Монстры ядерного центра

Глава 1 и Предисловие автора.

Предисловие автора

Доброго вам здравия, друзья!

Многие из вас хмыкнут, прочитав эту книгу и воспримут ее не совсем верно. Бывает… Но только вот главное в ней — альтернативный взгляд на уже свершившуюся историю. Ведь для любой исторической ситуации всегда есть несколько вариантов развития, кроме того, что случился в действительности. Здесь предложен один из таких вариантов. Только облаченный в одежды фантастики. И да, действие книги строится на реальных исторических событиях, произошедших на Синайском полуострове и на землях Палестины в июне 1967 года.

И монстры будут. Обещаю! Но не совсем такие, к каким вы привыкли… :))

А первую часть цикла «Нагибатор на танке» вы можете читать перейдя вот по этой ссылке https://author.today/work/396714

——————

Глава 1. Вот это новость!

После постановки общей задачи прошла неделя. Бедный Лифшиц был буквально замучен исполнением наших хотелок в танке, на котором нам предстояло воевать в знаменитой Шестидневной войне, в которой Израиль круто и, на самом-то деле, очень красиво наваялял Египту, да и вообще, всем своим арабским соседям, по самое небалуйся. И мы должны были сделать так, чтобы навалял как раз таки Египет Израилю и тем самым загнал еврейское государство в рамки определенными ему ООН еще в 1947 году. Хотя, я не совсем понимал почему выбрана была именно Шестидневная война 1967 года. Ведь гораздо легче задавить проблему в зародыше.

Да там, на самом-то деле, много кого надо было заранее, чтобы остальные подобные сидели на заднице ровно. Не все помнят и даже не все знают, а в первой арабо-израильской войне при захвате Хайфы (арабский город в 1948 году) израильтяне обстреляли из минометов толпу мирных арабских жителей Хайфы, которые пытались эвакуироваться на английских кораблях и столпились на рынке возле порта [2]. И арабы с палестинцами [3] толком так и не ответили ни разу, а буквально тупо глотали, правда, пытаясь как-то там всего лишь мелко покусывать Израиль…

— Толстов! Не твоего ума дело почему вас в шестьдесят седьмой отправляют, а не в сорок восьмой. Хотя, я бы тоже их там раскатал. Приказ в шестьдесят седьмой! На этом все!

— Виноват, товарищ генерал-майор! — я хоть и на зарплате в «ВТР», но порадовать шефа уставным обращением никогда не помешает.

— Вот именно… И готовься через неделю встречаться с коллегами.

— Так точно, товарищ генерал-майор! А с кем? И зачем?

— Пока секрет. Но удивишься совершенно точно. Гарантирую! На задание в две машины идете. Вы на своей, они на своей. И у каждого свои десанты прикрытия.

— Разрешите вопрос?

— Разрешаю!

— А с предыдущим заданием как?

— Никто не отменял. Выполнение переносится на пока неопределенный срок. Все! Иди к Аронычу, ждет. Вечером может зайду.

Недоумения от новости у меня не было. Коллеги, значит, коллеги. Коллега — он же и боевой товарищ — и спину прикроет, если потребуется. Правда, коллеги разные бывают и может это мне самому придется ему спину прикрывать. Я не в претензии, в командиры не лезу. Хотя, опыт показывает, что вполне могу с этим справиться. Впрочем, там будет видно. Но совет с экипажем дело не лишнее и потому я сделал два звонка по мобиле и в каждом сказал одну фразу: «Сейчас у Ароныча». Возражений не было ни у кого. И в течение пятнадцати минут мы четверо собрались в зале у Объекта. Четверо: Ароныч, Жанна, Мишка и я.

— Итак, господа коллеги, я собрал вас, чтобы сообщить одно известие…

— Пренеприятное?

— Сержант Никулин!

— Я!

— Команды звиздеть не было!

— Виноват!

— Прошу прощения, Жанна…

— Терпимо. Ты и не так можешь, слышала уж…

— Ну, да… Но дело не в этом! Дело в том, что к нам едет ревиз… Тьфу, блин! Никулин, мать тебя!!! Танковый экипаж к нам едет, с которым нам предстоит воевать на Синае в связке.

— Всего один экипаж? — спросил Мишка.

— Было сказано, что в два экипажа будем работать.

— Две машины не мало? — опять Никулин.

— Миша! Мы же не каперством в пустыне заниматься будем, а воевать совместно с египтянами. А у тех есть свои танковые части, в которых, на минуточку, частично есть наши советские экипажи.

— Таки помнится, что египтяне тогда бегом бежали быстрее лани. Вместе с нашими, кстати. — вставил свое слово Ароныч.

— Вот нам, очевидно, и надо сделать так чтобы недалеко убежали. И если бежали то в другую сторону с криками по-арабски «Уря, уря!» и «За Насера, мать его египетскую, за Каир!».

— Звучит фантастично… — ожидаемо смеясь подал голос Мишка.

— Сказка ложь, да в ней намек! Отставить реплики! Сейчас главная задача доделать конфигурацию нашего танка.

— Таки все-таки танка, а не танков? — хмыкнул Лифшиц.

— Я же сказал «отставить реплики»! — и действительно с дисциплинкой-то у нас бяда-а-а…

— Простите, молодой человек, но технику компилировать таки мне и я точно знаю, что, при всем моем к вам уважении, две машины она совсем не потянет.

— Хм… И это значит, Моисей Ароныч, что…

— Это значит, что экипаж таки будет обязательно немецкий.

И тут диким смехом снова заржал Мишка. Мы не совсем его поняли и глупо смотрели на него и ждали пока он отсмеется и объяснит. И тут же, но несколько испуганно, ахнула и Жанна, чисто по женский прикрыв рот ладонью — видимо тоже чего-то догадавшаяся. А мы с Аронычем так и оставались два балбеса — старый и молодой.

— Мишаня… Че ты ржешь, аки конь педальный?

— Командир! Спорим на что угодно, что приедет Виттманн и его экипаж?

Вот честно говорю, что возникла немая пауза! А ведь и вправду! Наш Объект не может выдать два танка. Ароныч только что сказал, что не заточен он под это. И мы знаем, что существует еще аналогичный объект, но в Германии, в Бундесвере. Немцы, особенно военные, к Израилю с самого начала его существования относятся мягко говоря… не сказать, что нетерпимо-нетерпимо, но симпатий к этой стране у них особо нет. В том числе и по старой «арийской» памяти. Поэтому их участие в операции видится вполне таки разумным. Тем более, что вторая установка, аналогичная нашему Объекту, как раз таки находится у немцев. И больше в мире нет такой ни у кого. Даже у американцев и китайцев нет. При этом, неожиданно для нас — охотников на Виттманна — логичным будет участие в операции именно его самого. Человека, обладающего такой же особенностью, как и у меня, имеющего уже боевой опыт и на технике, которая будет превосходить любой танк конца 60-х годов.

— Мишаня… А ведь ты прав!

— Ну, дык…

— Во дела-а-а…

— И что это для нас меняет? — попросила уточнить Жанна.

— Хм… А ведь таки хороший вопрос… — тоже задумался старый Лифшиц.

— Думаю так, что в этой конкретной операции особо ничего. Кроме того, что в две убервафли воевать нам будет поэффективнее. Проблема встанет тогда, когда мы продолжим операцию там на Великой Отечественной, то охотиться придется на своего же уже боевого товарища.

— Во, во… — поддержал мысль Мишка — С морально-этическими проблема корячится.

— Именно так… Отсюда я просто обязан предложить тебе Жанна решить сейчас насколько ты будешь готова после этой операции в Израиле участвовать в охоте на Виттманна там, на Великой Отечественной.

— Только мне? А ты? А Миша?

— Мишка человек подневольный и работает с нами по приказу. Ему деваться некуда. Он может отказаться выполнять явно преступные приказы, вроде расстрела мирняка. А я… Да, согласно контракта, который напомню коммерческий, могу отказаться, но… — тут я сделал паузу и посмотрел каждому из троих в глаза — Не откажусь совершенно точно!

— Я тоже… — тихо произнесла Жанна — Только Михаэля надо будет поставить в известность.

— О том, что мы охотники на него?

— Да…

— Нет!

— Но так будет честно…

— Жанночка! Деточка! — вступил в этот разговор Лифшиц — Если вы ему скажете, то объектом охоты станете вы сами и уже там на Синае. И он постарается уничтожить вас в самом конце операции.

— Почему в конце, дядя Мойша?

— Потому что иначе его участие там теряет смысл. Ему без вас, как и вам без него, будет очень сложно. ЦАХАЛ в том времени технически — это не Вермахт и не Ваффен СС образца сорок первого года.

— Как это ужасно воевать вместе с человеком, которого после нужно будет убить…

— Я снова предлагаю тебе принять решение. — надо было так сказать обязательно.

Зная себя, я точно мог сказать, что смогу после израильской операции вести охоту на Виттманна. По одной простой причине: его участие в Великой Отечественной против нас достоверно известно и воевал он не в Вермахте, а в частях СС. Ведь только в боях на Курской дуге он в первый же день уничтожил наших 7 танков и 8 артиллерийских орудий. Это значит, что им в том бою было убито наших бойцов не меньше тридцати человек. И можно было бы дать мне обратный упрек дескать я сам в первые же дни Великой Отечественной ухайдокал под пару сотен немецких солдат, но на это у меня ответ простой: я защищал свою страну, а он воевал в войсках агрессора. И не будь этой агрессии, этой войны, то наши бойцы были бы живы. Как, впрочем, и немецкие солдаты убитые мной.

Все это я понимал прекрасно и замполиты в частях, в которых я служил и воевал в этом времени, зря свой хлеб не ели. Потому у меня сомнений не было никаких. Даже если Виттманн умудрится стать нам не просто боевым товарищем, а и другом — все равно буду воевать против него. Еще и злее даже. Но с Жанной замполиты такую работу проводили вряд ли. Просто потому, что ее это никогда не касалось. Я же читал ее личное дело и знаю точно.

— Я не откажусь… — таков был ответ Жанны и я даже догадывался почему. И ни месть за гибель Лавриненко, ни вообще поставленная задача тут были не причем. Причиной были те пятеро ребятишек оставленные нами там в июне сорок первого.

***

Прошла еще неделя. Мы уже осваивали наш новый танк, который по оснащению и возможностям мог бы дать фору и современной нам технике. Он сочетал в себе преимущества и «Арматы» и БМП и ПТ-76 и… Да вот в любой российский танк пальцем ткни и от каждого что-то да взято лучшее. Плюс отменная навигация, которая в 1967 году может быть пока что исключительно инерциальной, т. е. привязанная и известным объектам, великолепные возможности по контролю неба, окружающего наземного пространства, отлично продуманная защита от попаданий снарядов и противотанковых раке (образца конца шестидесятых, конечно же), контроль физического состояния самой машины, членов ее экипажа. О комфорте которых Лифшиц позаботился отдельно. Здесь была и микроволновка и кипятильник и обязательная, по нашей с Жанной просьбе, установлена прекрасная кофемашина. Само собой кофе в ней использовался не какой-то там дешманский растворимый нескафе, а великолепно подготовленные зерна арабики с ароматнейшей прожаркой. Был тут и душ, который можно было устроить вне танка.

Глядя на все это Полосин только ворчал, но ничему не препятствовал. А потому что была установка Президента мол выполнять все наши хотелки. И причиной было то, что все они, а так же способы их претворения в жизнь, опыт использования и все такое — исследовалось с научной точки зрения для последующего внедрения не только в боевых машинах, но и в гражданской технике. Разумеется не шло речи о, скажем, поставок нам на отдыхе гейш из Японии, но в мире не было ни одной боевой машины в которой буквально можно было бы жить — только пополняй запасы.

Единственной сложностью было организация туалетов, т. к. два мальчика и девочка в одном замкнутом объеме — это два мальчика и девочка. Но Ароныч и тут не сплоховал. И если мы с Мишкой вполне себе были спокойны в плане такого комфорта (и не в таких ситуациях бывали, знаете ли), то наша великолепнейшая Жанна Антоновна нашла аронычевы придумки с ее туалетом вполне себе приемлемыми. Ничуть не хуже, чем у космонавтов.

В общем, получился не танк, а какой-то чуть ли не дом отдыха на гусеницах с пушками и пулеметами. И был он тяжелым и крупным, даже несмотря на максимально возможное применение обязательно негорючих пластиков и легких сплавов. Как ни крути, а 57 тонн это солидно! И тяжелее «Арматы» [4]. И размером с нее же. И компоновочно — она же!

И вот один прекрасный день, когда мы уже до одури накатались на тренировках на нашем «Елисее» (нет, «Чапай» это намного более слабая машина и он не для этой войны), нас вызвал Полосин. В свой кабинет. Приказал явиться во всем нашем великолепии. Ну, мы и «явились», заранее предупредив охрану, что во двор влетит не вражеская колесница, а один из наших Т-90У, которые числились за ООО «ВТР». И, договорившись за по ящику коньяка с начпотехом и охраной, влетели, вполне себе дрифтанув под окнами генерал-майорского кабинета. Баловство, да! Но мы ж два больших мальчика и одна, как уже выяснилось ранее, шкодная девочка. И после, выбравшись из машины мы, прямо вот так в наших чистеньких комбинезонах и прошествовали в кабинет к любимому шефу. Комбезы наши, кстати, пахли вовсе не маслами и соляркой вперемешку с бензином, а очень умело подобранным Жанной цветочным ароматом, который и ей нравится и нас с Мишкой не бесит.

Новая секретарь шефа Танечка, она же бывшая подчиненная Рысевой, тоже наблюдала наше «прибытие» и, когда мы вошли в ее секретарские чертоги, прямо так и сказала, что мы — «черти стоеросовые». Почему стоеросовые было непонятно, т. к. мы все трое богатырскими ростами не отличались (ну я повыше, не без этого), но восхищение Танечки нам всем было приятно. А я еще и букетик цветов ей преподнес, на что Мишка только хмыкнул, а Жанна просто, чисто как подружка, переглянулась с бывшей своей подчиненной. И после, чуть покрасневшая та доложила о нас шефу и пригласила войти к нему в кабинет.

— Вы, что, черти!!! По-человечески нельзя было прибыть? — сдерживаясь, чтобы не заорать при гостях, грозно встретил нас Полосин.

— Так точно, товарищ генерал-майор! — не вдаваясь в подробности рявкнул я вытянувшись в струнку.

— Что так точно?!!! — не понял шеф, чего, собственно, я и добивался, сбивая его с толку своим ответом.

— Никак нет, товарищ генерал-майор! — мой ответ опять вызвал удивление в глазах Полосина, но пыл гнева моим дурацким и тупым ответом был погашен и присутствующие тут же уже даже заулыбались. За исключением шести человек в гражданских костюмах, один из которых явно был переводчиком. Они просто не поняли в чем дело. Но наши всю сценку восприняли правильно.

Присутствовали здесь все те же: Лифшиц, Лукин и тот самый бородатый мужик со шрамом на лбу, которого нам так и не представили до сих пор, а нам он казался очень знакомым. Мы, честно говоря, не особо и интересовались кто это. Ясно, что откуда-то с верхов и, если не говорят, то, значит, так надо. Точнее, не надо. Ну не надо, так и ладно, обойдемся.

— Так! Разрешите представить вам майора Толстова — командира танка «Елисей». Того самого, в связке с которым вам предстоит выполнять задачу.

— Гав-гав-гав-гав-гав… — отработал свое переводчик, а парни в штатском с интересом посмотрели на меня, Мишку и, особенно, на Жанну, в волосы которой была воткнута совсем неуставная ромашка.

— А это, майор, те самые немцы… Познакомьтесь. — Полосин показал красноречивый и явно всем понятный жест мол «давайте уже».

Первыми к нам шагнули бундесы. Я специально, еще до прибытия в кабинет, приказал своим при знакомстве первыми руки не протягивать. Те прибыли к нам и им докладывать ху из них кто. Вот пусть и…

Первым ко мне шагнул невысокий немец с совсем неарийской внешностью. На вид — пацан-пацаном. В каком-то кургузеньком пиджачке. Шкодный такой [5]. Ну, фотографии я его уже видел множество раз и потому сомнений не оставалось никаких — Виттманн.

— Ich bin Lieutenant Michael Wittmann [(нем.) Я — лейтенант Михаэль Виттманн] [6] — переводчик гав-гав…

— Очень приятно, Михаэль! Я Андрей Толстов. Можно просто Андрей. — переводчик протявкал немцу мой ответ.

— О! Gut! Darf ich Ihnen meine Besatzung vorstellen? Herbert Baden ist der Fahrer, Julius Löscher der Schütze, Erich Dietl der Aufladende, Johan Schmidtbauer der Funker. [(нем.) О! Хорошо! Позвольте представить мой экипаж! Херберт Баден — водитель, Юлиус Лушер — наводчик, Эрих Дитл — заряжающий, Йохан Шмидтбауэр — радист.] [7] — переводчик опять отработал…

А немцы, каждый, кого называл их командир, щелкали каблуками, делали шаг вперед и подавали нам руки. Мы, разумеется, их пожимали. Не, ну, а чего… Хоть они и фашисты, эсэсовцы, но сейчас враг наш был общим и более глобальным, нежели гитлеровская Германия. Нам с ними воевать вместе, делить тяготы и об этом следует помнить.

Немцы не выказывали никакой настороженности. То ли до них не довели за кем мы были посланы туда в сорок первый, то ли сами не сочли эту информацию существенной. Впрочем, они могли и вправду не беспокоиться сейчас, а попытаться расправиться с нами в конце «израильской» операции. И после продолжить уже свою в Великой Отечественной войне.

— Если есть вопросы, то задавайте друг другу, господа! — предложил Полосин.

— O, ja! Hat Herr Major wirklich eine so kleine Besatzung, oder ist er hier nicht voll besetzt? [(нем.) О, да! У господина майора действительно такой маленький экипаж, или здесь он не в полном составе?] — с легко читаемым в глазах удивлением первым спросил Виттманн.

— Да. Наш экипаж состоит из трех человек. — переводчик, разумеется, не спит…

— Werden Sie auf einem solchen Panzer kämpfen, den wir jetzt aus dem Fenster sehen? Ist das die T-90? [(нем.) Вы будете воевать на таком танке, который мы видим сейчас в окно? Это Т-90?]

— Да, во дворе вы видите стандартный Т-90. Однако воевать мы будем на другом танке. Внешне очень похожем на известный вам Т-14 «Армата». Но им не являющийся. А вы, позвольте поинтересоваться, на какой машине будете?

— Wir haben das Aussehen unseres Autos noch nicht bestimmt. Für jetzt müssen wir über seine Funktionalität entscheiden. Deshalb sind wir hierher gekommen, um Sie als Mannschaft zu beraten, die bereits die nötige Erfahrung hat. [(нем.) Мы еще не знаем облик нашей машины. Пока нам нужно определиться с ее функционалом. Поэтому мы прибыли сюда для консультаций с вами, как с экипажем уже имеющим необходимый опыт.]

— Und warum benutzt du nicht das Aussehen deines historischen Panzers VI Ausf «Tiger»? [(нем.) А почему бы вам не использовать облик вашего исторического танка VI Ausf. «Тигр»?] — вдруг неожиданно предложила Жанна.

— VI Ausf. «Tiger»? Oh, das ist ein interessanter Gedanke. Sie scheint mir viel interessanter zu sein als unsere. Wir dachten, wir sollten das Aussehen des Leopard-Panzers als Grundlage nehmen. Dies wird eine gute einschüchternde Wirkung haben! Viele Juden im Jahr 1967 müssen sich an diesen Panzer gut erinnern. [(нем.) VI Ausf. «Тигр»? О, это интересная мысль. Мне она кажется намного интересней нашей. Мы думали взять за основу облик танка «Леопард». Это будет иметь хороший устрашающий эффект! Многие там в 1967 году должны хорошо помнить этот танк.]

Виттманн буквально восхитился предложением нашей Жанны. Это ярко читалось в его действительно шкодных глазах. Ох, чую мы с ним покуролесим… Правда, решать каким будет облик машины не ему, но эффект появления «Тигра» в синайской пустыне против ЦАХАЛа будет подобен одновременному взрыву сотен и тысяч израильских… ну-у-у… вы поняли… На букву «пу»…

— Среди вас есть люди знающие русский язык? — спросил я и переводчик перевел, как полагается.

— Die russische Sprache kennt unser Funker Johan. Er wurde speziell ausgewählt, um die Kommunikation zwischen unseren Besatzungen im Funk sicherer zu machen. Die anderen Besatzungsmitglieder, und ich auch, studieren. Mit Hilfe spezieller Technologien können wir sonst nicht schnell sprechen lernen на русски. Aber ich sehe, dass Ihre charmante Kollegin die deutsche Sprache perfekt beherrscht. [(нем.) Русский язык знает наш радист Йохан. Его специально выбрали, чтобы связь между нашими экипажами по радио была более уверенной. Остальные члены экипажа, и я в том числе, изучают. При помощи специальных технологий, иначе мы не сможем быстро научиться говорить по-русски. Но я вижу, что ваша очаровательная соратница прекрасно владеет немецким языком.] [8]

— Да, боец Рысева отлично говорит по-немецки. Чего не скажешь обо мне и сержанте Никулине. Я владею английским, сержант, кроме русского, отлично говорит на матерном языке. — на этих словах Жанна, Мишка и все остальные русские, присутствующие здесь, заулыбались.

— Почему «боец», а не «рядовой», майор? — вдруг спросил Полосин.

— Виноват, товарищ генерал-майор! Отголоски сорок первого. Мне там сделали замечание о неправильности именования рядового в том времени словом «рядовой». Стараюсь произнесение слова «боец» сделать естественной привычкой.

Полосин недоуменно посмотрел на бородатого. Тот, чуть прикрыв глаза, кивнул в подтверждение. И именно в этот момент я понял кто это!!! Вот уж не ожидал увидеть именно его и здесь. И, кажется, Жанна тоже узнала — заметно было по ее широко раскрывшимся удивленным глазам. А бородатый смотрел на нас и его взгляд чуть ли не лучился от веселья… Ох, ты ж гусли-могусли тут поигрывают-то какие, а… Да-а-а…

------

[2] Реальный факт. Обстрел мирных жителей, пытавшихся эвакуироваться на английских кораблях и скопившихся на рынке у порта Хайфы и тем спастись от израильтян, произвели бандиты из еврейской террористической организации «Хагана» (прекратила существование в 1948 году, о ней будет отдельная справка в главе 8). Произошло это 22 апреля 1948 года.

[3] Автору известно, что существуют национальные различия между, например, собственно арабами, палестинцами и иными близкими народами населяющими регион, но в этом повествовании он их всех, кто не израильтяне, объединяет под терминами «араб», «арабы» «арабский»., иногда, «палестинец», «палестинцы», «палестинский». Исключительно для удобства повествования, т. к. там довольно много нюансов, которые в самом повествовании большого значения не имеют.

[4] Т-14 «Армата» весит 55 тонн.

[5] В реальности Виттмана не сразу приняли в дивизию «Лейбштандарт СС», т. к. он не проходил по некоторым «арийским» критериям: невысокий рост и не германские черты лица. Однако придраться к его чистой родословной не могли — 1 ноября 1936 года он был принят в Waffen SS. На фото — Михаэль Виттманн.

[6] Очевидно, раз уж герой повествования Виттман по сюжету родом из нашего времени, то служит он в Бундесвере, а не в Ваффен СС и, значит, воинское звание у него «бундесверовское». В реальной истории он погиб в звании гауптштурмфюрера СС, что соответствует званию Бундесвера — гауптман, т. е. капитан. В повествовании «наш» Виттманн, очевидно, до гауптмана еще не дослужился и пока еще бегает в лейтенантах.

[7] Названы настоящие имена членов экипажа Виттманна, но не все (в смысле, что состав экипажа периодически менялся) и не из числа тех, которые погибли с ним в бою во Франции. Именно эти имена были выбраны из соображения звучности для повествования. В «смертельном» экипаже «набор» имен был более скучным: Вальтер Мюллер, Гюнтер Болдт и Гюнтер Йонас. Имя наводчика неизвестно. Возможно им тогда был кто-то из названных в составе экипажа «нашего» Виттмана.

[8] Ох, кажется читателям вскоре не придется ломать глаза на переводах с немецкого. Так что пожелаем экипажу Виттманна освоить русский язык как можно скорее и на уровне позволяющем поржать над тем как они неумело и забавно будут строить русские фразы. :)

Глава 2. Немецкий бунт?

Первые учения мы провели через месяц после того, как немцы, т. е. экипаж Виттманна, побыв у нас в гостях тоже месяц, убыли в свою Германию, в свою Лабораторию. Т.е. если у нас это дело мы называли «Объект», то немцы назвали свое — «Лаборатория». По-немецки, разумеется. Удобно им так — мы и не спорили. Лишь бы дело свое делали хорошо. А надежда на это у нас была, ведь Виттманн со своими архаровцами на самом деле были удачливыми и креативными танкистами. Да, воюя в большей степени против наших дедов и прадедов, но все в мире меняется и для нас было вполне нормально работать вместе с ними.

А по жизни ребята они оказались и на самом деле весьма веселыми, компанейскими, даже заводными, и наша компания из восьми человек доставила немало головной боли и непосредственной охране Объекта и собственно Службе Безопасности. А начальник местного отдела полиции с полным своим правом орал на нас с выпученными глазами, когда мы разнесли один из кабаков, в котором нам не понравилось приставания кое-каких «пернатых» с западного побережья Каспия к нашей дражайшей Жанне Антоновне. Не то чтобы не понравилось, но таки пресекли…

Их было больше на четыре человека, но у нас у всех был реальный боевой опыт и понавидались мы все уже всякого, плюс моментом среагировали наши топтуны-соглядатаи из нашей же СБ. Разносили кабак, правда, не они, но к моменту, когда прибыли «СБшники» разруха в кабаке уже была: чисто классически разбитые три стола, пяток стульев, побитая посуда, разнесена в хлам витрина за барной стойкой. Сама стойка тоже была пробита головой и плечами одного горячего закавказского «орла» с крючковатым, аки клюв, носом. От чего его «клюв» превратился в «распухшую картошку». В общем, все как типичном голливудском вестерне. Только без пальбы из револьверов. А потом кабак вдруг загорелся. И я примерно догадываюсь почему — Эрих и Херберт после очень так загадочно и хитро посматривали на нас. В общем, кабака, довольно приличного, кстати, и не стало…

Дело уладили миром… Ну, как миром. Платить за побоище и погорелое заставили этих «орлов». Нет, никого не били, никому не угрожали. Просто, после того, как их более старшие товарищи очень представительной делегацией предъявили нам претензии, на следующий день в окрестностях их поселка, да и по самому поселку, вдруг проехали танки и БМПшки. Просто проехали… Транзитом… Нет, повторю, что никому не угрожали. Ну, учения у нас случились. Вишь, как совпало…

А спустя пару дней, принимая ту же самую и уже напуганную «учениями» делегацию закавказцев, Полосин совершенно спокойно сказал, что в этот только что раз за рычагами танков и бронемашин были профи. Но нашим же мехводам из числа срочников тоже нужно нарабатывать опыт, в т. ч. и движения по дорогам общего пользования. А то вдруг война, а они и не умеют… Плохо же, правда? Что? Ну, в Министерстве Обороны в курсе, конечно же. Мы ж самоуправством не занимаемся вы не подумайте чего. Что? Ах, вы сами заплатите за сожженный кабак, а мы за это не будем кататься возле вашего поселка? Ну, если вы еще и местность нами «покатанную» в порядок за свой счет приведете и нашим участникам той драки по пятьдесят тысяч выплатите, да за беспокойство нашей Службе Безопасности премию в триста отвалите… Что? На их всех прибывших, конечно же… Там их всего-то отделение и было. Мы ж не грабители какие… Да, тогда мы найдем другие дороги ездить на учения и стрельбы… А своих мы за драку накажем! Обязательно! Всенепременно! И это… С местным начальником полиции вы там тоже утрясите, что ли… Сами уж… Не, ну как вы на него так подумать-то могли? Нормальный он мужик! Нормальный, я вам говорю. Вам ли не знать, уважаемый?..

В общем, немцы уехали. И через месяц и случились наши с ними совместные учения. Да, все просто! Мы из своего Объекта на полигон в нашем же времени, они из своей лаборатории. Главное было по времени синхронизировать. Т.е. отрабатывались не только наши совместные боевые действия, но и взаимодействие операторов Объекта и Лаборатории. Чтобы не получилось, например, так, что мы тут по московскому времени, а они по берлинскому. Бац! И не сошлось ничерта — вот этого нам нельзя было допустить. Впрочем, учет разницы часовых поясов был не самой большой проблемой. Там еще куча всяких нюансов вылезло, в которые я не вникал ровно потому, что все равно не пойму. Нет, ну понять-то можно было, но только зачем? Нам в боевой работе это никак бы не помогло. О чем я донес и своему экипажу и Витиному.

Да, Михаэля Виттманна мы на короткой ноге называли «Витя». Чтобы не путать с нашим Мишкой. Потому и позывной такой ему дали.

Учения проводили в Крыму. В местах хоть и не прямо-прямо похожих на ландшафты пустыни Негев, но все же чем-то напоминающие. Откуда я знаю, как там в пустыне Негев? Ну, так говорил ж, что… Впрочем, это неважно, забудьте, что говорил. Но для учений в обстановке более-менее приближенной к месту нашего будущего действия крымские предгорные степи вполне себе годились. Тут были и луга и песчаники и каменистые плато и скалы и холмы — всего хватало. Отличное место для отработки тактических приемов и методов маскировки.

Поначалу смущало то, что Крым был досягаем для украинских ракет, но для нас специально выделили мощное зенитное прикрытие и, в случае прорыва, мы могли вполне себе испытать элементы наших собственных РЭБ, которые у нас и у немцев были разными. Т.е. мы в их техническую часть не лезли, а они, соответственно, в нашу. Так, лишь общие параметры знали, понимали возможности и невозможности, и не более того. Все ж таки ФРГ для нас, как ни крути, а вполне себе противник и даже враг, поставляющий вооружение ВСУ.

И проводились учения в нашем времени, т. е. и Объект и Лаборатория обеспечивали перенос только в пространстве, не затрагивая время. А потому что расход энергии меньше и потому дешевле. Логично же. Я бы тоже так делал. Впрочем, на этом настоял Лифшиц и мы все, особенно Полосин и Путин, подзуживаемый Силуановым, были с ним полностью согласны. Экономика, она ведь должна быть экономной. Это еще наш всеми теперь любимый Леонид Ильич Брежнев сказал [1]. Так что следуем заветам и делаем как надо!

Не обошлось и без приключений…

— Командир! Наблюдаю восемь тел на тринадцать часов. — последовал доклад оператора Рысевой в какой-то момент, когда мы отрабатывали с экипажем Виттмана слаженность движения по фронту. Он был от нас левее и должен был «прикрывать» левый же фланг. А мы, соответственно, прикрывали его справа от него.

— Принял! Витя! Ответь Дюхе!

— Витья на свази, Дьюха!

— Витя, справа на тринадцать восемь рыл. Принадлежность выясняем, но чую, что это не наши.

— Кто есть рыл?

— Рыл есть неизвестные! Их тут быть не должно!

— Почему так думать?

— Потому что мы находимся внутри охраняемого периметра.

— Я тебя понять! Жду приказ!

Должен сказать, что в нашей связке двух машин и их экипажей командиром был я. Ну, дык майор я или так на прогулочку вышел? Против лейтенанта, да еще и немецкого. Так что с этим никто не спорил. А наши восприняли, как само собой разумеющееся. Виттману-то потребовался начальственный «гав!» из его Лаборатории, но он парень с понятиями и сразу принял, что если не прокатило прожать, то и не надо.

— Прикрывай меня. Будь в полукилометре в стороне и следи. Я выдвигаюсь к ним.

— Я тебья понять Дьюха!

Тоже, кстати, удобный позывной — «Дюха». Производный от «Андрюха». И короткий и звучный. Как раз то, что надо в боевой обстановке.

— Жанна! Выпускай птичку!

— Есть птичку!

Дрон ушел в небо. Пошел на высоте пятьсот метров и быстро обнаружил идущих цепочкой восьмерых вооруженных перцев. Те шли довольно безмятежно, но в какой-то момент они вдруг задергались и порскнули по сторонам, выцеливая небо.

— Командир! Детектором засекли, ниже не пойду.

— Хм… И не надо, так смотри. Найди их частоту…

— Есть найти частоту…

Частоту, однако, найти не удалось. Видимо парни те ученые и рацией не пользовались. Точнее, просто не включали, чтобы не выдать себя. Ну и ладно, мы другими методами тогда. Которые исключения.

— База, база! Я Дюха!

— База на связи. Что у тебя, Дюха?

— В двух километрах от себя наблюдаю восемь вооруженных рыл. Замечены РПГ. Пользуются дрон-детектором. При обнаружении дрона-наблюдателя рассыпались по укрытиям. Прошу подтвердить их принадлежность.

— Жди, Дюха!

— Есть ждать…

Зная, что такие дела быстро не делаются, я сразу предложил Жанне организовать нам кофейку. Время хватит уж точно. Ну и сообщил Вите, что мол ждем и не выделываемся. Тот ответил, что мол понял. Ждали мы ровно десять минут.

— Дюха Базе!

— На связи!

— Корочь, чужие это. Вали наглухо.

— Есть наглухо!

— После проверишь, если будут живые, то захватить. Вертолет с десантом отправляем.

— Принял! Выполняю!

Я тут же поставил в известность Виттмана и приказал ему самому накрыть эту группу фугасами. Пусть потренируется. В себе-то и Жанне я был уверен, а вот как поведут себя немцы было не совсем ясно. Да все просто! Был, например, в Люфтваффе такой летчик-истребитель — Эрих Хартманн. Так считается, что он посбивал ажно 352 наших самолета. Правда, реально подтвержденных побед у него… Система учета побед у немцев вполне допускала надувание в уши [2] и она не шла ни в какое сравнение с жесткой нашей советской, в которой нужны были обязательные подтверждения. И имеются довольно веские основания считать, что легендарность Виттманна тоже была дутой по аналогичной причине [3]. Вот мы и проверим, насколько это так или не так. Правда, против танков сейчас не получится, но хотя бы по украинской ДРГ пусть попадет. Да, это была именно ДРГ.

— Витя Дюхе!

— Витья на связи, Дюха!

— Цели на тринадцать наблюдаешь?

— Яволь!

— Три фугаса навесом. Уничтожить!

— Это не может быть мирный житель?

— Витя! Я не понял! Ты слышал приказ?!!! Уничтожить! Это диверсионная группа.

— Но Дойчланд не воевать с ними.

— Лейтенант Виттманн!!! Вы отказываетесь выполнять приказ командира группы?

— Но…

— Никаких «но»! Выполняйте приказ!!!

Содержанию железа в моем голосе мог позавидовать даже самый твердый в мире нож. И я уже начал сомневаться в том, что нужно идти на «палестинскую» операцию вместе с Виттманном. А ну как в боевой обстановке, а не как сейчас на учениях, он проявит вот такое неподчинение? И что тогда? Как можно быть уверенным в своем напарнике, если он допускает подобные вещи?

Бах!!! Все ж таки выстрелил… И через десять секунд снова — Бах!!! И еще через десять — Бах!!!

— Жанна! Контроль!

— Первый попадание. Второй… Перелет! Третий… Попадание.

Хм… Умеет таки Юлиус стрелять. Молодца!!!

— Мишаня! Газу к месту!

— Есть газу!

И наш «Елисей» рванул к этой ДРГ добить и, по возможности, захватить. Ехать нам было недалеко и вскоре мы вынырнув из-за небольшого каменистого холмика увидели место действия. И через полминуты у меня зазвенела чуйка!

— Мишаня! Стой! Назад!

Танк наш тормозя едва не зарылся гусянками в сухой грунт и немедля они замолотили обратным вращением. «Елисей» только что не прыгнул назад — шутка ли 1800 кобыл в моторе — и тут же мимо пролетела РПГ-шная граната. Спаренная с основной 125-миллиметровой пушкой наша 30-миллиметровка рыкнула в сторону откуда стреляли короткой очередью, но явно не прицельно, а скорее на подавление. Не до прицеливания нашей Жанне было, она четко понимала, что не все то выстрел, что убивает, но любой выстрел работает на «кирпиче-откладочную промышленность». Хотя, почти тут же и туда же, бахнула основная пушка — успела Жанна довернуть ствол как надо — и мощный султан взрыва осколочно-фугасного не дал шанса злодею поднять голову. Мишка же машину не останавливал, а маневрировал задним ходом. Уже не быстро, а после и вообще остановился за каким-то здоровенным валуном.

— Жанна! Дроном осмотри…

— Есть осмотреть! — и через пару минут — Все чисто. Все восемь тел на месте, лежат.

— Продолжай наблюдение. Мишка давай к ним.

— Есть к ним!

В итоге два тела живых мы взяли. Причем, одно живехонькое, только оглушенное близким взрывом одного из 120-миллиметровых немецких снарядов. Оно было в стороне от второго, которое было пораненное, но до медиков доживет. Так и поняли. И именно второе тело и шмаляло по нам из гранатомета. Ну… Что тут скажешь?.. Доигрался болезный…

И да… У Виттманновского «Тигра», который болтался в полукилометре за нами, пушка была 120 миллиметров Рейнметалл. Тоже ничего себе такая пукалка. Нашей, конечно же, не чета, но и то хлеб. Повоюем, в общем… И кажись там в «Белом тигре» тоже не «ахт-ахт» 88-миллиметровая из башни торчала, а именно стодвадцаточка… Или, все же, стопятка?

Что-то мне все интереснее и интереснее становится…

***

Когда мы прибыли на базу, то у меня было горячее желание поехать в Германию в их Лабораторию и набить этому немецкому выскочке морду. Но Жанна меня успокоила, пояснив, что он действительно из страны, которая помогает тем, а не нам. И посоветовала просто объясниться, когда немцы вновь прибудут к нам в «ВТР» для уже новых консультаций. Впрочем, никто бы меня из России и не выпустил бы…

И я использовал то, что общее командование операцией осуществлялось Полосиным и генералом Гансом Хёфлингером [4], но из расположения нашего ООО «ВТР». По той простой причине, что банально было удобнее. У немцев не было такого, что их Лаборатория занимала обширную территорию, как наша располага, и немецкая лаборатория не имела нормальные бытовые условия для сотрудников. У нас же вокруг офиса стоял практически целый поселок. Т.е. с жильем, причем, с бесплатным для немецких коллег, проблем не было никаких. Они это оценили в самом начале еще и согласились, что действительно любые договорные взаимодействия удобнее всего осуществлять на нашей территории.

И, как только они вновь прибыли, я тут же затребовал общий сбор обеих групп пригласив Полосина и их немецкого куратора, т. е., по сути, прямого шефа Виттманна. Нужно было разрешить тот случившийся инцидент и принять решение по возможности дальнейшей работы с Виттманном. Именно с ним! Т.е. экипаж Михаэля мог бы и остаться, но уже с другим командиром. И оба экипажа, т. е. немецкий и мой, на этом разборе присутствовали тоже.

— Ну, что у тебя, Толстов? Что за кипишь? — первым задал вопрос Полосин.

— Докладываю, товарищ генерал-майор! Во время учений на территории Крыма моим подчиненным лейтенантом Виттманном было допущено неподчинение приказу в боевой обстановке… — и я кратко рассказал, что произошло там на полигоне. Переводчиком была Жанна и потому за точный перевод Хёфлингеру, не знавшему русского языка, я не беспокоился.

— Так… Обстановка… ДРГ была… Как она там оказалась — проблема контрразведки, разберется. Вы сработали, по сути, в боевом режиме, т. е. обстановку действительно следует понимать как боевую.

— Так точно, товарищ генерал-майор!

— Ну, и как прикажете это понимать, господин Хёфлингер? — мрачно спросил через Жанну немца мой шеф, предварительно к нему повернувшись и так внимательно-внимательно посмотрев ему же в глаза. Не мигая, при этом, ни чуточки.

— Herr Generalmajor! Ich bitte um Verständnis für Lieutenant Wittmann! Deutschland führt keinen Krieg mit diesem Land und der Leutnant hatte jedes Recht, sich zu weigern, seinen Bürgern zu schaden. [(нем.) Господин генерал-майор! Я прошу понять лейтенанта Виттманна! Германия не ведет войну с этой страной и лейтенант имел полное право отказаться причинять вред ее гражданам.] — Жанна старательно переводила. Впрочем, это у нее получалось очень легко, буквально бегло.

Полосин все так же неотрывно смотрел на Хёфлингера. Очень внимательно смотрел.

А потом выдал:

— А какого ж фуя вы, немцы, граждане ФРГ, позвали нас участвовать в боевых действиях против армии страны с которой ни Германия, ни Россия не воюют?

— Так прямо и переводить, Лев Дмитриевич? — уточнила Жанна, прекрасно понимая, что перетолмачивать можно далеко не все, приличия таки существуют даже между грубыми и несносными военными.

— Именно так и переводи!!!

— В немецком с матами напряженка…

— Как сумеешь переведи! Но чтобы проняло его чёрта!

— Есть как сумею! — и тут же выдала — Und welche Art von Schwanz haben Sie, die Deutschen, die Bürger der BRD, uns eingeladen, an den Kämpfen gegen die Armee eines Landes teilzunehmen, mit dem weder Deutschland noch Russland Krieg führen?

Хёфлингер буквально завис… Он не знал, что сказать. Учитывая всю ту риторику, что крутилась в СМИ Германии, ему было очень сложно ответить. Но, в конце концов, он понял, что риторика риторикой, а навалять люлей Израилю в 1967 году и тем серьезно уменьшить, а то и вообще исключить поток мигрантов и беженцев в будущем, т. е. в нашем настоящем, значит гораздо больше. Люди с Синая, Ливана и Палестины бегут в ту же Германию, в том числе, не просто так, а потому что в их родных местах жить стало опасно. И если он, Хёфлингер, сейчас пойдет на поводу европейской риторики, то как минимум, не станет лучше. Но хуже может быть и Германия буквально задохнется в потоке беженцев. Наверняка! Но если он сейчас спустит Виттманна с небес начала XXI века на землю середины-конца XX века — в риторическом смысле, конечно же, — то ситуация с его, Виттманна, участием должна измениться кардинально.

И Хёфлингер принял решение…

— Es tut mir leid, Herr Generalmajor! Sie haben absolut Recht! Das Vorgehen von Leutnant Wittmann muss für unzulässig erklärt werden. Das wird nicht wieder passieren, wir arbeiten weiter! [(нем.) Прошу прощения, господин генерал-майор! Вы абсолютно правы! Действия лейтенанта Виттманна должен признать недопустимыми. Больше такого не повторится, продолжаем работать!] — Жанна перевела.

— Хорошо! Тогда считаем инцидент исчерпанным, но лейтенанту Виттманну и его немецким коллегам следует знать наперед, что в дальнейшем в любой боевой обстановке уговоров и споров уже не будет. И я прямо при вас отдаю приказ майору Толстову пресекать подобные инциденты всеми мерами, вплоть до расстрела. Не в бирюльки играем, господа!

Михаэль и его экипаж поняли слова Полосина без перевода. И на лбу Виттманна проступил холодный пот. Он наверняка понял, что следующий раз уж точно будет для него последним и пацифизм, как говорится, здесь вам не тут!

Хёфлингер же русского не знал и Жанна ему перевела…

-------

[1] Фразу «Экономика должна быть экономной», быстро ставшей крылатой и часто используемой на многочисленных билбордах над домами, на домах и транспорантах на демонстрациях, действительно произнес Л. И. Брежнев на докладе, который он делал на XXVI съезде КПСС, который проходил 23 февраля 1981 года (фото из этих ваших интернетов не раньше лета 1981 года).

[2] А там у них не только Хартманн был таким «результативным». Можно в этот список внести и Герхарда Баргхорна (301 заявленная победа) и Гюнтера Ралля (275) и Отто Киттель (якобы 92 сбитых Ил-2 и погиб он от пулеметной очереди стрелка «очередного» Ил-2) и Вальтер Навотны (250). В общем… Ну, вы поняли… Джентльменам типа верят на слово… :))

[3] Такие подозрения не беспочвенны. Существует немало исследований (и не только наших историков и архивистов, но и западных), которые показывают, что упоминаемые победы Виттманна далеко не всегда могли иметь место. Есть несколько примеров, когда заявленные им победы не совпадали с донесениями противника. Архивы же существуют и все сохранено. Но у нас тут совсем другая история и кое-какие непонятки с участием Виттмана в тех или иных боях, да и побед мнимых и не очень читатель получит.

[4] Ганс Хёфлингер — использовано имя одного из сослуживцев Виттманна, который воочию наблюдал гибель его танка и самого экипажа. Виттман в своем последнем бою воевал на танке под номером 007, а Хёфлингер на танке под номером 008.

Глава 3. Уходим на дело!

За неделю до переброса в вечер 4 июня 1967 года мы все собрались в кабинете у Полосина. Все это: сам Лев Дмитриевич, Лифшиц, Лукин, я со своим экипажем, экипаж Виттманна, Хёфлингер, немецкий «аналог» нашего Ароныча профессор Клаус Нольцкопф и еще два офицера — наш старший лейтенант Женька Попов и немецкий оберлейтенант Отто Рёдер. Задача последних была организация десантного прикрытия обоих наших танков и в подчинении каждого было по взводу буквально отъявленных головорезов. Да они и сами оба-двое парни не промах и у каждого по своему личному и таки немаленькому кладбищу всяческих там террористов-бармалеев, и прочих всушников у Женьки, уже имелось. Да, наши имели больший боевой опыт, который был получен и на СВО и не только. А немцы принимали участие только в полицейских, по сути, операциях НАТО. Но все равно и немецкие парни были хоть как-то, но обстрелянные. Таких и выбирали.

Единственной проблемой было то, что чисто по техническим причинам никаких БМП с ними мы не отправляли и обзаводиться техникой придется на месте. Т.е. этот вопрос надо будет решать с египтянами там и мне, очевидно, придется наладить контакт с местным египетским офицерьем. А я ни арабист и не египтолог ни разу, т. е. как это сделать ума не приложу. Видимо это было прочитано начальством на моем лице и…

— Ты, Толстов не тушуйся. Там наших полно, найдешь кого-нибудь из советников. — попытался успокоить меня шеф.

— И списочек дадите?

— Списочек? Ну… — Полосин поднял брови и нажал кнопку селектора и сказал в микрофон — Татьяна! Подготовь список советских военных советников и инструкторов в Египте работавших там в июне 1967 года. Приоритет тем, кто работал в частях расположенных на Синайском полуострове. Список закачать в память «Елисея».

— Займусь немедленно! — был ее ответ.

— Разрешите я помогу Тане, Лев Дмитриевич? — с нарушением субординации, т. е. через голову меня, ее непосредственного командира, обратилась к нему Жанна.

— Да, давай! — и она встала и вышла из кабинета. Все ж таки у нее опыта секретарской работы побольше, чем у Татьяны. А Полосин, опять заметив мое, понимашь ли, неудовольствие, тихо пробурчал мне — Да, не ворчи ты… Я ее с таких вот пеленок знаю…

— Ну, тады ой…

Немцы ничуть не были против того, чтобы БМП мы «добыли» там на месте. Хотя в какой-то момент и предлагали вместо «Тигра» отправить на Синай БМП. Но проведя мозговой штурм, опять же совместный с ними, мы все пришли к выводу, что лучше отправить два танка — и вооружение помощнее и десант пока может не броне покататься, не растает. А там или у израильтян умыкнем, или у арабов любезно одолжим. Опыт отжатия, слава Богу, есть. Вон мы как в сорок первом у немцев же аж три танка оттяпали, да с запасом боеприпасов. Который-то нам какая-то скотина «благополучно» после и взорвала [1]. Найдем мы эту скотину — отвечаю!!! Лично расстреляю гада!!!

— В общем, так… — Полосин встал и начал, аки Сталин, ходить туда-сюда вдоль стола за которым мы все сегодня собрались. Только трубки с Герцеговиной-Флор и не хватало для исторического антуражу — Я хочу чтобы вы все понимали, что главная ваша цель в 1967 году не просто тормознуть израильтян и, главное, египтян в их общем стремлении на юг к Суэцу, но и сами рванули против шерсти в направлении к Иерусалиму. И…

— Entschuldigung, Herr Generalmajor! Aber werden die Ägypter den Suezkanal nach Süden anstreben? Er ist hinter ihnen. [(нем.) Извините, господин генерал-майор! Но разве египтяне будут стремиться к Суэцкому каналу на юг? Он же находится у них в тылу.] — перебил моего шефа немецкий шеф Хёфлингер.

— Когда израильтяне дадут египтянам под зад, то оказаться на том берегу Суэца будет их самым горячим желанием, господин генерал. И прошу оставить вопросы на после постановки задачи. — не скрывая раздражения ответил немцу Полосин.

— Entschuldigung, Herr Generalmajor! [(нем.) Извините, господин генерал-майор!]

— Продолжим… — Полосин снова метнул молнию сердитого взгляда на торопыгу немца — Так вот, помимо того, что вы помешаете Шарону, вам надлежит пробиваться в сторону Иерусалима и по пути обязательно… Я подчеркиваю! Обязательно навести шороху в Димоне. В идеале расположенный неподалеку от города исследовательский центр должен быть разрушен, а все его сотрудники, включая и иностранных специалистов, должны быть уничтожены.

Мы буквально ахнули… Нет, ну уничтожить какой-нибудь полк израильских солдат — понятно. Не, ну а чо?.. Чем они от арабов-бармалеев отличаются? Только тем, что — захватчики. И сорвать израильское наступление — куда уж яснее. Помочь иорданцам удержать Иерусалим и отбросить ЦАХАЛ к морю — дайте две! Или три! Разрушить сам научный центр — так же понятно, что тут вам не там и неча, понимашь, ядерную бомбу мутить! Даже израильских ученых-ядерщиков поубивать — ну, как-то понять можно, что мозги выбивать надо в первую очередь. А остальные-то сотрудники чего? Их-то зачем? Дворников, например. Или сантехников с поварихами… Может как-то отфильтровать? Это я и спросил у Полосина. Разумеется, испросив генеральского дозволения спрашивать.

— А у тебя будет время фильтровать? И кто будет фильтровать? Вас всего два танка и два отделения десанта. Особистов при вас не будет. Как ты сможешь быстро отличить ученого от сантехника?

— Арабы вслед за нами отфильтруют? Нет?

— Эти гаврики шлепанцы свои надевают медленнее, чем ты воюешь, Толстов! Не успеют за вами и рассчитывать на них нельзя. Особенно, когда ЦАХАЛ рогом упрется. А он упрется сто процентов и наверняка попытается высадить в Димане десант, чтобы отбить яйцеголовых.

— Но там могут быть французские ученые, товарищ генерал-майор! [2]

— Хм… Вижу наслышан уже…

— Ну… Готовился, Лев Дмитрич…

— Да, там есть французы. Валить все равно всех! На возможный международный скандал не оглядываться. Если он даже и возникнет, то пусть предъявляют претензии… Спроси кому?

— И кому же?

— Вот именно! Некому! А арабы и рады будут на себя этот, с позволения сказать, «подвиг» взять на себя. Нет нас там — солдат из будущего! И быть не может! И не морочь мне голову, Толстов!!! Вон рядом с тобой эсэсовцы сидят и вопросов не задают! [3] Сказано гасить всех, значит, гасить всех! Пленных не брать!!! Всё!!!

Опа-на, на-нашечки… Прям так и дыхнуло «Я освобождаю вас от химеры под названием „совесть“!» Так что ли? Что-то наш генерал-майор лихо-лихо закручивает. Прям, аки Гитлер в 1934 году [4].

— Уточнение можно попросить, товарищ генерал-майор?

— Попроси, настырный!

— Валить всех — это в смысле зачищать, или в смысле кто попадется, то того и того?

— Я же сказал, что «в идеале». Т.е. по возможности максимальная зачистка. Но я знаю, что ты, гуманист хренов, так не сделаешь. Поэтому… по ситуации! Хотя из тебя, циника, гуманист еще тот… Ну, ты понял…

— Так точно, товарищ генерал-майор! Понял!

Интересно было то, что когда шеф назвал Виттманна и его экипаж эсэсовцами с возмущением дернулись только Хёфлингер, Нольцкопф и Рёдер. И больше никто! Виттманн со товарищами восприняли слова Полосина, как само собой разумеющееся. Ибо знали эти котяры чьи сосиски ели и будут есть. И мы все об этом помнили тоже.

И стало мне ясно, что здесь у нас на Объекте Виттманн появился уже после того, как он «там» повоевал в «Лейбштандарте». Т.е. на эту Шестидневную войну он шел не просто, как командир танка, которому поставлена та или иная боевая задача, а еще и как борец за расовую чистоту ариев. Он шел за головами именно евреев. И этим мы, т. е. мой экипаж и команда старлея Попова, и отличались от наших немецких коллег, которые там в Палестине должны будут стать нам боевыми товарищами. Нам головы евреев в массе своей не нужны были вовсе. Нет, ну некоторых надо бы к стенке — никто не спорит. И попадутся нам в руки эти «некоторые», то участь их будет решена тут же. Без оглядки на политический международный вес. Но в целом, геноцид евреев на земле Палестины и Ливана мы устраивать и не собирались. Да и не имели на то права!

***

Переносы обоих танков и групп десантов прошли, можно сказать, штатно. Т.е. не было никаких незапланированных накладок, несуразиц, никто не пострадал ни прямо ни косвенно. С учетом тех ограничений, что предполагалось раньше. И только перенос из 1941 года коровы Стрелки показал, что можно будет обойтись без особых проблем. И по настоянию Лифшица был проведен экспериментальный перенос без каких-либо устройств добровольца в 1967 год. Он перенесся туда нормально, прожил там три дня в лесу в палатке, порыбачил всласть и благополучно вернулся с хорошим уловом обратно. ООО «ВТР» заплатило ему все те же сто тыщ. Так что мы никто особо не беспокоились за здоровье наших десантов. Собственно так оно все и получилось — мы все прибыли в преддверие Шестидневной войны абсолютно без проблем. Но не в 4 июня 1967 года, как планировали, а пораньше — в 3 июня. На всякий случай…

Проблемы, причем, ожидаемые, начались сразу, как нам потребовалось раздобыть для обоих десантов транспорт. Увы, но с БМП и БТР неожиданно оказалась напряженка. Нет, они тут были, но нам их никто не дал. Мол самим надо! Т.е. мы банально не смогли договориться ни с местными, ни с нашими советниками. Которые вполне справедливо отнеслись к нам буквально недоверчиво. Не было, не было нас тут и вдруг нарисовались из-за холма, красавчики. Ну, да… Мы ж не в виду всех из нашего времени появились, а чуть в стороночке. А поутру, как рассвело, и предстали перед зело удивленными глазами хроноаборигенов. С египетскими флагами на башнях. Но без опознавательных знаков на обеих машинах.

И, что интересно вдруг, а наш «Елисей» особых возражений у хроноаборигенов никаких не вызывал — ну необычно танк выглядит и чего уж тут теперь-то? Может испытания у русских этих затейников какие. Мол «у советских, Аллах их в душу мать, не только гордость и стать особенные, но и новейшая техника тоже хитровыделанная и печется, аки лавашные лепешки». Так что именно к нам, русским, особого интереса не было. Обычное любопытство, причем, больше у наших, которые советники и прочие советские инструкторы. Было тут пяток таких. Мы им водочки-то и подогнали по фунфырику… Нашей, «Столичной».

А вот немецкий «Тигр» ассоциации у всех вызвал весьма нездоровые. Оказывается среди ближайших к нам египтян хватало тех, кто помнил бои с частями Роммеля… [5] Разумеется, это были в основном более-менее старшие командиры, а не молодняк, но ведь… помнят!!! Всего-то чуть меньше четверти века прошло.

В итоге, мы посовещались все, потом плюнули на это дело уважительного поиска бронированных машин, типа «дяденьки, дайте покататься ненадолго». И потому парни Женьки Попова взяли, да совершенно нагло умыкнули у арабов аж сразу два примеченных ими же грузовика — себе и немцам. Причем, оба, что интересно, были наши новехонькие тентованные ЗИЛ-131, которые СССР уже успел поставить «Герою Советского Союза» [6] Гамалю Абделю Насеру — Президенту Объединенной Арабской республики, т. е. Египту. Немцы-то и сами парни не промах, но не настолько же… Так что я нашими гордился до невозможности и даже грозился написать про их художества книжку в духе все той же «Три танкиста при Бородино. 1812». Вот грохну Виттманна там на Великой Отечественной и уволюсь к чертям из «ВТР». Куплю домик у озера и буду тихими вечерам пописывать… Под коньячок и шашлычок… Чтоб вкусно очень, да…

Арабы, конечно же, бухтели, грозились Аллахом, Насером и, наивные, обзывали нас отродьями шайтана Гаффафа [7]. Но мы показали им дула наших танков, десантуры наши явили им свои размалеванные маскировкой морды (жуткая картина так-то) и пригрозили, что настучим и Брежневу и самому Насеру и в ООН и, если будут совсем охреневать, то и в совсем страшный Спортлото напишем! Да и вообще нам Насер нам на ваши вопли, господа египтяне, с вот такущими вот Абделем и даже Гамалем! Нашему подразделению эти машины нужнее… Тем более, что они для вас халяль… ой… халявные! В общем, отстали они от нас. Правда, только после того, как мы до кучи отобрали у них еще и небольшой автозаправщик. А зачем им он, если теперь и заправлять нечего? Мы ж оба грузовика увели, как раз из тех, что были в ближайшей нам доступности и заправщик был к ним впридачу. Водила его, кстати, молодой парнишка Ахмедка, с нами-то и остался. Очень мы его, понимашь, впечатлили. Понял он, почуял даже, что с родными ему потомками фараонов каши на этой войне не сваришь. На оба ЗИЛа сели наши и немецкие десантники.

— Товарищ майор! Тут советник до вас! — вдруг обратился ко мне подбежавший один из десантников старлея Попова.

— Советник? Сюда его давай!

— Есть!

Через минуту десантник подвел ко мне крепенького офицера в форме египетской армии. Его рязанская физиономия никак не говорила, что он щирый египтянин, но то и не требовалось — советник же. А черты лица знакомы аж до зубовной боли… А звание непонятно.

— Представьтесь! — это он мне, значится…

Нихренасе заходы…

— Э-э-э… Я в сортах египетского не разбираюсь, товарищ офицер. Так что предлагаю вначале вам обозначиться. Тем более, что это вы ко мне пришли, а не я к вам. — кажется этот мой ответ чуть ли не взбесил новоприбывшего и морда его дюже покраснела.

— Так значит? Я, майор Загоруйко! Инструктор батальона зенитного прикрытия.

Ну, конечно же!!! Вот на кого он похож!!! Наверняка сынуля того полковника из сорок первого года, командира 317 полка. И ведь фамилия его в сформированном Таней списке была, а я как-то зевнул ее. Точнее, счел за однофамильца. Ну, не сам же тот полкан Загуруйко советничал же. Ему в шестьдесят седьмом уже лет под семьдесят быть должно. И то, если выжил в той войне. Но спросим, обязательно спросим!

— Майор Толстов! Командир танковой диверсионной группы.

— Ваши документы, майор…

Прям ППС какой-то… В смысле патрульно-постовая служба… Но я ерепенится не стал и предъявил ему все так же качественно заготовленную бумагу типа и уровня мол «Все что сделал податель сего бла-бла-бла…» [8] за подписями, липовыми, разумеется, и Брежнева и Гречко, который стал Министром Обороны СССР буквально два месяца назад, т. е. в апреле 1967 года.

— Что за странное оформление документа? — грозно спросил Загоруйко.

— Спецзащита на случай несанкционированного попадания в руки противнику. У немцев такой же, только там подписи Ульбрихта и Гофмана [9].

— Понятно… — принял ответ майор и стал читать мой документ. И чем больше он читал, тем круглее становились его и без того круглые глаза. Прям таки в идеальный круг превращались.

— Вопрос есть, товарищ майор. — обратился я к все более и более обалдевающему советнику.

— Да, да… Спрашивайте, товарищ Толстов.

— Ваш отец воевал в сорок первом?

Тот с интересом поднял глаза. А я незаметно включил запись разговора на своем ТПУ. И трансляцию его Рысевой и Никулину.

— Да. Как и все. Только он кадровый был.

— Танкист?

— Так точно, танкист!

— 317-й полк? Комполка?

— Ну, у него не только 317-й был, после еще, но да и этот полк тоже.

— Так он выжил тогда в конце июня сорок первого?

— В самом начале войны, когда немцы его полк разгромили, был ранен. Танк подбили. Его вытащили танкисты экипажа. Прятались в лесах, потом они попали к партизанам. В сорок четвертом, после того, как наши пришли, снова воевал. Чехословакия, Япония. Потом Корея. — Загоруйко-сын рассказывал все это с какой-то прям любовью и, при этом, с большим интересом смотрел на меня.

— Надо же… Сейчас жив?

— Жив. До генерал-лейтенанта дослужился. Живет в Твери, но больше на даче в Ильгощах. Это село такое…

— Будете дома передайте ему привет от… от моего отца, т. е. от знакомого ему майора Толстова. Они воевали рядом в конце июня сорок первого.

— Андрей! Спроси кто с ним тогда спасся. — это в ТПУ раздался голос Жанны.

— И еще вопрос, товарищ майор! — зацепил я собравшегося уже уходить Загоруйко.

— Да, Андрей Игоревич…

— Можно просто Андрей. Вас по имени как звать?

— Иван Михайлович. Можно Иван, или Ваня. Отец, соответственно, Михаил Иванович. Спрашивайте.

— Известно кто спас вашего… твоего отца?

— Да! Дядя Витя и дядя Коля… Ох, прошу прощения… Я их так знаю. Их там пятеро было. До Победы дожили только капитан Тапкин, лейтенант Сергачев и отец. Дружат до сих пор. Правда Николай Васильевич Сергачев умер совсем недавно.

— Династия военная, значит. Это хорошо…

— Да, получается так.

— А теперь слушай внимательно Ваня. Дела у нас с тобой будут очень большие.

— У нас?

— У нас! И это хорошо, что ты зенитчик. Как раз то, что надо!

И в этот момент у меня сложилось стойкое убеждение, что переброшены мы в этот район не просто так, а именно для того, чтобы мы наладили контакт с Загоруйко и его зенитным батальоном. Точнее, не с самим батальоном, но находящийся под его присмотром. Планировали наши там в 2024 году операцию явно очень тщательно. А то заслали бы нас прямо к израильским аэродромам в Негеве. Ведь лучшая ПВО — это наши танки на аэродромах противника. Классика же! но там мы были бы банальными смертниками уж точно совершенно…

***

Все изначально случилось, как и было прописано в нашей истории — с налета израильских самолетов на египетские аэродромы. 5 июня 1967 года ровно в восемь по каирскому времени сорок израильских «Миражей», с парой 445-килограммовых бетонобойных бомб на каждом, толпой, ушли в сторону Средиземного моря и уже там развернулись не как обычно, т. е. обратно на аэродромы в пустыне Негев, а на Египет. В сторону египетских аэродромов. А мы, на своем «Елисее» и на Виттманновском «Тигре», их уже ждали. И не только мы… И на встречу со всеми нами летели сорок израильских, по сути теперь уже, смертников.

Так началась вероломная операция ВВС Израиля «Мокед» [10]…

------

[1] Имеются в виду эпизоды из первой книги «Нагибатор на танке» https://author.today/reader/396714/3665186 описанные в главах 11 и 13.

[2] Израильский ядерный исследовательский центр в Димо́не расположен в пустыне Негев, вблизи города Димона. Строительство центра началось при помощи Франции в 1958 году. Запущен в 1964 году. Центр проводит исследования в различных областях физики. В период с 1957 по 1964 годы построен тяжеловодный реактор (IRR-2) на природном уране при содействии французских фирм. В строительстве на площади 36 км² участвовали около 1500 израильских и французских рабочих. Мощность реактора — 28 мегаватт. В 1970-х годах с помощью Франции он был модернизирован. Не находится под контролем МАГАТЭ.

[3] Автор напоминает, что в реальности Виттманн и все его экипажи воевали в дивизии СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер».

[4] «Я освобождаю людей от отягощающих ограничений разума, от грязных и унизительных самоистязаний химеры, именуемой совестью и моралью, и от претензий на свободу и личную независимость, до которых дорастают лишь немногие» — так, согласно Г. Раушнингу, который привёл это высказывание (из интервью с Гитлером в 1934) в книге «Голос разрушения: Говорит Гитлер», 1940. Именно эта фраза сокращена до знаменитой «Я освобождаю вас от химеры под названием „совесть“!».

[5] «Тигры» у Роммеля в Африке были. И начали воевать там в конце 1942 года в Тунисе. А где Тунис — там и Египет. Поллаптя по карте, ага… Одна ж Африка на них всех, да… :)) Так вот первые три «Тигра» выгрузились с борта транспорта в Бизерте 23 ноября 1942 года. Следующий «Тигр» прибыл в Тунис 27 ноября. Два «Тигра» прибыли 1 декабря, ещё один — 6 декабря, один — 13 декабря, четыре — 25 декабря, пять — 8 января 1943 года, один — 16 января 1943, последние два — 24 января 1943. Итого, получается, у Роммеля было аж двадцать «Тигров», которые после вполне себе там в Африке повоевали. Командиром этого батальона, в который входили еще и шестнадцать «троек», был назначен майор Ганс-Георг Людер (1908-1989).

[6] Кавычки здесь не случайны! В СССР только ленивый не язвил по поводу оскорбительного для советских людей присвоения Насеру звания Героя Советского Союза в 1964 году. Этот инцидент стал одним из предлогов для обвинения Хрущева в «субъективизме» и «волюнтаризме» во время его отстранения в октябре 1964 года. Награждение Насера высшим званием Советского Союза породило ряд анекдотов и куплетов, вот например один из самых знаменитых: Живёт в песках и жрёт от пуза Полуфашист, полуэсер, Герой Советского Союза, Гамаль Абдель на-всех-Насер.

[7] Шайтан по имени Гаффаф — наносит человеку вред, пугает его, может появиться в образе страшных животных. Чем наши танки не страшные животные? Один только Тигр уже страшный-страшный… А Елисей для арабов и вовсе чудовище невиданное! :))

[8] Ну, прочитайте снова «Три мушкетера» Дюма, что ли… :))

[9] В 1967 году Вальтер Ульбрихт — Председатель Госсовета ГДР, а Хайнц Гофман — Министр обороны ГДР.

[10] Операция «Мокед» (ивр. «фокус») — превентивный удар израильских ВВС по военно-воздушной инфраструктуре Египта во время Шестидневной войны 1967 года. Целью операции было достижение превосходства в воздухе путём разрушения авиабаз египетских ВВС.

Глава 4. Крах операции "Мокед"

— Андрюх… А ты уверен, что они пойдут именно с этой стороны?

— Вань… Я не то, чтобы уверен, а я тебе точные маршруты показал [1]. И мы стоим на одном из них и не на самом богатом целями.

— Ну, да… Осведомленность твоя, конечно же, поражает, но пока — это все слова.

— Ты позиции займи, майор. И дай распоряжения, которые… заметят выше. Понимаешь?

— Да занял уже… И распоряжения дал… И доложил… И понимаю… Только не пойму я твою задумку. Танки и вдруг в качестве зениток.

— Да, именно так! Есть у нас такой опыт, поверь. Отец твой видел, как… э-э-э… мой отец немецкие «Штуки» валил играючи!

— Ага… Рассказывал…

— Во-о-от! Танк, если к нему с умом, многое может! Кстати! Ты имей в виду, что формально все самолеты, что мы все вместе завалим — твои. Меня тут не было и нет. Ферштейн?

— Ну, я как бы и не против и верю даже… А много мы наколотим?

— На этом направлении мы прикрываем Абу Суэйр. Вместе с тобой завалим все четыре.

— А если это не атака, а просто игра на нервах? Представляешь какой скандал поднимется?

— Нет, Ваня… На этот раз не скандал, не имитация, а война! [2] Ты наверх доложил, что сегодня будет именно атака и все были готовы?

— Доложил. Сказал же уже… Как ты и сказал, «на основании агентурных разведданных».

— Ну, да, виноват, не заметил. Но то и отлично, что доложил! У нас с тобой осталось пятнадцать минут! Полная боевая, Ваня!!! Полная!!! Действуй!!! Как на войне действуй! Не на учениях!

***

К сожалению, «Миражи» это вам не «Мессеры» и даже не «Штуки». «Миражи» идут со скоростью 0,9 Маха, т. е. с в два раза большей, чем любой «Мессер», не говоря уже о более тихиходных «Штуках». Т.е. за шесть секунд, которые нужны нашему автомату заряжания, любой израильский «Мираж» промчится аж целых два километра. И, учитывая дальность стрельбы из нашей пушки Д-81 и скорость полета осколочно-фугасного снаряда, первый выстрел мы могли сделать на расстоянии не более пятнадцати километров до ближайшего из летящей в нашу сторону четверки «Миражей» [3]. Следующий произойдет, когда группа израильских самолетов приблизится к нам на расстояние тринадцать километров. Третий будет сделан на расстоянии примерно десяти километров. И последний тогда, когда до целей будет шесть-восемь. Больше мы просто не успеем! Итого: четыре выстрела, после которых мы откроем огонь из спаренной с основной пушкой 30-миллиметровой шестиствольной установкой.

На «Тигре» Виттмана ситуация чуть хуже и в лучшем случае у них получится сделать три выстрела, а скорее всего и вообще два. А потому что нет у них автомата заряжания, у них есть только Эрих Дитл. Здоровенный и проворный мужик, но ни разу не неустающий робот. Кстати, Дитл и бухнуть способен прилично поболе, чем любой поц из экипажа Виттманна. Примерно на равных с нашим Мишкой Никулиным. А уж он-то… Мастер, корочь…

Так что заряжание у них, как и у всех немцев, ручное. И пушка 120 миллиметров со снарядами соответствующего веса. Ну, вы поняли к чему это я… Зато у них есть такой же шестиствольный автомат, который они банально позаимствовали у нас. А там уже Нольцкопф как-то ее интегрировал в свой танк. И дядя Миша Лифшиц под большим секретом сообщил мне и Жанне, что раз шестистволка наша, то мы и управление ей можем перехватывать. Вот такой он, значит… сын блудливого народа, наш дядя Мойша Лифшиц, да…

И стоял «Тигр» чуть в стороне от нас. Примерно в километре. И снаряды у них были точно такие же, как и у нас — шрапнельные, снаряженные сотнями вольфрамовых кубиками. Только калибры разные. Наш таки побольше и отсюда конус разлета кубиков был чуть побольше.

И да, нас прикрывали наши и немецкие десантники и все они были вооружены ПЗРК «Игла». Не «Стрела», с которой израильтяне могли быть знакомы и, скорее всего, действительно знали, что за штука, а именно «Игла», причем, в десантной модификации «Д». Не был я уверен, что они смогут поразить быстролетящие «Миражи», но чем черт не шутит.

— Жанна! Полная готовность. На шестнадцать километров огонь!

— Готова! Есть на шестнадцать огонь!

— Двадцать километров… Восемнадцать… Шестнадцать!!!

Бах!!! Первый снаряд пошел! У меня не было уверенности, что даже попадут все снаряды, но я точно знал, что нервы израильским пилотам они потреплют точно. Снаряду лететь до встречи с самолетом восемь-десять секунд. И его подрыв мы ожидали между вторым и третьим выстрелами. Снаряды которых не заставив себя ждать ушли навстречу «Миражам». И… Попадание третьим снарядом!!! Абсолютно четкое! Наша шрапнель — самая шрапнельная шрапнель в мире!!! И ни одна иная шрапнель не перешрапнелит нашу шрапнель по шрапнельности!!! А следом в один из самолетов всадил облако шрапнели Виттманн! И так же тотально!!! Все ж таки великая штука компьютерное прицеливание при помощи ИИ!!!

Тут уже пришло время и Жанна переключила на шестистволку и… Буквально напугала очередью 30-миллиметровых снарядов выскочивший на нас израильский «Мираж»!!! Который как-то умудрился вильнуть в сторону, попытался подняться выше и тут же получил ракету от египтян. Это мы наблюдали уже воочию. На обзорных экранах в смысле. И это была уже третья сбитая сейчас машина!!! А я уже наблюдал еще одно сбитие у египетских зенитчиков! Т.е. на своем участке мы совместными усилиями завалили все израильские самолеты!!! Несколько секунд боя и практически четыре их, из числа начавших операцию «Мокед» перестали существовать. А аэродром в Абу Суэйр обошелся без жертв и разрушений.

Да, собственно, и сама операция была банально сорвана. Ведь уже к середине дня, когда мы двигались по пустыне согласно утвержденному Полосиным плану, нам стало известно, что египтяне, а если быть точным, то в основном наши советники, поверили в доклад Загоруйко и сумели таки встретить израильскую авиацию. Из всех сорока вражеских машин участвовавших в первой волне операции «Мокед» было сбито тридцать три — оглушительный успех!!! И об этом узнал весь мир! А самое важное было то, что узнали о том и все арабы, всех стран, которые в тот момент составляли антиизраильскую коалицию. Могу себе представить их ликование! Арабы — они ведь ликовать умеют, как бы и не получше всех в мире.

А вот израильтяне получили буквально национальное унижение! И именно это и было главным — подрыв их боевого духа. Который сейчас еще не пал вовсе, а пока что только пошатнулся. Но им уже дали понять, что здесь вам не тут и грядут еще времена, делайте свои выводы сионисты чертовы! Правильные выводы! Для всего остального мира правильные!

А нам нужно срочно уходить из этого района! Причина была проста! Даже две причины. Первая: у нас было свое задание, которое нужно было выполнять. А вторая: слишком много всегда есть желающих подчинить себе весьма эффективную боевую часть и пример тому у нас был перед глазами — отец майора Загоруйко в июне 1941 года.

— Жанна! Связь с Загоруйко!

— Есть связь с Загоруйко!

Через три минуты он был на связи…

— Иван! Мы уходим. Нас тут не было, все лавры твои, напоминаю.

— Я понял, Андрюх… Вы молодцы! И спасибо тебе!!! Ты не представляешь, что тут творится у начальства…

— Прибереги эмоции! Я не то что бы представляю, а я знаю. Поэтому, пока нас не припахали ненужными приказами, мы исчезаем. А тебе удачи и передай отцу, что я очень рад, что он выжил. И то, что Безымянный в начале войны выжил, передай тоже!

— Я знаю про него, дядь Андрей! Знаю! Уходите!

Хм… Странный ответ… Очень странный… Жанна и Мишка, слышавшие его, посмотрели на меня с большим удивлением. Не в смысле, что я их удивил, а в смысле «ну нифига себе!»…

***

Но спустя десять минут мы уже пылили по пустыне. Мы: «Елисей» наш и виттманновский «Тигр» в сопровождении двух ЗИЛов и одного заправщика, марку которого я так и не определил. Иномарка какая-то со сбитым с капота шильдиком. Впрочем, и не важно! Главное, что едет и в его цистерне было топливо. А нам его до вечера понадобится много.

Не скажу, что эпод гусеницами и колесами у нас была пустыня прям вот в таком в ее классическом виде: барханы, барханы, кругом барханы. Она больше напоминала слишком сухую степь, нежели какую-нибудь обыкновенную и знакомую по репортажам с гонки «Париж — Дакар» кадрам, Сахару. Степь с достаточно твердым покрытием, чтобы мы могли дать газу и валить-валить на максималке даже при отсутствии дорог. Оба наших танка перли по этой пустыне аки «Жигули» по шоссе. Оба ЗИЛа и заправщик поспевали еле-еле. Правда, им были даны координаты куда торопиться, на случай если мы вдруг ускачем далеко вперед. Впрочем, такое положение явно не было постоянным и я ожидал условия похуже Но пока все было нормально. Мы перли, они пытались за нами, и все, в принципе, получалось довольно слаженно и синхронно. Так это ж и хорошо!!!

Двигались мы практически на юг, т. е. вдоль рокадной дороги, которая начиналась от дороги Эл-Кантара — Бир-Эль-Абд в двадцати пяти километрах западнее Суэцкого канала и шла на сотню километров юг. Нам нужен был перекресток этой дороги с дорогой Исмаилия — Бер-Шева. Пылить нам до него чуть больше пятидесяти километров и у меня был расчет часа за полтора дойти до этой цели. Именно через него к Исмаилии и будет прорываться Ариэль Шарон [4]. Вот он-то нам и был нужен! Будущий в нашей истории премьер Израиля. А теперь вопрос — будущий ли…

Правда встретиться с его 38-й танковой дивизией и прочими израильскими пехотами, способными воевать только с плохо обученными египтянами и палестинцами из ООП [5], придется дальше и раньше, чем Шарон дойдет до… т. е. дошел бы до Исмаилии. Мы с Виттманом должны будем сорвать четко выверенную по часам операцию «Кильшон», а если быть точным, то нарушить удар южной ветви этих «вил» [6] — наступления как раз таки на Абу-Гейлу [7] — стратегически важный перекресток дорог. Именно здесь в нашей истории и произошло главное сражение Шестидневной войны, по сути, определившее успех израильских ВС.

В общем, с учетом рокадной дороги нам нужно было пройти немногим больше 200 километров. В принципе, не так уж и много, учитывая, что наши «Елисей» и «Тигр» не чета египетским Т-34-85, Т-55 и ИС-3. Да, да!!! В 1967 году (!!!) основу танковых частей египетской армии составляли именно эти танки. И медленно ползущие к фронту колонны состоящие из них мы и обгоняли по пустыне возле дороги на скорости более 40 км/ч. Двигаясь вовсе не прямо по дороге, а параллельно ей. Разумеется, когда дорога на Абу-Гейлу оказывалась свободной от колонн египетской техники, мы заезжали на нее и увеличивали скорость аж до 80 км/ч. Благо оба наши танка и три грузовика с египетскими флагами на высоких упругих мачтах над башнями, это позволяли. Все ж таки танки наши были сделаны по технологиям вовсе не времен Великой Отечественной, да и силушек в моторах хватало. В Нашем «Елисее» мотор был 2800 сил, а у немцев и того больше — 2950 сил. Умудрились таки! А оба ЗИЛа тоже были молодцом! И мы могли только предполагать восхищение египтян и наших советников и инструкторов, когда мы обходили их аки стоячих.

Периодически, но, разумеется, заранее, благодаря нашим радарам, мы засекали египетские МИГи, которых у арабской республики Египет было многие десятки! И в большом числе их за штурвалами были наши летчики. И я не отказал себе в удовольствии поздравить их с победой в небе! Жанна вышла на их волну и… На это парни отозвались очень тепло и радостно. Им было очень приятно, что их успех замечен и оценен. Правда, на нас тут же рявкнул кто-то из их начальства и я предпочел не продолжать поздравления. Мало ли вдруг чего…

Да, операция «Мокед» была сорвана. Раж второй ее волны быстро сбили наши МИГ-15 и МИГ-17, а там уже и бомбардировщики Египта, Сирии и Иордании буквально пригвоздили израильские ВВС к земле. Настолько эффективно и быстро, что болтавшийся в Средиземном море 6-й флот США с тремя авианосцами в ордере [8] даже не стал поднимать в небо самолеты-разведчики. И все это как раз и происходило в те самые часы, когда мы неслись на встречу с 38-й бронетанковой дивизией Шарона. И к вечеру мы были уже близко.

------

[1] Начиная с 1965 года полёты израильских ВВС проходили по одной и той же схеме — 40 самолётов уходили в Средиземное море, резко снижались и возвращались обратно на свои аэродромы в Негеве. Т.е. нападение израильтян на арабские страны и в частности на Египет планировалось прилично загодя. И 5 июня 1967 года израильские самолёты тем же числом после резкого снижения развернулись и на высоте не более 30 метров, в условиях полного радиомолчания двинулись в сторону Египта. Двигались они не единой толпой. Основная часть, состоящая из 20 (или 22) самолетов шла со стороны моря в траверзе Александрии и далее распределялась по целям расположенным вдоль реки Нил, 4 самолета (как раз те, об отражении атаки которых идет речь в повествовании) шли наискосок вдоль берега между городами Порт-Саид и Эль-Ариш на Абу-Суэйр. 4 самолета на сам Эль-Ариш, 4 на Эль-Кабрит, и остальные по целям расположенным вдоль залива Акаба.

[2] Шестидневную войну в нашей реальности действительно начали израильтяне. Но, справедливости ради, скажем, что их спровоцировали египтяне, сирийцы, иракцы и иорданцы, буквально вынудив принять решение о начале боевых действий. По сути, для Израиля ситуация была во многом схожа с ситуацией для России сложившейся в 2022 году, когда Россия начала СВО на Украине.

[3] Просто сложите скорости «Миража» и снаряда мчащегося ему навстречу. И примерно поймете точку их встречи.

[4] Во время Шестидневной войны будущий премьер-министр Израиля Ариэль Шарон командовал 38-й танковой дивизией, которая на Синайском фронте прорвала оборону египтян и вышла к Суэцкому каналу в районе как раз Исмаилии.

[5] ООП — Организация Освобождения Палестины. Представляет интересы арабов, живших на территории подмандатной Палестины до Арабо-израильской войны 1948 года, и их потомков. Была основана в 1964 году решением Лиги арабских государств с целью освобождения Палестины и предоставления законных и многовековых (!!!) прав арабскому населению Палестины. Программным документом ООП предусматривается ликвидация Израиля, устранение сионистского присутствия в Палестине, и им же Палестина рассматривается как неделимое региональное образование в границах, существовавших во времена «Британского мандата» (1922 — 1948). Первым ярчайшим лидером ООП был Ясир Арафат (1929 — 2004), а теперь — ныне живущий Махмуд Аббас. Кстати, клетчатые платки, которые мы называем «арафатками» (на фото ниже и Ясир Арафат тоже), так названы именно в честь Я.Арафата и они, в какой-то мере, тоже являются символами Палестины.

[6] Операция «Кильшон» (ивр. «вилы») — изначальный и строго расписанный по часам план наступления израильских ВС на Синайском фронте. Предполагалось наступление по трем параллельным направлениям одновременно: вдоль берега Средиземного моря на Эль-Ариш (генерал Таль), на Бир-Лахфан (генерал Иоффе) и на Абу-Гейлу (генерал Шарон).

[7] Город Абу-Гейла в разных источниках называют по-разному: Абу-Гейла, Абу-Агейла, Абу-Агила, Абу-Игейла и др. Автор понятия не имеет какой вариант правильный (опять же от языка произношения зависит) и потому предпочел использовать первый встреченный им вариант — Абу-Гейла. Ну вот понравился он ему и все тут!

[8] Так и было в реальности и 6-флот США курсировал у побережья Израиля. В его составе числилось более 50 боевых кораблей (в том числе три авианосца), на палубах которых находилось 200 реактивных бомбардировщиков-истребителей и почти 25 000 морских пехотинцев.

Глава 5. Бой при Абу-Гейле

— Командир! Кажись танковый бой в десяти километрах впереди. Птичка кажет. — услышал я в ТПУ голос Жанны.

— Посмотри, оцени ситуацию поточнее.

— Есть поточнее!

— Витя Дюхе! — вызвал я Виттманна.

— Витья на свазь, Дьюха!

— Дрон показывает, что впереди танковый бой. Расходимся в стороны и приближаемся.

— Я понял! Уходить влево! Выпускаю дрон тоже.

— Да, давай!

— Вжик Дюхе! — это я уже вызвал командира наших десантников Женьку Попова, которому за какую-то дьявольскую проворность действий его коллеги дали позывной «Вжик». Хотя, на мой скромный взгляд, такой позывной был для него немного несправедливым. Он не слишком вязался с тем, что Женька таки командовал целой десантно-диверсионной группой. Больно легкомысленный позывной-то. Уж согласитесь. Но они сами так выбрали и уже довольно давно.

— На связи, шеф!

— Впереди горка, за горкой танки дерутся. Мы пойдем на горку, Витя сбоку под горкой, а ты на горку не лезь, но своей птичкой посматривай. Если что двигай мне на выручку. И отправь Рёдера к Вите, скажи чтобы действовал так же. Ахмедку держи при себе, но за горку не пускай.

— Понял, бой слышу, выполняю!

«Тигр» уже попылил по каменистой пустыне удаляясь от нас и Виттманн тоже выпустил своего разведчика и правильно сделал! Так ему будет проще. Через короткое время за ним устремился ЗИЛ с немецкими десантниками.

И вскоре наш «Елисей» забрался на небольшой холмик с которого нам и открылась вся картина боя. Израильтяне нас заметили наверняка, а вот Виттманн оказался вне их внимаания. Хотя я был уверен, что про приближение двух быстроходных танков израильтяне уже узнали. В конце-концов разведка и у них есть, да и американцы, которые по своему обыкновению в каждой заднице затычка, наверняка подсуетились с развединформацией для израильтян со своих спутников [1]. Впрочем, мешало нам пока это мало. А потому что мы, т. е. мой экипаж и я, точно знали какую апокалиптическую картину видели сейчас израильские танкисты.

Все дело в том, что бой шел уже не то чтобы на закате, но солнце уже было за нашей спиной. Пыль, марево от раскаленного солнцем же пустынного грунта и «Елисей», внешне крупнее любого танка не то, чтобы на этом поле боя, а и вообще в мире «образца» 1967 года, казался чем-то невероятным. Огромный танк с огромной пушкой стоял на вершине холма и недвижимо держал в поле своего зрения все, что происходило перед ним ниже. И картину эту мы сами наблюдали на своих экранах. Ее нам показывал наш дрон, который незамеченный крутился над израильскими танками. И видели мы, конечно же в масштабе «издалека», но я могу себе представить что именно наблюдали израильские командиры в свои бинокли.

И, разумеется, «держал в поле зрения» — это метафора. Но я и взаправду не проявлял активности. Я ждал! У меня было еще то, чем я могу сильно удивить израильтян. Да и не только их. А израильтян должен был спровоцировать египетский флаг на гибкой мачте. И они на эту заманушку повелись — не прошло и пяти минут, как один из «Центурионов» бабахнул в нашу сторону. Прицельно, конечно же. И обязательно промахнулся, хотя снаряд ударил в кучу больших валунов находившихся метрах семи от нашего «Елисея». А я все равно не проявил активности и только лишь приказал Жанне навести пушку на тот выстреливший по нам «Центурион». Но не стрелять.

Внизу, однако, на довольно обширной равнине-дефиле было не слишком на первый взгляд активное движение. Хотя я хорошо представлял каково было танкистам и знал, что решения в каждом танке принимаются быстро, буквально торопливо. Бой, по всей видимости, случился встречным и стороны уже рассредоточились по полю. Некоторые танки сумели укрыться за немногочисленными торчащими из земли небольшими скалами, некоторые спешно меняли позиции, часть танков уже горело. И надо признать, что все уже выглядело так, что побеждали израильтяне. Собственно так оно и было и египтянам уже оставалось недолго.

— Так… Сейчас будет кисло, но вы держитесь. Это надо пережить обязательно. После нам будет намного легче. — выдал я своему экипажу по ТПУ.

— Переживём, командир…

— Переживем…

И тут же — бах! У меня взвыла моя чуйка и чуть позже на «Елисее» сработало то, чего нет ни у израильтян, ни у их противников — КАЗ [2]. Да в мире он сейчас вообще только на двух машинах имеется — на нашем «Елисее» и на «Тигре» Виттманна. Снова звон чуйки! Бабах! Сработал еще один КАЗ! А вот теперь пора и нам гнев показать! Мы давали им шанс уйти? Давали! Не воспользовались? Ваши проблемы!

— Жанна! Цели по выбору! Управление дроном мне! Огонь!

— Есть по выбору! Дрон переключен!

И тут же бамкнула пушка нашего «Елисея». И через примерно три с половиной секунды 125-миллиметровый кумулятивный снаряд врезался в тот несчастный «Центурион» командир которого решил, что он самый тут умный и геройский. В принципе, так оно и есть, но… теперь посмертно! Эхъ… Спустя шесть секунд Жанна сделала второй выстрел и снова попадание! В этот раз поражен был, кажется, АМХ — танк французского производства. И попадание в него принесло тот же результат, т. е. у египтян появилось еще три десятка тонн металлолома для его переплавки на строящемся в это самое время Хелуанском металлургическом заводе. Как раз в начале 70-х он и будет запущен, а тут сырья вон сколько, да и еще наколотим!

— Третьего помнишь? — спросил я, поняв, что Жанна первыми выбивает тех, кто стрелял по нам.

— За скалу нырнул!

— А! Чует, гад, что он следующий… Так, а что это за движуха?

Я заметил, что десяток израильских танков разных моделей вдруг потянулись от нас влево. Не иначе охватить хотят. Их, правда, попытались задержать египетские «тридцатьчетверки», но куда там. Силы были неравны по определению и все три машины задымили довольно быстро. Правда и у израильтян потери оказались равными — два «Центуриона» зажгли египтяне, уж не знаю кто из них, и Жанна внесла в свою «коллекцию» уничтоженных вражеских танков новую модель — «Супер-Шерман». Кумуль пущенный ей попал тому в моторный отсек и там все вспыхнуло как-то довольно резво. Хотя, даже с такого расстояния, я заметил, что как минимум часть экипажа сумела эвакуироваться. Добивать их Жанна не стала, это дело египетской пехоты уже. Где-то да она есть тут! Пусть работает, это их война!

— Вжик Дюхе!

— На связи, шеф!

— Птичкой смотришь? Там танки пошли влево. Могут выскочить из-за горки. Займи позиции, приготовь РПГшки, встреть, если что.

— Усе готово, шеф! Смотрю, заняли, приготовили!

— Ага! Молодца! Работай! Ахмедку спрятал?

— Так точно! За скалы загнали, но он и сам не полезет, перепуган вусмерть.

— Принял, семь три [4].

— Семь три, шеф!

В принципе я в Женьке и не сомневался. Воевать он умеет, диспозиции понимает и мои наставления ему были исключительно для погавкать имени меня грозного, чтобы особо не расслаблялся. А вот по Виттманну такой уверенности все равно не было. Даже несмотря на его известную легендарность. Ну, я уже как-то говорил об этом…

— Витя Дюхе!

— Витья на связь, Дьюха!

— Видишь танки в твою сторону поперли?

— О, я, я! Зее!

— Видит… — подсказала мне Жанна перевод.

— Вылези им навстречу подраматичнее как-нибудь! Ты ж все же «Тигр», а не черти кто!

— О! Ишь хабе показать им театр! Берлинер опера!

— И ёперу тоже покажи! Бей всех, кто не на русских танках!

— Я нихт ферштейн? Ёперу? Кто есть ёпер? — запутался походу немецкий Виттманн в русских падежах. Бывает…

— Потом скажу! Работай! Арбайтен!

— Яволь, Дьюха!

И танк Виттманна начал выдвигаться на вид израильтянам. Михаэль правильно понял значение слова «драматизм» и его «Тигр» выходил из поднятой боем пыли, которую уже дотянуло и до его позиции, ничуть не хуже, чем «Белый тигр» из тумана в фильме Шахназарова. Огромный танк, гораздо крупнее, чем любая бронемашина из всех на этом поле боя (кроме нашего «Елисея», разумеется), шел буквально содрогая каменистый грунт пустынной равнины.

Кстати, виттманновский «Тигр» имел размеры не сильно больше «Елисеевских». Там разницы в считанные сантиметры. Но общие угловатость и «коробчатость», немецкого танка давали эффект будто бы он значительно крупнее и тяжелее «Елисея». Чуть ли не по метру в каждую сторону. Но на самом деле «Елисей», при практически равных размерах, попросту смотрелся намного изящней, стремительнее на вид, чем грозная немецкая машина. И это требовало от нашего Лифшица более тщательной работы с компоновкой оборудования во внутренних обьемах танка. Нольцкопфу было намного проще и в его «Тигре» располагаться было посвободнее. Даже при том, что у немцев пять человек в экипаже, а не три, как у нас.

И драматизм выхода виттманновского «Тигра» сыграл свою роль. Тут же, оставшиеся семь танков, из тех, что пошли в обход за холм, сбавили ход. Два из них сумели завернуть за огромную кучу валунов, один почти моментально, насколько мог, уныкался в какую-то ложбину. А вот из тех четверых, что остались на виду у Юлиуса Лушера — наводчика немецкого «Тигра» — один немедля получил снаряд из рейнметалловской стодвадцатки. Юлиус, что было известно нам давно, и сам был наводчик от Бога, да плюс воспомоществование ему от ИИ «Тигра» — снаряд влетел точно под башню «Супер-Шермана» и через секунду взрыв его боеукладки подкинул башню «израильтянина» метров на десять вверх. Она перевернулась в воздухе и грузно бухнулась рядом с корпусом уже полыхающего вражеского танка.

Я не стал влезать в эту драку помогать Виттманну. Он, как мы все лишний раз убедились, и сам не промах, да и две группы десантников — немецкие и наши — тоже были готовы встретить израильтян со всей огненной яростью. Боезапасы еще не были истрачены и при самом удачном стечении обстоятельств, да при недопущении промахов, штук пятьдесят израильских бронированных машин они все вместе могли помножить на ноль вполне очевидно. А тут, на этом направлении, их было гораздо меньше. Поэтому я сосредоточился на других «израильтянах», тех, что находились прямо и правее. Впрочем, Лушер почти тут же подбил еще один израильский танк, но не настолько удачно и эффектно. Как я успел заметить экипаж там частично спасся.

— Жанна! Смотри сюда! — я подсветил на экране группу каких-то пехотных бронемашин на удалении около шести километров от нас. Ее мне показал наш дрон, которым я контролировал окрестности дальше поля непосредственного боя.

— Вижу…

— Весьма вероятно это КШМы [3]. Бахни пять фугасов по ним.

— Есть пять по ним!

Дальше я мог не обращать внимания на это небольшое скопление штабной техники. Существовать ему осталось не более минуты. Не обязательно побьет всех до единого, но вполне возможно, что там находится командир израильской 14-й бронетанковой бригады Мордух Цепори. Чуяло мое сердце, что мы влезли в бой между этой бригадой и египтянами, в котором в известной нам истории израильтяне, несмотря на то, что одержали верх, и без нас хорошо получили по носу, но от огня египетской артиллерии. Почему она сейчас не стреляла, а бой вели только танки — не понятно.

— Вжик Дюхе!

— На связи, шеф!

— Полетай птичкой, поищи египетские пушки. Там стодвадцатьвторые должны быть.

— Так видел их. Они только подтягиваются с севера. С ними, кстати, и СУшки «сотые».

— Даже так? Принял, спасибо! Продолжай выполнение задания.

— Есть продолжать выполнение!

Значит, в этой истории египетские Т-34 и несколько ИС-3 сумели затормозить танки Цепори до подхода почему-то опаздывающих пушек и СУшек. А в нашей истории 14-ю бригаду «приголубила» именно артиллерия египтян, в результате чего те даже вертолётный десант отправили ближе к ночи. Т.е., получается так, что срыв операции «Мокед» уже изменил порядок событий и, наверняка, время их действия. Да и тот же танковый бой «тогда» случился позже в течение этих суток, а не вот «сейчас». А вертолетный десант когда будет? Тот самый, который обеспечил для израильтян уничтожение наглой египетской артиллерии. И будет ли вообще?.. Но в любом случае чаша весов уже качается совершенно непредсказуемо, как для израильтян, так и для египтян. А там же еще и сирийцы с иорданцами и иракцами давят на «своих» фронтах.

Но не суть. План именно этого боя у меня все равно уже сложился свой. Я не стал лезть с советами к египетскому командиру генералу Нагибу. Я и сам нагибатор от Бога и попросту скорректирую своими силами и без того уже изменившееся происходящее. И вместе с Виттманном, но под моим командованием, разумеется, собрался выступить сольно, хотя и при поддержке кордебалета из египетских «тридцатьчетверок». Сильно удивлюсь, если они не станут меня поддерживать. Очень сильно!

— Витя Дюхе!

— Витья на связь, Дьюха!

— Выходим на максимальной скорости и двигаемся к трём скалам. Посмотри на экране, я тебе оправил что куда.

— О, я, я! Ишь хабе видеть разметка! Наступаю!

— Давай, удачи!

— Viel Glück, Дьюха! [4]

— Чего? У тебя глюки? Чёй-та? — встревожился я.

— Это он удачи он тебе пожелал! — перевела мне Жанна довольно смешно звучащую немецкую фразу.

— Вот все-то у них не как у нормальных людей… — не постеснялся я прокомментировать перевод и улыбнулся.

И ладно наш «Елисей» изящен и красив. Ему от роду положена легкая истребительная стремительность и особо его же быстрый ход никого не напугает. Нет напугает, конечно же, но не по старой памяти, если говорить строго. А вот когда здоровенный кирпичеобразный «Тигр», да с его 2950 «лошадями» в моторном отсеке, вдруг резко ускорился и попер по пустыне, то даже для нас, привычных видеть всякое, это вызвало жуткие эмоции. Могу себе представить каково было израильским танкистам — ведь то по их душу в этой небольшой части пустыне Негев несся самый настоящий немецкий железный капут. В котором они обязательно узнавали образ того самого Panzer VI Ausf — печальной легенды германского танкостроения. Было от чего наложить кирпичей.

Хотя, надо сказать, танки Вермахта и без того принимали участие во всех арабо-израильских войнах, как минимум до этой «Шестидневной». Против израильтян вполне себе воевали немецкие «четверки» и «тройки» с сирийскими экипажами. В смысле не здесь на юге, а там на севере. Эти танки сирийцы купили у чехов после окончания Второй Мировой войны. Точно так же египтяне понакупили у СССР аж целые дивизии тех самых Т-34, ИС-3 и СУ-100 (не говоря уже о всякой мелочи вроде ПТ-76 и каких-то неизвестных нам бронемашин), которые сейчас здесь под Абу-Гейлой остановили израильские «Центурионы», «Шерманы» АМХ и прочие «Паттоны». Часто это были машины производства времен Великой Отечественной войны, но хватало и послевоенных.

А мы перли!!! И чуйка моя звенела. И у Михаэля, знаю, в голове творилось все тоже самое. По нам били все, кому не лень и кто не испугался. А таких все равно хватало! И испугавшихся хватало еще больше! В конце-концов израильтяне — это далеко не немцы. Вот те танкисты — были реальные храбрецы и воевать против них было тяжело. Это я говорю уже после трех боев с танками Вермахта. Израильтяне оказались прилично жиже.

Впрочем, отчасти я их понимаю. Ну, представьте себе, что по несущимуся на нереально высокой скорости двум танкам — что уже вселяет ужас-ужас — шмалят и шмалят без передыху. Попадания следуют одно за другим. Попадания эти не просто большие отсверки и вспышки, а вполне себе натуральные взрывы. Да уже после пятерки таких попаданий любой из танков этого времени горел бы за милую душу, а тут… Дьявольские танки!!! Прут не обращая внимания на попадания снарядов!!! Черные ужасы летящие на железных гусеницах в преддверии наступающей ночи. Собственно, эти ужасы и наступают. И наши «Тигр» и «Елисей» специально были выкрашены в черный цвет с нанесением ярко красного на некоторые контрастные элементы корпусов и башен. Этакие вампиры в плащах. Дракулы бремстокерские. Жуть просто!!! Красное на черном, ага!!!

А за ними вдруг подорвалось и все египетское старье. Весь, как мы их назвали, «кордебалет»! Эти сразу усекли свое преимущество и, что меня больше всего удивило, «предложили» по факту свое видение ситуации. Они, конечно же, не могли успеть за нами по скорости, но хотя бы все взяли на себя роль подавления вражеской активности. Ну, примерно, как пулемет строчит и строчит с целью не дать противнику поднять голову и показать сопротивление. Попадет, не попадет — фигня вопрос! Главное — голову враг не поднимет! Так вот эти все Т-34 и ИСы начали попросту заваливать израильские танки снарядами. В пределах оставшегося у них боекомплекта, конечно же. И те были вынуждены отвлекаться еще и на эту угрозу, маневрировать и тем меньше уделять внимание нам с Виттманном. А после началось буквально тотальное избиение израильтян. Нами двумя!!! И те побежали, как могли! Не выдержали их нервы! Беги, израильтянин! Беги!!! Глядишь еще и жив останешься!

По итогу боя египтяне захватили в плен десятка три израильских танкистов. Разумеется с их целехонькими машинами. Из тех, кто быстро сообразил ситуацию на поле боя и не стал изображать из себя героев против тех, у кого боевой дух, благодаря нам, вдруг взлетел до небес! Но и без того были сожжены три четверти израильских танков. Уйти, читай удрать, их смогло только три и только те, что были ближе к тылу. Египтяне завладели еще и несколькими заправщиками, не говоря уже о грузовиках со снарядами и прочей мелочи вроде БТР и каких-то легковушек. И потому мне стало ясно, что Исмаилии Шарону не видать. Кстати, Цепори таки опознали. Увы, но ног его не нашли, только по исцарапанному лицу и поняли, что этот кровавый кусок мяса он сам и есть. Да и хрен то с его ногами — его и без них прикопают в песке и поминай как звали. А это Жанна действительно накрыла именно КШМки, а не просто какие-то там случайные броники, и он, как раз там-то и был.

——————

[1] Тут надо сказать, что все израильские операции в Шестидневной войне планировались на основании разведанных полученных американцами со своих спутников. И израильтяне так же, как и ВСУ, получали оперативную информацию в реальном времени. Т.е. это тоже одна из примет схожих с тем, что происходит на СВО России против киевского режима.

[2] КАЗ — комплекс активной защиты. Сбивает вражеские снаряды и ракеты при подлете их к танку. В момент повествования еще только разрабатывались первые образцы. Первые в мире КАЗ «Дрозд» появились на советских танках лишь через десять лет после Шестидневной войны. Внешне со стороны действие КАЗ выглядит, как поражение танка и картинка эта весьма впечатляющая. Хотя танк остается неповреждёнными.

[3] КШМ — командно-штабная машина. Проще говоря, руководство противника там и находится.

[4] Viel Glück — (нем.) Много удачи.

Глава 6. Шашлык и вертолеты...

Бой так и закончился. Сказать, что мы устали — ничего не сказать. Какие бы у нас ни были вундервафли под задницами и вокруг нас, а силы человеческие суть есть величина относительно постоянная и требующая вполне себе отдыха. Нет, ну бывают силы человеческие тренированные, вроде как наши, бывают обычные и бывают прочие хлюпики. Но все без исключения всегда в какой-то момент требуют отдыха. И мы, наиболее накачанные, неожиданно, но отдыха требуем больше. Как по времени, так и по качеству.

Со временем все понятно — до утра максимум. Нет, мы можем и ночью переть, но… Зачем? Нам важно дождаться израильского вертолетного десанта, который в нашей истории случился уже затемно и в уже нашем тылу, если судить по карте, а там уже предаться всем тяжким. Из которых самым страшным приключением был шашлык из пары барашков купленных у одного из арабов в какой-то деревеньке неподалеку. Откуда в этой пустыне взялась деревенька, да еще и с отарой баранов — загадка. Но она была и предприимчивый Вжик… ой, простите… Старший лейтенант Попов сторговался там с каким-то то ли дехканином, то ли «кибуцменом», то ли черти кем на предмет приобретения у того пары барашков на ужин. Ну и лепешки…

Вот, кстати, лепешки у них, несмотря на всю непривычную нам в XXI веке антисанитарию выпекания, были неожиданно вкусными. Я не знаю в чем секрет! Казалось бы, мука и вода — лепешка. Все просто! Но… Возможно дело в свойствах воды. Возможно дело во времени выпекания или температуре очень необычной для нас кувшинообразной печи. Возможно дело в невероятном умении местных арабов выпекать то, что, с нашей точки зрения, привычной к высоким технологиям пищевого производства, выпекать невозможно. Но с теми лепешками типа «лаваш», что нам предлагают в наших «Магнитах» и «Пятерочках» не сравнить! Да, эти не имеют того вкуса, как у «наших». Они не ароматизированы ни добавками, ни химией. Но у этих буквально чувствовался настоящий арабский дух… Ну, или я не знаю, как описать этот неповторимый вкус примитивнейшего хлеба. Может представители ГОСТ и Роспотребнадзора нам расскажут? Так ведь не расскажут же… Так и живем, да… В отрыве от истинных основ жизни!

— Женька! Задорого барашков-то взял?

— Не поверите, товарищ майор! За два доллара всего!

— Серьезно?

— Так точно!

— А ну, повернись в профиль!

— Не, не, не… Русский я! Просто у них тут бедность такая, что хоть стой, хоть падай.

— Ладно… Шашлык спроворишь?

— Обижаете, тащмайор…

— А уголь где возьмешь? «Пятерочек» тут нет!

— Ну, нас так-то учили выживать. Все будет нормально, не переживайте. Шашлык по-египетски, на раскаленных камнях. Сделаем!

Понятное дело, что «по-египетски» это в подаче старшего лейтенанта с привязкой к местности, где мы находимся. Находились бы где-нибудь в австралийской пустыне, то и шашлык на камнях был бы «по-австралийски». Как Попов собирался раскаливать камни, чтобы прожарилось мясо, я и понятия не имею. Но не доверять его словам у меня повода нет, к тому же там у реки неподалеку от поселка «ВТР» шашлыками всегда занимался именно он. И ничо так… Вкусно получалось. Сочно и ароматно. Но традиционными методами, т. е. на мангале…

И старлей не подвел! Спустя час, не дожидаясь вертолетного десанта израильтян (ну, сколько ж можно ждать-то вас, летуны пархатые?!), по нашему временному лагерю разнесся невероятной вкусноты запах жареной над раскаленными до красноты камнях баранины. С деревом-то тут напряженка. Не совсем шашлык получается, аки на Кавказе, но вкус все равно — божественный! Настолько яркий, что даже водитель Ахмедка и тот восхищался. Хотя, может быть именно он и вообще не знал вкуса жареной баранины. Все ж таки, он, как выяснилось, был из бедняков и его вполне могла обойти чаша, как говорится, сия.

Еще час, когда мы уже поели и начали отдыхать и уже почти конкретно стемнело, дежурившие у наблюдательных приборов Мишка и немецкий мехвод Херберт Баден, чуть ли не синхронно сообщили, что в нашем направлении движутся семнадцать вертолетов [1]. Предварительно, они были опознаны, как Sikorsky H-34. И если учесть, что в каждом было до полувзвода бойцов, то к нам летел вполне себе серьезный десант — батальон. Ну, чуть поменьше. Т.е., случись они высадят свои десанты, то ни «вжикам», ни немцам с ними будет не справиться. Впрочем, они наверняка шли по душу египетских артиллеристов, чтобы не допустить их огня против наступающих израильских танков уже утром 6 июня. Что, собственно, и планировалось операцией «Кильшон». Т.е. израильтяне пока не отступали от назначенных ранее планов и это было даже нам на руку! Укокошить батальон противника — дюже сладко для любого военного!

— Жанна! Лушер! По местам!!!

— Есть!

— Яволь!

— Вжик, Рёдер! Занимайте позиции, возможен стрелковый бой. Вжик, приготовь «Иглы», но без команды не применять!

— Принял, шеф!

— Яволь, герр майор!!!

У немцев, я знал, противовоздушного ничего не было. Не то, чтобы они балбесы, но мы их убедили, что при существующем положении дел в 1967 году мы все вместе и без них вполне справимся с любой авиацией противника, а на случай все же прорыва, у нас есть бойцы, у которых уже есть немалый опыт борьбы с вражеской авиацией. Проще использовать их, чем тратить время и силы на обучение солдат не имеющих реального боевого опыта по этой части. Бундесы вполне себе с этим согласились. К тому же оно и дешевле для них было. Не мы же их «банкет» оплачивали.

— Жанна! Цели как?

— Тридцать пя…

— Вот давай без этих шуточек, а!!!

— Виновата! Все, что могла, распределены! Готова к открытию огня.

— Т.е. снарядов не хватит?

— На шесть меньше, чем надо. Надеюсь на Витю.

— Понял! — и тут же — Витя Дюхе!!!

— Витья на связь, Дьюха!

— Дай допуск к системе! Жанна распределит по целям…

— Айн момент!

Да, с немцами у нас была договоренность, что они или мы по запросу предоставляли друг другу допуск к системе наведения по целям. Т.е. принцип сетецентричности налицо и это было удобно тем, что и мы и Виттманн могли использовать общие ресурсы боезапаса тогда, когда в боеприпасов было недостаточно в «Елисее» или в «Тигре». По необходимости и запросу. Разумеется, коллега запрос должен был удовлетворить. Т.е. просто взять и войти в систему «Тигра» мы не могли. Соответственно, и немцы не могли абы как «гулять» по нашей системе. И они вполне обоснованно подозревали наших в хакерстве, а наши, тоже с полным основанием, отвечали им тем же. Впрочем, наши все равно круче, кто бы что ни говорил.

— Дьюха Витье!

— На связи!

— О! Дас сюстем давает никакой доступ!!!

— Что? Нет доступа?

— Я, я!!! Нет доступ! Я, я!!!

От суч-ч-чонок теффтонский… Боится, гад, не иначе! Там ведь между системами глюки попросту исключены! Уж все оттестировано ого-го как!!! Короч, лажает наш Витя… Лажает… И вот с такими людьми нам приходится работать! И ведь уже не в первый раз! Во второй, если быть точнее. То там в Крыму он, эсэсовец хренов, в пацифизм ударился (эсэсовец, ага!!!), то теперь вот — не было, не было, и вот опять. Ну, что за человек этот Виттманн?!!!

— Я запомнил это, Витя! Но на тебе шесть вертолетов. Огонь открывать только после того, как я сделаю одиннадцать выстрелов! Цели распределишь сам из тех, что останутся. Как принял? Подтверди!

— Бештэтигт, Дьюха!!!

— Это он про сорт шнапса, что ли? — огорошенно пробормотал я.

— Это он подтверждает, что принял. — заранее смеясь перевела Жанна.

— Лучше бы он принял! Когда он бухой его понять реально легче!

Сказать, что мой с моей реплики экипаж хохотал — ничего не сказать. Но мы реально потешались над тем, как говорит Виттманн. Ведь это было не грозно типа «Матка! Млеко, курка, яйка!», а вполне рабочие переговоры. И то, как их вел Михаэль, было действительно порой очень смешно. Это наше понимание его, при незнании нами немецкого (кроме Жанны, разумеется), очень любопытно вносило свою лепту в смешливое восприятие нашей реальности.

— Вжик Дюхе!

— На связи, шеф!

— Слушай сюда! Мне снарядов не хватит на шесть вертолетов. У меня всего одиннадцать снарядов, хорошо хоть фугаски.

— Вас понял!

— Не торопись! Виттманн должен будет открыть огонь после того, как я расстреляю все свое. Если спустя полминуты после моего последнего выстрела он не откроет огонь по вертолетам — бей по ним сам! Без приказа! Заземлить надо всех!

— Понял, шеф!

— Отлично!

— Есть вопрос, тащмайор!

— Говори!

— Если он откроет огонь не по вертолетам, а по вам — что делать?

— Хм… Ты тоже так думаешь? Тогда бей вертолеты и после бегом отсюда к чертям собачьим. Своим оружием ты против него пшик!

— Ну, это мы еще посмотрим…

— Не лезь, сказал!!!

То, что Женька, несмотря на мой приказ, попытается ударить всеми своими силами по «Тигру», если тот начнет пулять по нам, я в этом даже не сомневался. Но беда в том, что ему с его же группой «Тигр» будет не завалить. Тем более, что Виттманну стопудово помогут бойцы группы Рёдера. А мне стрелять уже будет нечем. Нет, есть шестистволка с калибром 30 миллиметров, только она немцу, что слону дробина. Но… Я включил ТПУ и трансляцию разговора оставил Попову, чтобы он тоже был в курсе… Виттманну, конечно же не передавал.

— Мишка! Как только Жанна сделает одиннадцатый выстрел, так ты сразу давай ход назад. Рывком, скачком, прыжком — как хочешь! Но максимально резво. И тут же разворачивайся к «Тигру» мордой. Крутишься как сумасшедший, сбиваешь ему прицел. Наших только не подави.

— Понял!

— А после таран, но только в случае, если Виттманн выстрелит по нам.

— Понял, командир!

— Жанна! Ты программируй шестистволку на «Тигр» сейчас. Но не наводи, учует. Только запрограммируй. Задача максимум попасть хотя бы одним снарядом ему в жерло ствола. Но, напоминаю, только в том случае, если он сделает хоть один выстрел по нам, или я среагирую на чуйку. На вертолеты уже не обращай внимания, их добьет или он сам, если не ссучится, или Поповские ребята.

— Поняла! Выполняю!

— Командир! Мысля! — это обратился ко мне Мишка.

— Говори!

— А если приберечь пару-тройку снарядов на «Тигра»?

— Уже поздно. Я виноват, не просчитал его поведение и назвал реальное число наших снарядов. Он наверняка будет за нами наблюдать и просто так не дастся. Да и пишутся логи, кто когда и по кому стреляет. Запишется, что мы начали по нему на полсекунды раньше и окажемся виноваты. Первый выстрел должен сделать он. Понимаешь?

— Так точно! Не подумал, виноват.

— Вжик, слышал?!

— Так точно, тащмайор!

— Все! Не отвлекаемся! Работаем!

Вертолеты были уже в десяти километрах. Это означало, что скоро можно уже начинать. Вот подойдут до пяти и начнем. Скорости у них, битком набитых солдатами десантов, даже меньше, чем у древних немецких «Штук». Это значит, что до того, как отвернет первый испугавшийся, мы успеем завалить два, а остальные будем бить на маневрах. Кого на развороте, кого на снижении. Сложнее всего будет именно Виттманну, т. е. его наводчику скорее всего придется бить вдогонку. Ну, там посмотрим…

— Жанна! Пора! Огонь!

Бах!!! Первый снаряд пошел! И это был не зенитный, как утром против «Миражей», а именно фугасный. Т.е. попадать надо было точно, промах означает, что Виттману или Вжикам придется потеть больше.

— Есть первый!!! Молодец Жанна!

И тут же бахнул второй выстрел. А пилоты вертолетов еще не совсем поняли, что происходит и под этот выстрел попал вторая машина и она, так же в огненной вспышке разлетевшаяся на части, тоже рухнула с полукилометровой высоты в пустыню.

Третий выстрел чуть задержался и, как я потом понял, ровно из-за того, что ИИ-прицел вел вертолет, который был в прицеле на очереди, а тот начал выкрутасы. ИИ тоже должен был рассчитать упреждение, понять куда может рыскнуть цель и только потом выстрелить. Третий вертолет попадания таки получил, но куда-то в бочину. И он не рухнул вниз, а как-то пошел, пошел, пошел и все боком, боком. И в конце-концов плюхнулся на землю, где и взорвался вместе со всеми своими «пассажирами», как и положено любой нормальной цели.

И нельзя сказать, что израильские вертолеты были исключительно воздушными автобусами. У них не было ракет, не было пушек, но на «Сикорских» стояли крупнокалиберы 12,7 мм и пушки 20 мм. Не на всех и не всё разом, но опыт французов в Алжире [2] израильтянами был использован в полной мере. Нам это их вооружение было относительно побоку — лишь бы приборы и антенны не повредили — но на земле оставались еще и наши десантники, правда в стороне, и рядом даже какая-то египетская пехотная часть, с которой мы «знакомиться» не торопились ввиду ее полной бесполезности для нас. Египтяне так-то вояки бестолковые, что показала как раз таки битва при Абу-Гейле там в нашей истории. Хоть и злые, но все равно — бестолковые. Проиграть войну при собственном превосходстве в живой силе и вооружении… Ну… Именно про них еще в расположении «ВТР» Лифшиц сказал, что побегут они быстрее собственного визга. Так и получилось тогда и к удивлению преследовавших их израильтян, те догнать удирающих египтян так и не смогли. «Гонка» египтян и израильтян в пустыне Негев была тогда весьма и весьма эпичной [3].

На мой взгляд именно эта бестолковость армий Египта, Сирии, Иордании, Ирана и других подобных, как раз таки и давала Израилю питательную среду для его собственной наглости. Если против них абсолютно беззубые, то, согласитесь, сам Бог велел давить таких, с позволения сказать, «врагов». Как тараканов! И ничего ему за это не будет! Израиль никогда за всю свою историю не знал настоящего реально боеспособного противника. Все время своего существования с 1947 года он никогда не воевал с действительно сильной и хорошо подготовленной регулярной армией. Против Израиля всегда выступали либо какие-то босяки вроде Армии освобождения Палестины и ХАМАС, не способные хотя бы удержать ЦАХАЛ, либо плохо обученные регулярные армии, вроде египетской, и под бездарным управлением, как это случилось на Синайском фронте вот сейчас в 1967 году. У Израиля были всегда едва ли не инкубаторские условия, создающие иллюзию непобедимости ЦАХАЛ.

Вертолеты начали рассредотачиваться. Я так и не понял почему они не пошли под прикрытием ударных вертолетов, хотя возможно арабская авиация уже всех их побила, однако очко у израильских пилотов оказалось таки железное. Они, в полминуты потеряв уже три своих машины вместе с десантами, как-то вдруг слаженно начали маневрировать, но не удирать. Они маневрировали именно чтобы продолжить выполнение своего задания. И хорошо чувствовалось, что подобные варианты ими отрабатывались и это внушало уважение. Так вот часть вертолетов пошли вниз, часть вверх, все разбежались по горизонту. Нам это особых неудобств не доставило, т. к. наши технологии это вам не их. Вручную никто крутить диски наводки и не собирался, всю работу выполняла запрограммированная автоматика. А ей пофик на сколько градусов вправо-влево крутить башню или вверх-вниз задирать ствол пушки. Каждые шесть секунд — выстрел! Не не всегда ровно шесть секунд, т. к. ИИ все равно, как и в случае с третьим сбитым чуточку выцеливал, но все равно выглядело все очень эпично. В сумеречном небе над пустыней Негев вдруг раз за разом расцветали огненные цветки попаданий.

И вот когда пушка нашего «Елисея» должна была сделать уже последний одиннадцатый выстрел, у меня вполне ожидаемо взыграла чуйка…

------

[1] Автор не нашел информации сколько вертолетов принимало участие в высадке того десанта. И потому прибегнул к помощи своих любимых «консультантов» — трещинкам на потолке. Они сказали, что «пятнадцать как-то маловато, двадцать — многовато, пусть будет семнадцать». Красивое же число… Тем более, что не за горами выход знаменитого сериала «Семнадцать мгновений весны» (1973 год, всего-то шесть лет осталось). Автор просит понять, как говорится, и простить.:))

[2] Впервые пулеметное вооружение появилось на Sikorsky H-34 во французской армии во время войны за независимость в Алжире. Даже раньше, чем хоть какое-то вменяемое вооружение появилось на этих вертолетах в армии США. «Сикорские» — американские вертолеты так-то…

[3] Реальный факт! Вот как о событиях того дня в своих мемуарах подробно вспоминал генерал Моше Даян — тогдашний министр обороны Израиля: «Третий день войны, среда, 7 июня 1967 года, стал днём гонок на Синае. Три дивизии ЦАХАЛа состязались с врагом, особенно с египетской 4-й дивизией. Враги удирали, израильтяне гнались за ними. Финишной линией гонок того дня служил последний рубеж отступления — Суэцкий канал.

Глава 7. Египтяне и штурм Ашалима.

Уф… По крайней мере это был не Виттманн!!! Это был один из «Сикорских», пилот которого засек откуда по ним велся огонь и он попытался ответить. А вот, как раз, Виттманн, после нашего одиннадцатого снаряда отработал вообще без единой помарочки. Все оставшиеся шесть израильских «Сикорских» получили попадания. Правда, удалось улететь последнему, но недалеко — он так же, как и мой «третий» завихлял и… Грохнулся об скалу справа от дороги. Но все равно это был единственный вертолет, который таки сумел хоть как-то, но оторваться и вырваться. И даже сумел передать, что происходит, что случилось.

— Дюша! Я записала доклад последнего пилота.

— Ну и?

— На иврите…

— Вот понапридумывают языков еврейских… Корочь… Вряд ли там чего интересного будет, но отправь нашим на базу все равно. Когда рандеву с техниками?

— Ты чего, командир? — это уже удивился мой мехвод — Через три часа же. Что с тобой?

— Да чет я на этих переживаниях про Витю счет времени потерял… Виски-коньяк есть?

— Найдем… Жан… Накапай командиру грамм сто…

— Ага…

— И шоколадку ему!

— Ути-пусечка ты наш…

— А-а-атставить стебаться над командиром!!! Расслабились, понимашь, мне тут!!! Я вам устрою фарваламеевскую ночь копать отсюда и до рассвета!!!

— О, Миш… Кажись ожил майор-то…

— Как есть ожил…

— Так!!! Я не понял где мой виски и шоколадка?

— Щас все будет! Миль пардон!

— То-то же…

Но договорить нам не дали. На экране мы увидели, что к «Елисею» вдруг подлетела египетская то ли БМП, то ли БТР — хрен поймешь эту египетскую раритетную технику — и мы же напряглись. Но быстро расслабились — на броне сидели наши десантники. Не узнать их было невозможно, т. к. форма на них, несмотря на то, что была в пустынной расцветке, а все же узнаваемая. И каски тоже наши будущанские. В руках, конечно же, Калаши, но они уже давно универсальное оружие чуть ли не во всех армиях мира. Следом, но чуть попозже, подскочила еще одна типа египтоБМП, которую сопровождали пара заправщиков — наш с Ахмедкой за рулем и еще один, которым, как скоро оказалось, управлял один из Женькиных головорезов. С этой машины как раз и спрыгнул Женька. Ну, раз он спрыгнул, то и нам можно безопасно… Проверено Женькой, мин нет… Да…

— Мишка, Жанна! Остаетесь в машине. Отдыхайте, как можете. Виски мой не трогать!!!

— Есть!

— Эхь… Есть!

Я выбрался через свой люк и спрыгнул на песчаный грунт. Он, несмотря на июнь, изобиловал какой-то сухой травой и мелкими камнями. Под ногами хрустело, но то мне не мешало.

— Тащмайор! Вот… Немножко одолжили…

— В смысле?

— В прямом. Экипажи бросили свои машины и наутек. Ну, мы их и тогой…

— В смысле «тогой»? Экипажи приговорили?

— Не! Экипажи убежали. Мы их не трогали даже. Но Бэхи две прихватизировали. Все лучше, чем на ЗИЛах. Плюс лишние пушки. И еще заправщик по пути цапнули, чтоб два раза не ходить. Но там еще есть, Рёдеру хватит тоже.

— А египтяне предъявят?

— А мы для того рядом с «Елисеем» тут постоим немножко? Можно, тащмайор?

— Хых… Засранцы, как есть… Нужно! Стойте! Охрану танка и нового имущества обеспечить! Мы здесь еще часа на четыре загораем.

— Есть обеспечить охрану!

А мне пора было узнать, что там у Виттманна…

— Витья Дьюхе… Тьфу, черт! Прилипло ж, блин… Витя Дюхе!!!

— Витья на связь, Дьюха!

— Как обстановка?

— О! У я зер гут! Видеть, как твой десант украл два шутценпанцер у союсник.

— Не украл, а оприходовал.

— Ишь ферштее нихт понимать. Оприхотовать? Что это?

— Спросишь Жанну, объяснит. Там все хорошо! Сейчас слушай задачу. Пусть Рёдер со своими бойцами посмотрит еще брошенные бронемашины и заберет. Две штуки ему хватит. Будет три — стесняться не надо, пусть берет. Если найдет их, то грузовик пусть бросит и броник гонит сюда на заправку. Боезапас пусть проверят, пустые нам не надо. На все три часа.

— Яволь, Дьюха!

— Жанна! Слышала разговор?

— Так точно, командир!

— Объясни ему, что такое «оприходовать» и… ну, юридическую подоплеку этого дела здесь и сейчас. Чтобы он не переживал.

— Поняла, выполняю…

В наушнике щелкнуло. Но я знал, что немец и без того не будет особо сильно переживать, что притырит у египтян пару-тройку бронемашин. Ну, еще бы… Эсэсовец хренов… Вынь, да положь! Я просто хотел дать ему аргументы, если вдруг у этих арабов египетских появятся претензии к нам в мое отсутствие. Я ж тут командир, а не он. Но он — мой заместитель. И должен гнуть ту же линию, что и я.

Впрочем, возмущенные бывшие хозяева появились довольно быстро. И ко мне прибыл, ни больше ни меньше, а аж целый полковник. Это тут же и выяснилось. И полковник вполне себе шпрехал на русском, но на уровне каких-нибудь армян или азербайджанцев не слишком хорошо умеющих по-нашему. На любом рынке таких полно, да… Я ж не вру!

— Эй! Слюшяй! Ти боевой машин атдай, да!

— О… Ты по-русски можешь… Хорошо… А ты кто, перец? — я не стал с ним церемонится, да и принято у арабов на «ты» говорить. Во всяком случае, насколько мне известно.

— Я польковник мотопехотный полк Юсуф Шир-Мамед [1]! Я здесь главный, эй!

— Да? И чо?

— Ты кто такой, э?!

— Майор Толстов. Советник, Советский Союз. За справками о моих полномочиях — к Насеру.

— Э-э-э! Где я, польковник, и где Насер-джан, слушай, да?! Ти забраль мой техника, вай! Давай возврат, э!!!

— Тихо, полковник. Не шуми. Я принял на себя брошенную технику. Я ничего ни у кого не отобрал. Эту технику бросили твои подчиненные, с них и спрашивай. — вот ни разу мне было не жалко экипажи этих бронемашин, даже если их расстреляют, а нефик было бросать вверенное имущество — А для себя посчитай ее уничтоженной. Ты понял?!!!

— Э-э-э!!! Я польковник!!! Ти майор!!! Ти младший, да!!! Я забирать твои танки к себе, э!!! — прям какой-то целый египетский Загоруйко-джан, блин… Дежа вю, мать его египетскую…

— Ты полковник? Серьезно? Командир целого полка? А я майор! Командир всего двух танков. — здесь я для наглядности показал два пальца — Повторяю, если ты не понял, что у меня всего два танка!!! И я своими двумя танками прогнал танковую бригаду израильтян. И уничтожил их десант! И когда ты сделаешь хотя бы половину того же самого, хотя бы четверть, тогда и будешь подчинять себе кого хочешь.

— Э-э-й! Демагогий гаваришь, слушяй, да!..

— Ты не понял, Юсуф? Я сказал, что эти бронемашины теперь мои и забудь о них. Хочешь отбить силой — спроси у танкистов генерала Нагиба как это получится. Они хотя бы посмеются. Над тобой, между прочим! Кстати, где ты был во время боя с танками Цепори? Почему твоя пехота на этих самых бронемашинах не прикрывала танки Нагиба? Ответь!

Неожиданно, но полковник утих. Я, конечно же блефовал по-страшному, ведь у меня снаряды остались только 30-миллиметров и чуть, а у Виттманна стодвадцаток тоже немного. И начни Шир-Мамед атаку своей пехотой на меня сейчас, то не факт, что я ее удержу. И я не отметил участие египетских танкистов в разгроме 14-й бригады израильтян. Несправедливо, согласен, но дискуссия и торг мне сейчас были не нужны. А вот психологический напор — это по нашему! И я египетского полкана победил! Но надо и ему подкинуть сладкую косточку…

— Ты, Юсуф, хочешь быть героем и генералом? — полкан заинтересованно встрепенулся на эти мои слова — Вижу, что хочешь. Тогда собирай своих людей, сажай их на оставшуюся у тебя технику и пойдешь за мной.

— Э! Куда пойдешь, уважаемый?

— На Димону, а потом на Иерусалим. Мне пехотная поддержка не помешает, а славу отдам тебе. Согласен?

— Ва! Когда надо быть готовый? — ух как загорелись его глаза, что даже в темноте было видно, как он моментально оценил все плюшки в случае успеха, который вполне обещает быть грандиозным.

— Три часа на сборы. Проверь все. Накорми личный состав. Через три часа ты должен будешь готов выдвинуться за мной в любую секунду. Опоздавших и отстающих ждать не буду. Тех, кто бросил технику, гони в шею, такие трусы нам с тобой не нужны. Задачу нарежу перед началом движения.

— Поняль тебя, уважаемый! Пошель готовить польк!

— Давай! Ты молодец, Юсуф! — ну похвалить, даже незаслуженно еще, никогда не помешает. Проверено!

А вообще арабские офицеры — странные в нашем понимании. Причем, я говорю об офицерах армий всех арабских стран [2]: Египет (как раз таки, особенно), Сирия, Иран, Ирак, Иордания и так далее. Они, часто прекрасно обученные технически и тактически, крайне скупы на личную инициативу и принятие решений. Перестраховщики страшные! И часто имеют звания и занимают посты и должности не в соответствии со знаниями и навыками, а в соответствии личной преданности назначившим их вышестоящим офицерам. Израильская армия по этому вопросу весьма выгодно отличается от всех арабских и это в огромной степени повлияло на то, что в нашей истории, как раз таки израильтяне громили арабов. И они, т. е. израильтяне, об этом прекрасно знают и всегда крайне эффективно используют эту единую особенность всех арабских армий.

И, как ни странно, наша с Виттманном победа над дивизией Цепори стала возможна по той простой причине, что мы сломали израильтянам шаблон. Т.е. мы повели бой инициативно, жестоко и нетипично для привычных им арабов. Наша жестокость и даже безжалостность превысила жестокость и безжалостность израильтян. Ну, и еще мы использовали оружие, которого в этом времени ни у кого нет в принципе! Т.е. пушки-то есть такие, а вот систем их управления, ИИ и разведки нет ни у кого совершенно точно. Это тоже важно — быть лучше информированным и вооруженным.

***

Спустя три часа мы, т. е. наш «Елисей» и виттманновский «Тигр», отъехав в сторону, каждый в свое время, были накрыты «интендантскими» куполами, как метко их как-то назвал Мишка Никулин. Определение неожиданно прижилось и…

— Здравия желаю, товарищ майор! — поприветствовал меня все тот же капитан.

— Да и вам не хворать, Антон Викторович. — улыбнулся я в ответ и протянул руку для пожатия. Капитан пожал и довольно-таки крепко. Силен!

— Смотрю повоевали… — капитан провел рукой по засечке снарядом на броне «Елисея».

— Да, есть такое дело. С утра, как подорванные, отдохнуть некогда. Никулин с Рысевой урывками спали по полчаса-часу. Зато три больших дела сделали. Файл логов Жанна уже перекачала к вам. Наши сильно поудивляются, гарантирую.

— А вы хоть отдохнули, Андрей Игоревич.

— Немного. В дороге, как говорится…

— Отдыхайте чаще, товарищ майор! Нарекания по машине есть?

— Да, так-то нету. Замените, что нужно, дозаправьте и пополните. Снаряды нужны треть — бронебойные, две трети — фугасы. Причем, с запасом до двух боекомплектов. Поедут в грузовике, при случае перегрузим, если потребуются, а то днем придется много стрелять. Грузовик вон стоит. Да, и десанту нашему «Шмелей» подкиньте.

— РПГ и «Иглы» расстреляли уже?

— На удивление, но нет… А «Шмели» утром пригодятся наверняка. Так что прямо сейчас с десяток два не помешает.

Наши под руководством Полосина учли, что номенклатура боеприпасов может потребоваться разной. Как для нашего танка, так и для десантуры. Для последней «Шмели», да и не только они, были приготовлены загодя.

— Какие планы, товарищ майор?

— К утру хочу подойти к Димоне. Порадуйте начальство, что идем с опережением плана на сутки. Только пока не знаю к цели пробиваться через город или через горы. Не решил, пока еще собираю данные. Так-то по километрам одинаково.

— Ну… Удачи, товарищ майор! Мы, кажется, уже заканчиваем, забирайтесь в танк. Дайте им там, как следует!

— Спасибо, капитан!

***

После того, как рандеву с «интендантами» закончилось, я собрал всех командиров на общий совет и постановку задач. Прибыли все, но египетский Полкан спешил менее всех. Придется повоспитывать. При всех! И, скажу сразу, что этим воспитанием вовсю забавлялся Женька Попов, как прекрасно знающий мои заскоки, а вот Виттманн и Рёдер принимали его за чистую монету. Впрочем, так оно и было, но пафосно, на публику.

— Господин полковник! — я смотрел египтянину прямо в глаза без тени снисхождения — Вы знаете, что командир группы я? — и то, что я еще стал говорить ему на «вы», да стальным холодным голосом, его тоже реально напрягло.

— Да…

— Тогда запомните простое правило! Первое: прибывать по моему приказу и выполнять любые мои приказы следует немедленно, а не с непонятными задержками, как это сделали вы только что. Опаздывать запрещается! Вам ясно?!!!

— Э-э-э… Ясно…

— Вопросы есть?

— Э-э-э… Нэт!

Вот теперь можно и познакомить Шир-Мамеда с остальными…

— Так, товарищи и господа! Представляю вам нового участника нашей операции. Полковник египетской армии Юсуф Шир-Мамед, командир мотопехотного полка, оперативный позывной «Юсуф». — египтянин кивнул головой, а я по очереди представил ему Виттманна, Рёдера и Попова (надеюсь Женька не оскорбился, что его последним), кратко просветив кто из них и что и назвав их позывные. И свой, конечно же.

— Какой будет мой задач? — вот не терпится полкану.

— Не торопитесь, полковник! Вы тут не один! Значит так… Мы выдвигаемся к городу Димона. Это порядка 120 километров отсюда. Если сильно не задержимся на форпосте в Ашалиме [3], то дойти должны за четыре-пять часов. Порядок следования следующий. Первым иду я на своем танке. Вслед за мной на двух бронемашинах идет группа старшего лейтенанта Попова. Далее лейтенант Виттманн на своем танке, за ним группа лейтенанта Рёдера и уже за ним наши заправщики и замыкает колонну полк полковника Шир-Мамеда. Скорость движения 50 км/ч. Идем с зажжёнными фарами, бояться нам некого, врага мы заметим раньше. При этом, если враг не открывает огонь, то проходить мимо, бой не затевать. Если кто-то выстрелит — уничтожить именно стрелявшего, на остальных не обращать внимания, продолжать движение без остановки. Первый штурм, скорее всего, произойдет в Ашалиме. Я уже упомянул это. Там сил не более роты, задавим. Всем ясно?

— Так точно!

— Яволь!

— Яволь!

— Я поняль!

— Всем по машинам, полковник задержись на пару слов.

Женька, Виттманн и Рёдер побежали к своим машинам. Юсуф остался и вопросительно смотрел на меня. Я повернулся к нему и опять с холодом голосе сказал…

— Насчет выполнения приказов быстро, четко и немедленно я не шутил. Мы спецгруппа и требования у нас крайне жесткие, звания роли не играют. Так что не подведи, будущий генерал.

— Я поняль, э-э-э командыр…

— Но главное не это. Смотри… Примерно через час, или чуть больше, мы подойдем к Ашалиму. И когда начнем штурм форпоста, тебе надо будет обязательно выйти на связь с генералом Нагибом [4], или кому там выше, и доложить, что ты, преследуя отступающих израильтян, дошел до Ашалима и начал его штурм. Обязательно скажи, что ты преследовал их, а не просто так проехался! Понял?

Даже в темноте было заметно, как засияло лицо будущего пехотного генерала египетской армии Юсуфа Шир-Мамеда. Он сразу понял, какой подарок я ему сделал, требуя взамен всего лишь не кичиться своим званием и положением, а точно и быстро выполнять мои распоряжения. Он уже был свидетелем нашей расправы над 14-й бригадой Цепори и знал чего мы стоим в реальности. Но пресловутая кастовость египетской армии и, вообще, присущая арабам заносчивость, при любом мало-мальском должностном положении, мешала ему, полковнику, подчиниться майору и, в подчинении ему, быть равным лейтенантам группы. Теперь же он знал за что именно ему нужно это все перетерпеть и оно стоило того, чтобы наступить на горло своей собственной полковничьей песне. Теперь это был исключительно преданный мне человек и я собирался использовать его преданность на все сто!

***

Сказать, что на пути у нас не было израильских войск — ничего не сказать. Они были и на первом десятке километров пути некоторые пытались по нам стрелять. Но ИИ пушек «Елисея» и «Тигра» не оставляли покусившимся шансов на дальнейшее продолжение жизни. Хватило пяти наших выстрелов фугасами и трех от Виттманна, причем сходу, не останавливаясь, чтобы прекратить любые попытки нас побеспокоить. Да там еще и Попов рявкнул из пушки БМП как-то.

И похоже было, что израильтяне успокоились не просто так, нас явно пропускали к Ашалиму, чтобы уж там встретить, так встретить. Т.е. нас банально затягивали в котел. Но вам хочется боя? Их есть у меня!

— Юсуф Дюхе!

— Юсуф на связи.

— Все внимание твоему тылу. По тебе удар будет оттуда. Отправляю к тебе один броник с моим десантом, поддержит против вертолетов, если появятся.

— Я тебя поняль, жду десант.

— Вжик Дюхе!

— Я слышал, шеф! Отправляю вторую машину.

— Давай! — и тут же — Витя Дюхе!

— Витья на связь, Дьюха!

— На тебе с Рёдером контроль справа и слева. Распределите цели. Огонь по ним открывать немедленно с моим первым выстрелом. Задавить огнем!

— Я, я, дас ист ферштейн!!!

— Юсуф! Тебя это тоже касается! Как выстрелю, сразу огонь по известным тебе целям. И не забудь сделать то, что я тебе говорил.

— Я поняль, командыр! Сделаю!

— Вжик, держись метров пятьдесят за мной. Контролируй мои фланги. Ну, да не мне тебя учить!

— Понял, шеф!

— Приготовь «Шмели» на всякий случай.

— Уже готовы!

— Молодец!

Мне казалось странным, что израильтяне не пустили по нам авиацию. Ни штурмовики, ни вертолеты. Чем это было вызвано я не понимал, а когда не понимаешь, то это мешает и нервирует.

— Жанна! Птичку на Ашалим отправь. Осмотри, что там и как. После распредели цели.

— Есть птичку…

Дрон взмыл в воздух и пошел вперед. Было, конечно же темно, но нам это не мешало, мы прекрасно все видели. Впрочем, израильтяне тоже слепыми котятами не были и ПНВ у них имелись. Но нам это не мешало, к тому же я задумал хитрость.

Форпост же израильский представлял собой этакий расширенный блок-пост. Бетонные укрытия с амбразурами, колючая проволока, вышки, ворота на дороге с обязательным шлагбаумом. Но то для гражданских, нам оно не помеха. Если, конечно же, проезд не был заминирован. А он наверняка был именно заминирован.

— Жанна! Фугас по покрытию перед воротами метров за пятнадцать!

— Есть фугас!

— Если мины не сдетонируют, то второй для контроля чуть ближе к воротам, а после бей по укрытиям.

— Поняла, готова!

— Огонь!

А я тут же врубил фары «Елисея». Светили они дай Боже и ослепление израильским операторам ПНВ, если они тут имелись, было гарантировано.

— Витя! Вжик! Делай как я! Врубить головной свет!

Тут же вспыхнули еще более мощные, чем на «Елисее» фары «Тигра» и более слабые на бронемашинах и эффект видимо сработал! Израильтяне нас наверняка потеряли в своих приборах, да и без того яркий свет в ночи и в глаза комфорта не доставлял. Их же салом, да по сусалам!!! [5] И потому открыли они ответный огонь далеко не сразу. И к тому моменту с первым же снарядом действительно сдетонировали мины перед воротами, а Жанна на всякий случай, как я понял, всадила второй снаряд по земле в самих воротах. Там мин не было. Там больше ничего и никого не было!

И ее следующие выстрелы буквально потерялись в грохоте выстрелов «Тигра» и пулеметных броников Попова и Рёдера. Мы в «Елисее» их, конечно же, почти не слышали, из-за хорошей шумоизоляции (отдельная просьба Жанны к Аронычу была), но я наблюдал. Росчерки трассеров сплели дьявольскую огненную паутину во все стороны над пустыней. Промахов у Лушера практически не было. Бэхи, как моих десантов, так и немецких мазали часто, конечно же, но у них и пушки управлялись наводчиками, а не при помощи ИИ. Наводчики бронемашин Юсуфа мазали тоже, но к их удовольствию не скажу, чтобы чаще. Все ж таки, надо признать, технически египтяне были подготовлены очень хорошо. Им, как я уже говорил, банально не хватало инициативы и стойкости духа. Не здесь, не сейчас, а ранее. Здесь-то они почувствовали вкус израильской крови и едва ли не ловили кайф от избиения тех, кто рискнул устроить нам эту неприветливую встречу.

И может израильтяне попросту не сумели организовать нормальную засаду, может у них попросту не хватило духу, но и тут разгром их был полный. Дело дошло даже до того, что две израильские бронемашины заскочили на свое же минное поле и подорвались. Мы же обстреляли оба бетонных укрытия, из шестистволки развалили жилые помещения самого форпоста. Жилые дома дальше старались не трогать, если из них не было никакого огня. Но если велся, то Женька тут же гасил все эти очаги. Напор наш бы таков, что казалось мы расстреливали безоружных. Сопротивление было подавлено в минуты! И реально повезло тем, кто сдался сам, бросив оружие. Таких было полтора десятка, остальные были или убиты или банально убежали. Разбежались и те, которые попытались атаковать нас с тыла и флангов. И у Юсуфа хватило ума затормозить своих, что подорвались преследовать огорошенных и обделавшихся израильтян.

Заняв форпост я тут же вызвал Попова и приказал ему построить сдавшихся в плен. Виттманна с «Тигром» и тремя брониками отправил вперед на пару сотен метров контролировать дорогу дальше. Юсуфу приказал оставаться на месте. А Жанна, когда услышала приказ построить пленных, тут же вскинулась…

— Опять прикажешь простреливать колени?

— Нет. Зачем? Это ж не наша война. Мы здесь просто работаем. И приготовь камеру. Будешь снимать.

— Есть камеру. А они поймут, что это камера? [6] И света мало…

— Ну ты, как диктофон держи, а камера на «Елисее» типа, если спросят. Какую-нибудь коробку на броню поставь, чтобы в тени ее плохо видно было.

— Поняла… Бойца дай помочь.

— Попов!

— Я!

— Организуй свет на пленных, кино снимать будем. И дай бойца Жанне помочь ей в качестве мужчины.

— Ой-ля-ля!!!

— Женька! В лоб получишь!!! — это уже смеющаяся Жанна…

— Есть дать бойца и организовать свет! — ух и довольная же у него рожа-то…

Наконец-то испуганные, потрепанные, но таки живые плененные израильские солдаты были построены и они были освещены светом чудом уцелевшей фары бронемашины.

— Есть знающие русский язык? — обратился я к ним.

— Я знаю… — из строя вышел суховатый солдат — ефрейтор Рами Натаниэль.

— Вы родом из Союза? [7]

— Из Бессарабии!

— Там какое имя было?

— Серджиу Теодорóвич.

— Хм… Композитор Петре Теодорович случайно вам не брат?

— Нет, даже не слышал о таком… [8]

— Не спрашиваю, как и когда вы сюда попали, ефрейтор, это ваше дело. Хотя и догадываюсь. Слушайте внимательно и переведите своим товарищам! Никто из вас расстрелян не будет. Перед тем, как мы отсюда уйдем, вы будете отпущены. Советую оставаться здесь в расположении и позаботиться о ваших товарищах раненых и убитых. Это понятно?

— Понятно.

— Но перед этим каждый из вас скажет на камеру свое имя, звание, принадлежность части, место и время пленения.

— Можем мы прежде таки поинтересоваться кто вы, зачем нам это все надо рассказывать и почему форпост штурмовали советские части?

— Можете. Отвечаю. Я майор Толстов, советник египетской армии. Я не представляю вооруженные силы Советского Союза. Говорю это, чтобы вы не ошибались. Здесь же, кстати, присутствуют и советники из ГДР и они тоже не являются представителями ГДР. Мы выполняем работу возложенную на нас. А ваш рассказ нужен, чтобы у ваших израильских и, особенно, американских средств массовой информации не было соблазна замолчать или исказить ваше поражение. Тоже самое сегодня уже сделали ваши товарищи под Абу-Гейлой. Те немногие, которые сдались в плен сами. Еще вопросы?

— Вы удержали Абу-Гейлу? — ох, какое искреннее удивление-то — Мы слышали канонаду.

— Не только удержали, но и вот этими силами, что вы видите, разгромили 14-ю бронетанковую бригаду Мордуха Цепори. Он, кстати, погиб. Опознали.

— Ох, вэй… Как это могло случиться? Мир его праху! Но наш форпост захватили именно вы, т. е. русские и немцы, а не египетские части, которые мы видим у вас за спиной.

— Мы показываем египтянам, как надо воевать. И мы и немцы это делать умеем. В чем вы только что убедились и сами. Впрочем, я думаю, что вы и без того это знаете.

— Да, знаю, господин майор! Или товарищ?

— Для вас — господин. И я предлагаю вам лично отправиться с нами, мне нужен переводчик. Я не хочу идти по этой земле ставя под угрозу жизни мирных жителей. Есть места где лучше договориться, чем доводить дело до разрушения городов и поселков.

— А, позвольте спросить, куда вы идете?

— Ответ дам после вашего согласия.

— Понимаю…

— Вашим товарищам я объясню для чего забираю вас. Это не позорно, это помощь мирным людям у меня на пути. Убивать ваших соотечественников я не потребую.

Ефрейтор думал не долго. Наверное, минуту. Молчал и думал. И черт его знает, что за мысли роились в его кучерявой еврейской голове. И наконец-то он решился…

— Извините, господин майор, но я отказываюсь. Я должен объяснить почему?

— Нет. Я уважаю ваше решение и потому просто принимаю отказ. Счастливо оставаться, Сергей!

-----

[1] Полковник Юсуф Шир-Мамед — вымышленный персонаж. Имя, кстати, подсмотрено в книге «Повесть о Ходже Насреддине», а, если быть точным, то составлено из двух имеющихся там имен персонажей. :))

[2] Автор напоминает, что уже объяснял кого в этом повествовании он называет арабами — всех, кто не евреи на Ближнем Востоке. Без различия по вере (мусульмане, христиане и т. д.) и прочих национальных особенностей. Чисто для технического удобства и лаконичности повествования, ничего оскорбляющего.

[3] Ашалим — в 1967 году форпост израильских ВС на дороге Исмаилия — Бер-Шева. Основан в середине 1950-х годов. Сейчас это небольшой городок.

[4] Речь идет не о первом президенте Египта генерал-майоре Мухаммеде Нагибе (1091-1984), а о генерал-майоре Сади Нагибе (возможно родственник, сын или племянник), в реальной истории командовавшим 2-й пехотной дивизией, прикрывавшей Абу-Гейлу.

[5] Если вы думаете, что ослепление противника светом фар и прожекторов применялось единственный раз только Красной Армией при штурме Зеелевских высот в апреле 1945 года в самом начале штурма Берлина, то вы ошибаетесь! В нашей реальности, как раз в эту же самую ночь с 5 на 6 июня 1967 года, когда и происходит действие в этой главе, танкисты той самой 14-й бронетанковой бригады израильтян (в этом повествовании благополучно разбитой нашими героями) атаковали египтян, ослепив их светом фар, включенных на всех своих танках. И случилось это именно в бою при Абу-Гейле.

[6] Камеры в те времена были весьма громоздкими. Размером с дорожный чемодан…

[7] В 1967 году в Израиле почти не могло быть большого числа выходцев из Советского Союза. Тем не менее их начали выпускать в 1965 году. И то, что Серджиу говорит, что он из Бессарабии, свидетельствует о том, что он возможно действительно родился там, но попал в Израиль вместе с родителями, которые так или иначе попали в зону американской оккупации в конце Великой Отечественной войны.

[8] На самом деле молдавский композитор Петр Теодорович (1950 — 1997) довольно-таки знаменит. Например, популярную песню «Меланколие», которую исполняли и София Ротару и Надежда Чепрага, написана им. Другие его песни исполняли еще и Ион Суручану и Николай Караченцев и Валерий Леонтьев. Но самое главное, что он сделал — вывел на большую сцену… пада-да-дам!!! Филлипа Киркорова!!! Именно он был рядом с Киркоровым в начале его творческой карьеры и формировал его, как артиста! По сути, Петр Теодорович был учителем Киркорова.