Сальваторе, друг мой, — капитан всё также широко улыбался, совершенно не меняясь в лице, — что же вас так расстроило?

— Они, они, — кок запинался, но уже от злости.

— Друг мой, будьте любезны, — сиял наш капитан глубокой невозмутимостью. — Я не понимаю.

Сальваторе глубоко вздохнул:

— Люди из порта пришли с проверкой.

— Ну так это не плохо, нам нечего скрывать! — ага, а если бы и было что, лицо капитана этого не выдало бы никогда. — Продолжайте.

— Они, таможенный контроль, — произнёс кок сердито. — Они конфисковали всю вашу еду! И даже морковь! Они сказали, что это контрабанда! Я как мог, стоял на своём, капитан. Но они пригрозили нам санкциями. Они забрали даже тот ваш ящик помидор, который лежал под кроватью. Залезли даже туда! Простите, капитан, я не смог остановить их. Я пытался, но их правила жёстче, чем в тюремном форте Андайн!

— А-ха-хах таможня, контрабанда, а-ха-ха-ха! — новость Рильянди явно повеселила (если он вообще бывает не весёлым). — Интересно, как вы их только на суп не пустили? Им просто повезло, что при вас не оказалось ваших инструментов с родного «Духа Приключений»! А-ха-ха-ха! Что же, люблю я общаться с людьми. Пойду пообщаюсь. А вас друзья, прошу прощения, вынужден оставить.

— Конечно, конечно. Распишите им как следует, ровно по семь шагов, прямо как в книге! — «поддержал» его я.

— А-ха-ха-ха! А вы молодец, — помахал он мне пальцем, — всё-таки прониклись книгами великого Ильи Бабинского. Удачи вам!

Капитан встал из-за стола, и чуть ли не сбив люстру, направился вместе с Сальваторе прочь.

И вот мы остались одни, пора искать Герхарда. По известным данным он остановился в Аххене как раз в этом отеле, потом сел на поезд и двинулся вдоль побережья до промышленного города Гёбен-Хау, Центр не в центре. Там он должен был получить наводку от агента: по словам информатора артефакт, похожий на Паровое сердце титана, мелькал в руках у местных оружейных баронов, самый заметный из которых — барон Фридрих Губерт. Здесь же Герхард обнаружил след Марии, но как только он добрался до Гёбен-Хау, связь с ним оборвалась. Пока герцогиня предполагает, что Герхарда перехватили скорее власти конфедерации, нежели оружейные бароны, но нужно проверить и там.

Под видом приглашённых мы с Анадель должны проникнуть на одну из фабрик и постараться найти того самого информатора под кодовым именем «Коллин». Он работает младшим техником на фабрике Зондер Крафтфарцойг Фридриха Губерта. Эта фабрика производит грузовые авто, и поскольку она не является государственной или секретной, на ней иногда проходят выставки для потенциальных покупателей. И мы явимся туда не под своими именами. Изначально вместо нас должны были прибыть двое из министерства сельского хозяйства, их туда пригласили посмотреть новые шасси грузовиков.

Оротти Марино Капроджо и Сикорская Дороти Гейл — у нас уже есть все нужные документы на эти имена. Ещё мы подходили под внешнее описание и возраст наш практически такой же, так что нам даже маскироваться не нужно. Вдобавок так совпало, что наших соотечественников из министерства пригласили на подобный показ впервые, ведь до этого такая возможность была только у Иоганна Форальберга и группы его инженеров.

После завтрака мы, согласно расписанию, должны быть на вокзале уже через полтора часа. Ещё раз сверив легенду и наши бумаги, я уложил все документы обратно в портфель. Свои же, настоящие, мы оставили на корабле, я их хорошо спрятал, не один (треклятый) таможенник не найдёт. Нет, в этот раз я действительно постарался всё спрятать максимально хорошо!

У нас оставалось немного времени на расспрос хозяина отеля о Герхарде, но ничего внятного выяснить не удалось. Мистер Додоро, если верить его словам, в то время болел, а его сын, тогда его замещавший, ушёл в плавание. И книгу учёта нам, разумеется, никто не дал. Но, в любом случае, нужно двигаться дальше.

До вокзала мы добрались вовремя, он совсем рядом с портом. Анадель купила для нас два билета в купе, рассчитавшись местной валютой. Как же хорошо, что у нас есть всё необходимое для шпионов: валюта, документы, да вообще всё как нужно. Главное теперь — это вести себя по сценарию, а как будет возможность, тут же с этого сценария и соскочить.

На платформе скопилось много людей, все из рабочего класса. Поезд уже подходил, он, к слову, весьма необычный. Головной локомотив состоял из трёх секций: на две головы один тендер. Как по мне, это странное решение. Ещё у его была остеклённая рубка сверху, а дымовые трубы не прямые, а вывернуты будто рога.

Мы заняли купе под номером десять во втором вагоне, к счастью с нами никого не было. А ведь в поезде был всего один купейный вагон, но стоили места немало — целых три сотни хау за билет во втором классе. Дорого, но зато у нас меньше шансов с каким-нибудь ненужным незнакомцем пересечься.

Наш состав двинулся с места, ему предстояло проехать более ста километров вдоль побережья, а по пути будет около десятка остановок: Город Кришталь, Станция №215, Криштельский лес (охотничьи угодья), Деревня Прауде, Областной город Эльстенхоф, затем несколько больших фермерских хозяйств, а в конце маршрута сам Гёбен-Хау. Промышленный центр Федерации Крайзен располагается в удалении от океана вглубь острова на двадцать километров. Там размещаются машиностроительные заводы и фабрики, а венцом этой особой промзоны является завод барона Фридриха Губерта, рассчитанный на полное производство грузовиков: от конструирования до сборки. Большая часть компонентов, таких как двигатели и подвеска, изготавливаются там же на параллельных линиях. И поскорее бы туда добраться, это же рай для технолога! Я бывал на фабриках Иоганна, они поразительны и поразительно огромны, а тут (не подумайте дурного!) явно должно быть не хуже. Да и на сколько я помню, у зданий этих фабрик разительно отличается подход к их проектированию и строительству.

Мы сидели и изучали план мероприятия, попутно поглядывая на мелькающие за окном окрестности. Деревня Прауде — милое местечко с обилием полей и живности. А здешние деревенские постройки также сильно отличались от привычных нам. У каждого следующего дома крыша круче предыдущего, будто жители соревнуются, у кого угол острее. Проезжая мимо города Эльстенхоф, мы заметили, как вновь архитектура преобразилась. Город выглядел гораздо современнее уже на его окраинах. Вблизи океана находилсоь большое производство, и судя по большим кранам, это что-то судостроительное. Малоэтажных домишек было намного меньше зданий высотой от пяти этажей, а дома в центре уже были похожи на симбирских архитектурных гигантов. Но крутые крыши и тут остались в моде, видимо, это национальная черта, которая и со временем не устареет.

Вот вдоль путей пошла трасса, по ней группами двигались машины. Я из всего потока разглядел интересный экземпляр: приземистая машина с длинным капотом. Судя по выхлопу, она была на пару, но двигалась явно более ста двадцати километров в час. Это паровое авто лихо обогнало наш поезд и устремилась вдаль.

При проезде мимо больших фермерских хозяйств по вагонам стали ходить контролёры. К нам зашло аж двое хмурых на вид, и наверное у нас на проверке билетов они задержались дольше всех. Нам даже пришлось представить свои паспорта с заграничными штампами для въезда. Я уже напрягся и чуть нас не выдал, однако на этом моменте Анадель повела себя как настоящий шпион. Знание языка, пусть и с лёгким акцентом, помогло ей играючи отвести от нас все подозрения, покидали нас контролёры уже улыбаясь. Мне даже стыдно стало, нужно тоже подтянуть языки.

Тем временем мы уже подъезжали к нашему пункту назначения. Вот уже поля с лесами закончились, и стали виднеться здания фабрик и заводских линий. Всюду дым и уже было слышно звуки работы сложных механизмов. Вот оно — индустриальное ядро. Наш поезд стал сбавлять ход, мы пересекли большой мост через реку.

И вот мы прибыли в Гёбен-Хау. Следующий наш шаг — присоединиться к группе гостей, приглашённых на завод Фридриха Губерта. Нас ждал автобус, на поиски которого мы потратили полчаса. На этом вокзале столько всяких табличек и просто уйму людей…

Еле-еле мы нашли нашу группу, которая уже почти вся поместилась в транспорте. Двухэтажный синий автобус, работающий на паровой тяге! Странно, вокруг так много авто, работающем на жидком топливе, а тут это. Я, конечно, уже видел здесь шуструю паровую машинку, даже обогнавшую наш поезд, но чтобы такой древностью себя презентовал промышленный барон? Да и на вид ещё и весьма устаревшей конструкции. Симбирская эстетика? Да на вряд ли. Ну да ладно, пусть пыхтит, лишь без аварий.

Перед входом нас задержала встречающая и ещё минут пять мусолила наши документы, просвечивала на солнце, сверяла с лицами, но мы проскочили и тут — водителю надоело ждать и он грубо поторопил коллегу, нас пропустили.

И вот, наконец-то, мы двинулись, правда, не надолго. Буквально через сотню метров в двигателе что-то стукнуло и из двигателя повалил пар. И немудрено, архаично автобус выглядел даже внешне. Непереводимо ругаясь, наш водитель полез разбираться, и это затянулось ещё на полчаса. И уж не знаю, руками или бурным сквернословием он как-то вынудил бедный старый механизм снова работать.

А внутри автобуса было невыносимо настолько же, насколько он был стар. К жаре снаружи прибавилась жара от котла, который был позади нас, а ещё вся гидросистема изнывала в муках при каждом манёвре. И дабы хоть как-то в этом аду развлечься, я начал осматривать других гостей. Они очень контрастировали друг с другом.

Мало того, что они все наперебой разговаривают на разных языках, так и ещё одеты в край по-разному. Один так вообще с красным потным лицом сидел в растёгнутом полушубке, видимо, он из Симбирии. Да, точно, я понял это по паре знакомых фраз. Но вступать в диалоги с другими гостями нам было ни к чему. И как он вообще терпит? Ещё я заметил двух дам из Армандии, по значкам на их портфелях я понял, что они из института машиностроения, второго по значимости и престижу в республике.

Да уж, а потом я вспомнил о Лиаморе Анет Венсан. В газетах про неё ничего сказано не было, но вот от герцогини Мировской я узнал, что она очень долгое время находилась в камере Вергона Маера вместо него. И, похоже, только по этой причине он оставил её в живых. Он воспользовался её интересом к своим тайнам и каким-то образом смог устроить двойное перевоплощение, свидетелей у которого не было. Оставив эту несчастную, поплатившуюся за любопытство умную женщину взаперти, в своём облике и с помутнённым сознанием, негодяй преспокойно покинул тюремный форт. И, вроде как, госпожа Анет до сих пор не оправилась, и сейчас находится в какой-то элитной лечебнице с глубоким расстройством психики. Похоже, этот мерзкий старик изрядно изгадил собой её сознание.

Пока я обо всём этом думал, мы уже приближались к заводам. С большим трудом, издавая жуткий скрежет, наш паро-автобус преодолел высокий подъём, и вот мы остановились у платформы первого кпп. Итак, план тот же — найти связного Герхарда и узнать от него, куда же мог подеваться наш друг. А там уже сымпровизируем по нашему «особому плану». Нам нужен был младший техник с четвёртой сборочной линии, известный нам под именем «мистер Коллин».

9.0 Титан

Силуэты огромных цехов были повсюду, отовсюду звон, треск и гул — весь ансамбль рабочей обстановки. Между корпусами непрерывно двигались грузовики, а по рельсам неторопливо ходили грузовые краны. После очередной, но быстрой проверки, наш бедный автобус миновал кпп и мы остановились возле площади, где размещалась готовая продукция, а рядом уже стояли встречавшие. Наконец-то нам предложили выйти.

И ад сменился пафосным торжеством. Громко заиграла величественная музыка, защёлкали фотоаппараты, громыхнули фанфары, а к главной трибуне (да, там были трибуны!) подошли пятеро. Персонал помог всем приезжим разместиться на площади и разделил нас на группы. Возле трибун стаяло с десяток новеньких грузовиков, а за ними на подиумах выставлена пара шасси.

И вот с главной трибуны обратились к нам. Сам хозяин фабрики, барон Фридрих Губерт. Дядька средних лет и очень худой, облачённый в простейший китель безо всяких значков и наград. Ах да, ещё у него был монокль, блестящий золотом. Музыка притихла, и барон начал свою непонятную мне речь, но я заметил, что рядом с каждой группой гостей был человек с блокнотом, видимо, переводчик. К счастью, у меня есть умница Анадель. Голос барона был тонок и пронзителен и, как я ещё понял, барон был простужен:

— Добро пожаловать, мои дорогие гости! — динамики усиливали даже его слегка болезненное придыхание. — Я Фридрих Губерт рад приветствовать вас на своей фабрике! Как вы наверняка знаете, мы уже десятый, юбилейный раз открываем свои двери для тех, кто хочет знать больше! Для тех, кому небезразличен технический прогресс! Моя фабрика изготавливает машины различных классов и возможностей. Они экспортируются более чем в пятнадцать стран, три из которых — мировые гиганты экономики и промышленности!

Да-да, очень важный дядька, от гордости аж дрожит. Или это он пытается не чихнуть?

— Я очень горд своим персоналом и нашей общей работой, которую могу вам сегодня продемонстрировать! — пискляво, но очень уверенно продолжал барон. — Мы начнём с новинок. Перед вами новейшее семейство грузовых машин с кодовом названием шасси «Все-машина»! У нас на одной и той же платформе представлены образцы от трёх-осевого пикапа для сельской местности и парочки его более старших собратьев, до военных гигантов на шести осях с полным приводом от двух до двенадцати тонн!

Да, действительно, впечатляет...

— С ними же представлены новые трансмиссии и обновлённые двигатели нашей дочерней фирмы «Бренц», номиналом от девяноста л.с. до трёхсот л.с.! — лошадиных сил, но он так и сказал: л.с. — Эта линейка позволяет буквально всё, на неё можно установить любое наше запатентованное оборудование, способное превращать ваш грузовик в автокран или даже бронемашину! Сейчас прямо перед вами на полигоне вам покажут, на что они способны!

Водители завели своих стальных гигантов и двинулись на рядом прилежавший полигон. Машины с ходу стали демонстрировать свои возможности: брод, лесенка, боковые уклоны. Всё шло неплохо, но вот самый большой, многоосный, при преодолении уклона потерял устойчивость и под разноголосье взбудораженных гостей опрокинулся набок. К счастью, водитель не пострадал, он успел выбраться самостоятельно, но вот от машины... потянуло гарью. Барон попытался это парировать тем, что, мол, так и задумывалась: отработка нештатных ситуаций. Ага, ну да, конечно, верю-верю. Репутация была подпорчена с первых же минут! Барон явно нервничал и подзывал к себе перепуганных инженеров.

Но после такого вот «великолепного» представления своих возможностей он вернул себе самообладание и продолжил речь, которая была в основном о финансах. И после её окончания нас пригласили проследовать за ним и его командой конструкторов и инженеров прямо в литейный цех, а там по маршруту — в цех сборки шасси и т.д.

Но, несмотря на внезапный конфуз, нужно заметить, что здесь была выполнена колоссальная работа. Да и тот грузовик так и не загорелся, хотя запах от него оставался жутким. Идея общего шасси очень интересна, для ремонта и запчастей это было бы золотым веком. И пусть это, однако, в свою очередь, будет сокращать разновидности марок. В той же Крайзен чуть ли не монополия двух автомобильных гигантов, другие же отошли на третий план. На мой взгляд, тут есть и плюсы, но и явные минусы. Главный из которых — при таком отсутствии конкуренции может сильно падать качество, вот как прям тут упало. Но, конечно, не весь мир един в таких явлениях...

Барон быстро провёл нас по литейному корпусу, который, не смотря на общий прогресс, пребывал в явной стагнации. Как и полвека назад, выплавка здесь проводилась вручную или под прессом тех же старых добрых лет. Уж не знаю причину такой экономии, но лишь бы вылитые здесь детали были годными (ну хоть насколько-то!), а ремонт древнего оборудования не «компенсировал» экономию в ноль. Ну, барону виднее…

И так с экскурсией во главе с «хозяином техно замка» мы прошли пять цехов, что заняло у нас аж три часа . Барон всячески презентовал свою фабрику и «выдающиеся» методы изготовления того или иного. На каждое громкое и бодрое заявление барона публика отвечала фотоаппаратами и шуршанием блокнотов под довольное хмыканье. Видимо, тут так принято, и я просил Анадель подражать.

Но у меня всё крутилась одна мысль: как нам в такой массе рабочих найти нужного нам связного? И как нам вообще соскочить с этой экскурсии и выйти на контакт? И пока я думал, мы прошли линию сборки шасси и коробок передач…

Здесь барон остановился и полчаса подробно описывал одну очень сложную разработку: семиступенчатую коробку передач — семь вперёд и семь назад. Вроде, ничего особенного, просто сложнее других, но этот великий промышленник прямо утверждал, что невероятный шедевр — эта его разработка. Новое слово в механике, которую в будущем собираются электрофицировать и сделать автоматической. Ага, где там электромобилю Форальберга, напичканному проводкой?

Но интересно было другое. Анадель украдкой указала мне на один из стендов в презентации барона, и такое впечатление, что барон Фридрих Губерт забыл снять этот чертёж, так он был непохож на остальные. Под накрывающим его слоем бумаг выделялась преинтересная схема механического протеза руки, или чего-то на него похожего. И барон как раз говорил, но в своих разработках он постоянно оглядывается назад, проводит множество изысканий и внедряет некоторые наработки древности в свои новые трансмиссии, что делало их «практически неразрушимыми» при эксплуатации. Оглядывается назад, проводит изыскания, внедряет опыт древности, прямо как Иоганн. А этот оружейный барон точно только машины производит?

Он много чего говорил, но вот одна из его фраз врезалась мне в ухо. Он упомянул наследие мастера Шингаура. Вот как, даже о нём ему известно, и , возможно, совсем даже не мало. Правда, эта фраза именно что промелькнула и лишь единожды слетела с его уст. Если бы я не учился у Форальберга и не был лично знаком с «Золотой Леди», то и не заметил бы. А так барон в основном нахваливал лишь себя.

Я присмотрелся к чертежу получше. И это действительно был чертёж самого Шингаура! Подробно зарисованный локтевой механизм, я узнал и стиль, свойственный этому древнему мастеру. Это, конечно, переведённая копия, но даже она может стоить целое состояние. Но зачем он барону? Неужели в коробке передач есть схожий узел? А не слишком ли он сложный для такого? Вполне вероятно, что барон не показывает нам всех своих достижений. И как минимум, он действительно увлекается древними артефактами, ибо чертежи Шингаура именно такие и есть. Вот такой едва заметный момент неплохо так проясняет картину.

Это всё, конечно, хорошо и интересно, и мы в восторге от экскурсии, правда, но как нам с неё свалить и найти нашего информатора, а? И вот мы прошли ещё и сборочную линию, словно дама на базаре его сиятельство активно расхваливал свои творения, правда про участие сотен, если не тысяч инженеров и механиков он как-то умолчал, будто он один всё сделал. Даже сопровождающие его люди в халатах (видимо, главные инженеры) шли рядом с ним как-то неприветливо и хмуро, всю дорогу не проронили ни слова, а один так вообще был откровенно раздражён, но молчал. Его улыбка явно в этот день не годилась для фотографий. Возможно, господин барон так увлёкся, что просто забылся, но в одном нужно отдать ему должное — линии на производстве он знает как свои пять пальцев.

Экскурсия уже прошла к финальному пункту в кузовной зал, где барон устроил пресс-конференцию, но мы так и не смогли никуда соскочить. Посыпались вопросы, а мы с Анадель просто молчали, пока нас не застали врасплох. Барон внезапно решил сам задавать вопросы, и один был адресован нам. Он даже перешёл на наш язык: «Будет ли ваше ведомство закупать мои новые грузовики серии «С»?» «С» — это сельхоз, как потом я понял. Э-э-э, у меня просто пропал голос, а генератор гениальных идей придумал гениальную идею — затаиться. Я не знал, что сказать! Но Анадель сделала всё за меня.

Она ответила, что Ригилийскую империи безусловно очень интересуют работа барона и что мы очень благодарны за возможность ознакомления с ней. Однако, в данный момент мы прибыли лишь для ознакомления, но явно собираемся посетить его ещё раз с большей делегацией, с которой уже возможно будет заключать большие контракты.

Барон внимательно её слушал и увидев, что Анадель говорила с полной серьёзностью, даже потёр руки от удовольствия. Вот она молодец, и вроде так просто, а у меня враз пропало какое-либо понимание: где я, и зачем я там нахожусь. Да уж, я явно не ожидал подобного вопроса. Ну, главное, что ответ был дан, а барон был рад его услышать.

Я всю конференцию озирался, высматривая в окружающих рабочих нужного нам человека. Большая часть рабочих была неотрывна от процесса. Наверное, со стороны я выглядел очень подозрительно любопытным, хотя, по сути ведь — лишь наблюдал за чужой работой, обычное дело. Но всей толпы я так и не смог никого выудить взглядом. Вот досада. И вот нас уже приглашали на банкет по случаю окончания презентации и экскурсии в целом. По пути в соседнее здание я всё ещё озирался, но также тщетно.

Мы прошли в двухэтажное здание, где нас ждали местные блюда, опять. Делегации уже что-то горячо обсуждали, а кое-кто уже решал вопрос на бумагах, а кто-то просто поесть пришёл. Я так точно проголодался страшно. Но местная еда — это местная еда, а я экзотики не ценитель. Меня спасли кофе и пончики. Да, не густо…

Но мы всё-таки не ушли ни с чем. Когда мы покидали обеденный зал, мне в подарочной корзинке, такую получали все гости, во всякой мишуре рекламной макулатуры на одной из этих бумажек была пометка ручкой. И я это заметил, когда мы были уже в пути, а на лицо вручавшего не смотрел. Вот балда…

На той бумажке были указаны дата и время: 15, 12:30. То есть — завтра, полпервого. И какое-то название — «Альзен». Или это западня, или наш информатор нашёл нас сам и как-то изловчился. Но, делать больше нечего — мы должны узнать, что такое этот «Альзен».

Назад нас повёз уже не этот несчастный тарантас, а вполне нормальный автобус. Тот несчастный, видимо, совсем сломался…

И поздно вечером мы уже были в гостинице, где остановились, и расспрашивали владельца, что же есть этот «Альзен» такое и где нам искать? Но хотя бы тут всё было просто. Альзен — это ресторан на дальних окрестностях Аххена. И откуда наш информатор может знать, в каком городе мы остановились? Хм, а может, потому что он портовый, а мы зарубежные гости? Хм, ну ладно, если только это. Но, на всякий случай, я насторожился.

А посоветоваться нам не с кем, капитана нет, он, наверное, уже гостит на Бальгамовых высотах. Но нет, проверить это место однозначно нужно, надо бы явиться туда раньше срока и прослушать радио-эфир своим волно-генератором. Может, кто там с микрофоном будет или ещё чем, а у меня достаточно знаний определить класс любого прибора в округе.

Но вот уже и спать пора, завтра не менее напряжённый день. Я старательно экономлю место, занося эти строки. Дорогой мой друг, как ты можешь заметить, искусство шпиона даже на данный момент очень сложное занятие и самое главное — оно опасно. И даже случайно можно что-то узнать, чем вряд ли захотят делиться.

Но мы, конечно, не самые классические шпионы, мы ведь пришли сюда, чтобы узнать, что стало с Герхардом и Марией, и ничего более, хотя…

В любом случае, так или иначе, нужно помнить, что для местных служб без разницы с какой мы приехали целью. Даже если она не несёт опасности для их страны, нас могут взять из-за подозрений. Мой совет, наверное, прозвучит так: без самой веской причины не надо в это лезть, а если уж так вышло, или у вас задание по роду службы, то тут от моих советов толку не ищите, а просто будьте бдительны. И всё-таки не решайтесь влезать в неприятности на горячую голову!

Глава двадцать вторая: Шпионские штучки

Пятнадцатое июня. Новый день — новые задачи. На записке от информатора указаны время и место: полпервого в ресторанчике Альзен, что на окраине Аххена на улице Свободы, в доме двадцать три. И ещё при ресторане есть небольшое карточное заведение…

И я был намерен разведать это место. А до того лёгкий завтрак и очень много кофе, ведь в соседней комнате гостиницы всю ночь не прекращался галдёж. И даже наш скромный завтрак не оказался спокойным. Настоящий грохот раздался со стороны главного входа, напугав хозяина гостиницы, но это всего лишь наш капитан не уместился в малом пространстве, опять он за своё. Но в этот раз пострадала уже дверная рама, верхнюю часть которой вышибло из проёма, и она сильно так погнулась, а штукатурка со стены щедро рассыпалась на пол. И даже Рильянди получил-таки от этого столкновения здоровенную шишку.

К счастью, хозяина заведения не разгром тревожил, а голова Каитана. Трактирщик уже приготовил мокрый компресс и предложил капитану сеть, но наш непрошибаемый кэп с неизменно широкой улыбкой сперва предложил исправить свою оплошность. И нет, он не попросил дополнительный счёт, а… хм, м-да, он решил всё исправить сам. Он буквально голыми руками выпрямил изгиб этой металлической дверной рамы и одним движением руки вправил дверь. Как будто ничего и не было! Только штукатурка со стены лежит на полу, но шокированный трактирщик уже её подмёл и теперь просто безмолвно смотрел на целую дверь.

А Рильянди тем временем уже нас заметил и подошёл к нам:

— Ну что, мои попутчики? — улыбался он. — Как у вас дела?

— Да всё неплохо, но вот еда... — прошептал я ему. Ну не обижать же хозяина только потому, что мне не нравится местная кухня?

— Ого, как я вас понимаю! — его лицо просияло позитивной досадой. — Мне пришлось провести с ними не одну беседу, а еду мне так и не вернули. Но, однако, бальгамиты оказали нам с профессором Штезе радушный приём и даже помогли мне в этом в моём затруднении! Они поделились со мной своими овощами! Как оказалось, это крайне приветливые люди.

— Как и вы, капитан, — улыбнулась ему Анадель. — Но как ваша голова? Вам, должно быть, очень больно? Да ещё так приложиться...

— О, спасибо, но что вы! — засмеялся он. — Да всё нормально, со мной часто это бывает. Вон какой жирафина вымахал! А об этом вы не волнуйтесь, — он снял повязку, и вправду, шишки будто и не было, лишь скромный след от ушиба! — На мне заживает всё очень быстро! А-ха-ха-ха-ха!

— Капитан, — решил я добавить в разговор больше смысла, — мы думали, что вы будете гораздо позднее.

— Я тоже так думал, но у нас случился конфуз! — похоже, его могла порадовать любая неприятность. — Когда мы с профессором Штезе прибыли к «Небесным вратам» бальгамитов, оказалось, что этих замечательных людей обокрали! Какие-то чужаки ночью пробрались к ним в одну из святынь и похитили какой-то очень ценный артефакт! И нам не удалось пройти внутрь, так как теперь «Небесные врата» опечатала полиция! Поэтому мы с профессором пробудем здесь несколько дольше, пока всё не прояснится. Да и помочь этим милым людям после того, как они помогли мне — это просто мой долг! Я отправлюсь на ближайший чёрный рынок и добуду информацию об этой крайне бессовестной краже!

Во время этого разговора мы вышли наружу и стали прощаться, капитан пожелал нам удачи и… если бы не его высокий рост, то он успешно бы исчез в уличной толпе. А мы направились в Альзен.

Мы прошли ровно по нарисованной карте хозяина гостиницы: через площадь Труда, две длинные улицы и ещё где-то через полчаса скитаний по узким улочкам пригорода мы наконец набрели на ресторан Альзен, на цокольном этаже которого располагается карточный клуб «Богатый ёрш». А почему не краб? Мы зашли во двор и сели на скамейку. У Анадель в руках была местная газета, а у меня мой спасший мне уже однажды жизнь волно-генератор. Какое-то время я внимательно сканировал окрестности на предмет других радио-устройств. Но к моему удивлению, в округе не было ни одного из похожих, даже простого радио! Подозрительно в наш век, но, наверное, я сам снова опять параною.

Однако, пока мы там сидели-думали, как быть дальше, нас уже заметили. Сзади к нам кто-то подошёл, на вид — бродяга, и что-то начал нам объяснять. Анадель с трудом, но поняла его:

— Ему заплатил один господин и просил передать, что нас ждут за третьим столиком.

Бедный оборванец выпросил у Анадель газету, с ней она дала ему ещё пару монет. Ну, ладно, это можно.

Мы прошли в ресторанчик, где сразу с порога нас встретила девушка с меню и начала расспрашивать. Не без труда мы постарались объяснить, что нас уже ждут, и нас пустили. Нужный нам третий столик находился в углу рядом с музыкантами, изливавшими приятную музыку на весь заполненный гостями зал. За столиком сидел мужчина в белой шляпе и неотрывно изучал меню. Я осторожно подошёл к нему и назвал по псевдониму, он резко перевёл взгляд с меню на меня и жестом предложил сесть. Мы сели и молча смотрели на него. Я до конца думал, что это подстава. Долгие мины игры в молчанку, и он наконец заговорил, да и ещё на нашем.

— Так это вы, — спросил он очень тихо, — друзья алхимика?

— Да, возможно, — от резкого прерывания тишины я, признаться, вздрогнул. — А вы младший...

— Да, да, да, — его шёпот был едва различим, — только тише.

— Так что случилось? — попытался я ему подражать, едва сам слыша своих слов, музыка и соседи мешали. — Где Гер… алхимик?

— Он был неосторожен в своих экспериментах, был очень любопытен и неосторожен, — если шёпот и может звучать твёрдо. —- Он угодил в мешок правосудия.

— Что? — теперь я вздрогнул по другой причине. — Но, как же...

— Тише, всё ещё не так плохо.

— Где он? — очень-очень тихо спросил я, и мой собеседник даже сразу не понял.

— Говорят, его сцапал местный федеративный отдел безопасности, отряд «ФОБос», — произнёс он очень быстро. — Но это уже не ваше дело, вам следует сидеть тихо и передать эту информацию куда следует. И чем быстрее, тем лучше. И ещё, он успел передать это.

На столе появился газетный свёрток.

— Послушайте, скажите, что происходит? — моя тревога и умение шептать не очень хорошо дружили. — Мы сюда прибыли, чтобы узнать гораздо больше. И вообще, как вы узнали, где мы будем?

— Хорошо, хорошо, — не стал он спорить. — Но давайте пройдём в другое место.

Мы вышли из ресторана на задний двор. Наконец наш собеседник, хоть и украдкой, но показал своё лицо. Лет тридцать (так я выглядел в свои тридцать), светлые волосы выглядывают из белой узко посаженный шляпы, серый костюм, руки все в царапинах — признак работы. Тихий, хриплый голос. «Коллин» постоянно озирался и сильно нервничал.

— Слушайте внимательно, повторять не буду, — говорил он уже чуть громче. — Вашему другу поручили отследить путь одного артефакта. Вам это известно?

Я кивнул. Быстро, но внимательно взглянув на меня он продолжил:

— То, что в свёртке — это фотографии того места, где этот артефакт будет применён, — в голосе информатора что-то поменялось. В нём промелькнул страх? — Барон сходит с ума. По моей информации, он участвует в одной ужасно грандиозной стройке, — он посмотрел по сторонам и приблизился ко мне на шаг. — У нас под заводом строится чудовище. А та штука, которую искал ваш алхимик, сейчас не здесь, а за границей конфедератов, у Карла Бабинка. Барон заключил с ним нечто вроде сделки, и сделка эта непростая. То чудовище явно строится не для сбора осенних урожаев. На фото всё видно. Эти фото, и что я вам сказал — вы обязаны доставить на континент, что делать с этим дальше — там знают. И торопитесь, у барона почти всё готово, и дело большого переворота уже совсем близко.

— Большого переворота? — до меня доходило не сразу.

— А зачем ему контракт с Карлом и этот монстр? — наш информатор явно терял терпение. — Кто-то очень хочет вернуться, а руками барона сделать это легко.

— Но почему эти фото не показать вашему правительству, — добавила Анадель здравых рассуждений в эту суету. — разве оно одобряет его подпольные дела?

— Да было бы так, сами разобрались, — слова Анадель задели информатора за живое. — Барон во власти имеет много «бумажных» друзей, — он сделал характерный жест пальцами. — А для федеративного канцлера «наш сверхпродуктивный промышленник» стал натуральной иконой. Иконой, которая вот-вот катком прокатится по всем. А потому эта информация должна придти раньше, чем ваш артефакт окажется у барона в руках. А случится это должно на неделе этой или, максимум, следующей, так что — времени нет.

— Но как же нам тогда вернуть...? — растерялся я.

— Сначала у вашей стороны должны быть доказательства, так вашего друга вызволить будет проще, — наотрез возразил он. — Всё, извините, мне пора.

Я не успел что-либо прибавить, как он уже ушёл от нас, но как мы развернулись, он нас окликнул и подбежал:

— Немедленно убирайтесь отсюда, — сердито потребовал он. — Из города, из страны. Барон наверняка уже поднял ваши дела, то есть тех, кто на самом деле должен был прибыть сюда, а значит, он вас быстро вычислит, если не уже...

— Хорошо, мы поняли...

— Тони, берегите себя, — неожиданно назвал он моё имя, и чуть ли не бегом незнакомец наконец скрылся.

— Тони, он назвал тебя по имени? — удивилась Анадель.

— Ну, наверняка же ему известно, что мы — это мы, а не как написано в документах, — я задумался. — Но даже его слова, нет, короче, я думаю, что мы всё равно должны кое в чём убедиться...

Я открыл свёрток с фотографиями, на них запечатлён цех со множеством рабочих, а посреди зала стояло что-то огромное, накрытое тентом. На полу лежали запчасти и уже собранные детали. Маленькие люди в белых халатах окружали гигантскую ногу из металла, лежавшую рядом на большом столе, её подпирали толстые балки. Ещё два снимка где-то там же, но под другим углом. На одном из них барон, видимо, раздавал указания.

Всё это, конечно, хорошо, но главная цель таится под покровом, а это такое себе доказательство. Хотя, эта нога явно не для комбайна, и если ещё вспомнить чертежи Шингаура... Но меня отчего-то не покидало странное впечатление, что нам просто дали то, что мы и хотели увидеть, а на деле это просто обман. Ну вот кто этот человек? Что ему нужно на самом деле? Почему он раньше сам не сообщил о том, что Герхарда взяли? А может, он сам его подставил, а эти фото — просто липа?

— В чём? — прервала мои размышления Анадель.

— Что эти фото — не подделка, — ответил я.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — сомневалась моя дорогая.

— Думаю, да, — я не колебался. — Если эти фото — подделка, то Герхарду грозит большая опасность. А ещё этот человек сказал про Карла Бабинка и о том, что тот артефакт у него. Там же может быть и Мария.

Вам, конечно, может показаться, что я играюсь в детектива, но моя интуиция гремела в барабаны, что этот «связной» — весьма подозрительный тип. Что-то в нём такое было… сложное.

— Ты так думаешь? — Анадель начала понимать ход моих мыслей.

— Если Арнвальдо рассказал всё верно, а Мировская права, то да, — я убрал свёрток с фото в свой саквояж. — Думаю, Мария будет участвовать в передаче артефакта. Но об этом чуть позже. Пошли, нам вправду пора.

Мы в спешке вернулись в отель. Я предложил Анадель не просто проникнуть на завод барона, но и больше узнать о «Паровом сердце титана», а также про то — кем и как оно будет доставлено. И Анадель согласилась со мной. Ну вот как же она осмелела, девочка моя! В её глазах горел энтузиазм, и настолько сильно он сиял, что и меня заражал уверенностью в наших силах.

Мы поможем Герхарду распутать этот клубок. Как только у Мировской будут нужные фото той огромной штуковины (если та вообще есть у такого доходяги, как этот барон), наша пламенная госпожа всех этих баронов и прочих скрытных политиканов выведет на чистую воду. Нам нужно подготовиться, обговорить наш план, и на следующий день мы снова отправимся в гости к барону копаться в его тёмных делах.

Шестнадцатое июня. Очень неспокойное было утро, опять, и опять из-за новых постояльцев, которые забыли про сон и тишину. А ещё мой аппетит, терзая меня жутким недовольством, обратился в страшный голод. Я так скучаю по еде с нашей родины… И если бы Анадель не сообщила мне, что Рильянди прислал нам курьера с посылкой, полной бальгамитских овощей и фруктов, я б уже, преодолевая брезгливость, взгрызался бы в склизкого полу-варёного угря… Но вместо этого я позавтракал моим любимым супом-пюре, приготовленным Анадель, да, теперь это моё само любимое блюдо.

Весь день мы обговаривали план наших действий. Мы решили проникнуть на завод вечером, но так, чтобы успеть обратно на последний поезд в двадцать три ноль две. Деревянная табличка нашей пламенной госпожи не содержала в себе признаков каких-либо новых указаний, а потому я чувствовал себя более уверенно. Я подготовил всё необходимое, а также оптику для своего фотоаппарата, позволяющую незаметно делать снимки в тёмных помещениях. Эм, официально этим нас Мировская не снабжала, но это подсуетился я. И вот же — пригодилось! Вообще, если честно, я собирался отговорить Анадель участвовать в этой моей авантюре, но она горячо заявляла, что эта авантюра «наша», да и после тех моих приключений, в которых я трижды чуть не словил пулю, она совсем не хотела оставлять меня одного. А я не хочу подвергать её опасности… но попробуйте поспорить с этой женщиной!

Перед самым вечером, когда солнце покидало зенит, мы уже были готовы, оставались последние минуты на отдых, и Анадель показала мне утреннюю газету.

На первой же странице новость об инциденте на Бамальгамовых высотах, подтверждающая слова Рильянди о пропаже древний реликвии Бальгамитов. Неизвестные похитили из монастыря «Небесных врат» статуэтку Морозного Ульфра. Она располагалась в саду у водоёма Тысячи Слёз.

Эта статуэтка, наделённая особым даром предтеч, придавала источнику необычные свойства: вода в нём была холодной с тонким слоем льда, и оставалась такой даже во время ужасной жары в 1877 году. Статуэтка Морозного Ульфра — одна из пяти легендарных, но на данный момент только она уцелела, но теперь и она неизвестно где. А ведь после передачи этой реликвии бальгамитам она не покидала стен монастыря более трёх сотен лет! И да, из-за этой кражи прибывшие гости, Рильянди Барселино и профессор Олоф Штезе, так и не смогли пройти Врата, ведущие к святилищу.

И все мероприятия откладываются до тех пор, пока не вернут статуэтку. Глава автономии Гарзель Митазель отказался от лишних комментариев и просил подождать. Сейчас в этом деле разбирается отдел реликвий (пятый отдел федеративной безопасности). Глава отдела, Иоганн Штеер так же оставил нас без комментариев.

Ещё парочка новостей поменьше, в одной сказано про прибытие капитана, а другая про какую-то ярмарку в честь некоего «Дня трёх музыкантов».

Да, не густо, но про пропавшую реликвию, конечно, интересно. И у меня даже версия есть! Те пираты уж слишком быстро от нас тогда свалили. Может, они причастны к этому делу? В любом случае, Рильянди уверенно заявил, что постарается найти этот артефакт.

У нас уже не остаётся время на лишние отвлечения. Наш поезд отбывает через пятнадцать минут, быстрые сборы и в путь. Я успел сделать записи в дневник и решил оставить его тут, в номере. Запрятал его куда подальше. И понадёжнее, чем этот треклятый конверт...

Не сказав хозяину гостиницы ни слова, мы отправились в путь. И эта поездка, пожалуй, оказалась самой напряжённой. Каждый взгляд пронзительнее предыдущего. В этот раз мы ехали в обычном, плацкартном вагоне, чтобы не привлекать к себе лишнего внимание. И, о небо, какой же это было ошибкой…

Мы ведь решили умно, сесть на состав, отвозивший людей домой с рабочих смен и так, якобы, смешаться с толпой. Но мы очень сильно выделялись, так как попросту не подумали о местной одежде! Да и наша «ригилийская столичная» манера держать себя сильно отличалась от простоты местных. Люди смотрели на нас косо, а контролёры проверяли нас дважды.

Но вот уже и Гёбен-Хау был виден в окне вагона. Мы вышли на станции и вместе с рабочими, которые ехали на автобусе на ночную смену каким-то чудом добрались до главного входа к заводам барона. Избегая посторонних взглядов, мы двинулись вдоль стены, ограждающей всю территорию «владений» барона Губерта. Я хотел найти в этом сплошном бетонном ограждении слабое место, чтобы в сумерках мы проникли внутрь, и я даже прихватил с корабля Рильянди плоскогубцы.

И вот так мы добрели до старого прохода к угольной шахте, охраны там не было, а единственное препятствие — старый заброшенный пропускной пункт.

Целый день я изучал карту, которая была в рекламном буклете, а также старую схему завода, которую я обнаружил в свёртке с фотографиями от того незнакомца. Ничего получше найти у нас времени не было. Да и как? Да, мы действовали по большей части на удачу, но, как я понимал из имеющихся данных, этот сектор с шахтой был заброшен, и там даже не должно быть патрулей и охраны.

И вот я принимаюсь взламывать электромеханический замок, как вдруг с той стороны раздалась целая серия странных хлопков, а за этим пронеслись звуки тревоги. Мы были в шоке, увидев, что на горизонте вырос столб чёрного дыма, а с нижних этажей одного из цехов рвалось пламя! Это что, саботаж? Кто?! Почему именно сейчас? Мы даже пробраться туда не успели, а тут такое! Звуки тревоги охватили окрестности, по всей территории зажглись прожектора, а хлопки всё ещё продолжались.

И вот вдали показалась охрана, зазвучал лай собак, а с ним и крики вооружённых людей. И хорошо, что нас пока в темноте не было видно! Наверное…

Мы в панике схватили своё добро и наутёк ломанулись обратно к станции. Времени на размышления не было, и мы решили пробираться через примыкающий лес. Если я правильно помнил, если идти на запад, то мы должны были выйти на дорогу к городу, а там и вокзал. Ну вот, мы бежали и бежали, а асфальтовой дороги всё и не было. Ну вот тебе и удача, испытал её на прочность, называется! Но зато какие луны.. О чём я только думал?! Но на наше счастье, мы вышли из чащи на железнодорожную линию. Мы осмотрелись, большая луна была справа, а значит, мы вообще бежали не туда.

Но делать было нечего, мы прошли прямо на свет большой луны вдоль рельс в надежде на то, что это ответвление от ветки на Гёбен-Хау. И вдруг рельсы загудели, а из-за ветвей стал пробиваться свет. Это паровоз, тащивший за собой большущий состав. И да, делать было нечего, ведь за нашими спинами лай собак становился громче, а значит, наш след уже взят.

Что ж, и вот мы забираемся на этот поезд, куда бы он ни ехал. Мы постарались спрятаться и запрыгнули на одну из последних платформ. И это было очень кстати! Ведь уже на повороте мы увидели свет от фонарей охраны. Ну что ж, нам повезло. Мы успели в последний момент. Только куда мы теперь направляемся?

Глава двадцать третья: Чёрное зеркало - Чёрное пламя

Поезд ехал в неизвестном нам направлении, а мы притаились в одном из вагонов. Но было ясно одно — это состав с завода, на ящиках красовался герб барона. Видимо, тут спасают уцелевшее в пожаре. И очень ценное, Анадель поняла это по маркировкам. Какие-то необычные запчасти, упакованные с особой надёжностью. И я уже собрался вскрыть один из них, как вдруг мы услышали голоса из соседнего вагона. Разговаривали двое, и сразу узнать одного из них мне не помешал даже быстрый стук колёс. О чём-то очень громко, даже почти яростно и с львиной долей ядовитой иронии с бароном спорила Мария:

— Нет! Твоя задача была проста! И ты же так уверял нас в полной безопасности, мистер «железная хватка»! А тут, на тебе, саботаж!

— Ну на то он и саботаж! Внезапность! — безнадёжно оправдывался барон. — Внеплановая ситуация!

— Тогда ты полный идиот, если в своих «планах» ты не учитываешь риски!

— Да захлопнись! — о-о, это он зря. — Ты лучше скажи своему босу, что самое главное я всё-таки учёл!

— И что, костлявый придурок?!

— Я подготовил резерв! — визжало его светлость. — Мы всё перевезём и попробуем снова! Тем более, хех-хех, «Сердце» всё ещё у Карла!

— Какой ты предусмотрительный! — Мария кипела от ярости. — Ну конечно… но это опять займёт не меньше года! И это полностью рушит его планы! И ты сам ему всё об этом скажешь!

— Ага, будто безопасность не была в твоих интересах тоже!

— Да ты должен быть мне благодарен, что я оказалась тут, самодовольный ублюдок! — мда, подобная наглость могла шокировать даже её. — И ты будешь за это мне прилично должен!

— Ой ли! — о нет, барон явно напрашивался умереть. — Да что ты вообще забыла тут на моём поезде, ведьма! Признай, ты просто сбежала вместе со мной!

— Идиот, без меня твою тощую задницу в конфедерацию никто не пропустит!

— Ой, ладно, всё! — сдавшись, его светлость явно спас свою жизнь, ибо даже в нашем вагоне я заметил эти её странные тени. — Я за пару месяцев верну всё, как было. Но ты лучше мне скажи, есть ли кто у тебя на примете, кто мог вот такое тут устроить? Я же поймал того шпиона, и он теперь между допросами дни считает! А других, похожих на этого дезертира, у меня на производстве нет!

— Ой ли! — теперь этим танцем ненависти распоряжалась лишь моя сестра.

— А может это тот граф, что вечно маячит у Карла за спиной? — барон попытался вернуть над беседой контроль, безнадёжно.

— Ты про графа Мантикора или про Глюка?! — негодующая ярость. — Держи свой дрянной язык за зубами, колючка! Карл разберётся со всем без тебя. А будешь лезть, то будешь целиком состоять из протезов, что лежат в твоих ящиках!

— Ну знаешь… — барон явно чувствовал себя зажатым в угол, и в своём-то поезде… — Ну ладно, я понял...

— И правда думаешь, что сделаешь отряд автоматонов, похожих на стражей Небесного Континента? Ты?! — начала Мария его добивать. — А не слишком ты высоко себя ставишь, олух? Там же не только техника в составе, но и магия, ловец сущностей и всё такое…

— Да ладно, что там такого! — последней линей обороны барона была гордость технаря, как же я это понимаю… — Я же изучал работы Шингаура, и не так там всё это и сложно. А во главе с моим царственным хранителем целая армия моих заводных солдат однозначно вернёт твоему хозяину земли! Тем более, робтолюбия у его людей больше, чем у этих неженок… а значит, и работать там будет мне проще! А когда всё закончится, то я по праву, слышишь? По праву займу своё законное место среди лиц, возродивших империю. Я попаду в историю, слышишь!

Ох, я бы слушал этот разговор и дальше, но от долго и неподвижного сидения мою ногу свело, и я выдал сдавленный крик, пожалев об этом мгновенно.

— Тихо, ты слышал? Там, за стеной...

Ну всё, мы пропали.

Вот как сидеть за работой часами, так пожалуйста. А разок притаиться-подслушать, так вот- тебе! И вдруг всё потемнело, фонарь не погас, но его заслонило тенью, а нас пронзило ступором. Бежать некуда, двигаться невозможно. Дверь нашего вагона открылась с жутким скрипом, и нас увидели они. И да, вот мы и встретились. У одной фигуры в тенях мерцала тлением сигара, вот она — моя ненаглядная, любимая, и такая сволочная сестра!

— О-о-у, вот это я понимаю! — Мария этой встречей была чрезвычайно довольна. — Слышь, Фреди, вот, кажется и они — твои проказники. Ну что же, признаюсь, я удивлена. Никогда бы не подумала, что так сильно можно отличиться скудоумием. И это моя родная кровь! Браво, Тони, браво!

— На себя бы посмотрела, алчная тварь! — не выдержал я. — Не будет тебе прощения, я тебе это говорю!

— А? Родная кровь? Это что такое? — барон явно очень насторожился. — Ты их знаешь? А это, однако, забавно! Но кто это? Скажи мне, ведьма.

— Игрушкам своим железным будешь приказывать, — обрушила Мария на барона мрачный взгляд. — Конечно я их знаю! Или ты уже все свои извилины на «изобретения» потратил? Это мой непутёвый братец, судя по всему, решил оправится вслед за своим дружком.

— И что мы будем с ними делать? — пытался барон казаться грозным, совершенно не понимая, что нам уже хватило моей сестры...

— Ай, пусть Бабина решает, — брезгливо отмахнулась от нас Мария. — А ты, руки прочь, дохляк, не твоего ума это дело.

— А это ещё как?! — Фридрих Губерт, похоже, ещё совсем не понял, что был полностью ею подавлен. — Раз они ко мне вломились, раз затеяли всё это, разве я не имею права?! И стоп! Это ты как сейчас назвала Карла?

— За захлопнись уже, — брезгливо отмахнулась от него моя сестра и посмотрела на нас с Анадель с ничего не выражающим взглядом. — Ты свяжи их лучше.

Нет, я старался бороться и хорошенько им навалять! Я даже как-то умудрился вырваться из тёмной техники моей сестры. Но, неожиданно, этот тощий и совершенно костлявый доходяга свалил меня одним ударом в лоб, будто применил один хорошо отработанный приём из бокса...

Очнулся я в каком-то помещении. К счастью или… не очень, но Анадель была рядом со мной. Связанная, как и я, она сидела на стуле. Хорошо хоть, ей не досталось, а вот на моём многострадальном лбу возник очередной здоровый шишак. Анадель очень радовалась, что я наконец был в сознании, а вот я лишь чертыхался над своей слабостью. Надо же, протащил раненного Герхарда до безопасного места под огнём боевого дирижабля, а тут пропустил удар от такого, такого… ой, ну всё, приехали.

И меня был только один вопрос, который так и вертелся в пустой голове: где мы?

Тусклый свет и четыре стены, запах сырости и писк мышей, вот с чем мы теперь имели дело. И долго… Но вот за металлической дверью послышались знакомые шаги, а ещё через мгновение звук отпирания затвора. И в комнату зашла её само надменное величество теней из преисподнии, танцующая на костях братского доверия, сама госпожа дьяволица вех мои бед и просто любимая сестра — Мария.

— Ну что голубки, доигрались? — голос её был прохладно спокойным.

— Заткнись, а? — попросил её я досадно и тут же словил мощную оплеуху.

— Вам нужно сказать мне «спасибо», — казалось, она была серьёзной. — Барон чуть не уговорил Карла взять вас в его лабораторию, откуда, к слову, вернуться бы вам не удалось. Но я уболтала Карла, и барон вместо вас получит твою безделушку. Так что у вас ещё есть шанс выжить. Карлу нужны механики, а Анадель... она останется со мной.

— Да иди ты… — меня продавила такая усталость… — Как ты вообще смеешь нам что-то предлагать? У тебя, что не слово, то сплошная ложь. Тебе же поверили, а ты так поступаешь с нами. Со всеми нами.

— Да уж, Тони, я ведь тебе уже говорила, — обратилась она ко мне как к какому-то дурочку. — Та свобода была словно шутка. Они всего лишь спихнули на меня грязную работу — следить за этими безмо… — она осеклась, будто сказался опыт работы, — ох, неуравновешенными. Нет, братец мой, только тут меня ценят.

— А знаешь ли, сестрица, — обиделся я, — ты права, не надо было тебя делать настоятелем той захолустной лечебницы. Тебе больше подходит роль её пациента!

— Ты идиот или да? — посмотрела она на меня печальным взором настоятельницы психбольницы. — Ты вообще понимаешь, куда ты вляпался? Да ещё и Анадель за собой потянул. Я тебе по-дружески, по-сестренски дарю вариант спасения, а иначе тебя просто казнят.

— Что?! Ах ты ведьма, да только попробуй! — выкрикнула Анадель, но Мария одним лишь жестом сделала её безмолвной. Анадель ещё пыталась что-то сказать, но её совсем не было слышно, будто на голос наложили тень...

— Тони, я последний раз тебе это предлагаю, — смотрела она на меня издевательски... грустно. — Согласишься — и получишь шанс хотя бы изредка видеть свою ненаглядную. А так ты лишь разобьёшь ей сердце и вынудишь её смотреть, как ты умираешь, а затем лишь оставишь в конце страниц своего «приключения» одно только грязное и липкое пятно. Я сама туда его доставлю.

Она подождала немного, я молчал.

— Ну подумай ещё раз, — ворчливо вздохнула она. — Иначе с тобой поговорит уже Карл Бабинка и спросит о всех твоих деяниях... в первый и в последний раз.

— Да кто этот твой Карл вообще такой? — говорил я так, будто меня уже всё достало. — Он, насколько я знаю, трус последний. Он же бросил всех: страну, людей и даже свою семью ради своих бестолковых амбиций. И с чего ты вообще взяла, что я ему буду нужен? Впрочем, как и ты сама.

— Без меня он не может воплотить свой план, — пожала она плечами брезгливо. — Марионетки барона построены по старым заветам, так Карл пожелал. Они без моих знаний и шагу не сделают. А ты бы мог стать моим помощником, более покладистым, чем, кхм, этот «барон». Поможешь Карлу вернуть и так его престол, а там, глядишь, за твои заслуги он и помилует вас. И так вы сможете вернутся домой.

— Какая же ты сволочь, — я уже и смотреть на неё не мог, тупо пялился в бетонный пол.

— Какая есть, самая лучшая и непревзойдённая! — усмехнулась она едко. — Ну так что?

Ну, делать было нечего, со мной была Анадель.

— Отведи нас к твоему новому другу, хоть посмотрю на него.

Мария дважды постучала по железной двери, и в комнату зашло двое охранников. Нас отвязали и нацепили на нас наручники.

Пока мы шли по коридором замшелого подземелья замка, я крутил в голове такие вот мысли: выходит, Мария обменяла меня на мой волно-генератор, и теперь тот в руках барона, который явно сумеет в нём разобраться. Натурально шпионская коробочка, которую герцогиня Мировская «оставила» мне скрипя зубами: «Лучше сломай и в порошок сотри, но попасть к врагу не позволь!» Что же, теперь порошком предстоит стать мне, точнее — пеплом. Ну да, куда же ещё хуже? Хорошо хоть, остальные вещи я оставил в гостинице. Нет, вправду, а чего хорошего? Нас ведь наверняка поджидали, а я, олух, решил идти до конца.

И вот мы поднимаемся, по винтовой лестнице, конец моим раздумьям. А ведь опытный агент имперской безопасности уж точно бы не обмазывал стены соплями, а уже соображал какой-нибудь план спасения. Минус очко к боевому духу, мда. Ой, из нас двоих так вообще пыталась вырваться одна только Анадель, но Мария держала её своими тенями, все попытки были тщетны.

Мы прошли несколько коридоров и зашли в очень просторный зал, а по сравнению с маленькой комнаткой в подземелье так вообще огромный. За достойным размахов зала обеденным столом было трое, и во главе стола сидел невысокий человек, половину явно обезображенного лица которого скрывала маска.

— Вот, Карл, посмотри, — Мария толкнула меня вперёд. — Тебе же нужны полезные люди? Сам Тони Монтемарно собственной персоной! Отличный механик и талантливый инженер. И очень послушный.

Эта сволочь тенью пожамкала лицо моей спутницы, заставив меня гневно посмотреть на себя и тем обнажить мою уязвимость...

Бывший император Карл Бабинка, а это был именно он, вышел из-за стола и жестом попросил охрану подвести нас поближе. Из-за повреждений лица и маски я не мог внешне определить его возраст, но помнил из истории, что этот человек уже очень стар, но, что-то с ним было не то… А те двое других, явно господа из высокого сословия, вероятно, те самые графы, о которых говорила Мария, даже не замечали нас, продолжая свою беседу.

— Тони Монтемарно, значит? — его бывшее величество был слегка подшофе, будто праздновал некий триумф. Как по мне, слишком рано. — Так это он нарушил нам все планы?

— И разве не это показатель его умений? — о небеса, о преисподняя, теперь Мария вела себя будто сама герцогиня, язвительность затаилась, откуда-то возник деликатный тон.

— Согласен, однако, неплохо, — его бывшее величество отпил из своего бокала. — Ну что же, я не против, если... он устранит тот беспорядок, что сам и учинил. Барон Фридрих Губерт сильно облажался, и очень виноват в том, что пропустил вас. Однако, без него мой план не сработает.

Вдруг он согнулся и вскрикнул от боли, обхватив лицо руками.

— Эй, вы! — он обернулся. — Прочь от сюда, оставьте нас!

Те двое встали из-за стола и мгновенно покинули зал. Сам же Карл с трудом, ковыляя и опираясь на стол, добрался до своего кресла. Тем временем Мария отвела Анадель в сторону за какую-то дверь, а после подошла к Карлу, как вдруг внезапно по помещению раздалось жуткое эхо:

— Это он, он выжил! Он поможет тебе! — этот голос, не может быть…

— Да, владыка, я понимаю.. — пробормотал Карл, всё ещё корчась от боли.

— Он знает тайны, которые твоим прихвостням и не снились!

Карл снял маску, его обезображенное лицо оказалось ещё ужаснее, чем я представлял. Приглядевшись, вокруг правого глаза и на щеке бывшего императора я заметил множество тёмных осколков, буквально вросших ему в лицо. Ядовито-жёлтые пятна и чёрные вздувшиеся вены уродовали Карла, но в этих местах эти его поражённые сосуды буквально оплетали собой крошечные фрагменты упущенного Герхардом Чёрного Зеркала.

Вот как, значит, Вергон Маер, он же «Владыка Теней» и гадкий нарушитель моего покоя сумел сохранить с внешним миром связь. Какая жуть…

А Карл Бабинка, этот несчастный идиот, будто не понимал, в какую гадость он влип. Прочитав ужас в моих глазах, он лишь смеялся:

— Да! Я теперь не тот, кто прежде! Я сильнее! Гораздо сильнее! — кричал он мне словно в бреду. — Благодаря владыке ныне на многое способен… А ты, ты, хе-хе, ты, если ты хочешь жить, то поможешь нам.

Это предложение, от которого нельзя отказаться, эхом разнеслось по залу и ударило мне в голову со страшной болью, как это было тогда… в замке Рыцарей Печати...

Даже в своём… затруднительном положении Карл Бабинка сохранил удивительное обаяние и всячески пытался меня заманить в свои сети, но вот только ему сильно мешало присутствие подлейшего Вергона Маера на его лице. Но даже так, если и не соглашаться, то повиновение я был вынужден изображать. Ну что поделать, если я сам, и лишь я сам притащил нас с Анадель сюда?! Придётся умерить свой «героический пыл», а аж самомнение моё так точно пострадало. Осталось лишь положиться на своё преподавательское умение выступать, которое, всё же, и не сравнимо с предательским актёрством Марии.

И я умею не только выступать, но и думать. План Карла мне был уже предельно ясен. Жаль только, что я раньше не сложил дважды два и плюнул на риски. Бывший император всего лишь хотел вернуть себе власть, и так отчаянно, что подпал под власть Вергона. Он хотел подчинить федерацию Крайзен, а Вергон вернуть некий «старый порядок», подчинив уже мир. И для этого они добыли все козыри. К тому же, их очередной прихвостень, барон Губерт, никак не тянул на предателя.

В подземелье своих фабрик он строил механического гиганта, используя восстановленные чертежи Шингаура. И возможно, даже порывался его превзойти. Мне ничего не известно о том, пытался ли великий мастер собрать гиганта, и были ли вообще на Парящем Континенте такие... Но вот уже у Бабинка в руках сердце для такого великана — творение симбирских учёных и магов. И его уже должны были доставить на фабрику Губерта, но случилось то, что случилось, и обвинили в этом меня. Помогает ли это мне как-то — неясно.

Но, видимо, у них есть и запасной план. Барон успел перевезти часть запчастей великана и обещал его воссоздать где-то за пару месяцев. А ещё из разговоров я понял, что у Карла уже есть целая армия автоматонов, собранная Губертом по тому же проекту.

Д уж, а этот «властитель» оказался знатным и доверчивым треплом, и когда я слёзно «раскаялся» и молил «Его Величество» о помиловании, он ту же, как самый клишированный злодей, поделился со мной всем.

По плану барона Губерта его тайный проект «Возмездие» должен был «взбеситься» и устроить в столице Крайзен настоящую бойню, а после войско автоматонов «милостивого и сострадательного» Карла Бабинка должно было «сразить» гиганта, чем покорить сердца «подданных». И так на крыльях триумфа, а также через массу почти уже завершённых подковёрных интриг «Его Величество Император» вернул бы себе трон. К тому же, этому его барону так сильно доверяют даже на самом верху республики, что вряд ли его заподозрят. По крайней мере — сразу…

Но вот откуда у Бабинка уже целая механическая армия, я так и не понял. Как им удалось так тайно это провернуть?

Остальной мир будто исчез, полдня мои недруги говорили со мной, но Анадель я так и не увидел. Должно быть, Мария припрятала её для каких-то своих целей. Ну что ж, она за это ответит. Но на самом деле я тянул время в надежде. Всё же это лучше, чем бездумно вырываться, ведь я уже и так наломал дров. Пока мы говорили, в зал зашёл один из приближенных Карла — граф Глюк Вандермеер, правая рука Карла, командир «Стального эскадрона», который и должен был командовать сорванной операцией. На мою радость, он сообщил Карлу, что моих вещей они не обнаружили: хозяин отеля сказал, что его недавно ограбили. Ох, как Карл был разгневан… но продолжил говорить со мной.

— Ваше Величесво, тот хладогент, в общем, пираты задерживаются, — обратился к Карлу граф. — Они сказали, что прибудут только в конце недели.

— Вот мерзавцы! — Карл рассвирепел, многое шло не по плану. — Цену набить хотят, но ничего! Как только я получу этот артефакт, они нам будут уже не нужны. Глюк, приготовите дирижабль «Аштрас», он нам поможет в решении этой проблемки. Да и от Рыжей бороды нужно будет избавиться... Всё ясно?

— Слушаюсь, — учтиво кивнул граф.

Граф удалился, оставив нас вдвоём, точнее — втроём, Вергон Маер хоть и в заточении, но с помощью слияния с Карлом тоже всё слышал и периодически нашёптывал своему носителю. Почти безумные беседы с ним Карла были весьма заметны. Всё это выглядело до безобразия понятно. Могущественный колдун управлял беглым императором как куклой. А ведь интересно, Вергон так жаждал массовых бедствий. Неужели он хочет использовать для этого Карла? Мда, как только тот вернёт «себе» трон, Вергон туж же спустит рычаг военной машины «возрождённой» страны. Но я не хочу в этом участвовать! Но они поставили меня перед выбором: смерть или... я даже не знаю, как назвать этот позор.

Семнадцатое июня.

Я пробыл в заточение ещё один день. Вперемешку с допросами меня пичкали ужасной едой, вызывающей приступы тошноты. Ещё мне странный сон приснился.

Я казался в каком-то большом доме, вроде знакомом, но очень отдалённо. Я бы назвал это сборной солянкой из знакомых комнат, но из разных мест. Дом был набит кучами разных мелочей и ещё были разбросаны чертежи, которые начали меня утягивать словно болота. Я даже не смог посмотреть, что на них изображено. И вот меня почти утянуло на дно, а в ушах лишь грохот поезда и смех. А когда я уже почти потерял сознание от нехватки воздуха, меня что-то вытянуло из этой пучины. Откуда-то послышался конный галоп…

Я проснулся в камере, обняв холщовый мешок. Ужас какой-то. И ведь немудрено в таких-то условиях хаотичный сон увидеть. Опять скрытое предсказание, да? Не знаю, по крайней мере там было то, чего я ещё не видел тут. И вот меня опять повели к Карлу для очередного разговора, теперь уже в библиотеку.

К слову, замок Карла был воистину огромен, от гигантского тюремного комплекса, похожего на лабиринт, до излишне просторных помещений, например, умывальных комнат. Но у этого размаха был и вкус. Замок обставлен богато, гобелены, статуи, и я даже успел заметить, пока меня таскали туда-сюда, три фонтана. Сразу видно, человек очень любит богатство. Все коридоры устелены дорогими коврами, витражные окна из дорогого стекла и просто уйма различных статуй.

И вот меня привели в библиотеку, где Мария вместе со своим новым визави читала какие-то книги в тяжёлых переплётах. И вот меня уже посвящают в коварные планы, участвовать в которых я вынужден, а я терпеливо соглашаюсь, продавливая свою гордость. Но вот в библиотеку входит граф Глюк Вандермеер и сообщает Карлу, что к нему прибыл некий агент Баренс и требует аудиенции. Карл поморщился, но всё-таки дал согласие.

— Пусть приведут его сюда! — брезгливо отмахнулся Карл. — А сам будь наготове.

— Да, ваше величество, — учтиво кивнул граф.

И что же! Через пятнадцать минут на пороге возникает уже знакомый мне силуэт в белом костюме и шляпе. Тот самый «информатор»! А я ведь так и знал, что это подстава! Но всё оказалось куда сложнее...

— И какого клятого демона ты пришёл сюда? — Карл почему-то был не очень рад гостю. — Что тебе ещё нужно?!

Агент поправил шляпу и ответил, но голос его был другим...

— Вот оно. Расплата. Два по цене одного! Как я долго этого ждал... А ведь забавно, даже ты, Маер, не смог меня опознать. И неужели я такой молодец, раз обманул самого могущественного чернокнижника?

— Что?! Ты!!! Не может быть! Как ты..? — эхом разнеслось по помещению.

— Ай, проклятье, о чём ты? Кто это? — спросил Карл напугано.

— А ты, что, дырявая башка, ещё не понял?! — надрывался Вергон. — Мимо твоих стражников проник твой любимый племянник!

— Что? Герх…? О-о-о! — лицо Бабиинка растянулось в безумной улыбке.

— О да, собственной персоной! — поклонился гость. — Как вам такое?

Он снял шляпу, и я мог видеть, как лицо будто восковая маска начало сползать и открывать истину. Уму непостижимо, Герхард! Племянник Бабинка… стоп, что?!

— Неплохо да?! — торжествовал мой друг. — Видишь, не только твоя магия способна на такое. И какого тебе теперь, Маер, быть обманутым своим же фокусом? Привет, дядюшка, а я пришёл не просто чай попить. Пора ответить за то, что ты сделал с империей, бросив и народ, и даже всё нашу семью. А, ну и за отца ты тоже ответишь мне лично.

— Как ты выбрался?!! — проскулил Бабинка.

— Да заткнись ты! сделай что-нибудь! — заворчал заточённый в осколках Вергон. — Я ещё не окреп! Пусть она разберётся с ним!

— Мария! Устранить его! — скомандовал Бабинка.

— Глупцы! Я уже совсем на другом уровне, — Герхард был абсолютно спокоен и медленно приближался к Карлу. — Кстати, как вам фейерверк на заводе? По-моему, это шедевр!

Мария бросилась Герхарду на перехват, а меня и вовсе оттолкнула в сторону, да так, что я приложился головой (опять!), но остался в сознании. Вдруг весь зал заволокла тьма, и Мария применила одно из своих жутких заклятий, превратив свои ногти в длиннющие клинки, и вступила с Герхардом в битву.

— Глюк, ты идиот! — прокричал Карл. — Зови охрану!

Пара выпадов, всплески тёмных силуэтов на стенах, но Герхард был непрост, различные кольца на его руках методично загорались и отражали удары ведьмы.

— Господин, но он же ваш...

— Идиот! — выругался Карл. — Он, как и его отец, давно бежал и отрёкся! Они предатели! Помоги Марии!

Граф удалился, а битва продолжалась. Герхард внезапно пропустил выпад, и Мария попала прямо в него, да так, что отшвырнула его в стену. Мой друг оказался сильно ранен, она попала ему прямо в живот. Но кровь не текла, хотя эта ведьма явно пронзила его.

— Эх Могло быть больно, — Герхард спокойно встал. — Но я же сказал... я уже на другом уровне!

Я увидел как его раны быстро затягиваются, будто живая плёнка обволакивала его. Это что, стекло?

— О да, нам пришлось бежать, — обратился мой друг к Карлу. — Но даже так ты не пощадил отца! Он же был тебе братом...

— Маер, что это? — спросил Карл своего владыку, указывая на заживляющее стекло.

— Это наследие Авариуса! — выкрикнул Герхард. — Я помогу ему вернуть честь, хотя бы так! А вы ответите наконец за свои козни...

Мария вновь устремилась в атаку, но Герхард подгадал момент и что-то в неё кинул. Она не успела уклонится, и что- то прямо перед ней резко увеличилось... раз так в сто! И буквально смело её в сторону.

— Вы следующие… — сказал Герхард мрачно.

— Вергон, что мне делать?! — испуганно выкрикну Карл, отступая.

— Используй ту колбу, болван!

Карл что-то швырнул под себя, и половина комнаты тут же объялась чёрным пламенем. Бывший император и братоубийца отбежал в конец зала, а его племянник, как ни в чём не бывало, двинулся на него прямо через огонь. Тот будто таял от его шагов. Герхард подошёл ко мне, и взял под руку. И только тогда я окончательно понял, что происходит, и где я нахожусь.

— Пошли, накажем этих мерзавцев… — обратился он ко мне.

— Анадель, Они схватили Анадель! — наконец начал я думать. — Пусти меня, я за ней пойду!

— Хорошо, но сначала нужно выйти отсюда, это проклятый огонь — «Чернила Бездны», он сейчас обхватит тут всё и сожжёт дотла. Держись меня, я тебя выведу, и минут десять у тебя будет.

Мы пробрались через пламя, оно было совсем вплотную, но не тронуло нас. Герхард был покрыт чем-то жидким, оно не подпускало огонь. Карл пустился в бегство, а мы прошли коридор, и друг отпустил меня.

Герхард двинулся за двуликим Янусом, как неудержимый солдат, а я побежал за Анадель. К счастью, она была близко, вместе с графом Глюком в соседней зале. Я уже готовился вступить с ним в драку и даже схватил увесистый подсвечник, но Анадель остановила меня. Она сказала, что граф поможет нам, и что он на нашей стороне. Учтиво кивнув, он указал нам тайный ход наружу.

— Бегите к ферме, там есть машина, — велел он нам. — А я пока прослежу за эвакуацией. Этот нечестивый совсем с ума сошёл, этот огонь же всё погубит, чёртов безумец.

Мы послушались и побежали в указанное место. Бежали мы долго, и замок уже пылал. За оранжереей в амбаре мы нашли машины, а вокруг не было никого. Но не всё так просто, обе машины были не на ходу. Что же, надо лезть и разбираться! Нужно было заставить хотя бы одну двигаться. Но я был без сил, руки не слушались, и всё эта местная еда, от которой меня тошнило! Анадель помогала мне как могла.

У одной машины не было зажигания, а подвеска второй и вовсе разобрана. Как мог, я перебрал опережение зажигания, и колымага наконец завелась. И как раз в это время, услышав рёв двигателя, до нас добрался Герхард. Уставший и потрёпанный, но с очень довольным выражением лица:

— Ну что могу сказать, наконец-то я сделал вроде всё правильно. Наш монарх наконец отрёкся, и сдался в руки местной гвардии. Граф Глюк наведёт порядок. Но пока он это будет делать, нам желательно смотаться отсюда, поскольку за барона, как он решит поступить, я сказать не могу.

— Подожди, — прервал его я. — так ты что, правда из королевского рода?

— Ну отдалённо... — помялся мой знатный друг. — К тому, же мой отец отрёкся от прав на трон, да и позже был изгнан, когда перестройка началась. Так что, даже если я разоблачил Карла, это не значит, что мне тут будут рады. Я ведь, как-никак, теперь подданный уже другой страны. Но хватит. Вы целы? Всё в порядке?

— Да, повезло... мне, знаешь ли, всегда так странно везёт, — поворчал я. — Ладно, поехали.

— Да, но куда? — спросила Анадель.

— Я поведу, — вызвался друг. — Тут недалеко, в километрах пятнадцати городок Штелифинград, там можно будет укрыться, а потом первым же рейсом домой.

— Подожди, а как же твоё задание? — вспомнил я.

— А всё, артефакт у меня, — пожал плечами Герхард. — С Вергоном тоже покончено . Он будет заточён в том зеркале, как только я его соберу обратно. А по поводу твоей сестры, увы, я за ней не уследил. Но зная её, у неё были шансы сбежать, когда я за Карлом погнался.

— Ты думаешь? — спросил я.

— Эта ведьма тоже не так проста как кажется, иначе Вергон не заинтересовался бы ей, — усмехнулся Герхард. — Если она уцелела, то мне придётся её преследовать и дальше. Но всё, погнали.

За нашими спинами в чёрном пламени горел замок. А мы забрались в причудливый экипаж с открытым верхом и местом водителя посередине. Герхард дал газу, и мы, что есть сил у этой кареты, умчали прочь.

— Слушай, так раз это был ты, то где же тот связной?

— Я же сказал, я проделал похожий трюк как и сам Вергон, перевоплощение и доза особого отвара «Дикой лжи», и ложный я уже готов.

— Но почему ты не сообщил это Мировской?

— Слишком плотный был надзор, к тому же, я и так прокололся, и только удачный момент мне помог. Так бы я мог не успеть, и было бы совсем плохо, — Герхард посмотрел на меня очень серьёзно. — Но вот ты мне лучше скажи, какого ты сюда полез, а? За Марией?

— И да и нет, я, мы, — я посмотрел на Анадель, она смотрела на дорогу. — Мы хотели тебе помочь.

— Вы могли погибнуть! — Яростно ответил он

— Ладно вам, давайте доедим, и там будете выяснять отношения! — вдруг вспылила моя возлюбленная.

И дабы её не сердить, мы притихли и молчали до самого места прибытия.

Глава двадцать четвёртая: Капитан находчивость.

Мы прибыли в Штельфград, небольшой рыболовецкий городок. Герхард заехал на окраину города, и мы остановились в старом, заброшенном кафе. Район был почти пуст, будто внешняя часть города начала отмирать, и все перебрались ближе к океану. С фасада двухэтажного дома осыпалась штукатурка, окна заколочены, ставни выбиты, а тяжёлая металлическая дверь почти сорвана с петель. Не самое уютное место, но сейчас всё что угодно, лишь бы поспать. Второй этаж не был так сильно разграблен, мы стащили уцелевшие кровати и так приютились. Друг отогнал машину куда-то в соседний двор, и потом я рассказал ему всё, как было, и даже упомянул о неком «хладогенте», который Карлу должны были поставить какие-то пираты. Хладогент, а не тот ли это артефакт, остужающий воду, украденный у Бальгамитов? Друг же вкратце рассказал, как и зачем устроил диверсию на предприятии барона. План был прост — заставить Губерта выдать своего заказчика бегством под его крыло, дабы тем упростить разоблачение Карла. Пока Анадель готовила нам ночлег и наводила хоть какой-то уют, мы с другом у разбитой барной стойки продолжали обсуждать насущные дела.

— По правде говоря, я не знаю, как именно мы отсюда выберемся, — Герхард хмыкнул. — Я не знал, что мне повстречаетесь вы. Но тут рыбацкий порт, думаю, мы сможем найти проводника. Кстати, Тони, а где твои вещи?

— Да мы оставили всё в том отеле в Ахенне, — я облокотился на стоку, самодельный стул подо мной заскрипел. — А потом, как я понял, отель обнесли. Но вот мой волно-генратор барон заполучил.

— Мда, обидно, когда такие изобретения достаются таким дуракам, — поморщился Герхард. — Постоянно приходится тогда их ломать и взрывать, но я думаю, мы это ещё как-то решим. Он положил передо мной знакомую мне тетрадь.

— Так это тоже был ты? — схватив свой дневник обеими руками, удивился я.

— Ну да, — улыбнулся Герхард, будто это был какой-то пустяк. — Тем вечером после нашей встречи я решил проверить, собираетесь ли вы меня послушать и убраться отсюда. И да, вас уже не было, однако, вещи остались. И знаешь что? Как только я открыл дверь, на меня упала эта твоя тетрадь.

— Вот же! Опять… — я стыдливо закрыл лицо руками. — Ну почему я не могу ничего нормально спрятать?! Почему, Герхард?!

Герхард лишь смеялся:

— Ага, и если бы она просто лежала на столе, я бы не обратил внимания. Подумаешь, пустая тетрадь.

Меня прорвало на стон...

— В общем, оттуда я и узнал, куда вы, мои дорогие коллеги, — отсмеялся мой друг, — решили полезть. Но опередить я вас не успел, вы ухали на последнем поезде. Точнее, я как раз и решил опередить вас и устроить заварушку на заводе. Но ваш поезд отчего-то прибыл не по графику, и на заводе я вас не встретил.

— А мы, как всё случилось, случайно сели в поезд, на котором вместе с Марией от тебя удирал Барон...

— О как, шустро вы на хвост им сели, — издевался друг. — А мне нужен был день на подготовку, эта маска со временем требует подпитки, в этом её минус. Но вы конечно, молодцы, вдвоём без подготовки и против такой силы, безумцы. Но всё равно спасибо. Но больше так не делать. Ты ведь жениться собрался. Рисковать таким никак нельзя. Ну вот и всё, твой дневник у тебя. Сиди вот пиши завершение.

— Подожди, — я осмотрел «пустые» страницы. Они всё ещё были пусты. — И ты сразу понял, как его читать?

— Ну конечно, это же часть моей работы. Герхард встал, похлопал меня по плечу и уже решил уходить, но у меня ещё были вопросы.

— Слушай, ещё вопрос, а что это у тебя тогда с телом было ? Ты был какой-то необычный, как ты смог уйти от удара?

— А, это... а я и не успел уйти от удара. А то, что ты видел, это защитная реакция одного полезного паразита. Помнишь, я про новый глаз говорил и живое стекло? Так это была его работа. Оно не так ведь просто живым зовётся. Я долго над этим работал и выяснил, что оно может покрывать почти всё моё тело в момент опасности или по желанию, но сил это отнимает очень много.

— Ага, легендарный алхимик из древних легенд, легендарно… — похлопал я в ладоши. — Человек-стекло!

— Это об Авариусе скорее. К тому же, это не моя личная способность, а паразита. И как раз мой наставник и помог мне его приживить и освоить, сам бы я с этим лет десять промучился, — Герхард постучал себе по виску рядом со стеклянным глазом и поморщился, казалось, его глаз как-то странно пошевелился. — И кстати, в момент вживления… я бы с большей радостью сиганул в вулкан, короче, это очень больно. Да ещё и силы теряются при использовании.

— А я думал, ты вообще о подобном переживать перестал…

— Ну, тут как, переборщу — и могу в ящик сыграть, в хрустальный, навеки…

— Какой ужас… — посетовал я. — Рука, кусок какого-то демона в душе, и глаз, что может тебя сожрать…

— Ага… — кивнул Герхард как ни в чём не бывало. — Ладно, иди спать, а то сейчас от усталости рухнешь со стула. Вон как скрипит. Я посторожу вас.

Ну вот он! Наконец дневник у меня в руках. Ручка у меня обычная сейчас, успел умыкнуть в библиотеке Карла. Теперь могу, так сказать, хоть завещание написать... но нет, не дождётесь!

Восемнадцатое июня. Этот день явно начался не с кофе. Но наивно было полагать, что нас оставят в покое, ведь мы разворошили осиное гнездо. От фанатичных прислужников Карла скрыться нам не удалось.

Проснулся я от треска за окном. Герхарда нигде не было. В закрывающих окно приколоченных досках были щели, и лунный свет помог мне увидеть людей: шестеро вооружённых в странной экипировке. И ещё три каких-то странных силуэта, которые неестественно двигались. На улице был плотный туман, но чуть подождав я смог разглядеть, что там происходит.

Я увидел, как из соседнего дома по этой улице трое тащили одного. Это был раненый Герхард! И я сразу понял, почему он там — он отвлёк внимание на себя. Нервы мои дали слабину, но парой самоподщёчин я смог вернуть себе самообладание. Я сказал Анадель, что нам нужно убираться отсюда. Сперва мы спустились в подвал, там был ход на задний двор, где нас труднее будет найти. Но только мы начали спускаться, как услышали звук удара металл о металл, кто-то или что-то постучало в дверь. И она заскрипела под натиском. Со стороны чёрного входа послышались шаги, бежать некуда, мы забились в угол и замерли. «Ну вот, опять попались», — уже подумал я. Но моя удача снова встала ребром.

С улицы послышались крики, и дверь перестали выбивать. Любопытство — друг здесь не лучший, но мы заглянули в окно. Бандиты Карла в экзоскелетах стояли уже почти у сорванной и погнутой двери, а рядом с ними двое будто в рыцарских доспехов, но без людей. Их движения напомнили мне Эгиду, но та двигалась намного более плавно. Те самые «марионетки» барона. И все они смотрели в одну сторону — в конец улицы. Там стоял одинокий высокий силуэт, который двинулся в их сторону. Я нашёл другое окно, в углу, оно было под уцелевшей занавеской и почти не тронуто, через него нам было видно лучше. Мы смогли рассмотреть Герхарда — весь в синяках и кровоподтёках, в наручниках. Его глаз мог его исцелить? Видимо, не сейчас. Ведь рядом с ним стаял сам Фридрих Губерт собственной персоной. Он тоже облачился в частичный экзоскелет, но тот не смог прикрыть его отличительную худощавость.

И тут я услышал голос, отчётливый знакомый голос.

— Ау, кто тут шумит, а?! А-ха-ха! Из-за этого тумана ничего не видно. Ау, вы где? Я же не с ума сошёл. Невероятно, это же... да, именно он, капитан Рильянди. Он подошёл ближе, и я уже точно не сомневался. Он был всё также в своём вечно приподнятом настроении, но, кажется, совсем не понимал, что тут случилось. Вот балбес, что он тут забыл? Тут их с два десятка, не меньше. А он такой беспечный… Барон внезапно окликнул его:

— Эй, какого дьявола ты тут забыл? Тут идёт спецоперация, покинь квадрат или пожалеешь!

— О, наконец- то я вас вижу, — Рильянди всё приближался. — Ох уж этот туман... Простите, я ищу своих друзей, их было двое: дама и молодой человек. Вы их случайно не видели тут?

— Что?! Вали отсюда, тут нет таких.

— А Что у вас там такое? — Рильянди был всё ближе. — Что вы там кричите?! Я сейчас подойду к вам, а то я вас не очень понял.

— Убрать его, — скомандовал барон.

Я успел заметить, как двое подобрались к неспешно идущему капитану сзади и как его огрели какой-то доской, которая, впрочем, просто разломилась. А капитан вообще ничего не почувствовал и даже не обернулся. Один, рядом стоящий, полез в подсумок и вытащил гранату, после чего она полетела в сторону невозмутимо идущего Рильянди. Она угодила ему прямо под ноги, однако, он лишь как в футболе отбил её ногой куда-то в сторону, из соседнего дома послышался взрыв.

— Ох уж эти хулиганы, — посетовал он. — Неудивительно, что район в запустении.

— Какого…?! — опешил барон, и не он один. — Вы, что с ним играете?! Огонь на поражение!

Пара автоматонов развернулась и из... винтовок дала залп. Но не тут-то было! Капитан лишь остановился и принял в себя залп из автоматических винтовок лишь слегка прикрываясь рукой. Мы были в шоке, он не то чтобы это заметил. Все пули разлетелись в стороны, а рикошеты оставили лишь царапины на его плаще.

— Ну что за люди, теперь весь плащ в коцках. Где я буду его тут подшивать?

— Что за?! — в шоке был и барон. — Дайте ему из пушки!

Ещё пара автоматонов вышла из-за угла. У одного была какая-то труба на плече, ещё мгновение, и оглушительный взрыв овладел улицей. Я вгляделся через пыль, ничего не видно. Неужели конец? И... издалека послышалось.

— Ладно, хорошо. Вот же вы мелкие хулиганы. Что ж, придётся преподать вам урок. Ну ничего, сейчас я расчищу это место от хулиганов.

Пыль осела, капитан был впечатан в соседний дом, но он не пострадал, только больше дырок в одежде.

— Что за?! Эй ты, ты кто такой?! Ты кто?! — в ярости нардывался барон.

— Кто я? Я капитан Рильянди великолепный, собственной персоной, — сказал он совершенно спокойно и улыбаясь. — А вы кто?

Вроде, лицо знакомо, а вспомнить никак не могу.

— Он что, тупой или проклятый? Чего стоите? В атаку!

На капитана ринулись все. А он и вовсе стал напевать. Куплет за куплетом, и каждая новая партия бандитов просто отлетала от его сокрушающих ударов. Да-да, он просто и непринуждённо раскидывал толпу с оружием ногами и руками. Он будто делал это невзначай и ещё бодро напевал какую-то песенку, в которой будто бы рассказывал о себе:

Я в цирке раньше выступал, Из пушки босс мною стрелял. Стальные нервы — стальной канат, Начать с нуля был очень рад. Начальник сильно утомлял, Меня совсем не уважал. Теперь я вовсе капитан, Сейчас мне друг лишь океан. Стальные нервы — стальной канат, Теперь от моря жду наград.

Новая и новая партия пыталась его задержать, но он продолжал двигаться и разносил их направо и налево. Двух автоматонов, которые зашли сбоку, он уработал одной ногой, впечатав их в дом, который стал обрушаться от удара. Рильянди продолжал идти к барону и при этом дальше напевал:

Ногой я землю расчерчу,

В металл её я обращу.

Стальные нервы-стальной канат,

Друзьям я буду очень рад.

Врагов своих я сокрушу,

Их как опилки накрошу.

Стальные нервы-стальной канат,

Победной битве очень рад.

Я будто высший идеал,

Ведь я живой металл!

Стальные нервы-стальной канат,

Живой металл мне как халат.

Лишь пару слов произнесу

На капитана завалилось ещё двое. Он хорошенько размахнувшись, наотмашь, уложил ещё двух автоматонов, после чего продолжил свой куплет.

И всех врагов я сокрушу.

Стальные нервы стальной канат,

Отец мной будет точно рад.

Жутковатая песенка, однако. Живой металл? Ну, впрочем, это единственное логическое объяснение. Он так дошёл до самого барона, который пустился в бегство. Израненный Герхард, пока его не держали в поле видимости, пропал, а через минуту он уже проломил дверь чёрного входа и махнул нам рукой:

— Молодцы, что не высовывались. Вы тут как, целы..? Слушайте, а что произошло?

— Да, всё нормально, — я просто чуть в штаны не наложил с таких поворотов. История, однако. А ещё этот харизматичный и беспечный стальной голем со своими жуткими песенками. Я нервно улыбнулся, невольно подражая вечно улыбчивому капитану. — Мы сами толком не поняли, не успели осознать.

Мы выбрались из подвала и устремились за другом, так пробежали две улицы и оказались у пристани. А там мы наблюдали следующую картину: из-за угла вылетел как тряпка силуэт. Он упал рядом с какой-то перевёрнутой лодкой. Оттуда же из-за угла дома показался и сам капитан:

— Барон Фридрих Губерт! А я то думаю, лицо знакомое. Так это твои прихвостни? Украсть святой артефакт и прикрыться своим положением и дырявым как эта лодка алиби? Да ты молодец! — любезно похвалил он барона. — Но ты просчитался, твои дружки пираты мне уже всё любезно вернули. Знаешь, они про тебя немало всего интересного рассказали. Думаю, будет правильно тебя сдать родным властям... или может сразу отвести тебя к Бальгамитам? Всё же украл ты у них.

Барон встал на ноги и облокотился на столб, его экзоскелет бы раскурочен.

— Идиот! Я ничего не крал, — барон еле дышал, тонкий голос был сорван. — И никаких пиратов я не знаю. Ты вообще понимаешь, что тебе грозит?

— А-ха-ха-ха, мне? Грозит? — Рильянди будто был рад такое услышать. — Меня тут даже не было, как и тебя, правда? Кстати, все твои игрушки в край негодные.

— Ну извини, не успел к такому как ты подготовиться.

Барон вынул из кармана что-то похожее на взрыватель. Но вдруг упал на землю как мешок с картошкой. Похоже, он был без сознания. А позади него оказался повар с судна.

— Вот балбес, такой-то штучкой размахивать. Уже ведь всё и так решено было, а ты… — он распахнул куртку барона. — Смотрите, у него на поясе взрывчатка припрятана.

9.11

Не успели мы ещё отойти от этих потрясений, как на горизонте показались машины с мигалками. Но, судя по всему, нам опять повезло. Приехало не менее пяти машин, и куча народу оцепила улицы в мгновение око. Из одной машины вышел граф Глюк Вандермеер. Он проследовал к Герхарду и у них состоялся свой разговор. Прошло более двух часов, барона и его подельников взяли под стражу, а нас ещё долго расспрашивали следователи.

Граф отпустил нас, но с обещанием, что ни Герхард, ни я на этой земле более никогда не окажемся. В противном случае, он более не будет так любезен. Из короткой встречи я понял, что, видимо, граф встал на место Карла и занял роль наместника. Почти вся власть уже была под его контролем. Но как я ещё понял: остались и те, кто до сих пор верен Карлу, который вроде теперь в тюрьме, а его верные подручные, как барон и в отличии от него — сидят тихо и наблюдают.

Я даже не знаю, неслыханная ли это удача, или само проведение стережёт нас. Или это всё тщательно продуманная операция? Да нет вряд ли, вряд ли моя беспечность входила в их планы. Наконец, люди графа уехали, и мы остались впятером.

Капитан, как оказывается, через чёрный рынок вышел на след заказчика, а саму статуэтку нашёл на одном из чёрных рынков. Пираты там её держали, надеясь, что найдётся кто-нибудь, кто перекупит её подороже. И такими покупателями уже почти стали барон Губерт и Карл Бабинка. Но капитан оказался настолько шустрым, что, по его словам, успел вернуть её на место, на Бальгамовы высоты. А после он стал искать нас и идя последу заказчика всё-таки на нас вышел.

Мы не стали задерживаться, ведь корабль капитана был в порту и нам дали коридор и два часа ,чтобы мы убрались отсюда. Мы погрузились на судно и наконец отхошли от берега. Была уйма вопросов друг к другу: что, как и когда.

Из того, что я ещё помню. Мы благодарили капитана за его своевременное появление. А Герхард был просто в восторге от нового знакомства и обещал капитану особую награду за такую неоценимую помощь. К слову, как оказалось, капитан тоже был в отеле, и когда нас не нашёл, он видимо, после Герхарда заблаговременно погрузил наши вещи на судно. Один мой друг спас одно, другой — другое. Вот кто, значит, тогда вломился в отель и всё якобы украл. Да так хорошо вышло, что те и не поняли. Нужно ещё будет у него расспросить, как он вообще такую силищу получил. Это надо же, просто человек-танк какой-то, человек-ядро! Его реплика про цирковое прошлое надолго врежется мне в память.

Наконец, я получил табличку Мировской в руки, мне же нужно отрапортовать об окончании операции. Ну... её ответ был сдержанным, но табличка, правда, уже не подлежала восстановлению, но это уже другое. Главное, что мы все живы и уже идём курсом домой.

Я воспользовался свободным временем, чтобы внести все эти записи за несколько дней, а то мало ли что. И пока всё в такой суете не забыл. А то и моя безупречная память от таких переживаний может сдать сбой.

Дорогой друг, который до сих пор со мной. Моё напутствие будет существенным, простым и банальным: цените то, что у вас есть, и не отчаивайтесь даже в самой безвыходной ситуации, а также слушайте своё сердце. Ведь я поэтому выжил... Да, это может звучать избито, но что вы ещё от меня ожидали? Я между прочим за последнее время минимум два раза чуть не умер и не потерял своих самых близких друзей! Нам нужно немного отдохнуть, но я продолжу, как вернёмся домой. Надеюсь, на этот раз всё пройдёт спокойно, ведь у нас на борту великий алхимик, двое «профессиональных» шпионов, человек-металл и повар со скалкой, которая решает все проблемы. Желаю и вам по жизни такую команду мечты!

Глава двадцать пятая: Шторм

Мы возвращались домой. Перебинтованный Герхард что-то старательно укладывал в чемодан. Видимо, прятал то, что ему удалось спасти из горящего замка — то, зачем его посылали. «Паровое сердце титана» было среди этих вещей, мой друг обернул его в ткань и положил в футляр со сложным замком, который «опасно трогать» — миссия завершена. Мне было очень любопытно, но увы, Герхард не в том состоянии, чтобы раскрыть нам подробности. Таким уставшим я не видел его ещё никогда.

Капитан Барселино Рильянди стоял у штурвала и, как и тогда, шустро жевал помидоры. Мы с Анадель решили расспросить хотя бы его. Уставшим он не выглядел уж точно, и к счастью, с удовольствием рассказал нам о своих приключениях. Он сумел перехватить украденную у бальгамитов реликвию на чёрном рынке и вернуть, за что бальгамиты назвали его Героем Священных Высот, почётным гостем и другом общины. Нанимая для этой кражи пиратов, бывший император, а теперь и заключённый под стражу преступник сильно просчитался: негодяи решили продать артефакт подороже. О статуэтке богини моря, державшей шар (Нимирское Холодящее Ядро) известно немногим. Но вот мы узнаём, что этот Шар — тот самый «хладогент», который Карл и барон Губерт хотели использовать для гигантского автоматона.

Этот артефакт жители Бальгамовых высот хранят как потомки предтеч, пре-архитекторов, живших там более восьми веков назад. Но теперь мир о них не знает почти ничего, и лишь горстка племён берегут память о предках и их сокровища. Сокровища, которые были бы полезны этому миру, но не тогда, когда есть такие, как Карл. Но даже его безумное властолюбство, разорвавшее империю, не помешало бальгамитам остаться на родных местах. А теперь и капитан Рильянди защитил их от него.

А потом, наш несокрушимый друг, отправился разыскивать нас и по той информации, что добыл он в поисках реликвии, он вышел и на наш след. А там ему, можно сказать, посчастливилось встретить ещё и заказчик кражи — барона Губерта. И хорошенько его отделать! После чего справиться с маленькой армией Карла, «тест» которой, хех, не удался. Как неудержимый Сильгерский голем Рильянди шёл напролом.

Капитан в своём шутливом тоне рассказал нам и о той песне, которая, как оказалось, содержала его предысторию, очень печальную, однако. Он и вправду был ассистентом при цирке, исполняя роль человека-ядра из-за исключительных возможностей тела. И уж не знаю, шутил ли Рильянди, когда сказал нам о том, что получил свой дар в раннем детстве, когда упал в вулкан. Там он, каким то образом, обрёл странную способность управлять железом в своей крови, да и ещё и накапливать его в таком количестве, что позволяло ему становиться будто цельным куском металла. А как при этом функционировал его организм, одному архимагу известно… Но что это за вулкан такой — этой информации я не встречал даже в книгах библиотеки Мировской.

Но, как оказалось, у капитана есть и слабые места. Хоть он и может обращать части тела в металл, но это железо, а не нержавеющая сталь. К тому же, организм при этом постоянно требовал пищи с железом, будто оно куда-то тратится! Ну-с, хотя бы он питался не железными сковородками. А ещё, мда, когда он обращается в железного голема, то странным образом набирает и массу — не менее двух тонн! (Но как?!) И иногда ему это мешало. Вот только судя по тому его «боевому режиму», который я наблюдал, это никак не сказывалось на скорости движений. Это какие же у него мышцы и кости? А главное — из чего?! А ведь Рильянди на вид худощав. И ещё он посетовал, что барон Губерт довольно быстро разгадал его уязвимость и метнул в него какой-то ампулой. И теперь на ноге нашего шкипера разрастается ржавчина! Но тело же по большей части и так состоит из воды... хм, мда…

Что же, капитан теперь жалуется, что ему тяжело ходить и крайне неудобно двигаться даже в своей обычной форме. Но на «Духе Приключений», флагмане Рильянди, есть специальная гальваническая ванна для спасения от таких бед. Да вот только до неё добраться ещё нужно. А эта зараза начала разрастаться, и то, что мы в океане (в зоне повышенной влажности!), ещё больше усугубляет беду. А пока за наше спасение мы пообещали капитану что-нибудь придумать. Сейчас же нужно покинуть местные воды и как можно скорее вернуться домой, и на это теперь у нас уже три причины.

А рассказ Рильянди всё продолжался. Детство его было, мягко говоря, тяжёлым. В тот злополучный день семилетний Барселино помогал отцу, мистеру Гальфини, что был лесником, охаживать владения на вулкане Гельмир. Да вот только парнишка был настолько невесом и хрупок, что его порывом ветра унесло в вулкан. Отец горевал двое суток, а на третий день мальчик, как ни в чём не бывало, вернулся домой. Однако, отец не поверил, что он — его сын. Обвиняя каких-то ведьм и их происки мистер Гальфини выгнал своего же сына из дома! Полагая, что это их злая шутка. Скорбь закрыла ему глаза. Ну не может же человек выжить после падения в действующий вулкан, да? И мальчик покинул деревню, ведь жители не оставили ему выбора. Маленький Барселино был сокрушён, разбит. Он ведь жив и просто искал утешение у отца и советов! А матери у него не было — отдельный трагический случай. А теперь все вдруг стали видеть в нём угрозу, даже самый близкий из людей.

Мальчик долго скитался. Обессиленный, голодный и никому не нужный он набрёл на цирк, что стоял в одном из предместий. Хозяин цирка, капитан Винненс в отставке обнаружил бедного мальчика в кустах и без сознания, подобрал и приютил его. А позже стало ясно, что хилый и истощённый парнишка вдруг внезапно очень крепок. И капитан Винненс начал использовать его в своих целях: человек-ядро, которым заряжают пушку. «Лети, человек-ядро!» — кричали ему с трибун. А по вечерам за спиной на вид хрупкого мальчишки хозяин цирка прятался буквально как за железным щитом, когда в одном подпольном азартном клубе споры превращались в стрельбу. Узнав больше о способностях Барселино, его жуликоватый новый отец начал его откармливать, чтобы тот как непробиваемый таран помогал негодяю в его поганых планах. Это длилось пару-тройку лет, но мальчику наскучило его занятие, а ужасное отношение приёмного отца подтолкнуло его сбежать. Ведь маленький Барселино отродясь грезил морем.

Родной отец был от этого далёк, а приёмный и вовсе не спрашивал мальчика ни о чём. Но да, паренёк был не прост: пусть жизнь его ломала, но в этом испытании он устоял и вырос как физически, так и морально. И в один прекрасный день он ощутил свободу и скрылся от своего мучителя. Добравшись до ближайшего порта Барселино пробрался на один из парусников. Тогда этот юноша лет двенадцати стал юнгой на судне, и именно с тех пор началась его настоящая жизнь.

Морские волки, промышлявшие торговлей, приняли его куда радушней циркового шулера, и так мечта о своём судне и дальних плаваниях получила для воплощения самую надёжную почву. Но свои железные способности будущий наш капитан показал миру вновь лишь в свои двадцать два, когда их судно угодило в мелкий конфликт в Южном Саломеевом море. Там он снискал первую славу и уважение, а когда эта малая война завершилась, наш герой выкупил старый парусник, ставший пристанищем ему и его бравой команде. Так родился «Дух Приключений», так родился его капитан — Рильянди Барселино, который взял в правило беречь настоящее и не оглядываться в прошлое по пустякам. Он так и не виделся со своим отцом, но до сих пор прилагает все старания, чтобы тот был горд и, может быть, однажды они встретятся вновь.

По пути назад в нашу каюту я зашёл к другу, который разместился рядом с нами в каюте кока — тот выделил Герхарду уголок. Мой друг опять был поглощён работой, наверное, это и не менялось никогда. Теперь что-то выстукивал на портативном телеграфе. Мы с Анадель не стали ему особо мешать и, наконец, зашли к себе. Все наши вещи, о которых хорошо позаботились наши друзья, провернув целую «кражу», были там. И хорошо ещё, что за комнату я заплатил наперёд, а то неловко бы вышло: мы «сбежали», наши вещи «украли», а хозяин получил бы только убыток. И очень надеюсь, что никакой кражи действительно не было! А всё было так, как сказал капитан.

За бортом уже вечер, а волны стихают, пора уже спать. Но столько мыслей в голове, так я ещё долго буду ворочаться. Даже дневник не особо помог...

Дорогой мой друг, что я могу тебе сказать? Мы можем наблюдать очень важный пример человека, который прошёл трудную школу жизни, но по итогу не замкнулся в себе, а нашёл силы осуществить мечту.

Будьте же настойчивы и храбры! Но как я писал ранее, всё же, будьте и осмотрительны. И самое главное, если вы хотите быть таким же сильным, как капитан Рильянди, то совсем необязательно прыгать в вулкан! Уверен, вам хватит и просто овощей и фруктов. Главное, не переусердствовать в их количестве…

Но как же много он улыбается! Просто жуть!

Девятнадцатое июня. День начался с сильнейшей качки, мы попали в зону подземных толчков, на которые наложился ещё и шторм. Солнце было красным и еле-еле выглядывало из-за облаков. Из-за вчерашнего спокойного моря я забыл перед сном привязаться и проснулся, когда меня с высоты второго яруса кровати швырнуло пятой точкой о намертво прибитую тумбочку. Ужасно больно, а если бы я упал на угол, а не плашмя, то всё… самая нелепая смерть. Выживал в таких передрягах, а тут. Ужас просто. А ещё меня затошнило, рвота уже подходила, но чудесный отвар из рук моей возлюбленной позволил мне спокойно про… стоять над гальюном, и нутро моё успокоилось. А так бы лежал я покалеченный и умирал в дурнопахнущей луже. Ну хорошо, я вроде живой.

Нас швыряло от стены к стене, пока мы забирались на мостик. А капитан, да, уверенно держал штурвал и напевал как ни в чём ни бывало! Впрочем, это удивляет меня уже меньше. На его повреждённой ноге я заметил повязку, на что капитан ответил, что она со специальным раствором, не позволяющим ржавчине распространяться быстро. Дам.., пока мы думали, что тут можно сделать, капитан уже всё решил. Но я надеюсь, что мы успеем добраться до родных берегов раньше, чем он станет целиком как древняя статуя. Если мы опоздаем, кто же будет управлять кораблём?! В таких-то водах! Кок, механик, я?! А наше бедное судёнышко мотало из стороны в сторону, парус убран, а мотор справлялся никак. Гул моря устрашал, а треск мачт и скрежет корпуса нагоняли ужас. Мы решили не оставаться наверху и спустились вниз: меньше видишь — меньше тошнит.

Я хотел зайти к друг — вряд ли в такую погоду он будет занят. Когда мы прошли в его каюту, он как раз начищал свой протез руки. Я не мог не любоваться. Изумительная работа мастера Анны Форальберг! Подобный протез способен почти на все девять десятых от возможностей настоящей руки. Мягкое дерево и летучий металл из Парящего Континента — и всё это пронизано датчиками и тягами. Наш дом стоил бы такого дешевле в разы! И при этом — очень надёжная вещь.

— Тони, я так понял... — Герхард посмотрел на меня шутливо обвиняюще, — ты меня опередил вчера и уже передал сообщение?

— Да, герцогиня дала мне доску… — я заглянул к себе в каюту в поисках той обугленной деревяшки. — Но, как видишь, она немножко вышла из строя.

— Ах, я понял, — кивнул Герхард невозмутимо. — В принципе, мне ответ был примерно такой же. В любом случае — дело сделано. Артефакт вернётся на родину, а Вергон заточён — и это уже ...это точно. Карл отстранён, да и барон, я думаю, будет под пристальным взором графа Глюка, который будет всяко более разумным в правлении.

— А Мария? — спросили мы с Анадель.

— Будем полагать, она нейтрализована, — задумчиво ответил друг. — К сожалению, из-за проклятого пламени мне не удалось уследить за ней. Но, по крайней мере, главное зло у нас, можно сказать, в кармане. И оно, наконец, предстанет перед судом.

— Слушай, а так ты, выходит, королевских кровей? — Анадель было отчего-то очень интересно.

— И как так вообще вышло? — ну ладно, мне тоже, — я тебя давно знаю, но про это даже сейчас толком понять ничего не могу...

— Ну, сейчас уже да... — вздохнул Герхард и плечами как-то безразлично… — смысла скрывать нет. Как ты знаешь, мы семья иммигрантов. Но мы в династии не по прямой линии. Когда Карл бежал и тем вызвал раскол, он бросил часть семьи в столице Крайзен. Я был как раз из той ветви, что там осталась. Из-за нарастающего напряжения в воюющей стране Карл Бабинка начал страдать паранойей, а после побега решил «мстить». Он не доверял никому, кроме своих колониальных баронов. Он бросил жену, её мать и двоих братьев: родного и двоюродного — моего отца. И вдруг родной брат Карла — Эссен — погибает, и по мужской линии остаёмся мы. Но правда ещё в том, что те, кого Карл бросил — отказались от престола в пользу образования Федерации Крайзен. Хех, я думаю, так Карл «наконец» и нашёл для себя предателей. Так он решил устранить всех.

— Какой ужас… — Анадель едва сдерживала слёзы.

— Его жена помогла ему выбраться сразу после первого покушения, — кивнул ей Герхард. — И так он бежал в Ригилийскую империю, где у него были хоть какие-то связи и работа на заводе Форальберга. Но когда Карл прознал, что мой отец «бежал к врагу», то скрыться от него… да. Мы были с Тони соседями, а после смерти отца я переехал поближе к месту работы. Хм, а ведь с поддержкой ригилийской короны я бы имел формальное право сесть на трон, оспорив решение отца. И так восстановить империю, хах. Но я итак уже слишком занят. А тут мне просто подвернулся случай обличить дядю, я так и знал, что он ещё себя проявит. И ещё я знал, что даже в ближайшем кругу его недальновидная политика имеет недовольных. И главный из противников Карла, удивительно, оказался его правая рука — граф Глюк Вандермеер, — Герхард усмехнулся. — Вот так последствие дядюшкиной паранойи... Я рад, что вы целы, и надеюсь, что мы вернёмся без лишних приключений. Я ещё не уверен, что будет с бароном, но раз Глюк решил им заняться, пусть так…

— Вот это история, конечно… — не знал я, что сказать. — Как же он тебя с самого начала не поймал? Или, ну… ты понимаешь.

— Да всё просто, обо мне толком не было известно. Я родился уже после иммиграции отца, а мать пропала в одной из поездок, когда мне было пятнадцать, — Герхард посмотрел на меня долгим взглядом, говорил он с трудом. — Ты как раз это должен помнить, тогда её сестра, тётя Лидия стала за мной присматривать. Мать была из местных и работала в почтовой службе, но после одной из командировок в Дымный лес, графство Унзбергов, она не вернулась. До сих пор не знаю даже, дело это рук Карла, или она пропала сама по себе. Но, как видите, они смогли обо мне узнать совсем недавно, как раз, когда и началась эта заварушка. Маеер предупредил Карла об мне, и когда я был там с заданием, они перехватили связного и поймали меня на этом. Но и я был готов.

— Какой ужас, мне знакома эта ситуация как никому, — Анадель взяла платок. — Но ты молодец, прямо как наш капитан, тоже не унываешь.

А ведь на слезу её пробивало уже совсем редко, но это как раз такой случай.

— Ладно, хватит о грустном, — вздохнул Герхард. — Лучше расскажите мне о ваших успехах.

И так мы разговаривали, пока нас швыряло по волнам — по морским, по волнам судьбы...

Бушующий океан швырял нас до самой полуночи, но вот всё стихло. Небо, звёздное небо никогда не воспринимается таким великолепным, как после шторма.… В небе над нами луна была только одна, она будто разведывала путь для меньшей своей подруги. И, похоже, не в первый раз, я давно заметил, что на ней больше кратеров. О, и какой же она была в этом небе огромной…

Капитан был на мостике. Он всё также улыбался, как настоящий победитель бури. Рильянди смачивал полотенца и бинты в своём особом растворе, вновь что-то напевал, одновременно перекусывая морковью из нового ящика.

Тишина и безмятежность. Настоящая благодать. И ну почему опять что-то произошло? О чём это я? Да вот сейчас расскажу. Мы с Анадель вышли на корму любоваться звёздами в чистом небе и их отражениями на воде. Как вдруг моя возлюбленная что-то заметила по левому борту. Из водной глади на приличном расстоянии от нас выглядывало нечто, будто какое-то зеркальце. И если бы не ясная ночь, это нечто осталось бы незаметным. Но вот уже Анадель бежит к капитану за биноклем. Поочереди мы стали всматриваться. Да, это это не было отражением звёзд. Над водой мерцало что-то похожее на лампочку. И вдруг это что-то сверкнуло мне в окуляр. Да так, что мой глаз запульсировал от боли! Я всмотрелся ещё и оцепенел. Это был перископ, я даже смог разглядеть надстройку. Это была подводная лодка, явно следившая за нами.

Но откуда она здесь? Здесь же только что был страшный шторм! И на грунте она не могла отлежаться, тут слишком глубоко. И подземные землетрясения опять же... Да что там, современные подводные аппараты пока ведь не способны опускаться глубже сотни метров! Мда, пока ещё...

Анадель меня одёрнула, указывая вообще в другую сторону. А там ещё лучше! В километре от нас на большой скорости мчался в нашу сторону шлейф из пузырьков!

Тут меня переклинило, на секунду совсем, а потом я опомнился и как крикну: «Атака с левого борта!» Я схватил Анадель и метнулся с ней к мостику. Капитан выглянул из люка и вопросительно на меня посмотрел. Я лишь сунул ему бинокль и указал на нечто, мчавшееся в наше судёнышко.

— Вот негодяи, что удумали! — рассмеялся Рильянди. — А ну всем держаться!!! — он прильнул к трубе, связывающей мостик с машинным отделением. — Машинное, самый полный вперёд! Внимание всем, боевая тревога! Боевая тревога! Готовность номер один! Ах-ха!

Гул двигателей нарастал, и наше судёнышко резво метнулось вперёд, а капитан встал у штурвала и вглядывался в темноту, которую разрезал единственный прожектор.

— Тони, будьте любезны вырубить свет, — улыбнулся он мне озорной улыбкой. — А то мы им как мишень в тире!

Я побежал на нос к щитку и вырубил свет без лишних вопросов. Герхард выбежал наверх и спросил, что происходит. Ответ не заставил ждать. Анадель с кормы крикнула:

— Ещё две!

Мы не успели, первая торпеда врезалась в корму и взорвалась. Попали, гады! Встряхнуло весь корабль. Бедная Анадель еле-еле удержалась, вцепившись в поручень.

— Всей команде, надеть средства спасения! — скомандовал Рильянди. — Машинное, почему сбрасываем ход?!

— Капитан, течь в борту! — раздалось из трубы. — Перебило главную тягу!

— Так заделайте её!

— Мне одному не справиться! — отчаянно кричал механик. — Я слежу за насосами, лишь бы они не сдохли!

— Тони, я слышал, вы толковый инженер! — глаза Рильянди светились как лава в вулкане. — Поможете?! Механик Гибс будет рад вашей помощи, у него вы найдёте всё, что нужно!

— Хорошо, уже бегу! — прочь тревоги, опять нужно выживать.

— Аккуратно, и не жалейте изоленты, друг мой! — смеялся Рильянди мне в след.

Я предоставил Анадель Герхарду и молнией спустился в машинное. А там был сущий ад. Механик помогал насосу черпать воду, которая заливала корабль с кормы. Гибс указал мне на сбитый кожух привода, он повреждён, а с ним перебито несколько тяг. Будь та торпеда помощнее, то чинить было бы нечего, а мы бы уже шли ко дну. Первая пробная, да? Или Рильянди всё-таки успел отвернуть? Знать я этого не хотел. И я даже сейчас не вспомню, что я делал, чтобы спастись. Я был в полном напряжении, руки быстры, адреналин давал им скорость: если не успеем, вторая торпеда нас добьёт.

Я очнулся только через три часа напряжённой работы, второго попадания не было. Видимо, всё-таки смог наш капитан увести судно. Мы с механиком Гибсом восстановили вал с помощью ремкомплекта, а тяги натянули вручную, прицепив какие-то тросики. Это был сущий кошмар наяву… и когда всё кончилось, у меня был лишь один вопрос: кто это был? Герхард предположил, что это последний козырь барона Фридриха Губерта.

В эту адскую ночь мы стали ближе к родным берегам. И вот уже виден порт, куда мы, ранее, заходили для пополнения припасов. Капитан решил остановиться там на ремонт, а нас отправил домой уже по суше. Надеюсь, он успеет справиться со ржавчиной.

Глава Двадцать шестая: Дом, милый дом

Мы причалили к городу Мирсальт. Рядом с нами у соседнего перса стояло большое торговое судно, увешанное разноцветными флагами. Мы уже собрались и поднялись на верхнюю палубу, но капитана я нигде не увидел. Я спросил кока: куда же делся наш Рильянди?

— А тут всё просто, видите это корабль?

— Да...

— Это флагман торгового флота Республики Пяти Ветров. Видите флаг? Это штандарт адмирала торгового флота, госпожи Фен Мэй Хуан. Ставлю ящик дорогого Ригилийского вина на то, что наш капитан уже там с визитом.

— Вот как? — усмехнулся я. — А вы говорили, ему пара нужна, но он и сам не промах как я посмотрю.

— Ой, да ну вас… — рассмеялся кок. — Там всё по-другому и гораздо сложнее, дела, дела...

— Ну, как скажете. В любом случае, передайте капитану, что мы очень благодарны ему и всем вам. Если что-нибудь и когда-нибудь мы сможем сделать, то всегда пожалуйста.

— Хорошо, без проблем! Капитан попросил проследить за вами. Посадить вас на поезд и удостовериться, что вы не попадёте в ещё какую-нибудь неприятность.

— Ну ладно, мы не против, ведите нас.

Сойдя на берег, мы отправились сразу на вокзал. Нам повезло: тут поезда ходят довольно часто, слонялись по округе мы всего-то полтора часа. На оставшиеся деньги я выкупил купе для нас троих. А дальше дорога длиною в вечность — так сильно нам хотелось уже быть дома. Меня распирало от ожидания. А в голове царила одна только тяжёлая паника, мне ведь ещё нужно навестить родителей. И как я им про Марию скажу? Сказать им правду? Сказать им, что она изменница родины и чуть ли не зло воплоти? Хотя, это ей близко. Нет, Расстраивать их никак не хотелось. Анадель, видя, как я мучаюсь, предложила мне подождать и придумать что-нибудь помягче. Ждать совета от Герхарда было глупо, по-хорошему — он вполне мог её упустить, а для его начальства она была не в главном приоритете.

Мы вернулись домой, точнее — пока на вокзал, и я в первую очередь позвонил родителям. И сразу по тону голоса мамы стало понятно, что что-то успело произойти. Она старалась скрыть эмоции, но утаивать беду от родного сына — тщетно. Она говорила, что не нужно к ним спешить, что всё хорошо, но невольно убедила меня в обратном. И отговорить меня было невозможно, мы с Анадель сразу поехали к ним.

И когда наше такси подъехало к их дому, уже было понятно, что произошло. А ведь надо было мне опять подумать, что всё теперь налаживается, а тут вот — пожар. Магазинчик отца сгорел полностью, а с ним и часть смежного дома, в котором они проживали. По спине пробежал холодок, но быстро отошёл, когда я увидел их обоих, стоявших у входной двери. Главное — они живы и целы. Мать в слезах, а отец с виноватым видом выкуривал сигару за сигарой, что ему вовсе не было свойственно. Уговаривать их всё рассказать долго не пришлось. Причина банальна, и даже мои родители ни при чём, не им нести ответственность, но от этого вовсе не легче. Соседи делали ремонт и как-то умудрились повредить проводку, вызвав возгорание. Как итог: пострадавших, к счастью, нет, но нет и дома соседей, нет и магазина моих родителей, а также четверти их жилища — кухни и спальни, увы, тоже нет. Они спять теперь в не так сильно пострадавшей гостиной. Всё — уцелевшее и сгоревшее — завешано сетями и лентами. А отец мой в глубоком ступоре, по словам матери — он винит себя, но от него мало что зависело. Да уж, катастрофа, и в такой момент рассказывать им про сестру, про их родную дочь, и смело можно награждать себя медалью идиота, вызвавшего у отца инфаркт.

Анадель пошла отвлекать маму разговорами, попутно накрывая на стол. А я решил серьёзно поговорить с отцом, благо, знаю, как в таком случае вести диалог. Не без трудностей, но мы поговорили. Мы сошлись на том, что я выделю им достаточно денег на восстановление, а пока путь они возвращаются в наше родовое гнездо, места там хватит всем. Но была ещё одна проблема, магазин и дом были в аренде, и теперь арендодатель не желает моего отца даже слушать. А я повторюсь, отнюдь не по вине моих родителей этот пожар случился! Ну ничего, человек, возможно, просто в панике от такой внушительной потери собственности. Я как-нибудь с ним поговорю…

Но и средств у меня должно на всё хватить, правда, с ремонтом нашего родного дома будет посложнее. Да всё равно, если нужно, я хоть каждый день в удвоенном графике работать буду! Для родителей, давших мне так много, ничего не жалко. На крайний случай даже наш родовой дом можно подлатать и сдавать в аренду пару комнат, а мы с Анадель местечко найдём, это не такая и большая проблема.

Глупые шутки, воспоминания, и мой отец хоть чуть-чуть успокоился. Наше мужское завышенное чувство ответственности, чтоб его! Я даже поделился нашей с Анадель заграничной историей, конечно, самое страшное опустив. Ничто, как чужие проблемы и приключения, не отвлекает так от наших собственных… Мы договорились, что ждём их у нас дома завтра-послезавтра, а тут затеем ремонт.

И вот к вечеру мы уже дома. Почтовый ящик забит письмами так плотно, будто те сдавлены прессом. А один большой конверт и вовсе лежал перед дверью. Не похоже, правда, что ждал он нас там долго. Открывая его, я почувствовал, как сработала алхимическая печать. Мда, угоди он не в те руки, бедолага бы точно на месте сгорел, ведь это был конверт от Мировской. В нём был банковский чек с ощутимо крупным счётом. Видимо, обещанная награда за опасный труд. Почти пять моих месячных зарплат! Ну вот и деньги для ремонта родового гнезда. Но вот куда мы с Анадель собираемся съехать, я так и не придумал толком. К другу вообще не вариант, сам Герхард до сих пор у Мировской живёт, ремонт его дома отчего-то идёт туго. Ну ладно, всё потом. Адреналин от пережитого меня до сих пор не отпустил, и чтоб меня, хочется ещё… да что со мной не так, а? Приятное пощипывание и прохладные волны расходящиеся по телу. В таком-то состоянии вернуться в прежний график работы будет трудно. Ещё и это письмо из Академии: они дали мне ещё два дня отпуска, да вот только вообще весь этот мой отпуск был неоплачиваемым. Что ж, это было ожидаемо. Государственные дела? Так пусть государство со мной и разбирается. Так, да? Ну да, пусть тогда мне ещё раз скажут, что дорожат «учеником самого Форальберга» как «очень ценным» сотрудником. Я эту лапшу на ушах уже всю сжевал...

Ещё письмо от Виктора. Он приглашает нас в какой-то заповедник на выходных. Может позже, когда деньги будут… или... я, так-то, уже «развеялся», «сплавал», «отдохнул». Хочется только посидеть и попасть. Ладно, позже...

Голова не перестаёт думать, Анадель что-то готовит на кухне, мой дневник получил ещё несколько невидимых строк. А ведь из-за этой торпеды, что сделала пробоину, он чуть не утоп. Благо, кровать моя, где я его тогда оставил, была на втором ярусе, ну хоть какая-то от этого польза...

10.5

Тридцатое июня. Наконец-то есть повод для записей. Летом в академии работы немного, в основном бумажная рутина перед учебным годом. Ещё несколько студентов повторно сдают экзамены, они провалили их в прошлый раз. Но я думаю, что руководство с их бесконечным смещением учебных планов виновато тут сильно больше этих ребят...

Родители переехали к нам, а у них мы начали ремонт. Разговор с арендодателем был тяжёлым, но у меня достаточно денег на ремонт дома (магазин нужно отстраивать заново), арендодатель же согласился не брать с моих родителей плату несколько месяцев после ремонта, сумма будет примерно та же. С бакалейной лавкой решим потом.

Признаться, на работе мне теперь скучно. То ли поведение Герхарда заразно, то ли след адреналина от приключений всё ещё силён. Очень силён. А вот с самим Герхардом после возвращения мы больше не виделись, как всегда — работа. Да уж, я всё вспоминаю его постоянную усталость, эти мешки под глазами… он ведь без глаза, без руки, вместо них протезы, а ещё часть демона в душе… я вот думаю об этом... но мне, чёрт побери, завидно! И что со мной, а? Ну вот сколько раз за эти месяцы я мог умереть? Пять, шесть?!

Но, вроде бы, всё позади. Обстановка тихая, в газетах лишь о том, что происходило ещё зимой, а общее напряжение как-то спало. Будто Герхард, обличив Карла и изловив Вергона, потушил фитиль от пороховой бочки. Но вот что с самой бочкой — мне не ясно. Однако, конфликты между странами, похоже, нарастать перестали.

Но нам и тут всё ещё хватает проблем. Поднятый Вергоном из могилы Герман Маер и сам стал некромантом, поднял всех мёртвых в округе и напал на столицу. Атака была непродолжительной, казалась хаотичной, но на самом деле — была страшно спланированной. Разрушения устраняют до сих пор, где-то под завалами вновь и вновь находят труп, и не всегда он пришёл из могилы. Некоторые кладбища, в особенности Центральное Мемориальное, всё ещё не всех вернули на места. Там даже придумали новый регламент для похорон и чаще настаивают на кремации (особенно тех, кто уже восстал). Хорошо, я всего этого не видел, а родители не застали — тогда они отдыхали за городом. Да уж, повезло...

Ещё все газеты пестрят одним и тем же заголовком. Есть подробности о судьбе Лиаморе Аннет Венсан. Её действительно обнаружили в месте заключения Вергона Маера. Она жива, но проходит лечение в одной из закрытых лечебниц — тяжёлое расстройство рассудка. Ужасное заклятие чокнутого колдуна, а ведь он как-то заставил её вести себя правдоподобно. Её родители в горе и требуют от властей Армандии для дочери помощи.

К этому есть ещё одна новость. Бригадный генерал Кондор Отто Шмид, дядя того самого покойного таможенника, был снят с должности и находится под следствием по подозрению в помощи мятежникам, учинивших этой зимой ряд набегов и терактов. Генерал саботировал подчинённые ему войска, и те бездействовали. Теперь ему грозит пожизненное заключение в форте «Око бури». Пишут, что «предоставлены неопровержимые доказательства связи с преступниками: в вещах подозреваемого найден конверт с особой сургучовой печатью, которую применял один из древнейший тёмных кланов». Меня перекосило: тот самый конверт?! Или похожий?! Олафа Кондора устранили, но успел ли он передать тот конверт дяде — не ясно. Возможно, я бы мог его опознать. Но пусть уж лучше это делает Герхард, если попросят. Он тоже его в руках держал… нечего общего не хочу иметь с этой штукой.

Сегодня выходной в самом близком кругу. Тихий и спокойный летний денёк, но да, мне есть, что ещё сказать. Мы отдыхали, но к нам постучали в дверь. Курьер протянул мне письмо, открывая которое, я почувствовал знакомое воздействие алхимической печати. Это было приглашение от герцогини Анны Мировской, и явиться к ней нужно «сейчас». Ну, делать нечего, игнорировать внимание нашей пламенный госпожи — всё одно, что с жизнью расстаться. Как минимум — со спокойной. Мы с Анадель оставили моих родителей дома и отправились к ней.

К середине дня мы уже были у ворот. Капитан охраны проверил нас и пропустил. Уже знакомый дворецкий Чезер проводил нас в приёмную. У меня какие-то плохие предчувствия вперемешку с нетерпеливым ожиданием приключений. Пара минут, и мы уже у неё в кабинете.

— А вот и вы, — герцогиня встала из-за стола и подошла к нам, в её глазах горели огоньки. — Что ж, вы, господин Монтемарно, видимо, забыли мой первый инструктаж, в котором я убедительно вас просила не играть в героя. Хм-м, вы подставили под удар не только себя, но и свою спутницу, а также всю операцию. И не только вашу. Ну раз вы так хотите, я отмечу вашу отчаянную и неоправданную тягу к риску в вашем личном деле. Пусть это и усложнит работу со страховым агентством. Однако, пусть вы и действовали своеобразно, — это слово она произнесла недовольно и брезгливо, настолько, чтобы сразу дать понять своё к этому отношение, — но своё задание вы выполнили.

— Мы действовали по обстоятельствам, — ох, и зря же я это сказал…

— Ой, не утруждайтесь, — герцогиня «выжигала» меня взглядом. — я могу понять ваши интересы. И вы своевольны лишь оттого, что не опытны. Многих это убивает, но вам пока везёт. Может, вы и успеете набраться опыта до того момента, когда не сможете уклониться от пули.

— Спасибо, госпожа герцогиня…

— Да бросьте, — отмахнулась она, повернулась к нам спиной и вернулась в своё кресло. — Есть новости — хорошие и плохие. С какой начать?

Жестом она предложила нам сесть.

— С плохой, — я надеялся выйти из её кабинета в хорошем настроении.

— Хорошо, — герцогиня нам кивнула и вынула из одной из папок лист с донесением. — Судя по всему, ваш оппонент, барон Фридрих Губерт — оказался слишком ценной птицей. Человека, готовившего теракт в самой столице федерации Крайзен, отпустили из мест заключения и смягчили наказание, назначив домашний арест, — в глазах герцогини я увидел еле сдерживаемую ярость. — Теперь, как минимум одна сошка Карла Бабинка будет сидеть не за решёткой, а в хрустальной клетке, а то и наружу выбраться сможет. А это проблема.

— Прошу прощения, но разве он не враг конфедерации?! — возмутился я.

— Я тоже так думала, — герцогиня из стороны в сторону покачала головой, выдавая этим своё напряжение. — Но граф Глюк, он же её новый наместник, решил иначе. В знак доброй воли наш новый друг передал барона федерации Крайзен.

— Да как так?! — удивилась Анадель. — И его не посадили?

— Ага, я удивлена не меньше вашего. Тот гигантский механический голем, с которым разобрался Герхард, так и не был выпущен наружу исполнить свою ужасную задачу, которую барон до последнего держал тайной от всех. И свидетелей против него у нас нет…

— Да как это нет? Мы же знаем… — я попытался возразить.

— Ваша миссия была тайной! — вспылила герцогиня, уже не сумев сдержаться. — А в федерации Крайзен барон Губерт на очень хорошем счету. Увы, он вполне может убедить правительство, что собирал это чудовище ради государства, в его интересах. И я даже не удивлюсь, если у него уже готовы для этого все бумаги.

— Какой ужас... — прошептала Анадель.

— Вот именно, — вздохнула герцогиня в ответ. — Наш всеми уважаемый барон — очень скользкий тип.

— Но ведь сам граф Глюк, он же всё знал о плане! — отчего-то всё это в моей голове не укладывалось. — Почему он не свидетельствовал против барона?! Да почему он вообще его отпустил?!

— Граф Глюк, — кажется, её сиятельство еле сдерживалась, дабы уже просто не выжечь мою «тупую» назойливость. — При всём к нему уважении в благодарность за то, что он, в конце концов, принял нужную сторону... Как бывший подчинённый Карла Бабинка, как его бывший открытый агент, граф пока не обладает достаточным влиянием, и его положение во власти колониальной конфедерации на данный момент скорее номинально и весьма шатко. Он, скажем так, справедливо опасается, что федерация Крайзен устроит экспансию отколовшихся бывших владений Дрездена под лозунгом возвращения своих территорий. Ведь сам Карл, единственный их правитель за всё это время, а также жгучая заноза в лодыжке правительства Крайзен, наконец, отрёкся.

— Да уж, и поэтому граф вынужден проявить инициативу «в пользу» Крайзен, вернув пороховую бочку — в лице барона — на прежнее место, — мне стало очень досадно от того, что я начал разбираться в политике.

— Да, — герцогиня выдохнула с очень большим облегчением, наконец добившись того, что ей больше не нужно мне всё объяснять, демонстрируя и описывая во всех подробностях чужое «грязное бельё». — За барона успели «поручиться» почти сразу после того, как его задержал граф, — закончила она эту «демонстрацию» с явной обидой. — Хорошо хотя бы то, что сам Карл пока никуда не собирается.

— А где он сейчас? — спросил я.

— Правильный вопрос: «что с ним?» — в этот раз огоньки в её глазах показались мне зловещими. — Он обезумел, совершенно лишился рассудка. Вживлять себе в лицо осколки Чёрного Зеркала с бесчеловечной тварью внутри — явно не лучшая его идея. Это было порабощение, полная зависимость. И я не хотела бы знать, чего этот мерзкий некромант этим добивался. Что ж, теперь Карл Бабинка доживает свои дни в закрытой лечебнице под усиленной вооружённой охраной.

— Хотя бы он больше не опасен, вроде бы, — теперь я засомневался и тут.

— Да, — герцогиня вынула из папки другой лист. — А теперь о вашей сестре. Ваши родители, вы рассказали им?

— По правде говоря — нет, я думал оставить это на потом… — а вот эту тему мне вообще не хотелось ни с кем обсуждать...

— Правильно, — кивнула герцогиня несколько… дружелюбно. — Я слышала про ваши неприятности с домом. Так вот, про Марию ничего нового, она вновь исчезла, и теперь без следа. Де факто — она изменница, однако, таковой стала она по нашему недосмотру, и мы будем стараться держать это в тайне. Мы подготовим легенду, которую вы сможете рассказать своим родителям так, чтобы лишний раз их не травмировать.

— Большое спасибо, вы очень добры… — вот теперь с огромным облегчением выдохнул и я.

— Ладно, теперь хорошая новость, — герцогиня убрала папку под стол. — Ваше благородство и, хм, безумная отвага — не остались незамеченными: о вас в некоторых кругах сложилось положительное впечатление. Тем более... скажите, это правда, что вы хотите вступить в законные отношения?

— Что?! — я вздрогнул (ну Герхард, это уже слишком, получишь у меня). — Кто вам это сказал?

— У меня и у самой есть свои уши и глаза, знаете ли, — она будто бы на меня обиделась, как-то по-женски… — Так значит, это правда. Поздравляю вас, искренне. Также, в связи с вашим тяжёлым положением для вас есть одно очень интересное предложение...

— Эм-м, я слушаю… — я удивлённо посмотрел на Анадель: она ничего не знала.

— Его озвучит сам преподобный, — продолжила герцогиня. — Он сейчас уже подходит, у него к вам обоим серьёзный разговор.

Я даже немного занервничал, стал перебирать пальцами, да так, что это было заметно. Анадель старалась меня успокоить. И вот за дверью послышалась тяжёлая поступь, он нагнулся, чтобы миновать дверной проём и кивнул нам, сверкая бриллиантовой улыбкой. Преподобный Арнвальдо Геторе, живой и здоровый, вот и вновь пишу я о нём.

— Рад видеть вас, дети мои. Тони, Анадель. Нет-нет, сидите, я к вам, можно сказать, с поручением.

— Да, конечно, мы слушаем… — я невольно напрягся, вспоминая, к чему меня такие «поручения» приводят.

Он сел рядом с Мировской, приставил свой посох к креслу и продолжил:

— Я знаю много, — наклонился он к нам. — А кое-что из личных с вами бесед. Скажите мне, ваш союз серьёзен?

— Да, ваше первосвященство! — ответили мы в унисон.

— Я рад, — сияние дружелюбия в его улыбке почти ослепило нас. — Значит, я могу вам довериться. Скажите мне, как вам ваша работа? Только честно.

— Ну... нормально, не без своих изъянов, — вспомнил я о самодурах в руководстве. — Но в целом — сойдёт.

— Вот как? — Арнвальдо сделал вид, что будто слегка разочарован. — Я тут беседовал с Иоганном Форальбергом недавно. И он утверждает, что вы лучший его ученик, и это доказано уже не раз. Вы не думали о смене работы?

— Простите…? — я немножечко выпал из пространства-времени от такого вопроса. Нет, я, конечно, думал. Да и мой дорогой друг наверняка скажет, прочитав мои дневники, что я неоднократно об этом думал. Но ожидания, надежды — это одно. А тут такой факт. И что самое колкое, предложение работы от самого Арнвальдо казалось мне незаслуженным. Наверное, я излишне раболепствую перед этим гигантом, но теперь мне больше кажется (через время после этого разговора) — что таково само его влияние. Но и отказ такому человеку казался кощунственным…

— Да, прямо к делу, — он буднично кивнул. — Вы ведь помните Аберио Пьяджи и тот заказ, что вы для него выполняли?

— Да, разумеется, охрана архивов...

— Правильно. Работа как и всегда — на высшем уровне, — ну нет, тут с похвалой он явно переборщил. Но это меня отрезвило, и я начал слушать. Арнвальдо продолжал: — Но я должен сказать, что тот дом по факту — мой. Но вот моя работа при дворе… признаться, мне даже неловко, — смеющимися глазами он посмотрел на герцогиню, та безразлично пожала плечами. Арнвальдо повернулся к нам с уже более серьёзным видом. — Очень светлый человек присматривал за этим домом, но теперь дом может оказаться заброшен. Поэтому я прошу вас стать хранителем этого замечательного места и оберегать его тайны также, как оберегал их мой сын.

— Но я не понимаю, почему я?

— Ну что же, раз вы не хотите, чтобы я вас нахваливал, и тем самым вынуждал вашу возлюбленную светиться от счастья и гордости, — вот так старец, вот так озорник. — Тогда будем полагать это моё предложение лишь результатом стечения обстоятельств. И моей просьбой доверять мне в том, что я, как человек уже в годах и мудростью не обделённый, умею разбираться в людях.

— Ну раз вы так говорите... — я… я не знал, что сказать, однако... — Да только мне кажется, что вы не оставляете мне выбора.

— А разве вы в нём нуждаетесь? — да уж, его преосвященство был безупречен. Представьте себе сделку с ужасно могущественным демоном, вот тут всё наоборот, да только то же самое. — И ещё, вскоре рядом с вашим новым поместьем господин Форальберг начнёт строительство новой испытательной площадки, где также бы пригодилась ваша помощь. Итак, я предлагаю вам жить и работать в зоне ответственности Ригилийской церкви под моим присмотром.

— Но у вас должна быть кандидатура получше! — когда меня выманивают из моей зоны комфорта, я сопротивляюсь, да. — Вы, действительно, уверенны? К тому же, я не самый открытый человек, я не могу как вы…

— «Как я» — вам и не нужно, — Арнвальдо начинал терять терпение… — Но я вижу вас. Вы склонны к благородству, друг мой, а ваш будущий союз с сердцем столь отважным и добрым — надёжно закрепит в вас это побуждение. Я сею зёрна добра на благоприятную почву. Или вы хотите убедить меня в обратном?

Меня «добил» пламенный взгляд Мировской, прекрасно объясняющий то, что если я буду отпираться и дальше, то пусть не сам Арнвальдо, то уж она тогда обязательно меня прикончит.

— Ну, спасибо за доверие, — я сдался, так как хотел жить, и жизнь моя только начиналась. — Если вы так говорите, то мы сделаем всё, что в наших силах. Но я всё-таки техник, механик, инженер… какой из меня хранитель архивов?

— Хех, дорогой мой, кто вам сказал, что в этих архивах нет того, что будет вам близко? — вот, лесть победила, теперь начался и подкуп, чтобы эту победу закрепить. — Там немало различных тайн, в том числе, к примеру, двенадцатый архив великого мастера Шингаура, его труды по изучению работ предтеч.

— Неужели? — да, я сдался окончательно.

— Да-да, там и такое есть, — голос Арнвальдо звучал словно победные фанфары. — К тому же, новая испытательная площадка Форальберга с вами по соседству имеет конкретное назначение — разработка автоматонов. Вас ждёт очень много дел, — а теперь он посмотрел на Анадель. — К тому же, это тихое и спокойное место, как раз для такой пары, как вы.

— Мы польщены, согласны и принимаем ваше предложение, — шустро ответила она. — Мы будем стараться из-за всех сил.

— Хотя, признаюсь, мне будет не хватать учеников… — начал я опять сомневаться, за что поплатился лёгким пинком по ноге.

— Думаю, и с этим у вас проблем не будет, — Арнвальдо Геторе вновь улыбнулся бриллиантовой улыбкой . — Иоганн вам всё подробно разъяснит.

Вот это денёк, вот это предложение века, не иначе. И отказать я и впрямь не могу, да и нам это на руку. Позже, радостно дискутируя, мы с Анадель мчались домой, дабы обрадовать моих родителей. Вот так вот, да. Две недели на оформление бумаг, и мы можем переехать в поместье Арнвальдо. И совершенно не важно, что туда снова может кто-нибудь попытаться прорваться, да? Ведь об этом не было даже ни слова… И о том, что почётное звание хранителя тайных архивов в любой момент может стать не только почётным. В общем, пусть там уютно и интересно, но надо поработать. Здравствуй, паранойя, о мой лучший друг! К тому же — документы и рукописи великих инженеров всех времён вполне себе могут помочь нам их защитить. Не просто же так им пылиться…

А вот мои родители эту новость восприняли как настоящий праздник. Впрочем, я ведь итак их во многое не посвящал. Отец вновь улыбается, он счастлив за нас и вовсю раздаёт наставления. И что может быть лучше?

Вот это судьба, вот это поворот. А ведь я, на минуточку, в начале, когда был мальчишкой, просто на выставки изобретений ходил. Ну вот, насмотрелся, называется… а теперь я без пяти минут «господин хранитель», а значит, поведение «господина алхимика» оказалось заразно.

Только вот, что же именно Арнвальдо имел ввиду, говоря об учениках? И что опять задумал Форальберг?

Ох, а ведь придётся ещё поговорить с профессором Залинской по поводу моего увольнения. Не хочется мне оставлять её одну с этим кавардаком. Может, даже лучше попросить её стать нашей гувернанткой? Ну, в будущем... Нет, на вряд ли она согласиться. Она просто живёт своей работой, раз терпит самодуров в руководстве академии будучи на пенсии. А вот я от этих самодуров всё же рад наконец избавиться.

Но я до сих пор не могу сказать, что я ощущаю и чувствую обо всём этом — слишком силён ураган внутри.

А потому, дорогой мой друг, который до сих пор со мной, сейчас мне посоветовать нечего.

Ах да, я решил оставить комнату Аберио Пьяджи как было — из большого к нему уважения. Оставляю здесь об этом пометку. Да и особо менять обстановку в поместья не буду. Только системы безопасности, только системы безопасности...

Семнадцатое июня. День переезда. Мы с Анадель уже расторгнул контракт с академией, чем несколько расстроили госпожу Залинскую, «лишив её приятной компании». А вот Форальберг этой новости был ну очень рад. Он специально приехал меня поздравить, бросив при этом все дела. Прямо на глазах руководства! Будто им за что-то отомстил… Хорошо хоть, я ушёл не посреди учебного года, а во время каникул. Моей группе остаётся как раз всего год обучения, и я их хорошо подготовил, так что за них мне не страшно. Но как-то всё-таки грустно. Пусть с коллегами у меня в целом не сложилось, но вот студенты, а особенно когда ко мне присоединилась моя Анадель… ох, и сколько же мороки мы преодолели вместе.

Виктор, мой друг-разгильдяй, каким когда-то был и я, воспринял мой уход с недоумением. Но когда он узнал, куда же я направляюсь, его недоумение растворилось в приятном шоке, возможно он даже позавидовал, по крайней мере, из разговора было на то похоже. Ну вот, он охранник, теперь «охранник» и я. (Кстати, а можно ли было всем об этом рассказывать?)

Родители остались в родовом гнезде, а в арендованном доме вовсю идёт ремонт. Позже уже наш родовой дом родители сдадут в аренду, а сами вернуться на привычное место. Отца держала там бакалейная лавка, теперь он твёрдо намерен её восстановить.

И вот мы у нового жилища и места работы. Это поместье далеко за городом, ему даже принадлежало своё селение, а потому нам вспомнился Грештин, благо тут совсем не захолустье. Как раз тот самый «средний вариант» для Анадель. Дворецкий… наш дворецкий Джулиан проводил нас к главному входу, где нас уже ожидал Арнвальдо. Он показал нам все места, ну что же, нам представили возможность жить в маленьком уединённом подобии рая среди лесов и полей, среди добрых людей. Этот маленький край — сама безмятежность. И эта мысль ещё сильнее убедила меня в том, что нужно и дальше совершенствовать системы охраны особняка. Ибо тут слишком легко расслабиться. Мы обошли большую часть комнат и спустились в то самое подземелье, в котором я уже бывал…

Вот вам три сотни квадратных метров для ваше лаборатории, или что вам там угодно, — Арнвальдо распростёр руки, показывая огромное пространство и высокие потолки, которые строились однозначно под его рост.

К счастью, в этом помещении не было сыро, и оно не страдало от грунтовых вод.

— Здесь вы вольны делать всё, что захотите! — Арнвальдо рассмеялся, эхо подземелья ответило ему. — А дальше за уже знакомой вам дверью находятся архивы. Ключ вы найдёте в своей комнате. Я выделил вам гостевое крыло с четырьмя комнатами, Джулиан вам всё покажет. И ещё, Тони, вам письмо от Иоганна. Как я понял, вместе с испытательным полигоном он планирует открыть там и учебный центр, а потому ему нужны толковые инженеры, имеющие опыт в обучении. Вы же готовы совмещать?

— Ого, премного благодарен, — я принял письмо.

Анадель выхватила его у меня из рук и сразу прочитала, её глаза засияли.

— Полагаю, — Арнвальдо тепло ей улыбнулся, — теперь, ровно как и прежде, вы сможете исполнять своё призвание, но уже без сложного начальства. Надеюсь, вас это устроит?

— Да, да, конечно! — Анадель быстро закивала. — Мы рады принять от вас такой дар! И мы будем следовать укладу, следить за этим местом, защищать тайны, что оно хранит...

— Вот и хорошо! — Арнвальдо улыбнулся ещё теплее. — Также уже готовы все необходимые документы, и вы можете начинать перевозить нужные вам вещи.

Мы обговорили, что и как использовать в особняке. Комнаты и кабинет кардинала Пьяджи остаются нетронутыми как личные покои Арнвальдо для того случая, если ему нужно будет тут остановиться. Также на нас ляжет управление прислугой и территорией вокруг поместья. Селение имеет местное самоуправление, так что играть роль аристократа при церкви мне не нужно.

— Ваше преосвященство, у меня к вам ещё один вопрос, — вспомнил я наконец-то о самом важном. — Мы, как вы уже знаете, близки к заключению союза. Не будет ли дерзостью просить вас присутствовать...

— Конечно, безусловно! — обрадовался он. — Я буду очень рад! И с радостью благословлю ваш брак. А теперь, прошу прощения, меня ждёт сама императрица и важные дела. А если вам ещё что-нибудь будет нужно, обращайтесь к дворецкому, он будет рад вам помочь. Ну что же, удачи вам! И не забывайте вести учётную книгу, о которой мы говорили.

Да, точно, специальная книга, куда заносится всё происходящее, этакий отчёт. Почти как мой дневник. Арнвальдо вознёс молитву за наше счастье и отправился в сторону экипажа, оставляя нас с новыми обязанностями.

Анадель убежала в сад, а я прошёл в нашу комнату: большая и просторная со смежным небольшим кабинетом. А на столе лежала знакомая красная папка с гербом кардинала.

— Это те документы что предназначаются вам, — пояснил мне дворецкий. — Их просили оставить тут.

Я приоткрыл её, и мне сразу же бросился в глаза знакомый до боли конверт. Вот же злодей! Вот же негодяй! Но напрасно ты ко мне вернулся, я запрячу тебя в глубинах архивов.

— Простите, Джулиан, можно я сам тут разберусь.

— Да, разумеется, если буду нужен, воспользуйтесь звонком у двери.

Я сел за стол и стал разглядывать этот злополучный конверт. Да уж, а ведь я так и не знаю, что же в этом конверте было. И из-за чего вообще всё началось? Конверт попал в руки бригадного генерала Кондора, а дальше что? Потом он саботировал приказы во время атаки некроманта Германа Маера… однако, наверняка ведь было в этом что-то ещё. Но одно мне ясно, Мария была об всём хорошо осведомлена.

Вообще странно, а она со мной всегда играла, или где-то её слова были правдивы, а намерения открыты? Но такое выявить может далеко не каждый.… Но если подумать, а как её вообще угораздило в такое вляпаться? Как же я это просмотрел? А ведь я надеялся, что она воспользуется вторым шансом, поймёт свои ошибки, и, наконец, найдёт саму себя.

Ага, воспользовалась, поняла ошибки, чтобы больше не попасться, и вконец пропала непонятно где. Но я до сих пор не верю, что зло и всё это безумие Вергона — её сторона, она ведь была такой смышлёной, самостоятельной, свободолюбивой. Подчиняться такому мерзавцу — ну уж это я про неё даже и не сказал бы. Чем же Вергон её всё-таки приманил?

Но если это был обман, то Мария умеет пользоваться доверием. Тогда при вторжении таможенников в приют она показала себя настоящей защитницей, пусть и очень мрачной. Ну что-то тут не вяжется! Я это чувствую…

Ещё Герхард говорит, что Мария вполне могла выбраться из той заварушки в замке Карла, но что с ней сейчас? Каково ей? Почему я думаю, что она жива? Да и сам толком не знаю. Но раз она тогда могла всех за нос водить, то и сейчас может. Да и к тому же, я… можно сказать, ощущаю, что мои «вещие сны» не просто так у меня проявились. Ну вот, как-то не просто так…

А если подумать, какая у неё была жизнь? Если сравнивать со мной, у которого удача с неудачей в ногу ходят, так у неё сплошняком чёрная полоса, провалы и одиночество. Может она и сама желала себе одиночества, да вот только её судьба явно пошла не по её плану. Или нет, и она довольна тем, что получила? Да нет, получила она, разве что, только от Герхарда по хребту.

Да, оглядываясь на прошлое, я теперь виню себя в том, что не смог ей помочь разорвать тот мрачный круг из апатии и одиночества, который она возвела вокруг себя. Ведь всё это путешествие в Крайзен… я ведь не достиг своей цели — так и не поговорил с сестрой по-настоящему! Не посмотрел ей в глаза достаточно долго. Все эти награды и привилегии, которые я приобрёл в итоге. Да нужны ли они мне вообще, если я не достигаю желаемого?

Но я воспользуюсь этой новой моей работой, чтобы во всём разобраться. Я постараюсь узнать больше, понять её мотивацию и, если получится, наш разговор всё-таки состоится. И никто не сможет мне помешать.

А теперь у меня под рукой целое подземелье, которое я должным образом обустрою. Эксперименты и изобретения. Всё, что душе угодно! Всё, что поможет мне в поисках и странствиях. А пока мне нужно собраться с силами и духом.

После раздумий я решительно отложил папку и отправился в сад к Анадель, нам было о чём поговорить. Пора уже. А то мы церемонию уже планируем, а я даже предложения не делал. Стыдно! Хотя, у нас ведь как-то само собой получилось. Почти без слов...

А потом и про Марию с ней поговорю, надеюсь, Анадель меня поддержит...

Позже вечером мы послали машину за нашими вещами. Грузовая компания «Лойд и Ферб», всё делают аккуратно, рекомендую. К завтра все вещи уже должны быть тут.

Весь вечер мы гуляли по окрестностям. Зашли в конюшню, где тихо посапывали сонные кони. Обошли небольшую оранжерею. Заглянули вместе с дворецким в крыло прислуги и познакомились со всеми поближе. Завхоз — мистер Галини, садовница — мадам Арнут. Начальник охраны, капитан Арамаги, и двое его подчинённых следят за окрестностями. Все очень добрые и обаятельные люди (наверняка их подбирал сам Арнвальдо!) — аж тошно, но я справлюсь.

И вот я снова за новым рабочим столом. Папка с тем злодейским конвертом убрана подальше.

Да, мне тут очень нравится, а Анадель так в полном восторге: здешний богатый сад, оранжерея, а про лошадей я так вообще молчу. Её радости нет предела, и это прекрасно! Да, моя жизнь резко менялась, и на самом деле — всё ведь началось с неё. Моя дорогая Анадель…

Я буду стараться стать достойным хранителем этого места. Мантия кардинала мне, конечно, не подходит. Но вот костюмчик какой подобрать надо. Я же теперь официальное лицо. Начать хотя бы с этого.

А ещё надо будет на днях заглянуть к Иоганну и поподробнее расспросить про то, чем он хочет меня занять. Из письма я понял только то, что он очень рад этой возможности. Вот же старик! А ведь и не сказать, что он всё это подстроил.

Дорогой мой друг, который до сих пор со мной. Всего за несколько месяцев я прошёл очень длинный путь. Но я ещё решу вопрос с Марией. Это сложно, родственники — это часто очень сложно. Теперь и для меня. Кому-то тоже тяжело, кому-то нет, кому-то наплевать, но не мне, никогда. Я не готов от неё отказаться, какой бы дурой она ни была. Пусть я во многом с ней категорически не согласен, но я дам ей ещё шанс, если это вообще возможно… да не важно! Я буду стараться. И либо расплавлю эту ледяную стену между нами, либо поскользнусь и расшибу себе затылок, снова.

Что же до вас. Я не советую. Советчик тут из меня не очень. Я прошу, просто прошу вас подумать, что делать в похожей истории. Если кто-то близкий отдаляется, теряется, то нужно ли винить? Нужно ли понять? Нужно ли помогать им не сбиваться с надёжных рельс судьбы? Берегите себя и своих близких, как родных, так и тех, кто стал как родной, это ваше главное сокровище и источник несокрушимой силы любви...

Глава двадцать седьмая: Судьба инженера

Двенадцатое июля. Самый лучший день. Давненько же я здесь не писал. Но времени свободного нет, уж слишком я делами поглощён. Хотя, для вас это, наверное, не так важно. Но последними новостями поделиться я должен, а некоторыми так обязан вовсе, ибо дороги они мне и достойны бумаги.

Конечно, мы уже давно закончили переезд в особняк Арнвальдо Геторе и даже немного обжились тут. Анадель почти всё время проводит в саду, я же кручу-верчу местные системы безопасности, дабы хотя бы убедиться, что они работают. Пару раз чуть не покалечился, но это не так важно. Схемы очень надёжные, но местами сильно устарели. Что-то, как мне кажется, не менялось ещё со времён Шингаура. Гений он, конечно, гений, но прогресс неумолимо движется вперёд. Надо только мне по пути «не налететь на кочку». К тому же, если я вдруг что сломаю, в особняке станет жить небезопасно.

Ещё Арнвальдо нанял для нас кухарку, мадам Дирсу, теперь на ней целый дом ртов. Хотя, отведав её стряпни, я скажу, что она скорее шеф-повар. Готовить такое из простых продуктов — это уметь надо. Мда, а ведь я так и не привык к прислуге. Я, конечно, бывал в гостях у важных людей, но сам таким становиться как-то не собирался. Дворецкий Джулиан старается мне помочь не растеряться окончательно, однако, я всё равно не хочу так зависеть от людей.

Ещё я был у Форальберга, он строит испытательный полигон возле леса в пяти километрах от нас. Дело идёт довольно шустро. Надо было попросить у него отстроить дом Герхарда, мой друг до сих пор живёт у герцогини. Хотя, даже там он бывает редко. Иоганн уже успел назначить меня главным инженером-испытателем, хах, звучит красиво. Как только стройка закончится, а это месяца примерно через два, дел у меня прибавится ещё больше. Но я только рад.

Ещё я получил особую посылку от Арнвальдо, она была доставлена на броне-экипаже с охраной. Я обнаружил в ней письмо и два ключа в деревянном футляре с хитрым замком. На этот раз никакой алхимии, но даже так я провозился час, открывая его. А ведь у меня есть опыт. В письме я узнал, что теперь являюсь частью ордена «Имперского Щита», скрытой ветви отдела имперской безопасности, сформированной в целях охраны разного рода тайн. Ну что же, не удивительно, что у подобной организации есть ещё и свой орден. Вот только главным в его иерархии, следуя за императрицей, была не герцогиня Мировская, а сам Арнвальдо Геторе. Хах, вот так преподобный, да уж. Не просто «серый кардинал», а целый «серый епископ», хотя… скорее «солнечный». Аж слепит иногда. Кто он там ещё? Рыцарь ордена «Печати объединения»? Древнейшего из древнейших, наверно. Ну-с, с его годами всякого понабраться можно… В какие-то уставы этого ордена безопасников я не посвящался, но, видимо, устраиваю их и так. А если что не так, по шапке дадут, мда.

Ключи эти были от архивов, куда мне официально позволено проникнуть. Те самые, от главной двери в подземелье, которую нужно открывать вдвоём. Ответственность, от которой и голова болит. Но пятиться назад наверняка опасно, да и в целом как-то некрасиво. Адама и Еву, автоматонов, которых я сам когда-то помогал устанавливать, я уже настроил под себя, так что оставалось только открыть дверь.

Архив потряс моё воображение. Не будь у меня нужды заниматься другими делами, я бы там остался жить. По размаху и содержанию он превосходил библиотеку столичной академии раза в два или три, да при этом в сухом подземелье. Я почти уверен, что чтобы беречь всё это на такой глубине от сырости земли, нужна какая-то магия. И ведь это далеко не единственная из тайн поместья. Я даже опасаюсь писать об этом. Но что-нибудь обязательно потом отмечу в дневниках, когда найду смелость и время.

Пространство перед архивом у входа в подземелье я уже начал разделять на секции и чертить планы моей будущей «тайной лаборатории». Триста квадратных метров, как-никак, должны принести свою пользу!

Но сегодня главное другое. Я наконец-то осмелился сделать это. Да-да.. Я сделал ей предложение! И пусть как всегда монета удачи легла мне ребром. Но нет, ничего страшного, это было даже забавно.

С кольцами мне помог Виктор, который довольно хорошо смыслит в украшениях. Я даже показал их нашему дворецкому, который ещё больше смыслит во всяких роскошествах. «Красиво, умеренно, сделано умело», — таков его вердикт, а по мне они так просто замечательные...

Правда, фантазия моя о том, как самый важный момент моей жизни устроить, будто жила от меня отдельно. Но и советы Виктора были в край банальны, а дворецкого об этом спросить я не додумался, а жаль. В общем, если не сидите, то вам лучше сесть. Не так часто мне удаётся так облажаться.

Устав думать, я решил пойти по простому пути. Раз ей так нравятся лошади, значит, преподнесу ей кольцо на прогулке с лошадьми. А Джулиан мне с этим поможет, ведь я хотел «не просто так», а сделать «сюрприз». Я попросил дворецкого спрятать меня в стоге сена. Да-да. Изумительно, правда? Уж не знаю, что он про меня думал, когда помогал мне в этом. Какое-то время я просто ждал. Я не шевелился, но даже просто дыша мне удалось загрести прилично так сухой травы за шиворот, и не шевелиться стало сложнее. Да, это было только начало. И вот Анадель возвращается к стойлу с двумя гривастыми двойняшками. Подведя лошадей, Анадель взяла вилы. Я сильно испугался. Но то ли она заметила моё шевеление, то ли просто передумала, потянувшись к сену руками, чтобы покормить этих мордашек с рук. Ну и вот он я.

Во-первых: я напугал лошадь. Никогда не пугайте лошадей и не стойте к ним сзади, даже если это пони. Круп тёмной как ночь кобылки мог стать последним, что я видел в этой жизни. Она разумеется испугалась, волне предсказуемо, двинула копытом, я чудом успел увернуться, пусть и не совсем удачно.

Во-вторых: Я получил хвостом по лицу (да, было настолько близко!), и я упал... не просто в грязь, а в… да, в оно. В самое настоящее лошадиное оно… ну хоть не лицом. Футляр с кольцом тоже выпал у меня из рук и замарался, но футляр этот у меня с замочком. Вот будто знал, да и любит же Анадель вскрывать мои замки.

Джулиан, стоявший за углом, видимо, «на всякий случай», помог Анадель успокоить лошадей, а я тупо лежал и смотрел в небо с вопросом «всегда ли мне будет так дальше везти?», пока мне не помогли подняться. А ведь Джулиан предупреждал, что так оно и будет, что с лошадьми что-то подобное может случиться...

В общем, моё заветное желание исполнилось, когда уже Анадель помогала мне отмываться. Футляр она тоже смогла отмыть и быстро вскрыла замок. И почти истерический смех, и страх за мою жизнь, и великая радость — вот он, весь набор. Очень символично, как раз то, что я ей давал и, возможно, могу обещать в будущем.

Она сказала своё заветное «да», надевая уцелевшее в этой передряге кольцо на свой сокровенный для меня безымянный палец. А я был весь в сене и с красной щекой, но довольный как слон, съевший три сотни арбузов. День явно удался.

Остаток дня был будто быстрый сон. Сыграть свадьбу мы решили почти сразу же — на следующей неделе. Без лишней суеты и помпезности, тут же, рядом с поместьем в часовне посёлка. Место там красивое, а обедом займётся наша новая кухарка… неа, назову её «наш новый шеф - повар». Как только она узнала о наших планах, то сразу же начала готовить списки блюд и даже заручилась помощью коллег из посёлка. Шустро.

Приглашать будем только близких знакомых и самых близких. Список составим уже завтра, и нужно ещё приглашения разослать.

Дрогой мой друг может сказать: « а не слишком всё быстро?» Да, я так долго тянул, а теперь тороплюсь. Наша жизнь мимолётна, нужно за ней поспевать. К тому же, проверку на прочность мы с Анадель уже прошли. Ну всё, я уже с нетерпением жду того самого дня. А этот день надолго отпечатается в моей памяти.

Ну что ж, скромный совет, ибо сейчас не только в технических делах, но и в любовных опыт я имею. Мне кажется, нет, я уверен! Я уверен, что любовь держится на стержне крепкой дружбы, а её рёбра — уважение друг к другу. Так ваша жизнь со второй половинкой будет насыщенной и безгранично долго счастливой.

Двадцать второе июля. Самый-самый лучший день! Целая неделя ушла на подготовку, а ещё мы съездили в Грештин в приют душевнобольных, где Анадель когда-то работала техником. Будто вечность прошла с тех времён. Она хотела повидать друзей, привезти им подарки и помочь им чем-нибудь. К слову, сейчас там всё спокойно. После исчезновения моей сестры там всем заправляет Мира Шахнес, та самая девушка, которая была будто за всех: и кухарка, и уборщица и врач — теперь она главная. Все остальные на своих местах, как и старина водитель Антуан, долгих лет ему. Нас приняли очень тепло, и мы остались там на целые сутки. Были мы и на пляже у маяка, где я впервые встретился с адмиралом Константиновским. А на пляж нас доставил Михаил Грот, тот самый капитан дирижабля, на котором мы с ним удирали от воздушных пиратов. Такое не забывается. Кстати, свой дирижабль он полностью отстроил, Герхард вручил ему для этого приличную сумму. Очень приятно было всех вновь увидеть. Однако, место пусть и тихое, но все здесь очень заняты, приехать к нам они не смогут, и мы просто устроили небольшой праздник в честь нашей помолвки.

Перед отлётом мы заглянули и к начальнику почтового управления — Даниилу Данковскому. Я несколько опасался, что он мог находиться под магическим влиянием Марии, но он вроде ничего. Анадель подозревает, что он просто был в неё влюблён. Да уж...

Мы вернулись, и вот он — сегодняшний день.

Список гостей:

1. Мои родители.

2. Герхард. К счастью, я успел его перехватить прежде, чем он ушёл на очередное задание, и он смог вырвать из графика для нас время, без него было бы не то. Герцогиня, увы, занята работой.

3. Виктор. Мой друг «охранник как и я», который позаботился о деликатесах для стола.

4. Иоганн Форальберг. Он здесь по соседству, явится на наше венчание ему очень легко. И наверняка он, как и меня, попытается завербовать Анадель в свои инженеры...

5. Его преосвященство Арнвальдо Геторе. Он будет представлять Анадель вместо её родителей.

Итого: шесть человек. Мой дядя не может отойти от своих виноградников, сейчас же лето. Капитан Рильянди — я даже не думаю, что моё приглашение до него дошло: капитан «Духа Приключений» не сидит на месте, даже когда в доке его судно. Адмирал Константиновский (в отставке) в ответ на наше приглашение вместе с извинениями и сердечными поздравлениями прислал некий документ, который я должен упрятать в архивах.

И вот уже всё готово. Мы у церкви, почти все уже на своих местах. Анадель была ещё в поместье. Традиция обязывала её явиться чуть позже в сопровождении отца, роль которого играл Арнвальдо. Как только он узнал, что Анадель некому вести, тут же предложил в этой роли себя. Увы, она сирота, и даже никто из её оставшихся родственников не изволил приехать. Хотя мы нашли её тётю, но она проигнорировала наше приглашение. Ну и ладно. Зато сам его преосвященство — Буквально, самое светлое, что есть в этом мире. .

Родители мои в самом сильном восторге, который только может быть, и все их прежние заботы забыты. Герхард, которого я выбрал свидетелем, всюду снуёт и всё проверяет: всё ли на своих местах, и нет ли чего лишнего. Виктор просто улыбался и внезапно для меня смог найти общий язык с Иоганном. Моему другу было настолько интересно, что он сильно разговорил моего наставника, да так, что тот почти не умолкал, рассказывая о новых разработках своих автоматонов. Ещё чуть-чуть, и наша свадьба бы превратилась в очередную лекцию.

Ещё и погода прекрасна, тем более после вчерашней грозы. Сегодня свежо и лёгкий ветерок был очень кстати. Местный священник, преподобный Алирио, при виде Арнвальдо так волновался, что просто не находил себе места. Однако, можно было видеть, как он старался из-за всех сил, чтобы впечатлять такого высокого во всех смыслах гостя. Украшений было немного, не люблю чрезмерной помпезности, нам ближе домашний уют.

И вот оно. Час настал. Большие двери тихонько открываются, и в зал входит Арнвальдо, ведущий под руку Анадель. Она просто бесподобная, сверкает как звезда. Моё сердце забилось в бешеном ритме, и я даже растерялся, занервничал, и забыв о важности тишины обряда, тормошил друга с вопросами: на месте ли кольца и всё такое. И пусть Герхард молчал и стоял как скала, но взять с него пример мне не удалось.

Она подходит ко мне. А как всё было дальше, я уже и не помню. Момент истины, клятвы, кольца, звуки органа, разорвавшие молчание. И вот она — вершина блаженства. Её согласие и её улыбка в тот момент — это будет моим вечным сокровищем.

А потом мы вернулись домой. Мои родители наконец увидели, где мы обосновались. Арнвальдо разрешил им переночевать, а я предупредил их, куда ходить не нужно, ибо там опасные ловушки.

Волшебный ужин под арфы и пианино — это Виктор позаботился пригласить талантливых музыкантов. Удивительный подарок на нашу свадьбу. Но они не просто талантливы, а представители духовной филармонии «Группа Белокрылых» — их приглашает элита, они играют в императорском дворце, и вот они тут у нас — на свадьбе, балуют завораживающей и чарующей музыкой. Впрочем, Виктор просто мог сказать им, что у нас будет сам Арнвальдо Геторе. И спасибо им всем за это.

А после подарки. Иоганн начал первым. Он преподнёс Анадель пудреницу и ларчик с хитрым замочком для всякого рода полезностей. Ну вот, будет она там теперь свои дневники прятать, а мне их уже читать «не прилично». Мне мой наставник вручил особые часы (одна из работ ещё его отца), расписные, с несколькими циферблатами: они указывали не только время, но точную дату. Шикарная вещь, которая должна стоить как дом. Да ещё и с монограммой из наших с Анадель инициалов.

Подарок Герхарда был неожиданным. Большой со сложными узорами многоцветный ловец снов, который, как сказал мой друг, смастерил он сам. От него я такого даже и не ожидал. Очень приятно и мило с его стороны, особенно, если принять во внимание его занятость.

Ну что ж, теперь-то я смогу изловить свои странные сны и держать их под полным контролем (без шуток). Вещь не просто милая, а думаю, ещё и на самом деле полезная. К тому же видно, что сплетён он из каких-то особых материалов. А ещё эти висюльки из каких-то камней, надеюсь, это не зеркала господина Авариуса...

Родители подарили нам набор постельного белья и… дорогущую большую механическую астролябию. Даже моего наставника изумила такая штука.

Наконец, его первосвященство преподнёс нам свой дар — это были два ожерелья с затейливыми медальоном, на которых красовался герб ордена «Имперского щита»:

— Вот, дети мои, носите с честью. И пусть эти знаки оберегают вас и ваш священный союз от всех тёмных невзгод, — он подмигнул, намекая на те наши приключения.

И я так понял, это ещё и посвящение было, столько дел за один раз.

Вот уже вечер, гости начали расходиться. Герхард вновь устал, надо же было ему всюду бегать. Антишпион, безопасник, понимаешь. Может и могло что сегодня случиться, но только не на моей свадьбе! Ах да, перед тем, как он ушёл, я остановил его мельтешение и засыпал друга вопросами, наподобие: «а когда же он нас пригласит на нечто подобное?» или «есть ли у него кто на примете?», а также «так ведь не годиться время идёт, а он один» или даже — «так кто она?». Не трудно догадаться, кто именно меня эти крайне неловкие вопросы задавать подстрекал. И неудивительно, что мой друг лишь пытался неловко отшутиться в ответ на мою настойчивость. А наблюдающая за этим Анадель потом сказала, что я дурачок, и такие вопросы нужно задавать мягко, так, как она мне об этом говорила. И еще что-то сказала о том, что по отговоркам Герхарда всё равно что-то поняла. Мда уж…

Под самый закат все и разошлись. Даже мои родители, хотя Арнвальдо и выделил им комнаты, но у них вдруг появились дела. Даже слуги где-то притаились. Теперь мы одни. Мы поднялись на крышу и под светом двух белоснежных лун проговорили всю ночь. Обо всём и ни о чём одновременно. Даже снова о Герхарде и Мировской, на своей версии их отношений Анадель продолжала настаивать.

— Но всё равно как-то это странно, — сомневался я. — вот с чего ты всё это взяла, и почему я ничего не вижу?

— Ой, да тут всё уже видно, — от моего непонимания Анадель стало смешно. — Просто они оба застенчивы и поглощены работой. Вот смотри, даже те пригласительные, что он тебе дал, помнишь?

— А что тут такого? — продолжал я «тупить». — Он хотел сделать нам подарок. Который, кстати, удался.

— Да это понятно, с его стороны это очень душевно. - она потрепала меня по волосам. — Но ты вот сам подумай, где и как он смог бы такие пригласительные достать? Он, конечно, много кого знает, но я более чем уверена, что достал их другой человек.

— Хм, интересно, и в правду… Он ведь не из тех, кто дарит подарки такого рода. Но тогда откуда они у него?

— Да что тут непонятного, ясно же что от Мировской…

— А это ещё почему?

— Ой, Тони, ну ты и…

— Хех.

— Да это же намёк! Допустим, даже если он эти билеты получил как премию, но их же было два. Два билета от Мировской, соображаешь теперь?

— Что? Подожди, как это...

— Да вот так! А слова смотрителя Омара помнишь? О том, что Мировская сотрудничает с ними в сфере защиты животных, а значит — ей как раз легко доступна такого рода роскошь, ну и ещё её статус. Больше им у Герхарда взяться не откуда, он же весь в делах.

— Так это что получается, он не понял намёка, или что? Просто выглядит очень странно, что он вообще нам их отдал.

— Ну, я не думаю, что он хотел как-то обидеть Анну. Просто он такой же тупень, как и ты, ну ладно, ещё хуже. Эти билеты. Да даже то, что она, можно сказать, сопровождала его почти на всём пути. А ещё он до сих пор живёт у неё, а не в съёмном жилье. Даже можно было бы сказать «с ней», если бы он наконец перестал бежать от жизни в эту свою «работу». Мне даже за неё обидно. За них обоих. Если бы не эта их «верность долгу», сейчас бы Анна уже была королевой возрождённого Дрездена, а не это вот всё. Будто не найдётся в империи других пиромантов и алхимиков, ну, пусть послабее.

— Ну ты загнула, конечно…

— Ну вот и ты туда же. Такой же упёртый, ну, почти. К тому же, даже мадам Карнес говорит, что они друг на друга смотрят. Понимаешь? «Смотрят». А она уж наблюдала за ними побольше меня. Тони, он уже пятнадцать лет как у Анны на службе и из кожи вон лезет, лишь бы этой «службе» угодить. Да вот только Анне не это нужно. Я просто уверенна, что она в него влюблена, а он, тупень, этого не видит. Да при том сам от неё без ума.

— Ага, просто в лучах её сохнет.

— Вот именно! Сохнет в её лучах. А она его спугнуть боится. Ты же сам её называешь «пламенной госпожой» за глаза.

— Ну не я же один.

— Хах, ну да. Ты «просто подхватил». А ещё это подливает масла в огонь.

— Ну вот и ты начала.

— Ой, прекрати...

— Ну, как-то. Пятнадцать лет. И что, у Мировской за это время никого не было? Вдобавок, она же королевский кровей, потомок гигантов. Долгожительство, всё такое…

— А может и Герхард — он тоже… — Задумчиво пробормотала Анадель

— Да что-то не похоже, что он медленно стареет. Как раз наоборот. — Возразил я

— Да это всё его работа. Алхимия, все дела. — Парировала моя дорогая

— Ну да, а ведь магии у него как раз нет. — Задумчиво ответил я

— Ага, а у тебя есть.

— Да это «бабка как то раз сказала». Хм, буквально… Но подожди, неужели у неё никого не было, и она все эти пятнадцать лет безнадёжно вздыхала о Герхарде? Сама герцогиня? С её-то характером? Да я что-то не верю.

— Не было. У неё же был уговор со своей правящей двоюродной сестрой, чтобы какое-то время не было дополнительной очереди к престолу. А позже Анна и вовсе вышла из наследования ради работы. — Анадель немного насупилась ожидая моего прозрения.

— Ладно, логика в этом есть. Но неужели за столько лет между ними так ничего и не случилось? Герхард же славный малый. Да, он замкнут, погружён в работу и мог не замечать намёков, но…

— Да вы вообще мало что замечаете! Если помнишь, был тут один бравый герой, который на первом свидании и пары слов связать не мог, а ведь по нему и не скажешь. Профессор...

— Ладно-ладно, я понял! Значит, у них всё взаимно, но из-за застенчивости и загруженности они никак не проявляют себя?

— Ага. И только Анна делает шаги навстречу, к тому же, прекрасно догадываясь о его чувствах. А этот. Да вообще окунь какой-то: воды в рот набрал, а ещё великий «господин алхимик». На заданиях аж спаситель мира, а как дело до таких знаков, так он будто и не понимает. Временами вы совсем... плюшевые молчуны.

— Признаться, я когда-то думал, что у него тайные отношения с Марией. Ну что так смотришь? Так мне показалось.

— Ты серьёзно? Она же ведьма злющая!

— Оу, ты чего?

— Прости, просто после той встречи в замке Карла, в общем, ей лучше мне на глаза не попадаться. Она обманщица, она обманула всех, Герхарда, меня, тебя и самое страшное, родителей. И чуть не угробила нас всех. Прости, любовь моя, но это для меня не изменить. Я не дам этой стерве навредить тебе.

— Ну ладно тебе, я всё понимаю. То есть моя теория мимо?

— Да, мимо, прямо как ядро мимо лузы, — она тихо фыркнула и растрепала волосы.

Вот так вот. Я вроде умный, память у меня феноменальна (очень надеюсь, что это не кровный подарок от бабки, как сны), а такие простые вещи не замечаю. Те, что «буквально на поверхности», как говорит Анадель.

Дорогой мой друг, который до сих пор со мной. Возможно, это итог моей истории. Ведь так много историй заканчиваются на свадьбах. Да и невидимых страниц у меня на ещё одно приключение не хватит. Но пишу я на них сейчас скорее по привычке, а может и есть какие их запасы в архивах. Но я хотя бы надеюсь, вы смогли за меня порадоваться.

Может, позже сделаю ещё пару заметок.

Двенадцатое августа. Медовый месяц. Мы провели целую неделю в путешествии на западе империи в уезде графа Бермера. Он один из крупнейших в мире поставщиков цветочных культур и семян, а также мастер-селекционер. На плато, на котором расположено графство, идеальный климат для цветоводства, в том числе экзотики из разных поясов. Здесь гигантский ботанический сад, превращающий графство в цветочную столицу. И не удивительно, что Анадель выбрала для свадебного путешествия именно это место, теперь в нашей оранжереи новые посадки, позволяющие нам даже посоперничать с садами Мировской.

Ещё я наконец-то закончил планирование и начал обустройство своей «тайной» мастерской, уже есть пара лабораторных столов и выделенные линии на 12, 24 и 220 вольт — благо, есть гидроэлектростанция на реке Марли в пятнадцати километрах отсюда. Ещё я установил несколько небольших генераторов переменного тока и катушку расширения до 380-ти вольт. И для начала я постараюсь повторить свой успех и заново сделать волно-генератор, который умыкнул у меня барон Губерт. Повторить и превзойти, с такими-то ресурсами это будет легко. А схемы я конечно же сохранил. А также я готовлюсь к работе, которую мне обещал Иоганн.

А сегодня мы с Анадель проникали в архивы, уж очень нам интересны работы Шингаура. И чем дольше мы были в этих архивах, тем сильнее они казались нам лабиринтом без выхода. Тут столько знаний, столько разделов, мы полчаса блуждали там, прежде чем добрались до секции «техника и механизмы». Мы набрали дюжину книг, но хотелось взять столько, сколько мы вообще могли бы унести. Что же, мне кажется, что мы теперь можем подготовиться к всему.

Ещё я получил от Джулиана сегодняшнюю прессу и письмо от Герхарда.

Мой друг заказал у меня птицу взамен той, крушением которой я стал причиной. И нового автоматона он хотел с доработками: есть весьма длинный список, а также схема с алхимическими элементами. Конечно, это хорошо, будет чем занять руки, но с этой алхимией как бы мне одну из них не отхватить… надо будет и за книжки по ней засесть, для своей же безопасности.

Из новостей же есть парочка очень важных. Перестановки в дипломатическом представительстве Армандии. Господин Жан Серго де Лакур, несмотря на жуткое стечение обстоятельств в виде безумного компаньона и чокнутого колдуна под чужой личиной, сумел-таки сохранить свой пост посла и даже удостоился награды Орденом Дружбы на приёме у нашей императрицы. Рад за него. На роль военного атташе на место полковника Даниэля Милано, пытавшегося меня убить, прислали некую мисс Жаклин. Сам же полковник Милано, увы, скончался в столичном госпитале при странных обстоятельствах: он буквально обратился в прах.

Дальше — Рильянди Барселино и его «Дух Приключений». Судно, наконец, покинуло ремонтный док и выходит в новый поход под командованием неутомимого капитана. На этот раз они берут курс на северный полюс в республику Семи Ветров. Да уж, на самый север! Экспедиция во льдах на парусном судне! Если бы это был не Рильянди, я бы за переживал за нашего нового друга. Пожелаем же им удачи. И что-то мне подсказывает, что неспроста всё это. Ну, хотя бы, его нога цела, и на ней уже нет того антикоррозийного подобия гипса.

Остальное про экономику и новые проблемы на торговых площадках, но я не промышленный магнат, как мой наставник, а потому меня это не сильно касается.

А так, на сегодня всё. Ну а что поделать? Не буду же я выдумывать небылицы, у меня и так дел полно. Сначала мой аппарат, а потом автоматон Герхарда, пока сроки позволяют.

Тридцатое августа. Да уж, давненько я не писал здесь. Для технических записей у меня отдельная тетрадка, но может потом я и расскажу тут о своих наработках, не знаю. А так, пока только рабочие будни, и до позднего вечера мы с Анадель работаем в нашей лаборатории. Наш волно-генератор воссоздан и улучшен. И я правда думал, что всё учёл. Но, как оказалось, я не могу подобрать алгоритм для трансформатора волн, и из-за этого управление проходит не плавно, а скачками, которые часто вышибают пробки. Пришлось нам остаток дня проверять системы безопасности, но на всякий случай, они ведь не подключены к общей сети дома и работают автономно.

Поскорее бы в новые лаборатории Иоганна, там-то я бы точно доработал эту штуку. Я и корпус небольшой для аппарата уже сделал, идентичный прежнему.

Ещё мне нужно где-то найти материалы из алхимического списка для новой птички Герхарда. Но на моё счастье, тут в городке есть один толковый человек, который в этом разбирается — Генри Сильва. Он мне поможет раздобыть нужные вещи. Если всё получится, то уже на следующей неделе я смогу начать работу. А пока мне нужен корпус, Герхард просит всё ту же сову. Насколько я помню, корпусом изначально была и вовсе игрушка с фабрики сына Иоганна, сделанная на заказ. Да уж, «игрушка» из металла, доставленного из Парящего Континента. Герхард же не сообщал им, для чего она нужна. Но нужно будет съездить к Форальбергам и спросить, смогут ли они сделать такую же.

Мы с Анадель уже обошли все комнаты особняка, а в одной из гостевых мы случайно нашли за шкафом потайной ход, правда, он был заблокирован новой кладкой. Старые царапины на полу от многократного движения мебели были хорошо залакированы, но было бы лучше тем, кто хотел этот ход спрятать — как и кладку, заменить паркет. Но самое интересно было то, что наш дворецкий, Джулиан, слишком уж энергично отрицал, что что-то об этом знает. Единственное, что мы могли из него выпытать — в этой комнате останавливался муж императрицы, когда приезжал сюда с рабочим визитом. А зачем эта замурованный маленький проход за шкафом, и куда он ведёт — ни слова, хотя, он уж точно должен это знать.

Ну ладно, раз не нашего ума это дело, хотя нет, любопытство здесь рассудка сильнее. Я весь день потратил на то, чтобы хотя бы выяснить, куда же ведёт этот тайный ход. Именно то, что кладка новая и имеющая при этом прямоугольную форму небольшой двери — подтолкнуло нас её простукать. Я даже нашёл в архивах чертежи дома, которым больше ста лет, но и там этого хода не было. Интересно, это дело рук кардинала или же самого Арнвальдо? Этот проход не слуховой, а скорее «эвакуационный». Но вот, всё же, зачем он?

Я уже не первый раз задерживаюсь по вечерам в лаборатории, и там мне слышатся какие-то необычнее скрипы из-за стены, вот я и подумал: может кто-то пользуется этими тайными ходами?

И вот опять! Сейчас одиннадцать вечера, я сижу в холодной лаборатории (нужно отопление сюда провести), и опять что-то трещит зав стеной, будто кто-то ходит. Начальник охраны по моей просьбе уже замучился обходить территорию. Может, всё оттого, что я долго работаю? Меня глючит, и я просто себе выдумываю?

А ещё я нашёл в архивах старую книжку со сказками «Сказания сестёр Барансель». Ей не меньше пятидесяти лет. И какая-то она угрюмая, думаю, нынешним детям она показалась бы страшной. Даже мне не по себе, я только три сказки прочитал. Всё там про каких-то животных или кротовые проходы. Как такое детям раньше читали? Ладно, возможно, я просто устал. Ну ничего страшного, теперь у меня есть ловец снов, который сделал мне Герхард. К слову, он будто и вправду работает! Я стал более свободным в своих снах, больше контроля, прямо как в жизни, и кошмаров стало меньше.

Скажу вам, мне до сих пор неуютно от таких больших пространств, а дом скорее всего просто уже от старости трещит и оттого тоже, можно сказать, «живой». А я тут себе накручиваю. По утрам тут очень даже уютно, а вот ночью ко мне возвращаются былая насторожённость и госпожа паранойя. Как хорошо, что я тут не один, а с моей любимой, которая вообще этого не замечает. Но я не трус! Даже не думайте, просто, немного не привычно.

Дорогой мой друг, который до сих пор со мной. Да уж, а ведь это делает тебе честь. Ну, будь храбрым и даже храбрее меня, но на всякий случай не высовывай ноги ночью за кровать, а то мало ли что. Кто знает, что там в тёмным углу твоей комнаты. Вдруг это однорукий пират Билли таится и выжидает удобного момента.

10.11

Десятое сентября. Дожди. Пока возвращался от Иоганна, я полностью вымок и первым дело чуть ли не залез в камин. Точнее, Анадель меня чуть в него не запихнула, вспомнив, как я заболел в прошлый раз. А потом она уехала с кухаркой в посёлок, а со мной остался Джулиан с вручённым Анадель набором трав от простуды. Но я нашёл для дворецкого более интересное применение, чем быть моей нянькой. Он составил мне компанию при испытании моего устройства. И в этот раз всё обошлось без выбитых пробок. Отлично!

К слову, испытательный полигон Форальберга и его лаборатории уже почти достроены. И я уже получил рабочий план. В этом месяце мы ждём новых молодых специалистов, некоторые из академии. Мне же предоставляется пятый испытательный участок, электромеханический. Да, уже совсем скоро я займусь обучением молодых умов, только на этот раз практики будет у них гораздо больше. Жду с нетерпением и присущим мне азартом.

Ещё я получил письмо от родителей. Ремонт дома, который они арендуют, подходит к концу. И как раз до зимнего периода они смогут найти арендаторов для нашего родового гнезда. Возможно, им заинтересуется какая-нибудь большая семья.

Ещё пришло письмо от Герхарда, и в кой-то веки он решил написать на отвлечённую от дел тему. Он поделился со мной очередным казусом, весьма печальным. Ремонт его дома был недавно закончен, однако, выяснилось, что откуда-то нашёлся прямой родственник прошлого хозяина — некий месье Габони. Он доказал, что является прямым родственником прежнего владельца. И умудрился через суд заполучить этот дом себе из-за того, что у старого художника всё-таки было завещание, резко всплывшее в одном из архивов, а то разрешение, что покойный хозяин дал Герхарду, предполагало лишь долгосрочную аренду.

Да уж, а ведь мой друг только закончил ремонт, буквально заново отстроил. И для кого столько сил вложил? А ведь он много чего сделал сам, поэтому ремонт был такой долгий. Герхард говорит, Мировской сильно не понравилось, что кто-то вот так легко в её владениях втихую такие дела проворачивает. Но он не стал особо влезать в эти тяжбы, после двух отклонённых апелляций он сдался и покинул дом. А этим махинаторам удалось всё сделать так, что вроде всё и по закону.

Увы, я сам в этом деле не слухом не духом. Я лишь знал, что он снимал этот дом. А после того как старый художник на сотом году жизни (вот же везунчик) ушёл в лучший мир, за неимением тех, кто бы пришёл и вступил в наследство, дом остался у арендатора, хоть и с оговорками.

Ну хоть Мировская, как я понял, не оставит Герхарда без крова. А может, оно это всё и к лучшему? Может, хотя бы так у них больше шансов раскрыть друг другу свои чувства? Я ему написал в ответ и пообещал помощь, если нужна. А потом я занялся чтением технических книг. Впрочем, вскоре вернулась Анадель, и я переместился на кухню, зачем-то прихватив с собой письмо. И, как оказалось, не зря.

Анадель было очень интересно, и у неё сложилась ещё одна версия. Будто это очередная уловка Мировской, которая не хочет своего возлюбленного агента от себя отпускать. Ну да. Я уж не знаю, но, по-моему, это уже слишком. Звучит как-то не правдоподобно. Но, честно, я и представить боюсь, какие «милые хитрости» женщинам вообще доступны. Хотя, я совсем не скажу, что нашей пламенной госпоже свойственно такое коварство. Скорее уж это моя Анадель уж очень увлеклась детективными романами с уклоном в романтику. Да уж, и такие, оказывается, есть. А вот Герхарду попадать в подобные передряги, увы, как раз свойственно с досадной частотой. И я скорее поверю, что это кто-нибудь из его недругов и злопыхателей в очередной раз вставляет ему палки в колёса — вот это уже звучит правдоподобно.

Мы чуть не порвали это письмо, пытаясь что-то доказать друг другу, но вот на его обороте я что-то заметил. Это были еле заметные буквы. Не такое качество, как у моих невидимых чернил, да и бумага была простая, а может это и было так специально. Я решил прогреть бумагу на огне, и там проявились такие слова: «Долгие скитания. Далёкие земли. Сыщик искал без устали и, наконец, нашёл. Она жива».

Я понял сразу, и Анадель поняла это по моему лицу. И пусть она открыто не любила Марию, но прекрасно принимала моё к ней сложное отношение. Моя сестра жива и, похоже, где-то очень далеко. И раз есть шанс, я им воспользуюсь.

Дорогая моя сестрица, я с тобой поговорю. И в этот раз основательно. Уж очень много у меня вопросов.

Я уже соврал родителям, что она на новой работе, выходит, это не совсем ложь.

Анадель согласилась отправиться на поиски Марии со мной. Нужно найти время, чтобы хорошенько подготовиться. И расспросить Герхарда обо всём побольше: где он её нашёл и как к ней добраться.

Я опять задержался в лаборатории. Корпус автоматона наконец-то у меня, и я с ним копаюсь сутки напролёт. И вот, да, в очередной раз я услышал какой-то звук за стеной. Когда я резко развернулся на стуле, мне даже показалось, что я что-то заметил. Что-то маленькое, как крыса, промелькнуло в проёме и побежало по винтовой лестнице из подземелья в дом. Я рванул за ней, и звуки привели меня как раз к тому замурованному проходу в стене.

Ну всё, хватит. Я намерен узнать, что же там такое. Надо расколошматить стену, да хотя бы кирпичик бы один отодвинуть. Когда все уснут, я попробую туда пробраться. Меня преследует какое-то странное чувство дежавю.

Дорогой мой друг, дух приключений — замечательная штука. И я даже не про корабль. Никогда точно не знаешь, куда они тебя заведут. А когда по ним соскучился, то даже заранее и хочется знать.

Шифры, коды, карты или древние письмена и чертежи. Странный контур на картине может быть как просто ошибкой руки, так и оказаться тайным ключом. Но самое главное — не терять головы, даже если приключение так заманчиво влечёт, ведь это может оказаться песней сирены. Всегда оставляйте время на подумать. Благоразумие — ваш друг, и конечно же — удача, даже когда она любит пошутить.

Ну вот, зараза, страницы кончились...

Дикие розы, ах дикие розы, как в твоих переплетениях хорошо укрыться от невзгод. Мой маленький форт надёжно скрыт от всех бед. Там тесно, но уютно, как раз на одного меня. Возможно, и у вас такие дебри есть.

Глава двадцать восьмая : Второй дневник Тони, Из огня, да в полымя

Пятнадцатое октября. 1916-й год. 18:01. Лёгкий ветер. Видимость — около нулевая, за бортом туман.

Парусно-гибридный фрегат управления «Альбис-Анубис» типа «страж» под штандартом гросс адмирала Ригилийского флота, Умберто Карлоса, идёт в кильватерном строю в сопровождении двух эсминцев и отстающего воздушного прикрытия. Стальной гигант, движимый ветром в парусах, медленно шёл через туман, прорываясь за его пределы сигналами радио-антен.

В каюту адмирала входили очень важные гости.

— Госпожа герцогиня, будьте любезны. Адмирал Константиновский, капитан Рильянди, прошу, ваши места. Генерал Хамелио, рад вас видеть в здравии. Рад вас всех здесь приветствовать...

— Благодарю за приём, адмирал, но перейдём сразу к делу, — госпожа Мировская была не в настроении соблюдать формальности. — Как вам всем должно быть известно, вследствие последних событий наши отношения с республикой Армандия стали весьма напряжёнными. Вергон Маер пойман нашим агентом и находится у нас в заточении в зеркальной тюрьме, однако, наши партнёры вместо благодарности выдвигают нам презабавное требование вернуть их «гражданина».

— А-ха-ха! Ха! Удивительные люди! — рассмеялся Рильянди, пустив слезу. — И что их вынуждает так себя вести? Не важность ли фамилии нашего заключённого? А-ха-ха!

— Да, клан Маер остался без головы, но мы полагаем, что он шевелится до сих пор. Благодарю за замечание, капитан, — кивнула ему герцогиня. — Также обстановка в Колониальной конфедерации Дрездена и республике Крайзен ясна не до конца. Новый наместник конфедерации граф Глюк Вандермеер поместил вконец обезумевшего Бабинка в пансионат под жёсткой охраной, однако соучастник Карла — барон Губерт — был возвращён в Крайзен, где отделался одним лишь испугом. Да, это к слову о том, будем ли мы возвращать Вергона. Я — категорически против. При этом армия автоматонов Бабинка осела где-то в пределах конфедерации и про неё все коллективно молчат.

— Хм, не исключено, что новый наместник прибрал её к рукам во избежание вторжения Крайзен, — предположил Умберто Карлос.

Ответил ему адмирал Константиновский:

— Это возможно, но только если в свойствах этих автоматонов не заложено скрытых команд. А зная, что за негодник — этот Губерт, подобное я охотно допускаю. Потому я думаю, что эти автоматоны либо уже уничтожены, либо изолированы.

— Однако, данных об этом у нас действительно нет, — заметила герцогиня. — Граф Глюк отчего-то молчит.

— А как там беглянка Монтемарно? — спросил бригадный генерал Хамелио Дельгадо. — Говорят, её так и не нашли.

— Да, и к сожалению, нам даже не ясно: жива она или нет, — ответила ему герцогиня.

— А что вы скажите о её брате? — спросил адмирал Карлос.

— Что ж, а вот он уже не так плох, — ответила герцогиня с лёгкой долей скептицизма. — И даже напротив — он был нам полезен. Мы поручили ему роль технического эксперта.

— Но по моим данным, сейчас он является смотрителем архивов в поместье Арнвальдо Геторе, — прищурив левый глаз, отметил генерал.

— Он совмещает, — пожала плечами Мировская.

— Не слишком ли много ответственности для неопытного молодого человека? — усомнился адмирал Умберто Карлос. — Да и женатого, к тому же.

— Уверяю вас, адмирал, — Мировская весело ему улыбнулась, — господина Монтемарно определённо следует занять как раз чем-то подобным, иначе…

— Хм-хм, — усмехнулся Костантиновский в бороду. — Иначе этот авантюрный юноша вполне может добавить нам проблем.

— Ох, вот как? — Умберто Карлос нахмурился. — И насколько это серьёзно?

— Он у нас под контролем, — герцогиня явно хотела поскорее закрыть эту тему.

Гросс адмирал глубоко задумался, а затем снисходительно кивнул, мол, это не его забота. Затем он обратился к своему коллеге в отставке:

— Друг мой, помнится мне, на вашу жизнь покушались. Это были пираты? И кто заказчик? Вергон? Бабинка? Расскажите мне всё.

— Хах, покушение, — добрый дяденька адмирал мрачно усмехнулся в густую белую бороду. — Повеселили старика ребятки... Да, я расскажу всё, что знаю. Это пираты Черноуса, обыкновенного идиота, называющего себя морским бароном. Бабинка предложил ему порты конфедерации для стоянок взамен на исполнение своих прихотей. Гадкий союз. Краденные грузы, рабы, контрабанда всякой мерзости и ценных реликвий. Правитель пиратской республики — вот до чего докатился Карл Бабинка к концу правления. Жалкий человек. Но то, что его наёмники явились ко мне в гости ещё до заточения Вергона говорит, возможно, о их давней связи.

— Да, действительно, — продолжила герцогиня. — Маер не смог посеять смуту и решил оказать внешне давление. К слову, новому наместнику конфедерации, Глюку Вандермееру, пока не удалось разобраться с пиратством. Слишком много продажных людей находятся на важных постах.

— Глюк не проводит чисток? — спросил бригадный генерал Дельгадо.

— Скорее, пока пытается удержаться сам, — кивнула ему герцогиня, её голос выражал волнение. — Но пиратство не настолько большая проблема, какой является некромантия. Мы можем повлиять на Вандермеера и даже помочь ему ускорить процесс легитимизации, однако притязания Армандии на персону Вергона вызывают у меня стойкие подозрения на попытку навязать конфликт, вследствие которого Маер попытается вырваться на свободу.

— Омерзительные вещи творят эти некроманты! — поморщился Константиновский. — Поднимают мертвецов сотнями, уложить которых можно разве что из пушки, разорвав бедолаг на части и повредив при том пару хороших домов. А я ведь даже и не думал, что такие мерзавцы до сих остались! Но вот вам, прячутся под президентской юбкой! Надо же, какие глупости...

— Прошу вас, Сергей Павлович, — прервала его герцогиня. — Вы ведь теперь военный атташе, будьте же сдержанней в своих высказываниях.

— Я очень надеюсь на дипломатию, дорогая моя Анна, я всегда надеюсь на дипломатию, — мягко ответил ей Константиновский. — Но я бы покривил душой, если бы сказал, что я не рад, очень рад, что меня отправили представлять наши интересы в Симбирию, а не в это заморское недокоролевство слишком умных глупцов. Пусть уж ими занимается кто-нибудь другой! Эти учёные-преучёные все из себя хороши только когда нет настоящих проблем. Научные достижения требуют комфорта ума! И смотрите же, какими неразумными они стали, раз за разом испытывая такой стресс. А там, где стресс ума, возникают безумцы! Мне откровенно не нравится даже мысль о том, что эти важные господа в халатах могут желать вернуть себе опасного преступника ради каких-то его запретных знаний и «новых открытий». И я очень рад, что не спросил нашу императрицу напрямую, зачем она попросила меня прервать мой заслуженный отдых и отправится в Симбирию заключать с Молниеносными новые военные контракты.

— Ну так, вдруг что... они нас поддержат? — спросил его гросс адмирал.

— Об этом, друг мой, можете не волноваться, — кивнул ему Константиновский сухо. — Симбирская империя — наш самый верный союзник. К тому же, в последнее время нас многое стало объединять. И это не только общие проблемы с Маером. Сейчас они переживают глобальный виток индустриализации, а помогают им в этом из всех только мы.

— Ха-ха! Что же тогда получается? Мир готовит нам массу новых проблем? — уточнил Рильянди.

— Боюсь, что так, капитан, — подытожила герцогиня. — Клан Паука-Сенокосца манипулирует интересами целого государства, чтобы вернуть своего главу, а один из его приспешников причмокивая попивает смузи в загородном поместье, которым правительство Крайзен вежливо заменило ему тюрьму. Вторая же сообщница Вергона и Бабинка попросту «исчезла». И при этом нам известно лишь о двух некромантах, но сколько их в клане Маера на самом деле — не знаем мы до сих пор.

— Уууу, во как всё весело! — Рильянди хлопнул в ладоши, казалось, к неприятностям он был ну очень готов. — Надеюсь, эта гадкая забава Маера не застанет меня снова врасплох в очередном походе. Ха-ха! Это было бы не очень приятно. Мне уже и первого раза хватило, так жутко, ха-ха! Подумайте только, как повезло — увидеть родную мать и вновь её похоронить! То ещё развлечение, скажу я вам. Но вот для других такие встречи… на моего механика и вовсе напал его покойный дядя, бывший контрабандист. В прошлом опасный человек, и... как оказалось, в недавнем прошлом тоже! А-ха! Кто-то должен за всем этим присматривать.

— Ха-хах, значит мать вы свою встретили, а отца нет? Значит, есть ещё вероятность, что этот змей жив. Это же хорошо, у вас всё ещё есть шанс для основательного с ним разговора! — выпалил Константиновский.

— Да, так и есть, — капитан призадумался. — И я как раз думал его навестить. Уже так много времени прошло с тех пор.

Вдруг загудели сирены: боевая готовность номер один! Корабль сильно тряхнуло, и потух свет. Люди в кабинете гросс адмирала еле удержались на местах.

— Адмирал! Что это было?! — глаза герцогини ярко сверкнули в темноте, затем её руку покрыло пламя, осветив кабинет.

— Сейчас узнаем, — адмирал Карлос с ожиданием посмотрел на дверь.

Уже были слышны шаги. В кабинет в сопровождении двух матросов вбежал офицер связи с докладом:

— Наружных повреждений нет. Воды в трюмах нет. Корпус цел. Связь, навигация и свет вышли из строя. Машины на ходу, но сбоят. Пеленгаторы не засекли нападающего. Два сопровождающих пропали из зоны видимости и не отвечают.

— Ясно, — Умберто Карлос мрачно кивнул. — Это акустическая торпеда с электронной боевой частью. Нас хотят ослепить и оглушить. Запустить резервное питание. Всем машинам стоп. Сначала нужно узнать: откуда и кто.

— Есть. Нам отправить сигнал SOS?

— Нет, пока храним полное радиомолчание.

— Да уж, вот вам и последнее слово в технике, — бригадный генерал Дельгадо сердито хлопнул по столу, будто наказывая этим корабль. — А ещё называли своё судно «всевидящим»! Как же вы собираетесь их обнаружить, если у вас навигация неисправна?

— Сейчас и узнаете. Такая ситуация требует особого подхода. Пройдёмте наверх, на командный мостик.

Вскоре все уже были на мостике.

— Проклятый туман. Кто же это мог быть? — спросил бригадный генерал, в море он явно нервничал. — И зачем нас ослеплять? Думаете, последует атака?

— Мы в международных водах. Это может быть кто угодно. Ну да, вправду вся навигация навернулась, — недовольно пробурчал гоосс адмирал.

Это могут быть Армандийцы, — предположил Константиновский. — Как раз у них такие технологии есть в разработке. Эти умники на последнем морском салоне хвастались прототипом.

— Раз мы в международных водах, мы обязаны подать сигнал бедствия, — осторожно высказалась герцогиня.

— Так мы только покажем свою беспомощность, — отмахнулся адмирал. — Это вам не стол для переговоров, ваша светлость. Атаковали мой корабль, а теперь сидят где-то и молчат. Никаких сигналов бедствия! Сначала: найти и уничтожить.

— Вы с ума сошли! — запротестовала герцогиня. — А если это провокация? Может быть, так и задумано ими.

— Тем более ответить нужно! — подобный выпад противника угодил адмиралу прямо в гордость. — И вообще, тут я командую. А вы будьте любезны руководить в своей среде .

— Но как мы их обнаружим, и тем более — уничтожим? — удивился генерал. — Если на этом корабле нет вооружения, а связь с прикрытием утрачена...

— Пхех, я всегда найду того: кто, где и когда — и без этой вашей электроники. Наши два эсминца, скорее всего, не сошли с курса, иначе уже была бы выпущена красная ракета. Значит, это мы отстали. Сейчас разберёмся.

Гросс адмирал приказал штурману уступить ему место у штурвала. А там рядом находилась какая-то ручка. Умберто Карлос взялся за неё правой рукой и замер, затаив дыхание. Через мгновение по всему кораблю прошла мелкая вибрация. Было видно, как рука у адмирала дрожала, а мышцы сильно напряглись. Ещё мгновение, и корабль резко тряхнуло, а адмирал встал как вкопанный. Вибрация прекратилась, и он отпустил рукоять. Повернувшись к офицеру связи, он произнёс:

— Боевая готовность номер один. Это подводная лодка. Внимание, враг в четырёх километрах. Сто шестьдесят пять градусов по азимуту. Телеграфируйте воздушному призраку третьим цифровым ключом, пусть их накроет. Упреждения 223. Более в эфир не выходить. Лишних звуков не издавать.

— Слушаюсь.

Корабль погрузился в гробовое молчание.

— Вы уверены? — тихо спросила герцогиня, погасив пламя.

— Более чем. Они не должны узнать, каким способом их обнаружили. Они спрятались возле сторожевого эсминца, поэтому пусть думают, что это взрыв глубинной бомбы вдалеке. И мне плевать, кто это. Враг есть враг.

Тишину одолевал отдалённый гул. Что-то едва заметно пронеслось над мачтами корабля. Ещё через пятнадцать минут ожидания издалека послышался сильнейший взрыв. Через туман можно было увидеть взлетевшую красную ракету.

— Ну вот и хорошо, — отсалютовал гросс адмирал сигналу. — Значит, наши целы. Приказываю выйти в эфир и передать на эсминец команду на поиск того, что от противника вообще осталось. Хорошо, что из под воды не слышно того, что летит высоко в небесах, — он повернулся к герцогине, слегка улыбаясь. — Вот видите, всё решилось. Они думали, что мы дадим слабину, но не тут-то было, и за это они и поплатились. Уверен, кто бы там ни был, вряд ли об этом у кого-нибудь хватит смелости заявить во всеуслышание. Госпожа Мировская, мне нужен Иоганн Форальберг и срочные комментарии по поводу нашей электроники. Такие развлечения мне не нужны.

Одиннадцатое сентября. Что ж, я цел и невредим. А что со мною было? Сейчас всё расскажу. Я оказался в тайных архивах кардинала Пьяджи. Да, я сумел проникнуть за стену! Поздним вечером я сломал кладку, скрывающую тайный проход. Это нельзя сделать бесшумно, а потому я заперся и приставил к двери стол. Но и кладкой назвать это препятствие было нельзя. Кирпич оказался плиткой, за которой скрывалось дверь. И она уже не была заперта, но, кхм, поначалу. Когда я забрался вовнутрь, она за мной захлопнулась! Закрылась! Заперлась! Я просто уверен, что нажал на какой-то переключатель в этом проходе. И стало темно, а назад не выбраться! Я буквально носом все кирпичи у этой двери облазил, и ничего! Ну и полез я тогда дальше, и чуть не покатился в такой темноте вниз по винтовой лестнице, благо, она оказалась узкой. По высоте спуска я понял, что спустился на уровень земли, чуть выше подземелья архивов.

А вот помещение дальше уже оказалось просторным. Но я, то и дело, натыкался на что-то, пока не нащупал на стене выключатель. Зажглась старая, безнадёжно тусклая лампочка, осветив комнату, заставленную стеллажами. Плотные ряды книг, журналов и папок чертежей. Всё как в архивах подземелья, но как-то по-другому. Это место не манило знаниями, оно будто бы ими угрожало. Но я даже не знаю, почему мне так почудилось. Но и, конечно же, моё любопытство это лишь раззадорило. Ну как иначе, а?

А в центре комнаты стоял дубовый стол, поверхность которого почти не разглядеть из-за небрежно брошенных на него кип бумаг и каких-то книг. И он привлёк моё внимание практически сразу. Ведите ли, в отличие от остальной комнаты он был чист: буквально ни пылинки ни на нём, ни на бумагах. Будто кто-то тут был совсем недавно! А на некоторых из бумаг даже были какие-то рисунки. А рисунки сами по себе всегда сильней всего привлекают интерес.

На двух листах карандашом были нарисованы какие-то маски и подписи под ними на странном языке, который я даже не встречал в архивах подземелья. Там ещё были цифры, кто-то явно делал весьма сложные подсчёты, и я решил попозже разобраться в этом.

Но секреты тут не закончились. Осматривая стеллажи, я набрёл на зарытый шкаф, но котором висела табличка «Маер». Неужели тут досье на всю эту безумную семейку?! Я судорожно стал перебирать свою связку ключей в надежде, что дворецкий забыл убрать из неё те, которые могли быть, как бы, «не для меня». И вот тут мне повезло. Из всех подошёл самый маленький, крестообразный. Ну а что? Я же должен был узнать, чем это эти Маеры так привлекли мою сестру. Но почему, однако, эти документы запрятаны здесь, а не под защитой сложной системы охраны и двух автоматонов? Странно…

С папками в руках сел за старый секретер. И да, это досье — полные описания со множеством фотографий. И как же много было этих Маеров! Этому гадкому клану более шести сотен лет… Ещё нашёл в досье листы с пометками от самого кардинала Пьяджи. И да, вот оно. Карты, наконец-то, раскрыты. Правда, это всё равно какое-то безобразие. Ну да посудите сами.

Из записей Пьяджи следовало, что почти весь род Маеров существовал с одной лишь целью — служению некому владыке… демону или какому-то демиургу с напрочь отшибленной системой координат. «Повелитель бедствий Карра-Миджара». Вздор какой-то, первый раз читаю о таком. Но вот эти Маеры, оказывается, из поколения в поколение несли его «учение», суть которого показалась мне безобразным безумством: «бедствия и уничтожение порождают более сильную природу и расы». Ага, а что ещё поделать тому, что при такой жути как-то хочет выжить? Нет, может и есть тут какая-то логика, но ведь не когда эту идею превращают в культ! Да достаточно просто вспомнить, что хотел тут устроить Вергон! А тут оказывается, что главный монстр и безобразник тут вовсе не он, а какой-то свихнувшийся древний "божок". Прекрасно просто!

А хотят эти Маеры этого «Убью-Зажарю» как раз-таки вызвать. Ведь, дескать, без него тут «ничего не получится». Но что ещё ужаснее, когда-то они это, похоже, сделать уже смогли. Каждое пришествие этого чудища вызывало «очищающие бедствия», должные, якобы, сделать мир сильнее. И тут я вспомнил, как в глубокой древности звездопад целиком изменил Симбирию... Да не может того быть, или может?

Нет, ну это уже бред какой-то. Какой-то древний культ пытается решать, кому жить, а кому умирать. Насылает всё, что только может, на наши головы... и ждёт от этого благодарности, что ли? Нет, увы, скорее подчинения. И моя сестра, получается, влезла в это вот такое? Да уж, а ведь я был о ней куда лучшего мнения.

А ключом к этому призыву кардинал назвал философский камень, получаемый посредством сбора душ. Сотен тысяч душ, чтобы призвать это «великое бедствие», способное пожрать уже миллионы. Вот он, великий секрет, манящий всех алхимиков, и такое разочарование. Со слов кардинала Пьяджи, философский камень кормился от войн, прочих мелких конфликтов и просто от насильственных смертей. Камень питается страданием, а это, как ни крути, и прежде, и сейчас — свойственно людям. Маеры собирали этот камень поколениями, но, к счастью ли, он был когда-то утрачен, а теперь Вергон Маер попытался собрать новый. Да, теперь его попытки устроить мировую войну предельно понятны. А началось всё это «веселье» с далёкого предка нынешнего главы и родоначальника семейства — Вергона Делаграса-Люциуса де Альазирада*==. Достойный пример верности семейным традициям, не иначе! Вергон Первый, если можно его так назвать, был верховным инквизитором в Соборе Очищения ещё тогда, когда Армандия была королевством. А ещё был он близкий друг и союзник Арнвальдо Геторе, когда-то предавший его и весь их рыцарский орден. Всё ради больного демиурга, да уж.

А тот самый злополучный конверт, который когда-то я упустил. На самом деле, в руках Марии их было минимум два. И один достался Люциусу Герману Маеру, и я очень рад, что я не открывал второй. В письме содержался особый магический приказ, принуждающий этого колдуна к началу действий. Гипноз или что-то ещё хуже? А ещё это письмо пробудило в нём крупицу некромантской магии, которую вложил Вергон. Герман Маер должен был стать важной и влиятельной фигурой и тайно расшатать порядок в нашей стране. А если бы это не вышло, тогда случилось бы то, что случилось. Открытая конфронтация и попытка устранить всех, кто мешал Маерам.

Это всё интересно, но как же Мария? И это плохо, но в папке с досье Маеров я нашёл пару строк о Марии Монтемарно. Оказывается, моя сестра знакома с этим кланом ещё с обучения в закрытой магической школе. Мария пересеклась там с Германом Маером. Скорее всего, это была вербовка. Ведь её способность управлять тенями похожа на те, которыми баловалось это семейство. Кардинал предположил, что Мария после встречи с Германом сразу привлекла к себе внимание клана, и моя попытка запрятать её в Грештин от проблем никак отвадить Маеров от неё не помогла. Германа ведь поместили как умалишённого в её больницу, и ведь добились этого как-то эти гады.

Но и кардиналу даже не было понятно, как сильно она сама во всё это вовлечена. Однако, последняя запись Пьяджи о моей сестре была о том, что она сбежала из приюта, и он был уже уверен — к кому. Да уж, и при этом всём именно я попросил Герхарда по факту взять Марию под свою ответственность. Но я теперь думаю, что тюрьма сделала бы её однозначно враждебной, а из-за решётки моя сестра вполне смогла бы вырваться. Способность призывать Чёрное Зеркало мой друг получил ведь сравнительно недавно. Да и угодить туда я моей сестре вообще не желаю. Как-то всё это нагоняет уныние... Но мы же все знаем, что уныние — это не про меня!

Значит, кардинал всё знал. Ещё он упоминал и нашу родословную, но похоже, что даже он кровной связи с Маерами в ней не нашёл. Ну хоть какое-то облегчение. Но мне интересно, что обо всём этом скажет Герхард! Он ведь не просто «агент». Ох, знал бы я всё об этом раньше, а теперь, выходит, я вынудил так подставиться друга. А Мария лишь козырнула моей добротой и служила Вергону за нашими спинами.

Хотя, записи Пьяджи имеют те даты, когда моя сестра уже была настоятельницей приюта... Но всё равно удивительно, как Герхарду удалось выпросить для неё второй шанс. Ещё более дико то, что Мария так жёстко обманула меня и всех, не проявив никаких эмоций и сожалений.

Значит, тогда в замок Карла Бабинка мой друг был послан, ко всему прочему, избавиться от Марии и лишить злодеев такого вот «сильного оружия» в её лице. А ему не удалось. Ещё меня смущала та записка, в которой он прямо написал, что она жива. Зачем он это сделал? Я вот сейчас думаю, на него же это не похоже. Он бы даже зная, не стал бы во мне подогревать интерес. Он же знает, что это я так не оставлю. А может это письмо и не его рук дело? Тогда всё ещё более запутано...

Но я действительно это просто так не оставлю! И я хочу думать, что она жива, и у меня есть шанс поговорить с ней снова. И на этот раз нас никто не прервёт.

Да, я ничему не учусь! Но у меня ещё есть время. И разумеется, я воспользуюсь методом внезапности. Я сначала подготовлюсь и решу все дела, а потом втайне ото всех нанесу ей визит, где бы она ни была. Я постараюсь сам её остановить и смою это проклятие с нашей семьи. Это уже решено.

С архивами я закончил, и начал искать выход. Ещё эта лампочка перегорела, когда я обшаривал стены в поиске нажимных пластин. Полчаса я спотыкался о стол, стулья, стеллажи с книгами, заработал несколько шишек, но наткнулся на какую-то ручку. Случайно. Мне было больно, и что-то скрипнуло, но это был не я, а я навалился на стену, подвинул её как дверь, а затем рухнул в освещённую светом комнату.

Я не верил своим глазам, на улице был день и шёл лёгкий дождь. Как это понимать? Я же забрался туда под ночь, не мог я провести там целый день, ночь! Я обернулся, а двери уже не оказалось, лишь картина поместья. Я был в шоке. Но в большем шоке оказался наш дворецкий Джулиан, который вошёл в эту комнату. Он резко развернулся и устремился прочь. Через считанные минуты в комнату вбежала встревоженная Анадель вся в слезах, а за ней и вся охрана поместья.

— Дорогой, где же ты был? Мы искали тебя дня три. Ты так нас напугал.

— Как ? Я ведь только…

Но объяснять всё было не время, Анадель была так напугана, и я стал её утешать. Вторую половину дня я рассказывал капитану Арамаги, где я пропадал. Мы обшарили все комнаты, но так ничего и не нашли. Дверь в комнате мужа императрицы была не заперта, а подпиравший её стол стоял в углу. Но ладно это! За шкафом не было никакой дверцы, а стена была ровной и одинаково старой. На паркете были едва заметные давно залакированные царапины от шкафа, но любой ведь скажет, что это могла быть просто перестановка… Анадель об этом ничего не помнит! Но я же делал записи, я же делал записи!

Но я же не сумасшедший, меня действительно не было! Да даже тот маленький крестовидный ключик от шкафа с досье Маеров был при мне! Ох, в общем. Пусть хотя бы мои дневники будут моими свидетелями о том, что этот дом попытался свести меня с ума. С его обитателями мы сошлись на том, что я блуждал во тьме подземелья архивов. Я не стал всё им рассказывать. Если особняк желает сохранить свою тайну, я не буду ему перечить. Даже в своём дневнике я использовал незримые чернила. Я специально пошарил весь особняк в их поисках и поисках подходящих страниц. Особое ведь место, как никак. И он мне их, вроде бы, вручил (если я сам их там не припрятал). Пусть будет спокоен, но мне никак нельзя сходить с ума и забывать всё тем более. Вот вам и похождения во тьме любопытства ради...

Под вечер я записываю эти строки. Анадель всё ещё напугана, она даже вызывала Мировскую на помощь. А я не пришёл к Форальбергу на работу, а должен был. Неприятно конечно получилось. Но, по крайней мере, у меня есть план, и я теперь буду его реализовывать. Думаю, отведу себе для подготовки пару месяцев, успокою всех, а потом найду прикрытие в виде командировки и отправлюсь на поиски. Если всё это дело рук моей сестры, теперь она не уйдёт от ответа. Но нужно подготовиться и просчитать все ходы.

Дорогой мой друг, который до сих пор со мной. Если эти страницы попали к тебе в руки, то только потому, что древний особняк епископа Арнвальдо всё же решил открыть миру свою тайну. Возможно потому, что она уже не важна.

Третье ноября. Полдень. Да, на подготовку было нужно время. Но ничего особенного. Я работал на Иоганна, сделал для Герхарда нового филина и для себя парочку полезных приборов. Мой ручной волно-генератор, собранный по прототипу Ганса Дитфрида, вновь воссоздан! На добавление новых задач времени нет, однако ещё я сделал универсальный нож. Многозадачная причуда, появившаяся на рынке всего год назад. Но кто я такой, чтобы покупать его? Разумеется, я сделал его сам и для себя, у меня даже стеклорез в нём есть. Но я, конечно, делаю всё это в тайне от Анадель, не хочу я ещё больше вовлекать её в это безумство. Тем более, о поисках Марии она уже высказалась однозначно. Точнее, о самой Марии… в общем, я думаю, не нужно для Анадель больше таких рисков. Я обманул её, сказав, что отправляюсь на командировку от Форальберга проведать его дальние заводы. Я планирую отбыть на неделю, может чуть больше, думаю, этого времени должно хватить.

Ещё я ближе познакомился с Гатлингом Эмануэлем Паркером, человеком, который может помочь мне в этом путешествии. Он ищет новых партнёров по золотодобыче и собирается на край империи на полуостров-пустыню в портовый городок Голд-Эльвис. Он небольшой и постоянно страдает от засухи, однако золото и рыба прекрасно спасают его от нужды в воде. Вместе с Гатлингом отправляется и Бесбери Тинки де Россо** — доктор, но не наук, а настоящий именитый врач. Если переговоры будут успешны, то они как раз отплывут в Армандию на своей яхте, и мне не придётся тесниться на рейсовом пароходе.

И вот я покидаю свою возлюбленную жену под выдуманным предлогом, и мне от этого не по себе. Она собрала мне всё необходимое для дальнего отъезда и сопроводила меня до самого вокзала. С глубокой грустью в сердце я сел в вагон-купе и стал ожидать своих попутчиков. Через три часа пути господа Гатлинг и де Россо присоединились ко мне на станции Горячих озёр, что неподалёку от долины вулканов. Они и составили мне компанию до побережья, которая отвлекла меня от самобичевания.

Оказывается, Гатлинг не только золотодобытчик, но и поэт, печатающийся под псевдонимом. И самое забавное то, что я когда-то зачитывал кое-что из его любовных стишков своей прежней пассии, но это было давно, да и стихи ей эти не понравились. Доктор де Россо отправился в те места, но уже по другой, печальной причине — бороться с местной эпидемией, к счастью, уже локализованной. Доктор говорит, что заражённых немного, однако по симптомам этой зараза странно похожа на одну давно забытую болезнь, а это как раз его профиль.

Беседы и карты, и так спустя полутора суток мы прибываем в Голд-Эльвис.

Пятое ноября. Нам нужно было ненадолго расстаться, а позже мы собирались встретиться у порта. Я разместился в местном кафе и в ожидании вечера читал газету, потягивая кофе. А новости были такие:

«Новое детище барона Губерта сотрясает промышленный мир! Его новая база для автомобилей расходится по всему Эль-Нау». Ну здорово, он не только не за решёткой, а ещё и промышляет-замышляет что-то. Будет он спокойно сидеть, ага.

«Мадам Карачу посещает Зивилию. Что она предскажет на этот раз?» Интересно, как там её лис?

«Банда пиратского барона Черноуса после событий недели полного хаоса полностью распалась, а его флагман попал в руки морской охраны Симбирской империи». Эти разбойники на Бабинка работали, и вот за них наконец-то взялись.

«Проход под горным хребтом между Ригилийской и Симбирской империями полностью закроют для движения, а гарнизон охраны переведён на южный склон». Значит, после того взрыва восстановить тоннель уже смогли, не удивительно…

Тут я заметил, как посетители кафе стали какими-то напряжёнными. Люди смотрели в окна и перешёптывались. Я попытался расспросить официанта, но он только что-то невнятно буркнул и поспешил скрыться. И что тут происходит? И вот я сам уже смотрю в окно, а там… а там какие-то одетые в форму люди ведут других в сторону порта. Я сперва подумал, что это ловят эмигрантов, но нет. Вскоре раздались выстрелы и кто-то задиристо засвистел со стороны улицы.

Все вдруг всполошились и выбежали из кафе. И чтобы не оставаться в нём один, я тоже вышел наружу. И увидел следующее. Почти пустые улицы, а господа в форме вели себя уж очень подозрительно. Я пригляделся и не поверил глазам. Это были не военные. Не полиция. Это были пираты! Форма меня смутила, но их нашивки сообщили мне всё. Вот ужас! И куда я попал? Опять монета моей удачи легла ребром, да? Ну конечно, по-другому ведь и быть не могло...

Запоздало, но до меня дошло, что это налёт. Пираты захватывали людей в рабство! А я как-то думал, что с таким давно уже покончено, но нет же… И что делать? Куда бежать?! Ах, я просто стоял у кафе и наблюдал. Да, я тупо стоял, пока ко мне не подошли двое и не выхватили мои чемоданы из рук.

— Так, так, так, а кто это тут у нас, очередной растяпа? Ты у нас смелый, раз стоишь как ни в чём ни бывало?

От этих слов я «очнулся» и машинально, но резко дёрнул руку и смог даже одному смачно вмазать, но меня тут же огрели чем-то тяжёлым. А уже от этого я очнулся, когда меня оттащили к центру городка, где были и другие, кому также не повезло. И где же все стражи порядка?! Куда они смотрят? Да от только городок же этот невелик и полиции здесь почти нет. Шериф и два его единственных помощника, как я понял из глумления пиратов, были уже обезоружены и заперты в участке. И вот к нам подходит какой-то громила в лоскутном плаще с дубиной наперевес. Мерзкий тип, высокий, с плешивой бородой, от которой целыми остались только бакенбарды, и ещё он противным голосом через слово выплёвывал ругань.

Он спросил своих, кого это они поймали. Затем присмотрелся ко мне, достал что-то из кармана и снова пригляделся. Такое лицо просиять в принципе не может, но он попытался.

— Ого, ребята, а вы молодцы, нам, кажется, дико повезло! — я принципиально не стану записывать его мерзкую брань. — У капитана есть заказ на эту сухопутную хитроумною крысу. Берите его и на борт. А, и вещи его тоже, и смотрите, чтобы ничего у него не трогали.

— Сам ты крыса! — обоснованно я огрызнулся на этого гада. —А ну развяжите меня, и я покажу, по чём нынче помидоры!

Хм, да, вот я ругаться как раз-таки не умел. Меня вновь огрели и куда-то потащили, но сознание я уже не потерял, притаился. Меня тащили вдоль улицы, прямиком к порту. Но вдруг пираты встрепенулись, будто почуяв что-то неладное, словно бродячие псы. Вот к этому громиле побегает один и говорит:

— Чёрствый Джо, там это... Дух с другой стороны зашёл!

— Какой ещё дух?!

— Ну этот, у которого капитан стальная башка. Его команда высадилась и идёт вглубь города. Видимо кто- то успел дать сигнал SOS.

— Вот же чёрт! Быстрее к кораблю! Скажи отряду гончих, пусть их задержат. Как они вообще тут оказались, а?!

Вдали завопили и кто-то стрелял. Это команда с «Духа Приключений» пришла на помощь горожанам! И издалека послышался уже знакомый мне весёлый голос. По спинам пиратов прошёлся холод страха, они оглянулась и оцепенели, увидев приближающийся высокий силуэт. Это был сам капитан Рильянди, и он шёл решать проблемы:

— Так,так, так, надо же. А-ха-ха! Какая встреча! Что же вы тут удумали устроить? Ай-ай-ай, как некрасиво и по-варварски. А как же пресловутый пиратский кодекс? Ха-ха! Кстати, кого я вижу. Неужели у вас мой знакомый? Ну уже это вообще никуда не годится.

Чёрствый Джо «очнулся» первым и крикнул прихвостням:

— Остановите его! — крикнул он своим прихвостням, а сам взял меня за шкирку и помчался прочь.

Куча народу ринулась в сторону капитана, но как же это опрометчиво! Капитан Рильянди одного за другим раскидывал в стороны и что-то напевая подходил к нам всё ближе. И ничего его не брало — ни шпаги, ни огнестрел. Наконец, он нагнал нас и вступил в бой с Чёрствым Джо.

— Что же вам неймётся? — широко улыбаясь пригрозил Рильянди пирату пальцем и посетовал с наигранной грустью. — Вы же только всё усложняете. Эй Тони, не волнуйтесь, я сейчас с ними разберусь, и вы будете спасены.

Капитан мастерски увернулся от дубины громилы, впрочем и Чёрствый Джо был не как его шестёрки. Он умело ушёл от ударов капитана и даже смог ударить его в ответ, отчего треснула дубина.

Вдруг что-то зажужжало и над ними завис какой-то человек с механическим пропеллером над головой и настоящей бочкой в руках. Он вылил что-то на капитана. Это была какая-то пена, которая обволокла тело Рильянди и резко застыла, став словно цемент. Джо ехидно подметил:

— Ну вот вы и вляпались, капитан! Побудьте тут и не мешайте нам.

— Эй, что за дела? — на моё удивление, Рильянди мог говорить. — Так вообще честно? Мне не пошевелиться.

Джо скомандовал двум пиратам схватить меня и те понесли меня дальше. Я вырывался, но моё сопротивление было бесполезно, эти два амбала хорошо умели вязать узлы. Они оставили причитающего капитана в виде статуи и уже почти все погрузились на корабль. Заплывшим глазом я смотрел в сторону бедного Рильянди и уже был готов оставить надежду, как вдруг что-то резко свистнуло и врезалось в него. Прогремел взрыв! Но когда пыль осела, можно было видеть, как с капитана кусками спадал затвердитель. Кажется, кто-то помог ему освободиться.

— Какого?! — Чёрствый Джо вздрогнул. — Не может быть! Проклятие! Это Константин! Всем срочно покинуть землю, мы убираемся от сюда!

Насколько я мог видеть, посудина, на которую нас затащили, была старым грузовым парусным судном. Пираты засуетились и стали спешно отводить корабль, меня посадили возле грот мачты. Мы стали отплывать, а Чёрствый Джо отправился к капитану судна. Через... примерно час, меня привели в каюту капитана. Человек южной наружности, среднего роста и с красными завитыми усами. Он был подозрительно рад увидеть меня. Сказал, что хотя бы я буду приятным дополнением. И как я понял из его скучного монолога, он получил заказ на меня от знакомого мне барона. Я должен буду попасть к нему. И зачем я сдался этому заносчивому скользкому гаду? Ну прекрасно, опять да в те же грабли!

Тем временем на фрегате "Дух Приключений"

Адмирал Константиновский, сопровождавший капитана Рильянди в его походе, поднялся на корабль с последними матросами.

— Твои ребята уже закончили тут, кэп! Мы подоспели вовремя и отбили нападение. Но эти мерзавцы смогли утащить с собой людей, так ведь?

— Да, господин адмирал, всё так. А-ха-ха! И угадайте, кого я узнал среди пленных!

— О нет, я уже боюсь представить, — Константиновский слегка помрачнел.

— Наш любезный дорогой друг Тони Монтемарно собственной персоной! Ха-ха-ха! И если мы не успеем их перехватить, кто знает, что эти негодяи с нем сотворят! Может, он станет очередной наложницей-заложницей Красноуса, или ещё что хуже? Ха-ха!

— Что? Вот как? Ну, кэп, у вас и шуточки, — Константиновкский стряхнул пыль с рукавов, он тоже успел подраться. — Интересно, подожди, я сообщу Мировской. А ты пока наведи нас на след, мы должны вызволить нашего непоседливого соотечественника из плена.

— Очень хорошо! Ха-ха! Я думаю мы их без труда нагоним, у нас и парусов больше, и ветер нам благоволит.

Судно отчалило. Через пять минут Константиновский вернулся на верхнюю палубу «Духа Приключений» с не самой приятной новостью:

— Друг мой, я тут вёл весьма интересную беседу с нашей герцогиней.

— Дайте угадаю, она весьма рассердилась! Ха-ха-ха!

— Да, — хмуро усмехнулся адмирал. — Наш общий знакомый очень сильно влип. И нам поступило указание вернуть беглого хранителя в особняк. В целости и невредимости.

— Беглого? А-ха-ха? Будто в поместье Арнвальдо его поместили как пленного! Впрочем, он итак сейчас в плену, но мы вскоре сможем его расспросить, куда же он так торопится, — вечно улыбающийся Рильянди указал вперёд. — Кстати, я оказался прав. Не следует недооценивать мой парусник! Мы уже нагоняем этот несчастный драндулет. Ещё немного, и можно приступать к абордажу. Но давайте-ка первым буду я! А то ваша подача с клюшки номер три может быть слишком фатальна для их посудины! Ха-ха-ха-ха!

Гм, ну да. Отрывок выше записан со слов очевидцев. А сейчас, пожалуй, лучше вернёмся ко мне. Пока пираты праздновали моё похищение, с верхней палубы донёсся крик:

— За нами хвост!

Красноус и Джо выскочили наружу, а я из-за двери старался разглядеть, что там происходит и услышал разговор между капитаном и его помощником.

— Капитан, да что вы так испугались? — опять же, я не записываю за Чёрствым Джо его безобразную брань. — Мы его, если надо, на абордаж возьмём!

— Идиот! — голос Красноуса и вправду ярко выражал сильный страх. — Ты что, про Черноуса не слышал?! Это же он проиграл в битве этому старику. Сам капитан не так страшен, как этот чёртов старик Константин! Он и дирижабль их подбил, и Алого Джима под суд отдал! С ним шутки плохи... И вообще, держаться нужно от него на расстоянии. Старик увлекается гольфом, а мячи у него необычные, одно хорошее попадание по нам — и каюк!

— Капитан, они вытащили на палубу странную пушку! — доложили с «вороньего гнезда». — Прямо как те, что в цирке!

— О чёрт! Нам конец, нам конец... — уверенность в голосе Красноуса полностью исчезла, появилась паника. — Готовьтесь к абордажу, грязные трюмные крысы!!!

— Так мы идём? — Чёрствый Джо сообразил не сразу.

Как и большая часть команды — это было понятно по их воодушевлённым крикам.

— Дубина, это по нам сейчас прилетит! — врезал Красноус Чёрствому Джо. — Одно хорошо — мы рядом с водами Конфедерации, возможно ещё успеем…

И вот он — выстрел из пушки! Через мгновение в вечернем небе пронёсся необычный снаряд и врезался прямо в судно, заставив его накренится от удара, а в палубе зияла огромная дыра, из которой послышалось:

— Ну я же говорил, что бегство бесполезно! А сопротивление неразумно, а-ха! А ну-ка руки вверх, ваша песенка спета.

Из пролома выскочил капитан Рильянди, и тут же смёл целый ряд противников с дороги.

— Эй, Тони, меня тут попросили вернуть вас домой! — помахал мне рукой, держащей пирата, человек — железный голем. — Кажется, вы не на тот транспорт сели? Но я вам помогу!

«Вот проклятье! Скорее всего, они уже доложили обо мне наверх», — подумал я. Это плохо. Мне нужно было как-то убираться оттуда, пока на судне такой беспорядок, а Рильянди был занят раздачей железных тумаков. Домой я пока не торопился. На капитана накинулось сразу несколько пиратов с цепями, а он, отбиваясь, с разворота снёс ногой мачту. Затем выхватил какой-то странный клинок и продолжил им бой. Лучшего момента удрать и не придумать. Я разрезал верёвку на руках острым обломком палубы и начал тихонечко пробираться к корме. По пути я даже нашёл свои чемоданы, но взял самый нужный. Затем я прокрался к шлюпке, несколько пиратов пролетели прямо надо мной и упали в воду, времени у меня было всё меньше. Я перерезал скрепляющие шлюпку канаты своим универсальным ножом, спустил её на воду и стал отплывать.

Пока я бежал, я заметил, что Красноус смог каким-то образом ранить капитана, меч пирата буквально торчал из ладони моего спасителя-преследователя. Впрочем, и это не стало ему препятствием. В ответ Рильянди ударом ноги впечатал Красноуса в надстройку. Дух Приключений уже брал в хлам разбитое судно пиратов на абордаж. И моряки Рильянди бы уже догнали и меня, но моя лодка была моторной. Хоть тут мне несказанно повезло! Я сумел сбежать. Я взял курс на заливаемый светом вечернего солнца мыс, что выглядывал из-за тучи.

Свет заката на морских волнах скрывал меня из вида, а страх и адреналин придали мне сил. И тогда я уже ни о чём не думал, да о том, что делать мне дальше. Но вдруг удача улыбнулась мне снова! Ну наконец-то...

По пути к берегу, когда солнце уже заслонили горы, я встретил яхту, на которой оказался мой попутчик. Гатлинг подобрал меня без лишних вопросов, а на ответы у меня уже не было сил. В час ночи мы взяли курс вдоль морской границы Дрезденской колониальной конфедерации в сторону Армандии, в порт Мирсель.

Из-за набега пиратов Гатлинг не смог заключить сделку, но он всё равно решил попытать счастья в Армандии и уже продумал запасной план. Эмануэль то и дело пытался спросить меня, как я оказался в лапах пиратов, но из-за накатившейся усталости я не смог придумать даже простую выдумку и лишь как-то глупо отшучивался. В ответ уже я спросил его, как это ему удалось не попасть к пиратам в руки, но что он почему-то тоже нелепо отшутился.

А ещё я заметил отсутствие доктора Тинки де Россо, с нами его не было. Интересно, чем он занят. Неужели эпидемия в тех местах оказалась более серьёзной? Или мой знакомый что-то от меня скрывает? Странное какие-то стечение обстоятельств, будто обо мне все всё уже знают. Но пока были дела поважнее. Я выспался, и у теперь у меня есть много времени на мой дневник. А так, я ведь просто очень рад, что мне наконец-то несказанно везёт, несмотря на неожиданные трудности. А ведь мог просто болтаться в тёмных водах, либо наша пламенная госпожа от гнева спалила бы на мне все волосы. Про Анадель я вообще молчу. В общем, ужас.

Седьмое ноября. Погода за бортом скверная, но яхта Гатлинга держится. Тут гораздо холоднее, чем у берега. Хорошо хоть, что я не промок за всем этим делом. Мы уже у границы Армандии и всё благодаря попутному ветру из Гринэйского потока. Правда, перед самым входом в воды республики я заметил знакомый парусник. Судя по всему, он шёл сюда за мной. К счастью, мы были меньше и оттого быстрее. А ещё можно было видеть, как Дух Приключений остановился у небольшого островка у границы вод Армандии. Видимо, мои «спасители» не решились их нарушить. Через несколько часов мы уже заходили в порт Мирселя.

Дорогой мой друг, ну что я могу сказать. Вы сами видите, к чему приводят мои затеи. И ещё, е ходите морем, если у вас морская болезнь. Я страдал ей весь наш путь через океан. Зато это хороший предлог ничего моему попутчику не рассказывать.

Глава двадцать девятая: Добро пожаловать в Армандию

Восьмое ноября. Утро. За бортом плюс десять, туман

Наконец, мы причалили и сошли на берег. Я решил поискать гостиницу в порту, но... ну как вам сказать? Когда я бежал от Рильянди с корабля Красноуса, я действительно взял самый нужный мне чемодан, однако… однако деньги были не там. Да, оказаться без них в чужой стране за океаном — это совсем не хорошо.

Но, подождите, а как мы так быстро пересекли океан? И как сюда так скоро добрался Рильянди? Я чего-то не понимаю? Ну да, я ведь всё время страдал от морской болезни и сидел за бумагами, но почти не следил за морем, но… да уж. Но мы и вправду оказались в Армандии. Гатлинг говорил про «особое морское течение», но я ему не верю.

Так, вроде я и добрался, но весь путь упустил в итоге, как и деньги тоже. Однако, Гатлинг предложил мне помощь. В том городе, где он будет заключать контракт, как раз есть некая дешёвая гостиница для иммигрантов, где я мог бы остановиться. И ещё он обменял мне ту скромную наличность, что была у меня в карманах.

А в порту было оживлённо. Всюду рабочие и новенькие грузовики знакомой марки — от барона Губерта. Ну вот никакой управы нет на этого гада! И он, видать, даже на продаже машин до сих пор зарабатывает, пусть и устроил Герхард в его владениях кавардак с поджогом. Но больше всего удивляло меня другое — вода и то, как с ней здесь работают. При входе в порт я увидел целую вереницу колоссальных удерживающих дамб, а порт и даже сам городок иссечены сложной сетью каналов. И всё это — отзвуки давнего бедствия.

Звездопады в древности изувечили наш мир, и не раз. Так один метеорит расколол материк, и эту его часть страшно затопило. Поэтому большая часть домов здесь на сваях, а каналы ну хоть как-то защищают прибрежный город от наводнений. Приливы сразу от двух лун в таких местах наиболее чувствительны.

Итак, мне иного не оставалось, как лишь согласится на предложение Гатлинга, и вот мы уже сидим в крайне необычном авто — на воздушной подушке. Эмануэль сказал мне, что пусть наш не далёк, но из-за сложности местности будет долог, но другому транспорту туда и не добраться вовсе...

Ну вот! Скажите мне, в какой уже раз я потерял бдительность? И всё у меня крайности, то назойливая паранойя, то начинается вот это… Как только я сел в этот чудо-аппарат и стал прикидывать в мыслях, смогу ли его воссоздать, так тут же на меня набросились, и я оказался связан, а на голову надели мешок. Всё было слишком быстро… Я только помню, как Гатлинг Эмануэль Паркер, дополню этим именем список своих обидчиков, разговаривал с кем-то на местном языке.

Минут через двадцать сложной дороги и оглушающего шума винта позади, мы наконец-то остановились. И меня повели куда-то, где я услышал до боли знакомый писклявый голос. Ну кто бы мог подумать, а? С меня грубо стащили мешок, и я увидел, что стою в ангаре посреди типов не самого приятного вида, а прямо передо мной стоит и прелюбезно улыбается мне барон Фридрих Губерт. О да! Фортуна ведь никогда не помогает мне дважды и всегда что-то забирает взамен. И нет! Дело тут совсем не в удаче, просто это я идиот.

Да, я сбежал от пиратов, но либо Гатлинг был запасным планом, либо просто игрался со мной, проверяя, смогу ли я удрать от этих грязных тупиц. На мой полный презрения немой вопрос «мой попутчик» лишь скривил гримасу тупого безразличия. А ведь он всё это время был так любезен, ну вот же подлец! Выходит, Гатлинг сам нашёл меня, когда я искал попутчиков. И за мной следили уже тогда. Что ж, этот мерзавец передал меня в руки барона и просто молча ушёл с деньгами. И я даже не успел его спросить: он ли обчистил мой чемодан?

А ведь я мог просто остаться с Рильянди! Не бежать, не выпендриваться… но что теперь поделать? Что ж, я пока хотя бы жив. И вот стою я в пропахшем гнилью и сыростью ангаре, а мой «коллега изобретатель» вызывающе смотрит мне прямо в глаза, попивая какую-то мутную выжимку из фруктов в большом стеклянном бокале.

— Тони Монтемарно… — самодовольно пролепетал он, будто получил трофей. — Вот так встреча. А я ждал вас, друг мой. Оу, не отвечайте, я же вижу, что вы тоже мне рады. Да, жаль, что не на всех нынче можно положиться, но об этом я и хотел с вами поговорить.

Я молчал. С этим скользким негодяем говорить мне не хотелось, да и пришло время послушать. Губерт велел меня развязать и вывел меня на смотровую площадку какого-то испытательного полигона. Он даже изволил устроить мне экскурсию, да и в целом старался быть дружелюбным. Слишком старался, до Гатлинга ему ещё расти и расти.

Этот полигон «мой коллега» выкупил у правительства Армандии — уболтал их, и разумеется, им на беду. И вот уже передо мной он шагает как павлин, приторно нахваливая себя за «изумительные достижения». Но я, порой чувствуя спиной дуло пистолета, восторгаться как-то не особо хотел. Но и ворчать не пытался, ведь я сам по дурости угодил в эту ловушку. Ведь первым делом надо понять — зачем я этому техно-барону нужен, раз он так коварно меня похитил. И я понимал, он вскоре сам мне расскажет, если ему не мешать.

Его помпезное сиятельство довёл меня до лаборатории с производственной линией, где собирались уже знакомые мне автоматоны и экзоскелеты. И там Губерт вдруг вспомнил о наших прошлых встречах. Он, якобы, страшно сожалел, что мы, «такие талантливые люди», оказались тогда по разные стороны баррикад. И разумеется, тогда его стесняла жуткая тирания Карла Бабинка, но теперь, когда император пал, а ужасный колдун — Вергон Маер — заточён, барон Губерт «наконец-то» свободен. Ныне же он преследует лишь «благие и немножко коммерческие» цели. А теперь вдруг досточтимый барон готов идти со мной в ногу, ведь у нас, «как оказалось», есть общий интерес.

В общем, этот трёп мне надоел, и я высказал Губерту давнюю мою к нему претензию — кража, да, именно кража моего волно-генератора. И честно, лучше бы я об этом не спрашивал. Этот аппарат, служащий для проверки различных систем безопасности и прочего, не всегда законного веселья — оказался его разработкой.

Да! Тот самый прибор, который Ганс Дитфрит разбил о меня при побеге, тот самый прибор, который я восстанавливал и произвёл его карманную версию, тот самый прибор, применив который я спас неисчислимое множество жизней, включая свою и жизнь моей возлюбленной — тот самый прибор изобретён вот этим вот скользким мерзавцем?! Да ни за что не поверю! Но если и так, то горевать об этом поздно. Если и так, то тогда я ещё больше уверюсь в двойственности своего везения.

А барону вдруг «стало стыдно», что он отобрал у меня эту диковинку. С наигранным восторгом он похвалил меня, что я смог этот аппарат так уменьшить. Он даже «сердечно поклялся», что вернёт его, как только посетит свой склад, в котором «наш»… о горе, «наш»!.. волно-генератор и лежит. И это барон пока не знал, что в моём чемодане уже был припрятан второй. Чемодан нёс один из охранников Губерта, и пока мои пожитки они изучать не стали.

— Да, Тони! — барон Фридрих Губерт так «расчувствовался», что обнял меня за плечи, как же это противно... — Нас свела сама судьба! И пусть её вестником был несчастный Ганс Дитфрит, а точнее — его останки.

— Что вы знаете о Гансе? — попытался я сменить тему.

— А я думал, вы уже всё поняли. Ведь так? — барон отстранился, его скользкая гримаса изобразила печаль. — Боюсь, что вы ни разу не встречались с этим замечательным человеком вживую. Да, увы, уже при похищении «Парового сердца титана» никакого Ганса Дитфрида в этом мире не существовало. Это всё жуткая магия чудовищного Вергона Маера. Ничего святого у этих людей не осталось. Ах, если бы Эгида не настигла это бедное осквернённое тело, то я даже и не знаю, скольких ещё могло бы одурачить это гадкое колдовство.

— Он и вправду выглядел как живой, разговаривал, наверное даже дышал, от него не пахло смертью, только поведение было каким-то холодным, что ли… — невольно задумался я.

— Вот видите! — пискляво воскликнул барон. — А какого было мне, когда моя удивительная технология попала в руки такого мерзкого колдовства?! Встаньте на моё место, попробуйте…

— К чему вы клоните?

— Ох, как же это ужасно, — начал Губерт играть трагедию. — Мои изобретения должны служить людям, да ради банальной выгоды хотя бы. Но такое постыдная причастность к коварству чокнутого колдуна... в общем, у меня было время всё обдумать. Никакой ведь пользы жутким колдунам, захватившим мир, от моих технологий не будет. С ними я разве что смогу заработать на трупосжигалках, да и то… ах. Итак, да, я решил, что нужно с этим покончить! Ах да... я совсем забыл. Эй, вы, уберите там пистолет! Совсем забыл я про него, извините. И я извиняюсь перед вами за все эти неудобства по пути. Я должен был сразу довериться Гатлингу, но эти мои дурацкие опасения вынудили меня перестраховаться. И доверится идиотам. Всё, связи с пиратами я навсегда оставляю в прошлом.

— А зачем меня связывать было, раз вы такой добродушный? —его «извинения» меня лишь сильнее насторожили. — Да и зачем мне вам верить? И зачем я вообще вам нужен? Барон, будьте же объективны, все мои эффективные разработки — это доработки чужих идей, и в другом я пока не преуспел. А талантливых изобретателей в мире полно! На кой сдался вам я? И какой вообще смысл меня похищать, обманывать так долго при этом, а ещё везти через весь океан? И применять для этого какую-то магию, к тому же. Кто этот ваш Гатлинг, а? Да и ладно с ним! Будто в мире других изобретателей нет, точно уж готовых вам помочь..?

— Тони, я уважаю вас за вашу скромность, — прервал он меня. В его голосе я расслышал лёгкое презрение, будто Губерт как раз-таки уважал лишь таких же гордецов, как и он сам. — Но раз вы хотите, я буду честен. У меня нет и не было времени на размышления и поиски кандидатов, а вашу доработку я уже держал в руках, и она мне понравилась. А что до этого скромного похищения, к которому вы стремились, кстати, и сами — да будто бы Форальберг позволил мне приблизиться к вам хотя бы на милю! Он крайне ревнив в отношении своих учеников, скажу я вам. Но скрывать такой талант — преступление!

Я уставился на него с крайне недовольным видом.

— К тому же… — этот болтун наконец-то заметил мой взгляд. — Ладно, ладно, я скажу напрямую... Ваша сестра здесь. И вы это знаете. А вы знаете, зачем она тут?

— Догадываюсь... — я выдохнул, но напряжение моё не пропало.

— Думаю, нет! — воскликнул барон, будто пытаясь меня напугать. — Как оказалась, ваша сестра, как и вы, весьма авантюрна, но, увы, в очень плохом смысле. Она замахнулась на нечто немыслимо жуткое и грандиозно разрушительное. И она нашла себе друзей, не менее страшных, как и сама её цель. Кошмарные идеи Марии и мощь её теней — теперь их новые козыри. И я опасаюсь, что Паук-Сенокосец уже сменил себе голову. Так вот, я собираюсь им помешать! Они захватили графство Вакансонов, чей предок занимался воспроизведением древней реликвии. Вы слышали о философском камне?

— Я читал о их разновидностях… — понемножку почва начала уходить у меня из под ног.

— Значит, вы понимаете, какой способ предпочли ваша сестра и её новая крыша? — барон изобразил испуг, но будто именно такой ему и был свойственен. — И это даже не кровь! Ох, нет... Они создают камень из энергии душ! Захватывают их через обиды и ненависть! И эти обиды и ненависть они собираются теперь посеять, натворить такое, что даже этот дохляк Бабинка на их фоне — ничтожный, серый и скучный клоп. А вы, Тони, мне нужны, даже нет, не мне, а всем нам! Как-то повлиять на вашу сумасбродную сестру, увы, способны только вы! Вы же не позволите ей учинить катастрофу?! А если она вдруг промахнётся, то обязательно окажется под молотом местной инквизиции — и тогда с ней всё будет кончено!

— Что вы сказали?! — а тут испугался я, и уже по-настоящему. — Какая ещё инквизиция?! Да что вы вообще несёте?!

— На моих плечах дорога в будущее, Тони! — вдруг возмутился он. — Ах да, инквизиция. Так она здесь и называется. И как только Мария и её сообщники начнут исполнять свой ужасающего плана, они тут же встретят отпор! Будет много жертв! Но…

— Да говорите вы уже! — не стерпел я, мне уже хотелось дать этому болтуну затрещину.

— Но главная во всём не ваша сестра. Она — главный исполнитель, да. Но Матильда, жена Вергона Маера, она сбежала из психушки и основала в графстве Вакансон себе новый улей! Она — организатор, она — ужасный человек, не Мария. Но их мотивы… — барон перешёл на шёпот. — Карра-Миджара. Ужасный демон бедствий, о котором все забыли, но кое-кто помнит нам на зло. Это он виноват в падении метеоритов на Симбирию и расколе континента, на обломке которого мы сейчас стоим. Это ему эти идиоты служат! И философский камень им нужен, чтоб его опять призвать из векового забвения. А ещё им нужен призыватель! Только вот Вергон Маер попал в Чёрное Зеркало, а Герман Маер окончательно мёртв. И никого с магией их предка на свободе не осталось. Кроме той, у кого есть похожая. А ещё она заменяет им армию, да! Со своими тёмными марионетками Мария стала главной ударной силой культа бедствий! И что меня ужасает, теперь она использует для этого людей, лишая их воли!

— Вы сейчас серьёзно..?

— Ну а как же! Да! Я тут с вами не в игры играю, — барон замялся, заметив мою внезапную отрешённость. — Эй! Такова реальность, Тони. Вот видите, а ведь я тоже против эти гадких методов. Напротив, я изготавливаю неживые агрегаты, чтобы не страдали люди. И уверяю вас, мы вместе положим этому конец! Мой отряд автоматонов поможет нам, если вы поможете мне.

Разумеется, он нагло врал. Но я узнал про свою сестру, а это уже что-то. Но что мне делать? Барон хочет, чтобы я помог ему в подготовке отряда новых механических солдат. Сперва он собирается «помочь местным властям вскрыть деятельность тёмного анклава», а эти «бойцы» нужны ему, якобы, на непредвиденный случай. Также он просит меня как-то повлиять на мою сестру.

Мне вот интересно, а то письмо якобы от Герхарда — барона ли рук дело, или то Мария так всё обставила? Очень сложно думать. Но выхода у меня особо и нет, если не хочу оказаться в сырых подвалах. А на подготовку уйдут пара дней. Быть может, и соображу тогда что-то.

Губерт даже пообещал поговорить с дипломатами из моей страны, а после всего помочь мне вернуться на родину. Уж слишком всё складно у него получается. Мне вернули мой чемодан и предоставили маленькую комнатку.

Не думаю я, что делаю что-то хорошее, но я слишком далеко зашёл. Так себе оправдание. А ведь капитан Рильянди мог обо всём догадываться и потому так настойчиво меня преследовал. Он не пожелал бы мне зла, а я сбежал как какой-то предатель. И как мне это всё объяснить потом? Если вообще будет это «потом».

А Мария, значит, вновь за старое, да ещё и с удвоенным усердием. И в какой уже раз я из-за неё лезу в лужу мазута, а? Ладно, посмотрим, к чему это всё приведёт. А Губерт, наверное, и про инквизицию врёт. Наверняка у дружков Марии на верхах всё схвачено. Иначе как бы они, своим «тёмным анклавом», смогли бы так развернутся?

Эх, и надеяться, что мне, как в тот раз, придут на помощь — наивная наивность. Скорее уж Герхард прибудет сюда, нежели местные придут на выручку. Герцогиня Мировская говорила, что Армандия сейчас тянет на себя одеяло на политической арене. И тут такой конфликт, и я в его центре. Вот вам и политический заложник, приобщённый к тайным архивам! Сам пришёл! Поменяйте меня на Вергона, ага! И конец мне и моей репутации, как и репутации тех, кого я подставил. О, бедная моя Анадель...

Дорогой мой друг, который до сих пор со мной. Ты можешь видеть, как я в очередной раз угодил в историю. Глупо, нелепо, наивно. И что же я могу тут посоветовать? Да могу ли я вообще? Я лучше пожелаю вам не попадать в такие передряги и быть в такие промозглые дни в тёплом доме с родными. Берегите себя и своих близких. Надеюсь, у меня ещё будет возможность написать.

Девятое ноября. Полдень. Лаборатории барона Фридриха Губерта в городе Марто, четырнадцатый полигон.

Я выспался, пусть и не завтракал. Я проспал почти всё утро. Уж очень вымотал меня этот интриган, да и сам я хорош, зачем-то записывал его болтовню по памяти. Многовато мне уже этого человека, но он не планировал сбавлять обороты. Как только Губерту доложили о моём шевелении, он тут же ко мне ворвался, даже не постучав:

— Доброе утро, Тони! — воскликнул он наигранно радостно. — Прошу вас, пойдёмте! У нас много дел! И мне есть, что рассказать вам. Показать! Много всего! И я уверен, что вы, в конце концов, меня поймёте. Я докажу вам, что мы с вами в одной лодке, на одной стороне! Вот увидите.

— Не уверен, что оно доброе... — меня энтузиазмом этот человек зарядить не смог, напротив, он отравлял мой настрой. — Я бы не отказался поесть.

— Оу, ну конечно! — он будто удивился, что мне нужно что-то есть. Не слишком ли много времени он проводит среди своих машин? — Я… я… я пришлю кого-нибудь!

И он, наконец, удалился. Что ж, вот я проснулся — и вот я в беде. В кипящем супе проблем, куда сам и залез. Но здесь хотя бы кормят. Завтрак мне оставили под дверью. А узнал я об том, когда по ней постучали чем-то из металла. Открыв её, я увидел со скрипом удаляющегося по коридору автоматона. Дворецкий будущего? Я думал, что мне что-то присниться, но снов не было уже неделю. Никаких знаков и видений, когда они так нужны. Как бы сказала мадам Карачу: «будущее туманно».

Потом в сопровождении охраны Губерт провёл меня в один из производственных залов. Здесь была огромная сборочная линия, подобная той, что была на фабрике Губерта.

Как понимаю, Герхард почти всё там разрушил. Но если и так, барон явно не прохлаждался, сидя под «домашним арестом». Либо он перенёс, что осталось, либо воссоздал тут. Но почему? Ему стало неуютно в Крайзен? Да с какой стати! Он бросил все силы, чтобы помешать Маерам? Да бросьте! Нет, ему что-то было очень нужно здесь. Мотивы его туманны. Но понять их мне нужно, и я начал нащупывать ниточки смысла:

— Так чем я вам интересен?

— Но я же уже вам говорил! — пробрюзжал барон, посмотрев на меня как на дурачка. — Вы, пожалуй, единственный, что сможет говорить с Марией. Вы же не хотите, чтобы ваша сестра вновь попала в беду, натворив непоправимого?! А ещё…

Он самодовольно распростёр руки, указав на стоящих вокруг нас автоматонов.

— Взгляните, как же они прекрасны! Но, правда, глупы. Но вы, вы, друг мой — это же совсем другое дело!

— Ой, просто скажите, что вам нужно, — мне опять стало дурно от его болтовни.

— Маеры не просто обосновались в графстве Вакансонов, но захватили его! А сам граф в плену и очень нуждается в помощи моих замечательных ребят! — он постучал по железяке пальцем, призывая меня восхититься. — Мой отряд собран и готов к бою! Но вот пульт управления от совершенства далёк. А время не терпит. И поэтому мне нужны вы. Вы итак наловчились улучшать мои разработки, а потому, я уверен, вы справитесь с этим быстро. Пульт должен покрывать намного больше расстояние, чем может сейчас. А мне нужно доработать мой экзоскелет. Ужас, мне так не хватает рук...

— Ну допустим, вы хотите стать героем, — от меня фонило скептицизмом. — Но неужели вы думаете, что Маерам ещё не известно о вашей «благородной цели»?

— Будто у нас есть какой-то выбор! — парировал барон мой выпад. — Если ничего не сделать, остаться в стороне, то всему конец. Нам конец, Тони! Мир окажется под пятой чокнутых магов-культистов! А вы, я, любой инженер — будем в опале, затоптаны, раздавлены, сброшены как неудобная грязь под каблуком! Я же просто стараюсь выжить!

— Так, хорошо, а чего вы ждёте от меня? — мне сильно не нравилась вспыльчивость Губерта.

— Ваша сестра, Тони… — барон цокнул, будто окончательно убедился в моём слабоумии. — Глупо не использовать вас как возможность загасить конфликт. Я готов драться, но я не дурак, чтобы не опасаться её и наших врагов. А вы... разве вы не хотите тоже стать героем? Ведь герои не подчиняются приказам вспыльчивых тёток из спецслужб, например! Деньги, влияние, свобода. Разве это не заманчиво, а? А после победы я потребую от Армандии награду, плату за наш подвиг, которой будете достойны и вы.

— Допустим, вы не врёте, — я тяжело выдохнул, дождавшись окончания этой тирады. — Но не говори я с вами, я уверен, вы бы тогда попытались меня заставить. Вот только времени у вас действительно мало, и лишь поэтому вы выбрали уговоры, а не, скажем, пытку.

— Да за кого вы меня принимаете?! — взбеленился барон и начал тыкать пальцем в своих автоматонов. — Разве вам ещё не понятно, что я являюсь врагом насилия и всяческого издевательства над человеком?!

— Ваше пристрастие к большим металлическим игрушкам ничего не говорит о вашем человеколюбии, барон, а возможно даже и напротив… — начал было я, но передумал тратить силы на очередной спор. — Ладно, что вы сейчас от меня хотите?

— Ну наконец-то в вас проснулся голос разума, Тони!

С улыбкой удалого дельца Губерт хлопнул в ладоши и подвёл меня к углу, где на столе лежали шлем с проводами и куча бумаг вокруг. Одна из них напомнила мне работы мастера Шингаура. Повеселев и сменив брезгливый гнев на приторную милость, барон продолжил:

— Это мой первый прототип. Это аппарат дистанционного управления автоматонами с помощью мысли! — восторженно пролепетал он. — Он уже готов и работает, но его покрытие вышло слабоватым. Предел его охвата — всего лишь семь сотен метров, но именно это мы должны исправить прямо сейчас. Ваша сестра и эти чокнутые культисты сбираются начать возведение алтаря уже завтра. И на всё про всё у нас осталось три дня! Но если мы опоздаем — повелитель бедствий Карра-Миджара лишит нас всякого будущего! А я, а у меня ещё есть недоделанные проекты, необходимы нам для этой борьбы. И даже беседуя с вами, я ужасно трачу время. Но мы ещё можем успеть до ритуала, Тони! Мы можем спасти сотни тысяч! Так, да, тут всё готово… Я предоставляю вам все свои наработки и чертежи об этом шлеме. Когда закончите, делайте с ними всё, что захотите. Этот дар — жест моего вам доверия, Тони, запомните это.

Что ж, либо холодный подвал, либо возможность что-то предпринять. Теперь мне оставалось понять, что это за шлем такой, и что с ним можно сделать. И не разучился ли я соображать находу?

* * *

Тем временем в графстве Вакансон

Повелением клана Маер, граф Брувье заточён в живую картину своим же племянником — художником-колдуном Брувье Жульеном де Вакансон. Граф тайно хранил осколки философского камня, но тайна таковой перестала быть. Тем более, что сам Вергон Маер и передал Вакансонам осколки этого камня более века назад, таясь под чужой личиной.

Сам же камень — древний конденсатор магии, в зависимости от её объёма и качества способный исполнить любую прихоть владельца. Но этот не как другие. Он огромен и ему скармливают силы человеческих душ! На пике насыщения он позволит совершить немыслимое. Матильда Маер и Мария Монтемарно желают с его помощью открыть портал к месту упокоения самой сущности Карры-Миджары, Сеятеля бедствий.

Никто уже не помнит, откуда он пришёл и какова его истинная роль в судьбе нашего мира. Древние ещё хранили о нём легенды, но правдивы ли они? Так иные гласили, что Карра-Миджара стоял у истоков сотворения мира. Сущность испытующего безжалостного хаоса, разбивающая слабое и неполноценное. Но когда мир был завершён, укрепившийся новый порядок изгнал одного из своих сотворителей. Волею древних предтеч он был изгнал, волею магов он может быть возвращён.

И вот уже более четырёх веков камень служит испытующему безжалостному чудовищу. Он вновь срощен и вот-вот откроет ту самую дверь! А ведь он мог служить и совсем другим целям? Питаться иной энергией… Но нет! Всё повторяется, и когда откроется дверь, из оставшейся силы в камне сущность Карры-Миджары сотворит себе плоть, и с ней он пропустит свою мощь в этот мир и заставит его задрожать снова.

Матильда Маер, Мария Монтамарно, Ганс Рёдан — мастер-голем каменной плоти, Брувье Жульен Де Вакансон — колдун-художник живых картин. Их алтарь из ниртинского оникса почти собран. В астрономической зале Матильда и Мария уже продумывает оборону от тех, кто пожелает помешать их безумству. А таковых не будет много, ведь слишком много занятых и несведущих. Большая часть стражи графства уже под контролем — они безвольные тёмные марионетки под управлением колдуньи Монтемарно, госпожи теней.

Лишь небольшой отряд стражи графства Вакансон скрылся в Бубновом лесу — они уже почти обречены.

* * *

Двенадцатое ноября. Аппарат управления автоматонами Губерта — больше двух дней я страдал над этим шлемом, чтобы расширить его радиус действия. Удивительно сложная штука и безобразно кустарная работа при этом. И как он вообще работает в таком состоянии? Но вот же гадство, я разобрался в нём, и мои усилия не пропали зря. Оставалось только провести финальное испытание.

И мало того, что мой успех впервые испортил мне настроение, так ещё и снаружи было очень промозгло и сыро. На полигоне всё уже было готово для теста. Барон собрал здесь более сотни автоматонов разного назначения, у каждого из которых был свой протокол действий, но без управляющего шлема, это игрушки — ничто. Но должен признать, пусть и коряво, но доступные ему чертежи Шингаура барон Губерт использует с умом. Ещё он похвастался мне, что эти автоматоны наследуют технологию стального гиганта, которого по велению «психопата с некромантом в роже» Губерт должен был обрушить на столицу федерации Крайзен. Увы, но этот ушлый тип ещё и принцип действия «Парового сердца титана» как-то смог понять, даже не держа артефакт в руках. Он уже внедрил его грубые копии в свои автоматоны «третьего поколения», выполненные по сложной конструкции, повторяющей движения человека. А программным вычислительным ядром являлся узел «Дельта 12», якобы личная разработка барона. Но вот оружия я у них не заметил. Либо оно скрытое, либо они потом его получат. Иначе я не верю, что они смогут противостоять теневым марионеткам Марии. Но очень вряд ли, что барон пацифист. Нет, всё-таки я надеюсь убедить Марию отказаться от этого безумия, иначе её судьба будет уже очевидна, а наши родители не переживут такого исхода и вранья.

Наконец, всё было готово. Мы забрались на вышку. Барон надел шлем и попробовал отдавать команды своим автоматонам. И нужно сказать — у нас получилось. Я наблюдал через бинокль, как все механизмы двигались, не смотря на удалённость. А батарея шлема смогла продержаться почти час.

После успешных испытаний мы начали спешно готовиться к отправке в графство. Автоматоны грузились в поезд, ожидавший нас на станции комплекса. Меня же барон попросил помочь ему спустить со второго этажа его экзоскилет, который он приготовил «на всякий случай». И вдруг наши сборы прервал крик из зала сборки. Мы выбежали на балкон. И какое же было моё удивление, когда я увидел знакомую морду одного из моих похитителей. Это был сам капитан Красноус! Изрядно потрёпанный, он разъярённо кричал на барона:

— Ах ты предатель! Я так и знал, что ты нас бросишь! Из-за тебя, сволочь, вся моя команда в руках у дозора! Через наш пот и кровь союзника себе захапал, а нас ко дну?! Я урою тебя, Губерт! Спускайся ты, глиста дрожащая!

Капитан вынул из ножен саблю и рубанул по металлической балке. Клинок пробил её насквозь, и та с грохотом завалилась на ящики с запчастями.

— Ах ты неблагодарная пиратская рожа! — запищал барон. — Какого чёрта ты сюда приполз!?

— Я тебе не пират! Я капер!!! — проревел Красноус.

— Ну разумеется! — прыснул Губерт брезгливо. — Думаешь, раз Бабинка и Глюк открыли порты для вашей помойки, то всё можно? А ты забыл, кто вас, дегенераты, всем снабжал?! Я дал вам простенькое задание, и вы облажались, попались! Это ваша вина, дурень! А что Белая Борода скажет на это, а?! Да не смей тут крушить, ты, сволочь! Ты даже не понимаешь, на что покусился, тупица!

Вдруг на сигнальной панели засветился маячок. Барон подбежал к монитору, что-то увидел и закричал ещё громче:

— Идио-от! Ты понимаешь, кого за собой привёл?! Это культист! Даниеэль! Он пришёл сюда сорвать наши праведные планы! Если хочешь всё исправить, если хочешь, чтобы Белая Борода не стёр тебя в пыль, разберись с этим гадом! Эта тварь — отпрыск водного элементаля, родственничек Вакансона. Прикончи его, и я тебя прощу, выродок! — когда Губерт повернулся ко мне, в его глазах пылала истерическая ярость. — Тони, нам нужно срочно уходить отсюда!

Красноус в гневе срубил ещё одну балку. Этой же саблей он ранил капитана Рильянди, мощная вещь. Интересно, это особый металл или что другое? Покрывая всех грязной бранью, пират всё же ушёл драться с культистом.

— Что это ещё за отпрыск такой? — спросил я барона.

— Ай, ничтожная шавка из шайки Вакансонов, что прислуживает Маерам, — пробрюзжал барон, спешно схватив шлем и ещё какой-то хлам. — Он всё разнюхал и решил вмешаться лично. Но его лучше остерегаться, он может мимикрировать в жидкость. Но хвала прогрессу, мои теплодатчики его засекли! Иначе можно и не заметить. Нам пора! Пусть эти мерзавцы прибьют друг друга. Неблагодарный морской червь! А я его ещё спасать был должен, хам!

Когда мы добежали до вагона, в лабораториях позади раздался взрыв. Что-то вылетело из окна третьего этажа, приземлилось и в миг стало лужей, а после обрело форму. Очень быстро ускорясь оно помчалось к отходящему поезду.

— Проклятье, вот же бесполезный пират… — обиженно сплюнул Губерт. — Всё приходится делать самому. Тони, идите в голову состава и поторопите машиниста.

А сам он начал облачаться в свой экзоскелет. Этот был таким же, в каком Губерт огрёб от Рильянди, но в этом больше проводов, и два баллона прикреплены к спине.

Попросив машиниста поддать пару я выглянул наружу. Барон в экзоскелете был уже там. Водяной человек успел на этот поезд и уже карабкался к барону наверх. Но тот, даже не дав ему забраться, выстрелил в него каким-то лучом, и культист застыл. Затем барон ногой спихнул вниз неподвижное тело. Двое людей Губерта покинули поезд, чтобы задержать нашего преследователя.

Мы вернулись в вагон, и я помог барону уложить экзоскелет в ящик, механизм я постарался хорошенько рассмотреть.

— Ух, пришлось охладить нашего приятеля, — усмехнулся Губерт. — Но не страшно, отсидится в моих казематах, а там видно будет. Ну хоть не разбился от падения, хе-хе-хе. Интересненько. Вот видите, Тони, эти культисты уже пытаются нам помешать их остановить. Чуют, что мы способны это сделать.

— Он был один, почему? — спросил я. — И если он тут, не значит ли это, что Марии известно о наших планах? Тогда мы уже потеряли инициативу.

— Нет. Он из левых прихвостней, действовал один, — как-то неубедительно отмахнулся Губерт от моего вопроса. — Насколько я знаю, он изгой даже среди своих. Наверное, напав на нас, он хотел доказать Маерам свою полезность. Ну или что-то в этом роде. Кто их знает? Этого мы отдадим в руки правосудия позже, нам нужно торопиться.

Когда пленника погрузили, поезд вновь набрал ход. Сидя в углу грузового вагона я заполняю дневник. Слишком много эмоций, слишком всё быстро. Ещё нужно обдумать, что я буду делать при встрече с Марией. А этот ушлый хорёк пусть не радуется, что я ему доверяю. Я кое-что уже предусмотрел в конструкции... Если что, я буду готов.

* * *

Тем временем в поместье герцогини Анны Мировской

Звонок телефона в кабинете. На той стороне капитан Рильянди:

— Ало, эта штука работает? Я ведь её не сломал? А-хах, было бы прискорбно...

— Да, я вас слышу, — сухо ответила герцогиня.

— Здравствуйте, Анна! Это я, Рильянди, капитан.

— Да, я это уже поняла.

— Да? Да вы великолепны!

— Ну спасибо, — голос герцогини слегка смягчился. — Что вы хотели, капитан?

— Да у нас тут ситуация нестандартная. Ваш подопечный оказался резвым малым, хах! Он удрал от пиратов и даже проскочил мимо меня! Пиратов мы уже повязали, адмирал Константиновский передаст их по дороге домой. Кстати, возглавлял этих негодников какой-то Красноус. Мне понравился его меч в бою, а-ха-ха, но этот бедолага от чего выпрыгнул за борт и, скорее всего, пошёл на корм слезоточивым акулам.

— Да знаю я про этого капитана, — нетерпеливо ответила герцогиня, — он выходец из Крайзена, пусть они им и занимаются. Но вот как Тони от вас сбежал?

— Ну вы же знаете, как развлекаются эти пираты? Они хотели продать его в рабство! Как и всех, кто им попался. Но мой приоритет был в спасении многих. А ваш Тони неуловим! А-ха-ха! Но мы заметили его на яхте «Белла», которая зашла в воды Армандии.

— Так в чём же дело?

— Дело в том, что у нас до сих пор нет разрешения на пересечение границы! И это очень подозрительно, да! Судно охранения держит нас в международных водах. Но, конечно же, я могу попробовать обойти охрану, — Рильянди веселила эта идея, впрочем, как и всё вообще. — Мне это сделать?

— Нет, капитан. Ещё разборок нам не хватало. Я постараюсь узнать, что тут можно сделать.

— Да не волнуйтесь вы так! Поймаем мы вашего беглёныша. Ха, он может бежать, но от меня можно хоть вечность бегать!

— Хорошо, держите меня в курсе.

Недолго думая, герцогиня отправляется к Анадель, чтобы рассказать ей о муже. Чуть позже Мировская получает директиву на дальнейшие действия, прорабатывается план спасения. Но всё осложняется тем, что единственный подходящий агент для этой задачи — Герхард — сейчас на другом конце мира. По пути к поместью кардинала герцогиня делает пару звонков. Бригадный генерал Хамелио Дельгадо сейчас как раз находится в столице Армандии с визитом вместе со своим отрядом гвардейцев. Но проводить операцию без ведома властей Армандии нельзя. Второй звонок в императорский дворец. Разговор между императрицей и герцогиней проходит на повышенных тонах. Генералу Хамелио приказано доставить послание с особым запросом в кабинет министров лично в руки первому секретарю президента Армандии.

В пути, уже на подъезде к поместью герцогине поступает ещё один звонок. Императрица Эвелина поручила разобраться в этом деле максимально тихо и не привлекать Хамелио Дельгадо и его отряд. Поставлены две задачи: устранение Марии Монтемарно и захват философского камня. Решение императрицы герцогине не понравилось.

* * *

Двенадцатое и тринадцатое ноября. Наш поезд преодолел половину пути. Что ж, пусть Фридрих Губерт мерзкий болтун и интриган, но напугать меня ему удалось. Так легко заморозил этого водяного. Да, я всё ещё помню, как Рильянди уже выбивал Губерта в экзоскелете почти всю дурь, но и сам капитан победил не без травм. И теперь мне кажется, что у этого техно-барона есть управа на каждого. Скользкий страх заставил меня пересесть в соседний вагон и затаиться. А ведь этот экзоскелет — далеко не последняя его игрушка. А у меня что? Им же придуманный волно-генератор и мой супер-пупер канцелярский нож? Ага, подготовился я к походу, конечно.

Но пусть он и коварный тип, а обещание своё, хоть и кое-как, да сдержал. Привезённый мною волно-генератор барон Губерт обнаружил, но оставил его при мне. А тот первый, с которым я помог спасать мир, он упросил «продать» в его коллекцию — за что, правда, пока не понятно. Да уж, и как же старается втереться мне в доверие! Настолько, что получается обратное. Но я так и не понимал, зачем я ему нужен. Что ж, Губерт сам вернул мне прибор для прослушки радио-сигналов, а я лишь решил этим воспользоваться. В его навороченном вагоне полно всякой радиоэлектроники. И только я настроил инструмент, как уже поймал волну и начал вслушиваться.

Барон Губерт, этот подлец, по радиотелефону разговаривал с моей сестрой! И опять я подслушиваю их в поезде, прямо дежавю. Впрочем, чему тут удивляться?

— А я говорю тебе, ведьма, что это вздор! Ладно, слушай, твой огрызок у меня в поезде, — мне послышалось, будто этот мерзавец сплюнул. — Мы будем в конце дня. У вас всё готово?

— Да сам ты огрызок, глиста! — взъелась Мария. — Он нужен мне целым и невредимым!

Ну вот мне и ответ, да уж...

— Всё зависит только от него, ведьма! — пробрюзжал Губерт. — Кстати, нас посетил Вакансон младший. Этот идиот заявился под самое отправление. Но я с ним, хе-хе-хе, разобрался, он теперь не скоро оттает.

— Хватит ржать, дрыщ. Лучше скажи, что думаешь о моём брате, ему уже известно о нашей цели?

— А какая разница? Главное, чтоб под ногами не мешался. Слушай, моё дело — доставить его тебе, а дальше ты сама с ним возись. И ещё, пусть нас кто-нибудь встретит, мне нужна помощь с разгрузкой.

— Так ты всё же притащил своих болванчиков?

— Эти болванчики куда устойчивее к повреждениям, чем твои полудохлые куклы. А ещё моих можно наклепать тысячами! А скольких ты можешь двигать своей треклятой магией?

Тут я услышал странный звук в эфире. Губерт тоже это заметил:

— Подожди, тут кое-кто торопит события... До связи.

Вот проклятие! Я опять спалился. Да и барон, вернув мне волно-генератор, наверняка ведь подготовился к такому. Он хоть и ублюдок, но не дурак. А я вот, мда, наоборот… Судорожно думая, как мне увернуться от грядущего, я убрал аппарат под тумбу и выглянул в коридор. Но поздно! Фридрих Губерт уже приближался ко мне в своём экзоскелете. Одевал его он быстро…

— Что ж, дорогой мой коллега, вы меня не удивили, — сердито пропищал он, расталкивая ящики с грузом. — Я так и знал, что ваше неудержимое любопытство проявит себя сразу же, как только будет случай. Никто! Никто в этом треклятом мире не верит в мою доброту! А-ах, ну что ж, придётся нам форсировать это дело.

— Фридрих, какая доброта?! — я почти засмеялся. — Вы же врали мне с самого начала! А какая вообще ваша цель, а? Заполучить этот проклятый камень, разве нет?! Да будете вы помогать Марии, она же вас терпеть не может...

— Да, и это взаимно! — тяжело шагая этот тощий человек в металле против моей воли вселил в меня ужас.

— Неужели вы думаете, что Мария вас не раскусит, как это сделал я?!

Вдруг я почувствовал мерзкий запах. Голова закружилась, я упал без сознания. И не будь я так отчего-то нужен Марии, Губерт наверняка бы просто со мной разделался.

И вот, спустя долгое время, мне приснился сон. Снова что-то невнятное и жутковатое. Абстрактный дом с меняющими размер комнатами. Герхард куда-то тянет меня за собой. Мы выбегаем наружу. На улице такой сильный снег, какого я раньше и не видел — жуткая метель и преграждающие путь огромные сугробы. Я ощутил пронизывающий лютый холод. Вокруг ничего не видно. Вдруг Герхард проваливается в сугроб. Я стараюсь помочь, но мои руки так окоченели, что я ничего не чувствую и ничего не могу сделать. И тут с болью в правой руке я просыпаюсь.

Я был в сыром и тёмном подвале и в наручниках. Ну в который уже раз! Как только я очнулся, фонарик засветил прямо мне в глаза, и я услышал голос барона.

— Эх, Тони, это всё ваше прескверное любопытство... — пожаловался барон. — Вам доверяешься, а вы…

— Вы?! Доверяетесь?! — да, я очень обозлился. — Да вам самому доверять невозможно, тварь вы беспринципная!

— Да как вы смеете мне так грубить! — обиделся он. — Так меня оскорблять! Сколько же раз вы обозвали меня в своих бумажках — и сосчитать невозможно! Но вы сильно ошибаетесь во мне. Я действительно работаю ради благой цели!

— Ах, какая низость! — я рассвирепел. — Вы даже за чтение чужих дневников берётесь! И что вы там искали?!

— Да мне там и искать нечего! — рявкнул он. — Вы нагло воспользовались моей разработкой против меня! Я же, в возмещение ущерба, просто получил вашу информацию, всё честно! Ваши изыскания, конечно, похвальны, но ничего глобального для меня не значат. Вы просто взяли часть моих идей и как студент переписали их так, чтобы никто не заметил. С кем поведётесь, от того и наберётесь, да, профессор? Но нужно признать, вы не такой тупица, как ваши коллеги из-за океана. В чём-то вы вправду способный, иначе бы в помощнике мне не годились.

— Да какие помощники?! Вы отдаёте меня Марии и этим культистам, разве не так?

— Да заткнитесь! — осёк он меня презрительным писком. — Я ещё думаю, и вы чашу весов не в свою пользу склонили, кстати. Но хотите вы или нет, вы стали одной из центральных фигур в этой какафонии. И за вами сейчас глаз да глаз нужен. Так что не волнуйтесь, ещё поживёте. Только не делайте больше своих гадких глупостей.

— Вы хоть сами понимаете, куда ввязались? Когда моя сестра вас раскусит, она вас уничтожит!

— Меня?! Уничтожит?! — усмехнулся он ехидно. — Ну пусть попробует. Я тоже не страдал без дела! Благодаря работам великолепного мастера Шингаура я смог многое понять и освоить. Пока ваша сестра прислуживает этим варварам, я спокойно смогу реализовать свой план. Даже то, что они призовут Карру-Миджару — не особо для меня и проблема, хех. Наоборот, это сыграет мне на руку. Мои автоматоны способны пережить многих из людей.

— Освоить? Вы хотели сказать — «присвоить»?! — я рассмеялся ему в лицо. — И ещё обзываете меня вором. Да я даже не знал, что эта разработка ваша. А получил я её как трофей, как возмещение за вред, покойный Ганс мог и убить меня! И пытался! Вы сами вручили её грабителю, кстати! Вы же заняты только тем, что воруете знания других!

— Ну вот, я же говорил, что мы с вами похожи, — он презрительно посмотрел мне в глаза. — Все изобретатели воруют у других. Все! И даже ваш наставник, будьте уверенны. Хорошо, если мы при этом исправляем изъяны — впрочем, только этим мы и занимаемся. А ещё говорят, что изобретатели прошлого поголовно гении, хах, да все они воры, и чьё имя ярче всех — тот самый главный вор! Таким был Шингаур! И таким являюсь я!

— Да как вы смеете…

— О-о, молчите, наивное дитя, — начал он меня воспитывать. — Вам надо подумать о своём поведении, тогда, возможно, вы уцелеете после того, что учинит ваша дражайшая сестрица. И кстати, вот ваши бумажки и карандаш. Невидимых чернил у меня нет, уж простите, мастер канцеляр! Вам придётся обойтись этим. И как раз у вас есть время на письменные раздумья. А мне пора, дела не ждут.

Барон кинул мне мой блокнот и ехидно смеясь удалился, закрыв тяжёлую дверь. Вот проклятье, я снова за границей оказался в плену. В третий уже раз, в Симбирии мне просто повезло. И как я все это Анадель объясню? Вот же идиот!

Я просидел тут до самого утра. Мария посетила меня часов в семь. Внешне она сильно изменилась, её наряд был как у настоящей графини, а вот её манеры остались узнаваемы, но что-то всё-таки было не так. Она принесла мне поесть. Я пытался с ней поговорить, но она будто и не слышала меня. Она холодно поставила тарелку с каким-то рагу и смотрела на меня стеклянным взглядом. Она была будто бы не здесь.

— Зачем ты всё это устроила?! Зачем эти странные записки? — начал было я. — Ты вообще понимаешь, что вы тут устроите? Скажи мне, чего ты добиваешься? Кому и что ты хочешь доказать?! Поговори же со мной! Я полмира обогнул, чтобы с тобой поговорить, Мария! Родители беспокоятся о тебе. Я уже и не знаю, что им сказать. Прошу, поговори со мной! Барон предаст тебя, слышишь?! Он расправится с тобой, как только будет шанс. Ты для них такая же кукла, которых делаешь ты! А мне, нам, ты нужна просто как часть семьи! Мария!

Но нет. Она лишь хмыкала в ответ и смотрела на меня как на дикого зверя в клетке. Почти полчаса я пытался разговорить её, но дождавшись, пока я поем, она лишь покинула камеру, оставив на полу жалкий клочок бумаги. «Я рада, что ты тут. Но грядут изменения. Держись меня, и всё будет хорошо». И что это значит?!

Я поел, но у меня не было сил. Я не понимаю, почему она пошла на это? Почему она говорит только записками? Чего эти гады ей наобещали?! Как жаль, что я такой никчёмный. Даже вразумить её не могу. А что я вообще могу?! Идиот! И себя подставил, за сестрой не углядел. И свою бесценную Анадель оставил одну! Одно хорошо, что она не видит моего позора и далека от этих жутких событий. Я отчаялся и просто, сидя на скамейке, потирал в руках цепь, что удерживала меня — безвольного узника.

Уже и не помню, как долго я просидел у зарешёченного окошка, единственного источника света. Под глухие звуки сверху и плеск капель я пишу эти строчки жалким карандашом на дорогушей бумаге, предыдущие записи на которой просвечены Губертом. Хорошо хоть, я не притащил сюда всё. А ведь я вёл ещё и технический дневник… Да уж, как же я облажался.

Могу лишь предположить, что я в тюрьме замка Вакансон. Можно было догадаться, что этим всё и кончится.

Тишину и моё отчаяние сокрушил грохот из коридора, дверь вышибло, и всё заволокло пылью. Пряча от неё глаза, я услышал крайне узнаваемый протяжный и весёлый голос:

— Эй, есть тут кто?! Тони, вы тут? А-ха-ха! Неужели я снова вломился не туда?! Что ж, придётся опять всё по новой делать!

— Эй-эй-эй! Я тут!!! — закричал я, кашляя от пыли.

У дыры в стене подвала в густых клубах пыли поднялся железный голем:

— О-о-у, как тут сыро! — гулко разнеслось по всему подземелью. — Не люблю сырость, я от неё ржаветь начну. О-о-у, так вот вы где! Знаете, это уже не смешно. Ну зачем вы убегали от меня, Тони? Я что, такой страшный?

— Нет-нет, что вы, — тут у меня в душе звякнула нотка сострадания к врагам Рильянди. — Я... просто запутался.

— А-ха-ха! Я вижу! Сейчас помогу вам, — он просто шёл ко мне, без всякого напряжения вытаптывая тропинку в устроенной им разрухе. — И нужно валить отсюда, а то таможня поднимет тревогу, если обнаружит, что я исчез. А потом мне ещё и от герцогини нашей достанется, а-ха-ха ха-ха! Хорошо только то, что металл дружит с огнём, может и ржаветь меньше буду. Ха-ха-ха! Но не мог же я оставить вас на растерзание или чего похуже.

Одним движением Рильянди снёс покорёженную дверь с петель. Но тут в пыльном коридоре раздались тяжёлые шаги. А затем и грубый мрачный голос на незнакомом языке. Рильянди обернулся.

— Ох ты, вот это у вас охрана! Да я смотрю, вы важная персона, Тони! — затем капитан обратился к силуэту в тенях. — Молодой человек, вы позволите? Нам нужно идти. Давайте не будем всё усложнять?

Но нет, монстр ринулся к нам и со всей дури ударил по капитану, да так, что отшвырнул его в угол, попутно разрушив колонну. Гигант с широченной спиной. Он в несколько раз больше и так не маленького Рилянди.

— Ух, надо же... Вот это удар! — капитан повеселел, отряхнулся и ломанулся навстречу обидчику.

Завязалась драка. Этот монстр выдержал целую серию ударов Рильянди. И вот уже чудовище с жутким рёвом хватает капитана за руку и будто дубинкой крошит им ещё две колонны.

— Эй-эй, полегче! Ты тут так всё разнесёшь! Это же кладка двенадцатого века, дубина!

Капитан вывернулся из захвата и размашисто ударил в ответ. Гигант со стоном принял удар, но тут же вновь отправил капитана в полёт в дальний угол. А затем словно носорог устремился задавить лежащего Рильянди. Но вдруг в густой пыли я увидел силуэт. Бесстрашный или безумный некто возник у гиганта на пути, резко прервав его бег.

— Что такое, Ганс, больно, да? Правду говорят, вода камень точит.

Рука спасителя была будто лезвие, пронзившее гиганта насквозь. Каменная махина замахнулась, но тут противник великана резко полоснул его по руке, и тот, схватившись за неё, ударился о ещё одну колонну. Наконец, потолок рухнул. Рильянди рывком бросился ко мне, спасая мою жизнь.

Сваливая с нас груду обломков капитан встал и лениво отряхнулся. Когда пыль улеглась, незваный спаситель приблизился к нам. Как если бы вода стекала вниз с камней, так он поднимался из-под завала. И я у знал его.

— Так значит, Тони — это вы? — спросил меня потомок водного элементаля. — Господин Рильянди рассказал мне о вас. Человек вы хороший, что ж, посмотрим. Зовут меня Бубьве Даниэль Вакансон, капитан четвёртой службы безопасности Армандии. И по совместительству один из наследников этих несчастных руин, — он уважительно кивнул Рильянди. — Что ж, капитан, полагаю, я вернул вам долг. Без вас я бы минимум до весны оставался бы ледышкой.

— А-ха-ха! Не самая радостная перспектива, не так ли? — железный голем Рильянди пожал руку водяному, благо, они оба носили перчатки.

Опешивший, ошарашенный и счастливый я был очень рад такому повороту. Одним движением Рильянди разломил мне наручники и мы устремились наружу через пролом. Но как только мы покинули камеру, я и Даниэль обрели невесомость, нас прижало к потолку. А вот Рильянди лишь приподнялся, но совсем чуть-чуть.

— И куда это вы собрались!? Вам не уйти!

Ещё один чудик. Какой-то невысокий человечек стоял у лестницы и, подняв руки, бешено на нас зыркал. Какой-то мастер левитации, ну не совсем мастер, раз с Рильянди он почти не совладал.

— А-ха-ха! Вот те на! А ты ещё кто такой? — капитан весело помахал ногами в воздухе, а затем стал ещё тяжелее. — Ха! Что такое? Не получается, да? Значит, мало каши ел!

Усмехнувшись, капитан с грохотом упал на еле уцелевшие остатки пола замка, продавив кладку на целую подошву. Железная кожа Рилянди заблестела как лист стали из-под прокатного станка. А бедолага колдун напрягся ещё больше, ещё сильнее вдавив нас Даниэлем в потолок. Этому водяному может и нечего, а у меня кости затрещали.

— Прости, но для тебя я слишком тяжёлый, — тяжёлыми шагами весёлый капитан надвигался на задрожавшего колдуна.

Маленький человек опустил руки и под смех стального гиганта умчался прочь. Пол под Рильянди затрещал и начал проваливаться, но капитан сообразил вовремя и даже успел поймать нас, прервав наше падение в попасть.

— Хах, ну вот и молодцы. Некогда нам тут зависать. Пойдёмте, нам нужно домой.

Мы вышли наружу. В большом поле куча лагерей, а в небе дирижабли. Похоже, злодеи подготовились основательно. Небо было тёмным, а вокруг замка истошно кричали вороны. Прямо как в сказке, мда уж. А вдали были взрывы и пламя, сюда приближалась битва. Капитан так и нёс меня, а потомка водяного элементаля он долго на руках держать не стал. И так бы он донёс меня до дома. Но я был против и попросил Рильянди меня отпустить, сказав ему, что у меня осталось тут срочное дело.

— У вас есть пятнадцать минут, — в этот раз он был уж очень серьёзен. — А я пока помогу Даниэлю и другим законным владельцам вернуть этот замок. Но если вы не успеете, я вам хорошенько всыплю, идёт?

— Идёт, капитан, — я благодарно пожал ему руку, и, ай, лучше бы я этого не делал...

— Я за вами через океан гнался не для того, чтобы вот так потерять, — чуть помедлив, он всё-таки отпустил мою руку.

Я рванул обратно в казематы. Каменного гиганта Ганса я не заметил, и путь мне ничего не преграждало. Я хотел ещё раз увидеть Марию, с ней было что-то не то. Я дам ей последний шанс уйти со мной, пока за ней не пришла местная инквизиция, о которой говорил барон. Думаю, он уже начал свой план, и за Марией и её подельниками выехали. Да, это глупо. Но я был обязан и по другому не мог. Я спешил, возможно, на свою последнюю авантюру.

Глава тридцатая: Последний Луч света

Герцогиня Анна Мировская сдерживается изо всех сил, чтобы рассказать Анадель о её муже спокойно. В то же время императрица Эвелина совершает прямой звонок в кабинет президента Армандии, но безрезультатно. Её запрос буквально растворился в министерстве, адресата так и не достигнув. А в замке Вакансон всё сильнее раскаляется битва. Даниэль Бувье, потомок водных элементалей, помогает остаткам стражи осадить замок, дабы освободить графа. Ужасные тёмные марионетки Марии Монтемарно, скованные и порабощённые вступают в сражение с бездушными автоматонами барона Фридриха Губерта. Небо затянуто неестественными мрачными тучами, сверкают молнии и раздаётся гром, но нет дождя. Вся живность в панике покидает просторы владения Вакансон, инстинктивно ощущая надвигающуюся катастрофу. Воют сирены, грохочет битва. Противники колдунов теснят их армию, окружают и бьют, победа близка. Связи нет.

И в то же время горе-герой Тони Монтемарнго пробирается через развилины подвала в замок Вакансон в поисках своей сестры.

* * *

Каким-то чудом я обошёл охрану, добрался до какого-то особого зала и там, вдалеке, я увидел Марию. Пустое просторное место, слишком просторное, и почти весь пол занимает сложная пентаграмма. Моя сестра окутана в паутину из теней прямо как Чёрная Королева из оперы «Оркестр Теней». Вот только Мария была в этом облике жутко настоящей, не то, что все эти актрисы. Настоящее чудище из легенд... Я очень за неё испугался и окликнул сестру, вот только она обернулась, будто меня не видя.

Пока я смотрел на неё в тупом страхе, к Марии подбежала какая-то женщина и нервно ей сказала:

— Мари, кто-то вызвал Отряд Тринадцать по наши души! Инквизиция уже в пределах графства! Что делать? Как они тут оказались? Ты же говорила, что у тебя всё схвачено!

Мария повернулась к ней. Голос моей сестры (её ли?) словно старый орган сокрушил тишину зала:

— Я так и знала! Это всё ты, мерзость Маерская! Это ты их сюда навлекла, Матильда! Барон был прав...

— Что?! Это не я! Зачем?

Я ринулся к Марии, уже и не знаю, чего я так ломанулся. Меня ждал сюрприз. Я пробежал половину зала, как вдруг я оторвался от пола — я левитировал. Опять! Видимо, этот тип как-то сбежал от Рильянди и решил на мне отыграться. Я отчаянно пытался выбраться из невидимых оков и осыпал всех бранью.

— Госпожа, что мне с ним делать? — обратился маленький колдун к Марии. — Он сбежал из подвала, а с ним ещё двое были. И Ганс тоже куда то пропал...

— Да завалило твоего Ганса! — рявкнул я, — И сам завались!

И вот Мария меня увидела. Её глаза были чёрными как смола. А её жуткий наряд заволновался по всему залу, хаотично перебирая мрачными тканевыми щупальцами по пентаграмме.

Она ответила грозно:

— Значит, у нас проблемы. В картину его! А ты, Клаус, иди разберись с теми, кто сбежал.

— Но там есть тот, против кого я бессилен…

— Ну тогда иди и умри, червь! — Мария была ужасна… — Ты из рода элементалей, ведь так? И ты сам помогать напросился. Сообразишь или сдохнешь! Разница меня не волнует. Иди, пока ты не стал моей очередной игрушкой.

Клаус пронёс меня через ползала к какому-то странно одетому типу, рядом с которым была картина. Вот меня и швырнули в неё как мешок в окно, и я рухнул лицом прямо в грязь размытой дождём дороги. Обернувшись, я увидел, как злодеи уходят, а портал, или что это ещё, оказался за стеклом, о которое я травмировал ногу в попытке его разбить.

Я видел, как Мария схватила бедную даму, которая доложила ей об инквизиции, и потащила её за волосы в центр пентаграммы. Матильда не сопротивлялась, видимо, её сковали тени. Затем сестра вынула из кармана что-то красное и сверкающее. Камень выскочил из её руки и завис над центром круга будто под действием магнита. И вот Матильду Маер охватывают и обвивают жуткие тени и скрывают её в своей пучине, унося в неизвестность под осквернённый пентаграммой пол. Тени яростно танцевали, а камень ярко засиял, заливая пространство зловещим красным светом. Тени отступили, жертва была принесена. Последняя жертва для пробуждения философского камня. В этом я почему-то уже не сомневался. Выходит, я опоздал?

Внезапно кто-то меня окликнул. Позади был старик лет семидесяти, опираясь на трость обеими руками, он дружелюбно мне усмехнулся:

— Что, сынок, и тебя мой племянничек сюда забросил? — хрипло спросил он с местный акцентом. — Я погляжу, ты ригилийский будешь.

— Э, да… — происходящее мой мозг едва успевал понимать. — А вы кто?

— Ах-хе-хе-хе, мда… — наклонившись, он добрыми и печальными голубыми глазами посмотрел в мои и прочитал в них тотальное смятение. — А я хозяин этого сумасшедшего дома, безумие которого вот-вот захлестнёт весь мир. Я правильно понял, что ты и вон та ведьма — родственники, да?

— Угу, — я попытался обернуться, но мне не очень хотелось видеть Марию такой. — Это моя сестра…

— Ах-хе-хе, ну да, — он протянул мне руку, я пожал. — Добро пожаловать в клуб обманутых роднёй. А ведь это я сам подарил эти краски моему племяннику, как и его мастерскую. И теперь этот негодник вытирает сопли маргиналам дорогим холстом, вот бестолочь, а? Хе-хе-хе. Ты в курсе, кого они хотят призвать?

— Увы, но да…

— Карра-Миджара — суть погибель из бедствий. Ох, будь проклят тот день, когда я взялся охранять этот кусок породы. Когда-то его разбили на осколки, и я, тщеславный дурачок, подумал, что смогу уничтожить его полностью. Но камень уничтожил мою семью. Хах, слишком поздно я понял, что это Вергон Маер самолично забросил его к нам. И чем только думал мой прешественничек, а? Хе-хе. Ну и я не лучше. Ну может и хорошо, если это чудище ступит на землю и сотрёт всё, что только сможет. Тогда хоть и зла будет поменьше. Хе-хе-хе, мда... А эти глупцы думают, что он их пощадит. Но катаклизму безразличны все до единого! И мой племянник, и твоя сестра для него всего лишь полезные зубочистки.

— Мы же можем что то сделать?

— Даже Маеры не в состоянии мешать ему. Да и эти прислужники вряд ли одумаются, даже когда будет поздно. А ведь они сильны, но нет в них никакого стержня, — граф Вакансон ударил тростью оземь, хлюпнула грязь. — А эта тварь будет здесь уж вот-вот. Всё уже готово, а помощи для нас нет.

— Но вы же слышали про отряд инквизиции? — я хватал надежду за кончики волос. — Наверное, они уже рядом. Значит, кто-то что-то понимает, раз их вызвали.

— А что они смогут? — граф скептически пожал плечами. — Да, Матильда Маер вдруг испугалась и одумалась, но страх — это аргумент, с которым успевать удаётся очень редко. А мы с тобой — лишь игрушки их интересов, разменная монета в грядущей распре. Бесполезные по сути, но эти глупцы думают, что наша жизнь им почему-то выгодна. К тому же, мы так близко к эпицентру бедствия, что вряд ли эта картина сможет нас уберечь. Мне жаль, но это так.

От этих слов я впал в отчаяние, уже бы тупо валялся в грязи, дожидаясь конца Но вспышка света из-за стела меня отвлекла. Часть потолка вдруг обрушилась, и оттуда показался Герхард. Он пришёл.

— Прошу прошения, что без стука, — манерно поклонился он. — Но зато всё честно, теперь мне позволено одолеть тебя, ведьма. Где Тони?!

— Ах ты, придворная шавка! — рявкнула Мария не её голосом… — Проходи, но ты опоздал. Впрочем, как и всегда. Камень уже готов, а портал во дворе скоро откроется. Ваши идиотские потуги захватить замок смешны.

— Ах, какое горе, — он спрыгнул на обломки потолка. — Но ты сейчас контролируешь так много. Справишься ли ты со мной?

— Ох, ну раз ты пришёл на приём, — зловеще кокетливо улыбнулась она, — я постараюсь тебе угодить.

Тени Марии собрались в пучок и двинулись к Герхарду. Но и мой друг не прост. Он скрывался в настенных зеркалах, которых в зале было немало. Культисты унесли всю мебель, а о главном не подумали. И пусть тени Марии уже перебили большую часть, Герхард всё равно мелькал то там, то здесь, выскакивая даже из крохотных осколков, ловко атакуя Марию боевой алхимией. Передышки он ей не давал. Никакого этикета, только цель. Он вынимал из зеркал даже оружие: метательные ножи, стеклянные спицы и шары, что разбивались в новые осколки.

Но и Мария тоже не думала ни о чём, кроме боя. Её тени безжалостно схватили племянника Вакансона, сделав его мрачной марионеткой и щитом своей госпожи. Израненный, он пока оставался жив.

Герхарда ранить будто невозможно, удары теней ему не вредили, кокон жидкого секла окутывал его. Бой обещал стать затяжным. А мы с графом только и могли, что смотреть. Но вот одна из картин ожила. Рыцари в стальной броне выскочили из неё прямо за спиной моего друга, и один из них ранил Герхарда, а подневольный художник-колдун зачем-то швырнул в него кисточку с краской. Но мой друг устоял, и вот уже град стеклянных лезвий пригвоздил ожившие рисунки к полу.

Но тут взрыв сотряс комнату и обрушил стену. Гигантские врата из чёрного камня вырастали во внутреннем дворе замка, и вот в них уже забурлил портал. Земля затряслась, огромная рука показалась из портала, когтями вцепившись в грунт, подтягивая за собой монстра. Грозовые тучи закружились в вихри, ветер завыл со страшной силой, вспышки и гром повторялись с каждой секундой. Десятиметровое чудище, чьё тело пока пропускало свет, выпрямилось и посмотрело в нашу сторону. Оно искало камень.

Мария среагировала быстро. Герхард замешкался и не успел скрыться в зеркало, вместо этого он схватился за рану и застонал, сжав зубы. Что-то было с ним не так, но вот уже управляемый Марией художник-колдун наносит ему сокрушительный удар мечом своего рисунка. Герхард падает, и вот Жульен Вакансон заносит меч, чтобы добить его, но мой друг из последних сил вскакивает и взмахивает чем-то острым за спиной Жульена, и тени как ужаленные отпускают его, возвращаясь к хозяйке. Художник-колдун падает без сознания на пол как рваная тряпичная кукла.

Герхард едва-едва держался на ногах, но и Мария устала, исполнив свой ужасный ритуал призыва. Но как только мой друг напал на неё вновь, ужасное чудище обрушило на него остатки стены. Герхард чудом увернулся, прыгнув в нашу сторону, но всё же его задели обломки. Он прокатился по полу и попал к нам в картину. Мы ринулись помогать, он стонал от боли. Серьёзных повреждений мы не увидели, но кожа моего друга становилась синей.

— Проклятье! — выругался граф. — Это едкие краски! Его отравили, яд скоро с ним покончит. Но ему повезло попасть к нам. Тут время чуть иное, шансы малы, но лучше чем там, за рамой.

Карра-Миджара явился в наш мир вновь, заполучил камень и быстро начал обретать плоть. Дождь начался, ветер стал ураганным, а Мария криками что-то уже объясняет чудовищу. Но вдруг яркая вспышка разогнала тучи и тени вокруг себя. Арнвальдо Геторе прибыл на помощь. Увидев его, Мария собрала все тени, что были вокруг, а бедного Жульена затянуло в созданную ею мрачную воронку. Он исчез, я слышал, как граф слёзно горевал о нём. Глаза Марии загорелись ярче, ещё ужаснее стали её тени. А Карра-Миждара громогласно рыкнул что-то, развернулся и пошёл, круша руины замка перед собой. Видимо, он поручил своей слуге разобраться.

Тени Марии ринулись на преподобного, но Арнвальдо лишь замахнулся и световым клинком, что образовался у него в руке, первым поразил мою сестру. Вспышка света заполнила зал. Но Мария удержалась на ногах, выпрямилась и с воплем выпустила на преподобного новые тени. Словно буря они пронеслись по стенам, разрывая их. Но левитирующий Арнвальдо поднялся выше и произнёс непонятное мне заклинание. Пронзив облака, столпы света сошли с небес, и один пал на Марию, прижав к её к полу, а её напуганные тени сжались по углам.

— Кем ты себя возомнила? — громогласно спросил её Арнвальдо. — Неужели ты думала, что сможешь мне противостоять? Я свет, что настигает тьму!

Он развёл руками, и небо наполнил слепящий свет, разогнав все мрачные тучи.

— Небесное правосудие. Изгнание демона!

Волны света пронеслись повсюду. Когда я снова мог видеть, Марии уже не было, лишь тёмный след на каменном полу. Я перестал дышать, паникуя и едва ли осознавая произошедшее. И только сейчас, когда я пишу об этом, мне ясно всё. Свет Арнвальдо изгнал всю тьму, а Мария, увы, уже стала её воплощением. Почти что или целиком — этого я знать не могу. Так что…

Арнвальдо опустился на землю и посмотрел в сторону нашей чудом уцелевшей картины. Лицо у него было измученным, победа далась ему нелегко. А Карра-Миджара понял, что потерял слугу. Он обернулся и двинулся к нам, громогласно сокрушая слух непонятной нам бранью.

— Что же, наконец-то ты обратил на меня внимание! — устало, но мощно крикнул ему Арнвальдо. — Мой долг — изгнать тебя или уничтожить!

Снаружи закричали, остатки стен замка заволокло пламя. Начался новый бой. Но Рыцарь Света при всех усилиях не мог серьёзно ранить Сеятеля Бедствий. Герхард очнулся и тоже наблюдал, превозмогая боль. Он сказал, что у преподобного нет шансов. Меч Света побеждает Тьму, но не исходных сущностей. Мы помогли Герхарду подняться, он, умирая от яда, решил вызволить нас из этой западни. Он спотыкался, полз и вставал, даже яд не лишал его решимости. Под его руководством мы начертили сложный алхимический круг. Не знаю, как долго мы это делали. По словам графа в картине всегда одна погода и одинаковое положение нарисованного солнца. Но когда мы закончили, бой ещё продолжался.

Арнвальдо как солнечный зайчик мелькал в пространстве и пытался задержать и ранить древнего палача спокойствия. Но его усилия вызывали лишь смех чудовища. И вот его преосвященство применяет последний козырь. Ещё раз он взмыл в небо, а чудовище и вовсе потеряло к нему интерес и уже поворачивалось уйти.

— Мда... и как я мог быть так слеп? — Арнвальдо усмехнулся как-то грустно и выпустил ещё несколько вспышек в чудовище. — Разволновался я, что ли? Совсем стал стар. Но узри же чудище то, что сможет тебя сокрушить! Божественный клинок солнца!

Он что-то вынул из-за пазухи и поднял в небо. Кажется, это была рукоять. И вот будто весь солнечный свет сосредоточился в одной точке, формируясь в огромное лезвие, в разы больше прошлого меча Арнвальдо. Чудовище повернулось к нему, а Рыцарь Света Арнвальдо Геторе размахнулся мечом, что казался больше мира, и сделал выпад. Слепящая вспышка чуть не сожгла мне сетчатку, но я смог увидеть, как сам старец обращается в сгусток света и вместе с мечом летит сокрушить Повелителя Бедствий. Ещё одна вспышка заставила меня отвернуться и спрятать глаза, но я помню, как ярчайший столп врезается прямо в голову чудовища. Было слышно, как гигант вздрогнул и начал падать. Посмотрев на него вновь, я увидел, как опалённое лицо обезобразила кровоточащая рана, похожая на печать. Один глаз монстр прикрывал рукой. Но он устоял.

— Не может быть.. И этого ему не достаточно? — воскликнул граф.

— Увы, нет, — Герхард еле дышал. — Но преподобный выиграл нам время. Нужно убираться отсюда, круг готов.

— Ты хочешь сказать, Арнвальдо проиграл? — судорожно спросил я.

— Он сделал последнее, что мог, — ответил Герхард спокойно. — Но он ослепил его, видишь? На какое-то время враг ослаб.

— Значит, всё потеряно? — начал я истерить. — Мы так единственные останемся живые в этой картине, если и с ней он не покончит тоже! Как же Анадель? Как же Мировская, Герхард?! Как все… как же ты?

— Нет, Тони, — мой друг оставался серьёзен. — Мы выберемся отсюда и разберёмся с этой наглой тварью. А теперь хватит ныть и помоги мне. Вы с Анадель ещё встретитесь. Я ведь должен тебя ей вернуть.

* * *

Карра-Миджара пришёл и сотряс мир. Дремавшие очаги земной нестабильности проснулись. Даже давно брошенные и спящие источники древней магии вскипели, выбрасывая в мир своё сокрушительное могущество. Долина Вулканов в Ригилийский империи извергается уже вся и сотрясает материк! Подводные толчки поднимают огромные волны и обрушивают их на берега островов Федерации Крайзен. В центре Адриатического океана проснулся великий подводный вулкан Амират. Прибрежные города Армандии стремительно уходят под воду.

* * *

Семь часов утра. Герцогиня и Анадель в поместье при архивах, Анадель слёзно уговаривает Анну взять её с собой. Но вот в экипажа Мировской от звонков разрывается телефон. Ей докладывают, что экстренным указом императрицы все службы приводятся в полную готовность. Вулканологи бьют тревогу, проснулись сразу десять крупных вулканов, объявлена эвакуация. Армия и флот подняты по тревоге. Но самым тревожным был звонок из центра наблюдения за небесными телами. Астрономы засекли сход с орбиты одного из малых спутников, и по вычисленной новой траектории он может столкнуться с планетой. Предположительное место удара — северные регионы Ригилийской империи. Владислав Молниеносный уже выдвинулся на поезде судного дня и вскоре пересечёт границу. На Слезоточивых Островах зафиксирован сильнейший взрыв, тяжёлый Флот Крайзен отправлен в данный квадрат. Операция по прерыванию ритуала призыва провалилась, Сеятель Бедствий здесь и уже завладел философским камнем.

Пламенная Госпожа намерена явиться туда лично, и никакие приказы её двоюродной сестры уже не имеют вес. И пусть её уверяют, что выделенных сил должно быть достаточно. Что отряд инквизиции уже на позициях. Что запрос о помощи уже дошёл до президента Армандии, которая всё же дала приказ на усиление оперативной группировки.

* * *

В окрестностях замка Вакансон. Час ночи. Снег вперемешку с дождём. Сильный торнадо сформировался возле одной из деревень графства. Дрожь земли ощущается даже тут. Победа Рыцаря Света над Ведьмой Теней освободила всех её марионеток. Капитан Вакансон вместе со стражей замка и отрядом инквизиции теснят автоматонов барона Губерта. Рильянди Барселино возвращается в замок искать Тони Монтемарно. Регулярная армия Армандии задерживается, её приоритет — эвакуация населения из зоны затопления и землетрясений.

* * *

Мы могли видеть, как Карра-Миджара покидает разрушенный замок. Но и наш алхимический круг был готов, и Герхард начал ритуал высвобождения. Весь мир этой картины растекался как смываемые растворителем краски. Лес обратился в грязную волну, что вышвырнула нас наружу. Герхард был небоеспособен и мучился от нарастающей боли, но всё же как-то собирался выполнить своё задание. Я отговаривал его, удерживал, но без толку. Но вот на нас упал свет фонаря капитана Рильянди.

— Ты же едва на ногах! — останавливал я друга. — Тебя самого спасать нужно! Если Арнвальдо не справился, тебе-то куда?! Ты же так помрёшь...

— Хах, ну нет уж, — хрипло отрицал друг мои очевидные доводы. — Я алхимик или кто? Это всего лишь глубокая царапина, бывало и хуже!

— Да знаю я! Глаз! Рука! — ну нет, он уже выводил меня из себя. — Да какая царапина, вообще? Ты разве не понимаешь, что отравлен?! А это ещё хуже, чем руки лишиться!

— Нет, я и так не успел, не справился. Но кто ещё с этим справиться может, а?! — Герхард уже бредил, как мне казалось. Он так редко кричал… — Я смогу справиться с этим ядом, понял?

— Я очень надеюсь, что ты не бредишь… — беспокоился я.

— Ага, я тоже, — он сплюнул какую-то синюю жижу. — Но раз ты такой участливый, то лучше помоги старику. У него обезвоживание, передай его медикам. А после вы с капитаном разберётесь с бароном. Этот клоун совсем свихнулся, раз помогает монстру. Отберите у него пульт управления этими его железяками.

А потом Герхард вытащил из осколка зеркала мой первый волно-генератор.

— Вот, кажется, это ты его обронил, — сухо улыбнулся он. — Я прогулялся немного по фабрике Губерта, где ты ему помогал. А раз ты ему помогал, то пора тебе ему навредить.

— Я тебя понял… — кивнул я нерешительно. — Но ты правда справишься?

— О, Тони, да!!! Иди уже! — прогнал он меня.

Ну, я всё понял. Да и на самом деле пришла пора исправлять свои ошибки. И раз при мне мой… да, не Губерта, а мой! Он же наверняка у кого-то украл эту разработку! А для меня это боевой трофей! В общем, пора за дело, и не может быть больше никаких оправданий. Мы собирались вычислить, где засел барон и помочь страже одолеть его механическую армию.

Сквозь тьму и ураганный ветер капитан Рильянди вывел нас с графом из развалин замка. Снаружи было ужасно. Два дирижабля полыхали и спускались на землю под гул сирен. Тучи заслоняли небо, и только осветительные ракеты помогали понять, что вообще происходит. Света не хватало страшно, страшно не хватало Арнвальдо, а ведь у меня до сих пор болели глаза от его ярких вспышек, но вот — его уже с нами нет...

Сражение было тяжёлым, освобождённая преподобным стража была истощена тенями, так ещё этим людям пришлось быстро соображать и сразу вступить в бой. Но новость о том, что граф жив и под защитой славного Рильянди расходилась быстро и поднимала стражникам боевой дух. Нас провели до леса, где мы встретили капитана Вакансона и передали старика ему в руки. Хотя бы одну семью мне удалось спасти...

А теперь нужно было отстоять свою честь и своё имя. Я забрался в окоп и попросил связиста подключиться к его антенне. Я начал сканировать аппаратом местность на предмет излучения волн, которые привели бы меня к шлему барона. В грязи, под огнём керосиновой лампы я делал заметки о волнах и диапазонах, чтобы точно не промахнуться. Пятнадцать минут я искал источник нужного сигнала, он был примерно в паре километров от нас. Рильянди не отпустил меня одного, и мы вместе отравились по чёрствую душонку подлого Фридриха Губерта. Мы двигались вдоль леса, а монстр пока не торопился далеко уходить от замка, будто его забавляла эта бестолковая битва внизу. И можно было видеть, как эта тварь разбрасывалась заклинаниями, призывая ещё больше бедствий.

Внезапно земля содрогнулась и уцелевшая часть башни замка разрушилась. Из-под земли вырвались огромные цепи, будто змеи они устремились сковать Повелителя Бедствий. Ну значит, Герхард ещё покажет себя. Монст перестал жутко завывать и отвлёкся на моего друга.

По пути нам ничего не мешало. Мы преодолели ручей по камням, а автоматоны, что встречались нам, Рильянди разламывал за секунды. Он жаловался только на дождь, но совсем не спешил ржаветь. Добравшись до нужного места, мы заметили бетонную постройку, из которой раздавался гул каких-то двигателей, а дым вырывался из труб. Это место никто не охранял, но мы заметили старого приятеля — каменного громилу Ганса. Он был неподвижен и немного светился. Мне стало ясно, что на нём испытали очередное оружие барона — направленный хладоген. Громила застыл яростно вопя, но уже не издавал ни звука. Видимо, он пришёл сюда по указке Марии. Что ж, теперь он стал доказательством моих расчётов. Я проверил прибор, входящие волны были почти без перерыва, а магнитометр сходил с ума.

Рильянди уже выламывал металлическую дверь, как вдруг земля задрожала у нас под ногами, а бетон начал осыпаться. Звук движения механизмов усилился, что-то огромное поднималось и вылезало из-под бункера. И тут загорелись прожектора. Перед нами стоял гигант-автоматон, прямо как тот, которого Герхард разрушил на старом заводе барона. Когда он успел ещё одного собрать?! Механический гигант двинулся, снося перед собой деревья.

— А-ха-ха, Тони, как вы думаете, он может быть на нашей стороне? Такого здоровяка неплохо бы швырнуть против того великана!

— Я не знаю! Я уже ни в чём не уверен.

— Ха-ха, ну я как-то повода ему верить не припомню! А вы?

— Нет. Веры в его слова у меня нет.

— Да?! Тогда пора повеселиться, а разговоры позже! Наша задача — лишить его армию управления и прекратить битву. А эта махина — крепость барона, а значит — преграда для нас. Пойдёмте же начистим ему шестерёнки! Ха-ха-ха!

И то правда, к тому же мне было что припомнить барону. Капитан ухватился за ногу гиганта-автоматона, захватив меня с собой. Там мы зацепились за монтажную лестницу и долезли до люка. Капитан одним ударом выломил люк и забрался внутрь, я проследовал за ним. Мы оказались в тесной комнате, за стенкой которого громко работали сервоприводы. Из того, что я знал к этому моменту, центр управления у похожих автоматонов был в голове, а значит — и барон там. Но сначала нужна диверсия в области пояса, чтобы отключить управление ногами и обездвижить гиганта. Мы проникли на этаж выше и оказались в отсеке передаточной коробки. Отключить автоматону ноги нужно было аккуратно, чтобы тот не завалился, а то падение с пяти метров внутри стального великана мог пережить разве что капитан Рильянди.

Я залез в блок электронного управления, но заметил, что тут двойная система — при отключении электрики в ход вступает гидравлика. Поэтому я поручил капитану разобраться с гидроузлом, а сам я одновременно должен был отключить цепь управления. План сработал, оба узла управления вышли из строя одновременно. Махину сотрясло, и она замерла. Теперь мы поднимались наверх. Нужно перехватить или уничтожить шлем. Вот мы пробираемся в голову гиганта и уже слышим разъярённый писк:

— Тони! Я так и знал, что такая крыса, как вы, найдёт как ещё укусить! Вы ведь просто не можете принять то, что я лучше вас во всём! Нет! Вам обязательно всё сломать! Да ещё с собой полоумную железяку притащили!

— Ха-ха! Железяка — это я? Но взгляните на себя, Губерт! — Рильянди был очень рад этой встрече. — Опутаны проводами как цепями! Опять небось удрать решили, да? Ха-ха-ха, восхитительно!

— Идиоты, разумеется, да! — бессовестно рявкнул Губерт. — А какие у меня шансы в прямой конфронтации с этим? Ну вот с этим! — указал он в сторону окованного цепями Герхарда чудовища. — А всё это ваша властолюбивая сестрица, Тони! Но не думайте, что я сжалюсь и возьму вас с собой.

— Правда? А мы вас и спрашивать не будем. А-ха-ха! — Рильянди не стал дожидаться новых оскорблений и с дружелюбным видом выбил трубу, которая упала и придавила барона. — Вы арестованы и на этот раз от правосудия вам не уйти, господин барон.

— Какое правосудие?! — пища от напряжения, Губерт попытался спихнуть с себя железяку, но провода ему очень мешали. — Эта громадная гадина сейчас сотрёт полмира, и всё из-за вашей проклятой семейки, Тони!

Нашу пренеприятную беседу прервал взрыв снаружи. Через иллюминатор было видно, как Сеятель Бедствий вырывается из оков Герхарда, а затем ударил прямо во двор замка, откуда тянулись цепи. Этот удар разнёс половину того, что оставалось от центрального здания. Моё сердце вздрогнуло, а этот подлец Губерт начал криво усмехаться и сыпать оскорблениями.

— Хе-хе! — радовался он. — А вот и конец вашему дружку! Крушителю моих трудов! А скоро наступит и ваша очередь! А раз больше нету вашей ведьмы, но и некому за вас заступиться!

Я уже разворачивался, чтобы как следует врезать этому слизняку, но Рильянди опередил меня и схватил того за шкирку.

— Тони, я думаю, нам нужно остаться тут, — обратился ко мне капитан, весело сверля барона глазами… эм, в переносном смысле, на самом деле он так не умеет, наверное… но даже так это имело эффект. — А то вдруг нашим друзьям понадобиться помощь этой штуки, да? Вы же сможете управлять этим?

— Думаю да, — я задумался. — А если нет, мы заставим мерзавца нам помогать. А после я лично скину его в руки его лучших друзей — пиратов. Вот они будут рады.

— Великолепно! — очень обрадовался Рильядни. — Барон, ха-ха-ха, вы взяты на абордаж!

Я подключил волно-генератор к рации, чтобы разведать обстановку, но в эфире было тихо как на кладбище. Ветер был безумно страшным, даже наш гигантский трофей заскрипел под ним, а чудище так и продолжало плеваться заклятиями, перекрикивая гром. Тварь смотрела в небо и что-то сжимало в руке. Бьюсь об заклад, что это философский камень. Раньше он помещался в руках Марии, но теперь, о ужас, как он вырос… И я как-то понял, что этот монстр через тучи обращается к космосу. Он хотел повторить каменный дождь?! Тогда нам точно конец.

Я обернулся, Рильянди уже сковал барона в наручники, а тот самый шлем на нём не светился, а значит — был отключён. Я посмотрел в иллюминатор, битва вроде прекратилась. И с какого перепугу этот шибко умный тупица вообще её начал и припёрся сюда? Неужели и вправду дело в камне? Ну тогда шах и мат, барон. Выходит, я успел исправить хоть что-то. Не хочется и думать, сколько людей пострадало от этих его автоматонов, но теперь космическая глыба могла пришибить нас всех. Вдруг что-то с нашем трофеем столкнулось, и автоматон начал опасно крениться вправо. Мгновение, и он завалился набок. Благо, кабина была с гироскопом, и мы отделались только ушибами. И вот я обречённо смотрел на тёмное поле, последняя мысль была: нам конец.

Но вдалеке возникло что-то светлое. Я взял бинокль из рук капитана и всмотрелся. Это была герцогиня. Я не поверил глазам и даже протёр окуляры, но это была она. Она стояла на пике флагштока, что сохранился на руинах башни, и полностью вся была в огне. Рильянди заметил, что у нас ещё есть шансы, но я уже был скептично настроен и ожидал только лишь новые ненужные жертвы.

Яркий свет Пламенной Госпожи привлёк внимание Сеятеля Бедствий, и тот решил испытать её на прочность. Завязался бой. Юркая герцогиня мелькала словно маленькая птичка, не позволяя себя задеть, а вспышки огня говорили о том, что она огрызалась. Однако, и это не причиняло чудищу ощутимого вреда. И вот госпожа Анна пропускает удар великана наотмашь. Пылающая комета полетела в нашу сторону, и мы, связав барона, выбежали наружу. Нужно было спасать её. Падение Анны оставило стойкий огненный след, который кончался в маленьком озере поблизости.

Мы побежали туда. Рильянди прикрывал меня от ветра, а свет фонаря самой надёжной в мире марки освещал нам дорогу. И вот мы уже на берегу. Озеро кипело, горячий пар доходил и до нас и будто боролся с ледяным ветром. Было очень жарко и сыро.

И вот в клубах пара поднимается пламенный силуэт. Такой удар ей не помеха. Невозможно! Она испарила озеро! Невероятная, всепоглощающая мощь.

— Тони! — обеспокоенным тоном кричит она мне. — А я вас ищу! Анадель с ума сходит, пока вы тут своей пятой точкой рискуете. А ну, все в сторону! Покиньте лес!

— Вам его не одолеть, даже Арнвальдо не смог! — кричал я ей в ответ надрываясь. — Он само бедствие, он нам не по зубам!

— Он вмял его в пол! — гневно засмеялась она. — Превратил в современное искусство! Бедствие, я покажу ему бедствие ха! А вы, если жизнь дорога, валите отсюда, мне нужно подкрепится!

— Что простите?! — не понял я ничего.

— Тони, идёмте, — улыбаясь в жутком предвкушении большого события капитан взял меня под руку. — Кажется, сейчас что-то будет!

Мы побежали прочь. И я почувствовал спиной, как загорелся лес. Краем глаза я видел, как пламенное сияние герцогини становилось всё мощнее. В ночи это виделось особенно жутко. Кажется, я её понял. И вот ослепительная Пламенная Госпожа выходит из полыхающего леса на поляну, и смотреть на неё невозможно.

— Я покажу ему бедствие!!! — голос герцогини был громче грома. — Эй ты, мерзавец, твои часы сочтены! Узри Ригилийского Дракона — детище первого элементаля!

За нашими спинами полыхнуло таким жаром, с которым сравнится, разве что, только солнце. И вот она взмыла в небо, обратив ночь в день. Мгновение, и Ригилийский Дракон мчится в Повелителя бедствий. Это был сокрушающий удар. Чудовище, что стояло у истоков мира, взвыло от боли. Его правая рука, державшая философский камень, рухнула на землю. Но монстр вновь устоял. Однако, затем последовала целая серия молниеносных атак, пробивающих насквозь. Гигант пытался снова сбить герцогиню, но теперь она прожигала его, заставляя плоть его вскипать,

Этот невероятный бой длился две минуты, затем раздался мощнейший взрыв, и гигантские языки пламени окрасили всё вокруг в алые оттенки. Жар был такой мощи, что наша одежда обуглилась, хотя мы были в километре от схватки. Пламенная Госпожа воссияла как сверхновая звезда, испарив всё, что было в пределах её атаки. И вот слабый синий огонёк отвесно падает вниз, на землю.

Оставив капитана охранять пленного барона, я побежал к образовавшемуся от этой атаки кратеру. Дождь со снегом прекратились резко, завывание ураганов стихало. Земля под ногами была чёрной, выжженной. По дороге я видел, как стражники разрушенного замка и, о счастье, уцелевшего графа, вылезали из укрытий и бродили растерянно и недоумённо.

По пути мне встретился капитан Вакансон, у него на плече бы еле живой Герхард. Вместе мы поспешили в сторону, где совсем недавно грозный Карра-Миджара читал свои убойные заклинания, но теперь кроме запаха палёной чужеродной плоти тут от него не было ничего.

Дорогу нам освещал след от грандиозной вспышки, но вот наступал и рассвет. Мне показалось, что я спятил, ведь всё было так быстро. Но часы мои сообщали, что было уже шесть утра. Оставив Герхарда подбежавшим медикам, мы стали спускаться к центру кратера. Я очень надеялся, что она уцелела. Мыслей не было, горло пересохло.

Глава Тридцать первая Последствия и судьба инженера

Ригилийский дворец. Императрица Эвелина наконец-то дозвонилась до президента Армандии и сообщила ей подробности происходящего. Госпоже президенту очень не нравится факт пребывания ригилийских подданных в графстве Вакансон. Однако, её величество предельно вежливо постаралась объяснить ей все риски того, что может произойти без их вмешательства. Это далось ей непросто, но сам факт надвигающейся катастрофы очень помогает придти к согласию. Президент Армандии уже направила в графство особый отряд, однако, если ситуация ухудшится, она обещала принять дополнительные меры. Разговор правителей двух стран, в которых совсем недавно разгоралась взаимная враждебность, был закончен.

Но телефон не умолкал, во всех краях империи странно резкие природные возмущения разрушали привычную жизнь. За очень короткое время императрица отдала более сотни различных приказов, дабы империя смогла справиться с происходящем. И вот уже в её кабинет заходит её муж — его величество главнокомандующий.

— Дорогой, как там флот? — устало спросила Эвелина.

— Основная часть флота ушла в бухту Минострель. Гросс адмирал Умберто Карлос выделил резерв для помощи наземным подразделениям и гражданским. Также мы смогли вывести из Долины Вулканов уже более двух сот тысяч человек, но боюсь, что даже если это сейчас прекратиться, вулканы ещё нескоро заснут.

— Я поняла, за Долиной Вулканов нужно приглядывать… — императрицу очень беспокоила ещё одна новость. Значит так, Анна рванула в Армандию, не сиделось же ей на месте. Она ослушалась моего приказа! Ты можешь это представить?! А эти глазастые уже про это прознали. Инквизиция послала в графство Вакансон отряд, и кто их знает — за кем. А Генерал Хамелио прижат обстоятельствами. Я волнуюсь.

— Эвелина, ну ты же её знаешь. К тому же, там на месте Арнвальдо, его они точно не посмеют тронуть.

— Боюсь, его сил может не хватить. Да и она не в лучшей форме после битвы с некромантом… Вот что, прикажи готовить особую группу на случай провала и держи резерв на севере в полной готовности. Пусть эти охотники на ведьм только попробуют им навредить, тогда я свой гнев на них обрушу.

— Хорошо, ваше грозное сиятельство, будет исполнено. Но ты, главное, не волнуйся. Там далеко не слабаки, но если что, мы им поможем.

— Нам нельзя упустить философский камень! И меня не волнует, где он и кем был создан! Пусть с этим будет позже разбираться Орден Печати Объединения, им хотя бы доверять можно.

— Я всё понял и приму все возможные меры. И ещё, там астрономы засекли комету, Владислав уже на границе и работает над этим. Она в разы меньше той, но… лишь бы у него сил хватило.

— Какой же всё-таки ужас. Видимо, Карра-Миджара с тех давних пор ничего не забыл, и теперь он явно не остановится. Да помогут нам всевышние!

* * *

Закрывая лица влажными тряпками от удушающей гари, мы добрались до центра кратера. Я не буду описывать в деталях тот ужас, что мы наблюдали. Скажу лишь, что даже капитан Рильянди, который чуть позже нас нагнал, сильно удивился, забыв про свой вечный позитив. Ещё я ранее заметил странный высокий силуэт там внизу, этот некто там что-то искал, но его тёмные одеяния скрывали даже лицо. Заметив наше приближение, он скрылся непонятно куда. Но нам было не до него.

Последняя серия ударов Пламенной Госпожи не оставила Карре-Миджаре и шанса. Она доказала, что он — не единственное бедствие, она показала, но что способно раненное горем сердце огненного элементаля. И ярость её продолжала пылать, уничтожая остатки леса, вынуждая даже землю гореть. Этот кратер битвы был будто кратер вулкана, под лавой которого гибло всё вокруг. Но пострадала и сама герцогиня. Её способности напрямую зависели от её состояния, и такому пламени она отдала себя всю. Она… она обугленная лежала в центре.

Герхард не позволил себе долго лежать в отключке даже сейчас, когда сам был едва жив. Он встал и побежал, поскользил по склону кратера к герцогине, разогнал окруживших её медиков и начал алхимический ритуал, на какой только у него оставалось сил. Я удержал его от того, чтобы он этим не погубил себя, и предложил для ритуала свою кровь, если она вообще может помочь. Хоть какой-то ведь от меня должен быть толк! И что-то у моего друга всё же, наверное, получилось. Я… я раньше не видел у Герхарда таких слёз. Всё-таки, Анадель была права, и эти двое скромных в чувствах людей действительно горячо любили друг друга. Но почему всё должно раскрываться так? Это… несправедливо. Герхард корил себя за слабость.

Я читал в архивах об элементалях и их потомках. Кровный контракт мог дать безумную мощь, но требовал за это дань. Такая магия поглощает все жизненные силы или же забирает потомка элементаля целиком. Всё зависит от решимости, от чувств, от самоотдачи. И… это был второй вариант, наша Пламенная Героиня почти вся обратилась в уголь, дни такого человека сочтены, даже если это самый могущественный из людей. Нет такой медицины, которая смогла бы обратить это. А маг, который мог бы снять с неё хотя бы часть этой ужасной участи, и то — не без вреда для себя, он… его уже с нами нет. Я не знал никого, Герхард не знал никого, никакого великого целителя, который бы ждал нас где-то на высокой горе! Время таких людей в прошлом…

Вдалеке загудели трубы, это наконец-то запоздало пришёл на помощь президентский уланский полк, а вместе с ним и отряд генерала Хамелио. Нас эвакуировали в столицу Армандии, в одноимённый город, и разместили в гостинице Матурас. Герхарда и Анну определили в госпиталь, что был через две улицы.

Ну вот, теперь у меня есть время писать и спокойно рассказать обо всём. Это, наверное, был первый раз, когда я хотел ничего не помнить, а просто отдать свои вспоминания бумаге, и затем надолго забыться во сне. Я страшно напугал Анадель — я знаю. Я крошечный для таких событий — я знаю. Я не смог спасти мою сестру — я знаю это тоже. Весь мой план провалился, и я сам натворил бед. Да! Но кем бы я был, если бы не пытался?!

Я не знаю, как оправдать или хотя бы понять мою сестру. Я не узнавал её тогда, будто она перестала быть собой, в конце концов. Я увидел достаточно, но сердце не успокоить, оно всё равно не верит. Я не знаю…

И мы потеряли Арнвальдо. И почему только теперь я понял, что солнц как и лун у нас было два? Мир потускнел с этой утратой. Но как и кардинал Пьяджи он ушёл героем, постарался изо всех сил. Ну почему эти маги такие? А про жертвы на поле боя я вообще молчу…

И ещё свежие газеты, я кое-что запишу сюда, воспоминания о описанном там, чтобы всё же заснуть. Девяносто миллионов человек пострадало от ярости Сеятеля Бедствий — есть пропавшие без вести, есть те, кто лишился домов. На счастье, Краун-Вель пострадал не сильно, новой столице расположение было выбрано мудро. А вот старая столица в Долине Вулканов полностью исчезла под застывшей магмой. Благодаря армии и скорой эвакуации, жертв было немного, но имущество в большей степени утрачено навсегда. А что про дядю? Как его виноградники?

Часть прибрежной Армадии ещё долго будет затоплена, а несколько островов на Эльнау и вовсе ушли под воду полностью. Тонны уничтоженного урожая, нарушена путевая инфраструктура — и это ещё малая часть всего.

Но нужно как то позвонить Анадель, а затем всё обдумать и как следует выспаться. Мы тут всё равно пробудем какое-то время.

Двадцатое ноября. Погода отвратительная, такое впечатление, что эта сплошная сырость — последняя гадость Сеятеля Бедствий. Возможно, что это так и есть. Хорошо только то, что после утомительных часов допроса и разбирательств местные власти всё же отпустили меня домой. А вот с моими друзьями всё очень грустно. В реанимации герцогиня ненадолго пришла в сознание, что само по себе чудо, да ещё при этом Герхард наконец ей открылся. Искренность перед угрозой смерти — это, конечно, прекрасно, но зачем же надо было так долго тянуть? В общем, оба мы дураки — что мой друг, что я.

Также граф Вакансон помог докторам стабилизировать состояние Мировской. Не удивлюсь, если такие знания он получил в опытах над философским камнем. Ведь элементали тоже своего рода особо ёмкие хранители магии. Но даже так граф смог дать герцогине лишь ещё немного времени. С особой осторожностью её и Герхарда перевезли на «Дух Приключений», капитан Рильянди вызвался доставить нас домой самым надёжным курсом.

Герхард же, этот самозабвенный алхимик, будто бы после всех потрясений потерял цель в жизни. Очень подавленный, он почти не идёт ни с кем на контакт. И я всё ещё опасаюсь, что он всё же попытается пожертвовать собой, чтобы спасти Анну. Но даже мне понятно, что в таком состоянии он ничего не сможет сделать. Будет сложнее, когда он начнёт идти на поправку. С него станется…

Но была ещё одна паршивая новость. Ну нет в этом мире более скользкого подлеца, чем барон Фридрих Губерт! Он скрылся и сумел избежать наказания. Снова! Надо было Рильянди его в трубу запихнуть и её концы сдавить. Стража замка Вакансон пострадала от его автоматонов, и это уже нельзя было замять. Но Фридрих Губерт чертовски богат, а система правосудия Армандии не надёжна, что, впрочем, после истории с Вергоном и не удивительно. Да уж, а ведь начавший всё это чокнутой колдун так и сидит в Чёрном Зеркале и, наверное, довольно ржёт над всеми нами. Мерзавец ведь добился своего даже будучи взаперти.

О хорошем. Смирившись с мерзкой непогодой я успел перед отправкой прогуляться по столичным улицам. Было приятно вспоминать, как ранее я тут бывал в одной из своих научных поездок. Ненадолго вернулся в прошлую жизнь будто. Город очень красивый, в строгом готическим стиле второго поколения, напоминающий мне наш Краун-Вель. И будто бы этот непрерывный дождь со снегом даже делал его лучше. К счастью столица Армандии пострадала не сильно, лишь затопило часть её каналов и первые этажи домов в низинах. Но вот большинство столичного транспорта встало, ведь он работал на электричестве, использование которого при таком потопе было опасным. Иронично, неоглядное стремление к прогрессу возымело последствия.

В ближайший уцелевший порт мы добрались по Генеральному каналу, который спас часть прибрежных городков от затопления. И вот из маленького и уютного городка Марис, наполовину забранного волнами, мы на «Духе Приключений» отправляемся домой. И это долгий путь, больше никакой «стремительной магии» и «особых течений», не с такими пассажирами. Хотя, Рильянди обещал что-то придумать, чтобы доставить их побыстрее.

Дорогой мой друг, который до сих пор со мной. Я надеюсь, что ни ты, ни твоя семья не пострадали в этой катастрофе. А если иначе, то приношу вам свои извинения, я старался, как мог. Жизнь — она очень сложная штука, когда мы её не понимаем. А я сейчас не понимаю ничего. Кроме одного: ничто не может гарантировать полную безопасность. Ага, давайте вместе со мной параноить. Но нет. Нет! Это не значит, что можно на всё наплевать, у каждого есть голова на плечах и мотор в груди! И пока они целы, и пока они дружны, можно справиться со всякой судьбой. Берегите же баланс между этими двумя сокровищами, иначе путь ваш кончится тупиком или обрывом. А я вот увлёкся и пока в тупике, но карабкаться ещё могу. Мне есть, к кому возвращаться и кем дорожить, как, надеюсь, и вам. Ваш покорный слуга Тони Монтемарно и… спасибо. Но я не прощаюсь, я надеюсь, что будет ещё мне вам что рассказать.

Дом милый дом

Второе декабря. Я дома. Анадель была очень рада меня видеть, и я отделался лишь лёгкими тумаками, хотя она могла меня за такой обман и самой толстой книгой из архивов приложить, страниц эдак на две тысячи. Первым делом моя любовь забрала у меня мои записи и читала их… вся в слезах.

Она же рассказала мне, что случилось в империи. Я и сам видел разруху и хаос по пути домой, но меня потрясла новость о том, от чего тогда госпожа герцогиня спасла нашу страну. Она успела прервать жуткое заклинание Карры-Миджары, его обращение к небу, стянувшее с орбиты метеор — малый спутник из ближнего космоса. А Владислав Молниеносный отдал очень много сил, чтобы увести эту смертоносную глыбу в сторону. Не успей герцогиня вовремя, и не знаю уж, смог ли бы император Симбирии тягаться с волей Повелителя Бедствий.

Да уж, а этот день, пожалуй, самый спокойный за последнее время. Мне было тяжело снова солгать родителям о Марии. Но как иначе, а? Я лишь рассказал им, что она пропала без вести во время своего путешествия в Армандию. Подробности тут ни к чему. Да, я дал им надежду на её возвращение, ложную надежду, и возможно это даже хуже, ведь я сам не думаю, что удар Арнвавльдо оставил ей хоть какой-то шанс. И что бы я ни думал о правительстве Армандии, нужно отдать им должное. В газеты попала лишь фамилия Маеров, за которыми теперь по всему миру ведётся охота. И я не думаю, что хоть кто-то из них теперь сможет отбрехаться, что он тут ни при чём…

Сам же зачинщик всех бед по-прежнему пребывает в осколках Чёрного Зеркала, которое хранится в месте, что охраняется гораздо надёжнее, чем я могу представить. И никуда этого гада депортировать не будут, власти Армандии притворились, будто этого требования и не было даже. Ну им же лучше.

Ещё до меня дошла новость, что граф Вакансон воссоединился с семьёй и пожертвовал почти всё своё состояние на восстановление домов жителей графства, однако замок Вакансон теперь навсегда в руинах. И здесь вопрос не только в деньгах, для его строительства далёкие предки графа применяли магию. И вот великий памятник королевского прошлого Армандии буквально растоптан. Мда уж…

А я вновь поселился в архивах, собираю документы для нового епископа, который должен занять место преподобного Арнвальдо. Его святейшество Мировский Анторио Гривальди — один из немногих оставшихся в семейной ветви Мировских. Он принял мою кандидатуру, и на этот раз я буду следовать чётким и строгим правилам. Я больше не позволю себе такое безрассудство… тем более сейчас, когда я скоро стану отцом.

Десятое декабря. Герхард сбежал из госпиталя. Говорят, он обезумел, вся его палата расписана символами. Я как раз приходил навестить друга, а тут такое. Снова он за своё! Герцогиня в тяжёлом состоянии, в сознание приходит лишь изредка. Лекарство найти не удалось. Видимо, у Герхарда теперь есть новая цель, настоящее помешательство, что так-то ему свойственно. Но даже не знаю, очевидно, что мой друг в отчаянии.

За эту неделю я сошёлся со своим новым начальством. Пусть его святейшество Анторио не вызывал такого впечатления, как это делал Арнвальдо, однако был крайне эрудирован. Он чаще просит меня что-то найти в архивах, чем что-либо прятать там, а раньше было иначе. Похоже, он тоже старался разобраться во всех этих тайнах Ордена Печати, как это делал я. С новым епископом мы о многом могли поговорить, и о философском камне тоже. Тот, к слову, так и не был найден. Его святейшество предположил, что выкрасть камень с места сражения могли только двое. Либо это барон Фридрих Губерт, но об этом слизняке я уже достаточно тут написал, хватит с меня. Либо это сделал лорд Авариус Чёрное Зеркало — наставник моего друга Герхарда, что было уже намного любопытнее. Возникать в неожиданных местах и исчезать внезапно Герхард наверняка учился у него. А у самого лорда Авариуса фокусов уж точно побольше будет. Хотя его святейшество сообщил мне, что лорд Авариус значительно ослаб, и такие перемещения даются ему непросто. Магия Парящего Континента постепенно тает, а с ней и силы его последнего жителя.

Но вот если камень, напившийся силой душ миллионов, угодил Чёрному Зеркалу в руки, то дальнейшие действия этого человека предугадать уже сложно. Он последний из первого состава рыцарей ордена Печати Объединения, и сделать с такой силой он может ну вообще всё что угодно. И оттого, что он сам уже как личность крайне закрытый, мотивы его никому не ясны. Но единственное, что приходит епископу в голову: лорд Авариус может попытаться исправить давние ошибки и изменить судьбу Парящего Континента. Но опасно ли это? Безусловно, это может быть опасно.

И не одна ли эта из причин, почему Герхард исчез? К тому же, его святейшество предположил, добыть этот камень Герхарду приказали с самого верха, то есть — это было повеление императрицы. Но опасно ли будет держать эту жуткую штуку здесь? Ох, какое счастье, что решать это не мне.

Но как бы я за друга не переживал, у меня есть и свои дела тоже. Как я уже говорил, я скоро стану отцом. Ну нельзя же всё оставлять на себя и надеяться на здоровую старость, верно? Да, у меня уже есть много учеников, но нужны и те, кому я смогу передать своё наследие и самые сокровенные знания. А таких я уже тут постепенно набираюсь, да…

Ох, как же я воодушевлён этим — и слов найти не могу! Это по-настоящему для меня новая жизнь, и я чувствую, что она для меня даже дороже всех моих приключений. Да нет, наверняка это будет приключение новое. Семейка же у меня ещё та. Да, и к слову, благодаря этой новости мои родители наконец смогли отвлечься от тревог по Марии. И если бы не слуги в особняке, то они бы уже обхаживали мою милую жёнушку, не давая ей ступить и шагу. Уж поверьте мне! И, возможно, наш дом ждёт даже двойня, ну или это просто уж очень активный ребёнок. Правда, девочка или мальчик — пока не ясно, так что время делать ставки. Семейный доктор Альмут бывал у нас на днях и уже рассказал, что и как делать будет нужно… и я немного в шоке от грядущих обязанностей, но дворецкий Джулиан обещал мне совет и помощь. Дворецкие — они мастера на все руки, мда…

И пока обо всём этом знает лишь самый близкий круг приближённых. Не хочу я всё сглазить, а то с меня станется. Позже я может и напишу что-то об этом здесь. Но моей радости нет предела.

Восемнадцатое декабря. Герхард вернулся! Будто рыцарь на пегасе он объявился во дворе госпиталя. Хотя, почему «будто»? Невероятно довольный, даже счастливый и с тем ужасно тревожный мой друг вернулся с трофеем. Герхард беседовал с его святейшеством Анторио, и ему позволили немыслимое. Епископ поделился со мной, что сама императрица Эвеилина одобрила план моего друга. Критическому повреждению требовалось радикальное исцеление. И философский камень, тем что от него осталось стал этим лекарством. Ритуал провели ещё вчера за закрытыми дверями Краунвельского дворца. И более того, с помощью камня герцогиня восстановила хотя бы часть магической мощи. Последний козырь этого мира исцелился орудием, призванным этот мир уничтожить. И я не могу придумать лучшего применения той силе, которую этот камень пожрал. Сам же артефакт теперь надёжно спрятан, и я надеюсь, что никогда не узнаю — где.

Скоро время праздников, и наконец-то есть повод для чистого счастья. Радостный Герхард посещал нас сегодня, и даже пожаловался мне, что я моего друга в кое-чём обогнал. А раньше мы почти не общались так долго.

Ну что же, Герхард. Мой друг пережил ужасное потрясение, изменившее его отношение к чувствам. И пусть я больше замечаю за ним истерию и ещё какие-то странности, но хочу быть уверен, что это о себе наконец заявили травмы прошлого. Не то, чтобы это хорошо, но раньше было намного хуже. Но рядом с Анной Мировской, нашей Пламенной Госпожой мой друг наверняка с собой справится. Другого ему, хе-хе, не позволят. Они созданы друг для друга — красно-чёрное пламя, оберегающее наш мир.

Дорогой мой друг, который до сих пор со мной. Ну что мне ещё тебе сказать?

Двадцатое января. 1917-й год.

Ну вот и новый год, и новые дела. Из новостей. Наша Пламенная Госпожа наконец-то выписалась из больницы, и я уже получил от неё суровый втык за своё поведение. Я это заслужил. Хотя, она будто бы стала относиться ко мне чуточку мягче. Возможно, Герхард рассказал ей, чью кровь он использовал тогда. Но, очевидно, что злоупотреблять этим не стоит.

На днях в соборе святого Алдии прошло прощание с его первосвященством Арнвальдо Геторе. Я горд тем, что лично знал этого замечательного человека, многократно оказавшего мне и всему миру неоценимую помощь. На церемонию пришли представители пятнадцати государств. А мы с Анадель удостоились чести произнести прощальную речь, которых было множество.

Позже была аудиенция у самой императрицы Эвелины и его величества главнокомандующего. Там же, во дворце, мне и ряду лиц в торжественной обстановке вручили награды. Со мной в строю был и генерал Хамелио, с которым я познакомился на приёме), и сам доблестный и вечно позитивный капитан Рильянди. Орден за заслуги перед отечеством. Ещё один полагался Герхарду, но из-за специфики его работы орден будет вручён за закрытыми дверями. Совсем всё я расписывать не стану (горько научен), скажу только по существу.

Дни теперь насыщенные, и я не чувствую той тяжести, как тогда. Наконец-то всё возвращается на круги своя. А Герхард наконец-то заявил о своих чувствах герцогине в открытую. Я попросил его святейшество добыть для моего друга такие же серебряные билеты на горячие источники, которые нам с Анадель сам Герхард вручил когда-то. Вот же он дубина, не сообразил тогда, что это было ему от Анны приглашение, хах. И надо ли говорить, что герцогиня была в восторге от такого предложения? У них наметился значимый прорыв. Надеюсь, что и о их союзе я скоро смогу услышать.

Сейчас же мы с дворецким Джулианом заняты разбором бумаг, а к вечеру поспешу в крытую оранжерею, там механизм крыши вышел из строя. Анадель волнуется.

Дорогой мой друг, который до сих пор со мной. Как оказалось, домашняя суета приятна. И признаться, так сидеть за дневником по вечерам и тем более ночью я уже не могу. Иначе не смогу выспаться, а впереди мой путь становления отцом. А уж тогда и времени для сна, пожалуй что, почти и не будет. И даже особняк перестал давать мне спящую бумагу, которую после всех кризисов и купить-то уже невозможно. Места почти не осталось. А вот текста скопилось много.

И о небо, как же у меня много записей! Мне с моими заботами и занятостью понадобится не один год, чтобы это собрать и скомпоновать. Если ещё будет что-то поворотное я, конечно, постараюсь это уместить. Пока.

Одиннадцатое марта. Да, прошло много времени, но для записей появился повод! Замечательный повод. Ковальский Герхард Леонхард и Анна Мировская заявили, что готовы обручиться! А это значит, что настало время любви и как раз на начало весны.

Анадель, моя дорогая, она проводит большую часть дня в саду и готовится к сезону цветов. Она хочет вырастить самый пышный букет для наших друзей. И всё-таки она была права, она ещё тогда видела между ними искру, способную изменить всё. Церемония должна пройти семнадцатого апреля.

Нужно многое приготовить и многое сделать. Мы с Анадель решили выделить целый день, чтобы придумать подарок. Намеренны сделать что-нибудь оригинальное, сделанное своими руками. Лёгкий ветерок и запах молодой весны воцарился в поместье. Как же я всему этому рад.

Двенадцатое марта. Совсем нет времени писать. Помогал Герхарду в новом проекте. Ему понадобился ещё один автоматон в дополнение к его сове. Работы много, а ещё нужно съездить к Иоганну, у него появилось дельное предложение. Но вроде на этот раз без особых авантюр.

* * *

Написанное неясно кем и когда

Парящий Континент, хрустальный город Паттей, зал под Небесным Замком. Протокол собрания Шести Масок за Ромбическим Столом.

— Так что там произошло в графстве Вакансон, а то я уже стала переживать, — говорит Синяя Маска.

— Всё прошло не очень гладко. Однако, как я слышал, они справились, — говорит Красная Маска.

— Говорят, Арнвальдо провёл свой последний бой. Как-то странно вышло, вы не находите? Он распался на лучи света, разве такое бывает? И кто же займёт его место? — говорит Синяя Маска.

— Почему странно? По-моему, всё логично. Свет не есть существенная преграда для Повелителя Бедствий. Арнвальдо сделал всё, что было в его силах. А его место явно пустым не будет, говорят, последний мужчина из семьи Мировских заступит на пост, на всё воля императорского двора, — говорит Жёлтая Маска.

— Говорят, его ученица смогла преодолеть все разумные пределы. Нам следует волноваться? Не припомню такой мощи раньше. Я был уверен, что Карра-Миджара будет остановлен дуэтом Небесного Города, — говорит Чёрная Маска.

— Не нужно волноваться. Она достигла той формы, что была в ней заложена. А что касается Серебра и Золота, их время ещё будет. Они, в отличие от людей, не стареют. Случилось то, что случилось. Нужно радоваться, что именно люди смогли остановить эту катастрофу, — говорит Жёлтая Маска.

— А что там камень? Правильно ли было отдавать его в руки того алхимика? Я правильно понимаю: Авариус решил сам его отдать? Как же он отказался от своих амбиций? Это же был его последний шанс, — говорит Красная Маска.

— Лорд Чёрное Зеркало был слеп. Он думал, что сможет контролировать философский камень в своём-то состоянии. Но тот алхимик, он смог наставить своего учителя на путь истинный. В противном случае Авариус лишился бы единственного, кто в него верит, — говорит Чёрная Маска.

— Вот как? Меня интересует ещё один момент, что там случилось с той колдуньей, она же впитала в себя столько душ. Могла ли она пережить атаку Арнвальдо? — говорит Белая Маска.

— Не знаю. После такого столь тёмная сущность вряд ли могла бы уцелеть, — говорит Жёлтая Маска.

— Но мы же знаем, что подобный случай был. Да, всего раз, но был. Мы помним те времена. Ну да ладно, возможно, я просто чего-то не знаю. А её брат, Тони Монтемарно, он разве не получит её силы в случае её гибели? — говорит Белая Маска.

— Возможно, тут вы правы, такое вполне может быть. Такое мы тоже помним, прямое доказательство этому — внук Маера Делаграса, который ныне за решёткой, — говорит Зелёная Маска.

— Очень интересно… Я думаю, за ним надо присматривать, — говорит Чёрная Маска.

— А я думаю, не стоит. Вы не видите главного: у него семья, и он совсем не похож на свою сестру. И тем более на Маера, — говорит Белая Маска.

— Согласен. Сейчас он безопасен, хоть и был на первых планах. Я распоряжусь, и для вашего спокойствия за ним присмотрят, — говорит Жёлтая Маска.

— А что же тот техно-барон? Ему удалось уйти, это не хорошо! Мы не знаем его истинных мотивов, с этим нужно что-то делать! Он же может опять укрыться и действовать только через пиратских баронов, — говорит Зелёная Маска.

— Я думаю, за ним есть, кому присмотреть. Не нужно так волноваться. Пиратские бароны, на сколько мне известно, не присягали ему на верность. Думаю, Глюк разберётся с ним, также как и с Бабинкой, — говорит Красная Маска.

— Так значит, мир в безопасности, или это только иллюзия? Как по мне, они все слишком слабы и наивны, — говорит Синяя Маска.

— Ну если это иллюзия, вы можете себя ущипнуть. Мы с вами тоже допускали ошибки. Ошибки — это всего лишь путь, которые проходит каждый, кто старается. Тут нет ничего такого, — говорит Зелёная Маска.

— Я полагаю, камень должен быть не укрыт, а ещё лучше, уничтожен. Такая сила, хоть и в остатке, очень опасна, — Синяя Маска.

— Уничтожить то, во что было вложено столько жертв? Это же расточительно и может обесценить все эти жертвы! Его нужно строго хранить, у мира есть инструменты для этого! Тем более, он ещё может послужить ордену и миру во благо! — говорит Чёрная Маска.

— Я согласен, нужно быть более прагматичным. Предлагаю голосовать, — говорит Белая Маска.

Результат голосования: четыре голоса за охрану, один за уничтожение, один воздержался.

— Хорошо, если будут другие мнения, мы позже их обсудим, — говорит Жёлтая Маска.

— Ладно, пора расходиться, у каждого из нас много дел, — говорит Чёрная Маска.

* * *

Воспоминания Арнвальдо

Когда-то очень давно, чуть более ста лет назад, когда я был, пожалуй, в рассвете сил, когда небеса были наполнены смрадом людской злости и непонимания… Тогда шла, вероятно, самая кровопролитная война, так же известная как Дрожь Небес, времена, когда инквизиция пошла по самому резкому пути.

Кто тогда начал эту войну, и сейчас трудно сказать. По-первости нам казалось, что маги и колдуны озлобились на весь мир, и не желая уступать пантеон первых, начали действовать. Мне пришлось многое пережить, чтобы понять, что виноваты были обе стороны. Я не знаю, должен ли я извинятся за свои поступки, что делал тогда, но покаяться точно стоит. Десять лет гонений и борьбы. Род Вергонов был силён и возглавлял анклав сопротивления.

Я в те времена был третьим инквизитором при преподобном Эрхе Гарнуа. Наша цель была ясна — сдерживать толпы обезумевших магов, некромантов и полудемонов. Всё это началось в королевстве Алция, что до сих пор не восстановилось после тех лет. Там управлял мыслями людей род Гайлеров, во главе которых был верховный владыка вампирской церкви Влад Гайлер. Он был одержим чистотой своего рода, который, несмотря на все наши усилия, был очень велик. Он вступил с родом Вергонов в коалицию, и они подняли мятеж, который разошёлся по всей земле. Пожалуй, только Симбирская империя обошла это всё стороной. Закрытость северных земель позволила ей укрыться за хребтом и выжидать.

В те времена, когда я был лидером отряда, у меня появился молодой ученик Аберио. Его семья пала от рук жаждущих крови, и я взял молодого человека с горящими глазами к себе в приход. С тех пор он был со мной на всех важных мероприятиях и битвах. Его особая способность очень пригодилась нам тогда. Я до сих пор не отгадал, откуда у него появилась способность покидать своё тело и странствовать в виде духа. Наверное, об этом может знать только Бог Луны и его забытый культ, ибо в других писаниях об этом вообще ни слова.

Нас было шестеро:

— Первый был Князь Владимир Молниеносный (сейчас по легендам известен как сама скорость, опережающая время). Он оказался нейтральным и в боях не участвовал, но был позже посредником в мирных делах, и потом наши страны стали союзниками.

— Второй был лорд Авариус Чёрное Зеркало (правая рука повелителя Парящего Континента, владыки Арборо Мироро) Несчастный человек, что утонул бы в безумии, если бы у него не появилась цель. Нам удалось склонить его на сторону спасения этого мира.

— Третий — Карл Мандрагор, военачальник Дрезденской империи (известный по легендам как Рассекающий ветер).

— Четвёртый — святейший рыцарь Арнвальдо Геторе (ваш покорный слуга).

— Пятый — лорд Вергон Делаграс-Люциус де Альазирад — верховный инквизитор Собора Очищения в королевстве Армандия (также ранее известен как Владыка Теней). Он был, пожалуй, самым близким мне товарищем из остальных. Он был близок мне по духу, рождённый от полудемона, но на стороне человечества. Правда, как я понял, природа взяла своё.

— Шестая — госпожа Шень Луань Ди — верховный алхимик Гамальгамского королевства (так же известная как Госпожа Роз). Тоже хороший человек, она одна из первых поддержала мои поздние решения по завершению конфликта.

Орден Печати Объединения, так мы себя называли. Почти у каждого был один или пара учеников. Когда Аберио исполнилось девятнадцать, я представил его ордену, и он за заслуги и смелость в боях стал его частью.

Зачем я всё это решил написать…? Скорее, для того, чтобы новые поколения не допускали наших ошибок. Вы спросите: каких ошибок? А я отвечу. Да, они были, только поняли мы это поздно. Я стал подозревать за Вергоном неладное и в будущем раскрыл его, как мне показалось, предательство. Их связь с верховным вампиром поразила меня как сонный паралич… и это на девятый год кровавых гонений.

Я думал, что он заодно с ним и желает воссоздать из крови павших великий артефакт — философский камень. Вергон был очень близок к завершению дела, это бы помогло ему взять под контроль всех полудемонов.

Но, как оказалось, он направил свой гнев… нет, не на людей, а на вампиров и тех, кто за ними стоит. Но это не был шаг искупления, ибо он не щадил никого. В тот момент я и задумался, если те, против кого мы воюем, борются против друг друга… то кто же истинный зачинщик?

Кровавый лорд жаждал заполучить камень, что рос в запретном саду Вергона. И я решил положить этому конец. Я думал, что если уничтожу камень, то лишу соблазна своего коллегу, а Влад Гайлер потеряет опасную цель вожделения и отступит. Но я опоздал. Вергон сам расправился с Владом, а позже взялся за всех хоть немного причастных. Ему нужно было больше крови, чем мог себе позволить сам кровавый лорд, камень должен был напитаться.

Аберио как раз было двадцать лет, и он уже был уверенным рыцарем нашей Ригилийской церкви, и на тот самый поход в Армандию он отправился со мной.

К нам пришёл на выручку Карл Мандрагор. Дрезденская империя была в руинах, и когда он начал подозревать неладное в наших кругах, я просто не смог сдержаться и рассказал ему всё. Карл был могучим воином с силой, данной самим элементалем воздуха. Он был, пожалуй, третьим по силе в нашем ордене. Под звон одинокого колокола Часовни Очищения мы сразились с Вергоном.

Забавно и грустно, победив его, я думал, что положу конец войне, но на самом деле тот год был самым кровавым… Потеряв своего оппонента и товарища, увидев, что конфликт будет идти ещё полгода, я многое понял. Может Вергон и был злом, но только его частью, а не абсолютом. Ведь на кровавый поход на Алцию, куда вторглись его отряды, повлияли мы сами общими усилиями… Мы поддались страху как и обычные люди.

Мы не стали разбираться, а просто решили ударить того, кто замахнулся палкой… Даже не подумав, что они это делали из-за страха того, что их всё меньше на земле. Гнусные лорды воспользовались этим, и, утопив в крови род людской и род иных, они воздвигали себя в этом мире. В те годы мы лишились очень многого: человечности, мудрости, целых народностей, редких видов животных… И всё это из-за нашего страха.

Позже сын и внук Вергона станут нашими врагами, и даже после того, как Карл Багровый Опал огласил примирение, род Вергонов под их управлением ещё долго будет нам мстить за непонимание.

Буду ли я оправдывать Вергона в его стремлении «очистить» всех и получить камень? Нет! Но на будущие я буду смотреть дальше своего носа. Мы не должны допустить нового страха в обществе. Карл на своём примере показал, как нужно уживаться с другими, обычный человек женился на гиганте.

Преподобный, что был у руля инквизиции, пал от рук второго инквизитора. Его звали Орто Граджу, он был простым человеком, но жил тайно с ведьмой из клана Багровых Корней, которая всё же попала под руку инквизиции, хоть, и как сейчас известно, не сделала ничего очерняющего.

Император запер Орто Граджу в дальний угол в Неточных Землях и не дал его на растерзание толпе. После чего, под самый конец, я стал первым светлейшим…

Мы с моим учеником поняли всё… он был славным рыцарем. Узнав правду, он был в печали не меньше моего. Его сила была на пике, а дело инквизиции больше не могло продолжаться в том же ключе. Он посвятил много лет удержанию своей неистовой силы, чтобы заставить её покориться своим новым чувствам. Человек, что сокрушал орды противников, осознал, что противник везде. Следующие тридцать лет ему дались с большим трудом. По их прошествии он сам высказал дельную мысль, которую подержал император. Возвести людей науки до уровня людей необычайных, вверить им защиту обеих сторон и наведение порядка. Люди с трудом теперь доверяли нам, инквизиция замарала себя. Только алхимики смогли вновь вернуть нам облик защитников мира. Ещё столько предстоит пройти, надеюсь… я не собьюсь с пути добродетели… снова.

Шень Луань Ди

Десять лет наша земля в агонии страдала от больных страхов безумцев, мы были слепыми исполнителями, что следовали как и общему давлению, так и собственной глупости. Десять лет… тяжёлые десять лет ещё так близки и холодят мою спину, что я боюсь обернуться. Те времена ещё рядом, ведь раны моей дорогой Линь не успели зажить после этих долгих битв. И всё ещё я отчётливо помню то первое собрание старейшин…

Нас тогда созвал владыка Вергон, он объявил о новой напасти, следы которой были у всех на виду. И тогда было принято решение: четыре голоса за, один против, а Авариус и вовсе воздержался. С того момента наша Гамальгама вступила в тяжёлую войну… в войну с самой собой… Вся надежда была на небесное орудие — «Обсидианового Воина», но последние пять он лет не подавал признаков жизни.

Дядя Ло послал за единственным, кто может чинить таких автоматонов, за загадочным мастером Шингауром. А пока нам приходилось справляется самим, ведь мастер не смог появится у нас даже по окончанию конфликта. Я слышала, возвращаясь после плавания в Дрезденскую империю он пропал без вести, его искали больше года, но безрезультатно.

Пока Армандия воевала с королевством Алция, мы с моей ученицей Линь отстаивали целостность нашего королевства. Эль-Нау трещало по швам. Зивилия в очередной раз развязала конфликт на малых островах, и мы, помимо погони за ведьмами, уткнулись в соседский двор. Родина морских драконов поддалась искушению зивильского царя Айдо. Трат, маленький независимый остров, был втянут в эту ужасную войну и стёрт с лица земли. Грансакс, морской дракон, мой добрый друг… он попытался остановить вторжение в умы сородичей. Но в природе ящеров так велика тяга к богатствам, что они не смогли отказать щедрому царю. Так целый вид практически вымер.

Сейчас мы стараемся собрать редких выживших и отправить их на новые земли, что возникли на океанических вулканах. Дядя Ло говорит, что туда мало кто доберётся из ныне живущих, а для драконидов там будет тихое место. И даже соседство с вулканом будет не так опасно, как жестокость столь стремительного мира.

Арнвальдо говорил, что Вергон защитник. Но что я вижу! Он подлец и предатель. Сам будучи неземным он… он изводит и своих, и простых людей, что встали на его кровавом пути.

Я ведь поддержала изначальное решение… что же меня заставляло продолжать все те четыре года?

Наверное, те противники, что были у меня на пути, они и так были врагами королевства… Но мой взор всё чаше падал на Ригилийскую империю, откуда к нам бежали многие волшебники и заклинатели. У нас им было… не то чтобы лучше, но заключение и работа всё же были лучше смерти.

Так я думала недолго. Благодаря моей ученице, я смогла посмотреть на мир по-другому. И я так рада, что сразив Вергона, Арнвальдо пошёл на примирительный курс. Позже я с ним оговорила, что часть беженцев может остаться у нас, и мы будем за ними приглядывать на Обсидиановых Островах.

Дядя Ло вместе с Обсидиановым Воином отправился на Чёрные Земли и возглавил там колонию беженцев — там им будет поспокойнее, а как всё уляжется, они смогут вернуться. Дядя писал что он вернётся, а Воина оставит там.

Я надеюсь, что все эти годы в крови и страданиях научат завтрашний мир…. и люди смогут вернутся к прежнему укладу, когда все друг друга понимали. Плевать, что говорит Арнвальдо, пусть он и старший, но Лорд Вергон Делаграс-Люциус де Альазирад, чтоб его… наш враг, как и его клика.

Я должна отправится в Алцию с миссией мира. Моя же ученица останется тут и поможет восстановить наше терзаемое королевство.

___

Но Шень Луань Ди так и не вернулась из того похода…

Карл Мандрагор

Чёрные колдуны и прочая нечисть давно уже мозолили глаз. Но признаюсь, я и не думал, что всё дойдёт до таких мер. Решение принято, и нам был дан карт-бланш. Не все участвовали в этом, но возможно, что это и к лучшему. Гаймери и вовсе не явилась и не предложила своего кандидата для переговоров. Симбирцы тоже ушли в тень. Но осуждать их я не буду, у меня своей работы хватает. Проблема есть, и я её решаю насколько могу. Но в душе, конечно, это всё странно, ведь я сам не то, чтобы из простых людей, а теперь выходит, что я враг и тем, и этим.

Я стараюсь избегать лишних потерь насколько это возможно.

Дрезденская империя уже не в первый раз с этим сталкивается, но вот делает это консолидировано впервые и на два фронта к тому же…

Сначала ригилийцы рвутся через наши воды, теперь, видите ли, Арнвальдо у нас защитник, хотя, насколько я помню, он давал добро на прорыв наших морских укреплений. Пираты и каперы с Горячих Земель итак норовят занять наши Слезоточивые Острова, а тут ещё и колдуны, понимаешь, решили тёмную устроить.

Сегодня поворотный день. Арнвальдо долго втирался ко мне в доверие, и тут я узнаю, что наш главный вредитель — его друг. Я не удивлён… Сначала Вергон нападает на Алцию, потом он создаёт камень, а теперь Арнвальдо просит помочь. Видать, не удержал своего коллегу и теперь боится.

В любом случае, я побываю в Армандии. Арнвальдо будет мне должен за этот поход, ведь устрани мы Вергона, он станет главным в нашем ордене. А мне нужны будут ответы. Кто знает, во что ещё нас втянут дальше. Я пошёл в этот «кружок», чтобы защитить свою страну. Если окажется, что я буду прав насчёт этих двоих, то мне придётся действовать на опережение.

Молниеносный хоть и не стал в это ввязываться, но благодаря ему мы смогли увидеть мастера Шингаура, который сможет починить нашего небесного воина Ганса, Латунного Стража.

Шингаур — наша последняя надежда, ведь последний с небесного континента — Авариус, как я понял, ни черта не смыслит в технике. Этот чокнутый уткнулся в свои зеркала и надеется нашими силами восстановить то, что сам и разрушил.

Как только Ганс встанет в строй, я буду спокойнее, ведь он то будущие, что я вижу в военном деле. Надеюсь, мой план сработает, и мой знакомый, Дункан, сможет воссоздать их, так наших ребят сможем больше сберечь.

А сейчас к делу. Разберёмся с Вергоном, и можно будет разворачиваться по полной.

_____

Но Карл не вернулся из того похода. Он пал от рук правой руки Вергона, Вакансона Литуро.

Князь Молниеносный

Я так и думал, что Вергон затеял всё это.

Сначала он нас созвал и ознакомил с проблемой… потом его поддержал Арнвальдо. Уму не постижимо, через столько лет спокойной жизни на земле они решили устроить крестовый поход.

На это я согласится не могу, нашему народу и так неплохо. У нас, конечно, тоже есть весьма тёмные личности, но они под контролем. Устраивать у себя погоню за ведьмами мы не станем, и так из-за очередных провалов грунта у нас много пострадавших, и только лесные целители способны нам помочь.

Я не знал, сколько это сумасшествие продлится… Я надеялся, что им не удастся нас втянуть. Однако Вергон каким-то образом смог взбудоражить клан Белых ведьм, Угольная ворожея решила пойти на поводу у заокеанских коллег. Она затеяла приёмы всяких странных личностей из Ригилийской империи, тех, кто бежал из леса Багровых Корней. Нам потребовалось одиннадцать лет, чтобы аккуратно их выдавить с нашей земли.

Хорошо, что у нас тогда был мастер Шингаур, его Золотая Леди хорошо справлялась со своими задачами по выявлению скрытых ячеек.

Я же, в свою очередь, в попытках переубедить Угольную ведьму сильно напортачи.… всё-же из меня не самый лучший переговорщик. Она была одержима, и мне пришлось… защитить свою страну. Она отказалась от заточения или работ… ей будто не нужна была жизнь. Она хотела продолжить дело Вергона и, когда всё стало затихать, отказалась принимать поражение. Она умудрилась уйти от меня пару раз, оставив за собой кровавый след.

Стоит отдать Арнвальдо и его ученику должное. Аберио по приказу своего учителя приехал тогда к нам и помог одолеть последний опасный очаг нестабильности. По правде говоря, сила его ученика пугает меня, он смог одолеть ведьму, что уходила корнями к самим демонам.

Мы тогда приняли решение, что отныне будем союзниками, таких людей стоит держать в дружбе. Иначе в случае чего мы просто не сможем дать отпор. Та же Армандия до сих пор засылает к нам шпионов.

Я очень рад, что Арвальдо и Карл Багровый Опал смогли свести на нет это безумство. Такой шаг показывает, что у нас есть общие положительные стороны, на которых можно построить наш союз.

______

Редкий отрывок из дневника. Человек крайне мало делал записи от руки. Они были найдены в Золотой Академии и переданы в имперский Отдел Тайн.

Дополнение: Дела капитана Линне; Концепция алхимии и способы её применения.

Концепция алхимии и способы её применения.

По сути весь мир пронизан магическим полем. Но со временем людей что свободно с ним контактируют(маги, ведьмы, ведуны) всё меньше. Алхимики, это те люди, которые знают порядок вещей и законы мира. Используя знания они тоже могут влиять на магические поля, но с большой оговоркой. Алхимия подразумевает обмен, силу за силу. Да, алхимия вполне доступна всем, но вот.. законы её применения, то что она требует в замен. Люди-обыватели скорее обращаются к технологиям, которые стремительно нагоняют старый мир. Так проще и ненужно жертвовать собой ради какой то связи с магическим полем. И только редкие энтузиасты, которые не состоят на службе пользуются такими знаниями и возможностями. Вообще алхимики в Ригилийской империи пришли на смену не оправдавшей и запятнавшей себя инквизиции, и теперь на их плечах удержание мира и создание моста между одарёнными древним даром и обывателей.

Пример Ригилийской империи, служебное применение в отделе имперской безопасности, в ней существует три ранга алхимиков.

3 ий ранг- алхимики владеющие одной элементальной школой. Работа таких в основном направленна на внутренний фокус, внутри государства. Преподаватели в академиях, младшие сотрудники органов безопасности, медицина.

2 ой ранг- алхимики обладающие одной или двумя школами(элементальных или иных школ в совокупности). Рабочие агенты, делятся на внутренних и внешних.

1 эй ранг- алхимики что владеют более чем тремя школами одновременно, элита отдела имперской безопасности, наставники в высших учебных заведениях.

Так же присутствует и 4 эй ранг-присуждается гражданским лицам. Тем кто достиг хотя бы одной из элементальных школ.

Такая структура рангов присутствует в большинстве стран.

Основа алхимии как и у волшебников- Глифы. Суть глифоф в том что они в каком то плане повторяют то что волшебники используют не прибегая к письменности, письменность магии считается низшим искусством. В то время как для алхимиков это средний уровень. Смысл копирования знания магов, но использовать при этом законы природы, физики, которые так же влияют и на магию.

Алхимики изучают несколько школ от элементальных, до барьерных и особого вида, разрушительных.

Элементальные подвластно многим алхимикам, но тут так же имеет место быть природа присвоенной стихии у человека, что даёт ему небольшой буст к одной из стихий. Редко какие алхимики могут пользовать более двух стихийных за раз.

школы делятся на пути.

Путь воды

Путь земли

Путь огня(самый сложный)

Путь электричества(самый распространённый)

Путь ветра

Путь разрушений (основан на взаимодействии с пронизывающими весь мир структурами, что подвержены колебанием. Использование их и могут вызывать целенаправленное разрушения) 10 ступеней применения.

Путь барьера 10 уровней печатей. что способны подчинять, удерживать как человека обычного так и волшебника на уровне демона.

Так же есть более редкие школы, в которых практикуется необычные техники основанные на изменённом геноме и взаимодействию на более тонких связях инертных линий.

Печати состоящие из знаков проводят связь между призывателем и средой применения. За обладание ,применение той или иной способности, пользователь подчиняется закону равноценного обмена, и при каждом случаи в зависимости от пути и ступени, он чем то жертвует, чтобы явить то или иное действия печатей.

Печати можно сокращать по размерам, если алхимик знает природу проявления и полную связь происходящей реакции.

Печати в большей степени требуют ручной(телесной) активации.

Печати можно умещать на специальных артефактах. Главное чтобы те контактировали с телом алхимика в моменте работы. Кольца, камни, браслеты и прочие могут служить своеобразным катализатором.

Катализаторы у магов так же считаются слабым звеном и идут сразу после глифоф.(талантливые маги пользуются вербальными, психическими и невербальными техниками магии)

Пример Герхарда.

Он алхимик первого класса.

Способности. Школа элементов, четыре пути(огня, воды, разрушения, барьер) Использует три кольца. Одно комбинированное из огне металла. может сочетать воду с физическими объектами. Две основные способности боевого характера. Путь воды ступень 5, гидро пули(концентрация любой жидкости) путь огня ступень 9 огненный шторм. Данное комбинированное кольцо в качестве обмена забирать кровь пользователя. Как и два других кольца.

Кольцо школы разрушения. пользователь овладел 10 тю ступенями, что сравнимо с залпом артиллерийской батареии по суммарному могуществу боеприпасов батареи из 5 ти 203 мм, примерно 50 кг тротила эквивалента направленного действия.

Кольцо школы барьера

Пользователь овладел 9-ю ступенями (что пока что придел) и способен удерживать или запечатать молодого демона.

Но с учётом его обучения на парящем континенте его арсенал куда больше. У данного алхимика присудствует вживлённый паразит Живого хрусталя, что позволяет ему к арсеналу из печатей манипулировать стеклом.

Его запечатывающие техники были объединены с возможностями паразита. Один из ведущих приёмов, 10 проклятых зеркал. Он способен утащить противника с параллельный мир.

Обширные возможности по наблюдению, как через само созданные зеркала так и выраженные.

Особенность применение паразита, паразит не даёт своему носителю умереть раньше времени, но так же каждое использование отнимает сил ещё больше чем применения самых высоких печатей.

Возможность телепортации но в рамках особенностей паразита и размешенный особых зеркальных поверхностей с печатями.

В критической ситуации паразит пользуясь жизненными силами носителя может покрывать большую половину его тела бронёй(сравнимой со средним классом). Может отращивать на короткое время конечности или даже глаза.

Сам паразит встроен в глаз Герхарда, и применения такого паразита сказывается на его психическом состоянии, что очень сильно сокращает время действия техник (из выписки нейро-психиатра). Только уровень самоконтроля и общая живучесть позволяют ему применять дополнительный арсенал. Комиссия пришла к выводу что это не простой паразит из пещер парящего континента. Над ним явно поработали, чтобы вживить его в тело в такой форме. Медицина такого уровня не доступна даже медикам имперского Медицинского института.

Общий уровень знаний такого алхимика как Герхард Леонхард даёт возможность высыпать против магов, владеющих вербальной магией.

================дела=================

Дела капитана Линне

Меня зовут Визирини Линне Лигери, прохожу службу в 3-ем отделе внутренний безопасности при министерстве Имперской безопасности. В данный момент служба проходит в резиденции герцогини Анны Мировской,в должности коменданта - начальника охраны. Тут есть парочка дел с которых со временем снят гриф особой тайны личности. Поскольку эти дела были более 40 лет назад, некоторые досье уже сильно устарели.

Дела разведены по классом важности и опасности для общества.

Классификация

=важности

1- рабочий (все рабочие профессии)

2- военный (по званиям, согласно статуту)

3- гос служащий (от 1 ого (нижнего) до 10 класса)

4- служитель церкви (согласно сану)

5 - вельможа ( граф, барон итд)

6 - лидер (император, наместник, президент, канцлер, царь, председатель правительства, божество)

=опасности (применимо к преступникам без сверхспособностей)

1- бедствие ур. района

2- бедствие ур. города

3 -бедствие ур. имперской опасности

4- бедствие ур .международный

= по силе и способностям (маги, алхимики, анимаги, элементали, итд) также может применяться к обычным людям, которые используют артефакты, талисманы, редкое оружие мистического происхождения

1- бетонная стена

2 - здание

3 - район

4 - фальшивый тигр -маленький город

5 - графство

6 - страна, остров

7 - континент

8 - дракон

9- тысячелетний демон

10 - древний дракон

11 - 10-ти тысячелетний демон

12 - планетарное бедствие.

Дело номер 1.

-1- фио: Монтемарно Тони Анжело -2- возраст- 35 -3- род деятельности: Преподаватель в имперской академии наук, профессор кафедры электромеханики -4- семья, друзья-. Семейное положение : в поиске. Родители в разводе, но живут вместе. Отец - Монтемарно Анжело Томас. Мать - Монтемарно (Джордано) Вивиан Морели, старшая сестра - Мария Анжело (настоятель приюта святого Грештина) Дядя: Артемиус (проживает в долине вулканов в городке Ардур). Друзья: Кавальсий Герхард Леонхард, Савойская Анадель Лоран (возлюбленная), Фаральберг Иоганн Штаер (персональный учитель, нааставник) -5- характер: доброжелательный, рассудительный, книжный червь -6- хобби, увлечения: электромеханика, сторонник технологического прогресса, азартный игрок, ведение (опасных) дневников -7- пояснения: Проживает в столице империи, городе Краун-вель Штад, улица Конногвардейская в двухэтажном таунхаусе у парка. . в-1 (4 ого класса) с-3 ( за счёт изобретений, крайне сильная память)

Дело номер 2.

-1- фио: Кавальсий Герхард Леонхард -2- возраст- 36 -3- род деятельности: придворный алхимик первого ранга, место работы: Отдел имперской безопасности -4- семья, друзья: холост, из родных осталась лишь тётя, младший брат пропал без вести. Друзья: Монтемарно Тони Анжело (друг детства). -5- характер: Верный, прямолинейный, не самый общительный, временами рассеянный, склонен к самокопанию -6- хобби: музыка, чтение старых книг и коллекционирование всего подряд -7-пояснения: На момент начала событий проживал в герцогстве Алые рощи, в деревне при поместье герцогини Мировской в старом одноэтажном доме, где ранее жил местный художник. в-2 с-6

Дело номер 3. -1- фио: Савойская Анадель Лоран -2- возраст- 29 -3- род деятельности: техник (завхоз) при приюте святого Грештина. Выпускница кафедры электромеханики императорской академии наук -4- семья, друзья: Сирота на попечении тёти - Вишневской Натали. Есть брат Сергей (уехал путешествовать по миру ). Друзья: Монтемарно Тони Анжело, работники приюта. -5- характер - скромная, но бойкая, доброжелательная, шутливая -6- хобби: любит мастерить, петь, рисовать, готовить -7- пояснения: Талантливый механик, но предпочла тихое место большому городу, съехав от тёти.

Дело номер 4.-1- фио: Монтемарно Мария Анжело -2- возраст- 36 -3- род деятельности: настоятельница приюта святого Грештина, профиль: алхимик 4-го ранга, выпускница Имперской академии наук, алхимического факультета. -4- семья, друзья: (не замужем, отношения и друзья неизвестны), младший брат: Монтемарно Тони Анжело. -5- характер: самолюбивая, надменная, общительная -6- хобби и увлечения: кукольный театр и миниатюры ( с алхимической уклоном и техники вуду). Любит классическую музыку и читать. -7- пояснения-Особый дар: получила способность к магии от бабушки (ведьмы (передаётся через поколение)) в - 1 с - 6

Дело номер 5.

-1- фио-Олаф "Кондор" -2- возраст- 32 -3- род деятельности: зам начальника таможенной службы префектуры Грештина, капитан. -4- семья, друзья: не женат, дядя - бригадный генерал Михаэль Шмит. Друзья: Данковский Даниил Александрович -5- характер: карьерист, резкий на слово, трусоват. -6- хобби: - -7-пояснения-в-2. с-4

Дело номер 6.-1- фио: Константиновский Сергей Павлович -2- возраст- 70 -3- род деятельности: адмирал, командующий учебной флотилией, Директор морской академии им адмирала Лазорева. -4- семья, друзья: младший брат Михаил (главный инженер на судостроительной верфи №2) семейное положение: в разводе -5- характер: Строгий, пунктуальный. Не любит говорить впустую, в силу возраста и объёма пережитых событий резкий на слова, заядлый курильщик. -6- хобби: в свободное время играет в мини-гольф -7- пояснения: - в - 2 с - 4

Дело номер 7.

-1- фио: Форальберг Иоганн Штаер -2- возраст- 60 лет -3- род деятельности (работа, образ) - ведущий учёный электромеханик при императорской академии наук. -4- семья: жена - Анна Фаральберг. Сын-Фаральберг Артемас Иоганн. младший брат - Фаральберг Алхем Штаер. Друзья: Тони Монтемарно, Виктор Тесла, Лора Фауст Патрон -5- характер: добродушный, ответственный, вдумчивый, не любит критику в свой адрес и в адрес своих творений, но он трепетно относится к доработкам и исправлениям своих проектов. (местами высокомерный) -6- хобби: эксперименты в области автоматонов разного назначения. -7- пояснения: Талантливый механик, объединил две науки: механику и электродинамику. Был основоположником экипажей на электротяге в империи, но экипажи с двс преобладают из-за дешевизны и мирового лоббизма. Иоганн хочет, что бы его творения были востребованы, бросив попытки создавать электро-моторные экипажи, он взялся за автоматонов. в - 1 с - 3

Дело номер 8.

-1- фио: Мировская Анна Освальд -2- возраст- 37 -3- род деятельности: Начальник отдела имперской безопасности -4- семья, друзья - нет данный. -5- характер: Высокомерна, но доброжелательная, очень занятой человек. -6- хобби, увлечения: Любит музыку и природу (сады в поместье - один из самых больших искусственных садов с двумя озёрами во всей империи)) -7- пояснения: Наследница имперского престола второй ветви семьи (отказалась от права правления в пользу двоюродной сестры - нынешний императрицы), третий и единственный на данный момент ребёнок (наследник) во второй ветви императорской семьи (в первой, основной ветви императорской семьи прямых наследников не осталось). Титул: Герцогиня. Земли: владение Герцогство Алые рощи (в 15 км от столицы империи). в - 5 с - 8

Дело номер 9.

-1- фио: Жан Серго (Сергей) Де Лакур -2- возраст- 35 -3- род деятельности (работа, образование): Работник посольства Республики Армандия. -4- семья, друзья, отношения: неизвестно. Есть вероятный родственник-дядя Жан Луи -5- характер: скрытный, исполнительный, сдержанный, не многословный -6- хобби и интересы: не известно -7- пояснения (мелкие факты итп): Иногда его видят в дорогих карточных клубах и казино. Вредных привычек не замечено. Был замечен на приёме Герцогини Мировской. в-2 с-3

Дело номер 10.

-1- фио: Люциус Герман де Вергон -2- возраст- 31 год -3- род деятельности -алхимик второго ранга. Закончил алхим факультет академии естественных наук. Подался на преступное поприще, торговец ядов на чёрном рынке. -4- семья, отношения: Холост. Мать - Мария Маер Де Милини, дядя - Вергон Маер Делаграс, тётя - Матильда Маер де Гюго -5- характер: буйный нрав, хорошо начитан, многое знает. -6- хобби: неизвестно. (!) Пра-пра дед: Лорд Вергон Делаграс-Люциус де Альазирад -7- пояснения- Является связующим звеном клана Люциусов и Маеров. Пошёл по сколькой тропинке и пустил весь свой талант на изучение тёмных искусств. Был пойман за распространение ядов на чёрном рынке. Согласно закону №112\13 был осуждён по статье 132 уголовного кодекса Ригилийской империи в - 2 с - 5 (особо опасен)

Дело номер 11.

-1- фио: Чезаре Виктор Винетте -2- возраст- 30 -3- род деятельности (работа, образование): охранник в академии, закончил корабельный техникум, но дальше не пошёл. -4- семья, друзья, отношения: Не женат, но в отношениях. Семья - отец Винетте Чезаре -5- характер-балагур, добродушный, ответственный -6- хобби и интересы- посещение разных игровых клубов, хороший игрок в карты. -7- пояснения(мелкие факты итп): часто можно видеть в гостях у Тони Монтемарно, ещё чаще в различных клубах. в-1

Дело номер 12.

-1- фио: Залинская Анна Бертоль -2- возраст- 59 -3- род деятельности: на пенсии, но бывает что возвращается в академию для замены или для проведения различных мероприятий. Профессор кафедры-электро механики. Научный деятель. -4- семья, друзья: Муж-Залинский Габриель Антес. Коллеги и знакомые - семья Форальбергов и половина учёного состава при академии. -5- характер: нейтральный, спокойный. -6- хобби: чтение книг и написание учёных трудов. -7- пояснения: Начитанная, многопрофельный специалист, помимо элетро-механики, она инженер-строитель и хорошо разбирается в законах, является почётным членом судебной комиссии по гражданским делам. Ранее работала с Иоганном Форальбергом в одной кафедре. в-1 (профессор)

Дело номер 13.

-1- фио: Даниэль де Милано -2- возраст- 33 -3- род деятельности: военный атташе при Арманском посольстве в Краун-Веле -4- семья: нет данных. -5- характер: вспыльчивый, хитрый. -6- хобби: азартные игры. -7- детали: Знает множество языков. С недавних пор попал под престольное внимание органов гос безопасности. Согласно показаниям свидетелей и прочим доказательствам выявлены серьёзные карьерные нарушения. Соответствующие ноты направлены в генеральное министерство внешний политики Армандии. (особо опасен) в - 3( 7-го ранга) 0 - 3 с - 5

Дело номер 14.

-1- фио: Аберио Пьяджи -2- возраст- 62 -3- род деятельности: Соборный кардинал, духовный посол и первый секретарь Его преосвященства -4- семья: нет данных -5- характер: строгий, отходчивый, добродушен -6- хобби: езда верхом -7- детали:- в - 4 (кардинал) с - 7 (духовная метаморфоза)

Дело номер 15.

-1- фио: Арнвальдо Геторе -2- возраст- 185 лет -3- род деятельности(работа, образование)- Святой Епископ Ригилийской империи, рыцарь Печати Объединения -4- семья, друзья, отношения: нет данных -5- характер: спокойный, добродушный. -6- хобби и интересы: нет данных. -7- пояснения (мелкие факты и тп.): целитель, обладает одной из сильнейших духовных аур. Предан короне уже более шести поколений. Филантроп, очень много вкладывает в благотворительность. Проживает в герцогстве Туманная роща возле деревни Лингриги в - 4 с - 10

Дело номер 16.-1фио-Лиаморе Аннет Венсан -2-возраст- 29 -3- род деятельности(работа, образование)- знаменитый учёный в области химии при Арманском республеканском ал-хим институте -4- семья, друзья, отношения-не известно -5- характер-Жёсткая,настойчевая,нетерпеливая, но ранимая -6- хобби и интересы- изучение ботаники и генная инженерия . -7- пояснения(мелкие факты итп)- продвигает химию в отрыве от алхимии, считая алхимию морально устаревшей и исчерпавший научный интерес в купе с чрезмерной сложностью и травмоопасностью в её освоении. Проживает в республике Армандия. в -1(5 профессор )

Дело номер 17.-1- фио-Мировская Эвелина Амато де Алегро -2- возраст- 38 -3- род деятельности- Императрица -4- семья- Отец Мировский Амато Карподжо, сестра- Мировская Анна Освальд, дядя- Мировский Освальд Литорио. Супруг-Витторио Конте Аллегро. дядя-Император Карл- багровый опал. тётя -5- характер-без пояснений -6- хобби-без пояснений -7- детали-Правящая императрица. Находясь в первой ветви семьи взошла на престол 1900 года, сменив покойного отца. Опытный дипломат. Обладатель голоса великанов . Является дальним потомком огненных гигантов. В-6 с-7

Дело номер 18.-1- фио-Виторио Конте Аллегро -2- возраст- 42 -3- род деятельности-Главнокомандующий имперской армии и флота. -4- семья- Отец - Ринальди Алегро. Супруга-Мировская Эвелина Амато -5- характер-без пояснений. -6- хобби-без пояснений. -7- детали-женился в 1902году, стал командовать армией в 1903 году. в-6 с-6

Дело номер 19.-1-фио- Бром Эрнест Ганель -2- возраст- 82 -3- род деятельности- профессор и один из ведущий учёных академии естественных наук. Имеет чин штаб-капитана пограничной службы -4- семья- нет данных. -5- характер-жёсткий,требовательный. -6- хобби- собирает раритетное оружие -7- детали-в прошлом военный человек с непростой судьбой. Сейчас всё ещё состоит в учёном совете в звании академика первого ранга. За его плечами множество трудов по самым разным областям науки. Прошёл военный,пограничный конфликт в 1839.

Дело номер 20.-1-фио-Дитфрид Ганс Гейзенберг -2- возраст- 55 -3- род деятельности-инженер механик при республиканском техническом университете. -4- семья-нет сведений -5- характер-вспылчивый -6- хобби-нет сведений -7- детали-Гражданин федерации Крайзен. Проживал в городе Аххен Республика Крайзен. Оказался не тем за кого себя выдавал. Попал под действия сторонних сил. Находится под присмотром.(особо опасен)(пропал без вести) в-3(4 ого класса) о-2 с-5

Дело номер 21.-1- фио-Бабинский Илья Клин(говорят Клин клином вышибают, но его вообще не прошибить) -2- возраст- 39 -3- род деятельности- писатель, учитель математики в Арманской закрытой школе для одарённых. -4- семья- неизвестно, большое количество, возможно женат. -5- характер- доброДушный, любопытный, азартный, дамский негодник) -6- хобби-писатель и любитель коллекционировать книги своих оппонентов -7- детали- Знаменит на весь мир своими как знатный балагур любящий раздавать советы, его серия книг как раз об этом) Его лозунг- Пусть кто,но не я-А я всех краше и сильнее . Проживает в республике Армандия, графстве Таинственные болота, улица Тонкий-хоук, дом 23 в-1(3 го класса(писатель) о - (2)(за счёт общественного мнения, если его вредность выйдет из под контроля) с - 4( за уровень за вредности)

Дело номер 22. -1- фио-Карамазов Антуан Эгюпери -2- возраст- 62 -3- род деятельности(работа, образ)- водитель и охранник при приюте св.Грештина. выпускник музыкальной школы при академии искусств -4- семья, друзья-жена(в разводе)Забротская Анастасия. Друзья Данковский Даниил, Анадель. младший Брат---..Карамазом Дмитрий Евгеньевич -5- характер-скромный, начитанный, спортивный -6- хобби итп-интересуется музыкой, любит читать, не любит котов -7- пояснения-в-1

Дело номер 23. -1- фио- Данковский Даниил Александрович -2- возраст- 27 -3- род деятельности-начальник почтовой станции в уезде св. Грештина на перевале Зибирта -4- семья-Отец Данковский Александр. Мать Мария, невеста- Мария Краснова. Друзья- Карамазов Антуан, Мира, Олов. -5- характер-спокойный,медлительный, исполнительный.(не любит делать несколько дел сразу, скорее сосредотачивается на одной, конкретной задаче. -6- хобби-собирает пластинки с альбомами современных музыкантов, так же немного рисует. -7- детали- в-1(начальник почтовой станции №228)

Дело номер 24.-1- фио-Монтемарно Анжело Томас -2- возраст- 55 -3- род деятельности-в последнее время занимался частной продажей бакалеи. по образованию- инженер-технолог -4- семья- отец Монтемарно Томас, брат- Артемиус. Сын- Тони, Дочь- Мария -5- характер-уровновешенный, строгий. -6- хобби-нет данных. -7- детали- в прошлом работал на фабрике часовых механизмов Форальберга. в-1

Дело номер 25.-1- фио-Монтемарно(Джордано)Вивиан Морели -2- возраст- 53 -3- род -деятельности-художник. По образованию- реставратор 3 его класса -4- семья- сын Тони, дочь-Мария. супруг- Анжело Томас -5- характер- тревожный, заботливая. -6- хобби- рисование -7- детали- в-1(знаменитый в узких кругах художник)

Дело номер 26.-1- фио-Омар Гевара -2- возраст- 36 -3- род деятельности- помощник первого смотрителя заповедника на кристальных озёрах. Имеет звание сержанта и окончил педагогический университет, но решил заняться охраной природы -4- семья- нет данных -5- характер-исполнительный,спокойный. -6- хобби- любит делать всякого рода предсказания (иногда и вправду сбывается) -7- детали в-1(старший смотритель)

Дело номер 27.-1- фио-Максимус Литере Антель -2- возраст- 45 -3- род деятельности- министр финансов Ригилийской империи -4- семья-нет данных. -5- характер-расудиткльный,неспешный. -6- хобби-каллекционирует головные уборы -7- детали-в-3(8 класса)

Дело номер 28. -1- фио-Анна Преверзива -2- возраст-нет данных -3- род деятельности-начальница охраны академии золотой механики в Симбирской империи -4- семья-нет данных -5- характер-строгая, исполнительная. -6- хобби-нет данных -7- детали- в-2 с-3

Дело номер 29.-1- фио-Эльфрида Моретти -2- возраст- 32 -3- род деятельности-агент внутренней службы отела-ИБ -4- семья-гриф Ца-1 -5- характер-гриф Ца-1 -6- хобби-Ца-1 -7- детали-Ца-1 в-2 с-4

Дело номер 30.-1- фио-Джузепе Редано -2- возраст- 34 -3- род деятельности-агент внутренней службы отела-ИБ -4- семья-гриф Ца-1 -5- характер-гриф Ца-1 -6- хобби-гриф Ца-1 -7- детали-гриф Ца-1 в-2 с-4

Дело номер 31. -1- фио-Инота Карачу Дарных -2- возраст-65 -3- род деятельности-ведунья -4- семья- внук и младший брат Ионов -5- характер-расположительный,добродошный. -6- хобби-не известно -7- детали- ранее была ведуньей при дворе графа Сибурова, позже за череду неудобных предсказаний была изгнана из ближнего круга. Теперь путешествует по миру и улучшает свои навыки. в-4(настоятель, духовное лицо) с-3(дар предсказаний)

Дело номер 32.-1- фио- Бабинка Карл Лугендорф -2- возраст- 57 -3- род деятельности-правитель Колониальной Дрезденской конфедерации -4- семья- Отец-Бабинка Лугендорф Борх. жена Мария, брат(двоюродный) Леонхард. -5- характер-эгоцентричный, рассудительный, жёсткий нрав -6- хобби-игра в бум бочку -7- детали- бывший император Дрезденской империи. Не стал дожидаться итогов народного собрания и сбежал в колонии, где и осел. Своим побегом он изрядно испортил обстановку. После его бегства разразилась волна мятежа, она длилась почти год, и стихла только когда был избран канцлер, и границы новых государств с большим трудом но смогли сформировать. Теперь он правит автономией образованной от бывших колоний.

Дело номер 33.-1- фио- Глюк Вандермеер ЭренининБаумский -2- возраст- 39 -3- род деятельности-граф, Гвардии Генерал первого армейского Конфедеративного пока -4- семья-Нет данных -5- характер- спокойный, рассудительный, крайне ловок в выражениях, хорошо осведомлён об мировой обстановке -6- хобби-игра в бум бочку -7- детали-ранее был генерал губернатором города ЭренининБаум когда Карл Бабинка провозгласил о новом статусе южных земель, граф стал его правой рукой и генералом армии. Очень ловок и хитёр в-5,2-(граф, генерал) с-5-(за счёт сил подчинения)

Дело номер 34.-1- фио-Фридрих Губерт Литенгерский -2- возраст- 46 лет -3- род деятельности-крупный частный оружейник. Титул барона -4- семья-жена баронесса Англия Верланская -5- характер-вздорный, предприимчивый, подозрительный. -6- хобби-игра в бум бочку. -7- детали- знаменитый оружейник. Его фабрики и заводы стоят в пяти странах за рубежом. Само же серце его империи это город Гёбен-Хау - военно-промышленный центр федерации Крайзен. Имеет множество связий по всему миру. По последним сведеньям имеет связи с Карлом Бабинка.

Дело номер 35.-1- фио-Вергон Маер Делаграс -2- возраст- 55 -3- род деятельности-граф -4- семья-дедушка- Лорд Вергон Делаграс- Люциус де Альазирад. Жена-Матильда Вергон де Гюго. Племянник -Люциус Герман де Вергон. Брат Вергон Герман Делаграс. -5- характер-скрытный. Опытный алхимик. Много читает,коварный. -6- хобби-нет данных -7- детали-На данный момент лидер клана семьи Вергонов. Очень опасен был помещён провительством Армандии под стражу. Особо опасен. в-5 с-11

Дело номер 36.-1- фио- Матильда Вергон де Гюго -2- возраст- 47 -3- род деятельности-графиня -4- семья- отец Гюго Вернер Монтиньяк, муж-Вергон Маер Делаграс -5- характер-растройство рассудка -6- хобби-вышивание. -7- детали-на данный момент помещена в лечебницу ,,Монтиньяк,, в-5 с-5(психокинетик)

Дело номер 37.-1- фио-Вергон Делаграс- Люциус де Альазирад -2- возраст- 109 -3- род деятельности-верховный инквизитор собора очищения в королевстве Армандия( так же ранее известен как, владыка теней) -4- семья- внук-Вергон Маер Делаграс. жена- Дельфрон Палладия Альазирад. Отец Люциус (туманный покров) -5- характер- сложный(на данный момент судить не можем) -6- хобби-охота за редкими существами -7- детали-прорадитель клана Вергонов. в-5,4 с-12

Дело номер 38. -1- фио-Вергон Делаграс Прото -2- возраст-39 -3- род деятельности-граф -4- семья -отец(технически)-Вергон Делаграс- Люциус де Альазирад. Сын-Вергон Маер Делаграс -5- характер- слабохарактерный. -6- хобби-колекция морских раковин. -7- детали-до сегодняшнего дня не известно, откуда он, предполагаемая мать Палладия не была беременна. Из источников есть теория, что он был экспериментом верховного инквизитора. Был побеждён Рыцарем- Арнвальдо Геторе в-5 с-9

Дело номер 39.-1- фио-Безе Курамбе Лукум -2- возраст-45 -3- род деятельности- потомственный кондитер -4- семья- дочь- Безе Маффин Курамбе(мисс Маффинс)жена - мадам Марципан(пропала без вести) -5- характер-добрадушный и общительный. -6- хобби- выписка рецептов со всего мира. -7- детали-кондитер,живёт в поместье при кристальных озёрах. Знаменит своими рецептами сладкого а так же почти весь их род знаменит тем, что имена и фамилия у них относятся к разным сладостям, которые по легенде отражают сущность человека. в-1

Дело номер 40.-1- фио-Безе Маффин Курамбе-мисс Мафинс -2- возраст 19 -3- род деятельности-разносчик в курьерской службе дома отдыха ,,Кристальные озёра,, -4- семья- отец Месье Курамбе. мать- мадам Марципан -5- характер- покладистая, добродушная, исполнительная. -6- хобби-выризать фигурки животных, помогать отцу на кухне -7- детали-в-1

41. -1- фио-Абрахам Джо Зир -2- возраст- 50 -3- род деятельности-вторая рука управления школой Багровых корней -4- семья-нет данных -5- характер-спокойный, настороженный. -6- хобби-изготовление ядов. -7- детали- в-5 с-4

Дело номер 42. -1- фио-Арман Бертали Май -2- возраст- 20 -3- род деятельности-ученик скрытой школы Багровых корней. факультет -трава-виденья -4- семья-Отец- Арман Май Тотджо. брат-Арман Антоджо Май -5- характер-взбалмашный, высокомерный, чистоплюй. -6- хобби-игра на органе -7- детали- из богатой семьи, поддался на уловки отступников и стал выполнять их заказы. Школа его не сильно интересовала, однако, согласно показаниям преподавателей, он хорошо осваивал предметы и был одним из лучших. (взят под арест после совершения нападения на настоятеля) в-1 о-2 с-4

43. -1- фио-Аторио Бебель Миро -2- возраст- 62 -3- род деятельности-настоятель школы скрытой в лесу багровых корней -4- семья-Отец-Аторио Миро Герат -5- характер-строгий,прямоленейен -6- хобби-нет данных -7- детали-(всё указанно в рапорте № 00235) в-4 с-4

Дело номер 44.-1- фио-Рильянди Барселино Дюмон -2- возраст- 38 -3- род деятельности-капитан парусного фрегата ,,Дух приключений,, -4- семья-отец -полковник Рильянди Винес мать- Барселино Анна де Дюмон -5- характер- спокойный, непрошибаемый, ответственный. -6- хобби- сочинять стихи. -7- детали- в подростковом возрасте странствовал с бродячим цирком. После оказался на морской торговой линии. Поступил в подчинение Капитану Вильяму (бурая бакенбарда). После отличился в военном, пограничном конфликте. Получил звание капитана 3 го ранга. После закончил морскую академию, собрал команду и стал путешественником. в-2(капитан флота) с-6(обладает особой генетической мутацией крови)

Дело номер 45. -1- фио- Мария Брунно -2- возраст- 44 -3- род деятельности-Президент республики Армандия. -4- семья-нет данных -5- характер-вспыльчивая. -6- хобби-нет данных -7- детали-В-6

Дело номер 46.-1- фио- Хайнц Шторх Крайзенский -2- возраст- 51 -3- род деятельности- канцлер федерации Крайзен -4- семья- нет данных -5- характер- спокойный, скрытный. -6- хобби-игра в гольф -7- детали-Прибыл на мероприятие с генералом Людовиком Бахом(45 лет,дело № 00236 ос) в-6 в-2 с-4

Дело номер 47. -1- фио-Картес Аморинге -2- возраст- 55 -3- род деятельности-президент республики Зивилии -4- семья-Ца-1 -5- характер-раздрожительный, ловкий дипломат. -6- хобби-ловля рыбы -7- детали в-6 с-2

Дело номер 48. -1- фио-лорд Лишуань Гисе -2- возраст- 44 -3- род деятельности-Вице король престола Гамальгамы -4- семья-Ца-1 -5- характер-спокойный,предпреимчевый. -6- хобби-охота -7- детали в-6 с-3

Дело номер 49. -1- фио-Винетте Пётр Гарджо -2- возраст- 60 -3- род деятельности-главный инженер в замке Тридаль -4- семья-Жена- Мария. сын- Гаспачо -5- характер-вечно напряжён, озабочен работой -6- хобби-работа -7- детали-проживает в городке Басе возле замка в-1

Дело номер 50.-1- фио-Арамаги Гильермо Аброджо -2- возраст- 41 -3- род деятельности-начальник охраны в поместье кардинала Пьяджи -4- семья-Ца-1 -5- характер-строгий, исполнительный -6- хобби-рыбалка -7- детали-в-2(майор)

Дело номер 51.-1- фио- Молниеносный Алексей Германович -2- возраст- 55 -3- род деятельности-Император Симбирской империи -4- семья- прадед -Владимир Молниеносный(в-6. С-10). Брат Владислав. Отец -Герман Молниеносный(в-6. с-8)Мать- Анна -5- характер-прямоленейный, суровый, справедливый. -6- хобби-игра в живые шахматы -7- детали- в-6 с-8(управление электричеством)

Дело номер 52.-1- фио- Молниеносный Владислав Германович-2-возраст-43 -3- род деятельности-Главнокомандующий армии Симбирской империи Маршал армии -4- семья- брат-Алексей.прадед -Владимир Молниеносный(в-6. С-10).Отец -Герман Молниеносный(в-6. с-8)Мать- Анна(с-6) -5- характер-спокойный, рассудительный. -6- хобби- -7- детали- в-6,2 (Князь, Маршал) с-9 (гравитация)

Дело номер 53. -1- фио-Пеотровский Михаил Григорьевич -2- возраст- 49 -3- род деятельности-старший инженер при академии золотой механики Симбирской империи -4- семья-Ца-1 -5- характер-Ца-1 -6- хобби-Ца-1 -7- детали- в-1 с-3

Дело номер 54. -1- фио-Олоф Штезе -2- возраст- 44 -3- род деятельности-профессор Крайзенского исторического университета, кафедра редких древностей. -4- семья-нет данных -5- характер-сумотошный,растеряный. -6- хобби-нет данных -7- детали в-1,2(звание лейтенанта 2 ого гренадёрского полка Крайзен)

Дело номер 55. -Золотая леди-Автоматон с блуждающий душой. Ранее при жизни была стражником небесного замка, но по её просьбе она продолжила свою службу в автоматоне и присоединилась от отдельному отряду гвардии владыки Аробо Мироро. предположительный возраст-400 лет. Костюм был изготовлен неизвестным мастером из сплава золота, серебра и титана. -Имеет особое устройство, что кардинально отличает её от простых(механических автоматонов)-это духовное ядро которое способно удерживать душу на продолжительное время. Данный страж был подарен императору Симбирской империи с тех пор она охраняет стены закрытой академии золотой механики. За всю истории только один мастер смог осуществить ремонт подобного устройства- мастер Шингаур. -Состояние и нахождение подобных автоматонов неизвестно. Согласно старинным записям небесного народа, в гвардию входило 4 отряда разного назначения . Возможно ещё один сохранился в республике Армандия, (серебряный рыцарь),но эта информация не точная.

Дело номер 56. -1- фио--Гатлинг Эмануэль Паркер -2- возраст- 39 -3- род деятельности-(геолог, золотодобытчик). -4- семья-Отец Гатлинг Паркер. -5- характер-вспыльчивый,но добродушный -6- хобби-сбор моделек летательных аппаратов и делать статьи в журнал ,,юное золото,, -7- детали- проживал на границе Королевства Гаймери и республики Армандия в городке ,,Анпилуш,,. Сейчас странствует по миру в поисках золота и древностей. Недавно прибыл в Ригилийскую империю, был замечен на мероприятии в Краун-Вельской академии вместе со своим попутчиком, неким мистером Тинки Ди Лучи(личность устанавливаетсяЦоа1) в-1 с-2

Либо мало информации либо вся она находится под грифом Цоа-1 1- доктор- Альмут(известный в столице частный доктор)в-1 2- мадам Дирсу- (кухарка в поместье кардинала)в-1(прислуга) 3- дворецкий- Джулиан (поместье кардинала)в-1(прислуга) 4- садовник- мадам Арнул(поместье кардинала)в-1(прислуга) 5- Галин( зав хоз в поместье кардинала)в-1(прислуга) 6- Сальваторе-повар на корабле ,,Северный ветер,,(географическое судно)в-2(лейтенант) 7- Эмонуэль Бельгон один из ведущих учёных при Арманском техническом институте. в-1 8- усатый,, дворецкий Александр-работает у Мировской. в-1(прислуга) с-4 9- мастер Шингауер-известный изобретатель (проживал в Симбирии более пол века назад)В-5(граф) 10- мадам Карнес- (заведует садом в поместье Мировской)в-1(прислуга) 11- Чезер- (слуга герц Мировской) в-1.2( прислуга, капитан) 12- Дмитрий Пикули- путешественник .в-2(капитан) 13- Доктор Басбери Тинки Де Россо(в-1с-3) 14- Коста-Мерина(жена графа)в-6 15- граф Альберт Антоджо(брат императора Карла)в-6.с-5 16- Император Карл- багровый опал( император живший несколько сот лет назад)(дальний родственник нынешней императрицы)в-6.с-5

*Ца-1-центральный архив 1(всего десять ступеней от общего доступа 10ого, до закрытого 1 ого) Цоа-1-центральный особый архив1-(всего три ступени, является самым закрытым)