Монстр

Ночь первая. Мышка.

Во тьме, в безымянном переулке слышался стук каблуков, эхом отражаясь от грязных стен, никогда не видавших тряпки и чистой воды. Не многочисленные низшие твари, сидящие на куче мусора удивленным взглядом провожали женскую фигуру, закутанную в дорогой черный плащ. Бархатный плащ, неплотно прикрывающий тело, был темнее ночи. Бледная, как мел, кожа, выглядывающая из-за плотной ткани, казалась проблесками луны во мраке беспощадной ночи. Девушка кралась сквозь ночной город, полный опасностей, подобно мышке, подолгу замирая у перекрестков и испуганно оглядываясь.

“Тук-тук-тук,” - стучали каблучки.

На безупречное личико волнами набегал, то страх, то тревога, то откровенная паника. Глаза бегали как шальные, а руки находились в беспрерывном движении, исполняя джигу.

Войдя в очередную подворотню, девушка оглядела ее и найдя ее пустой, проскользнула вдоль стены озираясь и оглядываясь. Но тиха и темна была улица, лишь слабый свет с верхних окон давал малое освещение. В скудном свете с трудом можно было рассмотреть путь по мостовой через завалы мусора и хлама лежащего то тут, то там.

- И куда это мы так крадемся? А, краля? - неожиданно раздался голос из темного угла.

Девушка вздрогнула и, попятившись, врезалась спиной в стену. От неожиданности, поскользнувшись на груде мусора и нечистот, она грохнулась оземь. Туфли слетели с белоснежных ножек, не знавших грязь, открывая вид обнаженных лодыжек и маленьких ухоженных пальчиков.

- Ай ай ай, - сказал мужской голос, - Ну что же ты так не аккуратно. Замаралась наверное мышка? Да и задницей ударилась, а я люблю чистых мышек без синяков на попе.

Мужчина вышел из тени и, подойдя к замершей в испуге девушке, стал ее пристально разглядывать. На вид он оказался парнем лет двадцати, с давно нечесаной бородой и в грязной рубахе. Штаны непонятного цвета, давно скрылись под слоем копоти и грязи, и отличить их от стен можно было только на ощупь.

- Простите, господин, вы не могли бы мне помочь, - просипела девушка, становясь все более бледной.

- Господин? Хы… а ты забавная, - рассмеялся парень, продолжая стоять над девушкой, - О да, мышка, я помогу тебе, но сначала ты поможешь мне.

- Я? - икнула девушка, от страха на глаза стали наворачиваться слезы, - Как я Вам помогу?

- Я кот, что поймал мышку, и мышка сейчас поможет мне развлечься. А после когда я наиграюсь с мышкой, в качестве благодарности я отведу ее в одно очень безопасное место, - улыбнувшись, сказал мужчина, отчего девушка еще сильнее вжалась в стену, пытаясь встать, - не бойся, краля, там о тебе позаботятся. Мамочки из публичных домов всегда очень хорошо следят за своим товаром. И прошу называй меня котом.

От ужаса и осознания неизбежного слезы потекли ручьем, парень на это лишь больше распалился, и все более нагло рассматривал девушку.

- Не надо, господин кот, можно я уйду, - с ревом простонала девушка, наконец сумев встать.

- Сначала обрадуй меня, а после посмотрим. Если постараешься, то бить не буду.

Парень грубо прижал девушку к себе, та лишь всхлипнула. Руки насильника стали жадно лапать девушку сквозь плащ. Непривычные ощущение удивили парня. Осознав приятный факт, тот спросил:

- Так ты под плащом голая.

- Прошу, не надо, - всхлипнула девушка, - это противозаконно. За насилие наказание - смерть.

- Ха-ха-ха, противозаконно скрывать такое тело, - рука схватила отворот плаща и, резко дернув, сбросила тот на землю, - о-о-о, какая прелесть, и вправду голая.

Обнаженная девушка дернулась, пытаясь вырваться. Парень, схватив девушку, отвесил ей пощечину. От вида обнаженной красотки у парня просто снесло голову. Красные глаза и потные руки стали страстно наминать бледную кожу. Мужские губы жадно накрыли женские губки.

“А аристократок у меня еще не было, как же она хороша.”

Удовольствие волнами накатывалось на разгореченное тело, заставляя сильнее вжимать в себя обнаженную красотку. И все жарче и жарче становился поцелуй. И все жарче, и жарче становились объятья. И вот жертва уже не сопротивляется, а не менее страстно прижимается к мужчине и обвивает его, подобно лиане.

- Я горю, - прохрипел парень, закрывая от удовольствия глаза.

Вот уже набухшие соски на белоснежной груди, сверкая рубинами, вжались в грязную рубашку насильника.

“О боже, какие шикарные сиськи. Соски, словно угольки обжигают,” - подумал парень, не видя, как была прорезана рубашка, и острый, как бритва сосок оставил на груди дымящийся ожог, прожигая кожу и разрезая плоть.

- Горишь? А это хорошая идея, - томным голосом произнесла девушка.

Но насильник не среагировал на эти слова. Он все больше и больше погружался в пучину страсти. Как утопающий в океане, он ни о чем кроме воды не мог помыслить.

- Р-р-р, - прохрипел парень во весь голос.

Парень вообще больше ни на что не мог отвлечься, кроме обладания этим чудесным телом. Не заметил, как упал не землю, разбив голову в кровь. Не заметил, как по коже партнерши побежали лоскуты пламени. Поцелуи девушки оставляли на телеги пузырящиеся ожоги. Одежда вся тлела, превратившись в пепел. Руки его уже давно не двигались от обилия ожогов и ран.

“Даже в лучшем борделе мне не было так хорошо,” - в последний миг перед потерей сознания успел он подумать на пике удовольствия.

А девушка, почувствовав, что партнер замер недвижно, с улыбкой вампира оторвалась от своей жертвы и, встав, сладко потянулась, вытягиваясь во весь рост. Ничем она более не напоминала ту мышку, что кралась по переулку. Ныне, это была прекрасная высокая красотка, с рыжими волосами, что, расправившись веером, колыхались под несуществующим ветром. Пышный бюст уставился в небо двумя холмами. Лишь бледная кожа все также казалась лишней на грязной мощеной подворотне, что скрывалась в пересечений улиц древнего города.

Пламя продолжало плясать на белой коже, не причиняя вреда и лаская тело лучше самого искусного любовника. Красные глаза, сверкая угольками истинного пламени, уставились во тьму ночного неба, где в массе тяжелых облаков рождались первые искры утренней грозы.

Яркий месяц выглянул напоследок перед бурей из-за облаков, очертив место расправы над насильником и словно испугавшись, скрылся за тучами.

Над головой в одном из многочисленных окон раздался крик:

- Ой, что творится. Стража!!! - закричал неизвестный, а после, увидев, что девушка-монстр глядит прямо на него, закашлялся и запер ставни.

Девушка недовольно повела плечами и, оглянувшись, стала искать свои туфли, что спали в самом начале встречи кошки с мышкой. Найдя туфли и надев их, девушка прошлась по насильнику, от чего обожженное тело выдало то ли всхлип, то ли стон.

- О, так ты еще жив. Какая приятная неожиданность, может еще и встретимся. А пока пусть с тобой стража разбирается.

И вправду, вдалеке чуткое ухо монстра уже слышало топот кованых сапог и лязг доспехов, эхом несущихся вдоль каменных домов.

Выдохнув и сложившись пополам, девушка медленно провела руками по ногам, сбрасывая пламя, что до сих пор танцевало на теле. Протерев все тело и избавившись от огня, девушка вновь сменила облик. Вернувшись в образ первоначальной мышки, испуганной и встревоженной. И опять заплясали в испуге руки. А шальные глаза носились взад вперед в страхе, рассматривая подворотню. Девушка перебежками помчалась по улице, а вслед за ней ползла тьма, оборачивая обнаженное тело в черный, как ночь плащ. Серая мышка, вновь спасаясь от кошки, кралась по темному и древнему городу.

- Пока, господин кот, - напоследок сказала девушка писклявым голоском и скрылась в ночи.

“Тук-тук-тук,” - застучали каблучки из темного переулка.

Охота продолжалась, и лишь тьма знает, где монстр в обличье мышки найдет следующую жертву.

Ночь вторая. Сын Крея.

По улицам древнего города медленно брела девушка, закутанная в черный, как уголь плащ.

“Тук-тук-тук,” - стучали каблучки по каменной мостовой, оставляя за собой эхо, которое слышали даже в соседнем квартале.

Безлюдны были улицы города, и лишь одна девушка шла по городу в поисках своей очередной жертвы. Но не было на улицах более никого. Лишь хорошо вооруженные отряды стражи, но они бродили по центральным хорошо освещенным улицам и не заглядывали в переулки и подворотни.

Город до утра опустел. Даже многочисленные работники ножа и топора старались не задерживаться на “свежем” воздухе в ночное время. Хотя свежим этот воздух мог назвать лишь редкий извращенец с неработающим носом. С тех пор, как в канализации города взбунтовались крысолюди все больше и больше мусора и нечистот стало скапливаться на старых каменных мостовых.

Не из-за нечистот грабители покинули ночные улицы и не из-за грязи прочие обыватели старались не покидать дома после захода солнца. Пить можно и дома, а не в пивных. Иная напасть появилась в вечном городе. Новый Монстр ходит по улицам, безжалостный и крайне опасный. Пожиратель, что рожден от ведьмы и извечного пламени.

В данный момент этот пожиратель в виде девушки брел по улицам с очень грустными глазами. От голода естество сводило узлом, причиняя сильный дискомфорт. Скрежетав зубами и разглядывая проносящиеся мимо дома, она думала, что можно было бы и заглянуть на огонек, но страх перед амулетами, пока возобладал над голодом. Уже не надеясь найти новую жертву, она слонялась по улицам, когда услышала далекий крик полный ужаса и боли.

- Ага, а вот похоже то, что нужно, - подумала девушка и, переходя на бег, помчалась искать источник.

Улицы сменялись проулками, проулки сменялись канавами и подворотнями. Девушка уже накопила два круга по кварталу, а источник крика все не находился. Все было чинно и благополучно. Ни одной живой или не живой души не встретилось на пути у девушки-монстра.

- Ну и кто кричал? Что за шутки? Скоро рассвет, а-у-у! - прокричала девушка в предрассветное небо.

И словно в ответ с соседней улице раздался то ли стон, то ли плач.

Метнувшись туда, девушка нашла зарёванную женщину, сидящую на крыльце дома.

- И кто у нас тут плачет?

Женщина испуганно подняла заплаканные глаза и, увидев незнакомку в черном плаще, с надеждой в голосе спросила:

- Вы же монстр? Прошу помогите, богом заклинаю.

“О-о-о, оригинальное приветствие. Ни испуга, ни паники. Даже не побледнела, обидно немного,” - подумала девушка монстр, - “Да, я не оборотень и не горгулья, что своим видом вызывают непроизвольное желание схватить топор. Но пожиратель гораздо опасней большинства монстров и тварей ночи и дня. Или меня не признали.”

- Да я Монстр. А у вас есть для меня еда?

- Да, да, - суматошно закивала женщина, - там в доме мой сын. Помогите ему. Я не знаю, что с ним. Он сначала разломал мастерскую, а после сел в складе и начал рисовать. Он ударил меня, понимаете! Он раньше никогда не поднимал на меня руку. Помоги монстр я заплачу любую цену.

И столько боли отразилось в ее взгляде, что даже монстр не смогла выдержать его и, отвернувшись, стала рассматривать дом. Крепкий сложенный из гранита он напоминал трехэтажную крепость, а не жилой дом ремесленников. На первом этаже располагалось портняжная мастерская, если судить по вывеске “Портняжная мастерская Крей и сыновья”. А второй и третий этаж были жилыми.

“А ведь раньше тут было кладбище,” - вспомнила девушка, - “Как быстро течет порой время.”

- Где отец и остальные?

- Они уехали по деревням за кожей и льном. А дочка в колледже.

“Хм, а они неплохо зарабатывают, раз сумели устроить дочку в колледж.” - только и успела подумать девушка-монстр, как женщина сказала:

- У нее открылся водный дар - ответила женщина на не заданный вопрос, - прошу, не тяните. Вы же пожиратель? Вы можете помочь?

“М-м-м, как приятно на Вы ко мне редко, кто обращается.”

- В доме есть амулет?

- Был, - простонала женщина и заплакав объяснила, - он сломал его сегодня, сам.

- Хорошо. Если появится стража, задержите ее, мне нужно пространство и время. А еды и работы у меня и без стражи хватит.

И распахнув дверь девушка-монстр решительно вошла в дом, по пути теряя лоскуты плаща. Кусочки ткани, соскользнув с тела хозяйки, рассыпались пеплом и прахом. Все больше обнажаясь, девушка и сама менялась. Глаза вспыхнули угольками изначального пламени. Руки обзавелись длинными и острыми когтями. А кожа покрылась черной грубой броней, которой позавидует и горгулья. Движения стали дергаными и хаотичными, словно девушка с трудом удерживает внутреннюю энергию.

Перемещаясь между столами с инструментами и полками со скрабом с недоступной простому человеку скоростью, она тщательно рассматривала место семейной трагедии. В помещении словно прошел ураган. Кучи хлама и мусора валялись, то тут, то там, мешая беззвучно двигаться и заставляя выбирать место, куда поставить ногу. Перемещаясь украдкой, девушка без устали осматривалась, ища подсказку в сумасшествии сына Крея. Со временем она все ближе продвигалась к складу, откуда слышалось шуршание и беспрерывный шепот. С губ девушки не сходила мечтательная улыбка, словно она шла не на встречу со своей жертвой, а гуляла по парку в компании симпатичного мужчины.

Ей все больше и больше нравилась очередная игра. Игра на грани, охота на зверя. Догадка о происходящем только добавляла азарта. Это будет схватка, о которой будет приятно вспоминать годами, попивая чай у теплого камина. Схватка зверя с зверем, где нет правил и чести, нет ограничений и сомнений. Кто победит, тот и прав, тот лучше и сильнее, а бесполезные мысли о смысле жизни и смерти, о чести и достоинстве пусть остаются глупым бульварным романам.

От нетерпения глаза становились все ярче, а язычки пламени выскальзывали из-под контроля, змейками бегали по коже. С трудом поборов азарт, девушка замерла на входе в склад, где в тусклом свете единственной лампочки, усевшись на землю, сидела цель охоты.

Даже не мужчина, а всего лишь мальчик двенадцати - четырнадцати лет. Порванная и перекошенная одежда свисала безобразными лоскутами. Весь вымазанный в грязи мальчик ничем не напоминал сына успешного ремесленника. Даже нищие, сидящие на парапете возле храма верховного демона имеют более презентабельный вид. Взлохмаченные волосы и глаза, где в россыпи зеленых искр плескался океан безумия, дополняли картину окончательно опустившегося сумасшествия.

Но девушка знала, что под маской помешательства скрывается куда более опасный зверь. Тварь, что проломив барьер, захватила тело мальчика, была опасней сотни безумных.

Девушка неподвижно застыла у двери, скрывшись в тенях от ночного балагура, и с нетерпением ожидала окончания ритуала. Между тем, мальчик продолжал упорно работать, скобля по полу куском тряпки, смоченной в багровой краске. Лампочка, висящая на одиноком проводе, моргала и искря вспыхивала маленьким солнцем, нервируя и не давая рассмотреть вязь выведенных рун. Шепот мальчика становился все громче и торжественней. Казалось, вместо одного мальчика под завалами коробок и бочек спрятался целый хор. И запел несколькими голосами. Хор шипел, пищал, кряхтел, хрипел и бормотал одновременно.

Отвечая на призыв одержимого, в помещение проникли осколки иной реальности. В воздухе заискрили и засверкали самоцветами сотни огоньков, переливаясь радугой и кружась в подобие танца. Стало заметно светлей.

Мальчик застыл с улыбкой и возопил от радости:

“Мне удалось, господин, ты здесь!”

Налетел сильный холодный воздух, рождаясь из ниоткуда. От холода на стенах и полу появилась изморозь. Злой мороз вымораживал кожу девушке, заставляя оторваться от ледяной стальной двери.

“Ну все, пора начинать. Уж такое представление колдуны из стражи пропустить никак не пожелают. И, вломившись, испортят все веселье,” - подумала девушка, выходя из тени.

Зловещая ухмылка вылезла на лице девушки. Тихим и плавным движением она подошла к краю пентаграммы и пяткой аккуратно сделала в одной из линий разрыв.

Взревел взбешенный ветер, раскидывая мусор и хлам. Одержимого мальчика отбросило в стену. В центре пентаграммы закрутился натуральный смерч, всасывающий в себя самоцветы, которые, кружась по комнате, создавали ощущение калейдоскопа.

Хлопнул беззвучный гром, заставляя тело содрогнуться. В центре бывшей пентаграммы возник полупрозрачный призрак, сотканный из сотен тысяч едва различимых искр.

- Почему ты не дала завершить ритуал? - завыл с вопросом ветер на древнем наречии, - почему помешала мне вернуть былую мощь?

- Ой, мой милый призрак, ты опять безмерно глуп, - с ухмылкой сказала девушка-монстр, обходя пентаграмму по кругу. Тебя в прошлый раз было трудно убить, ты думаешь в этот раз я допущу ту же ошибку?

- Ты? - заревел ветер, - так ты жива!

- О да, мой король, вижу память ты не потерял, это хорошо. В этот раз я съем ее, - засмеялась Пожиратель, - а могущество оставлю на следующий раз.

- Тварь недостойная своей силы, я порабощу и целую вечность буду мучить тебя, сидя на ледяном троне.

- Ох, как ты отстал от жизни. Нет больше ледяного трона, он растаял в битвах с богами, нет немертвой империи, она обратилась в прах вместе со своими колдунами. Ныне миром правят не некроманты, а демоны и легионы одержимых.

Завыл в ужасе ветер. Осознавая, но не принимая. Дух был напуган и взбешен. Дело всей его жизни кануло в лету, растворившись туманом в реке времени. Именно этот момент выбрала девушка для атаки на старого врага.

Вспыхнуло пламя истинного огня, окружив девушку багровым покрывалом. Ледяные искры самоцветов встретились в беззвучной битве с пламенем и закружили в смертельном танце тела прекрасной огненной девушки-монстра и ледяного призрака-колдуна.

Стих ветер в неподвижности. Окончательно потухла лампочка, вспыхнув напоследок россыпью искр. Лишь вспышки битвы не давали сомневаться в том, что битва продолжается. Кружась и кружась, все чаще вспыхивали вспышки, беззвучно, но очень пугающе. Но вот сверкнули в последний раз тела девушки и духа, и осыпался призрак, растворяясь во мгле склада. Девушка, покачнувшись, замерла в подобие транса, грудь мерно и высоко вздымалась и несмотря на холод по коже струйками бежал пот. Волосы растрепанной кошмой свисали с плеч безобразными комками. Потускнели глаза, не пылая больше демоническим огнем, и помещение погрузилось в полный мрак.

Девушка оглядела поле боя, ибо тьма не была для нее преградой, и победно заявила:

- Прощай, король-некромант, ты был никудышным правителем, отвратительным мужем, но оказался очень вкусной едой, - уставшая, но крайне довольная девушка подошла к распростертому телу мальчика, - а сейчас займемся десертом, - добавила она, облизываясь.

За стенкой женщина вздрогнула. Старые ноги подкосились и женщина скатилась по стенке, погружаясь в обморок.

***

Оглядевшись, девушка отметила, что лежит на мягкой перине, укрытая одеялом. Рядом стоит кувшин с водой, к которому она тотчас же присосалась. Выпив кувшин, девушка сладко потянулась, и, обратившись к стене, спросила:

- И где это я очутилась? На подвалы стражи не похоже, на храм вроде тоже. И надо было же мне вчера так обожраться.

Оглядев добротно, по домашнему обставленную комнату, она обнаружила рядом тумбочку с подносом, на котором стоял кувшин. Жадно присосавшись к кубку, девушка была приятно удивлена, обнаружив внутри сладкий яблочный сидр. Выпив полкувшина, она нашла в себе силы оглядеть остальную снедь, что обильно лежала на подносе. При виде еды желудок радостно заурчал, намекая хозяйке, что сидр это конечно вкусно, но и запеченная в сметане курочка будет приятным дополнением к божественному напитку.

Съев практически всю снедь за полчаса, девушка с удовольствием откинулась на подушку и, с блаженством потянувшись, погладила полный животик. Девушка очень давно не ела мяса и была крайне довольно пищей. Смешно сказать, но даже богачи не могли себе позволить каждый день есть его. Древний город накладывал свой отпечаток на жизнь горожан, лишая их многих радостей жизни.

В комнату вежливо постучались. Из-за двери раздался женский голос:

- Госпожа, вы проснулись! Можно ли к вам зайти.

- Да конечно, - ответила девушка.

В комнату вошла давешняя женщина переодетая в красивое белое платье. Следом вошел полноватый мужчина в коричневой кожаной куртке с густой черной бородой, что полностью скрывало и лицо, и подбородок, и половину груди. Взгляд, что женщина бросила на девушку был полон благодарности. Казалось, лишь наличие рядом мужчины удерживает женщину от падения на колени.

- Доброе утро, госпожа, - гулким басом приветствовал девушку мужчина, - меня зовут Крей. И я благодарю вас за спасение души моего сына.

- Доброе утро. Я принимаю благодарность. В ответ благодарю вас за вкусный завтрак. Он был бесподобен.

Женщина залилась румянцем и буркнула нечто похожее на: “Ой, да оставьте”.

- Где кстати сейчас ваш сын? Все ли с ним в порядке?

- Да, госпожа, он ослаблен, но колдуны говорят, что с ним все будет хорошо. Его забрали в Рассветный храм к служителям похоти и боли.

- Это хорошо, пускай полежит, отдохнет. Да, и в храме отличные монашки. Особенно из свиты демона похоти. Думаю, теперь он вернется к вам полноправным мужчиной.

Женщина на это лишь поморщилась, а мужчина усмехнулся, попытавшись спрятать улыбку за почесыванием бороды.

- К тому же у вашего сына есть дар.

- Дар? - удивленно спросил мужчина, - но как же? Его проверяли, еще когда у дочери обнаружили.

- Встреча с потусторонним не проходит даром. К тому же задатки у него были и до этого, - от этих слов мужчина посмурнел лицом, все знают главную опасность для колдунов, и отец не желал такой участи для сына. Девушка поспешила успокоить мужчину, увидев его печаль, - можете не переживать демоны и твари бездны вашему сыну более не страшны. Он обзавелся иммунитетом на всю оставшуюся жизнь.

- Слава проклятым, - сказал облегченно мужчина.

Девушка не стала заострять на этом внимание и перевела на интересующую ее тему:

- Кстати, почему я здесь? Неужели стража из чувства благодарности не стала меня трогать?

- Когда я вернулся в город ближе к вечеру, то застал жену без сознания у дверей склада. Проникнув внутрь, мы обнаружили вас спящей возле сына. Мы со старшим перенесли вас сюда, а после вызвали стражу. В итоге они про вас не спросили, а мы не стали ничего говорить.

- Ой как здорово, - сказала девушка-монстр, вылезая из-под простыни.

Увидев обнаженную девушку, мужчина покраснев отвернулся, а женщина стала смотреть на монстра без прежнего пиетета.

- Колдуны в последнее время совсем ворон не ловят. Призыв мертвого пропустили. Да к тому же такого? - удивленно проговорила вслух свои мысли девушка, а после, спохватившись, уставилась на женщину в немом вопросе, - говоришь, жена лежала без сознания возле склада?

Женщина, осознав опасность, быстро проговорила:

- Именем своим и проклятым, и детьми его клянусь, что никому не поведаю о том, кто вы. Ни словом, ни делом, ни бездействием от меня никто не узнает о нем. Я никому не расскажу о нем ни при жизни, ни после смерти.

Мужчина удивленно посмотрел на жену, не понимая происходящего. Такими клятвами разбрасывается, только безумец.

- В любом случае мы перед вами в долгу, просите, что хотите, - добавила женщина.

Девушка уже хотела отказаться, ведь по сути она получила, что хотела: вкусную душу и не менее вкусный завтрак-ужин, интересную историю и замечательную победу над опаснейшим из врагов живых и немертвых. Но, вспомнив о творящихся дома делах, сказала:

- А можно мне пару наборов постельного белья и ткани на шторы зеленого цвета? - попросила девушка, с удовольствием наблюдая за вытянутыми лицами мужчины и женщины, что забыв про ее наготу, с диким удивлением таращили глаза.

Гулким басом разгоняя утреннюю дрему, прозвучал колокол над магистратом, отмечая девять часов утра и наступление нового дня. Очередного дня древнего города, когда под светом яркого светила можно было открыть настежь двери и окна и выйти на улицу, не опасаясь ночных тварей. Все твари и монстры отправились в свои берлоги и дома отсыпаться до следующего гонга, предупреждающего о наступлении тьмы.

Из портняжной мастерской “Крей и сыновья” вышла девушка с бледной кожей в облегающем черном плаще, неся в руках объемный сверток. Зайдя за угол, девушка преобразилась: из стройной красавицы с копной рыжих волос в маленькую девчушку с черными волосами в неприметном сером плаще. Никто не видел превращения и не сумел бы признать в ней ту, что наводила ужас на ночной город. На лице девушки играла довольная улыбка, и лишь каблучки все также звонко звучали по мостовой:

“Тук-тук-тук.”

Ночь третья. Сети зверолова.

Брусчатка улицы Жертвенных виселиц видела многое на своем веку. Слезы и кровь, вино и огонь омывали вечные камни, оставляя в память о себе пятна и грязь. Великие и малые, живые и немертвые попирали стопами камни мостовой, за все века не сумев сгладить неровные и необработанные камни. Глупец, высунувшийся сюда в плохой обуви или босиком, оставит на острых каменных гранях немало крови, а возможно лишится пальцев на ногах. Но для таких беспечных пешеходов архитекторы провели вдоль всей улицы стоки. Сливы уходили глубоко в землю и вмещали в себя целые реки и море крови. Подземелья были древнее вечного города и веками впитывали в себя нечистоты и стоки, но все равно не были заполнены и наполовину.

Не менее древними были столбы уличного освещения. Некогда прекрасные статуи светлых богов стояли у подножья храма влюбленных. Они встречали и провожали брачующихся со всех сторон света. Но храм пал, не сумев противостоять ордам захватчиков. Повелитель, что правил тогда, велел выкопать статуи и аккуратно перевезти их с родины в вечный город, где они были установлены в назидание всему миру. И дабы еще более унизить поверженных врагов повелел вбить в статую железные крюки и повесить провода да фонари. Те, кто дарил людям свет веры и надежды, даруют совсем иной свет. Тошнотно-зеленый, едва разгоняющий ночную тьму. Искрами и мерцанием лишь больше слепя.

С целью оскорбить своих врагов статуи были разбиты и в безумстве хаоса собраны вновь. Уродливый и пугающий их лик доводил до страха многих. Руки, ноги и иные части тела были переставлены местами в самом безумном виде. Грудь богини красоты, украшенная похабной надписью, торчала из головы пса, охраняющего покой, а ноги и пах бога войны сплелись в тугой узел с богиней непорочности.

И все эти статуи объединяла одна черта. Головы богов и богинь были низложены в качестве пьедестала. Их безмятежные глаза годами провожали невольных пешеходов на Жертвенной улице не в силах никому помочь, не в силах никого спасти.

Вот и сейчас они провожали бегущую по улице фигуру печальным взглядом. Не было у них сил спасти беглянку от преследователей, что поддерживаемые криками и лязганьем металла мчались следом.

“Тук-тук-тук”, - звенели каблучки беглянки, отбивая нечеткий ритм.

Сквозь темный, как ночь плащ проскальзывали белоснежные ножки, из-под капюшона проглядывали встревоженные глаза, в которых плескалось пламя.

Ночь близилась к концу, а девушка никак не могла найти укрытие. Ее старательно загоняла толпа умелых охотников. Погоня буквально кралась по пятам, лишь извилистые повороты улицы не давали им увидеть свою добычу. Грамотно раскинутая сеть из засад не оставляла возможности прорваться сквозь подворотни и улочки. А колдуны закрыли воздух, не давая уйти по крышам или обернувшись туманом воспарить над землей.

“Вот ведь приставучая зараза. Хуже пьяного нетопыря,” - подумала девушка, оглядываясь, - “Мда, играть в прятки со стражей определенно не стоило.”

Она устала, силы были на пределе. И двигалась она лишь на силе воли, не давая себе прогнуться. Предыдущие схватки с охотниками дались тяжело. Да она сбила спесь с самых наглых, но соперников было чересчур много.

По лицу вспышками раскатывался огонь, прорываясь протуберанцами сквозь кожу, а руки покрывались коркой тьмы. Пожиратель теряла контроль, и все труднее было сдерживаться и не призвать яростное, убийственное истинное пламя для последнего боя. Но преследователям повезло.

Из подворотни раздался звук, сравнимый с треском падающего щебня. Девушка настороженно замерла и заглянула в кромешную тьму. Сквозь мрак из стены подворотни проступил силуэт гиганта с кривыми и изогнутыми крыльями-крюками. Горгулья до того умело маскировался под камни, что был вовсе не заметен. Девушка недовольно пробурчала:

- Только тебя тут не хватало. Что приперся?

- Не ругайтесь, госпожа, - хрипло произнес гигант, - я пришел предупредить. Впереди засада из стражи и колдунов.

Девушка недоверчиво втянула воздух и удивлено посмотрела на горгулью.

- Уверен, я ничего не чувствую.

- С ними мастер из немертвых. Кажется старый Курвин лично пришел.

- О-о-о, старый хрыч еще жив. Хотя правильнее сказать не до конца мертв, - мечтательно протянула девушка, - думаешь мне стоит с ним встречаться?

- Да, госпожа. Его можно будет найти и позже. А сейчас Вам лучше уйти, тут есть хороший выход на третий уровень катакомб. Оттуда можно добраться куда угодно.

- Напомни мне, крысы до сих пор бунтуют? - спросила девушка, убедившись в отсутствии преследователей.

- Да, госпожа.

- И сейчас ради мести они закупорили канализационные трубы. Из-за чего все отходы идут куда угодно, но не по отведенным местам?

- Да, госпожа.

- То есть мне придется пробираться сквозь завалы из нечистот и отходов по лабиринту, наполненному тьмой злющих крыс? Есть ли у тебя оправдание?

Горгул казалось слегка покраснел и смутился.

- Ну госпожа, - прогудел он, - там не все так плохо, и в оправдание скажу, у входа Вас ждут два проводника из крыс, я договорился с ними. Они проведут Вас по суху.

- Ладно, уговорил, - сказала девушка, нырнув во мглу проулка.

Горгул лишь пожал плечами и, прижавшись к стене, слился с ней.

***

Спускаясь по каменному коридору и вдыхая аромат из подземки в сопровождении двух крыс, девушка раздумывала:

“Возможно смерть в бою достойная замена этой вони. Ну или по крайней мере точно приятнее.”

Чуть впереди, указывая дорогу, шагали проводники из крысолюдов. Их погрызанные хвосты крутились кольцами, выдавая страх и тревогу. И на то были причины. Их побитый вид и обильные проплешины на шерсти выделяли в них весьма уважаемых членов подземного племени. И если соплеменники застукают двух уважаемых господ, возможно даже аристократов за столь плебейской работой, то в лучшем случае просто побьют, а то и хвосты вырвут, отправив к клетки к рабам.

На очередном перекрестке девушка неожиданно остановилась. Игнорируя стекающую по голове воду, девушка словно вслушивалась в неясные звуки. Крысы забеспокоились и попытались схватить девушку за руку и потянуть дальше. Но коснувшись девушки, крысолюд вскрикнул и, зажав обожженную руку, завизжал. Этот крик привел девушку в себя, неприязненно взглянув на поводырей, она спросила:

- Что там?

- Туда нельзя, госпожа, - заскулил раненый крысолюд.

- Почему нельзя? От туда тянет смертью и тленом, - угрожающе спросил пожиратель, - там сидит немертвый. Старый, сильный, вкусный...

По стенкам заиграли искорки, еще не вспыхнувшего пламени.

- Не надо, госпожа. Туда нельзя, - завопил крыса, но не договорив повалился наземь, схватившись за горло, напоследок прохрипел, - Там… там… простите, господин... хр-р-р.

- Я так полагаю ты тоже говорить не будешь? - спросила девушка, повернувшись к оставшемуся в одиночестве крысолюду.

Тот в ответ лишь осклабился и придурковатым писком бросился в бой. Но не дойдя до врага, осыпался грудой пепла.

- Интересно. И кто же у нас тут спрятался? - спросила девушка, ступив в темный туннель.

Ее прическа и вид преобразился на глазах. Плащ растворился во тьме, обнажив бледную кожу, которая скрылась под чешуей. Ухоженные ноготки превратились в когти, а в глазах виднелись отблески истинного всепоглощающего пламени.

Из закоулков и туннелей раздался громкий противный писк, что прошелся по подземелью и, нарастая на грани слышимости, перерос во все возрастающий рев разъяренных крыс. Нескончаемой волной они мчались, неслись, ползли и ввалились на пожирателя. Но через миг сгорали, испарялись, превращаясь в пепел. Истинное пламя неукротимыми миазмами протуберанцев расползлось по норам крыс, сжигая все: дерево, плоть, металл. Лишь камень был глух огню, пламя лишь облизало вековые своды и отступило не в силах погубить извечный фундамент великого города.

Лишь пару минут плясало пламя в коридорах, не ведающих солнца. Подобно гигантскому спруту, огонь прошелся по самым дальним закоулкам и сгинул, оставив на прощанье пепел и удушливый дым.

А пожиратель лишь облизнулся. Низшие не могли утолить аппетит. Не важно сколько их попадет в пасть, голод не отступит. Но пожиратель чуял впереди новое блюдо. Всем блюдам блюдо, таких у нее давно не было. Она забыла про усталость, но тело все чаще подводило ее. Запинаясь и пошатываясь, она мчалась вперед, подгоняемая внутренним жжением.

Коридоры сменялись переходами, чтобы смениться колодцами и винтовыми лестницами. С каждым шагом тьма за ее спиной сгущалась. Казалось она кралась вслед за девушкой, готовясь наброситься, как голодный зверь. Но девушка, как заколдованная, мчалась вперед, не оглядываясь на свою старую подругу. А тьма тем временем менялась.

Голод и запах мертвечины гнал девушку вперед лучше любого надсмотрщика. Ей был известен этот сладковато мерзостный запах особой смерти. Особым был способ и особым был человек. Точнее люди.

Наконец минуя лабиринты переходов, девушка выбралась в большой круглый зал. Частично он был рукотворным, а частично представлял из себя пещеру со свисающими с потолка зубами сталактитов. По полу шла плитка из мрамора, а стены, выполненные из малахита, плавно переходили в грубый первородный камень. Вдоль стен висели светильники, лишь слегка разгоняющие сумрак и оставлявшие на стенах пугающие тени.

В центре зала висел огромный кусок необработанного гранита. Он парил над землей, медленно вращаясь, словно поддерживаемый невидимыми нитями. Под камнем танцевали лоскуты тьмы. Словно змеиные хвосты, извиваясь в неведомом ритме, они танцевали.

Изредка с камня падали капли багровой субстанции. Пролетая, они шлепались о плитку громогласными шлепками. На этот звук слетались ближайшие силки мрака, сжирая багровую жидкость без остатка.

На камне вповалку лежали тела. Изломанные, побитые, сваленные в комок. В переплетенье тел невозможно было разобрать деталей.

Пожиратель застыл возле камня недвижно. Ее глаза наполнились пламенем. Руки ее подрагивали. А из груди вырвался рык. Но пожиратель, сдерживался, не давая чувствам вырваться наружу. Она знала, кому принадлежат тела.

Вдруг девушку отвлек тихий смех с поскрипыванием, доносящийся из-за колонны. Оглянувшись, она узрела высокую фигуру. Грязная одежда сверкала проплешинами, обнажая не менее грязную плоть. В руках незнакомец держал массивный посох, украшенный золотым серпом. Грязь и тьма скрывала детали, но девушка знала, что на посохе написано: “Лишь за гранью чистота”. В далеком прошлом посох служил символом статуса для немногочисленной категории магов прозванных Чистейшими.

Не удержавшись, пожиратель усмехнулся от иронии судьбы. Чистейший в грязи, что может быть удивительней.

- А, это ты, - фыркнула девушка, узнав колдуна.

- Вот ты и попалась, моя ненаглядная. И что теперь будешь делать?

- Чьи это тела? - спросила девушка, проигнорировав вопрос.

- Тела? Да откуда я знаю. Мне их крысы приносили. С каких это пор пожирателя интересуют тела?

- Ведь это в основном дети? - снова проигнорировав вопрос, спросила девушка, неспешно бредя вдоль камня, - тут тела людей, да и крыс тоже.

Казалось, она старалась рассмотреть их получше, несмотря на грязь и сумрак. Плети тьмы из камня старательно избегали ног девушки, убегая от нее, словно нашкодившие коты.

- Дети? Да, конечно, иные мне и не нужны.

- Ну да, конечно, со взрослыми тебе не справиться, - подытожила девушка.

- Да что ты знаешь…

- А как ты заставил крыс тебе подчиниться? Что-то я не помню у тебя таких возможностей.

- О, это просто… Я взял в плен их мать?

- Матку? Ты серьезно? Как же ты жив до сих пор? Куда же ты ее дел? она же должна быть поблизости, иначе крысы уже обглодали бы твои трухлявые косточки.

- Заточил в камень.

- Ну да, следовало догадаться. С девушками ты тоже не умеешь обращаться.

- Р-р-р, - ответил ей колдун, - ты всегда была стервозной.

- А ты всегда был слаб. За это мой муж тебя и любил. Ты не являлся конкурентом.

- Да что ты знаешь, тварь...

- Многое. Кстати, я вновь его убила, и он более не сможет восстать.

- Ты о чем? - удивился колдун.

- О короле личе. Ведь это ты хотел оживить своего Господина? Для продолжения службы

- Я никому не служу! - крикнул колдун. От волнения кожа на его лице отвалилась, обнажив отвратительную сгнившую плоть? - И мне плевать на него, я ненавидел это ничтожество. У него была лишь сила. Без грани изысканности и искусства. Сила есть, ума не надо. Да что он знал о высшей магии. Лишь слабый способен овладеть силой полноценно. А он был ….

- А ты сегодня особенно красив, - улыбнувшись, перебила колдуна девушка, продолжая разглядывать тела.

- Заткнись. А иначе я убью тебя.

- А то есть до этого ты собирался оставить меня в живых?

- Ну, если была послушна….

- Ладно, в любом случае твои подростковые фантазии мне не интересны.

- Ах, ты с…

- Лучше не продолжай, а то обижусь, - сказала девушка, закончив путь вокруг камня.

Повернувшись к колдуну лицом, девушка согнала с лица непослушную челку и спросила:

- Ну давай, хвастайся. Что удумал?

- Ты думаешь я сейчас тебе все разболтаю? И походя лишусь единственной возможности сделать тебя своей рабыней. Я похож на придурка?

- Именно.

- Р-р-р.

- Хотя я и без тебя могу все рассказать, - сказала девушка, провоцируя колдуна.

- Ну давай, “милочка”. Расскажи! - вдруг совсем другим голосом сказал колдун, мгновенно успокоившись.

- А вот это ты зря! - рявкнула девушка.

Тьма за ее спиной пришла в движение, обернувшись гигантской мордой черной собаки, помчалась мимо девушки к колдуну. Тьма сомкнулась на колдуне, закрутив его в кокон беспросветной тьмы. Светильники по залу затрепетали в страхе. Их алое пламя пожухло и потускнело.

Девушка облегченно вздохнула и слегка переступила уставшими ногами.

“Бух” - раздался беззвучный хлопок. Тьма разлетелась в стороны, обнажив разлагающееся тело. Одежда колдуна испарилась вместе с кожей. Казалось, тело удерживалось лишь посохом, что все так же непоколебимо смотрел вверх золотым серпом. Металл очистился от скверны и грязи и сиял бриллиантом.

Зловещий смех прошелся по залу. Смешиваясь с эхом, он нарастал, подобно лавине, сметающей все на своем пути. Глаза колдуна вспыхнули зеленым светом.

- Вот и последний ингредиент, - казалось сам воздух завопил от торжества, - Великая тьма теперь полностью в моей власти. Я победил! Ну что теперь скажешь, ужасный пожиратель? Что теперь будешь делать без своей подружки? Ты более никто и ничто.

Пожиратель словно получили удар. Ее рот раскрылся в беззвучном крике. А тело словно скукожилось. Рыжие волосы опали и превратились в грязные замызганные черные локоны. Когти на руках опали, обнажив руки. Пламя, что плясало на белоснежной коже затухло. Лишь малый огонек тлел в уголках глаз.

- Ну что будешь мне служить? А? Ничтожество?

Девушка с ненавистью посмотрела на немертвого. С трудом выпрямившись, поправила непослушную челку, оставив на белом лице разводы грязи.

- Согласна, - прохрипела девушка.

Тишина повисла натянутой струной. Колдун пораженно молчал. Он не ожидал, что великая согласится так просто. Он ожидал долгой пытки и сейчас просто не знал, что делать.

- Я твоя, - сказала девушка.

Слезинка скатилась по щеке, смывая грязь. Внутри слезинки горел последний огонек истинного пламени. Обессиленно стояла девушка не в силах сопротивляться воле колдуна. Колдун провожал взглядом слезу полным вожделения взглядом. Последний огонек перворожденного пламени оставил девушку. И вот она, пожиратель полностью в его власти. Слезинка, скатившись с подбородка, упала на высокую грудь. Брызги влаги разлетелись в стороны. А пламя, уцепившись за сосок, закружилось в водовороте. Оно танцевало вокруг груди, подобно хороводу. Разгораясь и вспыхивая, оно росло.

Лаская и играя, оно путешествовало вдоль изящных изгибов красавицы. Взгляд колдуна, как заколдованный, скользил вслед за пламенем, а пламя, словно играя. скользило вдоль шеи по долине меж двух холмов, то приближаясь к соскам, то убегая. Спускаясь вниз, оно манило к себе. Ныряя к пупку, разогревало желания. Колдун сам не заметил, как сделал шаг вперед. Во мраке пламя светило маленьким солнышком, выманивая из холода и тьмы. И колдун завороженный шел, словно мотылек на пламя. Даже в его мертвом сердце соблазнительные формы пожирателя вызывали трепет и желание. Он хотел ее.

Он не заметил, как приблизился вплотную, не заметил нежных рук на своей шее. И даже не заметил, как прервалась его недожизнь. Рухнула на пол грязная одежда, покрывшись облаком пыли. А за спиной девушки рухнул многотонный камень, более не поддерживаемый магией немертвых. От падения расколовшись, разлетелся на множество кусков. Один из камней больно ударил девушку в спину, заставив ту, упасть наземь. Упав безвольной куклой на грязный мрамор, девушка замерла.

И словно в мимолетном блике света преобразилась тьма. Став вновь дружественной подругой. Словно мягким бархатом обнимала она девушку. Словно поглаживая, она крутилась возле девушки нашкодившей собакой.

Лежа на земле, девушка тяжело вздохнула. Силы окончательно покинули ее. Лишь в самом уголке головы, цепляясь за волю теплилось сознание.

Воля, ненависть и торжество от победы удерживало девушку от смерти. Она не могла погибнуть, не так, не от этого ничтожества. Она та, кто дважды одолела короля лича в эпоху смерти. Та, кто убила патриарха вампиров в эпоху крови. Та, кто подчинила тьму и та, кто убила светлых богов, уничтожив надежду этого мира.

Ее сознание плыло во мраке, подобно догорающему огоньку. И вот вот должно было погаснуть. Когда заботливые руки нежно обняли ее, даруя тепло и не давая умереть. Руки в мягкой, подобно шелку, шерстке баюкали ее словно ребенка.

***

Ранним утром по улице Жертвенных виселиц бежала девушка в дешевом бежевом платье. Она мчалась, подобно испуганной лани, сквозь дым, с ночи затянувший город. На лице у нее был страх. Глухо звучали унты, шлепая по острой мостовой. Она бежала в надежде на помощь к посту стражников, что вчера вечером устроили учения в квартале. Ловя несуществующую опасность, они устроили блокпост в конце улицы. И жадно глотая горький дым, она надеялась, что те не успели оставить свой пост.

Добежав до перекрестка, девушка в страхе заозиралась, не видя солдат. С губ в чад сорвался крик:

- Помогите, монстры!

В ответ на этот крик от стены вдруг неожиданно отделились тени, еще больше напугав девушку. Не удержавшись, она вздрогнула и упала на мостовую, расцарапав руку до крови, но тем не менее, улыбнувшись, увидела над собой черные доспехи стражи.

- Монстры? - спросил стражник в золотом шлеме, помогая девушке подняться.

- Да, да, да, - затараторила задыхающаяся девушка, - помогите, быстрее же. Я вышла из дома, а монстр лежит там возле входа в подземку. Быстрее....

- Где? - перебил девушку солдат.

- Там, там у фонтана, - стала объяснять девушка, показывая в сторону.

Солдаты тесной толпой ломанулись вдоль улицы. За ними из подворотни вынырнул колдун. Гнилой обезображенной рукой, поддерживая плащ, помчался следом. Его глаза полыхали синевой, а из подола не спеша падали кусочки кожи и плоти.

- Канализация, помогите, - крикнула девушка в спину. И вновь от усталости повалилась на мостовую. К счастью, более ничего себе не поранив.

***

“Бум - бум - бум” - звучал колокол над магистратом, отбивая полдень.

От этого шума на маленькой кровати, что ютилась под лестницей в помещении для слуг завозилась маленькая девчушка. Бледнолицая с черными волосами и грязными, как смоль ногами. Открыв глаза, она с удивлением огляделась. Она лежала в пусто обставленной комнате, полной швабр и ведер. Все в этой комнате было сильно потертым от времени, выдавая свой почетный возраст. Все, кроме букета красных роз на подоконнике. Оглядев комнату и себя, девушка сказала в пустоту:

- И как я тут очутилась? Ничего не понимаю…

- Тебя принес колдун, - донесся с лестницы старческий женский голос, - из немертвых.

Вслед за голосом в комнату спустилась дама с фиолетовыми волосами в домашнем халате. В руке дама держала кружку с пышущим паром напитком. На аристократическом лице, украшенном пенсне, застыла маска надменности и высокомерия. Но в противовес виду в голосе у дамы звучала неподдельная тревога и забота.

- Возьми, милочка, попей. Я тут куриный бульон сварила, - сказала дама, помогая девушке подняться, - ты тут уже пару часов. Колдун повалил тебя на кровать, ничего не объясняя.

- Ой, что вы, спасибо, - пропищала девочка, принимая кружку.

- Да, ничего, ничего. Как ты, милочка? Что он с тобой сделал?

- Он? Да ничего, - ответила девочка, - А что, он совсем ничего не объяснил?

- Да, пробурчал, только про пожар и дым... Кстати, да. Дымом от тебя попахивает…

- Это… - замялась девушка, - похоже в подземке у крыс пожар был. И когда возвращалась домой, попала в эпицентр. Там видимо надышалась дыма и потеряла сознание…

- Да? - удивилась дама, - странно…. Ну да ладно, приходи в себя. Вечером придет мой сын. Тебе лучше привести себя в порядок. Кстати тут тебе букет…

- Букет? От кого?

- От колдуна. Он сказал, что был счастлив встретиться с тобой вновь и просил передать тебе привет. Сказал, что с трудом отбил тебя от стражи. Они тебя хотели утащить к себе.

- Колдун?

- Да, кажется он представился Курвином.

- А… да это старый друг.

- Интересный у тебя друзья. Колдун, немертвый, да еще и такой респектабельный. Правда пованивает от него, как от….

Дама еще долго что-то говорила, сидя на кровати у девочки. Но та уже не слушала, она попивала горячий бульон и любовалась цветами. На душе было хорошо и спокойно. Она вновь от души наелась… Точнее сказать она вновь наелась душами и теперь с облегчением переваривала свой ужин.

На губах у девочки играла улыбка. Она кивала даме, поддерживая ее болтовню и нежилась в теплой и мягкой кровати, предаваясь неге. Скоро она вскочит, взяв в руки швабру или веник, и пойдет наводить порядок в особняке.

“Тук-тук-тук.” - зазвучат ее каблучки во всех комнатах, разгоняя тишину старого дома.

Ночь четвертая. Объятия смерти.

Трещали гранитные камни, стертые в пыль, трещали мраморные колонны, с трудом взяв на себя многотонный вес земли. В углу подвала догорал костер, что лишь полчаса назад был толпой колдунов. На полу вся заваленная в грязи затухала пентаграмма. Свечи, расставленные в углах, не в силах разжечь в себе новое пламя, словно возмущаясь источали белый дым. Лишь несколько лампочек под потолком продолжали освещать убранство подземного зала. Их тусклый мерцающий свет с трудом прогонял извечную тьму, отбрасывая на стены танцующие тени иных реальностей.

В центре грязного подвала на алтаре из кровавого мрамора лежала обнаженная девушка с белой, как мел кожей. Согнувшись калачиком, она крепко обнимала тело юноши тринадцати лет. Юноша, обнаженный по пояс, лежал в забытьи, распятый за руки и ноги стальными кандалами. На его теле виднелись руны, намалеванные красной маслянистой субстанцией. В груди чуть выше сердца из груди торчал кинжал. Потертая и выщербленная от времени рукоять мерно вздымалась вверх вниз вместе с грудью.

Грудь девушки вздымалась в такт дыхания юноши. Беленький пальчик девушки непрерывно кружил по его коже. Казалось, она поглаживая щекочет его. При это девушка, не переставая напевала мелодию на позабытом языке. Будто красотка просто отдыхает после ночных игрищ, и частично это было правдой.

Колдуны, чьи души она сожрала не смогли бы оспорить, что игра была не детской. А вот песня была непростой мелодией. Из ранки на пальце непрерывно текла кровь, оставляя на побледневшей коже юноши кровавые следы.

Глаза мальчика открылись, он с удивлением наткнулся на взгляд девушки. Заметив, что она в неглиже, он смутился и попытался отвернуться, но оковы не давали этого сделать. В испуге он начал дергаться, но оковы держали крепко.

- Тише, тише, - прошептала девушка, - тебе нельзя дергаться. Я и так еле сдерживаю канжар.

- Канжар?

- Клинок, что в твоей груди.

Парень, взглянув на свою грудь, обомлел. Как загипнотизированный, он прожигал взглядом темную рукоять.

- К-к-к, - захрипел он.

- Все хорошо, не переживай Пьер, давай я тебе помогу, - прошептала девушка, окатив ухо юноши своим горячим дыханием.

Мальчик заерзал и обмяк. Страх и ужас покинул его. Все происходящее вдруг стало казаться игрой. Странной нелепой, но совсем не страшной.

- Что со мной? - спросил мальчик, пытаясь разобраться в себе.

- М-м-м вкусно, - прошептала девушка и потянувшись, как кошка, соизволила ответить, - да ничего страшного. Тебя похитили, попытались вселить в тебя демона со второго круга. Но я им не дала этого сделать, в итоге демон застрял в канжаре и не может вылезти. Я связала демона на свою и твою кровь. Навредить он не может, но вытащить кинжал нельзя, пока демон касается, твоей плоти он не дает тебе умереть. Снять тебя с алтаря я тоже не могу. Призыв не был закончен. Остается только ждать, когда до нас доберется стража. Может хоть у них будут хорошие демонологи и целители. Я то в этом не сильна.

Мальчик новым взглядом посмотрел девушку. Он мало, что понял из несвязной речи обнаженной девицы, но уяснил, что ждать им тут еще долго.

- Кто ты?

- Зови меня красотка.

- Красотка? - удивился юноша

- А что есть сомнения? - спросила девушка с угрозой.

- Да нет, нет. Просто я думал ты назовешь имя.

- Размечтался. Имя мое знают лишь самые близкие. Именем своим не стоит делиться с окружающими.

- А где я? - спросил юноша оглядываясь, - И что тут произошло? - добавил он, когда увидел разрушение, кровь и отсветы пожара.

- Тут произошла я. И это последствия моего появления. А ты разве ничего не помнишь?

- Н-н-нет.

- В общем позволь представиться. Монстр, прозванный в народе Пожиратель.

- Значит, это правда? Что знающий ваше имя может вам приказывать.

- Чушь полная. Просто лично мне не нравится, когда обо мне чересчур много знают посторонние. Привычка, за много лет не раз спасавшая мне жизнь.

- Много лет. Удивился мальчик

- Ага, мне очень много лет, я тебе больше скажу, я видела даже предыдущего правителя древнего города.

- Да?

- Ага, тот еще тип был. Терпеть кстати не мог мою стряпню. От этого возможно и умер. Ой… а что это мы обо мне, да обо мне. Расскажи лучше, как ты сюда попал. Не каждый день сын главы стражи оказывается в подвале проклятых.

- Да я мало, что помню. Меня похитили рано утром. Помню колокол только пробил девять. Я как обычно играл с друзьями на крышах возле рабского рынка, когда меня окликнул стражник. Он сказал, что отец меня ищет. Я еще удивился, что отец послал за мной целого сержанта, а не рекрута, как обычно.

- Ты его запомнил? - спросила девушка, устраиваясь поудобней на груди мальчика.

- Да, то есть нет. Он был в шлеме и в плаще, - засмущался юноша, когда грудь девушки уперлась в живот.

- Ясно. В общем опознать ты его не сможешь? - спросила девушка и, словно провоцируя, потерлась, сильнее вжимаясь и обнимая его.

- Д-д-дальше я пошел вслед за ним, - заикаясь пробормотал юноша, воспоминания навалились лавиной, смывая пробуждающуюся похоть, - проходя по улочке рядом с часовой башней, мне на голову накинули, то ли плащ, то ли ткань. После стянули веревками и понесли. Я так испугался, что наверное заверещал, как девчонка…

В душу к юноше вернулся страх, слезы потекли по щекам, но он не замечал их, продолжал бормотать, созерцая темноту под потолком.

- Но никто не услышал и не пришел на помощь. Меня схватили, словно котенка, а я даже не сопротивлялся, - под конец закричал он.

Девушка лежала на мальчике и все сильнее вжимаясь ластилась на груди. Нет, она совсем не пыталась его так утешить, она просто жрала. Ибо вместе со слезами из мальчика выходили страх и боль. А девушка жадно их пожирала, даря мальчику спокойствие.

- Не знаю сколько меня несли, но когда с меня сняли веревки и ткань, я увидел этот подвал. Тут я словно очнулся, попытался убежать, но меня схватили и повалили на алтарь. А дальше все было словно во сне…. В плохом сне… Я кричал…. я звал папу… а он не пришел!

- Он не пришел, - тихо сказал девушка, - но он помог тебе.

Мальчик сквозь слезы удивленно посмотрел на девушку, он словно вспомнил, что не один. А девушка, как любовница, устроившись на нем, обнимала его все сильнее.

- Он сказал мне, где в эту ночь можно покушать. Но ты продолжай, продолжай, не останавливайся.

Мальчик неуверенно кивнул и продолжил свой рассказ уже успокоившись:

- Меня привязали, порвали на мне одежду, а после ушли. Оставили в почти в полной темноте. Лишь один из них стоял все время рядом и бормотал, - уже совсем спокойно сказал мальчик, - я пытался его отвлечь, крикнуть, перебить, но он не реагировал. А потом пришли остальные, зажгли свечи. А дальше….дальше… не знаю, я потерял сознание.

- А дальше пришла я и испортила им праздник, - продолжила за мальчика девушка, радостно улыбаясь.

Эта радость словно передалась мальчику, и он тоже улыбнулся. Все прошедшее с ним развеялось, словно дым. Это все казалось теперь таким далеким. Страх вновь отступил и более не сжимал его сердце стальным капканом.

- Да, потом пришла ты… спасибо!

- Да не благодари, я все же монстр, - продолжая улыбаться, сказала девушка. А сама думала, что еще одной волны страха она не выдержит. Столько жрать, не способна даже она, и пожалуй пора выбираться.

- Хорошо, - тихим голосом ответил мальчик. Его глаза медленно закатились.

Кровь, что тоненьким ручейком текла из груди замерла. Последняя капля, прокатившись вдоль соска, спряталась под мышкой, на память оставив о себе красную дорожку.

- Беса мне в ребро, - заволновалась девушка, - Пьер, не спи. Нельзя спать!

Но мальчик не отзываясь лежал неподвижно. В сумраке подвала он стал еще более бледным. В цвете он почти сравнялся с белоснежной кожей девушки, что, усевшись на мальчика сверху, пыталась его растормошить. Но тщетно она била ладошками по щекам, безмятежный взгляд из полузакрытых глаз с безразличием взирал на все потуги монстра.

- Ну уж нет. Так просто ты от меня не отделаешься, - закричала девушка, вскакивая с алтаря.

Засверкали истинным огнем черные свечи и, вспыхнув багровым огнем, пентаграмма осветила серьезное лицо девушки. В глазах вновь плескалось пламя, что способно поглотить целый мир. И зазвучал заунылый мотив незаконченного проклятья.

***

На обломках часовой башни несмотря на поздний час суетились люди. Они таскали, копали, ломали, разгребая завалы. Стража согнала сюда людей со всей окрестности. Колдуны творили свою темную волшбу, уменьшая вес камней, не давая им похоронить результаты многочасовой работы. В сумраке, как тени мелькали люди, раздавались крики и команды. Стража любила своего начальника и за его сына, готова была на многое.

Но в свете тусклых светильников вместе со стражей и “добровольцами” мелькали иные тени. Те, чей облик пугающ и безобразен, чье время ночь трудились вместе с людьми и колдунами. Были забыты все распри, хотя бы на одну ночь. Ибо там внизу, под камнями, что еще утром стояли неприступной скалой, был погребен великий и ужасный монстр, что лишь именем своим бросал в дрожь храбрейших.

Прозвучал раздирающий нервы крик. Люди и монстры метнулись из развалин, словно тараканы под ярким светом. Камни, непоколебимо преграждающие путь, засветились внутренним огнем. Развалины засверкали яркими пламенными самоцветами.

Тяжелый горячий воздух волной разошелся по улицам и переулкам, сбивая с ног неудачников.

Языки белесого пламени вспыхнули, пробиваясь сквозь камни и обломки. А в этом пламени виднелась фигура обнаженной девушки с копной рыжих волос. Она шла по раскаленной земле, словно по шелковистой траве. Пламя лизало свою хозяйку словно верный пес, не смея куснуть. Язычки огня танцевали и плясали вдоль стройных ножек и плоского живота, поднимаясь выше, мимо холмиков грудей к тонкой шее и выше, где в гриве волос спрятались ушки. Она шла улыбаясь, словно девчушка после первого свидания. Она шла и несла в своих руках странный и неясный груз. Пламя было кинулось облизать и его, но, подчиняясь недовольному взгляду девушки, отступило, не решаясь приблизиться к грузу.

Вот выйдя из пламени и плавящихся камней девушка подошла к мужчине, что стоял вблизи полыхающих развалин. Ни огонь, ни монстр не заставили его сделать даже малый шаг назад. Глава стражи встречал монстра с высоко поднятой головой и взглядом полной горечи. Он уже заметил неестественную бледность мальчика и кинжал, что до сих пор торчал из груди.

Мальчик безвольной куклой, болтаясь на руках, ни движением, ни стоном, не давал сомневаться в своем состоянии.

Девушка подошла вплотную к мужчине. Нежно и аккуратно она передала тело на руки отца. Неестественно в этот момент выглядела ее улыбка. Словно, смех на похоронах.

Мужчина прижал к себе мальчика и ненавидяще глядел в веселые глаза девушки. А девушка беспечно стояла, покачиваясь из стороны в сторону, а после со смехом заявила:

- Ну и чего стоим? Кого ждем? Кто ребенка к целителю понесет? Рану то зашить надо, пока всякая бяка туда не попала.

- Что… э-э-э... - промямлил мужчина, - так он жив?

- Конечно жив. Ты что меня не знаешь? - заявила наглая девушка, - только это не совсем твой сын. Там внутри демон, но ничего, это дело поправимое.

Мужчина с облегчением выдохнул и прижав лицо к груди сына, радостно услышал биение сердца. От радости он уже хотел вскочить и обнять девушку, но подняв глаза не увидел ее перед собой. Лишь языки пламени, что формой смутно напоминали ее формы.

- Увидимся, - прошептал голос прямо в ухо мужчине.

***

Прихрамывающей походкой в комнату вошел мужчина в красном доспехе. Под потолком вспыхнула лампочка, освещая собой роскошную комнату с резными деревянными панелями и мраморным полом, на который был заботливо кинут белый пушистый ковер.

Лицо мужчины обрамляла усталость и горечь прошедшей ночи. На черных волосах появились первые седые волоски. А лицо, обезображенное шрамом вдоль правой щеки, посерело и прибавило морщин.

Напряглись старые руки, увитые рельефной вязью вен. Доспех, что служил верой и правдой много лет полетел в угол, словно помойная тряпка. Многочисленные выбоины и сколы на багровой стали казались ранами, что нанесенные предательской рукой кровоточили без конца. Следом за доспехами в угол полетел меч.

“Крынк,” - завопил металл, не ожидая от хозяина такой подлости. Ножны от нежданной встречи раскрылись, явив миру голубое лезвие, что, светясь в темноте, с укором посмотрело на мужчину.

Но хозяин доспеха и меча, не обращая на это внимание, достал из бара кувшин. Слегка трясущейся рукой щедро плеснул в стальной кубок золотистую жидкость. Но не успел мужчина приложиться от души, как из коридора донесся сердитый голос:

- Ай, ай. Как не стыдно, пьешь уже с рассвета. Что взрослым себя почувствовал? Ремня давно не получал?

- Пришла? - буркнул мужчина, отведя взгляд от кубка и встречая взглядом обнаженную девушку в черных туфлях. Выступая из темного коридора, она явила себя под яркий свет лампы. Тьма, что клубилась в коридоре нехотя отпустила красивое тело с бледной кожей. Пройдя в комнату, девушка встала напротив мужчины, демонстрируя все свои прелести. Но мужчина не обратил на это внимание. Его тяжелый взгляд из-под черных бровей буравил девушку.

- Ну на хрена ты это устроила? - рявкнул вдруг он.

- Что именно?

- Зачем ты вселила в моего сына этого долбаного инкуба? - закричал мужчина, смяв кубок в руках.

- У меня не было иного выхода, - заявила женщина распаляясь. Язычки пламени пробежали по бледной коже.

- И теперь он одержим, старая ты ведьма! Неужели не было другого выхода? Он для тебя никто? - кубок полетел в угол к доспехам и оружию.

- Да, он для меня никто. Да в нем нет моей крови, внучек, и кто в этом виноват?

- Бабуля, мы это уже сотню раз обсуждали, и ты согласилась с моим решением. Да моя жена нагуляла его на стороне, но я это сам устроил. Понимаешь! Я усыновил его, и теперь это полновластный мой сын. Ты теперь будешь до смерти мне об этом напоминать.

- Конечно. Ведь у тебя мог родиться превосходный ребенок. Ведьма в третьем колене. Возможно сильнее меня, ведь кровь верховного со стороны твоей жены - это сила.

- А как бы на это прореагировал Верховный? Он бы и дочку, и тебя…

- Ну со мной боюсь, он бы не справился. За тысячу лет бегать и прятаться, я научилась..

- Ты бы ушла. А я? Узнай верховный, чья во мне кровь, меня бы заперли в самом глубоком подвале, - прорычал мужчина, вскакивая и опрокидывая кувшин.

“Дзынь,” - покатилась обиженная посуда, разливая золотистое вино по дорогому ковру из шкуры единорога. Мужчина, чертыхнувшись, достал из шкафа новый кувшин.

- А ты не кричи на бабушку, - рявкнула девушка, отчего новый кувшин выпал из рук мужчины и в испуге закатился под шкаф. По ковру окончательно его добивая, пробежало пламя, превращая тот в пепел. Женщина, скинув ярость, успокоилась и продолжила томным голосом, - все у тебя было бы хорошо. Не в подвале, а в храме боли и наслаждений. Монашки будут рады иметь такую дочку. Потомственная ведьма с демонической кровью.

- Ага, и штаны я мог бы одеть только на торжество праздности и лени? Такой участи для меня хочешь?

- Ну знаешь, многие мужчины этого города о такой участи мечтают.

- Хватит, мы это уже обсуждали тысячу раз. Ты лучше скажи, как мне колдунам объяснить, что ты его вытащила из развалин, да еще и одержимым?

- Да легко, как беса споить, - сказала девушка, окончательно успокоившись после ссоры, - скажи им правду, а правда тут следующая: группа колдунов похитила твоего сына, дабы вселить в него демона, это кстати, истинная правда. Но тут прекрасная и обворожительная я пришла и все им испортила, но в процессе порчи башня с подвалом обвалилась, погребя под собой и колдунов и сожравшего их монстра, и твоего сына. Но тебе повезло монстр был сыт и вытащил твоего сына, так сказать, в благодарность за вкусный ужин. А с инкубом проблем не будет. Ритуал завершен не был, к утру от него только память останется. Все же кровь верховного это не водица.

- И что? Так все и было?

- Ну улик в пепле теперь не сыщешь. А мальчик подробностей и не знает. Ему кстати, нужен уход и отцовская любовь, так что хватит хандрить, и сходи лучше переоденься, а после иди к демонологам.

- Ох, - вздохнул мужчина, - и почему это все свалилось на меня…

- Ты глава стражи, - заметила девушка, пройдя мимо мужчины, - а в этом городе хватает психов, желающих захватить власть.

- Проклятый их бы всех сожрал, - сказал мужчина в след женской спине, на которой пятна мрака ткали черный, как ночь плащ, - хорошо, что у нас есть ты, бабушка. Властилюбным безумцам ничего не светит в этом городе.

“Тук-тук-тук”, - донеслось в ответ из темноты коридора.

Ночь пятая. Монстры.

Утренний туман только-только покинул улицы вечного города, а колокол на магистрате лишь недавно отзвонил девять утра, но по улицам в золотом квартале уже вовсю шастали слуги. Господа вставали гораздо позже и к их пробуждению, нужно было сделать еще очень и очень много. Ведь горячий свежеиспеченный хлеб с парным молоком в заколдованных кувшинах не доставит себя сам по себе, а значит нужно взять корзину или авоську и сбегать на рынок.

Вот и юная девушка, которую до сих пор многие называли девочкой, спешила по улицам с тяжелой корзиной и бидоном молока. У нее были черные смолистые волосы, а на плечи был небрежно наброшен серый плащ. Лицо ее было непримечательным и, словно сливаясь с плащом, каким-то серым. Она шла не спеша с робкой улыбкой. Тусклый солнечный свет, с трудом пробиваясь сквозь городской дым, освещал ей дорогу через грязь и лужи. К чести магистрата улицы в золотом квартале, хотя бы пытались убирать и то тут, то там мелькали работники в зловонных черных нарядах с тележками и лопатами в руках.

Пройдя сквозь улицу и раскланявшись со всеми встречными слугами из соседних домов, девочка дошла до особняка, расположенного в центре яблочного сада. Девочка жила в нем на протяжении последних пятнадцати лет и считала его своим домом. Особняк не был старым или величественным. Он не поражал роскошью и богатством. Он был просто домом, уютным, теплым, безопасным.

Привычно скрипнула входная дверь, они скрипела последние двадцать лет, но это никого не беспокоило. Хозяйка особняка - почетная ведьма и аристократка запретила ремонтировать или смазывать ее. Она считала, что у всех должна быть отдушина для выражения стервозности и вредности.

Пройдя на кухню, девочка выложила продукты и, убедившись, что дух-повар уже воскрес, раздала ему приказы на завтрак, обед и ужин.

“Жить в доме с призраком определенно удобно, а главное крайне практично”, - в очередной раз подумала девочка, схватив ведро, тряпки и швабры.

Ее мысли не были лишены логики, ведь всего десять лет назад никакого призрака не было, и готовить приходилось самой. А это в отличие от уборки дома не доставляло девушке удовольствия. Да и уж чего греха таить, не очень и получалось. Но к счастью, в одну из ночей до одинокой девушки в тихом переулке стал домогаться повар из известного ресторана, решивший поразвлечься на тихих пустых улицах.

Эта одна из тех встреч, которая была спланирована самой судьбой. Две ищущие души нашли друг друга. В итоге, одна избавилась от ежедневной мороки в приготовлении блюд, а второй избавился от тела, части души и прочих изъянов. Хозяйка особняка не возражала, качество пищи улучшилось несравненно, а всего-то и надо раз в полгода зарезать курицу, да зажечь свечу в маленькой пентаграмме под раковиной.

“Тут-тук-тук.” - звонко стучали каблучки на девичьей ноге.

Быстро пробежавшись по первому этажу и не найдя грязи и беспорядка, который стоил бы усилий, девушка постепенно перешла в гостиную. Где в самой большой и роскошной комнате в позолоченных рамах висели портреты семейства. По центру стоял широкий стол, созданный из цельного куска дерева, а пол устилал бархатный ковер. Пройдя по комнате, девушка решила, что здесь все же стоит прибраться и смахнуть пыль. До пробуждения хозяйки оставался еще час, и она как раз успевала навести чистоту. Схватив метелку, девушка взялась за пыльную работенку. На самом деле ей совсем не нужно было напрягаться вручную, достаточно лишь пожелать: и пыль с грязью просто испарились бы из комнаты, и наверное даже побоялись бы сюда возвращаться несколько лет. Но девушке казалось, что правильнее всю эту работу сделать вручную. К тому же, это помогало хоть чем-то занять день. В длительной жизни тоже есть несколько минусов, которые, кстати, по мнению девушки совсем не перевешивали плюсы. И вот, как доказательство: метелка, повинуясь руке взлетала вверх и вниз, смахивая пыль и прах, оседающий на мебели. И пока руки были заняты, девушка в миллионный раз принялась рассматривать обстановку в комнате.

Ей всегда нравились портреты, висящие вдоль стен. Особенно если рассматривать их в утренний час, когда в воздухе висит не так много смога и солнечный свет способен пробить сумрачный щит, растущий над городом. Ровно по центру над лестницей висел самый свежий портрет, на нем был изображен статный юноша в черном доспехе городской стражи. Художник очень тщательно изобразил самую мельчайшую деталь доспеха. Все отсветы и блики сделали его реальным, казалось, потянись и, пальцы наткнутся на холодную сталь. Небрежно наброшенный плащ начальника стражи будто вот-вот должен был съехать с полированного наплечника, обнажив шею юноши.

Не менее тщательно была нарисована и обстановка в комнате. Окно, стол, уголок стула были нарисованы с немалым талантом. Если оглядеть комнату, то в углу можно было найти и этот стул, стол и окно. Мастер с полной точностью изобразил все трещины и сколы на потемневшей от времени столешнице. Он не поленился даже изобразить царапины на лакированной спинке стула. Разве что с окном вышла промашка. Сейчас на окне висели совсем иные шторы. В остальном же сходство было идеальным.

Кроме лица мужчины. Оно было, словно написано иной рукой. Взглянув на этого мужчину в жизни, было бы трудно найти сходство. Но не вина мастера в этом. Просто у этого поистине достойного господина всегда находился повод улизнуть от внимания мастера и не дать тому закончить картину. В отличие от своей матери и отца мужчина считал, что есть в мире, куда более интересные вещи, чем стоять недвижно несколько часов кряду.

Рядом висел портрет хозяйки. На нем молодая хозяйка в богато украшенном платье стояла рядом со своим мужем. И пусть лицо мужа скрывала траурная вуаль, на красоте полотна это никак не сказалось. Эту картину нарисовал тот же мастер, только чуть в более молодом возрасте. Юная девушка казалась восхитительной, прекрасной и ослепительной. Нереальной была ее красота, от девушки просто веяло потусторонним, неясным и очень опасным.

Последнее было весьма оправданным, ибо в свои лучшие годы хозяйка была весьма успешной ведьмой. И до сих пор не утратила своих талантов, хоть последние лет двадцать и не пользовалась ими. Все же в жизни богатой вдовы есть и свои плюсы. За двадцать лет одиночества она так и не сумела потратить все сбережения, добытые мужем. Хотя торговцы ближайших лавок подтвердят, она не раз пыталась это сделать.

Но по мнению девчонки лучшей из картин была картина с родителями хозяйки. Она располагалась на самом видном месте: напротив входа в дом. В отличие от картины с родителями мужа, спрятанной в углу за большим декоративным фикусом. На этом гениальном полотне, по мнению девочки, была превосходная пара. Плотный мужчина с седыми волосами и ожогами на лице стоял возле красивой женщины. Мужчина был облачен в потертый кожаный доспех, с проржавевшими кусками нашитой брони, а женщина в бесформенном черном плаще. Причем, если на костюм мужчины художник не пожалел рыжей краски, то плащ был выкрашен однотонной черной краской. И только из-под капюшона казалось местами выступают рыжие непослушные локоны.

Но самое удивительное, что портрет этих двух удивительных и непохожих персонажей, достойных отдельной легенды, был практически идентичен реальности. Хотя художник ни разу не видел женщины и лишь пару раз встречался с мужчиной. Да и сама хозяйка никогда не видела женщину, ее образ рисовался лишь по рассказам отца, которые тот ей нашептывал самыми темными ночами.

По городу ходили слухи, что на портрете изображена вовсе не мать хозяйки особняка, а хозяйка особняка, ибо дети похожи на родителей, и художник рисовал с нее. Но девочка знала, что это не так. Хоть хозяйка и не видела мать, но рисунок изображает истинную внешность ее матери. За этим портретом девочка ухаживала особенно тщательно.

В комнате висело еще несколько портретов, но они были задвинуты в самый дальний угол, который даже при полностью включенном свете никогда не освещался полностью. Там висели портреты жены начальника стражи и его сын. Но хозяйке дома были противны эти люди и портреты висели лишь, как дань традиции не больше и не меньше. Внука, так вообще старая хозяйка особняка не привечала. Нет, она не ругала его, не срывалась на мальчике, просто он для нее был чужим.

Множества воспоминаний и приятных моментов накатывали на девушку в этом месте. Руки автоматически без участия головы совершали обычный променад по комнате с тряпкой и шваброй, наводя марафет на и без того чистою комнату. А голова, полная воспоминаний, обсасывала каждую крупицу памяти, заставляя улыбаться девочку. Девочка долго живет в этом доме и много помнит о нем. Она знала мастера, что нарисовал эти картины, она помнила его еще юношем, только-только поступающим в художественную школу и бегущим к ним в сад, дабы своровать пару яблок или поболтать с молоденькой хозяйкой только-только отстроенного особняка. А та с благодарностью и радостью встречала будущего мастера. Она лишь недавно переехала в этот дом, и юноша был единственным, кто не боялся заговорить с ней. Большинство людей обходили стороной особняк и его хозяев. Ибо отец юной хозяйки был известный на весь город укротитель демонов. Один из сильнейших бойцов того времени. Городские легенды уверяли, что именно он одолел и свалил в прошлый раз Пожирателя. Но талантливого юношу это не смущало.

В будущем, закончив академию и обретя известность, он не раз захаживал в этот дом, якобы для написания очередного шедевра. Но девушка, вытирая пыль с рам, знала, что он был любовником хозяйки втайне от ее настоящего мужа: купца, торговца и очень богатого банкира. Что уж говорить, браки по расчету редко прорастали в отношения по любви, и даже деньги в этом не помогут. К счастью, для любовной пары купец до самой смерти ни о чем не догадывался. Не знал он и о роли художника в рождении сына.

Девочка, смахивающая пыль, была весьма благодарна этому достойному юноше. В одну из ночей она даже выразила благодарность, сожрав его душу и не дав той отправиться в объятья демона, которому незадачливый мастер продал ее в обмен на талант.

На этой приятной ноте девушка закончила уборку и, поправив выбившиеся из-под косынки волосы, стала подниматься наверх к спящей хозяйке.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, создавал приятный сумрак, озаряя комнату и кровать. Девушка приоткрыла дверь и заглянула в комнату, проверяя состояние хозяйки. В тусклом свете у стены стояла небольшая и неброская кровать, которая подошла бы больше служанке, а не аристократке и ведьме. Неожидано кровать оказалось пустой. Обычно хозяйка не вставала сама.

- Госпожа все в порядке? - спросила девушка, входя в комнату.

Вдруг очень знакомый запах ударил в нос. Рука на ручке двери задрожала, боясь отпустить ее. Девушка схватилась за нее, как за спасительный круг, не решаясь отпустить. Впервые за долгое время это был не наигранный страх. Не маска испуганной и слабой девушки.

По центру комнаты на пушистом белоснежном ковре из шкуры единорога лежало тело обнаженной старухи. Руки с ногами, распятые звездой, были прибиты клинками к полу. Алая-алая кровь темным пятном испортила богатый ковер. Голова расположилась отдельно в бронзовой чаше на стуле в изголовье тела. На лице застыла маска боли, а во рту догорала белая свеча. Тусклый огонек уже едва-едва горел, утопая в воске, что блеклым пятном залил все вокруг.

Очнувшись, девушка стремительно приблизилась к старухе и с диким ревом схватила голову. Комната от ее рева задрожала. Из щелей и углов выползла ночная тьма, удивленная столь ранним призывом. Лоскуты и отростки тьмы, подобно дыму заволокли комнату, закрыв солнечный свет. Но темнее не стало. На коже вспыхнуло истинное пламя, демоническим узорам украсив комнату сонмом теней. Серое платье служанки истлело, обнажив бледную белоснежную кожу, которую даже пламя не смогло заставить сменить цвет.

На лице девушки вспыхнула гримаса боли. Из глаз потекли слезы, а лицо словно смазалось. Волосы растрепались, сменив цвет на ярко-рыжий и танцуя с пламенем, сотворили вокруг головы огненный ореол. Девушка ревела не прекращая, прижимая голову к груди. Из крика и всхлипов донеслось:

- Дочка, милая, как же так…

Пламя разгораясь заполняло всю комнату целиком. Тьма, решив не вмешиваться, спряталась подальше, решив вернуться позже, когда госпожа успокоится. Перед тем, как комнату залило истинным пламенем, в ярком свете вспыхнувшего древнего монстра на старом сморщенном лбу высветилась начертанная кровью фраза:

“Агни, гори!”

Наблюдатели снаружи увидели. Как над отдельно стоящим домом в конце улицы вспыхнул огонь, но никто не кинулся помогать тушить или звать на помощь. Самые умные россыпью бросились подальше от этого проклятого места. Если пламя вспыхивает, вот так вот вдруг, без дыма и ярко, то лучше бежать что есть мочи.

Огонь скрыл весь дом в мгновенье ока. Ветер завывал как угорелый, разжигая пламя все ярче. А вторя ветру в доме выл сгорая призрак, лишенный даже такого фиктивного посмертия. И вместе с ними выл Пожиратель. Истошно, самозабвенно, предупреждая мир, что кто бы ты ни был, живой или немертвый, человек или демон:

“Беги! Ибо Пожиратель в гневе!”

***

В сером доме с крышей, покрытой потрескавшейся от времени черепицей, раздавались крики и ругань.

Но вот спорящие замерли неподвижно. Их ругань прервало эхо далеких шагов.

“Тук-тук-тук.” - раздался топот ножек в черных туфлях.

Все в комнате, как по команде замерли и переглянулись. Руки непроизвольно потянулись к оружию. Бесполезное занятие, но инстинкты пересилить сложно. Колдун, осознав, кто идет к ним в гости, устало рухнул обратно в кресло и замер с безмятежным лицом. Лишь скатившаяся по щеке капля пота предательски выдавала его состояние.

Горгул зарычал недовольно и спрятал выпущенные в пылу спора когти, его оппонент лишь сплюнул и уселся рядом с колдуном за стол. Меч так и не был вынут из ножен.

Ослепительно прекрасная девушка в черном, как ночь, плаще вошла в комнату. В глазах ее двумя яркими бусинками плясало пламя. По-хозяйски оглядев собравшихся, она улыбнулась. Никто не сумел спокойно встретить взгляд белоснежной нимфы с рыжими волосами. Скукожившись и сгорбившись, каждый из присутствующих трусливо отвел взгляд, не желая вызвать вспышку ярости. Из-под плаща показалась рука, покрытая коркой тьмы с острыми когтями. Аккуратно отодвинув стул, девушка села во главе стола и, сложив руки замком, облизнула кроваво-красные губы. Глухим гортанным голосом спросила:

- Что вы знаете о последователях Агни?

- Что простите? - проблеял колдун от удивления, подняв взгляд.

Девушка недовольно посмотрела на колдуна, отчего тот вновь опустил взгляд, предпочитая смотреть на собственные ботинки, а не на прекрасную собеседницу.

- Группа психопатов и сектантов до сих пор поклоняющихся мертвому богу, - пришел на выручку колдуну горгул. Он единственный, кто не выказал страха и склонил голову скорее из уважения, чем из-за боязни встретиться взглядом с Пожирателем, - они до сих пор верят, что их Светлая богиня жива, но просто ранена. Считают, что если принести достаточно жертв, то она очнется и сумеет уничтожить демонов и неживых, явив миру истинный свет. Призывают к добру и просветлению посредством убийства и запугивания. Обещают остановить зло и тьму, если отдашь им все деньги, душу и иногда жизнь.

- Бред, - недовольно бросила девушка, уставившись в потолок и вспоминая прошлое, - эта Агни была с копьем вроде… Да?

- Да, госпожа, - подтвердил горгул, - на улице Жертвенных улиц части ее статуи раскиданы в первом ряду, возле лавок ростовщиков.

- Точно, бред… эту богиню я убила одной из первых… Какой же она была вкусной… - томным голосом прошептала девушка, отчего все из присутствующих испуганно вздрогнули, - что еще о них известно?

- Немного, - обеспокоенно продолжил за горгулом вампир, - обитают на высотах, на севере за малым кладбищем. Охотятся в основном на всякую мелочь, вроде мелких ведьм и колдунов. Изредка промышляют убийством низших демонов и умертвий с кладбища. Людей просто грабят и запугивают. Изредка насилуют монахинь похоти, отчего те просто ищут этих психов по всем подворотням. Наших не трогают, предпочитая не связываться. Если необходимо я запрошу информацию из архива. Тема для нас не профильная, но что-то точно на них есть. А если нет, могу направить инфор...

- Ясно, - задумчиво перебила вампира девушка, - а поближе… здесь в центре из них никого нет?

Присутствующие в комнате переглянулись и нестройным хором ответили:

- Нет, нам об этом не известно...

Пламя в глазах девушки недовольно вспыхнуло и утихло, подчиняясь хозяйке.

- Жаль… Мне они очень нужны… Эти твари убили дорогого мне человека…

Колдун дрожащей рукой вытер лоб… Он не понимал насколько надо быть безумным, чтобы тронуть близкого Пожирателю человека. Тут даже стационарные амулеты на домах не защитят. Говорят, что тот просто не любит с ними связываться, так как они щекочут, а не останавливают его.

- Так это была ваша подруга? - вдруг вспомнив утреннее происшествие, спросил колдун, и в испуге, от собственной наглости постарался стать еще меньше.

Пожиратель бросила на него презрительный взгляд и, проигнорировав вопрос, ледяным голосом сказала:

- Ладно, это мои проблемы, и вас они пока не касаются, - устроившись поудобнее, спросила, - что по нашим делам, есть требующие моего внимания новости?

- Верховный передал деньги.

- Все? И за прошлый месяц?

- Да, госпожа, - робко ответил колдун, - мы их раздали сотрудникам согласно ведомости.

- Хорошо, все сыты? - спросила девушка у горгула.

- Да, госпожа, в этом городе не переведутся преступники.

- Отлично, жалоб нет?

- Упыри просят их вернуть из катакомб обратно в порт. Крысолюди уже успокоены и бунтовать больше не будут. А больше там жрать некого.

- Хорошо, переводи. Что с падальщиками? Почему они до сих пор не на кладбище? - спросила девушка, подняв взгляд. Присутствующие заметно напряглись.

- Я отправил к ним гонца позавчера утром. Сегодня он должен был добраться до пригорода. Еще неделя и прибудут. Вы же знаете туда путь не близкий.

- Хорошо, - ответила девушка, вновь опуская взгляд, - как придут, сразу распределяешь их по районам. Пусть ловят свободных и низших тварей. А то их расплодилось сверх меры.

- Как прикажете, госпожа. Кроме наплыва низших мы ожидаем еще чего-нибудь?

- Возможно, - задумчиво ответила девушка, покосившись на колдуна, тот понятливо кивнул и бросился прочь из комнаты.

“Везунчик!” - подумали все оставшиеся в комнате, кроме девушки.

Дождавшись, пока стихнут шаги, девушка продолжила:

- В последнее время в центре неспокойно. Вот несколько событий прошедших в эти недели. Во-первых, наплыв низших тварей и повальное сумасшествие слабых волей людей. Они превращаются из обычных трудяг в серийных маньяков, способных лишь насиловать и убивать. Во-вторых, неизвестные пытались оживить первого короля, используя для этого демона-осквернителя. В-третьих, попытка призвать инкуба в тело сына начальника стражи. Лишь по счастливой случайности его пропажу заметили и внедрение демона не состоялось. В-четвертых, бунт крысолюдов, отчего в городе начался мор.

При этих словах кровосос поморщился, болезни очень сильно сказались на его народе. Больше половины охотников слегли от некачественной пищи.

- В-пятых, появление этого святого убийцы с высот. Кто-то пожелал отвлечь меня, по его мнению, я уже должна была мчаться туда, роняя слюну направо и налево. Путь туда и обратно займет четыре дня. Значит в эти четыре дня ожидайте неприятности. Скорее всего послезавтра.

- Стража в курсе?

- Их начальник - не дурак. Но среди стражи чересчур много колдунов и лишних. Они не смогут сыграть сильную роль в новой битве.

- Есть хотя бы какие-нибудь догадки, госпожа?

- Цель - скорее всего не переворот. Верховный силен, и мало, кто может бросить ему вызов. А вот мы, как кость в горле у очень многих.

- Охота за нами?

- Возможно за нами, а может и за мной. Готовьтесь и к этому.

Монстры за столом синхронно кивнули. Обнажились клыки, в глазах присутствующих заиграл огонек не шуточного азарта.

- Охота на охотника возбуждает, не правда ли? - совсем другим голосом сказала девушка. Ее тихий тон сменился на томный сексуальный шепот.

Мурашки пробежали по коже всех живых и немертвых в двух кварталах от дома. А тьма за окном заволновалась и зашумела, заигрывая с ветром. Крыши домов протяжно заскрипели, а ставни захлопали, словно зрители на арене.

- Я схожу покушаю, а вы пока обсудите эвакуацию простых людей. Не стоит разбрасываться кормовой базой.

Девушка встала и направилась к двери, с каждым шагом с нее слетали кусочки темного плаща, обнажая свою хозяйку. Монстры молчаливо провожали свою госпожу влюбленным взглядом. И даже когда она скрылась с глаз долой, никто не решался прервать молчание, пока еще слышались вдали каблучки:

“Тук-тук-тук.”

Ночь шестая. Беседа в подворотне.

В вечном городе есть малое количество живых и немертвых, о которых ведают все от мало до велика. От северных озер до южного моря. От западных гор до восточного моря тумана. Большинство людей и нелюдей даже не знают ничего о соседнем районе. Но в любом правиле есть исключение. В основном, это касается великих правителей вечного города и власть прилежащих. В подлунном мире нет адекватных, которые бы не знали Верховного демона, Владыки или его приближенных, демонов ужаса. Но в каждом правиле есть исключение. Например, есть совершенно непубличные существа, но тем не менее очень известные. Один из них - Пожиратель.

Упомянутый известный и жуткий монстр в темную ночь сидела в грязной подворотне на бочке из-под селедки. Тусклая потрескивающая лампа, вспыхивая и искря, отбрасывала не очень много света на подворотню у бакалейной лавки. Туда последнюю пару недель, пока не работала канализация, свозили мусор и нечистоты с ближайших магазинов и ресторанов, создавая непередаваемый аромат, способный напугать и отпугнуть кого угодно. Разве что, кроме психа и маньяка, ну или кровавого монстра по имени Пожиратель.

Ее обнаженная белая, как снег, кожа сияла под светом луны и лампы, создавая призрачный ореол. Рыжие кудрявые волосы россыпью стелились по спине, плечам и груди, лишь немного не дотягиваясь до алых сосков. Волосы, словно в стыду, пытались скрыть прелести хозяйки. Которой между прочим стыд был почти неизвестен. Нет, что люди стыдятся наготы, она знала. Даже умела достаточно хорошо изображать стыдливую молоденькую девушку, на которую так падки озабоченные ублюдки и маньяки, но никогда не понимала, отчего люди так делают. Зачем прятать красоту обнаженного тела, зачем эти платья, скрывающие ноги.

Кстати, длинные прямые ножки, оканчивающиеся черными туфельками, в данный момент весьма игриво гладили голову молодого мужчины, лежащего у ног прекрасного монстра. На лице мужчины играла безумная улыбка полного счастья, а в глазах, устремленных во впадинку между ног, застыл восторг пополам с безумием. К сожалению для мужчины, кроме как изображать восторг, он более ничего не мог. Все тело ниже шеи было раскидано по проулку, а некоторые части лежали на крышах соседних домов, распространяя по району запах жаркого.

Пожиратель была сегодня крайне не в духе. Ее верный порученец и заместитель из горгулов по имени Гор прятался неподалеку за гранью света в объятьях камня и опасался приближаться. Он наблюдал, как госпожа беседует с главой стражи. Обрывки их разговоров изредка доносились до его каменистых ушей. В основном кричал стражник, а Пожиратель лишь коротко отвечал.

- … она была моей матерью, я тоже имею право на месть... - прикрикнул стражник, размахивая руками.

“Вот безумец”, - подумал горгул, кричать на нее - это крайне глупое занятие. Безопаснее прыгнуть в логово нетопырей, надеясь с ними подружиться. Гор очень удивлялся, почему наглец еще жив, а не стал очередной игрушкой для битья. Видимо и впрямь с возрастом все становятся спокойней. Ну или если это сын ее подруги.

“Скорее всего, госпожа не убила его в память о ней.” - пришел к выводу Гор, когда озлобленный стражник покинул переулок, не сумев переубедить злобного монстра.

Горгул решил подождать еще пару часов, таясь от вредного характера своей госпожи, но та вдруг крикнула:

- Гор, подойди!

Горгул осторожно выскользнул из объятий гранитных стен. Не спеша и аккуратно ступая на грязную мостовую, он приблизился к Пожирателю, всем видом изображая спокойствие.

- Привет, друг, присаживайся.

- Привет, госпожа. Все в порядке? - покрякивая сказал горгул, усаживаясь на соседнюю бочку, - я увидел стражника, он был очень зол.

- Ага, я запретила всем его стражникам выходить на ночную стражу. Да, еще заставила запереться на ночь в замке вместе со своими семьями.

- И он согласился?

- Куда он денется.

- Серьезно? Удивительно…

- Ты что-то хочешь спросить, Гор?

- Почему госпожа так спокойна?

- Просто устала. Охота никак не ладится. А как ты? Выглядишь не очень.

- Нормально, просто камень тоже стареет, и усталость способна одолеть даже камни-рожденных.

- Да, время не щадит никого. А ведь я помню тебя совсем маленьким, способным только мышей давить. Ты так прикольно за ними гонялся, подвешивая за хвосты на шею вместо ожерелья. Как же давно это было.

- Давно, - поддержал горгул девушку, - вы тогда только проснулись после спячки.

- Да. А когда ты женился, я вновь легла в спячку.

- Хэ, а ведь и правда, семьдесят лет уже минуло, а я помню тот день, как сейчас.

- Кстати, я тебя так и не поздравила со свадьбой и рождением сына.

- Да ладно.

- А ведь у тебя уже внуки. Сколько им?

- Двадцать. К слову, я хотел поговорить на их счет.

- Говори, друг.

- Я хочу отправить их подальше отсюда, в пригород. Я так понимаю, тут будет неспокойно.

- Хорошо. Куда пошлешь?

- Гномы предложили сыну работу. У них там проблемы со скверной. Семье там будет спокойней. Горы. Много еды. Опять же пригород и до края города три-четыре дня.

- Отправляй. И всем нашим скажи. Всем покинуть центральный район.

- Эвакуация? А как же люди?

- Пламя с ними… О своих позаботься. Думаешь, успеют покинуть город до начала?

- Не знаю. Смотря когда начнется. Думаю за пару недель выберутся. В любом случае, если беспорядки пойдут отсюда, то они сумеют их опередить.

- Было бы хорошо.

- Вам помочь, госпожа?

- А? - удивленно спросила девушка.

- Ну, добраться до дома. Вы очень устали.

- До дома… - печально сказала девушка, отбивая голову незадачливого маньяка в кучу зловонных нечистот, - нет, друг, не надо. Просто я практически сыта. И с трудом сдерживая зевоту.

У Горгула при этих словах опустились плечи. Казалось, он разом скинул всю пыль и песок, словно скукожившись.

- Так рано? Я думал у Нас еще есть год или два.

- За последнее время мне попадались очень сытные враги, - задумчиво сказала девушка, вглядываясь в далекие звезды, - словно специально лезут.

- Что? - удивленно спросил горгул. Он не понимал, как это специально лезть к Пожирателю. Даже полный безумец не захочет лишиться души.

- Да так, мысли вслух… Возможно я знаю будущий итог. И если я права, то беспорядков не будет. Но как же хочется ошибиться. В любом случае предстоящие события монстров не коснутся, это будет наше с ним личное дело.

Тишина повисла в разговоре, словно натянутая нить. У горгула не было слов. Впервые его госпожа хотела массовых смертей и бунта. Если бы он мог, то вспотел, осознав, что госпожа видит, куда более опасное развитие событие. Перед которым даже массовые смерти - лучший выбор.

Перед взором Гора пролетела его жизнь, особенно последние пятнадцать лет. Когда неожиданно для всех во время празднества Гнева, пробудился и Пожиратель и вышел на улицы для новой охоты.

В тот знаменательный день произошла битва между великим Пожирателем и Верховным демоном. Неведомо чем закончилось их противостояние, ибо до сих пор на месте боя, где ранее стоял Костёл, созданный Владыкой, летает пепел и горит пламя. Ни один живой и не мертвый неспособен приблизиться к остаткам храма. Именно тогда был заключен договор: верховный демон не может более призывать высших и скармливать им людей, а Пожиратель более не пожирает демонов, что находятся в мире с разрешения Верховного.

С тех пор много изменилось в вечном городе. Появилась новая структура, именуемая министерством монстров, не подчиняющаяся никому, кроме Верховного. Она вобрала в себя всех тех, кто раньше скрываясь ночной порой, был вынужден жить на краю цивилизации, питаясь объедками. Вурдалаки, могильщики, горгульи, вампиры и многие-многие иные составили костяк новой структуры. Их немного, у них есть слабости, но с поддержкой Верховного они стали силой.

Те твари ночи, что не присоединились к министерству не могли более охотиться и сбежали из города или были уничтожены. Остальные же более не скрываясь ходили по улицам и подворотням, уже не побитыми крысами, скрывающимися в отбросах и мусоре, а достойными гражданами вечного города.

Защищать простых порядочных обывателей стало их целью. Впервые за долгое время простые демоны, немертвые, люди и ночные твари смогли вздохнуть спокойно и не бояться, что ночью их сожрут низшие или ограбят и убьют бандиты. Под чутким надзором ночных глаз, даже монашки присмирели и перестали насиловать мужчин.

Количество преступности пошло на убыль и стража, что год от года уменьшалась и гибла в ночных схватках, сумела встать на ноги. А благодаря регулярным тренировкам с монстрами, даже накопить реальный боевой опыт и нарастить жирок. Шутка ли, до прихода министерства монстров, те, кто должны были нести закон и порядок, боялись выйти на улицы отрядом меньше, чем в полсотни голов. И вот теперь в ночной тиши можно было услышать абсурдные крики: “Монстры! Пожалуйста! Помогите!”. Да эти крики звучали и раньше, но совсем с иным смыслом.

Вечный город повидал многое за свое долгое существование: появление империй и их падение, гибель темных богов и царство света, гибель светлых богов и наступление столетней ночи, воцарение короля-лича и полночной ведьмы, прорыв инферно и приход высших демонов. Регулярные битвы и апокалипсисы разрушали город каждый век. Но город рос и ширился, отстраивался заново. В главной библиотеке за стенами из адамантия и кровавого камня архивариусы и историки дотошно записывали все события. Каждая веха в истории - новая книга жизни. Появлению Министерства Монстров, пока посвящен лишь один абзац в летописи бесконечности. Зато Пожирателю посвящено множество глав, правда зачастую в них полная чушь, не имеющая никакой связи с реальностью.

Большинство людей считали, что Пожиратель погиб в битве с охотником на демонов, но Гор знал, что тот просто наелся и лег в спячку. Встреча между монстром и охотником была, но никто не ведает, что битвы не было. В одном люди правы, Пожирателя никто не видел после той встречи шестьдесят лет назад. Лишь горгул, верный спутник и друг знал, что звериная сущность ее госпожи уснула и затаилась, причем в самом безопасном месте. Рядом с дочерью своего врага. Хотя врага ли? Судя по реакции Пожирателя на гибель аристократки…

Додумать горгулу не дали. Девушка прервала повисшую напряженность вопросом:

- Скажи, ты веришь в сказание о драконе?

- Это которое?

- Ну то, когда добрый герой убивает злого дракона, и сам становится злым драконом.

- Я думаю, это просто нелепая детская сказка.

- Возможно, мне просто интересно может ли этот сценарий работать в обратную сторону?

- Злодей, убивший доброго молодца сам становится добрым молодцом? - рассмеявшись спросил горгул, забыв про свои размышления.

- Ну да. Просто мне кажется, что на мне проклятье…

Горгул громко рассмеялся в светлеющее звездное небо. Отсмеявшись, он опустил взгляд, но рядом уже никого не было. Только в подворотне на границе света мелькнул черный плащ, и из темноты донеслось:

“Тук-тук-тук.”

Ночь седьмая. Святой.

Взгляд безвольно скользил по улице, не задерживаясь и не останавливаясь ни на чём конкретно. На лице застыла маска недовольства и раздражения. Далеко не первую ночь подряд монстр в обличии девушки бродил по полупустым улицам в поисках цели. Всякий, кто встречался на его пути с предложением жизни или кошелька этой жизни лишался. Но к счастью для себя сберегал душу и шанс на новое возражение.

Пожиратель был сыт и совсем иной интерес выгнал его в темную безлунную ночь. Высоко в небесах яркие холодные звёзды с интересом следили за метаниями ночного охотника. Их забавляло с какой горячей страстью, Пожиратель выходил на улицы вечного города, ночь за ночью прочесывая центральный район: улицу за улицей, переулок за переулком. Но все также, без результата.

Безумец, что дерзким убийством дочери, встревожил покой великого монстра, скрывался не хуже стаи вампиров. Лишь найденные утром тела демонов, монахинь, не мертвых указывало на то, что он ещё жив. Что он все еще в центре. Что он всё ещё ведёт собственную охоту.

Сворачивая с улицы на улицу, пробираясь сквозь подворотни и улочки, девушка в черном, как ночь, плаще вновь вышла на Жертвенную улицу. Тошнотворные зелёные фонари, как и прежде освещали калейдоскоп ужасных статуй.

Девушка любила эту улицу. Она напоминала ей прежние веселые прогулки за пределами города. Когда со своим немертвым мужем отправлялась в кровавые походы за головами светлых богов. Приятно вспомнить, что треть этих богов она одолела и съела лично. Лишь одна богиня, попавшая к ней в лапы минула этой участи. Богиня справедливости и наказания была всего лишь убита, а дух ее выдворен за пределы мира. Пожиратель с благодарностью относился к ней и уважал эту принципиальную и упертую дрянь.

Она единственная не охотилась за Пожирателем, когда та была ещё маленькой девочкой. И однажды, даже укрыла ту в своем храме, когда служители светлых богов нашли юного Пожирателя. Правда тогда в храме отказались укрыть ее мать, так как по мнению богини та была виновна.

Между тем, ноги Пожирателя, украшенные черными, как ночь, туфлями пронесли свою обладательницу мимо вереницы уродливых статуй. Беспокойный взгляд с конечным огоньком в глубине глаз скользил по нагромождению камней и с удивлением отметил, что у некоторых статуй лежат засохшие букеты, свечи и даже лампадки.

Как глупо. Вокруг полно низших, которые, увидев такое, сразу ломанутся докладывать. За подношение и молитвы светлым глупца ожидает мучительная смерть. Впрочем безумцев и фанатиков это никогда не останавливало. Люди всегда любили верить во всякий бред, дарующий призрачную надежду.

Пройдя мимо первых статуй и мимоходом коснувшись кусочка выдающихся форм бога плодородия, девушка уже собиралась шмыгнуть в ближайшую подворотню между двумя лавками. Но взгляд вдруг скользнул по вывеске ближайшего заведения, и девушка остановилась как вкопанная.

“Ростовщик Бугай. Грязные деньги в любые руки.” - значилось на грязной и покореженной от времени вывеске.

Еще раз пристально оглядев статуи и обойдя каждую из них, девушка улыбнулась. В глазах плясало пламя, а бледная кожа засияла светом иной реальности. В этот момент стаи крыс, собак и прочих тварей земных и не очень вскочили и как ошпаренные бросились прочь. Простые же люди заворачивались в своих постелях, испытав вдруг необъяснимый приступ паники. Особенно чувствительные выскачали с жуткими криками:

“Пожар, воры, эльфы.”

Белоснежная ладонь толкнула темную, покрытую коркой застывшей грязи дверь. От легкого толчка протяжно зазвенели петли, а дверь, ударившись об стену, осыпалась ворохом пыли, обнажив под многолетним слоем грязи свой изначальный цвет.

Девушка, не побрезговав, ввалилась в открывшуюся лавку “Ростовщика Бугая”, сквозь облако пыли, не побоявшись испачкать черный бархатный плащ. Хотя в итоге и пылинка не коснулась дорогой ткани. Словно испугавшись пыль, прах и грязь обходили худую затянутую в плащ фигуру стороной.

- Че за на...*? - вскрикнул помесь тролля с человеком из-за массивного стола.

Грозно встав, мужчина уставился на хрупкую девичью фигуру, дабы в следующую секунду сдуться и исчезнуть из комнаты, словно по волшебству. Только громко лязгнула дверь подсобки, да послышался жалобный стон от до смерти испугавшегося тела. При желании девушка могла заглянуть в подсобку, но к счастью для ее обитателя у девушки желания не было. Вид обделавшегося и зарёванного мужчины, прячущегося среди швабр, уже давно не забавлял.

Девушка уселась на еще теплый стул и, закинув ноги на стол, полный денег, стала ждать. Звякнули монеты под нежной девичьей ногой, обиженные и удивленные столь бесцеремонным к себе обращением. Золото и серебро ценилось в Вечном городе гораздо больше жизни.

В углу сиротливо лежала бухгалтерская книга с пятном свежих чернил, рядом сиротливо лежала опрокинутая серебряная чернильница. Видимо помесь тролля и человека подбивало баланс заработанного за день. Серебряные монеты, коснувшись обнаженных лодыжек, словно стыдливые юноши раскраснелись и расплавились по столу зеркальным блином.

В нос ударил запах жженого дерева. Это над дверью вспыхнул оберег не в силах справиться с тысячелетним монстром. Девушка поморщилась и постаралась игнорировать досадную проблему болью, бушующей в висках.

Амулеты и обереги уже давно не могли остановить ее. Она давно уже переросла любые пассивные обереги. Ныне они лишь давили на голову, вызывая приступ мигрени. Даже удивительно, что живые и немертвые продолжают цепляться в эти, почти не имеющие силы побрякушки.

Монстр удивленно рассматривала потрескивающий угольками оберег. Она никак не могла понять, для чего ростовщику оберег. Учитывая количество в городе демонов, магов, монстров и прочих тварей, такой оберег только отпугивает посетителей.

В отличие от старинных реликвий, освященных в храмах светлых богов, нынешние поделки максимум могли остановить низших и вызвать приступ боли у более сильных. Освященные богами умели определять и останавливать носителей злых умыслов. Этот просто защищал эту каморку. Даже не все здание.

- Халтура, - ухмыльнувшись прошептала стройная красотка в черном впитывающим свет платье.

Платье казалось ожило и свободно скользило по нежной белоснежной коже, лаская своего носителя и обнажая, то один, то другой участок, но никогда не давая рассмотреть всего до конца, будоража воображения и притягивая взгляд. Жаль, что мало из живых и немертвых могли насладиться этим представлением и не лишиться души.

Периодически морщась от боли, Пожиратель недвижно сидел за столом, внимательно вслушиваясь в звуки с улицы. Он умела ждать. Со временем, все существующие учатся терпению. Ни скулеж, ни противный запах из подсобки не могли потревожить засаду.

Темное платье девушки подернулось пеленой мерцания, и вот в громаде дубового кресла задрожала и затряслась милая девчушка, в грязном испачканном платье. На глазах дрожат слезы, а губы подергиваясь сдерживают стон страха.

Пожиратель давно научился грамотному искусству засады. Лучшая маскировка, это спрятать идеального охотника под видом идеальной жертвы.

Томительно шел час за часом. Обитатель подсобки замолк и никак не обозначал, только чувствительный нос монстра брезгливо сморщился пару раз, почуяв зловонный смрад страха.

Минула полночь, и теплая ночь уступала свои права утреннему промозглому туману. Белая пушистая пелена скрыла грязь и старые каменные мостовые вечного города. Словно случилось чудо, и над городом впервые за вечность выпал снег. Не черный и рыжий, какой бывал обычно из-за многочисленных кузниц и заводов, а белоснежный, как в старых детских сказках.

Ничего не поменялась в сумраке комнаты “Ростовщика Бугая”, лишь девочка, плачущая на стуле, на мгновение сбилась в своем плаче. Ее чувствительные уши уловили едва различимый звук. Звук тихих шаркающих шагов.

Сквозь тьму и сырость ночного города по Жертвенной улице без страха шел столетний старик. По виду напоминал немертвых. Бледная сморщенная кожа и бесцветные полуслепые зрачки. То и дело щурясь, он брел пошаркивающей походкой, останавливаясь у очередной статуи и опираясь на изуродованный кусок камня. В эти мгновенья от усталости он закрывал глаза. Его сухие потрескавшиеся губы беззвучно шевелились. И не удивительно. Даже у более крепких живых, проходящих по этой мостовый не раз и не два вырывались ругательства и богохульства.

Более отвратительных созданий, что представляли собой изломанные статуи и представить сложно.

Пройдя почти до конца улицы, старик вновь остановился. Его сморщенные руки оперлись на покореженный камень. В поломанных обводах можно было узнать лик девушки. Из рукава старика, словно случайно выпала малая лампадка. Между грязных пальцев мигнул крохотный язычок слабого и почти незаметного огонька. Миг, и в лампадке зажегся огонек. Искра, не способная осветить ничего вокруг. Но тем не менее сияющая во тьме Вечного города.

По щеке скользнула капля. То ли роса, то ли слеза.

Полный надежды взгляд устремился на покореженную бронзовую чашу, вплетенную в соседнюю статую. А после, словно не узрев ничего радостного, старик с разочарованием закрыл глаза.

Вновь беззвучно шептали губы. Долго стоял старик шепча неслышимые проклятья или молитвы.

Минуло множество лет. Сменилась эпоха. Пал сраженный своей женой бессмертный король-лич. Но старик все еще надеялся. Несмотря на время. Несмотря на старость. Он надеялся, что произойдет чудо. И его хозяйка вновь озарит этот мерзкий мир своим присутствием.

Сегодня он пришел сюда в последний раз. Ибо он умирал. Нет бессмертных под сводом этого мира. Пусть ты даже верховный Жрец мертвого бога. Увядание и смерть придет ко всем. И в этом таилась еще одна надежда старика. Он надеялся и мечтал, что его враг умрет. Пусть не сейчас, пусть ни при его жизни, но это произойдет.

Старик закончил бормотать и открыл глаза. Ничего не изменилось в темноте Вечного города. Не засиял божественный огонь Агни в бронзовой чаше. Не рухнул небосвод, убив всех демонов и прочих тварей. А значит молитвы или проклятья вновь пропали втуне.

Не спеша и оберегая больную спину, старик повернулся спиной к статуе своей госпожи. Он хотел начать движение, но замер недвижный.

Его подслеповатый взгляд не веря рассматривал невзрачную девчушку, стоящую во входе в темную подворотню. Она словно в испуге застыла, стоя между домами облюбованных ростовщиками. Глаза того и гляди разревутся, а тонкие беспокойные руки сломаются от страха и смущения.

Удивление прошло, и старик брезгливо смотрел на молодую испуганную девушку. Словно видел не юную девчушку, а противного паука.

- Брось, - прокряхтел старик.

- П-п-простите, господин, - пропищала девушка.

- Брось, говорю. Меня этим обманешь. Я вижу твою суть Пожиратель.

Все также не спеша и шаркая, старик устремился к девушке. При приближении движения становились все более плавными и уверенными. Куда делась сутулость. Где страдающий одышкой древний дед.

Уверенный, пусть и старый воин, мужчина, герой шел к монстру. В глубине покрытой пеленой глаз светилась тень божественного огня. Мягкий шаг чуть шире предыдущего и прыжок. Из рукава рыбкой вынырнул трехгранный клинок.

Навстречу из земли взметнулась тьма ласковым материнским покрывалом. Грязное платье девушки взвилось следом за тьмой. В паре они нежно-нежно обняли старика и прижали к стене.

“Дзынь” - обиженно взвизгнуло лезвие, встретившись с грязной брусчаткой.

Девушка, не испугавшись наготы, перестала дрожать. По ее телу забегали язычки пламени, явив Вечному городу ее красоту. Рыжие кудрявые волосы струились вдоль плеч, даже не пытаясь скрыть алые торчащие соски, вокруг которых прочно присосались язычки всепожирающего пламени. Образ доступной сексуальной красавицы портили руки. Их вид уверенно убьет желание даже у самого извращенного маньяка. Острые когти и покрытая багрово-темной чешуей кожа. Они особенно выделялись на фоне белой, словно снег, кожи.

Пожиратель не спеша приблизился к плененному старику. Алый язычок, то и дело скользил меж алых губ. Девушка облизываясь прижалась к старику. Тьма отпрянула в сторону, уступив главное блюдо хозяйке. Пламя жадно облизнуло старика, но только одежда запылала темным пламенем. Сквозь тлеющую ткань проступило дряблое морщинистое тело с заплывами жира и синих вен, виднеющихся, сквозь бледную кожу.

- Ну что, тварь, не ожидала, - зашипел старик, - дух богини огня защищает меня.

- Агни мертва уже несколько веков, - рассмеялась красавица, облизывая кожу старика, - я сама ее съела.

- Но ее воля жива… Пока я следую заповедям богини, ни одно пламя не навредит мне… Не тебе тварь из бездны мне угрожать, огнем. Ты лишь отражение огня.

- Ну ты и хам... , так оскорбить носителя изначального пламени.

- Ну давай… действуй, тварь… мне не страшна смерть.

- О нет, мой дорогой, ты не умрешь. Ибо смерть дает шанс на перерождение, - монстр прижался к мужчине, вжимаясь, словно любовница в порыве страсти, - ты не умрешь, ты перестанешь существовать. Я сожру твою душу. Ты станешь ничем.

- Я уже ничто, - расхохотался старик, - я никто с тех пор, как ты убила мою богиню. У меня нет будущего, у меня нет прошлого. У меня даже нет имени. Есть лишь воспоминание и месть. Я стар и не могу убить тебя. Немощные руки из последних сил обняли монстра. Безумец не испытывал страха. Ему нечего бояться. Сморщенные пальцы впились в податливую плоть. Словно лаская любовницу, он мял идеальную мягкую и упругую кожу. Ему не мешали скользящие по коже огоньки. Его не пугала истлевшая одежда. Двое обнаженных тел сплелись у почерневшей от пламени стены. Старый сморщенный тюфяк из кожи и костей с неутолимой страстью сжимал обнаженную красотку с рыжими, словно огонь волосами.

Глаза в глаза. Горячий пар из пасти монстра смешивался со смрадным дыханием из немытого рта древнего хрыча.

- Я следил за тобой с той самой ночи, как ты пробудилась. Я желал отомстить тебе. Но не в моей власти нанести тебе вред. Я стар и уже не застану твоего нового пробуждения. Но я сумел отомстить тебе… Ты права не смерть самое страшное. Страшно лишиться любимого, родного. Теперь ты знаешь, что ощутил я, когда очнулся на обломках храма. Когда увидел погасшее пламя Агни.

Губы встретились с губами, и жадный поцелуй мужчины ошеломил красавицу. Сухие губы вцепились в алый рот несопротивляющейся девушки. Монстр застыл пораженный и задумчиво позволил насладиться поцелуем. Монстр раздумывал. Убить безумца или сожрать можно было давным-давно. Однако, тлеющие злость и ярость ледяными оковами удерживали монстра от необдуманных поступков.

Покрытые чешуей руки окутались пламенем и развеялись, обнажив нежные ручки с алым маникюром. Нежные ласковые пальчики обняли голову хрыча, и губы девушки ответили поцелуем на поцелуй. Яркий и юркий язычок ящеркой проскользнул в рот старику.

Пламя, блуждающее по телу, прекратило свой танец и вслед за шаловливым язычком монстра прошмыгнуло в рот мужчины. Вслед за пропавшими в глубине рта пламенными языками, появлялись все новые и новые огненные протуберанцы и недолго покрутившись, по обнаженной и бледной, словно чистый снег, коже, устремились ко рту.

Долгий долгий поцелуй прервался. Мужчина отстранился от монстра. Надсадное дыхание хрипящим стоном вырвалось из старого тела. Он не веря смотрел на монстра. Его смуглая кожа, полная морщинами и застывшими ранами, подернулась корочкой. Старая кожа пластами осыпалась на покрытую нечистотами мостовую. На лице жреца застыла маска непонимания. Нежную розовую кожу, присущую молодому мужчине, а не столетнему старцу, от легких прикосновений ветра пощипывало. Лицо на глазах менялось: пропали морщины, полуслепые глаза обрели ясность взора, а на лысом черепе пробились первые робкие черные волоски.

- Что!? Что ты сотворила, дрянь? - юношеским фальцетом пропел молодой мужчина.

- Отомстила, - рассмеялся монстр, с удовольствием разглядывая дело лап своих.

- Тварь!? Что ты сделала со мной.

- Вернула тебе то, что ты потерял, мерзкий старикашка, - ответил довольный монстр.

Тьма, до времени спрятавшаяся в подворотне, обняла девушку вуалью черного платья. Рыжие волосы перестали нимбом окружать голову, упали на оголенные плечи послушными слугами, словно склонившись перед ее красотой. Язычки пламени пробежались между грудей и убедившись в безопасности хозяйки, спрятались в глубине глаз двумя кристаллами первобытного пламени.

“Тук-тук-тук”, - звонко переступили черные туфельки по мостовой.

- Ты наверное ощутил, нечто новое в душе? Не так ли, милый? Ну так не пугайся, дорогой. Это кусочек души иного существа, хорошо знакомого тебе существа. Я ведь могу не сразу сожрать душу. Самые вкусные кусочки великих я оставляю на потом. Растягивая удовольствие.

Монстр отошел от ошалевшего мужчины и, приблизившись к уродливой статуе, выдрал из обломка руки неизвестного бога бронзовую пиалу.

- Это ведь кубок великой Агни? - полу вопросом, полу ответом сказала девушка, - возьми его в руку. Так будет проще.

Бронзовый помятый кубок сменил владельца. Оказавшись в руках мужчины, с него словно ветром сдуло вековую грязь. Начищенная бронза новым солнцем вспыхнула на темной улице, освятив безумца в теле юноши и монстра в обличье девушки.

- Догадался? Нет? Жаль, а казался таким умным. Я вернула тебе твоего бога. Его частица теперь в тебе. Крохотный кусочек души. Но если дать ему время, из этого крохотного кусочка может родиться новый бог. Твоя Агни может вернуться, нужно лишь подождать. Возможно вечность… но что есть вечность, для того, кто готов был исчезнуть навсегда. Теперь, ты не будешь стареть. К тебе вернулись силы и часть могущества бога.

- Зачем? - прошептал юноша, - для чего тебе это?

- Для мести… сладкой, мучительной мести… мести, которой можно наслаждаться долго… вечность…

Рука монстра покрылась чудовищными лапами. Острые кинжалы когтей воткнулись в грудь юноши, пронзив нежную кожу. Яркая, алая, молодая кровь струйками полноводных рек потекла по обнаженному торсу.

- Ты остался человеком… пусть и молодым, и не стареющими… но все еще человеком. И смерть грозит тебе также, как и всем остальным. Но кусочек божества не умрет. Вместе с твоей смертью этот кусочек истает, растворившись во тьме. И твой бог не сумеет переродиться. Понимаешь? - прошептала возбужденная девушка. Ее возбуждал панический страх жреца, - я вижу, что понимаешь… Не страшно умереть, когда ты ничто. Но когда есть надежда, когда есть шанс на будущее… Страх и ужас, вот твои спутники на ближайшую вечность. Ты можешь умереть в любой момент. В темной подворотне от рук пьяного грабителя. От отравления некачественным пивом. Просто поскользнувшись на лестнице. Но и это не самое страшное... я буду всегда помнить тебя… я приду к тебе. И убью тебя… и твоего бога. А теперь беги… беги, мой заклятый враг.

И юноша сорвался прочь. Он бежал, сквозь ночной город. Босые ноги ступали на побитую мостовую Жертвенной улицы. Острые осколки резали нежные ноги. Яркая кровь щедро орошала острые кинжалы брусчатки.

В его руках болталась бронзовая чаша. Крохотный огонек божественного огня освещал обнаженную фигуру юноши, привлекая взгляд случайных прохожих, грабителей и извращенцев.

Но не от людей бежал юноша. Он их не боялся. Он не боялся темных подворотней. Ибо с ним был Бог. Его Бог. Его сияющая Агни. Лишь в темноте. За завесой тумана и тьмы клубился страх. Страх перед Монстром, что способен сожрать, даже бога.

До конца своей жизни беспокойный взгляд святого будет метаться в страхе. Куда бы он не ушел. Как бы далеко не убежал, в тишине ночи уши будут слышать звонкий перестук двух маленьких черный каблучков:

“Тук-тук-тук.”

Ночь последняя.

“Тук-тук-тук” - пели звонким перестуком каблучки по гранитной мостовой, игнорируя с высоты своей хозяйки толстый слой грязи, скрывающий от взора камень.

Эхо звонкого перестукивания каблучков проникало в дома, заставляя живых и немёртвых в испуге сжиматься в комок и прятаться под грязными и пыльными кроватями в компании крыс, мышей и насекомых.

Луна, блуждая по небу, то и дело выглядывала из-за облаков. Но лишь только её ненасытное око видело закутанную в черный плащ красавицу, как мгновенно пряталось в объятье облаков.

Обворожительная девушка мерно и неторопливо шествовала по Вечному городу. Малое количество света не мешало заметить неестественную белизну ее кожи. Белее снега на вершине гор была мягкая, упругая кожа. Густые, ярко-рыжие волосы водопадом ниспадали на плечи своей госпожи. На красных до темноты губах блуждала шальная, почти безумная улыбка. А в чёрных глазах прыгало и искрилось изначальное Пламя. Ужасающий маникюр из черной огрубевшей кожи и немаленьких когтей украшали утонченные, аристократические руки.

Монстр шёл по вечному городу, не таясь и не скрываясь в подворотнях, как это бывало прежде. Монстр не прятался под личиной беззащитной девушки. Монстр не искал пишу. Монстр был уже почти сыт.

Монстр шёл убивать или умирать. И Пламя и Тьма были его спутниками. Два извечных соперника преданно служили своей госпоже не один век.

Цель путешествия приближалась, маня вкусным ужином. Ужин, после которого можно впасть в спячку. Вот грубая мостовая сменилась аккуратной мраморной плиткой. Прекрасные дворцы и покрытые золотом дома проплывали мимо ее роскошных бедер. Пустые, тёмные окна мертвенно пустых домов провожали ее чудесные рыжие волосы равнодушным взглядом. Обитатели некогда элитного района в самом центре города давно мертвы. И даже пожиратель не способен привлечь ее внимание. И не стоит их в этом винить, некоторые из них покоятся в ее утробе. А остальные - погибли в битве, когда Пожиратель пробудился от сна. В центре элитного квартала, среди обломков камней и пылающей земли возвышается костёл. Маленькая церковь из грубо обработанных камней едва ли способна вместить десяток живых и немертвых. Трудно представить, что именно ее стены были центром небывалой битвы между Лордом хаоса и Пожирателем. Раскаленные камни, окружающие костёл, помнят изначальное пламя, обжигающее их. Минуло множество лет, а щадящий черный дым вопреки всему неизменно струился вверх.

С каждым шагом Пожирателя все сильнее дул ветер. Он стремился вперед, туда, где пылают камни, а в багровых тенях змеями танцует тьма. Ветер дул в спину, но даже локон на голове Монстра не двинулся. Тёмный плащ все так же ласкал обнаженное тело девушки. Ветер боялся, ветер не смел прикоснуться без дозволения к той, что однажды сумела победить даже светлого бога Воздушных просторов.

Раздвинув тьму, к девушке вышла громадная фигура. Она возвышалась над ней, заслоняя луну.

Хрупкая девушка улыбнулась, обнажив клыки, и с любопытством и вопросом взглянула на гиганта. Тот замер в ответ, а после поклонился в глубоком поклоне. От этого движения по округе пронесся скрип и грохот валунов. Рогатая голова гиганта застыла в покорности перед своей госпожой. Тонкая девичья ручка погладила черными когтями по рогатой голове, оставляя на граните глубокие борозды и каменную пыль.

- Гор, зачем ты тут?

- Служить, Госпожа. Я поклялся и в жизни, и в посмертии следовать за Вами.

- Мне не нужна твоя служба. Я освободила тебя от службы мне, - пропела девушка. От звонкого голоса остатки стекол в окнах задрожали испуганными овечками. Даже темные тени, танцующие с пламенем, присмирели.

- Прости, но я не освободил себя.

- Хорошо, разрешаю тебе последовать за мной, - пропел монстр, пройдя мимо каменного гиганта, - в бой не вмешивайся, невзирая на результат.

- Но…

- Молчать, - прошептала девушка.

- Как прикажете, Госпожа, - проворчал горгул.

- Дождись окончания… нашей с Владыкой “встречи” и выслушай распоряжения от живого Владыки. Невзирая кто это будет, он или я.

- Хр… хы-рм, - пробурчал злой Гор. Плечи горгула опустились со звуком ломающихся камней, - я выполню Ваш приказ, Госпожа. Надеюсь именно вы будете Владыкой, что выйдет из храма.

С каждым пройденным метров становилось все темнее и темнее. Скоро уже невозможно было разглядеть даже мраморную мостовую. Если приглядеться, то может показаться, что миллионы черных, едва различимых змей темный ковром устилают землю.

Стало заметно жарче. Все чаще и чаще стали попадаться развалины зданий. Местами земля вспучилась, обнажив кроваво-красные гранитные глыбы. Расселины и провалы в земле все чаще заставляли Пожирателя и Гора сворачивать и петлять между завалами. Из провалов и трещин в земле струился яркий свет. То пылала сама земля. Горели камни. Горел сам воздух. Раскаленные и раскрасневшиеся камни переливались огненными фонтанами. Когда монстры безразлично к боли и огню наступали на пылающие камни, те словно в обиде громко трещали и щелкали, оглушая окрестности.

Пожиратель пробирался сквозь тени и танцующее пламя с беспечностью куртизанки, гуляющей по борделю. Горгул не мог так беспечно проскальзывать между шальных теней. Ему приходилось буквально пробиваться сквозь тени, что словно лианы облепили громадную каменную фигуру.

Девушка, заметив сложности горгула, остановилась, а после и вовсе вернулась назад и, обняв каменного монстра, лизнула его в районе соска. Капля слюны, сорвавшись с языка, покатилась по каменной груди горгула и остановилась, не сорвавшись на землю.

- Это должно защитить тебя на сегодня, - довольно сказала девушка, отступая от горгула.

- Спасибо, госпожа, - пробормотал потрясенный Гор.

- Не за что, друг.

И парочка двинулась дальше вглубь квартала сквозь море танцующих теней и языков пламени. Более тени не приближались к Гору.

Под ногами то и дело слышался треск раскаленного камня. А ветер, гоняющий пепел устремлялся ввысь, поднимая над городом очередной столб черного дыма.

Посреди широкого кратера, посреди развалин и бушующего пламени возвышалась небольшая церковь. Она была сложена из грубых камней и булыжников, которые словно просто вынырнули из недр земных в своей дикой, первородной красоте. Кроваво-красный гранит, подсвеченный пылающей землей в окружении тьмы, плыл, словно по камню стекали реки и водопады бурой, багровой крови. Как мираж или творение безумного маньяка, костёл пугал любого разумного.

Горгул, следуя за своей госпожой, передернул плечами и постарался поменьше смотреть на багровые камни. Даже такого старого монстра, убившего не одну тысячу живых и немертвых, пугал ее вид.

- Внутрь не заходи, - прошептала девушка, погладив плечо горгула, - жди здесь. Если до утра никто не выйдет, то уходи.

- Как скажи… - хотел ответить горгул, но девушка прервала его. Ее черная лапа нежно погладила лицо-морду Гора. Длинный ноготь покачиваясь прошелся по губам.

- Меньше слов, друг.

И девушка нырнула внутрь церкви, оставив печального горгула наедине с собственными мыслями.

Не таясь и не стесняясь девушка шла по церкви и громкое эхо от ее каблучков далеко разносилось вокруг.

“Тук-тук-тук” - звенели каблуки, предупреждая всех о приближении прекраснейшей из монстров.

Мимоходом, невзначай с девушки соскользнуло платье. И белоснежная кожа осветила сумрачную церковь. Но ярко-белая кожа на обнаженной девушке недолго украшала каменную громаду. Тьма, словно стесняясь, нарастила на белой коже черную не отражающую свет чешую.

Движения девушки тоже изменились. Тело наполнялось энергией и уже не могло сдерживать этот напор нечеловеческих сил. Девушка словно дрожала и мерцала. Дерганые и рывкообразные шаги.

“Тук” - и девушка переместилась на метр вперед.

“Тук” - и еще один метр пройден.

Шаг, и девушка словно исчезала в одном месте и появлялась в другом. Даже тренированный взгляд Гора не мог уследить за своей хозяйкой. С каждым мигом она словно исчезала в одном месте и появлялась в другом.

- Кто здесь? - раздался сухой старческий голос от алтаря.

Старый, почти голый старик, завернутый в порванный халат-хламиду, вышел из-за поддерживающего свод столба. Грязные седые волосы и старческая кожа не таясь выглядывала через многочисленные дыры. На ногах были надеты потертые деревянные тапки. Грязь и слежавшиеся волосы до середины колен, словно носки, покрывали ноги.

Старик взмахнул рукой и щелкнул пожелтевшими буро-зелеными пальцами. И в храме вспыхнул свет. Свет яркий, чистый и абсолютно белый. Свет был лишним в этом грязном и грубом храме. Он был лишним на этой горе посреди развалин. Он был лишним в этом городе, погрязшем в отбросах и темном колдовстве. Но пусть он и был лишним, но свет не посмел противиться воле старика и явился. Хоть и чувствуя свою чужеродность, он и отблеском не вырывался из храма. Словно боясь встретиться с тьмой, танцующей снаружи.

- Ты снова здесь, племянница, - проворчал старик, почесывая густые волосы на животе, - зачем приперлась?

- За тобой, - ответила девушка, вступая в круг света, озаривший внутренности храма. Сумрачные тени следовали за госпожой, стараясь прикрыть ее идеальные формы от похотливых взглядов старика. Но яркий свет, растворил их, словно тьмы никогда и не было.

- За мной?

- И за алтарем, - дополнила девушка свой ответ.

- У нас договор, неужели ты хочешь нарушить договор с Верховным демоном? Даже тебе не стоит этого делать… Последствия будут ужасающими…

- Ты нарушил его первым, - возразила девушка, сжимая почерневшей рукой свою грудь, - проверим, кого реальность накажет за разрыв договора?

- Неужели спустя столько лет ты опять захотела меня убить? Для чего, дорогая? Не ты ли сама сотворила портал в мир демонов и хаоса? Не ты ли убила темных богов на их собственных алтарях, осквернив их храмы? Не ты ли разрушила преграду перед хаосом? Если я умру, то что останется этому миру. Кто защитит его от тебя?

- Как разрушила преграду, так и разрушу портал, а мир… наверное он будет очень вкусным, - беспечно сказала девушка и взглядом мясника, смотрящего на тушу, оглядела тщедушное тело старика, - Знаешь… у меня есть страсть… пожирать тех, кто считает себя выше всех… Светлых богов… Повелителей смерти… Темных богов… Отца…

- Однако храм богини похоти до сих пор существует? Монашки регулярно развлекают меня своими богослужениями и молитвами. Почему ты не сожрала ее, а лишь убила?

- О-о-о…, - томно вздохнула девушка, в порыве страсти погладив себя между ног, - суккубы и инкубы просто бесподобны в постели.

- И все? - удивился старик, не без интереса наблюдая за самоублажением девушки.

- Все, - ответила девушка и резким прыжком подскочила к старику.

Но тот не стал дожидаться удара черных когтей. Старик проворно отпрыгнул в сторону и почти моментально обратился, явив миру свой истинный облик. Потертая хламида в облаке пыли и прах упала на пол. А над ней возвышался гигантский демон, украшенный двумя обезображенными крыльями, что словно древний плащ, свисали с его плечей.

Красная, грязная кожа, украшенная россыпью застарелых шрамов, была натянута на почти лишенный мышц костяной скелет. Лапы демона поднялись вперед навстречу монстру. Но тот и не думал атаковать.

Пожиратель с удивлением смотрел на свои лапы, где сквозь туман тьмы проступала кожа. После, оглянувшись, монстр недовольно оценил внутренности храма. Лишенные даже слабой тени внутренние палаты храма сверкали грубой необработанной простатой дикого камня. Яркий ровный свет струился с потолка, отсекая костёл от тьмы, гуляющей снаружи храма.

- Удивлена? - довольно рассмеялся старик.

Девушка недовольно скривилась и оглядела россыпь небольших пиал, висящих под потолком.

- Одной не хватает, - через несколько секунд ответила она.

- Да, чашу Агни я так и не сумел найти. Некто украл ее прямо перед моим носом.

Ярко светили лампы под потолком, освещая храм и не пуская тьму. А та тянула свои лапы, желая попасть внутрь. Переплетение теней скрывали храм вязаной паутиной. Тьма, что властвовала во вселенной до рождения извечного пламени, не могла победить творенье Светлых богов. Пусть боги погибли, но их творение продолжало существовать, разгоняя тьму. Пока разгоняя… с каждой секундой, с каждым мигом, тьма отвоевывала себе кусочек храма. Пугающая, непроглядная завеса тьмы стремилась внутрь, желая помочь своей госпоже. Желая уничтожить ненавистного демона, разлучившего тьму с Госпожой.

Но девушка не стала дожидаться, когда тьма ворвется в храм. Она вновь атаковала первой.

В глубине черных глаз ярче святых лампад вспыхнуло изначальное пламя. Танцуя и переливаясь разнообразием красных оттенков, оно закружило по телу монстра. Язычки огня ласкали Пожирателя, пробегая по задорно вздернутым вверх соскам. Вдоволь проскользнув по идеальному телу девушки, огонь в один миг сорвался и обрушился на грубый каменный пол водопадом огня. И вопреки логике не расплескавшаяся бурлящая волна пламени бросилась на Владыку и поглотила его.

Горячее обжигающее месиво всех цветов от темно-бордового до ярко-синего смешалось в дикий хоровод хаоса.

Однако демон и не подумал сгорать, обращаясь в пыль. Он невозмутимо стоял в огненном цветке, и даже казалось, едва слышно напевал веселую мелодию.

Пламя, что служило Пожирателю, отступило, не одолев демона. Опали язычки пламени, лишь раскаленный и растрескавшийся камень под ногами демона напоминал об аде, что творился здесь мгновения назад.

Владыка на этом не остановился, словно насмехаясь над девушкой, в глубине его глаз вспыхнуло точное отражение пламени Пожирателя… Не спеша и почти незаметно, крохотные едва видимые язычки пламени затанцевали на красной коже Владыки.

- Изначальное пламя не может нанести мне вред… тебе ли не знать, дитя. Я рожден из этого пламени. Это пламя течет в моих венах. Так зачем же ты призываешь его.

- Ну надо же с чего-то начинать, раз убить тебя одним ударом не удалось, - томно улыбнувшись, ответила девушка.

Демон и Пожиратель закружили по храму. Прыжки сменялись отскоками. Воздух разрезали острые когти. Яркий свет благословенных светлыми богами светильников безразлично струился на двух кружащихся противников.

Воздух завибрировал от столкновения невидимых сил. Местами по каменным глыбам храма кружились россыпью вспышки молний.

За пределами храма эти малые искорки превращались в каскады танцующих и извивающихся молний. Молний, что силой своих ударов выварачивали многотонные камни и расшвыривали по окрестностям.

От испуга горгул втянулся в камень, ища спасения в родной стихии. Не по нраву ему танцы молний, языков пламени и черных теней.

А парочка продолжала кружиться. Оба противника были сильны, оба противника подготовились к битве. И та не могла продолжаться долго. Спустя пару секунд черные когти Пожирателя с легкостью вспороли демоническую плоть, обнажив белесное мясо. Кровь окропила пол, моментально затерявшись в глубине темных глыб. Рана на груди не была смертельной, она не была даже опасной, но Пожиратель победно обнажил клыки.

- Вот и все милый, прощай.

Старик-демон напал резко, необдуманно, совсем не думая о защите, а девушка искусно уворачивалась от лап обезумевшего демона.

Все тело демона покрылось множеством тошнотворно зеленых и черных прыщей и нарывов. То души, подчиненные старому демону, всасывались ненасытной глоткой Пожирателя. Слабые лишенные воли и разума не смели они сопротивляться той, что сожрала даже богов. Души вырывались сквозь плоть, разрывая плотною кожу Владыки. И вот уже десятки мелких нарывов взорвались белесой плотью, окропив алтарь и Пожирателя. Под гулкий и радостный смех монстра плоть и кровь демона словно растворились на белой коже без следа. Едва различимые духи десятками и сотнями летели к Пожирателю.

Демон застыл, тяжело дыша и уже не пытаясь сопротивляться. Кровь струилась по костлявому телу и терялась на красном гранитном полу.

- Нет, милая, - хрипя проорал демон, - это ты проиграла.

На его лице вылезла безумная улыбка. Из-за улыбки казалось, что его зубы выросли, и клыки уже не помещались в пасть.

- Я копил эти души десятки лет. Сотни лет. И теперь, когда я накормил тебя десятком вкуснейших и сильнейших жителей города, ты не сможешь переварить их всех.

Души покидали его нескончаемым потоком, все, что добыл он за многие года своего существования пожиралось бездонной глоткой монстра.

- Я сожру сначала твои души, а после и тебя.

Бестелесные тени полноводной рекой потекли из демона. С каждой секундой демон все сильнее и сильней уменьшался. Дрожащие ноги уже не могли удержать тело Владыки. Языки пламени все тусклее и тусклее бегали по кроваво-красному телу.

Но и тело Пожирателя с трудом подчинялось ему. Лампадки ярко-ярко горели под потолком, разгоняя извечную тьму.

Та боролась и стремилась к госпоже, но медленно, очень медленно. Только в уголках храма только-только начинала клубиться тьма постепенно, по чуть-чуть пожирая свет. Со всего района к храму стекались темные тени, открывая проглядывающие сквозь облака и дым, луне сумеречный пейзаж, некогда прекрасного элитного района. Языки пламени над полыхающими камнями потухли, словно отказываясь танцевать без партнера.

Но проклятый яркий свет изгоняет тьму, не давая той ни шанса. Как спруты тянулись тонкие извивающиеся тени к телу госпожи.

- Я думаю душа Повелителя смерти была очень питательна… не зря я его пробудил. Каково это выполнить мечту большинства замужних женщин - сожрать мужа? - рассмеялся демон.

Все слабее становился Владыка. Мертвенная бледность и взбухшие черные вены все сильнее выступали на костлявом теле. Но и Пожиратель, мучимый светом и нескончаемым потоком душ, слабел с каждым мигом.

- Ты не справишься дрянь, - прохрипел демон, хватаясь за столб, как старик за трость, - я долго шел к этому дню…

Пожиратель смолчал, словно споткнувшись, монстр рухнул на алтарь. И тот треснул под лапой монстра. Гранитный камень алтаря рассыпался в пыль и прах.

Тоскливый вопль разнесся над городом… Пронизывающий то ли крик, то ли стон проник в каждый дом, в самые темные уголки нескончаемых подземелий. В панике вскочили живые и немертвые со своих постелей в противоестественном страхе за свою сущность. Но вопили не живые, и не немертвые, их душам ничего не угрожало. Ибо рухнул великий алтарь, и развоплотился под черной лапой Пожирателя портал в чертоги хаоса. Тьма и тьма демонов завыла в ужасе, рассыпаясь в пыль и прах.

Лишились своей псевдо жизни почти все. И низшие демоны, едва ли способные убить даже крысу, и верховные, что лишь одним своим взглядом способны убить или свести с ума любого.

Лишь горстка демонов, заключившая контракт с колдунами или с монашками из храма Похоти, остались в живых, продолжая влачить свое жалкое существование, под гнетом контракта.

Нежное тело девушки выгнулось дугой. Стон, то ли наслаждения, то ли боли огласил сумрачные камни костёла. Белая, словно снег, кожа засияла, как безумная. В объятьях Пожирателя вместе с душами от Владыки, влезло безграничное море в одночасье умерших демонов. Ненасытная утроба Пожирателя более не могла справиться с таким валом “еды”.

Демон засмеялся, его харкающий и хрипящий бас болью отозвался в ушах теряющего сознание от сытости Пожирателя.

- Ты никогда не могла остановиться… - переводя дыхание, прохрипел демон, роняя слюну с каплями крови и пота, - ты такая же, как твой презренный отец… Ты враг сама себе, никогда ты не сумеешь удержать свою натуру… Ты Пожиратель, и ты сдохнешь по моей воле.

- Пус...пускай, - словно дуновение ветерка прошелестел тихий голос монстра, - этот мир свободен от гнета демонов. Даже ценой моей жизни я отомщу отцу...

Булькающий смех прервал монолог девушки. Безобразную пасть демона озарил оскал.

- Ты так его ненавидишь, что пожелал ценой своей жизни уничтожить путь к демонам? Ну и дура… Портал можно восстановить. Да в этом мире не осталось богов, которых можно пустить под нож. И слишком мало душ простых обывателей… пусть не сейчас… потребуется века, пока эта земля народит достаточно живых для великого алтаря… Неважно… Время не имеет значение для создания хаоса. Настанет миг, и я убью на алтаре миллионы, и вновь семена хаоса придут на эту землю.

Пожиратель глядел на шатающегося демона полупустым взглядом… Лишь силой воли девушка удерживала себя в сознании. Впервые за века и века сущность монстра была сыта. Сущность более не хотела есть, она хотела спать. Лечь и уснуть на года, на десятки лет, чтобы пробудиться ото сна еще более сильной, еще более могущественной и ненасытной.

- Возможно… но и ты теперь смертен и едва ли сильнее обычного колдуна… Я сожрала все подконтрольные тебе души… и…высших служащих. Жаль я не сумела убить тебя, как своего отца.

Демон наконец сумел встать более или менее ровно и отцепиться от столба, держащего свод.

- Открою секрет, милая. Твой отец проиграл тебе специально. Он поддался и дал себя сожрать…

- Ложь, - хриплый рев сотряс свод костёла, обрушив гору пыли с потолка.

- Нет, нет, это правда. Он любил тебя. И желая сделать тебя сильнее, сдался… Слабак… Он решил пожертвовать собой, дабы тебе открылось изначальное пламя. Он же убил твою мать, дабы тебе открылась извечная тьма…

Гулкий смех девушки разнесся по залу громовым раскатом. Вторя ей, на улице завыл ветер, подгоняемый ночной тьмой в платье из молний.

- Сдался?!.... о нет, ты ошибся… - хрипя и плюясь кровью сквозь смех, прошипела девушка, - он не сдался… этот ублюдок хотел убить и захватить мою душу…

- Уверена? И как же ты тогда выжила? Ты видно не представляешь, что есть изначальное пламя.

- Уверена… Свою мать я убила сама… Своими собственными руками на капище светлых богов. Предав ее тело огню, я опорочила их храм… ослабив тех и позволив извечной тьме обрести свободу… Именно моя мать пожертвовала собой. Я убила отца сама.

Владыка потрясенно замолчал, проглотив возражения.

- Этого я не знал… но это ничего не меняет.

Крылья демона скукожились, скрывшись за спиной. Кожа подернулась вуалью праха. Кроваво-красная кожа посерела и сморщилась. И перед Пожирателем вновь застыл обнаженный старик.

- Я разговаривал с твоим отцом перед смертью. И я точно знаю, что он пожертвовал собой, ради тебя.

Глаза у девушки закрывались. Из прикрытых век потекли слезы. В углах храма зашевелилась недовольная тьма. Пока святые светильники еще могли отогнать извечную, но с каждой секундой та отгрызала кусочек за кусочком от пятачка света. Казалось, что пожирая свет, мгла становилась только сильнее.

- Засыпай, милая, тебе пора спать, - прошептал старик, обратно надевая грязную хламиду.

Шатающейся походкой не без труда он сумел подойти к девушке, что отчаянно боролась со сном. Глаза слипались, а тело отказывалось слушаться. Не в силах побороть собственный организм, девушка повалилась на пол.

- Твое время закончилось, - добавил старик с улыбкой, доставая из кармана кинжал. Старое ржавое лезвие в потеках старой крови и грязи не блестело. А рассыпающуюся рукоятку с трудом удерживала старая дрожащая рука.

- Р-р-р, - прорычала напоследок девушка.

Тьма обеспокоенно устремила щупальца к своей подруге, пытаясь защитить ее. Но светильники все также освещали крохотный пятачок, не давая ни шанса для мглы. Пламя на обнаженной девушке окончательно потухло, открыв прекрасную и белоснежную кожу, под радостный взгляд хозяина храма. Изначальное пламя уснуло вместе с хозяйкой, оставив ее беззащитной. Тьма беспомощно взывала напоследок и, растворившись, покинула храм, явив легкий сумрак.

- Как же ты прекрасна, милая, - старческая рука нежно погладила гладкую щеку, - полностью в моей власти. Пламя и тьма покинули тебя. Верные подруги ушли дожидаться твоего следующего пробуждения, которое никогда более не настанет. В момент своей слабости ты - просто девушка, очень привлекательная девушка.

Белоснежная кожа в свете колдовских огней казалась светиться. Яркий белый свет скрыл грязь и кровь не хуже тьмы. Девушка была прекрасна и обворожительна, словно нимфа из былин. В глазах старика блеснул интерес. Морщинистые пальцы медленно блуждали по телу, от лба через щеку и ниже. Схватив грудь, рука несильно сжала податливую плоть и направилась в дальнейший путь. Кинжал коснулся кожи. Мягкая кожа натянулась под лезвием отступая и не желая сразу сдаваться.

Неожиданно девушка открыла глаза. Пламя едва видимым огоньком плясало в глубине глаз. Онемевшие губы прошептали:

- А ты знаешь сказку о драконе?

- Знаю… - удивленно прошептал старик, удерживая руку на солнечном сплетении девушки, - герой убивает дракона и сам им становится.

- А ведь эта история справедлива и в отношении злодеев… - прошептали напоследок губы.

***

Яркая луна, выйдя из-за туч, осветила вечный город. Любопытно заглянув в храм верховного, она с удивлением заметила помятого и уставшего старика. Тот, поднявшись от обнаженной девушки, поправил сбившуюся хламиду и неспешно двинулся к выходу, держась за стенку.

А девушка лежала на полу с улыбкой на лице. Рядом с красавицей валялся кинжал, небрежно брошенный старческой рукой. Капелька крови скатилась с высокой груди девушки на живот и спряталась в пупке.

У ворот храма в ожидании, недвижно притворившись статуей, застыл горгул. Старик, с каждым шагом возвращая себе силы, все увереннее и увереннее шел по коридору. Дойдя до статуи гиганта, остановился и тяжело вздохнул.

- Какие будут приказы, - проскрипел гигант. Судя по голосу горгул с трудом сдерживал ярость.

Старик печально взглянул в каменные глаза и устало прошептал.

- А это ты, Гор… Я рад, что ты здесь… Не хотелось, понимаешь бегать по городу в поисках тебя… Устал, понимаешь… Вымотала меня племянница… и откуда только силы… Да еще эта сказка… А вдруг правда… Глупо менять мировоззрение на старости лет...

Ледяной предутренний ветер разметал седые волосы. Старик, словно опомнился и приказным тоном заказал:

- Позаботься о своей госпоже, ей нужен покой и тишина. В этот раз спать она будет долго…

Горгул недоверчиво взглянул на старика, с новой надеждой заглянув в проем храма, где у подножья разрушенного алтаря лежала Госпожа, алые соски которой мерно поднимались и опускались. Небольшая царапина меж двух холмов зарастала новой кожей и лишь засохшая кровь напоминала о ране.

- А потом ко мне на доклад, у нас еще много работы, - услышал горгул недовольное бурчание старика.

- Как прикажите, Владыка, - рявкнул Гор и помчался к своей госпоже.

А за спиной во тьме ночной еле-еле слышался перестук сандалий:

“Шлеп-шлеп-шлеп.”