Монстроед

Глава 1

Первым делом, в глаза бросалась широкая, бурая полоса крови. Она тянулась от почерневшего основания бетонной колонны, к зияющему чернотой отверстию в полу. Судя по отсутствию в этой полосе битого стекла, обломков кирпича и прочего мусора, которым был усеян весь просторный зал полуразваленного ангара, здесь что-то тащили. Что-то, что могло оставить довольно глубокие бороздки в шероховатой поверхности плит пола – по пять с каждой стороны. Что-то, что отчаянно цеплялось за жизнь, истекая кровью. А если взглянуть выше, на ржавый свод, увитый серыми лохмотьями паутины и пыли, можно легко убедиться, что это «что-то», было ранено очень серьезно: даже на четырёхметровой высоте, виднелась подсыхающая на жарком сквозняке, россыпь рубиновых брызг.

Брошенный в провал камень летел не меньше четырех секунд, прежде, чем раздался сухой стук. Глубоко. Зато, отсутствовал плеск- воды внизу не было.

Тим достал из рюкзака тонкий стальной трос с карабином. Мысль, что его длинны может не хватить отогнал подальше, обвязал петлёй вокруг ближайшей колонны, и другой конец сбросил в провал. Всё это время внутри боролись отвращение и любопытство. Ещё теплилась надежда, что эти выходные могут выдаться нескучными, пусть и была она крайне слабозаметной- словно капля виски в цистерне дистиллированной воды.

Следом из рюкзака показался налобный фонарь, увесистый страховочный пояс, и «Фёдор»- тормозное устройство для быстрого спуска. Тим хмыкнул- впервые, с тех пор, как он его купил, пригодился весь этот такелаж. Ну, по меньшей мере, не зря он его всегда таскал с собой. Будет повод поощрить себя бутылочкой пенного.

- Если эта хреновина не сработает, разнесу их магазин к чертям- буркнул он в пустоту, пристегивая «Фёдора» к верёвке. Уж очень не понравилась ухмылка продавца, когда он в магазине для туризма попросил: “Чтобы дёшево и надёжно».

Адреналин защекотал кончики нервов, когда ноги свесились над бездной.

К его удивлению, «Фёдор» справился великолепно: закусил верёвку, и держал намертво, пока Тим не потянул рукоятку стопора.

Под прерывистое жужжание троса в механизме, серая щель дневного света стала медленно удаляться вверх. Тим периодически останавливался, чтобы убедиться, что верёвка не закончится через секунду, и он неожиданно не ухнет вниз.

К его облегчению до конца спускаться не пришлось: как только света стало настолько мало, что пришлось включить фонарь, он заметил боковой тоннель прямоугольного сечения. Судя по металлической раме откосов, здесь когда-то была гермодверь. Стена возле проёма была измазана кровью.

Как следует оттолкнувшись, Тим перелетел над чернотой бездны, от души впечатав свою грудь в металлический порог прохода. Прошипев что-то среднее между: «тварь» и «зараза», он вскарабкался внутрь и отстегнул от страховочного пояса «Фёдора»

- Жди здесь, Федя- подмигнул он алюминиевой загогулине:

- Я быстро.

Тоннель сохранил множество кабелей коммуникации, взрывозащищенные светильники под потолком, и множество предупреждающих знаков на стенах. Из чего Тим сделал вывод, что он находится в некоем военном объекте. Вероятно, в бункере-бомбоубежище. Он уже бывал в таких не раз, однако всюду царила атмосфера полнейшего запустения, а украдено или разрушено было даже то, что было прикручено и приколочено, и, по замыслу создателей, могло бы пережить ядерную атаку. Но люди будут похуже десятка ядерных бомб, поэтому Тиму впервые встретился настолько сохранный бункер тех времён. Разумеется, время внесло свою лепту: грибок и ржавчина лохмотьями висели со змеящихся по стенам кабелей и труб, фестоны паутины лианами ниспадали едва ли не до самого пола, развеваясь на сквозняке призрачными одеяниями…

Тим застыл в нерешительности в том месте, где малый тоннель под прямым углом соединялся со сводистым, большим. Прислушался. Осмотрелся. У этого тоннеля было уже круглое сечение, а довольно крутой уклон недвусмысленно указывал направление. Куда ему ещё, как не вниз? Тим поморщился: всегда в самый низ. На самое дно. Наверняка, там ещё и воды по пояс.

Большой тоннель очень напоминал тоннели метро – бетонные кольца, усиленные чугунными конструкциями малость смахивали на тюбинги. Даже ржавые рельсы имелись, хоть колея была слишком узкой для вагонов- скорее всего, что-то для небольших электровозов. Справа, по бетонному жёлобу журчала вода. Какими бы монолитными и герметичными не выглядели все эти подземные крепости, вода всегда находилась себе путь. Поток был слабым, но в подземном коридоре с высотой свода в четыре метра, текущая вода создавала иллюзию мощного горного потока, гремящего по каменистому руслу на тысячах тысяч порогов и водопадов.

Тяжёлые берцы, как бы Тим ни старался, грохотали по бетону, отчего эхо шагов металось в темноте тоннеля паникующей птицей пытаясь выбраться наружу, но разбивалось о неприступность стен, словно подчёркивая чудовищное давление, создаваемое землёй на эту искусственную скорлупу камня и стали.

Он остановился у развилки, где его встретило слепое окошко дзота. Дзот был абсолютно пуст, не считая крысиного помёта, но дальше возник выбор. Достаточно очевидный выбор. Тоннель сужался, и плавно расходился в стороны двумя рукавами. Левый рукав странно пах: к общей картине мокрой ржавчины, плесени и затхлости, примешивались слишком живые, неуместные в покинутом бункере, запахи. Тим хорошо знал запах крови. Ещё присутствовали запахи свинарника- дерьма, мускуса и мочи. Их он тоже знал, и ничуть не сомневался в причине их появления. И это были точно не крысы.

- Ну, хоть не зря карабкался- вздохнул он доставая из рюкзака телескопическую дубинку:

- В каждой грёбаной щели. Что в этот раз? Надеюсь, не бомжи…

Это были не бомжи. Возможность в этом убедиться предоставилась очень скоро: тоннель плавно изгибался, его уклон стал более пологим, однако появилось множество гермодверей с обеих сторон коридора. Всё они были плотно закупорены, и так и ждали первых удачливых охотников за цветметом- а такие себя ждать не заставят! Не смотря на толстый слой ржавчины, выглядели они тяжёлыми и прочными. Внушали. Лишь одна была открыта. Точнее- вырвана «с мясом», и валялась у противоположной стены искореженной грудой ржавого металла. Почти одновременно с тем, как он заметил дверь, под подошвой сухо хрустнуло. Тиму необязательно было смотреть вниз, чтобы понять: крысиный череп. Мелкие, желтовато-белые косточки густо усеивали пол, но не было ни одного целого скелета. Эти крысы не умерли своей смертью. Они были пищей.

- Худой, поди- замедляя шаг, проворчал он:

- Одними то крысами сыт не будешь…

Лязгнула телескопическая дубинка- по опыту Тим знал, что лучше быть на готове: то, к чему он приближается ничуть не впечатлится звуком раскладывающейся металлической трубы. Жаль. Со всяким отребьем, вроде нариков и гопников работает безотказно.

Оно было быстрым: атаковало сверху, как только он перешагнул металлический порог. Тим не успел среагировать, и мощный удар выбросил его обратно в тоннель. Вероятно, тварь ещё не привыкла к такой крупной добыче, поэтому не попыталась добить поверженного человека, а тут же отскочила в сторону, грозно заклекотав. Такой звук может издавать раскаленный утюг, брошенный в бочку моторного масла. Фонарь с разорванным ремешком упал на пол, но не погас. Тим выругался и вскочил. Кровь заливала глаза- острые когти прошлись от макушки к левому глазу практически сняв скальп:

- Ну, давай!- яростно смахнув липкую кровь с лица, гаркнул он:

- Меня мамка сильнее порола!

Оно действительно было худым: серая кожа туго обтягивала рёбра, глаза провалились так глубоко, что практически скрылись в глазницах, а ощеренная пасть истекала вязкой слюной:

- Что, жрать хочешь? – прошипел Тим, чувствуя, как начинают запускаться процессы в его организме. Боль и ярость волнами разливались в воздухе. Сердце заколотилось пойманной синицей, кровь зашумела в голове. Перспектива начала сужаться.

- Нет, дружок- зловеще ухмыльнулся он, делая шаг к замершему перед прыжком монстру:

- Сегодня мной ты срать не будешь!

Дубинка с сухим треском столкнулась с черепом твари, но уровень адреналина был ещё низок, и Тим не слишком превзошёл свои, человеческие возможности. А монстр, не смотря на худобу и кажущуюся тщедушность, был быстр и невероятно силён. Дубинка жалобно зазвенела где-то в сторонке, а Тим, с шумом выплюнув воздух из лёгких, впечатался в стену. Верх на секунду стал низом, рот наполнился солёным. Живот разорвало адской болью.

«Я сейчас умру, чёрт возьми!»- пульсировало в голове:

«Сдохну здесь, по самую маковку в крысином дерьме и собственных потрохах. Нужно что-то делать!»

И организм, наконец, с ним согласился. Следующая атака монстра была тщетной: рефлексы Тима превзошли все мыслимые и немыслимые границы. Он умер и воскрес.

Из серой молнии, тварь превратилась в вяло плетущуюся, согбенную фигуру. Удары когтистых лап стали плавными, ленивыми. Воздух загустел, превратившись в патоку. Если бы это происходило впервые, Тим решил бы, что монстр пострадал от удара дубинки, и стал очень медленным. Но тварь по прежнему двигалась очень быстро. Только теперь она на порядок отставала от него. Боль ушла, а с каждым вдохом внизу живота всё росла чёрная пустота.

Перехватив когтистую, жёсткую как полено лапу, дёрнул к себе, выбивая из равновесия, и, шагнув навстречу впечатал локоть прямо в покатый лоб твари.

Грохнуло куда сильнее, чем от удара дубинки. Монстр, словно баскетбольный мяч при передаче, грянулся оземь, и прокатился по полу, беспорядочно размахивая конечностями. Не давая ему опомниться, Тим добавил ногой по рёбрам, разбив при этом правый ботинок до состояния лохмотьев. Полёт тела остановил только свод тоннеля. От столкновения со свода посыпались обломки металла, пыль и бетонная крошка.

За те три вздоха, что заняла эта схватка, Тим уже почти полностью высвободил свои возможности: мысли мелькали стробоскопом, однако понимать их необходимости больше не было, он полностью контролировал все процессы в организме, вплоть до клеточного деления. Даже больше.

Тварь была жива, и пыталась вскочить. Тим с упоением ловил исходящие от существа волны беспомощной ярости. Он не сдвинулся с места, когда прямо ему в лицо полетел увесистый обломок гермодвери. Даже не моргнул, когда металл врезался в невидимый барьер, изогнулся, и срикошетил в стену, выбросив целый сноп искр. Воздух вокруг начал потрескивать, плиты под ногами крошились от малейшего движения- Тима больше не было, была лишь голодная и безумная пустота овладевшая его телом.

Монстр не успел ни среагировать, ни даже заметить, как этот человек оказался на расстоянии удара. В то же мгновение, непреодолимая сила метнула серое тело в стену, заставив вздрогнуть земные недра.

Тим ударил, дождался пока тело чудовища врежется в стену, разбрызгав в стороны бетонную крошку и подняв тучи пыли, и лишь тогда метнулся вслед, пробив кулаком его грудную клетку. Рука практически не встретила сопротивления: в таком состоянии не было разницы насколько прочны его кости и ткани, будь чудище хоть целиком из стали – уцелеть не было ни малейшего шанса.

Тварь смогла удивить: вырвав руку из липких и холодных внутренностей, Тим ожидал услышать рычание, стон – хоть что-то, что свидетельствовало бы, что монстру больно, но монстр лишь гортанно булькнул, и попытался оттолкнуть противника. Это у него не вышло, и он безвольно повис в рваной дыре, которую проломил спиной.

Тим поднёс окровавленную руку к глазам. По обонянию резануло солоноватым, металлическим запахом. Кровь -густая, чёрная и комковатая- мало чем походила на человеческую. За исключением запаха. Но, это лишь разозлило его ещё сильнее: ухватив раненого и ошеломленного монстра за подбородок, он заглянул в его глаза. Убедившись, что в них нет ничего человеческого, Тим одним вдохом высосал всю жизненную силу из чудовища. Поток энергии прокатился по нервам с мощностью удара молнии- на краткий миг в подземелье и впрямь полыхнули зарницы, вызванные столь резким перемещением огромной силы. Большая часть обломков взлетела в воздух, словно подхваченная мощным вихрем, тоннели в очередной раз вздрогнули, и вновь замерли.

Тим рухнул, корчась от невыносимой боли в голове- сознание спуталось, наполнилось смутными образами и кошмарными видениями. В одно мгновение не осталось ни единой клеточки его тела, которая не вспыхнула бы агонией.

Наверняка он кричал. Наверняка катался по полу, разбрасывая в стороны крысиный помёт, сухие и хрупкие косточки, мусор и обломки. Но никто этого не видел и не слышал. За что он был благодарен мирозданию - в первую очередь, когда очнулся. Голова раскалывалась, а тело ломило- нередкие симптомы «неправильного питания». Чем меньше монстр схож с человеком, тем хуже «усваивается». Уж что что, а это Тим понял уже очень давно.

Он смутно помнил подъём. Дорога в город запомнилась рваной вереницей нескладных стоп-кадров: кажется, на трассе его подобрал сердобольный старичок на раздолбанном «рено», и довёз почти ко двору. Память наотрез отказалась сохранить диалог с ним, но Тим не сомневался, что на все вопросы дедули отвечал абсолютной чепухой, либо односложными «да», или «нет». Зато, чётко отпечатался запах табака крепко въевшийся в потёртые сиденья, и встревоженно-настороженный взгляд водителя. Радовало то, что он поблагодарил деда, и, кажется, отдал последнюю сотню за помощь. Что не радовало, так это любая попытка сосредоточиться: мозг выдавливал глаза, стучал в темени, словно запертая в подвале жертва маньяка, вопил о пощаде. Но пощады не было: Тим изо всех сил старался не привлекать внимания. Насколько мог не привлекать внимание бредущий по городу босой парняга в разорванных штанах цвета хаки, в окровавленной камуфляжной робе, и рюкзаком, в котором что-то металлически бряцало. Спасало то, что стоял раскаленный полдень, и пыльные окраины были практически лишены посторонних глаз.

- Выглядишь хреново- услышал он сочувственный голос за спиной. И ещё раз поругал себя за слабость: не присядь он на лавочке у подъезда в тщетной попытке сфокусировать взгляд и прогнать накатывающую волнами боль в затылке, этот засранец мог бы и мимо пройти. С Андреем они были знакомы довольно долго, и, в общем то, дружили. Однако, момент был не самый лучший. Всё, чего сейчас хотелось Тиму, это снять грязную, пропотевшую робу, и завалиться на скрипучий матрас. Но от этой занозы так просто не отделаешься:

- Если бы меня сожрали и высрали, я бы всё равно выглядел лучше твоего

- Едва языком ворочает, а острит- Андрей переместился из-за спины в поле зрения Тима, и присел перед ним на корточки. Как всегда в кожанке- несмотря на адскую жару- и неизменно в рваных джинсах.

- Сам поднимешься? Могу помочь

- Справлюсь.

- Я же не спорю, давай хоть рюкзак дотащить помогу?

«Черт с тобой, знаешь чем подкупить, чертяка»- подумалось Тиму, но виду он не подал. Лифт не работает, а на восьмой этаж с тяжёлым рюкзаком за плечами- не монстру морду бить. Организм восстановится ещё не скоро, ощущения после охоты всегда скверные, а через пяток часов и вовсе наступит коматоз.

- Чего встал? Проходи!

Уже стоя у дверей своей однушки, пригласил он друга.

- Что за гостеприимство? Может, ещё и чай предложишь?

- Не предложишь. У тебя мой рюкзак. Поможешь разобрать. Я твой фонарь, кажется, раздолбал.

- Что ж, знал кому даю – хмыкнул в ответ Андрей:

- Тебе бы в душ…

- Кто бы говорил – заваливаясь на кровать, буркнул Тим. В голове и так вилась назойливая мысль, что перепачканная в крови и грязи одежда всё ещё на нём. Раздеваться сил уже не было. Закрыть глаза тоже было не лучшей затеей- кровать моментально принялась выписывать фигуры высшего пилотажа с мастерством заправского пилота на авиашоу. Сделать вид, что уснул никак не выйдет. А ведь могло бы и проканать.

Андрей по-свойски уселся за письменный стол, и без особого энтузиазма вертел многострадальный фонарь:

- Хреново?- не оборачиваясь, поинтересовался он

- Как обычно – поморщился Тим:

- Чуть лучше, чем от твоих глупых вопросов

- Ты неисправим- покачал головой Андрей:

- Что в этот раз? Вурдалак? Призрак? Демон?

- Демонов не бывает. В этот раз это был человек, но… не совсем.

- Человек?- кажется, Тиму удалось заинтересовать друга, если тот даже отложил фонарь в сторону:

- Да. Над ним, то ли проводили какие-то эксперименты, то ли он сам таким стал. Как будто бы мутант, или типа того. Очень необычная херня. Впервые такого встретил.

- А про демонов ты зря- ухмыльнулся Андрей, вновь принявшись ковырять фонарь:

- Ты так же говорил и о вампирах, а в прошлом месяце порешил целое кубло. Если ты что-то не встречал, это не значит, что этого не существует.

- Если ты что-то назвал вампиром, оно от этого не становится вампиром – отмахнулся Тим:

- Те уродцы не кровью питались, а как я- энергией. Но и мясцом не брезговали, тут уж не поспоришь. Но демоны… я тебя умоляю.

- Чёрт, завидую я тебе. Быть в чём-то настолько уверенным… Чего глаза закатываешь? Ты регулярно сталкиваешься со множеством чудищ, многие из которых и вовсе не вписываются в нашу реальность, но при этом умудряешься быть в чём-то уверенным. Я вот, уже давно потерял всякую надежду хоть как то систематизировать или объяснить появление этих тварей. Кажется, будто самые безумные и кошмарные человеческие идеи воплощаются в реальность, обрастают плотью, и неизменно идут убивать. Не задумывался над этим?

«Знал бы ты, насколько мне сейчас хреново, желание задумываться мигом отбилось бы»- нахмурился Тим, но вслух лишь неопределённо фыркнул.

- Ну, вот- Андрей победоносно вознёс многострадальный фонарь над головой:

- Починил! Правда, стекло бы сюда новое… Что там с дубинкой? Она вроде погнулась. Ты ею герму ковырял? – он обернулся, ожидая очередной колкости.

Но Тим не ответил, медленно соскальзывая в раскаленное марево полубреда.

######

Ночной город казался более живым, чем при свете дня: спасительная прохлада ночи дохнула на пышущие зноем многоэтажки, разлилась по улицам, даря облегчение. Жара в этом месяце стояла неимоверная, и те, кому не посчастливилось остаться в городе, предпочитали днём сидеть дома, под животворящим потоками прохлады, источаемыми кондиционерами. Другое дело, когда наступала ночь: исчезал сдерживающий фактор палящего зноя, и можно было спокойно выйти из дома, пройтись по улицам, послушать звон кузнечиков и сверчков, хохот и громкие разговоры многочисленных компаний молодёжи, занявших, казалось все свободные лавочки во дворах и парках.

Тим выходил по другим причинам.

Он медленно шагал по самым тёмным подворотням, неспешно прохаживался по самым безлюдным, неосвещенным аллеям парка, гулял по берегу паркового пруда. Он казался расслабленным и беспечным, но на деле же, прислушивался к каждому шороху, к каждому необычному воплю или выкрику, несущемуся от вездесущих подростков, подогретых алкоголем. Его глаза ловили малейшие движения в кустах и водосточных решётках.

Увы, самое необычное, на что он наткнулся- довольно многочисленная группа бездомных под транспортным мостом. Они шумели и смеялись, как и все в этом чертовом городе. Чуть в стороне от них горел костёр- рудимент для многомиллионного мегаполиса. Как только они заметили незнакомца, наблюдающего за ними, тут же настороженно притихли. Тим не стал нарываться на неприятности, и просто ушёл, сопровождаемый неприязненными взглядами.

«Чтоб его, а ведь новолуние! Самое время объявится какому-нить завалящему ликантропу, и перегрызть пару глоток!»- думалось ему:

«Где они все, почему так спокойно? Почему я не могу так же сидеть в компании, потягивать тёплое пиво, и ржать вместе со всеми над анекдотами, которые слышу в тысячный раз? Вместо этого, шляюсь в темноте и одиночестве. Один, как жопная дырка!»

С другой стороны, он терпеть не мог шумные компании. И алкоголь. Точнее, его тлетворное воздействие, превращающее любого человека в отвратительное подобие тех уродцев, которых Тим убивал в лесах, подземельях или заброшенных домах.

К чёрту этих неудачников! Его существование куда важнее, чем жизни миллиона таких придурков, сосущих брагу в подворотнях!

«В таком случае, почему так паршиво на душе?»

Обнаружив, что забрался довольно далеко от дома, Тим решил возвращаться: территория брошенного сталелитейного цеха, на которую он случайно забрёл, была совершенно пустынна. Вряд ли кто-то в здравом уме сунется сюда в ночное время.

«Разве что, я»- мелькнула мысль:

«Только меня может занести в такую глушь ночью. Без фонарика. Без оружия. И никто не знает, где я. Проклятье, для маньяка я просто идеальная добыча!»

Он улыбнулся этой мысли. Маньяк, это конечно не ликантроп, но тоже неплохо. Кто сказал, что питаться можно только чудищами? Психи бывают куда страшнее любого монстра.

Тим остановился. Висела своеобразная тишина: соседство крупной автомагистрали и железнодорожной сортировочной станции наполняли воздух беспрестанной вибрацией. Город гудел и ворчал.

Тим стоял на насыпи, возвышающейся над просторным заводским двором. Город всеми своими огнями отсвечивал от низкоплывущих пушистых облаков, и этого света хватало, чтобы разглядеть приземистые здания административного комплекса, зияющие черными прямоугольниками окон. За ними возвышался скелет исполинского цеха, пытающегося дотянутся кирпичной трубой до облаков.

Там, за остатками цеха, где исполинские ковши и груды битого кирпича валялись, словно игрушки, разбросанные ребёнком немыслимых размеров.

Там, на самом краю рудного двора, где они ещё мальчишкам воевали с помощью миллионов катышков рудного концентрата, которыми было усеяно всё вокруг.

Тихо, словно намеренно привлекая именно его внимание.

Раздавался детский плач.

«Ну, нет»- решил Тим:

«Нужно быть последним идиотом, чтобы купиться на такой дешёвый трюк!»

И зашагал прямиком к источнику звука.

Едва не сломав себе шею, спустился с крутой насыпи, пролез сквозь щель между склонившимися к земле бетонными плитами забора. Обошёл одноэтажные здания, из которых несло дерьмом и мочой, подошёл к основанию домны – циклопическому бетонному «блину», возвышающемуся практически на высоту роста среднего баскетболиста. Всё, что осталось от гротескной махины, пышущей огнём, истекающей тысячами тонн расплавленного чугуна, выдыхающей кубометры едкого дыма. Остывший труп.

«Нет, скорее обглоданные падальщиками останки» - машинально поправился Тим.

Плач был тихим, и мог бы сойти за скулеж молодого щенка, но… Слух никогда не подводил Тима. И сейчас слух неоднозначно говорил, что на руинах старого завода плачет маленький ребенок. Предположительно девочка.

Тим обошёл основание печи, лавируя среди груд огнеупорного кирпича и большущими обломками пористого шлака. Источник звуков был близок, но точное его местоположение определить не смог бы даже самый острый слух.

Он не старался идти тихо. В первую очередь потому, что это было попросту невозможно в темноте: по обломкам бетона, торчащей повсюду арматуре, шиферу и стальным швеллерам, красться было нереально. Да и опыт показал, что невозможно незаметно подкрасться к любой из этих тварей: они слышат, видят, обоняют в тысячу раз лучше любого зверя, не то что человека.

А, вот вид легковерного, беспечного дурачка, бредущего прямиком в расставленные силки, как правило придавал уверенности монстру, давая своеобразный элемент внезапности.

Судя по всему, ребёнок был совсем близко, и не мог не заметить подошедшего незнакомца.

-Эй, кто там?- на всякий случай позвал Тим. Плач прекратился. Что-то светлое шевельнулось в десяти метрах, прямо в тени поваленного ржавого конуса бункера.

Чем бы оно ни было, двигалось оно совершенно бесшумно.

- Мне страшно- произнес детский голосок, и из тени показалась девочка. Лет семи-восьми на вид. Стрижка «каре», ссадины на коленках, джинсовая курточка поверх лимонно-желтого платья. Сама невинность.

- Что ты здесь делаешь- Тим говорил, стараясь, чтобы голос звучал как можно более успокаивающе:

- Ночь на дворе! Ты потерялась?

- Мы играли здесь с ребятами. Я спряталась, а они ушли. А, потом стемнело, и ... мне так страшно одной!

Её личико скривилось, и она опять захныкала.

- Не плачь, я помогу – заявил Тим, осторожно улыбаясь:

- Где ты живёшь? Как тебя зовут?

- Я Ира. Живу недалеко совсем. Мама наверное меня ищет.

«Как же. Недалеко. Здесь ближайшие дома в трёх километрах»- усмехнулся про себя Тим. Но виду не подал- протянул руку, продолжая доброжелательно улыбаться. Играть, так до конца. Есть ли шанс, что это и впрямь обыкновенный ребёнок? Интуиция говорила, что шансов никаких нет. Перед ним- смерть. Но что она такое?

Девочка, немного замешкавшись, взяла его за руку. Обыкновенная детская ладонь- маленькая, хрупкая, тёплая. Тим внутренне напрягся. Такого уровня иллюзии фантомы создавать не в состоянии. Это нечто иного уровня.

- Знаешь куда идти?

Она кивнула, рассыпав непослушные белокурые пряди. Тим сморгнул нелепый образ: секунду назад у девочки были рыжие волосы. Или это обман зрения?

Они зашагали тем же путем, которым Тим пробирался сюда.

Девочка взахлёб щебетала, как они пришли сюда днём- шестеро детей постарше и она. Как бросали камнями по пустым бутылкам, как начали играть в прятки…

Тим всё ждал, когда она нападёт. С каждой секундой ожидания, адреналин разливался по крови. Ребенок не может так ловко перепрыгивать с камня на камень, если не в состоянии даже видеть их. Ребенок не может обойти острый кусок чугунного листа, который и Тим с обострённым зрением заметил с трудом.

«Это она меня ведёт за руку. Не я»- догадался он, когда она пролезла через щель в заборе. Нужно что-то предпринять.

Он пролез следом. Девочка была уже на вершине насыпи.

«Быстрая. Даже чересчур»- крутилось в голове. А все инстинкты вопили о бегстве.

Он вскарабкался на насыпь. Девочка ждала. Когда он подошёл, сама потянулась к его руке.

Тим отступил на шаг.

- Что ты такое?- без обиняков, спросил он:

- Только не ври, я знаю что ты не человек. Люди в темноте так ходить не могут.

- Дядя, вы чего?- очень натурально испугалась она:

- Я же Ира, учусь в первом классе, я вам говорила…

- Ты мне врала- отрезал Тим:

- Чтобы куда-то заманить. Прекрати. Говори. Или, можешь нападать без объяснений, мне не принципиально.

Она надула губки, а в глазах блеснули очень недобрые огоньки:

- Ты тоже не прост, так ведь?

- Это не имеет значения. Ты ешь людей?

- Нет- мило улыбнулась она:

- Мама ест.

Тим не успел среагировать. Рефлексы уже обострились, скрытые механизмы начали раскручивать незримые пружины в теле. Но, даже нечеловеческая реакция и сила не помогли: нечто твёрдое и жёсткое обрушилось на его затылок. С такой силой, что Тим всем телом впечатался в каменистую насыпь. Сознание вспыхнуло ярче солнца. Ярость хлестнула по нервам. Скрипнув зубами, он молниеносно откатился в сторону. Время начало растягиваться. Перед глазами мелькнуло бледное, не по-детски серьёзное личико семилетней Иры с мясницким тесаком в руках. Он отскочил, запнулся о трухлявую, черную от гудрона шпалу, упал.

Тесак прошёлся по горлу Тима.

Боль и кровавый ручей.

Пружины в теле со звоном распрямились. Тима не стало. Вместо него сознание заполнила жуткая чернота, впрыснутая в голову откуда-то из самых тёмных глубин живущей внутри бездны.

Материя. Тело, это лишь материя. Достаточно небольшого усилия воли, и артерии срастаются. Достаточно сильно захотеть, и кровь останавливается. Ты не мясо, ты- то, что в нём живёт. Властвуй над плотью!

Боль исчезла, не успев разгореться. Тим обернулся. Медленно, не торопясь, наслаждаясь беспомощными воплями жертв. Он был зол. Два человекообразных существа были прикованы его волей- телекинез сломал им ноги и руки, прижал к насыпи с хрустом вдавливая в острые камни.

То, что секунду назад выглядело маленькой девочкой, затравленно смотрело четырьмя парами глаз. Бурое, практически коричневое тело подрагивало. Чрезмерно длинные и тонкие конечности скребли по бетонной шпале.

В шаге рычала и выла «Мама»- скорченная, отвратительная карга. Глаза полыхали багровыми огоньками. Она не успела обратиться окончательно, но зубищи внушали- такими можно запросто перекусить руку или ногу!

Тим наклонился к младшей.

- Неудачный вы район выбрали для охоты- зловеще улыбнулся он:

- Людей жрёте? А я вот…

Он поднял обе руки. На ладонях открылись смоляно-черные отверстия:

- Я вот, как видите, жру чудовищ.

######

- Они были… - Тим повращал полупустым стаканом тёплого пива, пытаясь подобрать подходящую характеристику:

-…Необычными. Да, пожалуй, необычными. Какими-то, слишком…естественными что ли?

Андрей что-то сосредоточенно записывал в толстую тетрадь, словно вовсе не слушал пьяного бормотания Тима. И так всякий раз, как Тим описывал свои столкновения с монстрами. Андрей неизменно хватался за тетрадь и карандаш, и, как могло показаться, полностью погружался в конспектирование сказанного. Так могло продолжаться часами, но в этот раз, он управился за пару минут. Потянулся за своим стаканом, и не обнаружив его, невольно оторвал взгляд от записей: Тим с ухмылкой допивал и его пиво.

- Гад- не терпящим возражений тоном, констатировал Андрей, и вытащил очередную бутылку из под стола. У Тима не было холодильника- пиво, купленное полчаса назад, приобрело температуру душной летней ночи. От того сильнее било в голову.

-И в чём их особенность? Они были вдвоём?

- Нет, не а этом дело. Мне попадались твари, живущие целым роем… Эти были слишком чуждыми всем монстрам.

- Это как?- Андрей тщетно пытался открыть бутылку о край стола основательно стесанный колоссальным множеством таких попыток, от чего зубастому краю крышки было попросту не за что зацепиться.

- Ну, как объяснить… Вот представь: есть Колян. Ну, который Доска. Он алкаш, и отбирает деньги у малолеток, чтобы напиться. А, если повезёт- отжать мобилу у очередного ботана, и бухать можно уже целую неделю!

- Я знаю, как это происходит- кисло заметил Андрей:

- Избавь от этого, переходи к сути

- Ишь какой нетерпеливый- осклабился Тим:

- Хотел крутую аналогию привести, а ты… Ну, ладно. Так вот. Есть Доска. Он отбирает деньги не для того, чтобы существовать- питается он за счёт матери. Им движет только удовлетворение вредной привычки. Большая часть той мрази, с которой я сталкивался, гораздо лучше Коляна: они никогда не берут больше, чем им необходимо для существования. Будь у них маман, которая будет терпеть их тридцатилетнюю задницу на собственном закорке, они бы и вовсе перестали охотиться. Но эти две… Они жрали людей, как Доска жрёт синеву, понимаешь? Это их вредная привычка. Они вполне могли бы обходится, скажем, пельмешками со свининой, но они предпочитают долговязых свинок…

- Твой цинизм… Ох, забей. Но, если откровенно, не понимаю что тебя удивляет. Психопатов и среди людей предостаточно, почему бы и монстрам не обзавестись своими? К тому же, у чудищ нет никаких моральных рамок и ценностей. Что и говорить, даже коты могут убивать ради удовольствия!

- Иногда я поражаюсь твоим познаниям- рассмеялся Тим, отобрав у него бутылку, и без особых усилий сорвав крышку зубами, жадно отпил половину содержимого.

- Коты глупые. А эти твари обладали интеллектом. Не просто инстинктами и рефлексами. Полноценным мышлением. Они жили рядом с людьми сотни лет. Научились мимикрии. Ты бы ни в жисть не отличил их от матери с дочкой. Обычные такие, знаешь ли, тётя и девочка, ничем не примечательные. Живут тихо, где нить на окраине. Ни видно, ни слышно. А ночами разыгрывают спектакли, заманивают прохожих в ближайшую к дому глухую подворотню, оглашают, и… Ну, понимаешь? Что мне совсем непонятно… Девочка и мать принадлежат к одному виду, но… Они одного возраста.

-Черт, вот это действительно странно- согласился Андрей, раскачиваясь на стуле:

- Может быть, они очень медленно взрослеют?

- Им почти по три сотни лет- напомнил Тим:

- Девочка была девочкой ещё при Наполеоне. Я что хотел сказать. Они ближе к людям, чем любые другие чудища, которых я встречал до этого. И, как ты прояснил, к котам они тоже близки.

Андрей вновь открыл свою тетрадь, покусал ручку, пробежавшись по записям глазами…

- Как думаешь, где отец?

- Что, прости?

- Ну, как правило, если есть мать и дочь, логично предположить, что есть и отец, верно? Они же должны как-то размножаться?

Тим тупо уставился на друга, подбирая ругательство погрязнее, но в итоге лишь махнул рукой:

- Если ты намекаешь, что мне стоило бы ещё разок пройтись по тому району, то хрена с два! Если там остался ещё и самец этой семейки Адамс, и если он обладает хоть толикой здравого рассудка, он сбежит из гнезда так далеко, как только может. Эти две были вовсе не беззащитны, но умерли, не успев понять что произошло. Он должен понимать, что тот, кто их убил, точно ему не по зубам. Но, если он настолько тупой, что всё равно останется, и в газетах появятся новые объявления о пропавших людях… Что ж, тогда мне придётся туда вернуться. Но это будет, я надеюсь, не скоро.

- Постой,- нервно хихикнул Андрей:

- Я правильно понимаю, что тебе попросту лень туда идти?

- Ты правильно понимаешь- нагло ухмыльнулся Тим:

- Срать мне хотелось, есть ли там ещё монстр, или эти две были последние. Этот чёртов завод в семи километрах отсюда, а с таким режимом питания и растолстеть не долго.

- Нет, ты неисправим. И пиво всё выжрал. От пива ты и вправду можешь растолстеть.

- Тебя никто не останавливал сделать это вместо меня- сладко потягиваясь, зевнул Тим:

- Можешь ещё за парочкой бутылок сгонять. Где магазин ты знаешь.

- Естественно опять угощаю я?

- Естественно.

- Да и чёрт с тобой – решительно сдался Андрей:

- Когда ты уже применишь свои способности более эффективно… не знаю, банк ограбишь?! Извлекай выгоду из своего положения!

- Э, дружище- насупился Тим:

- Поосторожнее с желаниями. У меня очень высокие моральные принципы, между прочим. И даже мне становится жутко, что может произойти, переступи я через эти принципы…

- Твои моральные принципы не распространяются на эксплуатацию друзей?

- Если угостить друга пивом считается эксплуатацией, то нет, не распространяются. Ты бы поторопился, без пятнадцати десять.

*******************************

Андрей вышел из подъезда пахнущего краской и хлоркой. С удовольствием втянул полной грудью свежий воздух, пропитанный стрекотом сверчка и запахом скошенного газона. Во дворе было на редкость тихо, даже в беседке под кустами жасмина, которую жильцы обозвали «синим уголком», не было ни одного любителя прибухнуть на свежем воздухе.

Магазин был за углом. Если обходить весь двор, можно и не успеть. Но есть арка, выводящая прямиком на проспект.

Эту арку он побаивался. В ней гибнет свет. В ней клубятся тени.

Восемь лет назад, Андрей наблюдал, как из этой арки выносили алкаша, жившего по соседству. Обыкновенный мужик, просто оказался не в то время, и совсем не в той компании. Получил тридцать четыре ножевых, прополз почти четверть километра, и умер в этой арке.

Все ребята их двора травили байки, что там теперь можно услышать его стоны и мольбы о помощи. А незадачливого прохожего, рискнувшего пройти в эту арку ночью, он может и за ногу схватить…

Андрей был уже не тем тринадцатилетним пацаном. Теперь он точно знал, что чудищам есть место в этом мире. Тайное, скрытное местечко, вдали от людского глаза, в самом сердце ночи, сырости и тлена. И одним хватанием за ноги и душераздирающими стонами они не ограничиваются.

В этом мире было место и призракам, способным иссушить твоё тело до состояния мумии, и вампирам, питающимся душами, и десяткам других гротескных творений, название которым ещё никто не придумал. Одно дело страх иррациональный, уходящий корнями в человеческую генетику, в те времена, когда единственным спасением от блуждающих во тьме монстров были огонь и копьё. Совсем другое дело, когда ты точно знаешь, что в этой арке может поджидать вполне реальная угроза. Это страх иного уровня. Как если шарить в корзине со змеями, одна из которых совершенно точно ядовитая.

Он без раздумий направился через черноту проёма. Пространство короткого тоннеля в кирпичной туше дома, встретило запахами мочи и какой-то отвратительной кислятины.

Десяток шагов. Всего десяток. И эта иллюзия, словно кто-то смотрит сверху… Совершенно точно лишь плод воображения. Сейчас ты вытащишь руку из корзины. Шанс, что змея укусит, крохотный. Но он всё ещё есть. Пока рука в корзине. Пока ты в темноте.

Арка осветилась фарами поворачивающего во двор внедорожника, и Андрей с облегчением выдохнул.

Водитель вежливо подождал, пока парень выскочит из узкого проёма.

В корзине не было змей. Корзина была пуста.

Тим встрепенулся. Пронзительный вопль ворвался в распахнутое окно и напрочь разорвал благостную негу опеленавшую сознание. Сотые доли секунды потребовались, чтобы определить: кричит Андрей. И крик вовсе не радостный.

- А, чтоб тебя- выругался он. Раздвинул шторы пошире. Вскарабкался на подоконник. Глубоко вздохнул, словно внизу не твердый тротуар, а олимпийский бассейн, и шагнул из окна.

Андрей корчился от боли: рука безвольно тянулась за телом, когда он пытался отползти прочь от неминуемо надвигающейся смерти.

«Я умру! Умру!»

Да, ты станешь второй жертвой этой вонючей клоаки. Тим, даже услышав твои вопли, не успеет. Не успеет, чёрт его возьми! Этот мужик сломал тебе руку. Со счастливой улыбкой, словно пожелал доброй ночи! Взял. И сломал. Вырвал сустав из плеча так легко и непринужденно, будто только этим и занимается каждый день.

Андрей полз к свету. Боль разрывала тело на части. Больно было даже дышать.

Но сзади этот псих… и он не собирается останавливаться.

Удар, и сознание заволокло кровавой пеленой.

Андрей захлебнулся от боли, стон и всхлип застряли в горле- незнакомец сломал ему ногу.

Падение слишком краткое, но адреналин взрывной волной прокатывается по телу. Тим падает сквозь крону молодой ольхи, растущей прямо у дома. Ветви остервенело стегают по лицу, по голому торсу, по рукам… Пяткой он сшибает сук побольше, и успевает подумать, что сейчас его размажет по земле… Но процесс запущен. Удар о землю очень даже ощутим- одной ногой Тим сминает металлическую оградку клумбы, от чего заваливается набок. Перекатывается. Встаёт.

Слух ловит стон. Арка. В ней два силуэта. Один…ест?

Ярость взрывается, чудовищным пинком бросает Тима к злосчастной арке.

Мир заполняется одним желанием: стереть в прах само воспоминание о том идиоте, который посмел напасть на его друга.

Неуклюжий на первый взгляд, толстый и приземистый силуэт. Он успевает среагировать на появление Тима. Но всё, что он успевает, это обернуться. И увидеть кулак, с бешеной скоростью летящий в обрюзгшую морду.

Андрей молился, чтобы потерять сознание. Он чувствовал, как чьи-то зубы вгрызаются в его бедро. Слышал, как причмокивая оно пьёт его кровь. Он не мог обернуться. И не хотел. Из последних сил он пытался ползти. И умолял свой мозг отключиться.

Он едва ли заметил, как в проём влетело нечто стремительно-размытое, чуть различимое. Лишь услышал оглушительный треск, и ощутил, что тяжесть с ног исчезла.

Что-то большое пролетело над ним, приземлилось во дворе, начало шевелится… Но вслед вновь метнулась размытая тень. Грохнуло. На машинах сработала сигнализация. Андрей полз. К свету.

Тварь оказалась живучей. Второй удар раскроил таки толстый череп. Но вместо того, чтобы свалиться и помереть, пузатый и зубастый увалень уставился на Тима четырьмя парами белых глаз. Под кожей у него что-то скользило и извивалось. Кажется, он собирался менять форму… Тиму было наплевать. Сосредоточив всю мощь в руке, он залепил оглушительную пощёчину прямо по отвратительной морде.

Монстра бросило в чей-то внедорожник, но массы машины было недостаточно, чтобы остановить полёт тела- со скрежетом сложившись пополам, джип протаранил дерево, завертелся, и рухнул на детскую площадку, рассыпая осколки стекла и мелкие детали.

Тим метнулся следом.

И был встречен сокрушительным ударом непропорционально длинной лапы, больше похожей на корягу, чем на конечность живого существа. С жалобным скрежетом остатки машины разорвались, и из них выполз совершенно немыслимый паук.

«Наш дружелюбный сосед»- не к месту пронеслась в голове нотка сарказма. Но другими словами описать монстра Тим не смог бы: это была помесь человека и паука.

Доли секунды ушли на оценку противника. Тим ещё не полностью погасил инерцию удара, когда вокруг уже сформировался непроницаемый кокон-барьер. Очень вовремя: монстр плюнул струёй жёлтой жидкости, и угодил бы прямо в лицо. Естественно, жидкость не достигла цели, и с шипением разлилась по асфальту, добавляя новых выбоин.

Тиму осточертело играться. Он сконцентрировал свою ярость на монстре. Сдавил, ощущая отчаянное сопротивление.

Чудище зашипело, напряглось. Титаническим усилием оторвало паучью лапу от земли, и попыталось ползти к противнику. Но телекинез сдавливал всё сильнее. Отвратительно захрустело. Монстр рыгнул коричневой жижей и наконец рухнул на землю сломанной куклой.

Тим неспешно приблизился, не ослабляя хватки. И впервые за очень долгое время замер от удивления.

Перед смертью, монстры обычно вопили, хрипели, стонали. Иногда просили пощады. В их глазах неизменно стоял ужас и боль, изумление и неверие в происходящее, иногда животная ярость. Или же они были абсолютно пусты.

Все восемь глаз паукообразной твари смотрели на Тима с радостным ликованием.

- Так вот чего ты хотел?

Тим надавил в полную силу. Тело монстра скрутило, словно невидимая рука выжимала половую тряпку. Брызнуло во все стороны.

- Что ж, ты добился своего.

Он выпил жизнь из противника в один присест, превращая искореженное тело в горстку серого праха. Ярчайшая вспышка озарила двор, расчертив его ломанным контрастом теней. С гудением энергия перелилась в тело Тима.

Сознание помутилось.

Андрей выполз из арки в тот момент, когда погасли последние сполохи ослепительного сияния.

На машинах завывала сигнализация, на балконах и в распахнутых окнах взволнованно галдели жильцы. Свет горел практически в каждом окне.

Сил уже не осталось. Боль, казалось, всё нарастала.

- Хреново выглядишь- услышал он откуда то издалека знакомый голос:

- Даже хуже, чем обычно

С трудом, сквозь пелену боли и слёз, он с трудом оторвал голову от земли. Перед ним, на корточках сидел Тим. Он выглядел странно, даже жутко: волосы растрепались, на лице играла хищная ухмылка, а глаза… из них сочилось мягкое белое свечение, создавая иллюзию полного отсутствия зрачков. Но это был Тим, вне всяких сомнений!

- Ты в трусах?

- Не было времени одеваться

- У тебя яйца видно- Андрей попытался рассмеяться. Ему вдруг стало чертовски весело. Подумать только! Навалял людоеду. В одних только грязных семейниках! Сидит, как ни в чем не бывало, светит яйцами, и острит. Но вместо смеха вышло что-то больше похожее на кашель. Андрея трясло.

- А у тебя куска жопы нет- невозмутимо парировал Тим:

- Но это мы сейчас поправим!

Мир внезапно окрасился такой болью, что Андрей наконец не выдержал- сознание лопнуло и угасло.

-Соседи что-то видели?- уплетая очередной банан, поинтересовался Андрей:

- Менты расспрашивали о тебе. Вроде как, что-то подозревают, но нихрена не понимают.

- Если и видели- пожал плечами Тим:

- Что с того? Кто им поверит? Всё было очень быстро. Как себя чувствуешь?

Андрей вытянул обе руки, сжал-разжал пальцы, скрутил фигу, заулыбался.

Их вчера привезли в больницу. В бессознательном состоянии. Отмыли, осмотрели. Не нашли никаких повреждений, и оставили в общей палате приходить в себя.

Первым очнулся Андрей. В палате были только он и Тим. С опаской пошевелив руками, Андрей ощупал ногу, задницу… К его удивлению, не обнаружил на теле ни царапины. Поинтересовался у дежурной медсестры, как сюда попал, но в ответ получил лишь раздражённое ворчание. Не придумав ничего лучше, попросил свою изорванную окровавленную одежду, и сгонял в магазин за едой- желудок сводило от голода. Вернувшись, обнаружил в палате дядек в погонах. Со скучающим видом записав показания, которые сводились в основном к «ничего не помню, ничего не знаю», они вскоре убрались восвояси.

Вскоре очнулся и Тим. И с ходу уничтожил большую часть батончиков и печенья, принесенного Андреем. Благо, он не любил бананы и яблоки, которые теперь с удовольствием поедал Андрей.

- Они нас в покое не оставят. Во дворе я знатно размотал чью-то тачку – мрачно заметил Тим:

- Из окон, возможно, было видно не очень хорошо, я большую часть времени был в тени. Наверное.

Он с досадой потёр щёки:

- Чёрт! Вот засада, то! Только этого и не хватало.

- Забей. Ты спас мою задницу- махнул рукой Андрей:

- К тому же, спас в самом прямом смысле. Вот это действительно важно. Что там вообще произошло? Кто это был?

Тим почесал подбородок, помолчал, с трудом поднимая в памяти всю цепочку событий. Многие детали исчезли из памяти. Но.. насмешливо-триумфальный взгляд пауко-монстра остался. Восемь глаз. Как у той маленькой Иры с пустыря.

- Думаю, вчера ты был прав как никогда: это был папаша – мрачно ухмыльнулся Тим:

- Проследил за мной, выжидал. Возможно, даже в окна заглядывал. То-то мне не по себе было, когда мы на кухне пиво пили.

- Мстил?

Тим помотал головой:

- Он не зря напал на тебя. Знал, сучий потрох, что мне будет не наплевать. Он мог убить тебя так, что ты даже пикнуть бы не успел. Это другое. Он хотел смерти. Это было самоубийство. Он приманил меня тобой, а бился больше чтобы разозлить меня, а не ради победы.

- Ого- изумился Андрей:

- Хочешь сказать, он не захотел жить без своей семьи?

- Ну…- замялся Тим:

- Не думаю. Сам говорил, что у чудовищ совершенно иная система ценностей. Вряд ли он был настолько сентиментален. Мне кажется, он просто устал жить. Однажды мне встретился оборотень, желавший смерти. Ему опостылело такое существование, но убить себя он не мог, как ни старался. И тут, как нельзя кстати, явился я.

- Ты его убил?

Тим не ответил.

- Я тут подумал…- нарушил повисшее молчание Андрей:

- Ты же через окно вышел?

- Лифт не работает

- И одеться ты не успел?

- Ты это к чему?- начал нервничать Тим:

- Я начинаю жалеть, что не задержался ещё на пару минуток, чтобы допить пиво, прежде чем бросаться тебя спасать

- Это я к тому, что отсюда до дома- три остановки метро, и ещё пару кварталов пешком. А на тебе семейники в горошек, и ключей от квартиры, которая заперта изнутри, нет.