Монстры тоже плачут

Предисловие

…Что вы можете рассказать о своём рождении и первых днях жизни? Наверняка, только то, что вам поведали родители или другие близкие родственники. Скорее всего, это был очень короткий рассказ, состоящий из фраз типа: «Как только мы увидели тебя, сразу полюбили!» или «Такого прелестного ребёнка, как ты, мы ещё не видели!». Это, конечно, очень трогательно и мило, но, согласитесь, совсем не интересно.

У нас в Стаземелье иногда при рождении ребёнок получает какой-нибудь волшебный дар или проклятье. А вот я получил сразу и то, и другое! Это настолько необычно и удивительно, что историю моего появления на свет передают из уст в уста, и она стала популярной во многих королевствах. Наверное, и вы тоже слышали о рождении принца с даром-проклятьем Везучего Неудачника.

Наше королевство Лэгэнд находится возле Тролличьих Гор у Одинокой Скалы. Оно кажется ничем не примечательным, но к моменту моего рождения к нашему замку съехалось полно предсказателей и ведунов. Понятное дело, что многие из них просто решили подзаработать. Есть у нас такая глупая традиция: на рождение младенца приглашать разных гадалок и одаривать их за попытку угадать судьбу ребёнка.

Мои родители и приближённые, как и положено, расселись в тронном зале и стали запускать туда прибывших шарлатанов. Такие церемонии носят ещё и ритуальный характер. Говорят, что богиня судьбы Дарлин незримо присутствует на таких мероприятиях и через провидцев может поведать что-то о будущем наследника, но обычно всё проходит без божественного вмешательства - скучно и спокойно. Предсказатели в один голос заверяют, что принц вырастет здоровым, умным, красивым, благородным и замечательным правителем. Каждому болтуну дают в награду по монетке и отправляют домой. Но в этот раз всё пошло наперекосяк.

Первая же знахарка, вошедшая в зал, только успела улыбнуться беззубым ртом и хотела уже завести привычную песню про ум, здоровье и благородство, как вдруг всё её тело начало трясти словно в лихорадке, глаза полезли из орбит, а седые нечёсаные волосы вздыбились.

– Ваш принц будет погибелью нашего Объединённого Стаземелья!!! – вдруг закричала она, потрясая кулаками. – На нём ужасное проклятье! Он разрушит и сожжёт все королевства!!!

Старуха рухнула на пол и забилась в конвульсиях. Стражники подхватили несчастную под руки и вынесли её вон. Родители и все, кто оставался в зале, сидели словно пораженные молнией, боясь пошевелиться.

Но, не успели они прийти в себя, как в зал впорхнула новая предсказательница. Она была полуэльфийкой. Такая вся гибкая и тонкая, закутанная в полупрозрачные шарфы, из-под которых блестели чистым светом огромные глаза. Она взглянула на крошечного меня, ахнула и закружилась на месте, словно попав в воздушный вихрь.

– Ваш детёныш полон сияния! Он наделён даром Спасителя! – восторженно пищала она. – Это великое счастье для всего Стаземелья!

Все присутствующие смогли наконец-то облегчённо выдохнуть. На радостях полуэльфийке дали даже две монеты и сопроводили к дверям.

Третьим в зале появился старик–отшельник. Вот уже много лет он жил в лесной землянке, одежду себе шил из коры деревьев, питался ягодами, кореньями и грибами. Бывало, наестся он грибов неведомых и начинает предсказывать что-то непонятное. Люди из окрестных деревень ходили к нему в лес слушать бессвязный лепет – так и развлекались. Отшельник уже лет двадцать из чащи не выходил, а на мой день рождения – выполз. Был он маленького росточка и сам уже походил на гриб с ножками. Встал он посреди тронного зала и забубнил:

– Внемлите, человече! Нашел я вчера в лесу удивительные синие грибы, сварил их и съел. Всю ночь меня мучили изжога и видения чудные и вещие. Видел я, как принц наш вырос, превратился в великана и крушил ногами города и селения, а в руках нёс тьму непроглядную.

В зале опять повисло тягостное молчание, а старика-лесовика уже другой знахарь сменил, который пел о том, что наследник – это счастье и спасение всего мира.

Родители мои к этому времени сами уже находились в прострации, словно грибов с отшельником наелись. А предсказатели всё шли и шли. Все они будто нарочно сговорились – одни кричали, что я в будущем разрушу весь мир, а другие уверяли, что спасу.

Но всё «приятное» когда-нибудь кончается, и поток ясновидящих тоже иссяк. Первой в себя пришла моя матушка – королева Таяна. Окинула она взглядом подданных и спросила:

– А где же наши-то придворные мудрецы? Где уважаемый звездочёт Шерар и хиромант Атоуз? Может они внесут ясность в противоречивые предсказания?

– Тут я, ваше высочество, – проблеял в ответ испуганный голос, и из-за колонны показался длинный и худой, как жердь, старик. Это и был наш звездочёт–астролог. Надо сказать, что Шерар вполне добрый и безобидный старик. И одевается он забавно – совсем, как классические звездочёты в старину: в длинный тёмно-синий балахон, расшитый серебристыми звёздами, и в остроконечную шляпу. Но, не смотря на всё это, старика не очень любят и даже немного боятся. А всё дело в его лице. Оно кажется словно высеченным из камня, угловатое и какое-то неживое. Даже зрачки почти не двигаются. Жуткое и пугающее зрелище. Но уж, видимо, день моего рождения действовал как-то необычно на всех предсказателей, включая звездочётов потому, что сегодня Шерар был эмоционален и напуган невероятно.

– Моя королева, – придворный астролог приблизился к трону на трясущихся от волнения ногах, - всю жизнь я изучал звёзды, их расположение на небе. Я научился читать их значение. Иногда эти знаки чётки и понятные, иногда – расплывчатые, но никогда ещё я не видел, что бы светила составляли такую странную комбинацию. Даже оба спутника нашей земли Сильмарин и Силия появились на небе одновременно и в опасной близости друг от друга, и это удивительно потому, что…

– Мы тоже заметили этот редкий феномен, – перебил звездочёта мой отец-король Микаэл, – однако, нам сейчас хотелось бы услышать, ЧТО именно предсказали звёзды принцу Эндору.

Голос короля вначале спокойный, в конце стал жестким и требовательным. В нём слышалась угроза, словно раскаты грома, от которых астролог сжался, стараясь выглядеть меньше и незаметнее.

– Слияние двух планет говорит о рождении новой эпохи, - словно выдавливая из себя слова, произнёс Шерар, – и эпоха эта обещает быть ужасной, ибо это Эпоха Разрушения. И начинается это время, как раз, с рождения нашего принца. Звёзды говорят, что он будет причастен к этому…каким-то образом…

Астролог замолчал, теребя в руках подол своей звёздной мантии. В зале повисла гнетущая тишина, которую неожиданно нарушил звук торопливых шагов. К трону бежал невысокий толстый мужчина, закутанный в многочисленные покрывала всевозможных оттенков зелёного. На его голове громоздился тюрбан из переплетённых полос ткани тех же цветов. Издали он походил на большой кочан капусты на тонких ножках. Это был наш второй мудрец – хиромант Атоуз. С Шераром они были давние противники и оппоненты. Толстяк подбежал к трону, упал на колени и, тыча пальцем в сторону астролога, закричал:

– Врёт он, ваше высочество! Звездочтение – это лженаука! Только линии на ладони могут показать судьбу. Я видел ладошку принца и уверенно заявляю – наследник отмечен знаком величия, он будущий герой!

– Отвратительное подхалимство, – не выдержал возмущённый астролог. – Вы можете сколько угодно восхвалять судьбу нашего принца, Атоуз, но доказательств этому у вас нет. Линии руки – всего лишь складки на коже, а не письмена. Их невозможно читать.

Атоуз вскочил на ноги. Его лицо было красным от гнева, а толстые щёчки дрожали.

– Это ваша астрология – бред собачий! Вы б еще по облакам предсказывали!

– А вы погадайте по моей пятке – там тоже линии есть! – не остался в долгу звездочёт.

Ещё секунда и достопочтимые старички набросились бы друг на друга, но в этот миг тяжёлые двери тронного зала распахнулись, словно от мощного порыва ветра, и яркий искрящийся свет залил всё помещение. Присутствующие вскрикнули от удивления. На пороге в окружении сияющего ореола стояла женщина невероятной красоты. По её совершенному телу струилось одеяние сотканное, казалось, из тумана и капель росы, прекрасное лицо обрамляли золотые локоны волос, голову венчала хрустальная корона.

Это была Кайльд – Верховная Правительница, объединившая более трёхсот королевств в Стаземелье. Владея волшебством, она следила, чтобы люди следовали Закону, чтобы между королевствами не было войн, боролась с тёмной магией. Она всегда оказывалась там, где случалась большая беда. И, конечно, никто не ожидал её появления здесь – в нашем маленьком королевстве в день предсказаний. Словно призрачное сияющее видение королева Кайльд беззвучно двигалась по мраморным плитам тронного зала, а присутствующие, очнувшись от шока, жмурились и падали перед ней на колени.

Отец тоже попытался встать с трона в знак приветствия, но Кайльд движением руки остановила его. Потом она щелкнула пальцами, выключая сияние вокруг себя, и приблизилась к моей матери. Кинув взгляд на меня, волшебница задумалась и наморщила носик. Её ярко–синие зрачки расширились, потемнели, как ночное небо, затем побледнели, словно их покрыло ледяной коркой, и снова стали обычного цвета. Это было настолько пугающе, что моя мама не выдержала и, прижав меня к себе крепче, спросила:

– Скажи, о Мудрейшая Кайльд, что с моим сыном! Проклятье ли на нём или благословение богов?

– Я вижу, что в судьбу принца вмешались боги, – в полной тишине промолвила повелительница Стаземелья. – Кто-то из богов проклял его, что бы несчастья и разрушения преследовали мальчика всю жизнь. Но когда проклятье вступило в силу, боги, видимо одумались или кто-то из них решил противостоять этому и наградил его даром везения и созидания. Пока эти две силы борются в нём, словно первородные свет и тьма. Они пытаются остановить друг друга, победить, но сила их равна. Время от времени то разрушение, то созидание будут вырываться наружу, и никто не знает, что может натворить этот дар-проклятье Везучего Неудачника.

– Что же нам с этим делать? – король Микаэл придвинулся ближе к жене. – Может нам увезти ребёнка подальше, спрятать, что бы эта сила не причинила никому вреда?

– Вы ничего не сможете сделать, – задумчиво произнесла волшебница. – Ваш мальчик появился на свет, чтобы изменить этот мир, и даже боги своим вмешательством не смогли остановить его, а только дали ему ещё большую силу. Пусть всё идёт своим чередом. Я буду присматривать за ним… Какое имя вы дали наследнику?

– Мы назвали его Эндориан, – ответил отец.

– Эндориан из Лэгэнда… - Верховная Правительница словно пробовала имя на вкус. Лёгкая улыбка коснулась её губ, видимо имя ей пришлось по душе. Что ж, Эндор ди Лэгэнд, надеюсь, у тебя хватит сил исполнить свою миссию…

Едва она произнесла это, как в зале вспыхнул ослепительный свет. Все невольно зажмурились. Но вспышка длилась всего мгновенье. Когда присутствующие открыли глаза, правительницы Стаземелья уже не было…

Глава 1

…Родился принц наследный! Он будет знаменит!

Весь город он разрушит и замок подпалит!

Потом он всё отстроит, исправит, так сказать,

Чтоб снова можно было крушить и поджигать…

…С тех пор прошло уже семнадцать лет. Волшебница больше не появлялась в нашем королевстве. Мой дар-проклятье проявляло себя довольно слабо. Никаких сверхъестественных способностей это мне не принесло, а выражалось только в моей чрезмерной неуклюжести. У меня постоянно всё валилось из рук и ломалось. Было ещё несколько небольших пожаров и разрушений, но никто серьёзно не пострадал.

За то в самом королевстве за это время произошло много изменений, и некоторые из них не в лучшую сторону, но это уже без моего вмешательства, честное слово.

Сначала мы потеряли нашего короля Микаэла. Это была большая утрата не только для нас с матерью, но и для всех жителей Лэгэнда. Отец, можно сказать, создал наше королевство почти с нуля. Мой дед – король Фэйдот Отважный когда-то решил поделить своё государство на две части. Большую часть он отдал старшему сыну Вэйленту, а летний дворец с несколькими поселениями – младшему сыну Микаэлу. Так и появилось наше маленькое королевство Лэгэнд.

Располагалось оно очень удачно: с востока наши границы прикрывало Чернолесье, с запада – Большая Топь, на юге протекала река Бурлянка, а на севере стояла Одинокая Скала.

Поначалу было трудно. Маленькое королевство едва могло прокормить себя. Земля тут была не слишком плодородной, и жители предпочитали заниматься охотой. Но Чернолесье было опасным. Там легко можно было заблудиться, а в чаще водилась нечисть, что нападала на людей.

Но, однажды, по осени объезжая свои владения, отец увидел, как в одном селении близ Большой Топи жители собирают урожай. И какой урожай! Все зерновые, овощи и фрукты тут были едва ли не вдвое большего размера, чем им полагается быть. Отец велел советникам выяснить в чём дело, и оказалось, что местные земледельцы используют в качестве удобрения болотную жижу и водоросли. Король Микаэл приказал набрать этой жижи побольше и привезти её в дворцовый сад, чтобы провести эксперимент. И кто бы мог подумать, что от этой болотной грязи растения в нашем саду словно взбесятся и станут расти, как на дрожжах! Тут же наш мудрый правитель распорядился наладить поставки этих перегнивших водорослей из Большой Топи и в другие поселения королевства.

Сначала крестьяне пришли в ужас, когда к ним стали прибывать вонючие обозы и заваливать поля, сады и огороды грязью, но когда увидели урожай!!!... Достаточно сказать, что с тех пор наше королевство не голодало. Даже в самые засушливые годы урожай собирали больше обычного в разы. Тут бы радоваться изо всех сил, но неожиданно появилась другая напасть.

Тролличьи Горы, что высятся к северу от нас называют так, ясное дело, неспроста. Там водятся тролли. Кто не знает, тролли – это полудикие злобные существа, очень грязные, заросшие спутанной шерстью. Питаются они чем попало, охотятся на мелких зверей и устраивают набеги на людские поселения. С самих Тролличьих Гор эти мерзкие создания к нам наведываются редко, а вот племя Пыхны, что живет на Одинокой Скале постоянно устраивает стычки с нашими селянами.

Сначала эти дикари таскали только овощи и кур с деревенских подворий, потом стали уводить коров и лошадей, забираться в дома. Чем больше местные крестьяне давали троллям отпор, тем злее становилась нечисть. Они уже стали группами нападать на людей, поджигать дома. Стражи на границе не справлялись с ними. Пришлось вмешаться королю Микаэлу. Он понимал, что воевать с пыхнами бесполезно. Они были слишком хитры, очень быстро бегали и умело прятались в скале. Можно было бы наставить ловушек или даже взять Одинокую Скалу в осаду, но правитель Лэгэнда решил… договориться с троллями.

Долго описывать на какие ухищрения пришлось пойти, чтобы встретиться с вождём тролличьего племени, но нашему герою это удалось. В результате был заключён мирный договор. Тролли получили в своё пользование небольшую территорию прямо возле Одинокой Скалы. Им помогли построить жилища, удобрить землю чудодейственной жижей, научили возделывать грядки. За это пыхны стали оберегать границы Лэгэнда и приносить из недр скалы драгоценные камни – радунит. Союз этот оказался все на пользу: и троллям, которые раньше нападали на людей только по причине крайнего голода, и нашему королевству – ведь радунит ценится дороже бриллиантов.

Вот видите, как везло моему отцу. Даже с полудиким племенем ему удалось мирно договориться. Но это еще было только начало. Не знаю уж, что способствовало новой беде, свалившейся на наше королевство, может, как утверждал Шерар, звезды так выстроились, а может боги прогневались, но наше государство неожиданно подверглось нашествию нечисти. Чернолесье и раньше то было опасным – в чащу лучше было не соваться, чтобы не нарваться на какую-нибудь страшную тварь, а теперь эти самые твари сами попёрли из леса. Сначала черноволки стали нападать на людей стаями. Пришлось усилить границы с лесом дополнительными отрядами. Но черноволки – это ведь не просто животные. Это демоны, которые могут и в человека обращаться, и силу имеют невероятную, и прыгают на 7-8 меров в высоту – попробуй-ка справиться с такими. Потом в деревнях стали кикиморы появляться и детей красть. А кикимору тоже изловить непросто – она способна туман нагонять и в любую щель просочится беспрепятственно. За ними и ветродун из земли выползать начал. Этот крот-переросток такой ураган поднимает, что все посевы гибнут, а с домов крыши сносит. Но больше всех огневушки урон нанесли: столько домов и полей пожгли – подсчету не поддается.

Конечно, жители за защитой к королю побежали. Отец войска отправлял на борьбу с созданиями тьмы, а сам в книгах старинных искал ответ, как с нечистью бороться. И, видимо, вычитал что-то интересное потому, что решил испробовать это на деле и отправился с небольшим отрядом в Чернолесье. И пропал… Целых три месяца о нём ни слуху, ни духу не было. Советники собрались уж было объявить народу о гибели правителя, но тут король вернулся в замок истощавший, в драной одежде, один, без отряда, но сзади за собой тащил на верёвке четырёх черноволков. Где скитался монарх, как выжил, куда делись его воины и почему черноволки подчинились ему – так и осталось неизвестным, но с тех пор батюшка мой словно помешался на борьбе с нечистью. Все государственные дела взвалил он на советников, а сам с несколькими лучшими рыцарями королевства устраивал охоту на создания тьмы.

Много совершил он славных походов, ещё больше одолел он чудовищ и в наших краях, и в других землях, сыскал славу неустрашимого воина и героя. Многие короли, князья и графы хотели породниться с Микаэлом ди Лэгэндом, предлагали ему своих дочерей в жёны, но отец тогда бредил подвигами и не представлял себя семейным человеком. Когда ему перевалило за тридцать лет, о женитьбе стали уже намекать и советники. С охотой на нечисть король себя подвергал большой опасности, а наследника у него всё еще не было.

Король слушал советников, но только рукой отмахивался. Однако природа берёт своё. И вот, как-то раз наш отважный повелитель отправился снова сражаться с какими-то монстрами, а вернулся домой с девушкой. И не абы с какой, а с настоящей принцессой. Правда, принцесса была без королевства. Оказалось, что в её родной стране случилась страшная война. Отец и мать погибли, замок разрушен, а земли захвачены неприятелем, только принцессе и удалось спастись. Микаэл приютил бедняжку и стал разыскивать её родственников. Сначала он испытывал к сироте только жалость и сочувствие. Но потом, общаясь с ней, всё больше, удивляясь её уму и образованности, он стал понимать, что привязывается к ней. Микаэл гнал от себя романтические мысли о Таяне, ведь он был старше её на тринадцать лет, но понимал, что влюбляется всё сильнее.

Тот день, когда он нашёл дальних родственников девушки и должен был расстаться с ней, был для короля Микаэла самым тяжелым днём его жизни. И вот уже к замку подъехала карета, в которой прибыли родные принцессы Таяны, но девушка неожиданно не к ним побежала, а бросилась на грудь королю Лэгэнда и, проливая потоки слёз, стала признаваться ему в любви. Потом была свадьба, а через год родился я.

Отец и мать очень любили друг друга. Советники вздохнули с облегчением. Они надеялись, что семейная жизнь изменит Микаэла и выветрит из него дух авантюризма, но не тут-то было… Король всё так же продолжал охотиться на нечисть, а учиться управлять государством пришлось юной королеве.

И так продолжалось восемь лет: Таяна твёрдой рукой правила Лэгэндом и воспитывала сына, а её неугомонный муж-герой отстреливал монстров. Видимо богиня судьбы решила, что это неправильно и наказала короля Микаэла.

Как-то он узнал, что в Тиберских лесах живёт удивительное существо: то его видели в образе безобразного старика с горящими, как угли глазами; то в виде прекрасной девушки с золотой кожей; то похожего на розового медведя с оленьими рогами. Существо предлагало всем исполнить любое желание, но за это нужно было отгадать три загадки. Не все поддавались на обещание, кто-то отказывался, но большинство людей принимали правило игры и… пропадали. Никто не смог отгадать загадки этого чудовища и вернуться домой. Как ни странно, народ это не отпугивало, наоборот, к лесному чуду едва ли не очередь выстраивалась. Все хотели получить славу или богатства быстро, не прилагая особых усилий. Конечно, наш героический монарх не мог спокойно спать и есть, зная, что какое-то страшилище поганое над людьми издевается. Взял он с собой пару верных бойцов и поскакал в Тиберские леса. Через несколько дней добрался он до места, въехал в лес… больше его не видели.

Мать моя, королева Таяна ждала мужа три недели, но потом не вытерпела, собрала отряд из трёх десятков воинов и выехала на поиски мужа. Долго искали они его, весь лес объездили, но ни Микаэла, ни чудо лесное так и не нашли. Когда уже совсем из сил выбились и стали возвращаться, на опушке леса Таяна увидела силуэт мужа. Кинулась она к нему, но, подбежав, не смогла сдержать слёз отчаянья. На поляне стояло каменное изваяние, в которое превратился её супруг…

С тех пор наш окаменевший король стоит в отдельном зале замка Лэгэнд. Мне тогда было восемь лет, и я хорошо помню, как горевала мать, как появилась седая прядь в её волосах, как уговаривали её советники занять трон. Но она объявила перед всем народом, что никогда не будет полноправным правителем потому, как верит, что король ещё жив и его можно расколдовать. Она поклялась, что найдёт способ оживить Микаэла, а если это не получится, то трон займет его сын – Эндориан.

Ох, зря она это сделала. Королева ведь не торговка на рынке, слово своё изменить не может. И так как расколдовать нашего правителя всё не удавалось, маменька занялась моей подготовкой к престолонаследованию. И вот тут её планам стал мешать мой дар-проклятье Везучего Неудачника.

Пора вам уже и со мной познакомиться. Родители назвали меня длинным, как и полагается будущему правителю, именем – Эндориан. Но чаще меня зовут Эндор или просто Энди. Сейчас я уже вполне взрослый, ещё чуть-чуть и мне будет восемнадцать лет. В замке у нас есть родовой зал, где висят портреты моих предков, а на постаменте – статуя моего отца. Все они выглядят очень серьёзными, грозными и мудрыми; я таким не выгляжу. Я невысокий, среднего роста, худой, как будто меня не кормят, с бледным невыразительным лицом, уши торчат по обеим сторонам головы лопухами, волосы светлые, непонятного оттенка, нос курносый, покрытый веснушками, руки болтаются, ноги заплетаются, в общем, вылитый деревенский дурачок. Наши добрые слуги, однако, относятся ко мне с жалостью и уверяют, что я вполне симпатичный, но зеркало-то не обманешь. Кроме неказистой внешности, у меня ещё и других недостатков полно. Вот взять проблемы с памятью. Я почему-то помню всё то, что не нужно: например, подробно и отчетливо могу описать все поездки с матерью по нашим городам и селениям (потом она перестала таскать меня с собой из-за случившегося пожара); помню отца, когда он приезжал с охоты на нечисть. А вот правила этикета соседних государств, умение вести внешнюю и внутреннюю политику – это в моей голове не укладывалось. Я действительно старался запомнить все эти хитрости, упорно учил, и, вроде бы, помнил, но когда надо было отвечать, все знания пропадали. Если вы думаете, что принцам живется хорошо и вольготно, то сильно ошибаетесь. Принц – будущий правитель и с рождения его готовят быть таковым. Любое движение, любое сказанное слово – всё нужно делать по правилам. Ошибка может привести к ужасным последствиям. Если в королевстве Дербаунден во время приветствия нужно непременно целовать ручку королеве, то в Эдиноре к правительнице прикасаться нельзя, иначе – смертельная казнь.

Даже с дворцовыми танцами у меня беда. Когда я тренируюсь один у зеркала, то вроде всё получается неплохо, но когда на меня смотрят, ноги становятся деревянными и не гнутся, зато тело хорошо сгибается, но не в ту сторону, куда нужно.

Хуже вальсов у меня получается только фехтование и бой на мечах. Матушка нанимала лучших учителей со всего Стаземелья. На мои занятия сбегались поглазеть все придворные, потому что это зрелище было смешнее балагана. Все попытки научить меня владению мечом заканчивались примерно одинаково: я пытался повторить несколько выпадов, меч выскальзывал у меня из рук и летел в учителя. К счастью, травмы были незначительные, но слушая брань преподавателей, я существенно расширил лексикон витиеватых ругательств.

Но самым необъяснимым провалом в моём образовании считается верховая езда. Я не умею ездить верхом. И тут уже не моя вина, просто все кони от меня шарахаются, как от прокаженного. С чем это связанно, никто понять не может: едва я подхожу к стойлу, у лошадей начинается паника. Помню ещё в пятилетнем возрасте меня отец пытался посадить в седло рядом с собой, но его верный и послушный конь Шторм сначала захрипел и начал дрожать, как в лихорадке, потом совсем опустился на землю и повалился на бок, словно собрался помирать. Чего только не делали родители и слуги, ничего не помогало. Даже тихие пони бились в истерике при моём приближении. А вот ослы почему-то реагировали на меня спокойно. Но принц на осле… это как-то оскорбительно и даже не смешно.

А потом отец притащил в замок Мутану… Когда я увидел это существо в первый раз, то сразу понял, что без колдовства тут не обошлось. Представьте себе очень худого телёнка с головой и хвостом ящерицы и покрытого светлой чешуёй с оттенком ржавчины. На уродливой морде создания очень неуместно смотрелись огромные глаза с радужкой ярко-фиолетового цвета. Мама тогда, увидев это недоразумение, сотворила рукой знак защиты и выдохнула:

– Что за мутанта ты сюда приволок?

Отец объяснил, что это детёныш дракона, которого он выкупил у какого-то чернокнижника. Злой колдун испытывал на малыше заклинания и эликсиры. Животное едва не погибло. Помню, как на меня нахлынула волна жалости к этому несчастному зверьку, как я схватил его и утащил в свою комнату.

Мутана не могла сначала даже есть самостоятельно и долго не вставала на лапы, только тяжело вздыхала, а из её фиолетовых глаз стекали горячие слёзы. Потом она начала поправляться и расти. Её чешуя стала перламутровой, словно жемчуг; движения приобрели грацию; но огромной, как все драконы, она не стала. Она выросла чуть больше обычной лошади и охотно катала меня на себе. И теперь, когда требовалось выезжать из города, мне приходилось гарцевать на Мутане, надевая на неё сбрую, стремена и седло, чтобы издалека она хоть немного походила на коня.

Чем ближе становилось моё совершеннолетие, тем более расстроенной и печальной становилась моя мать. Она отчётливо понимала, что королевский экзамен мне не сдать. Да, представьте себе, принцы тоже сдают экзамены.

Это триста лет назад престол безоговорочно доставался старшему наследнику, и никто не обращал внимание на его образованность, физический или моральный облик. Представляете, что тогда творилось! Порой у власти оказывались настоящие идиоты или тираны. Гибли целые города, селения и королевства. И тогда Кайльд решила вмешаться в этот произвол (она же волшебница, и даже триста лет тому назад была всё также молода, прекрасна и мудра). Она решила, что люди заслуживают иметь достойных правителей, и внесла предложение о королевских экзаменах.

Что тут началось! Крики, слёзы, мольбы и угрозы! Короли и князья, понимая, что их любимые чада не дотягивают до идеального уровня, бились против нововведения, как голодные тигры. Тогда Кайльд пообещала, что в противном случае, она сама будет выбирать престолонаследников - и не обязательно из числа принцев. В общем, королевские экзамены были внесены в Закон, и теперь каждого кронпринца обучают нужным навыкам едва ли не с пелёнок.

Как вы понимаете, мои успехи оставляют желать лучшего. А состояться экзамен должен в моё восемнадцатилетние, то есть через четырнадцать дней. По закону, если окажется, что я недостаточно хорош для трона, то его должен занять другой ближайший родственник, обладающий нужными знаниями. А так как моя матушка прилюдно отказалась от трона ещё восемь лет назад, то следующим претендентом на наш престол, скорее всего, будет кто-то из моих кузенов. И я боялся, что это будет пагубно для моего народа.

У моего дяди Вэйлента два сына–близнеца: Антол и Паол. Они еще два года назад сдали экзамены и жаждали оказаться у власти. Несколько раз они пытались совершить дворцовый переворот и свергнуть любимого родителя с трона. Братцы устраивали ловушки, поджоги и отравления, но Вэйлент был крепким стариком. Он хорошо знал своих деток и удачно избегал всех их козней.

Конечно, дядя спал и видел, как бы спихнуть «расшалившихся сорванцов» из своего Зелэндера к нам в Лэгэнд. Но зная своих кузенов, я понимал, что даже оказавшись на нашем троне, они не прекратят вражду со своим отцом, и тогда жители моего государства погрязнут в военных баталиях. Я не мог допустить этого.

Отец всегда говорил, что безвыходные ситуации только кажутся безвыходными. Легко ему было рассуждать. Ведь у него же не было дара-проклятья. И всё ему давалось легко и непринуждённо. А нам с матушкой пришлось решать эту проблему самим. Хотя тут и решать то особо было нечего. Существовал только один способ избежать экзамена – это совершить какой-нибудь подвиг.

Мне даже сон такой снился: на Лэгенд напали полчища многоруких тварей, а я скачу в рыцарских доспехах с поднятым забралом на своей стремительной Мутане. Плащ у меня за спиной развевается знаменем, меч в руках блестит на солнце, глаза горят огнём. Жуткие твари корчатся в страхе от моего взгляда, меч рубит их безжалостно, а оставшихся сжигает своим пламенем дракониха. Потом благодарные жители королевства несут меня на руках, сажают на трон и водружают на голову корону.

Конечно, если бы такое произошло в реальности, экзамен был бы уже ни к чему. Героев, как известно, не судят. Но из всех многоруких тварей я в жизни видел лишь тараканов, и взгляд мой почему-то их не пугает. Мутана не способна пыхать огнём, а я не умею сражаться на мечах.

Однако маменька моя вбила себе в голову, что и на такого неумеху, как я, подвиг найдётся. Только вот поиски её длятся уже не один год и пока ни к чему не привели. Она и всех советников подключила к этому процессу, и книги все старинные перерыла, и шпионов посылала в другие государства – всё напрасно. Для такого растяпы подвигов не существует.

И вот остаются последние дни до моего дня рождения. Матушка совсем с ума сошла. Уже которую ночь не спит, похоже, и про еду забыла. Наш придворный лекарь Муринас от неё не отходит ни на шаг. И только я сохраняю хладнокровие и стойкость. Нет, мне, конечно, тоже волнительно. Я представляю, что если королем будет мой кузен, то нас с Таяной тут же сошлют в какой-нибудь монастырь. Это ужасно, но что делать – видимо, такова судьба. Наверное, надо просто смириться со своей участью и надеяться на лучшее. Где-то очень глубоко в моей душе теплится надежда, что, может быть, всё обойдётся. Вдруг наша Верховная Правительница Кайльд проявит снисхождение и не будет слишком строго экзаменовать меня.

Я решил ещё раз повторить правила этикета других государств – возможно, что-то и отложится в моей дырявой голове – и отправился в библиотеку. Она находится в западной башне, там, где покои моей матушки и бывший кабинет отца. Мне очень не хотелось встречаться с королевой. Её навязчивая идея найти подвиг приобретает всё более угрожающие для моей жизни очертания.

Вчера она прямо с утра ворвалась в мои покои, притащила какие-то рассыпающиеся от ветхости фолианты и уселась прямо на мою постель.

– Посмотри-ка, что я нашла, – закричала она, лихорадочно блестя глазами и стряхивая вековую пыль с книг прямо на моё одеяло.

– Видимо, вы нашли мне подвиг, – зевая, ответил я. – Наверное, мне нужно будет прыгнуть в жерло какого-нибудь вулкана и остановить его извержение?

Я рассчитывал, что моё остроумие немного повеселит её, но нет. Она на секунду задумалась, а потом выдала с самым серьёзным видом:

– Это неплохая идея, но до ближайшего вулкана так далеко… За пару недель не успеешь. А вот в Удаул – успеешь. Пять дней пути – туда, день – что бы убить дракона, и пять дней – обратно.

Я почувствовал, что сонливость мою как рукой сняло.

– Ты серьёзно говоришь про дракона? – только и смог произнести я.

Матушка радостно кивнула. Её сложная причёска, напоминающая высокую башню, слегка наклонилась, грозя вот-вот развалиться.

– Я уверена, – торжественно провозгласила она. – С этой задачей ты легко справишься. Этот дракон ужасно старый и толстый. Он даже на лапы не поднимается. Голова его торчит из пещеры. Надо только подойти и опустить меч ему на шею. Это даже ты сможешь.

– Нет. Не смогу, – я не собирался просто так сдаваться. – Хоть у меня и проблемы с памятью, но даже я помню, что своего старого ящера в Удауле берегут и охраняют лучше, чем королевскую семью. Дракона там показывают за деньги приезжающим – это большая прибыль в казну. Стражники мне даже приблизиться к нему не дадут.

Маменька вздохнула, переложила книги с коленей на мою постель и нерешительно произнесла:

– Всё это я знаю не хуже тебя… но мне пришла в голову мысль… нам так важно сохранить трон, а дракон у них уже такой древний… на последнем издыхании. Можно предложить королю Удаула – Флоридону… ну, если бы он разрешил убить их ящера, то мы могли бы потом каждый месяц выплачивать ему убытки.

Я попробовал представить себе всё это и возмущение просто захлестнуло меня. Как был в длинной ночной рубашке, так и вскочил с кровати, стал метаться по комнате, роняя стулья.

– Вы меня, видимо, опозорить хотите на всё Стаземелье, а не прославить! – кричал я, размахивая руками. – Я должен убить издыхающее от старости животное и выдать это за подвиг?! Этому никто не поверит!

В конце концов, королеве пришлось признать мою правоту. Но на этом она не успокоилась и, наверняка, ищет мне новое геройство. Вот почему я решил пробраться в библиотеку не через главную галерею и тронный зал, а через служебные помещения.

Во всех замках существуют тайные проходы. Вот войдёте вы, к примеру, в тронный зал, осмотритесь и увидите, что только одни огромные двери ведут в него. Но это двери для приезжих гостей, а за троном, если заглянуть, есть ещё одна дверь, через которую в зал попадает королевская семья. Рядом, скрытый от чужих глаз, есть проход для советников, министров и других высокопоставленных господ. А за огромным расшитым гобеленом во всю стену скрывается ещё несколько ходов для поваров, уборщиков и прочей прислуги.

За портьерами возле кровати в моих покоях тоже скрывается неприметная дверь, а возле неё висит плетёный шнур. Это не просто какая-то бечёвка, это часть сложного верёвочного механизма, проходящего через весь замок. Если я потяну один раз, то где-то в глубинах дворца, в комнате прислуги зазвенит колокольчик, и сюда прибежит горничная. Если я дерну за шнурок два раза, то прибудет дворецкий. А если я начну дёргать беспорядочно, то примчатся стражники. К счастью, сегодня мне никто из них не требуется. Я серой тенью проскользнул в тёмный проход за стеной. По своей неуклюжей привычке я, конечно, зацепился носком сапога за порожек и едва не полетел вперёд кубарем. Что ж поделать, это мой обычный способ передвижения.

В коридоре было мрачно. Болотные огоньки в маленьких склянках, расставленных в стенных нишах на равных промежутках друг от друга, давали очень тусклый свет. Наверное, их ещё не кормили. Но мне особо света и не нужно было – дорогу в библиотеку я знал с детства, мог бы и с закрытыми глазами пройти. Мне почему-то всегда здесь нравилось ходить больше, чем по залам дворца. Раньше я любил представлять, что нахожусь в тайных пещерах Тролличьих Гор, где спрятаны сокровища. Я знал все повороты, ответвления и ниши в стенах. Если слышал, что впереди идёт кто-то из слуг, воображал, что за мной охотятся злобные тролли, и прятался так, что оставался незамеченным. Теперь то я взрослый и играть в такие игры уже не стану… оп, кажется кто-то идёт… Я услышал чьи-то лёгкие шаги и быстро попятился назад. Где-то здесь должен быть поворот… ага, вот и он! Я спрятался за угол и постарался дышать тихо-тихо. Ни один тролль не смог бы меня засечь.

Шаги приближались. Ещё я услышал голос, вернее, какое-то невнятное мычание. Наверное, шедший что-то тихонько напевает себе под нос. Показалось слабое сияние и мимо, не замечая меня, спрятавшегося за углом, прошествовала горничная Зветла. В одной руке она несла склянку с болотным огоньком, освещая себе дорогу, в другой руке у неё было жестяное ведро с какими-то щётками. Она прошла, оставив после себя запах травы и мыла, а я вернулся в главный коридор и продолжил свой путь.

Зветла – милая и добрая девушка. Она так забавно хмурит лоб, когда стесняется. Мать с отцом с детства учили меня уважительно относиться к слугам, ведь они — это наш тыл. Без надежной прислуги никак нельзя. Я невольно подумал, что будет с бедняжкой Зветлой, если я потеряю трон. Я слышал, что мои кузены ужасно обращаются с прислугой, особенно с девушками.

Так, в печальных мыслях, я и добрался до библиотеки. Я отворил скрипнувшую дверку и оказался в огромном зале. Здесь было много высоких стрельчатых окон, через которые проникали лучи утреннего солнца. Яркий свет едва не ослепил меня после тёмного тоннеля. Пришлось зажмурить глаза, чтобы привыкнуть. Я шагнул вперёд, что-то задел локтем, и оно с грохотом упало на что-то ещё, тоже роняя его в след за собой. Тут же послышалось шуршание, быстрые шаги и неприятный визгливый голос произнёс:

– С добрым утром, ваше высочество! Как мило, что вы каждый раз оповещаете меня так громко о своём прибытии.

Это был наш библиотекарь, а по совместительству – секретарь, советник и мой учитель по внешней политике – господин Церкулякас. Он едва доставал мне до плеча, был совершенно лысым, с вытянутым вперёд лицом и узкими прищуренными глазками. Двигался Церкулякас стремительно, а его ручки вечно нашаривали что-то в пространстве возле себя, словно он искал, что бы такое схватить и перепрятать.

– Я тоже очень рад вас видеть, – ответил я, слегка кивая. – Так скучал по вашим однообразным шуткам, что решил навестить.

Библиотекарь изобразил на лице вежливую улыбку и поднял с пола оброненный мной канделябр.

– Счастлив слышать, что моё скромное общество вам в радость, – покряхтывая, заметил он. – Наверняка с таким же восторгом вы будете упиваться чтением тех учебных пособий, что я для вас приготовил.

Его маленькие ловкие ручки замелькали ещё быстрее, и вот уже передо мной на столе чудесным образом появилась объёмная стопка книг.

Я тяжело вздохнул, представляя, что мне придётся провести весь день за скучным чтением. Мне показалось, что в хитрых глазах Церкулякаса промелькнуло сочувствие.

– Ваша матушка просила меня ещё раз просмотреть все книги в библиотеке, чтобы выяснить, не пропустили ли мы какой-нибудь подвиг, который может вам подойти.

– Это пустая трата времени, – сказал я, махнув рукой и отводя взгляд, словно рассматривая библиотеку.

Хотя что тут было рассматривать? Наверняка, в каждом замке есть подобное хранилище книг с бесконечными рядами стеллажей и низкими столиками для чтения книг.

– Согласен, тут мы уже всё пересмотрели. – произнёс учитель, отступая назад. – Жаль, что здесь нет самой интересной книги, которая помогла вашему отцу стать героем.

Сначала я подумал, что ослышался.

– Книга? Какая ещё книга?

– Ну, такая… – Церкулякас всё пятился назад. Его нервные руки пытались изобразить что-то непонятное. – Необыкновенная книга… такую вы не видели… у вашего отца была… тут её нет…

Он всё отступал и отступал вглубь зала. Его бархатный бордовый камзол поблескивал в лучах солнца золотой вышивкой. «Допятившись» таким образом до конца стеллажа, он быстро юркнул за него и пропал из вида.

– Эй, господин Церкулякас! Вы куда?! – я побежал за ним. – Вы мне должны рассказать об этом!

Я обогнул стеллаж, но секретаря там не было.

– Что за дурацкие шутки?! Где вы?! – кричал я, продвигаясь между книжных полок. – Приказываю вам вернуться!

Мой голос эхом отозвался в конце зала и вернулся, а старик словно сквозь землю провалился. Что за ерунда? Какая-то книга, о которой я никогда не слышал. И как она могла помочь моему отцу стать героем? Может спросить у матушки? Но если бы она знала о ней, то давно бы мне рассказала. Может быть королева тоже не знает? Единственное место, где отец мог что-то прятать – это его рабочий кабинет. Я был там в детстве всего пару раз. После того, как наш король окаменел, матушка забрала ключи от его комнаты, и больше туда никого не пускали. А вдруг там действительно есть какая-то волшебная книга?

Я подумал о горке учебников, которые собирался читать и решил, что они могут немного подождать. Лучше я быстро добуду ключ и осмотрю кабинет отца…

Глава 2

… Всё прочитать только избранный сможет

В книге из жил человечьих и кожи.

Тот, кто способен её усмирить,

Тайну узнает тогда… может быть.

…Далеко на севере Стаземелья, где зима захватила власть, высится гряда Хрустальных Гор. На многие расстояния вокруг нет человеческого жилья. Горы тут холодные, гордые и неприступные. Но даже самые высокие из них не могут тягаться с Рогом Единорога. Этот пик, словно ледяной сталагмит, тянется, кажется, до самых небес. Как игла впивается он в облака, но мало кто знает, что на острие этой иглы есть небольшая круглая площадка. И на этой площадке, похожей на идеальный ровный диск, стоит маленький розовый домик – почти как дворец, с аккуратными башенками-шпилями и арочными воротцами. И всего с двумя окнами. В одно окно влетают крохотные мерцающие огоньки, а из другого окна они вылетают, но светятся уже не так ярко. Это воздушные духи–сильфы, посланцы богини Дарлин. Они собирают по всему свету новости, чтобы доставить их своей госпоже.

Она возлежит в единственной комнате крохотного дворца, но комната эта гораздо больше, чем могло бы вместить в себя такое маленькое строение. Боги способны творить чудеса с пространством. И с временем. И со своей внешностью. О, если бы сейчас кто-то посторонний мог увидеть Богиню Судьбы, он бы очень удивился. Выглядела она совсем не божественно.

Сейчас она была просто полной уставшей женщиной, лежащей на огромной подушке посреди зала. Её длинные волосы спутались, словно пакля, ночная рубашка была мятая, в пятнах от еды и питья. Остатки этой еды валялись посреди зала и сами по себе, и на многочисленных фарфоровых тарелочках. Всё это выглядело очень неаккуратно, учитывая то, что зал сиял снежной белизной от пола до потолка. Огоньки–сильфы кружатся над хозяйкой, иногда касаются её головы, спеша поведать свои истории, Дарлин нащупывает рукой на ближайшей мисочке несколько ягод янтарного винограда и, сыто рыгнув, отправляет их себе в рот. Тишину зала нарушает только причмокивание. Богиня довольно потягивается, начинает переворачиваться на другой бок, но вдруг замирает. Кажется, что она прислушивается к чему-то далёкому. Губы её слегка растягиваются в подобии лёгкой улыбки, но нос недовольно морщится, словно богиня дождалась какой-то радостной вести, но уж больно не вовремя и врасплох она её застала.

Вздохнув совсем уж по-человечески, Дарлин приподняла руку вверх, пошевелила пальцами, перемазанными соком винограда, и тут же всё сразу стало меняться. Посуда и объедки с пола испарились, как тени при ярком свете; стены зала покрылись замысловатым светящимся орнаментом; на потолке сами собой выросли и распустились цветы розовых оттенков; огоньки-сильфы стали невидимы; огромная подушка-перина вдруг стала широким удобным диваном, обтянутым атласной алой тканью. Сама Дарлин тоже изменилась до неузнаваемости. На диване теперь сидела не уставшая полная женщина, похожая на деревенскую простушку, а утончённая красавица с огромными синими глазами, с блестящими волосами цвета благородной меди, вьющимися мелкими змейками, с прекрасной кожей, словно подсвеченной утренней зарёй, в тонком нежно-голубом одеянии, струями спадающего с её гибкого совершенного тела. Возле дивана появился золотой столик с яствами и хрупкой фарфоровой посудой. Чашки тихо звякнули, расставляясь по местам, а двери зала уже приоткрылись, и в образовавшийся проём проскользнула высокая фигура в тёмном плаще. Странное одеяние было словно сотканно из непроглядной тьмы. В движениях вошедшего было что-то опасное, навевающее беспричинный страх.

– Проходят столетия, а ты всё не меняешься, Морлод, – неожиданно засмеялась Дарлин нежным мелодичным смехом. – Зачем ты меня всегда так пугаешь?

Гость небрежным взмахом руки смахнул с себя мрачный плащ и предстал перед хозяйкой во всей красе. Он действительно был красавцем, способным свести с ума любую женщину одним своим видом. В его лице и фигуре читалась и чувственность, и невероятная мощь. Тёмные волосы ниспадали на широкие плечи, обтянутые чёрной материей, отливающей синими сполохами.

– Ты же меня не боишься, Дарлин, – голос мужчины пророкотал, как раскаты далёкого грома, но в нём слышалась не угроза, а нежность и забота.

– Почему я должна бояться тебя? – прекрасная богиня сделала приглашающий жест рукой в сторону дивана. – Благодаря создателю нашего мира – Олку Всемогущему, мы его ученики и последователи, не можем нанести вред друг другу.

– Даже если бы мог, я никогда не причинил бы тебе вред, – с обворожительной улыбкой и некоторой обидой произнёс Морлод. Он с грацией дикого тигра приблизился к красавице и опустился возле неё на диван.

– Олк оставил нас богами на этой земле и завещал любить друг друга и уважать, но это не значит, что я одобряю твои… эксперименты. То, что ты делаешь с людьми – отвратительно! – Дарлин брезгливо наморщила носик.

– Люди так несовершенны, – Морлод пожал широкими плечами и свободно откинулся на спинку дивана. – Они жадны, глупы и слабы. Люди остановились в своём развитии. Я же хочу усовершенствовать их, сделать новую расу.

– Ты делаешь мерзких чудовищ, – возразила Богиня Судьбы и Знаний.

Красавец запрокинул голову назад и беззаботно рассмеялся.

– Милая моя, обворожительная Дарли. Тебе ли не знать, что мерзость и красота – понятия относительные. Мы живём уже не один век, и если бы Создатель не даровал нам божественную силу и молодость, то мы бы тоже выглядели дряхлыми монстрами. Наша красота – всего лишь магия.

Может, Тёмный Властелин и не желал этого, но он задел самую обидную тему для женщины – её красоту. А Дарлин была настоящей женщиной вот уже много сотен лет.

– Я бы сказала, что важнее всего не стать монстром в своей душе, но, боюсь, ты этого не поймёшь. Чудовища для тебя стали слишком близкими и родными, – произнесла хозяйка, слегка бледнея. – Я знаю, зачем ты пришёл ко мне. Боишься, что твоим экспериментам придёт конец. Скоро проявит себя герой. Он остановит зло, которое ты причиняешь людям.

Морлод снова рассмеялся в ответ, но смех казался уже не таким беззаботным.

– Меня не сможет остановить ни один герой, даже если ему будешь помогать ты.

Богиня, не в силах сдерживать своё волнение, вскочила с дивана. Она была очень рассержена и не пыталась скрыть это.

– Ты же знаешь, что я не могу идти против тебя, но наш Мир сам по себе живой. Если он чувствует угрозу, то принимает меры для борьбы с ней. Твои тёмные дела зашли слишком далеко, и ты получишь отпор. Помнишь, как появился тот отважный король, который научился избавлять земли от твоей нечисти? Даже ты, бог, не смог убить его, только изолировал, убедив всех, что превратил в камень. Но на смену этому герою придёт его сын. Если и его устранишь, появятся новые герои.

Дарлин замолчала, выпрямившись и сжимая кулаки. Глаза её едва не метали молнии. Морлод криво усмехнулся, медленно встал и отвесил поклон хозяйке.

– Мне нужно было получить ответы на свои вопросы, и я их получил. Ты так эмоционально защищаешь этого мальчишку, что мне теперь ясно, откуда у него дар Везения.

– Я Богиня Судьбы! – едва не сорвалась на крик Дарлин. – Иногда моя сила управляет мной! Когда ты проклял при рождении этого ребёнка, моя сила сама наградила его Удачей. Это Судьба!

– Впредь постарайся сдерживать свою силу при себе, – сквозь сжатые зубы процедил Морлод и, развернувшись последовал к дверям.

Глаза красавицы, глядевшей ему в след, наполнялись слезами.

– И забери свою мерзкую Тьму с собой! – зло выкрикнула она.

Не сбавляя шага, Морлод протянул руку в сторону. Валявшийся у дверей плащ, похожий на сгусток непроглядной тьмы, зашевелился и пополз за своим хозяином, что-то бормоча…

***

…Получить ключ от кабинета отца было просто. И главное, идти далеко не пришлось. Из библиотеки я поднялся на третий этаж башни в покои королевы. Я часто бывал там и знал, что ключ хранится в шкатулке вместе с гербовой печатью. Иногда, когда срочно требовалась печать, матушка посылала меня за ней в свой будуар. И я каждый раз видел этот ключ. Никакого интереса он у меня раньше не вызывал. Да и кабинет отца тоже. В детстве я ходил туда. Ничего интересного: письменный стол, какие-то стеллажи с книгами, портрет дедушки на стене, кушетка.

Я достал из кармана ключ, вставил его в скважину и с трудом повернул. За столько лет замок уже начал ржаветь. Я боялся, что в комнате будет темно, и прихватил с собой склянку с несколькими болотными огоньками, но, как только вошел в кабинет, тут же всё пространство залил яркий белый свет. Он исходил от одной-единственной свечи, торчащей в подсвечнике на столе. Ух, ты! Это же магическая свеча! Дорогое удовольствие.

Однако мне стоит поспешить. Стражи у покоев маменьки могут доложить, что я у неё был и потом спустился на второй этаж. Я быстро обошёл комнату. Всё тут было припорошено пылью: и стол, и кресло, и высокие стеллажи, закрывающие одну из стен. Возле полок имелась узкая металлическая лестница. Она ездила на роликах по желобу, крепившемуся к потолку. Так как на столе ничего нет, кроме пыли, подсвечника, нескольких пустых листов и чернильницы с засохшими чернилами, то книга, скорее всего, где-то на стеллажах. Где же ещё быть книге?

Я осмотрел нижние полки. Тут были вполне современные тома в кожаных переплётах с тиснёнными названиями на корешках: всякие сборники по лекарственным растениям, баллады о сражениях, философские трактаты. Перепачкав руки в пыли и начихавшись, я полез по приставной лестнице выше. Всё-таки тут очень душно. Плохо, что окна нет.

Лестница под ногами как-то внезапно дернулась, сверху звякнуло, хрустнуло, мимо моего лица пролетело что-то похожее на круглую деталь… потом ещё. Я быстро соскочил со ступенек на пол и прижался к стеллажу. Лестница дрогнула и стала заваливаться назад. Ну почему со мной всегда так? Я попытался удержать её, но куда там! Конструкция хоть и выглядела ажурной, оказалась дьябольски тяжёлой. Лестница сначала медленно, потом всё быстрее запрокидывалась назад и с грохотом врезалась в противоположную стену… ой, нет… не в стену… в дедушкин портрет. Как же это…

Я подошёл ближе. Картина порвана. Единственный уцелевший дедушкин глаз смотрит на меня осуждающе. Лестница похоже пробила не только картину, но и стену – вон как глубоко торчит.

– Что там происходит?! Война что ли?!

Голос донёсся прямо из картины. Неужели и портрет тоже магический?

– Чего притих там? Слышу, как пыхтишь! Сейчас вылезу и руки тебе оторву!

Чем он разговаривает, если рта у него уже нет? Я представил, как из рамы вылезает глаз и часть головы с ухом, и мои волосы встали дыбом.

– Это я, дедушка Фэйдот, – проблеял я, немного приседая. – Не надо вылезать… Я нечаянно вас покалечил.

– Я тебя сейчас сам покалечу.

Неприятный голос сменился каким-то шуршанием. В отверстии, из которого торчала лестница, что-то зашевелилось. Надо было бежать, но на меня напало оцепенение. Я чувствовал, как холодный пот струится по спине, но пошевелиться не мог. Наверное, это всё же призрак деда. Сейчас из проёма покажется страшный череп с оскалом… Вот сейчас… Но за картиной всё возились и шебуршали, иногда пыхтели и бормотали, но вылезти никак не могли. Я уже начал уставать бояться. Видимо, призрак тоже утомился, обессиленно вздохнул и потребовал:

– Эй, ты, помоги-ка мне выбраться – я застрял.

– Ага, как же, – недоверчиво ответил я. – Достану тебя, а ты сожрёшь мою душу.

– Я такие трусливые души не ем — от них изжога.

Голос призрака был на редкость мерзким. И смех тоже такой гаденький и неприятный. Нечисть ещё немного повозилась за стеной и снова заговорила:

– Я пошутил. Никого я не ем. Помоги мне отсюда вылезти или позови Микаэла.

– Короля Микаэла? – уточнил я. – Он не может прийти. Он не совсем живой сейчас.

– Как это не совсем живой? – призрак даже перестал шуршать. – Что с ним случилось?! Быстро достань меня… да, не бойся, заяц ты этакий. У меня даже рук нет… Подойди же сюда.

Я с опаской приблизился, привстал на цыпочки и заглянул в проём. Там в небольшой стенной нише лежала книга… и лицо. Вернее, лицо было на книге… и оно шевелилось. Я вскрикнул и отскочил назад.

– Кто ты? – голос мой опять дрожал. – Ты демон?

– О, Дьябол тебя покусай! – взвыло от досады создание. – Я не демон! Я магическая книга! Когда-то, тысячу лет назад, я был человеком, мудрецом, но меня превратили в книгу. Вот только лицо на обложке оставили, вроде как проклятье, чтобы я всю жизнь мучился с такими идиотами.

– Ты и есть та книга, что помогла отцу стать героем? – догадался я. – Мне тоже нужно срочно стать героем, а то скоро экзамен. Ты сможешь мне помочь?

– Конечно! Доставай меня уже из этой пыльной дыры, и сразу начнём.

Чтобы освободить проём, мне пришлось сначала оттащить в сторону лестницу. Это оказалось не просто, но я справился, предварительно извозившись и взмокнув от пота. Потом я аккуратно достал чудо-книгу и отнёс её на стол. Свет магической свечи позволил мне рассмотреть это… существо в мельчайших подробностях. Представьте себе обычную книгу в локоть длиной, обтянутую жёлто-бурой кожей, кое-где морщинистой, на краях слегка потрескавшейся. А на передней обложке к ней пришито лицо. Да, вот прямо, как будто срезали с человека и пришили грубыми нитками. Только физиономия тут была неприятная, старческая, и выражение такое брезгливо-недовольное. Брови у «старика» топорщились сединой, глаза с пожелтевшими белками, тяжёлыми веками и редкими ресницами, нос мясистый, чуть загнутый. По периметру обложки я заметил строчки выдавленных на коже непонятных символов.

– Куда ты меня положил?! – рявкнуло лицо, вращая глазами. – Ты что, не видишь, что тут пыли больше, чем мозгов в твоей голове! Я самое редкое и ценное магическое создание на свете! Тащи сюда всё, что нужно… и позови лучших служанок!

Я даже растерялся.

– Чего тащить то?

– Благовония, бархатную подушку, масло из лепестков алых роз, чистейшую родниковую воду, настоянную на сиянии Силии и Сильмарина…

– Э-э-э… Зачем? – не понял я.

– Бестолочь! – констатировал «старик». – Я провалялся в духоте и пыли пару месяцев. Видишь, как моя кожа пересохла? Меня надо восстанавливать. Зови служанок… И вино захвати…лучшее.

– Нет… Сначала вы… как вас там – не знаю… научите меня быть героем, а потом – всё остальное.

– Монти.

– Что? Я не понял.

– Монти, – повторил «старик». – Меня зовут – господин Монти. Это сокращённое имя от Монстрология.

– Странное имя, звучит, как название учебника.

– Я и есть учебник. Я книга, если ты ещё не заметил. Мне тысяча лет, своё настоящее имя уже не помню.

Старик гадко заулыбался, показывая жёлтые неровные зубы.

– Ты научишь меня быть героем? – снова спросил я.

– Нет, – ещё гаже заулыбался Монти. – Из такого задохлика героя не сделаешь, поэтому тащи сюда всё, что я тебе приказал и позови короля Микаэла или королеву Таяну.

Я постарался сохранить спокойствие, как меня учили, хотя мне очень хотелось перевернуть книгу рожей вниз и повозить ею по пыльной столешнице.

– Полагаю, от долгого хранения в тайнике ваш крошечный мозг совсем усох, да и со слухом явно беда. Видимо, пользы от вас уже никакой не будет, разве что камин разжигать.

– Волшебные книги в обычном огне не горят, – захихикал Монти. – Ничего ты со мной не сделаешь.

Я почувствовал, как мои кулаки сами собой сжимаются от злости.

– Тогда я обратно положу тебя в пыльный тайник. Валяйся там ещё восемь лет.

Я схватил книгу, но Монстрология оказалась не так уж беззащитна. Сначала она попыталась меня укусить, потом стала вырываться из моих рук. Я не удержал и выронил её опять на стол. Поднялось облако пыли. Я пытался заслонить лицо руками и нечаянно задел подсвечник. Он стукнулся о столешницу, свеча выпала и угодила прямо на книгу. Монти завизжал не хуже любой горничной, увидевшей крысу. Опять моя неловкость. Но совсем не обязательно орать так оглушительно, ведь ничего страшного же не случилось. Во сейчас я подниму свечу… хотя нет… лучше подожду.

– Спасите!!! – надрывался Монти. – Я волшебная вещь, и магический огонь может уничтожить меня! Я горю! Помогите! Умираю! Убери это!!!

– Зачем мне это делать? – пожал я плечами. – Ты мне не нужен. И языки пламени такие забавные.

– Потуши этот огонь! – книга, извиваясь, пыталась ползти, но свеча лежала прямо на ней. – Я всё тебе расскажу.

– И всё, что скрывал отец?

– Да! Да! Всё!!!

– И научишь меня, как стать героем?

– Всё сделаю, что захочешь! Моя обложка горит! Скорее!!!

– Клянёшься?

– Да! Я клянусь! Умираю!!!

Я поднял подсвечник, вставил в него магическую свечу, с удовольствием перевернул книгу лицом вниз и повозил по столешнице, чтобы затушить, начавший было воспламеняться, край обложки. Оказывается, магические рукописи могут издавать не только ворчание и насмешки, но и более приятные для моего слуха звуки – жалобные поскуливания и всхлипы. На самом деле я не злой, просто не люблю, когда надо мной издеваются. Через пару минут я перевернул реликвию лицом вверх.

– Ну что ж, – произнёс я, глядя на грязную физиономию Монстрологии, – Можешь начинать рассказывать мне про отца. Что он скрывал?

Господин Монти пару раз чихнул.

– Может сначала вытрешь мне лицо?

– Не отвлекайся… - я сжал в руке подсвечник.

– Ну что ж, ты сам напросился, – ухмыльнулся старик. – Я расскажу тебе истину, но тебе не понравится. Ты правду сказал, что Микаэл умер?

– Он не умер. Он окаменел, – поправил я. – Восемь лет назад отец отправился в Тиберские леса. Там какое-то существо, меняющее облик, превратило его в каменное изваяние.

– Восемь лет?! – обложка зашевелилась, лицо старика состроило озадаченную гримасу. – Неужели я так долго спал? Мне казалось, что прошло месяца два-три… Это свойство живых магических артефактов - отключаться, когда ими не пользуются. Так накапливается энергия… Помню, как Микаэл собирался ехать в Тиберию. Я отговаривал его… Ни один монстр Тьмы не подходил под описание к тому странному существу, исполняющему желания… Король меня не послушал, оставил здесь, чтобы я не доставал его своими нравоучениями… Вот ведь беда… Значит ты сын Микаэла – Эндориан? Ты был ещё мелким детёнышем.

– Да. Это я, – отпираться не имело смысла. – Через несколько дней мне будет уже восемнадцать. Я должен взойти на трон, но у нас возникла проблема…

– Понимаю, – господин Монти прищурился, разглядывая меня. – Такой криворукий и тощий задохлик на троне – это, действительно, большая проблема для государства.

Я сделал вид, что не расслышал грубость.

– Мой дар-проклятье Везучего Неудачника не позволяет мне сдать королевский экзамен…

Я подробно рассказал о своих неудачах с фехтованием, верховой ездой, прочими умениями и знаниями.

– Всё не так плохо, как я думал, – сделал вывод старик. – Всё гораздо кошмарнее. Срочно собирайся и беги на другой конец Стаземелья. Ты можешь быть пастухом. На бескрайних лугах много бед не наделаешь.

– Вы поклялись сделать из меня героя, – напомнил я.

– Может всё-таки согласишься стать пастухом? Свежий воздух, природа, никаких тебе забот-хлопот…

– Нет!!!

– Ну, не говори потом, что я не предлагал. Раз обещал, то сделаю. И про отца тебе расскажу, хоть это и будет для тебя шоком. Ты хоть знаешь кем он был?

– Конечно, знаю, – я даже растерялся. – Он был героем, замечательным правителем, уничтожителем нечисти…

Монти ехидно улыбнулся и облизал пересохшие губы.

– Ага, всё верно… только нечисть он не убивал… он с ней дружил… и излечивал.

– Бред какой-то! – я действительно начал сердиться.

– Сейчас я тебе всё объясню, и ты поймешь, – господин Монти выглядел серьёзным. – Только начать придётся с самого сотворения мира.

Похоже это надолго. Я сел прямо в пыльное кресло (всё равно уже весь перепачкался) и приготовился слушать.

– Как ты уже, наверное, знаешь, наш мир создал великий бог – Олк Всемогущий. Слепил он нашу планетку, два спутника запустил вокруг неё - Сильмарин и Силию. Потом начал заселять землю народом. Первыми он создал эльфов – сильную, красивую расу, владеющую магией в минимальных количествах. Были они настолько хороши, что возгордились и считали себя чуть ли не равными Создателю. Совсем перестали его уважать и боготворить. Эльфы от рождения не агрессивные, друг с другом не воюют, только о прекрасном и думают: цветочки выращивают, танцуют, песни поют – короче, всякой ерундой занимаются. Посмотрел Олк на них, погрустнел. Не такими аморфными представлял он своих созданий. И сказал им об этом. Эльфы фыркнули так презрительно в ответ, создали себе пространственные ниши и перетащили туда свои города…

– Какие ниши? – не понял я.

Господин Монти посмотрел на меня, как на безмозглую улитку, вздохнул и пояснил:

– Заколдовали они свои города, чтобы туда никто не проник. Так понятно? Ну вот… Потом Олк ещё пробовал создавать разные расы, но всё ему не нравилось: то слишком глупые они были, то злобные. Наконец, он сотворил человека. Посмотрел – опять что-то не то вышло. Уж больно противоречивый человек у него получился: то добрый, то жестокий; то ленивый, то слишком деятельный. Поняв, что ничего путного с созданиями не выходит, махнул бог рукой на это дело и отправился другой мир создавать. А здесь вместо себя четырёх учеников оставил, сделав их богами и смотрителями.

– Пятерых богов! – поправил я. – Всем известно, что есть богини Альяс и Дарлин, и боги Морлод, Локхаш и Дьябол.

– Нет никакого Дьябола – это смотрители его придумали, чтобы людей пугать, – артефакт немного повозился на столе и продолжил. – Богиня Альяс людьми стала заниматься, развивать их, учить уму-разуму; Дарлин заведует знаниями; Локхаш – природой, а Морлод не мог усмирить свои амбиции и хотел превзойти Создателя. Он вознамерился сделать идеальную расу существ, чтоб переплюнуть своего учителя Олка Всемогущего. Только Морлод не был всемогущим и не способен был творить жизнь из неживой материи. И решил он тогда действовать по-другому: стал брать людей и превращать их в новых существ: в вампиров, гоблинов, троллей…

– Это невозможно! Тролли – это не люди, даже не похожи, – я стал подозревать, что старик меня просто дурачит: уж слишком невероятным был его рассказ.

– Я же поклялся говорить тебе только правду, – Монти недовольно нахмурил брови. – Если ты знаешь о мире больше, чем тысячелетний артефакт, то можешь, конечно, не слушать.

– Нет, я слушаю, только понять не могу, как из человека можно вампира сделать, – пошел я на попятную.

– Не всякого в нечисть обратить можно, а только того, кто сам стремиться к этому своими поступками и душой. Того, кто переходит грань человечности… Вот возьмём, к примеру, вашего придворного мудреца–астролога Шерара. Ты знал, что одно время он был горгульей?

– Что?! – я даже с кресла подскочил.

– Да, ваш добрый, милый старина Шерар был когда-то злобной каменной горгульей. С детства он увлекался звёздами, и один учёный даже взял его к себе в ученики. Шерар настолько помешался на небесных светилах и предсказаниях по ним, что забыл обо всём на свете. Его даже девушки в молодости не интересовали. Он же всю ночь пялился в телескоп на созвездия, а днём отсыпался. И вот однажды он перешагнул грань человечности. Его бедная мать как-то сильно заболела. Нужно было срочно добыть лекарство, которое исцелило бы её, но Шерар не пошёл за снадобьем. У него было дело поважнее: в это время он наблюдал затмение Сильмарина и не мог оторваться от этого зрелища. И мать его умерла. Но он не чувствовал раскаяния, только досаду на то, что своей смертью она отвлекла его от такого события. Этим поступком Шерар потерял свою человечность. Он желал только одного – чтобы никто больше не мешал ему общаться со звёздами. Бог Морлод умеет чувствовать потерю человеческой сущности. Он воспользовался этим и исполнил желание астролога. Шерар стал каменной горгульей на крыше самой высокой башни. Теперь он мог пялиться на небо постоянно. Днём он становился каменным, а ночью оживал.

– Как это произошло? – не понял я. – Как это – стал камнем?

– Если бы я знал точно сам процесс превращения, то давно бы уже был богом, – проворчал господин Монти. – Знаю только, что человек сам должен хотеть таких изменений в организме. Бог Морлод может только помочь ему осуществить трансформацию.

– А тогда как же он опять стал человеком?

– Твой отец нашел Шерара и… ну, как бы расколдовал его. Это было не просто. Монстру нужно вернуть потерянные человеческие качества, нужно убедить его снова захотеть стать тем, кем он был. Микаэл похитил горгулью днём, пока он каменел, привёз сюда и запер в подземелье. Ох, как взбесился ваш звездочёт, когда пришла ночь! Он едва всю темницу не развалил, всё рвался на небо посмотреть. Микаэл подождал несколько дней, потом стал приходить к пленнику и беседовать с ним. О звёздах. Вернее, о созвездиях. Впрочем, астролог тогда только об этом и соглашался разговаривать. Вот батюшка ваш и стал напоминать Шерару о легендах, связанных с созвездиями. Ты, наверное, и сам слышал эти сказки – некоторые жестокие и страшные, а какие-то даже о реальных событиях. Много ночей провели король и горгулья в долгих беседах. А потом Микаэл стал замечать, что Шерар начал проявлять человеческие эмоции. Однажды звездочёт даже заплакал, услышав легенду о Созвездии Пастушки. Помнишь её? Там сын убивает мать, чтобы она не помешала ему стать правителем. Астролог тоже вспомнил… И мать свою вспомнил, как она умирала. С тех пор он больше не превращался по утрам в каменного истукана. Внешность его стремительно менялась. Шерар снова становился человеком. Он даже крысу в темнице приручил, чтобы было за кем ухаживать и заботиться.

– Так вот почему Шерар такой странный! – догадался я. – У него лицо словно каменное, мимики почти нет. И глаза, как стеклянные – всегда в одну точку смотрят.

– Это остаточные явления, – подтвердил господин Монти. – Если бы ты был внимательнее, то и у других заметил бы странности.

– У других?! – закричал я. – Есть ещё и другие? Кто-то ещё из придворных был нечистью?

– Очень многие, – припечатал старик. – И хиромант Атоуз, и библиотекарь Церкулякас, и даже маменька ваша Таяна когда-то была лесной нимфой.

У меня закружилась голова. Я не мог понять, как жил всё это время в окружении монстров, пусть даже и бывших. Сквозь звон в ушах я услышал шаги и голос королевы:

– Мерзкая Монстрология!!! Все беды только от тебя! Уничтожу!!!

Перед моими глазами плясали размытые пятна, но я всё же увидел, как моя мать подбежала к столу и занесла над книгой меч моего прадеда. Это был магический меч…

Глава 3

…Книга расскажет ему, может быть,

Как можно монстров в бою победить,

Только герой наш отмечен бедой,

Лучше за подвиг бы взялся другой…

Дибрус очнулся на полу какого-то большого светлого помещения с идеально-ровными серыми стенами, полом и потолком. Странно, но тут не было ни двери, ни окон. Даже светильников не было. Свет исходил, казалось, отовсюду, был неярким и равномерным.

Дибрус потрогал рукой пол. Тепло. Поверхность гладкая и слегка пружинит под пальцами… Пальцы!!! О, боги!!! Он поднёс руку к лицу и не поверил глазам. И пальцы, и ладонь были серого цвета и непривычной формы. У Дибруса обычная мужская рука: широкая ладонь, пальцы длинные с плоскими короткими ногтями. Но сейчас она была совсем другой. Она бугрилась жгутами мышц, кожа грубая и шершавая, а пальцы толстые и короткие, словно обрубки, и заканчивались чем-то похожим на когти. И всё свое тело Дибрус ощущал совсем по-другому. Он поднялся с пола и стал осматривать себя. Может, это кошмарный сон? Ноги! У него теперь не человеческие ноги: короткие, толстые, кривые, с длинными ступнями… О, небо! Он же весь голый! У него теперь огромное брюхо! Раньше граф Дибрус гордился своей фигурой. Он хотел закричать, но из горла вырвалось утробное рычание. Кошмар! Это точно кошмарный сон! Надо проснуться! Наверное, он просто без сознания, и всё это ему только мерещится.

Дибрус помнил, как поехал сопровождать свою невесту Найдэни. Дорога проходила через лес. С недавних пор там орудовала шайка грабителей, нападающих на путников и обозы. Граф прихватил с собой пару вооружённых слуг. Госпожа Найдэни ехала в карете. Она была благовоспитанной девушкой и не разрешила Дибрусу ехать с ней в экипаже – до свадьбы это неприемлемо. У невесты графа тоже было трое вооружённых сопровождающих, да и кучер имел при себе короткий меч. Казалось бы, такая грозная компания вполне может отпугнуть бандитов, но, видимо, те совсем потеряли страх, потому что напали на процессию в начале леса.

Молодой жених даже не испугался. Нападающих было всего с десяток, одеты в рваньё, вооружены плохо, а люди графа и он сам щеголяли в кольчуге, шлемах и лёгких, но прочных доспехах. Дибрус даже рад был такому повороту событий. Милая Найдэни должна увидеть, какой он отважный и непревзойдённый боец. Он спасёт свою даму сердца от разбойников.

Это было не сражение, это был почти танец. Граф на своём послушном вороном жеребце пронёсся, словно ветер, навстречу нападающим. Движения его были плавными и отточенными, каждый удар разил в цель. Бравада кружила голову. Оборванцы ни нападать правильно, ни ржавые мечи свои держать не умели. Сплошное разочарование.

И тут вдруг что-то ударило его в плечо. Граф даже в седле пошатнулся. Он повернул голову и увидел, что наплечник его помят. Рядом что-то просвистело. Камни! Эти дикари посмели швырять в них камни из пращи, прячась за деревьями. Трусливые ублюдки! Булыжники с большой скоростью рассекали воздух. Однако метают снаряды они умело и точно! Один камень угодил в голову графского слуги, и тот, слетев с коня, рухнул на дорогу. Ещё один булыжник попал в грудь кучера. Бесчестные подонки! Кровь ударила в голову графа. Он был в ярости. Тут же новый снаряд просвистел и ударил в ногу вороного жеребца. Тот дико заржал и стал заваливаться на бок. Дибрус едва успел выдернуть ноги из стремян и спрыгнуть на землю. Он увидел, как падает кто-то из слуг госпожи Найдэни. И ещё один. А какой-то грязный оборванец с бородой, заросшей едва ли не по глаза, скалится и пытается открыть дверь кареты.

Неужели проиграли?! Граф представил, как этот бандит прикасается к его невесте, и ярость захлестнула его сознание. Сердце, казалось, сейчас разорвёт грудную клетку. С диким рычанием Дибрус бросился к карете. В голове было только одно желание – убивать. Никогда ещё в жизни он не испытывал такой ярости и злости. На какое-то мгновение в глазах графа потемнело. Непроглядная тьма мелькнула перед ним, прошла через всё тело, и каждая клеточка организма вдруг взорвалась нестерпимой болью. Крик, вырвавшийся из глотки Дибруса, прогремел оглушающим рёвом. Казалось, что всё вокруг содрогнулось. Боль отступила так же внезапно. Теперь его тело наполнялось небывалой силой и мощью. Всё вокруг вдруг стало уменьшаться. Дорога под ногами словно проваливалась вниз. Он теперь смотрел на всё это откуда-то сверху. Похоже, что тело Дибруса стало как-то шире, мышцы налились тяжестью. Граф сделал один шаг и оказался возле кареты. Грязный разбойник казался маленьким и ничтожным. С выпученными глазами он застыл возле экипажа. Дибрус легко схватил его одной рукой за туловище, а другой – за голову и дёрнул…

Дальше он уже ничего не помнил. Тьма накрыла его, поглощая сознание. Что же с ним произошло? Где он сейчас? Граф шагнул вперёд. Что-то мешало, цепляясь за ногу. Дибрус опустил взгляд и с удивлением увидел, что одну его лодыжку обвивает цепь, уходящая в пол. Выходит, он в плену?

Краем глаза Дибрус заметил какое-то движение в дальнем углу комнаты. Это были два человека. Впрочем, человеком был один – красавец брюнет в чёрной блестящей рубашке, кожаных штанах и сапогах до колен. Второй – был странным существом – каким-то расплывчатым пятном, тёмным, как сама ночь. Откуда они тут взялись? Минуту назад их точно не было. Красавец казался невысокого роста, бледный, но смотрел крайне надменно и пренебрежительно.

– Это и есть твой новый экземпляр? – обратился брюнет к тёмному пятну.

Тень зашевелилась и исторгла из своих глубин какие-то вздохи и шипение.

– Не люблю, когда ты в таком виде, Тьма! – нахмурил брови красавец. – И изъясняйся внятно. Раздражают твои шептания.

Тень задрожала. Стала изменяться, словно невидимые руки быстро лепили что-то из неё. Через минуту рядом с мужчиной стоял уже светловолосый мальчик: босой, в холщовой рубахе и штанах. Только глаза его были без зрачков и белков. Под веками виднелась всё та же непроглядная тьма, словно две дыры в бесконечную глубину.

– Это новый образец, – сказал парнишка бесцветным голосом и указал подбородком в сторону Дибруса. – В нём лучшие показатели: чистая родословная, физические данные, психологическая стабильность. Процесс мутации проходил в момент ярости, праведного гнева, самопожертвования.

– Да? – мужчина с интересом принялся разглядывать графа. – Что же он такого делал в момент обращения?

– Он защищал свою невесту от разбойников, – так же монотонно ответил мальчик.

– Что здесь происходит?! – наконец не выдержал граф. – Кто вы такие?!

Его голос прозвучал глухо и невнятно. Рот почему-то плохо слушался, язык мешал и слова получались похожими на угрожающее рычание.

– Я вижу, с речью у него проблемы, - поджал недовольно губы красавец. – А почему у экземпляра всего один глаз, да ещё такой…циклической формы?

– Вы же знаете закон равновесия превращения. Усиливаются одни качества, например, сила и масса тела, но ухудшаются другие, к примеру, как у нашего подопечного – количество глаз, чёрно-белое восприятие и снижение интеллекта. Но уверяю, этот экземпляр однозначно лучше человеческой особи.

– Немедленно освободите меня! – взревел граф, пытаясь ногой вырвать цепь. Вместо слов опять получилось рычание.

– Лучше он или нет – покажут испытания, – мужчина, как ни в чём не бывало, спокойно скрестил руки на груди. – Занятный получился уродец. Сколько энергии! Жаль, что одноглазый, но…так даже забавнее. Отправлю его к Долийским пещерам, посмотрим, как выживать будет. Там как раз людские поселения есть. Интересно, насколько этот «циклоглазый» ловким и шустрым окажется. Только память ему стереть не забудь, чтоб забыл свои аристократические манеры – они ему теперь ни к чему.

Дибрус взревел и дёрнул ногой так, что толстая цепь жалобно зазвенела. Его рёв прокатился по комнате, отражаясь от стен. Даже волосы у брюнета взметнулись вверх.

– Всё… Утомил, – красавец щелкнул пальцами, и Дибрус исчез. Только цепь жалобно звякнула, опадая на пол.

Брюнет повёл рукой – тут же комната превратилась в огромный зал с мраморными стенами и полом, с затейливой лепниной на потолке. Под мужчиной оказалось дорогое кресло с бархатом и позолотой. Он удобно устроился на нём, запрокинув ноги на подлокотник.

– Знаешь, Тьма, меня не покидает ощущение, что мы упускаем, что-то очень важное, – философски заметил черноволосый. – Вроде питомцы наши в чём-то лучше человеческих особей, но почему-то уступают им. Есть в людях какой-то хитрый секрет, который вложил в них Создатель. Возьмёшь какого-то человечка – вроде и глупый он, и ленивый, а как припечёт – выбирается из любой беды. И силы от куда-то берутся, и живучесть, и ум.

– Наш сфинкс, господин Морлод, гораздо мудрее самого умного из людей, – сказал мальчик, глядя на своего господина.

– Свввинкс-с-с, – передразнил бог. – Как же тогда твой сверхумный «свинктус» позволил себя обмануть королю Микаэлу? Не знаешь? А я скажу тебе… Слишком мудрец твой крылатый возгордился своим всезнайством, не учёл, что людишки бывают очень коварные… Вот тебе и секретный компонент.

– Но мы же новые особи делаем из людей, значит и секретный ингредиент должен в них тоже быть, – резонно заметила Тьма.

– Почему же тогда он не срабатывает? – Морлод повернулся к мальчику и недовольно поморщился. – Фу…не смотри на меня своими страшными глазищами. От этой бездонной черноты меня мутить начинает… И ещё…пригляди за тем мальчишкой из Лэгэнда. Дарлин говорила, что он может помешать моим изысканиям… Не люблю, когда мне мешают…

* * *

… – Остановись, Таяна! – в ужасе закричала Монстрология.

Но королева уже не могла остановить тяжёлый меч, даже если бы захотела. И меч опустился…проткнув толстую столешницу насквозь. Каким-то чудом книга успела отползти в последний момент. Лезвие пронеслось мимо, только вскользь задев край обложки.

– От меня не уйдёшь! – правительница уже тянула на себя рукоять меча, явно намереваясь повторить попытку «книгоуничтожения».

Я, наконец-то, очнулся, вскочил с кресла и повис у неё на руке.

– Матушка, остановитесь! Это же убийство!

Таяна ещё пару раз дёрнула за рукоять. Руки её дрожали. Некогда высокая причёска совсем растрепалась. Локоны заслоняли глаза, тонкий ободок короны, усыпанный мелкими радунитами, сполз на бок. Таяна выпустила оружие из пальцев, убрала с лица волосы и, тяжело дыша, упала в кресло.

Два стражника, стоявшие всё это время у дверей, сделали шаг вперёд.

– Ваше высочество!.. – неуверенно начал один из них.

– Стойте за дверью! – перебила королева, махнув рукой.

Стражей как ветром сдуло.

– Ты знала про Монстрологию, и никогда мне не говорила! – сказал я с укором.

– Потому, что из-за этой драной книжонки погиб твой отец!

– Меня с ним не было, когда он погиб, – подал голос господин Монти. – А вот если б я тогда был рядом, то уберёг его от несчастья.

Королева дёрнулась в кресле, словно собиралась встать, но сил не хватило.

– Это ты рассказал моему мужу, что нечисть можно излечить! Ты уговорил его спасать людей! Он забросил все дела, жену, сына – только монстрами и занимался!

Книга зашевелилась, изогнулась так, что её лицо теперь возвышалось над столом.

– Опомнись, Таяна, что ты говоришь! Микаэл был героем! Он спас десятки людей: мужчин, женщин, детей! Не будь он таким, ты до сих пор осталась бы наядой!

Королева, казалось, ничего не слышала. Глаза её были полны слёз, губы дрожали. Она сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.

– Я любила его…любила больше жизни…а он уезжал…эти страшные монстры…он возвращался весь в ранах, весь в крови… Я лечила его, а он лечил этих чудовищ. Каждый раз, когда он уезжал, я так волновалась, что сердце умирало. Каждый раз боялась, что он не вернётся…

Слёзы ручьями брызнули из её глаз. Лицо стало безжизненно бледным. Она раскачивалась из стороны в сторону и тихо завывала, словно слёзы причиняли ей физическую боль. Я испугался, подбежал и стал трясти её за плечи.

– Мама, очнись! Всё будет хорошо! Мы расколдуем отца и опять будем все вместе!

Таяна моргнула несколько раз, приходя в себя, посмотрела на меня заплаканными глазами.

– Прости, Энди…прости, что не говорила тебе о том, чем занимался твой отец…я так виновата… боялась, что и ты…будешь уезжать…будешь помогать нечисти возвращать свою человечность…я бы сошла с ума, если б с тобой что-то случилось…понимаешь?

Я опустился на колени возле кресла, продолжая держать её за руки.

– Понимаю, – проговорил я, как можно мягче. – Если уж отец, будучи героем, пострадал, то куда мне с даром-проклятьем. Я ж всё рушу и ломаю…

– Зря, юный принц, вы относитесь так к подарку богов, – проскрипел за спиной голос Монти. – Микаэл считал, что дар-проклятье, наоборот, поможет тебе стать героем.

– Замолчи! – простонала королева.

– Нет уж! Я молчал восемь лет, и вот к чему это привело – через несколько дней вы лишитесь королевства!

– Мы придумаем что-нибудь! – бросил я через плечо. – Я совершу какой-нибудь подвиг и стану королём!

– Какой ещё подвиг? Ты ничего не можешь, – не унимался Монти. – Только я могу помочь вам! Ты должен расколдовать какого-нибудь монстра, как делал твой отец.

Таяна дёрнулась в кресле и отчаянно зарыдала.

– Немедленно прекрати!!! – закричал я на книгу что было сил. – Я никогда не буду поступать так, как мой отец! Мы найдём другой способ.

Матушка закивала головой, соглашаясь с моими словами. Мне нужно было как-то успокоить её, убедить, что мне это не интересно. Сейчас она была не в том состоянии, чтобы здраво мыслить. Последние дни она выбивалась из сил, не спала и почти не ела, а теперь ещё эта Монстрология… У любого человека в такой ситуации может случиться нервный срыв.

Я позвал стражу, и они помогли мне поднять королеву на ноги и довести до двери.

– Ты должен пойти со мной, – Таяна вцепилась в рукав моего камзола.

– Конечно, я пойду. Тебе надо отдохнуть, а я буду сидеть у твоей кровати. Мы запрём здесь эту дьябольскую книгу, а ключ я выброшу с моста. Больше никому она не принесёт несчастья.

В глазах матери я прочёл благодарность. Похоже, она поверила моим словам.

Я запер дверь кабинета, и мы все вместе поднялись в покои королевы. Едва стражники опустили её на кровать, как появились две служанки и старшая управница – госпожа Жизелла. Это была строгая дама необъятных размеров в платье цвета дорожной пыли и причёской, похожей на огромное гнездо. При её появлении в помещении стало сразу тесно, а если судить по её разъярённому выражению лица – ещё и не безопасно.

– Что вы сделали с королевой?! – возопила она громовым басом, вращая выпуклыми глазами.

Этим воплем стражников словно штормом вышвырнуло за дверь. А так как я не успел вовремя среагировать и сбежать, то весь гнев обрушился на меня.

– Что?! Что вы опять натворили?! Подожгли замок?! Разрушили дворцовую стену?!

Жизелла придвинулась так близко, что я разглядел своё бледное отражение в белках её глаз с красными прожилками сосудов. Я подумал, что грешники, наверное, видят перед смертью такие же страшные глаза, когда Дьябол приходит забрать их души.

– Она просто переутомилась. Это нервный срыв, – почему-то голос мой прозвучал тонко и сипло. – Я позову лекаря…

Жизелла разверзла, как мне показалось, врата в царство мёртвых…на самом деле, рот, но я уже бежал к двери, где и столкнулся с Муринасом. Наш врачеватель, хоть и казался древней развалиной, но обладал прекрасной реакцией. Ему почти удалось увернуться… по крайней мере он устоял на ногах, и не сбавляя хода, ринулся к больной. Жизелла ещё стояла посреди комнаты, уперев кулачищи в бока — похожая на кусок скалы, загораживающий путь, но доктор, подобно лёгкому ветерку, обогнул её и устремился дальше.

– А вы…принц, подождите за дверью! – рявкнула «милейшая» дама, и палец её, толщиной с древко копья, показал на выход.

Дважды меня просить не пришлось. Я выскочил в коридор, захлопнул дверь и привалился к ней спиной, чтобы отдышаться. Моё состояние было ужасным. В голове скакали бешеные мысли. Мне казалось – ещё немного, и сойду с ума. Как же так? Монстры – это бывшие люди! Почему об этом никто не знает? И они по всюду в нашем замке! Вернее, они когда-то были чудовищами. Может быть, и Жизелла раньше ходила в виде великана-людоеда, а гибкий старикашка Муринас был змееподобным нагом? Надо всё узнать у Монстрологии, иначе я не смогу ни есть, ни спать, буду только и думать об этом. Сердце моё билось часто-часто. Я бы прямо сейчас побежал обратно в кабинет отца, но оставить мать в таком состоянии не мог. Я обещал, что буду сидеть у её кровати. Главное сейчас, чтобы она успокоилась.

И тут меня отвлекли звуки шагов. Кто-то поднимался по лестнице башни к покоям королевы. Человек нёс в руке склянку с болотными огоньками, и их яркий свет поблескивал на золотой вышивке, украшавшей его бордовый камзол…и отсвечивал на его гладкой лысине. Это был, конечно же, советник Церкулякас. Бледные губы на вытянутом вперёд лице довольно растянулись в тонкую нитку. Он словно был рад увидеть меня здесь. К сожалению, я испытывал к нему совсем даже противоположные чувства. Именно из-за этого коротышки библиотекаря я полез искать книгу и в результате расстроил королеву.

– Так и думал, что вы будете тут, ваше высочество. – радостно известил он своим неприятным писклявым голосом.

– Убирайтесь прочь, – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, зашипел я. – Таяне сейчас плохо, к ней нельзя.

– Так я ж к вам. Это вы мне нужны, – «обрадовал» Церкулякас. – А с королевой всё будет хорошо. Муринас даст ей снотворное и она проспит дня три-четыре. За это время мы успеем всё сделать.

– Что сделать? – опешил я. – Вы усыпили мою мать, чтобы…что? Вы хотите устроить дворцовый переворот?

– Тихо, тихо…не кричите. – зашептал библиотекарь. – Никакого переворота, дорогой мой принц, наоборот, мы поможем вам совершить подвиг, чтобы вы взошли на трон.

– Подвиг? Какой подвиг? И кто это мы?

Я уже ничего не мог понять. Казалось, голова моя пульсирует и вот-вот взорвётся, и тогда все новости, вопросы и мысли сегодняшнего дня забрызгают тут и стены, и потолок.

Господин Церкулякас взял меня под локоть и шепнул на ухо:

– Мы – это бывшие монстры, что живут в замке Лэгэнд…

Глава 4

… Что-то туманное вслед волочится,

И не сбежать от него, и не скрыться.

В книге ответ только можно найти,

Как от чудовища деву спасти…

…За прошедшие триста лет он уже забыл своё имя. Воспоминания о детстве и юности размыты, похожи на дым. Едкий, удушающий дым. Он уже давно не вспоминал, каким был. Прошлое отдавалось в душе болью, страхом, чувством бессильной злобы. Это была не жизнь, а выживание. Раньше. Давным-давно.

Теперь всё по-другому. Он туманный вампир, лемурал. Чудовище из ночных кошмаров. Люди для него всего лишь источник пищи, сосуды, наполненные кровью и жизненной энергией. Суетливые, как муравьи. Живут своей никчёмной жизнью, рождаются, быстро взрослеют, умирают.

Время. Для лемурала время течёт совсем иначе. Ему нет нужды питаться несколько раз в день. Трапеза туманного вампира утоляет его голод на несколько недель, а то и месяцев. Человеческая кровь такая сладкая, тягучая, с примесью ужаса и желания жить. Этот коктейль так пьянит, насыщает энергией и силой, что лемурал потом может находиться в спячке долгие-долгие дни. Времена года мелькают для него словно дни недели. Пробуждается он только от голода. Как сегодня.

Опять ночь. Всегда так. Вампир уже и забыл, как выглядит мир при свете дня. Нет, он не боялся солнечных лучей, просто охота всегда начинается ночью.

Он вылез из-под груды старого и пыльного тряпья, сваленного в углу чердака. Расчихался. Пыль поднялась облачком, заискрилась под светом Силии, выглядывающей из окна. Лемурал прошелся по чердаку, разминая затёкшие конечности. Это было странное создание, уродливое, словно состоящее из частей разных животных: змеиная голова на тонкой шее, кошачье тело, с которого будто содрали шкуру, длинные обезьяньи конечности и тонкий, извивающийся крысиный хвост, похожий на плётку.

Туманный вампир осмотрел заваленное хламом помещение. С прошлого пробуждения здесь прибавилось мусора. Вот этих двух поломанных стульев и напольного надтреснутого зеркала тут раньше не было. Лемурал посмотрел на своё отражение и ухмыльнулся. Его кожа цвета запёкшейся крови блестела от покрывающей её слизи, большие жёлтые глаза с вертикальными зрачками слегка светились в полумраке. Они притягивали к себе взор, манили, гипнотизировали…

Лемурал помотал головой, отгоняя наваждение, отбежал от зеркала и принялся царапать когтями пол. Нащупав металлическое кольцо, потянул за него. Люк бесшумно открылся, за ним оказалась узкая лестница, ведущая вниз. Вампир проскользнул на ступеньки, опустил люк и стал быстро спускаться.

Это был богатый дом. Трёхэтажный. Каменный. Полы тут были из дорогих пород дерева, стены украшены коврами и ткаными гобеленами. Огни в доме не горели. Стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь равномерным тиканьем больших напольных часов. Но тишина эта была для человеческого уха. Чуткий слух лемурала улавливал и другие тихие звуки, едва различимые за дверями, выходящими в коридор.

Быстро перебирая кривыми лапками, вампир подбежал к одной из дверей и приложил к ней ухо. Там явно находились два человека. Они спали. Мужчина негромко похрапывал, вдыхая через рот, а женщина дышала носом, слегка посапывая.

Под дверью была щель с толщину ладони. Вампиру хватило этого, чтобы просочиться в помещение. Когда требовали обстоятельства, его кости становились гибкими, могли сплющиваться, а потом опять приобретали твёрдость.

Острые коготки лемурала зацепились за ковёр в комнате, и его распластанное тело втянулось в спальню. Глаза, отражая слабый свет из окна, прекрасно всё видели в полумраке. Ковёр на полу, стены, задрапированные тяжелыми бархатными тканями, низкий столик со скамейками, огромная кровать.

Лемурал, словно большая кошка, запрыгнул на одеяло, прошёлся по нему, оставляя склизкие следы. Он действовал осторожно, но мужчина почувствовал его, зашевелился, что-то забормотал, приподнялся, пытаясь сесть. Глаза его стали расширяться от ужаса при виде лемурала. Он коротко ругнулся, но больше ничего не успел сделать. Взгляд вампира заставил его оцепенеть. Мужчина так и застыл в неловкой позе, чуть приподнявшись на локтях. Зато проснулась женщина. Она уже готова была завизжать от страха, но лемурал сверкнул на неё глазами и прошипел:

– Ни звука! Лежи, не вставай!

Женщина молча, так и не потрудившись закрыть рот, опустилась на постель. Её тёмные волосы разметались по белой подушке, глаза были широко раскрыты и смотрели в потолок.

Вампир равнодушно рассматривал свои жертвы. Мужчина был не молод: седина в волосах и в бородке, морщины на лице, кожа сухая. Женщина – гораздо моложе, кожа такая розовая. Наверное, её кровь полна жизненной силы и сладкая на вкус.

Лемурал улыбнулся от предвкушения, подполз ближе, уселся ей на грудь и вытянул свой язык, похожий на длинную ленту с двумя гибкими иглами на конце. Язык коснулся шеи женщины, стал опускаться ниже – к подмышечной артерии. Туманный вампир не оставлял следов на своих жертвах. После того, как насыщался кровью, он зализывал ранки языком. Слюна быстро заживляла их.

Больше двух бокалов крови у одного человека он никогда не забирал, предпочитал разные вкусы.На утро доноры чувствовали сильную усталость, слабость, головные боли, но через несколько дней всё проходило. Никто и не догадывался, что они стали жертвами паразита.

В этом доме было много людей: господа, слуги, приезжие гости. Вампир предпочитал пробовать каждый раз новую кровь, новую жизненную энергию. Но сегодня он почему-то пришел к ближайшей двери, не стал блуждать по дому. Какое-то неясное беспокойство испытывал он внутри, ощущение, что должно произойти что-то неприятное.

Насытившись кровью мужчины и женщины, лемурал сполз с кровати и добрался до двери. Теперь, с раздувшимся животом, он уже не мог пролезть обратно в щель. Пришлось выходить через дверь. В доме было всё так же тихо, но беспокойство становилось всё сильнее.

Вампир тихонько зашипел, из его пасти показалась струйка тёмного дыма. Она стала обволакивать его тело, словно тень. Это был подарок Тьмы. Лемурал не зря назывался туманным вампиром, в случае опасности он мог создавать вокруг себя тёмную завесу, которая скрывала его от посторонних глаз. Теперь никто бы не смог его увидеть. Казалось, что на полу коридора появилась новая тень.

Он поспешил к чердаку. Ловко и бесшумно поднялся по лестнице, пролез в люк, плотно закрыл его, прислушался. Было тихо. Впрочем, нет… Тишину по-прежнему ничто не нарушало, но на чердаке происходило какое-то движение. Неясные тени предметов словно уплотнились и стали ещё темнее. Казалось, что они текут, двигаются, приближаются друг к другу.

Лемурал, перебирая тонкими лапками, засеменил в угол, забрался на кучу тряпья и замер, поглядывая на игру теней. Они уже сблизились, срослись в одно большое пятно, которое стало подниматься, шевеля в воздухе тёмными многочисленными отростками. Это была Тьма – верный помощник бога Морлода. Тьма, которая когда-то создала самого лемурала. За триста лет, что он был вампиром, это создание являлось несколько раз, заставляя его выполнять разные поручения. Страх и мучения сопровождали каждое появление Тьмы.

Лемурал заметался на куче тряпья, хотел спрятаться, зарыться в ней, хотя и знал, что от Тьмы не уйти. Мгла накрыла его с головой. Он почувствовал нестерпимый холод. Казалось, что даже мозг покрывается инеем, и ледяные иглы с болью вонзаются в него.

В голове возникали какие-то образы: замок, окруженный рвом с перекинутым мостом; худенький светловолосый юноша с голубыми глазами в лиловом камзоле; книга с пришитым человеческим лицом на обложке… Откуда-то появлялись мысли, имена… принц Эндориан ди Лэгэнд… книга Монстрология…

«Убей мальчишку и уничтожь книгу», – эта мысль родилась в голове, словно вампир сам её придумал.

«Я не смогу… это так далеко… уже триста лет я не выбирался из Раптарона.»

«Ты мой раб, – отозвалась Тьма. – Вспомни, кем ты был до меня, от каких мук я тебя избавила…»

Мозг словно взорвался ослепительной вспышкой. Вампир закричал от боли и отчаянья. Перед внутренним взором проносились картины его былой жизни. Всё то, что он так пытался забыть…

Детский приют, где провёл детство… «Дом добра госпожи Диноры» … милая, улыбчивая тётушка Динора каждый день избивала своих маленьких воспитанников и заставляла их работать с утра до ночи на грядках позади приюта…

В доме были красивая столовая и спальни для детей, которые с гордостью показывали городской комиссии, прибывающей с проверкой, но на самом деле малыши и ели, и спали в старом сарае. Время от времени дети пропадали. Госпожа Динора куда-то продавала своих рабов. Но на место пропавших приходили новые…

Лемурал жалобно заскулил, пытаясь свернуться клубком. Он вспомнил, что его зовут Второк…вспомнил унижения и побои, что доставались ему от хозяйки приюта. Сейчас он вновь чувствовал всю ту физическую и душевную боль…всю сразу…за все детские годы. Он снова слышал мелодичный голос своей мучительницы:

– Мерзкое маленькое отродье, ты не заслуживаешь даже человеческого имени… Второк… я назвала тебя так потому, что твоя грязная мать подбросила своего уродливого выродка к нам в приют во второй день недели… будешь работать на грядках и ночью…эту веревку ты уже не перегрызёшь, крысёныш, не развяжешь… Второк… самый уродливый из всех детей. Тебя никто не желает покупать… три дня будешь без еды и воды, пока не отработаешь…

Госпожа Динора умело поддерживала в детях постоянный страх, чтобы они не могли сговориться и сдружиться между собой против неё. Она заставляла их отнимать еду друг у друга, поощряла доносы и ненависть. Маленький Второк стал ненавидеть всех вокруг. Это помогало ему выжить. Так казалось…

Он вырос. Стал юношей. Худым, неуклюжим, с некрасивым лицом. Госпожа Динора не смогла продать его, никто не хотел брать такого слугу. Тогда хозяйка решила оставить его себе. Он работал по дому, следил за воспитанниками, наказывал их… Потом Второк решил сбежать. Долго готовился, изучал привычки госпожи и её помощников. Он узнал, где хранятся её деньги и как действуют магические замки в доме. Комната-тайник, набитая звонкими золотыми монетами, открывалась только в присутствии владелицы. Главное было решиться. Откуда-то в забитом существе появилась смелость. Как у крысы, загнанной в угол. Только человек гораздо хитрее и беспощаднее, чем грызуны.

Когда госпожи не было дома, Второку удалось пробраться в её спальню. Там под кроватью стояла большая бутыль со снотворным зельем. Динора поила им детей, когда собиралась вывезти их на продажу. Было не сложно отлить из бутыли зелье, а потом добавить его в еду, которую готовили для хозяйки и ее помощников. Он не знал, сколько нужно добавлять, и для верности лил не жалея. Они все быстро заснули… и больше не дышали. Пришлось потом тащить мертвое тело хозяйки к тайной комнате, чтобы добраться до денег.

Второк не чувствовал раскаяния, только радость отмщения, свободу. Он покинул приют, но не знал куда теперь идти. Всю жизнь он провёл в этом доме и не понимал, как жить иначе. Он прятался в каких-то заброшенных домах на окраине города, шарахался от людей. Его искала городская стража. Второк выбирался из укрытия только ночью. Потом его избили и ограбили. Он голодал. Стал тоже грабить. Худой и гибкий – он пролезал по ночам в окна богатых домов, крал еду, вещи. Однажды его поймал хозяин дома. У Второка был нож… Это стало его первым убийством. Дальше были и другие. В конце концов, стража выследила его и поймала. Его приговорили к смертной казни.

Тогда, почти триста лет назад, для преступников применяли просто варварские и неоправданно жестокие виды казни. Это были пытки, которые продолжались иногда несколько дней. Для Второка выбрали так называемую «крысоловку». В назначенный час смертника притащили на городскую площадь, где была вырыта глубокая яма, а над ней установлен подъёмный механизм с катушкой, напоминающей колодезный ворот.

Под радостные крики и улюлюканье толпы зрителей связанного юношу стали спускать на цепи в глубокую яму. Преступник извивался и орал, что есть мочи. Он отлично знал, что на самом дне его ожидают голодные крысы.

Ноги пленника ещё не успели коснуться земли, а злобные маленькие твари уже карабкались по нему, цепляясь за одежду и тело своими когтистыми лапками. Острые, как иглы, зубы впивались в живую плоть и раздирали её на куски. Второк завывал от боли и страха, но крысы не обращали на это внимание. Они были слишком голодны и уже растерзали двоих сородичей, которые оказались наиболее слабыми.

Через несколько мучительно-долгих минут преступника вытянули из ямы, стряхнули с него грызунов и оставили висеть под нещадно-палящем солнцем. Горожане, пришедшие полюбоваться казнью, плевали и швыряли в окровавленного пленника камни и гнилые овощи. Толстый палач с кривыми почерневшими зубами натёр его раны солью, от чего боль стала просто невыносимой. Несчастный бился в конвульсиях, моля о том, чтобы сознание покинуло его, но подъёмный механизм вновь заскрипел, и тело стало опять погружаться в колодец.

Второк рванулся из последних сил, чувствуя, как цепи впиваются в кожу. Вместо крика из горла вырвался рёв раненого зверя. Его сознание заполнял животный страх и дикая ненависть. Эти чувства врывались в его мозг мощным потоком, заглушая боль. Второк физически ощущал, как ненависть, словно жидкий огонь растекается по венам и жилам, заставляя их набухать и расширяться. Всё тело внезапно окутала тьма, которая, казалось, была пропитана мертвенным холодом. И всё же она была живой, двигалась, извивалась и касалась его ледяным дыханием. С натужным звоном лопнули звенья цепи, оплетающие преступника. Пронзительно заверещали крысы, метавшиеся в панике по дну ямы и взирающие на странное существо, которое появилось из Тьмы. Существо висело прямо на отвесной стене земляного колодца, цепляясь длинными и тонкими, словно у паука, лапами. Пасть монстра раскрылась, пытаясь изобразить усмешку. Злобные глазки с интересом изучали своё новое тело. Затем существо сорвало с себя грязные лохмотья, бывшие когда-то одеждой, и, ловко перебирая лапами, устремилось наверх.

Люди, наблюдавшие в тот день казнь преступника, вспоминали потом всю жизнь, как из ямы выскочило нечто непонятное, окутанное то ли дымом, то ли тёмным туманом, и унеслось в сторону бедных кварталов. Некоторые утверждали, что видели сквозь эту дымку горящие огнём глаза, другие клялись, что разглядели рога и копыта. Но и те, и другие охотно соглашались с мнением верховного жреца Храма Создателя, который заявил, что виденное существо не что иное, как сам Дьябол, явившийся, чтобы забрать душу преступника для вечных мучений.

Признаться, Второк и сам сначала думал, что перевоплощение — это происки Дьябола, который сделал его демоном, но потом, когда пришла Тьма…

Это случилось в ту же ночь, когда Второк сбежал с казни. Он спрятался в дебрях бедного района, просто залез по стене какого-то старого дома и притаился на чердаке. Там он просидел, не шевелясь, до вечера, а с заходом солнца на чердаке появилась Тьма. Как и тогда, в колодце, Второка окутал холодный непроглядный туман. Теперь новоиспечённый монстр знал всё, что ему было нужно. Тьма вложила в его голову знания о том, кем он теперь стал.

С тех пор он стал очень осторожен. Охотился ночью. Под его гипнотическим взглядом люди цепенели, подчинялись ему, потом забывали, что видели лемурала. И всё было бы хорошо, если бы Тьма не заставляла его время от времени делать ужасные вещи…

– Убей принца Энди и уничтожь его книгу…

Глава 4-1

***

… Мы спустились на первый этаж. Господин Церкулякас отпер дверь библиотеки своим ключом, и церемониально поклонившись, предложил мне войти.

– Я не сдвинусь с места, пока не получу объяснений, – твёрдо заявил я и скрестил руки на груди.

– Я как раз и собираюсь всё вам объяснить, – замахал руками советник. – Для этого и приглашаю вас в библиотеку. Там нас никто не подслушает… Ну же… Не упрямьтесь, ваше высочество… не съем же я вас.

– Как знать, – сказал я нерешительно. – Вы же, вроде как, были монстром?

– Монстр… слишком грубое слово, – недовольно поморщился Церукуляка. – Лучше говорить: «нечисть» или «нелюдь». Я же никого не убивал и не мучил. Цверги вообще стараются людям не показываться…

– Цверги? – вроде я где-то слышал такое слово. – Это же гномы, кажется? Или лепреконы?

– Нет… - библиотекарь понизил голос до шёпота. Он всё время оглядывался, а его быстрые ручки порхали с утроенной скоростью. – Лепреконом был наш казначей Солон… я другое дело… Давайте всё-таки пройдём в библиотеку…

Я подумал, что если бы Церкулякас хотел причинить мне вред, то сделал бы это раньше. И к тому же у меня на поясе есть кинжал, если что…

Войдя в библиотеку, я отступил в сторону, пропуская советника вперёд. Слева от двери стоял длинный дубовый стол, похожий на барную стойку. Церкулякас оббежал его, взобрался на высокий стул, отодвинул в сторону одинокую стопку книг и уставился на меня немигающим взглядом. Я подвинул стул с резной спинкой и уселся по другую сторону стола. Тут он меня не достанет.

– Подождем остальных, – радостно известил меня библиотекарь и принялся беспокойно барабанить пальцами по столешнице.

Мне это не понравилось.

– Каких ещё остальных?.. Или вы мне сейчас же всё выкладываете, или я немедленно ухожу.

– Не надо так нервничать, – засуетился Церкулякас. – Мы, действительно, хотим помочь вам. Когда-то король Микаэл вернул нам человеческое обличье, спас наши души от Тьмы, теперь в память о нём мы должны помочь его сыну. Все подданные любят королеву Таяну. Мы хотим, чтобы она и дальше правила королевством вместе с вами, а для этого нужно совершить подвиг. Не только ваша матушка была обеспокоена этим, мы все думали, как сделать нашего принца героем. И, кажется, придумали… Не хватало только Монстрологии. Эта книга знает всё о нечисти, путешествовала с вашим отцом и видела, как он расколдовывал чудовищ. Все думали, что книга потеряна, но теперь, когда вы её нашли, наши шансы на подвиг возрастают многократно!

– Да что за подвиг-то? Вы же прекрасно знаете, что у меня ничего не получается! – я уже не сдерживал своего раздражения. Голова у меня гудела, как котёл, по которому ритмично бьют половником.

Господин Церкулякас подозрительно сощурил маленькие глазки, хмыкнул и полез на стол.

– Разрешите, я помогу вам, ваше высочество, – коричневые туфли с золочёными пряжками быстро пробежали по столу. – Сейчас я избавлю вас от мучений…

– Оторвёте мне голову? – испугался я, пытаясь отодвинуться подальше, но советник уже вцепился в мои волосы и начал ощупывать голову.

– Не дёргайтесь. Это всего лишь массаж. Когда я был цвергом, то просто поглощал в себя потоки разной информации. Мне достаточно было прикоснуться к книге, чтобы узнать всё её содержимое. Такая масса знаний едва не разрывала мне мозг. Спасал такой вот массаж… Вы знали, что цверги считаются самыми эрудированными представителями нечистой силы?..

Я всё же смог вырваться из его цепких пальцев и на всякий случай отодвинул стул подальше.

– Ну вот, вам уже лучше… – библиотекарь довольно потёр ладошки и так же по столу вернулся на свой высокий табурет.

Я моргнул один раз, второй… Чувство было такое, словно я только что проснулся после глубокого и долгого сна. Сознание стало ясным, и даже зрение обострилось.

– А теперь я расскажу вам о предстоящем подвиге… Вы, конечно же, знаете о королевстве Ортагельс, что находится всего в двух днях пути от нас. И, наверняка, слышали, какая там произошла трагедия?

– Там, вроде, погиб король? Говорили, что какая-то нечисть пробралась в замок и её никак не могли изгнать, – припомнил я. – Матушка приходила недели две назад, хотела отправить меня в Ортагельс, но потом сама же признала, что «изгонятеля» демонов из меня не выйдет.

– На самом деле, это самый идеальный вариант, только с монстром нужно не сражаться, а расколдовывать, как это делал ваш отец. И тогда вы легко справитесь с тем огромным чудовищем.

Несмотря на убедительную речь советника, моя уверенность в собственных силах таяла, как снег, выпавший летом. Всю жизнь мне внушали, что я будущий правитель, а, значит, должен быть смелым, решительным и прочее. Но фраза об огромном чудовище наводила на мысль, что лучше быть осторожным, чем смелым и мёртвым.

– Очень сомневаюсь, что ортагельский монстр любит ритуалы по расколдовыванию и будет смирно сидеть и ждать. Скорее всего, он сожрёт меня в первую же секунду нашего знакомства, – заметил я.

– Этот монстр всего лишь обращённый человек, а к каждому человеку, как известно, можно найти подход, – Церкулякас умоляюще сложил ладони вместе. – Прошу вас, ваше высочество, выслушайте меня. Я не зря почти месяц собирал информацию об этой нечисти. Я вычислил, кто превращается в чудовище, и знаю, как это прекратить.

Мне очень хотелось послать его… самого расколдовывать страшилище, раз он такой умный, но я почему-то промолчал. А Церкулякас, не дожидаясь моего согласия, уже принялся вводить меня в курс своего замысла:

– Сначала я должен напомнить Вам, что из себя представляет Ортагельс, тогда вы поймете, как там появилось чудовище.

Этому королевству всегда не везло. Располагается оно у Чернолесья, места там болотистые, топкие. И хоть Ортагельс больше по площади, чем наше государство, он гораздо беднее, практически на грани нищеты. Печально, что король никак не пытался улучшить жизнь своих подданных, облегчить их страдания, он был занят более важным – собой. Когда-то его родители, видимо, не обладающие богатой фантазией, назвали сына в честь своего государства – Ортагелем. Возможно, ему это не нравилось, и он мстил всем за это, ведь единственным занятием правителя было тратить деньги из казны.

Сначала пиры были только по праздникам, но потом стали устраиваться все чаще. Казначей рыдал, глядя, как тают государственные запасы, а Ортагель вошёл во вкус. Его окружала атмосфера праздника и верные друзья, готовые всегда веселиться с ним. И, конечно, пришёл тот день, когда в королевской казне не осталось ни монеты. Странно, но почему-то и друзья, и прекрасные дамы, присутствующие на пирах, куда-то сразу пропали. Король был в отчаянии. Он понимал, что нужно срочно наполнить казну, и не придумал ничего лучшего, как просто увеличить налоги вдвое. Должен же народ понимать, что государь в печали, и чем-то пожертвовать ради него. Но поданные, видимо, достались Ортагелю бестолковые. Они ничего не хотели понимать, только ныли и причитали, не стремились, чтобы у монарха на душе и на столе был праздник. Что ж ему теперь всё время предаваться унынию? Но правитель – он на то и правитель, чтобы учить свой народ уму-разуму. Ортагель запретил указом проявлять недовольство по поводу повышения налогов, а, чтобы наказать неблагодарных, увеличил сбор денежных средств ещё в два раза. Другой бы какой народ понял свою ошибку и проявил покорность, но жители Ортагельса поступили подло – они написали жалобу Верховной Правительнице Стаземелья.

Королева Кайльд прибыла незамедлительно с проверкой. Ей почему-то не понравилось, что местный народ одевается в изношенную одежду, украшенную разноцветными заплатками, и питается очень экономно. И сколько король не объяснял ей, что балы и пиры он устраивал для того, чтобы хоть немного отвлечься от горьких раздумий о своих подданных, Кайльд ди Лурмаан не слушала его, а только твердила, какой он плохой правитель. Ещё и угрожать стала, что лишит трона, если он не исправит ситуацию. Времени на это дала всего три месяца.

Ортагель впал в депрессию. Он не видел выхода из своего плачевного положения. Но, к счастью, у короля были мудрые советники. Они-то и подсказали, что молодому монарху нужно просто найти богатую невесту. Король подумал-подумал и решил, что идея со свадьбой не плоха. Он тут же велел советникам найти ему подходящую претендентку на роль будущей королевы: молчаливую, не капризную, не слишком страшную, с минимальным количеством родственников, с хорошими манерами и, главное, богатую.

Новости и сплетни, как известно, распространяются со скоростью ветра. Очень скоро всё Стаземелье уже знало, что Ортагель ищет себе состоятельную невесту, но в очередь красавицы с деньгами к нему не выстроились. Королевство-то у него было почти нищим. В общем, за месяц сыскалась только одна претендентка, но зато она подходила по всем параметрам. И пусть внешне девушка была слишком худа, с вытянутым лицом и выпученными глазами, но все недостатки сглаживались великолепным приданным.

Её отец – лорд Сантар из южных земель – был известнейшим виноделом. Он всегда мечтал породниться с королевской семьёй, чтобы повысить свою репутацию и продавать вина под королевской маркой. Ортагелю – любителю хорошего отдыха и застолья – очень понравилось, что будущий тесть - прославленный винодел. Мудрые советники помогли королю составить выгодный договор, по которому он получал не только невесту и богатое приданное к ней, но и регулярные поставки вина, а также ещё и щедрые ежемесячные выплаты на содержание будущей королевы.

Долго тянуть не стали. Свадьба состоялась через пару недель. Все были счастливы и довольны: Ортагель мог снова продолжать жить в своё удовольствие; Сантар стал тестем короля и получил от него титул маркиза; народ радовался снижению налогов; правительница Кайльд тоже успокоилась, только новоявленная королева Пина ди Ортагельс не прыгала от восторга. По её «рыбьему» лицу и опущенным уголкам губ было заметно, что счастье своё она представляла иначе.

Через неделю после свадьбы королева Пина пришла к супругу и высказала, что недовольна его загулами, ужасными условиями и запущенным состоянием замка, безразличным отношением к ней и тем, как он тратит её деньги. Ортагель тоже не остался в долгу, стал упрекать благоверную в неуважении к себе, в её жадности, во вредном характере и пенять ей в том, что сделал королевой безродную девку. С тех пор в замке Ортагельс утро начиналось с ругани, скандалов и битья посуды. Супруг занял левую часть дворца, жена выбрала правую. Постепенно они даже привыкли к постоянным перебранкам – это уже стало чем-то сродни пожелания доброго утра. Как ни странно, но однажды в такой семейке родился ребёнок: тихая и запуганная девочка – принцесса Горлушка. Почему ей досталось такое странное имя? До сих пор не понятно.

Отец словно не замечал дочку, мать тоже не проявляла к ней должного внимания, перепоручив все заботы о ней нянькам. Справедливости ради надо признать, что королева Пина часто болела. Правда, все её болезни были мнимыми, но она истово верила в них, окружив себя лекарями и врачевателями.

Время шло. Принцесса Горлушка незаметно для всех превратилась в девушку. Ей уже исполнилось пятнадцать лет, когда вдруг в королевстве случилась беда. Вернее, несчастье произошло далеко на юге, но для Ортагельса оно имело самые печальные последствия. Умер маркиз Сантар. Безутешно рыдала об отце королева Пина, Горлушка тоже горько жалела о потере дедушки, который, впрочем, как и родители, не проявлял о ней заботы. А вот Ортагель расстроился только тогда, когда внезапно прекратились поставки вина и ежемесячные денежные выплаты от тестя. Виноградники и винодельни Сантара забрал себе правитель тех земель, где они находились. Казна снова стала быстро пустеть.

Ортагель, недолго думая, решил воспользоваться уже проверенным средством пополнения запаса золота и объявил, что собирается выдать дочь за богатого жениха. Напрасно Горлушка плакала и умоляла – её участь была предрешена. Вскоре появился и претендент на её руку. Это был барон Борбу-Йен из Трелании, богатый купец, владелец морского порта. Давно уже разменявший пятый десяток, барон был трижды вдовцом, имел двух взрослых сыновей, помогавших ему в торговых делах. Борбу-Йен давно лелеял мечту получить в жёны настоящую принцессу, желательно совсем юную. За свою мечту он готов был щедро заплатить. Очень щедро. Ортагель согласился не раздумывая. А вот Горлушка… едва её вывели знакомиться с будущим женихом, как девушка округлила глаза и истерично завизжала. Сколько не пытались успокоить принцессу, она лишь лила слёзы и умоляла не отдавать её чудовищу.

Надо признать, что барон Борбу-Йен был далеко не красавцем: он походил на бочонок с короткими кривыми ножками и длинными волосатыми руками; на лысеющей голове кое-где сохранились жидкие пучки рыжих волос; лицо герцога можно было бы назвать вполне приятным, если бы не оплывшие щеки, крохотные глазки, слишком большие вывернутые наружу губы и десятка два крупных бородавок.

Бедная принцесса, просидевшая всю жизнь в башне дворца, и кроме родителей и прислуги не видевшая людей, так испугалась, что едва не потеряла сознание. Она долго рыдала и, сколько бы служанки не пытались её успокоить, как бы грозно не кричал отец, Горлушка только тряслась и просила, чтобы чудовище её не забирало. Наконец, несчастная девушка вырвалась и убежала в свою комнату в башне.

Барон Борбу-Йен очень расстроился. Несмотря на то, что принцесса ему очень понравилась, он хотел отменить сделку, но Ортагель не желал терять своё финансовое благополучие. Он засучил рукава и сказал, что немедленно вразумит непокорную дочь, заставит её быть послушной.

Вот тут и началось настоящее колдовство с трагическим финалом.

Ортагель поднялся в башню. Сначала оттуда были слышны крики полные угроз, за тем вдруг раздался ужасный рёв какого-то дикого зверя. Стража бросилась туда, но они не успели добежать даже до начала лестницы, как сверху послышались грохот и крики. Когда стражники всё-таки поднялись, то их глазам предстало страшное зрелище: лестница прямо у дверей в покои принцессы вся была залита кровью. Кровь стекала со стен и даже с потолка, а на ступенях были обрывки одежды короля Ортагеля.

Когда охрана пыталась войти в комнату к Горлушке, двери внезапно распахнулись и оттуда вывалилось ужасное чудовище… нечто, похожее на дракона: тело, как у ящера, но раздутое и покрытое острыми шипами; огромная пасть с зубами-иглами, выпученные глаза размером с суповую тарелку, длинные лапы с когтищами… в общем, ходячая смерть. И весь этот кошмар был высотой в два человеческих роста. Стражники даже вскрикнуть не успели, как монстр размазал их по стенам и метнулся по лестнице вниз с угрожающим рёвом.

В это время барон Борбу-Йен находился в зале аудиенций, где его оставил король Ортагель. Возле дверей зала стояли телохранители барона – самые лучшие и обученные бойцы. Увидев бегущего на них чудовище, они не растерялись и попытались остановить его, но монстр был слишком силён и быстр. В считанные минуты он расправился с охраной и ворвался в зал. К счастью, купец не был дураком. Услышав рёв, крики людей и звуки борьбы, он сообразил, что за дверью какая-то угроза, поэтому, когда чудовище ворвалось в зал, оно увидело только, как, выдохнув воздух и вжав пузо, барон протискивается в узкий проём окна. Чудовищу не хватило каких-то мгновений, чтобы схватить Борбу-Йена. Оно только злобно царапало когтями окно, не в силах выбраться наружу, затем завыло, принялось носиться по залу прямо по стенам и потолку, всё круша от ярости. Потом это страшилище вернулось в башню к принцессе и осталось её охранять… Вот уже месяц почти прошел. Раз в день монстр выпускает бедняжку, чтобы она могла поесть, но, если Горлушка долго задерживается, он приходит за ней и утаскивает её назад в башню.

– А барон Борбу-Йен сбежал в свою Трелонию? – спросил я.

– Хотел бежать, но вывалившись в окно, он повредил себе спину. Доктор сказал, что его нельзя перевозить, и барона оставили в замке, – Церкулякас на секунду задумался, затем добавил. – Люди вообще странные существа, они умеют приспосабливаться к любым обстоятельствам, выживают. Вот и в Ортагельсе как-то научились жить бок о бок с чудовищем… Нет, конечно, многие придворные и стражники сбежали из дворца сразу, но те, кто остался – продолжают заниматься своими делами. Только государством теперь никто не управляет. Король погиб, королева Пина от переживаний впала в депрессию, а принцесса Горлушка в плену у монстра.

– Ну и как же я должен буду расколдовать это чудовище? – задал я главный мучивший меня вопрос.

– Сейчас расскажу! – библиотекарь, воодушевившись, потёр ладошки и придвинул к себе стопку книг с края стола. – Как вы понимаете, ваше высочество, я не сидел на месте, а тщательно изучал этот вопрос. Мне удалось допросить непосредственных свидетелей того происшествия и выяснить, как всё произошло и как выглядело то страшилище. На основании полученных данных я определил, что монстр относится к типу — демоноидный оборотень…

– ДеБилоидный кто?.. – не понял я.

– Демоноидный!!! Оборотень!!! – библиотекарь недовольно поморщился. – Есть такая нечисть – оборотни. Вы наверняка о них слышали. Это такие существа. Они могут быть человеком, а могут превращаться в волка или другого зверя. Ортагельский оборотень перевоплощается в демона…

Церкулякас едва успел сказать это, как в дверь постучали. Сегодняшний день был для меня слишком напряженным… да ещё эти разговоры о чудовище… От внезапного стука я подпрыгнул на месте, едва не свалившись со стула.

Дверь отворилась, и в помещение один за другим прошли несколько человек. Возглавлял процессию главный советник Громор – огромный, под два метра ростом, с широченными плечами. Своим лицом, гривой густых каштановых волос и движениями он всегда напоминал мне льва. Сходство с этим южным зверем ему добавлял неизменный бархатный камзол песочного цвета и громоподобный голос.

Сразу за советником вошла госпожа Дрингольда, которая обучала меня танцам и этикету. Рядом с Громором она смотрелась тонкой тростинкой. Не смотря на свой далеко уже не юный возраст, баронесса Дрингольда всегда выглядела безупречно. Из её высокой сложной причёски не выбивался ни один волосок, тело было упаковано в узкий футляр тёмного зелёного платья из плотной ткани с белым воротником стойкой и манжетами. Из украшений баронесса позволяла себе только хрустальные серьги-капли и такую же подвеску.

Третьим в библиотеку явился наш камергер Лаэр. Этот седой старикан мог бы посоперничать с Дрингольдой в надменности, чопорности и знании манер, но в вопросах нарядов он не был так аскетичен. Господин Лаэр знал, как привлечь к себе внимание. Его длинный плащ-камзол был густо расшит золотом и фальшивыми бриллиантами, шея и запястья утопали в тонких кружевах.

За этой троицей скрывался ещё кто-то невысокий. Мне не удалось распознать его. Я видел только тёмные одежды и капюшон на голове.

– Господин Церкулякас, надеюсь, что вы уже поставили в известность принца о его предстоящей миссии? Так? – леди Дрингольда выступила вперёд, и я увидел, что в руках она держит книгу Монстрологию. Лицо господина Монти на обложке тоже увидело меня и состроило недовольную физиономию.

– Я как раз объяснял, как надо расколдовывать демоноидного оборотня, – библиотекарь замахал ручками и едва не уронил стопку книг. – Было бы замечательно, если бы господин Монти показал нашему принцу изображение этого существа.

– Не вижу в этом смысла, – сразу же забрюзжала Монстрология. – Вряд ли ваш любимый наследничек престола сможет справиться с этой тварью…

Он, наверное, и дальше упражнялся бы в язвительности, но леди Дрингольда уже подошла к нам, нелюбезно шмякнула книгу на стол и тихо, но твёрдо прошипела:

– Просто покажите ему демоноидного оборотня без ваших комментариев. Так?

Как ни странно, но Монти заткнулся, обложка раскрылась, и я увидел… одну единственную пустую страницу…

Глава 5

… Близко погибель подкралась к герою,

Смерть его будет ночною порою.

Можно уже никуда не спешить.

Подвиг ему не дано совершить…

…Второк почувствовал, как холодные объятья Тьмы ослабли. Его тело сотрясала дрожь. Он ощущал, что разум ещё находится под её властью. Тело едва слушалось, словно было отмороженным. Жалкий и скрюченный от страха и боли, лемурал лежал на куче грязного тряпья и тихо скулил.

«Туар отнесёт тебя в Лэгэнд, – голос Тьмы словно вливался в голову Второка. – Проникни в замок и убей принца Эндора.»

Тут же в окно чердака ударилось что-то большое и тяжёлое. На миг оно загородило свет Силии, освещавшей чердак. Казалось, что в стёкла бьётся ночная птица. В проёме мелькнули тёмные крылья, очерченные ореолом. Новый удар! Окно не выдержало, с треском разлетелась рама. Осколки стекла, словно капли воды, искрясь, брызнули в стороны. Что-то грузное, подняв в воздух пыль и мелкие щепки, опустилось на дощатый пол. На фоне оконного проёма перед Второком предстал тёмный силуэт. Вампир не мог толком рассмотреть пришельца, но тот внушал ему страх и неприязнь.

Туар был похож в полумраке на большую сову. Огромные круглые глаза светились, словно в них горел огонь. Слышно было, как дышит это существо: с хрипом и бульканьем. Некоторое время Туар стоял не двигаясь, прислушиваясь к чему-то, потом расправил свои широкие крылья и, скребя когтями по полу, стал приближаться к Второку.

Вампир огляделся по сторонам. Тьма куда-то исчезла, зато пернатое чудовище было уже совсем рядом. От него воняло чем-то сладковато-тошнотворным. Лемуралу стало страшно, он понял, что это запах разлагающейся плоти. Вампир стал буравить пришельца гипнотическим зрением, приказывал остановиться, но Туар не реагировал и подходил всё ближе, его пылающие огнём глаза словно отражали магические волны. Второк запаниковал, рванулся в сторону, но летучий среагировал быстро, рванулся вперёд и схватил лемурала когтистыми лапами. Вампир заверещал как крыса, попавшая в ловушку, а Туар всё хлестал своими крыльями, поднимая в воздух мелкий мусор.

От боли и страха лемурал на какое-то время потерял сознание, а когда очнулся, они были уже высоко в небе. Ветер бил в лицо, внизу проплывали поля, леса и искрящиеся в свете Силии ленты рек. Над ними в тёмно-синем бархате неба блистали бриллианты звёзд. Это было завораживающее зрелище, но Второку было не до него. Словно тряпичная кукла, он болтался в воздухе, чувствуя, как когти летающей твари впились в его бока. У туманного вампира не было сил даже стонать. Он опять потерял сознание и, видимо, надолго, потому что, когда пришёл в себя, горизонт уже начинал светлеть, отливая розовым и золотым. Наверное, Второк очнулся от того, что Туар встряхнул его в воздухе. Вот сейчас опять ровный полёт сменился резким рывком. Вампир приподнял голову, пытаясь разглядеть, что происходит, и заметил, как вокруг пернатого кружит пара крохотных огоньков. Они подлетали к нему и словно жалили, от чего Туар вздрагивал и менял траекторию полета.

Второк не знал, что это не просто искорки, а сильфы – прислужники богини Дарлин. Почему-то сейчас они явно пытались помешать их полёту в королевство Лэгэнд. Но что могут сделать два крохотных светящихся существа против хищной гарпии? Не прекращая полёта, Туар быстро вытянул шею, склюнул одного сильфа и снова втянул голову в плечи.

Маленький огонёк беспомощно замерцал в его клюве, зато другой сильф словно взбесился. Он стал биться прямо в темечко Туара, жаля его. Видимо, это было больно, потому что гарпия сразу выпустила из клюва добычу и попыталась ухватить обидчика. Но не тут-то было… Маленький храбрый сильф был очень быстр. Он замелькал вокруг головы Туара, а потом залетел в его ушное отверстие. Гарпия взревела от боли, повисла в небе и замахала лапами. Туманный вампир почувствовал сначала, как когти, державшие его, на миг впились ещё глубже, а потом отпустили его.

Небо, звёзды, земля – всё завертелось перед глазами Второка. Он падал вниз с большой высоты. Падал слишком быстро, набирая скорость. Даже такое лёгкое создание как лемурал не смогло бы выжить, ударившись с такой высоты об землю. Но Второку повезло. Под ним оказался лес. Тело его попало на широкую ветвь сосны, мягко спружинило и отлетело на другую ветку. Так и падал он, царапая об хвою морду, спину и живот, перемещаясь все ниже и ниже, пока не свалился под дерево.

Ободранный, побитый и испуганный, но он был жив. Тяжело дыша, Второк распластался на земле и попытался перевести дух. И чем больше он приходил в себя, тем сильнее у него росло на душе чувство беспокойства. Что-то мешало ему лежать так просто и смотреть на небо сквозь еловые ветви. Что-то гнало его, требовало подняться и идти. Это чувство было похоже на голод или страх. С ним невозможно было бороться. Видимо, часть Тьмы осталась где-то внутри вампира, и она заставила его встать и идти вперёд, туда, где ждал своей скорой смерти Эндориан ди Лэгэнд…

Глава 5-1

…Единственная пожелтевшая страница внутри Монстрологии сначала была чистой, но очень быстро на ней стали проступать контуры рисунка. И то, что там было изображено, мне очень не понравилось. Это, несомненно, было разновидностью какого-то дракона, только почему-то раздутого и утыканного шипами с головы до кончика хвоста. Пасть у страшилища тоже была не в меру зубастой, а глаза… О, боги!!! Я вздрогнул. Мне на миг показалось, что глаза чудовища на картинке двигаются и смотрят на меня. Если это и есть демоноидный оборотень, то я, пожалуй, откажусь от подвига.

– Даже не думайте отказаться, – словно прочитав мои мысли, прошипела баронесса Дрингольда мне на ухо.

– Я просто не вижу смысл ехать в этот захудалый Ортагельс, – попытался я оправдаться, как можно убедительнее. – Король там уже погиб – его не спасти, принцессу Горлушку чудовище охраняет, чтоб её никто не обидел. Я-то что там делать буду?

– Надо его расколдовать! – господин Церкулякас так перевесился через стол, что чуть не упал. – Кто-то превращается в демоноида… и я выяснил – кто. Это… сам король Ортагель!

Я потряс головой, надеясь, что мысли переплетутся в логическую цепочку.

– Объясните, как это возможно, ведь он же вроде уже погиб… или нет?

– Нет. Не погиб, – Церкулякас даже руками перестал махать. – Я понял, как всё произошло на самом деле. Когда Горлушка увидела будущего жениха, испугалась его и убежала в баню, то отец её страшно разозлился и… испугался. Ведь барон Борбу-Йен откажется от свадьбы, и денег не будет. Нужно было как-то заставить дочь повиноваться, запугать её так, чтобы она не смела противиться. Король так хотел этого и был в таком бешенстве, что Тьма почуяла это. И как только Горлушка попыталась опять возражать, Ортагель озверел… в прямом смысле этого слова. Он превратился в чудовище. Видимо, когда он менял внешность, то одежда на нём рвалась, ткань впивалась в тело – отсюда и кровь на ступенях, и лоскуты ткани. Теперь король прячется в покоях принцессы. Он сам боится того, что с ним произошло, но уже не может контролировать это. Стоит ему разозлиться, как он обращается в монстра…

Церкулякас замолчал, и все уставились на меня.

– А зачем чудовище за этим бароном Борбу-Йеном побежало и хотело его убить? – спросил я.

Библиотекарь уже готов был ответить, но леди Дрингольда его опередила:

– Не хотел он его убивать. Просто бежал к будущему тестю, остановить, чтобы он не ушёл. К сожалению, Ортагель не учёл, что стал на много больше, поэтому и сшиб с пути стражу, расшвырял охрану барона и самого Борбу-Йена напугал так, что тот выпрыгнул в окно. Так?

– Как-то это всё притянуто за уши, – засомневался я. – Может, всё-таки кто-то другой стал этим оборотнем?

– Больше не кому, ваше высочество! – уверенно пророкотал советник Громор, оттесняя баронессу. – Поверьте, мы рассматривали разные варианты.

– К тому же, по описанию очевидцев, ортагельское чудище – это, несомненно, демоноидный оборотень, – вмешался в разговор камергер Лаэр. – А характер этого существа очень похож на характер короля Ортагеля. Расскажите же нам про эту нечисть, господин Монти.

Наш придворный распорядитель ткнул пальцем, украшенным золотым перстнем, в Монстрологию, и книга послушно забубнила:

– Оборотень демоноидного типа – это человек, временно принимающий облик монстра под воздействием магии Тьмы. Становясь чудовищем, он почти перестаёт себя контролировать и подвержен вспышкам ярости. Только «звереет» он не просто так, а когда боится что-то потерять. Он не нападает, а охраняет своё имущество. В животном мире есть такое создание, как жаба-шар. С виду обычная лягушка, но, если её потревожить, она раздувается, становится в несколько раз больше и страшно шипит. Так она защищает своё гнездо и потомство. Демоноидный оборотень тоже превращается из опасения лишиться чего-то дорогого. В нашем случае, видимо, король Ортагель боится, что не выдаст дочь замуж, не получит деньги и лишится трона.

– Я помню, вы говорили, что какие-то смельчаки пытались освободить принцессу. Чудовище их убило! – напомнил я. – Чем эти несчастные не угодили королю-оборотню?

– Что ж тут не понятного?! – всплеснул руками Церкулякас. – Ортагель нашёл дочери богатого жениха, который обещал осыпать его золотом, а вместо этого приходят странствующие нищие рыцари и кидаются на него. Вот он и взбесился!

– Наше-то королевство тоже не слишком богатое, – заметил я. – Меня тоже могут посчитать за бедного рыцаря… И прихлопнет меня демоноид без разбора.

– О, нет! – вскричал испуганно Церкулякас. – Вам с ним даже встречаться не нужно. Можете сразу объявить в Ортагельсе, что не претендуете на принцессу, а приехали только за тем, чтобы расколдовать их монстра. Ваша задача убедить Горлушку, что бы она сделала вид будто согласна на свадьбу с Борбу-Йеном. Тогда король успокоится, ему больше не придётся запугивать дочь, не потребуется личина чудовища, и он «излечится».

Я подумал, что опыта в убеждении девушек в чём-либо у меня пока нет. Вряд ли Горлушка послушает меня и побежит врать отцу, что готова идти замуж за старика. Наверное, все мои мысли хорошо читались на лице потому, что леди Дрингольда сразу попыталась развеять мои опасения:

– Не волнуйтесь, у вас всё получится. Никому не хочется иметь в замке опасное чудовище. Уверена, все будут рады помочь вам. Было бы прекрасно, если бы и другие обитатели замка стали изображать, что готовятся к свадьбе принцессы и герцога. Тогда король Ортагель перестанет гневаться и избавится от Тьмы. А тот, кто смог победить её в себе, уже никогда не впустит Тьму обратно. Так?

Я пожал плечами. Всё это было для меня странным и не совсем понятным. Особенно смущал метод «расколдовывания». С детства я слышал, что враньё всегда оборачивается во вред, а тут выходит – соврёшь чудовищу, обманешь, и он станет человеком.

Лица придворных были серьёзны. Они взирали на меня с надеждой и ожиданием. Даже Монстрология зашевелилась на столе и повернулась ко мне, изображая заинтересованность.

– Я понимаю, трудно понять и поверить в то, что люди становятся ужасными существами, – голос Дрингольды, всегда холодный, сейчас звучал мягко и доверительно. – Ещё труднее осмыслить то, как действует магия Тьмы и методы борьбы с ней. Когда-то я сама испытала это на себе… была слишком гордой, злой и надменной. Ко мне сватались лучшие женихи, но казалось, что никто не достоин меня. Я издевалась над ними, «жалила» их едкими словами. Однажды особенно настойчивому жениху подкинула в комнату ядовитую змею. Я не испытывала жалости, даже когда узнала, что он погиб. Жизнь другого человека представлялась ничтожной. И тогда пришла Тьма, сделав меня нагайной – получеловеком-полузмеёй… Не передать словами что творилось с моей душой. Там поселились ненависть и жажда крови… так много жертв…

Леди Дрингольда покачнулась, но удержалась на ногах. Лицо её было бледным. Она глубоко вздохнула и продолжила:

– Тьма творит с людьми ужасные вещи. Но только с теми людьми, кто поддался пороку, кто своей трусостью, яростью или жадностью сам впустил Тьму в душу. Человек бывает слишком слаб духом, чтобы признаться себе в грехах, легче оправдывать порочные поступки разными обстоятельствами… Ваш отец – король Микаэл - просто дал мне взглянуть на себя со стороны. Я увидела себя такой, какой мечтала стать, а потом увидела монстра, каким стала… увидела всех людей, что погибли от моих рук… Я чувствовала мучения всех этих людей… Всего одна беседа с вашим отцом помогла изгнать Тьму. Я стала человеком и дорожу этим больше всего в жизни. Трудно объяснить, но каждый, кто побывал в обличьи монстра, никогда не будет прежним и не подпустит Тьму близко… Когда вы прибудете в Ортагельс и убедите принцессу разыграть согласие на свадьбу, её отец успокоится. Он снова станет человеком, сможет взглянуть другими глазами на то, что натворил…

Я понял, что не смогу отказаться от поездки в Ортагельс. Все присутствующие смотрели на меня с такой надеждой и уверенностью… Никто на меня раньше так не смотрел. Всегда я был острой занозой в… нашем королевстве. Всё, что от меня требовалось раньше – это стараться ни к чему не прикасаться, чтобы не сломать случайно и не поджечь. И если уж лучшие умы Лэгэнда почему-то уверены, что я справлюсь - то, видимо, так и будет… А если не получится, и я погибну… что же… тогда моя мать сможет править королевством. Это у неё получается очень хорошо.

– Я решил, что поеду в Ортагельс! – объявил я. – Либо расколдую эту рептилию, либо она мной подавится.

– Я всегда считал, что в вас есть та же храбрость, что и во всех ваших предках! – советник Громор радостно пожал мне руку, едва её не сломав.

– Я не ошиблась, когда говорила, что он спасёт наше королевство! Так? – баронесса Дрингольда промокала глаза белым платочком.

– Всенепременнейше мы поможем Вам! – приплясывал на месте камергер. – Я уже заранее отдал некоторые распоряжения от вашего лица!

– Думаю, что чудовище всё-таки нас сожрёт, – прогундосил кто-то в чёрных одеждах за их спинами.

Придворные слегка расступились, и я увидел Киро... Его я ожидал увидеть здесь в последнюю очередь. Дело в том, что этот… я даже не знаю, как его назвать правильно… Короче, это наш личный сумасшедший.

Незадолго до того, как король Микаэл погиб… вернее, превратился в каменное изваяние, он привёз из очередного похода чумазого полудикого мальчика. Звали его Киро. Ребёнок был чрезвычайно бледным и худым – без слёз не взглянешь. Сначала его хотели отдать в приют при Храме богини Альяс, но маменька сжалилась и оставила его при дворе. Она надеялась, что со временем мы подружимся, и он будет моим оруженосцем. Но из Киро получился такой же оруженосец, как из меня фехтовальщик.

Это был очень угрюмый парень. Интересовался он некромантией, ядами, болезнями и все его разговоры сводились к этим темам. А ещё у него была навязчивая идея… спасти нашу королеву Таяну.

Дело в том, что лет в десять Киро прочитал легенду о «Ночном пересмешнике». Там рассказывалось про какую-то сказочную королеву, которую все почему-то хотели свергнуть с трона. Её травили всевозможными способами: подсыпали яд в еду, пропитывали им одежду и даже подливали в ванну. Но верный шут, который поклялся защищать хозяйку, каким-то образом находил всю эту отраву и уничтожал её. Причём уничтожал он яд кардинально — съедал его. Не знаю, как он проделывал это с ванной и одеждой – в легенде это не объяснялось. Короче, верный шут и спаситель со временем стал замечать, что… как бы это сказать…он немножко умер. Температура его тела сравнялась с температурой окружающей среды, а сам он стал попахивать мертвечиной и постепенно разлагаться. И понял шут, что скоро совсем развалится, а враги его хозяйки останутся неотомщёнными. И стал он тогда ходить к этим врагам по ночам, запугивать их своим жутким смехом и шутками про смерть. Злодеи так пугались, что умирали от ужаса…

Представьте теперь, что стало с нашим юным Киро, поверившим в эту сказку. Он тоже решил стать таким шутом, носит шутовской колпак чёрного цвета с бубенцами, выбеливает лицо, крадётся неслышно, как призрак и хохочет загробным голосом…

– Что он тут делает?! – спросил я, указывая на Киро и обводя всех присутствующих недовольным взглядом.

– Видите ли… - камергер выступил вперёд, замялся, нервно заламывая руки и наконец произнёс. – Киро будет сопровождать Вас в поездке в качестве оруженосца…

Глава 6

…В этот раз точно, ночною порою

Смерть затаится в покоях героя.

Чёрный туман проникает в окно.

Утро увидеть ему не дано…

…Голод гнал его к замку Лэгэнд. Перед глазами всплывал образ принца Эндориана. Казалось, что мальчишка смеётся над ним, дразнит. Второк бежал по лесу, по какой-то непролазной чаще. Иногда деревья стояли так плотно, что приходилось протискиваться между ними, обдирая бока, но туманный вампир не чувствовал боли. Голод был гораздо сильнее и заглушал другие чувства.

Постепенно лес становился реже и светлее. Он наполнялся щебетом утренних птиц и другими звуками. Вот где-то хрустнула ветка, послышался шорох за спиной. Лемурал не останавливался, он бежал вперёд. Капли холодной росы падали на его кожу, листья и паутина липли к нему, мелкие ветки и хвоя кололи ступни.

Что-то большое и тёмное проскользнуло в стороне, опередив его, и скрылось из вида. Второк отмечал всё машинально, не сбавляя скорости. Неожиданно деревья расступились, и он выскочил на залитую солнцем полянку. Тут его уже ждали. Это были волки. Пятёрка сильных крупных хищников. Они преграждали путь. Впереди стоял матёрый самец тёмного окраса. Он был почти вдвое больше Второка.

Вампир замедлил свой бег, остановился. Он тяжело дышал. Тело, не тренированное бегом, быстро уставало. Только сейчас лемурал почувствовал, как ему тяжело. Волки тоже почувствовали это. Они поняли, что перед ними лёгкая добыча, и стали окружать. Не в силах унять дрожь в конечностях, Второк опустился в траву и стал ждать. Стая окружила его в плотное кольцо, волки скалились, рычали, но без команды вожака не нападали.

Лемурал смотрел в глаза хищника и видел, что тот голоден и настроен решительно. Чёрные зрачки волка расширяются, радужки почти не видно, остаётся лишь узкий ореол. Вожак тихо скулит и опускается на траву. Второк не был уверен, что дикий зверь поддастся гипнозу, но у него получилось. Остальные волки топчутся на месте, не понимая, что происходит с их главарём, почему он не нападает. Вампир оборачивается и поочерёдно ловит их взгляды. Теперь они зависят от его воли.

Второк на трясущихся лапах подполз к вожаку, взобрался на его спину. Теперь ему не придётся самому преодолевать весь путь до этого проклятого Лэгэнда. Волк медленно поднялся и двинулся в сторону леса, увозя на себе вампира. Он смотрел вперёд и не видел, как на поляне его сородичи переплелись в клубок, перегрызая друг другу глотки…

…Несколько часов беспрерывной тряски. Ветки исхлестали ему всю спину, одна из них оставила глубокую царапину на боку. Волк нёсся вперёд с бешеной скоростью. Лес остался позади, поля пролетали мимо. Иногда Второк замечал вдали какие-то поселения. Ненавистный Лэгэнд становился всё ближе.

Полдень давно миновал. Солнце уже не обжигало кожу вампира. Оно клонилось к закату. Впереди показался город, обнесённый каменной стеной. Волк свернул в сторону, где были деревья, пересёк проезжую дорогу, на которой стояли телеги. Послышались невнятные крики людей… Снова лес или, быть может, это был сад. Слишком ровно стоят деревья…

Волк стал бежать медленнее. Иногда он спотыкался, едва не падал. Воздух из пасти вырывается с хрипом. С неё капает пена. Ещё немного, и зверь упал. Второк кубарем скатился с него, еле поднялся, лапы затекли от долгой езды. Волк лежал на боку, его лапы ещё слабо шевелились, словно продолжая бежать. Он захлёбывался своей слюной с кровью.

Вампир подошел к нему, опустился рядом, прижал голову к спине зверя, стал гладить его по шерсти. Пока ещё жизнь не покинула это сильное тело, нужно подкрепиться его кровью…

…Он добрался в Лэгэнд на закате. Пару раз его замечали люди, когда он крался по кустам и подворотням. Пришлось применять гипнотическое зрение. Хуже всего пришлось при встрече с собаками. Они попадались гораздо чаще, начинали выть и лаять, привлекая внимание. Потом Второк нашел заброшенный сарай, решил там спрятаться и дождаться вечера.

Когда наступили сумерки, он продолжил путь, долго петлял между домов, пока не вышел к городской площади. Сразу за ней виднелся замок Лэгэнд. Его стены и башни выделялись на фоне синего неба, в окнах светились огни. Несмотря на позднее время, на площади было много народа. Рабочие при свете факелов сколачивали какой-то помост. Кругом стояли повозки с товарами, ходили торговцы, стражники, горожане. Кое-где горели костры. Видимо, утром намечался какой-то праздник или ярмарка.

Второк решил не торопиться. Ночью, когда все успокоятся и разойдутся, будет легче пробраться в замок. Вампир чувствовал, что принц Эндориан находится там. Никто не сможет помешать туманному вампиру добраться до его жертвы.

Ночь быстро вступила в свои права. Горожане расходились по домам, торговцы забирались в свои фургоны, гасли костры. Только стражники то и дело бродили с факелами, словно им не сиделось на месте. Второк устал ждать. Он решил уже было применить гипноз на одном из них, чтобы пройти мимо, но стражи постоянно перекликались между собой. Если один из них не ответит, то прибегут остальные. Вампир сообразил, что можно просто обойти площадь и подкрасться к замку с другой стороны.

Начал моросить мелкий дождь. Мельчайшие капельки словно застывали в воздухе, образуя туманную пелену. Казалось, что весь мир сейчас соткан из водяной пыли. Пока Второк подбирался к замку, он весь вымок, но это его совсем не волновало. Его тело одинаково хорошо чувствовало себя и в жару, и в холод.

Замок был уже совсем близко. Вампир добрался до кустов, протиснулся сквозь мокрые ветки, выглянул наружу. И тут же увидел препятствие. Это был глубокий ров с водой, окружающий замок. Впрочем, ров этот оказался не совсем обычным. Это была настоящая река, а не искусственно вырытая и наполненная водой канава. Ров служит преградой для непрошеных гостей. На дне устанавливают острые колья, а наполняется он сточными водами. Конечно, всё это портит эстетический вид, да и вонь стоит невероятная, но зато ни одному лазутчику не придёт в голову перебираться вплавь. А здесь у замка Лэгэнд протекает чистая речка, и даже берега выложены каменными плитами, словно специально приглашая искупаться. Всё это казалось подозрительным.

Второк осторожно спустился по мокрым плитам прямо к воде и замер. Он всматривался в тёмную гладь реки, принюхался. Может, хозяева держат здесь кикимору на привязи или дно утыкано ржавыми копьями? Но от воды пахло речными растениями, а поверхность колыхалась только от неспешного течения. Лемурал опустил в воду сначала одну лапу, потом другую, и, наконец, погрузился весь. Он не мог больше ждать, голод гнал его вперед. Над поверхностью реки поднималась только верхняя часть головы туманного вампира. Он на секунду замер, прислушиваясь, но кругом всё было спокойно, только за рекой, с левой стороны там, где был подъёмный мост и ворота, переминались с ноги на ногу и переговаривались о чём-то вполголоса два стражника в блестящих от сырости плащах. Второк подумал, что легко мог бы усыпить охрану и войти в ворота, только там могут быть установлены охранные заклинания или ещё какие-нибудь магические штучки, которые тут же перебудят весь замок.

Лемурал набрал в лёгкие воздух, опустился под воду и поплыл на другой берег. Река приятно холодила тело, а водоросли щекотали кожу. Второк плыл, как огромная жаба – отталкивая воду и разводя в стороны лапы. В какой-то момент одна из его задних конечностей запуталась в тонких, словно нити, водорослях. Пока вампир изворачивался и пытался освободиться, запуталась и его вторая лапа. Тонкие волоски речного растения оказались на удивление прочными. Чем сильнее Второк бился в этих зелёных сетях, тем больше запутывался. Он чувствовал, как заканчивается воздух в его лёгких, как устает от борьбы его тело. Лемурал помогал себе уже не только когтями, но и зубами. Но на месте оторванных водорослей тут же появлялись новые.

Его охватила паника, стало по-настоящему страшно. Ещё несколько коротких минут, и он просто захлебнётся. Эти зелёные волосы… Второк вдруг вспомнил, что слышал в детстве про это растение. Он даже видел его на рисунке в какой-то книге. Эти водоросли так и назывались – “волосы русалки”. Они оплетали проплывающих мимо рыб, протыкали их своим трубчатым стеблем и постепенно высасывали из жертв кровь. Поэтому водоросли носили ещё и другое название – “речной вампир”.

Второк горько ухмыльнулся. “Речной вампир” хочет убить туманного вампира! Он принялся вырываться с удвоенной силой, хотя и понимал, что это не поможет. Теперь в плену водорослей была и его передняя лапа. Растение быстро оплетало тело и одновременно тянуло на дно. Теперь Второк чувствовал, как нечто твёрдое и острое упирается ему в спину. Видимо, это и был тот самый трубчатый стебель, которым “речной вампир” протыкает свои жертвы. Лемурал выгнулся и постарался достать свободной рукой ствол растения. Не сразу, но ему удалось это сделать. Второк изо всех сил сдавил пальцами стебель, тот не выдержал и переломился. Тут же нити-щупальца ослабили хватку, и лемурал почувствовал себя свободным. Из последних сил он рванул наверх и с шумом вынырнул на поверхность. Стражи у ворот зашевелились, о чём-то переговариваясь, но с места не сдвинулись. “ Наверное, приняли меня за большую рыбину”, – успокаивал себя Второк. И хотя в вечернем полумраке разглядеть его было нельзя, он на всякий случай окутал себя чёрным туманом и осторожно поплыл дальше.

Оставшиеся несколько метров до берега показались вампиру сущим адом. “Волосы русалки” здесь росли гораздо гуще. Вампиру с трудом удавалось вырывать конечности из зелёных сетей. А почти у самого берега лемурал попал в гущу других водорослей. На вид это были обычные растения: гибкие стебельки с маленькими узкими листочками, но эти листочки оказались жёсткими и острыми, словно стальные лезвия. Они царапали кожу, оставляя глубокие порезы, и причиняли нестерпимую боль.

Когда Второк выбрался на берег, всё его тело было в крови. Обессиленный, он прижался к стене и тихо заскулил, как побитая собака. Сейчас даже голод отступил перед болью. Но Тьма не оставляла своих прислужников без надзора. Едва только он забыл о своей миссии, как тут же появился сгусток непроглядной черноты. Вампир не успел даже всхлипнуть, как мгла набросилась на него, захватила в ледяные объятья, проникла в его мозг. Это длилось всего пару секунд. Тьма исчезла так же внезапно, как и появилась. Раны на теле лемурала уже больше не кровоточили и не болели. Они были покрыты ледяной коркой. Мозг Второка тоже был словно заморожен. Мысли двигались в голове с трудом, зато тело шевелилось довольно резво даже без участия самого хозяина.

Пока лемурал пытался прийти в себя, его лапки быстро карабкались по крепостной стене. Каждый коготь на его пальцах находил для себя или выемку, или трещинку в каменной кладке, и цеплялся за неё. Второк с удивлением обнаружил, что уже добрался до верха крепостной стены и теперь спускается с неё вверх ногами во внутренний двор замка. Сознание то и дело затуманивалось. Перед его глазами появлялись то мозаичные плиты внутреннего двора, то какие-то каменные постройки. Очнулся он опять висящим на стене. На сей раз это была стена башни. Чуть выше располагалось узкое арочное окно, из которого пробивался мягкий рассеянный свет и слышались приглушенные голоса. А ещё Второк вновь чувствовал запах своей жертвы. Эндор ди Лэгэнд был совсем рядом.

Туманный вампир подтянулся на лапах и заглянул в окно. Он увидел часть помещения, выдержанного в светло-фиолетовых тонах. Справа виднелась кровать под балдахином, слева платяной шкаф и кресло. По стенам висели стеклянные шары с болотными огоньками. Свет, исходящий от них, был тоже какого-то сиреневого оттенка. Создавалось впечатление, что в комнату прокрались предрассветные сумерки. У окна, в который заглянул Второк, стоял небольшой деревянный столик.

В помещении было двое – ухоженная благородная дама с высокой причёской и худощавый юноша с растрёпанными волосами. Эндориан ди Лэгэнд…

Он стоял спиной к окну и разговаривал с женщиной. Как только принц повернётся, и вампир поймает его взгляд, всё будет закончено. Второк решил, что прикажет мальчишке выпрыгнуть в окно, в ров с водой. Если он сразу не разобьётся, то водоросли расправятся с ним. Да, перед смертью принц должен испытать на своей шкуре то, что пришлось пережить лемуралу.

– И вот ещё… - женщина дала мальчишке шкатулку, обитую красным бархатом. – Это подарок для принцессы Горлушки.

Принц сразу же открыл крышку. Второк выглянул из-за шторы и разглядел, что внутри шкатулки блестит какой-то предмет похожий на золотую монету.

– Что это? – послышался разочарованный голос принца Эндора. – Похоже на символ богини Альяс. Такие медальоны из дешёвого металла можно купить возле храма за медную монетку. Леди Дрингольда, меня не сочтут скрягой?

– О, боги! – женщина закатила глаза к потолку. – Энди, ты уже много лет изучаешь правила этикета! Неужели так трудно запомнить хотя бы самое основное? Не принято незамужней даме – особенно принцессе – делать дорогие подарки. Если преподнесёшь что-то ценное, она может решить, что должна в ответ тоже отдать нечто равнозначное по стоимости. Это может оскорбить девушку. Маленький золотой медальон богини-заступницы Альяс – просто добрый амулет на счастье. Это вполне уместно. А королеве Пине вообще подарок не положен. Она в трауре по погибшему мужу. Ей достаточно просто принести соболезнования.

– Это уже легче, – вздохнул принц. – Я положу подарок на стол у окна, чтобы не забыть его утром.

Он закрыл шкатулку и, глядя на неё, пошёл к окну. Второк затрясся от нетерпения. Ещё немного, и мальчишка его заметит, встретится взглядом. Лемурал зашевелился, привлекая внимание, вылез из-за шторы и вытянул шею…

Жертва подходит всё ближе. Ещё секунда и… Послышался какой-то треск и свет для вампира внезапно померк…

Глава 6-1

***

…На красном бархате шкатулки была вышивка тонкими золотыми нитями – изображение нашего герба. Я засмотрелся на искусную работу и не заметил, как наступил на край шторы. Вот скажите, отчего нельзя делать портьеру нормальной длины? Почему-то считается более красивым, когда её край стелется по полу. Я постоянно наступаю на него, когда подхожу к окну. И каждый раз штора обрывается. А сегодня она обвалилась вместе с тяжёлой металлической гардиной, которая едва не задела мою многострадальную голову. Столу у окна повезло меньше. Гардина разбила его вдребезги.

– Ваше высочество, вы не пострадали?! – леди Дрингольда с перекошенным от ужаса лицом кинулась ко мне.

– Ничего страшного, – заверил я. – Всего лишь мой дар - проклятье даёт о себе знать. Небольшое разрушение – это нормально.

Баронесса вздохнула с облегчением, взяла себя в руки и тут же принялась инструктировать меня:

– Вы должны хорошенько выспаться – завтра тяжёлый день. С утра на площади перед началом ярмарки мы объявим о том, что вы отправляетесь на подвиг… Не спорьте – это необходимо. Народ уже знает о королевском экзамене. Мы обязаны обнадёжить людей.

– А как же Таяна? – я повертел шкатулку в руках и сунул её в карман камзола. – Горожане привыкли, что на всех торжественных мероприятиях присутствует королева.

– Скажем, что она отправилась в Ортагельс вперёд вас с официальным визитом. Так? – леди Дрингольда оправила несуществующие складки на платье. Я знал, что она так делает, когда волнуется или сосредоточенна на каких-то важных мыслях. – Я уверена, что ваша миссия будет удачной. После выступления сразу отправитесь в Ортагельс. Вас будет сопровождать почётный кортеж до границы нашего государства. На пограничной заставе можно будет остаться заночевать. Утром с Киро переправитесь через мост и к обеду будете на месте. Там объявите, что собираетесь расколдовать чудовище. И растолкуете принцессе Горлушке, что ей нужно делать… Впрочем, можете ничего ей не говорить, я написала всё на бумаге. Просто передадите ей письмо…

– А можно как-то обойтись без Киро? – перебил я поток нравоучений. – Не хотелось бы брать с собой сумасшедшего. Он по дороге замучает меня нытьём. И в Ортагельсе всех напугает своим видом.

– Понимаю, ваше высочество, но Киро когда-то жил там и многое знает. К тому же, он прекрасно разбирается в светских манерах и этикете, а вы… слегка путаетесь в этом. Он может быть очень полезен.

– Хм. Ну ладно, – махнул я рукой и, не сдержавшись, зевнул. – Если встречусь с демоноидным оборотнем, скормлю ему этого шута. Наверняка монстр подавится, а я избавлюсь сразу от двух бед.

Баронесса приподняла красиво очерченную бровь.

– Думаю, вы поладите с Киро. Он любитель чёрного юмора. А сейчас вам необходим отдых. День был очень насыщенным. Спокойной ночи.

Сказав это, наша учёная дама развернулась к двери и вышла, оставив меня с беспокойными мыслями одного.

Мозг мой за сегодня был действительно перегружен. Я подошёл к кровати, упал на неё не раздеваясь, и попытался разложить всю полученную информацию по полочкам. Что-то беспокоило меня, было неправильным и нелогичным. Я должен понять это сейчас, иначе потом забуду… И тут я уснул…

***

…Казалось, что только сомкнул веки, а в дверь уже кто-то стучался. Я еле разлепил один глаз, и его тут же пришлось зажмурить. В окно, которое осталось без штор, уже пробились первые солнечные лучи. Значит, уже утро.

Не дождавшись моего ответа, в дверь ворвался камергер Лаэр.

– Ваше высочество, вы ещё не поднялись?! Как же так?! Ярмарка начнётся через два часа! Все будут вас ждать! Скорее же вставайте!

Вслед за ним вбежали ещё несколько слуг. Меня под белы рученьки вытащили из постели и едва не перенесли из спальни в другую комнату.

Мой вам совет: никогда не планируйте подвиги с утра пораньше. Глаза слипаются, голова не соображает. Пока мне помогали собраться, я дважды успел уронить тяжелый таз для умывания. Оба раза на ноги слугам. Хорошо, что слуг у нас хватает, и травмированных заменили другими. Потом я опрокинул тарелку с завтраком – теперь уже на себя. Менять пришлось одежду. Одежды у нас тоже много: есть костюмы для утренней трапезы, есть – для дневной, есть – для торжественных мероприятий. Вот, как раз, после завтрака мне принесли наряд для торжеств. Это ужасно нелепое одеяние, выдержанное в лиловых тонах.

Сначала мне показалось, что слуги перепутали и притащили карнавальный костюм шута. Слишком уж ярким он был, с множеством блестящих украшений: штаны в обтяжку, белая рубашка с широченными рукавами, расшитый золотом жилет, длинный камзол без рукавов, плащ-накидка с меховой оторочкой, короткие сапожки с гладкой подошвой, а на голову – тонкий золотой обруч с радунитами.

Как ни упирался я, сколько ни спорил, но пришлось напяливать всю эту красоту, потому что, оказывается, и фасон и каждая деталь костюмчика соответствует специальному регламенту.

Настроение было испорчено на корню. А когда начало дня не задалось, то и продолжение его не предвещает ничего хорошего.

Ровно через два часа я в сопровождении охраны, слуг и придворной знати добрался до дворцовой площади. Народу тут собралось немерено. Многие люди облачились в белые праздничные одежды. Ко всему прочему, сегодня ещё и большой праздник – День Всемогущего бога Олка. Считается, что в этот день Создатель сотворил наш мир.

Вокруг площади располагались повозки торговцев, рядом установлены разноцветные шатры, между ними были натянуты верёвки, на которых развевались яркие ленты. Справа стоял балаган бродячих актёров, слева небольшое возвышение для музыкантов. Природа, казалось, тоже ликовала. Вчера под вечер моросил противный дождь, а сегодня небо было удивительно чистым, и солнце сияло вовсю.

Над шумным гуляньем возвышался помост. Наши плотники расстарались на славу – площадка получилась широкая и ровная. Сверху её обили лиловой тканью – в цвет государственного флага, с краю установили трибуну с изображением нашего герба.

О, герб Лэгэнда – это шедевр нетрезвого художника со скудной фантазией. Королевство у нас ничем особо не примечательное, и когда придумывали изображение, то решили просто намалевать нашего короля верхом на коне на фоне Одинокой Скалы. Скалу нарисовали в виде обычного треугольника, всадник получился хилым, а вот белый скакун, напротив, жирным с длинным крысиным хвостом. Матушка всё время шутила, что это больше похоже на меня, сидящем верхом на драконихе Мутане.

Пока я думал о геральдике, на помост уже выступил наш главный советник Громор. Даже в праздничный день он был в своём неизменном камзоле песочного цвета. Зато его львиная грива сегодня ниспадала на плечи красивыми вьющимися локонами.

По толпе пронёсся многоголосый вздох – это женщины королевства в едином порыве млели от вида нашего славного вояки.

Громор занял место за трибуной и принялся вещать своим раскатистым басом о том, как важен праздник Создателя, как прекрасно наше королевство и как повезло его жителям обитать тут. Народ благосклонно воспринимал всю эту ерунду. Я тоже начал прислушиваться, ведь когда-нибудь и мне придётся так же подбадривать подданных королевства.

Кто-то тронул меня за локоть. Это была леди Дрингольда. Сегодня на ней было фиолетовое узкое платье с отливом и меховая накидка. Баронесса выглядела, как всегда, безупречно. Даже седые пряди волос так искусно вплетались в высокую башню причёски, что создавали замысловатый узор.

– Как себя чувствует королева? – спросил я её шёпотом.

– Всё замечательно. Её Высочеству просто необходим продолжительный сон. Она довела себя до нервного истощения. А вам… Я принесла магические сферы…

Дрингольда отвязала от пояса маленький шёлковый мешочек и сунула мне в ладонь.

– Там всего три шарика – это старинное оружие боевых магов. Такие уже не делают. Стоит сжать сильно такую сферу, кинуть во врага, и он будет парализован. Магии в них уже, наверное, немного и эффект продлиться недолго, но всё же… Возможно они помогут вам.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

– Не надо, – перебила меня баронесса. – Я делаю это в память о нашем короле… А вам, дорогой принц, пора уже идти на трибуну и произнести речь.

Она стала подталкивать меня к лестнице, ведущей на помост.

– Подождите! Я не знаю, что мне говорить! – запаниковал я.

– Скажите, что отправляетесь на подвиг, во имя своего народа, что вернётесь с победой и ещё какую-нибудь чепуху, – Дрингольда своими сухонькими, но сильными ручками вытолкнула меня на лестницу.

Несколько шагов, и я оказался на широкой площадке. Ноги мои стали разъезжаться. Какому-то идиоту пришла в голову мысль обить помост скользкой атласной тканью. Я одновременно пытался сохранить равновесие и рассматривал публику. О, боги! Сколько же тут собралось народа! Все они тоже смотрели на меня. Неловкую паузу нарушил советник Громор:

– Приветствуйте нашего славного принца Эндориана!!!

Человеческое море взорвалось криками. Вверх полетели шапки, чепчики, ленты, цветы и ещё какие-то вещи. Меня всего затрясло. Страшно было сдвинуться с места. Казалось, что эта толпа хочет разорвать меня на кусочки. Я так и стоял бы, словно дуб, но острый кулачок леди Дрингольды нарушил оцепенение. Оказалось, что на сцену поднялись ещё несколько человек. Кроме баронессы, тут был и наш генерал Шторф, украшенный медалями, и казначей Солон, и другие важные персоны королевства. Только теперь я стал понимать с полной ответственностью, в какую авантюру вляпался.

Советник Громор схватил меня за локоть и повёз по скользкой ткани к трибуне.

– Наш принц отправляется сегодня сражаться с ужасным чудовищем в королевство Ортагельс!!! – заорал он что было мочи.

Толпа опять радостно взревела. Вверх полетели вещи. Вроде там даже были пара детей и чьи-то сапоги. Как ни странно, никто, вроде, не пострадал. Когда это безумие стихло, все уставились на меня. Я почувствовал, как мои ноги в новых сапогах уезжают по ткани вперёд и вцепился в трибуну. Трибуна покачнулась, но устояла.

– Славные жители нашего королевства! – начал я дрожащим голосом. – Я отправляюсь, чтобы совершить этот подвиг ради всех вас…

Голос сорвался. Тумба под руками стала двигаться вперёд к краю помоста. Видимо атласная ткань была намертво прибита к ней и тоже поехала. Мои ноги окончательно потеряли опору и я повалился на спину. Трибуна доехала до края сцены и свалилась в толпу, увлекая за собой ткань. Все, кто стоял со мной на помосте, почувствовали, как земля уезжает из-под ног. Они хватались друг за друга, подпрыгивали, падали, кувыркались…

Толпа сначала замерла, а потом разразилась смехом и радостными криками. Музыканты не растерялись и принялись наяривать какую-то весёлую мелодию…

Глава 7

…Тёмный прислужник опять догоняет,

Скрытный торговец всем хлам предлагает,

Шут восхваляет болезни и смерть,

Хочет герой от стыда умереть…

…Зветла едва сдерживала слёзы. Она не понимала, почему подруга так поступает с ней. Когда-то с Майнис они были словно сёстры – вместе росли, играли, мечтали, что будут работать при королевском дворе. Возможно, королева Таяна заметит прилежных девушек и сделает их фрейлинами. Мечта почти сбылась. Их взяли на службу посудомойками, а потом перевели в горничные, но это ведь только начало. Старшая управница госпожа Жизелла хоть и выглядит, как злобная великанша, на самом деле заботится о служанках, а Зветлу больше всех хвалит. Майнис это очень раздражает.

Зависть разрушает дружбу, словно болезнь. Первые симптомы – это обиды и упрёки, потом болезнь прогрессирует.

Теперь Майнис перешла к открытой вражде. Сегодня утром Зветла стала одеваться и увидела, что всё её форменное платье в грязных пятнах. А когда стала причёсываться, расчёска прилипла к волосам потому, что на ней была смола. Пришлось отрезать прядь волос. А Майнис нагло рассмеялась и заявила:

– Так тебе и надо. Думаешь, я не догадалась, почему ты уговорила Жизеллу отправить тебя убирать покои принца? Надеешься, что наследник обратит внимание на такую замарашку, как ты?

Это было несправедливо и очень обидно.

– Я не уговаривала госпожу Жизеллу, – оправдывалась сквозь слёзы Зветла, – она мне приказала. И у принца я убираюсь, только когда он уходит из комнаты. Ты же знаешь. Зачем ты говоришь эти глупости?

– Потому, что ты лживая тварь! – красивое личико Майнис перекосило от злобы. – Я вижу тебя насквозь! Знаю все твои хитрые мысли…

Она подбежала и сильно толкнула Зветлу в грудь вытянутыми вперёд руками. Девушка от удара отлетела к стене, сильно стукнулась плечом, но устояла на ногах. Слёзы брызнули из глаз от боли и обиды.

– Давай, беги скорее в комнату принца! – кричала подруга, сжимая кулаки. – Он всё равно не взглянет на такую уродину!.. Скоро все узнают, какая ты подлая!

Она развернулась и выскочила из помещения. Зветла пыталась успокоиться, но не могла. Они вдвоём с Майнис обитали в этом крохотном чулане, и с каждым днём подруга становилась всё злее. Может, стоит отказаться от уборки покоев наследника, и тогда Майнис перестанет завидовать?

Зветла подхватила ведро с тряпками, щётку и побежала работать. Если она быстро закончит уборку, то успеет на ярмарку. Можно купить там для подруги орехи в медовом сиропе или красивый платок – это её задобрит.

Пробегая мимо оружейного зала, девушка задержалась у дверей. Тут, на стене висели старые рыцарские доспехи. Несмотря на то, что ими не пользовались, латы были вычищены и отполированы до блеска, а большая нагрудная пластина отражала всё, словно зеркало. Зветла взглянула на своё отражение и горько вздохнула. Запасное платье и передник, что она надела, были помяты. Чепчик съехал на бок, и пряди тёмных волос выбились наружу.

И совсем она не уродина: стройная фигура, симпатичное лицо с большими карими глазами. Вот только лицо сейчас было припухшим, а глаза и нос красными от слёз. Стараясь снова не расплакаться, Зветла поспешила дальше. По служебным проходам и лестницам она добралась до покоев принца, прошла через дверь, спрятанную за портьерами, и осмотрелась. Обычно тут не требовалось много убирать. Принц был довольно аккуратен, если только что-то не рушил. Достаточно было протереть пыль, почистить ковёр и раз в неделю поменять шторы и бельё на кровати.

Только вот сегодня штор на месте не оказалось. Они лежали прямо под окном. Там же была тяжёлая гардина и щепки от стола. Зветла принялась рассматривать занавески – нет ли на них грязи. Возможно, они ещё чистые, и не придётся тащить их в прачечную. Когда она подняла край одной из штор, то увидела существо, похожее на собаку или огромную крысу со змеиной головой. Девушка едва не выронила ткань из рук, потому что животное внезапно зашевелилось и открыло глаза. Глаза у него тоже были змеиные с вертикальными зрачками и ярко-желтой радужкой. Они словно светились изнутри каким-то тусклым светом, который разгорался всё ярче и ярче. Этот свет заполнял всю комнату, слепил, заставляя забыть обо всём...

…Лемуралу едва хватило сил на гипноз. Голова раскалывалась от боли, сознание угасало. Он успел отдать приказ девушке и погрузился в беспамятство.

Очнулся он через какое-то время от холода и боли. Эта глупая служанка притащила в комнату таз с ледяной водой, макала туда тряпку и обтирала ему голову. Второк увидел, что тряпка местами стала красной от крови – значит, у него пробита голова. Похоже, что мальчишка ударил его чем-то по черепу и оставил умирать прямо тут на полу.

– Где принц Эндориан? – прошептал вампир, едва разжимая челюсти.

– Принц на дворцовой площади присутствует на празднике Создателя Олка, – девушка говорила бесцветным голосом, глаза её были словно стеклянные, руки всё ещё макали тряпку и тянулись к лемуралу.

– Беги… Найди Эндориана на этой площади, приведи сюда. Скажи, что он забыл тут что-то важное…

Как трудно говорить. Каждое движение челюстями отдаётся резкой болью в затылке.

Девушка поднялась с колен и выбежала за дверь. Второк, шипя от боли, подполз к шторам, забрался под них. Надо немного подремать, и ему станет легче…

…Зветла быстро шла к выходу из замка не застенными ходами для прислуги, а прямо по галерее залов дворца. На ней были башмаки с деревянными подошвами и каблуками. Они отбивали чёткую монотонную дробь. Ноги двигались словно механические, колени почти не сгибались. Глаза девушки были широко открыты и ничего не выражали, руки безвольно болтались вдоль тела, чепец сбился на бок.

В замке почти никого не было. Многие сегодня отправились на большой праздник. На дежуривших стражников это, конечно, не распространялось. Им приходилось, как и всегда, бдительно исполнять свои обязанности. Впрочем, немного можно было и расслабиться, ведь раньше полудня никто с ярмарки не вернётся.

Двое таких часовых как раз находились в конце галереи недалеко от главного входа. На них были тяжёлые доспехи поверх одежды, на головах – шлемы, в руках – алебарды, а на поясах – короткие мечи в ножнах. Стоять на посту по стойке смирно в тяжёлом снаряжении было нелегко, поэтому солдаты пользовались любой возможностью, чтобы прислониться к стене или даже присесть. Караульные сейчас демонстрировали эти два положения, как наглядный пример. Один воин, совсем ещё молодой, с редкими усиками и веснушками, прислонился спиной к стене и внимательно слушал своего старшего товарища, который присел на корточки и что-то увлечённо рассказывал, то и дело дёргая себя за кучерявую бородку.

Когда до них донёсся звук приближающихся шагов, стражники встрепенулись. Молодой сразу отлепился от стены, но старший его успокоил:

– Не дергайся, Марвин. Это кто-то из слуг. Слышишь, как торопится? Господа так не бегают, они ходят степенно. Я по шагам могу, кого хочешь определить.

– Ага, – ухмыльнулся Марвин, – скажи ещё, что по шагам можешь имя назвать.

– Конечно, могу, – старший охранник надменно приподнял бровь и уставился на напарника, – я тут три года уже стены подпираю. Думаешь, за это время не выучил, кто как ходит? Могу поспорить, что сюда горничная бежит. У них у всех туфли с деревянными каблучками. А если учесть, что в королевских покоях сейчас только две служанки, и одна из них, Нерида, в западном крыле, то остаётся только Зветла.

Едва он сказал это, как в конце анфилады залов показалась фигура горничной в голубом форменном платье, белом переднике и чепце.

– Я же говорил! – торжественно провозгласил бородатый. – Это точно она! Такая стеснительная – просто беда. Я всё время с ней здороваюсь, она так смешно краснеет. Вообще-то, на внешность она – девушка симпатичная, только запуганная очень, как деревенская. За такой полгода бегать надо, чтобы слово услышать. Я скромниц не люблю…

Между тем Зветла преодолела уже половину пути. Она шла, и её руки смешно болтались вдоль тела, а голова наклонилась вперёд, словно она смотрела себе под ноги, которые неустанно маршировали, отбивая чёткий ритм…

– Она пугливая, словно заяц, – усмехаясь, продолжал старший стражник, – на той неделе я дотронулся до её руки, она чуть в обморок не упала. Смотри, сейчас увидишь…

Он поднялся во весь свой богатырский рост, загораживая проход. Выглядел он, действительно, очень грозно: волевое лицо, грудь колесом, сверкающие доспехи и шлем, а в руке огромная алебарда. При виде столь бравого охранника служанку должна была охватить оторопь, но Зветла даже не подняла голову. Бородатый выставил вперёд руку и усмехнулся. Горничная на полном ходу отбила в сторону протянутую ладонь своим телом и врезалась в его плечо. Послышался грохот.

Это было невероятно, но хрупкая невысокая девушка просто снесла двухметрового громилу, словно пушинку! Он отлетел в сторону, теряя алебарду и шлем, а Зветла как ни в чём не бывало промаршировала дальше и вышла из замка.

Преодолев внутренний двор, девушка дошла до крепостной стены. Тут уже стояли четверо стражников, повар и несколько слуг. В это время всегда привозили продукты для королевской кухни. Ворота крепостной стены были открыты, решетка поднята, подъемный мост опущен.

Мост этот был очень крепким и надежным. По нему свободно могли проехать рядом две кареты, не задев друг друга. Сейчас посреди моста стояла телега. Возле неё топтался зеленщик Жару. Он каждое утро доставлял свежие овощи к королевскому столу. Жару был довольно молод и хорош собой. Многие служанки с удовольствием хотели бы прибрать его к своим рукам, но пока никому из них это не удалось. Даже сейчас, еще не доехав до замка, он подвергся осаде одной из юных прелестниц. Это была Майнис – заклятая подруга Зветлы. Она торопилась на праздник, но пройти мимо такого лакомого кусочка не могла.

– Господин, Жару, говорят у вас самая большая … лавка в городе, это правда? – Майнис смотрела на зеленщика томным взглядом. Её рука все время поправляла кружевной ворот платья, демонстрируя лебединую шею.

– Да! – выдохнул парень, зачарованно наблюдая за её движениями.

– Как же вам, наверное, трудно следить за чистотой в таком большом помещении. Я могла бы прийти и помочь… – горничная словно невзначай провела рукой по груди, обтянутой тонкой материей.

На лбу парня выступила испарина. Он с большим сожалением отвёл взгляд от красавицы и пробормотал:

– Моя матушка будет очень сердиться, если я приведу к нам девушку.

– А ты, Жару, скажи матушке, что нанял меня убраться в лавке, она и не будет сердиться, – Майнис дотронулась до плеча торговца и глаза её прищурились, как у кошки, – я ведь не какая-то там простая девушка, я – самая главная горничная в замке Лэгэнд. Мне вся прислуга подчиняется…

Тут она услышала шаги и обернулась. Зветла, опустив голову, шла по мосту, усердно топая каблуками по настилу.

Майнис усмехнулась уголком губ, повернулась в сторону подруги, и воинственно скрестив руки на груди, закричала:

– Эй, бездельница, кто разрешил тебе оставить работу и уйти из замка?! Немедленно поворачивай обратно!

Конечно, интриганка не сомневалась, что пугливая Зветла струсит и побежит назад в замок, а Жару тут же поймёт, что Майнис не какая-то там поломойка, а уважаемая при дворе дама. Она повернулась к парню и поняла по его глазам, что он восхищается и тем, как смело она заступила беглянке дорогу, и как решительно умеет командовать.

Только почему-то взгляд его теперь быстро изменился на испуганный и удивлённый. В следующую секунду Майнис ощутила такой сильный удар, что её тело пролетело через мост и упало в воду. Ещё повезло, что девушку отшвырнуло к самому берегу, иначе могла бы утонуть или запутаться в водорослях.

Бок нестерпимо болел, и бедняжке с трудом удалось выбраться на сушу. Сквозь слёзы и ручейки воды, стекающей с волос, Майнис видела, как Зветла марширует в сторону дворцовой площади. А Жару, подхватив за поводья рыжую лошадь, везёт, не оборачиваясь, свою телегу к воротам замка, где стоят и смеются стражники и прислуга…

…Второк очнулся, когда горничная уже вернулась. Она стояла покорная и безвольная посреди комнаты. Волосы девушки были растрёпаны. Свежий ветерок проникал в окно и приятно холодил. Солнечные блики попадали на её лицо, освещая веснушки, пушистые ресницы и шишку на лбу.

– Принц Эндор отбыл в королевство Ортагельс, – доложила она бесцветным голосом.

Лемурал попытался приподняться – это ему, хоть и с большим трудом, но удалось. Всё-таки на нечисти всё заживает гораздо быстрее.

– Надо догнать мальчишку как можно скорее, – зашипел он, поднимаясь с пола. – Ты пойдёшь в конюшню и добудешь коня порезвее, потом принесёшь большую корзину для меня… Но сначала мне потребуется твоя кровь, чтобы насытиться и восстановить силы…

Глава 7-1

***

… – Пришёл к колдунье парень и стал её просить:

«Ты наколдуй, чтоб смог я все танцы разучить!

Я хуже всех танцую, ведь с детства я хромой.

Все девушки в округе смеются надо мной.»

Колдунья наложила заклятье на него —

Чесотку, лихорадку и кое-что ещё.

На праздниках тот юноша имел большой успех —

Чесался он под музыку и трясся лучше всех…

Я не мог больше это слушать. Мало того, что все песни у Киро были про болезни и смерть, так ещё и пел он противным голосом, срывающимся на фальцет. А его дурацкие бубенцы на чёрном шутовском колпаке бренчали всё время похоронную мелодию.

Я долго терпел его завывания, ведь Киро практически спас меня. После того происшествия на площади, где по моей вине уважаемые люди королевства кувыркались на виду у горожан, я решил сбежать… Не домой, конечно, сбежать, а в Ортагельс. Вот совершу подвиг, и все тогда забудут мои промахи.

Мне пришлось вернуться в замок, чтобы забрать из конюшни мою дракониху Мутану. Я слишком спешил скрыться и был в таких расстроенных чувствах, что не подумал о провизии, деньгах и сменной одежде. Вспомнил об этом, только когда уже выехал из города.

Я остановил Мутану прямо посреди дороги, не зная, что мне теперь делать. И тут меня нагнал Киро. Не знал, что ослы так быстро бегают. Это я не про нашего шута, а про настоящего осла, на котором ехал Киро.

Кроме моего сумасшедшего оруженосца, ишак тащил на себе ещё и два огромных баула с вещами и провизией. Всё это собрали ещё с вечера для моей поездки. Вот только теперь нам придётся обойтись без торжественного сопровождения и охраны, но так даже лучше.

Надо отдать должное шуту – он сразу понял, что я не в настроении, и не лез с вопросами и болтовнёй, ехал сзади и что-то напевал себе под нос.

Сначала его бормотание меня не раздражало. Я был занят мысленным самобичеванием, размышляя о моём позоре, даре-проклятье и других грустных вещах. Но как-то я так устроен, что не могу долго предаваться унынию. Моё внимание постепенно стало фокусироваться на окружающих пейзажах, на встречных людях.

Правда ничего особо примечательного вокруг не происходило: дорога за городом была хорошая – выложенная ровными булыжниками, домов встречалось немного, кое-где попадались небольшие поля, огороды и сады, встречные люди, как обычно делали испуганное лицо и с криками убегали.

В городе я иногда выезжал кататься на Мутане, и жители немного привыкли к этому зрелищу – уже не кричали от ужаса, просто охали, бледнели и слегка приседали. Здесь же меня ещё не видели, но наверняка были наслышаны о Везучем Неудачнике и предпочитали держаться подальше. Даже собаки, которые должны были облаивать чужаков, не хотели связываться с Мутаной.

И всё же моё недовольство собой и плохое настроение искало разрядки. Хотелось на кого-то наорать. И, конечно, этим «кем-то» стал Киро.

Во-первых, петь он стал громче, а во-вторых, я разобрался, что поёт он о каких-то болячках и покойниках.

– Эй, Киро, почему у тебя все песни такие занудные? – спросил я, обернувшись назад.

– А чего веселиться-то? – прогнусавил шут. – Мы же едем на верную смерть – чудовище нас непременно сожрёт.

Я чуть не поперхнулся.

– Зачем сожрёт? Оно никого ещё не ело. Я ж не сражаться с ним буду, а расколдовывать.

– Как скажете, ваше высочество, – легко согласился Киро, – Знаете, у меня и весёлые песни есть.

И не дожидаясь моего согласия он запел:

– Наш славный рыцарь Бэллан без тела был рождён.

Лишь головой и парой рук был Бэллан наделён.

Никто его не мог убить –

Его же в сердце не пронзить

И голову не отрубить,

Ведь тела он лишён…

– Ну, хватит!!! – не выдержал я. – Приказываю тебе замолчать! Неужели ты не понимаешь, что и голос твой, и песни вызывают отвращение?!

Киро захлопнул рот и жалобно замычал.

– Чего ты теперь мычишь? – разозлился я.

– Вы же сами сначала велели мне заткнуться, а потом задали вопрос – вот я и пытаюсь ответить на него с закрытым ртом, – жалобно пропищал шут.

– Ты издеваешься?!

– Вот вы опять задали вопрос, а я ещё на первый не ответил, – Киро чуть не плакал, – я вижу, вы злитесь на меня, только не пойму – за что. Я всего лишь хотел поднять вам настроение весёлыми песнями.

– Это совсем не весёлые песни. И поёшь ты... как будто тебя кто-то пытает.

– Я знаю, – грустно пробубнил шут, – у меня нет ни слуха, ни голоса, ростом я не вышел, лицом не удался. Впрочем, вам этого не понять. У вас всё в порядке, да к тому же вы – принц. А я совсем не понятно, для чего живу на свете, и если вдруг умру, никто этого и не заметит…

Я взглянул на Киро и почувствовал, как жалость прокрадывается в душу. Шут ехал на маленьком ослике, нагруженном большими тюками, в которых едва не терялся. Чёрная одежда делала его ещё более худым и жалким, чем он был на самом деле. Лицо, выбеленное пудрой, с чёрной обводкой вокруг глаз, казалось похожим на печальный череп.

– Я ведь, действительно, очень люблю наше королевство и хочу принести хоть какую-то пользу, – продолжал бубнить шут. – Я читал, что есть такие ужасно заразные болезни, которые могут уничтожить всю страну. Вот если меня заразить, к примеру, смертельной болезнью и запустить во вражеское королевство… Я бы уничтожил врага и стал героем…

– Всё!!! – не выдержал я. – Замолчи немедленно! Мычать и ныть тоже запрещается!

Киро обиженно засопел и принялся вздыхать, вкладывая в это всю нерастраченную тоску. Я старался не замечать притворных страданий своего оруженосца.

Мне требовалось обдумать, как расколдовывать ужасное чудовище в Ортагельсе. Почему-то не верилось, что принцессу Горлушку удерживает в башне заколдованный король Ортагель. Когда меня убеждали, что чудовище – это король, всё выглядело очень складно, но теперь почему-то появились сомнения. Зачем Ортагелю прятаться в башне у дочери и держать её там? Он становится страшилищем, только когда злится, остальное время он остаётся человеком. Что мешает королю позвать на помощь лучших волшебников Стаземелья и попытаться избавиться от этого «колдовства»?

Пока я пытался разгадать эту головоломку, а мой оруженосец назвякивал бубенцами на колпаке какую-то новую мелодию, дорога свернула к реке Бурлянке и теперь шла вдоль неё.

Нам сегодня несказанно повезло. Ещё вчера днём лил дождь, вечером всё заволокло холодным, почти осенним, туманом, а сегодня словно и не было непогоды. Только в низинах ещё кое-где таяли туманные хлопья, да трава отдавала сыростью.

Между тем полдень уже миновал, обеденное время давно прошло. Киро сначала недовольно пыхтел, пытаясь привлечь внимание, потом не выдержал и стал копаться в тюках в поисках съестного. Сидя на осле, это было сделать не просто. Киро изворачивался, как червяк на горячей сковородке и, конечно, свалился с осла в придорожную пыль.

Я увидел, как худые ноги Киро в черных башмаках взметнулись выше его головы, и не сдержавшись, засмеялся во весь голос. Дракониха Мутана сузила свои жёлтые змеиные глаза, что означало улыбку. И даже осёл Лютик зафыркал как-то уж очень подозрительно похоже на хихиканье.

Шут тут же вскочил на ноги и принялся отряхивать пыль. Выглядел он очень забавно. Колпак его съехал на бок, балахон запутался, всё лицо запорошено пылью.

– Это вовсе не смешно. – пробурчал он, оттопырив нижнюю губу, как капризный ребёнок.

– На самом деле – это очень даже смешно, – заверил я его, – ты бы видел себя со стороны… Мне даже на секунду показалось, что из тебя может получиться неплохой шут. Ты так кувыркался!..

– Мне далеко до вас, ваше высочество, – мстительно процедил Киро, – совсем недавно вы кувыркались на сцене лучше меня.

– Это всё дар Везучего Неудачника, – пояснил я, сохраняя на лице невозмутимое выражение, – никак не могу научиться управлять им. Иногда дар выходит из-под контроля, и тогда всё вокруг начинает ломаться и рушиться…

– …Или забываться, – подсказал Киро с ехидной улыбочкой.

– Что ты имеешь в виду? – не понял я.

Киро принял самый невинный вид и, стерев с лица пыль с частью побелки, произнёс:

– Вы же не взяли приготовленные в дорогу вещи. Наверняка, и подарок для принцессы Горлушки забыли…

Я сразу стал хлопать себя по карманам. Так и есть – забыл шкатулку в другом костюме, в котором вчера заснул.

– Я так и думал… – довольно проблеял Киро. – Когда вы умчались с площади, из замка прибегала горничная Зветла, что в ваших покоях убирается. Я сразу решил, что вы там подарок оставили…

– Что же ты, болван, сразу не сказал мне об этом? Можно ещё было вернуться, – разозлился я.

– Так вы гневались сначала. Я хотел вам поднять настроение, а потом доложить, но только собрался, как вы приказали мне молчать.

– И как я теперь явлюсь перед принцессой без презента? – от отчаянья я чуть не застонал. – Все решат, что я либо слишком скупой, либо не обучен правилам этикета!

– Это легко исправить, у меня как раз найдется подарок, который придётся по душе любой принцессе! – вмешался в разговор чей-то голос.

Я точно знал, что на дороге мы с Киро были одни.

Очень медленно я обернулся назад и увидел странного незнакомца, стоявшего неподалёку.

Это был невысокий человек, закутанный в длинный полосатый балахон. Лицо его скрывалось под глубоким капюшоном. Тонкие пальцы выглядывали из широких рукавов и нервно дрожали, как у старого пьяницы. Позади него на дороге стояла ветхая кибитка, обтянутая такой же полосатой серо-коричневой тканью, только сильно запылившейся и полинявшей. В кибитку была впряжена не менее древняя и полинявшая кляча.

Незнакомец, мелко ступая, приблизился к нам. Я почувствовал, что от человечка пахнет мятными конфетами. Это было странно. Такому оборванцу полагалось распространять запах пота и дешевого пива.

– Так вам нужен подарок для принцессы ди Ортагельс? – спросил пришелец, и его глаза сверкнули из-под капюшона.

– Откуда ты знаешь, что я еду в Ортагельс? – спросил я первое, что пришло в голову.

Существо зашлось в весёлом смехе.

– Так ведь дорога туда ведёт, Ваша Высочество. Я слышал про ортагельское чудовище, встречал по дороге рыцарей, которые ехали сражаться с ним. Все они погибли, потому что не слушали меня. Ведь монстра нельзя победить мечом…

– А чем же тогда можно? – заинтересовался я.

– Волшебством! – человечек многозначительно поднял вверх палец.

Широкий рукав его хламиды сполз до локтя, и я увидел на запястье небольшой шрам, похожий очертаниями на паука.

– И что это за волшебство такое? – спросил я.

Вместо ответа человечек помчался к своей пыльной кибитке и стал скакать вокруг неё, то заглядывая внутрь, то нашаривая что-то руками под матерчатым пологом.

– Не нравится мне этот вертлявый субъект, ваше высочество, – проворчал Киро, подходя ближе ко мне. – Наверняка он лицо не кажет, потому что оно покрыто язвами или проказой. Давайте уедем, пока он копается в своём мусоре.

Я и сам понимал, что не пристало принцу общаться с незнакомцами, скрывающими лицо под капюшоном. Однако, было в этом чудаке что-то неуловимо-притягательное. Возникало такое чувство, словно встретил наконец-то старого друга, которого когда-то потерял.

– Пойдёмте, принц, – шут одной рукой тянул меня за рукав, а другую запустил себе за шиворот и яростно чесался, – этот грязный старик, похоже, натряс на меня вшей. Прямо чувствую, как они щекочут мне спину. А вши, между прочим, могут переносить на человека заразные болезни: кожную чешуйницу, чуму и трясучую смерть.

– Вообще-то, на тебя ничего не трясли, – возразил я и выдернул рукав из цепких пальцев слуги, – и вши не переносят трясучую смерть потому, что эта болезнь бывает только у коров. А чешешься ты из-за того, что валялся в дорожной пыли.

Киро перестал царапать спину, но его лицо выражало крайнюю степень недовольства, а это означало, что сейчас он примется ныть в два раза упорнее. Он уже и рот открыл, чтобы начать, но тут прибежал человечек в плаще.

– Простите, принц Эндориан, я даже не представился. Меня зовут торговец Никто. Я продаю уникальные волшебные вещи и знаком с правителями многих государств. Вашего отца я тоже знал.

– Да неужели?! – с издёвкой спросил Киро. – Сомневаюсь, чтобы наш покойный король общался с оборванцами.

– Король Микаэл вовсе не умер, – спокойно пояснил Никто, – он не статуя. Он в другом мире и сможет вернуться, когда поймет, как использовать тот предмет, который он у меня купил.

– Что ты мелешь, сумасшедший! – мой слуга был не на шутку рассержен. – Убирайся, мы ничего у тебя не купим!

– Тебе я ничего не предлагаю, а вот твоему господину пригодятся две волшебные вещи, которые ему суждены.

С этими словами Никто показал старую потрёпанную книгу и зеркальце в деревянной оправе с ручкой. Книга была настолько пыльной, что рисунок на обложке проявился, только когда торговец обтёр её рукавом. Этот рисунок я уже видел. Такая же книга, но в хорошем состоянии была в нашей дворцовой библиотеке. Это баллада о принцессе-змее.

Очень дурацкая, на мой взгляд, легенда про королеву, полюбившую дракона. Королева родила двух дочерей: одну – обычную девочку, а другую – огнедышащую змею. После родов королева умерла, а дракон скончался от горя. Принцессы остались сиротами.

Одна выросла и стала прекрасной девушкой, а другая – огромным злобным пресмыкающимся. Змея то и дело жгла огнём: то дома, то дворец, то подданных. Те, кто остался жив, бежал из королевства.

А вот к красивой принцессе приезжали свататься принцы и короли. Они хотели убить змею и жить с девушкой долго и счастливо. Только красавица всем отвечала: «Буду вашей женой, если полюбите и мою сестру». Думаете, никто не согласился? Один странный король всё-таки нашелся. Он и девицу полюбил, и змеюку её обещал не обижать.

И произошло чудо!.. Змея тоже превратилась в девушку? Вот и нет, просто перестала плеваться огнём и всех поджаривать. Конец истории!

Видимо я на секунду задумался и очнулся от того, что торговец тянул меня за штанину.

– Вижу, вам пришлась по душе эта вещица! – глаза Никто блеснули из под капюшона, а руки уже совали потрёпанную книгу в мои ладони. – Все принцессы рыдали от умиления, когда читали её. Горлушка будет в полном восторге от подарка!

– Убери свой хлам, жалкий попрошайка! – Киро пытался оттеснить торговца, но тот ловко поднырнул под его локоть и снова оказался возле меня.

– Я вижу, что вы уже почти сроднились с этой книгой, и готов отдать её всего за десять золотых!

– Всего?! – закричал Киро, выпучив глаза. – Твоя дрянь и медяка не стоит!

Никто ловко увернулся от протянутых рук шута и обежал Мутану с другой стороны.

– Ну раз вы начали торговаться, то я, пожалуй, скину вам пару монет! Отдаю за восемь!

– Господин мой! – старался перекричать его шут. – Даже не торгуйтесь! Это настоящий грабёж!

– Его Высочество, в отличие от тебя, понимает толк в настоящих реликвиях! – повысил голос торговец, грозя Киро кулачком. – Это редкое издание! Над ним уже рыдали две принцессы и одна маркиза. Оно заряжено энергией переживания. К тому же, вместе с книгой, совершенно бесплатно, вы получаете ещё и чудо-зеркало! Отдам всё за шесть золотых!

– У прокаженных ничего не покупаем! – орал Киро, стараясь достать бродягу через спину драконихи.

– Пять золотых! – визжал Никто. – Хорошо, уговорили, отдаю всего за четыре!

У меня уже кружилась голова и закладывало в ушах. Шут и торговец носились вокруг меня, словно сумасшедшие, умудряясь орать с каждым разом всё громче и громче. Дракониха, видимо, тоже одурела от этой какофонии, не выдержала и пустила в дебоширов струю горячего пара. Досталось, как всегда, Киро. Бедный оруженосец отлетел в канаву, а шустрый Никто увернулся и подскочил ко мне.

– Не привык я отпускать клиента с пустыми руками, – сказал он, кидая мне на колени зеркальце. – Мои товары непременно пригодятся вам, а о цене можно договориться и потом.

Не дожидаясь, пока шут вылезет из канавы и доберётся до него, Никто помчался к своей повозке.

– Подожди, торговец, - опомнился я, - что ты говорил о моём отце?

Но Никто уже запрыгнул на козлы своей кибитки и натянул поводья. Его кляча издала что-то похожее на предсмертный вздох, но довольно резво развернула кибитку и порысила прочь от нас.

Я хотел уже было направить Мутану за ними, но взгляд мой упал на зеркало, что лежало на коленях… Я оторопел. Вместо моего отражения зеркало показывало какого-то урода с узкими щелями вместо глаз, с огромными губами и щеками. Неужели я стал таким? Ужас длился всего пару секунд, потом я сообразил, что поверхность зеркала неровная и отражает всё криво.

– Давайте, я выброшу этот хлам, – сказал подошедший ко мне Киро и протянул руку. Рукав его немного задрался и на запястье стал виден шрам похожий на паука…

Глава 8

… Трон захватить хочет новый Владыка,

Призрак по кладбищу бродит безлико,

Тайну про нечисть откроет Яга,

Снова вампир настигает врага…

…Зветла положила на дно большой корзины подушку, а когда вампир улёгся на неё, накрыла сверху простынёй, снятой с кровати принца.

– А теперь неси меня на конюшню, – скомандовал Второк. – И делай вид, как будто ничего не происходит – ты просто несёшь бельё в прачечную.

Зветла послушно подняла корзину и слегка покачнулась. После потери крови она ослабла, лицо выглядело бледным, под глазами появились синие тени.

Девушка повернулась, сделала шаг, и в этот миг дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла Майнис. Она была мокрая и злая.

– Тварь! Ты столкнула меня с моста! Я видела, как ты бегала на ярмарку, а потом вернулась…

– Ничего не происходит – я просто несу бельё в прачечную, – бесцветным голосом оповестила её Зветла.

– Сейчас ты увидишь, что с тобой произойдёт! – заорала Майнис и кинулась на обидчицу.

– Убери её с дороги, – прошипел из корзины Второк.

Едва Майнис приблизилась, как Зветла махнула свободной рукой с сжатым кулаком. Он угодил нападающей по голове. Майнис отлетела на несколько шагов, упала на пол и затихла. Зветла, даже не взглянув в её сторону, вышла за дверь.

Она пошла по галерее залов, и скоро на пути ей попалась старшая управница госпожа Жизелла, которая попыталась загородить проход своим необъятным телом.

– Куда ты так бежишь, милочка?! – басом закричала она Зветле. – Почему такая лохматая и без чепца?

– Ничего не происходит – я просто несу бельё в прачечную, – не сбавляя шага, ответила горничная.

Обходя госпожу Жизеллу, она задела её плечом. Управница покачнулась и схватилась за руку.

– Я просто хотела сказать, что прачечная в другой стороне, – жалобно и растеряно проговорила она.

Но Зветла её уже не слышала. Пройдя несколько комнат, она свернула в коридор, который вёл в сторону конюшни.

В это самое время в соседний зал вошли советник Громор, баронесса Дрингольда и камергер Лаэр. Вслед за ними на своих маленьких ножках прибежал секретарь и библиотекарь Церкулякас. Все они были чрезвычайно возбуждены, разговаривали одновременно, пытаясь друг другу что-то доказать. Однако советник Громор, используя свой бас и лужённую глотку, всё же сумел перекричать остальных:

– Господа!!! Если я сказал, что видел на ярмарке короля Вэйлента, то значит, так оно и было! На зрение я не жалуюсь!

– Но если он приехал на праздник, то может и сюда заявится! – замахал руками Церкулякас, привлекая внимание к себе.

– А зачем ему сюда являться, если ни принца, ни королевы нет? Вы же объявили это на площади во всеуслышание! – камергер нервничал больше остальных. Его худое аристократическое лицо даже начало дёргаться. Он теребил кружевные манжеты и слегка подпрыгивал.

– Вот поэтому он сюда и придёт! Так? – леди Дрингольда сохраняла «змеиное» хладнокровие. – Король Вэйлент спит и видит, как бы самому занять наш трон или усадить на него сыновей. Он дядя нашего принца и деверь королевы, и теперь, когда их тут нет, он имеет законное право, хоть и временно, но занять престол!

– Как же так?! – камергер Лаэрт едва не рыдал. – Почему мы это не предусмотрели? Нужно как-то его остановить!

– Давайте поднимем мост и забаррикадируем ворота! – решительно рявкнул Громор.

– Это же не война, - ужаснулся Церкулякас. – Чем мы мотивируем отказ пускать его в замок? Тут нужно действовать более цивилизованно. У меня есть целая бутыль зелья забвения, правда, от времени оно уже, наверное, выдохлось и подействует на час-два, но…

– Давайте разбудим королеву! – взмолился Лаэр.

– Лекарь Муринас говорил, что разбудить её невозможно, - ледяным тоном сообщила баронесса, – она проспит ещё дня два, а то и три…

Едва леди Дрингольда произнесла это, как послышались шаги, и в зал вошёл стражник.

– Прибыл король Вэйлент ди Зелендер и требует его принять! – оповестил он присутствующих.

Господа замерли в растерянности. Первым в себя пришёл советник Громор.

– Проводи Его Величество в зал аудиенций, – приказал он стражнику и повернулся к секретарю. – Церкулякас, тащи сюда своё просроченное зелье, да побыстрее!

Библиотекарь ахнул и со всех ног кинулся из зала. Лаэр страдальчески закатил глаза, а леди Дрингольда выпрямила спину и зло поджала губы…

… – Лорд Громор, рад видеть вас в хорошей военной выправке, - король Вэйлент похлопал советника по плечам и прошел в зал аудиенций.

Правитель Зелендера имел рост выше среднего, грузную фигуру с увеличенной талией, чёрную кучерявую бороду и брови, и шевелюру, в которой блестели седые пряди. Одет Вэйлент был помпезно – в изумрудные цвета с позолотой, на груди красовалась толстенная золотая цепь с гербом, на голове – слишком массивная корона с большими драгоценными камнями. Пухлое лицо короля казалось добродушным, но взгляд стального цвета глаз был цепким, властным и хитрым.

– Помню, старина Громор, как ты служил ещё у моего отца. Жаль, что братец потом переманил тебя… Да… Мы с тобой люди не чужие, так что давай сразу перейдём в тронный зал. Таяна с племянничком уехали в Ортагельс и даже не известили меня, а ведь королевство ни на минуту нельзя оставлять без присмотра… Я тут пока постерегу трон… Да… Вдруг они и не вернутся совсем… Скорее всего, так и будет – принц то у нас… неумелый…на все руки и голову…

– Не стоит его недооценивать, ваше величество, – недовольно ответил главный советник, – наш принц, хоть и не мастер сражаться на мечах, но очень толковый…

– Вот и я так подумал, – перебил его Вэйлент, – вдруг недооцениваю племянничка, и он сможет выбраться, поэтому я послал трёх опытных бойцов, чтобы на обратном пути его встретили… Только, боюсь, что когда они его повстречают, с мальчиком может случится несчастный случай… Да…

Глаза Громора угрожающе сузились, но губы сохранили полуулыбку.

– Ваше величество, наверное, желает отдохнуть?

– Желаю, дружище, очень даже желаю, – владыка Зелендера придвинулся к советнику ближе. – Вижу, как ты заботишься обо мне, а я такое не забываю. Всё утро пришлось трястись в седле. Я ведь не могу в карете ехать, как какая-нибудь изнеженная маркиза… Да… Надо признать, ярмарка у вас тут всегда отменная – не то, что у нас… Я пойду в тронный зал, а ты распорядись, чтобы мне туда принесли лучшего вина, и стол пусть в трапезной накрывают на восемь человек – я ведь со свитой прибыл. Они пока у моста ждать остались, надо их позвать…

Король Вэйлент, сладко улыбаясь, вышел из зала аудиенций и направился прямиком в тронный зал. Лорду Громору ничего не оставалось, как следовать за ним.

Добрый дядюшка принца Эндориана бывал в замке не единожды, но сегодня он чувствовал себя не гостем, а полноправным хозяином. Взгляд его блуждал по мозаичным полам, фрескам на потолках и гобеленам на стенах. Он отмечал в уме, что ему нравится, а что нужно будет заменить.

Едва они вошли в главный зал, как к королю кинулся маленький лысый человечек, почти карлик, в бархатном бордовом камзоле и штанишках. В руках у него был небольшой поднос с позолоченным кубком и пузатой бутылкой из тёмного стекла.

– Ваше величество, я секретарь, библиотекарь и советник по внешней политике Церкулякас, – человечек принялся расшаркиваться и кланяться. – Я посмел доставить бутылочку самого старого и лучшего раптаронского вина для вас.

– О, неужели раптаронское?! – Вэйлент облизнул пересохшие губы. – Это вино ценится на вес золота!

Церкулякас одной рукой удерживал поднос, другой рукой схватил флакон, наполнил бокал янтарной жидкостью и с поклоном подал королю. Тот принял сосуд, понюхал содержимое и с подозрением посмотрел на склонившегося секретаря.

– Запах какой-то странный, похож на смесь трав и кореньев. Никогда не пил это вино, но слышал, что оно оставляет необычайно-приятное послевкусие и лёгкость… Ладно… Травить вам меня не выгодно, поэтому…

Вэйлент сделал изрядный глоток, потом ещё, замер, прислушиваясь к своим ощущениям, да так и застыл.

Церкулякас подёргал его за рукав, король не реагировал.

– Уф, сработало, – облегчённо выдохнул библиотекарь. – Я уже боялся, что зелье выдохлось. Пока оно начало действовать, Вэйлент очень внушаем, можно направить его куда-нибудь. Он пойдет и забудет всё, что было последний час или два.

– Куда направить? – не понял Громор.

– Домой! – Церкулякас снова подёргал короля за рукав. – Слышите, ваше величество? Езжайте срочно домой в Зелендер.

– Да, – Вэйлент медленно, словно сквозь сон, повернул к секретарю лицо и повторил, - Мне нужно срочно домой в Зелендер…

Неуклюже развернувшись, он шаг за шагом стал двигаться к выходу…

Глава 8-1

…Спустя час советник Громор, леди Дрингольда, Церкулякас и камергер Лаэр встретились в зале аудиенций.

– У нас всё получилось! – не сдерживая гордость, кричал библиотекарь, махая руками. – Я боялся, что Вэйлент поймёт – это не раптаронское вино, но – обошлось!

– Капитан дворцовой стражи доложил, что король забрал свою свиту и отбыл в направлении Зелендера! – отрапортовал Громор.

– Я видела это в окно второго этажа, - баронесса от радости едва могла сдерживать свою маску невозмутимости.

– Ах! Какая гора с плеч! – чуть не плакал камергер.

Всеобщее веселье нарушил звук быстрых шагов. В зал стремительно вошёл капитан стражи и тут же доложил:

– Его Величество король Вэйлент ди Зелендер вернулся и требует его принять!

Камергер побледнел как полотно и стал оседать на пол. Леди Дрингольда и Церкулякас едва успели подхватить его под руки.

– Вэйлент должен был всё забыть, – прошептал библиотекарь.

– Наверняка, он и забыл, но кто-то из свиты, видимо, напомнил, что король хотел занять наш трон. Вот он и вернулся опять, - догадалась леди Дрингольда. – Что же теперь делать?

– Церкулякас, тащите снова своё зелье! – стал отдавать приказы Громор. – Баронесса – уведите Лаэра, офицер – зовите короля в зал аудиенций!

– О, боги! – шептал камергер дрожащими губами. – Сколько же ещё нам поить его зельем… Скорее бы вернулся принц!..

***

…– От куда у тебя этот шрам, похожий на паука? – удивился я. – Точно такой же я заметил на руке у этого торговца Никто.

– У меня он давно, сколько себя помню, – Киро с интересом рассматривал своё запястье. – Возможно это осталось после опытов лекаря Раваля. Он всячески пытался излечить меня от бордовой лихорадки, но не смог, и я умер…

– Как ты мог умереть, если сейчас жив? – засомневался я.

– Я как бы жив, но и мёртв одновременно, – не без гордости заявил оруженосец. – Знаете, есть такая легенда о Ночном Пересмешнике? Там шут, защищая свою королеву, съедал все яды…

– Знаю, – перебил я, – это сказка. Такого никогда не было. Ты прочитал её и возомнил себя шутом- призраком.

– Он, правда, был призраком, - послышался скрипучий голос со стороны.

Я повернулся на звук. Там стоял только осёл Лютик, нагруженный тяжёлой поклажей. Он невозмутимо смотрел прямо на меня.

Я где-то слышал, что если общаешься с сумасшедшими, то через какое-то время и сам можешь «очуметь». Почему-то моё помешательство развилось слишком быстро. Только сегодня начал разговаривать с Киро, который представляет себя сначала умершим, а потом воскресшим шутом, и вот – пожалуйста – уже начинаются галлюцинации.

– Достаньте меня, наконец-то, из мешка, иначе я задохнусь! – опять раздался ворчливый голос.

Киро подбежал к ослу, порылся в одном из тюков и вытащил из него Монстрологию.

«Уф, – вздохнул я мысленно, – значит я ещё не сошёл с ума, хотя теперь в компании Киро и господина Монти – это произойдёт неминуемо.»

Старческое лицо на волшебной книге выглядело ещё более недовольным, чем обычно. Монти старательно изображал, что ему было противно сидеть в тюке с вещами. Он делал вид, что испачкался, даже начал отплёвываться и пару раз намерено попал в шута.

– Не выношу темноты и грязи, – заявил он. – Меня надо срочно протереть маслом из лепестков роз, иначе моя обложка потрескается.

– Так и сделаем, – соврал я, – только сначала объясните, что вы там говорили про Киро. Похоже вы знаете о нём даже больше его самого.

– Конечно знаю! – сразу «купился» Монти. – Этот шут уже всё забыл, но я-то помню, как мы с королём Микаэлом нашли его в Ортагельсе на кладбище. Он бродил там среди могил бледным призраком…

– Я тогда был ещё ребёнком, – шмыгнул носом Киро, – меня принесли на кладбище, хотели закопать, но тут появилась смерть, и я стал привидением…

– Да не умирал ты! – разозлилась Монстрология. – Сто раз тебе уже объясняли, что это не смерть была, а Тьма!

– Так что же там произошло на самом-то деле? – не выдержал я. Мне, действительно, стало интересно. Возможно, мой оруженосец такой странный не только от чтения мрачных баллад. Может, там с детства психологическая травма и депрессия, из которой его можно вытащить.

– Знаете, с Киро вообще странная история была, – начал рассказывать Монти. – Ваш батюшка пытался найти его родителей, но не вышло. Удалось только выяснить, что прибыл мальчик в Ортагельс с бродячим цирком. Был какой-то праздник, выступали музыканты, приезжие актёры, а после представления к королевскому лекарю Равалю пришла цыганка. Как она смогла пройти мимо стражи – до сих пор не понятно. Женщина принесла больного ребёнка. Раваль только взглянул на малыша – сразу понял, что тот заражён бордовой лихорадкой. Это страшная болезнь. Лекарства от неё нет. Человек, подцепивший такую хворь, часто впадает в беспамятство, температура тела у него то сильно повышается, то опускается до критической, кожа приобретает бордовый цвет. Боли и мучения могут длиться несколько месяцев, но всегда заканчиваются смертью…

Лекарь объяснил цыганке, что не сможет помочь, но женщина не отставала. Она сняла с себя массивные золотые серьги и кольца, стала уговаривать Раваля, чтобы он испробовал все методы лечения, которые возможны. Она повторяла, что этот ребёнок необычный, что он должен выжить. Сам не зная почему, Раваль сдался и оставил мальчика у себя. Цыганка сказала, что малыша зовут Кироэлоран. Она обещала навещать его и принести ещё золото, но больше не появлялась…

Я взглянул на шута, который отвернулся к тюкам и делал вид, что ищет там что-то важное. Я даже не знал, что у него на самом деле такое длинное и сложное имя. Оно слишком труднопроизносимое для мальчика из бродячего цирка.

…– Лекарь не прекращал лечить Киро, – повествовал дальше Монти, – он пробовал различные снадобья, но ребёнку становилось всё хуже. В один из дней сердце его остановилось. Раваль отнёс тело на кладбище и хотел закопать, но едва он начал рыть могилу, как рядом с Киро появилось чёрное бесформенное существо. Это была Тьма. Лекарь испугался и сбежал… а мальчик очнулся. Он оказался ещё жив, просто сильнодействующие лекарства на время замедлили биение его сердца и движение крови, температура тела была сильно понижена. Раваль не знал, что почти излечил пациента. Но теперь за Киро взялась Тьма. Она воспользовалась тем, что ребёнок был напуган, считал себя брошенным и никому не нужным. Всепоглощающее чувство одиночества и Тьма сделали свое дело. Киро стал призраком. Ночами он бродил по кладбищу, по городу, даже в замке Ортагельс появлялся. Он искал спасения от одиночества, хотел общения и тепла, но люди пугались, когда видели бледного полупрозрачного мальчика в саване, тянувшего к ним руки.

Потом слухи о привидении дошли и до Лэгэнда. Микаэл отправился в Ортагельс, нашел Киро и привёз к вам. Но не король избавил его от Тьмы, а ваша матушка. Вы же знаете, что она относилась к нему всегда с почти материнской заботой и любовью.

– Это всё? – мне хотелось узнать больше. – А как отец «расколдовывал» других монстров?

– Ну это долгая история, – закапризничал господин Монти. – Надо сначала объяснять кто такие «шептуны» и про Ягоду рассказывать, а у меня уже губы начали трескаться – слишком пересохли. Мне нужно масло из роз.

Он нарочно стал облизывать губы. Это зрелище не для слабонервных. Где же мне искать это масло? Без него старикашка не станет ничего говорить, а мне жизненно необходимо выяснить, как «очеловечивать» чудовищ.

– Вот, господин Монти, – к нам подошёл Киро, в руках он нёс небольшую склянку, – я захватил лучшее розовое масло – знаю, как вы его любите. Сейчас натру вашу кожу…

Вот ведь маленький подхалим! Я заметил, что Киро говорит невнятно. Ага! Пока рылся в тюке, он успел что-то запихать себе в рот и теперь в тихую жуёт. Мой живот сразу недовольно заурчал. Я же с утра ничего не ел. Надо бы найти какое-то тихое местечко для привала и пообедать…

Глава 8-2

…Никогда не думал, что мне может понравится пикник на природе. Я привык трапезничать в комфортных условиях, но Киро всё организовал по высшему уровню. Мы съехали с дороги и разместились в небольшой роще. Шут быстро постелил на траву скатерть, уставил её блюдами, разложил подушки, нарезал вяленое мясо, овощи и хлеб. Он готов был развести костёр и приготовить на нём какую-то похлёбку, но я остановил его. Времени у нас не так много, мне хотелось засветло добраться до границы.

Солнце ласково грело через ветви деревьев, ветерок обдувал наши лица, птицы чирикали что-то весёлое. Драконихе тоже было весело. Она бегала сначала по полю и мешала пастись ослу, потом стала воровать нашу еду со скатерти. Наглая драконья морда! Вообще-то, Мутана – существо всеядное и неприхотливое, ей всё равно, чем брюхо набивать. Могла бы и травой обойтись. У нас и так провизии немного, а заезжать в какую-нибудь корчму или на постоялый двор мне не хотелось.

Пока я выбирал лучшие кусочки мяса и ковырялся в пирогах, Киро уже успел поесть и натереть Монстрологию маслом. Волшебной книге не требовалось питание, а вот спать она очень любила. На солнышке Монти разморило. Он прикрыл глаза, сложил губы трубочкой и сладко засопел. Ну это он зря! В походе нельзя расслабляться. Я схватил реликвию и придвинул к себе.

– Что! Что случилось?! – всполошился он, с трудом открывая глаза.

– Пришёл час расплаты, – прошептал я заговорщицким тоном. – Ты получил свою цветочную мазь, а я хочу получить сведения о том, как мой отец лечил монстров от Тьмы.

– Какой же ты настырный, – недовольно пробурчал старик, – прямо, как твой отец. Может, из тебя и выйдет толк. Ладно, слушай…

Он немного повозился на скатерти, словно пытаясь улечься поудобнее и начал рассказ:

– Батюшка ваш был идеалистом – хотел, чтобы все жили мирно и счастливо. О народе своём заботился.

Когда началась сильная засуха и лесные пожары, то из Чернолесья попёрла всякая нечисть. Микаэл послал всё своё войско на борьбу с ней. Ох, и несладко же пришлось воякам. Черноволки двигаются быстрее человека, и силы у них немереные – каждый из них пару бойцов в минуту одолеет. Но черноволки ещё не самое страшное. Ветродун может всю армию расшвырять, а землерой – под землю утащить.

Задумался тогда король – может другой способ есть, чтобы нечисть остановить. Стал в книгах старинных искать, да мудрецов спрашивать. Оказалось, что какие-то народные средства всё же существуют, но на каждый вид нечисти они свои – на всех разом не подействуют. Разве, что чеснок вдоль всего леса высадить – его нелюдь ой как не любит и сторонится. Но чеснок когда ещё вырастет, а люди –то сейчас гибнут. Можно ещё было бы найти хорошего колдуна, чтобы защитным полем отгородиться, но чародеев такой силы совсем немного, и плата может быть непомерная. Остаётся просить помощи у Верховной Правительницы Стаземелья – Кайльд. Она волшебница и наверняка справится. Только слышал Микаэл, что и в других королевствах, граничащих с Чернолесьем, та же беда с нечистью. Кайльд просто не успевает всем помочь.

И тут один из мудрецов вспомнил, что в Чернолесье живёт какой-то лесник со своей семьёй. Живут они там давно, с нечистой силой общаются, и те их не трогают. Микаэл тут же собрал отряд и поехал на поиски этого лесника, чтобы выяснить секрет, как он от нелюдей оберегается.

И вот ехали они, ехали… и ехали… хр-р-р.

Монти нагло закрыл глаза и сладко захрапел. На самом интересном месте. Это злостное неуважение к своему будущему монарху, и оно должно быть наказуемо. Я приподнял кувшин и тонкой струйкой воды полил книгу.

– Безобразие!– взвизгнул старик. – Со мной так никто не обращался тысячу лет!

– Да, молодёжь сейчас невоспитанная, – в тон ему подхватил я. – А всё почему? Просто кто-то засыпает на середине истории.

– Когда я расскажу, ты оставишь меня в покое? – Монти выглядел очень рассерженным.

– Торжественно клянусь! – соврал я.

– Ладно, слушай… Приехал твой отец с небольшим отрядом в Чернолесье… Дурак, конечно, раз в самое пекло полез, но такой уж он был бесшабашный и самоуверенный. Нацепил на себя и своих воинов гирлянды из чеснока, чтоб монстры к ним не лезли. Это, конечно, не плохое решение, но не от всякой нечисти спасёт. Черноволки и дубовики отряд стороной обходили, а мракобесам и приближаться к путникам не пришлось. Выпустили они мрак кромешный, и вокруг воинов ночь наступила. Даже факелы не могли темноту прогнать. Двигался дальше отряд почти на ощупь, перекликаясь. Иногда казалось, что сквозь черноту свет пробивается. Туда и направлялись. Только это мракобесы нарочно с ними играли так, заманивали в болото. Не заметили, как попали бойцы в топь. Кто-то сразу утонул, кого-то кикиморы утопили. Жители болот под водой запах чеснока не чувствуют. Живы остались только сам король да два его лучших рыцаря. Но только они на сушу выбрались, как в лапы к черноволкам попали. Бились с нечистью не на жизнь, а на смерть. Повезло ещё, что стая небольшая была – всего четверо. Воины защищали своего правителя до последнего вздоха. Оба погибли.

Микаэл тоже сильно ранен был, кровью истекал и готовился умереть. И вот лежит он на траве и видит – идёт к нему кто-то, крадётся. Попытался король меч свой поднять, но сил не было. А существо уже совсем близко, наклонилось, рассматривает короля. Микаэл тоже разглядел его и глазам не поверил: стоит перед ним не чудовище, а старушка обычная в платье холщовом, в меховой безрукавке, с белым платочком на голове. Смотрит она на него глазами печальными и говорит:

– Вот какой мне дурак сегодня попался, хоть и король. Как же зовут тебя, ваше величество?

А папенька ваш и ответить не может, совсем ослабел от потери крови.

– Можешь не отвечать, – махнула рукой старушка, – сама вижу по глазам, что зовут тебя Микаэлондор, а по-простому Микаэл. А меня Ягодой кличут.

На этой фразе правитель сознание потерял. Очнулся уже в избушке бабки Ягоды. Долго она его лечила и о себе рассказывала. Оказалось, что Ягода была дочерью того самого лесника, которого Микаэл искал. Только отец её давно умер, и мать тоже. Одна Ягода осталась из семейства «шептунов»…

– Это что ещё за «шептуны» такие? – «ухватился» я за новое слово. – Тоже монстры какие-то?

– Сейчас всё покажу.

Монстрология раскрылась. Я опять увидел единственную пожелтевшую страницу, на которой стал проступать рисунок: незатейливое убранство комнаты в деревянном доме, печь, стол, широкие лавки, два окошка, на полу самотканые коврики. На мой взгляд, слишком уж бедно, но уютно. На одной лавке появилось изображение мужчины с перевязанной рукой. Я сразу узнал отца, хоть здесь он и был моложе. Рядом, на другой лавке «нарисовалась» старушка. Обычная деревенская бабушка в белом платочке.

– Это и есть Ягода, – пояснил Монти. – Её предки когда-то жили в деревне возле леса. Много столетий назад. Тогда ещё нечисть в чаще не водилась. Крестьяне грибы, ягоды собирали, древесину возили, охотиться любили. А потом стала нелюдь появляться: сначала лешие и нимфы безобидные, а за ними и черноволки, и кикиморы. Стало опасно не только ходить в лес, но и жить рядом. Многие люди в панике бежали в другие деревни, но были и такие, кто пытался приспособиться или бороться. Предки Ягоды научились защищать своё хозяйство: делали дома на высоких сваях и обмазывали их зельем, отпугивающим злых существ.

Шли годы, местные жители изучили повадки созданий Тьмы, узнали, кого из них сторониться, а с кем и общаться можно. Тех, кто с нечистью дружбу водил, называли «шептунами». Прабабка Ягоды была знатной «шептуньей».

Однажды она нашла у опушки раненого упырника, притащила домой и стала его лечить. На третий день произошло чудо: кожа с монстра сползла, морда разгладилась, и он превратился в человека. Оказалось, что он и раньше имел человеческий облик, жил в селе неподалёку, только там его не особо любили. Характер мужичок имел вредный, был завистливым и злым. Однажды ночью к нему явилась Тьма. Она нашептывала мужику, что сельчане его ненавидят, что готовы расправиться с ним. Он поверил Тьме, поддался, впустил её в своё сердце. Тут же всё тело у него стало покрываться язвами и наростами, и к утру мужичок полностью обратился в отвратительное существо. Ему пришлось бежать в лес, дабы деревенские жители не расправились с ним.

Узнав эту историю, прабабка задумалась: «А вдруг и другая нечисть – это бывшие люди, которые погрязли в своих пороках и потеряли сначала свой моральный облик, а затем и физический?»

Дальнейшие изыскания прабабки доказали, что её предположение было верным. Более того, пороки определяли, каким тёмным существом станет человек: если, к примеру, ты помешан на деньгах, прячешь золотишко от посторонних глаз, то легко можешь стать гномом; если за звонкую монету готов убить человека – обернёшься лепреконом; пристрастие к алкоголю перерастает в любовь к потреблению человеческой крови, и не заметишь, как станешь вампиром; жестокость и тирания превращает в демонов; двуличность – в оборотней. В общем, на каждый человеческий порок есть своё «чудовищное» воплощение.

За свою долгую жизнь прабабка Ягоды «излечила» много нелюдей, вернула их домой. Правда, общественность не слишком радовалась возвращённым. Ягоду и её добродетельных предков сельчане считали колдунами и «слегка» ненавидели: по праздникам мазали дёгтем заборы и сваи, иногда поджигали и сам дом, а в хозяев кидали камнями и коровьими лепёшками. Поэтому дед Ягоды выстроил в лесу летний домик на высоких сваях-ногах и частенько прятался там с семьёй.

Как бы зло не косились сельчане в сторону «шептунов», но общаться с ними пришлось. Отец Ягоды сумел вернуть уважение к себе и стал лесником. Только до старости он не дожил. В ближайших поселениях началась эпидемия бордовой лихорадки. Отец Яги носил больным лечебные травы и сам подцепил хворь. Через три месяца вся семья Ягоды – отец, мать и две сестры – скончались от лихорадки.

Она осталась одна в лесной избушке. В селения Яга ходила редко, только за самым необходимым, но это её не печалило – привыкла обходиться без назойливого людского гомона, да и в лесу ей интереснее было. С монстрами не соскучишься.

Глава 8-3

Король Микаэл слушал истории о жизни Яги и думал: «Хорошо бы и мне научиться общаться с нечистью. Если у меня это выйдет, то я смогу управлять ими, приказывать, чтобы они не нападали на моих подданных. А ещё лучше, если получится «расколдовывать» монстров. Тогда можно очистить от них лес». Когда он поделился своими соображениями с лесной хозяйкой, она пришла в восторг. Миссию свою Яга считала делом всей своей жизни, наследников не имела и с радостью была готова передать знания новоявленному ученику.

– Прежде чем изгонять Тьму из монстра, придётся наладить с ним общение. Для этого надо узнать его имя, – объясняла Яга. – Каждый человек с рождения получает имя, растёт с ним, отзывается на него, сживается в одно целое. Это ключ к общению с человеком.

Оказалось, что определять имя «на глаз» не так уж и сложно, нужно только тренировать внимание и интуицию. Для наглядности Яга взяла Микаэла на прогулку в своё родное село. Ей как раз нужно было отнести лекарю порошок из сушёных кореньев.

– Смотри, – показала она королю на здоровенного крестьянина, пахавшего поле. – Видишь, какой он массивный и высокий? Так и хочется сказать: «Ого, какой здоровяк!». Наверняка, в середине его имени есть буква «О», а может даже и не одна. Теперь обрати внимание на его угрюмость и неповоротливость. Скорее всего, и имя у мужика такое же тяжёлое и трудное. Видимо, редко называли его ласковыми прозвищами, вот и огрубел… Обрати внимание, как он лошадёнку свою по крупу пятернёй прихлопнул – это резкая буква «Р» даёт о себе знать. По всему выходит, что кличут его – Тороколз.

Они как раз поравнялись с насупленным сельчанином и Ягода, слегка поклонившись, крикнула ему:

– Богатого урожая вам, уважаемый Тороколз!

Крестьянин вздрогнул и повернулся. Он исподлобья взирал на лесную хозяйку, силясь понять, кто эта женщина, и откуда она его знает.

– А вон, взгляни на ту девицу, что к реке с вёдрами спешит, – Яга указала королю на светловолосую девушку с вёдрами. – По всему видно, что девчонка эта простая, но внимание к себе привлекать любит – вон как задницей виляет, хочет, чтобы парни деревенские на неё заглядывались. Даже вёдра у неё гремят, словно имя подсказывают: «Та-та». А кокетство и мягкость во взгляде звук «Ш» добавляют. Но имя у неё простое. Наверняка, все её Сташкой зовут…

– Вот интересно, – перебил я Монстрологию, – а звуки в моём имени что означают?

– Дай-ка, подумаю… – господин Монти закатил глаза и нахмурил брови. – Первый звук у тебя «Э». Обычно его произносят, когда чем-то разочарованны, типа: «Э-э, как у вас тут всё запущенно!». Оставшаяся часть имени «Нди» похожа на слово «Иди», словно прогнать кого-то хочешь. А всё вместе получается: «Оставь меня в покое, бездарность и разочарование, дай мне выспаться!».

Старикашка мерзко захихикал, довольный своей шуткой. А ведь я на мгновение едва не поверил ему.

– Киро! Принеси магическую свечу! – крикнул я. – Хочу показать, каким красивым пламенем горят волшебные книги!

– Не обижайтесь, ваше высочество, – сразу перестал смеяться Монти. – Я ошибся. Ваше имя говорит о милосердии, героизме и жажде знаний. Я обещаю утолить вашу жажду и научить вас определять имена по внешности и характеру. Это очень важно. Вот, представьте, встретите чудовище, оно на вас набросится, а вы ему говорите: «Что же вы, господин Жемар, на меня кидаетесь? Не хорошо это, не вежливо в гостя когтями огромными тыкать». Монстр застыдится, подумает: «И правда, что это я, даже не поздоровавшись, на человека напал». Пока он себя неловко чувствует, вы ему тут же объясняете: «Вся ваша агрессия и вид безумный – это от нервов и переживаний. Поведайте, уважаемый, что вас так огорчает, и мы вместе решим любую проблему».

– Ага, – усмехнулся я, – вот прямо так всё и будет. Сядем с каким-нибудь демоном, пива медового выпьем да про житьё-бытьё поболтаем, он и «расколдуется» от умиления.

– Ну, может, я слегка и упростил процесс, - нехотя призналась Монстрология, - но суть я передал правильно. Ваш батюшка примерно так и начинал общение с нечистью. Чудовище надо расположить к себе, заставить тебя выслушать, и если ты назовёшь его по имени, то он невольно прислушается к тебе. Киро может подтвердить – с ним так и было.

Я повернулся к шуту и наткнулся на растерянный взгляд. Наверное, Киро было неприятно вспоминать то время, когда он был призраком.

– Ну… меня ночью нашли, – пробормотал он. – Мне семь лет было. Я в город шел потому, что на кладбище всегда было очень холодно и страшно. Я иногда и в замок Ортагельс ходил. Если встречал людей, то тянул к ним руки, просил взять меня с собой. Они убегали. Под утро я всегда почему-то возвращался обратно к могилам. А король Микаэл… Он сам протянул ко мне руки и сказал: «Киро, поедем со мной. Теперь у тебя есть дом и люди, которые будут тебя любить»…

Голос шута дрогнул, он отвернулся и стал собирать посуду со скатерти, но тарелки у него выпадали из рук.

– Я помню, что разревелся тогда, – почти шепотом продолжил Киро. – Я что-то пытался сказать, но все звуки превращались в жуткие стоны и завывания, слёзы мои были красными, как кровь. Это должно было напугать короля… всех это очень пугало, но он подошёл и взял меня на руки. И я уже не был таким бесплотным и призрачным…

Киро замолчал, словно в горле у него был ком и мешал говорить. Губы его дрожали. Повисла неловкая пауза. Даже Монстрология не решилась язвить.

– Думаю, нам уже пора продолжать путь, – решил я прервать это сопливое замешательство. – Скоро вечер, а нам надо успеть добраться до границы.

Я взял книгу и направился к драконихе, предоставив оруженосцу собирать наши пожитки.

– Теперь-то я могу отдохнуть? – проворчал Монти.

– Да, будете отдыхать в моей седельной сумке и по пути учить меня определять имена…

Глава 9

… Многих людей его взгляд обездвижил,

Бог от любви из ума, видно, выжил,

Странный торговец везёт в руках свет,

Кто-то ждёт сына уже много лет…

… Зветла выехала из замка на кобыле караковой масти. К седлу была приторочена корзина, в ней находился туманный вампир. Они оставляли за собой много людей, которые до сих пор были под гипнозом.

Конюх и два его помощника так и застыли возле конюшни с поднятыми руками, когда помогали горничной забраться в седло. У открытых ворот замка, словно скульптуры, стояли четверо стражников во главе со своим капитаном. Рядом без движения замер с приподнятой ногой король Вэйлент ди Зелендер и восемь человек из его свиты. Они направлялись в замок и помешали Зветле с вампиром проехать через ворота.

Второк уже не скрывался на дне корзины. Он выглядывал из неё и останавливал взглядом всех, кто был на его пути. Лемурал торопился. Его гнал жуткий страх. Прошло уже много времени, а он так и не убил ещё Энди ди Лэгэнда. Тьма была недовольна. Он чувствовал это. Та часть Тьмы, что была внутри него, пульсировала в районе сердца болезненным холодом, словно в груди ворочался ледяной шар, утыканный иглами. Второк ещё никогда не испытывал такой паники и ужаса.

Но он не один был сейчас напуган. Его хозяйка Тьма в это время тоже дрожала от страха перед своим повелителем – богом Морлодом. Они находились вдвоём в логове бога-красавца. Его обиталище не было ни замком, ни домом, никаким-то помещением. Это было странное место где-то в складках пространства. Сколько было этого пространства, наверное, и сам Морлод не знал. Разглядеть можно было только пол из непонятного чёрного материала, похожего на камень. А вот стен и потолка видно не было. Со всех четырёх сторон и сверху клубился серый непроглядный туман. Пустой и видимой оставалась только площадка метров десяти в диаметре.

Впрочем, когда бог находился здесь, то пространство по его желанию наполнялось предметами и различными вещами. Вот и сейчас тут стоял небольшой деревянный стол рядом с ним совсем не подходящее по стилю, мягкое кожаное кресло. На столе была глиняная миска с мясом и запотевшая бутыль, а в кресле восседал сам повелитель Морлод с деревянным кубком в руке.

Лицо бога выражало крайнюю степень раздражения, и всю свою злость он выплёскивал в сторону тёмной расплывчатой фигуры, маячившей у стола.

– Посмотри, Тьма, на этот стол, на эту дешёвую еду и пойло! Знаешь, почему я – любитель изысканных блюд – ем сейчас вяленое жесткое мясо и запиваю отвратительным горьким пивом? Потому, что на душе у меня так же мерзко! Я создал тебя, вложил душу, наградил сильнейшей магией, считал тебя самой верной помощницей… Ты подвела меня, Тьма! Пришла пора расстаться. Я развею тебя по ветру, как утренний туман. Ты не выполнила простое задание…

Тьма задрожала ещё сильнее. Откуда-то из её чёрных глубин рвались наружу глухие звуки, похожие на стоны, но Тьма сдерживала их. Она умела терпеть. И страдать. Страдать, как никто другой. Вот уже множество десятилетий, а, может, и столетий она каждый день и каждую минуту испытывала душевные муки.

Она всё помнила. Помнила себя молодой и красивой, когда Стаземелье ещё только появлялось. Морлод врал. Ещё до встречи с ним Тьма обладала сильной магией. Тогда ещё рождались на свет могущественные волшебники, а Тьма была сильнейшей из них. Она могла двигать усилием воли горы и обращать течение рек вспять, могла получить всё, что захочет, но… она влюбилась в бога.

Насколько сильной была её магия, настолько же сильной была и её любовь. Просто слышать его голос, видеть его рядом – ради этого Тьма была готова перевернуть мир. А он… он сказал, что она может быть рядом с ним только в качестве слуги. Ни разу Тьма не ослушалась приказов… даже когда Морлод приказал ей избавиться от всех родных и близких…

Сколько ещё за эти годы было загублено человеческих жизней? Тьма не смогла бы сосчитать, наверное, десятки, а, может, и сотни тысяч. Душа должна была зачерстветь, но с Тьмой этого не случилось. Когда убивала очередную жертву или когда превращала человека в монстра, она мучилась и страдала, как в первый раз, но не могла ослушаться хозяина. Её любовь стала проклятьем, кандалами, которые сковывали, держали в плену, никогда не ослабевая.

– Да, господин, – голос Тьмы был тихим и покорным, – я провинилась. Вы можете уничтожить меня.

– Что ты там опять бормочешь? – Морлод отхлебнул пиво из кубка и скривился. – Прими нормальный человеческий вид и объясни, как ты могла провалить простое задание. Ненавижу, когда ты тенью передо мной колышешься – это жутко и мерзко. Пугай жалких людишек, а меня избавь.

Тьма тут же начала менять форму и цвет. Она не стала напоминать, что недавно он, наоборот, не хотел видеть её в человеческом обличье и приказал прикрыться мраком. Сейчас она рискнула принять свой истинный вид… какой была до встречи с Морлодом.

Трансформация заняла всего пару секунд. Возле стола теперь стояла стройная молодая девушка в простом белом платье. Лицо её было смуглым, худым, с высокими скулами, губы словно бутон розы, брови широкие и чёрные, глаза большие с пушистыми ресницами. Из-под век зияла непроглядная темнота. Волосы у девушки спускались почти до пят и блестели, словно вороново крыло.

– Я отправила к принцу туманного вампира, – проговорила Тьма мелодичным голосом. – Лемурал пробрался в замок, нашел Эндориана, но несчастный случай в последний момент помешал ему. Сейчас вампир опять догоняет жертву…

– Долго. Слишком долго! – Морлод наконец-то повернул лицо в сторону девушки и усмехнулся. – Когда-то ты была очень красива, Тьма. Я знал, как ты любишь меня, как сгораешь от своих чувств. Я мог бы воспользоваться тобой в любой момент… и тогда ты сошла бы с ума от счастья. Поверь мне, я могу сводить с ума… но зачем мне безумная помощница? Ты должна благодарить меня за то, что все эти долгие годы я так и не прикоснулся к тебе. Ты страдаешь, и это делает тебя самым ужасным оружием, и сейчас мне это оружие необходимо…

Ты знаешь, что последнее время я провожу важный опыт по созданию новой разновидности эльфов. Они называют себя дроу, обладают магией и другими полезными качествами, но, видимо, слишком агрессивными я их сделал. Не желают они в Драконьих Горах сидеть, рвутся завоёвывать мир. Если попадут в земли людей, то всех уничтожат. Приходится и людишкам помогать. Есть там, на восточной границе Стаземелья, королевство Шаншальвен. Я им целую армию создал из големов и других уродов, чтобы сдерживать этих дроу. Очень интересный эксперимент. И всё было бы прекрасно, но я стал замечать, что мои магические способности дают сбои. А ещё стало проявляться чувство сострадания. Мне становится жалко людишек, которых я обращаю в големов, жаль тёмных эльфов… Представляешь, я увидел, как дроу убил какую-то старуху, и меня пробило на слёзы. Чего её было жалеть? Она же не сегодня, так завтра все равно умрёт от старости… Я хочу создать расу сверхсуществ – идеальных во всех смыслах. Сделать то, что не удалось нашему Всемогущему Создателю Олку. Но эмоции не должны мешать работе.

Я понял, что это неспроста. Стал вспоминать, когда впервые произошли сбои. И оказалось… Я ведь никогда ничего не забываю… Помнишь, Тьма, короля Микаэла из Лэгэнда, который мешал моим опытам и обращал нечисть опять в людей? Я хотел его уничтожить - вот так вот - просто раздавить, как надоедливую мошку, но мои божественные силы не могли с ним ничего сделать! Я решил проучить его по-другому – напугать, заставить страдать. Наведался к его новорождённому сыну, думал убить наследника, не руками, конечно, я же не маньяк, а с помощью магии, но тоже не получилось! Представляешь, беззащитный копошащийся комок, который я не сумел испепелить? Я опробовал на нём все виды магии! Получилось только проклятье Невезения. Самое простенькое проклятье, которое любая деревенская колдунья наложить может. По сути, это обычный сглаз или порча. Мальчишка должен был сам по себе загнуться, но тут вмешалась наша всезнайка – богиня Дарлин. Она послала ему дар Удачи. Как такое произошло? Создатель Олк, когда сделал нас богами, установил нерушимы правила: мы не можем навредить друг другу и не способны изменить то, что каждый из нас сотворил. Но с этим Микаэлом и его отпрыском правила не работают! Короля мне удалось спрятать навечно, пришлось кланяться нашему дремучему божеству Локхашу. А вот с этим Везучим Неудачником ничего не выходит. Я чувствую, что он – причина сбоя моих божественных сил. Мне важно устранить его. Я надеялся на тебя…

Морлод медленно поднялся с кресла, поставил пустой кубок на стол и приблизился к Тьме.

– Сделай это для меня, – наклонившись прошептал он ей в самое ухо.

Его голос стал мягким и волнующим. Дыхание щекотало ей кожу. Дрожь пробежала по телу Тьмы, по щекам текли слёзы, но она не двигалась с места.

– Убей Эндориана, и получишь награду, – теперь дыхание Морлода сделалось горячим и обжигало шею девушки. – Награду, о которой ты мечтала все эти столетия…

Он отошел назад и снова опустился в кресло. Тьма исчезла. Красивое волевое лицо бога сделалось задумчивым. Он положил руки на стол, потом схватил бутыль и швырнул её об пол. Осколки фонтаном разлетелись в разные стороны, а Морлод вскочил с места и принялся с остервенением давить их ногами.

Глава 9-1

– Что со мной происходит?! – орал он куда-то в пустоту, наполненную туманом. – Как я могу что-то делать, когда отвлекает эта жалость? Эти эмоции мешают мне сосредоточится… Теперь и к Тьме чувства проснулись… Уничтожу её… развею и забуду!

Он ещё долго бесновался, перевернул кресло и стол и совсем не замечал, что в тумане над его головой скрывается крохотный тусклый огонёк. Эта искорка висела там с самого начала его разговора с Тьмой. Теперь она стала потихоньку перемещаться, потом мигнула и пропала. Конечно, она не совсем пропала. Ничто не пропадает бесследно, тем более, если этим огоньком был маленький сильф-разведчик.

Эти волшебные создания умеют перемещаться в пространстве. Не смотря на свои способности, сильфы очень уязвимы. Их легко может склевать обычная птица. Наверное, нежные существа давно бы вымерли, если бы богиня Дарлин не взяла их под своё покровительство. За это сильфы трудились на неё, принося сведения со всего света.

Вот и сейчас храбрый огонёк спешил поведать хозяйке о том, что увидел. Он нырнул в складки пространства и вылетел уже на другом краю Стаземелья, далеко на севере, там, где протянулась гряда Хрустальных Гор. Словно пушинку его несло всё выше и выше туда, где, пронзая облака, возвышался ледяной пик, именуемый Рогом Единорога.

Крошка сильф почти достиг вершины, но вдруг из облака быстро, как стрела, вылетела чёрная птица и спикировала на него. Огонёк попытался увернуться, но было поздно. Крылатая хищница подцепила его клювом, собираясь проглотить. Сильфу ничего не оставалось, как выпустить в неё электрический разряд.

Эту способность своим крохотным помощникам подарила Дарлин. Она научила их собирать электричество из грозовых туч и копить его. Не у всех сильфов это получалось, но наш герой, к счастью, был одним из лучших. Остальной путь до дворца своей госпожи огонёк проделал без приключений. Он подлетел к маленькому розовому дворцу на вершине ледяного шпиля и юркнул в окно.

Дарлин полулежала посреди комнаты на мягкой перине и лакомилась из глубокой миски крохотными пирожными, плавающими в ягодном сиропе. Богиня сегодня была без прикрас, в своём естественном виде. Огонёк подлетел и коснулся её виска, передавая информацию.

– О-о-о! – брови Дарлин поползли вверх. – Кто бы мог подумать, что наш чёрствый Морлод способен на жалость и чувства. И к кому? К Тьме! Ох, и насмешил ты меня, дружочек…

Богиня, кряхтя, стала подниматься с перины. Сироп из наклонившейся миски потёк на её белоснежное одеяние.

– Фу, свинья какая, – богиня потрогала пальцами пятно, размазала его ещё больше, потом махнула рукой и бросила миску на пол.

– Не понятно мне, отчего Морлод так испугался этого принца Эндора, – проговорила она, глядя на парящего возле неё сильфа. – Не может человек так воздействовать на бога. Тут что-то другое. Что может отключать магию? Интересно. Хотелось бы выяснить, но, если Морлод убьёт мальчишку, тогда я ничего не узнаю. Надо как-то остановить Тьму. Если удастся разделаться с ней, то и вампир от принца отстанет. Тьму только свет остановит. Но я не могу вмешиваться в дела нашего мрачного бога… Хм…

Дарлин на секунду задумалась, затем её губы, перепачканные сиропом, растянулись в хитрой улыбке.

– Если что-то не можешь сделать сам, заставь выполнить это другого, – доверительно сообщила она сильфу. – Я даже знаю, как всё подстроить, чтобы на меня не подумали, и кто будет исполнителем.

Довольная собой, Дарлин рассмеялась и махнула рукой. Тут же её полная фигура стала худеть прямо на глазах, спутанные волосы превратились в блестящие вьющиеся пряди, лицо… Лицо богиня оставила своё собственное, только подобрала щёки, омолодила кожу, изменила форму носа, увеличила глаза и ресницы. Ещё взмах, и заляпанная рубаха сменилась розовым блестящим одеянием.

– Теперь я могу и людям показаться, – объявила она. – Давай, Огонёк, веди меня через пространственные складки к южной дороге из Лэгэнда.

Она хлопнула в ладоши и, обернувшись розовой искоркой, полетела за сильфом…

… Южная дорога из Лэгэнда вела в королевство Зелендер. На границе этих государств протекала быстрая река Бурлянка. Через неё был перекинут надёжный широкий мост из дубовых брёвен. По обоим сторонам моста находились пограничные посты.

Недалеко от поста Лэгэнда, чуть в стороне от дороги, у самой реки стояла запылённая полосатая кибитка с впряженной в неё дряхлой полинявшей кобылой. Возле повозки, прямо посреди травы и ромашек сидел странный человечек, закутанный в балахон и с капюшоном на голове. Перед ним стоял кувшин с молоком, лежала краюха хлеба и три зелёных яблока – это всё, что торговцу Никто удалось раздобыть на ужин.

Не всегда его трапеза была такой скудной. Никто доводилось ужинать и во дворцах. Был у него очень нужный для торговца талант – он умел нравиться покупателям. Почему-то при встрече люди чувствовали расположение к нему, словно встретили давнего приятеля.

Иногда Никто платили большие деньги за товары, иногда выменивали на что-то полезное. И это тоже было странно, потому что его товары были обычным барахлом: потрёпанные книги, рваная рыболовная сеть, кривое зеркальце, ржавый подсвечник… Но самое удивительное, что эти безделушки приносили людям пользу. Как это действовало? Даже сам Никто не знал. Он просто чувствовал, кому какая вещь нужна в данный момент.

Однажды, проезжая мимо какой-то деревни, он отдал местному кузнецу большой булыжник. Да, просто обычный тяжеленный камень. Мужик сразу же бросил его возле дороги и забыл. Но на следующий день маленький сынишка кузнеца едва не выскочил на дорогу под колёса проезжающей кареты. Отец увидел это слишком поздно. Он бежал за ребёнком и видел, что гибель малыша неизбежна, но в последний момент мальчик запнулся о камень и упал. Колесо пронеслось в опасной близости от него. Ребёнок остался жив. Булыжник оказался как нельзя кстати.

А однажды маленькая стеклянная фигурка в виде единорога, купленная у Никто, спасла жизнь знатного графа. Он поставил её перед сном на прикроватный столик, а когда ложился спать, случайно смахнул фигурку одеялом, и она упала на ковёр. Ночью в окно к графу пролез наёмный убийца. Он был очень осторожен, двигался без шума, даже обувь снял, чтобы никто не услышал звук шагов. И вот, когда он приближался с занесённым над головой кинжалом к кровати графа, то наступил босой ступнёй на стеклянную безделушку. Вскрик преступника разбудил жертву. Граф успел увернуться от кинжала и позвать стражу.

Таких удивительных историй было множество. Их передавали из уст в уста. Никто стали считать волшебником и мечтали с ним встретиться. Но на самом деле люди ошибались. Никто не был ни волшебником, ни магом. А кем он являлся на самом деле? Это была большая тайна, о которой знала одна лишь богиня Дарлин.

Она появилась крохотным розовым огоньком прямо перед запылённым торговцем и тут же приняла образ прекрасной девушки. Бедный Никто едва не подавился лепёшкой.

– О, не хотела тебя пугать, – Дарлин виновато пожала плечами и запросто присела прямо на траву рядом с Никто.

– Ничего, если я рядом посижу? – запоздало поинтересовалась она и взяла яблоко. – Вот мимо летела, дай думаю, составлю компанию человеку. Один ведь сидит, скучно, наверное. Кстати, эти яблоки ужасно кислые. Сорт так и называется – Кислица. Я предпочитаю Райский Рассвет.

Никто увидел, как зелёное яблоко в руке красавицы стало тёмно-красного цвета и увеличилось в размере.

– Вы богиня? – торговец с трудом выдавил из себя вопрос.

– Ага. Богиня, – Дарлин с удовольствием куснула фрукт белоснежными зубками. Ароматный сок закапал её блестящее розовое платье.

– Ну вот, опять, – богиня попыталась смахнуть капли с платья, но получилось размазанное пятно. – Меня Дарлин зовут, кстати.

– А я Никто, – Он едва мог говорить от шока. Богинь ему раньше встречать не приходилось.

– Я знаю, кто ты, и как твоё настоящее имя. Знаю о тебе гораздо больше, чем ты сама, - Дарлин мелодично рассмеялась и махнула рукой. – Мне всё равно, что ты прячешься под капюшоном. Каждый выживает, как может. От тебя мне сейчас нужна одна услуга.

Богиня снова махнула рукой, и вместо яблока в ней появился небольшой шар из чёрного стекла.

– Я знаю, что ты недавно видела принца Эндориана ди Лэгэнд. Нужно встретиться с ним опять и передать ему эту сферу. Она поможет ему справиться с Тьмой. За услугу я расскажу тайну из твоего прошлого, которая мучает тебя всю жизнь.

– Но… – Никто попытался возразить, и Дарлин его тут же перебила.

– Богиням не отказывают, дружочек. Богини могут сильно гневаться и убивать.

– Я хотел только сказать, что моя кобыла уже стара и скачет не так быстро. Мы будем тащиться слишком долго, – пропищал торговец испугано.

– Ой, это ерунда, – Дарлин встала с травы, оправила на себе платье. – Я вас сейчас переброшу через складку в пространстве к границе Ортагельса. Принц будет там проезжать. Ты только передай ему сферу, да не разбей её.

Никто хотел ещё что-то спросить, но Дарлин уже взмахнула руками. Яркая вспышка ослепила торговца. Когда он проморгался, то понял, что находится в другом месте. Перед ним раскинулась дорога с глубокими колеями, позади – перелесок и заросли терновника. Кибитка и впряженная в неё кляча были как раз в самой гуще колючих кустов. Лошадь недовольно ржала. У своих ног Никто нашёл кувшин с молоком, надкусанный хлеб и два зелёных яблока.

– Никому нельзя верить, – вздохнул он обиженно. – Великая богиня! А всё же одно яблоко у меня спёрла…

Глава 9-2

***

… До восточной границы королевства добрались почти к вечеру. Всю дорогу я не давал Монстрологии спать, заставляя учить меня определять имена по внешности и характеру. Это было очень интересно, но сложно и непонятно, словно я пытался разобраться в языке птиц и зверей. Чтобы разгадать имя, сначала надо долго присматриваться к человеку, к его внешности и повадкам, ассоциировать, как сказал Монти, его с разными звуками.

Мы проезжали мимо какой-то деревни. Жители тут на окраине были любопытные и простые. Близко старались не подходить, видимо, боялись драконихи, но выглядывали из-за плетней и выбегали на дорогу позади нас.

Монти выискивал кого-нибудь из них взглядом и заставлял меня произносить звуки, на которые был бы похож этот человек. Со стороны это выглядело так, словно глухонемой заика пытается петь песни. Было очень смешно. Старик Монти веселился от души. Потом к нашей забаве присоединился и Киро, догнавший нас на своём осле. Стало ещё веселее.

Деревенские жители слышали наш смех, понимали, что мы не опасны, и стали подходить ближе. Некоторые шустрые хозяйки предлагали купить у них молоко, творог, лепёшки или медовое пиво. Мы не отказывались, и вскоре Киро уже плохо играл с нами в игру. Рот его был забит, и имена жителей он определял только как: «Ням-ням» или «Умну-мну».

Где-то на окраине деревни из большого каменного дома к нам на дорогу вышел кряжистый мужик с солидной седой бородой, одетый в нарядную красную рубаху с вышивкой и в синие штаны. Это был староста. С низким поклоном он зазывал нас в свой дом отдохнуть и отужинать. Я представил, как мы сидим у него в трапезной, а в окна заглядывают, толкаясь, все жители деревни, и вежливо отказался.

Дальше мы ехали мимо каких-то полей и лугов. Пару раз навстречу попадались крестьянские телеги. Дорога завернула, огибая рощу, а сразу за ней виднелась сторожевая пограничная башня и низкое длинное строение казармы. Тут уже можно было различить шум реки Бурлянки и ещё человеческий гомон. Так обычно галдят на ярмарке. Чем ближе мы подъезжали, тем отчётливее слышались голоса. Стало видно, что через дорогу от казармы стоят шесть гружённых телег, а возле них несколько палаток из серой ткани.

Я вспомнил, что матушка недавно рассказывала о беженцах из Ортагельса. Когда у них в замке появилось чудовище, жители испугались, и многие стали срочно перебираться в соседние королевства от греха подальше. Видимо, эти люди, стоящие у телег и палаток, и есть – беженцы.

Едва мы приблизились, как к нам подбежал капитан пограничной стражи. На вид это был бравый вояка: такой весь из себя собранный и целеустремлённый, на голове лёгкий шлем, одет в фиолетовую форму с блестящими нашивками, на ногах – высокие сапоги. Он остановился на безопасном расстоянии от драконихи, вытянулся в струнку и чётко доложил:

– Ваше высочество, капитан восточного погранпоста Кракс к вашим услугам! С утра нам доставлено донесение голубиной почтой о том, что вы должны прибыть сюда к вечеру. Я приготовил свою комнату в казарме, чтобы вы смогли отдохнуть и выспаться. Если не хотите в казарме, можно установить для вас шатёр.

– А что это за люди с телегами? Беженцы? – спросил я.

– Да, они из Ортагельса. Её Высочество королева Таяна приказала принимать и размещать их временно в ближайшие деревни. В последние три дня прибыло сорок два человека. Девятнадцать мы уже поселили в деревне. Остальные беженцы пока ночуют в палатках, но пять человек – стариков и больных – я разместил пока в казарме, отгородил для них угол.

Волевое загорелое лицо Кракса светилось гордостью за проделанную работу. Мне захотелось похвалить его.

– Капитан, выношу вам благодарность за отличное выполнение приказа. Буду ходатайствовать перед королевой о повышении вас в звании…

Кракс сдержал радостную улыбку, но его светлые глаза заблестели ярче.

Я хотел уже было направить Мутану в сторону казармы, но заметил невдалеке несколько солдат, собравшихся в группу. Мне не понравилось, как они переговариваются в пол голоса, разглядывая нас, усмехаются. Наверняка, уже прослышали про моё позорное выступление на ярмарке.

…– Однако, капитан, мне не хотелось бы оставаться тут на ночь и отвлекать вас от службы, – продолжил я незаконченную фразу. – Государственные интересы требуют, чтобы я как можно скорее попал в замок Ортагельс.

– Очень жаль, ваше высочество, – Кракс действительно выглядел расстроенным. – Вы ведь всё равно не успеете доехать до замка засветло, а ночью в Ортагельсе очень небезопасно. Могу ли я порекомендовать вам хороший постоялый двор? Он находится в трёх часах пути отсюда, на перекрёстке дорог. Вы его точно не пропустите. Называется он – «Ивен и сын». Там, по крайней мере, на вас не нападут и не ограбят…

Я поблагодарил капитана за информацию, и мы поехали дальше.

– Я знаю, почему вам не захотелось оставаться тут, – с умным видом изрёк Киро. – Думаете, все уже прослышали, как вы выступали утром с трибуны и всё там порушили? Уверяю, что никто вас не осуждает и не смеётся.

– Ничего такого я не думаю, – соврал я. – Просто решил увезти тебя подальше от людей, чтоб они не напугались, и в Ортагельс надо поскорее добраться…

Мы подъехали к мосту, перекинутому через Бурлянку и остановились. Мост был необычным. Это достопримечательность нашего королевства. Работа искусного дубовика – лесного духа. Обитают эти духи в огромных старых дубах и могут управлять своими деревьями, как им вздумается: заставляют двигать ветками, корнями, расти вверх или вширь.

Несколько лет назад здесь у самой реки обитал один такой злющий дубовик. Никому не давал он перебраться с берега на берег: то ветками людей с моста сталкивал, то корнями за колёса телег цеплялся, то желудями забрасывал. Его и выманить пытались, и дерево поджечь хотели – только разозлили ещё больше. Дух лесной так рассвирепел, что разнёс весь мост в щепки. Тогда к дубовику отправился мой отец. Как уж он его уговорил, успокоил - неизвестно. Только с тех пор появился на этом месте новый мост.

Сейчас мы как раз любовались на это чудо природы. Он был великолепен. И основание, и ажурные перила, похожие на кружево, и высокие узорные арки – всё это было переплетением тонких и длинных корней дерева.

Говорят, что, как только дубовик построил этот мост, король Микаэл его убил. Теперь то я знаю, что отец не истреблял нечисть. Наверное, он сумел «расколдовать» его и забрать в замок. Догадываюсь, что наш придворный мастер Фериз, который создаёт невероятной красоты резную мебель и настенные панели, когда-то был этим дубовиком.

Я улыбнулся своим мыслям, проезжая по ажурному мосту, а Киро стал жаловаться и причитать:

– Ох, не нравится мне всё это. Зачем такую хрупкую конструкцию сделали? Вот сейчас Лютик провалится копытом в это плетение и все тюки уронит в реку.

Мы с Мутаной уже переправились на другой берег, а шут всё ещё с черепашьей скоростью передвигался на своём осле. Я понимал, что Киро просто боится высоты и бурлящей под мостом реки.

– Не смотри вниз! – кричал я ему, хлопая по перилам рукой. – Тут столько обозов проехало, и никто…

Послышался треск, мост стал наклоняться. Лучше бы я со своей невезучестью ничего тут не трогал.

Шут заорал и вжался в тюки, я растерялся, не зная, что делать. Умнее всех нас оказался осёл. Он не стал ждать, когда мост развалится, а понёсся по нему со всей прытью. Я едва успел отскочить в сторону. Он так и скакал вперёд, как ужаленный. Пришлось запрыгивать на Мутану и догонять его.

Угомонился Лютик только спустя пол часа. Я запоздало удивился, что мы проехали пост Ортагельса, а нас никто не остановил. Видимо, даже пограничные войска сбежали с появлением ужасного чудовища. Это настораживало. Похоже, что моё приключение закончится очень плохо. Настроение испортилось. Да ещё и закат пламенел кровавыми оттенками, добавляя в окружающий пейзаж зловещие краски. Мы как раз проезжали небольшой перелесок, заросший кустами терновника. Тени от деревьев падали на дорогу странными бордовыми кляксами, похожими на кровавые подтёки.

Я достал из седельной сумки Монстрологию и потряс её. Монти проснулся и недовольно проворчал:

– Тебе опять нужна нянька?

– Нет, я спросить хотел. Есть ли ещё какие-то способы «расколдовать» демоноидного оборотня, кроме как определять его имя и проводить душещипательные беседы? Что, если он предпочитает сначала убивать человека, а потом уже философствовать над его трупом? Или вдруг он глуховат окажется и не услышит, когда я к нему буду обращаться?

– На счёт глухого монстра – это вряд ли. А вот о том, чтобы он прислушался к твоим словам – этому я тебя научу. Но пока ты ещё слишком плохо определяешь имена.

Монти зевнул, явно намереваясь опять заснуть. Пришлось встряхнуть его снова.

– А если чудовище как-то обездвижить? – не унимался я. – Может быть, удастся связать его? Тогда у меня будет больше времени на беседы с ним.

– Можно усыпить его, – влез в разговор шут, подъезжая ближе. – Я ещё вчера думал о такой возможности и выпросил у Церкулякаса сонный порошок. Стал с вечера собирать вещи в дорогу и оружие… меч ваш взял… хоть он и бесполезен для вас, но принц без дорогого меча на поясе – это как-то не солидно. Потом взял метательные ножи, с которыми у вас хорошо получается управляться, но подумал, что они против огромного монстра… ну, не очень подействуют, и я пошел к Церкулякасу. Он ведь когда-то цвергом был, а цверги славятся своими способностями к зельеварению. Правда, занимался он этим давно, и многие снадобья потеряли свои свойства… Я выпросил сонный порошок и настойку, вызывающую онемение, но её мало совсем. А вот зелье забвения он для меня пожалел, хотя там целая бутыль была.

– У Церкулякаса всё просроченное, как и он сам, – гадко захихикал Монти.

– Вот сейчас на тебе и проверим, – обиделся Киро. – Господин секретарь не стал бы давать мне бесполезный порошок. Он его на королеве Таяне, между прочим, пробовал, и всё сработало.

Шут полез в тюк и выудил оттуда жестяную коробочку размером с ладонь.

– Вот, – похвастался он, – тут столько порошка, что на большое чудовище хватит.

– Только не открывай, – предупредил я, – а то любой порыв ветра – и мы тут уснём прямо на дороге, не доехав до постоялого двора.

Едва я произнёс это, как кусты слева от нас зашуршали и зашевелились. Я тут же выхватил кинжал из-за пояса, Мутана нахмурилась и приготовилась обдать нападающих струёй горячего дыхания, Киро приоткрыл крышку жестяной коробки. Ещё я вспомнил, что во внутреннем кармане у меня лежат три магических шарика, способные парализовать врага. Перед выступлением на площади мне их дала баронесса Дрингольда. Я одной рукой стал поспешно шарить в поисках кармана, но было поздно… Кусты раздвинулись, и к нам на дорогу выскочил невысокий человек, одетый в полосатый плащ с капюшоном. Торговец Никто!

– Опять ты?! – вместо приветствия заорал мой оруженосец.

– Ваше высочество, – пытался перекричать его Никто, приближаясь к нам. В руке у торговца был какой-то небольшой шар чёрного цвета, – мне нужно отдать вам это...

– Убери руки! Мы ничего не покупаем у прокажённых! – заверещал Киро.

Но Никто его не слушал. Он встал на цыпочки, протягивая мне шар.

– Возьмите! Это не просто…

Договорить он не успел. Шут открыл до конца крышку жестянки и что было сил дунул на порошок. Струя серой пыли пронеслась мимо меня, задела торговца и улетела в кусты терновника.

– Вот тебе… – выдохнул Киро.

– Но… это же… я должен… – Никто прижал шар к груди и стал заваливаться назад.

Я испытал какое-то беспокойство. Непонятное чувство, словно переживал за лучшего друга. Не соображая, что делаю, я спрыгнул с Мутаны и кинулся к падающему Никто. Успел подхватить его у самой земли, вцепившись в ворот. От рывка капюшон свалился с его головы, и я увидел… девушку. Очень молодую девушку с лицом… Не знаю, как описать его…

Я положил её тело на траву и сам опустился на колени, чтобы лучше рассмотреть и запечатлеть её образ в памяти. Последние лучи солнца бросали бледно-розовый отсвет на её лицо, делая его удивительным. Оно словно светилось изнутри тёплым светом. Черты такие тонкие и в тоже время мягкие, словно нарисованные полупрозрачными красками: прямой небольшой носик, ямочки на щеках, округлые линии губ. Яркими были только тёмные длинные ресницы и изогнутые брови. А волосы… никогда не видел таких. Они вились крупными волнами и были словно серебро с лёгким отблеском золота. Я подумал, что так прекрасна может быть только фея. И ей совсем не подходило имя Никто. Я бы назвал её как-то нежно и ласково… Этали…

Я стоял, забыв обо всём на свете. Казалось, что прошла вечность, но на самом деле, видимо, всего пара секунд. Из оцепенения меня вывел шум. В терновнике, куда улетело облако сонной пыли, кто-то по лошадиному шумно фыркнул и повалился, ломая кусты.

Из-за спины ко мне подошёл Киро.

– Вот ведь какие наглые торговцы пошли, – бормотал он. – По его вине я весь порошок истратил.

Тут он наконец-то разглядел девушку и взвизгнул:

– Что это?! А где старик-торгаш?

– Не было никакого старика, – вздохнул я. – Это она была тем торговцем.

– А-а-а, понятно, – шут сложил руки на груди, – значит, она мошенница. Я слышал про странного торговца Никто. Говорили, что он колдун и продаёт какой-то волшебный хлам. Враньё, конечно, но люди в такую чепуху охотно верят. Видимо, девчонка прослышала про это, напялила на себя такой же полосатый балахон и решила подзаработать на продаже мусора. Поделом ей досталось – нечего обманом заниматься. Вот пусть теперь тут и остаётся. Жаль, что мы торопимся и поблизости нет стражей порядка. Её бы в кандалы…

– Что ты так разошёлся? – удивился я. – Она не сделала тебе ничего плохого.

– Все эти бродячие торгаши, музыканты и актёры – негодяи, – Киро раскраснелся и чуть ли не кричал. – Все они трясутся в своих грязных кибитках, попрошайничают, бросают своих детей. Меня тоже мать-цыганка бросила умирать, оставила для опытов какому-то лекарю и даже ни разу не вернулась!

Я даже растерялся. Как успокоить его? Наверное, если бы в детстве со мной поступили так же, я орал бы и злился ещё сильнее.

– Не все ведь такие, – как можно мягче сказал я. – Посмотри на эту девушку… на её невинное лицо… не может она быть мошенницей. И оставлять беззащитного человека ночью на дороге мы не можем. Надо отвезти её на постоялый двор.

Киро недовольно засопел, но спорить не стал. Я поднял девушку на руки, удивляясь тому, какая она лёгкая, аккуратно уложил на спину драконихи. Странное дело, но Мутана не любит чужаков, а тут даже слегка присела, помогая мне…

Глава 9-3

***

… До постоялого двора «Ивен и сын» мы добрались, когда солнце уже скрылось. Хорошо, что сегодня небо был чистым, без облаков. Сильмарин освещал всё вокруг своим таинственным бледным светом.

Первым делом мы увидели впереди арку, освещённую фонарями с болотными огоньками. За аркой уже просматривались покосившиеся ворота и высокий трёхэтажный дом. Постоялый двор находился возле перекрёстка. Одна дорога вела в столицу Ортагельса, другая – проходила мимо Чернолесья и заканчивалась где-то у восточной границы Стаземелья.

Постоялый двор производил странное впечатление. Видно было, что хозяева приложили много сил, чтобы сделать это место красивым и уютным, чтобы путников тянуло остановиться здесь отдохнуть, но одновременно в глаза бросались и следы запустения. Ровные квадратные плиты, образующие широкую площадку перед воротами, были местами расколоты, между ними пробивалась трава. Деревянная резная арка, возвышающаяся на этой площадке, тоже была оплетена вьющимися сорняками и облеплена у основания мхом.

Возле арки, справа, стояла высокая, в полтора человеческих роста, нелепая скульптура из глины. Создавалось впечатление, что кто-то начал лепить фигуру то ли рыцаря, то ли стражника, а потом, не доделав, забросил. На груди у глиняного великана криво висела табличка: «Ивен и сын». Наверное, раньше вывеска крепилась на арке, чтобы её видели издалека, но потом она упала и её поленились вешать на место.

Мы преодолели арку и подъехали к дубовым воротам, украшенным резьбой. Я отважно начал стучать деревянной колотушкой, висевшей на веревке. Стучаться пришлось долго. Наконец, послышались приближающийся лай и шаркающие шаги. Покосившаяся створка ворот с трудом и скрипом отворилась. В образовавшемся проёме показалась женщина в чепце, закутанная в вязанную шаль. В одной руке она держала склянку с болотными огоньками, другой – придерживала за ошейник лохматого большого пса. Увидев нашу процессию, она сначала нахмурилась, но потом её взгляд остановился на моём медальоне с гербом…

– Лэгэнд?! – женщина едва не выронила склянку из рук. – Принц Эндориан?

Она проворно юркнула за створку, чем-то загремела и крикнула:

– Подождите секунду, я привяжу собаку и впущу вас!

– Не нравится мне это, - Киро подозрительно сощурил глаза. – Откуда она вас знает?

Я не успел ответить, как ворота распахнулись, и хозяйка пригласила нас во двор. Тут тоже была дорожка, выложенная серыми плитами, остальное скрывалось в полумраке. Разглядеть удалось только какие-то плодовые деревья, на которых висели маленькие фонарики, силуэты невысоких построек и большой дом, где светились пара окон.

– Рада приветствовать ваше высочество в нашей скромной обители, – поклонилась хозяйка. – Меня зовут Талла. Я помню вас ещё совсем маленьким. Король Микаэл не раз бывал у нас, когда путешествовал, а однажды приезжал с вами. Он был прекрасным человеком и правителем. То, что с ним произошло… это так ужасно…

Тут Талла заметила, что на спине моей драконихи лежит девушка, и всплеснула руками:

– О, боги, что случилось с бедняжкой?!

– Ничего страшного, - я спрыгнул на землю и взял девушку, которую назвал Этали, на руки. – Она случайно надышалась сонного порошка. У вас найдётся для неё комната?

– Конечно, найдется! – хозяйка повела меня в дом.

Навстречу нам попался высокий сутулый мужчина угрюмого вида и худенькая молодая девушка с длиной чёрной косой.

– Это мой муж Ивен и дочка Никса, – представила нас на ходу Талла. – Они отведут ваших животных в стойло и помогут занести вещи. Сейчас мы в доме обитаем втроём, раньше тут народу было больше. У меня и прачки были, и поломойки, и подавальщицы, а теперь всё я одна делаю… только Никса помогает. Вы уж простите нас, ваше высочество, за неподобающий приём. Последнее время гостей почти не принимаем. Муж подумывает продать наш постоялый двор…

Вслед за хозяйкой я прошел в дом. Талла старалась держать светильник так, чтобы видны были и стены, и пол. Я осторожно нёс девушку и, как ни странно, даже ни разу не споткнулся и ничего не задел. Наконец, мы добрались до небольшой комнаты. Стены тут были обиты светлыми деревянными панелями, на полу лежал самотканый ковер, на окне висели белые занавески с вышивкой, из мебели: кровать, платяной шкаф и низкий столик – всё простое, прочное и без изысков.

Я опустил Этали на кровать и невольно опять залюбовался ею. Серебристые локоны разметались по подушке, щеки раскраснелись, губы были слегка приоткрыты. Она казалась такой беззащитной и хрупкой. Тонкие пальцы до сих пор сжимали чёрный шар. Вроде она хотела отдать это мне? Я попытался взять его, но хватка у девушки оказалась на удивление крепкой. Пришлось оставить свои попытки.

Талла потянула меня за рукав.

– Пойдемте, я вас покормлю. Наверняка проголодались с дороги…

Через несколько минут мы оказались в обеденном зале, где меня уже ждал Киро.

Видимо, раньше в этом помещении трапезничало много людей – это было видно по количеству столов и скамей, сваленных в углу. Сейчас посреди зала стоял только один широкий стол и четыре стула. На одном восседал мой шут и уплетал что-то с невероятной скоростью. Бедная Никса едва успевала подносить ему тарелки с едой из кухни. Запах был очень аппетитным. Я тут же опустился на свободное место и получил плошку с тушеными овощами и мясом.

Никса оказалась проворной девушкой, успевала убирать пустые тарелки, наполнять кружки ядрёным ягодным отваром, подносить хлеб. Она казалась совсем юной, наверное, ей было не больше шестнадцати лет. Я заметил, что с матерью Никса общается с помощью знаков, и за время нашей трапезы она не произнесла ни звука. Видимо, девушка была немой. Зато хозяйка болтала за двоих.

– Простите, ваше высочество, что лезу не в своё дело, но молчать не могу… Я догадалась, что вы собираетесь в замок Ортагельс, и знаю, зачем. У нас тут останавливалась пара рыцарей. Они были уверены, что победят чудовище, удерживающее принцессу Горлушку, но погибли. Этот монстр не просто какое-то животное – он обладает магией. Некоторые думают, что это сам Дьябол… Ваш батюшка сделал для нас много добра. Я не могу смотреть, как его сын отправляется на верную смерть. Умоляю вас, одумайтесь.

Она говорила от чистого сердца. Глаза Таллы смотрели на меня с глубокой грустью и печалью. Так может смотреть только человек, потерявший кого-то очень близкого и долго страдающий.

– Если бы я мог, – вздохнул я, – но это единственная возможность сохранить наш трон. Мой отец знал пару хитростей, чтобы справлялся с нечистью, надеюсь, что и у меня получится.

– Буду молиться за вас защитнице нашей Альяс. – Талла промокнула глаза краем белого передника. – Ваш батюшка и нам когда-то подсказал, как отпугивать от дома созданий Тьмы…

– И как? – оживился я. – Может, и мне это поможет?

– Есть растения, которые отпугивают нечисть – это чеснок, полынь, чертополох. А осина, срезанная в ночь единения Сильмарина и Силии, насыщена силой, развеивающей магию. Очень надёжное средство. Чернолесье-то от нас не так далеко, бывает, что лешие забредают, кикиморы, огневушки. Год назад я не стала сажать чеснок вдоль забора, решила цветами себя порадовать – так все лето к нам упырники лазили, все деревья и кусты поломали. Даже пару раз мракобесов видела. Потом я полынь и чеснок посеяла, да осиновых кольев «насыщенных» в ограждение понатыкала, и сразу безобразия прекратились. Недавно, правда, черноволки ночью у ворот крутились, но внутрь попасть не смогли – осина защитила. Мы этих страшилищ с утра нашли мёртвыми.

– Странно, – удивился я, – отчего же черноволки умерли, если они за ограждение не попали?

– Это нас Грязный Великан, видимо, спас, – похвасталась Талла, но видя, что я не понимаю, стала объяснять. – Вы же видели у нашей арки возле ворот недоделанную глиняную скульптуру? Мы её Грязным Великаном называем. Он появился у нас где-то с полгода назад. Просто за одну ночь вырос. Я сначала думала, что это нам просто кучу глины скинули с телеги, когда с болота везли. Бывало, что соседи нам и не такое подбрасывали. Но после того, как мы целую стаю черноволков мёртвых нашли, и они перемазаны в глине были… я стала подозревать, что это нам Грязного Великана добрая богиня Альяс послала для защиты. Я ведь ей каждый день молюсь. И в Храм хожу часто. Вот уже пять лет прошло с тех пор, как наш сын пропал…

Хозяйка смутилась. Видимо, ей было неудобно жаловаться на жизнь перед постояльцами, тем более один из них был королевских кровей. Но мне с детства внушали, что нужно проявлять уважение и сострадание даже к самым бедным. Ведь совсем не сложно просто выслушать человека. Как знать, вдруг он когда-нибудь сыграет важную роль в твоей жизни.

– Что же случилось с вашим сыном? – задал я вопрос. – Ваш постоялый двор и сейчас называется «Ивен и сын», наверное, вы до сих пор надеетесь на его возвращение.

– Уже почти не надеемся… – Талла всхлипнула и снова принялась промокать глаза фартуком. – Наша история печальна. Мы сами виноваты. Когда появляются дети, то думаешь, что они будут такими, как ты захочешь. Это не так…

Когда родился наш сын Найвен, мой муж был самым счастливым человеком. Он мечтал, что наследник станет во всём похож на него, и в будущем с радостью примет управление постоялым двором, но Найвену это было не интересно. Сын мечтал о сражениях, путешествиях. Он втайне занимался фехтованием и читал книги. Я понимала обоих: один хотел повидать мир, проявить себя, добиться успеха, а другой считал, что главные ценности в жизни – это семья, стабильный доход, семейное дело. Я как могла пыталась примирить их, но они, как два барана отстаивали свою правду. Мужу было тяжело – хозяйство-то большое, много приезжих гостей, наёмных рабочих. Найвену тоже приходилось не сладко – он с утра до поздней ночи выполнял поручения отца и часто заговаривал о том, что хочет сбежать в армию. Наверное, я мало уделяла ему внимания, не смогла понять, объяснить… Слишком много работы было. А ещё Никса. Она росла капризным и болезненным ребёнком… И упрямой, как её отец и брат…

А Найвен…Он всё чаще общался с заезжими нанимателями из Шаншальвена. Вы же знаете, что на восточной границе Стаземелья идёт постоянная война с тёмными эльфами. Там нужна большая армия. Время от времени к нам заезжали переночевать зазывалы, приглашающие в армию Шаншальвена. Они предлагали записаться в рекруты на пять лет, предлагали большие деньги. Найвен мечтал отправиться с ними, но никогда не бросил бы нас… если бы не несчастье…

В тот день мимо постоялого двора проезжала карета нашей королевы Пины. Она торопилась в свой замок, но у колеса повредился обод, и пришлось остановиться. Муж пошел выяснять, что случилось с колесом. Я тоже решила узнать, не требуется ли что-нибудь Её Высочеству. Найвена я отправила на третий этаж, чтобы он присмотрел за сестрой, которая была тогда простужена и лежала в кровати.

Но какая девочка в десять лет улежит в постели, если возле дома остановилась карета самой королевы? Конечно, Никса высунулась в окно, чтобы увидеть это. Найвен пытался затащить сестру обратно в комнату, она вырывалась… Когда я уже подходила к дому, то увидела, как Никса оттолкнула от себя брата, но пошатнулась сама и вывалилась из окна. Сначала ее тело стукнулось о козырёк первого этажа, потом упало на землю. Наверное, это её и спасло.

Я подбежала к дочке. Она лежала без движения, на земле возле головы была кровь. Я так испугалась. Кричала на прибежавшего Найвена, что он убийца, трясла его за плечи, надавала пощёчин… Потом оказалось, что Никса жива, только говорить больше не может… Мы возили её к придворному лекарю Равалю, он сказал, что это сильный испуг, и когда-нибудь она снова заговорит… наверное. А Найвен тогда сбежал… ничего с собой не взял. Скорее всего, догнал обоз из Шаншальвена, который от нас с утра уехал… Думаю, он попал в армию, как и мечтал… А муж… когда пропал сын… ему и постоялый двор стал не нужен. Вы видели, как всё у нас приходит в запустение? Мой Ивен запретил пускать к нам зазывал из Шаншальвена, а с появлением в замке чудовища теперь и в Ортагельс почти никто не ездит. Я каждый день молюсь богине Альяс, чтобы она уберегла нашего мальчика и сохранила наш постоялый двор. Но прошло пять лет. Найвен не вернулся. Никто так долго не служил на границе…

– Зато богиня вам послала Грязного Великана из глины, – как всегда не к месту влез Киро. – Он защитил вас от черноволков.

Никса, до сих пор тенью стоявшая возле стены, всхлипнула, закрыла лицо ладонями и выбежала из зала.

– Она больше всех переживает потерю брата, – вздохнула Талла. – Считает себя виноватой в том, что он сбежал.

Я осуждающе посмотрел на Киро, но он отвернулся, делая вид, что рассматривает деревянные панели на стенах.

И тут вдруг со стороны улицы раздался крик… или рёв… человеческий и звериный одновременно. В этом звуке смешались ненависть, боль и отчаянье. От страха у меня зашевелились волосы на затылке, а по спине побежали мурашки. Это был голос самой смерти. Он стих так же внезапно, как и появился.

Киро замер и готов был спрятаться под стол. Талла, побледнев и прижав руки к груди, прошептала:

– Опять какая-то нечисть из Чернолесья сбежала. Чеснок, осина и полынь не дадут проникнуть через забор, но огни лучше погасить, чтобы не дразнить это зло… Давайте, я провожу вас в комнату, где вы сможете отдохнуть…

Мы накрыли склянки с болотными огоньками колпаками и пошли вслед за хозяйкой.

– Не нравится мне этот жуткий крик с улицы, - тихо проговорил Киро, идущий за мной. – Так воют банши, предвещая скорую смерть…

Глава 10

… Мост будет новый над бурной рекою,

Сила волшебная сменится Тьмою,

Воин становится глиной сырой,

Взгляд победить может только герой…

… Капитан Кракс часто ловил себя на том, что не слишком доволен своим новым назначением. Ему поручили осуществлять контроль за охраной восточной границы королевства, и сначала он воспринял это с воодушевлением. Молодой командир надеялся, что сможет проявить все свои лучшие качества, но на деле оказалось, что применять тут приходится скорее хозяйственные навыки. На востоке Лэгэнд граничил с Ортагельсом и частично с Зелендером. Ни одно из этих королевств не было враждебным. Никто на Лэгэнд не нападал, границу злостно не пытался нарушить. Даже когда в Ортагельсе появилось чудовище и жители стали массово бежать из своих домов, всё равно, вели они себя вполне сносно: не устраивали панику, послушно проходили проверку и досмотр, терпеливо ждали расселения.

За полгода службы на границе было всего два неприятных случая: один раз через реку перебрались мракобесы, второй раз – посевняк. Кракс и его солдаты быстро расправились с нечистью. Не зря капитан тренировал своих подчинённых, часто проводил учения.

Но сегодня день с утра начался необычно. Только командир успел обойти посты и проверить все ли беженцы на месте, как прилетели два почтовых голубя.

Один голубь принёс донесение от генерала Шторфа. В нём был приказ встретить принца Эндориана, оказать ему всяческое содействие, подготовить место для ночлега.

Второй голубь принёс Краксу записку от младшего брата Марвина, служившего в дворцовой страже. В записке брат писал о родителях, о своей невесте, о столичных новостях и празднике в честь Создателя Олка. Не забыл Марвин сообщить и о выступлении принца на ярмарке и то, как оно закончилось. Впрочем, ничего удивительного тут не было. О том, что наследник престола носит в себе дар-проклятье, знали в королевстве все от мала до велика, и к небольшим разрушениям и возгораниям уже привыкли. Ещё брат упоминал о служанке, которая сошла с ума и сбила с ног его напарника прямо на посту.

Прочитав записку, Кракс даже вздохнул. Тут, на границе, не происходило ничего интересного, разве что принц сегодня будет проездом. Интересно посмотреть на него. Капитан опасался, что Его Высочество окажется капризным и надменным. Радовало только, что угождать ему придётся не долго – всего лишь до утра.

Дальше день понёсся своим чередом. Кракс хоть и доверял своим воякам, но не привык сидеть на месте. Прибывали новые беженцы, их надо было разместить во временный лагерь, накормить. К вечеру капитан выставил дозорного, чтобы тот высматривал принца, и вскоре Его Высочество почтило их своим прибытием.

Это было забавное зрелище. Будущий король ехал верхом на странном существе, похожем на ящерицу, но размером с коня. «Скакун» имел белёсый окрас чешуи и полное снаряжение: оголовье, повод и седло. Все это было немного изменено под особенности строения ящера и украшено золотой вышивкой. Сам принц выглядел почти мальчишкой, но не смотря на юность и смешные лиловые штаны в обтяжку, держался уверено и величаво, а лицо выдавало твёрдость характера и благородное происхождение. Сзади за наследником семенил осёл, нагруженный баулами. В баулах примостился странный человек в чёрном длинном балахоне, шутовском колпаке с бубенцами, выбеленным лицом и обведёнными углём глазами.

Кракс удивился, но вида не подал. Королевские особы могут позволить себе чудачества, и никто им не указ. Как и положено, он представился и доложил принцу обстановку. Тот слушал внимательно, задавал вопросы, хвалил капитана за выполненную работу. Несмотря на всякие нелепые слухи, принц оказался умным парнем и приятным собеседником. Капитан был бы рад пообщаться с ним ещё, но Эндориан спешил в Ортагельс.

На этом необычный день не закончился. Примерно через полчаса после отъезда Его Высочества к заставе подъехала странная девушка. Она была в голубом форменном платье и белом переднике, какие носят служанки при дворе. Тёмные волосы девушки были растрёпаны, лицо имело бедный нездоровый цвет, под глазами пролегали тени, словно она скакала долгое время без сна и отдыха. Лошадь у неё тоже была странной: двигала ногами так, словно кто-то отбивал ей мерный ритм. А ещё Кракс обратил внимание на большую корзину, притороченную к седлу.

Капитан заступил дорогу незнакомке, хотел выяснить цель её прибытия, но не успел. Корзина зашевелилась, и из неё показалась голова какого-то существа. Кракс был не из пугливых. Он видел и черноволков, и мерзких упырников, но эта нечисть вселяла не столько страх, сколько отвращение. Казалось, что с головы человека содрали кожу и так сплюснули череп, что он вытянулся и стал похож на змеиную морду.

Кракс потянулся к мечу, висящему на поясе, но в этот миг увидел глаза… Существо взирало на него в упор глазами цвета светлого янтаря. Чёрный зрачок пульсировал, заставляя сердце биться в такт ему, подчиняться. Тварь раскрыла свою пасть, и сквозь шипение послышались слова:

– Где принц Эндориан? Он был здесь? Говори…

Кракс почувствовал, как тело его немеет. Всё вокруг заволокло мутной пеленой, словно реальность превращалась в сон. Мысли в голове двигались с трудом и очень медленно. Он что-то объяснял этому существу, показывал рукой в сторону моста, потом шел возле лошади. Они направлялись к реке. Чудовище, шипя, отдавало распоряжения. Кракс остановился. Лошадь встала на мост… послышался треск… Существо закричало. Этот крик завибрировал в голове у капитана, отзываясь болью. Казалось, что мозг сейчас взорвётся… Лошадь успела отступить назад. Моста через реку теперь не было…

Дальше у капитана начались провалы в памяти. Он помнил, как звал своих солдат, как они подбегали и сразу останавливались под взглядом нечисти… Наверное, это всё-таки был сон, потому что всё виделось словно в тумане, и фрагменты происходящего сменяли друг друга без какого-либо перехода. Вот куда-то он бежит с солдатами в темноте, подсвеченной отблесками факелов, вот топорами они рубят деревья и тащат их к реке. Кракс видит свои руки… пальцы содраны в кровь… рядом дряхлый старик и подросток из лагеря беженцев. Они тоже из последних сил, вцепившись в ствол, тащат его вперёд… бурлящая в темноте вода… одно дерево, уже без ветвей, упирается другим концом в дальний берег… второе бревно… третье… небо начинает светлеть… на его фоне выделяется тёмная фигура девушки верхом на лошади… на другом берегу…

Глава 10-1

* * *

…Сколько женщина может прощать мужчине обман? Все зависит от того, насколько сильно она его любит. Тьма всё время прощала Морлода. Даже тогда, когда он послал её на верную смерть. Из-за этого Тьма потеряла большую часть своих магических способностей. Тогда, несколько столетий назад, она была ещё так неопытна. Как же давно это было. Воспоминания вызывали чувства светлой радости и… острую боль…

…Морлод всегда был эгоистичным. Он гордился своей «божественностью», но и мучился из-за неё. Когда-то он был человеком, и все людские страсти и желания тоже одолевали его. Любовь… Морлод всегда искал её. Находил… И терял… Его любимые женщины со временем старели и умирали, а он оставался неизменным. Его божественных сил не хватало на то, чтобы остановить для них время. Это мучило его. Каждый раз любовь оборачивалась пыткой. Он начал бояться заводить близкие отношения, пытался избегать их, но это не помогало. Женщины стали казаться ему злом, словно они нарочно заставляли его мучится.

И он начал мстить им. Это были изощрённые пытки. Пытки любовью. Он умело повышал накал страстей, так терзал душу и расшатывал психику, что женщины сходили с ума. Они переставали воспринимать действительность, истерично кричали, когда он отходил от них, вырывали себе волосы, бесконечно водя по ним расчёсками, днём и ночью украшали себя безмерно, чтобы понравиться ему… И тогда он спокойно бросал несчастных, обвиняя в том, что они не прошли проверку на любовь.

Так продолжалось долгое время. Морлод привык и даже стал получать удовольствие от этого. Он оправдывал себя тем, люди слишком слабы, чтобы выдержать настоящие чувства.

А потом появилась Лаэна… Как могло человеческое дитя получить такую магическую мощь от рождения? Да, и мать, и отец у Лаэны были колдунами, поэтому девочка и унаследовала силу волшебства. Но её сила в десятки раз превосходила их. Ох, что она творила! До сих пор в Стаземелье сохранились хрустальные горы, золотое озеро и живые летающие цветы – всё это Лаэна создала с помощью магии, не особо тратя свои силы. Она была ещё совсем юной девушкой, но мощь в ней росла с невероятной скоростью.

Боги поняли, что вскоре она может стать пятой из них, но это не пугало. Лаэна была настолько доброй и чистой душой, что её появление всегда вызывало только радость. У всех. Кроме Морлода.

Он всегда чувствовал себя лучшим, а тут вдруг появилась эта недоучка. Она не понимала устройство мира, его законов и принципа равновесия, но упорно лезла своим волшебством куда не следует. И тогда Морлод предложил ей стать… его ученицей. Лаэна с легкостью согласилась. Она с жадностью впитывала в себя знания и учения, но… делала всё по-своему.

Сколько раз Морлод твердил ей, что людям необходимы войны, страдания и голод. Пусть и в небольших количествах, но они заставят их бороться за свою жизнь, искать пути выживания и тем самым развиваться. Юная волшебница внимательно слушала, соглашалась, а потом летела останавливать сражение или устранять эпидемию.

А ещё она совершенно не боялась его, никогда ни о чём не просила, не умоляла. Морлод был в растерянности. Лаэна вела себя ни как другие женщины. Слишком смелая, независимая, слишком чистая помыслами и действиями. Рядом с этим олицетворением чистоты он остро чувствовал все свои недостатки: свой эгоизм, надменность и порочность. Морлода страшно бесило, что она лучше, что не спорит, что притягивает к себе. Да, она привлекала его, и ещё как! Каждый день в его мыслях была лишь Лаэна, отвлекая от важных дел. Он заметил, что и она тянется к нему.

Судьба давала Морлоду шанс на любовь, женщину, которая всегда будет рядом и не состарится. Но бог испугался, что чувства сделают его слабым. Он боялся даже прикасаться к ней, понимал, что не сможет справиться с эмоциями. И тогда он решил отомстить Лаэне, как делал это с другими женщинами.

Она не сопротивлялась, поддавалась на обольщение, на то, как он приближал, а потом отталкивал, распаляя страсть. В глазах девушки горел огонь любви, но она, как и раньше ни о чём не просила, молчала и грелась в своих чувствах, словно кошка у очага. А Морлод своими играми только ещё больше привязывался к ней, но не мог признать, что сам загнал себя в ловушку. Во всём он винил Лаэну. Ему даже стало казаться, что она использует приворотную магию. Нужно было остановить это помешательство. И Морлод не придумал ничего лучше, как отправить девушку к источнику Первородной Тьмы.

Что это за место на самом деле – не знал никто. Была легенда, что, когда Всемогущий Бог Олк создавал этот мир, то использовал Первородный Свет и Первородную Тьму. Он соединил их – и появилась материя, из которой Олк вылепил всё сущее. Как он смог соединить силы, которые всегда находились в постоянном противоборстве? На то он и Всемогущий.

После сотворения мира осталось ещё немного Света и Тьмы. Эти сгустки мощной энергии прожгли землю, оставив после себя несколько глубочайших шахт. Вот к одной такой шахте Морлод и отправил Лаэну. Он велел ей принести из глубины этого провала немного Первородной Тьмы. Волшебница, не раздумывая, отправилась на верную смерть. Она не знала, что спустившись в шахту, уже невозможно выбраться обратно.

Лаэна не взяла с собой никакого снаряжения, понадеялась на свои силы. Летать она умела с детства, это получалось даже лучше, чем ходить. Она стала спускаться в шахту всё глубже и глубже. Стены ямы были неровные, бугристые, словно оплавленные огнем. Становилось всё темнее. Кружок света над головой превращался в точку. Стал ощущаться холод. А потом вдруг началось ужасное…

Свечение, которое распространяла вокруг себя девушка, стало меркнуть. Из глубины туннеля к ней тянулись сгустки тьмы, похожие на щупальца. Они касались её, обжигали холодом, забирая энергию. Лаэна почувствовала, что из нее уходит магическая сила. А ещё на неё накатил страх. Она была беспомощна против этой всепоглощающей Тьмы. И чем больше Лаэна сопротивлялась с помощью волшебства, тем меньше его оставалось. Тьма словно высасывала из неё магию. Тогда девушка постаралась унять панику, подлетела к одной из стен, вцепилась в её неровную поверхность и «отключила» свои сверхъестественные способности. Щупальца тут же стали втягиваться в глубину шахты.

Было темно, страшно, сил, держаться на весу с помощью одних только рук, не хватало, но Тьма ей теперь не угрожала. Лаэна выровняла дыхание, немного успокоилась и попыталась забраться повыше. Она содрала пальцы в кровь, но смогла залезть всего лишь на полметра вверх. Силы её совсем покинули, она чуть не сорвалась в глубину шахты. Без магии ей было не выбраться. Ничего не оставалось кроме, как пойти на риск. Лаэна опять вызвала в себе магию, быстро пополнила силы и швырнула своё тело вверх… и едва не попала в щупальца, вынырнувшие из глубины провала. Но ей всё же удалось продвинуться ещё немного.

Так, метр за метром, девушка поднималась на поверхность земли. Иногда силы её совсем оставляли, приходилось отдыхать, прижавшись к стене… Наверх Лаэна выбралась только через четыре дня. Бледная, грязная, вся в крови – она походила на ожившего мертвеца, выбравшегося из могилы. Летать она теперь не могла, магических сил почти не осталось. Долгие дни ей пришлось добираться до логова Морлода. Так и предстала перед ним – оборванная, истощённая.

Ни один мускул не дрогнул на лице бога при виде измученной девушки. Он только грубо спросил её:

– Ты принесла Тьму, как я велел?

Лаэна не могла ни чего ответить, голос неожиданно пропал. Она только отрицательно мотала головой, и горькие слёзы вымывали светлые полосы на покрытых дорожной грязью щеках. Слёзы мешали ей видеть глаза Морлода, который и сам страдал не меньше. Все эти дни он каждую минуту думал о ней, изводил себя, сдерживал, чтобы не броситься в ту шахту искать её.

– Ты не выполнила задание, – сказал он дрогнувшим голосом. – Я подумаю о твоём наказании…

Но они оба ошибались. Лаэна принесла Тьму. В себе. Закон замещения действует даже на волшебство. Выкачивая из девушки магию, сила Тьмы взамен вливалась в неё. Теперь Лаэна сама стала частично этой Первородной Тьмой.

Морлод первым заметил, как изменилась девушка. Волосы её стали чёрными, словно вороново крыло, кожа приобрела смуглый оттенок, глаза казались провалами в мрачную бездну. Вокруг неё стал появляться тёмный ореол, превращающийся в сгустки черноты. Душа Лаэны тоже изменилась. Теперь она не рвалась помогать людям и легко смогла убить всех своих родных и близких. Магии в ней осталось немного, но их дополняла сила Тьмы. Морлод и саму Лаэну с тех пор начал называть Тьмой.

Ему казалось, что в ней почти не осталось чувств и эмоций. Но это было не так. Они остались, тлели в душе девушки словно угли, жгли её изнутри. Лаэна потеряла своё имя, но не потеряла любовь к нему. Только любовь эта теперь стала с привкусом ненависти. Как Тьма мечтала, чтобы Морлод когда-нибудь тоже лишился своих сил! Но это было невозможно, ведь он бог.

Когда он рассказал ей о принце Эндориане, о том, что мальчишка лишает его божественной силы, Тьма воспрянула духом. Вдруг это поможет ей осуществить мечту? Морлод станет обычным смертным человеком, будет полностью зависеть от неё? Но сначала надо поймать мальчишку, выяснить, как он это делает, а потом убить…

...Тьма увидела принца Энди, когда он въезжал в ворота постоялого двора «Ивен и сын». Она хотела сразу же кинуться за ним, но интуиция подсказывала, что нужно быть осторожной. Тьма прожила на свете не одно столетие и знала, что спешка никогда не бывает на пользу. С виду мальчишка казался совсем обычным, но… не зря же Морлод так боялся его.

Для начала Тьма принялась разведывать обстановку. Она обошла вдоль забора весь постоялый двор вокруг и вернулась к воротам. Опасного волшебства на территории этого обиталища не чувствовалось, зато там было очень много растений, способных причинить вред магии. Полынь, пусть и незначительно, но впитывала в себя магические силы, чеснок выжигал их. Впрочем, если быть осторожной и не лезть в гущу этих растений, то серьёзного урона они не нанесут.

Тьма всё же решилась проникнуть через ворота и подобраться к принцу поближе. На всякий случай она окружила себя мраком и стала продвигаться к входу. Но чем ближе она подходила к воротам, тем сильнее ощущала опасность. Казалось, что кто-то следит за ней и готовится напасть. Это было невероятным. Какой глупец рискнёт напасть на саму Тьму? Она огляделась по сторонам, но ничего необычного не заметила: деревянная арка на двух столбах, каменные плиты, куча глины, пустой перекрёсток двух дорог. Всё ещё оглядываясь, она дотронулась до створки ворот и… тут же её отшвырнуло назад. Тьма не смогла сдержаться и закричала от боли, злости и отчаяния. Её крик был похож на вой банши.

Похоже, в доме её услышали потому, что свет в окнах вдруг погас. Во дворе залаяла собака. Тьма выругалась про себя и поднялась с земли. Что же так оттолкнуло её? Однажды с ней уже было такое. Она не могла войти в дом, двери которого были из «насыщенной» осины. Кто бы мог подумать, что простая деревяшка, пропитанная солью, очень хорошо вбирает в себя силу двух ночных светил Сильмарина и Силии. Когда на небе эти два спутника рядом, то свечение у них необыкновенное. Оно по составу становится похожим на Первородный Свет. Видимо, в этих воротах есть такая осина. Люди наивно полагают, что разные ухищрения уберегут их жизнь от нечисти и колдовства, но они не смогут всю жизнь прятаться за забором.

Тьма могла бы ждать принца у ворот до утра, но опять почувствовала чей-то угрожающий взгляд. Неизвестный явно следил за ней и готов был напасть в любой момент. Тьма знала, что против её силы вряд ли кто-то устоит, но интуиция подсказывала ей, что ввязываться в драку и устраивать лишний шум не стоит. Всё это может помешать её миссии. Благоразумнее будет отступить сейчас и вернуться утром. Ночью принц вряд ли уедет с постоялого двора. Тьма превратилась в бесформенную чёрную субстанцию и растворилась в ночном мраке…

Глава 10-2

***

…У этого существа была странная аура. Такие он раньше не видел. Обычно у людей аура светлая с различными оттенками: голубоватая, розовая, жёлтая. Если человек чем-то опечален, то свечение вокруг него приобретает зелёный окрас, если человек сильно злиться, то свечение становится оранжевым, а если он задумал что-то плохое, то аура становится красной. У создания, которое ходило вокруг постоялого двора и пыталось проникнуть внутрь, она была абсолютно чёрной.

Найвен не знал, как реагировать на это существо, только следил за его действиями. Он был готов кинуться в атаку, если бы почувствовал угрозу. Так их учили в Шаншальвене. Только теперь двигаться становилось всё сложнее. Найвен умирал. Големы не могут слишком долго поддерживать свою форму. Они магические создания - гибрид живой и неживой материи. Рано или поздно одна из этих составляющих одерживает верх. Обычно големы умирают, превращаясь в обычную глину, но было несколько случаев… очень мало случаев, когда голем возвращал себе человеческий облик.

Однажды Найвен видел такое. У того парня было сильное желание вернуться домой. Там его ждала невеста, которую он очень любил. Ни годы постоянной муштры, ни кровавые бои с дроу не смогли вытеснить в нем стремление вернуться к любимой. Когда закончилась его служба, и парень отправился в родные края, глина осыпалась с него, словно и не была с ним все эти годы единым целым.

Но Найвена дома не ждали. Пять лет назад по его вине сестра выпала из окна и разбилась. Он видел кровь… Мать назвала его убийцей, кричала, что не хочет больше видеть его. Тогда он сбежал… не знал, как сможет жить с такой тяжестью на душе. Жить не хотелось. Потом Найвен догнал зазывал из Шаншальвена и записался на службу в армию.

Ехали долго. У вербовщиков было пять повозок. В первой были сами зазывалы и походная кухня, в оставшихся четырёх – новобранцы. Всю дорогу их сытно кормили, поили лёгким вином, рассказывали, какими храбрыми воинами они станут и как много денег заработают за пять лет службы. Ехать было очень весело. Найвен помнил, что постоянно смеялся, хотя никто ничего весёлого не говорил. Так же сидели в повозке и хихикали себе под нос и другие наёмники. Возможно, в вине, которое им давали, было какое-то зелье, но Найвену тогда было всё равно.

Когда они прибыли в Шаншальвен, в город их даже не пустили, а сразу повели в обход к пограничной стене, за которой начиналась Пустошь. Здесь же, у стены, был разбит небольшой палаточный лагерь, где обитали командиры боевых отрядов. Найвену тогда показалось странным, что нет казарм для солдат, но размышлять ему долго не дали. Подошел какой-то военный в форме песочного цвета, сказал, чтобы они называли его капитан Лоррин и повёл новоприбывших к водоёму. Это был обычный круглый котлован на дне которого колыхалась грязная жижа. Капитан Лоррин объявил, что все наёмники по традиции перед тем, как получат звание рядового, должны искупаться в этой грязи, чтобы доказать свою готовность служить этой земле и оберегать её от врагов.

Сначала Найвен подумал, что это шутка, но капитан был очень серьёзен. Кто-то из парней не выдержал и первым спустился в яму, за ним потянулись и другие. Пришлось Найвену тоже лезть в грязь. Возможно, в этом королевстве действительно такой странный обычай, и кто знает, не ждёт ли наказание за неуважение к традициям.

Когда все новобранцы оказались в котловане по пояс в мутной жиже, на противоположном берегу появился красавец брюнет в чёрной рубашке и кожаных брюках. Держался он, как истинный король. Его поза, движения, взгляд – всё говорило о величии и власти. Ни слова не говоря, он медленно стал поднимать руки вверх, и словно повинуясь этому движению, грязь в котловане тоже начала подниматься.

Это было по-настоящему страшно. Началась паника. Наёмники пытались выбраться из ямы, но её края почему-то стали скользкими. Грязь быстро поднималась. Кто-то пытался плыть, но жижа была слишком густая для этого, она замедляла движения. Один за другим новобранцы стали тонуть. Найвена тоже накрыло с головой. Он почувствовал, что ему нечем дышать. Грязь проникала в нос и рот, а затем и в лёгкие. Найвен понял, что умирает, а потом… Потом оказалось, что ему больше не нужно дышать. Грязь облепила его словно второй кожей, изменив, сделав почти вдвое выше и шире. Теперь Найвен и видел, и слышал, и чувствовал всё по-другому. Так он стал големом.

Пять лет служил он на границе, защищая Шаншальвен от нападения отрядов дроу, прибывающих с Драконьих Гор через Пустошь. И пусть глаза Найвена были залеплены глиной, он каким-то внутренним взором мог различать чёткие силуэты предметов и ауру врагов. Говорить он тоже не мог, и слышать теперь получалось не слова, а всего лишь звуковые колебания, но этого было достаточно, чтобы понимать приказы командира.

Зато глина давала другие преимущества. Она защищала тело от любых воздействий врага, могла становиться твёрдой, как камень или, наоборот, вязкой и липкой. Кроме того, можно было использовать глину в качестве оружия. Достаточно было вытянуть руки вперёд и мысленно приказать, как засохшие комья, словно снаряды, с бешеной скоростью устремлялись во врага.

Став големом, Найвен понял, почему в лагере не было казармы для солдат. Оказалось, что ему теперь совершенно не надо было есть и спать. Глина обеспечивала достаточным количеством энергии, чтобы можно было без отдыха воевать или выполнять какие-то работы. Иногда всё-таки, после того как Найвен долго стрелял комьями, глиняная кожа его истончалась и приходилось спускаться в котлован, восполняя нехватку.

За год до конца службы тело Найвена начало давать сбои. Это происходило не сразу, постепенно. Сначала он заметил, что его глиняная кожа стала хуже твердеть и делала это не сразу. Несколько раз при нападении дроу Найвен получал ранения от острых клинков и файерболов. Хорошо ещё, что раны были поверхностными, и глина быстро залечивала их.

Потом начались проблемы с зрением. Различать очертания предметов и живых существ получалось с большим трудом, видны были лишь размытые силуэты и аура вокруг них. Реакция и скорость движения тоже снизились. Если раньше глина не мешала, а наоборот, увеличивала силу и ловкость, то теперь Найвен испытывал ощущения, словно двигается в густом киселе. В конце концов его удалили с линии обороны и отправили на работы по восстановлению пограничной стены, которая после каждого нападения нуждалась в ремонте.

Под конец службы Найвен чувствовал себя древним стариком. Ходил он медленно, плохо различал окружающую обстановку, глиняная кожа стала жидкой и липкой. На прощание ему вручили небольшой кошель с золотом и вывезли на телеге за пределы Шаншальвена. Дальше Найвену пришлось добираться домой своим ходом. Путь домой занял почти месяц. Он старался держаться в стороне от основных дорог. Если встречались люди, приходилось прятаться. Его вид пугал. Он уже не походил на человека даже очертаниями, превратился в оплывшую гору грязи. Сознание часто путалось, иногда Найвен застывал на месте, долго пытаясь вспомнить, кто он и куда идёт.

Чем ближе он подходил к дому, тем больше охватывали его сомнения. Для чего он возвращается к родным, которые прогнали его? Из-за него погибла сестра, он лишил родителей дочери. Они никогда не простят его. Родители стареют, им нужен помощник, опора. Зачем им убийца и умирающий урод, который скоро перестанет быть живым существом и просто засохнет бесформенной грудой глины? Где-то в глубине его души теплилась искорка надежды… Вдруг сестра выжила? Может, его ждут дома?

К постоялому двору Найвен пришел ночью. Сердце под слоем глины забилось сильнее. Здесь почти ничего не изменилось, только слегка обветшало за пять лет. Вот деревянная арка на столбах, которую они ставили с отцом, а вот – кусты самшита, которые мама подстригала в форме шаров. Найвен еще сомневался, стоит ли ему постучаться в ворота, когда заметил, что табличка «Ивен и сын» валяется возле арки прямо на каменных плитах.

Он представил себе, как отец, проклиная его, залезает по скрипучей лестнице на верх арки, срывает вывеску и швыряет её в пыль. Эта картинка была на столько яркой и правдоподобной, что Найвен сразу поверил – так и было на самом деле. С трудом ему удалось нагнуться и подобрать табличку. Мысли в голове стали тягучими, еле шевелились. Он замер возле столба. Пусть родители не хотят его видеть, но он будет оберегать этот дом насколько хватит его сил.

На другой день Ивен с женой заметили высокую оплывшую скульптуру из сырой глины. Хозяин хотел скинуть её в овраг, но Талла, которая последнее время стала слишком набожной, уговорила мужа не делать этого. Почему-то глупой бабе взбрело в голову, что это богиня Альяс прислала ей подарок. Можно подумать, богиням больше и заняться нечем. Ивен решил не расстраивать жену пока и избавиться от уродства чуть позже, когда появится свободное время. Но через несколько дней случилось странное. Ночью начались сильные морозы. Видимо, холод выгнал из леса черноволков. Эти твари добрались до постоялого двора и могли легко перепрыгнуть через забор, но не успели…

Утром Ивен обнаружил у ворот четыре трупа. Черноволки просто задохнулись. Казалось, что кто-то просто залепил морды огромным зверюгам глиной, да так, что они не могли содрать её с себя. Тут уж поневоле поверишь в проделки богов. С тех пор расплывшуюся фигуру стали называть уважительно — Грязный Великан, и Ивен даже повесил на неё табличку с названием постоялого двора. Если бы он только знал, что под сырой глиной бьётся сердце его сына… Бьётся всё тише и тише…

…Найвен каждый день видел размытые очертания людей, проходящих мимо. Он различал ауру отца и матери, слышал вибрации их голосов, но боялся шевелиться и выдать себя. Ведь тогда они, наверняка, прогонят его прочь. Только идти ему было некуда… Он так надеялся, что когда-нибудь сможет услышать голос сестры Никсы… Найвен узнал бы вибрацию её голоса из тысячи, но… Видимо, она всё-таки разбилась тогда…

Глава 10-3

***

…Я проснулся от яркого солнечного света. Приоткрыв один глаз, разглядел окно и сразу вспомнил, где я нахожусь. Вот уж не думал, что смогу так быстро заснуть в незнакомом месте, да ещё и хорошо выспаться. Хотелось полежать, понежиться в тёплой постели, но противный солнечный луч так и лез в глаза. За окном виднелось какое-то дерево. Его листья колыхались на ветру, и этот луч то пробивался между ними, дразня меня, то опять пропадал. По всей вероятности, утро уже давно наступило, значит, пора мне вставать.

Только я подумал об этом, как в дверь поскреблись, и лохматая голова Киро показалась в приоткрытом проёме.

– Наконец-то вы соизволили проснуться, ваше высочество, – проворчал он недовольно. – Хозяйка уже несколько раз приходила, звала завтракать.

Я по глазам видел, что он врёт. Этот ненасытный пройдоха, наверное, уже съел все наши запасы и успел снова проголодаться.

– Так и быть, – царственно кивнул я, – спущусь в трапезную, а ты здесь оставайся сторожить вещи…

Киро вытаращил глаза. Он явно не ожидал, что я могу бросить его тут «умирать с голода».

– …но, если ты поторопишься и поможешь мне одеться, возможно, я возьму тебя с собой, - закончил я.

Шут выдохнул с облегчением и скрылся за дверью. У меня уже, видимо, появляются замашки мудрого правителя. Без криков и угроз можно легко заставить подданных работать на тебя с энтузиазмом, главное – это умело расставить приоритеты. Это не я придумал, так меня учил Церкулякас. Правда, я думал, что в моей голове нужные знания не задерживаются, но оказалось – они просто спят до тех пор, пока не понадобятся.

Я успел подняться с кровати и умыться из таза остывшей водой, когда Киро принёс мне новую одежду и помог облачиться в неё. Несмотря на постоянное нытьё и унылый вид, Киро оказался хорошим слугой. Он предугадывал то, что мне нужно. Вот и с костюмом угадал. Вчера я сбежал с праздника, и мне пришлось отправиться в путь в официальном наряде: дурацких обтягивающих шоссах, рубашке, накидке.

Новая одежда была более подходящей для путешествия. Особенно мне понравились штаны из оленьей кожи тонкой выделки – очень удобные, не сковывающие движения. Такой же была и куртка с металлическими накладками и застёжками. Под курткой белая рубаха, куда же без неё. Вокруг талии я обмотал широкий пояс. В него очень удобно прятать разные небольшие предметы и оружие. Вот, кстати, вспомнил про оружие… Я полез в карман вчерашнего костюма и выудил из него небольшой шёлковый мешочек с тремя шариками, которые мне подарила баронесса Дрингольда. Она уверяла, что это старинное оружие боевых магов. Оно, конечно, может уже и не работает, но… даже если таким тяжёлым шариком попасть в лоб врагу, это его отвлечёт и поможет выиграть для меня время. Если это не сработает, есть мой любимый кинжал.

Я натянул на ноги сапоги, и мы прошли в смежную комнату, где Киро провёл ночь. Тут вместо кровати была широкая лавка. Сейчас на ней спала Монстрология, которая прямо-таки блестела всей своей обложкой. Видимо, шут успел натереть её розовым маслом, и сейчас она просто млела, довольно причмокивая во сне губами. Я был рад, что не пришлось слушать с утра ворчливый голос господина Монти. Утро обещало быть прекрасным. Киро подхватил свой дурацкий колпак, натянул его на голову, и мы тихо выбрались в коридор. Вот странно, почему бубенцы на его головном уборе звенят, только когда ему этого хочется?

Мы шли по коридору мимо каких-то дверей. Я пытался вспомнить, где располагается комната, куда я вчера отнёс Этали. Интересно, она уже пришла в себя от сонного порошка? Мне почему-то очень захотелось её увидеть. Может, просто было интересно, зачем она притворялась торговцем Никто? Нет… зачем я себя обманываю. Гораздо важнее для меня было увидеть, каким цветом у неё глаза.

Мы спустились по лестнице на первый этаж. Тут уже вовсю пахло едой. Киро, словно охотничий пёс, безошибочно вёл нас на запах. У входа в трапезную, прижавшись к стене стояла хозяйская дочка Никса. Она тихо всхлипывала, вытирала слёзы рукавом, и не сразу заметила наше приближение. Но, видимо, шаги её вспугнули, девушка вздрогнула, виновато посмотрела на нас сквозь слёзы и убежала по коридору на улицу.

Мы с Киро вошли в трапезную и застали хозяев за накрытием стола. Сегодня Ивен и Талла принарядились: он оделся в белую стёганую рубаху с поясом, серые штаны и короткие сапоги, она – в светло-зелёное длинное платье, неизменный фартук и чепец. Хозяйка была на две головы ниже мужа, полноватая и шустрая, а он худощавый, угрюмый и размеренный, но каким-то непостижимым образом они очень подходили друг другу. Ивен держал большой поднос с горшками и тарелками и поворачивал его так, чтобы жене было удобно сгружать с него еду. Они всё делали сообща, без слов понимая друг друга, словно одно целое.

Увидев нас, хозяева поклонились. Талла поправила белоснежную скатерть на столе и сразу принялась болтать:

– Как хорошо, что вы спустились, ваше высочество. Я боялась, что каша остынет и кура. Послала к вам Никсу, всё равно от неё сегодня на кухне проку никакого…

– Мы встретили её в коридоре, – признался я, присаживаясь за стол. – Она была вся в слезах. Что-то случилось?

– Глупость с ней случилась, – проворчал вполголоса Ивен и недовольно посмотрел на жену. – Кто-то забивает девчонке голову всякими россказнями про богиню, вот ей потом и снится всю ночь чепуха.

– Ну, какие же это глупости? – всплеснула руками Талла. – Я только говорила, что надо молиться богине Альяс, тогда наш Найвен вернётся. В Храм надо ходить…

– В Храм ходят раз в неделю, каждый день не бегают! – ещё больше насупился хозяин. – Надоели вы уже, видно, богине… не вернётся Найвен, пора уже понять это…

Он сжал поднос так, что побелели костяшки пальцев, повернулся и быстро вышел из комнаты.

Талла стояла, растерянно теребя в руках край передника.

– Я же ничего плохого не сделала. Все знают, что если усердно просить о чём-то богов, то они помогут. Дочка каждый день молится о брате… только вслух говорить не может, но ведь Альяс и так всё поймёт, она же мудрая и всемогущая… Только вот последнее время Никса стала сны страшные видеть. Почти каждую ночь ей Найвен снится… то в камень он превращается будто, то под землю проваливается… и зовет её, просит помочь. Сегодня опять такое видение было, только он уже, вроде как, из-под земли кричал ей и совсем слабым голосом…

Киро даже жевать перестал, так и застыл с ложкой, занесённой над кашей. Мне тоже было не по себе, по спине пробежали мурашки.

– Наверное, Ивен прав, – вздохнула Талла, – совсем я дочку задурила этими молитвами… и боги не любят, когда их часто тревожат.

– Это вот, точно, – заговорил вдруг Киро. – Слышал я про одного водовоза. Ему каждый день приходилось бочки с водой в гору возить, где деревня была. Так ему тяжело было, что ноги к вечеру опухали. Каждую ночь этот страдалец молился богу Морлоду, жаловался на боли и мучения. Бог его услышал. И вот просыпается этот водовоз как-то утром, а ноги у него покрылись язвами, отвалились и… сами из дома ушли…

…Не знаю, как я сдержался, чтобы не надеть горшок с кашей ему на голову. Талла оказалась более сдержанной. Она просто пожала плечами и молча стала разливать в кружки парное молоко. Я решил как-то разрядить обстановку и спросил:

– Как там девушка, которую мы привезли с собой? Она не просыпалась?

– Просыпаться – не просыпалась, но ворочалась и что-то бормотала, когда я утром к ней заглядывала, – сообщила хозяйка. – Думаю, ваша красавица скоро очнётся. Будете ждать её пробуждения?

– К сожалению, мы не можем ждать. Пора отправляться в путь. Когда очнётся, скажите, чтобы дождалась нашего возвращения. Мне нужно многое у неё узнать. Она говорила о моём отце…

…После завтрака Киро забрал наши вещи из комнаты и положил спящую Монстрологию в дорожную сумку. Ивен помог дотащить тюки, а потом вывел наших животных из стойла. Никса провожать нас не вышла, наверное, всё ещё не могла успокоиться после ночных кошмаров. Бедная девушка и так испытывает вину потому, что в детстве из-за её шалости брат сбежал на войну, а тут ещё мать постоянно напоминает об этом и заставляет просить помощи у богов.

Когда мы выходили с постоялого двора, мои мысли крутились вокруг Никсы и её брата. Даже не знаю почему. Наверное, у всех бывает такое – в голове появляется какая-то мысль и никак не уходит. Талла рассказывала, что, возможно, её сын нанялся служить в Шаншальвен. Я знаю, что это королевство находится на восточной границе Стаземелья, дальше уже расположена Пустошь, потом скалистые горы, в которых живут племена злобных дроу. Чтобы уберечься от нападения этих племён, Шаншальвен содержит огромную армию, в которой, по слухам, служат не только люди, но и другие необычные существа: горгульи, големы и огры. Понятное дело, что солдаты, бывает, гибнут от рук врага. И горгульи гибнут, и големы. Если уж эти существа из камня и глины уязвимы для дроу, то люди – и подавно. Видимо, сын Таллы тоже погиб, иначе давно бы вернулся. Зачем всё время бередить рану?..

Пока я думал об этом, мы с хозяйкой подошли к приоткрытым воротам. Я хотел распахнуть покосившуюся створку шире, чтобы пропустить женщину вперёд, как того требуют приличия, но воротина натужно заскрипела, сорвалась с петель и повалилась на землю.

Мда, неудобно как-то вышло. Люди предоставили мне ночлег, а я им за это ворота поломал. Талла не сдержалась и фыркнула от смеха.

– Простите, ваше высочество, – улыбнулась она. – Мы слышали о вашем проклятье, и всё думали, когда же оно сработает. Не беспокойтесь, ворота давно нужно было починить.

Я вынул из-за пояса несколько золотых монет, которые приготовил заранее и протянул хозяйке.

– Спасибо вам за гостеприимство и за трапезу. Надеюсь, это покроет расходы за поломку и за то, что девушка у вас пробудет ещё несколько дней?

— Этого даже много! - всплеснула руками Талла. – Тут вдвое больше, чем нужно.

Она хотела вернуть лишнее, но я отказался, убедив, что это на случай, если Этали пожелает остаться подольше.

Наш разговор прервали крики Киро и Ивена. Они бегали с тюками за ослом Лютиком, пытаясь взвалить на него поклажу, но хитрое животное брыкалось и убегало. Наконец-то им удалось поймать ишака, который хотел спрятаться в зарослях крапивы. Киро остался привязывать наши пожитки на своего строптивого скакуна, а Ивен вернулся к нам. Хорошо, что моя дракониха ведёт себя сегодня прилично, стоит себе у огромной кучи глины и облизывает морду раздвоенным языком. Глаза у неё какие-то подозрительно пустые, взгляд равнодушный. Ага, ясно, моя рептилия просто переела – вон живот-то какой. Перестарались хозяева.

Я переместил взгляд на глиняную статую. У неё явно когда-то было лицо. Даже выпуклость сохранилась там, где должен быть нос. Если присмотреться, то и рот можно заметить. Почему бы не доделать скульптуру? Это привлекало бы внимание проезжающих. Я представил, как бы мог выглядеть этот глиняный исполин. Ему совсем не подходит прозвище – Грязный Великан, это даже оскорбительно и обидно для настоящего воина. Видно, что он отважный и закалённый. Ему в пору пришлось бы имя… Тай-воин… Тайвен… Найвен!!!

У меня перехватило дыхание. Я стоял, словно громом поражённый. Страшная догадка появилась в моей голове. Мысль ещё не до конца сформировалась, но я уже знал, что…

Глава 10-4

– О, боги! – послышался голос Таллы. – Что с этой бедняжкой?

Я посмотрел в ту сторону, куда показывала хозяйка постоялого двора. По дороге, ведущей из Лэгэнда к нам приближалась всадница. Это была молодая девушка в голубом платье и переднике. Я сразу заметил, что и сама всадница, и её лошадь были очень странными. Я вспомнил механическую игрушку-лошадку, с которой играл в детстве. Её нужно было заводить ключиком, и она смешно шагала по полу, высоко задирая ноги. Эта коняга, точно так же, словно механическая, ритмично шествовала к нам, странно сгибая колени.

Девушка тоже была явно не в себе: лицо слишком бледное с синяками под глазами, сами глаза широко открыты, с застывшим бессмысленным взглядом, тёмные волосы спутанные и растрёпанные, развеваются на ветру, одежда мятая и грязная. Я не сразу узнал её. Это была Зветла – горничная из моего замка. Может, её послали ко мне со срочным сообщением? Но почему именно её? Разумнее было бы прислать кого-то из стражи.

Лошадь приблизилась к нам и замерла без движения с приподнятой ногой. Зветла тоже не двигалась. Зато большая корзина, привязанная к седлу, заколыхалась, и из неё показалась голова отвратительного существа.

Я невольно вздрогнул. Талла вскрикнула и спряталась за мужа, тот выругался и засучил рукава.

Невозможно было сообразить, на какое животное похожа эта тварь – вроде морда, как у собаки, но приплюснутая, без кожи и со змеиными газами. Они светились желтоватым внутренним светом, а чёрные вертикальные зрачки пульсировали, приковывая к себе внимание.

Я почувствовал, как у меня начинает кружиться голова. Все вокруг стало заволакивать мутной пеленой. До моего слуха донеслось шипение и слова, которые отдавались в голове эхом:

– Наконец-то ты мне попался, Эндориан ди Лэгэнд! Заставил меня побегать… Сколько раз я представлял, как убью тебя! Моя фантазия такая изобретательная… Жаль, что не смогу воплотить всё задуманное одновременно. Скажи, как бы ты хотел умереть?

Я никак не мог прийти в себя и понять, что тут происходит, но неожиданно услышал свой голос:

– Никак… Я не хочу умирать.

– Хе-хе, – мерзкая нечисть явно издевались надо мной. – Никто не хочет, но придётся. Скажи, что тебе кажется смешнее: когда лошадь откусывает человеку голову, или когда человек душит себя своими же руками?

Я всё ещё находился во власти оцепенения, но мой рот словно жил своей жизнью и отвечал на вопросы:

– Ни то, ни другое не смешно, я считаю это отвратительным.

– Ты просто ничего не понимаешь в веселье, глупый щенок, – захихикала нечисть. – Если бы ты прожил, как я, триста лет, тогда узнал бы: чужая смерть – это очень забавно. Впрочем напоследок, я тебе это докажу…

Слова существа раздавались, словно звон огромного колокола, а мои собственные мысли двигались в голове с трудом, преодолевая какое-то сопротивление, но когда существо назвало меня глупым щенком… никто не смеет так называть будущего правителя Лэгэнда!

– Твоя смерть будет очень весёлой, – продолжало страшилище, ухмыляясь. – Вижу у тебя на поясе кинжал. Давай, возьми его в руку и начинай смеяться…

Я услышал свой смех. Я хохотал и никак не мог остановиться. Рука против моей воли вытащила кинжал из ножен, и сколько я не напрягался – разжать пальцы не получалось.

– Вы тоже смейтесь, – прошипел голос монстра, и я услышал, как отозвались на его приказ Ивен и Талла, как едва слышно захихикала бледная Зветла и даже лошадь принялась фыркать, изображая смех.

– Теперь ты должен вспороть себе живот и показать нам свои розовые кишки. Только делай это весело, изобрази какой-нибудь танец, раскидай их веером, по кругу…

Моя рука приблизилась к животу, я изо всех сил пытался остановить её… невозможно… я только немного замедлил движение…

– Давай же, упрямый щенок, - прикрикнул монстр, - не сопротивляйся!

Ну всё! Опять он назвал меня щенком! Да как смеет эта драная нечисть так обращаться к принцу?! Я физически почувствовал, как меня захлестнула злость, даже в глазах потемнело. Моё предназначение быть опорой своему народу. Моя жизнь тоже принадлежит моим подданным. Я не могу просто так выбросить её у придорожной харчевни в угоду какому-то мелкому монстру. Сейчас я покажу тебе, кто из нас щенок! Внутри меня клокотало бешенство, казалось, что даже мысли начинают закипать. А когда эта темнота прошла, то вместе с ней исчезли и скованность, и пелена. Я смог разжать пальцы. Кинжал упал у моих ног…

Смех прекратился. Теперь я четко видел морду этой нечисти. И хоть глаза у неё были нечеловеческие, в них явно читался страх и удивление.

– Как ты это сделал? – взвизгнула тварь. – Немедленно подними кинжал и убей себя!

Я подчинился… наклонился и взял кинжал за рукоять… потом выпрямился и медленно пошел к монстру.

– Твои весёлые игры закончились, теперь мой черёд. Я хочу знать, кто ты и зачем тебе моя смерть. Если не ответишь – тебе больше нечем будет смеяться.

– Держите его! – завизжало существо, пытаясь вылезти из корзины и забраться на спину лошади.

Я тут же почувствовал, как кто-то вцепился в мои руки, а, повернувшись, увидел, что это Ивен и Талла. Глаза их были словно стеклянные, лица не выражали никаких эмоций.

– Так и знал, что в тебе что-то не так, иначе Тьма сама бы справилась, – чудовище опять забралось в корзину и уставилось на меня. – Непонятно, как ты устоял против моего гипноза… но это уже не важно. Придется просто воспользоваться помощью других, чтобы убить принца Эндориана.

Монстр повернулся к горничной, застывшей верхом на лошади, и ударил её по ноге.

– Давай, бездельница, спускайся и задуши этого мальчишку, – он опять повернулся ко мне. – Она хоть и ослабла после того, как я пару раз пил её кровь, но, поверь, сломать тебе шею сможет без труда…

Я попытался вырваться, но Ивен и его жена вцепились в меня мертвой хваткой. Зветла приближалась, вытянув руки вперёд. Её глаза смотрели сквозь меня бессмысленным взглядом…

Глава 11

… К Сфинксу в пустыню проляжет дорога,

Чтобы узнать, как лишить силы бога.

Зомби, вампир и летучий дракон,

Будет герой навсегда побеждён…

…Тьма решила не терять времени даром. Она встретится с принцем утром, когда он будет выезжать с постоялого двора, но впереди была еще целая ночь. Её можно провести с пользой и собрать побольше информации об этом мальчишке. Добыть любые сведения, даже тысячелетней давности, можно двумя способами.

Первый способ – это обратиться за помощью к богине Дарлин. Её верные сильфы проникали куда угодно и приносили информацию со всего света. Но Дарлин очень своенравная, да к тому же она явно имеет какие-то виды на этого мальчишку Эндора. Что-то тут нечисто. Морлод его убить хотел да не смог, наслал проклятье, а богиня – одарила везением. Хитрая она – эта Дарлин, хоть и прикидывается простушкой. Лучше у неё ничего не спрашивать, чтобы не вызвать подозрения. Можно воспользоваться другим вариантом…

Тьма вздохнула. Давно она не встречала Сфинкса. А ведь когда-то он был её любимцем. Она его создала несколько столетий назад, поддалась жалости и тем самым обрекла на безрадостное существование…

…Она была ещё совсем молодой, жила с родителями. Это были счастливые времена. Отец и мать любили дочь, учили её магии. Лаэна схватывала всё на лету. Сила её росла очень быстро, пришлось нанимать учителей, чтобы она могла контролировать себя.

Одним из них был архивариус Сфинкс. Он не был волшебником, просто имел способность к прочтению книг прикосновением. Сколько за свою жизнь этот древний старик прочел томов – не знал даже он сам, может, десятки тысяч, а может, и сотни. Его мозг накапливал и обрабатывал невероятное количество информации, а память была эйдетической. Сфинкс являлся, по-видимому, самым эрудированным человеком во всём Стаземелье, но ещё более ценным был его талант рассказчика.

Лаэна могла слушать старика дни напролёт: будь то легенды далёких стран, наставления по магии и колдовству или рецепт приготовления кролика в морковном кляре. Именно Сфинкс научил девушку, как управлять волшебством. Он вычитал это в старинных книгах, а Лаэна применяла его знания на практике. Сколько же прекрасных вещей она тогда создала! Сфинкс всегда был рядом, умело направлял магические способности ученицы в нужное русло, заставлял анализировать, прежде чем она начнёт колдовать.

Задумает юная волшебница сотворить живые летающие цветы, а старик уже тут:

– Это прекрасная идея, чудесная, великолепная! Но, подумай, как твои цветы будут спасаться от хищников, чем станут питаться, как дышать, будут ли у них глаза и уши? Надо сначала всё правильно рассчитать, иначе они быстро погибнут или принесут вред другим созданиям.

Лаэна всегда слушалась наставника, ведь он знал всё на свете. Но одно огорчало её – Сфинкс умирал. Он был слишком стар. Двигался он уже с трудом, но самое страшное – у старика начались провалы в памяти. Лаэна не могла остановить для него время. Странно, ведь магия, живущая в ней, защищала её тело от болезней и не давала стареть. Но это происходило само собой, автоматически. Волшебство, каким-то образом, защищало свою оболочку, держало её в идеальной форме. Но Лаэна пока не смогла разобраться, как это происходит, поэтому и Сфинкса омолодить не получалось. Но ведь, если подумать, старое иссохшее тело и сохранять-то глупо. Его можно заменить каким-то другим. Главная ценность – это мозг старика.

Решение этой задачи оказалось для молодой волшебницы, пожалуй, самым сложным заданием в её жизни. Последнее время она увлекалась опытами по скрещиванию живой и неживой материи, и для создания нового тела Сфинкса решила использовать более долговечную субстанцию, чем человеческая плоть. Материалом послужило золото, наделённое магическими свойствами изменять свою пластичность.

Создав тело из золота, Лаэна поместила туда мозг старика. Пришлось придумывать и новые органы, которые постоянно обновляли бы клетки этого мозга, сохраняя при этом информацию. Такие органы заняли в теле много места, из-за этого пришлось убрать желудок, пищевод и кишечник. Волшебница подумала, что Сфинкс вполне может получать энергию не от пищи, а от солнечного света и тепла, для этого на коже ему пришлось нарастить пластинки-чешуйки…

Наконец, когда всё уже было готово, и новое создание начало функционировать, оказалось, что Сфинкс потерял свой дар читать книги прикосновением. Но Лаэна нашла выход. Теперь тонкие и длинные волосы её создания могли по желанию владельца становиться твёрдыми и выполняли роль антенн. Сфинкс обрёл возможность, не сходя с места, получать информацию со всего света.

С тех пор это странное существо жило на юге в жаркой пустыне Афарьо. Волшебница сначала часто проводила время со своим наставником, но, влюбившись в Морлода и став Тьмой, навещала Сфинкса всё реже и реже. Учитель знал все её секреты. Он не одобрял того, что она связалась с богом и находится у него в подчинении. Сколько раз Сфинкс уговаривал девушку бросить Морлода, всё бесполезно. Но сегодня Лаэна была готова выслушать его нотации взамен на информацию о принце Лэгэнда…

Глава 11-1

…Что бы попасть в пустыню Афарьо, Тьме пришлось воспользоваться складками пространства. Такое передвижение давалось ей с большим трудом и отнимало много сил. Пустыня была на краю света, здесь ночь ещё только наступала. Тьма не любила это место. Серый песок, покрывающий всё вокруг, навевал скуку и чувство безнадёжности. Создавалось впечатление, что находишься на огромном пепелище. Песок, прожаренный за день солнцем, ещё не успел остыть окончательно, хотя ветер уже начал приносить ночную прохладу. С приходом темноты тут не редко наступали морозы. Пустыня была почти безжизненной. Мало кто из живых существ мог приспособиться к таким большим перепадам температуры.

Тьме пришлось идти пешком, у неё не осталось сил на левитацию. Сейчас она была почти как обычный человек. Тьма вспомнила, что некоторые дикие племена, живущие возле пустыни, время от времени отдают Серой Афарьо в жертву своих женщин. Та, на кого пал жребий, должна на шесть дней уйти жить в пустыню без еды и воды… Никто из них не возвращался назад…

Тьма на миг почувствовала себя такой жертвой – одинокой женщиной, идущей в глубь бескрайнего моря песка. Сейчас она была в своём естественном человеческом обличье. Сфинкс не любил, когда она принимала другие формы или прикрывалась мраком. Последнее время он и душевно изменился очень сильно, видимо, сказывался недостаток общения. В разговоре он мог остановиться на полуслове и молчать несколько минут, а иногда он изъяснялся только с помощью вопросов или странными путанными намёками.

– Лаэна Диабалеон явилась в серые пески Афарьо! – раздался сзади громкий мужской голос. – Неприятно, что ты оказалась здесь.

Тьма обернулась. Сфинкс, как всегда, подкрался незаметно. Как он это делает при таком огромном росте и весе? Отсвет заходящего солнца отражался яркими сполохами на чешуе этого исполина. Сфинкс имел тело и гриву, как у льва, но был раз в десять больше этого зверя. От кисточки хвоста до кончика носа он состоял из чистого золота. Создавалось впечатление, что существо искупалось в расплавленном металле, который не успел на нём остыть и затвердеть. Даже глаза были цвета золота, только сияли ярче.

– Почему тебе неприятен мой визит? – спросила Тьма, присаживаясь на тёплый песок.

– Потому, что ты пришла не ради дружбы, а для того, чтобы получить ответ на один вопрос, – Сфинкс говорил ровным голосом, который не выдавал ни обид, ни упрёков.

Он опустился на землю напротив девушки, и песок вокруг обширного тела взметнулся вверх, словно пыль веков. Огромная голова Сфинкса теперь загораживала треть неба. Тьма смотрела на его лицо – наполовину человеческое, наполовину звериное, но не могла прочесть эмоции в его золотых глазах.

– Я могла бы найти ответ на свой вопрос в другом месте, но я ведь пришла сюда – разве это не служит доказательством моего доверия к тебе и дружеского расположения?

Тьма улыбнулась про себя. Она нашла достойный ответ, на который Сфинкс возразить не сможет. Но она ошиблась.

– Дружбой можно пользоваться, но, когда используешь друга – это уже не дружба, – существо всё так же безучастно смотрело на девушку.

Тьма поняла, что Сфинкс вовлекает её в поединок разумов. Он готов был спорить до бесконечности. Спешить ему было некуда.

– Ты поможешь мне? – спросила она напрямую.

Вместо ответа Сфинкс потряс головой. Его волнистая грива зашевелилась. Каждый волос был толщиной в палец человека и извивался, словно змея. Наконец они вытянулись в струну, устремившись своими концами в небо. Тьма поняла, что он пытается уловить нужную информацию. Это длилось всего несколько секунд, и девушке показалось, что безучастное лицо бывшего наставника стало печальнее.

– Ты не хочешь узнать вопрос? – спросила она.

– Я его знал ещё до того, как ты пришла, – голос Сфинкса, действительно, звучал как-то грустно. – Ты мне не безразлична, Лаэна. Я всегда наблюдал за тобой, знал, что ты полюбила Морлода и потом стала Тьмой. Теперь ты ищешь способ лишить его божественной силы и хочешь использовать для этого принца из Лэгэнда.

– И каков ответ на мой вопрос? – Тьма ощутила, что вокруг становится холоднее. Ночной ветер усилился, песок двигался, словно рябь на воде.

– Я бы ответил, что тебе не нужно «обезвреживать» Морлода, но ты – не послушаешь. Я бы сказал, что тебе не понять силу принца Эндориана, но ты – не поверишь. Я бы предостерёг тебя, Тьма, что ты утром умрёшь, но ты – не остановишься…

Он ещё что-то хотел сказать, но Тьма уже вскочила на ноги. Ветер усилился и трепал её длинные чёрные волосы и белое простое платье. Песок, словно туман клубился над землёй, поднимаясь всё выше.

– Мне не нужны твои пророчества! – прокричала она сквозь шум ветра. – Просто ответь, почему на этого мальчишку не действует сила бога?

– Потому, что он принц… Принц из самого древнего рода, – из-за воя ветра, Тьма едва смогла различить слова.

Похоже, что начинается пустынная буря. Нужно было уходить. Она потеряла много сил на переход через складки пространства, и с бурей не справится.

– Что это значит?! – прокричала она как можно громче. – Что это за древний род?!

Песок застилал ей глаза, приходилось жмуриться. Держаться на ногах было всё труднее. Неожиданно ветер утих, вместо серого цвета появился золотой. Сфинкс, словно кот, свернулся калачиком, отгородив её от непогоды со всех сторон. Его лицо теперь было совсем близко, можно дотянуться рукой.

– Я и так уже ответил на твой вопрос. Подумай, и ты всё поймёшь, – тихо проговорил он. – Тебе не нужно возвращаться туда. Останься здесь, Лаэна, ты будешь в безопасности.

– Возможно… но я уже не Лаэна. Я – Тьма.

Она сделала шаг в сторону и пропала…

Сфинкс дёрнул лапой, но было поздно. Упрямая девчонка, опять всё делает по-своему. В ней была такая огромная сила, что она могла соперничать с богами, но Лаэна променяла её почти всю на любовь к Морлоду. Она могла бы творить чудеса и сделать мир лучше, а вместо этого совершала ужасные вещи, лишь бы быть ближе к предмету своего обожания. Если бы Лаэна прислушалась к словам учителя! Но её разум затмили чувства.

Люди считают, что любовь – это нечто прекрасное, но это не всегда так. Любовь подобна огню: можно слегка погреться возле тлеющих углей, можно разжечь это пламя и наслаждаться теплом и светом, но если огонь слишком сильный, он сожжёт дотла и душу, и сердце, причиняя нестерпимую боль.

И всё же Сфинкс знал, что Морлод и Лаэна предназначены друг другу судьбой. Жаль, что они этого не поняли до сих пор. Но всё это может закончится. Тьме предстоит умереть. Сфинкс узнал об этом, едва девушка явилась в пустыню.

Тело человека очень сложный и совершенный механизм. Оно заранее может почувствовать болезнь или наступление смерти и посылает человеку сигналы. Иногда люди чувствуют это, испытывая беспокойство, видят вещие сны.

Вот и Лаэна… Сфинкс видел, что тело её посылает сигналы о помощи, но сама она это не ощущала. Бедная, запутавшаяся девочка. Сфинкс хотел бы помочь ей, но она сбежала. Теперь её не догнать. Он не может проходить через пространственную материю, а на четырёх лапах далеко не убежишь.

К тому же пустынная буря уже переросла в ураган. Если бы Сфинкс был не из золота и не обладал огромным весом, его сорвало бы с места и унесло вглубь пустыни. Всё кругом заволокло серым туманом. Не видно было ни неба, ни спутников, ни звёзд. Песок засыпал золотого исполина со всех сторон.

Нужно было спешить. Только одно существо могло сейчас помочь Лаэне. Пусть Морлод борется со своими чувствами и не признаёт свою любовь к ней, но должен же он откликнуться на угрозу её смерти!

Сфинкс поднялся на лапы, расправил свои волосы-антенны и зажмурил глаза. Песок тут же стал собираться у его лап, поднимаясь всё выше и выше.

Каждый человек испускает особые биоволны. Сфинкс был волшебным существом, сотворённым магией, он не только чувствовал эти волны, но и видел их внутренним зрением. Когда Сфинкс посылал своё сознание через антенны в пространство, то весь мир представал перед ним в плоской проекции, а живые создания казались крохотными мерцающими искорками.

Пока Сфинкс витал в эфире, выискивая бога, его тело уже по шею засыпало песком. На поверхности теперь оставалась только голова и антенны, торчащие, словно иглы ежа.

Наконец, своим внутренним зрением мудрец увидел Морлода. Тот парил в небе над высокой каменной стеной, возле которой кипел ожесточённый бой. Люди, големы, горгульи и ещё какие-то странные существа отстаивали свою территорию от армии дроу. Сфинкс и поле боя, и постройки видел едва различимыми размытыми очертаниями, а живые существа, напротив, казались яркими пятнами света: люди – розовыми, големы – оранжевыми, а дроу воспринимались, как языки красного пламени. Среди всего этого мельтешения разноцветных огней, Морлод был самым ярким и величественным. Лучи, исходящие от него, слепили белым чистым светом.

Сфинкс сразу направил своё сознание к этому свечению, но наткнулся на невидимую преграду. Видимо, бог оберегал себя от внешнего ментального воздействия. Сколько не бился Сфинкс своим сознанием в эту преграду, как не пытался докричаться до Морлода, ничего не получалось. Он только всё больше терял силы. Ещё немного, и сознание Сфинкса покинет эфир.

И вдруг преграда, защищающая бога, исчезла! Он словно почувствовал присутствие гостя и приглашал его к себе. Из последних сил душа Сфинкса рванулась вперёд и… он потерял сознание…

Ураган постепенно затихал. Песок улёгся на землю серым саваном, накрыв и Сфинкса вместе с его волосами-антеннами. На этом месте теперь высился бархан. Хорошо, что некоторым волшебным существам совсем не обязательно дышать…

Глава 11-2

***

…Когда Всемогущий Олк создал этот мир и увидел, как он прекрасен, то решил избрать себе четырёх учеников. Они должны были стать хранителями этого мира, поддерживать в нём порядок, помогать ему развиваться.

Люди, которых он выбрал, не были ни самыми мудрыми, ни самыми праведными: один из них – старик-отшельник, бросивший семью и ушедший жить в лес; другая – учила детей в городской школе; третья была четырнадцатилетней девчонкой, помогающей матери-кухарке в богатом доме, а Морлод… ему тогда едва исполнилось двадцать лет. Он сбежал из села в большой город, но никак не мог найти себе занятие: пытался наняться на военную службу, был посыльным, учеником травника, торговцем, подавальщиком в харчевне, водовозом, вором…

Постепенно Морлод опускался по социальной лестнице всё ниже и ниже. Скорее всего, он закончил бы свою жизнь в тюрьме, если бы Всемогущий Олк не призвал его. Став богом, Морлод сильно изменился, стал более мудрым, но упрямство и бесшабашность, как и прежде, часто вырывались наружу. Он всё ещё пытался найти своё предназначение, кидался из крайности в крайность. То увлёкся изучением сверхспособностей, то созданием новых существ, то устраивал сражения между ними.

Вот и сейчас, он развернул масштабную битву в Шаншальвене. Словно мальчишка, играющий в солдатиков, бог возвышался в небе над полем боя, умело управляя противоборствующими силами. И вдруг… В самый горячий момент битвы Морлод почувствовал, как кто-то пытается ментально проникнуть в его сознание. Это было на столько невероятно, что он даже растерялся. Кто мог рискнуть «влезть» в голову богу?

Сначала он подумал, что это богиня Дарлин. Иногда они общались таким образом. Но она сначала посылала сигнал, касалась его сознания осторожно, а сейчас напор был слишком настойчивым.

Морлод почувствовал беспокойство. Так бесстрашно действуют только в двух случаях: либо, когда охватывает ярость и злость; либо, когда наступает отчаяние, и нет другого выхода кроме, как рваться напролом. Почему-то Морлод подумал о Тьме. Когда-то раньше у неё были телепатические способности, но, потеряв большую часть магической силы, она лишилась их. Но, вдруг всё же…

Морлод убрал ментальную защиту, но сигнал тут же исчез. Бог не успел даже понять, кем был тот наглый телепат, но беспокойство в душе всё нарастало, и он был уверен, что это связано с Тьмой.

Какая же она упрямая. Видимо, опять что-то натворила. Её строптивость и независимость всегда бесили его. С самого начала девушка вела себя с ним на равных. Морлод не мог принять этого. Она ведь женщина и должна уступать мужчине, тем более если он бог. Он привык, что все его любовницы выказывали восхищение и покорность. Все они воспринимали каждый его взгляд, как великую благодать. Тьма была не такой. Она держала свои чувства при себе. Морлод пытался сломить её, сделать слабой, чтобы она рыдала, просила помощи, и тогда он смог бы проявить своё великодушие, пошёл ей навстречу… Но даже едва не погибнув в шахте, потеряв свою силу, Тьма не сдалась, не сломалась… Вряд ли теперь она будет просить о помощи…

Чтобы унять беспокойство, Морлод стал искать свою ученицу ментально. Он мог бы просто призвать её, но решил проследить тайно. С тех пор, как Лаэна согласилась на обучение, Морлод сделал к ней ментальную привязку, и всегда мог узнать, где она находится.

Он закрыл глаза и постарался настроиться на её волну. Получилось не сразу. Место, где Тьма сейчас находилась, было странным. Со всех сторон клубился то ли дым, то ли туман. Белое марево качалось перед глазами, мешая обзору. Иногда казалось, что сквозь пелену проступают тёмные силуэты деревьев, домов и даже людей, но стоило присмотреться, как они начинали расплываться и таять.

Тьма блуждала в этом тумане, выставив руки вперёд, словно слепая. Она что-то шептала пересохшими губами, на лице её выступила испарина, а глаза блестели от слёз. Ей было трудно дышать. Пелена сгущалась вокруг девушки, воздух становился похожим на кисель. Морлод видел, что силы его ученицы на исходе.

Глупая, упрямая девчонка! Разве можно лезть в складки пространства, когда твои магические силы на исходе? Придётся опять помогать ей.

Морлод уже пару раз спасал девушку, хоть она этого и не знала. Первый раз это случилось в шахте, когда на неё напала Первородная Тьма. Тогда Морлод истратил много магической энергии, передавая её ученице. Сейчас ему придётся сделать это опять.

Он представил, как касается её плеча… хорошо, что это всего лишь ментально, не в живую, иначе он прижал бы эту напуганную, плачущую дурёху к себе и никогда бы уже не отпускал. Без него она погибнет… Как он тогда сможет жить? Тьма – самое близкое для него существо, самое родное…

Девушка почувствовала, как её наполняет магия. На кончиках пальцев вспыхнули крошечные искорки. Туман стал отступать, освобождая дорогу. Тьма вытерла слёзы, вздохнула полной грудью, сделала шаг вперёд и исчезла.

Бог позволил себе улыбнуться. Он так и висел в небе над полем боя, но совсем забыл о сражении. Сейчас ему интереснее было наблюдать за своей ученицей, которая выбралась из-под пространства и шла вперёд по дороге в сторону постоялого двора «Ивен и сын» …

Глава 11-3

***

… Этали чувствовала, что лежать ей неудобно, но сон никак не хотел разжимать свои объятья. Перед глазами плыли какие-то красочные видения, на душе было радостно и спокойно, но при этом… что-то сильно давило в бок. Было больно, и это мешало отвлечься, сбивало её сладкие сны. Пытаясь удержаться за ускользающие яркие образы, девушка хотела перевернуться на другой бок. Не вышло. Руки и ноги её были чем-то замотаны.

«Меня связали!» – эта мысль тут же прогнала остатки сна. Девушка открыла глаза и приподняла голову, чтобы разглядеть своё тело… и выдохнула с облегчением.

Оказалось, что она не связана, просто, видимо, так крутилась во сне, что замоталась в свой просторный полосатый балахон, словно в кокон. И что теперь делать? Ни рукой, ни ногой пошевелить невозможно, а в рёбра всё так же больно упирается какой-то твёрдый предмет.

Пока голова думала, как распутаться, глаза обследовали помещение, в котором она находилась. Не королевские хоромы, конечно, но и не придорожная канава. Комнатка была небольшой, чистой, с белёным потолком и стенами, выкрашенными в бледно-зелёный цвет. Маленькое оконце прикрыто короткими занавесками, рядом стол, стул, у стены шкаф. Вся мебель простая, добротная. Похоже, что это какой-то постоялый двор. И на том спасибо, не бросили на улице. Вот бы ещё вспомнить, как угораздило попасть в столь прелестное место.

Память услужливо подсунула воспоминание, в котором она выскакивает на дорогу перед принцем из Лэгэнда, чтобы передать ему подарок от богини Дарлин, а какой-то идиот в чёрной рясе и шутовском колпаке орёт на неё и дует в лицо пылью. Реакция сработала не слишком быстро. От основной массы этого порошка удалось увернуться, но немного всё-таки попало на неё… Принц, шут, богиня, шар, порошок… Бред какой-то. Может всё это ей приснилось?

Этали ещё раз попробовала выпутаться из кокона. Кряхтела, ругалась, даже рычала от безысходности. Не помогло. Придётся звать на помощь. Но, видимо, её возня итак была шумной и привлекла внимание. Дверь отворилась и в комнате появилась худенькая черноволосая девушка в сером платье. Увидев Этали, она вытаращила глаза и нерешительно улыбнулась.

– Пожалуйста, помогите мне выбраться, – жалобно пропищала пленница балахона.

Брюнетка быстро кивнула и принялась за спасение. Не прошло и пары минут, как Этали снова стала свободной. Оказалось, что во время сна она прижимала к себе тот самый шар, что передала ей богиня Дарлин. Именно он так давил девушке на рёбра.

– Спасибо, что помогли распутаться, – улыбнулась она незнакомке приветливо. – Меня Этали зовут. А вас?

В ответ брюнетка стала что-то мычать, делая пасы руками и показывая на свои губы.

«Ага, угораздило нарваться на немую, – подумала Этали. – Только хотела спросить, где я и как сюда попала, и нате вам… Ладно, сейчас это не самое главное. Сперва надо отдать этот чёрный шар принцу. Может, он ещё не сбежал? Иначе богиня Дарлин будет гневаться, а может, даже и убивать.»

– Милая девушка, – обратилась Этали к немой, – не было ли здесь принца Эндориана из Лэгэнда? Мне срочно нужно передать ему нечто очень важное…

Брюнетка быстро закивала, стала подавать руками какие-то знаки, лицо и тело тоже пришли в движение. Если бы она делала это чуть медленнее, то возможно Этали и поняла бы её пантомиму. Ох, сейчас бы очень пригодился какой-нибудь мимический разговорник по-глухонемому.

Наконец черноволосая не выдержала, стала дёргать Этали за руку, показывать на дверь и топать ногами, изображая бег на месте.

– Я поняла! – закричала Этали. – Он уезжает, и мне надо бежать, чтобы догнать его?

Девушка в ответ бешено закивала головой, соглашаясь.

– Миленькая, хорошая моя, – взмолилась Этали, прижимая руки к груди, – бегите, задержите его, иначе случится беда… Я сейчас… сейчас тоже прибегу, только обуюсь…

Немая снова кивнула и выскочила из комнаты, а Этали принялась искать свои сапожки. Как хорошо, что принц ещё здесь. Надо поторопиться. Сапоги нашлись под кроватью. Девушка быстро сунула в них ноги и потянулась к своему полосатому балахону. Там во внутреннем кармане лежали гребень и зеркальце.

Конечно, ужасно, если она опоздает и не исполнит поручение богини Дарлин, но ещё ужаснее появиться перед принцем в растрёпанном виде…

Глава 11-4

***

…Умирать всегда страшно и неприятно. Но одно дело, если погибаешь в бою, защищая свой дом, родных и близких людей, и совсем другое, когда это происходит у постоялого двора по воле какой-то мелкой драной нечисти.

Сразу представил, как мой напыщенный дядюшка Вэйлент важно расхаживает по Залу Почёта Предков в нашем замке, показывает на портреты в золочёных рамах и говорит:

– Мой род очень древний! Все мужчины в нём были героями! Вот, взгляните на портрет моего прадеда: волевой подбородок, взгляд словно удар копья, нос… нос мне от него достался – воинственный! Он участвовал в решающей битве с Македсандром Завоевателем и разбил его армию. Да…

Дед мой… вот его портрет справа… был известным картографом и путешественником, объехал все триста королевств и дикие земли… сражался, конечно, по пути… то там, то сям… Да, великий был человек… уши торчком, как у меня!

Отец мой – Фэйдот Неустрашимый – победил огромного дракона… Вот тут на подставочке можно увидеть череп этого ящера. Раньше-то он был раза в четыре больше, но со временем усох… не король усох, а череп этот… И не верьте слухам, будто Фэйдот просто скормил дракону несколько овец, нашпигованных сонным зельем и убил потом спящее чудовище. Это всё сплетни врагов и завистников! Я был тогда ещё крохой, но помню, как отец расправился с этой рептилией. Да… Мужественно и отважно! В одной руке палица, в другой – копьё… Кинулся на дракона, стал рубить его мечом на тонкие ломтики… м-м-м…

Брат мой – Микаэл, тоже не прочь был чудовищ покромсать. Не хотел государственными делами заниматься, а вот кромсать – любил, это у него не отнять. При нём королевство пришло в упадок. Подданные тут распустились, налоги платили мизерные, жили, как хотели. Страной управляла в основном его жена Таяна. Разве можно женщине доверять такое? Неразумно! Я её в монастырь отправил подальше, ибо нечего тут… Женщина должна в башне сидеть, мужа ждать и крестиком вышивать или гладью, а не править… Нет, наша Верховная Правительница Стаземелья Кайльд – она же другое дело! Она волшебница, ей всё можно. Да…

Следующим правителем Лэгэнда мог бы стать мой племянник Эндориан, но он погиб… Только за ворота выехал в соседнее королевство, как его какая-то нечисть мелкая придушила и в придорожную канаву бросила. Месяц там тело провалялось. Я его и схоронил в этой канаве… Чего ему тут в Зале Почёта делать… Паршивая овца в стаде…

Я так явственно всё это себе представил, что меня прямо затрясло от злости. Нельзя мне умирать так бесславно. Я начал вырываться что есть силы. На миг мне показалось, что смогу освободиться.

– Держите его крепче! – выкрикнуло мерзкое существо из корзины.

Ивен и Талла сжали мои руки так, что послышался хруст. Никак не вырваться. Слабым утешением было то, что я погибну с оружием в руках… хотя, нет… Правую руку мне сдавили так сильно, что пальцы сами разжались, и кинжал опять упал на землю.

Я смотрел в застывшие бессмысленные глаза Зветлы, которая тянула руки к моей шее. Когда она подойдёт ближе, я смогу достать ногой и пнуть её… Нет, не смогу… Это проклятое дворцовое воспитание! Оно впиталось в каждую клеточку тела. Я даже под страхом смерти не способен причинить вред девушке, которая к тому же под гипнозом.

Что же делать? Никто мне не поможет. Тут только хозяева постоялого двора с моей горничной, исполняющие приказы злой нечисти. Моя дракониха Мутана тоже как-то странно застыла и бессмысленно выпучила глаза, а Киро… Кстати, где он?

Я увидел, как мой оруженосец, оставив осла и выбравшись из зарослей крапивы, крадётся к дороге, намереваясь подобраться к врагу с тыла. Медленно крадётся, путаясь в своей длиной хламиде. Ох, не успеет. Надо как-то потянуть время.

– Эй, ты, чудовище болотное! – закричал я, обращаясь к монстру. – Подожди, есть деловое предложение!.. Как там тебя зовут?.. Рок? Ворок? Во-второк?

Не знаю, с чего это у меня в голове вдруг «нарисовалось» такое странное имя. Я просто подумал, что это существо исполняет чей-то приказ. Ну, вроде как он на вторых ролях… Второк.

– Ну-ка, стой! – нечисть заинтересованно высунулась из корзины. Зветла тут же замерла в паре шагов от меня. – Откуда ты, мальчишка, знаешь моё имя? Уже триста лет никто не произносил его вслух.

– Я многое о тебе знаю, – отважно соврал я, выглядывая через голову горничной. – Ты мерзкий вампир, и тебе заплатили, чтобы убить меня. Я могу дать вдвое больше, если отпустишь. Слышишь, Второк?

– Денег мне не надо, – захихикало существо. – А то, что пью кровь, я тебе сам сказал. Ничего ты не знаешь.

Я заметил, как Киро вышел на дорогу и крадётся к лошади. Чтобы монстр не услышал шаги моего шута, я закричал ещё громче:

– Ну хоть объясни, за что ты хочешь меня убить, и кто тебя нанял?! Ты обязан сказать мне это перед смертью!

– Ничего я тебе не обязан, – обижено произнёс вампир и облизнул острые зубы раздвоенным языком. – Смирись с тем, что умрёшь в неведении. Не тяни время, я уже проголодался. Давай, бездельница, быстро придуш…

Договорить он не успел. Мой славный, замечательный, самый лучший на свет оруженосец подскочил к монстру сзади и, ухватив двумя руками за тонкую шею, приподнял над корзиной. Вампир заверещал, словно крыса, которой прищемили хвост. Он извивался, махал лапами и длинным тонким хвостом, но Киро держал его мёртвой хваткой и душил.

А вот хватка Ивена и Таллы ослабла. Их глаза всё ещё были стеклянными, но напряжённость на лицах таяла. Ещё немного – и они очнутся. Я освободил затёкшие руки, пальцы едва шевелились.

– Ваше высочество, – натужно позвал Киро, – сделайте что-нибудь, я не могу держать эту жабу, она склизкая и тяжёлая… и царапается.

– Сейчас-сейчас, – я полез непослушными пальцами за пояс, где был спрятан мешочек с боевыми парализующими шариками, – держи его прямо, не мотай!

Каким-то чудом мне удалось достать один шарик, похожий на обычный серый камешек круглой формы. Я сжал его крепко в ладони, чтобы активировать, прицелился и бросил. У меня всегда очень точно получалось метать ножи, но… камни – это, наверное, не моё. Нет, я не промахнулся. Я попал точно, но… не совсем туда, куда надо.

Шарик отскочил от лба лошади и улетел в траву. Кобыла повалилась на бок. Хорошо ещё, что не на Киро, а в другую сторону.

– Ай-яй, – закричал шут, едва удерживая вампира, – скорее, господин! Эта тварь вцепилась когтями мне в руку!

Я выудил второй шарик, сжал, прицелился поточнее и метнул. Всё было бы замечательно, если бы шут не двигался в этот момент. Время на секунду замедлилось. Я чётко видел, как оружие боевых магов летит прямо в раскрытую пасть вампира, но потом вдруг оно меняет траекторию и врезается в подбородок Киро… Это не я криворукий, это всё дар-проклятье Везучего Неудачника.

Мой бедный слуга выпустил из рук нечисть и, как срубленное деревце, рухнул на землю. Мерзкая тварь шмякнулась у ног шута. Она хрипела, хватала ртом воздух и пыталась что-то сказать.

Я не стал слушать. И последний шарик доставать не стал. Я развернулся и помчался к воротам постоялого двора. Надо забежать в дом, закрыться там и поискать какое-нибудь оружие. Это очень разумное решение.

Глава 11-5

Я проскочил через деревянную арку, оставил позади глиняного великана и застывшую, как изваяние, дракониху. Вот и ворота… Ещё немного… Да, что ж это такое?! За что же мне так не везёт-то?!

Я уже готов был ворваться во двор, как навстречу мне из ворот выскочила дочка хозяев. Она выбежала, махая мне руками, подавая какие-то знаки. Я едва не врезался в неё.

– Никса! – заорал я ей в самое ухо, хватая за руку и пытаясь развернуть. – В дом! Скорее прячься в дом!

Эта дурёха только пучила глаза, открывала беззвучно рот и стояла столбом. Мне хватило сил развернуть её в обратную сторону и подтолкнуть вперёд. Наконец-то до неё дошло – надо бежать в дом. Может, она поняла, что случилось нечто страшное, а может, увидела моё обезумевшее лицо и решила спрятаться от сумасшедшего за прочными стенами. В тот момент важным было лишь то, что мы побежали…

Успели сделать пару шагов, как послышался хриплый крик вампира. Что-то со свистом рассекло воздух, ударило по ногам, и нас швырнуло на каменные плиты возле ворот. Я больно стукнулся копчиком, ободрал ладонь, но всё же нашел в себе силы приподняться и увидеть, что произошло. А произошло, надо признать, нечто скверное: моя дракониха, зачарованная вампиром, сбила нас с ног хвостом, а теперь угрожающе скалила морду, нависая прямо над моей головой.

Всё – это конец! Я отпихнул от себя девчонку.

– Ползи… ползи в дом, Никса!

Видимо, от страха она резко поумнела потому, что не стала медлить, а живенько так припустила на четвереньках к воротам. А я приготовился умирать. Никто мне теперь на поможет. С драконихой я точно не справлюсь, разве что глиняная статуя на неё упадёт… Глиняный великан… Найвен!!!

– Никса! – завопил я, срывая голос. – Ползи обратно! Я нашёл твоего брата!

Девушка уже добралась до ворот, но остановилась и обернулась, вопросительно глядя на меня. Ох, только бы она не переместила взгляд в сторону вампира, а то он и её сознанием завладеет.

– Вот он! – кричал я и показывал в сторону глиняной статуи. – Грязный Великан – это твой брат Найвен! Его заколдовали!

Никса переводила взгляд с меня на гору глины и обратно. Конечно, она не могла поверить моим словам. И тут, раскрытая пасть драконихи всё же опустилась на меня. Я рассмотрел все её острые зубы с застрявшими между ними травинками, насладился неприятным запахом и… откатился в сторону. Глаза у Мутаны небольшие, расположены по бокам головы. Она не способна одновременно есть и смотреть на пищу. Может что-то одно делать. Обычно она сначала наклоняет голову на бок, чтобы рассмотреть еду, примеривается, а потом аккуратно берёт её зубами. Этим я и воспользовался. Мне удалось откатиться, а Мутана ткнулась мордой в плиты.

И тут я услышал визг! У меня едва не заложило уши. Даже дракониха замерла на месте. Я воспользовался моментом, стал отползать подальше и увидел… увидел, как визжит Никса!

Она всё так же сидела на земле, прислонившись к воротам, и тряслась. Глаза были выпучены, рот открыт, и вопль, вырывающийся из него, звучал на одной ноте громко и протяжно, на зависть любой банши. Как это может быть? Ведь она же немая!

Я тут же вспомнил, как Талла рассказывала, что у дочери душевная травма, и она может снова заговорить, если сильно испугается. Со стороны ворот было не видно, как я ускользнул от зубов Мутаны. Наверное, девушка решила, что дракониха меня сожрала.

И тут я увидел ещё одно чудо. Глиняная скульптура, словно разбуженная криком, зашевелилась и сделала один шаг.

– Никса, погляди – он двигается! – закричал я. – Это твой брат Найвен!

Ох, зря отвлёкся и смотрел в другую сторону. Мутана подошла слишком близко, и мне не удалось увернуться от её зубов. Рефлекс, конечно, сработал, и я дёрнулся в сторону, но зубы ящера успели вцепиться в рукав куртки, прихватив и мою кожу. Как же больно! Её туша загородила весь обзор, но мне теперь было всё равно. Мутана деловито придавила меня передней лапой, чтобы не сбежал, её челюсти отпустили рукав, переместились чуть выше и стали смыкаться по обеим сторонам от моей головы. Ещё секунда – и…

…Я точно помнил, что у моей зверюги никогда не было крыльев, но сейчас, так и не закончив трапезу, она куда-то взлетела. Оторвалась от земли и понеслась по воздуху легко и быстро… Нет, теперь я увидел, что она не сама полетела. Это глиняный Найвен схватил беднягу за хвост и отшвырнул в сторону. Ну и силища!

Бедная моя Мутана. Даже в воздухе она продолжала щёлкать зубами по приказу вампира. Её бреющий полёт обещал быть продолжительным, но бревенчатый забор немилосердно прервал его. Ограждение покачнулось, но выдержало, а моя ящера упала возле него без движений. Я был уверен, что она скоро очнётся. Что ей какой-то забор? Её голова не раз бодала деревья и покрупнее.

Я перевёл взгляд на Найвена. Мне показалось, что он немного преобразился. Фигура его стала не такой расплывчатой. Сейчас он гораздо больше походил на человека. Никса вскочила на ноги, подбежала к брату и попыталась обнять руками. Но руки у неё были не такие длинные, чтобы обхватить массивное тело, поэтому девушка просто прижалась к глиняному боку и заплакала, повторяя его имя. Он аккуратно дотронулся до её головы, видимо хотел погладить, но только перепачкал все волосы.

И тут Никса увидела вампира… Тело её вытянулось в струну, глаза застыли. Отлепившись от брата, она повернулась в мою сторону, вытянула руки и пошла вперёд.

– Убейте его! – донёсся до меня хриплый голос вампира.

Я всё ещё сидел на земле, зажимая ладонью порванный рукав и надкушенное предплечье. Сколько раз Церкулякас говорил мне, что в бою очень важно постоянно держать противника в поле зрения и не отвлекаться, чтобы не происходило кругом. Я тогда подсмеивался. Кто же будет крутить головой в разные стороны, если перед тобой угроза смерти. В реальности всё оказалось сложнее. Стоило мне отвернуться от вампира, как его зомби уже обступили меня со всех сторон. Даже если глиняный Найвен сейчас поспешит на помощь, то он не сможет сразу остановить четырёх человек…

Он и не стал спешить, а отошёл в сторону. Ну, конечно, не будет же он швырять куда попало своих родителей и сестру. Вот ведь засада! Я соглашался быть героем только, чтобы расколдовывать ортагельское чудовище, а драться с мирными жителями, которые по чужой воле стали немирными…

Короче, я отбросил все правила этикета и пополз от зомби на четвереньках, времени подниматься на ноги у меня не было. Конечно, это было ошибкой. Меня быстро догнали и повалили на землю. Жить очень хотелось. Задушив в себе великосветские манеры, я с ругательствами, перемежаемыми извинениями, пытался растолкать нападающих. Но лёжа это делать было неудобно, и рук у них было вчетверо больше.

Зветла сразу нацелилась мне на шею и стала душить. Ивен держал меня за ноги, пытаясь переломать их. Добрая Талла вцепилась в запястья и била головой в живот, а милая, скромная Никса зажимала мне рот и нос. Я извивался, как червяк, попавший в лужу, крутил головой и видел, что никто не спешит мне на помощь. Очень скоро я стал задыхаться и почувствовал, что начинаю терять сознание. Так надеялся, что день сегодня будет прекрасным. Перед глазами промелькнуло чистое голубое небо, на котором не было не облачка. Оно стало расплываться, темнеть и гаснуть…