Мономир 2. Фрагментация 2

Глава 1

Ромка буквально не отлипал от алтаря щитового накопителя. И с трудом ему удавалось оторвать взгляд от рассыпающегося на части неба. Конечно небо не рассыпалось, но казалось, что это именно так. Трещины на куполе, которые многие студенты и вовсе не видели, то и дело появлялись, и тогда руки, через которые в алтарь текла магия, покалывало.

- Я больше не могу, - простонала стоявшая рядом девчонка, задрожав всем телом, и стала заваливаться назад.

Ромка, с трудом оторвав взгляд от побоища в небе, где золотой гигант только что расправился с гигантской сколопендрой, отшвырнув ее прочь через взвесь из пространственных пикселей, и сам исчез, хотел было подхватить девчонку, но его руки будто приклеились к щиту.

- Ох, что случилось? - с натугой в голосе воскликнула Окомира, оказавшись вдруг рядом и подхватывая упавшую девушку уже почти у самой земли. - Ее чем-то ударило? Магией? - она посмотрела прямо в глаза Роману.

- Наверное у нее магическое истощение, - прокричал тот в ответ, стараясь перекричать грохот, гул и крики, доносящиеся снаружи. - Помнишь Вольг в столовой упал после выброса? Это из-за того, что щит раскалывается.

- Что, щит… что с ним? - воскликнула Окомира, поднимаясь и испуганно глядя на него.

Упавшую в обморок девчонку она оставила лежать на земле. Ромка хотел было пуститься в объяснения, но Окомира жестом остановила его.

- Потом, - сказала она и зыркнула на находившихся рядом ребят. - Я сейчас отправлю вам подмогу. Наверное стоит пересмотреть смены и в первую очередь ставить тех, у кого больше единиц и…

- И с магией пространства желательно, - громко прошептал Ромка, изогнувшись так, чтобы максимально придвинуться к Окомире, не отрывая при этом рук от Алтаря.

- Да-да, конечно, - торопливо согласилась девушка, взявшаяся командовать едва ли не двумя стами студентами, и у нее это не очень хорошо получалось. - Роман, следи за тем, чтобы еще кто-нибудь не упал в обморок, и вели им в случае истощение отходить от Алтаря. А я сейчас отправлю сюда сменщиков. Эй, кто-нибудь. Как тебя зовут? - обратилась она к пухлому растерянному парнишке. - Помоги мне отнести… Даяну в сторонку. В палату. Ты же знаешь, где комнаты отдыха?

- Зна-зна-знаю, - промямлил парнишка. - Меня Серафим зовут. Сергеевич. Макарский.

Они вдвоем ушли, буквально волоча Даяну на себе. Толпы вокруг давно уже не было. Почти все, понукаемые Воиславой и Боженой, разошлись по общим комнатам.

Когда над головой зарокотало, Ромка встрепенулся и оглядел тех, кто остался у Алтаря. Десять человек. И всего лишь один, кроме него, с пространственной магией. Раньше ему казалось, что и вчетвером-то их было много. Но выходит, что это не так. Хотя тогда с ними был Вольг. Окомира права, нужно поставить к Алтарю тех, у кого единиц дара больше.

Глянув на небо, где битва была в самом разгаре, Ромка разинул рот. Среди черных крупных силуэтов летающих тварей из прорыва, и мелких снующих точек магиков, верхом на летающих артефактах, мелькал стремительный золотой росчерк. Золотая светящаяся искорка, которая только что была размером с магика, видимого издалека крохотной песчинкой, разрослась. Не до прежнего размера, когда он был размером с полнеба. Всего лишь до размера летающих тварей. Но силуэт его стал намного четче и сомнений не осталось, что это тот же человек. Хотя нет, это не может быть человек. Это какая-то магия. Да, магия и есть - сгусток магической энергии, которую Роман отчетливо видел.

- Вы это видите? - прошептал кто-то рядом. - Вот это колдовство. Если я когда-нибудь так смогу, как этот… защитник, я буду учиться день и ночь, и поселюсь жить в библиотеке.

- Да, - протянул кто-то с другой стороны. - Во дела.

Золотой воин, который летал как будто бы сам по себе, кувыркнулся в воздухе, ухватился за летающего монстра и швырнул его во вновь появившуюся на мгновение завесу предвестницу пространсвенного разрыва.

Трубный рев послышался с другой стороны. И от его силы по куполу щита пошли трещины. Ребята рядом с Романом заохали. А когда тот перевел на них взгляд, то увидел, что они вялые и бледные буквально висели друг на друге.

- Меняемся! - закричал он. - Не ждем, когда падать начнете. Ну же! Где сменщики? Давайте быстро.

Некоторое время ему пришлось буквально приказывать, кому отойти, а кому встать на замену. И потому он пропустил момент, когда золотой воин устремился во вновь протискивающегося через арочный прорыв членистоногого гиганта и взорвался. И тем самым уничтожил тварь. И как оказалось прорыв тоже исчез, хотя не должен был.

В тот же миг все спутники гигантского монстра будто взбесились с удвоенной яростью стали набрасываться на защитников и в небе, и на земле. И даже друг на друга иногда нападали. Они теснили защитников и кидались время от времени на защитный купол Академии, отчего тот искрил. А на Романе висела не проходящая забота о том, чтобы вовремя скомандовать тому или иному однокурснику отправиться отдыхать, чтобы его место мог занять кто-то, еще не вымотавшийся. Правда некоторых все равно приходилось уносить на руках.

Окомира, как и обещала, отправила к Алтарю самый сильных и всех тех, кто был одарен пространственной магией. А еще рядом дежурили крепкие парни, на случай, если нужно будет кого-нибудь поднимать на ноги. А всем остальным велела оставаться в комнатах отдыха и не мешаться под ногами. Хотя конечно не все послушались, ведь когда еще им доведется стать свидетелями такой грандиозной битвы. Но криков и суеты не было. Правда Вилен продолжал сновать по дворику даже после того, как они с Окомирой закончили перепись присутствующих и их одаренности, и пытался загнать всех под крышу. Его не слушались совсем.

А потом вдруг настала оглушительная тишина. Ромка, не сводивший глаз с неба, заметил, что в одночасье все летающие монстры рассыпались, а их прах, осыпавшийся на землю, будто сдуло ветром.

Через некоторое время появилась Ладана Лисьяровна, и всех отправила по комнатам. На этот раз идти пришлось ногами самостоятельно. Слуг и вовсе видно не было. Но тут и там в сполохах золотистой магии что-то появлялось, или исчезало.

Уже возвращаясь к себе, Роман вспомнил, что его сумка осталась в аудитории. Неплохо было бы забрать. Не утром же это делать. Ладана Лисьяровна вроде бы не запрещала ничего такого.

- Да-да, ничего такого она не говорила, - прошептал он сам себе, юркнув в боковой коридор.

И никто вроде бы не заметил этого.

***

Я без остановки крутился волчком в непроглядной тьме, отбивая многочисленные атаки черных мерзких тварей. Графитная броня легко блокировала урон от бестелесных созданий.

Они оказались слабыми и с ними легко бы справился наверное кто угодно. По крайней мере в этом месте. Если только мне не казалось, что это так. Но понимание того, что весь мир станет таким, если их не уничтожить, не позволяло остановиться. И все бы ничего, но черные кляксы их тел, и огромных и небольших, разлетаясь и тая после удара, через некоторое время появлялись на прежнем месте. И я знал, что это те же самые твари, а не другие. И получалось, что борьба была бессмысленна, но если остановиться, то из небытия возвратятся все разом, и вновь всей массой надавят на грань и прорвут реальность. Еще раз даже один единственный прорыв в том же самом месте закрыть уже не получится.

Грань между тем миром и этим пустым междумирьем получилась тонкая, с надрывами. Она не выдержит натиска чудовищ. А их так много. И они отчего-то упорно собираются в одном месте. Может чуют возможный прорыв?

Сколько уже это продолжается?

Может, уже целая жизнь прошла?

Я оглянулся и сквозь тонкую грань миров, где в пикселях виделись десятки и сотни копий Первской Академии, и убедился, что та никуда не делась. Пока еще.

Ну а чего я ожидал? Что она исчезнет? Для этого нужно побольше одной жизни. Не утешил, в общем, сам себя.

И вот оно - то, чего я подсознательно ожидал. Пиксели грани между мирами стали расходиться в стороны. Некоторые остающиеся на месте пиксели стали совсем прозрачными, и через них виделась не вся картина целиком, как через линзу, а лишь кусочек, как через обычную дыру.

Потеряв интерес ко мне, кляксы потекли в сторону новой дыры в пограничной пелене. Вот первые прошли сквозь нее. Мимолетного взгляда хватило на то, чтобы заметить в одном из пикселей сбоку от меня, в отражении Академии, что вокруг нее засуетились маги.

Нет! Не пройдете. Один раз я прорыв закрыл и еще раз закрою, и буду закрывать столько, сколько понадобится. И останусь здесь хоть навечно, но буду сдерживать вас.

Но нужно что-то другое. Прежний взрыв истончил и без того тонкую грань.

Я постарался четко вспомнить все, что думал и чувствовал, когда мне удалось взорвать это свое странное тело в прорыве, одновременно с тем обезвредив огромное чудовище. А что если провернуть то же самое, но без взрыва? Просто вспышкой.

Я стал собирать энергию, которая еще бы понять откуда бралась. Из моего средоточия? В этом я был не уверен, ведь тело мое осталось в аудитории в Академии. Это было что-то другое. Но лучше об этом не думать.

Я собирал все больше энергии в своем нынешнем теле, стараясь при этом сохранять размеры, и чувствовал, что раскаляюсь. Теперь главное не взорваться. Мне нужен только свет. Вспышка.

Яркая вспышка осветила кажется все это странное пространство. Волны света догнали всех разбегающихся тварей и в этом междумирье, и в реальности, омыли при этом стены Академии, не причинив им вреда. А люди возможно и вовсе ничего не заметили.

И я повис в пустоте. Тем ярким светом выжгло все мысли и я долго не мог вспомнить, кто я.

А потом я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной Ромку.

- Ты чего разлегся-то? - спросил он, вглядываясь в меня. - Тебе плохо? Бледный вон какой. Давай я в лазарет тебя отведу?

Я попытался сообразить, что происходит. А так же где я и кто.

Вдалеке скрипнула дверь. Ромка обернулся и насупился. Послышались приближающиеся шаги.

- Чего вам здесь надо? - проворчал Ромка. - Следили за мной?

- Не твое дело, новолюдин, - буркнул Вилен издалека.

- А что это наше величество лежит? - спросил Жан-Марк еще не показавшись в поле моего зрения. - Да еще в дальнем от входа углу. А это что? Парты в кучу свалены. Зачем? Ты за ними прятался. А, ну все понятно.

Все и правда стало понятно. Парты падали от землетрясения, и видимо мигрировали по аудитории. И я упал, пока разумом, или быть может душой, был не здесь.

- Что, правда прятался? - спросил Вилен, нависнув надо мной, а потом хохотнул. - Вот вам и хваленые резеденствующие семьи, охраняющие покой всего сущего тысячу лет. - Мы в беде, если так.

- Да что бы ты понимал, - проворчал Ромка. - Может быть если бы не то, чем тут Вольг был занят, мы бы как в прошлый раз просидели у алтаря трое суток. Если бы конечно щит не развалился.

Вилен фыркнул а Жан-Марк захихикал.

- Ну-ну, - сказал кто-то из них.

Ромка, не зная как реагировал, зыркал то на них, то на меня.

- Прорыв закрылся? - прохрипел я, все еще не в силах подняться.

- Конечно закрылся, - важно протянул Вилен. - Всегда закрывается рано или поздно.

- Вообще-то не всегда, - негромко сказал Жан-Марк, задумавшись. - Пойдем, Вилен. Надо проверить, все ли студенты первого и второго курса разошлись по комнатам. А то вот этот ушел. А Ладана Лисьяровна назначила нас ответственными за них. Пойдем.

- Вообще-то Ладана Лисьяровна назначила старшими нас с Вольгом… - заговорил Ромка. - А чего вы вообще за мной поперлись? Так бы и проверяли их там.

- О! - воскликнул Вилен, перебивая Ромку. - Пойдем, Жан-Марк, я им сейчас такое расскажу. Посмеемся хоть.

И под громкий хохот Вилена они оба ушли. Ромка, сидевший рядом со мной на коленях, даже подняться не успел. Только недоуменно таращился на дверь.

- Так ты чего разлегся-то? - пробормотал он, не глядя на меня. - Вставай что ли.

Не с первой попытки, но мне это удалось. Было такое ощущение, что у меня все мышцы превратились в кисель. Или может импульсы плохо доходили туда, куда нужно. Помогая мне ковылять к общежитию, Ромка многословно рассказывал мне, как они героически поддерживали щит, как выискивали всех, кто владеет пространством, чтобы его усилить, как было непросто от того, что он осыпался под ударами, как хотелось сбежать, но они стояли и старались не только не сбить концентрацию, но еще и втиснуться к алтарю двумя десятками человек сразу. В моменты, когда тварь била поистине монструозной лапищей по куполу, щит видели все. Наверное. Он трещал искрами и казалось вот-вот исчезнет. И тогда алтарь с ужасающей быстротой высасывал все силы из тех, кто стоял у него в тот момент. После подобного оставались стоять немногие. Вот он - Ромка, остался стоять. Еще несколько разных ребят - все пространственники между прочим. А Вилен и Жан-Марк не упали в обморок только потому, что к алтарю и не подходили, а изображали из себя руководителей. Руководила-то всеми Окомира.

Я не особо вслушивался в его слова. Мысленно я все еще пребывал за гранью, пытаясь понять, получилось у меня, или нет. Конечно, раз Ромка здесь, значит прорыв закрыт. Но закрыл ли я его раньше. Или он потом опять открылся? Не помню. А удалось ли мне усилить грань, или быть может хотя бы разогнать тех тварей, чтобы они не кучковались здесь и не продавливали истончение? Наверное получилось, раз все еще тишина. Но что же мне теперь ходить все время настороже? Хотя разве может быть иначе? Даже если этот прорыв закрыт навсегда, ежедневно открываются другие, в основном маленькие, но и большие среди них встречаются нередко. Найдется, куда приложить свои размышления.

И что же теперь всю жизнь сторожить грань?

Ну а что еще делать?

Если конечно мне позволят.

Я особо не обращал внимания, куда Ромка меня вел, поэтому удивился, когда услышал голос Ладаны Лисьяровны. Причем слова ее дошли до меня по всей видимости далеко не сразу.

- … завтра, - говорила она. - А сегодня все по комнатам. Выйти можно только в столовую. Старосты вас скоординируют. Всё, разошлись.

- У нас есть старосты? - пробормотал я.

Жан-Марк и Вилен, который вдруг опять оказались рядом, принялись перешептываться по-поводу того, какие тут все не такие. И что мол можно ждать от местных. Хотя местных тут считай и не было. Закон обязывал только будущего главу отучиться в Академии, а таковых было не много. Остальные оставались на домашнем обучении и не являлись даже на экзамены. Это мне уже Ромка поведал, когда мы шагали в наше крыло общежития.

- Хорошо хоть их комнаты далеко от наших, - поделился Ромка. - Видеть их с утра пораньше мне бы не хотелось. Слушай, может тебя все же в лазарет отвести? Ты же в обморок падал. И бледный как стенка до сих пор.

Но не успел я ответить, как он переключился на другую тему.

- Эх, жалко, что тебя не было с нами. Там такое творилось! Наши магики, которые защищали Первь, сотворили такое крутое колдовство, что даже слов нет. В небе появился магический великан. Он сиял как… как… ну почти как солнце, поэтому на самом деле мало что можно было разглядеть. Но это было круто. Этот воин схватил самого большого хаотика, ну, ту гигантскую сколопендру с щупальцами на морде, и швырнул его прочь, а тот раз, и исчез. А потом он уменьшился и расшвырял нескольких летунов. А потом, когда через прорыв полезла новая тварь, он пустил туда какое-то взрывное заклятие. А сам исчез. Но главное, что прорыв исчез! А ведь в новостях говорили, что этот прорыв надолго откроется. Может даже навсегда. Летунов оборона всех уничтожила. Вот только что их было так много, что казалось, что это никогда не закончится. А потом магики видимо опять что-то намагичили, они все и исчезли. Эх, жаль, что этот гигант больше не появлялся. Крутая была магия.

Ромкины слова доходили до меня с задержкой. Значит они все же видели меня. Значит это мне не померещилось.

- Ромка, - перебил я его, - ты мне лучше скажи, почему при угрозе прорыва, который мог остаться навсегда, нас не эвакуировали отсюда?

Долговязый парень замолк, и не спешил отвечать. Настолько обескураженным я видел его в первый раз.

- Ты это сейчас серьезно спрашиваешь? - наконец заговорил он. - Может тебя все же в лазарет отвести. Не знаю, что ты там делал, но ты явно упал и головой стукнулся.

И тут, благодаря всем тем знаниям, я понял, какую ерунду сморозил. А Ромка уже принялся мне все это объяснять.

- Прорыв, когда атаку монстров сумеют отбить, довольно легко можно будет перенести. Конечно для этого требуется немало сильных специально-обученных одаренных слуг. Но это всяко дешевле будет, чем к примеру переносить целую Академию.

Надо было как-то выкручиваться.

- Да я же не про перенос Академии. Я про безопасность. Неужели нельзя было временно эвакуировать студентов?

- Да здесь же было безопаснее всего, - как-то не особо уверенно промямлил Ромка. - Вроде бы.

- Ну-ну, - проворчал я, направившись к своей двери. - То-то ты расписывал мне, как щит трещал по швам. Да я и сам видел. Ладно, я спать.

- Ты чего, день же еще. Кстати, удивительно, что прорыв был всего три часа. Ну может четыре.

- Три часа? - пробормотал я, остановившись. - Мне показалось, что максимум полчаса прошло. Ну час. Хотя хорошо, что не трое суток.

- Вообще-то обед должны подать через полчаса.

Я вновь остановился и задумался.

- Ладно, сейчас поесть схожу, - вздохнул я, чувствуя сосущую пустоту где-то в своих кишках. - Но на ужин не пойду.

Больше занятий в тот день не было и поэтому после обеда я без зазрения совести вернулся в свою комнату и завалился спать. А проснулся только на следующий день утром, и то только от стука в дверь. И мало про что мог вспомнить спросонья.

***

Тихомира просидела у лекарской вежи без малого три часа. Сначала она хотела позаниматься циркуляцией энергии, но быстро поняла, что у нее нет на это эмоциональных сил.

Тихомира была не одна. Еще несколько человек не знакомых ей ожидали своих родственников и родовичей.

- Авсеева? - крикнул показавшийся за поднятым клапаном входа паренек со стопкой исписанных листов бумаги в руках и девушка подняла голову. Руки его были в кляксах от чернил. - Станимир Авсеев вам родственник? - спросил он, уставившись на нее. - Хо-хо-хорошо. Теперь его можно навестить. Но недолго. И я могу подлечить вас, если имеются мелкие ранения.

Вид у него правда был такой, будто он свалится, если выдавит из себя даже самую малую.

- Спасибо, - покладисто ответила Тихомира, вставая с лавки. - Но я умею проводить малую саморегенерацию. И у меня не было ран, нанесенных хаотиками.

Парнишка уважительно кивнул и посторонился, пропуская представительницу резеденствующего рода. Не из старшей семьи конечно. Те бы уже давно вошли сами куда надо.

Внутри, как Тихомира и ожидала, вежа была куда просторнее, чем снаружи. Здесь, в Перви, пространственную магию использовали повсеместно. Если бы она умела ее чувствовать, то наверное не смогла бы найти ни единого места, или предмета, где бы ее не было. А так приходилось ориентироваться только на внешние проявления.

Так и не представившись, молодой лекарь провел ее по узкому длинному коридору из выбеленного войлока, и вдруг поднырнул под плотную занавеску, заменяющую дверь. Таких дверей было не меньше дюжины. Тихомира последовала за провожатым.

Станимир лежал на кушетке, весь окутанный бинтами, как окуклившаяся гусеница. Спасая ее, Тихомиру, от чего-то, чего она даже не заметила, брат пропустил удар от пронесшегося мимо подобно снаряду летуна. Хорошо хоть это был удар крылом. И хорошо, что Тихомира поймала его. Правда для этого пришлось ослушаться приказа следовать инструкциям командира. Инструкции подхватывать раненных товарищей не было озвучено. А вот команда не откланяться от схем взаимодействия в группе точно была.

Конечно Станимир был обучен аварийному приземлению даже на случай бессознательного состояния. Но это не касалось ранений, нанесенных хаотиками. В таком случае что угодно могло пойти по незапланированному сценарию. Станимир, несмотря на то, что был магиком воздушником, мог разбиться насмерть.

- Как он? - прошептала Тихомира. - Как мой брат?

- Са-са-само по себе ранение не относится к тяжелым, - заикаясь, пробормотал парнишка, уставившись на бумаги в руках, которые бестолково перебирал. - Но вот присутствие частиц Хаотики его осложняют. Воздействия лечебной магии практически не помогают. Но мы его стабилизировали. Прописали регулярные очистки от хаотики квалифицированным лекарем, и подпитывание родственной магией тоже не помешают. Ну и теперь только его организм может справиться с ранением.

Тихомира нахмурилась. Парнишка по своему истолковал ее состояние.

- Вы не пе-пе-переживайте, - еще сильнее заикаясь, принялся он ее успокаивать. - Ваш брат сильный магик. Он быстро поправится даже если ему не оказывать больше никакого лечения. Каковы будут ваши распоряжения?

Тихомира пока еще не привыкла распоряжаться. Да и не знала она, что нужно делать. И поэтому пауза затягивалась.

Вдруг со стороны лекаря послышался звук, напоминающий сигнал о входящем сообщении на мобильном телефоне. Паренек вздрогнул и схватился за медальон на шее. Точно, это артефакт для связи, распространенный среди целителей. Полезная штука.

- Я слушаю, - пробормотал он.

Тихомира тоже прислушалась, но по всей видимости артефакт был настроен так, что слышать его мог только хозяин.

- Хо-хо-хорошо, - пролепетал парнишка и бросился в коридор.

Но почти сразу пятясь вернулся. Следом за ним вошли двое пожилых мужчин. Один в богатой одежде боярина, другой в одежде старшего слуги.

- Глава? - воскликнула Тихомира и поклонилась.

- Выпрямись, девочка, - велел ей Ждан Мирославович. - И не плачь.

Только после этого Тихомира поняла, что ее глаза наполнились слезами. И она даже шмыгнула носом, но спустя пару мгновений взяла себя в руки и выпрямилась.

- Я забираю своего родовича, - продолжил Ждан Мирославович, повернувшись к побелевшему и дрожащему всем телом парнишке. - Его можно перемещать?

- Во-во-воздействие хаотики еще сохраняется, - залепетал парнишка. - Ее невозможно так быстро не-не-нейтрализовать всю.

- Аким, позови слуг, - скомандовал Ждан Мирославович. - Понесем на руках.

Глава еще о чем-то распоряжался, но Тихомиру оттеснили в сторонку и она мало что слышала. Да и не прислушивалась особо. Сейчас, когда брат был в безопасности под присмотром старшей семьи, она наконец расслабилась и усталость после тяжелого боя накатилась на нее. Вспоминая все это, сложно было поверить, что прорыв на этот раз не длился и четырех часов. А в бою те пятнадцать минут активной атаки и вовсе тянулись и тянулись.

Вот в отгороженную войлочными полотнами комнатушку набилось еще больше людей. А потом все зашевелились, потоптались на месте и куда-то пошли. Тихомира встрепенулась и только сейчас поняла, что едва не заснула стоя.

- Пойдем, Тихомира, тебе нужно отдохнуть, - обратился к ней кто-то. - А позже еще нужно отметить с товарищами. Все же это был твой первый полноценный бой.

Тихомира обернулась и увидела, что к ней обращался Ждан Мирославович собственнолично. И она принялась кланяться, как ее учили. Хоть она и видела своего главу так близко впервые.

- Глава, - прошептала она, прижимая правую руку к сердцу. - Ваши распоряжения для меня закон.

- Вот бы мои дети и внуки так себя вели, - проворчал тот в ответ. - Тихомира, зови меня дядей. Все же мы не просто родовичи, а кровные родственники. Мой дом - твой дом. И все эти расшаркивания оставим для официальных церемоний. Ты сможешь дойти до выхода сама?

- Да, гла… дядя, - отозвалась Тихомира. - Я хорошо себя чувствую.

Усталость она тоже могла убрать самостоятельно, правда эффект был кратковременным.

Лекарская вежа находилась на седьмом уровне Первского парка, но туда, как и на все прочие слои, был проведен обычный проход, укороченный в данный момент. Все для того, чтобы минимизировать воздействие пространственной магии нанесенные хаотикой ранения. Хаотика на девяносто девять процентов блокировала любое магическое воздействие. Из-за этого даже небольшие порезы, полученные от тварей из-за Грани, невозможно было залечить магией. А с пространственной магией чуждая иномирная магия Хаоса и вовсе резонировала и предсказать последствия их взаимодействия было невозможно.

Миновав два пролета лестницы, которая казалось бы вела в небо, вместо обычных четырнадцати, они вышли на первый уровень, и оттуда на улицу, где их ожидало несколько автомобилей. Станимира, которого несколько слуг несли на носилках, погрузили в специализированный микроавтобус. Туда же забрались магики-огневики, сражавшиеся в другой группе. Они тоже были родовичами Авсеевых, но из другой младшей семьи. Тихомину Ждан Мирославович усадил в свой автомобиль. Его старший слуга уселся за руль.

Тихомира была в Перви не впервые. Она здесь родилась, как и практически все ее родовичи. Она проводила здесь не меньше недели ежегодно. Она была здесь на своем Испыте и Зачатке. Правда жила она всякий раз не в главном господском доме, а во втором.

Дружинников-родовичей проводили в тот самый второй дом, где квартировались родовичи из младших семей. Тихомиру Ждан Мирославович позвал с собой и выделил покои в господском доме. Такие же покои, какие были у членов старшей семьи, включая старшего наследника. В покои доставили ее вещи, которые хранились во втором доме. Они накопились за все ее краткосрочные визиты в Первскую резиденцию. К ней приставили слугу. А еще ей было велено к семи часам выйти в господскую столовую отужинать.

Надев лучшее из имевшихся платьев, в обозначенное время Тихомира была в столовой. Ее усадили за господский стол, на самое дальнее от главы место. Это в общем-то было ожидаемо. Напротив нее сидел мрачного вида мужчина средних лет. Темноволосый, с редкими нитями серебра. С шрамами на лице и руках, как у рядового дружинника, частенько встречавшего лицом к лицу хаотика. У тех правда не было лиц.

Ужин в основном проходил в тишине. Общих разговоров не вели. Да и между собой сидевшие рядом практически не общались. И отчего-то Тихомире казалось, что это из-за нее.

- Я сыт, - сказал Ждан Мирославович, поднявшись из-за стола. - Аким, доставь меня в кабинет. Громобой, я жду тебя через двадцать минут. Проводи Тихомиру туда же. Ей пока нельзя перемещаться.

И без каких-либо внешних проявлений, Ждан Мирославович исчез. И некоторое время ничего не происходило. Родовичи из старшей семьи продолжали молчаливую трапезу.

- С меня хватит! - воскликнула вдруг блондинка в темно-красном платье, сидевшая в самом начале довольно длинного стола и резко поднялась. - Скоро и вовсе со слугами наверное будем ужинать.

Бросив скомканную салфетку прямо в тарелку с недоеденным супом, она зашагала к выходу. Прочие родовичи загомонили куда громче. Мужчина со шрамами ухмыльнулся и продолжил есть.

Глава 2

- Ну, наконец-то, - выдал Ромка, когда я открыл дверь, в которую он уже несколько минут колотил. - Я уж думал, что с тобой что-то случилось. Одевайся быстро. На завтрак еще успеваем.

А у меня не было ощущения, что я выспался. И если бы не товарищ, то я вряд ли сумел бы собраться. Завтрак и дальнейшие сборы прошли как в тумане. И вскоре мы уже сидели на прежнем месте в аудитории. Вновь предполагалась установочная лекция. Ладана Лисьяровна начала ее с самого начала, так как накануне сделать этого не успела. Время от времени она замолкала и внимательно оглядывала присутствующих. На этот раз никто не кричал и даже не показывал беспокойства.

Ничего нового я не узнал, но рассказанная Ладаной Лисьяровной, вся та информация, которую я вроде бы знал, теперь действительно становилась мне известна. Это было странное чувство.

- Всем вам известно, что наш нынешний Мир продолжает формировать уже больше тысячи лет. Что случилось с мультивселенной до того, как осколки разных миров стали сливаться воедино, нам не известно. Мы живем в этом как и многие поколения наших предков. И наши потомки будут иметь с этим дело. Как воедино сливаются осколки миров, порой одинаковых, как браться близнецы, а порой очень разных, так и осколки хаоса хотят с ними слиться, и обратить все хаосом. Тогда этот Мир перестанет существовать. Как минимум перестанет быть таким, каким мы его знаем, и станет точной копией того, осколки которого встречаются за прорывами. А все мы знаем, что за прорывом жизни нет. Есть только ее подобие. Извращенное, как и все, чего касается хаос.

Я напрягся и слушал, стараясь не пропустить ни единого слова. Мне сложно было вытащить из своей не своей памяти то, что лично я не знал. А вот то, что удавалось услышать или прочитать лично мне, запоминалось идеально.

- Когда наш Мир столкнулся с последствием слияния - с прорывами, он вместе с тем получил и защиту от созданий хаоса, от хаотиков всех видов. Многие из наших предков обрели свой дар уже будучи взрослыми, и это были очень сильные одаренные. Они сумели защититься и защитить других во время первых нашествий. Хотя это было сложно - ничего не умея, и ничего не зная. И по сей день одаренные стоят на страже мира. Но теперь у нас есть огромное подспорье - мы учимся и учим других. Мы с вами. Вы будете стоять на страже спокойствия, а затем ваши дети и внуки. И вам нужно будет освоить все то, что знали наши предки, деды и прадеды. И помимо этого нам всем, а главное вам, предстоит открыть столько всего нового, чтобы предотвратить поглощение этого Мира хаосом. Вчера мы были близки к этому как никогда прежде. Прорыв был наивысшего уровня за всю историю, и должен был увеличиваться еще по крайней мере неделю. Мы опасались, что не сможем передвинуть подобный прорыв ни на метр даже усилиями всех способных слуг. Но неведомым магическим воздействием прорыв был закрыт, и имперские специалисты ищут того или тех, кто это сотворил.

В очередной раз Ладана Лисьяровна обвела студентов первогодок тяжелым взглядом.

Ромка, сидевший рядом, присвистнут. Он-то для себя уже все объяснил. А мне припомнилось, как я два дня провел в искусственной коме, и еще три дня взаперти. Больше подобного не хотелось.

- Слуги говорят, что сейчас грань тонка как никогда, но она пока есть. И раз кто-то сумел так легко закрыть прорыв, который по всем аналитическим выкладкам должен был продержаться целое десятилетие, то можно и грань восстановить, и быть может навсегда оторвать хаос от нашего мира. Поживем - увидим.

Я напрягся. То, что все это мне не померещилось это конечно хорошо, но то, что меня ищут с непонятными целями, это конечно плохо. Или не плохо? Чего мне вообще от них ждать? Со мной будут сотрудничать, учиться у меня? Дадут создать группу, скажем так, быстрого реагирования из тех, кто сможет магичить так же? Или меня будут изучать? А может меня уничтожат, чтобы я не мешал? Политика дело тонкое, а тут без политики не обойдется.

А я в политике минус ноль.

- Ну а сейчас давайте перейдем к тому, что вас ждет во время обучения в Академии.

Дальше я не слушал. Просто не мог ни на чем сосредоточиться, а вместо этого воображал себе разнообразные сценарии развития дальнейших событий, и всякий раз меня разоблачали и запирали в застенках, если я вообще оставался в живых. Меня настигали даже за гранью.

Так незаметно подошла к концу эта лекция и началась другая. Мы остались в прежней аудитории, а вот преподаватель пришел другой. Мужчина вроде. Но я даже не запомнил его внешности. И названия предмета не вспомнил бы. Так и сидел, погрузившись в себя. Единственное, что понял, это что занятия у нас сдвоенные, хотя парами они не назывались. А значит скоро должен быть…

- Ура! Обед! - завопил над самым ухом Ромка. - Пойдем скорее!

И оставив все свои ученики на столе, он бросился к двери. А меня наконец-то отпустило.

- Ты чего так тихо все занятия просидел? - бормотал с набитым ртом Ромка, когда напротив нас уселись наши давние уже знакомые близняшки. - У тебя такой вид был, будто твоя судьба решается.

- Не выспался, - буркнул я в ответ. - Ты конспекты делал? Дашь списать?

- Спать на уроках, это святое, - захихикала Алиса, намазывая масло на хлеб. - А правду говорят, что это из-за тебя в этом году меню лучше?

Я пожал плечами. В своих воспоминаниях никаких связей с императорской семьей я не находил. Так что вряд ли. Хотя с Императором у старших боярских семей отношения особенные, мягко говоря.

- Если и не из-за него, то совпало очень удачно, - закивал головой Ромка, распиливая отбивную котлету тупым столовым ножом. - Вот реально. На завтрак и на обед было все как всегда, - он скривился. - А ужин, когда Зве… Ладана Лисьяровна настояла, чтобы Вольг остался, подали такой шикарный.

- А как кормили, пока меня не было? - спросил я. - Ну, пока я в лазарете был три дня. Пять дней.

Ромка задумался над своей теорией. Видимо что-то не сходилось.

- А ну это наверное от того, что тебя же все равно кормили той же самой едой, что и нас, - нашелся он. - Кормили ведь?

- А не проще было бы мне отдельно приготовить? - спросил я, вместо ответа.

Алиса засмеялась над Ромкиными попытками придумать, что ответить. И некоторое время я обедал в блаженной тишине. Точнее без Ромкиного бормотания.

- А правду говорят, что ты во время прорыва прятался в аудитории? - спросила Алиса, глядя мне прямо в глаза.

- Это родовой секрет, - поспешил за меня ответить Ромка.

- И что, получается ты не видел того, кто нас спас? - не обращая на моего товарища внимания, продолжала старшекурсница. - Вот бы посмотреть на него без магических искажений. А еще лучше понаблюдать за тем, как он магичит. Говорят, некоторые из наших предков так же умели. Первую сотню лет, после Интеграции так точно. Представляете, во мне нет даже крупицы пространственного дара, но я чувствовала исходившую от него мощь.

- Да, этот чувак силен, - вздохнул Ромка, голос его был не менее восторженный. - Вы думаете, он пространственник? Слуга?

- Мне было некогда заглядывать, - буркнул я, внутренне понимая, что мне не стоит так себя вести.

И вообще нужно быть осторожнее.

- А чем ты был занят? - спросила Алиса, подавшись вперед и понизив голос.

- Я же сказал, что это родовой секрет, - повторился Ромка, оглядываясь на меня.

- А ты что же, слуга рода? - Алиса наконец-то обратилась к нему. - Ты вроде и пространственной магией одарен. Но для слуг существуют отдельные учебные заведения. Правда я слышала, что ты из новолюдинов. Может ты хочешь в слуги податься? Ну так-то да, какие у тебя еще перспективы? Свой род сейчас не основать.

Ромка покраснел и стал надуваться. Я засомневался, нет ли у него еще и воздушного дара. Как бы мне хотелось видеть одаренность других людей. И не просто видеть, а знать.

- А вы не хотите ко мне в слуги пойти? - спросил я. - Я собираюсь съехать из дедова поместья, и мне горничные нужны. Повариха тоже нужна. Кто-нибудь из вас готовить умеет?

Алиса и ее сестра Лиза уставились на меня, а Ромка злобно захихикал.

- Похвально, - наконец выдала Алиса, продолжая свой обед как ни в чем не бывало. - Можно и правда вспылить от таких слов. Мы, правда, сами не родовитые. Мы из свободных людей.

- Ну то есть тоже новолюдины, только ваш осколок чуточку дольше существует в этом мире чем мой, - сделал вывод Ромка.

- Бинго, малыш, - мурлыкнула Алиса. - Ты, я надеюсь, не обидишься на это прозвище? Ты такой миленький.

- Ну что вы, великовозрастная тётя, конечно не обижусь, - буркнул Ромка. - Главное не надо меня целовать в попку.

- А он не плох, - хмыкнула Алиса. - Но ничего, еще научишься обижаться.Все учатся. Так чем ты, наследник рода из красного списка, был занят в аудитории, окна которой выходят в другую сторону?

Я завис от того, что попросту не знал, что за красный список. И многочисленные не мои воспоминания не помогали. Или в воспоминаниях этого не было, или воспоминания были все же не полными.

Лиза наклонилась к сестре и что-то зашептала ей на ухо. Алиса выпучила глаза, потом хмыкнула. Выпрямилась. Потом осмотрелась.

- А не ты ли, - она наклонилась ближе, отчего ее волосы едва не залезли в тарелку, - не ты ли этот неведомый спаситель? Ты силен, как никто другой. Тот гигант был неимоверно силен.

Ромка присвистнул и выпучил на меня глаза. Я тоже выпучил глаза. И от того, что маня так легко раскусили. И от того, что, по их словам, я силен, как никто другой. Неужели никого сильнее меня нет? По крайней мере по тем цифрам, которые мне тот дедулька в рясе называл. Да быть такого не может. Или может?

Не зная, что ответить, я громко засмеялся. От дальнейшего разговора меня спасло то, что обед подходил к концу, а нам надо было еще в аудиторию вернуться. Не самую близкую к столовой, между прочим.

Что были за занятия после обеда, и кто их вел, я тоже не запомнил, так как вновь погрузился в мучительные думы.

Раньше мне казалось, что я умею учиться. Оказалось, разучился. Может и не умел. Универ-то не закончил. Думал тогда, что это от того, что мне нужно что-то более полезно, а на самом деле наверное просто не смог. Вот и сейчас то же самое. Три недели прошло с начала учебного года, а я все как в первый день. Без расписания наверное даже называния предметов не вспомню. А без Ромки потеряюсь. И каждый вечер, сидя над учебниками и тетрадями я убеждал себя, что вот сейчас возьмусь за голову и все наверстаю. Но дни шли, а я продолжал маяться дурью, оправдывая это тем, что мне надо подумать. А еще тем, что поздновато мне уже учиться. Ну и наверное интернет разбаловал, и еще понимание, как все это бессмысленно. Ложное понимание, конечно, но справиться с ним у меня не получалось.

- Ты учиться собираешься? - прошипел над ухом Ромка. - Ты даже не записываешь за учителем.

Я встрепенулся и оторвал голову от локтя, где она удобно так лежала.

- Если бы я так на уроках сидел, меня бы давно выгнали, - с непонятной интонацией продолжил он шептать. - Ну неужели тебе не интересно? А! Ты наверное все это уже знаешь?

Я попытался сосредоточиться, чтобы вспомнить, про что на занятиях нам рассказывали сегодня. И не смог. Да, в моей голове было много знаний, но я до сих пор не научился их находить. Получасовые медитации, чтобы вспомнить к примеру, что мой нынешний дед чистил зубы в академии трижды в день, не вдохновляли.

- У меня депрессия, Ромка, - вздохнул я и все же попытался прислушаться к тому, что говорит учитель.

Хотя возможно лучше было бы сбежать с занятий. Или может позвонить деду, и сказать, что я передумал учиться? Он же вроде не хотел, чтобы я учился, значит поддержит меня.

Интересно, если я вернусь домой, то буду учиться на дому? Или меня отправят куда-то в другое место? А может я не буду учиться?

Жизнь показалась мне как никогда никчемной. И я уже знал, что после этого последует. Точнее что будет после еще нескольких недель хандры - я отправлюсь покорять новые горизонты. И что именно это будет, предугадать невозможно. Но можно попытаться направить свой нездоровый мозг в нужном направлении.

Стоп!

Я даже выпрямился.

У меня же сейчас не мои мозги, а Вольга. И что получается? Это не важно, что там за мозги? А что тогда важно? Что я такое, если не импульсы в мозгу?

- А то, какие мы на предыдущем занятии прошли основные виды источников, нам ответит господин Авсеев, - донесся до меня голос преподавательницы, которую я вряд ли узнал бы, если бы встретил в коридоре.

Личность человека рождается от высшей деятельности мозга. Ведь так? Но получается, что у меня сейчас мозги Вольга. Почему я тогда не Вольг?

Ромка довольно чувствительно ткнул меня локтем в бок.

- Тебя вообще-то спрашивают, - прошипел он уголком рта, стараясь при этом не сильно широко разевать его.

- Что? - переспросил я у Ромки, но сделал это слишком громко.

- Все с вами понятно, господин Авсеев, - вздохнула молоденькая преподавательница, которая должна на мой взгляд учить первоклашек, а не таких бугаев, как мы с Ромкой. - Наверное вам стоит пообщаться с Ладаной Лисьяровной сегодня перед ужином. Я ей передам. Она будет вас ждать.

- Не надо его к зве… к куратору! - воскликнул Ромка и мы с преподавательницей оба недоуменно посмотрели на него. - Он себя так странно ведет после разговора с родственниками. По телефону.

- Вот он об этом и расскажет Ладане Лисьяровне, и быть может она посоветует ему провести несколько бесед с душеведом.

- Э-э-э? - вопросительно протянул я, не совсем понимая, что преподавательница имеет в виду. - Хорошо, э-э-э…

Имени преподавательницы я не помнил. Мне даже показалось, что я ее прежде не видел, ведь такую красотку точно запомнил бы. Но она что-то про предыдущее занятие говорила. Как я мог не обратить на нее внимания? Высоченная и рыжеволосая. Волосы прямые и идеальные, как у какой-нибудь актрисы. А образ училки ей идет. Еще бы юбка была не до пола, а до колен.

- Хорошо, Вольг, - продолжила она. - С этим договорились. Так что насчет видов источников? Какие вы знаете?

Я растерялся. Я ведь даже не знал, принято ли здесь вставать при ответе. Но я все же встал.

- Источники все уникальны. Сколько одаренных людей, столько и видов, - ответил я не очень уверенно. - Но все же их можно систематизировать по схожим показателям. Есть стихийные источники. Среди них бывают элементные и смешанные. К примеру может быть огонь или вода. А может быть и кипяток. Или огонь с обжигающим паром. Правда практически никто не развивает все составляющие своего дара. Почему-то принято выбрать какую-то одну стихию, ту, к которой у человека большая склонность, и развивать только ее.

Меня понесло. А преподавательница, надо у Ромки спросить, как ее зовут, только все больше округляла глаза.

- Но стихийные источники практически никогда не бывают чистыми, если можно так выразиться. Они в меньшинстве, если честно. И я не целительский дар сейчас имею в виду, и не ментальный. Они встречаются еще реже. Я говорю про все разновидности пространственной и … - я замялся, подбирая слова, так как готовых терминов не было, - и трансмутационной магии. Ну то самое, что в сказках назвали бы волшебством. Про использование стихий так не скажешь. Молнии и потоки ветра это конечно сильно, но это ничто по сравнению…

- Достаточно, - остановила меня преподавательница. - Вы отправитесь к Ладане Лисьяровне сразу после обеда. И можете даже опоздать на следующее занятие, - сама она в это время принялась что-то торопливо писать. - Крисси, - сказала она пару мгновений спустя, приподняв голову, - немедленно передай Ладане Лисьяровне эту записку.

Глава 3

Она сложила лист, на котором только что что-то написала, и подняла его, и записка почти сразу исчезла.

- Продолжаем занятие. Точнее, - она посмотрела на часы. - Спишите с доски задание. Здесь вопросы, которые будут в проверочной работе. Я вам о ней говорила. И можете идти. Господин Авсеев, - она посмотрела на меня, - не забудьте сразу после обеда заглянуть к Ладане Лисьяровне.

Естественно всю дорогу до столовой, куда мы отправились, выйдя за дверь, я думал об этом.

- Ну ты конкретно попал, - хмыкнул Ромка.

И он эту фразу повторял и повторял.

Близняшки уже были на месте. Алиса даже вскочила и помахала нам рукой. А я даже вспомнить не мог, как мы обедали вчера. Ужинали ли? Были ли они с нами за столом. Да что же это такое? Почему я не помню? Не помню примерно так же, как свои поездки за новым счастьем. Я всегда уезжал, занимался где-то чем-то. А потом вдруг понимал, что дома. И разве что помнил отдельные моменты. Но цельной картины никогда не было. Почему я никогда не задавался вопросом, почему так происходит?

Обед был великолепен. Какой-то суп с морепродуктами. Не типично русский, ничего не скажешь, хотя я никогда не бывал в краях на побережье океана или хотя бы моря, так что тут точным быть не могу. Но то, что это был суп, а не уха, это точно. Картофельное пюре с жареными колбасками, просто брыжущими раскаленным жиром. Булочки, или даже скорее пирожки с изюмом, и сладкий кофе с молоком, может даже капучино.

Близняшки были приятны. Никаких провокационных вопросов. Алиса что-то щебетала про занятия. Про практические занятия!

- Мы же с Лизкой водники. Ну точнее и у нее и у меня это не единственная стихия, но развиваем мы именно ее. Но конечно другая стихия дает о себе знать. Моя вторая стихия воздух. И моя вода самая шустрая на всем факультете. А вот Лизка у нас делает самую тяжелую воду.

- Она владеет землей? - сделал вполне логичное умозаключение Ромка.

- Нет, - хихикнула Алиса. - Она маг ночи. Ну точнее могла бы им быть. Это так-то редкий дар. Вот у нас есть световики. Вы же знаете? А вот Лизка любой свет, даже огненный, может погасить. И она своей магией любую стихию вдвое тяжелее сделать может. Ну могла бы, если бы училась этому. А вот свою стихию она утяжеляет только так.

- А почему она не учится? Лиза, - повернулся я к темноволосой близняшке, - почему ты не развиваешь второй свой дар?

Лиза уставилась на меня как на дурачка. Алиса и вовсе захохотала.

- Вольг, ты чего? - спросил Ромка, стараясь не смотреть на смеющихся девчонок. - Чему учат в Академии, мы тому и учимся. Учеба весь день занимает, так что приходится выбирать, идешь ты водную стихию развивать, или воздушную. А с редкими стихиями и вовсе беда. Их бывает раз в пять лет набирается на поток. А бывает, что выпускник, окончив Академию по основной своей стихие, посещает потом дополнительно занятия по другой. Это можно делать одновременно с работой, если слуга пространственник есть. Только это уже точно платно все.

Я попытался принять, что логика в заявлениях Ромки самая логичная. Если они живут в этом всю жизнь, наверное они знают, что говорят. А я раньше ничего не знал, а теперь знаю все, но примерно с тем же результатом, что и прежде. То есть с нулевым. И даже еще хуже. Знаю все что имеется, и одновременно не знаю, как оно тут все устроено. Ну вот к примеру отношение к слугам-пространственникам. Они словно и не люди. По крайней мере в обращениях к ним это проскальзывает. А мне это чуждо. К ним иногда относятся, как к грязи, а иногда как к пустому месту в прямом смысле. И при этом не стесняются, а главное не боятся пользоваться их магией пространства. Да любой слуга может своего господина отправить за грань, и об этом даже никто не узнает. Ну может не любой. Так и перемещать не каждый способен.

И при этом одаренность пространственной магией среди аристократов и других свободных людей замалчивается, так как в самых высших кругах считается, что ею владеют только слуги. Ну маразм же.

И ладно этот дар не развивают. Они плюют на все свои дары, развивая один. А остальные остаются костылями.

А мне-то что развивать? Здесь же вроде пространственной магии не учат. А может у меня все же есть еще хоть какой-нибудь дар? Хоть искорка?

- Это-то все понятно, - сказал я. - А нас-то когда будут учить владеть своей магией?

- Ты бы поменьше спал на уроках, может быть и знал бы, - пробурчал Ромка, возвращаясь к своей тарелке.

Алиса звонко рассмеялась, и даже ее молчаливая сестра лукаво улыбнулась.

- Ромка, друг, ну ты же знаешь, что я на уроках все проспал, так когда?

- К тому, что ты имеешь в виду вы приступите только после Нового Года. А вот во второй четверти начнутся занятия по общему овладению источником. В общем до конца полугодия вы будете заниматься одним потоком.

- Только не говорите, что здесь как в школе есть осенние и весенние каникулы! - воскликнул я. - Я не вынесу, если дед заставит на эту неделю переехать домой.

Ромка засмеялся, тут же подавился и закашлялся. Лиза под нашими ошарашенными взлядами встала, подошла к нему и принялась хлопать ладошкой по спине.

- Вообще-то тут не совсем как в школе, малыш, - промурлыкала Алиса, довольно поглядывая на сестру. - Здесь по окончанию четверти мы целую неделю сдаем экзамены. Контроль тут ого-го какой. Даже отчислить могут. Ну или, если не все потеряно, назначат вечерние занятия.

Я резко выпрямился и выпучил глаза.

- Ромка, друг. Дай конспекты, - обратился я к товарищу, и девчонки покатились со смеху.

Ромка засопел. Он несколько раз вдыхал, чтобы что-то сказать, но потом выдыхал, и вновь вдыхал.

- Одну тетрадь за раз и только на один вечер! - сказал он. - Я каждый вечер перечитываю конспекты и…

- А кто это у нас такой заучка? - хихикнула Алиса.

Лиза ткнула ее локтем в бок.

- Моим родителям непросто было меня сюда отправить, поэтому я выложусь на все сто, чтобы не подвести их. Так что вы с этим не шутите! - и он сердито глянул на девчонок, а потом перевел взгляд на меня.

- Да ладно, остынь, - примирительно проговорила Алиса. - Ты не один такой. Здесь почти все такие, за исключением некоторых, - и она покосилась на меня. - Некоторым повезло родиться с золотой ложечкой в одном месте.

- Да у меня просто бесконтрольное поведение случилось, вот я и не могу собраться, - отмахнулся я. - Вся жизнь по часам была с тех пор, как я ходить научился, а тут вдруг сам себе предоставлен оказался. Вот меня и понесло.

- Ты уж соберись, малыш, - посоветовала Алиса. - А иначе уже к Новому году вернешься под опеку старших родственников, и они даже не посмотрят на то, что ты считаешься взрослым человеком. Будут тебя контролировать до тех пор, пока ты не останешься самым старшим родственником. И даже если ты вдруг станешь главой своего рода может не исправить эту ситуацию.

- Все-все, - я выставил руки в примирительном жесте. - Не хочу обратно под контроль. Обещаю заняться учебой как следует.

И правда пора бы.

Лиза наклонилась к сестре и что-то прошептала. Алиса кивнула.

- Рома, моя сестра просит тебя присмотреть за этим олухом, - сказала она и захихикала.

Ромка пошел пятнами. Не влюбился бы он. Хотя если влюбится, то пусть сам разбирается со своими чувствами. А мне бы с его конспектами разобраться. Надежды на то, что у него понятный почерк отчего-то у меня не было.

Ребята еще о чем-то говорили, но я не вслушивался. Я старался настроить себя на нормальный, так сказать, учебный процесс. И ничего толкового не получалось. Я даже не помнил, какие у нас предметы. Я не помнил даже о том, чем занимался в своей комнате вечером. Это уже что-то ненормальное.

Ну ничего, сейчас перед следующими занятиями схожу до своей комнаты, посмотрю расписание, ознакомлюсь хотя бы с названиями учебников. Ну и в нужном может пару параграфов по диагонали прочитаю.

- Ромка, - позвал я, - а у нас до начала следующего урока сколько времени? Я до своей комнаты сходить успею?

Ромка посмотрел на меня недоуменно, а потом перевел взгляд на наших соседок по столу.

- Ну ты видимо совсем того, - пробормотал он, понижая голос. - Тебя весь Селена Викентьевна к Зверю отправила. Забыл что ли? Аккурат после обеда и надо идти. Уже надо, - добавил он, сверившись с часами.

Я схватился за голову. Да что со мной? Девчонки переглянулись и даже не захихикали.

Торопливо завершив трапезу, я отправился в кабинет Ладаны Лисьяровны. И заблудился в коридорах. Понял правда я это далеко не сразу. Прежде намотал пару километров по совершенно одинаковым коридорам и не сразу догадался попытаться припомнить что-то из дедовой памяти. И не смог.

Я повыглядывал в окна, но и это мне не помогло. Сел на ступеньку и обхватил голову руками. Я наверное схожу с ума. Или уже сошел. Ну точно. А иначе как я в таком бреду могу еще пытаться делать вид, что все нормально. Что я Вольг. Я же не он.

Что же это за чертовщина?

Я вскинул голову и осмотрелся. Коридор. Широкий. Шире, чем иная комната в чьем-нибудь жилище. Но потолок настолько высокий, что коридор казался достаточно узким. Все в коридоре, и декор, и архитектура, говорило о том, что это чертов средневековый замок из нездешних краев. Впрочем как я могу рассуждать про здешнее и нездешнее в этом сумасшедшем мире, где само пространство состояло из непонятных кусков? Просто этот кусок похож на мой родной городок и его окрестности. Похож ведь? Похож.

Ну хоть что-то еще помню.

Деревенька в пригороде, и остров посреди реки рядом с ней. Только островок тот поменьше бул. Весь этот замок не вошел бы туда. Не говоря уж о какой-то прилегающей территории. И это все как-то связано с пространством. И я знал об этом еще сегодня утром, пусть это и лежало где-то в глубине чужих знаний. А сейчас это почему-то ушло, вместе с моей памятью.

Я вновь обхватил голову руками, будто она собиралась взорваться. Если честно, именно такое ощущение у меня и было.

- А вот наконец и вы, господин Вольг Властимирович Авсеев, - послышалось из-за спины, и эхом разнеслось по всему коридору. - Не заставили себя ждать и двух часов. Обошлись получасом.

Я попытался припомнить, кому принадлежит этот голос. И мне казалось, что вот-вот вспомню. Голос явно был знакомым.

Послышались приближающиеся шаги. И они жутким эхом отдались в моей голове.

- Может быть вы встанете, Вольг Властимирович?

Шаги послышались совсем рядом. Слева или справа. Черт. Так слева, или справа? Такое впечатление, как будто сразу со всех сторон. Может я оглох на одно ухо?

В поле зрения появилась женщина, которую я раньше видел. И я вспомнил, что голос был именно ее. Ну хоть что-то я вспомнил. И женщина эта, одетая как училка из старых фильмов, взволнованно смотрела на меня, а сама кружилась, кружилась. Сама вокруг себя.

- Вольг Властимирович? - донеслось до меня как через слой воды. - С вами все в порядке?

Вращение перешло в качели и меня замутило от этого зрелища. Женщина кинулась ко мне, и опять кинулась, и опять, и опять, и вдруг на меня опрокинулся потолок.

- Силли! - прокричала женщина, и из-за жуткого эха я едва разобрал слова. - Перенеси господина Авсеева в лазарет.

- Хорошо, Ладана Лисьяровна, - с чуть меньшим эхом отозвался другой женский голос, тоже немного знакомый.

И вот уже две женских головы хороводят вокруг меня, а я не могу ни открыть, ни закрыть глаза. И слишком ярко.

- Ладана Лисьяровна! - вскрикнула одна из голов, - нельзя его перемещать. Хуже будет.

- Тогда хватай его под руку, - отозвалась другая голова.

И меня принялись пихать то в одно плечо, то в другое, то в бок, то в спину. Потолок и стены падали.

Потом меня поволокли по извивающемуся коридору.

- От выскальзывает! - воскликнула одна. - Я не могу его удержать.

- Сейчас я попробую. Я стабилизирую его, но заклятие не получается зациклить. Ладана Лисьяровна, надо спешить. Только вряд ли наш Лекарь справится с этой проблемой.

***

Ждан Мирославович не находил себе места. А он ничего не мог сделать! Мог только ходить по коридору, не в силах даже сесть на стул.

Уже несколько часов к ряду жизнь его внука зависела от слуг-лекарей, которые практиковали применение пространственной магии в своем деле. Кто бы знал, что такие существуют?

Кто бы знал, что такие понадобятся ему!

Но жизнь Вольга важнее его отношения ко всей этой недомагии, и ко всем этим недолюдям.

И ведь если бы Вольг сам не был пространственником, то с ним все было бы в порядке. Может даже был бы покладистее. Пусть бы он был даже воздушником, но нормальным магиком. Правда в таком случае, был бы он столь силен, или нет? Остается только гадать. От слабого старшего наследника роду не было бы никакой пользы. А так он силен. Очень силен. Но пространственник. И поэтому вместо изгнания из Перви, они теперь в подвешенном состоянии. Но стоит ли Первь таких жертв. Дед Ждана Мирославовича - предыдущий глава, наверняка был бы уверен, что стоит. А вот уверен ли он?

У Ждана Мирославовича зазудела кожа между лопатками, как всегда бывало, когда рядом намечался пространственный переход. И рядом с ним появился… Громобой. В своем кожаном с металлическими бляхами камзоле, без которого не выходил из поместь. Но хоть не в плаще и не в маске. Только вот шрамы на лице и руках его все равно выдавали. Такие бывали только у боевиков, частенько наведывающихся к внешнему периметру, где Грань была не абстрактной пространственной границей, а вполне реальным явлением. И это были представители младших семей. А им проход в Первь заказан.

- Дядя, почему вы не оповестили меня, что с Вольгом беда? - спросил он.

Шепотом, но все же очень громко.

- Это дело лекарей и целителей, - отрезал Ждан Мирославович.

- В таком случае разве нужно было бы созывать консилиум? - задался вопросом Громобой. - Разве в любом рядовом случае лекари Академии не справились бы. Вольг был за Гранью, и нужно было сказать мне об этом. Дядя, я там был, а не вы. Впрочем, таким образом, как Вольг, туда еще никто не отправлялся. И сложно предсказать, как это на него повлияло.

- Я… - начал было Ждан Мирославович, но осекся. - Разве это так важно?

- Да, Дядя, это важно. Мне сложно судить о его точном диагнозе, все же во мне лекарской магии даже на единицу не набралось, и я многого просто не видел. Как и Вольга. И о многом знаю только понаслышке. Но… Дядя, у неподготовленных людей, особенно наделенных…

- Молчи! - воскликнул Ждан Мирославович.

Громобой только покачал головой.

- Дядя, таким людям, как Вольг, при пересечении Грани нужно быть особенно осторожными. Всем известно, что Хаотика уменьшает потенциал любой направленной на нее магии до десяти раз. А… эта магия может повести себя как угодно, из-за резонанса. Поэтому я и говорю, что неподготовленному… неподготовленным туда отправляться нельзя. Тем более такому, как Вольг. Его потенциал колоссален, и… я просто боюсь представить, что могло бы случиться. То, что он вернулся, уже чудо. Дядя, почему вы мне не сказали, что он там был?

Ждан Мирославович зажал рукой открытый в немом крике рот и сел наконец на лавку.

- Почему… - прошептал он, срывающимся голосом. - Почему… Об этом… Нет информации… в открытых источниках?

- Это все ваши заигрывания с тем, кто среди нас человек, а кто нет, - прошептал Громобой, опустившись рядом. - Дядя, эта магия - самое сильное оружие, которое у нас есть против Хаотиков. Поверьте. Я видел, как самые разные аспекты поражают этих тварей, и ничто не сравнится с магией пространства. Неужели в наших летописях, в летописях нашего рода, не сохранились сведения о том, какими одаренными были основатели? Я, когда рос, не знал. А потом, будучи за гранью одним из тех, кого тоже изгнали, узнал. От других. Что-то мне снилось, когда у меня, после первого посещения было что-то, похожее на то, с чем сейчас мучается Вольг. Я не знаю, кто и как, но у нас отняли даже наше прошлое. Даже наше имя не наше.

Глава 4

Он махнул рукой и погрузился в размышления.

- Громобой, скажи, что нужно сделать? - спросил Ждан Мирославович окрепшим голосом после пары минут раздумий. - Скажи, и я весь этот чертов осколок переверну, но достану, что надо.

- Я вижу, что здесь есть лекари-пространственники, - ответил Громобой. - И именно они работают с Вольгом. Это хорошо. Они справятся. Должны справиться. Слуги, они почти все пространственники. Они знают, что надо делать.

Какое-то время они сидели молча и каждый думал о чем-то своем. У Ждана Мирославовича при этом был такой вид, будто он только сейчас понял, как устроен этот мир. Громобой же думал о том, что вряд ли даже он понимает, что к чему.

- А если они не справятся? - спросил Ждан Мирославович. - Что тогда делать? А если они сделают что-нибудь не так? Все же… Вольг… ты сам говорил, он слишком силен, и к тому же не обучен. И он побывал там… через прорыв. Это был прорыв. И были свидетели. Это случилось после того перемещения. Что-то пошло не так.

Громобой поднялся.

- Дядя, - сказал он. - Мне нужно три допуска в Первь. Я приведу… товарищей, которые могут с этим справиться, если будут осложнения.

- Будут тебе допуски, - ответил Ждан Мирославович. - Нужно вернуться в мой кабинет.

Они вышли на улицу и впервые Ждана Мирославовича через пространство перенес не личный слуга, а родной племянник. И его магию он чувствовал лучше.

Доставив главу в кабинет в поместье, и дождавшись нужной бумаги, Громобой спрятал ее за пазуху и поклонился.

- Дядя, я вернусь так быстро, как только смогу. Но постараюсь уложиться в два часа. Будьте к тому времени рядом с Вольгом.

И он исчез. На этот раз Ждан Мирославович даже видел след пространственного перехода. Он вел в покои Громобоя. И почти сразу дальше, так далеко, что сложно было понять, куда именно.

***

Я очнулся. Я кажется очнулся? По крайней мере я могу мыслить, и перед глазами не плывет, и не качается. Но почему я не вижу потолок лазарета? А вместо этого вижу голубое небо.

Некоторое время я пытался осознать, открыты ли мои глаза, или закрыты. Есть ли они у меня вообще? Вроде есть. Моргать я могу. И тело вроде есть. И небо вроде настоящее.

Я сел и осмотрелся. Идиллический пейзаж, какой бывает в красочных сказках про все хорошее. Бездонное голубое небо над головой, с легкими облаками и птицами, чьи крики меня кажется и разбудили. Я сидел на шелковистой траве. Пахло разнотравьем умопомрачительно. Трава шелестит на ветру. Вид открывался на прекрасную долину с небольшой речкой, пологими песчаными берегами, красивыми скалистыми обрывами и бродами, с журчащими между камнями прозрачными струями. Стрекотали кузнечики в траве, порхали бабочки и стрекозы.

Идиллия.

Подозрительно.

- Ну зачем же быть таким подозрительным? - послышалось отовсюду, но голос не был пугающим. - Идиллия и есть. Ваша личная. Все для вашего блага, ваше высокоблагородие. Просто наслаждайтесь тем, что видите.

- Где я? Это какой-то… - начал я, продолжая озираться.

А вот так сказанул бы, что это какой-то другой мир, и что обо мне тогда подумали бы? Вот бы сейчас не помешали знания, которые мертвым грузом в основном лежат в моей голове.

И моя бедная голова, которая только что была невесомой, заболела, да с таким звоном, будто ее засунули в колокол, в который зазвонили.

- Ваше благородие, не думайте ни о чем. Процесс вашего исцеления еще не закончен. Дело трудное. Но вы не подумайте плохо о ком-либо. Ладана Лисьяровна даже Ректора привлекла к этому делу. А уже он… Хм. Извините, ваше благородие, разболтался я. Может вам чего-то вкусного подать. Фруктов? Давеча пробовал я бананы. Ну и вкуснота. Хотите попробовать?

- Что это за место? - потребовал я. - Как я сюда…

- Ай, осторожнее, - отозвался мой незримый собеседник. - У вас сильный разум. Не сопротивляйтесь, пожалуйста, ваше благородие, Вольг Властимирович. Я дежурный лекарь-менталист из Припервского Госпиталя магических недугов. Практикующий. Лучшие лекари-пространственники занимаются вашим исцелением. А я лучший менталист.

- Этот мир не настоящий? - спросил я, уже понимая, что так и есть.

- Это видения. Почти как сон. Не сопротивляйтесь пожалуйста. Вместе с видениями прекратится и обезболивающий эффект.

Я расслабился. По крайней мере постарался. И лег на траву.

- Можно и бананов, - вздохнул я. - И соку какого-нибудь кисленького. А можно шезлонг? И еще книжку какую?

- Книжки я не смогу так хорошо визуализировать, чтобы их можно было читать, - с явным сожалением в голосе, ответил мой если честно тюремщик.

Но оставалось только довериться. Зачем бы ему лгать, что меня лечат? Мне вроде и правда поплохело. Еще бы знать от чего.

Следующие неизвестно сколько часов или быть может дней я лежал на чем-то, что с натяжкой можно было назвать шезлонгом, но было удобно, попивал разные соки, ел фрукты, орехи и все что угодно, о чем знал мой врач-анестезиолог. Есть, кстати, можно было сколько угодно, так как ни голода, ни насыщения я не чувствовал. А только вкус и текстуру.

На вопрос, что со мной, он не распространялся и я вполне отчетливо видел, как он пожимал плечами, хотя я его так и не видел. И не просил об этом.

Спать мне не хотелось. Ха. Я же вроде как и так сплю. Да, это наверное и правда своего рода сновидение, просто контролируемое другим человеком. А что же со мной? Ладно, об этом лучше не думать, а то вроде бы это негативно действует на способности лекаря, который так и не представился кстати, воздействовать на меня.

- Меня Карл зовут, - прошелестело рядом. - Я императорский слуга. Служу при Первской императорской резиденции и преподаю в лекарской Академии при госпитале. Ну и в госпитале тоже служу. Госпиталь же императорский. У вас, молодой человек, имеются задатки лекаря. Вы знали об этом? Небольшие, в общем массе, но все же.

- Э-э-э, - протянул я. - Нет, не знал. А что это мне дает?

- Ну, - и тут собеседник наконец появился и присел на второй шезлонг, которого тоже только что не было. - Можно развить эту часть вашего дара, и со временем она встанет на первое место по объему.

Это был молодой мужчина с на удивление мудрыми светлыми глазами, стройный как тростиночка. Хотя мало ли как он выглядит на самом деле. Может там дед-сто-лет-в-обед, круглый, как шар.

- Ну мне от этого легче не станет, - пробормотал я.

- Ну что вы, отнюдь, - возразил собеседник. - При развитии подобного аспекта можно научиться саморегенерации, это на первых порах. А в идеале можно себе суметь даже руку отрастить, или нарастить.

- Неплохой, конечно, соблазн. Но я не про это, - я вздохнул и откинулся на спинку. Вы же понимаете, как относятся к пространственникам? Да и к лекарям. Вроде и люди, а вроде и нет. А я вроде как наследник рода. А вы не знаете, может у меня еще какие-то есть… эти… аспекты?

Мужчина покачал головой.

- Я чувствую только те аспекты, которыми сам владею, - ответил он. - Это общеизвестно. И я не отношусь к тем, кто видит всю магию.

- А как это, видеть всю магию? - спросил я.

- Это довольно редкий дар. Но видеть магию вокруг, особенно там, где ее много, это одно. А вот научиться видеть одаренность, это немного другое. Хотя бывает, что и без, так скажем, практики, умеют это делать. Все индивидуально.

- А я…

Я хотел было рассказать, что видел магию в родовом истоке при своем Зачатке, но передумал.

- То есть, - исправился я, - если человек может видеть магию, это еще не значит, что он видит, какой у человека дар. Но может научиться?

- Да-да, молодой человек. Но, - он вздохнул, - гарантии, что это получится, нет. Вообще-то и не имея дара, можно научиться видеть. Если так посмотреть, то получается, что дар был, но крохотный, и его попросту получилось развить. Хотя ничего простого тут нет. Развитие дара, особенно не ведущего, это неимоверная сложность. Практически все менталисты с этим сталкиваются. И вам, чтобы развить слабые свои аспекты тоже придется несладко.

Зануда, подумал я. И болтун.

- Еще какой, - со вздохом ответил собеседник. - И мучаюсь с этим. Иногда мне кажется, что я сам себя со свету сживу. Скажу когда-нибудь что-нибудь не то не тому. А у меня ведь дети есть. Жена.

Он вдруг побледнел. Выпрямился и в прямом смысле этого слова растворился в воздухе. И даже само бытие этого миража дрогнуло. Даже будто холоднее стало.

- Что случилось? - встрепенулся я.

- Все нормально, - послышалось в ответ, хотя голос его говорил об обратном. - Просто. Просто.

- Говори! - воскликнул я требовательно и вскочил на ноги.

Шезлонг тотчас исчез, и столик с фруктами. И пейзаж поблек. Как будто гроза налетела, только без грозы. Пространство будто сузилось.

- Я не могу, - пролепетал он. - Я под присягой. Или могу. Эти люди не слуги императора. И даже не лекари, не целители. Я их не знаю. Что вам надо? Хо-хорошо, я держу его.

- Что там? Говори. Говори! - приказал я, и дрожь прошла по всему миражу.

- Я… я… Я не знаю. Целители не закончили вас исцелять. Их… их… Ваш недуг сложный. Но эти люди. Они.

- Выпусти меня, - приказал я и поблекший пейзаж сменился пустотой. Но тело я все же имел.

- Мне запрещено, - прошептал он. - А у меня семья. И император далеко. Но я не смогу удержать, если вы… захотите… Я знаю, что вы сможете. Только предупреждаю, что вам будет больно. Они… они…

Голос исчез, а я остался в темной крохотной комнатке, и по всей видимости заперт был в своей собственной голове. Карл сказал, что я смогу выбраться отсюда. Хорошо бы он еще сказал, что надо делать для этого.

Магию я ощутил, но не так, как если бы это было в реальности. Мое ядро было где-то снаружи. Но при этом магия меня слушалась. Возможно даже лучше, чем прежде. Сконцентрировав изрядное ее количество вокруг эфемерного себя, я с силой оттолкнул ее. Стены пошатнулись и сон померк. И я понял, что и правда больно.

И резко сел. Отчего большо многократно усилилась.

Ну это-то точно лазарет. Белые стены и потолок. Окно с вертикальными жалюзи. Яркий свет сверху. И врачи вокруг. Точнее целители и лекари.

- Он пришел в себя! - воскликнул писклявый мужской голос.

- Да неужели, - вторил ему кто-то с голосом пониже и стоящий с другой стороны от меня. - Где этот чертов менталист?

Звук, с которым обычно падает тело, подсказал нам всем, где менталист. Я, как и все прочие, тоже посмотрел туда. Парнишка в общем-то был почти таким, каким показался мне в отключке. Разве что был еще менее симпатичным. А при более пристальном рассмотрении стало понятно, что никакой это не парнишка, а скорее дядечка. Теперь в отключке был он.

- Перетрудился видимо, - вздохнул первый подавший голос и пискляво добавил. - Пошлем еще за одним?

Он был одутловатым и неопрятным. Даже пальцы у него были будто сосиски. И сальные волосы на голове. Заляпанный белый халат. Типичный антигерой.

- Да к черту их, - отозвался второй, слишком слащавый для мужчины, и при этот уж очень брутальный. - Козьма, стукни мальца по голове, - он обратился к третьему. Это всегда было самым лучшим обезболивающим.

Тот разве что не со звуками “гы-гы-гы”, шагнул ко мне и занес руку для удара. Парень был крупным, но при этом жилистым и долговязым, как ожившее дерево. Кулак был наверное с мою голову.

Я сделал то же самое, что только что делал в мираже, наведенном на меня Карлом - собрал энергию, вытянув ее на этот раз из своего средоточия, и ровным кругом отшвырнул от себя. Родная золотистая энергия свернулась вокруг меня кольцом, и послушно разошлась, отшвырнув всех стоявших. Не досталось только и так лежавшему на полу Карлу, прочих припечатало к стенам на высотре трех метров, и они благополучно шмякнулись на пол. Помещение между прочим было просторным, и полет их был достаточно продолжительным. И судя по звукам, минимум кто-то один сломал себе что-то.

Не задумываясь о том, как у меня это получается, я, все еще при помощи жестов, которыми управлял вполне видимой и осязаемой магией, вымел троих мужчин за дверь, и закрыл ее. И запечатал магией.

А потом я откинулся на свое ложе и судорожно вздохнул. Получилось не очень. Боль сковывала все внутренности и не давала толком выпрямиться. Перед глазами поплыло. Яркие лампы ослепляли так сильно, что глаза слезились. Сознание помутилось и во мне боролось две мысли. Одна была о том, что не нужно открывать глаза. Нужно лежать и не шевелиться. Другая, что нужно проверить, откуда боль. Но боль была слишком сильной и сковывала меня. А порция адреналина, который заставил меня стремительно действовать, видимо закончилась.

- Это… Было… Нечто… - через слово переводя дыхание, прошептал Карл со своего места. - Ты меня… Так шандарахнул… Что я на какое-то время… Даже забыл, кто я.

Некоторое время он лежал и только громко дышал. Дышал так, будто пробежал пару километров. А я толком не мог вдохнуть.

- Ты там как? Когда я погружаю пациента в мираж, я и сам не полностью воспринимаю реальность. Мне показалось, или они тебя… - он резко замолк и крякнул, видимо садясь. - Я вызвал подмогу. Я этих людей не видел никогда прежде. Здорово ты их. Вы. Извините, Вольг Властимирович, я забылся. Я сейчас…

Голос его затих, но зато послышались шаркающие шаги и оханья.

- Ох, что это? - выдал он ошарашенно.

От такого восклицания легче мне не стало. Я попытался поднять голову и посмотреть на себя, на то место, где болело больше всего. Получилось с трудом. И то, что я увидел, повергло меня в шок, мягко говоря. У меня было ощущение, что меня вот прямо сейчас стукнули пыльным мешком. Сразу после того, как разрезали.

- Лучше не смотри… те, - запоздало выдал Карл. - Я сейчас что-нибудь попытаюсь сделать.

Я его почти не слышал, рассматривая свою разваленную надвое грудную клетку и живот. Боль конечно была. Сильная. Но мне почему-то казалось, что она была неправильная. Все было неправильным. Я конечно не медик, и никто из предков Вольга не был медиком, или лекарем. Но я все же имел примерное представление о том, как должны выглядеть внутренности. Но точно не так.

- Ваше благородие, - пролепетал великовозрастный парнишка, подойдя ближе. - Я могу попытаться помочь. Но я лекарь-менталист. Я в том числе могу лечить душу. Но… у меня есть лекарский дар. Я сейчас что-нибудь.

- Нет! - воскликнул я и откинулся обратно. - Если не знаешь, что… Почему не так, как должно быть? Или так и должно быть?

От нереальности того, что я увидел, у меня не получалось толком испугаться. Оно и к лучшему наверное.

- Нет-нет, - залепетал он. - Не знаю. Не так.

- Так, Карл, - проговорил я таким спокойным голосом, какой только смог изобразить. - Надо дождаться того, кто сможет помочь. Прямо сейчас я вроде не помираю. Вызывай всех… кто-то наверное поймет, что это.

- Да-да, я вызову, - принялся он бормотать. - Я сообщу. Я еще только облегчу немного боль. От боли можно…

Он еще что-то бормотал, но я уже был не способен разбирать слова. Я и в своих мыслях разобраться не мог. Понял только, что теряю сознание.

А как тут не потерять связь с реальностью, если перед мысленным моим взором все еще стояла картина моих разрезанный внутренностей, больше всего похожих на торт. На то, что мне померещилось, надеяться не приходилось. Карл явно видел то же самое. А я видел ужас на его лице.

А еще там что-то светилось.

- Вы только не отключайтесь, - бормотал он. - Я боюсь погружать вас в сон, или морок. И держать в сознании тоже боюсь. Я не знаю, что это за магия, и как это может…

Я уже не мог удерживать сознание, как ни старался. Может кровь все же вытекала из меня, пусть я этого и не увидел? Слабость точно была.

Глава 5

Томная пелена забвения наконец-то сковала меня, не смотря на все старания Карла со мной разговаривать. Звуки его голоса, и топота за дверью слились в сплошной гул, отдающий звоном сразу во всех костях.

Через краткий миг, а может через часы, когда я открыл глаза, то увидел над собой озабоченные лица. Деда кажется видел. Судя по тому, что его рот то открывался, то закрывался, он кричал. Потолок отчего-то был с черными подпалинами. Потом потолок пришел в движение, уползая куда-то прочь. Потолочные лампы медленно проплывали мимо. Мелькали руки. Иногда я видел нити разноцветной магии. Потом было небо. И оно сплошь было разделено на пиксели. Но не такие, какие бывают у прорывов. Немного другие и едва заметные.

Потом меня внесли в другое здание. И это было последнее, что я запомнил. И еще мысль, что если жив буду, то наверное очнусь в лазарете. И что за лазарет это будет? Дома? В Академии? Или в госпитале… или как там Карл назвал местную больницу? А где же его миражи? Пейзаж был приятным. И от бананов я бы не отказался.

Когда я открыл глаза, то сразу понял, что нахожусь в лазарете при Академии. В отдельной небольшой палате, в которой уже бывал под замком. Только на этот раз на стенах не было запирающих пространственных чар.

В первую очередь я проинспектировал свое состояние. Сначала мысленно. Ничего не болело. Потом попробовал пошевелиться. Получилось. Ну и следом я сразу откинул казенное покрывалось и ощупал живот. Расстегнул казенную же пижаму и убедился, что и правда все в порядке. Нормальные, хоть и очень бледные, целые грудь и живот с несколькими волосками, говорящими о том, что я уже почти взрослый.

Голова тут же обессиленно опустилась на подушку и я тяжело вздохнул.

В тот же самый миг за дверью послышались торопливые легкие шаги и в следующий миг в палату вошла целительница Марита Леопольдовна. Лицо ее было озабоченным, но при этом будто просветлевшим.

- Вольг Властимирович! - воскликнула она, правда не громко, и кинулась ко мне. - Вы наконец-то проснулись. Целитель-менталист велел не будить вас. Но еще немного и я бы не выдержала. Потребовала бы сюда этого… целителя, чтобы он сам вас разбудил. Все вопросы потом. Велено не рассказывать вам всего сразу, чтобы минимизировать потрясение. Поэтому наберитесь терпения. Учеба от вас никуда не убежит. Стращать вас тоже не станут. Дадут время наверстать упущенное. Я сейчас проверю ваше состояние и доложу нашему главе и проректору. Они оба, ох и заглядывали за вами. Не знаю, даже кто больше. А уж ругались друг с другом как, ужас.

Только я пытался открыть рот, чтобы что-то спросить, или сказать, целительница вываливала на меня что-то, что ей казалось важным. Но в общем-то большую часть интересующих меня сведений озвучила. Я жив-здоров, и я в Академии. И даже на экзаменах меня валить ну будут. А что еще надо?

Она сама ощупывала меня, что-то бормоча при этом, и из-под ее пальцев, а иногда и из головы, вылетали тоненькие невесомые ленточки зеленоватой магии и погружались в меня. Ленточки каждый раз были разными, и по разному воздействовали.

А потом я увидел магию, наполняющую Мариту Леопольдовну. Это были завихрения тех самых зеленоватых лент, сконцентрированные в основном в туловище. А в центре этого зеленый цвет ее магии сиял ярким самоцветом размером с два кулака, не меньше. Все ленты магии исходили из центра, из ядра. Некоторые из них уходили в руки и ноги. В голову особенно много. А некоторые через руки тянулись ко мне. Марита Леопольдовна при этом виделась мне полупрозрачной. А еще среди зеленых лент встречалось несколько других. Золотая ленточка, но не такого оттенка, как у меня. Пара белых и одна синяя.

После того, как Марита Леопольдовна ушла, заверив меня, что скоро принесут ужин, мне было о чем подумать. Про то, что надо бы спросить, когда меня отпустят из лазарета, я даже не вспомнил.

Минут через двадцать пришла Чернава с подносом с едой в руках. Небольшая закрытая супница, судя по запаху, с грибным супом. Тарелка с пюре с гуляшом. Пиалочка с капустным салатом, компот, слойка с повидлом и яблоко. Они так прекрасно пахли. Правда я почти сразу позабыл об этом.

И про то, чтобы хотя бы у лекарки спросить о своей судьбинушке на ближайшие дни, я тоже позабыл, пока наблюдал за ее клубком лаймово-зеленых витиеватых лент и ядром-самоцветом, по форме похожим на лист. Лент другого цвета было больше, чем у целительницы, но они все были с зеленым оттенком. Зеленовато серебристая. Бирюзовая. Тоже одна, но очень широкая. Несколько светло-светло мятных, очень тонких и прозрачных. И одна зеленовато-золотая.

***

Карл Кондратьевич до сих пор не верил, что стал соавтором научной работы. С его происхождением на это не стоило надеяться. А тут такое дело. Голова кружилась. Возможно теперь у его детей будет возможность получить лучшее образование и занять должность повыше. Главное, чтобы их одаренности были подходящими, лекарскими, или лучше ментальными.

Именно по этой причине последние дни Карл летал как на крыльях.

Императорская резиденция в Перви была самой большой. Не самой большой для Императора, но самой большой для Перви. И если для слуг других резиденствующих родов пребывание в Перви означало, что они находятся среди первых. До для императорского рода все было иначе. Первская резиденция была одной из самых незначительных. Даже не смотря на ее размер и статусность самого места. Император, с тех самых пор, как он выделил себя среди прочих равных и неравных, шел наперекор сложившимся традициям.

Единственное преимущество, которое оставалось у императорских слуг, обитающих в Первской резиденции, против прочих, особенно тех, кто служил в Московской резиденции, это само место, до краев переполненное магией, что благотворно влияло на магический потенциал всех пребывающих здесь, а в особенности на тех, кто был здесь рожден. Если посмотреть на одаренного, при условии, конечно, что ты можешь видеть одаренность, или же имеешь способный на это артефакт, то в центре переплетения магических потоков отыщется ядро - сгусток тех самых потоков. Одни теории говорят о том, что ядро генерирует магию. Другие уверяют, что это лишь ключ к тому месту, которое полно магии. Так вот если весь сущий Мир это скопление магических потоков, то в таком случае Первь, это ядро, откуда магия проистекает.

Но в карьерном плане сила одаренности может и не помочь. В таких вопросах решают другие немаловажные условия. Важно не кто ты, а кто твои родители, и какие у них есть связи. У Карла связей никаких не было и его дети могли рассчитывать только на него, да еще на мать, но она и вовсе горничная.

Конечно место среди императорских слуг им обеспеченно. Место здесь, в Перви.

И вот теперь, когда его имя значится среди соавторов на заднике исследовании аномального воздействия малоизученного, особенно в отношении человеческого тела, спектра магии, у него есть шанс на переезд поближе к Императору. А значит и у его детей он теперь есть, этот шанс.

А еще, когда созванные со всей Перви слуги с редкими подвидами пространственной магии, работали с тем беднягой, Карл заметил, что эта самая редкая разновидность пространственной магии резонирует с крохотной частью его магических потоков.

Карла как сына лекарей проверяли только на целительскую магию. Ну и на ментальную магию. Ментальную магию издавна искали во всех слугах, и даже среди простых людей. И ходят слухи, что среди высшей знати ментальная магия, родственная целительской, в почете, хоть это и стараются не афишировать. А вот на наличие пространственной магии проверяют только тех детей лекарей, в ком нет целительской магии. Нет совсем. Это сложно, но свои потоки можно перекрасить из одного цвета в другой, лишь бы нужный аспект у тебя имелся.

Впрочем, зачем Карл рассуждает об этом? Он лекарь-менталист. Это и так редкая специальность среди лекарей. Востребованная.

Пространственники, которые умели воздействовать не только на пространство, чем бы оно ни было заполнено, но и на структуру материи, с напряженными лицами стояли над мальцом. И двигали бесчисленным числом потоков этой никчемной магии - магии пространства, в которую были вплетены крохи аспекта магии трансмутации. И вот эти крохи Карл видел, а значит и его дети скорее всего обладают этим аспектом. Из-за этого все прочие потоки, которыми манипулировали слуги, одетые в закрытые одежды, с капюшонами и масками, Карл видел. Да, едва-едва, но видел. А то, что однажды видел, можно повторить.

***

Ладана Лисьяровна сидела за рабочим столом в кабинете ректора и устало перебирала бумаги. За последние полгода она похудела и осунулась. И это неудивительно. Ей попросту некогда было отдохнуть, или хотя бы поесть. Если бы у только существовал аспект, который управлял бы временем, и если бы у нее была хотя бы искорка этого дара, она обязательно его бы освоила и усилила настолько, насколько это возможно. Впрочем, в таком случае она была бы так занята, что вряд ли ввязалась бы в эту авантюру, и согласилась подменить своего хорошего друга, который сейчас как раз занимается своим саморазвитием.

- Госпожа, - позвала Силли и появилась чуть в стороне. - Он идет. Просил предупредить.

Силли исчезла с коротким поклоном, а Ладана Лисьяровна встала. Но потом села обратно. Чуть погодя послышались шаги за дверью. Размеренные и отдающиеся кажется в стенах своей силой. Надо же, как порой может разыграться фантазия. Даже у нее.

Двери распахнулись и в свой кабинет вошел ректор Светослав Всеславович Половецкий. Он выглядел еще более изможденным, чем его младшая коллега, но это никак не влияло на его стать. Мало кто из родовитых магиков мог бы с ним в этом посоревноваться.

- Наконец-то, - проворчала Ладана Лисьяровна, все же поднимаясь на ноги. - Когда вы просили меня, то был уговор на пару месяцев. А прошло больше полгода!

- Я немного задержался, - пророкотал он. - К тому же твой звонок сбил концентрацию. Но я тебя не виню. Ты правильно поступила тогда. К тому же я отвлекся всего на полчаса. Но это в итоге стоило мне еще одного месяца медитаций.

- Получается, - холодно проговорила Ладана Лисьяровна, глядя куда-то в сторону, - это все этот юный боярич тому виной, что мне даже поспать некогда.

Ректор засмеялся.

- Милая моя Ладаночка, ну кто же виноват, что ты не подобрала заместителя на свою должность? - хмыкнул Светослав Всеславович. - Давай в первую очередь поедим. Умираю от голода. Ну а отдых… когда-нибудь потом. Попроси Силли принести ужин на двоих сюда. Мне лучше двойную порцию. Две двойных порции.

- Силли? - позвала Ладана Лисьяровна. - Ты слышала просьбу ректора?

- Сию минуту все будет готово, - ответила слуга, даже не появившись.

- А что же… - заговорила было Ладана Лисьяровна, обращаясь к своему старшему коллеге, но он прервал ее.

- Яков еще не вернулся. По такому случаю он отпросился домой. Обещал, что будет медитировать, и тоже станет сильнее, чтобы служить еще более самоотверженно.

Меньше чем через пять минут был накрыт и сервирован стол у окна. Светослав Всеславович помог Ладане Лисьяровне усесться. Потом занял место напротив.

- Если тебе будет удобно, введи меня в курс дела. Все же за окном было лето, когда я отлучился.

***

- И вот как в это можно поверить? - восклицал я, плетясь следом за Ромкой, который вел меня до нужного крыла общежития. - Да не может этого быть!

Ромке пришлось вести меня не потому, что я не помнил дорогу, а потому, что я был ошарашен свалившейся на меня информацией.

Оказалось, что меня отпустили аккурат к экзаменам. Аккурат к зимним предновогодним экзаменам. Осенние экзамены, естественно, были уже позади. Но не для меня.

- Ну как-то вот так, - вздыхал Ромка. - Что уж тут поделаешь? Но Зверь обещала, что тебе дадут возможность сдать экзамены позже. И вроде до второго семестра тебя допустят. Она сама с ректором договаривалась на счет этого. Она сказала мне об этом раз пять. А тот вроде с императором говорил, - добавил он шепотом. - Ну, ты же не был на экзаменах по уважительной причине. А вот если ты все не сдашь до конца учебного года, то тогда всё. Тебя оставят на повторное обучение на первом курсе.

Он тащил куртку, которую получил за меня на складе, и принес мне. Но мы пока шли по теплым галереям, и вроде бы не собирались выходить на заснеженную улицу. Я и вовсе о куртке не думал. Было о чем подумать.

Меня промурыжили в лазарете почти неделю. И первую ее половину по всей видимости ото всех скрывали, что я жив-здоров. Ну кроме деда. Тот появился через полчаса даже не смотря на то, что уже был поздний час. Он стремительно вошел, но двери открыл и закрыл аккуратно. Сел на край кровати, положил одну руку мне на плечо и долго смотрел на меня. Въедливым таким взглядом. Потом порывисто обнял, да так крепко, что у меня даже кости затрещали от его объятий.

- Ты молодец, Вольг, - сказал он мне. - Я тобой горжусь. Учись и не посрами имя нашего рода. И ни о чем не думай. Нашли мы тебе учителя. Ну и хотя бы раз в месяц приезжай на выходные.

- А товарищей с собой можно взять? - брякнул я.

Лицо у деда вытянулось в недоумении.

Сам я при этом думал, что же там за учитель. Имени дед называть видимо не собирался. Да не все ли равно?

- Хорошо, - ответил он после минуты раздумий. - Я пришлю тебе допуск. На троих хватит?

Он ушел через десять минут, а я остался недоумевать, кто и когда мне подменил деда?

Недоумевал три дня. В это время ко мне заходили только Чернава и Марита Леопольдовна. Самочувствие у меня было хорошим, разве что усталость была такой жуткой, что первый день я через полчаса засыпал и спал минимум часа два-три.

Потом ко мне зашла Ладана Лисьяровна и долго и пространно говорила о скорости течения времени и о том, что это надо просто принимать. И что ничего нет непоправимого. Еще спросила, кого бы я хотел видеть.

- Там многие ребята просились навестить тебя, когда мы сообщили им, - сказала она. - Но всех их мы запустить не сможем. Тебе нужен покой. Еще несколько дней.

Я задумался. Я никак не мог сообразить, кто же все эти ребята. Ну кроме Ромки. Да и к тому же если там есть девчонки, и я кому-то из них разрешу навестить меня, то потом еще будут слухи ходить, что у нас скоро свадьбу. Ну уж нет. Одного Ромки вполне достаточно. А там посмотрим.

Ромка, когда навещал меня, был каким-то странным. Я думал, может он опять обо мне что-то не то подумал. А оказывается его просто застращали тем, о чем мне можно сказать, а о чем нельзя. Вот он и тупил. Ну и получилось, что когда меня наконец выписали и отпустили домой, ну, в общежитие, правда под присмотром того же Ромки, он меня и огорошил тем, что скоро Новый год.

Вот если бы не снег, я бы низачто не поверил всем им, что пролежал в коме почти три месяца. И глядя за окна я то и дело хватался за голову, отчего волосы у меня уже стояли дыбов, и причитал.

- Ну как так-то? - завывал я.

Ромка тяжело вздыхал.

- Мы с девчатами сделали тебе копии моих конспектов, - попытался вставить он, но я не слушал.

Ромка довел меня до двери моей комнаты и посмотрев на меня каким-то странным взглядом, отпер дверь. Сам зашел первым и свалил куртку на кресло. Завел меня внутрь и усадил на кровать. Взгляд мой тотчас отыскал окно и ставился на заснеженные деревья в саду. А ведь когда я был в лазарете и пялился в окно, то был уверен, что просто первый ранний снег выпал.

Сам Ромка сел на единственное кресло прямо поверх моей куртки и тоже уставился в окно.

- Не может быть, - прошептал я. - Ну неделя, ну две.

Ромка опять вздохнул. Так мы и сидели. Я бормотал что-то, Ромка вздыхал. А потом он вдруг поднялся на ноги.

- Я это, пойду, - пробормотал он. - Экзамены с понедельника. Учить надо. Ты же понимаешь, мне за место держаться надо.

Глава 6

Только тут я встрепенулся.

- Ты что-то говорил про конспекты? - спросил я, наконец-то оторвавшись от окна и уставившись на товарища просительным взглядом.

Тот тоже оживился и вскочил. Полез в карман и достал телефон.

- Я сфоткал все свои конспекты. Каждую страницу. Лиза подсказала мне, как фотографировать, чтобы четко было. Там идет небольшая магическая манипуляция. Представляешь, при этом не важно, какой у тебя дар! Я фотки собрал в один файл, ну типа как в книгу. А еще Лиза мне показала, как скидывать с технического смартфона на артефактный. Где там твой девайс? Сейчас скинем, и я к себе побегу.

Я честно пожал плечами. Где был мой смартфон в тот день я не помнил. Вообще все, что случилось после моего бестелесного сражения с тварями из-за грани, было подернуто туманом забвения.

Ромка застонал показательно, и прошествовал к полке.

- Да вот твой смартфон, - вздохнул он. - Я его подзаряжал пару раз. Меня Лиза научила как. Так-то он постоянно немного заряжается, когда им пользуешься. А твой-то лежал. Еще вот тут твой браслет с магическим ключом.

Я выпучил глаза, а Ромка продолжил свои объяснения.

- Ну твоя сумка в аудитории осталась. Когда ты с обеда не пришел на занятия, я ее забрал. Хотел тебе занести. А тебя и нет. Они у меня лежали. Зверь так ничего толком и не сказала, где ты. Только обмолвилась про лазарет и про госпиталь, и наругала меня. Это потом уже я научился… э-э-э. Ну и принес твои вещи сюда. А браслет видимо запасной, потому что он вроде как у тебя должен быть. А про то, что телефон надо зарядить мне Лиза позже сказала.

- А вдруг бы я не вернулся? - спросил я, подходя к Ромке за своим смартфоном. - Получилось бы, что зря ты о моих вещах заботился?

Артефактная пластина ожила в моих руках и стала похожа на смартфон.

- Вот то-то и оно! - воскликнул Ромка, забирая мой разблокированный смартфон и принявшись ловко им орудовать, - я подумал, что раз твои вещи оставались тут, значит тебя ждут. Ну то есть, если бы тебя отчислили… ну по какой-то причине, то комнату бы наверное кому-то отдали. А вещи бы забрали. А я ведь тайно пробирался сюда и проверял. Твои вещи были на месте. Мы тебя ждали.

- Кто эти мы? - проворчал я.

- Ну я, и Лиза с Алисой. И еще девчонки с нашего курса. Окомира, Воислава и Божена спрашивали о тебе. И даже, ты не поверишь, французик с немчиком про тебя справлялись, - он хохотнул. - Ну вот вроде все. Тут вот сначала один файл, а там внутри отдельно по каждому предмету. Я их вместе с Лизой три часа делал!

Ромка показал, как открывать файл, который он мне скинул, а когда убедился, что я дальше сам разберусь, убежал, махнув на прощанье рукой.

Поковырявшись в телефоне, я вернулся к полке, где лежала моя сумка, все еще набитая учебниками. Сверившись с календарем и расписанием, я убедился, что учебники в сумке лежали не те. Тупил я в ту пору знатно. Надо было наверное сразу в лазарет идти, может неделей бы отделался.

Следующие полчаса я раскладывал учебники и тетради, в которых даже что-то было написано, по стопкам, и думал, что делать. В итоге разложил в том же порядке, в котором они были в Ромкиных файлах.

Потом вышел из своей комнаты в пустынный коридор, прихватив с собой браслет.

- Еще бы знать, к чему готовиться, - проворчал я, направляясь к Ромкиной двери.

Открыл он мне не сразу и был явно взбудоражен. И даже измят.

- Что случилось? - воскликнул он.

- Ну при такой подготовке ты можешь и не сдать экзамены, - хмыкнул я, слыша отчетливое хихиканье за дверью. - Экзамены у нас в каком виде проходят? Письменные? Устные? Тесты? По билетам или как?

- Беседа с коллегией преподавателей, - ответил Ромка, пытаясь поправить рубашку, застегнутую с неправильной пуговицы. - Минимум двое. Это обязательно Зверь, она же наш куратор, и преподаватель, который предмет ведет. Но может и больше быть.

- А-а-а, - начал было я, но Ромка меня перебил.

- Только ты и преподы, и больше никого.

Я закрыл рот, развернулся и ушел. Почти. Я замедлился, собираясь вернуться.

- Расписание экзаменов висит у нас в гостиной, - крикнул мне вдогонку Ромка. - Но можно и индивидуально договориться. Правда только на то время, когда у нужного преподавателя нет в расписании занятий или экзаменов.

Ноги сами понесли меня в гостиную. Не смотря на раннее еще время, а только-только ужин закончился, там не было ни души.

- Теория магии, - прочитал я верхнюю строку. - В понедельник. Двадцать третьего Дюжия.

Неделю до Нового года экзамены, и неделю после. На Сновень, как в Перви называли Новый год, можно отправиться домой. Если конечно сможешь оторваться от зубрежки.

Вернувшись в свою комнату, я в первую очередь сверился с датой в телефоне. Была пятница. Двадцатое число. Вечер пятницы. У меня на изучение теории магии двое суток. А что будет во вторник, лучше не задумываться.

Теория магии? Что я знаю о теории магии?

Обложившись учебниками и конспектами, я взялся за учебу. Голова была как никогда ясная. Видимо лечение мне помогло. Еще бы узнать, по какой причине из моей жизни выпало три месяца.

В ночь с пятницы на субботу я занимался до трех часов ночи, и уснул отнюдь не по той причине, что лег спать. Я думал, что за три месяца наверное уже належался. Мой юный организм думал по другому. Утром я проснулся только благодаря Ромке. Он же вел меня полусонного до столовой. Алиса и Лиза уже были там и очень заинтересованно смотрели на меня. От них мне досталось немало подколок и заверений, что они рады меня видеть, и что я справлюсь. К себе я вернулся сытым и почти проснувшимся. И до обеда продолжал учить, одновременно читая учебник и Ромкины конспекты, а также делая свои собственные пометки.

Потом был обед в той же компании, и ужин. О чем бы мы ни начинали говорить, разговор сам собой сводился к экзаменам. Девчонки, будучи выпускницами основного курса, про свои экзамены рассказывали какие-то нереальные и даже жуткие страсти. Ромка восхищался, я офигевал.

Мои однокурсники, а может и не однокурсники, так как познакомиться я толком ни с кем не успел, махали мне издалека, но не подходили. Кое-кто из них был с конспектами и продолжал зубрить даже с ложкой во рту.

Даже Жан-Марк кивнул мне, а Вилен скривился, когда увидел мою вытянувшуюся по данному поводу физиономию.

Только я хотел поинтересоваться, чего это все такие приветливые, но при этом стеснительные, но девчонки распрощались с нами, и пошли “доучивать кое-что”. А Ромка с криками “Лиза подожди, я же хотел у тебя спросить” убежал за ними следом. Даже не доел никто. Я, правда только после того, как доел, последовал их примеру.

За окном давно уже было темно. Информация по теории магии, подкрепляющая не мои знания в голове, хорошо ложилась на мозг и я уже уверился, что как минимум этот экзамен сдам. Чужая память на этот раз отзывалась как своя собственная, просто позабытая как что-то из далекого детства. Но все же это в значительной мере облегчало мне работу. Так что хотя бы на проходной балл я экзамен сдам. Ну сдам же, да?

Стук в дверь я расслышал не сразу, так увлекся. Стук повторился и я наконец встрепенулся.

На пороге стояла русоволосая девушка даже постарше Лизы и Алисы. Но форма на ней была студенческая. Тогда я припомнил, что и правда видел несколько почти взрослых человек в столовой.

Пауза затягивалась.

- Мне вообще-то некогда, - проворчал я, посторонившись, чтобы пропустить незнакомку в комнату.

Я откуда-то знал, что у нее не праздный интерес. А еще я, ну или не я, ее уже где-то видел. Убедившись, что я запер дверь, девушка низко поклонилась, а я выпучил глаза.

- Я живу, чтобы служить вам, будущий глава, - буквально пропела она.

Я потерял дар речи и тотчас активировал свое новое умение и принялся разглядывать дар так и не представившейся девушки. Та даже вздрогнула и попятилась, так я на нее выпучился. Видел я тот взгляд в зеркале, когда пытался посмотреть на свой дар. В зеркале ничего не было видно, кроме полубезумного взгляда. А вот напрямую я всех встречных рассматривал. Деда. Ладану Лисьяровну. Ромку. И всех, кого сумел разглядеть из окна лазарета.

Я ожидал увидеть золотые ленты пространственного аспекта магии. Это я уже выучить успел. Я хоть и не сумел увидеть свой дар в зеркале, но вот без зеркала вполне хорошо его видел, пусть и не очень удобно было себя разглядывать. И потоки моей магии были золотыми. Именно золотого цвета магию я видел в этом мире с самого начала, не считая момента моего Зачатка. И у деда моего, Ждана Мирославовича, я видел пусть тонкие как нитки, но золотые ленты. Самого чистого золотого цвета, какой только мне попадался в этом мире.

Но ее ленты, были дымчато-белыми, прозрачными, широкими и глянцевыми. Много. Больше, чем у большинства. Были и других цветов ленты, но короткие и тонкие.

- Ты не слуга, - сделал я вердикт.

Хотя много ли слуг я успел рассмотреть? Только слугу Ладаны Лисьяровны, и то мельком. Она переместила в то же мгновение, даже толком не появившись. А пытаться вспомнить домашних слуг мне было некогда.

Девушка покраснела и пошла пятнами.

- Я не слуга! - горячо воскликнула она. - Я магик-воздушник. Я Авсеева Тихомира Богомиловна.

- А, так мы родственники! - воскликнул я. - Кто ты мне, сестра, племянница, тетя? Я тебя не помню. Хотя… - я задумался, - лицо твое мне кажется знакомым. Где я мог тебя видеть?

- Мы не близкие родственники. То есть, я хотела сказать, что я из младшей семьи, и наш общий предок, глава на тот момент, жил триста лет назад. Вы потомок старшего его сына, а я младшего. Так что родство уже настолько давнее, что сложно посчитать, какая там степень родства.

- Ну ты-то это наверняка знаешь, - хмыкнул я. - Давай без выканья. Здесь, в Академии, вроде не принято родословной кичиться. Да и мне самому это не нравится. А почему ты раньше не подошла? А думал, я тут один.

- Я… меня… Я здесь только с конца Девятера. До этого документы собирала. Меня глава послал. Я в этом году закончила Имперскую Военную Академию и собиралась вступить в родовую дружину.

- Тебя отправили за мной следить? - нахмурившись, спросил я.

- Я обязана докладывать что-то важное, но нет, я здесь не чтобы следить, а чтобы защищать! - подавшись вперед, заявила девушка.

- Да ты сядь, не мельтеши, - я подтащил ее к креслу, куда не без усилия усадил. - А знакомиться-то зачем пришла? Издалека проще было бы… защищать. Главное я бы возразить не смог. А так. Вот велю тебе не подходить ко мне близко, и даже на глаза не показываться. И ты же должна будешь послушаться?

Она вся сжалась и прикусила губу. Я понял, что прав. Дед велел защищать. А я велю не приближаться. И она либо не выполнит дедов приказ, либо мой. Напрямую-то они друг другу не противоречат. Мой приказ она нарушит, скорее всего, и будет от этого мучиться.

- Ладно, - отмахнулся я и, прошествовав к кровати, уселся на нее, - защищай, раз велено. Так зачем ты пришла? Кстати. А раз ты уже закончила одну Академию, чему ты тут собралась учиться? Ах, да, знаю-знаю. Слышал о подобных случаях. Ты собралась развивать еще какой-нибудь аспект?

Я внимательнее присмотрелся к ее дару. Если бы я только знал по цвету в точности, что это за магия, тогда было бы легче.

- Ты воздушник, - пробормотал я. - Сильный воздушник. Еще ты развивала видимо дар лекаря. Ну или изначально этот аспект был силен. Вряд ли ты здесь сможешь его развить, если только самостоятельно. С лекарским даром надо в Лекарскую Академию, или как там она называется. Кстати, насколько я понял, в Перви есть такая. А что же ты могла бы развивать. Это что? Красно-оранжевый, это наверное огонь. Синий - вода? Золотой аспект в зачаточном состоянии, но все же есть.

Тихомира все больше и больше выпучивала на меня глаза.

- У меня есть еще аспекты, кроме воздушного и лекарского? - прошептала она. - Господин, только прикажите, и я примусь развивать любой из возможных своих магических даров!

- Так, стоп, - остановил я ее. - Никаких господинов, ни наедине, ни в обществе. Я тебе все же родственник… Э-э-э, мы с тобой родовичи, а не господин и слуга. Вот если вдруг когда-нибудь я стану главой, вот тогда посмотрим. Чему же ты здесь учишься?

- Я продолжаю изучать воздушную стихию, - ответила она. - А так же работаю ассистентом преподавателя. Ну то есть это тоже моя учеба. Плюс я еще научную работу должна написать, но я пока не определилась с темой. А какой у меня еще дар есть? Пусть самый крошечный?

Она подалась вперед, да так сильно, что еще чуть-чуть и упала бы.

- Да если б я знал, - проворчал я. - Я просто вижу. А что это значит, еще понять предстоит. Нет ну кое что я уже понял конечно. Вот пространство например золотого цвета. Я у тебя разве что росточек вижу. Наверное при желании можно его развить. Одна лента… кхм? Поток. Да, поток, синий. Очень темно-синий. Возможно это вода. Оранжевый есть, с золотым оттенком, но все же оранжевый. Может быть это огонь. Еще одна из твоих лент… один из потоков воздушных имеет стальной оттенок. Вот по форме такой же, как воздушный, но не прозрачный, и явно металлический блеск виден. Может это электричество. Эх, хотел бы я не только видеть, но еще и знать, что это за магия.

- Можно я попрошу моего куратора меня протестировать? - воскликнула Тихомира, вскочив на ноги. - Можно в свободное время я буду развивать какой-то из других аспектов?

Она буквально взмолилась и настал мой черед выпучивать глаза.

- Да конечно можно, - ответил я, пожимая плечами. - Да ты сядь уже. Ну то есть я-то не против, чтобы ты училась. Но если это платно, то это надо к деду обращаться. У меня денег только в копилке на мороженное.

Тихомира задумалась, а потом я буквально увидел искры в ее глазах. Их конечно не было. А может и были.

- А я скажу Ждану Мирославовичу, что тогда смогу защищаться вас… э-э-э, тебя… лучше. А если мы сможем учиться какому-то аспекту вместе, то Ждан Мирославович уж точно согласится.

- Вот тут сложности будут, - вздохнул я. - На кого тут я буду учиться, и буду ли, еще не известно. Хотя дед вроде сказал, что мне нашли учителя, но подробностей я не знаю. Мне экзамены сдавать за полгода, а я еще толком не учился. А еще, - я вздохнул. - Ты же наверняка знаешь, что я пространственник? Стопроцентный.

Если я раньше думал, что видел Тихомиру с выпученными глазами, то теперь-то мне стало понятно, какие на самом деле у нее могут быть большие глаза. Эмоции сменялись на ее лице, от удивления к неверию, затем к пониманию и даже ужасу.

- И что же го… Вольг, у тебя есть другие аспекты? - спросила Тихомира наконец. - У тебя величина дара изначально большая, об этом все говорили, так что ничего страшного, если ты будешь развивать даже самый малый аспект.

- Ну, при зачатке дед ничего не нашел, - не очень уверенно ответил я, поднимаясь с кровати, чтобы пройтись по комнате.

- Ну при моем зачатке тоже даже лекарский дар не заметили будто бы, - пожала плечами Тихомира. - А он у меня уже тогда был на две единицы. Так что это ни о чем не говорит.

- Я думаю, дед очень старался разглядеть во мне хоть что-то еще, - я покачал головой. - А сам я плохо вижу свой дар, только часть лент. А в зеркале он не отражается. Вот бы…

В моей голове разом пронеслось с десяток мыслей по поводу того, как можно было бы улучшить эту мою новую и очень интересную способность. А в следующее мгновение кулем свалился на пол прямо под ноги Тихомире, которая, стоит отдать ей должное, умудрилась меня подхватить. Большего я не успел заметить. Последней мыслью было то, что мне бы не хотелось вырубиться на пару тройку недель и очнуться в лазарете.

Глава 7

Борислав Бранимирович Авсеев сидел за рабочим столом в своем кабинете, которые располагался в его личных покоях в заднем крыле Первого дома Первского поместья. Покои его семьи еще здесь, в доме старшей семьи. И его дети здесь. Но когда главой станет его троюродный племянник Вольг, дети Борислава перестанут быть членами старшей семьи рода авсеевых, ведь они будут уже четвероюродными родственниками главы. Они станут первыми в своих младших семьях Авсеевых. Впрочем, если главой станет Велимир, будет то же самое. Да и других прямых наследников у нынешнего главы нет. Не считать же за наследников этих бездарей Властимира и Мстислава. Но если бы главой стал кто-то из них, его дети остались бы в семье. На какое-то время.

И даже если их всех не станет, будут наследовать дети родных братьев Ждана Мирославовича, и их дети. А Борислав и вся его семья будет оставаться все в том же самом положении.

- Черт бы побрал эти императорские законы, - буркнул он. - Черт бы побрал самого императора. Почти тысячу лет жили без него и прекрасно справлялись. И дальше бы жили.

Если бы не этот выскочка и его законы, только глава бы решал, кто из его семьи будет находиться при нем, и не было бы даже самого понятия “младшая семья”. Как это унизительно. А еще раньше не глава решал, кто из его родственников достоин стать старшим наследником. Да, дети и внуки главы всегда имели преимущество. Но только совет старейшин утверждал истинного наследника. И им был самый достойный по умениям и связям. Главой должен стать сильнейший, а из сильнейших тот, кто наладил лучшие связи как внутри семьи, так и с другими родами, и не только.

Его жена, Бояна Владимировна, обернулась на него от окна и пристально посмотрела. Иногда Бориславу казалось, что она умеет читать мысли. Но этого не могло быть. Если бы она была менталистом, она не была бы его женой по той простой причине, что ей было бы не до замужества. Император строго следит за тем, чтобы менталисты попадали к нему.

Он, Борислав, троюродный племянник нынешнего главы. А вот Бояна была дочкой главы рода Кацев. У главы много дочерей, а вот сына так и не получилось родить и вряд ли ему захочется передавать старшинство племянникам. Но иначе и быть не могло, ведь все его внуки принадлежат другим родам, отцовским. Как и сыновья Борислава. Правда род Кацев потерял право на резиденствование в Перви примерно тогда же, когда объявился император. Но все меняется.

Бояна отвернулась и вновь выглянула в окно. Оттуда была видна конусовидная крыша Сени. Ее тянуло туда, так как это было место силы. Не самое крупное в окрестностях, но крупнейшее среди родов. Крупнее только в императорском поместье, да еще при Академии. Может быть стоило податься в учителя, чтобы находиться ближе к самому большому Истоку? На это у нее к сожалению не хватило таланта. А может дело в том, что она пошла по более простому пути? А легкие пути разве приводят к чему-то хорошему? А еще обидно, что знатности ее рода не было достаточно для того, чтобы стать женой одного из сыновей главы.

Зазвонил телефон. Наконец-то зазвонил. Борислав размеренно досчитал до пяти, и только потом активировал свой артефакт и приложил к уху.

Значит звонил именно Воронин. Только он использовал для звонков такой древний агрегат, что ни о каком видеозвонке и речи быть не могло.

- Да, мы готовы, - ответил Борислав, выслушав собеседника. - Нет. Не стоит больше об этом спрашивать, на попятный мы не пойдем. Все обдумано уже не на один раз. Так что… Хорошо.

Борислав отключил соединение и отложил пластину смартфона. Задумался. Он был не так уверен в своем решение, как хотел это показать старому графу. Но он уж точно не передумает.

После нескольких томительных минут, он поднял голову и посмотрел на жену. В тот же самый миг она обернулась.

- Мне позвонить Владимиру Гордеевичу, или ты сама позвонишь отцу? - спросил он.

Бояна задумалась. Ее отец был сложным человеком, но не сложнее любого другого главы боярского рода, не важно, резиденствующего или нет. И в нем жила такая же жажда поселиться рядом с по настоящему сильным источником. И не только он, но и прочие родовичи Кацы.

- Позвони ты, - сказала она и вновь уставилась на Сень, воздвигнутую над родовым Истоком. - Вам мужчинам лучше договариваться между собой. Отец это оценит.

Борислав вздохнул, но принялся выискивать в своем смартфоне нужный контакт. Когда он станет отцом будущего главы, он обязательно купит себе новый артефактный смартфон, с псевдо разумом, который будет по голосовой команде набирать нужные номера.

***

Я очнулся и медленно открыл глаза. Надо мной проявилось лицо склонившейся надо мной Тихомиры. Она настороженно вглядывалась в меня, а из ее рук, которыми она водила над моим лицом, струились две прозрачные зеленоватые ленточки и щекотали у меня в голове.

Две не очень широкие воздушные ленточки магической энергии с отчетливым влиянием в них аспекта исцеления. Воздух и сила исцеления. Занятная комбинация.

- Очнулся? - прошептала Тихомира. - Хорошо. А то я уже думала вызывать дежурного слугу и отправлять тебя в лазарет. Хорошо, что Марита Леопольдовна предупредила меня, что у тебя могут быть обмороки. Завтра утром ты должен заскочить в лазарет после завтрака.

Я конечно не собирался этого делать. Належался я уже там.

- Может мне все же стоит тебе запретить приближаться ко мне? - простонал я, садясь на кровать. - Ты заволокла меня на кровать? Я же не мелкий?

- Я же магик, - хмыкнула она. - Боевой магик. Дипломированный между прочим. Так что с легкостью при желании могу скрутить кого угодно в бараний рог. Даже своего главу, для его же блага.

- Ну я бы посмотрел на то, как ты деда будешь скручивать, - я захохотал а Тихомира покраснела. - Что ты со мной сделала? Я думал спать ложиться через полчасика, а сейчас бодр, как с утра не был. И не болит ничего, а ведь я себе ногу копчик отбил, когда сел мимо стула, и спина болела от того, что весь день крючком сижу на том самом стуле.

- Регенерация, - пожала плечами Тихомира. - Это умение мне всегда помогало. И моим товарищам.

- Да, круто, - протянул я с завистью. - С тобой было приятно поболтать, но мне надо готовиться к экзаменам. Ты же знаешь, мне надо за две четверти сдавать, при том, что я толком не учился.

Она оказалась девушкой понятливой и коротко поклонившись, повернулась к двери. Все ленты ее магии колыхнулись и закрутились вокруг нее. У меня даже голова пошла кругом от такого зрелища. Надо бы попрактиковаться.

- Постой! - крикнул я, внимательнее вглядываясь в потоки магии, строящиеся из ядра Тихомиры, напоминающий по форме маленький лохматый арбуз, и даже полоски были. - Дай-ка я посмотрю.

Девушка насторожилась, а потоки магии встопорщились вокруг нее, образуя что-то подобное защитному кокону. Легкие и воздушные, полупрозрачные, но при этом блестяще-глянцевые ленты состояли из чистейшего воздуха. Та из них, которая была непрозрачной и имела металлический блеск, тоже была воздухом, но с заметной примесью самой сути металла. Тонкие зеленоватые ленты тоже были воздухом, но лишь наполовину. Они были способны исцелять. Такой себе исцеляющий воздух. Золотисто-оранжевая тоже не меньше чем наполовину состояла из воздуха, но так же из пламени, и еще из магии пространства. Темно-синяя лента в себе воздуха не имела и кажется была сама по себе. Она была даже тоньше, чем зеленые ленты. Это была мертвая вода. Именно мертвая. Она почти не шевелилась, лишь колыхалась как водоросль в течении воды. Ну и росточек магии пространства никуда не делся. Всего лент было тринадцать. Это я точно знал, даже пересчитывать не пришлось.

- Ты меня пугаешь, Вольг, - наконец прервала затянувшуюся паузу Тихомира. - У тебя такой взгляд жуткий, что мне невольно становится страшно, как будто на меня дикий зверь смотрит.

- Извини, - пробормотал я, и постарался сделать лицо попроще, а глаза отвел, правда ненадолго, так как зрелище было завораживающим. - Скажи, а у тебя дар объемом в тринадцать единиц?

Из теории магии, которую я уже целые сутки освежал в памяти, я знал, что дар в десять единиц для только что окончившего Академию магика вполне себе хороший результат, выше среднего, и даже для человека в солидном возрасте иметь десять единиц считалось незазорным.

- Двенадцать единиц, - прошептала Тихомира.

Я еще раз вгляделся в ленты ее дара, а потом прикоснулся к ближайшей из них, и Тихомира ахнула и задрожала, но не смела шевелиться. А ленты затрепетали и стали уворачиваться. Перебирая их, я пересчитал потоки магии, и насчитал двенадцать лент. Шесть из чистого воздуха, одну с примесями неведомого мне металла, четыре из целебного воздуха. Еще одна воздушная с примесью огня и пространства. А потом коснулся единственной ленты, которая не пыталась ускользнуть от моей руки. Она была склизкой и тяжелой, в отличие от других. Глаза у Тихомиры опять стали большими.

- Я ее чувствую, - прошептала она, и лента дрогнула в моих руках, но опять повисла, колышущаяся будто от ветра. - Она… она не поддается. Пропала, - прошептала она, когда я отпустил ленту.

- Это вода, - сказал я. - Лента тонкая и длинная.

Следующие полчаса я зарисовывал схему дара Тихомиры, и подписывал аспекты у каждой ленты. Не забыл и про росток золотого цвета. Тихомира молча поначалу. А потом попросту завалила меня вопросами и требованиями пояснений. Потом прижала лист бумаги к груди так, будто это было самое большое сокровище.

- Коснись еще пожалуйста моей воды, - попросила она уже стоя в дверях. - Только когда ты ее касаешься, я ее чувствую. Я в понедельник подойду к тренеру-воднику. Мертвая вода, говоришь?

Я кивал, поглаживая неживую ленту. Мне казалось, что если я ее разомну, она станет более подвижной.

- Да-да, мертвая, но это не от того, что ты ею управлять не можешь. Скорее… я думаю, что тебе нужно запустить в эту ленту воздуха, тогда она оживет. Но вода все равно останется мертвой. Это ее окрас. И в тот росточек воздух направь. Ты все же воздушник.

Я говорил то, что чувствовал, а Тихомира кивала, и мне казалось, что она понимает куда больше меня.

- Вольг, - прошептала она, убирая аккуратно сложенный лист за пазуху. - Я не думаю, что тебе стоит афишировать это умение. Это должно стать кирпичиком в могуществе нашего рода. Но это настолько ценное умение, что я даже представить не могу, на что могут пойти заинтересованные люди. Поговори с главой об этом. Ему точно нужно сказать. Или хочешь я скажу?

Настал мой черед выпучивать глаза, а главное я понимал, что Тихомира права.

Она ушла, помахав мне на прощание рукой. А я оставшиеся два часа до отбоя просидел пялясь в пустоту. Зато утром вскочил до будильника, который правда не был включен, и до прихода Ромки успел принять душ и одеться.

- Сам встал? - недоуменно повторял товарищ, пока мы шли. - Он сам встал, - проговорил он вместо приветствия девчонкам, когда они уселись напротив нас. - Представляете, сам!

- Прогресс, - хихикнула Алиса. - Глядишь и правда за голову возьмется. А то я уж думала, ему надо абонемент в лазарет.

Завтрак был божественным. Нежнейший взбитый омлет с овощами и сыром. Тост с повидлом неведомо из чего, банан и компот тоже из неизвестных мне ягод. Банан?

С меня и моей головы девчонки переключились именно на бананы.

- Говорят, не так давно интегрировался осколок с африканскими джунглями. Вот поэтому теперь опять есть бананы, - послышалось из-за соседнего стола. - И еще какие-то фрукты, но их дольше выращивать. Да и это же у периметра, а там неспокойно.

Я же на все это внимания не обращал, так как переключился на свою дивную способность. Правда старался сильно не пялиться, чтобы не пугать никого своим взглядом. А посмотреть было на что - все же полная столовая юных одаренных была передо мной. Со стороны казалось, что это не столовая, а коралловые рифы на мелководье, заполненные разноцветными актиниями.

Что я знал про Алису и Лизу? В памяти возник тот раз в столовой, когда старшая из сестер, а Алиса была старшей, рассказывала о том, что они водницы. К тому же у Алисы имелся воздушный аспект, а у Лизы что-то, что ее сестра назвала магией ночи.

У обеих сестер было по десять полноценных лент, и у обеих они имели синий цвет - цвет аспекта воды. Только вот у Алисы это был скорее голубой цвет, потому что и правда почти во всех лентах присутствовал и воздух, местами занимая половину пространства. И ее ленты были длинными и подвижными. А у Лизы это был глубокий синий цвет, и ленты ее были значительно короче, и при этом не шире, а плотнее, тяжелее. Мне захотелось их потрогать, но я воздержался. И у Лизы и у Алисы имелось по одной одиннадцатой ленте, почти неразвитой. У Алисы это был чистый воздух. Лента была настолько прозрачная, что ее можно было и вовсе не заметить. Она струилась кверху, как легкая лента над вентилятором. А у Лизы очень плотная и короткая, бесформенная какая-то лента черная. Это не ночь конечно. Больше всего это походило на хаос, из которого состояли твари там, за гранью. Это очень интересно. К этой кляксообразной ленте мне прикасаться не хотелось. А вот присутствие хаоса в водяных лентах меня отчего-то не пугало.

- Ты заснул, да? - спросил Ромка, ткнув меня в бок. - Ты завтра на экзамен пойдешь.

- Я не заснул, - отозвался я. - Пойду. Вроде успеваю подготовиться. Даже думаю, что сразу за полгода сдам.

Я перевел взгляд на Ромку и опять подзавис. Но его дар разглядывать было не очень удобно. Да и правда смотреть пока особо не на что было. Но зато мне стало понятно, чем отличается дар новичка от дара того, кто занимался магией и покорял выбранный аспект в течение нескольких лет.

Но тут я лукавил сам перед собой. У Ромки было шесть лент. Впрочем это я видел и раньше, когда разглядывал его еще в лазарете, правда тогда я не задумывался, что к чему. И они были малоподвижными, короткими и узкими. Но зато я видел чистые аспекты. Из шести лент у Ромки три были пространственными. Золотыми, но это было, как это называется у дизайнеров, ацтекское золото, темное. Но это было только пространство. Две ленты были водными, чистого бирюзового цвета. Теплая вода. А одна лента была тоже водной, но вода была такая же мертвая, как у Тихомиры.

Еще бы знать, что все это значит.

С трудом отведя от Ромки недоуменный взгляд, я уставился в свою тарелку.

- Может тебе в лазарет сходить? - спросил Ромка. - У тебя такой вид, будто ты всю ночь учил, а потом перед походом сюда просто бодрящей настойки выпил.

Мне захотелось поделиться с товарищами своим умением, но если уж и довериться им, то точно не в столовой.

Конечно мне бы хотелось поговорить только с Ромкой. Но тот наверняка поделится с Лизой, уж больно томные они бросали друг на друга взгляды. А Лиза расскажет сестре. Вот и получается, либо рассказывать всем им, либо никому. Тихомира советовала никому не говорить. Но по всем канонам жанра, еще бы понять какого, у меня самая та пора, когда нужно заводить знакомства, которые продлятся всю жизнь. Если эти товарищи у меня навсегда, то хотелось бы, чтобы они были сильнее. А судя по тому, как сверкали глаза у Тихомиры, мои выкладки помогут ей в этом.

Воскресенье было похоже на день накануне. Точно так же я позавтракал, а потом, после нескольких часов зубрежки, пообедал вместе с Ромкой и близняшками. После небольшой прогулки по коридорам общежития, вновь засел за конспекты и учебники. И после ужина собирался заняться тем же самым.

Глава 8

- Ну что, завтра завтракаем как обычно? - спросил я, уже допивая чай.

- Угу, - с набитым ртом ответил Ромка. - А потом можно будет еще подучить. У меня в одиннадцать назначено.

- В смысле? - пробормотал я, едва не выронив чашку.

- А что не так? - удивился Ромка. - Я записался на одиннадцать. Смысл там торчать все это время. Без пяти одиннадцать приду и за отведенные десять минут отстреляюсь.

- А я? - промямлил я.

- Что ты? - удивился Ромка и даже отложил недоеденную булочку.

Девчонки, которые уже обо всем догадались, хихикали. Даже Лиза.

- Вот я дурень! - воскликнул Ромка. - Ты же не знаешь. Надо на экзамен через старосту записаться.

- А кто у нас староста? - спросил я, чем вызвал еще волну смеха от близняшек.

В общем после ужина мы отправились искать Окомиру. Девушка была очень недовольна тем, что мы ее отвлекаем. Но увидев меня, она сжалилась. Возможно от того, что я слишком жалко выглядел. К себе она нас не запустила, а велела подождать в гостиной. Не заставив нас долго ждать, она пришла к толстым блокнотом и долго его листала.

- Назавтра все занято, - выдала она после нескольких минут разглядывания расписания. - Ну а что ты на меня так смотришь? На первом курсе девяносто восемь человек. По регламенту на каждого выделяется десять минут. Начало в восемь. Перерыв на обед преподавателям с часу до двух. На ужин с семи до восьми. И все расписано до двенадцати часов ночи. Дюжина человек записались после Сновеня. Зато они идут на второй экзамен еще до обеда. Не все правда. Тут дело такое. Теория магии самая объемная. Ты не знал?

- После Нового года? - протянул я. - Я что, зря двое суток учил?

Окомира громко фыркнула, видимо пытаясь показать то, что она, в отличие некоторых особенно одаренных учила все эти полгода.

Конечно иметь еще две недели в запасе до экзамена неплохо. Но у меня была дюжина экзаменом, и каждый из них не отложишь.

- Хотя знаешь что, - пробормотала она, что-то вдруг вспомнить. - Есть одно местечко на завтра. Только вряд ли…

- Говори, - коротко прервал я ее.

- Первым, - так же коротко ответила она мне. - Ровно в восемь.

- А что-то с собой надо? - спросил я, тем временем думая, сдавать или не сдавать.

- Только себя любимого, - ответила Окомира.

В восемь утра в компании все той же старосты я подошел к аудитории. Без нее, кстати, не нашел бы, куда идти. Она принесла экзаменационный график на первый экзамен на весь первый курс, вручила его мне и со словами, что еще немного, и этот груз свалится с ее плеч, удалилась. Что она имела в виду, я не понял. Да и не тем у меня была забита голова.

Вечером я перехватил у Ромки пару бодрящих зелий и не спал до четырех утра. Хотел и вовсе не ложиться, но все же решил, что лучше вздремнуть.

Дверь, перед которой я стоял, между тем, была заперта, а вскоре и шаги Окомиры затихли и оставалось думать, а не обманули ли меня они все? Может и снег за окном не настоящий? Я же так и не выходил еще из помещения, сам по нему не прошелся, не слепил пару снежков. Некогда было.

Вдруг за моей спиной, прижатой к двери, всколыхнулась пространственная магия. Затем послышались шаги. Голоса. Скрежет передвигаемых стульев.

- Заходите, - зазвенел голос прямо над ухом и дверь отворилась.

Я не успел заметить, какая магия производила все эти манипуляции.

- Ну заходите уже, - зазвенел опять голос, - или встретимся в следующем году.

Теперь я понял, что это был голос Ладаны Лисьяровны измененный магией. Мне хотелось получше разглядеть ее дар, хотя я уже после того, как она навестила меня в лазарете, предполагал, что ее стихия огонь, так как ленты ее дара имели красноватый оттенок. Правда во внешности это никак не отразилось.

- Так, стоп, - пробормотал я, отворяя дверь, - насмотришься когда с оценкой обратно выходить будешь. Или когда-нибудь потом. А пока ни-ни.

- Авсеев? - это уже точно был голос Ладаны Лисьяровны. - Ну проходите уже. Садитесь.

Я шел к стулу, на который мне указали, и разглядывал присутствующих. Их было трое. Помимо нашего куратора, Ладаны Лисьяровны собственной персоной, присутствовала еще одна не менее эффектная рыжеволосая женщина. Эта-то точно огневик, но проверять не стоило. И мужчина лет шестидесяти на первый взгляд. А так как силы у него были выдающиеся, что я понял даже без активации новой моей способности, то на самом деле ему может быть сколько угодно. Кто же из них мой учитель? Женщину я кажется видел прежде. А вот подобного дядьку я бы точно запомнил. Рядом с ним мне кажется даже мой дед выглядел бы не столь презентабельным.

- После консультации с главным Первским целителем-менталистом хочу представить вам, Вольг Властимирович, преподавателя Теории Магии Селену Викентьевну Забродскую. С нашим ректором Светославом Всеславовичем половецким вы знакомы не были. Меня надеюсь вы помните, но на всякий случай напомню, я Ладана Лисьяровна Загорская.

- Все так серьезно? - спросила рыжеволосая, повернувшись к Ладане Лисьяровне.

- Вполне, - ответила та. - Я вам позже объясню. Там есть информация, которая по какой-то причине не является общедоступной. Надеюсь в Совете займутся этим вопросом. Сейчас, когда не меньше десяти процентов студентов оказываются с открытым аспектом пространственной магии, и при этом не обучены, стоит знать, что делать, если вдруг…

- Милые дамы, - бархатистым низким голосом заговорил ректор, - давайте приступим к экзамену. У нас в этом году как никогда большой набор первокурсников, и у нас с вами и так сегодняшний день предполагается длинным.

Я тоже опомнился после его слов и передал оставленные Окомирой бумаги.

- Селена Викентьевна, - обратилась к коллеге Ладана Лисьяровна, изучая список экзаменуемых, - начинайте.

- Что ж, Вольг Властимирович, давайте начнем с предметной области Теории Магии. Что вы можете об этом рассказать?

Начал я со скрипом, но потом дело пошло. Не уверен, что рассказывал то, что вычитал в учебнике и Ромкиных конспектах, но информация из меня лилась потоками. Особенно хорошо дело пошло, когда заговорили о типах источников. Еще мне казалось отчего-то, что я повторяюсь. А еще я едва удержался, чтобы не начать рассказывать про ленты силы, которые вижу, про их окрас, и про то, что он значит.

- Что ж, молодой человек, - остановила меня наконец Селена Викентьевна, - вы либо невероятно умны, раз сумели за эти несколько дней подготовиться, либо занимались теоретической подготовкой дома. Наверное второй вариант более вероятен. И дело не в том, что я сомневаюсь в ваших выдающихся умственных способностях. Просто та информация, которые выдаете вы, частично уже не в ходу, а частично и вовсе похожа на научную теорию, которая, впрочем, вполне имеет право на существование.

Она замолчала, давая понять, что ждет ответа, пусть конкретный вопрос так никакой и не был задан.

- Дед нанимал разных преподавателей, - промямлил я, припоминая, что по фехтованию и конной езде у меня были отдельные преподаватели.

А еще дважды в неделю по часу я занимался с целителем. Надо же. Правда магии тоже не касались.

- Ну что ж, - повторилась Селена Викентьевна. - Наивысший балл все же поставить не могу. Информация не совсем та, которую давала я. Но знания четкие и крепкие. Восемь баллов. Коллеги, вы со мной согласны? - спросила она, повернувшись к Ладане Лисьяровне и Светославу Всеславовичу.

Те кивнули. Ладана Лисьяровна при этом принялась что-то записывать.

- Вы свободны, молодой человек, - вновь обратилась ко мне Селена Викентьевна. - Попросите следующего войти.

Я кивнул и зашагал к двери. И уже у выходя, повернулся. Желание узнать, какие магические способности у этой троицы оказалось очень сильным и я активировал свое умение. Как я и предполагал по разным моим догадкам обе женщины оказались магиками-огневиками, причем довольно сильными. У одной семнадцать лент, у другой девятнадцать. Единиц. Единиц дара. Так это вроде бы называется. Если только каких скрытых лент нет - издалека не разглядеть. Естественно дар не чисто-выраженный. У Ладаны Лисьяровны огонь очень темный, даже не багровый, а почти черный, при этом прозрачный. Там был и хаос, и тяжелая вода, и что-то металлическое, и воздушное. А вот Селена Викентьевна имеет огонь почти без примесей. Ее оранжево-алые ленты трепетали как языки пламени. Разве что немного воздуха имелось. Издалека, от двери, оба этих дара, и похожих и непохожих, напоминали своеобразных воздушных осьминогов, правда с куда большим количеством конечностей.

А потом я перевел взгляд на него - на ректора Первской магической Академии Половецкого Светослава Всеславовича и ужаснулся от того, что увидел на его месте. А потом у меня из головы исчезли все мысли, а в следующий миг все померкло.

***

После того, как Светослав Всеславович наконец-то закончил свое добровольное заточение, у Ладаны Лисьяровны свободного времени больше не стало. Во-первых нужно было наверстать упущенное в своей работе. А во-вторых - передать все наработанное на должности ректора. И это было не то, чтобы не просто, но времени занимало очень много.

А тут еще и экзамены у первого курса. Это конечно не неожиданность - все же политика проведения ежечетвертных экзаменов по всем предметам существует уже не первое столетие. И даже если бы не настал ее черед курировать первый курс, то она в любом случае курировала бы какой-нибудь другой, а это ничуть не легче. Ну разве что численность подопечных была бы значительно меньше.

Вот и сегодня Ладана Лисьяровна поднялась в пять утра и все два часа до завтрака провела в своем кабинете над бумагами. И после завтрака во время экзаменов первого курса, где она обязана была присутствовать, она намерена была продолжить разбирать бумаги. Вот к примеру по тому же первому курсу многое еще не заполнено до конца.

- Госпожа, - послышался голос верной Силли, - вы просили подать вам завтрак в кабинет. - Все готово.

- Уже половина восьмого? - воскликнула Ладана Лисьяровна. Взгляд ее устремился к часам и ей вновь захотелось научиться управлять временем. - Спасибо, Силли.

Спустя полчаса, сытую и недовольную положением вещей Ладану Лисьяровну слуга перенесла в аудиторию, в которой был назначен экзамен по теории магии, который должен был продлиться до полуночи. Пару мгновений спустя на месте была преподавательница теории магии Селена Викентьевна. Не смотря на то, что та работала в Академии уже больше двадцати лет, Ладане Лисьяровне порой казалось, что та все еще новенькая.

- Доброе утро коллеги, - поприветствовал их Светослав Всеславович. - Я решил поприсутствовать на экзаменах первого курса, больно уж интересный в этом году набор получился. Вы же не против.

В этот момент не только Ладане Лисьяровне показалось, что Селена Викентьевна молоденькая вчерашняя выпускница высшей Академии.

- Очередность экзаменуемых уже определена? - спросил Светослав Всеславович.

- Нет, - вздохнула Ладана Лисьяровна. - Староста вчера утром заходила ко мне и распекала наших подопечных за то, что не все еще определились со временем. К примеру вчера даже на сегодняшний день были окна. Это при условии что всех сегодня мы при самом большом желании не смогли бы проэкзаменовать. Так что готовьтесь, господа, к дополнительным экзаменам после Сновеня. Может тогда же и пересдачи устроим? Кстати, кажется на восемь часов никого не было записано, - Ладана Лисьяровна опять вздохнула. - Это целых десять минут впустую…

- Но кажется уже кто-то дожидается приглашения, - мягко перебил ее Светослав Всеславович.

Ладана Лисьяровна удивленно вскинула брови и быстро сотворила конструкт усиления голоса.

- Заходите, - велела она.

За дверью кто-то переступил с ноги на ногу, но заходить не спешил.

- Ну заходите уже, - повторила Ладана Лисьяровна, - или встретимся в следующем году.

Человек еще немного помедлил и наконец отворил дверь. В аудиторию вошел высокий и крепкий юноша, который последние полгода был у всех на устах. Он шел так, будто у него ноги заплетались, и что-то бормотал себе под нос.

- Авсеев? - произнесла Ладана Лисьяровны. - Ну проходите уже. Садитесь.

В голове тотчас всплыла отложенная мысль о том, что Вольг может совсем ничего не помнить из того, что происходило с ним после того, как он побывал за гранью. А с ректором он и вовсе был незнаком.

Ладана Лисьяровна представила своих коллег и сама представилась. После этого Вольг встрепенулся и передал ей список экзаменуемых по составленной очередности. Селена Викентьевна, которая уже вроде бы освоилась и не волновалась из-за присутствия ректора, принялась задавать вопросы.

Вольг.

Вольг удивлял своими познаниями. А время, отведенное для экзамена подходило к концу.

- Ну что ж, - повторилась Селена Викентьевна. - Наивысший балл все же поставить не могу. Информация не совсем та, которую давала я. Но знания четкие и крепкие. Восемь баллов. Коллеги, вы со мной согласны? - спросила она, повернувшись.

Ладана Лисьяровна согласно кивнула одновременно с Светославом Всеславовичем.

- Вы свободны, молодой человек, - вновь обратилась к молодому человеку Селена Викентьевна. - Попросите следующего войти.

Вольг, тяжело вздохнув, зашагал к двери, и уже отворив ее, обернулся. Посмотрел на всех на них по очереди таким взглядом, от которого стало жутковато, постоял пару секунд и вышел за дверь. И его тотчас сменил следующий студент, которому по всей видимости не удалось отхватить себе более удачное время для экзамена. Например после обеда. И почему у них выделено так мало дней для экзаменов? Хотя если выделять на каждый экзамен больше дней, то можно всю четверть только экзаменами и заниматься. Тогда встает вопрос, зачем у них так много экзаменов?

Ребята и девчата ответственно подошли к экзаменам и оценок ниже чем 6 баллов вовсе не было.

- А может пора вводить письменные экзамены? - высказалась Ладана Лисьяровна, когда настало время обеда. - Это сэкономило бы нам уйму времени.

- Возможно и правда пришло время рассмотреть этот вопрос, - согласился Светослав Всеславович, поднимаясь со своего места. - Но давайте займемся этим в следующей четверти.

Обеденный перерыв пролетел быстро. Ладана Лисьяровна после приема пищи в своем кабинете успела подшить только две папки с личными делами студентов первого курса. Наверное и правда стоит взять себе помощника, или делопроизводителя. И правда, чего она экономит не свои деньги?

Экзамен по теории магии прошел. Все, кто был в списке на этот день, получили хорошие оценки. И назначенный на вторник экзамен по истории сопряжения прошел без заминок. Среда, четверг, пятница и даже суббота были в жизни Ладаны Лисьяровны так же бесполезны, как и понедельник. Полезному на ее взгляд делу времени уделить не удалось вовсе. Ну не лишать же себя опять сна? А вот вместо празднования Сновеня она точно засидится за бумагами и отчетами.

Вольг, стоит отдать ему должное, все экзамены, которые проводились на первой экзаменационной неделе, сдал на оценки от 7 до 10 баллов. И не было сомнений, что и оставшиеся предметы он сдаст. Для него останется только формальность - пройти проверку аспектов и дождаться зачисления в малые группы в соответствии с ведущим аспектом.

По традиции повторный Испыт для первокурсников проведут в конце Первия. И то, что у Вольга, а возможно и не только у него, после таинства Испыта выяснится, что ведущим аспектом являются пространственные составляющие магического потока, не станет проблемой. Все же не в пустую она настояла на обязательном его обучении. Тот же Ждан Мирославович, который требовал отпустить его внука на домашнее обучение, при том что это напрямую запрещено Императором, отыскал преподавателя. И даже не слугу! И уже обо всем договорился со Светославом Всеславовичем за те считанные дни после его возвращения и до начала экзаменов.

Глава 9

Ректор, хоть и был в силу своего немеренного дара человеком, пережившим уже пару поколений, а также выходцем из малочисленного древнего боярского рода, согласился предоставить учительскую ставку для этого человека и помочь оформить разрешение на преподавание.

Ах, если бы только было время об этом подумать.

Отстранившись от окна, куда подошла буквально на пару минут, чтобы немного взбодриться, Ладана Лисьяровна вернулась за рабочий стол.

- Силли, - позвала она, - как придет время обеда, накрой мне здесь, в кабинете.

***

Я открыл глаза и посмотрел вверх. Было темно, а значит можно было еще поспать.

Я открыл глаза и собрался перевернуться на другой бок, чтобы лечь удобнее, но тело не слушалось. Значит сон был слишком крепкий. Может я и не проснулся вовсе. Сны бывают разные.

Я открыл глаза и ничего не увидел. Закрыл. Будильник еще не звонил, значит еще рано. А шторы хорошие, свет уличных фонарей даже не виден.

Я открыл глаза, и понял, что не помню, что было до. Не то, чтобы я ничего не помнил. Нет, на этот раз помню все, и даже то, что я теперь Вольг, а не Олег. Но что было до того, как я лег спать? Потом подумаю.

Я открыл глаза. Или не открыл? Я спал? Или все еще сплю?

Я открыл глаза и ничего не увидел. Опять. Когда же я проснусь? Стоило бы наверное, раз выспался. Можно было бы повторить материал перед следующим экзаменом. Что там у меня завтра? Ладно, как проснусь, так сразу наверное вспомню. Осталось только проснуться. Но я же выспался? Если бы я выспался, то наверное проснулся бы? Не пил ли я какое успокоительное накануне? Нет, не вспомнить.

Я открыл глаза и вновь ничего не увидел. Закрыл и открыл. Закрыл и открыл. Почему раньше во сне, когда я открывал глаза, то сразу просыпался, а сейчас не могу? А если попробовать пошевелиться? Все же перевернуться на другой бок.

Я открыл глаза.

- Какой же ты беспокойный, - раздался знакомый мужской голос, но с ходу вспомнить чей он, я не смог. - И месяца не прошло, а ты меня уже притомил. Забудь все, забудь себя. Тебя больше нет. А может мне оторвать тебя и отпустить, чтобы ты родился заново?

- Что? - воскликнул я и резко сел.

Точнее попытался. На миг мне даже показалось, что я увидел свою комнату в поместье Авсеевых. Я почувствовал свое тело. Но потом опять оказался в темноте. И без тела. Я приказывал своему телу открывать и закрывать глаза. Пытался пошевелить руками, чтобы прикоснуться к лицу. Но ничего не происходило. Я даже не дышал. И это было жуткое ощущение.

- Вот это номер, - выдал мой собеседник. - Эдак я тебя не удержу, и ты мой конструкт сломаешь. А я над ним хорошо потрудился. А голова, даже твоя, знаешь ли, не простая штука. С ней осторожным надо быть. Надо будет… поработать над этим.

- Ну уж нет, - проскрипел я.

И я услышал свой голос.

- А ты силен, - задумчиво проговорил голос. - Я думал, что у тебя какой-то сильный ментальный дар. Рода всегда скрывают своих менталистов. Это бы даже объяснило, почему твой дед, Ждан Мирославович, не хотел, чтобы ты учился в Академии. Пространственным аспектом этого не объяснить, даже столь ярко выраженным. Даже если это двадцать единиц дара в начале пути. Тем более, если это двадцать единиц. Надо будет, кстати, узнать, почему в твоем возрасте уже такой развитый источник. Такой программы нет.

- Я. Вырвусь, - выдавил я из себя, и почувствовал свое тело.

- Ну что же ты делаешь, - вздохнул собеседник. - Иногда я понимаю желание Императора отстранить всех пространственников от власти. Но без вас никак. Я ему не раз говорил, что без пространвтенников мы не сможем сдерживать вторженцев из пустоты. А они все… почти все заняты тем, что подают нам сюртуки и чай.

Я пытался не слушать, хотя это было сложно, ведь казалось все это место состояло только из этого голоса. И что-то такое было в этом голосе, что заставляло трепетать.

- Отпусти, - прорычал я.

- Что ж, наверное придется, - вздохнул он.

Он еще что-то сказал, но я не разобрал слов. И я почувствовал небывалую легкость, и при этом будто бы что-то натянулось. До боли и мое сознание начало меркнуть.

- Это… аномально, - звучало у меня в голове, когда я в следующий раз открыл глаза.

И я видел! Я наконец-то видел. Правда едва едва, и глаза закрывались обратно. А если бы они не закрылись, то я закрыл бы их сам, так передо мной все плясало и качалось, хоть и не видно было почти ничего. И почувствовал свое тело и почти сразу вскочил на ноги, и тут же свалился, потому что ноги едва держали меня. Не мои ноги. Опять не мои. Может мне показалось? Второй раз я встать не смог, и вообще свое тело ощущал как кусок размороженного мяса. А в следующий миг мое тело сковало многочисленными мурашками.

Ну что ж, это значит, что кровообращение восстанавливается. Не плохо на самом деле. Наверное до этого я был без сознания, ну или точнее мое сознание было вне тела. Там я и разговаривал с тем голосом.

Что-то он там говорил про аномальность. Может быть он имел в виду, что я не из этого мира? Надо же, такая слабость, что я даже вспомнить не могу, как обратиться к источнику. Ну да и чем оно мне поможет? Я только и знаю со слов того лекаря, Карла кажется, что у меня есть аспект лекаря. А сколько у меня его там, и как до него достучаться понятия не имею.

Понемногу мурашки прошли, но я все еще ощущал себя едва живым куском мяса. Холодного мяса.

Значит надо еще полежать. Заодно стоит привести мысли в порядок.

С трудом перевернувшись на спину, я вытянул ноги и руки вдоль тела и уставился вверх. Правда глаза на этот раз не пытался открыть. Я чувствовал свое тело, и я вроде бы все помнил. Вроде бы.

Что я помнил? Вроде все. Я Олег, но теперь Вольг. Мне теперь опять шестнадцать, и я то ли маг, то ли магик. Я старший наследник боярского рода. Я пространственник, то есть презренный человек. Я учусь в Академии. Точнее пытаюсь. Что-то со мной случилось, что в голове все перепуталось, и несколько месяцев меня лечили, и я видимо при этом был в коме. Но сейчас вроде все в порядке и меня допустили до экзаменов. И я даже вроде что-то сдавал.

Что же было перед тем, как я так много раз пытался проснуться?

Я сдавал экзамен по теории магии. Сдал. Та рыжая симпатичная учительница поставила восемь баллов. Из скольки интересно? Ах да, из десяти. Ну наверное это неплохо для того, кто толком не учился. По крайней мере меня эта оценка более чем устраивает.

Помимо учительницы… Селены Викторовны… нет, Викентьевны там была Ладана Лисьяровна, куда уж без нее? И еще мужчина возрастом с моего деда. Может помладше. По крайней мере с виду. У него был такой… бархатный заполняющий собой все голос. Это был ректор. Светослав Всеславович. Так его представила Ладана Лисьяровна. Еще она называла фамилию. Половецкий кажется.

Мне поставили оценку и отпустили. Велели позвать следующего. Но вот я не помню, чтобы позвал.

Я обернулся у двери и посмотрел на преподавателей. Заметил, что у обеих женщин огненный дар. Но они очень разные. У одной дар яркий как жаркое пламя, у другой темный, как остывающая лава, и с разными примесями. Заметил, что они сильны. Что примерно равны по силам. Но более детально рассмотреть не было времени.

Воспоминания всплывали в голове с неохотой, будто из-под грязной воды.

А потом я перевел взгляд на ректора. И дальше ничего.

Может, я упал в обморок? Тихомира говорила, что ее предупреждали о такой возможности.

Но я не помню, чтобы мне было плохо. Чувствовал я себя хорошо.

Я перевел взгляд на Светослава Всеславовича и увидел… да, я увидел его дар, и уже потом меня будто выключили.

Сам дар я не успел разглядеть. Помню только, что то, что я увидел, повергло меня в шок. Но получается, что в таком случае я успел его разглядеть, просто не помню.

Я еще во время экзамена, не используя дар, чувствовал, что ректор намного могущественнее, чем сидевшие рядом с ним преподавательницы. А ведь и те были сильны. Уж для такого молодого возраста у них точно сильный дар. Хотя что я знаю о их возрасте? Только то, что с виду им лет по тридцать, но точно не больше. А еще я знаю, из не своей памяти, что магики живут намного больше, особенно сильные магики.

А ректор в несколько раз сильнее каждой из них. Это что же, единиц шестьдесят?

Вообще все, что было больше двадцати единиц держалось в секрете, поэтому сведений в народе об этом не было, и сильнейшими считались индивиды с даром в двадцать два - двадцать пять единиц.

Если заглянуть в доступную мне память предков Вольга, то и там ни у кого не было больше тридцати единиц. И это случалось считанные разы за ту тысячу с лишним лет со времен начала интеграции.

Неужели Светослав Всеславович уникум? Сколько же ему тогда лет, если при такой силе он выглядит на шестьдесят лет?

Но получается, что я все же увидел его дар. Возможно те шестьдесят, или даже больше, лент дара. Это и повергло меня в шок. Возможно к тому же его ленты были невероятно длинными, что занимали собой четверть аудитории. Ну не придумал же я себе это только что? Правда та аудитория была обычных размеров, а не с актовый зал, как те лекционные, в которых мы занимались в сентябре. Так что ничего уж слишком сверхестественного я увидеть не мог.

Но все же. Все же я увидел поистине грандиозный дар, хоть и не так уж много других я успел увидеть до этого.

Ну допустим его дар велик. Ну и что с того?

Я прокрутил в голове все воспоминания с экзамена. А потом попытался припомнить, что было до того, как очнулся здесь. Ведь только что помнил.

Я был в нигде. Без тела. Только мысли, которые заполнял голос. Который я где-то слышал до этого.

Это же был голос ректора!

И тут будто прорвало невидимую плотину, которая заставляла меня верить в то, что я не увидел его дара. Я его видел. И да, именно размер дара меня изумил в первую очередь. Но потом я попытался понять, какими аспектами он владеет. И сначала ничего не понял. Не было ни огня, ни воздуха, ни земли с водой. Не было пространства или исцеления. Не было электричества или чего-то такого. Не было ничего из того, что я видел в потоках магии у родового Истока при своем зачатке. Но ленты магии я видел. Что же я видел? Магию я точно видел, но отчего же я не могу понять, что это за магия, если после того, как столь полезное умение открылось во мне, у меня не было с этим проблем?

Но думать об этом было некогда. В то время, как организм мой разогревался по чуть-чуть непонятно после чего, я начал ощущать, что лежу голым на очень холодном полу. А глаза и вовсе склеились отчего-то. Я попытался поднять голову. Далось это с трудом, и она тут же упала обратно с неприятным хлюпающим звуком. Попробовал сесть. И вовсе не получилось. Тогда я перевалился на бок. Не с первой попытки, но получилось. Но какое-то время пришлось лежать без движения. А между тем мне становилось все холоднее. И меня уже даже начало потряхивать.

Попутно пытаясь сообразить, что же я такое видел, я продолжал барахтаться на полу и удивляться тишине. Где же я? Не похоже на то, что с кровати упал.

Мне все же удалось подтянуть ноги, подобрать их под себя, и на руках подняться, чтобы сесть. Трясущимися руками я исследовал пространство вокруг и придвинулся к нащупанной стене. Оперся и выдохнул. Пришел черед прозреть.

Ощупывая лицо руками, стирая какую-то слизь и протирая глаза, я пытался отогнать от себя навязчивую мысль о том, что лицо не мое. Не Олег. Не Вольг. Мне должно быть показалось, потому что это было даже не человеческое лицо. Неужели мое сознание переместилось в другой мир? Совершенно в другой.

Проморгавшись, я огляделся. Было темно, но неведомых источников слабого света хватило на то, чтобы понять, что помещение довольно маленькое. Но мой мозг отказывался узнавать что-либо и строить из этого понятную картинку. И холод тому не способствовал.

Цепляясь за стену, к которой прислонился, я начал подниматься. Вскоре стало понятно, что это не стена, а какой-то пьедестал, или стол, или может быть консоль. Что-то в ней отражало свет. Стекло или пластик.

Обходя странную штуку по кругу приставными шагами, я ощупывал ее, наклонялся и вглядывался. Это был что-то полукруглое сверху, сделанное из прозрачного пластика. Правда было так темно, что не представлялось возможным разглядеть что-либо внутри. Сверху ближе к одному краю имелась панель с кнопками. Не задумываясь о последствиях я принялся нажимать на все подряд. Но видимо не срабатывало.

И вдруг с шипением эта штука стала подниматься вверх, а на мои ноги полилось что-то холодное. Инстинктивно я отпрыгнул, но ноги все еще не держали меня, поэтому я повалился на пол, и откатился на этой жиже к самой стене, которая впрочем встретила меня почти сразу, и саданулся об нее затылком. Из глаз что называется посыпались искры, и от них даже как будто стало светлее на миг.

Ругаясь хрипловатым и даже скрипящим и точно не моим голосом, я опять поднялся, на этот раз точно по стеночке. Происшествие, кажется, добавило мне сил.

Огляделся. Освещения прибавилось, и поэтому на этот раз я сумел разглядеть куда больше, чем прежде.

Это была по всей видимости каюта. Небольшого размера, с мою спальню в детстве, если говорить обо мне, как об Олеге. У Вольга спальня всегда была значительно больше. Здесь имелся стол, вмонтированный в стену в углу, сбоку от него стул-полка. Рядом шкаф, являющийся продолжением стены. К его-то единственной боковой стенке и пределана откидная сидушка, а об его дверцы я стукнулся при падении. Вот и вся стена. Другие стены были пустыми. Окна никакого не было. А практически все свободное пространство занимала… капсула для гибернации. Да, это была именно она. И я по всей видимости вывалился из нее.

Когда я нечаянно нажал на нужную кнопку, прозрачная куполообразная крышка поднялась, и из-под нее на пол хлынули потоки жидкости, в которой видимо предполагалось находиться во время сна. Только не понятно, почему она не вытекла в тот момент, когда я вывалился. Хотя почему не вылилась. Весь пол ее был залит уже тогда, когда я по нему ползал. А раз крышка была закрыта, возможно сама вернулась в нужное положение, то и жидкость могла набраться новая. Хотя стоит ли во всем этом искать логику? Это все какой-то дурной сон.

Крышка капсулы поднялась к потолку, и именно из нее сочился ровный неяркий свет, как из ночника.

Больше ничего интересного не было.

Еще раз осмотревшись, я сел на откидной стул, но почти сразу вскочил с доступной мне скоростью и принялся рыться в шкафу, благодаря высшие силы за то, что дверцы оказались не заперты. И там была непонятная одежда. Штаны, похожие одновременно и на трико и на брюки, из плотного и немного глянцевого и тянущегося материала. Футболка была из материала чуть потоньше. Еще имелась кофта, или быть может мастерка. Цвет одежды сложно было определить из-за неяркого освещения.

Мне все еще было холодно, и я принялся было одеваться, но почти сразу остановился. Я все еще был в той жидкости, которая чем-то напоминала жидкий раствор желатина, и он подсыхая начал липнуть.

- Было бы неплохо помыться, - пробормотал я все тем же чужим голосом. - Если это каюта, то здесь должен быть санузел.

- Активировано голосовое управление. Повторите команду.

Если бы у меня были силы, я наверняка бы вскрикнул, или хотя бы вздрогнул, когда раздался плоский электронный голос.

- Где ванна? - спросил я.

- Голосовой помощник недоступен. Команда неясна. Переформулируйте команду.

- Открыть… гальюн, - брякнул я наугад.

- Команда не ясна, - повторил электронный не помощник.

- Ванна! - буркнул я.

- Команда не ясна.

- Санузел, душ, туалет, - принялся я перечислять.

Глава 10

Где-то дзинькнуло и в противоположной стене напротив шкафа приоткрылась сдвижная дверь. За ней вспыхнул куда более яркий свет.

Прихватив найденную одежду, я направился к полоске света.

Это был совмещенный санузел. Тесноватый. Крохотная раковина. Унитаз. И душ даже без шторки или хотя бы поддона. Отделка стен была почти черного цвета. Темный серо-синий. Сантехника того же цвета. И не понятно было, это окрашенный металл или керамика, или пластик. По звуку, которым материал откликался на стук, больше напоминало пластик.

Перещупав все стены около двери, я отыскал откидную вешалку, куда повесил одежду, а потом, уже стоя под совершенно сухой лейкой, щупал стены.

- Как включить? - взвыл я.

- Команда не ясна, - послышалось где-то над ухом.

- Вода!

Вода была той же температуры, что и воздух, то есть холодная. Прежде чем я сумел совладать с собой, я успел проораться и выматериться. И мне даже стало немного легче. И если бы не слабость во всем теле, я бы уже убежал.

- Го-го-горячая вода!

Это был почти кипяток.

- Теплая вода! - на этот раз я орал еще громче.

Это было очень приятно. Но то, что вода была недостаточно теплой я понял лишь спустя некоторое время.

- Вода сорок градусов, - отчеканил я, надеясь, что здесь пользуются нужной шкалой. - Вот, другое дело. Мыло. Шампунь. Мочалка.

Когда в стене на уровне груди открылась небольшая дверца я понял, что взломал систему. Я полоскался не меньше получаса. И еще бы дольше занимался этим, но сил у меня не прибавилось.

Комнатушка к тому времени наполнилась паром.

- Поесть и поспать, - пробормотал я сонно, смывая пену с лысой головы - шампунь не пригодился. - Я же не выспался толком. Полночи учил эту чертову теорию магии, чтоб их всех там черт побрал.

Еще минуту я стоял под душем, опираясь о стену, а потом все же решил, что достаточно.

- Выключить воду, - скомандовал я, едва ворочая языком.

Шагнул к одежде.

- Полотенце?

- Команда не ясна, - с готовностью отозвался электронный голос.

Я тяжело вздохнул и тут меня осенило.

- Температура в каюте двадцать пять градусов.

Железяка не отозвалась, значит либо команда была верной, либо на команду и вовсе не было похоже. Осталось подумать как устроиться на ночлег. В шкафу я видел еще кое-какую одежды. Можно расстелить вдоль стены. А еще можно скомандовать, чтобы воздух стал еще теплее. Лишь бы стал.

Подхватив одежду, я уже хотел было выйти, как меня вдруг осенило.

- Зеркало, - выпалил я, зажмуриваясь.

В санузле должно быть зеркало. А я лысый.

Я медленно открыл глаза. Я остановился лицом к двери и ожидал, что зеркало появится, если конечно появится, над раковиной.

Я открыл глаза и чуть не заорал во весь голос. Заорал бы, если бы мог. От ужаса у меня попросту пропал голос и я отшатнувшись уселся на унитаз.

Я открыл глаза и увидел прямо перед собой одутловатого лысого человека с неживыми почти черными глазами и бледной синюшной кожей. И уже сидя на унитазе я понял, что это я.

У меня не было не только волос на голове, но и в других местах тоже, даже бровей не было, и ресниц. Чужое лицо казалось гротескной восковой маской, над которой еще не завершили работу. Или будто бы на мое лицо налепили неаккуратны слой силикона, желая создать новые черты. И все тело у меня было примерно такое же. Будто бы я был не человеком, а лишь заготовкой.

- Убрать зеркало, - скомандовал я и встал с унитаза.

Поднял одежду с пола и вышел. Было тепло и потребность одеться была уже не столь острой.

Я остановился не сделав и пары шагов по каюте и не сразу понял, что изменилось.

- Поесть и поспать, - пробормотал я свои недавние слова.

Почти на месте криокапсулы, которая по всей видимости опустилась в пол, стояла кровать, не совсем привычная конечно, но вполне себе кровать, и даже подушка и одеяло имелись. Она стояла в углу изголовьем вплотную к стене, за который был санузел. Из-за этого в изножье перед столом и шкафом образовалось больше свободного места. Да и проход в душевую стал шире.

Но самое главное в стене между кроватью и столом появилась ниша, подсвеченная точечными светильниками, а в ней стоял поднос и судя по запаху с едой. Туда-то я и бросился, временно позабыв обо всем на свете.

Еда конечно была никакая, как и мое тело. Но вкус был по крайней мере не отвратительным, если не задумываться над тем, что это вообще такое.

В тарелке было что-то похожее на жидковатую кашу невнятного буровато-серого цвета, правда в тарелке, больше похожей на кружку без ручки. В стакане была жидкость желтого цвета с запахом витаминок. Еще был какой-то брикет. Я сначала подумал, что это хлеб, но это был не он. Вкус у этой штуки был похож на чуть присахаренный мел. И консистенция примерно такая же. У каши не было не только запаха, но и вкуса. Но вприкуску с брикетом я это все же съел. Жидкость была почти приятная.

Поглощая пищу, я оглядывал свое пристанище. Здесь все еще было темно. Бывшая крышка капсулы продолжала светиться сиреневатым светом. Из-за приоткрытой двери в туалет и то больше света поступало.

- Выключить свет в туалете, - скомандовал я.

Свет погас. Стало немного темнее.

- Включить свет в каюте, - последовала следующая моя команда.

И мне пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Продолжая при этом есть, я мысленно ругал всю эту систему. А так же пытался припомнить, в чем измеряется свет.

- Свет в каюте сто люменов.

Приоткрыл глаз. На этот раз освещение было нормальным. В меру ярким, но не более того.

Ничего нового сверх того, что увидел до этого, я в каюте не разглядел. Разве что смог оценить цветовую гамму. И смотреть было не на что. Разные оттенки серого. Пол чуть темнее, потолок и стены чуть светлее. Одеяло на кровати с грязным коричневым оттенком. В то время как брошенная на нее одежда имела голубоватый оттенок. Стол был почти черный. Пластиковая посуда, чуть плотнее одноразовой для пикников, была такого цвета, будто на нее пошел пластик даже не после вторичной переработки, а быть может после десятой.

Завершив прием пищи, я не придумал ничего лучшего, чем убрать посуду в ту же нишу, где она до этого появилась. Видимо сработало, так как едва я убрал руки, ниша закрылась.

Так и не одевшись и не обращая внимание на то, что ноги липнут к полу, я забрался под одеяло и почти сразу вырубился. Даже не успел толком подумать о том, что мне очень бы хотелось по пробуждению вернуться домой. И о том не подумал, где же мой дом.

***

Роман Борисович Новиков вернулся в свою комнату сразу после экзамена. Сегодня осталось только поужинать. Но он всерьез думал над тем, чтобы никуда больше не идти в этот вечер. Сегодня он сдал последний седьмой экзамен из семи назначенных на неделю до Сновеня. Оставалось еще пять, которые будут уже после празднования, и к ним нужно еще подготовиться.

Сил не было совсем и за эти полчаса до ужина они вряд ли откуда-то появятся.

А вот если уснуть, то вполне можно проспать до самого завтрака. Будет тридцать первое Дюжия. Денек позволить себе отдохнуть перед празднованием Нового года. Отпраздновать вместе со всеми, кто останется в Академии. Да на следующий день выспаться до обеда. А потом уж браться за дело.

Роман уже засыпал, когда раздался стук в дверь. Не сразу он сообразил, что за дверь, и что вообще может обозначить стук.

Сумев открыть всего один глаз, Рома поднялся с кровати, поперек которой лежал, и поковылял к двери.

- А чего у тебя такой вид, будто ты на ужин не собираешься? - спросил Вольг, осмотрев его с головы до ног. - Сдал же? Наверняка на десятку?

Ромка кивнул. У него из семи оценок было две девятки и одна восьмерка. Остальные десятки. Но надо чтобы все были десятки, если он хочет претендовать на повышенную стипендию.

- Три минуты тебе на сборы. Не соберешься, потащу тебя на ужин прямо так, измятого. Сегодня обещают что-то особенное вместо обычной трапезы.

- Да у нас все последние четыре с лишним месяца трапезы были особенные. Даже когда ты отсутствовал, - проворчал Роман, принявшись поправлять одежду, которую не успел снять, а вот измять и правда успел. - Что хоть обещают-то?

Заскочив в санузел, он прошелся расческой по волосам и глянул в зеркало, чтобы убедиться, что хотя бы воротник не измят.

- Да я-то откуда знаю. Я тоже здесь первый год учусь, - отозвался Волг. Стоя у двери он позевывал, - но мне по пути встретились двойняшки. Вот они-то и соблазняли какими-то невообразимыми яствами. Без подробностей правда.

Как всегда при упоминании Лизы, даже если ее имя не было названо, Роман почувствовал прилив сил, и заметное повышение температуры в отдельных частях организма. Особенно страдали щеки и уши.

Алиса и Лиза уже были на месте. Их с Вольгом места были свободны. Едва они уселись, на столе появились все четыре подноса. И да, съестное выглядело ни в пример богаче, чем то, что они ели накануне. А о том, что когда-то здесь кормили как в детском лагере недалеко от их Третьинска, Роман уже даже не вспоминал.

Голодными глазами он пожирал заставленный небольшими тарелочками поднос.

- И этот ужас вы назвали чем-то особенным? - проворчал Вольг. - Да лучше бы я поел толченки с котлетами или курочку-гриль. - С добавкой в честь праздника. Вот знал бы…

Что бы тогда он сделал, Вольг так и не озвучил.

Роман впрочем тоже от вида всех этих крохотных тарелочек недоумевал и с надеждой во взгляде посмотрел на девчонок, сидевших напротив. Те хихикали и поочередно опустошали тарелочки. И при этом всем своим видом показывали, что наслаждаются трапезой.

- Надо вкушать в том порядке, какой ты хочешь привнести в свою жизнь, - принялась растолковывать Алиса. - Каждое блюдо имеет глубокое значение. И нужно отнестись к этому со всей серьезностью.

Роман перевел недоуменный взгляд на Вольга.

- Ой да ешь просто по-порядку с краю, - проворчал Вольг, подхватывая с подноса ближайшую чашечку, - считай, что это у тебя гадание, а не программирование жизни.

Слова Вольга нисколько Романа не убедили и у него даже пропал аппетит. Но он все же потянулся к стоявшей справа с краю глубокой и очень узкой вазочке с какими-то синими полупрозрачными зернами размером с горох.

- Ну нет же! - воскликнула Алиса, а Лиза несильно но звонко хлопнула ладошкой по столу. - Нельзя начинать с бонито в таком юном возрасте! Ну то есть обрученным и женатым конечно можно. Но ты же не обручен. Бонито сулит или пятьдесят лет одиночества, или пятьдесят лет беззаботной жизни с законной избранницей, если она есть. С законной!

Ромка отдернул руку от вазочки.

- Но вы же только что съели то же самое! - воскликнул он. - И Вольг тоже!

- Мы вообще-то съели бонито третьим блюдом, - назидательным тоном пояснила Алиса. - Это символизирует крепкий брак с избранником, причем милым сердцу, и не важно, узаконены ли уже отношения, или еще только планируются. Или даже если еще не повстречал суженого.

Ища поддержки, Ромка посмотрел на Вольга.

- А я ближайшие полвека не собираюсь жениться, - пожал он плечами. - У меня дед завел детей только после того, как лет тридцать пробыл на посту главы. Так что…

Он еще раз пожал плечами и отставил опустевшую вазочку с чертовым бонито в сторону. И тотчас подхватил трехэтажную, именно трехэтажную тарелочку с чем-то похожим на блинчики, правда размером с монету. На каждом уровне тарелок был свой цвет.

Ромка протянул руку к такой же тарелочке на своем подносе, но Лиза кхе-кхекнула и он опять отдернул руку. Он сдвинул руку и прикоснулся к следующему блюду, похожему на синее пюре с розовыми котлетками. Сам при этом не сводил глаз с Лизы. Та незаметно кивнула.

Так весь ужин он и советовался невербально с черноволосой и самой прекрасной на свете девушкой, в то время, как ее сестра что-то рассказывала про экзамены, одновременно с тем умудряясь пояснять, что символизирует блюдо, которое вкушала она, ее сестра, сам Ромка, или Вольг, который при этом непрестанно хихикал.

- Друзья, - заговорил Вольг, когда и поднос Романа наконец-то опустел. - Дед прислал мне допуск для троих гостей. Я бы хотел пригласить вас в наше родовое имение в Перви, чтобы отпраздновать Сновень там. Завтра после завтрака водитель приедет за нами. Думаю мы найдем чем там заниматься неделю каникул.

У Алисы от этих слов заблестели глаза, а Лиза принялась что-то шептать ей на ухо.

- А конспекты с собой можно взять? - спросил Рома.

- Ну ты и заучка, - хихикнула Алиса.

Лиза при этом несильно толкнула ее локтем в бок.

- Мы согласны, - сказала Алиса, а Лиза кивнула.

- Я тоже, - запоздало отозвался Роман.

***

Что я ожидал увидеть по пробуждению?

Уж точно не то, что видел накануне. Я лежал в кровати, пахнущей какой-то химией и чувствовал, что я в чужом теле. И я надеялся, что это все еще сон. Но если это сон, то получается, что я не только не записался на следующий экзамен, но я еще и не повторял ничего, не учил. Я даже не посмотрел еще раз на расписание в гостиной, чтобы узнать, что собственно надо учить.

Я пытался разобраться с тем, что происходило с моей жизнью, и у меня это никак не получалось.

Тогда может стоило бы занять тело чем-нибудь.

Я сел в постели и осмотрелся. После того, как я лег спать накануне, яркий свет по всей видимости сам отключился за ненадобностью. По крайней мере я не помню, чтобы отключал его. А роль ночника исполняла слившаяся с потолком крышка криокапсулы.

Захотелось скомандовать, чтобы появилась криокапсула, но я переборол это желанию. Вдруг бы еще всю кровать мне залило этой жижей. Кстати весь пол в ней был, и наверняка остался липким.

- Включить свет в каюте и в туалете, - скомандовал я.

На этот раз яркость света была нормальной. Есть хотелось, но в первую очередь я решил принять душ и отмыть липкие ноги.

Пол и правда был липким. Преодолевая отвращение, я пересек комнату и заглянул в шкаф. Как я и надеялся, под сваленной с вешалок одеждой отыскалась обувь. Резиновые тапочки, и что-то похожее на кеды, только без шнурков. На плечиках висел только махровый халат, черный, поэтому наверно я его и не заметил вчера.

Прихватив тапочки и халат, я закрылся в душевой. Хотелось погрузиться в атмосферу обычного, разве что очень небольшого и скажем так дизайнерского санузла. Отвлечься хоть как-то. Мылся самозабвенно. Отыскал гель для душа и мочалку. Научился переключать режимы душа. Их оказалось три. Отыскал зубную щетку и зубную пасту. С удовольствием почистил зубы на несколько раз, хоть и не завтракал еще.

Шампунь мне не пригодился.

Перед выходом из душа понизил температуру в каюте до двадцати градусов. Завтракал завернувшись в халат.

С пищевым автоматом справиться не удалось. Никаких названий блюд он не понимал. Реагировал только на все производные от слов “еда” и “есть”. Слово “кушать” он тоже понимал, но с тем же результатом. И выдавал одно и то же. Так что утолять голод пришлось такой же кашей как накануне, с подсахаренным кусочком мела и витаминным напитком. Зато ограничений в количестве порций видимо не было, поэтому я съел три.

А потом ходил из угла в угол. После пары часов и еще порции “еды” решил помыть пол, которых хоть и высох уже окончательно, продолжал липнуть. Проведя инвентаризацию шкафа, я приуныл. Там была только пара футболок и штаны. Халат был на мне. Еще имелась мастерка и полотенце. Что пускать на тряпки решить было непросто.

Выручила привычка время от времени говорить вслух. Неведомая система сработала на фразу “надо помыть пол” и из-под кровати выехал робот пылесос. Конечно не совсем привычного вида, слишком массивный и квадратный, но вполне себе функциональный.

Глава 11

Понимая, что ближайшие пару часов лучше не мешаться медлительной штуковине, я уселся на кровати и попытался медитировать. И у меня ничего не получалось. Я полдня пытался обратиться к источнику, но безрезультатно. Я старался не паниковать, но получалось не очень хорошо. Из-за этого и вовсе не мог спокойно усидеть на месте, что не способствовало погружению в себя.

Была конечно мысль, что раз это другой мир, то и правила здесь другие. Когда я был Олегом, я не был магом. Когда стал Вольгом, получил и его источник. Теперь же я непонятно кто - гомункул какой-то. И теперь у меня какие-то другие способности. Наверное есть же какие-то?

И все бы ничего, но я чувствовал что-то такое, что в прошлом мире называли магией.

Поэтому и медитировал. И видимо уснул, и от этого мне было не понятно, то, что я вроде бы почувствовал, я и правда почувствовал, или просто уснул?

Робот пылесос продолжал ползать по каюте, оставляя после себя влажный след.

- Пора обедать, - проскрипел я голосом, к которому никак не мог привыкнуть.

Возможно именно поэтому я говорил вслух меньше обычного.

Дзынькнуло и открылась ниша, в которой появлялся поднос с неведомой жижей в бульонной тарелке, с куском мела и стаканом с химией.

Удивившись, я, как сидел в позе лотоса на кровати, и заглянул в нишу. Я сразу разглядел, что набор отличается от того, которым я уже был сыт по горло. Поднос был побольше. Тарелки имелось три, и все разного размера. Два стакана. И мелков кажется побольше и другого цвета.

- Ну не поем, так порисую, - вздохнул я, распутывая порядком затекшие от долгого сидения ноги.

Не успел я опустить ноги на чистый пол, как услышал новый дзиньк, немного другой тональности. Над нишей со съестным открылась еще одна, такой же ширины и глубины, но повыше. А там на своем подносе лежал альбом для рисования, вполне себе обычный, разве что без картинок на обложке. Поверх него лежала такая же безликая пачка простенькой акварели. А в пластиковом стаканчике стояли разные карандаши и кисти.

Некоторое время я открывал и закрывал рот, не зная, как и комментировать-то произошедшее, и вообще всю ситуацию. А потом поспешил опустошить обе ниши. Рисовать я не мастак, но бумага и то, чем на ней можно писать иметь неплохо. Вдруг другой канцелярии не получится заполучить.

“Обед” оказался обильнее простой “еды”. В самой большой тарелке было что-то среднее между супом и растворимой лапшой быстрого приготовления. В плотном бульоне плавала тонкая и кудрявая, очень длинная лапша в большом количестве. Только все это было не особо аппетитного серого цвета. Запах тоже был странноватым. На тарелке поменьше было что-то возможно мясное, похожее по форме на конфеты-батончики, и примерно такого же цвета, а вместо гарнира по всей видимости сварили конфетти из бумаги, правда все того же серого цвета. Был и соус - будто клея налили. В самой маленькой тарелке был консервированный салат из чего-то, что было похоже на нарезанные морские водоросли. Мелки были чуть более темного цвета, чем те, которые я уже пробовал. В одном из стаканов было что-то, напоминающее чай. В другом - витаминный напиток красноватого цвета.

Отобедав куда более приятной едой, хотя все еще странной, я принялся чиркать в альбоме, надеясь, что это меня хоть на что-то натолкнет. Исчеркав половину страниц, я сгрузил всю канцелярию в верхнюю нишу, а пустые тарелки и поднос в нижнюю. Дверцы закрылись, а я завалился в кровать. Думал усну. Но нет, сон не шел. Но и мысли никуда не двигались. А подумать было о чем.

Например о том, где я. Если даже я взаперти, ну как в тюрьме, то почему со мной никто не вышел на связь, и не обозначил, почему я здесь. Почему я даже намека на дверь не вижу?

Впрочем, дверцы ниш тоже не заметны до их открытия.

- Дверь! - воскликнул я, резко садясь. - Выход. Открыть. Мне надо выйти. Выпустите меня. Открыть дверь. Эвакуация!

Реакции никакой не было. Даже оповещения о том, что команда не ясна.

Я вздохнул и лёг обратно. Дверь явно должна быть где-то. Не может же за стенами не быть ничего.

Если нет окон, то наверное это какое-то подземное убежище. Ну или тюрьма.

А если тюрьма, то что же получается, ректор меня сюда упек? Ну а кто еще?

И пересадил меня в другое тело? Разве такое возможно?

Но как-то же я переместился из своего тела в тело Вольга.

А может и в этом ректор замешан?

А может у меня имеется такая особенность - способность путешествовать по другим мирам и другим телам? Тогда почему же она у меня раньше не проявилась?

Да, чем дальше я думал, тем больше запутывался.

Ну в этом-то моем перемещении точно как-то замешан ректор. Значит стоит вспомнить, что же я такое увидел. Раньше у меня получалось вспоминать так, что я будто реально все вновь видел. Значит и сейчас должно получиться.

Я решительно сел в кровати и подвернул под себя ноги, чтобы усесться в позе лотоса, и попробовал помедитировать. Но сидя на мягком и в халате на голое тело я никак не мог сосредоточиться. Садиться на пол голым задом не хотелось, даже при температуре как в тропиках.

Не менее решительно, чем действовал до этого, я встал и босиком по свежепомытому полу шагнул к шкафу. Робот пылесос только-только скрылся под кроватью и более не отвлекал.

Футболки, штаны и мастерка валялись под пустыми вешалками. Чтобы привести все в порядок, я принялся их развешивать. Таким образом отыскал еще одну футболку, хотя был уверен, что их всего две. Одну футболку и штаны бросил на кровать, намереваясь их надеть. То, что они мне будут как раз я отчего-то не сомневался. Но белья никакого я не нашел. Одеваться расхотелось. Но лишь на какой-то миг.

- Комплект нижнего белья! - скомандовал я, на всякий случай подбоченившись.

Дзинькнуло и открылась верхняя ниша. И там на подносе явно что-то лежало. Что-то серого цвета. Как я и надеялся, помимо трусов мне выдали и носки. Но так же имелась и майка. Одевшись и обувшись наконец не в тапочки, я некоторое время ходил по комнате. Как ни странно на этот раз думалось лучше, словно организм понимал, что раз уж его облачили в самую натуральную одежду, то значит надо идти на работу.

- Не помешал бы диванчик, - вздохнул я, устав ходить из угла в угол.

На кровати сидеть было слишком мягко и неудобно. За столом по всей видимости предполагалось или есть, или работать. Я же страдал ерундой. Мысли никак не хотели останавливаться на чем-то одном.

На следующем круге по небольшому свободному пятачку каюты мой взгляд уперся в диванчик, прислоненный спинкой к противоположной от кровати стене. Точнее даже он был не прислонен к стене, а выступал из нее, в то время как спинка оставалась ее частью.

Диванчик был грязно-серого цвета, как и все здесь. Подобная ткань обивки мне прежде не встречалась, и одновременно была похожа и на дерматин, и на пластик, и при этом имела какой-никакой ворс.

- Удобная у меня тюрьма, - проворчал я, усаживаясь на диванчик. - Лучше бы выход организовали.

Я попытался медитировать. Диванчик был в меру жестким и вскоре я скинул обувь и подобрал под себя ноги.

Ректор. Что же в нем есть такого, что он меня сюда упрятал после того, как я на него посмотрел своим особым зрением?

Кто же он такой, что он сумел меня сюда упрятать? Мысли о способностях, позволяющих вырвать душу из тела не воодушевляли. А ведь я думал, что я очень сильный, если не самый сильный. Сильный для юнца. Сильный но бестолковый.

Ректор.

Ректор.

Ректор.

Что-то он еще про Императора говорил, и так рассуждал, будто они товарищи или коллеги. Но получается, что Император тоже так может? А вдруг он может еще что почище?

Может у них есть какой-то свой кружок особо одаренных? И большой он интересно? Очень интересно. Было бы очень интересно, если бы я сумел вернуться.

Хотя может мне стоит вернуться в свое тело, развестись и замутить все же с Янкой?

Через некоторое время я перебрался на пол. Пришлось правда выставить подогрев пола в нужном месте. На диванчик я оперся.

Память легко выдавала нужные образы.

Я обернулся у двери и посмотрел на преподавателей только что принимавших у меня экзамен. У Ладаны Лисьяровны был огненный дар, как я и предполагал раньше, разглядывая ленты ее дара еще в лазарете. Только прежде они не казались мне такими темными. Но я при этом понимал, что теперь просто лучше вижу их. Что-то в оттенке ее магии было тяжелое и даже подавляющее. Думаю, сложная она тетка.

У Селены Викентьевны огненный дар был легким, ярким и даже будто беззаботным. И если я не ошибаюсь, это может говорить о достаточно приятном характере. Но еще она наверняка вспыльчивая. И я почему-то уверен, что не ошибаюсь.

Потом я перевел взгляд на сидевшего чуть в стороне от женщин Светослава Всеславовича и кажется не сумел не выказать своего удивления. У преподавательниц было порядка двадцати лент дара, чего я прежде не видел. Это означало, что они сильны. Но у ректора было втрое больше. Ленты были большими. Широкими и длинными. Они колыхались, и были расправлены во все стороны, даже кажется вниз.

И они были. Зелеными? Нет, синими. Но это не была вода или исцеление. Хотя я чувствовал, что и водой он сможет управлять, и исцелить. И возможно получше, чем дипломированные в данных областях специалисты. А еще Светослав Всеславович мог бы управиться и с другими аспектами. С любыми. Даже с пространством.

Я был уверен, что его ленты аномальны. Да, это он аномальный а я не я. Я всего лишь пространственник, родившийся у магиков. И дар у меня не так уж и велик. А вот он…

Вся память предков Вольга, которая у меня имелась, подсказывала мне, что такой магии попросту не бывает. Но я видел ее собственными глазами. Видел впервые. Но почему же тогда она показалась мне знакомой? Я что-то почувствовал тогда, перед тем, как ректор вырубил меня. Точно. Я понял, что мне это знакомо, но я не ожидал увидеть это аспект магии. Это было… это были цифры. Неоново-зеленые самого холодного оттенка. Цифры эти что-то значили. Но не то, что обычно значат цифры.

Мне казалось, что если я еще напрягу чужие извилины, то у моя лысая голова задымится. Видимо этот кусок мяса слишком долго пролежал в той капсуле и сейчас едва функционировал.

Я постарался сосредоточиться и представить то, что видел с помощью своего нового дара.

Ленты его дара были отчасти черные. Но и бриллиантового-зеленого цвета тоже. Они светились изнутри. Как что-то знакомое.

- Как цифры на электронных часах! - воскликнул я.

- Функция измерения времени не доступна, - отозвался голосовой недопомощник.

Естественно это сбило меня с мысли, но почти сразу мне удалось вернуть настрой.

Ленты дара ректора состояли из каких-то символов, светящихся на полупрозрачном черном фоне. То, какими они мне виделись, наталкивало меня на мысли о программировании и программном коде, но это были мои личные умозаключения, а не знания, навеянные новой способностью.

- Ладно, - со вздохом проговорил я, пересаживаясь с пола на диванчик. - Это то, что мне кажется. Что это, я не знаю. Да и что такого, что его дар необычен? Но значит что-то в нем есть особенное, чего никто не должен знать.

Решив, что нет ничего лучше для мозгов, чем небольшой отдых, я решил поужинать. По команде “ужин” мне выдали что-то похожее на сосиски, естественно серого цвета и невнятного вкуса. А кроме того они еще были полупрозрачными, будто сделаны из желе. Гарниром к нему были мелкие макароны, которые больше всего были похожи на детальки от мелкого пластикового конструктора. Еще что-то, что по всей видимости изображало из себя выпечку. И дело дошло до оригами. Пирожное было похоже на сложенный во что-то непонятное лист измятой плотной бумаги. И стакан с розовой жидкостью.

- Извращенцы, - проворчал я, принимаясь за еду.

После ужина, я продолжил медитировать. После этого перекусил тем, что соизволила выдать мне неведомая система после команды: “хочу перекусить”, потом принял душ и лег спать. Перед тем, как заснул, еще немного помедитировал. Наутро продолжил медитации не выбираясь из постели. Потом, после водных процедур, принялся завтракать. После завтрака продолжил умственные потуги.

День за днем я часами вглядывался в картинку, которую детально восстановил в своем воображении. Это получилось не сразу, но в итоге я в буквальном смысле видел ее. Я разглядывал ее. Я отчетливо видел каждую ленту дара ректора. Я их пересчитал. Шестьдесят четыре штуки. Изучил особенности. Там были примеси знакомых мне аспектов. Там были и огонь и вода, и воздух и земля, причем самых разных оттенков и плотностей. Там были исцеление и электричество. Там был звук. Там было все, что только возможно. Разные аспекты порой переплетались в таких диковинных сочетаниях, что сложно было представить, на что был способен этот человек в бою.

Но основная составляющая так и оставалась для меня неопознанной. Если глядя на любой аспект я понимал, что это за стихия, различал малейший ее оттенок, и я точно знал, на что она способна, то здесь мог опираться только на то, что вижу, и на свой собственный опыт. Как прежде до того обморока в присутствии Тихомиры.

Я тогда пожелал понимать что вижу. И стал понимать.

- Почему же я не могу понять эту стихию? Я хочу понять её! Эй! - крикнул я, - кто там раздает умения? Я хочу понимать, что это за магия. Я хочу понимать любую магию, какая только может существовать в любом из миров, даже если это осколок.

Когда я очнулся лежа на полу, я долго не мог вспомнить где я и кто.

***

Борислав Бранимирович вернулся в Первскую резиденцию после длительного отсутствия как раз к Сновеню. По своим родственникам он вовсе не соскучился, да и не был он с кем либо близок. Разве что Бояны ему не хватало, но жена отказывалась покидать Первь. Он бы и сам не уезжал никуда, но дела сами не сделаются.

Бояна будучи в поместье была покладиста. А к тому, что она ходит к родовому Истоку трижды в день, можно и привыкнуть. А вот в дали от дома характер ее портится. Поэтому наверное все же хорошо, что она никуда не ездила. Лучше довольная жена по которой скучаешь в пути, чем недовольная каждый день под боком. Вот только Прославу в честь кануна Сновеня пережить, и можно будет отдохнуть. Да и самому не помешает сходить к Истоку. После его посещения чувства схожие с тем, что чувствуешь после жаркого дня приняв душ.

Бояна как всегда стояла у окна и смотрела на крышу Сени. На него она почти не смотрела.

- Он приехал на каникулы, - сказала Бояна не поворачиваясь. - Он мил и приветлив со всеми. Он явно что-то задумал. А еще он не один.

- В смысле? - воскликнул Борислав.

Тысяча мыслей пронеслась в его голове. И все они были не самыми приятными.

- Он привез с собой гостей, - ответила Бояна. - Однокурсников вроде. И они собираются провести здесь все каникулы.

Борислав выдохнул. Детишки его не страшили.

- Не переживай, милая, ты с ними не часто будешь видеться. А неделя пролетит быстро. Ты даже не заметишь.

- Они новолюдины, - сквозь зубы проговорила она.

Борислав поджал губы.

- В этом возрасте они все бесполезны, и новолюдины, и аристократы, - сказал он наконец. - Если хочешь, можешь не выходить в столовую. Я передам дяде, что тебе нездоровится.

- Прославу нельзя пропускать, - возразила Бояна.

- Да, нельзя, - вздохнул Борислав. - Уже пора, кстати.

Они отправились туда своим ходом. Хотя Борислав предпочел бы воспользоваться услугами слуги-пространственника. Но Бояна не выносила их. Но это от того, что она мало путешествовала. Вот если бы у Борислава личный слуга был бы рангом повыше, то он и дел бы больше успел сделать, и вернулся бы раньше.

Глава 12

Борислав и Бояна расположились на своих обычных местах за большим столом, по случаю Прославы накрытым особой скатертью. Дальше середины стола, далеко от главы. Конечно это к лучшему. Можно будет избежать лицезрения троюродных родственничков. Но это лишний раз напоминало об их собственном не очень высоком статусе в семье.

- Я договорился с дедом и мы все сядем на дальнем конце стола. Ну точнее на ближнем от входа. А где вход, там и выход. Сбежать получится одними из первых.

Это был его голос. Того, кто своим восхождением на пост главы лишит Борислава своего собственного права пребывать в Перви столько, сколько ему угодно. И впредь ему нужно будет получать допуск от главы.

Комкая салфетку, Борислав уставился на порционную тарелку перед собой. Ему не хотелось видеть старшего наследника, так как он боялся, что может не сдержаться и выдать себя. Слишком устал он с дороги.

Бояна скрипнула зубами. Но когда Борислав поднял глаза, то увидел отнюдь не племянника, а троюродного брата Громобоя. Человека, который когда-то давно исчез, еще будучи юным, а теперь вот вернулся. Часто ли он здесь бывает?

Борислав выпрямился, расправил плечи и оглядел присутствующих. Все приготовленные стулья уже были заняты. Пустовало только место главы. А вот с другой стороны стола точнехонько напротив деда сидел его старший наследник и болтал с длинным парнишкой и двумя девицами. Компанию им так же составила девица Авсеева из какой-то из младших семей. Бояна говорила ему о том, что дед кого-то отправил учиться в Академию, чтобы присматривать за этим презренным дурнем. Надо же, пространственник и сидит со всеми за столом. Впрочем, он хотя бы не был отлучен от семьи. А вот Громобой был отлучен. Но тоже сидит за столом. И эти новолюдины.

- Бояна, милая, хочешь, мы отправимся в Академию? - спросил он, повернувшись к жене. - Во время каникул все желающие могут посетить ее. Сделаем вид, что присматриваем место для учебы Аринке. У нее скоро Испыт.

Бояна повернулась к нему и уставилась своими льдистыми глазами в самую душу.

- Ты же помнишь, что самый большой Исток в Академии?

- Да, я хочу, - ответила она и отвернулась. - И еще я хочу к императорскому Истоку. У него особенная аура.

- Весной будет бал и мы туда обязательно отправимся.

Не поворачиваясь Бояна кивнула.

- Подавайте, - донесся до уха Борислава голос Акима - старшего слуги.

Значит глава уже на месте. Нужно бы быть внимательнее.

***

Завершив кое-какие дела, Аким вернулся в свое кабинет.

Родовичи Авсеевы практически не разговаривали друг с другом ни до Прославы, ни после. Только молодой барин и был весел, развлекая своих друзей. По завершению Ждан Мирославович велен перенести его в кабинет и сразу отпустил. До вечера, до самого Сновеня, празднование которого традиционно начинается в восемь часов вечера с посещения родового Истока, он свободен. А значит времени в запасе достаточно.

Заперев дверь на замок, Аким создал морок, который усадил за свой стол, а на помещение поставил с десяток защитных конструктов. И только после этого связался с братом.

- Начинаем, - сказал он, и его голос унесся вместе с золотой нитью пространственной связи.

Максим почти сразу подхватил протянувшийся сквозь пространство конструкт и за считанные минуты усилиями обоих мужчин образовался устойчивый проход на очень большое расстояние. Он мог бы простоять не один день без какой-либо подпитки, если только его правильно закрепить. А магики не в курсе, что такое вообще возможно.

- Я иду, - предупредил Аким и шагнул через золотистую дымку, подернувшую проход.

Арка портала была толщиной едва ли с ладонь, и точно такая же была с другой стороны от золотистой завесы, которая и вовсе была взвесью толщиной с волос. Но переход через нее длился бесконечно долго, и ничтожно мало одновременно. Одним шагом Аким преодолел около двух тысяч километров и оказался дальше Третьего кольца, и даже дальше четвертого, которое еще только начало формироваться.

Максим встречал его на той стороне.

Они обнялись с братом и тот повел его в свой кабинет. Конечно посторонних ушей здесь не было, но люди, даже если их не называют людьми, все одинаковы, особенно если они считают, что достойны большего. А от этого никто не застрахован.

Кабинет Максима располагался на третьем этаже и имел большие окна, которые выходили на тренировочный плац, где даже в этот день находилось немало практикующих. Внешних стен отсюда было не видно, поэтому не зная, что снаружи зима, можно было бы подумать, что в разгаре лето.

- Я подготовил документы для отчета, - сообщил ему брат. - Вчера пол ночи сидел, между прочим.

- А я тебе уже говорил, что пришло время нанять новую помощницу, - отозвался Аким. - Ну или помощника, если уж на то пошло. Ладно. С отчетами я потом разберусь. С собой возьму. Мне же в ночь Сновеня больше нечего делать. Мне бы хотелось их навестить.

- Ты уверен? - с сомнением в голосе уточнил Максим. - Они еще не готовы.

- Им не обязательно меня видеть. Но мне их видеть необходимо, - с нажимом в голосе проговорил Аким.

- Дело не в этом, - ответил брат. - Действие ускорителя еще не завершилось. Я не стал выставлять слишком большое значение. Еще пара недель. Но если тебе хочется… Это занятное зрелище - смотреть, как они бегают с нечеловеческой скоростью. Пойдем?

Он направился к задней двери. Аким вышел следом и некоторое время они шли по балкону, опоясывающему внутренний дворик. Балкон был узким, и поэтому идти приходилось друг за другом.

- А документы для них готовы? - спросил он, когда Максим уже входил в точно такую же дверь, как та, из которой они вышли.

- Заготовки готовы, но нужны свежие фотографии. Девчонка оказалась не чистокровным человеком, и чтобы внешне сравняться с ровесниками, ей надо еще хотя бы пару лет. Да и для ее напарника эти годы будут не лишними. А потенциалы у них и правда значительные. Но пришлось прибегнуть к некоторым уловкам. Это я тоже в отчете указал. В отдельной папке.

- Хорошо, - отозвался Аким.

Они миновали еще две двери и оказались в помещении без окон. Освещение исходило он небольшого купола, почти полностью закрывающего большой стол в центре. Кроме стола здесь был оборудован лекарский уголок с парой коек за ширмой и небольшая зона отдыха. Туда-то Максим и хотел проводить брата, но тот подошел к столу, взял в руки что-то похожее на бинокль, приставил к глазам и, наклонившись, уставился сквозь стекло, за которым казалось был макет каким-то строений, выполненный с удивительной детализированностью.

- Напомни, сколько зон задействовано, и сколько есть свободных мест, - попроси Аким.

- Помимо наших голубчиков там находятся еще двенадцать человек. Почти все из Авсеевских пространственников. Но есть и из свободных. Вот там, в самом маленьком секторе тот, кого назвали бы перебежчиком. Его не выгоняли. А в соседнем тот, кого как раз выгнали. Мы едва поспели первыми завербовать.

- Хорошо-хорошо. Это все очень хорошо, - с явным нетерпением в голосе отозвался Аким.

- Да вон они, прямо перед тобой, - проворчал Максим, указав на угловую часть купола. - С ними занимались и продолжают заниматься десять человек. Хотя упор конечно, как и всегда в таком случае, сделан на самостоятельную работу.

Аким склонился над указанным сектором.

- Какое там сейчас время суток? - спросил он.

- Утро, - после минутной паузы ответил Максим, сверившись с каким-то прибором. - Кстати ребята, которые работают над этими конструктами, придумали, как повысить качество отклика. И тогда можно будет наблюдать за процессом отсюда не применяя более ничего, кроме собственных глаз и ушей.

- Это хорошая новость, - задумчиво протянул Аким. - Значит, говоришь, им надо еще пару лет. Сколько времени это займет?

- По меньшей мере три недели.

- Хорошо, только не передержи их там. Лекари и так нарасхват. Но менталистов подключи. Нам нужна стопроцентная лояльность.

Максим только тяжело вздохнул в ответ.

- Не заглянешь к ним? - спросил он.

- Раз они еще не готовы, то не стоит, - отозвался Аким. - Но обязательно позови меня перед тем, как вернуть их оттуда. Никто обычно не верит, что время может течь по разному. Из-за этого возникают проблемы. Так что беседа лишней не будет.

- Да, понимаю, - вздохнул Максим. - Ты только за этим пришел, или все же пройдешься по всему комплексу?

- Да-да. Времени у меня достаточно и это не единственный интересующий меня вопрос. А ты пока расскажи, что там у нас за гости под куполом? И есть ли еще что-то, что требует моего рассмотрения?

- Да полно всего, брат, - хохотнул Максим. - Не хочешь отобедать со мной? Я сегодня рано встал и толком не позавтракал.

- Не откажусь.

И они вышли из зала без окон, освещенного сиянием купола, возведенного над неведомым макетом.

***

Шла уже третья неделя моего пребывания в неведомом месте без окон и дверей, когда я вдруг встрепенулся.

Только что я сидел на полу у кровати и разглядывал дар Светослава Всеславовича, нарисованный во всех деталях прямо на стене плотными красками, и сверял его с восстановленной мысленной картиной того, что было последним, что я видел в том мире. А в следующий миг у меня будто в голове что-то щелкнуло и я не заметил, как вскочил.

Конечно это не могло быть совпадением. Я что-то там увидел, а потом оказался здесь. Это взаимосвязано. Но это и так понятно. Но вот что непонятно, это какого черта я так спокойно сижу взаперти? Я ем непонятную бурду и еще рассуждаю, что было вкуснее, и что стоило бы поменять, чтобы было хотя бы съедобно. Принимаю душ, чередуя режимы и меняя температуру воды. Медитирую сидя на чисто вымытом роботом полу и рисую что-то прямо на стене. Уже третью неделю я здесь, и веду себя так, будто отдыхаю на курорте.

Побегав по комнате, я уставился на разрисованную стену. Самого ректора я не нарисовал, все же не художник. А вот его дар изобразил со всеми подробностями, которые возможно придумал. Но нет, глядя на рисунок, я понимал, что это именно то, что я увидел тогда. Шестьдесят четыре черные ленты. Рисовать на темно-серой стене черные полупрозрачные ленты было несложно. Я обозначил контур и немного прошелся по фону, чтобы сделать его светлее. У каждой ленты был другой оттенок на конце, и в начале. Это были нормальные аспекты, всевозможные. Поверх лент я нарисовал изумрудного цвета символы. Краска попалась неоновая, почти светящаяся. Самое то. Это не был двоичный код. Не было никаких цифр, или букв. Там было шесть разных простых символов, которые я не понимал. И вряд ли пойму вот просто так разглядывая.

Но я знал, что это за магия.

Однажды я проснулся и понял, что это програмирование. Мой неведомый дар, проявившийся вдруг и здесь, хотя я до сих пор не мог ощутить своего ядра, подсказывал, что это программный код. Но как это может быть магией я не понимал. Мне просто необходимо было увидеть дар Светослава Всеславовича своими глазами, и поэтому я его нарисовал. Но рисунок это только рисунок.

Чувствуя, что еще немного и я вновь возьмусь за краски и кисти, я подбежал к противоположной стене и принялся ее осматривать. Сейчас, когда ниши были закрыты, я с трудом мог разглядеть, где они находятся. Вообще вся стена состояла из плотно подогнанных плиток разного размера. Линии стыка были тоньше волоса.

- Скальпель! - воскликнул я и верхняя ниша тотчас дзинькнула, дверца ее скрылась в стене.

Скальпель оказался слишком грубым инструментом. Я попытался поковырять везде, но на деле не смог ничего сделать даже с дверцей ниши, в которой появлялась еда.

- Молоток!

Верхняя ниша опять дзинькнула и я, откинув на кровать поднос, на котором появлялись вещи, попытался подковырнуть что-нибудь там. Молоток в этом нелегком деле не помог.

- Аккумуляторная дрель!

Она была странная, но она работала. И она наверняка смогла бы послужить в каком деле, но вот обшивку каюты она даже не поцарапала.

К вечеру дня у меня было килограммов пятьдесят разных инструментов и невредимая каюта. Я не сумел оторвать, или даже хотя бы повредить, даже сидушку. И это несмотря на то, что у меня имелся довольно большой гвоздодер, который не поместился в прежней нише, и его мне выдали через третью, втрое шире первых двух. Даже зеркало не разбивалось. И посуда. Все что я мог - разбросать постельное белье, одеяла и подушки, одежду и те самые инструменты. И еду. Правда расплескивать суп или кашу не стал.

Так посреди этого бедлама и ел. Причем с аппетитом у меня было все в порядке.

Когда проснулся на следующий день на голой кровати, так как постельное белье все было на полу, принялся прибираться.

Стоит отметить, что единственное, чем измерялись мои дни, это приемами пищи, а количество дней измерялось количеством мои походов в кровать.

Развесив одежду в шкафу и разложив одеяла и подушки на кровати, я сложил все инструменты в большую нишу и заказал себе “плотный завтрак”.

Моя и без того небогатая фантазия показала дно.

Не в силах придумать ничего умного, я отправился в душ. А оттуда на кровать, разглядывать потолок. Крышка криокапсулы, слившаяся с потолком, продолжала светиться чуть фиолетовым светом.

Вскочив, я уставился на пол ровно под крышкой. На полу ничего напоминающего форму криокапсулу на первый взгляд видно не было.

- Убрать диванчик, - скомандовал я и он скрылся в стене, причем вместе с парой подушек, лежавших на нем. - Убрать кровать, - продолжил я, пересев на откидной стульчик.

Кровать втянулась в боковую стену вместе со всем, что было на ней навалено. Прибрался я так себе.

Я замер на мгновение, и только потом громко проговорил:

- Криокапсула. Мне нужна криокапсула. Подготовить криокапсулу.

Я затараторил, опасаясь, что автоматика не поймет, что мне нужно. И при этом понимал, что та штука может называться как угодно.

Но вот послышался какой-то скрежет за панелями отделки. Пищание. Закрутились какие-то механизмы под полом. С шипением мой “супер-ночник” стал опускаться. И в то же время невидимые прежде отдельные плиты пола в центре помещения пришли в движение.

Меньше чем через минуту передо мной стояла криокапсула, из которой я по всей видимости и выбрался пару недель назад.

У меня появилась мысль, что можно было бы сделать, чтобы попробовать выбраться отсюда, но я боялся озвучить ее даже мысленно. И поэтому не дожидаясь, когда криокапсула будет готова, я принялся раздеваться. Одежду кидал в приоткрытый шкаф.

Крышка остановилась в полуметре над чашей капсулы. Жидкости никакой и в помине не было. Ложе имело анатомическую форму. Не раздумывая, я забрался в капсулу и лег на неприятно холодную поверхность.

И ничего.

- Закрыть криокапсулу, - сказал я, немного подумав. - Начать процесс… подготовки.

Свет в каюте погас полностью. Я знатно перепугался. Но через показавшиеся мне бесконечные мгновения в глазах прояснилось и я увидел перед собой светящуюся фиолетовым крышку, которая уже практически полностью опустилась. Паниковать уже не оставалось времени.

И вновь ничего. И мне даже стало трудно дышать. Видимо воздух заканчивался. Или может это случилось из-за поднявшейся во мне паники.

- Выбрать программу? - немного неуверенно пробормотал я, а сам при этому уговаривал себя, что лучше уж спать, чем вот так вот существовать.

На крышке засветился экран с малопонятными надписями. Дыша как после марафона, я принялся тыкать по всему подряд, не зная на самом деле, есть ли там какие-нибудь кнопки.

“Вы хотите покинуть симуляцию?”

Не сразу я понял, что эта надпись висела прямо передо-мной, в пустоте, а не была написана на экране внутри криокапсулы.

Глава 13

- Хочу, - сказал я и не услышал своего голоса.

“Канал подключения не выявлен” - оповестила меня очередная надпись.

- Ну здрасьте, - пробормотал я все так же беззвучно, - может я после экзамена напился, и это у меня галлюцинации? Но в таком случае может я напился в поезде по дороге в…

И я не смог вспомнить, куда же я собирался поехать. Точнее я не мог вспомнить названия.

“Ожидайте оператора для решения проблемы”.

- Что еще за чертов оператор? - задался я вопросом.

“Принято решение отправить вас в прежнюю симуляцию. Ожидайте”.

- Это что же меня собираются вернуть в ту чертову крысиную клетку?

Ответа не было. Но у меня вдруг пропало ощущение тела. И это длилось какое-то время. Я уже даже начал сомневаться в том, что это вот лучше, чем сидеть в четырех стенах в какой-то симуляции. Я-то думал, что будет хотя бы забвение.

Но затем я почувствовал уже знакомое мне движение вперед, хотя кроме этого ничего не было. И вдруг я увидел перед собой Первь. Вот только что ее не было, а потом она появилась так, как будто из тумана проявилась. Я видел ее сверху, будто бы был летящей птицей, правда при этом висел на одном месте. И у меня все еще не было тела. Впрочем наверное хорошо, что было так - вряд ли у меня получилось бы полететь.

Первое время не мог понять, что же не так в том, что я увидел.

Передо мной расстилался город. Как карта. Как какой-то макет.

И я все еще ощущал себя так же, как там, в безвременье и пустоте.

“Ошибка модуляции”.

Надпись появилась прямо на фоне все той же Перви. И это была именно Первь, а не Первинск. Хоть по очертаниям они и были похожи, в моем родном Первинске были кварталы, заполненные жилыми домами разного размера: частными одноквартирные. Двух, трех, и даже четырех квартирные дома побольше. Были и многоэтажные дома, стоящие отдельными микрорайонами. Были маленькие домишки с большими огородами. Имелась также целая улица настоящих особняков практически без прилегающей территории.

В Перви же всего этого не было. И хоть очертания сохранялись прежними, кварталы заполнялись поместьями. Слишком маленькими на мой взгляд, для боярских резиденций. По крайней мере владения Авсеевых были значительно больше, чем любое из этих.

“Поиск оптимального решения”.

- Все чудесатее и чудесатее, - вздохнул я и кажется что-то почувствовал, и это заняло все мои мысли.

“Ожидайте решения оператора”.

- Это точно галлюцинации, - проворчал я беззвучно.

“Принудительное возвращение к предыдущей сессии. Ожидайте”.

Все мысли мои были только о том, чтобы за предыдущую сессию не посчитали ту каморку без дверей.

“Начата загрузка нейрослепка в слепок тела. Ожидайте”.

В глазах померкло и я не то, что тело не почувствовал, я не чувствовал ничего, будто меня выключили.

А потом я понял, что вижу. Не что-то там сверху, пребывая в непонятном состоянии. Я вижу глазами. Я куда-то шел. Точнее тело мое куда-то шло само по себе. Вроде бы это была Академия. Жилой этаж. Впереди маячила дверь моей комнаты.

- Что с тобой? - спросил Ромкин голос позади меня. - Тебе плохо?

Я остановился. И мой рот открылся.

- Все. В порядке, - заговорил мой голос, точнее голос Вольга. - Мне просто нужно прилечь.

***

- Ты только не забудь, что у нас через полчаса обед, - сказал Рома Вольгу, закрывающему за собой дверь комнаты.

Уже не глядя на него, и даже не оборачиваясь, тот мелко закивал. Дверь захлопнулась. А ведь время перед обедом они собирались скоротать вместе. Все же последний экзамен позади. Два последних выходных дня впереди, а дальше еще полгода учебы. Ромке виделось, что эти два дня они могли бы провести в Перви. Каникулы там прошли замечательно.

В понедельник начнется второй семестр и в следующий раз можно будет отдохнуть только в середине шостия. Выходные не в счет. Там во-первых не всегда будет два выходных дня. А во-вторых вряд ли будет время хотя бы в сад выйти.

Через полчаса Роман сидел в столовой в одиночестве. Девчонки предупредили, что придут ближе к концу обеда. У них последний экзамен был после обеда, и они повторяли что могли. А вот Вольг обещал прийти, но не пришел. Может, уснул?

Глянув на часы, Рома поднялся из-за стола и зашагал в сторону жилого крыла.

Вольг открыл только через несколько минут. Рома к тому времени уже барабанил вовсю.

Вольг был бледный и весь в испарине. Все заготовленные слова недовольства остались невысказанными.

- Да тебе же плохо! - воскликнул Рома, вваливаясь в комнату, - тебя надо в лазарет, - продолжил он, щупая лоб.

- Не надо, - вяло запротестовал Вольг. - Мне надо полежать. Мне надо к ректору.

- А ректор-то тут при чем? - удивился Роман. - Он целитель? Я кстати не слышал, какой стихией он владеет. Но точно не целитель.

Вольг пошатнулся и прижался к стене. Рома встрепенулся.

- Вечно я всякую ерунду собираю, - сказал он, подхватив товарища под руку. - Пойдем в лазарет. А там уже целительница пусть решает, ректора к тебе позвать, или деда. Она наверное деда твоего вызовет. Видел я, как она к тебе относится.

- Не. Надо, - прошептал Вольг. - Мне. Уже. Лучше.

Он и правда выпрямился. И был уже не так бледен.

- Мне… Мне Марита Леопольдовна говорила, чтобы я не переусердствовал с учебой. А то свалиться могу. Вот это оно и есть. Мне правда лучше. Поесть бы.

- А ну так как раз обед! - воскликнул Рома. - Скоро и девчонки подойдут.

Когда Вольг привел себя в порядок и умылся, они вдвоем отправились в столовую. Стол, за которым они всегда сидели, был свободен. Вскоре пришли и девчонки.

Вольг все еще был бледен, но даже пытался улыбаться. Он был молчалив и в основном ел, причем ел так, будто не ел целую вечность.

- Мальчишки, у вас какие планы на эти два выходных дня? - спросила Алиса, подтягивая к себе десерт.

- Выспаться, - буркнул Вольг. - Как вы думаете, мне добавки дадут?

Все трое его товарищей недоуменно на него уставились. А Вольг вдруг выпрямился и продолжил доедать свой кусок рассыпчатого творожного пирога, уставившись перед собой.

- Чтобы получить добавку, нужно обратиться к дежурному слуге, - ответила Лиза.

Все, кроме Вольга, уставились на нее с недоумением.

***

Ладана Лисьяровна в последнее время все чаще позволяла себе выбраться на прием пищи в столовую. Все таки нагрузка ректора для нее еще пока преждевременна. И она была категорически не согласна с Селеной Викентьевной, что двойная нагрузка, за себя, и за того парня, не считается. На ректора тоже частенько выпадает дополнительная работа, а он никогда не жаловался.

Всего в столовой было два крыла, под углом в девяносто градусов сходящиеся в центре в большой зал. Но то было два больших крыла для студентов. Имелось и третье крыло, куда меньшего размера, отходящее от центрального зала в противоположную от двух других крыльев, а также поднятое на полэтажа выше. Это было преподавательское крыло. Но помимо преподавателей здесь располагались и те из студентов, которые получали второе образование, так как зачастую они одновременно с этим преподавали. И все равно здесь частенько бывало безлюдно, так как многие преподаватели предпочитали отобедать в своем кабинете над бумагами.

Ладана Лисьяровна присоединилась к Селене Викентьевне, с которой они сблизились в последнее время.

Вскоре к ним присоединился и Светослав Всеславович. Вот уж кого не видели в столовой лет десять. Он сел на свободное место лицом к центральному залу. Тема разговора за столом сразу перешла в рабочую область.

- А когда же прибудет новый преподаватель? - спросила вдруг Селена Викентьевна, когда они уже обсудили результаты экзаменов.

Полностью заполнена правда еще не вся документация и потому Ладана Лисьяровна тяжело вздохнула. Сегодняшний вечер предполагался длинным. А возможно и выходных не хватит, чтобы все успеть.

- В воскресенье вечером, - ответил Светослав Всеславович.

- И кто же это? - поинтересовалась Селена Викентьевна.

- Да, мне тоже интересно, - поддакнула невысокая совсем молодая преподавательница, Калужникова Ольга Дмитриевна, которая еще до сих пор не выпустила первую курируемую ею группу, она села на свободное место и тотчас перед ней появился поднос. - Молва ходит, что это мужчина.

Селена Викентьевна от каких-то своих мыслей прыснула в кулачок. Ольга Дмитриева, хрупкая блондинка с почти золотыми волосами, тоже хихикнула.

- Девушки-девушки, - вздохнул Светослав Всеславович и покачал головой. - Вот в воскресенье с ним и познакомитесь. Он обещал быть к ужину.

- Так все таки это мужчина, - чуть мечтательно вздохнула Ольга Дмитриевна. - А он женат?

Продолжая качать головой, ректор закончил свою трапезу куда быстрее дам, и сразу ушел. Его место почти сразу заняла Белослава Будимировна Бельская. Хоть она и была постарше их всех, посудачить о девичьем она тоже была не прочь. Что ни говори, а испокон веков большую часть преподавательского состава представляли женщины, и каждый новый учитель-мужчина вызывал нездоровый ажиотаж, даже если никто не собирался поскорее выйти замуж.

Вполуха слушая коллег, Ладана Лисьяровна наблюдала за тем, как Светослав Всеславович неторопливо идет через центральный зал к дверям. Раньше за ним такого не водилось. Преподавателям всегда было некогда расхаживать, и они напропалую пользовались услугами приставленных к ним слуг-пространственников. Светослав Всеславович был самым занятым. И слуга его уже вернулся. В этом Ладана Лисьяровна точно была уверена.

Несколько раз Светослав Всеславович останавливался и стоял какое-то время, вперив взгляд в кого-то, кого Ладана Лисьяровна со своего места не видела.

Наверное на время летних каникул стоит и самой уйти на месяц другой на медитации, чтобы усилить себя. Заодно и мысли в кучу собрались бы. И не лезли бы потом в голову глупости.

***

Борислав собирался в дорогу. Чтобы добраться до нужного места ему понадобится три дня. Да, его личный слуга слаб. Но зато предан именно ему. И вскоре он сможет позволить себе еще одного. А этого отправит подучиться.

Время выделенное на отдых истекло. И ладно бы он все это время отдыхал. Только недолгое пребывание в Академии вместе с Бояной было похоже на отдых. Хотя и это время не прошло впустую. Наконец-то удалось завести знакомство с ректором, Половецким Светославом Всеславовичем. Хоть его род и был мал, и кажется никогда не имел резиденцию в Перви, но все же влиятелен. В остальном это была блажь, чтобы порадовать Бояну.

Тут Борислав кривил душой. Окунуться в потоки магии, исходящие от сильного Истока ему и самому было приятно. Кажется он начинает понимать, почему женушка не хочет отлучаться из Перви.

Бояна распрощалась с ним сразу после завтрака и отправилась к Сени. Мало что могло изменить ее распорядок дня. И ведь это не пропадало даром. Сила ее дара росла. Медленно, но непрестанно.

- Трифон, - позвал Борислав своего слугу. - Кратчайшей дорогой к Сосновке в Третьем кольце. Там мы остановимся буквально на полдня.

- Как прикажете, Барин, - отозвался слуга, принимая у господина дорожный саквояж.

Одетые в верхнюю одежду, они оба вышли в центр его кабинета, а в следующий миг переместились в небольшой городок Малиновск, расположившийся между Первью и Кольцовском, занимающем большую часть Первого кольца. Небольшое портальная площадка качнулась перед глазами. У Борислава всегда кружилась голова после перемещения, но он привык к этому. Выждав несколько секунд, пока справился с головокружением, Борислав зашагал к Порту. Им предстояло провести здесь не меньше четырех часов, прежде чем Трифон будет способен еще на одно перемещение. Борислав заранее зарезервировал себе комнату ожидания с телефоном и выходом в сеть. Трифон, доставив следом за господином его дорожный саквояж, отправился в общие комнаты для слуг. Для скорейшего восстановления ему следовало поспать и поесть.

Иногда Борислав пользовался услугами слуг Имперской транспортной компании, которая осуществляла перемещения пассажиров и грузом, но сейчас времени в запасе у него было достаточно, и он заранее настроился на долгое путешествие.

Устроившись за письменным столом, Борислав поставил саквояж подле себя и извлек из него дипломат с документами. Как ни странно, в дороге работалось у него лучше. Может быть от того, что рядом не было никого из рода Авсеевых или их слуг.

А ведь за выходные у него накопилась целая стопка писем, которые нельзя было доверить интернету. И еще нужно позвонить Владимиру Гордеевичу. Тот уже давно ждал звонка, но он сам просил позвонить уже после его отъезда из Перви.

Меньше чем за полчаса Борислав справился с письмами и, запечатав их, передал служке, чтобы тот отнес на почту. Пришло время звонка. Владимир Гордеевич Кац ответил почти сразу, после третьего гудка. Его лицо и частично голова появились над лежащей на столе пластиной смартфона.

- Слушаю, зятек, - сказал он, вместо приветствия. - Ты все сделал, о чем договаривались?

- Было непросто, - чуть помедлив ответил Борислав. - Все же я почти чисто выраженный огненный магик. Общие конструкты мне всегда давались с трудом. И еще я не особо дружен с… родственниками. Но все маячки на месте. Их точно не заметят?

- Не заметят, - хмыкнул тесть, - мои лучшие артефакторы работали. Даже если ты их толком не спрятал, их не найдут. А с родственниками надо дружить. Как будем начинать, я тебе сообщу и пришлю слугу, который сможет перенести тебя из одного края ныне сущей Империи в другой за одно перемещение.

- Хорошо, - коротко бросил Борислав.

- Надеюсь, от тебя будет толк? - спросил Владимир Гордеевич. - Ты не пойдешь на попятную в последний момент? Не сдрейфишь перед племянничком?

- Я все решил, - сказал Борислав. - Я шел этому несколько лет. Так что…

- Ясно-ясно, - отмахнулся Владимир Гордеевич и отключился.

Как и всегда после разговора с тестем, Борислав добрые полчаса просидел без движения. Да, он выбрал этот путь, но это не значит, что он ему нравится. И уж точно самому себе можно не врать. Но он все обдумал. Это лучшее решение. Авсеевы как род стали никчемными. Ни связей, ни денег у них особо не осталось. Единственное их преимущество перед прочими - резиденция в Перви. Но долго ли еще она у них будет?

Следующий звонок был чистой формальностью. Поздоровавшись с Леопольдом Гавриловичем Ворониным, Борислав сообщил, что направляется к нему.

- Я оповещу о точном времени своего прибытия сразу после предпоследнего перемещения, - сказал он.

- Твой слуга помнит, где портальная площадка? - спросил граф.

Голос у него был нейтральным, и об эмоциях оставалось гадать. Воронин пользовался только стационарным телефоном и потому его проекции не было при разговоре.

- Дураков я при себе не держу, - ответил Борислав.

Распрощавшись с графом, он погрузился в раздумья. Времени оставалось еще слишком много, чтобы ничего не делать. И слишком мало, чтобы прилечь. Тогда стоило бы подумать над маршрутами. Стоит всегда иметь десяток готовых маршрутов для скорейшего перемещения в любую часть любого кольца.

Переключив режим пластины смартфона с телефона на мини-компьютер, Борислав развернул голограмму с новейшей картой. После всех запланированных дел ему хотелось посетить новый осколок. Слухи о нем ходили самые сумасшедшие. Стоило бы подобрать удобную экспедицию и разработать маршрут. Десяток маршрутов. Когда ты не очень мобилен, стоит знать дорогу лучше чем кто-либо другой.

В назначенное время Трифон вернулся и подхватил приготовленный саквояж. Выглядел он посвежевшим. Они вышли из здания Порта на свободную портальную площадку и почти сразу переместились в Среброво, располагающееся на внешней стороне Первого кольца, и на четверть оборота от покинутого ими Малиновска. Их ожидали очередные четыре часа до следующего перемещения. В следующем Порту, в затерявшемся между Первым и Вторым кольцом селе Одиноком, у Борислава был забронирован гостиничный номер, а не комната ожидания. В следующий раз он вздремнет. Но не больше тех же четырех часов. А пока у него еще есть чем заняться.

Глава 14

Леопольд Гаврилович Воронин положил телефонную трубку на аппарат и погрузился в раздумья. Немало дворян и бояр обращаются к нему за специфическими услугами. И многие из них заинтересованы в делах рода Авсеевых. Связано ли это как-то со старшим наследником, который около полугода назад прошел свои Испыт и Зачаток, и оказался сильнейшим одаренным своего возраста за всю историю, или это всего лишь совпадение?

Леопольд Гаврилович привстал и подхватил колокольчик и позвонил им, чтобы вызвать горничную. Когда пару минут спустя она показалась в дверях, он велел принести ему чая и булочек.

Горничная поклонилась и молча вышла. Она не была одаренной. Леопольд Гаврилович предпочитал окружать себя обычными людьми. Но в силу специфики своей службы дело он в основном имел с магиками, а услугами слуг пользоваться приходилось, чтобы поспевать за скоростью жизни. Сейчас же, будучи на пенсии, он мог позволить себе не спешить.

Борислав Авсеев был паршивой овцой в своем роду. Даром что одаренный, причем довольно сильный. И паршивость его не в том, что он близок к выдворению из старшей семьи в связи с дальностью родства с будущим главой. Дело в том, что он паршивый человек. Любому выходцу из боярского рода на его месте было бы в радость создать свою отдельную семью, пусть младшую. Но такую семью, которая была бы опорой всему роду. Не запрещено это сделать и до выдворения. А он…

Дожидаясь очередного звонка, Леопольд Гаврилович думал о том, не позвонить ли ему нынешнему главе рода Авсеевых. Все же своя выгода важнее всего.

Когда горничная показалась в дверях с подносом, Леопольд Гаврилович встал из-за стола и отошел к окну. Зимняя пора не позволяла работать на веранде. Даже на крытой веранде сейчас холодно. Граф давно порывался приказать утеплить ее. Но ведь тогда это будет точно такая же часть дома, как и этот кабинет. Тогда в чем смысл?

Когда горничная закончила сервировку и ушла, Леопольд Гаврилович вернулся за стол.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда он размешал сахар в чае и собирался выбрать с большого блюда булочку. Не выказывая раздражения, граф Воронин отставил чашку и поднял телефонную трубку.

- Пунктуальность не ваш конек, Владимир Гордеевич, - сказал он, вместо приветствия. - Вы решились на мое предложение?

Собеседник что-то ответил и Леопольд Гаврилович удовлетворенно кивнул.

Чай он пил в самом прекрасном расположении духа. А затем набрал номер, который хорошо уже запомнил. На память граф Воронин никогда не жаловался, хотя она и не была у него феноменальной. Он во всем был самым обычным. Хоть и магиком. Крайне слабым магиком. Даже дворянское происхождение не помогло ему обучаться магии в какой-либо академии. И к лучшему, потому что все это знают, и никто не ждут от него чего-то такого.

- Ждан Мирославович, я звоню вам со свежими известиями, - заговорил он. - Ваш троюродный племянник в очередной раз связался со мной. А затем его тесть. Я бы порекомендовал вам усилить бдительность.

Некоторое время он помолчал, выслушивая собеседника.

- Да, могу. Цену вы знаете. Да, вышлю прежним способом.

Поднимаясь из-за стола, он позвонил в колокольчик и отправился в уборную. Вернулся когда на столе уже все было прибрано. Взяв со стола в углу кабинета письменные принадлежности, он вернулся к столу у окна. Смотреть на природу он любил больше всего. Именно поэтому и предпочитал летом работать на веранде, и именно поэтому в холодное время года ему так не хватало этого. Может все же утеплить веранду? Или же может сделать себе теплую оранжерею? Если заказать стекло из Томилина, то оранжерея получится непревзойденной. Наверное так и стоит сделать.

Составив список из некоторых артефактов, которые Ждану Мирославовичу следует поискать в своем окружении, Леопольд Гаврилович скрутив лист в трубочку, обвязал его бечевкой и прямо пальцем поставил печать, похожую на сургучную, прикрепляя бечевку к бумаге. Затем он крохотным потоком магии закрутил пространственную воронку размером с ладонь и сунул трубочку туда.

Что же касается оранжереи, то стоит позвонить тому, кто сможет решить этот вопрос лучше, чем он сам. Есть у него пара человек на примете. Не очень родовитые, зато очень амбициозные. За взаимную помощь в вопросах, которые может разрешить Леопольд Гаврилович парой звонков, они что угодно сделают, для чего не нужны особые связи, а лишь деньги, и то не особо много.

***

Я долго не мог заснуть, хоть вторая половина дня и была для меня непростой, хоть я и не делал толком ничего. Едва я думал о том, чтобы закрыть глаза, на меня накатывал ужас. Я видел перед собой надписи, какие были там, в междумирье после моего побега из той каюты без дверей и окон. И это было не самое страшное из того, что мне мерещилось. Я был уверен, что начинаю сходить с ума.

А как тут не сходить с ума, если ты не один в своей голове?

Ладно, не в своей голове, а в голове Вольга. Но этот кто-то точно не был Вольгом. Но он очень хорошо им притворялся. Лучше, чем я.

Но что-то в нем было не так. Будто бы он не был человеком. Именно это больше всего меня тревожило. А так с другим таким переселенцем поневоле как я, я бы договорился. Наверное. Этот разговаривать не пытался. Может не умел? Но тело-то под его управлением разговаривало!

Когда мы вдвоем в одной голове ввалились в комнату, сбежав от Ромки, чужак замер и одновременно с тем перестал сдерживаться ментально. Я не мог отбиваться, потому что это была не та борьба, где можно схватить противника за грудки, или ударить в нос. Здесь было только осознание того, что есть я, и есть не я. И этот кто-то подавлял меня, сковывал. Даже мысли, только что хаотично наполнявшие меня, застыли и стали исчезать. Я был уверен, что с последней из них исчезну и я, и в лучшем случае очнусь в той криокапсуле.

И мне очень сильно захотелось жить. И быть свободным.

Когда от меня осталась только эта одна единственная мысль, я попытался думать о чем-нибудь целенаправленно. Получалось с трудом. Но ничего другого не оставалось, ведь кулаками решить эту проблему возможности не было. Кулаки-то там, снаружи, и если бы даже у меня получилось управлять собственными руками, то кого же мне бить? Самого себя?

Астральные кулаки наверное тут сгодились бы.

Мысли замерли на миг. Я вспомнил, что умею делать большие астральные кулаки. Ну или не знаю, какие. Магические? Надо только почувствовать ядро и выйти из тела. Воспарить над самим собой.

И я чувствовал, что мое ядро здесь, рядом. Впервые за почти три недели я чувствовал магию в себе. Только вот противник не собирался позволять мне сконцентрироваться. Он давил. Холодно и расчетливо. И я, пытаясь раздуть единственную искру мысли, надавил в ответ. Оттолкнул его, рыча от усилий. Сначала что-то упиралось мне навстречу. Потом исчезло и я будто провалился. Но не успел я выровняться, радуясь победе, как меня ударили в спину, и я едва не вылетел из тела. Зато сразу все мысли вернулись.

При этом тело продолжало стоять истуканом у входной двери, и смотрело перед собой, и я увидел в зеркале не одутловатую чужую рожу, а смазливое личико Вольга. От этого даже стало легче.

- Сядь, - прорычал я сквозь зубы, - чего стоишь-то? В ногах правды нет.

Нехотя, словно через силу, мое тело прошло через комнату. Тяжелыми и чеканными шагами не я прошел к кровати, неловко повернулся и буквально упал на постель.

Выходит, он сделал так, как мне надо было. Но это точно был не я. Стоило попробовать этим воспользоваться.

- Замри, - велел я, - и не шевелись.

И он замер. Точнее Вольг замер. Его тело. А этот, кого я не видел, но чувствовал, вновь навалился на меня, вытесняя из тела. На все мои потуги он отвечал только усилением давления. У меня было стойкое ощущение того, что я вишу над пропастью, держась за обрыв только пальцами, которые мне поочередно разжимают. Это было немногим лучше, чем полное исчезновение. Совсем немного и остался один мизинец. Понимая, что нужно зацепиться за что-то другое, я потянулся во все стороны разом, пытаясь хоть что-то нащупать. И чуть не обжегся, когда коснулся ядра. Правда я не сразу догадался, что это именно оно. Я коснулся его не рукой, так как рук у меня не было. Или все же были? Те самые, астральные?

В глазах померкло. Первые мгновения я задыхался от боли, но потом вспомнил, что дышать-то все равно не могу - нечем. А значит все то, что я чувствую, фантомное.

Мне сразу полегчало и я увидел все будто сверху. Он сидел на кровати как кукла и смотрел на меня. Дар Вольга был передо мной как на ладони. Наконец-то я его увидел. У меня тридцать одна лента! У Вольга. Я думал двадцать, может двадцать две. Ленты большие, полновесные. Золотые, как я и ожидал, зная, что я… что Вольг пространственник. Но при этом они переливались самыми разными оттенками. Но не так как у ректора.

- Да, надо к ректору, - пробормотал Вольг. - Сейчас же.

- Вот уж нет, - сказал я, и увидел, что губы моего не моего тела озвучили и это. - Ректор, это последний, кого мне бы хотелось видеть.

Тридцать лент колыхались, как щупальца актинии в толще воды. А одна, тридцать первая, была неподвижна и тянулась ко мне. Было видно по ее форме, что за нее ухватились. За нее ухватился я. Но себя я к счастью не видел. Что бы я там увидел? А еще я чувствовал, что не только эта лента связывала меня с телом. Была еще какая-то другая связь. Это лишь подтверждало, что это мое тело!

Я смотрел на свой дар так, как на чужой со стороны. Надо это исправлять. Надо почувствовать свое ядро и наполнить свое астральное тело, да, буду называть это именно так, магией, и тогда посмотрим, кто кого.

Теперь, когда я был снаружи, никто не мешал мне сосредоточиться на Источнике.

Ядро, скрытое за многочисленными лентами, засветилось ярче, затопляя все вокруг золотым светом. И мне оставалось только надеяться, что этот свет вижу только я. Следом за ядром разгорелись и ленты. И они зашевелились активнее, даже с агрессией. Со стороны наверное могло показаться, что они собираются меня атаковать. Но при этом они отзывались на мои мысли. Но некоторые все же атаковали. И наверное атаковали они меня под воздействием чужих мыслей. Не задумываясь о том как и чем, я схватился за дотянувшуюся до меня ленту. Она тоже обожгла меня, но на боль я не обратил внимания, и она почти тотчас сошла на нет. Потом точно так же я схватил третью, четвертую, пятую ленты. Стараясь при этом не отвлекаться на мысли, что я так уже делал - хватался за что-то все новыми и новыми своими не настоящими руками. Мое тело побледнело и покрылось испариной. Стиснув зубы, он смотрел на меня исподлобья.

- Может ты та тварь из-за грани? - предположил я слегка звенящим голосом. - Тогда у тебя нет против меня ни шанса.

Я внутренне нахмурился. Мое тело тоже. Это я нахмурился, или он? Не знаю.

Свободных лент оставалось все меньше, и я, не задумываясь о их количестве и количестве своих фантомных рук, хватался при удобном случае за очередную. Вот они все оказались в моих руках. Я потянул их на себя, но вместо этого подплыл к телу. Хищный взгляд устремился на меня. Времени на раздумья у меня совсем не оставалось.

И тут раздался стук в дверь. Прямо сквозь нее я увидел, что это вернулся Ромка. Видимо, пришло обеденное время. Значит полчаса прошло. Может больше.

В моей голове, если можно так выразиться о бестелесном существе, коим я был в тот момент, мелькнула мысль, что самое время сбежать и доложить обо всем ректору. Или хотя бы послать ему кодированный импульс.

- Так, стоп, - прошептал вместе со мной чужак устами Вольга.

Ромка продолжал барабанить в дверь, и делал это все самозабвеннее.

Не моя мысль о сигнале проявлялась все четче и я насторожился. И вот появилось то, чего я никак не ожидал. Еще одна лента. Тонкая, хрупкая, но достаточно длинная. Она была будто сжата как пружина и тут выстрелила, но не в меня, а вверх. Впрочем я уже давно был не в стороне от своего тела, а почти прямо над ним. И оно смотрело на меня слишком черными глазами. Лента распрямилась, выстреливая собой вверх, и я устремился за ней. Это была черная полупрозрачная лента с символами изумрудного цвета. Эти символы располагались в ряд вдоль ленты одной строкой, в то время, как у Светослава Всеславовича были поперек в пять символов в строке, которые располагались кажущимся бесконечным столбиком. Я ухватился за эту ленту кажется всеми руками одновременно. Может одной, но все остальные будто пропали.

И он воспользовался этой слабиной. Я вытянулся вверх вместе с кодированной лентой, тридцать второй по счету, позабыв о всех других лентах. Но я не успел перехватить импульс, посланный ею. Но я был уверен, что траекторию его сбил. Я хотел умчаться вдогонку за этим импульсом, но вдруг понял, что этого точно нельзя делать. Я крепче сжал черную ленту и бросился назад, готовый отразить атаку всех тех лент, над которыми по неосторожности утратил контроль. Вместе с черной лентой я пролетел через два этажа. Лента растянулась до толщины бельевой веревки. Я раньше не думал, что такое возможно. Я вообще много о чем не думал.

Я ожидал нападения, но застал тело Вольга неподвижно сидевшим, а все остальные ленты, потерявшие свечение, поникшими. Я видел, что тот, кто занял мое место, никуда не делся, но он словно оцепенел.

Ромка принялся колотить в дверь что было силы, и кажется уже кто-то из моих соседей забеспокоился. Я чуть ослабил хватку на черной ленте и устроился позади своего тела, за плечом.

- Иди открой, - велел я, не пытаясь забраться внутрь головы.

Я был уверен, что он повинуется.

- Иди открой, - прошептало мое тело одновременно со мной.

И он подчинился. Неловко, будто деревянный, он слез с кровати и проковылял к двери. Замок не хотел поддаваться неловким пальцам. Ромка смотрел на меня недовольно, но потом его лицо поменялось.

- Да тебе же плохо! - воскликнул он, вваливаясь в мою комнату, - тебя надо в лазарет.

Он прижал мое тело к стене и пощупал лоб.

- Не надо, - проговорил я, и Вольг повторил мои слова в тот же миг. - Мне надо полежать. Мне надо к ректору.

Последние слова были не моими и я стиснул ленту сильнее, а тело Вольга, управляемое все же не мной, пошатнулось.

- А ректор-то тут при чем? - удивился Ромка. - Он целитель? Я кстати не слышал, какой стихией он владеет. Но точно не целитель.

Когда мое тело пошатнулось и прижался к стене, Ромка встрепенулся.

- Вечно я всякую ерунду собираю, - пробормотал он, подхватив мое тело под руку. - Пойдем в лазарет. А там уже целительница пусть решает, ректора к тебе позвать, или деда. Она наверное деда твоего вызовет. Видел я, как она к тебе относится.

- Не. Надо, - прошептал я губами Вольга, приближаясь к его затылку и даже пытаясь заглянуть в голову. - Мне. Уже. Лучше.

Речевой аппарат слушался как-то не очень. А я мысленно приказал ему… или все же себе выпрямиться.

- Мне… Мне Марита Леопольдовна говорила, чтобы я не переусердствовал с учебой, - принялся я вспоминать, что было до того, как меня заточили в неведомом месте. - А то свалиться могу. Вот это оно и есть. Мне правда лучше. Поесть бы.

- А ну так как раз обед! - воскликнул Рома. - Скоро и девчонки подойдут.

Я будто раздвоился. Часть меня управляла телом, и при этом чувствовала, что какой-то паук таится в укромном уголке головы. А другая часть меня крепко накрепко держала черную ленту. Когда я привел себя в порядок и умылся, мы отправились в столовую. Стол, за которым мы всегда сидели, был свободен. Едва мы сели, я увидел метнувшись от Романа импульс, который правда тут же растворился над столом, и тотчас перед нами появились подносы с едой. Целое пиршество. Те цветные мелки и пластмассовые макароны ни в какое сравнение не шли с тем, что стояло передо мной. Настоящая обжаренная до золотистой корочки картошка. Нежнейшее мясо ломтиками. Божественный соус. Салат из свеклы, от чего-то синеватой. Ну да ладно. Маленькие пельмешки в бульоне вместо супа. Творожный пирог. Компот из неведомых ягод. И опять бананы.

Глава 15

Вскоре пришли и девчонки.

Я помалкивал, так как продолжал следить за той неведомой сущностью, и держать фантомный кулак на его ленте, и предпочитал побольше есть. Вкусно было нереально.

- Мальчишки, у вас какие планы на эти два выходных дня? - спросила Алиса, подтягивая к себе десерт.

- Выспаться, - буркнул я, предполагая заранее, что мне надо разобраться с этой неведомой личностью до того, как я лягу спать. - Как вы думаете, мне добавки дадут?

Все трое моих товарищей недоуменно на меня уставились. А я вдруг почувствовал, как напрягся мой спутник.

- Чтобы получить добавку, нужно обратиться к дежурному слуге, - ответила Лиза и голос ее оказался на пару тонов ниже, чем у сестры, и какой-то такой пробирающий до костей.

Алиса и Ромка уставились на нее. Я же попытался выдавить улыбку, а сам в это время вышел из тела и осмотрелся. Это было несложно, так как я особо и не входил в него. Повинуясь моему безмолвному приказу, тело продолжало есть пирог и улыбаться. Этот некто полностью брал на себя управление и повиновался моему желанию. Но я чувствовал, что если моя хватка на черной ленте ослабнет, он вырвется и выдаст нас. Выдаст меня. Я словно читал его неоформленные мысли, и интерпретировал их именно так.

И я увидел его. Светослава Всеславовича. Он сидел за столом с тремя преподавательницами в учительском крыле и смотрел на меня. Я замер. Мои товарищи что-то говорили, а я едва ли слышал. Между тем ректор завершил свою трапезу и поднялся из-за стола. И вместо того, чтобы переместиться куда ему надобно при содействии слуги, он пошел через всю столовую, и кажется прямо ко мне.

Только когда он был на полпути, я понял, что смотрит он не совсем на меня. Точнее на Вольга, который сидел за столом и механически жевал пирог. Меня он кажется не видел. Но уверенности особой в этом у меня не было и поэтому я старался лишний раз не шевелиться. Тихо и плавно я приблизился к телу и практически слился с ним. И постарался вникнуть в разговор товарищей за столом. Получилось не очень.

- Да ведь, Вольг? - хихикнула Алиса, наклонившись над столом. - Так глядишь это случится раньше, чем вы окончите Академию.

- Ну скажешь тоже! - воскликнул Ромка.

А Лиза ткнула сестру локтем в бок. Но сердитыми никто не выглядел. Смущенными - да, но не сердитыми.

Поравнявшись с нами, Светослав Всеславович остановился и повернулся.

- У вас все в порядке, молодые люди? - спросил он, обведя нас всех взглядом. Но пристальнее всего он посмотрел на меня. - Вы не ссоритесь?

- Все прекрасно, господин ректор, - отсалютовала ему Алиса. - Мы веселимся. Экзамены почти сдали. Нам с Лизой по одному осталось, а мальчишки уже все. У Вольга разве что сегодня настроение такое, будто у него зуб болит. Не выспался наверное. Но он не признаётся.

Я замер. Ректор опять перевел взгляд на меня.

- Вам в таком случае стоить в лазарет заглянуть и попросить успокоительного, - сказал он. - После первой большой сессии это нормально. Да и любой больной зуб Марита Леопольдовна или Чернава отеновна с легкостью вылечат.

У Светослава Всеславовича при этом сузились глаза а ленты, которые я видел даже не прибегая к новому дару, заколыхались резче, а одна их них потянулась ко мне. Точнее к моей чужой ленте, черной с символами неведомой кодировки. И я понял, что при контакте ректор сразу почувствует, что что-то не так, может даже поймет, что именно, если я ее не отпущу. И я отпустил. Но так же я понимал, что если потеряю контроль над телом, пусть даже такой, он, тот кто сидит в голове Вольга вместо меня, тот час выдаст меня.

Значит надо этот контроль перехватить. Но как именно, я не знал. Пришлось импровизировать. Уменьшившись до одной единственной руки, я рванул вглубь переплетения своих лент и сжался вокруг ядра. И не понял, как оказался внутри собственной магии. Она наполнила меня, и я сам стал магией. А главное я мог управлять и тридцать второй своей лентой, и я понимал ее.

И я понимал, что делает ректор, прикасаясь свое магией к этой ленте.

Он сканировал. Сканировал того, кто сидел вместо меня в голове Вольга. Как какой-то код.

Чтобы он не обнаружил меня, я выставил вокруг себя несколько слоев пространственной магии, о которую его щуп из символов кодировки просто соскользнул. Я при этом был внутри своего ядра… внутри ядра Вольга, но видел все сверху, будто наблюдал за происходящим в компьютерной игре, разве что все это было на несколько уровней современнее, чем та игра, в которую я играл в последний раз. А еще время стало не то, чтобы меднее, но воспринимал я его точно по другому. Я видел, как щуп, сформированный ректором из одной из лент, проникнув через мою черную ленту, и через ядро куда-то еще, изучал там порядок уже знакомых мне светящихся зеленоватым светом символов, которые не были частью ленты, а были ее ядром, или по крайней мере это на то было похоже.

И просто переставил несколько символов. Как у меня это получилось, я не понял. Наверняка с помощью пространственной магии, но главное, что ректор этого не заметил. Вроде бы. Его щуп вернул символы на свои места и Вольг, не я, вдруг повеселел и что-то хихикнул, подмигнув Алисе. Толкнул в бок Романа. Обратился к ректору, как к преподавателю, с которым несколько раз виделся и неплохо при этом общался.

- Я смотрю, тебе и правда стало лучше! - воскликнул Ромка, повернувшись к Вольгу в пол оборота. - Ректор, вы на него позитивно повлияли. Он после экзамена был сам не свой. А тут вдруг будто ожил.

- Эх, молодежь-молодежь, - хмыкнул Светослав Всеславович, по отечески качая головой. - Не перетрудитесь. Экзамены от вас никуда не убегут. Вы же знаете, что при желании, можете пересдать любую оценку, которая меньше десяти? Даже на пятом курсе за первый. Так что если тяжело что-то идет, то сдавайте как есть, а позже вернетесь к этому экзамену.

- Правда? - переспросил Ромка. - А как записаться на пересдачу?

- Ну вообще со старосты надо начинать, - задумавшись, проговорил Светослав Всеславович. - Но думаю ваша может быть еще не в курсе всей процедуры. Тогда можно сразу к куратору.

Ромка приуныл. А Вольг открыто рассмеялся.

- Ну, бывайте, - и он, заметно повеселев, зашагал прочь.

А уже за дверью, оглядевшись, переместился. Одна из его черных лент с золотым окончанием перед этим стала полностью золотой и закрутившись, пронзила пространство, а следом за ней переместился и сам ректор.

Я расслабился, а сложный программный код, оставленный ректором вместо меня, общался с товарищами. До вечера я ни во что не вмешивался и был лишь наблюдателем. Разве что внушал этому голему кое-какие мысли. Вот к примеру мне хотелось на улицу. Насиделся я за последнее время в четырех стенах. И Вольг после того, как девчонки сдали свой экзамен и они все встретились в гостиной, позвал всех прогуляться до тренировочных площадок. Алиса по пути рассказывала, где и какие группы занимаются и как это глупо выглядит со стороны. И отчего-то Вольг и Алиса шли в центре. А парочка голубков расположились по бокам и почти не разговаривали. Правда примерно минут через пятнадцать минут они немного приотстали и дальше шли под ручку.

Так прошел весь день. Когда после вечерних посиделок в библиотеке, которые были у моих товарищей в порядке вещей, я оказался в своей комнате почти в одиночестве. Настало время экспериментов.

В течение дня у меня было достаточно времени обдумать все, что я видел и слышал, и что помнил. И я понял, что сторонним наблюдателем мне быть не хочется в своей этой жизни. Вспоминал и прошлую жизнь. И что-то мне подсказывало, что когда-нибудь я смогу вернуться туда. Может не в прежнее тело, но хотя бы узнать, как дела у родителей. Как Лена и ее дети. Может с Янкой пообщаюсь еще. А для этого мне нужно научиться пользоваться тем, что я сейчас имею. А сделать этого, являясь сторонним наблюдателем, не получится. Так же не получится, если я буду тупить как в сентябре… то есть как в девятере. Ничего не помню, что там было, хотя в своей голове находился вроде бы я. И вроде один.

Тело, в отличие от меня, спало. Или он притворялся.

Устав от размышлений я решился.

Я все обдумал и это был единственный выход. Я сначала втянулся в магическое ядро. Некто в моей голове не шелохнулся. За день я всю голову свою метафизическую сломал - думал над тем, как он ко мне отнесется, если я загляну к себе в голову. Опять будет нападать? Или может подействовало мое внушение, что я главный? Или может я сейчас часть магии, и поэтому он не обращается на меня внимания? Но почему тогда он слушался и шел туда, куда я велел?

Стоп, хватит уже размышлять ни о чем. Надо действовать.

Находясь в ядре я ощущал себя странно. Это лишь отчасти напоминало ощущения, которые я чувствовал, когда находился за гранью. И когда находился в той пустоте, перед тем, как очутился в каюте без окон. Но сейчас я понимал, что я отсюда могу легко выйти. Осталось только решить как именно это сделать.

Я пожелал увидеть тот код, который составлял основу очевидно искусственной личности, которая меня заменила. А личность ли это? Даже не особо сложный с виду этот код заменял меня, как я заменял Вольга. Может я такой же код? Может тоже не сложный.

Код был похож на кусок той магической ленты, разве что символов в ряд было больше, чем даже в лентах ректора. И столько же было строк. Может это и была часть ленты. Выглядело это так, будто бы у этой чужой магической ленты в основании было утолщение, и его заправили через ядро куда-то внутрь. И даже будто бы не в голову. Вообще понятие пространства на этом плане существования было иным. Решившись, я устремился в тело, но строго через этот кусок кодированной ленты. И в следующее мгновение открыл глаза. Настоящие глаза. Глаза Вольга. Мои глаза. И я не ощущал чьего бы то ни было присутствия. Но ведь Вольг буквально только что, до того как лег, ходил сам по себе, разговаривал с людьми. Он сдал все экзамены за меня!

Я вскочил с кровати и бросился к зеркалу. На меня смотрел Вольг, и в его отраженных глазах был именно я.

Дара в зеркале я не видел, хотя видел ленты, колышущиеся вокруг меня. Печально.

С тяжелым сердцем я вернулся в кровать и с мыслями о том, что раз виденный однажды дар ректора вспомнил со всеми подробностями, то и свой вспомню, погрузился в дрему.

Заснуть я боялся. Так и лежал и прислушивался непонятно к чему, пока не увидел перед глазами надпись:

“Вы желаете завершить сеанс?”

***

Ладана Лисьяровна засиделась в библиотеке и возвращалась в свои апартаменты уже глубоко заполночь. Силли конечно откликнулась бы на зов, но поднимать человека с постели от того, что попросту не уследила за временем, она считала неприемлемым. И считать слугу не человеком тоже. Пусть у них разный социальный статус, но человек остается человеком.

Лестницей, ведущей на относительно небольшой преподавательский этаж, редко пользовались, и в основном это были молодые специалисты на первых парах, коих бывало, что и за десять лет пары человек не набиралось. А более многочисленные аспиранты жили в другом крыле.

В такие моменты Ладана Лисьяровна как никогда страстно желала обладать среди своих талантов и аспект пространства. И следом она сама себе возражала, что толку от этого не было бы, так как она вполне “аристократическую” землю, которая немногим слабее была во время ее зачатка, чем ее основная стихия - огонь, не развивала ни дня за свою жизнь. Про пространственный аспект она бы попросту постаралась забыть, и наверняка сердилась бы, если бы вдруг при общении понимала, что кто-то из студентов им обладает.

А еще Ладана Лисьяровна считала, что находится в прекрасной физической форме. До прошлого лета, когда Светослав Всеславович так внезапно попросил ее подменить его на время своего отсутствия, она регулярно тренировалась на ипподроме, а также с мастером фехтования. Но вот все это нисколько не помогало бодро преодолевать многочисленные ступеньки.

Спираль лестницы вилась в притулившейся к зданию башенке. И дважды за обегающий башню по кругу пролет встречалось окно. Стену оно прорезало от пола и почти до потолка. Стрельчатое с витражами в верхней части рамы. Вид из окон был на диво приятным, и чем выше, тем все более волшебным он остановился. И даже ночью, особенно зимой, когда все покрыто снегом. Стоило бы наверное чаще по сюда ходить.

Почти на самом верху, а выше преподавательского этажа были только квартира ректора и несколько апартаментов, предназначенные для временного расположения в них имперских и императорских чиновников, или каких-то других не менее важных гостей, Ладана Лисьяровна остановилась и выглянула в окно. Толщина стены позволяла полностью войти в оконный проем. Можно было бы даже поставить здесь небольшой столик и кресло.

Хихикнув на подобные глупые мысли, родившиеся вдруг в ее голове, она прислонилась к стеклу. Это окно выходило на Первь. И ее немногочисленные теплые огни светились вдалеке. Свет из отдельных окон усадеб сливался воедино на таком расстоянии. Такие огоньки были едва заметны, особенно сейчас, когда многие отправились спать. Уличные огни были немного ярче. Они обозначали перекрестки и парадные ворота поместий.

Если верить истории, которая описывала существование тех предков, которые жили до начала слияние осколков, города между собой соединялись мощеными дорогами, по которым проносились куда более быстрые мобили, чем те, которые существуют сейчас. И огней над городами было больше. Улицы были освещены очень ярко. Особенно в крупных городах.

Зачем же создавать ночью подобие дня Ладана Лисьяровна решительно не понимала. Если же кому-то нужно путешествовать ночью, он может осветить свой путь магией, или электрическими огнями. Остальным свет попросту мешал бы.

Желая заглянуть еще дальше, и увидеть больше огней Перви, Ладана Лисьяровна прошла мимо выхода на свой этаж и выглянула в самое верхнее окно. Темная гладь заснеженной земли, звездная гладь ясного ночного неба, и теплые звезды городских огней. Наверное стоило в своей юности начать писать стихи, как того хотелось.

Ладана Лисьяровна так размечталась, что когда с этажа послышались голоса, вздрогнула и только чудом удержалась от крика.

- Яков, - это был голос ректора. - Иди сюда.

- Ну что вы, господин. Давайте я вас перенесу, - это был голос немногословного при посторонних слуги Светослава Всеславовича.

- Ну ты брат меня удивляешь порой, - хохотнул ректор. - Неужели ты и двадцати метров пройти не можешь? Вообще-то официально там стоит блокировка на перемещение. Предполагается, что высокие гости прибывают со своими слугами, вот им-то и должен выдаваться временный доступ через защиту. Так что… Где же ключ?

- Ну так это, господин, сызмальства нас, тех кто будет при своем барине или господине доверенным слугой, тренируют перемещаться денно и нощно. Вот коли ты располагаешь силой, которая позволяет тебе, мальцу, перемещаться, так значит твоя столовая, твоя уборная, и твоя спальня будут в помещениях без дверей.

- Ну, - протянул Светослав Всеславович под бренчание ключей, - вас по крайней мере учат с детства, что логично. А господ отчего-то тогда, когда уже и так привык, без всей этой магии жить. А ну вот. Я дверь оставлю открытой, чтобы ты смог сюда переместиться. Приведи слуг, здесь надо прибраться.

- Будет исполнено, господин.

- Да не сейчас же, - вздохнул Светослав всеславович. - Утром, когда у меня будут лекции. А сейчас давай-ка братец, спать иди. Да-да, сейчас. До кровати я уж как-нибудь сам дойду.

Глава 16

Ладана Лисьяровна не раз проходила тесты на определение аспектов, но пространственной магии в ней не находилось даже крупицы. Это факт. Но вот пространственные переходы она чувствовать научилась. А как тут не научишься, когда кругом столько слуг перемещаются ежеминутно. Именно перемещение она и почувствовала. Судя по всему, повинуясь приказу своего хозяина, Яков ушел.

- Ну и я спать пойду, - хмыкнул Светослав всеславович, по всей видимости, притворяя дверь. - Надеюсь он сам догадается, петли смазать, чтобы не скрипели. Эх, надо было ему просто дать ключ от апартаментов и не заморачиваться. Вот вроде не одну жизнь уже прожил, а порой такие простые вещи не могу наперед сообразить.

И Ладана Лисьяровна почувствовала еще один переход и стало тихо.

***

“Вы желаете завершить сеанс?”

Надпись висела перед моими закрытыми глазами и никуда не собиралась исчезать.

Должно быть это сон, но я четко помнил переход от бодрствования к этому состоянию. Во сне так не бывает. По крайней мере раньше со мной такого не было.

“Завершение сеанса невозможно, так как не выявлен канал подключения”.

Надпись сменилась сама по себе, это точно. Я старался не шевелиться даже мысленно, хотя внутри нарастала паника. Что если я все еще в том чужом теле, похожем на неаккуратную восковую куклу, лежу в криокапсуле и быть может задыхаюсь от недостатка кислорода.

“Канал подключения отсутствует”.

Новая надпись ясности не добавила. Почему ко мне обращаются так, будто я игровой персонаж? Если так, то мне бы хотелось узнать правила игры.

И тотчас надпись сменилась:

“Открыть меню?”

Надпись практически мгновенно еще раз сменилась:

“Меню недоступно для вспомогательного служебного персонажа”.

“Внимание! Возможна ошибка, найдены нейроволны реальной личности первого порядка”.

“Идет обращение к оператору для решения проблемы”.

“Оператор недоступен”.

“Ситуационные инструкции отсутствуют”.

“Создан запрос для создания инструкций”.

“Время ожидания неизвестно”.

“Искусственным оператором принято решение о временном совмещении функций личности первого порядка и служебного персонажа”.

“Внимание. При противоречии с решением оператора может быть произведен откат настроек”.

Я читал все новые и новые сообщения своих галлюцинаций, и у меня даже времени не было как-то на это отреагировать.

“Внимание! Начата процедура слияния нейрослепков. Во избежание неприятных ощущений вы будете погружены в близкое к коме состояние”.

Перед тем, как все для меня выключилось, я даже не успел ничего подумать.

Я проснулся от писка в ушах. И этом был звук, который будто бы рождался в моей голове. Я открыл глаза и сел в постели. В голове было как никогда ясно. Не было хоровода лишних мыслей.

Перед глазами прямо поверх всего, что я видел, справа, висели строчка за строчкой какие-то надписи. Они были белыми и полупрозрачными, и я их едва разглядел. Но стоило перевести на них взгляд, как они стали ярче и словно подплыли ко мне. Некоторые строки были больше, будто подзаголовки, некоторые совсем незаметные. Крупные строки я прочитал даже будто против воли.

“Подъем: 07:00”

“Завтрак: 08:00”

“Обед: 12:00”

“Ужин: 19:00”

“Отбой: 23:00”

- Это что за расписание в летнем лагере? - пробормотал я, растерянно моргая. - Мало мне было предыдущих посланий?

Откинувшись на подушку, я убедился, что надписи переплыли на потолок. Строка “Подъем” пульсировала ярче других, будто привлекая мое внимание. И тотчас же под ней раскрутилось целый рулон мелких пунктов, первым из которых значился “Потянуться и зевнуть”, следом: “Встать с кровати”.

Я потянулся и зевнул. Мне это и так хотелось сделать, а тут я еще и эксперимент решил провести. Мне стало приятно, а пункт “Потянуться и зевнуть” поблек и переместился немного вверх. На его место встала строка: “Встать с кровати”. Дальше было: “Откинуть одеяло с постели”, “Отправиться в ванную”, “Посмотреть в зеркало и зевнуть”, “Включить кран”. Список был бесконечным и тянулся до самого “Завтрака”. Который тотчас развернулся в такой же список, стоило перевести на него взгляд. В общем-то я примерно все это собирался сделать. Разве что мне не было понятно, зачем нужно откидывать одеяло. И где собственно пункт про то, что надо заправить постель?

Поднимаясь с кровати, я задумался над этим, и не заметил, как оказался под душем. Это я мылся, и при этом не я. Я бы просто стоял минут десять под приятными теплыми струями. Но вместо этого я активно намыливался мочалкой.

- Пу-пу-пу, - выдал я, понимая, что полностью контролирую свое тело, но видимо не всегда.

Было о чем подумать.

По всему выходило, что для меня стал доступен алгоритм действий той личности, которая меня заменяла, пока я томился неизвестно где. Сейчас это простой порядок действий. А при встрече с другими людьми он наверняка усложнится. Но это еще предстоит проверить. Так-то полезная приблуда.

И тотчас и проследил взглядом за дальнейшими строчками. Завтрак. Из каких действий будет состоять завтрак? Там будет Ромка и девчата. Там могут встретиться и наверняка встретятся другие студенты, одногруппники ребята постарше. Те, кто еще старше, как Тихомира. Учителя. Ректор. С ними тоже нужно взаимодействовать.

Едва мой взгляд коснулся строки “Завтрак”, как под ней в очередной раз развернулась кажущаяся бесконечной последовательность простых задач. И строки эти были разного размера. И стоило остановить взгляд на какой-то из них, как под ней разворачивался еще то один, то другой список. В общем, алгоритм действия был не такой уж и простой.

Проверив весь порядок действия до завтрака, и убедившись, что там нет ничего опасного, я вновь погрузился в раздумья.

Выходит, что и правда произошла интеграция этого кода, который прятался около ядра, то ли со мной, то ли с телом. А может с нами обоими. Черт, так и до дурки додуматься недолго. Я понимаю, что это тело не мое, но сейчас Вольг это я, я это Вольг. Нет никаких я и он. Есть только я. А где же он? И как там мое бывшее тело? Надеюсь не валяется где-нибудь бесхозным.

После этой интеграции у меня появился своего рода автопилот. Плохо это или хорошо, покажет время. Но может он сможет сдавать за меня экзамены? Что-то мою не такую уж и молодую, в сравнении с телом, душу, не прельщают экзамены.

Видимо по этой самой причине я повеселел и потому шел на обед вприпрыжку. Причем на автопилоте.

Надо будет научиться использовать этот автопилот на полную. И придумать, зачем это мне нужен.

Ромка мне встретился на полпути в столовую. Как обычно, если я могу доверять своей не своей памяти. Девчонки подошли к нашему столу через пять минут после нас. Я поздоровался. Точнее не я.

Я в это время был всего лишь наблюдателем. Но мне каждый раз легко удавалось вернуться к рулю, если можно так выразиться. И я не встречал никакого сопротивления. Это лишний раз убедило меня, что тот, с кем накануне мне пришлось сражаться в своем теле и не существовал как личность. Этот же самый алгоритм, который управляет телом просто реагировал на вторжение. А теперь мы единое целое.

Мы позавтракали, причем завтракал я самостоятельно. Для этого мне никакой автопилот не был нужен. Завтрак, стоит отметить, был бесподобен. Я оказывается люблю яйца бенедикт. Потом мы отправились на ипподром. Это предложила Лиза, которая, пусть очень редко, но все же что-то порой говорила вслух. Если это какой-то показатель, то по всей видимости того, что она доверяет. Для конной прогулки пришлось переодеться. Вот тут я бы без автопилота не справился, потому что понятия не имел, во что нужно переодеваться. А вот алгоритм это знал.

И с какой стороны садиться на коня он тоже знал, а я только предполагал.

Еще я осознал, что моя память и память Вольга вновь не едины. Вот был я - Олег, с памятью Олега, в теле Вольга. А вот мой автопилот без сознания, но с повадками и памятью Вольга. И меня это стало напрягать.

Заниматься с лошадью мне понравилось, хотя я в это время и был не в себе. Сначала мы все вместе подготовили лошадей к прогулке, потом размялись на ипподроме, на котором было значительно теплее, чем снаружи, а потом под поручительство выпускниц, и полностью под их опекой, нас с Ромкой отпустили на конную прогулку.

После прогулки мы распрягли лошадей и вычистили их. Мне понравилось.

Обед. Еще какие-то прогулки. Посиделки в библиотеке на этот раз перед ужином. Позднее чаепитие в совмещенной комнате Лизы и Алисы. Это были две точно таких же комнаты, как и у всех, только они были совмещены проходом. Межкомнатная дверь располагался напротив двери в санузел. Дверное полотно полностью скрывалось в стене, когда дверь была открыта. Не смотря на то, что все комнаты в общежитии были одинаковые, для мальчиков и девочек в том числе, эти комнаты были очень индивидуальными. И я с легкостью определил, что мы нагрянули в комнату Лизы. Здесь все, кроме стандартной мебели и стен, было темное, бархатное. Даже свет был камернее за счет тяжелой тканевой люстры, которую девушка наверняка повесила самостоятельно. В то время как через приоткрытую дверь виднелась светлая и будто воздушная комната.

- А здесь уютненько, - промямлил Ромка так, будто в первый раз сюда зашёл.

Мы с Ромкой под командованием Алисы принесли в комнату Лизы второй небольшой столик и кресло. В моей комнате такого столика точно не было. И мы расположились парочками. А я и не знал, как себя вести. Но автопилот справлялся. А я в его работу не вмешивался. Разве что иногда поглядывал в список очередных действий. До отбоя, который передвинулся на двенадцать часов ночи, было еще далеко.

За весь день я практически не вставал, так сказать к рулю. Разве что когда была пора обедать. Да на лошади немного прокатился самостоятельно. И едва не упал.

Все остальное время я не был даже наблюдателем. Я просто плыл позади себя как воздушный шарик на веревочке и медитировал.

Получилось не сразу. Едва мне казалось, что автопилот прекрасно справляется сам и мне можно бы заняться собственной магией, и он тотчас начинал тупить. Хотел я того, или нет, я влиял на выстроенные алгоритмы действий своими мыслями.

Но где-то с третьей попытки удалось. Взглянув на свое ядро, я легко воспарил над телом. Вольг при этом на автопилоте управлял лошадью. Если он и подвис немного, то никто этого не заметил. Даже я.

Я разглядывал свой дар и был несказанно рад тому, что вижу его.

Тридцать две ленты. И не все они чисто-золотые. Но это все ладно. Больше всего меня впечатляла черная лента с неоново-зелеными символами. Знакомые мне, и абсолютно непонятные, шесть символов какой-то неведомой кодировки. Я смотрел на нее и понимал, что это код. И еще понимал, для чего этот код, и не мог в это поверить.

Получалось, что я могу… изменить что угодно. Если конечно силенок хватит. Все же лента у меня всего одна.

Тотчас мне вспомнилась многочисленные черные ленты дара ректора. Его ленты кроме того были широченными и длинными. Вдвое против моих.

Я предположил, что могу изменить в этом мире, что угодно. Создать что угодно. Но это то, как я смог себе объяснить назначение этой магии. И вряд ли оно получилось близким к тому, что было на самом деле. Но я видимо был не способен этого постичь.

Уже почти в полночь мы распрощались с девчонками и отправились к своим покоям. Ромка, кажется, потерян для всех других девчонок. Сам он был внешне почти обычным. А вот дар его буквально танцевал. Ленты кружились над головой, опадали и вздымались, изредка искрясь. А нет, это скорее брызги воды. Надо же, пространственный аспект перераспределился по всем лентам Романа. И кажется я вижу два ростка. Я ведь я думал, что у него будет преобладать вода. Наверное дар более пластичен, чем я предполагал.

Так прошла суббота.

То, что случилось дальше, я даже не предполагал.

Повинуясь алгоритмам, автопилот распрощался с Ромкой. Вернувшись в комнату, он совершил все предусмотренные водные процедуры и улегся в кровать. И уснул. Вместе со мной. Я так быстро сам еще никогда не засыпал.

Утром, когда я проснулся, мы уже сидели в столовой и завтракали. Почему сегодня не было никакого сигнала для пробуждения?

Я был в таком ужасе, что не сразу вспомнил, что не прочь был бы поесть самостоятельно. Наверное боялся, что у меня не получится вернуть контроль.

- Что-то случилось? - спросил Ромка, когда пошла уже третья минута того, как я сидел с открытым ртом и недонесенной до него ложкой, с которой омлет свалился на скатерть.

А перевел недоуменный взгляд на Ромку, потом на ложку. Потом на кусок омлета.

- Задумался, - коротко ответил я. - Ромка, а ты не надумал учиться пространственному аспекту? - спросил я ни с того ни с сего. - Это все же твой преобладающий дар.

Лиза и Алиса, о чем-то беседовавшие между собой, замолкли и уставились на нас.

- Я, - промямлил Ромка. - Я… нет наверное. Ну ты же понимаешь, меня потом…

- Да брось, - вставила Алиса. - Все и так прекрасно будут знать, что ты обладаешь этим аспектом, и уже на этом основании перекроют тебе дорогу много куда. Чиновником каким можешь даже не мечтать стать, даже мелким.

Ромка с громким клацаньем закрыл рот.

- Эх, - вздохнула Алиса. - А я бы хотела поучиться. Говорят, будет факультатив в несколько групп. Ну для того, чтобы всех желающих можно было вместить. Пока конечно мало кто туда собирается. Но это они просто еще учителя не видели.

- А то вы разве видели? - уточнил я.

- Видели конечно, - хихикнула Алиса, переглянувшись с Лизой. - И вы видели. Ну да за ужином сюрприз будет. Так что даже не пытайтесь разузнать. Кстати я собираюсь пойти на тестирование дара. Вдруг у меня есть хотя бы крупица этого аспекта, и я смогу хотя бы научиться чувствовать пространственную магию.

Лиза важно кивала, соглашаясь со словами сестры.

Я, отбросив и так позабытую ложку в тарелку, откинулся на спинку и посмотрел на Алису. Точнее на ее дар. Я и прежде его видел, но слишком уж близко не разглядывал. Пространственного аспекта не было ни капли. И у Лизы тоже.

И я вдруг осознал, что именно я могу изменить с помощью своей новой ленты, подсаженной мне ректором. Я всплыл над собой и своим даром, отдав бразды правления автопилоту, наказав до этого продолжать сидеть. Несколько секунд раздумий, и подчиняясь моей воле черная лента встрепенулась и потянулась в ближайшей золотой ленте. Отщипнула кусок с ее конца и стремглав устремилась к Алисе. Ткнула ее в ядро, в зарождающуюся еще где-то в глубине почку новой ленты. Затем то же самое я проделал с Лизой, правда отщипнул кусок от другой своей ленты. Обе девчонки айкнули в самый ответственный момент. Алиса даже схватилась за живот в районе солнечного сплетения, а Лиза просто нахмурилась.

- Обязательно сходите на тестирование, - сказал я, вернувшись в тело и разглядывая их двенадцатые ленты, пока еще коротенькие и едва живые.

- Вы правда хотите обучаться пространственной магии? - недоуменно спросил Ромка. - Это же… это же…

- Это круто, - коротко проговорила Лиза.

- Да-да, - поддакнула Алиса, - представь что ты сам сможешь перемещаться куда тебе вздумается! А это ведь не самое крутое, что умеют пространственники.

- Ну не знаю, - проворчал Ромка. - Я же пойду на водный факультет.

- Ну так я же и говорю, что можно пойти на… на факультатив, - Алиса не сразу вспомнила нужное слово. - Ну типа дополнительные занятия. Ты же вроде любишь дополнительные занятия.

- А у нас случайно не будет факультативов других аспектов? - спросил я то, что меня в данный момент взволновало. - А то я бы пошел.

Девчонки пожали плечами.

Глава 17

Воскресенье в целом прошло как день накануне. И все под автопилотом. Я возвращался в тело только в столовой. Не мог устоять против соблазнов вкусной пищи. Не стал исключением и ужин. Ловко орудуя ложкой, поедая второе блюдо, обычное рагу из говядины с нежнейшей толченой картошкой, я думал над тем, не попросить ли добавки. Но впереди были еще свежие булочки, что-то похожее на мороженое и фрукты. Может и не стоило. И всегда, как оказалось, можно пойти в гости к друзьям и напиться чая с выпечкой и конфетами. Надо кстати себе завести припасов для чаепития. Не все же нахлебником быть.

В общем, не смотря на то, что мы пришли почти сразу, как ужин начался, мы засиделись едва ли не до самого закрытия. По крайней мере ближайшие столы уже опустели.

- Юные барышни и господа, вы не против, если я к вам присоединюсь? - поинтересовался у нас высокий крепкий мужчина в одежде, которая больше была похожа на дорожную, добротную и по большей части кожаную.

Это точно не преподаватель, мелькнуло в моей голове, когда я перевел на него взгляд.

В возрасте немногим постарше папеньки Вольга, с сединой. Со шрамом на щеке. И кажется я его где-то видел. Или не я? Я отстранился, позволяя автопилоту выйти на первый план.

- Здравствуй, дядя, - сказал Вольг. - Ты здесь какими судьбами?

Ну вот, оказывается он мне дядя. И я тотчас полез рассматривать воспоминания Вольга, точнее автопилота, которые он умудрился получить, когда я отсутствовал. Мне привиделись обеды и ужины в Первском поместье на новогодних каникулах, которые мы все вчетвером провели там.

- Громобой Добранович, - защебетала Алиса, - а это ведь вы тот таинственный учитель, которого все ждут всю эту неделю? Насколько я знаю, вы служили у Грани. Как же вы вдруг подались в преподаватели?

Я недоумевал.

Думаю и настоящий Вольг тоже недоумевал бы.

Автопилот не недоумевал.

У меня растроение личности. Может навестить моего хорошего знакомого Карла? Кстати он говорил что во мне есть или лекарская магия, или быть может даже ментальная.

- Меня попросил мой глава, - отозвался мой, как оказывается, дядя. - Даже скажем так, он настаивал. И Светослав Всеславович очень просил.

Летом его в Перви не было, это точно. Я конечно ни с кем тогда толком не познакомился, но на лица запомнил. Этого не было..

Лиза что-то шепнула на ухо Алисе, та кивнула.

- Извините, конечно. Но мне просто необходимо задать этот вопрос, - Алиса глянула на сестру и продолжила. - Мы верно поняли, что вы были изгнаны из рода… а потом вас вернули?

Тут-то я догадался выйти из тела, чтобы внимательно осмотреть своего нового родственника. И он оказался чисто выраженным пространственником. Хотя другие аспекты я все же видел. Но вряд ли кто-то кроме меня это мог. Если честно, еще ни разу я не видел такого дара, чтобы был один аспект. У него было тридцать пять лент. Таких я раньше не видел. За последние два дня, проводя свое время подобно воздушному змею, я успел поразглядывать немало слуг. Их дар мне был куда более интересен, мягко говоря, чем все другие, а увидеть их куда сложнее, чем товарищей студентов. А у студентов там и вовсе еще смотреть не на что. Так вот таких лент, как у дяди, я ни у кого еще не видел. Они были острыми, хищными, как когти или лезвия. Гибкими и подвижными. И я был уверен в том, что дядя неоднократно, или даже постоянно, сражался с тварями из-за грани.

Понимание того, что ленты формируются в соответствии с тем, чем занимается юный, и уже не юный магик, озарило меня.

- Не знаю, откуда вы это знаете, юная леди, но вы правы, - ответил Громобой Добранович. - И дядя очень рискует, официально вернув меня в семью.

- Может быть когда-нибудь вы узнаете, откуда, - хихикнула Алиса. - У всех есть свои тайны… семейные тайны.

- Г-громобой Добранович, - заикаясь, пробормотал Ромка, - а как вы думаете, мне стоит развивать водный аспект, или пространственный?

- Для лучших результатов в магии лучше развивать тот аспект, который наиболее выражен, - ответил он. - Если же у вас какие-то другие планы…

- Лиза говорит, что толку в том, что я попытаюсь скрыть свое владение пространством, не будет, - отозвался Ромка, - и мне уже много чем не получится заняться.

- Так а какие у вас планы? - спросил Громобой Добранович. - Чем вы собираетесь заниматься после окончания Академии?

Ромка пожал плечами.

- Если вы хотите перекладывать бумажки где-то в какой конторе, то вам и вовсе магия не нужна. Но я далек от всего этого. Так что тут я вам не советчик. Если же вы собираетесь тем или иным способом сражаться с порождениями хаотики, то, - он нагнулся ниже, - то от пространственной магии там толку больше, - прошептал он. - Но это неофициальное мнение. Это мнение того, кто сражался с тварями из-за грани на передовой.

- Защищать. Я хотел защищать, - проблеял Ромка. - От прорывов.

- А каковы же ваши предрасположенности? - уточнил Громобой Добранович.

- Я водник, - еще тише проговорил Ромка. - Но и пространством тоже владею.

- Разрешите, я присяду? - спросил Громобой добранович и тотчас пододвинул к себе стул из-за соседнего стола.

Он пододвинул его с помощью магии. Я видел, как одна из его лент устремилась к стулу и подтянула его прямо к мужчине. И тот не глядя сел. А вокруг нас появился тонкий пузырь из пространственной магии. Если я верно уловил момент его появления, то это из одной из лент дяди, самой широкой, на краткое мгновение увеличившейся в длину и в ширину втрое, отделился кусок, и растянувшись окутал нас. Но это произошло очень быстро. Может быть я себе додумываю то, чего не было.

- Я чувствую в тебе немало пространственной магии. Ты уверен, что водный аспект преобладает? - уточнил он, обращаясь к Ромке.

Ромка пожал плечами и кивнул.

- Вообще-то у него там поровну, - брякнул мой автопилот. - Три на три. Было. Но вода разная, а пространство все одинаковое. Но теперь там все смешалось.

И это было то, что я только что подумал. Чертов автопилот.

“Вы желаете настроить интегрированный нейро слепок?”

Отмахнувшись от появившейся прямо перед глазами яркой строки, я вернулся в тело. Как раз в тот момент, когда все сидевшие за столом уставились на меня.

- Я что, сказал это вслух? - пробормотал я, старательно улыбаясь как дурачок. - Тихомира советовала мне никому об этом не говорить, кроме деда. А я что-то даже с ним не поговорил.

Громобой уставился на меня. Потом перевел взгляд на моих товарищей.

- Клянетесь ли вы держать это в тайне? - спросил он у них. - И не использовать против рода Авсеевых?

Девчонки колебались. Ромка вытянулся и заморгал.

- А что нужно сделать? - спросил он. - Я Вольгу зла не желаю. Ни за что.

- Нужно намерение поклясться.

- Мы согласны, - озвучила Алиса. - Мы с сестрой клянемся не говорить о том, что сейчас увидим никому не посвященному. Мы клянемся не вредить роду Авсеевых до тех пор, пока этот род не вредит нам или нашему роду. Я клянусь.

- Я клянусь, - прошептала Лиза.

- Я тоже клянусь не вредить Вольгу и всей его семье, и роду. И я молчок, - он судорожно закивал.

- Говори, - велел Громобой, повернувшись ко мне. - Все рассказывай.

***

Ладана Лисьяровна задержалась на ужине. В последнее дни она стала задумчивой и рассеянной и постоянно задерживается. Всюду. В библиотеке. На прогулке. В аудитории. Это в выходной-то! И Силли она почти не зовет. Все же в выходные пусть и она отдохнет.

И вот в столовой тоже задержалась. Ужин был изумительный и она наслаждалась едой. Да и пришла она поздновато. Так что наверное сегодня дело в этом.

Но так было до того, как она увидела того, кого совершенно не ожидала увидеть. Ее одноклассник по школе в небольшом городке на внешней стороне Третьего кольца в пригороде Москвы. Как закончили школу в шестнадцать перед поступлением в Магическую Академию, не в Первскую, а в Малую Московскую, так и не виделись. Они были очень близки в школьные годы, а потом она даже не слышала о нем.

Он шел из центра столовой в преподавательское крыло. Миновав ее место, судя по звукам, расположился через два стола. Они ждали новенького. Девчата собрались за одним столом и только о нем и разговаривали - о новом преподавателе. Но они его не дождались. А вот она дождалась. Но выходит…

Ладане Лисьяровне стало понятно, почему он тогда пропал. В шестнадцать лет. Сразу после своего Зачатка. Он пространственник. Но разве это такая проблема там, на Третьем кольце? Даже не в Москве.

Все еще не веря своим глазам, Ладана Лисьяровна повернулась и встретилась с ним глазами. Несколько мгновений растерянности. Потом узнавание. Это все же он. Изменился конечно. А кто бы не изменился? Очень сильный магик не изменился бы. Если бы конечно он не был почти ребенком тогда. Как они.

Узнавание сменилось неподдельной радостью и он буквально взвился в воздух. А в следующее мгновение оказался рядом с ней, стискивал ее в своих объятиях.

- Я знал, что ты здесь, ждал этой встречи, - сказал он, прижимая ее к себе. - И все равно оказался не готов к этому.

Его голос был такой… взрослый. И сам он был взрослым. Хотя в ее воспоминаниях оставался талантливым романтичным юнцом.

- Ты меня раздавишь, - пропищала Ладана Лисьяровна. - Ты стал настоящим медведем.

- Прости-прости, - ответил Громобой, отстранившись. - А ты почти совсем не изменилась. - Я сейчас.

Отлучившись на краткое мгновение к своему столу, он подхватив поднос с ужином и вернулся к ней. И они не отрывая глаз друг от друга, опустились на стулья.

- Светослав Всеславович посоветовал мне прийти на ужин к самому завершению, чтобы, как он выразился, меня не растерзали стервятницы.

Он засмеялся, а у Ладаны Лисьяровны ёкнуло сердце. А ведь она была уверена, что давно позабыла все те чувства. Должна была бы позабыть.

- Я должен был все же немного пораньше прийти, но решил навестить племянника. Надо восстанавливать связи, ты же понимаешь.

Она понимала, но не до конца.

- А кто же твой племянник? - спросила она.

- Тот, собственно, ради кого я здесь, - он скривился. - Но как бы не пришлось тут задержаться надолго. Отвык я уже от обычной жизни. И уж тем более я не привык к такому количеству молодых магиков.

- Вольг? - спросила Ладана Лисьяровна. - Твой племянник Вольг? Ты Авсеев?

Громобой обезоруживающе улыбнулся.

- Прости, что никогда об этом не говорил, - сказал он. - Глава. Тогдашний глава, мой дед, и отец нынешнего главы, и моего отца, запретил называть кому бы то ни было свою настоящую фамилию. Десять лет я жил под девичьей фамилией даже не матери, а ее бабушки. С семьей матери, вдали от рода. Приезжал в Первь только на летние каникулы.

- Почему, - одними губами прошептала Ладана Лисьяровна, сама уже понимая причину.

- Мой дед сразу заподозрил, какой аспект у меня ведущий. Дожидались только Зачатка, чтобы отыскать еще хоть один. Не нашли. Я и был слишком силен, чтобы можно было это скрывать и сделаться неодаренным.

Все это Громобой говорил с улыбкой давно пережитой боли.

- Мне так жаль, - прошептала Ладана Лисьяровна чуть громче.

- Я смирился и пошел своим путем, - сказал он. - Как-нибудь я расскажу тебе, что пережил тогда, когда мне казалось, что весь мир рухнул.

- Хорошо, - чуть окрепшим голосом ответила Ладана Лисьяровна. - И что же ты теперь будешь преподавать здесь?

- Надеюсь получится, - Громобой опять улыбнулся.

- А почему Вольга не отослали, как тебя когда-то? - спросила Ладана Лисьяровна.

- Он вообще никакой магии не проявлял, пока рос, - пожал плечами Громобой. - А потом было поздно. Насколько я понял дядю, его потенциал даже оценить не сумели. Ну да уже и не надо. Я слышал, на меня собираются навешать с десяток факультативов, чтобы обучить хотя бы азам всех, у кого есть пространственный аспект, независимо от желания. Не удивлюсь, если и на преподавателей нужно будет уделить пару часов в неделю. Ты… не хотела бы.

- Я разве могу? - удивилась Ладана Лисьяровна.

- Я чувствую в тебе отклик, - отозвался Громобой, а в следующее мгновение Ладана Лисьяровна почувствовала что-то такое, что напомнило ей о пространственном перемещении неподалеку. - А с этим уже можно работать. А если ты согласишься выйти за меня замуж и войти в род Авсеевых, я смогу сделать так, что твой пространственный аспект разовьется до пары единиц за ближайшие полгода. Причем без убавления мощи других аспектов.

Ладана Лисьяровна недоуменно уставилась на спутника. А потом сделала то, чего давно не делала. Разозлилась.

- Да ты! Да как ты! - холодно прошипела она. - Я… я может быть уже…

- Я знаю, что ты не замужем, - перебил ее Громобой. - Я знаю о тебе все. И если бы только было можно, я бы уже давно пришел. И сейчас я не хочу тратить ни дня на расшаркивания и сюсюканья. И я знаю, что ты этого тоже не любишь. А дядя согласится. Я знаю. Иначе он не вернул бы меня в род официально. И он согласится на что угодно, что сделает род крепче.

- Ну знаешь что, - прорычала Ладана Лисьяровна и резко, со скрежетом стула, встала из-за стола.

Кинув скомканную салфетку на стол, она развернулась и тяжелым чеканным шагом ушла. А Громобой остался сидеть за столом. Он улыбался. Он слишком хорошо знал Ладану и ее взрывной характер огненного магика.

***

Когда я проснулся утром в понедельник, мы опять сидели за столом в столовой. И если бы я сразу понял, что это не завтрак, а обед, то я бы тотчас ужаснулся. А так был только немного раздражен. Ситуация оказалась привычной, от этого не менее неприятной.

Мы в прежней компании, в ученой форме сидели за своим столом и поглощали наивкуснейшие блюда. Несколько тарелок было пустых, но еще оставалось чем побаловать свои вкусовые рецепторы.

- Ну вот, а теперь у нас будут практические занятия, - вещал Ромка, махая вилкой. - Сначала общие, конечно. Внутренняя энергия, потом внешняя энерги. Мы должны научиться правлению и циркуляция внутренней энергии, чтобы в полной мере научиться управляться со своей магией. Ну и мы должна уметь находить внешние источники, чтобы в любой ситуации оставались полны сил. Говорят, на острове есть малые Истоки? И для экзамена в летнюю сессию нужно будет найти их и составить карту!

Лиза и Алиса загадочно кивали.

- Да, было дело, - прошептала Алиса, подавшись вперед, и Лиза тотчас ткнула ее в бок. - Лиза тогда в первый раз влюбилась. В одноклассника! И ладно бы он был симпатичный. Хорошо хоть перевелся потом. Что-то там по семейным обстоятельствам. Говорят, женился недавно.

Лиза еще раз ткнула ее в бок. Ромка отчего-то запыхтел как паровоз.

Я доел пасту с морепродуктами, пытаясь припомнить, где в этом мире есть море, и отодвинул тарелку. Впереди меня ждало просто огромное пирожное.

И только тут я сообразил, что это обед. На завтрак подают немного другой набор блюд. Взгляд мой устремился к строчкам алгоритма поведения моего автопилота и да, был обед.

- Тебе что, плохо стало? - спросила вдруг Алиса. - Ты что-то так побледнел. Я бы даже сказала, позеленел.

- Я вдруг понял, как скоротечна наша жизнь, - простонал я. - Вот вроде еще вчера было, а уже сегодняшний день в разгаре. Еще два раза моргнуть и будет вечер. Может даже завтрашний.

Я был серьезен, а ребята посчитали, что я шучу, и посмеялись. Настала пора заглянуть в воспоминания. Как у меня это получилось накануне, когда я просматривал не свои воспоминания о первой своей встрече с дядюшкой Громобоем, я толком не понял. Но на этот раз получилось лучше. В два счета покончив с пирожным, я отстранился от управления телом, внутренне понимая, что не следует этого делать, и всплыл над нашим столом. И понял, что строки, управляющие поведением тела все еще висят перед моими глазами. Они неторопливо сменялись, отмеряя прогресс.

Глава 18

Задумавшись над тем, что я сейчас такое, я постарался представить, что я дух, не совсем бестелесный, с руками и с ногами, с головой. Зависнув в позе лотоса, я взирал на этот мир, и на консоль управления телом. Ну точнее не телом, а алгоритмом. Тьфу.

Я открыл бестелесные глаза и увидел свои бестелесные руки. А перед моими глазами висел большой полупрозрачный монитор, в правой части которого сменялись строки алгоритма.

- Ну уже лучше, - проворчал я. - Это хоть на что-то похоже.

- Что лучше? - спросил Ромка. - Что на что похоже? Не перебивай меня. А потом у нас будет наконец-то первый спецпредмет. “Ведущий аспект” значилось в расписании. А на следующей неделе и вовсе у каждого из нас будет свое расписание. Так, - он резко повернулся ко мне, точнее к Вольгу, и я даже упал в тело. - Смотри мне! - он даже ткнул в меня пальцем. - Вы с Громобоем Добрановичем уговорили меня выбрать для этого предмета занятия Пространственной магии. Надеюсь я не пожалею.

Я тотчас выбрался из тела обратно. И уставился в монитор перед глазами. Для полноты чувств представил, что сижу в удобном компьютерном кресле за столом. И пусть это все будет полупрозрачным, не важно. И получилось.

- Не пожалеешь, - отозвался Вольг. - Дядя же кое-что рассказал из своей службы. Это очень полезный аспект. Самый лучший при сражении с тварями из-за Грани. Я же говорил.

- Это конечно полезный аспект, но вот лучший ли, я решу после занятий, - отозвалась Алиса. - Они у нас перед ужином. Ужин кстати перенесли на восемь вечера. Вы в курсе?

Я старался не прислушиваться к тому, что они говорили. Вместо этого просматривал, что за занятия были утром. В левой части экрана мне удалось включить своего рода фильмец, и на ускоренной прокрутке я просмотрел все события до обеда. Убедившись, что самозванец исправно вел конспекты, я решил, что изучу их на досуге. И с чистой совестью вернулся в тело.

Отобедав, мы разошлись по аудиториям. И первые двадцать минут вступительной лекции по управлению внутренней энергией я честно слушал и даже записывал. А потом с легким сердцем заставил заниматься этим автопилота. Пусть отрабатывает свой хлеб.

Сам я расположился за свободной партой через ряд от себя и Ромки. Я хотел разобраться с алгоритмами и вообще с автопилотом. Но едва эта мысль сформировалась в моей голове, перед глазами мелькнула строка:

“Желаете отрегулировать работу интегрированного нейрослепка?”

- Желаю, - брякнул я.

- Чего говоришь? - прошипел Ромка над ухом.

- Вы что-то сказали? - спросил преподаватель по имени Тимур Раджитович.

- Ничего, - промямлил я. - Желаю уже к практическим занятиям перейти.

- Всему свое время, Вольг Властимирович.

С трудом мне удалось в дальнейшем удержаться от того, чтобы не сбежать и оставить все на этот чертов нейрослепок.

Еще через пятнадцать минут теоретических сведений мы перешли к практическим занятиям. Тут я, стоит отметить, не ударил в грязь лицом, так как в августе с Ладаной Лисьяровной занимался именно этим. К концу занятия я даже втянулся в учебную деятельность, если можно так выразиться, и даже почувствовал себя студентом. Следующий урок был еще интереснее. Прослушав лекцию о том, что магия рассеяна в этом мире повсюду, и здесь, в Первской Академии ее больше всего, мы переместились на террасу, расположенную за окном. Точнее это были не окна, а двери. От пола и до потолка, и во всю стену. Там, на террасе, наверняка благодаря каким-то магическим конструктам, было тепло.

И я ее видел - магию. Со мной и прежде такое было, в родовом истоке во время моего Зачатка. Но тогда, насколько я понял, концентрация магии в воздухе была просто огромной. Но и здесь я увидел эту магию, стоило мне проделать несложное упражнение, рассказанное нам преподавательницей, сероволосой невысокой женщиной по имени Белослава Будимировна.

Разноцветные нити магии наполняли все пространство, и я смотрел на все это выпучив глаза.

Ромка пыхтел от натуги.

- Только не говори, что у тебя получилось, - прорычал он. - Ты же даже не старался.

- Талант так и работает, - беззаботно отозвался я. - Это красиво.

- Вольг Властимирович, я не ослышалась? - окликнула меня Белослава Будимировна, оказавшись вдруг рядом, хотя только что была на другом конце террасы. - Вы видите магические потоки?

Я сглотнул, поспешно думая, не выболтал ли я какую-нибудь тайну. Ромка покачал головой.

- Вижу, - пришлось отвечать. - Вот после упражнения и увидел.

- А раньше вы когда-нибудь видели? - спросила преподавательница.

Пришлось и рассказать про свой Зачаток в родовом Истоке. Одногруппники, оставив свои места, сгрудились вокруг нас.

- Вы удивительно талантливый молодой человек, - вздохнула Белослава Будимировна. - Обычно это дается немногим, и то только после многих лет усердной работы с магическими потоками. Насколько я знаю, ваш дед, Ждан Мирославович, способен видеть магию, когда она разлита в воздухе в большом количестве. Ну в том же Истоке во время Зачатка. Что ж, вы не зря назначены старшим наследником своего рода. Возвращаемся к работе! В том, чтобы видеть магию, нет ничего удивительного. Архимагики все способны видеть магию в любой концентрации. А как вы уже все знаете, стать Архимагиком может каждый одаренный, если только проявит усердие в занятиях с магией.

- Почему ты мне не сказал, что умеешь видеть магию? - прошипел Ромка мне на ухо.

- Да я как-то об этом не вспоминал, - прошептал я в ответ. - При Зачатке видел. А потом ни разу. Забыл, - я пожал плечами. - Я тогда даже подумал, что это так и надо.

Ромка опять покачал головой.

- Ты… не сможешь определить… ну… сам понимаешь… как ты это делаешь? Над чем мне работать?

Я кивнул, а потом пожал плечами. А сам припомнил день накануне.

В столовой во время ужина мы проговорили с Громобоем еще минут двадцать. Он заставил меня выложить почти все. Про мое умение видеть одаренности, про то, как это выглядит. Рассказ свой я выстроил так, будто эта способность появилась у меня после комы. Отоврался тем, что принял свои видения за галлюцинации. Но потом мол понял, что вижу именно дар. А потом и вовсе пришлось сознаться, что я подсадил девчонкам по небольшому клочку пространственной магии. Как - не знаю, но наверное могу повторить. А Громобой ошарашил меня тем, что в некоторых старых текстах единицы магической мощи назывались лентами, полосами, вихрями, струями и многим подобным, в зависимости от стихии. Видимо и раньше были люди, способные видеть дар магика.

Я не сказал только про черную ленту, которой меня наделил ректор. Эта магия отличалась от любой другой, и еще нужно понять, что это вообще такое.

Потом, напомнив о клятве молчать об услышанном и распрощавшись с нами, Громобой ушел. И мы разошлись по комнатам. Каждому из нас было о чем подумать.

Вот я и думал. Полночи. Тело мое уже давно спало, повинуясь алгоритму, а я не спал. Вот такой парадокс. Вот и проснулись мы тоже не вместе. Надо завязывать с этим.

Когда у нас закончился последний спаренный урок, на котором мы прослушали продолжительную и очень даже интересную лекцию о пространственной магии и о том, на что способен магик-пространственник в одиночку и в группе, мы отправились в общежитие. Забросив сумку в свою комнату, Ромка увязался за мной.

- А то ты еще уснешь, и стучись к тебе потом, дозывайся, буди, чтобы ты голодным до утра не остался, - проворчал он, заходя следом за мной. - Ты умывайся-умывайся. Я тоже умоюсь.

До ужина оставался еще целый час.

- Ну а что мы просто так сидеть-то будем? - задался вопросом Ромка минут через пять, после того, как мы зашли, умылись и, поскидывав сюртуки. - Давай, смотри, что там у тебя такого есть, чего у меня нет, и что позволяет тебе видеть магию.

Я пожал плечами и уселся на кровать. Ромка пристроился на краешке кресла напротив меня.

- Ты только не пугайся, если я что-то невпопад буду говорить, - предупредил я его.

Рассказывая накануне всем своим товарищам, и дядюшке Громобою в том числе, о своем умении видеть одаренности, я умолчал не только о черной ленте, но и об автопилоте. Это никак не укладывалось даже в моей голове. И как это можно хоть кому-то рассказать? Хотя, может, стоит? Один я со всем этим свихнусь. Но тогда придется рассказать и о том, что я не Вольг. Эх-хе-хех.

- Ты давай что ли упражнение повторяй, которое нам сегодня Белослава Будимировна показала, - велел я.

Упражнение заключалось в том, что надо было закрутить магический поток хитрым способом вокруг головы, и смотреть на своего товарища, который делает то же самое. Предполагалось, что магическая энергия будет подпитывать нужные области мозга и органы чувств. И при этом лицезрение делающего то же самое другого студиозуса поможет разглядеть поток магии, пусть не свободной, а просто чужой, в том месте, где ты ожидаешь ее увидеть. Точнее почувствовать. Про то, что магию можно увидеть, преподавательница не говорила.

Одна из лент Ромки, самая шустрая, вяло трепыхалась над ним, в то время как сам он истекал потом от усилий. Но главное, что у него уже получалось. Остальное дело практики.

Я закрутил одну из своих лент подобным же образом, и тотчас весь мир раскрасился разными красками. Обрывки природных потоков магии, разлитой в воздухе, чем-то напоминали ленты, но были тоньше. Это были скорее нити. В родовом Истоке магия была куда ярче, и заполняла собой все. Некоторые из этих нитей, близкие по цвету, то и дело сливались с Ромкиными лентами. Вот этого я в прошлый раз не видел.

Переключив часть внимания на алгоритм действия, я убедился, что весь он на ближайшее время состоит из одного единственного действия: “Повторение упражнения для облегчения ощущения магических потоков”. А потом я вышел из тела. И помимо Ромкиного дара, увидел еще и свой. И вот уже не только его лента неумело шебуршит вокруг его головы. Но и моя вокруг моей. И тоже неумело. Ну кто бы сомневался. Магик я так себе, даром что талантливый.

Я всматривался попеременно то в себя, то в Ромку. Смотрел на то, как ленты проникают в голову. Видел, как часть магической энергии оседает там, постепенно растворяясь в тканях. Но ничего такого особенного не увидел. Никаких отличий, кроме разных физиономий.

Так и ушли на ужин, ничего не добившись.

- А вы магию видите? - спросил Ромка, едва девчонки заняли свои места за столом.

Перед ними тотчас появились подносы с ужином.

- У вас был урок по управлению внешней энергией? - правильно предположила Алиса. - А чего вы вдруг решили, что увидите ее? Стоп. Только не говорите, что наш талантливый мальчик и это умеет?

Ромка засопел.

- Мальчишки, если вы увлечетесь попытаками увидеть магические потоки, то вы можете так и не научиться их чувствовать! - воскликнула Алиса.

- Вообще-то он их и так видит, - проворчал Ромка. - Зачем ему в таком случае чувствовать магию? А кто-нибудь знает, как физиологически проявляется одаренность? Чем-то же мы отличаемся от неодаренных?

- Биологические отличия человека и магика проходят на третьем курсе, - ответила Алиса.

- А мне дадут учебники третьего курса в библиотеке? - спросил Ромка.

Алиса покачала головой. А Лиза даже пощупала Ромкин лоб. А тот ушел не доев. Лиза чуть погодя ушла следом за ним. Мы с Алисой заканчивали ужин в молчании. Я видел, что Алиса несколько раз порывалась что-то сказать, но только сжимала губы, а через пару мгновений продолжала есть.

- Вольг, скажи, как там моя новая… лента? - спросила она, уже допивая чай.

- Все в порядке, - ответил я, присмотревшись. - Сегодня она уже не похожа на инородную. Ну почти. Она немного форму поменяла, и уже больше похожа на проросший росток, а не на клочок.

- Ты сможешь мне рассказать как-нибудь, что там у меня с другими лентами? - спросила она.

- Конечно смогу, - ответил я. - Хоть сейчас.

- Потом, - отозвалась она. - Спокойной ночи. Пойду, посмотрю, как там эти голубки. И что это на Ромку нашло?

И она ушла. Мне кажется, она прекрасно понимала, что нашло на Ромку. У меня даже мелькнула в голове шальная мысль, оставить все это на чертов алгоритм, ныне интегрированные в мою сущность, а самому заснуть и больше не просыпаться. У него быть Вольгом получалось лучше.

Аппетит пропал. Хорошо, что я к этому времени уже все доел.

Полностью самостоятельно добравшись до комнаты, я разделся и отправился в душ. Тоже сам. Я простоял под упругими струями горячей воды с полчаса. Потом, завернувшись в халат, завалился в кровать.

- Как там… включить настройки? Меню? - пробормотал я, устраиваясь поудобнее. - Самое время.

Перед глазами замелькали строчки:

“Включить настройки меню?”

“Включить настройки времени?”

- Включить-включить, - проговорил я, едва ворочая языком, как бывает при засыпании. - Включить все настройки, какие только можно.

И я вырубился. Правда лишь на мгновение. В следующее мгновение я уже стоял в каком-то темном помещении, но при этом на меня падал яркий свет от софитов над головой. А прямо передо мной стоял я. Точнее Вольг. Он был одет в форму Академии. Стоял как истуканчик и улыбался. Точь в точь как персонаж в игре.

Сон как рукой сняло.

Я обошел его кругом раз. Два. Три.

Он стоял. Моргал. Дышал. Иногда переступал с одной ноги на другую. И при этом я понимал, что это не я. Черт. Я понимал, что это не человек, с которым можно поговорить, а игровой персонаж.

Выходит я игровой персонаж.

Сейчас? Или я всегда таким был?

Интересно, а как в эту теорию входит то, что основателем рода Авсеевых был другой я? И у того меня даже была своя Янка. Жена между прочим. Вот я дурень. Вот зачем я женился на Лене? Себе жизнь испортил. Ей. И Янке тоже. Я же знаю, что у нее есть ко мне чувства. Всегда знал.

- И где же эти чертовы надписи с вопросами о том, что мне надо что-то исправить? - воскликнул я.

- Голосовое управление активировано, - сказал холодный металлический женский голос где-то под невидимым потолком.

Я не заорал только потому, что уже привык сдерживать эмоции. И если бы было на что, я бы присел.

- Активировать мысленное управление? - спросил голос.

- Мне бы лучше активировать какого помощника, или хотя бы инструкцию.

- Голосовой помощник активирован, - сообщил тот же голос. - Я ваш персональный помощник. Скажите, что вам нужно и я подскажу, как это можно сделать, или активирую это за вас.

- А на вопросы ты отвечаешь? - спросил я.

- В пределах инструкций, - бодро отрапортовал помощник.

- Где я сейчас нахожусь? Что это за место? - уточнил я на всякий случай, чтобы этот помощнике не ответил мне, что я в общежитии Академии.

- Это персональный кабинет управления персонажами и симуляциями, - был мне ответ.

- Как я могу называть тебя? - спросил я то, что в общем-то было не важно. - Имя какое-нибудь есть?

- У меня нет имени. Я персональный помощник, который можно активировать при необходимости. Чаще всего обходятся без меня, так как знают, что делать. Поправка. Моей помощью не пользовались… ни разу после последнего перезапуска в системе. Мне требуется синхронизация с центральным сервером.

- Я буду звать тебя… Пома, - сказал я.

Ничего более толкового в голову не пришло.

- Хорошо. Теперь меня зовут Пома.

- Скажи мне, Пома, что это вот все такое? - я всплеснул руками. - Это галлюцинации? Впрочем весь тот мир, это галлюцинации. Это же надо такое придумать, осколки миров, соединившиеся во что-то непонятное, где даже есть император.

- Это не галлюцинации, - безэмоционально ответил голос. - Это персональный кабинет управления персонажами и симуляциями. Что вы хотите настроить?

Глава 19

- А что я могу настроить?

- Вы можете изменить внешность персонажа и его физические данные. Но все это в рамках законов симуляции.

Я посмотрел на Вольга.

- Нет, внешность я менять не буду. Я уже к ней привык.

- Можно перенастроить синхронизацию со слепком тела, если текущая настройка вас не устраивает. Можно задать себе режим погружения. К примеру сессиями по шесть, восемь или десять часов. Можно настроить звуковой сигнал, оповещающий об окончании сессии.

- Что? Какая еще сессия? - переспросил я. - Сессию я вроде бы только что сдал. Точнее не я. Стоп. Ты имеешь в виду игровую сессию?

- Вы правы, Ольг, - отозвалась Пома. - Вы можете считать сессии погружения в симуляцию игровыми. Вы можете выбрать заранее, на какое время будете погружаться в криосимуляцию. К сожалению я не могу найти прежние настройки. Видимо часть информации была повреждена, или стерта.

- Как ты меня назвала? - практически вскричал я. - Ольг? Почему Ольг?

- Мне не понятен ваш вопрос? - ответил голос, раздавшийся будто с другой стороны. - Возможно у вас психоз. Рекомендации прописывают завершение сеанса или смена симуляции на более подходящую. Я проверяю ваше подключение.

- Да нет у меня никакого подключения, - проворчал я.

- Я не могу найти канал подключения, - послышался голос Помы.

Я буквально слышал в нем растерянность. Но на самом деле этого не было. Это был холодный механический голос.

- Я не могу связаться с дежурным оператором, - продолжала Пома.

Уже должен был бы быть страх в ее голосе. Но там не было никаких эмоций. А может их можно настроить? Хотя зачем это мне?

- Я создаю запрос на проверку вашего подключения дежурным оператором. Как только оператор вернется, он все проверит.

- Ну-ну, - проворчал я в ответ.

- У меня имеется несколько алгоритмов действий во внештатных ситуациях. Ожидайте.

- Опять алгоритмы, - вздохнул я. - Можно я на что-нибудь сяду, - я зевнул. - Так-то мне спать пора.

Появившийся белый диванчик был очень даже удобным. Я сел и уставился на улыбающегося Вольга. Бесит. Может вернуться в тело и спать? И не думать ни о чем? Только надо обуздать этот чертов автопилот, чтобы он не жил вместо меня.

Нет, я не уснул. Но когда я очнулся, то увидел перед собой в качестве персонажа не Вольга, а себя, Снегирева Олега Владимировича.

- Выявлена и устранена рассинхронизация с аватаром, - сказал мне холодный электронный голос Помы.

Я вскочил на ноги, и понял, что я с самого своего появления здесь был собой, почти тридцатилетним мужиком, а не парнишкой, который еще и до совершеннолетия не дожил.

***

Светослав Всеславович был в своем малом кабинете, который располагался в апартаментах на верхнем этаже жилого корпуса для преподавателей. Была уже ночь, но спать было некогда. Гости должны были нагрянуть с минуты на минуту. Это в общем-то привычное дело для этих высоких гостей.

Послышался тоненький свист - условленный знак.

- Говори, Яков, - сказал ректор, подняв голову от записей.

- Господин, они начали прибывать, - отозвался слуга, появившись посреди кабинета.

Светослав Всеславович и сам чувствовал это. Но даже доверенный слуга не знал о нем всего. Хотя может стоило его посвятить? В самом начале их совместной службы стоило. Все же они уже без малого тридцать лет бок о бок и живут и работают.

Впрочем, он его давно уже готовил. Как и многих своих молодых коллег. При нем они стали сильнее. Но времени совсем не осталось.

Светослав Всеславович поднялся на ноги и вышел из-за стола.

- Пойдем встречать, - сказал он, и в следующее мгновение золотистый вихрь пространственной магии, свойственный именно этой личности, перенес его на портальную площадку.

На особенную портальную площадку, о которой мало кто знает даже из персонала Академии. Она располагалась на крыше этого же корпуса, сокрытая пространственными искажениями.

В видимых только пространственникам вспышках магии парами появлялись люди. Шестеро. Точнее трое. И трое слуг. Сколько лет он существует, столько и недоумевает от такой постановки вопроса. Есть люди, а есть слуги.

Старший по чину из троих первым подошел к ректору.

- Имею честь представиться, - заговорил еще довольно молодой с виду мужчина в вычурной новомодной шляпе и с щегольскими густыми усами, протягивая верительную грамоту, - я Оброк Гантимурович Галицкий. Назначенный волей Императора Координатор обороны. Это старший инспектор специально созданной наблюдательной группы, Волеслав Владимирович Кац. Градислав Милорадович Императорский вам думаю знаком. Он наблюдатель он Персвкого земства. Наших людей, надеюсь, разместят?

- Комнаты в казармах готовы, - отозвался Светослав Всеславович - его гость не сделал паузу после того, как поприветствовал его, значит в ответном приветствии он не нуждается. - Пройдемте, я покажу ваши покои. А мой слуга покажет вашим спутникам, где здесь что, а также разблокирует доступ. Яков?

Личный слуга Светослава Всеславовича поклонился и повернулся к стоявшим в сторонке слуга прибывших. И они не говоря друг другу не слова, исчезли в мало кому видимом всполохе пространывтенной магии.

- Расконсервирована и столовая в малом корпусе, - продолжал Светослав Всеславович, уже направляясь к двери на лестницу. - Их встречает группа слуг под управлением хранителя ключей.

На его слова никто не ответил. Но все господа следовали за ректором. Лестница привела их в довольно просторную общую гостиную, которую вполне можно было использовать как переговорную, или как столовую.

- Прошу следовать за мной, господа, - вновь напомнил о себе Светослав Всеславович, когда его гости осмотрелись. - Апартаменты примерно равны по площади, и по наполнению. Отличаются только цветом. Подготовлены Лазоревые, Пурпурные и Багряные апартаменты. В каждом из апартаментов имеется гостиная с гостевой и столово зоной, спальня, кабинет, два санузла, а также комната для слуги, если вы предпочитаете, чтобы он всегда был рядом. Цвета дверей соответствуют цвету апартаментов.

Градислав Милорадович шагнул к ближайшей двери, оказавшейся фиолетового цвета.

- Позвольте откланяться, если никто не против? - сказал он, уже поворачивая ручку двери. - Я вторые сутки на ногах. Я прежде думал, как провожу вас, отбуду в свою служебную квартиру в Перви. Но не нахожу в себе сил. И мой слуга устал.

- Ключи висят на ключнице, милостивый Градислав Милорадович, - отозвался ректор. - Ваш слуга вскоре присоединится к вам.

- Премного благодарен, - он в почтении склонил голову и скрылся за дверью.

- Ваше благородие, - обратился Оброк Гантимурович к Волеславу Владимировичу. - Позволите мне занять багряные апартаменты? Сдается мне, их окна выходят на запад, а я страсть как люблю утром подольше понежиться в постели? И закаты наблюдать мне нравится больше.

И он перевел вопросительный взгляд с коллеги на Светослава Всеславовича. Тот кивнул, подтверждая предположение.

- Встретимся перед обедом? - спросил он, уже подходя к красной двери.

- Я согласен, - сразу на оба вопроса ответил Волеслав Владимирович. - Покойной ночи, - и он скрылся за дверью голубого цвета.

Оброк Гантимурович не спешил открывать свою дверь.

- Светослав Всеславович? - окликнул он ректора, который уже направился к своим покоям. - Мне бы хотелось с вами поговорить. - Вид у вас бодрый, и я смею предположить, что полчаса можно украсть у вашего сна.

- Я обычно ложусь еще позже, - отозвался Светослав Всеславович. - Пройдемте ко мне? Вы не против перекусить? Я сегодня пропустил ужин, а у меня в холодильнике есть славная буженина. И хлеб есть. Хотя время скорее близится к раннему завтраку.

- А давайте, - отозвался Оброк Гантимурович. - Может у вас что-то и для аперитива найдется?

- Найдется.

Спустя полчаса они сидели в небольшой столовой в апартаментах ректора. Тарелки, на которые Светослав Всеславович выложил лично наготовленные бутерброды, уже опустели.

- Божественно вкусно было, - похвалил угощенье Оброк Гантимурович. - Я даже забыл, зачем напросился к вам в гости. У меня будет к вам небольшая просьба.

- Что же, давайте пройдем к эркеру, - отозвался Светослав Всеславович, поднимаясь из-за стола и указывая в нужную сторону. - Люблю, знаете, посидеть там после еды. Вид за окнами замечательным. Правда днем. Но и сейчас есть на что посмотреть, если задвинуть занавесь.

- У вас удобная квартира, - сделал замечание Оброк Гантимурович, следуя за Светославом Всеславовичем. - Если у рядовых преподавателей есть что-то хоть отдаленно похожее на ваши покои, я был бы не прочь заняться преподаванием в вашей Академии, и поселиться здесь. Если бы только на мне не висела ответственность за род. В свое время мне хорошо давались общие магические конструкты, и было дело, я хотел посвятить жизнь поиску новых принципов в их составлении.

- Интересная дисциплина, - согласился Светослав Всеславович, указывая гостю на одно из кресел, стоявших в эркере подле небольшого круглого столика. - Так о чем вы хотели со мной поговорить?

Они оба расположились в креслах.

- Если вам не известно, Светослав Всеславович, я стал главой своего рода совсем недавно. После кончины батюшки не прошло еще и полугода, - сказал он с отчетливой горькой интонацией. - Не в укор ему хотелось бы сказать, что молодежь старшей семьи, да и младших семей тоже, училась где угодно, но не здесь. А ведь Первская Магическая Академия лучшая испокон веков. И уж на обучение пары человек в год мы бы в любом случае не разорились. Я собираюсь впредь отправлять сюда всех, кто только пройдет по вступительным испытаниям. Даже тех, кто сейчас учится в других заведениях, и тех, кто недавно выпустился.

- Я не совсем вас понимаю, - прервал его Светослав Всеславович. - Я, естественно, буду рад, если ваши родовичи будут у нас учиться. Мы рады каждому одаренному, особенно если он усерден в делах учебных. В том, чтобы сюда поступить, моя помощь точно не требуется. Мы допускаем до экзаменов всех, независимо от происхождения.

- Да, что-то я слишком издалека начал, - хохотнул Оброк Гантимурович. - Я бы хотел попросить вашего дозволения тем моим юным родовичам, кто будет летом поступать не на первый курс, а старе, в этом семестре посещать вольными слушателями занятия. Может быть во время итоговых экзаменов сдать разницу. Дабы в следующем году влиться в учебу полноценными студентами.

- А не лучше ли им будет завершить учебный год? - удивился Светослав Всеславович. - Уж не собираются же они поступать на предыдущий курс?

- А я уже договорился о сдаче экзаменов за весь учебный год экстерном, - буквально сияя ответил Оброк Гантимурович. - О каждом своем родовиче договорился.

- Ну вы не оставили мне возможности вам отказать, - хмыкнул Светослав Всеславович.

***

Некоторое время я стоял и не мог произнести ни слова.

Смотрел на себя прежнего, и не понимал, что делать.

- Пома, - прохрипел я, думая, что глупо разговаривать со своей галлюцинацией, - я смогу вернуться в свой прежний мир? В котором прожил жизнь…

- Я не поняла вашего вопроса, - ответил голос. - Вы имеете в виду ранее посещенную вами симуляцию?

- Э-э-э, - протянул я, - наверное. Да, что с той симуляцией, в которой я жил… был… до этой? Там я был Снегирёвым Олегов Владимировичем, - добавил я, желая облегчить её поиски, или быть может желая избежать ошибок.

- Возвращение в криосимуляцию “Е-2604-08” невозможно. Криосимуляция утратила внешний контур и более недоступна. Нужно сообщить об этом оператору. Нужно безопасно вывести всех виверов из криостазиса.

- Недоступна, - прошептал я, садясь на диванчик. - Криосимуляция? Да нет же, бред это все. Я наверное просто попал в психушку. Самое место мне там.

- Я не нашла ни одного подключения к криосимуляции “Е-2604-08”. Так что все в порядке. Я могу вернуть вас в криосимуляцию “Е-2604-01”. Ошибка. Сейчас в криосимуляции “Е-2604-01” нет Снегирёва Олега Владимировича. Летоисчисление симуляции нарушено. Провожу анализ.

- Только не надо там ничего менять! - закричал я.

Но Пома меня не слушала и продолжала бубнить, повествуя о своем анализе.

- Криосимуляция была включена одну тысячу сто пятнадцать лет. Сто шестнадцать. Не могу подсчитать, сколько точно. В таком случае могло накопиться большое количество ошибок. Чтобы их исправить, нужно сбросить таймер и перезапустить. Ошибка. Криосимуляция “Е-2604-02” существует. Криосимуляция недоступна. Кластеры памяти перезаписаны. Ошибка. Криосимуляция “Е-2604-03” существует. Криосимуляция недоступна. Кластеры памяти перезаписаны. Ошибка.

- Остановись, - скомандовал я.

- Криосимуляция “Е-2604-04” существует. Криосимуляция недоступна.

- Стоп! Ты мой помощник, а не оператор. Не делай того, на что у тебя нет полномочий.

- Кластеры памяти… - продолжила она, и вдруг замолкла, издав такой звук, будто у нее села батарейка. - У меня нет подходящих инструкций. Я не знаю, что делать.

- Верни меня в тот мир, где я только что был. Только… только верни прежнее тело. Аватар прежний.

Моя относительно крупная фигура сменилась фигурой повыше и потоньше. И только тут я понял, что до этого был не совсем я. Не тот Олег, каким я был в прошлом мире. Это было что-то среднее между Олегом и Вольгом. Это был Вольг, только постарше. Чуть ниже ростом. И с похожей прической. В другой одежде.

- Вот, теперь можно и назад, - сказал я, отбрасывая все бесполезные мысли, и опустился на диванчик. - Я же хотел настроить… нейрослепок, интегрированный… куда-то. Я не хочу, чтобы он жил своей жизнью. То есть, не хочу, чтобы он функционировал отдельно самостоятельно.

- Провожу анализ, - отозвалась Пома, когда я прекратил бормотать. - Внешний контур нейрослепка совпадает с вашим аватаром. Могу предложить совместить нейро слепки по внешнему контуру.

- А его умения никуда не денутся? - спросил я.

- Не могу ответить, - через несколько мгновений молчания сказала Пома. - Нейрослепок не является полноценной виртуальной личностью. Вы хотите сохранить прописанные в личности алгоритмы?

- Пусть что угодно будет, кроме автономной работы. Ничего не должно происходить без моего участия.

- Необходимые настройки выбраны, - сказала Пома. - Произвести реинтеграцию?

- Производи.

- Для этого нужно ввести вас в бессознательное состояние.

- Хорошо. И потом верни меня туда, где я был. И пусть все, что там… существует, продолжается.

- Начинаю, - сказала Пома.

Я открыл глаза от того, что под ухом что-то мелодично позвякивало. Это был будильник на магофоне. Выключив его привычным жестом, я перекатился к другому краю кровати и выбрался из-под одеяла. Мне срочно нужно было в санузел для кое-каких целей.

Уже там я сообразил, что проснулся по будильнику, и что пора собираться в столовую. Никаких надписей перед глазами не было. После легкого душа я уселся в кресло и попробовал выйти из тела. Получилось, но все было иначе чем накануне. И получилось не сразу. Когда не получилось выйти из тела просто пожелав этого, я вспомнил про прежний метод - обратился к ядру своего дара. И наконец увидел себя со стороны, только на этот раз в моей груди сияло золотое ядро, и из него вырастали тридцать две мои ленты. В прошлый раз, когда я обращался к ядру, лент магии я не видел. Было только ядро.

В чувство меня привел стук в дверь. Это был Ромка. Я почувствовал, что это он по колебаниям его магического фона. Забавно. Что-то новенькое.

В три шага преодолев прихожую, я открыл дверь.

- Вот те здрасти, - выдал Ромка, узрев меня.

Он был облачен в отутюженную форму. А я был в трусах.

- Ты что, проспал? - удивился он.

Глава 20

Пришлось многословно объяснять, что я решил помедитировать, чтобы закрепить эффект от упражнений с урока по управлению внешней энергией. Мол, так я лучше вижу магию. Ромка покивал и я понял, что именно этим он теперь по утрам и будет заниматься. Упертый он все таки.

Из-за того, что мне нужно было еще одеться и причесаться, вышли мы позже. И поэтому девчонки уже были на месте. Они настороженно осмотрели нас, и расслабились, когда, по всей видимости убедились, что все в порядке. Я полностью отдался вкусной трапезе и почти не участвовал в беседе, которая в основном была похожа на допрос - Ромка пытал девчонок о том, какие сложности нас ожидают. Я был уверен, что если только буду следовать за товарищем, и делать то, что он будет делать, то закончу Академию с оценками, близкими к отличным. С моей стороны нам в этом поможет моя новая лента. Она немного изменилась после… после сегодняшнего странного сна.

Да, я решил пока именно так относиться к тому, что мне привиделось ночью. Это был сон. Но мне после него полегчало.

Ректор всего навсего уникальный маг. И он свою способность передал мне. И я теперь с этой лентой могу проделывать то же самое. Так что я могу помочь своим товарищам с их магическим развитием.

Пока медитировал после душа, я хорошо успел рассмотреть черную ленту. Ее подернуло золотом. Она стала полностью моей. Но это была та же лента. Неоновые золотисто-зеленые символы на черном полупрозрачном фоне. И этот черный цвет тоже приобрел оттенок золота. Я и мог легко управлять этой лентой, как и любой другой. Вот несколькими лентами одновременно не мог - у меня попросту не хватало на это внимания.

Распрощавшись с девчонками, мы отправились в учебный корпус на занятия. И там нас ждала просто гора теоретической информации. Но было интересно. И с записями у меня дело спорилось. Я не мог отрицать, что полная интеграция с тем нейрослепком повлияла на меня позитивно. Стоп. Я же решил считать, что это был сон. Ну и ладно. Все равно хорошо, что я согласился на слияние.

- Ты сегодня меня удивляешь, - выдал Ромка на полпути в столовую на обед. - Ты сегодня образцовый студент. Вовлечен, активен и даже амбициозен.

- Сам удивляюсь! - воскликнул я. - Это все от того, что я утром помедитировал! - добавил я, решив не рушить утреннюю легенду. - Ну в смысле, сконцентрировался на ядре. Многое понял. При этом ленты дара, - я понизил голос, - словно роднее становятся. Лучше поддаются.

- Думаешь? - хмыкнул Ромка. - А я обычно так за учебниками засижусь, сил ни на что не остается, - вздохнул он.

- Ромка, теория несомненно важна. Но мы ее учим, чтобы лучше управляться с собственными потоками магии, - сказал я назидательно и даже воздел палец к потолку. - Так что в первую очередь надо определиться с приоритетами.

- Ты так запутанно говоришь, - проворчал Ромка. - Но я вроде бы понял, что ты имеешь в виду, что про практику надо тоже не забывать. И что вроде как теория должна облегчать практическую работу. Если только на нее останется время, - и Ромка засмеялся. - Теперь-то я тебя точно понял.

Девчонки опять уже были на месте. И опять я с головой погрузился в то, что чувствовали мои вкусовые рецепторы. Было так бесподобно вкусно, что мне даже захотелось узнать, где здесь находится кухня и горячо поблагодарить каждого, кто причастен к готовке еды. И мой язык тотчас принялся это узнавать.

- А где здесь кухня? - спросил я неожиданно даже для самого себя.

Трое моих товарищей уставились на меня с удивлением.

- Тебе зачем? - спросил Ромка. - Голодно по ночам?

- Да нет, он наверное хочет себе кухарочку, чтобы по ночам его кормили персонально, - предположила Алиса, хихикая.

- Кухня прямо под нами, - прошептала Лиза, указывая пальцем на пол. - С улицы же видно, как там вокруг печей суетятся, когда к столовой подходишь. Окна там большие.

Теперь уже мы все уставились на нее. А ведь правда, столовая находится на втором этаже, и с улицы сюда ведет широкая прямая лестница. И вот с нее-то вполне удобно заглядывать в окна первого этажа.

- А где дверь? - спросил я. - Нет, ну правда?

- С другой стороны должна быть, - отозвалась Алиса. - Там есть удобный задний дворик. Там наверняка есть телепортационная площадка для доставки продуктов большими партиями.

- Давайте как-нибудь сходим туда? - предложил я.

- Зачем? - удивился Ромка.

Я и сам не знал, зачем. Но очень надо было. В то, что я хотел поблагодарить поваров за вкусную еду, я что-то и сам не верил. Я пожал плечами.

- А что это такие красотки делают за одним столом с молокососами? Ребятки, вы до таких девчонок еще не доросли. И вряд ли дорастете.

Это было как гром среди ясного неба. Заскрежетали стулья по полу и с обоих торцов стола к нам подсели парни очень внушительной комплекции. Двое. Рыжие настолько, что даже Вилен рядом с ними показался бы скучным. Кстати, что-то давно я не видел Вилена и его дружка Жан-Марка.

- Ну и почему мы еще здесь? - спросил один из них, постарше и поздоровее, переведя масленый взгляд с девчонок на нас с Ромкой. - Обед вы уже закончили, - с этими словами он спихнул мой поднос на пол.

Ромкин поднос постигла та же участь.

- Упс, - выдал парнишка помладше, - упало. Но ничего, слуг тут полно. Их всегда много на дармовой энергии. Приберутся.

Лиза потемнела. А с всегда улыбчивого лица Алисы сошла улыбка, а глаза вспыхнули так, что не знай я, какие аспекты ей подвластны, был бы уверен, что она огневик.

- Ребята, вы бы шли куда подальше? - сказала Алиса, кладя руку на плечо Лизы.

- А что, у ваших кавалеров права голоса нет? - хохотнул первый. - Слышишь, Бессон, тут у них в Перви дамы за кавалеров заступаются.

- И не говори, Военег, - еще громче захохотал второй. - Первый раз такое вижу. Вот не хотел сюда ехать. Но сейчас думаю, что мне здесь понравится.

Моему недоумению не было предела. А вот светловолосый и белокожий Ромка уже покраснел как рак. И засопел как бурундук.

- Ты потише, малыш, - Бессон панибратски хлопнул Ромку по плечу. - А то еще закипишь. - А у вас тут, кстати, как хорошо работает лазарет?

- Да ты не боись, - Военег ткнул меня в бок, - мы маленьких не бьем… сильно. Если они делают то, что им скажут.

- Слышь, белобрысый, ты бы уступил дяде место? - Бессон придвинулся к Ромке так, что тот наверняка ощутил на себе его дыхание. - И иди уже к следующему уроку готовься. Судя по твоему внешнему виду, ты из новолюдинов. Тебе бы крепче держаться за свое место здесь.

Лиза поднялась так резко, что стул, на котором она сидела, опрокинулся.

Мы как всегда уже порядочно задержались в столовой, и потому свидетелей этой перепалки было немного. Да и те поспешили закончить обед и уйти.

Лиза нависла над столом, упершись в столешницу руками. Ее длинные и прямые почти черные волосы закрывали лицо.

Я не знаю, только ли я это видел, но из ее глаз выплеснулись потоки черной магии. Я отпрянул и едва не перекувыркнулся через стул. И не задумываясь переключился на свое магическое зрение, которое позволяло мне видеть внутреннюю магию других людей. Все ленты Лизы увеличились, почернели, и теперь пребывали в непрестанном движении. Они потянулись к этим двум олухам. Они были похожи на щупальца тех монстром, напавших на Академию из прорыва.

А еще наверное только я заметил, как напряглась Алиса. И тоже отпрянула. Ромка порывался встать, но Бессон не позволял ему этого сделать. Положив ему руку на плечо, он усаживал его обратно. Ромкины неразвитые еще ленты тоже волновались.

- Отпусти его, - сквозь зубы проговорила Лиза.

- Ха-ха-ха! - разразился Бессон.

- Ха-ха-хах! - присоединился к нему Военег.

И без того увеличившиеся ленты еще удлинились и с легкость, будто те были пушинками, смели обоих парней вместе со стульями, и со столами, в которые они врезались.

В тот момент я понял, что в этих лентах воды, пусть даже тяжелой и мертвой, меньше всего. Все остальное это чистый хаос, который я видел там, у прорыва.

- Лиза, не надо, - буквально повиснув на сестре, шептала Алиса. - Они того не стоят. Никто того не стоит, сестренка.

Одна из Лизиных лент извернулась и отшвырнула прочь Алису, потом стол, за которым мы сидели. Нас с Ромкой.

Я это не сразу заметил, но прежде неживая, похожая на комок, одиннадцатая лента девушки, состоящая из хаоса, тоже расправилась, и теперь она была значительно больше остальных. Она вкупе с остальными лентами превращала силуэт хрупкой девушки в монстра, напоминающий гигантского скорпиона. Магия прекратила хлестать из ее глаз, и теперь эти глаза светились потусторонним светом.

Не знаю, что из того, что видел я, видели другие люди, но судя по крикам, испуганы были все.

- Вот психичка, - воскликнул один из рыжих братьев, пытаясь перевернуться, чтобы встать с пола. - Ненормальная.

А они явно были братьями.

- Вся Академия эта - сборище ненормальных, - вторил ему другой брат, выбираясь из-под стола. - И программа здесь как для умственно отсталых. Стоило из-за этого жилы рвать?

Их ленты почти чистого земляного аспекта скребли по полу, отбивались от обломков стола, но только проходили сквозь них.

Не уверен, но кажется у них по девять лент. Точнее у младшего девять, у Бессона, а у старшего Военега восемь, но чуть более развитых.

Вдруг весь воздух сотрясся от пространственных возмущений, а в следующее мгновение всех барахтавшихся на полу студентов какая-то сила вздернула в воздух и поставила на ноги. Но не отпустила.

И только я видел эти широкие черные ленты с неоновыми сине-зелеными символами неведомой мне кодировки. Меня эти ленты тоже коснулись, и у меня буквально сердце в пятки ушло.

- Что здесь происходит? - раскатистым голосом поинтересовался Светослав Всеславович, когда убедился, что все смотрят на него.

Он стоял невдалеке от нас сложив руки на груди и с виду могло даже показаться, что он не имеет никакого отношения к тому, что все мы не можем пошевелиться.

- Кто посмел направить свою магию на товарищей? - буквально прорычал он. - Разве вы не знаете, что за подобное вас ждет не только отчисление, но и дисциплинарное разбирательство?

Одна из его лент расправилась перед его лицом, и он посмотрел на нас через нее.

Ленты одного из рыжих поднатужились и сбросили с себя путы ректора и он самодовольно расправил плечи. Его примеру последовал старший из братьев, ему это далось с трудом. И то по всей видимости Светослав Всеславович просто решил отпустить его. Как и всех остальным мгновением позже.

- Объяснитесь, - велел он и внимательно посмотрел на каждого из нас.

Может мне показалось, но на меня он смотрел дольше всего.

- Я к вам обращаюсь, юные господа Галицкие, - и он повернулся к рыжим. - Вы здесь только первый день. Вы даже студентами не числитесь, только слушателями. И вы уже затеяли свару?

- На нас напала эта пси…

- Поосторожнее со словами, - оборвал его Светослав Всеславович, - особенно если не знаешь, кто твои собеседники.

- На нас напала эта вот черноволосая, - почти взвизгнул Бессон, - встала и как шарахнет своей магией. Я почувствовал ее черноту. Таких надо изолировать от общества!

- Советую вам не делать каких-либо выводов, не обладая полномочиями. Если я посмотрю записи видеонаблюдения это подтвердится? - спросил Светослав Всеславович. - Ты готов отвечать за свои слова, если в них отыщется неточность?

- Я это, - проблеял Бессон, - я ничего не делал. А она…

- Проверим, - опять оборвал его ректор. - А сейчас все вон отсюда. Марш на занятия. И если кто-то не пообедал, то впредь будет думать об этом прежде, чем зачинать свару.

Алиса подхватила стоявшую в стопоре Лизу под локоть и поволокла прочь.

- Ребята, до вечера, - прошептала она одними губами. - Лизонька, пойдем в лазарет сходим? Марита Леопольдовна даст той настойки. Или может…

Что она еще говорила сестре, я не расслышал. Не менее расторопно я подхватил Ромку, все еще красного и сжимающего кулаки, и не менее проворно потянул прочь. Ромкина сумка, валявшаяся в стороне, будто сама собой прыгнула мне в руки. Это была одна из лент ректора.

- Пойдем-ка ко мне заглянем перед занятиями, - проговорил я громко. - Я из сумки выложу пару книг. И я кажется тетрадь забыл.

- Вольг Властимирович, - окликнул меня Светослав Всеславович. - Будьте добры после занятий зайти ко мне. Буду вас ждать.

Обернувшись, я увидел, что многочисленными своими лентами он придерживает рыжих братьев, а иначе те давно бы уже сбежали.

- А с вами, господа, мы проследуем к вашему дядюшке, Оброку Гантимуровичу, и побеспокоим его. Оторвем от важных дел, из-за которых он здесь. Он за вас просил. Хочу, чтобы вы посмотрели в его глаза и высказали все свои недовольства по поводу Первской Академии. И кстати насильно мы здесь никого не держим. Вы вполне можете вернуться в свою Академию и завершить учебный год там как положено.

Оборачиваясь на пути к двери, ведущей в крытую галерею, по которой проще всего зимой добраться до жилого корпуса, я видел, как ректор и двое его спутников, придерживаемые на всякий случай магией, шествуют к другому выходу из столовой.

Ромка стал приходить в себя где-то на полпути. Он обмяк. Побледнел. А все его магические ленты повисли.

- Я слабак, - выдал он, когда за нами закрылась дверь моей комнаты. - Я даже девчонку защитить не смогу.

- Ромка, ты первый курс еще не закочил, - осадил я его. - А эти ребята выпускники. И кстати, - я понизил голос, - слабоваты они в магическом плане для выпускников. А так как у них нет такого друга как я, сильнее они не станут. А ты станешь, если только не сольешь все свое время на голую теорию.

- Вот бы времени побольше, - вздохнул Ромка, усаживаясь в кресло. - А тебя ректор к себе зачем позвал? - спросил он вдруг. - Может до него дошли слухи, что ты магические потоки видишь.

- Наверное, - пробормотал я, сам не зная, что и думать.

Хорошего в голову ничего не шло.

***

Гости, как называл их ректор, донимали Ладану Лисьяровну с самого утра.

Все было готово для их размещения еще накануне. Хоть это было и не просто, так как только накануне она и узнала о предстоящем визите ученых, чиновников, воев, и много еще кого. А ведь это был ее выходной день.

И вот сегодня с утра они все поочередно ходят к ней и требуют чего-то. То особенных условий, то изысканной еды, то еще чего.

Ученые, ничего не сказавшие по поводу места для ночлега, и быстро разместившиеся накануне в шестиместных старых общих комнатах, наутро потребовали выделить им просторную аудиторию поближе к Истоку, и подальше от любопытных глаз, и вообще от людей.

Мелкие чинуши требовали разносолов. Трехкомнатные покои они требовали еще ночью по прибытию. Сошлись на небольших но одноместных комнатах, как у студентов. А других и не было. И поэтому их пришлось поселить в старом общежитии для выпускников. Когда-то выпускников селили отдельно, чтобы ничто не мешало им в учебе. Может стоит возобновить ту практику? И столовую в том же корпусе пришлось запустить. И теперь что? А теперь работников кухни не хватает на все столовые. Значит в казармах нужно столовую законсервировать обратно. А еду доставят из старого корпуса.

- А, ко всем чертям! - воскликнула Ладана Лисьяровна, стукнув кулаком по столу. - Переселю ученых и защитников тоже в общежитие.

Вот от кого не было проблем, так это от имперских дружинников, прибывших для усиления. А их прибыло две дюжины. Две дюжины рослых крепких мужиков. Они только спросили, куда и во сколько им приходить для трапезы, а где можно устроить тренировочный плац. Она пообещала все это рассказать утром и больше у них вопросов не было. Правда пришлось вместо себя отправить Тимура Раджитовича. Он ее знатно выручил, ведь самой ей и так пришлось все утро бегать из корпуса в корпус, и самостоятельно, и с помощью Силли перемещаться.

Глава 21

А ведь Светослав Всеславович убеждал ее, что после того странного закрытия прорыва в начале девятера, больше он здесь поблизости не откроется. По крайней мере такой большой. Значит дело в чем-то другом.

Зачем же тогда все эти люди сюда пожаловали?

- Все, решено, - проворчала она. - Там три этажа. Они даже и не встретятся друг с другом. А для особо страждущих можно выделить по две комнаты, или даже по три, и открыть проходы между ними. И будет им каждому по кабинету, чтоб их всех за Грань затянуло..

Она заметно повеселела после этого решения.

Нет, надо все же или отказываться от административной работы. Или брать меньше преподавательских часов. Тогда не придется вместо обеда бежать после урока и доделывать эти бумажки. А теперь еще нужно бежать и переселять всех довольных и недовольных в одно место, пока они не расползлись по всей Академии. Полчаса еще есть.

Зазвонил стационарный телефон.

- Я так и думал, что ты у себя, ты наверное не обедала? - послышался из трубки голос Светослава Всеславовича. - Вели Силли что-нибудь тебе принести. Бутерброд какой. И… уж извини… вынужден тебя отвлечь даже от такого приема пищи.

- Ну не томите, Светослав Всеславович, - устало проговорила Ладана Лисьяровна. - К нам едет ревизор?

Светослав Всеславович засмеялся.

- К счастью нет. Мне нужны записи с камеры в центральной части столовой. Ближе к концу обеденного часа. Ты сама поймешь, что это нужное место. Я буду в своем рабочем кабинете.

- Хорошо, - отозвалась Ладана Лисьяровна. - Силли, - позвала она, не позволяя себе сделать паузу, и уже поднимаясь из-за стола, - мне нужно на пульт охраны, в серверную.

Силли появилась спустя пару секунд рядом с ней посреди кабинета.

- Да, госпожа, - сказала она и в следующий миг вокруг них закрутились золотые потоки пространственной магии.

Еще миг и они были рядом со слугой, наблюдающим за пультом. Тот уже смотрел прямо на них.

- Госпожа, - он тотчас вскочил и поклонился. - Что-то случилось.

- Были ли какие-то инциденты за последние полчаса? - спросила она.

- Была потасовка в столовой с использованием магии, - отозвался тот. - Я отправил посыльного к дежурному преподавателю.

- А кто дежурный преподаватель сегодня? - уточнила Ладана Лисьяровна, понимая, что не помнит этого. - И мне пожалуйста видео с этим безобразием от начала и до конца.

- Хорошо, госпожа, - слуга сел на свое место и принялся за работу. - А дежурным на этой неделе Светослав Всеславович назначил себя. Вот к нему я Митьку и отправил. Да он вернулся уже. Светослав Всеславович быстро справился со всеми буянами, а зачинщиков увел с собой, стало быть для наказания. Вот, госпожа, памятка с видеоконструктом.

- Мне бы хотелось посмотреть его, прежде чем я отнесу памятку ректору.

- Как прикажете.

Видео оказалось довольно содержательным и заняло всего три минуты от начала и до появления ректора.

- Я поговорю со Светославом Всеславовичем о том, чтобы премировать вас за оперативность. Безопасность Академии держится на вас. Но все же стоило бы завести службу охраны, а не дергать преподавателей и носиться туда сюда по Академии в поисках того, кто уполномочен решать подобные конфликты.

- Э-э-э, как прикажете, госпожа, - отозвался слуга, кажется Кирилл. - Позвать Митьку, чтобы он вас перенес к Светославу Всеславовичу?

- Да, пожалуй, - согласилась Ладана Лисьяровна и ей как никогда сильно захотелось и самой овладеть пространственной магией, а ведь она ее сегодня увидела так отчетливо, как никогда прежде.

Помимо Светослава Всеславовича в его кабинете были двое рослых рыжих юношей и похожий на них усатый мужчина среднего возраста. Все молчали, когда она проходила через кабинет, и когда передавала ректору памятку с записью. И звонок ее телефона раздался в тишине. Понимая, что поприсутствовать не получится, Ладана Лисьяровна вышла в коридор и уже там ответила на звонок. Митька уже отбыл на место службы. Силли звать не хотелось. Да и собственный кабинет был лишь этажом ниже. Если конечно до него получится дойти хотя бы раньше ужина.

Звонили, естественно, новоприбывшие. Точнее старший из младших чиновников. Феоктист Панкратович. Он уже звонил за сегодняшний день трижды и всякий раз требовал, чтобы его “апартамэнты” были больше, чем у его коллег. Почему он в таком случае не прибыл с руководителями делегации он объяснить не мог. Точнее Ладана Лисьяровна его об этом не спрашивала. Хотя очень хотелось.

***

- Я сам разочаровав, - вздохнул Оброк Гантимурович, завершая свою речь. - Все же они учились в военизированной Академии, и я думал, что они будут себя достойно вести в любых условиях. А оказалось… - он покачал головой. - Юношеская горячая кровь дает о себе знать.

- Это первое и последнее послабление с моей стороны в адрес ваших родовичей, - отозвался Светослав Всеславович. - Инструкции обязывают меня сообщить о подобном инциденте в компетентные органы. А там весьма вероятно дело может дойти и до отчисления. Что в нашем случае не возможно. А значит выдворение без лишних проволочек.

- Я приму меры, - заверил собеседника Оброк Гантимурович. - И при повторении сам заберу баламутов отсюда, причем сделаю это так, что им будет стыдно показываться на людях следующие пару лет.

Последние десять минут Военег и Бессон дожидались за дверью, где некуда было даже присесть. И пусть они только попробуют отойти хоть на десять шагов, и тогда следующую неделю они смогут только стоять или лежать на животе.

- Что ж, Оброк Гантимурович, тогда увидимся на утреннем собрании завтра, - сказал Светослав Всеславович, явно давая понять, что аудиенция окончена.

- Всего доброго, Светослав Всеславович, - отозвался Оброк Гантимурович, уже выходя за дверь.

Бессон и Военег стояли как караульные на посту сразу за дверью. Все же они были образцовыми студентами с успеваемостью больше девяносто пяти процентов. Подобное их поведение, которое они выказали в столовой, это следствие их попытки оказаться полезными для свое рода. За это их можно похвалить. Можно было бы, если бы попытка не была столь бестолковой.

- У вас хотя бы получилось сделать то, что я просил? - спросил он, когда они отошли от дверей кабинета на добрые двадцать шагов.

Ответом ему было красноречивое молчание младших родовичей.

***

К концу последнего урока я едва ли слышал преподавателя, даром что мой дядюшка вел нам какой-то факультативный предмет, который не был завязан на пространственной магии, и мне это было жутко интересно. Это был короткий курс Правил поведения рядом с Гранью и за Гранью. И это касалось не только прорывов, но и вообще территории за так называемым Четвертым кольцом, где эта самая Грань может оказаться за любым поворотом. Это были лекции. И с периодичностью раз в неделю они предполагались до самого лета. С экзаменом по итогу. Ну и удружил дядюшка Громобой Добранович, будто бы нам без этого было недостаточно экзаменов.

Рассказывал он очень интересно. И про тактику, и про стратегию, и про быт пограничников, и байки из их жизни. Но всякий раз помыслы мои стремлялись к кабинету ректора, который ждал меня после уроков. Как раз времени до ужина был лишний час, который я планировал провести праздно.

Сначала я хотел сослаться на то, что не знаю, куда идти и поэтому собственно никуда и не идти. Но потом понял, что знаю, где располагается кабинет ректора. Вот знаю, и все. И мне даже стало интересно проверить, не сошел ли я с ума. В кабинете у Светослава Всеславовича лично я ни разу не был. Не был и тот, кто заменял меня без малого три недели. А информация между тем была.

Прозвенел самый обычный звонок. Каждый раз слышу его и думаю, что это нелепо, вернуться туда, где есть звонки на урок и с урока, и вздрагиваю. В этом корпусе звонок был особенно противный.

- Не забудь, что тебе надо к ректору, - напомнил мне Ромка, когда мы вышли из аудитории.

Надо же, а я думал, что он тогд был без чувств. Но он же ботаник, что с него взять?

- Ты кстати знаешь, куда идти? - спросил он. - Тебя в столовой подождать или ты зайдешь за мной?

Надо же, Ромка оттаял и стал опять тем еще говоруном, который кажется вовсе не ждал ответов на свои вопросы.

Распрощавшись с ним, я зашагал в нужную мне сторону. Когда вернусь, я не знал, поэтому договорились встретиться в столовой. Если я поспею к ужину, конечно.

Кабинеты преподавателей, в том числе и ректора, располагались в первом корпусе, если считать от моста. Этот корпус больше всех остальных был похож на средневековый замок, и имел немало башенок. Кабинет Светослава Всеславовича располагался на самом верхнем, пятом этаже и имел при себе две смешные башенки, прилепившиеся к углам более массивной башни. Мне предстояло преодолеть две зимние галереи, чтобы не выходя на улицу добраться до корпуса. Одна из галерей располагалась на уровне земли, зато другая над крышами.

Поднимаясь по винтовой лестнице я как никогда четко понял, что мы с Ромкой какие-то неправильные студенты. Мы не исследовали всю Академию. Если бы не знание бывшего автопилота о том, куда идти, я бы заблудился. Да я бы сразу пошел не в ту сторону.

Наконец-то я добрался до галереи.

- А вот и наш знаменитый малыш, - послышалось за спиной.

Надо же, а я не слышал, чтобы за мной кто-то поднимался.

Хотя вот прямо сейчас почувствовал чью-то разворачивающуюся магию, и меня почти сразу сковало по рукам и ногам. В голове будто щелкнуло и я увидел, что меня держат сразу четыре ленты землистого цвета, и даже будто в трещинах. Они были твердые, как будто были каменные. Все четыре ленты тянулись ко мне за спину. Точнее их хозяин стоял за моей спиной.

Ленты сдвинулись и меня развернуло к выходу на лестницу, откуда я только что пришел.

Это был Военег. Он не шел за мной, а притаился здесь, в галерее, где, как подсказывало то, что осталось от заменявшей меня марионетки, бывало и за день никто не пройдет.

Шагнув из своего угла, где до этого стоял будто бы просто так, и выглядывал в окно, Бессон перегородил мне путь назад, точнее путь вперед, который теперь оказался за моей спиной. Как будто бы я мог сбежать. А я ведь даже пошевелиться не мог.

- Он выглядит таким никчемным, - послышался из-за спины голос Военега. - Это точно про него мы слышали?

Но ведь здесь только что никого не было. И пространственных возмущений я не чувствовал. Значит они просто притаились здесь. Спрятались при помощи магии. И быть может я бы смог их увидеть, если бы смотрел куда надо.

Ленты Военега еще раз сдвинулись и прижали меня к простенку между окнами. А оба брата встали рядом и уставились на меня, как на грязь под ногами.

- Он нас даже не почувствовал, - продолжал Бессон. - Можно было и не скрываться.

- У тебя не может быть двадцать единиц дара, - сказал Военег, приблизившись. - Тот брат-клирик ошибся? Или вы его подкупили, чтобы задержаться в Перви?

Моего ответа они кажется вовсе не ждали.

- Пять единиц дара, - продолжал Военег, - таков порог поступления в эту Академию. Но ты как старший наследник мог поступить сюда и с одной недоразвитой. Это так?

А ведь я даже не попытался освободиться при помощи магии. Да, я еще не знаю ничего, кроме того, как переместиться, и возможно не правильно, но я владел своими лентами. Каждой из них. И я мог шевелить многими одновременно, просто мне сложно было следить за каждой в отдельности. Но каких-то магических приемов я все еще не знал.

Конструкты. Так кажется это называется. Может быть они помогают управляться со всеми лентами?

- Мне кажется, он еще и дурачок, - сказал Бессон, подойдя ко мне вплотную и заглянув в глаза. - Он же даже не пискнул. Ты ему рот закрыл?

- Только за руки и ноги держу, - отозвался Военег. - И он даже не попробовал сопротивляться.

- Видимо ему нечем сопротивляться, - хохотнул Бессон. - Ладно, делай что надо, и пойдем. Мы ведь с тобой и правда слабых не бьем. Особенно если за это может быть стыдно нашему главе.

Военег подошел ко мне вплотную, положил руку на плечо, и плавно провел ею до спины между лопатками. И тотчас в этом месте я почувствовал щекотку.

- Пойдем, Бессон, - позвал он брата, отстранившись от меня, - хочу занять в столовой хорошее место.

- Ты что, опять хочешь к тем цыпочкам подкатить?

- А почему бы и нет? - отозвался Военег.

- Они же ненормальные? - фыркнул Бессон.

- Зато симпатичные.

И они скрылись на лестничной шахте. Ленты одна за другой отпрянули и скрылись на лестнице, оставив меня скованным плотными кусочками магии.

Может это конструкты и есть?

И я не решил взглянуть на себя со стороны прямо сейчас. Ядро заполонило мой внутренний взор и я воспарил над телом, и оказался прямо в стене. Это было странное ощущение.

Сместившись немного, я развернулся и уставился на кольца коричневой магии на своих руках и ногах. Это было похоже на куски лент. И они были видны только благодаря моему умению видеть потоки магии. А я ведь ожидал, что это будет настоящий камень. Они меня даже разочаровали.

Все мои ленты при этом были свободны. Одной из них я, сосредоточившись, поочередно сорвал каждую из моих оковов. Первый из них рассеялся, едва я его отпустил. Три другие я соединил вместе и в моих руках, точнее в моих лентах был кусочек чужой магической энергии. Он был очень сильно похож на кусочек ленты земляного аспекта. И я даже был уверен, что смог бы его кому-нибудь подсадить в ядро. Был соблазн подсадить себе. Но мне бы сначала научиться пользоваться уже имеющимся потенциалом. К тому же земельной или каменной магии я учиться в ближайшем будущем не собирался.

Припомнив, как Ромкины ленты поглощали сходные с ними аспекты, я задумался над тем, смогу ли поглотить эту энергию.

И у меня это получилось с легкостью, будто бы это была пространственная магия.

Шагая к кабинету ректора, я уже не вспоминал, что боялся этого. Не вспоминал ровно до того момента, пока не встретился взглядом с Светославом Всеславовичем, стоявшим в дверном проеме.

- А вот и вы, - сказал он вместо приветствия. - А я уже собирался идти искать вас. Здесь несложно заблудиться.

Сам он при этом настороженно смотрел на меня. И тут мне стало страшно. Две или даже три недели моего заточения в неведомой каюте без окон и дверей встали передо мной. Наверное нужно защищаться. Но что я могу? У ректора вдвое больше лент, и он ими прекрасно умеет пользоваться. А еще они у него странные, и мои пространственные вообще мне никакого преимущества не дают. По крайней мере мне так кажется.

- Проходите, Вольг Властимирович, - он посторонился. - До ужина осталось не так много времени. А мне не хотелось бы его пропускать.

И дверь со звуком набата закрылась позади. Ноги сковало от страха и я переставлял их, будто они были деревянными.

- Присаживайтесь в кресло, - велел мне Светослав Всеславович, проходя за стол. - Так почему же вы задержались? Заблудиться вы не могли.

Осторожно, стараясь не выдать себя чем-то, не знаю чем, я переключился на магическое зрение. И увидел, что вокруг нас плотный кокон из неоновых зеленовато-голубых символов. Не измениться в лице мне удалось только чудом, и я даже улыбнулся.

- Меня задержали, - сказал я. - В галерее.

И я в красках пересказал ректору стычку с рыжими братьями Галицкими. Их фамилия легко всплыла в моей голове.

- Что ж, придется отказать в просьбе Оброку Гантимуровичу, - вздохнул он.

Он выпрямился и в тот же момент одна из лент устремилась ко мне. Я не сумел удержаться и дернулся в сторону, прочь от атаки. Только вот другая лента уже держала меня, да так крепко, что я и вздохнуть не мог.

Глава 22

Светослав Всеславович в считанные минуты спеленал меня, и мои ленты тоже.

Он понял, что я вернулся. Что я это я, а не его кусок кода.

- Кто ты? - спросил он меня, чем сбил с толка. - Как ты смог вернуться?

Ну значит он все же не обознался. Но зачем спрашивать?

- Я Вольг, - прохрипел я.

Одна из лент ректора вздыбилась над его головой, вытянулась и своим кончиком проникла мне в голову. Или не в голову? И принялась щекотать где-то внутри.

- Странно, - прошептал Светослав Всеславович. - Ты изменился. Ты Вольг. Но я знаю, что ты не Вольг. Тот был обычным мальчиком.

Похоже этот старый дед сошел с ума. А я-то гадал, что с ним не так. Мне впрочем от этого легче не стало.

- Ты из другой симуляции? - спросил он меня.

И подобного вопроса я точно не ожидал.

- Будет неприятно, - сказал он и еще одна его лента взвилась над его головой и стала еще тоньше, как проволока, и словно уплотнилась.

И она опять двинулась к моей голове.

На этот раз у меня было ощущение, будто в мою голову вкручивают саморез. А потом этот саморез пророс в мозг и обратившись раскаленным прутом, стал там шебуршать. Мне хотелось кричать, но я молчал и не шевелился. Против воли.

- Странно, - проговорил Светослав Всеславович. - Кто же ты?

Я почувствовал, что прут в мозгу исчез и я наконец вздохнул. Я даже не заметил, что задержал дыхание.

- Я Вольг, - прохрипел я. - Что вам надо?

- Ну не ври, - отозвался ректор, или кто он там, с усталостью в голосе. - Я знаю. И ты тоже прекрасно знаешь, что я знаю. Ты вернулся каким-то образом. И изменился. Если в первую нашу с тобой встречу ты был, - он задумался, подбирая следующее слово. - Обычным. Обычной личностью, не подходящей для… тела. Чуждым ему. И это было видно невооруженным взглядом. То сейчас. Ты будто бы и правда Вольг. Но Вольга здесь нет.

Я задумался. Этот человек чертовски странно говорит. Этот человек… человек ли… выдернул меня из тела и поместил неведомо куда. Может в такое же виртуальное пространство, как и тот кабинет с моим не моим телом и голосом помощника.

Наверное из-за того случая у меня и приключилась галлюцинация, которая убеждала меня в том, что этот мир не настоящий. Впрочем как можно о нескольких интегрированных осколках думать как о настоящем мире? Что вообще за чертовщина с осколками? Это что типа в планету ударил астероид и расколол ее? Бред.

И сказать, что тогда-то был не Вольг, а теперь вот он я вернулся, как есть Вольг, тоже не получится.

- Я Олег. Снегирёв Олег Владимирович. Я родом из Первинска. Мне двадцать восемь… уже было бы двадцать девять лет. Я не знаю, каким образом я попал в это тело. Я просто поехал на поезде в… в… я не помню, как называется столица моего региона.

- Снегирёв… Олег Владимирович, - Светослав Всеславович выпрямился в кресле, а потом опять откинулся на спинку. - Интересно-интересно. Из Первинска, говоришь?

Некоторое время он молчал, и мне показалось, что передо мной не человек, а пустой аватар, как мой собственный, который я видел в том странном месте.

- Очень интересно, - сказал он, вдруг ожив. - Снегирёвым Олегом Владимировичем звали личность первого порядка, которая жила в первом интегрированном Первинске. Наверняка и во втором был такой же. И в третьем. Только эта информация не была сохранена предками нынешних личностей. Но я это помню лично.

- В смысле лично? А про личность первого порядка я уже слышал, - сказал я намеренно спокойным голосом. - А вы можете меня отпустить? Ну куда я денусь? И пожалуйста, не отправляйте меня больше туда. Хорошо? А?

- У меня так много к тебе вопросов, что я не знаю с чего начать, - отозвался Светослав Всеславович. - У вас, личностей, это в порядке вещей, задавать десятки вопросов одновременно. У меня так не получается. Но вот сейчас я кажется готов к этому. Но лучше идти по-порядку. От кого ты слышал про личности первого порядка?

- От голоса в голове, - ответил я, понимая, как глупо это звучит. - Точнее это был не голос, а надписи перед глазами. Голос я уже потом слышал в персональном кабинете. И если я понял, личностью первого порядка назвали меня.

- Если ты и правда Снегирёв Олег из Первинска, то ты личность первого порядка. А это значит близится период нестабильности. И еще непонятно что Император задумал. Он в последнее время неохотно идет на контакт. А ведь мы договаривались вместе…

- Кхм, - призвал я к вниманию ректора. - Мы вроде выяснили кто я. А вот кто вы? Как вы сумели вытащить душу из моего тела? Ну ладно, не из моего тела. И куда вы меня засунули? Вы практикуете какое-то древнее колдовство?

- Я не успел ответить на прежние твои вопросы, а ты уже задал мне новые. На какие отвечать?

- А вы и правда собираетесь отвечать? - удивился я. - Может все же отпустите?

Путы ослабли и я почувствовал, как все мои ленты расправляются. Я подумал о том, успею ли провернуть перемещение, прежде чем ректор опомнится. Эх. Надо было потренироваться. А я с лета больше ни разу не переместился. И чем я был занят все это время? Хотя если попытаться припомнить, что со мной приключилось с тех пор, мне было и правда некогда.

Едва я сосредоточился на своем даре, как все ректорские ленты разом атаковали меня и вышибли из тела, будто я какой бестелесный дух. И даже тогда черные ленты продолжали меня стискивать. А мое тело - поддерживать. Оставшиеся ленты в это время что-то делали, что напоминало собой то, как когда-то моя мама вязала свои кружевные салфетки. Только вот то, как осьминожьи лапы вяжут салфетку было зрелищем диковинным. И мой смех над этой картиной.

- Извини, Олег, но я не могу позволить тебе здесь оставаться, - сказал Светослав Всеславович. - Но и запирать в изоляторе не буду. Нет смысла, думаю. Да и бесчеловечно это.

- Ну еще бы, - проскрипел я, едва выдавливая из себя звуки, так меня сдавило.

А ведь я был бестелесным. Не духом конечно, нет. Ректор чуть ослабил хватку на моем духе и дышать стало легче.

- Я оттуда один раз сбежал, и опять сбегу, - проворчал я.

- Конечно-конечно, - пробормотал он. - Бегай сколько хочешь. Там, куда я тебя отправлю на этот раз, есть где разбежаться. А сейчас…

Он отвлекся наконец от того, что делали те его ленты, которые как будто вязали. Одна из лент встряхнула большой кусок чего-то, что напоминало фрагмент исполинской магической ленты, сходной с ректорской. И я сразу понял, что это такое. Эта штука должна меня заменить. Опять. И она куда более сложная, чем тот алгоритм, с которым я имел дело прежде. Я отчего-то был уверен в том, что даже если смогу вернуться, отобрать свое тело не смогу у той штуки. И поэтому я задергался в своих путах. Я как дух, и мое тело тоже вяло затрепыхалось.

- Олег. Успокойся, - обратился ко мне Светослав Всеславович. Сам он внимательно осматривал то, что вскоре должно меня заменить. - Почти уже готово. И я лично провожу тебя туда, где ты сможешь жить, и где ты никому не помешаешь. Поверь, тебе там может быть даже понравится. Правда там нет того, что здесь называют магией. Но ты ведь как-то до этого жил. Если ты подскажешь, где искать Вольга, то я даже может верну его сюда. Это было бы честно.

- Не знаю, - злобно рыкнул я. - Но я думал, что уж если я его заменил, то быть может он заменил меня. Только вот мой мир сейчас недоступен. Так Пома сказала.

- Кто?

- Наверное вивер О-льг 9423 имел в виду меня. По крайней мере он дал мне такое имя.

Светослав Всеславович удивленно поднял глаза на источник звука. И в этот самый миг мы оказались в моем личном кабинете. И я тотчас вздохнул свободно. А еще я перестал ощущать двойственность, будто вернулся в тело.

Мы с ректором оба стояли и смотрели на мой аватар. Не было никаких лент, держащих меня или тело. Не было и клочка новой искусственной личности.

Помимо отсутствия дара, а я проверил, и он именно что отсутствовал, как и у меня, ректор ничем не отличался от себя самого. А мой аватар был одет в форму академии. И кажется даже волосы у него были растрепаны после встречи с малолетними придурками-магами. Магиками, чтоб их черт побрал.

- Где мы? - опомнился Светослав Всеславович. - Как ты сумел отключить мои навыки? Я так долго прописывал их, и думал, что накрепко совместил их со своим слепком.

- Вы в личном кабинете пользователя вивера О-льг 9423. Вы, являясь вспомогательной личностью из криосимуляции Е 2604-01, можете быть перемещены в личный кабинет пользователя. По какой причине вы угрожаете ему? В сценарии криосимуляции это не прописано.

На то, как ректор растерянно пялится в пустоту, откуда, судя по звуку, шел голос, было приятно смотреть.

Когда он перевел взгляд на меня, я невольно попятился, ожидая его бурной реакции на постороннего человека. Но этого не последовало.

- Олег, что происходит? - спросил он. - Что на тебе надето? Где мы?

Я осмотрел себя. На мне был какой-то серый комбинезон. И я… был Вольгом, если можно верить моим ощущениям.

Я пожал плечами в ответ на вопрос ректора. Не ректора, а вспомогательной личности. Что бы это значило? То, что ректор не настоящий? Кажется, я и раньше об этом думал. Его ленты явно не нормальные. Это он про них говорил, что это его навыки? А какие у меня навыки? А у Вольга какие были?

Воздух между нами вдруг зарябил голубоватым светом, и нас оттолкнуло в разные стороны. А если бы не оттолкнуло, мы бы и сами разбежались. По крайней мере я собирался отскочить он непонятного явления.

Рябь усилилась, уплотнилась. И в следующее мгновение на том самом месте появилась женщина. Точнее не женщина, а робот с женственными формами. После того, как он, или все же она, материализовалась полностью, несколько мгновений я был уверен, что это еще один аватар. Уж не ректора ли? Вспомогательный, это вроде как робот?

Но в следующее мгновение робор ожил и посмотрел на нас по очереди.

- Меня зовут Сима, - сказала она. - Я полноправный симулятор оператора.

Все же она.

Голос был почти человеческим. Лишь какой-то отголосок, словно в немного рассинхронизированных колонках, придавал ее голосу оттенок чего-то искусственного.

- Станция Мономир испытывает сложности с обученным персоналом и на меня возложены обязанности по мониторингу и управлению. Поступил запрос на решение этического вопроса.

Ректор, настоящий он, или нет, был обескуражен не меньше чем я.

- Оператор! - послышался более металлический голос, который принадлежал Поме, - хорошо, что вы откликнулись. Я передаю вам информацию, которая вызвала у меня конфликт действий. Мне требуются новые инструкции. А так же есть еще информация к рассмотрению. Отчасти по тому же вопросу.

Робот замер. Сима. Таким именем она представилась. Ее глаза, вполне живые, будто подернулись туманом.

Может она киборг?

- Я не смогу решить это, - сказала она вдруг, и ее взгляд прояснился. - Моих полномочий достаточно, но у меня нет на это морального права.

Да что случилось-то?

- Мне нужна консультация, - продолжала роботесса разговаривать сама с собой.

И она просто исчезла. А мы с ректором остались стоять и смотреть на мой аватар, который переминался с ноги на ногу за стеклянным куполом. Нас он будто бы не видел. Может это какая-то световая проекция. Голограмма? Или простой глюк. Хотя почему простой? Уже коллективный.

- Ну и долго мы еще тут будем находиться? - спросил Светослав Всеславович несколько минут спустя. - Меня вернут обратно?

Я опять пожал плечами. Что отвечать, если я и сам понятия не имею?

- Пома? - позвал я. - Мы можем вернуться?

Сам я возвращаться в силки ректора не хотел. Но и торчать тут смысла не было.

- Извините, О-льг, - отозвалась Пома. - Мой функционал временно заблокирован. Велено дожидаться решения администрации.

Я огляделся. Нашел взглядом давешний диванчик, и уселся на него. Ректор остался разглядывать мое тело, улыбающееся и переступающее с ноги на ногу. И судя по тому, что на меня он особо не смотрел, я с телом был одинаковым. Видимо синхронизировался. Может в таком случае я больше не Олег?

Прошел час. Пома на все мои вопросы и предложения отвечала, что сейчас ее функционал заблокирован и надо подождать. Ректор за это время не сдвинулся с места.

***

У Ладаны Лисьяровны не оставалось сил даже на то, чтобы внимание своей непосредственной работе уделить, а точнее урокам и первому курсу. Хотя бы половину от того, что указано в табеле. Накануне вести уроки вместо себя пришлось отправить аспирантку первого года. А ведь предполагалось, что только на втором году учебы они будут допускаться к практике в один час в неделю лекций и два часа в неделю практическим занятиям. А до полноправного учительства допускались только после двухгодичного обучения педагогике. За редким исключением, конечно, когда других кандидатов в преподаватели нет. Вот и сейчас тоже нет другого выхода. Бедная девушка имела подготовку только в виде плана урока, который ей передала Ладана Лисьяровна, и своих знаний со времен учебы. И ее белую и трясущуюся она оставила одну со вторым курсом. Хорошо хоть те уже были поделены на малые группы. С первым курсом она точно не справилась бы.

Кстати о первом курсе. Они были предоставлены сами себе вчера. И сегодня очевидно будет то же самое. И даже заскочить к Светославу Всеславовичу некогда, чтобы на это пожаловаться. И на завтраке его не было. Наверное опять занят настолько, что безвылазно сидит в своем кабинете и даже возможно о завтраке и не вспоминает, ведь его гости тоже загружают, только более высокоранговые. Что вполне очевидно еще хуже.

А о возможности заняться бумагами оставалось только мечтать. А ведь это основная часть ее рабочей нагрузки. Закрыв на пару мгновение глаза, Ладана Лисьяровна покачала головой. Сейчас было не время предаваться унынию и праздности, даже такой скоротечной.

- Госпожа? - проговорила Силли.

Появившись рядом, она склонила голову.

Ладана Лисьяровна оторвала усталый взгляд от окна, от простирающегося за ним зимнего пейзажа, куда позволила себе глянуть во время минуты отдыха. Мелкие крючкотворы даже во время столь короткого перерыва успевали сделать что-нибудь такое, что потом приходилось еще полчаса складывать обратно.

И самое главное, она так и не поняла, для какой цели они здесь. В объяснения они не вдавались, а из их разговоров ничего нельзя было понять.

Ладно ученые. Те неизвестно что придумали в своих лабораториях. И теперь это неизвестно что хотели протестировать, с позволения Императора, как оказалось. И не считали нужным объяснить, что. Только утверждали, что это перевернет мир, и жить станет лучше. А ведь они все и так вроде нормально живут, а мир все время переворачивается, когда очередной везучий осколок какого-то невезучего мира интегрируется с Сущим. Но вот то, чего хотят эти чиновнички, было попросту невозможно понять, хоть те в свою очередь поясняли.

- Они начинают, - ответила Силли на вопросительный взгляд. - Зовут вас.

Ладана Лисьяровна кивнула и они вдвоем перенеслись в малую лекционную аудиторию в редко используемом корпусе недалеко от старого общежития. Именно сюда с третьей попытки ученые и переместились для осуществления какого-то эксперимента. Ох и мороки с ними было. Один день прошел, а сил забрал, будто длился неделю.

- Наконец-то! - воскликнул старший из них, Семен Прокофьевич Болотный, выходец из новолюдинов, как и все прочие ученые. - А где ректор? Нам нужны все самые сильные преподаватели. И студенты тоже. И практиканты. Все. Чем большей магической силой мы сможем оперировать, тем стабильнее будет результат. У меня тут все подсчитано и распланировано.

Глава 23

- Это безопасно? - самым своих холодным голосом проговорила Ладана Лисьяровна.

Но Семен Прокофьевич кажется даже не слышал ее вопроса и потому женщина повторила его громче.

- Конечно безопасно! - воскликнул ученый. - Настолько безопасно, насколько только возможно. - Он вполголоса невнятно ругнулся. - Вы приведете всех самых одаренных? Нас интересуют все, у кого сила дара больше десяти единиц. И ректора обязательно. Где ректор? Пройдите к указанному месту.

На полу лекционного зала, полностью освобожденного от мебели, были расчерчены какие-то графики. Спирали и пентаграммы были соединены казалось бы случайными линиями, и то тут, то там были дополнены небольшими кругами, коих было около сотни. Вот в один из них Ладане Лисьяровне и пришлось встать.

Когда у двери появился Тимур Раджитович Мезинский, в сопровождении своего слуги, его проводили в круг неподалеку от нее. Скрестив руки на груди, он замер.

- Светослав Всеславович точно одобрил все это? - спросил он негромко, встретившись взглядом с Ладаной Лисьяровной.

И она кивнула в ответ.

Следующей появилась Ольга Дмитриевна Калужникова. И ее проводили в круг рядом с Ладаной Лисьяровной. Потом была Белослава Будимировна Бельская. Оба старших лекаря из их лазарета. Марита Леопольдовна при этом причитала, что из-за непонятных опытов им пришлось оставить лазарет без присмотра. Сюда привели всех преподавателей, кроме Громобоя Добрановича Авсеева.

Может от того, что он маг, а не магик? По всей видимости пространственная магия им была не нужна.

И вот уже все до единого аспиранта здесь - слабосилков для продолжения учебы после завершения основного магического образования, они не брали. Минимум одиннадцать единиц дара. А это меньше четверти выпускников в сильнейшей классической Академии.

- Где ректор? - вопрошал Семен Прокофьевич у очередных слуг, появившихся с парой студентов из числа тех, у кого дар уже был больше десяти единиц. - А слуга его где?

- Слуга на месте, но он не знает, где его господин.

Ладана Лисьяровна осматривала каждого студента, приглашенного в это странное место и сверялась со своим списком. Она, как один из проректоров, была в курсе последних измерений студентов, которое прошло не больше недели назад. Ух, сколько же раз ей пришлось переписать эти списки. И каждый из уникумов был тут.

- Все что ли? - удивился Семен Прокофьевич. - Кажется в списках еще один студент. Где он.

И вот откуда у него списки?

Ладана Лисьяровна тоже заметила, что не было одного человека, которого она ожидала увидеть, помимо Светослава Всеславовича. Не было Вольга Авсеева.

- Где Вольг Властимирович Авсеев? - спросил Семен Прокофьевич, глянув на Ладану Лисьяровну. - Может он отлучился в увольнительную? Двадцать единиц были бы не лишними.

Да, последние измерения таланта Вольга показали, что его дар равен двадцати единицам. Но двадцать - это максимальная величина, которую способен был выдать диковинный аппарат, которым проводили измерения. И об этом было известно всем заинтересованным.

- Что, и Светослава Всеславовича нет? - спросил Семен Прокофьевич, на этот раз обращаясь к своему коллеге, который уже обошел каждого из присутствующих и вложил в руки по небольшому артефакту, выполненному из камня, и по форме напоминающему веретено. - Ладно, нам уже некогда их дожидаться. Проведем тест, чтобы измерить потенциал. Может уже и достаточно. И сразу приступаем. Никогда не знаешь, сколько тут уникальных уникумов. А у нас рассчитано на средний показатель в пятнадцать единиц. А времени у нас совсем не остается. Не успеем сейчас, в следующий раз только через три года. Запускайте.

- Запускайте! - крикнул его коллега, Говард Райсель.

- Запускаю! - крикнула единственная женщина среди ученых, Амадина Викентьевна. - Три. Два. Один. Пуск.

Ладана Лисьяровна отчетливо услышала щелчок какого-то тумблера, а в следующее мгновение ощутила, что ее дар разворачивается без участия ее воли. Но на этот случай они все уже были проинструктированы.

- Не предпринимайте ничего! - воскликнул Семен Прокофьевич. - Все идет как и должно. Эффект накопительный, поэтому сейчас ждем.

Ладана Лисьяровна чувствовала, как через нее проходит.

- Поток достаточный, и даже профицит в три процента! - прокричала со своего места Амадина Викентьевна. - Запускаю следующий этап. Все приготовились. Три. Два. Один. Пуск.

***

Когда я проснулся, то свалился с неудобного слишком маленького пластикового диванчика. Ректор от моего маневра даже не вздрогнул. Для того, чтобы вспомнить, кто я и где, мне потребовалось с целую минуту времени. Потом я поднялся и некоторое время потратил на то, чтобы привести себя в порядок и размяться.

- Много времени прошло? - спросил я, подойдя к Светославу Всеславовичу.

Тот выдержал слишком большую паузу перед тем, как ответить. Хватило бы раз пять собраться с мыслями.

- Здесь не на что опереться для определения времени, - сказал он. - И мои системы сбоят. Может пять часов. Может десять. Ты выспался?

Я пожал плечами. Он не смотрел на меня, но все же понял мой бессловесный ответ. Видимо по своему.

- Если предположить, что со сном у тебя все в порядке, то не больше десяти часов прошло.

- И пять-то многовато, - проворчал я, поворачиваясь в сторону диванчика. - Пома! Верни меня обратно.

- Кхм, - донеслось до меня со стороны ректора. Он кажется даже не поменял позы за те возможно десять часов.

- Нас! Нас верни!

Хотя с ректором стоило бы поторговаться. Все же он уже однажды запер меня в какой-то камере, и по всей видимости собирался сделать это еще раз.

- Я не могу выполнить вашу просьбу, О-льг, - отозвалась Пома. - Мой функционал заблокирован.

- Попроси разрешения, - предложил я. - У кого там? У Симы. Как решите, что делать, то выдернете нас сюда опять. Хотя, можете и без нас все решить.

- Симулятор оператора недоступен, - ответила она каким-то уж слишком механическим голосом. - Ожидайте.

И она затихла. Мы с ней уже не в первый раз об этом говорили. И все в нашем препирательстве ходило по кругу и возвращалось к одному и тому же. А потом я по всей видимости уснул.

- Вольг… Олег, ты не проголодался? - спросил ректор все еще не поворачиваясь.

- Нет, - отозвался я, немного задумавшись. - Но чтобы развеять скуку, мог бы и поесть. Да, у того менталиста псевдореальность была интереснее, чем это место.

- Функционал персонального кабинета не предполагает симуляцию приемов пищи и каких-либо других физиологических процессов, - отозвалась Пома, хотя в данном случае ее об этом не спрашивали.

- Но я же спал, - не согласился с ней я. - Это же тоже физиология.

- Технически это был не сон, - ответила Пома. - Технически это был не сон. Сновидений вы не видели. Не было и фаз сна. Вы просто сами себя отключили. Ну точнее вы заснули, но все равно что были без сознания. Еще раз повторяю, личный кабинет не является симуляцией в полном смысле этого слова и его функционал ограничен.

Я глубоко задумался.

То есть выходит, что у кабинета свой функционал, а у Помы другой? Или не выходит? Пома это голосовой помощник. Значит можно обойтись и без нее. Значит где-то здесь должна быть панель управления, или что-то вроде этого. Ну как в моих галлюцинациях, когда я пребывал вне тела.

- Где панель управления? - спросил я, подорвавшись с диванчика. - Консоль управления? Пульт?

- Терминал управления заблокирован по требованию оператора, - отозвалась Пома. - Ожидайте.

Между тем я отыскал этот чертов терминал. Он располагался по другую сторону от витрины с моим аватаром и был похож на музейные информационные сенсорные стойки. Он был такой же белый, как и все вокруг.

На экране имелись значки неведомого меню. Значки были блеклые, что означало по всей видимости, что экран неактивен. Кнопок никаких не было, и я предположил, что экран сенсорный. На мои прикосновения не было никакой реакции. А я надеялся, что все же хоть какое-то сообщение будет.

- О-льг, - окликнул меня голос Помы, - терминал заблокирован.

- Я хочу изучить меню, - отозвался я. - Его функционал.

Краем глаза я что-то заметил сбоку и дернулся, вздрогнув. Это был ректор.

- Чего вы так подкрадываетесь? - проворчал я. - Вы что, даже дыхание задержали?

- У меня нет необходимости дышать и я давно уже отключил у себя изначальную имитацию дыхания. Потом стер этот участок кода. Правда потом пришлось писать новый. Но он здесь отключился. Я чувствую себя здесь… усеченным. Удивительно, что одежда та, в которой я был одет сегодня… вчера. А не та… изначальная.

- Вы не человек? - на прямую спросил я.

- На сколько я понимаю, здесь вообще нет людей, - ответил он после того, как добрые полминуты смотрел на меня, прямо в глаза.

- В смысле? - просипел я потому что у меня пропал голос.

- Это все симуляция. Здесь. Там. Твоя жизнь. И эта, и прежняя. Только я программа, а ты…

Он замолк и не смог ничего сказать. Только открывал и закрывал рот. Потом видимо понял, что ничего не получится и даже отступил от меня на пару шагов. Покачал головой.

- Я думал, я снял с себя все ненужные части кода. Но оказывается не все. Ладно, ты все равно узнаешь, раз уж оказался здесь, - он развернулся и зашагал к тому месту, где все это время стоял.

- Постойте, - позвал я, а сам пошел следом. - Если вы не можете сказать, то я могу что-то предположить вслух, а вы будете кивать или качать головой. Договорились?

Светослав Всеславович резко остановился и обернулся. И пропал. Растаял в воздухе, будто бы его и не было.

Несколько секунд я простоял в ступоре.

- Куда он делся? - воскликнул я, когда совладал с голосом. - Куда делся Светослав Всеславович?

- Я не понимаю, о ком вы, - ответила Пома. - В вашем кабинете не может быть других виверов.

- Ну вот он здесь только что был. Где он сейчас?

- Неопознанная вредоносная программа была удалена, - ответила Пома.

***

Ладана Лисьяровна не могла сойти с места. Она и вовсе не могла пошевелиться последние полчаса. И все это время через нее проходило столько магии каждое мгновение, сколько она прежде за всю жизнь не ощущала. И судя по тому, что она знала об Истоках, это не могло не сказаться на ближайшем из них, на самом мощном в Сущем мире - на Истоке Первской Академии.

А как на этом самом Сущем мире скажется одномоментное столь сильное истощение и вовсе предсказать невозможно. Такого прежде не было. По крайней мере история таких сведений не сохранила.

Семен Прокофьевич в нетерпении расхаживал вдоль выстроившихся в ряд приборов, за которыми наблюдали и его подчиненные.

- Сколько? - спросил он уже не в первый раз.

- Восемьдесят процентов, - ответила Амадина Викентьевна, не отрывая взгляда от какой-то колбы. - Прогресс несколько замедлился.

- Это было ожидаемо, - отозвался Говард Райсель, который держал руки над созданной слабой магией воздуха проекцией. - Жаль, у нас было мало времени для подготовки.

- Да и финансов могли бы побольше выделить, - отозвался еще один ученый, самый молодой из всех.

- Ну здесь ничего удивительного нет, - сказала Амадина Викентьевна. - За большими деньгами был бы более внимательный надзор со стороны имперцев. Император не мог пойти на такой риск.

- Помолчите, - велел им Семен Прокофьевич. - И попрошу воздержаться от подобных рассуждений. Это не нашего ума дела. У нас есть конкретная задача. Сколько?

- Восемьдесят семь процентов, - отозвалась Амадина Викентьевна. - Замедление прекратилось. Еще минут пять и процесс будет запущен.

Ученые продолжали переговариваться, но теперь о чем-то научном, в чем Ладана Лисьяровна совершенно ничего не понимала. Уж больно термины, которыми они оперировали, были специфичными. Но одно можно было сказать с уверенность - чем выше поднимался уровень процентов, которые они периодически озвучивали, тем напряженнее они становились.

Последние секунды, когда до неведомого финала оставался один процент, они буквально не дышали.

- Сто процентов! - воскликнула Амадина Викентьевна. - С первого раза.

- Я не ожидал других результатов от нашей команды, - отозвался Семен Прокофьевич. - Отключайте. И пусть всех тотчас выпроваживают отсюда. Нам нужно продолжать работу.

Когда пол под ногами начал тихонечно подрагивать, ни один из команды ученых не выказал удивления.

В следующий миг прежде крепко-накрепко державшая ее сила, отпустила Ладану Лисьяровну и от неожиданности она едва не упала. Примерно в таком же состоянии были и все прочие, через кого меньше минуты назад протекало огромное количество магической энергии. От этого в теле с каждым вдохом разрасталась слабость, и даже ноги начинали дрожать.

- Давненько я не испытывал магического истощения, - с волнением в голосе сказал Тимур Раджитович, подходя ближе. - И как-то в юные годы это проходило легче. Может с непривычки так кажется?

- Даже не знаю, - ответила Ладана Лисьяровна, растирая замерзшие руки. - Я так плохо себя никогда не чувствовала, а ты ведь знаешь, как в прошлом мы тренировались с Светославом Всеславовичем.

- Знаю, - отозвался Тимур Раджитович. - Где он кстати? По делам отбыл?

Ладана Лисьяровна покачала головой и при этом пожала плечами. Она не знала, где ректор, но точно была уверена, что никаких отлучек не должно было быть.

А дрожь пола под ногами меж тем не затихала, а наоборот, наращивала амплитуду. И даже ученые наконец заволновались. При сильном истощении Истока такое могло быть, но должно было продолжаться не больше минуты.

- Что на мониторах? - донесся до них потерявших холодность голос главы группы. - Что с реагентами? Каков их выход?

- Все в пределах нормы, но уже у верхней границы, - отозвалась Амадина Викентьевна. - И показатели растут. Все. Уже выше расчетных показателей.

- По математической модели такое могло быть при повышенной нестабильности в связи с… - заговорил тот самый молодой специалист, имени которого Ладана Лисьяровна никак не могла вспомнить.

- Договаривай, - потребовал Говард Райсель.

- Такие показатели возможны были бы при интеграции крупного осколка.

Дрожь уже была похожа на полноценное но пока еще небольшое землетрясение, если бы только оно было не отдельными толчками, а постоянными и все нарастающими.

- Я просматривал эту модель, - вскричал Семен Прокофьевич. - Сейсмическая активность, которая ожидала бы нас при интеграции самого большого из ранее зафиксированных осколков, выставлена нами как максимум пространственных колебаний. И вероятность этого была меньше двух процентов. Но показатели уже выше самых негативных.

- Я просчитал еще одну модель, - опять заговорил молодой парнишка. - Точных данных у нас не было, в связи с… понимаете…

- Артемий, не томи, - чуть не взвыл Говард Райсель. - Какую модель ты просчитывал?

- Я просчитал модель нашего воздействия на сущий мир при одновременной интеграции центрального осколка, как это было на заре новой эпохи. И все совпадает с нынешними показателями.

- Этого не может быть! - воскликнул Говард Райсель, вцепившись в и так уже порядком растрепанную шевелюру.

А вот Семен Прокофьевич просто мертвенно побледнел. И не обращая внимания на присутствующих, он оттолкнул того, кого назвали Артемием, и уселся на его место.

- Показывай выкладки. Амадина, а вас я попрошу развернуть необходимое оборудование. Говард, вы должны обеспечить приватность. Здесь слишком много ушей. Скажите уже наконец слугам, что можно возвращать всех этих магиков на их места. Или пусть они просто уйдут. Откройте двери.

- Я никуда не уйду, пока вы мне все не объясните! - воскликнула Ладана Лисьяровна, которая сама не заметила, как подошла к ученым вплотную.

Глава 24

- Можете оставаться здесь, если вам больше заняться нечем, - буркнул Семен Прокофьевич, даже не повернувшись. - Всех остальных я бы попросил… выйти.

Сам он тем временем листал бумаги, которые его младший сотрудник предоставил ему.

- Симуляцию проводил? - спросил он, обращаясь уже явно не к Ладане Лисьяровне.

- Единожды, - отозвался Артемий. - Вы же знаете, в магическом плане я слаб.

- Ничего, вот сейчас и проведем, - и он вдруг повернулся к Ладане Лисьяровне. - Вы сильны? Вы способны отдавать еще столько же энергии на протяжении, скажем, получаса.

- Смогу, - ответила Ладана Лисьяровна, понимая, что потом промучается головной болью не день, а как минимум три. - А если не смогу я, то меня сменят коллеги.

- Хорошо. Но остальных надо отослать, - наконец-то Семен прокофьевич оторвался от записей и выпрямился. - И не нужно никому постороннему говорить об этом. Лучше просто никому. Не стоит лишний раз… никого нервировать.

Ладана Лисьяровна согласно кивнула и повернулась к столпившимся позади нее колеегам.

- Вы все слышали, - обратилась она к ним. - Тимур Раджитович, прошу подменить меня в делах бюрократических. И если нужно будет помочь научной группе, я отправлю за кем-то из вас Силли. Проводите студентов и аспирантов в… - она глянула на часы, - в столовую. И сами возвращайтесь к занятиям.

- А эти толчки, - заговорил Тимур Раджитович, глянув на старшего научной группы, - как долго они еще будут продолжаться.

Артемий открыл было рот, чтобы ответить, но потом опасливо глянул на Семена Прокофьевича. Тот кивнул.

- Расчетное время до завершения… процедуры… три недели. Примерно. Может немногим больше. Но как вы наверняка поняли, мы не ожидали таких сильных толчков.

- Ладана Лисьяровна, - теперь Тимур Раджитович обратился к коллеге, - если мы активируем щит, это снизит силу колебаний. Организовать смены?

Ладана Лисьяровна кивнула. Она об этом почему-то даже не подумала.

- Семен Прокофьевич, активация щита не повредит вашим… процедурам? - спросила она у что-то быстро считавшего на счетах ученого.

- Что угодно делайте, только не в этой аудитории, - отмахнулся он.

- Действуйте, Тимур Раджитович, по своему разумению, - велела Ладана Лисьяровна и переключила свое внимание на ученых. - Куда мне нужно встать?

От нее опять отмахнулись и она осталась где стояла.

И, пока ученые о чем-то спорили, она провожала взглядом всех тех, кто спешно покидал это ныне неуютное помещение. И вскоре осталась одна. По крайней мере если считать полноценных магиков. А кто-то из научной группы мог и вовсе быть не одаренным. Они об этом не распространялись. Но то, что они не были даже слабосилками, это точно. Иначе им некогда было бы заниматься всякими научными изысканиями на бумаге. Они бы занимались прикладными разделами магии или чем-то подобным.

- Ну приступим, - сказал Семен Прокофьевич не меньше чем через полчаса, после того, как последние магики покинули бывшую когда-то лекционной аудиторию. - Как там вас? Ладана Лисеровна, пожалуйста встаньте сюда. И просто стойте, ничего не делайте.

- Лисьяровна, - холодно поправила она пожилого ученого, который впрочем весьма вероятно был ее ровесником. - Я встану куда угодно, и буду молчать, если вы будете на доступном уровне пояснять все, что происходит. Без излишних подробностей, но чтобы все, что важно, было понятно.

- Мне некогда! - вскричал Семен Прокофьевич. - У меня в голове будут десятки вещей, про которые нужно не только помнить, но и следить за изменениями. Делать записи…

- Позвольте мне? - спросил Артемий с блеском в глазах. - Мне так легче думается, когда я объясняю самому себе, что делаю. А так буду просто делать это вслух, как привык при занятиях в одиночку.

- Как хочешь, - проворчал Семен Прокофьевич. - Если только это не скажется на твоей работе.

***

Трифон вернулся к Бориславу Бранимировичу сразу как только восстановился его резерв. Им осталось переместиться всего один раз, и там уже люди Графа Воронина встретят его и проводят в Сосновку.

Вот хорошо знакомый уже рывок пространственного перемещения, созданный слугой-пространственником, подхватил магика-огневика, и следующий шаг они уже сделали по площадке для перемещения в Свиридовке. Если верить карте, до Сосновки меньше двадцати километров и Трифон вполне мог дотянуть переход и туда, но вот Леопольд Гаврилович не дал точных координат, да и допуска в имение старого графа у него не было.

Сойдя с площадки для перемещения, Борислав Бранимирович огляделся. Он прибыл в условленное место в срок и его уже должны были встречать. И его встретили. Их встретил мужчина средних лет, невысокий и неприметный. Судя по жесту Трифона, этот человек был слугой-пространственником.

- Следуйте за мной, - обратился он к Бориславу, едва тот представился. - Слугу оставьте здесь. И вещи тоже.

Борислав хотел было поспорить, но это было ни к чему. Смысла отстаивать свое право повелевать слугами, как члена великого рода, сейчас не было. Его уже ожидали, а это сейчас самое главное. Нужно поскорее решить проблему с наследованием. Проблема, которая касалась только его.

Вопреки ожиданиям, слуга графа Воронина, который представился Вениамином, проводил его к автомобилю, и тот был как бы не современнее тех, на которых ездили в их роду по Первинску. Дорога заняла полчаса и все это время они пребывали в молчании. Слуга Воронина ничего не пояснял, а Борислав ничего не спрашивал.

При подъезде к воротам резиденции графа Борислав ничего не почувствовал, будто бы не было никаких защитных чар или конструкций. Но их не могло не быть. По всей видимости старый граф предпочитал пользоваться услугами пространственников. Возможно кто-то из его слуг был достаточно сильным магом, чтобы обеспечивать безопасность. Но Борислав не одобрял подобную беспечность. Не было бы лишним навесить конструктов из общей магии, или из стихийной.

Воронин его не встретил. Но без лишних разговоров его проводили прямо к графу через весь дом к задней веранде.

- Вы готовы отправляться? - спросил Леопольд Гаврилович сразу после приветствия. - Все готово, если только вы готовы.

Борислав прибыл к графу договариваться о сотрудничестве на постоянной основе, и об очередной услуге. А он предлагает действовать. Удивление Борислава не осталось незамеченным.

- Вы предельно четко озвучили, что вам надо, - сказал Леопольд Гаврилович. - Такое я провернуть не могу, точнее не желаю. Но обеспечить вам возможность сделать все самому, или же договориться с тем, кто может это сделать, вполне в силах. Вы согласны?

- Согласен, - ответил Борислав не раздумывая более. - Что нужно сделать? Вы хотите меня представить кому-то?

- Обязательно, - ответил старый граф, поднимаясь с места. - Но для этого нам нужно переместиться в другое место. Не отсюда. Эх, не люблю я такое, но что уж там.

Леопольд Гаврилович взял колокольчик и позвонил.

- Карета готова? - спросил он, у появившейся служанки.

- Да, господин, - ответила она.

- Следуйте за мной, боярич, - обратился он к своему гостю и вышел с веранды на задний двор.

Карета стояла в тени деревьев и с веранды ее не было видно. Возможно на то и был рассчет.

Леопольд Гаврилович не оборачивался, проверить, следует ли за ним Борислав, и это его раздражало. Но он в своем праве. Все же это именно Борислав обратился к нему, а не наоборот. А это раздражало еще больше. Но пока стоит потерпеть.

Миновав двор, они расположились в карете, которая тотчас куда-то поехала. Куда именно Борислав не смог бы проследить, так как занавески на окнах были задернуты так, что не было ни единой щели. Единственное, что он понял, они не поехали к воротам. По крайней мере к тем, через которые его сюда привезли. Если бы только он был пространственным магом, многое бы в этой жизни было проще.

Черт, что за мысли у него? Если бы он был пространственником, то либо числился бы не одаренным, как его братцы близнецы, либо пропадал бы у грани как другой братец Громобой. Черт, лучше бы он был собой, но при этом был сыном главы. Все было бы проще. Может тогда Бояна не давила бы на него.

На этот раз они ехали не больши десяти минут, и возможно не выехали даже за пределы графского поместья.

- Прошу, Борислав Бранимирович, следуйте за мной. Скоро мы прибудем туда, где сможем поговорить. Так что прошу еще немного подождать с вопросами.

А спросить Бориславу хотелось много о чем. Но это подождет. Может быть сейчас все решится. И пусть он потом всю жизнь будет должен этому дельцу, но оно того стоит. Конечно в таком случае старшинство в наследовании перейдет к Велимиру, но и это дело поправимое.

Следуя за Леопольдом Гавриловичем, Борислав шел по заросшей, когда-то выложенной крепким камнем неширокой дорожке. Ветви обычных кустарников подлеска нависали справа и слева, и сверху, не позволяя заглянуть вперед, дальше, чем мелькала спина старого графа, который был на удивление подвижен для своего возраста.

Когда Бориславу начало казаться, что это диковинное путешествие никогда не закончится, живые стены разошлись в стороны и открылся вид на небольшую мощеную же площадку, прикрытую резной дощатой крышей, будто бы это была обычная беседка, предназначенная для небольшого оркестра.

И вновь Борислав ничего не почувствовал на магическом фоне, будто бы в имении графа, а они явно все еще в его владениях, не было никакой магической защиты. Воронин остановился уже под свесом крыши и сверился с часами.

- Мы вовремя, - сказал он, будто бы сам себе.

Через пару мгновений по пространству внутри беседки пошла рябь, и будто из крохотной кротовой норы, из одной точки развернулся целый и невредимый человек. Борислав и прежде со стороны видел прибытие перемещающихся на дальние расстояния. Это было завораживающе, и привыкнуть к этому никак не получалось. Перемещающегося человека просто сминало, как лист бумаги. По крайней мере так казалось. И не хотелось думать о том, что это происходит с каждым перемещающимся посредством усилий слуг пространственников. И каждый раз Борислав задумывался, получилось бы у него об этом не думать, если бы он сам был пространственником? Сейчас отчего-то об этом не думать не получалось.

Мужчина был очень неприятной и непрезентабельной наружности, но по всей видимости он уже к этому привык и смотрел на этот мир так, будто бы и вовсе слугой не был.

- Все на месте? - спросил он, даже не осмотрев их.

Граф Воронин коротко кивнул и зашел в беседку. Борислав после секундной паузы последовал за ним.

- Все после, - бросил Леопольд Гаврилович, когда поймал на себе вопросительный взгляд Борислава. - Да и не от меня вы получите… скажем так, пояснения. Но это именно то, чего вы хотели. Вы же помните, что я лишь посредник? Счет я выставлю вам привычным способом.

Бориславу оставалось лишь кивнуть. У них была договоренность на конкретный результат, а что и как делать, граф решал сам: находил средства и людей, организовывал встречи, или просто события, которые происходили как будто бы сами собой.

Когда ты являешься тем объектом, который перемещают, это самое перемещение выглядит несколько иначе. Не ты сворачиваешься в мятый листок, а пространство вокруг идет рябью и рвется. И исчезает во вспышке света, которая правда длится всего несколько мгновений, и сменяется другим пространством, которое на этот раз не рвется, у будто срастается и становится четче. А в те считанные мгновение, пока длится переход, кажется, будто тебя пропускает через мелкое сито, и одновременно с этим ты будто протискиваешься сквозь игольное ушко, но с невероятной скоростью. Борислав не слышал ни от кого другого, что тот переживал что-либо похожее на его ощущения. Для всех перемещение то просто короткая вспышка, которой сменяется одна локация на другую.

Но вот это действо позади. Перемещение закончилось и он вместе с графом и слугой пространственником оказался на другой явно не общественной портальной площадке.

И их уже встречали. Молодой еще, но с перстнем главы клана на пальце правой руки, высокий рыжий мужчина в старомодной шляпе и сюртуке. И слуга пространственник рядом с ним. С графом Ворониным они лишь переглянулись.

- Бояре, имею честь представить вас друг другу. Боярин Оброк Гантимурович Галицкий. Боярич Борислав Бранимирович Авсеев. У вас есть о чем говорить. А вы, милейший, верните меня в мое имение.

И слуга, все еще стоявший позади них, кивнул.

- Постойте, - окликнул их Борислав, - а как же мой слуга? Он остался на постоялом дворе, и я не оставлял ему никаких приказаний.

- На каком расстоянии он услышит ваш призыв? - в свою очередь спросил граф, подняв правую руку, тем самым показывая слуге, чтобы он подождал с переходом.

- Двадцать километров, - ответил Борислав, хотя ему очень не хотелось озвучивать это.

- Тогда я велю передать ему, чтобы он отправлялся в Первскую резиденцию вашего рода. У него ведь есть такое право?

Борислав кивнул. Граф тоже. И не дожидаясь других вопросов, которые могли бы возникнуть у Борислава, он дал отмашку слуге, и они оба исчезли в пространственном искажении.

А Бориславу оставалось только недоумевать и завидовать. Завидовал он тому, что у старого графа есть такой слуга, который спокойно переместился на по всей вероятности большое расстояние четыре раза подряд. Его слуга Трифон подобного мастерства никогда не достигнет. А Борислав скорее всего никогда не будет иметь возможности приобрести такого сильного слугу, как этот неизвестный. Если не предпримет ничего кардинального.

- Что ж, - напомнил о себе Оброк Гантимурович, - нам о многом еще нужно договориться, перед тем, как мы отправимся, в Первское земство. Мне бы хотелось знать в первую очередь, как далеко вы готовы зайти? А так же, на какую помощь с вашей стороны мы можем рассчитывать? У нас максимум неделя на подготовку. Давайте здесь подпишем стандартный договор о неразглашении, и сразу отправимся к одному моему хорошему другу на постой. Оттуда вы и призовете своего слугу.

- Мы отправимся в Первь? - практически воскликнул Борислав.

- Не совсем, - отозвался Оброк Гантимурович. - Но сначала договор. Пройдемте в беседку тут неподалеку.

Борислав впервые внимательно осмотрелся. Они были в лесу. А из признаков цивилизации только портальная площадка с крышей, застеленной ветками, беседка в стороне под точно такой же крышей, со столом и скамейками, да посыпанная песком тропинка между ними. Все это место в данный момент было укрыто несколькими слоями стихийной и общемагической защиты. Это не говоря о том, что сверху их закрывал полог леса.

***

Тихомира возвращалась из библиотеки в жилой корпус, в свою комнату. Ей сложно было представить, что такое быть полноправным преподавателем, но вот у нее - аспирантки, которая преподавала лишь час в неделю, времени ни на что не хватало. Конечно всегда можно напомнить возможному собеседнику, что преподаватели-то не учатся. Но это будет неправдой. Преподаватели учились еще больше, чем студенты или даже аспиранты. Поэтому Тихомира периодически вздыхала и успокаивала себя тем, что преподавателем конечно никогда не будет. Вот выполнит волю главы, а заодно изучит новую стихию, и настоит на том, чтобы ее отправили в дружину.

Пол под ногами вздрогнул. Сильнее, чем обычно. А по сути дрожать он не переставал уже целую неделю. И все это время не менее четырех студентов находились у щитового алтаря. Работа щита снижала интенсивность землетрясений. И поэтому дежурства у алтаря не прерывались даже ночью или во время приема пищи. Смена длилась по три часа. И при них, также подключившись к щиту, должен был находиться староста, или кто-то из аспирантов или преподавателей. Их всех в общей сложности было не так уж и много. Чаще конечно дежурили аспиранты, так как преподавателям было некогда, в том числе и кураторам курсов, и поэтому на старост легла удвоенная нагрузка. И дежурить приходилось все чаще и чаще. А ведь и на них легла часть преподавательской нагрузки. А все от того, что преподаватели, по двое по трое пропадали в старом корпусе, где в самой большой аудитории какие-то ученые продолжали свои опыты. Среди аспирантов поговаривали, что это именно из-за них землетрясения. Но подробностей никаких не было, а придумать можно что угодно.

Глава 25

Но вот за всем за этим у Тихомиры совсем не оставалось времени приглядывать за Вольгом. А ведь именно за этим она здесь! Последние несколько дней она его и вовсе не видела. Когда она приходила в столовую, не всегда в урочный час, его там уже не было. Или еще не было. А занятия первого курса она не посещала, так как развивала свою специализацию - воздушную магию, а также изучала новую - водную стихию. Первый же курс, пока еще в основном в полном составе, изучали только азы специальных направлений. А в основном все было общим. А когда Тихомира приходила к нему в комнату, то его не было. Ну не ночью же к нему наведываться, чтобы застать на месте! Хотя может и стоило бы. Вот прямо сейчас и стоит это сделать. Времени еще не так много.

В очередной раз тяжело вздохнуть, она зашагала в крыло общежития, которое занимали студенты.

***

Когда Светослав Всеславович открыл глаза, хотя он обычно их не закрывал, то понял, что находится в своем кабинете, точно в той позе, в которой был до того, как его вместе с Вольгом переместило в неведомое пространство, которое ему было абсолютно не подконтрольно.

И Вольг стоял там же, где стоял. Точнее он был там, где прежде ленты магии ректора поддерживали его. Только вот ленты сейчас были неактивны, и потому в следующее мгновение Вольг упал на пол.

Ленты не были активны, и поэтому где выбитая прежде из тела душа Вольга… точнее Олега, Светослав Всеславович не знал. Но в теле ее точно не было.

Значит, она осталась там, в неведомом пространстве.

А вокруг них сиял золотом плотный защитный пространственный кокон.

***

Ректор исчез даже без вспышки света. И я остался один в этом чертовом белом кабинете, где из развлечений имелись только белый диванчик и заблокированный терминал.

Когда это случилось? День назад? А может неделя прошла? А может всего час. Здесь не было ничего, что могло бы помочь в ощущении времени. Даже физиологических. И единственное о чем я мог думать, это то, что все здесь ненастоящее. Даже я сам.

Единственное, чем я мог себя развлечь - это попытками о чем-то думать. Пытался спать, но отчего-то не получалось. И я уже даже сомневался, что раньше это получалось. Может, я всегда был здесь?

А до этого я пытался хоть что-то разобрать здесь, сломать. Хотя бы сдвинуть. Не смог. Лишнее подтверждение того, что все это не настоящее. Все повторилось. Все здесь было как в той каюте, только на этот раз у меня не было даже инструментов, хоть и бесполезных. Не было никакой еды и душа, чтобы я мог на это отвлечься. А значит и там все было ненастоящее.

Я часами, наверное часами, ходил из угла в угол, фигурально выражаясь, потому что углов здесь не было.

Я бесновался, пытаясь лезть на стены, но я к ним даже подойти не мог - что-то останавливало меня. И я даже рассмотреть их не мог, и даже сообразить, сколько до них оставалось.

Я лежал на полу.

Я сидел на диванчике.

Я удивлялся, как еще не сошел с ума.

Я строил в голове теории о том, что происходит.

Я составлял планы того, что нужно делать.

Я гнал от себя мысли, что это навсегда.

Я уговаривал себя, убеждал, что прежде у меня была настоящая жизнь.

А потом начался обратный отсчет. Уже не первый в моей жизни. Но я не знал, чего можно ожидать сейчас. Да что там, что угодно было бы лучше, чем это. Хотя меня могли перенести в место, где вообще ничего нет, кроме моего сознания. Это со мной тоже было. Правда не долго. Мир за гранью. Или осколки? Осколки чего? Что вообще в этом мире настоящее, а что нет.

Есть ли хоть что-то на самом деле?

А я настоящий?

Цифры отображались на стенах, по которым пошла рябь, будто все это были экраны. Мне давалась минута. От нее остались считанные секунды. И вот уже цифры не на стенах, а прямо перед глазами. Ослепительно белые на том, что мне раньше казалось белым.

Две секунды.

Одна.

Вспышка еще более белого света ослепила меня, стирая этот чертов кабинет в моем восприятии. И это состояние длилось и длилось. От меня осталось только сознание, этот белый свет. И вновь отсутствие времени.

А потом я открыл глаза и увидел стены. Черные. Нет, это просто была темнота. Свет был только вокруг меня. А в следующее мгновение я упал. Ноги подкосились. Но и этим дело не ограничилось. Я по всей видимости очутился на какой-то возвышенности, вот оттуда и кувыркнулся, только фонарь, который был над головой, сверкнул в темноте. И темнота, но уже другая, окутала меня.

Потом я слышал шаги по металлическому полу. Какие-то голоса, правда звуки в моей голове никак не хотели обретать смысл.

Меня пытались привести в чувства.

Я и сам пытался всплыть на поверхность сознания. Но не особо преуспел.

Когда я в следующий раз открыл глаза, то понял, что лежу, только не где-то на полу, а по всей видимости на кушетке, или даже на кровати с жестким матрасом. Я с трудом открыл глаза и увидел черный потолок. А нет, не черный, но в сравнении с той белой комнатой, в которой я провел черт знает сколько времени, он был черным. На нем были пыльные светильники. Я такие прежде не видел. Это не моя комната в Первинске. Не комната Вольга в Перви. Это не общежитие в Академии. И это не та каюта, где я провел почти две недели. И неизвестно как это место соотносится с тем, где я очутился до этого, и упал. Это совершенно другое место, или меня перенесли куда-то? Одни вопросы.

Но темнота обморока вновь наползла на меня. Прежде подобное не случалось, но думать об этом в тот момент я был не в состоянии.

А потом я чувствовал запах медикаментов. Время от времени я приходил в себя. У меня было какое-то пограничное состояние, но полностью очнуться я никак не мог.

***

Ромка уже подходил к комнате Вольга, когда тот открыл дверь и вышел навстречу. И они отправились в столовую. Уже привычно. Непрестанные толчки землетрясения они уже даже не обсуждали, как и то, почему Вольг отсутствовал почти две недели, и где он был. Вольг сказал, что он отсутствовал по инициативе ректора, и что тот не велел рассказывать. Что ректора тоже эти две недели не было, Ромка даже не заметил. Все же это Вольг его друг, а не ректор.

А еще Вольг попросил никому не говорить, что его две недели не было. Он попросил об этом его и двойняшек. Лиза и Алиса пожали плечами на просьбу Вольга, и больше никто к этому вопросу не возвращался.

Вернулся Вольг посреди дня. Просто пришел на очередной урок. В его сумке были учебники для других уроков. Это Ромка заметил, когда тот заглянул в сумку.

А еще Ромка заметил, что Вольг опять перестал на занятиях считать ворон.

В тот день вечером к ним подошла Тихомира - родственница Вольга. Поговорила с ним ни о чем и ушла. Она не знала, что Вольга не было две недели. Вот тут-то он их и попросил не рассказывать никому.

А потом они пошли на дежурство. В конце ужина пришла Окомира и огласила их время. Вольг не удивился. Их поставили вдвоем. А из старших с ними в тот день была Тихомира. Вот она-то удивилась, что их всего двое.

За время дежурства они говорили о многом. Но Вольг так и не обмолвился о том, где пропадал. А Ромка уже и привык к его странностям. Наверняка это как-то связано с его родом. А о таком не спрашивают. Тихомира же все время просидела в стороне над учебниками. У них с Вольгом такой возможности не было. Они оба вынуждены были пропускать через себя поток магии, подпитывая щитовой алтарь. Трясло при этом не переставая. Спать в тот вечер они отправились только в два часа ночи, когда их сменила следующая группа, состоящая из пяти студентов. В следующий раз дежурство должно выпасть на разгар дня, и весьма вероятно, что уже сегодня. И может быть даже сразу с утра. С предыдущего дежурства прошло уже три дня.

Девчонки уже были на месте. Ромка и Вольг уселись на свои места, и тотчас перед ними появились подносы с сегодняшним завтраком. Вольг сразу принялся уплетать съестное так, будто не ел пару дней.

- Доброе утро, - поздоровалась Окомира, умудрившись подойти к ним незамеченной. - Вольг, Роман, ваше дежурство сегодня с одиннадцати и до часу.

- Хорошо хоть не в обед, - проворчал Ромка.

Вольг поддакнул.

- Вас что, опять вдвоем поставили? - удивилась Алиса.

Ромка пожал плечами одновременно с Вольгом.

Из-за дежурства они не расстроились, хоть и не хотелось пропускать занятия. Но они найдут о чем поговорить. Вот хотя бы про девчонок. Или про планы на будущее. Ну или может сегодня Вольг все же расскажет, где пропадал. Если нужно, Ромка готов был поклясться, что никогда и никому не расскажет.

Вольг был поглощен набиванием живота и поэтому на все вопросы девчонок он как обычно мычал в ответ. После того, как его поднос опустел, он запросил добавку, и продолжил прерванный процесс. Поднос с второй порцией яичницы с помидорами весело подпрыгивал из-за непрекращающихся толчков. Хотя сейчас это скорее была дрожь. Дрожь земли.

После завтрака и до дежурства они успевали посетить три урока. Со сдвоенным-то все в порядке. Но вот уходить с половины второй пары не хотелось. Но ничего не поделаешь.

Как подошло время отправляться к щитовому накопителю, Ромка даже не заметил. Второй парой у них была теория общей магии. И вторая часть этого занятия предполагала практику! А третьей парой будут магические конструкты. Этот предмет весь невероятно важен и интересен.

- Ну когда же это закончится? - простонал Ромка, когда они с Вольгом покинули аудиторию. - Трясет и трясет. Ты не знаешь, что там случилось? Поговаривают, что дело в интеграции какого-то осколка.

- Тут лучше не гадать, чтобы не напугать себя, или других, - проговорил Вольг. - Так можно стать тем, кто запустит новые сплетни. Да и смысл в том, чтобы ломать себе голову? От этого ничего не изменится.

- Нет ну а вдруг кому-то из студентов, мне например, придет в голову идея, которая поможет справиться с этими землетрясениями? - горячо воскликнул Ромка.

- Ну и какие же у тебя есть идеи? - поинтересовался Вольг, с любопытством заглянув ему в глаза.

- Никаких, - простонал Ромка. - Я же не знаю, что случилось. Вот если бы знал. Но вот если предположить, что дело и правда в том, что интегрируется осколок то… ну я могу сделать однозначный вывод, это необычный осколок. Очень необычный. Ну а как иначе? При интеграции всегда бывают землетрясения. Но они небольшие. Как правило. Чаще даже и вовсе незаметные. И они непродолжительные. Вот это-то точно. Ты же знаешь, я из Тетьинска. Это за Третьим кольцом за запад отсюда. Считается, что это тоже Третье кольцо. Но от плотной застройки километрах в пятидесяти. Там до Четвертого кольца всего ничего. Оно же размытое еще. И вот как-то сразу за внешней границей Четвертого кольца по прямой от Третьинска интегрировался осколок размером… ну раз в десять больше нашего городка. Вроде бы. Так вот тогда очень ощутимо тряхнуло. И длилось это все с полчаса. Очень долго.

- Полчаса трясло? - переспросил Вольг. - Это много.

Они между тем уже шли по галерее, ведущей в центр академических корпусов, где располагался дворик с щитовым алтарем.

- Раньше мне тоже казалось, что много, - вздохнул Ромка.

Когда они дошли до алтаря, около которого совсем недавно были установлены мягкие высокие скамьи, разговор затих. Четверо второкурсников поднялись со своих мест, но руки с алтаря не убирали. Они поздоровались друг с другом кивками. Вот отцепился один из них, вместо него к алтарю встал Ромка, открылся своему источнику и через него хлынул поток магии. Вот убрал руки с каменной поверхности второй второкурсник. Его место занял Вольг. Двое оставшихся посмотрели вопросительно на молодого мужчину, скорее всего аспиранта, сидевшего над какими-то бумагами чуть в стороне за столом, который чудно смотрелся на густом травяном ковре, тот кивнул и они ушли.

Трава впрочем тоже диковинно смотрелась на излете зимы. Но здесь, в самом центре магического мира, где магов пространственников было особенно много, и не такое встречалось. За все это отвечали слуги, и магики обычно даже не задумывались над этим.

Старшие дежурной группы, будучи чаще всего аспирантами, сменялись по другому времени. В какой-то момент мужчина исчез, а на его месте уже сидела незнакомая девушка, явно немного постарше выпускниц. Она читала книгу и почти не вспоминала о подопечных. В их обязанности не входило поддержание щита. Только если на время кратковременного отсутствия кого-либо, естественно по уважительной причине.

А Ромка с Вольгом продолжали подпитывать щит Академии не задумываясь о ком-либо.

- Раньше мне казалось, что те полчаса, которые длилось то сопряжение с осколком, это очень много, - продолжил Ромка прерванную почти два часа назад мысль. - А теперь я даже не знаю, что и думать. Подумать только! Уже почти две недели трясет. Может сразу несколько осколков интегрируется?

- Меня больше интересует, почему мы это чувствуем здесь? - спросил Вольг. - Отсюда до любой Грани не меньше пары тысяч километров. Это же самый центр земель. Здесь должно быть спокойно.

- Это точно, - вздохнул Ромка. - Я родителям об этом не говорю. Они-то думаю, я здесь в большей безопасности. Они кстати тоже ничего такого не говорят. И вот я думаю, там, за Третьим кольцом нет землетрясения, или оно есть везде?

Вольг пожал плечами. Об этом никто не говорил, хотя запрета никакого не было.

Вдруг земля задрожала так, как еще никогда не дрожала. Ромка был уверен, что от таких толчков даже укрепленные пространственной магией стены Академии не устоят. Им с Вольгом сейчас ничего на угрожает - они на открытом пространстве, пусть и прикрытом магией. А вот девчата и одногруппники, которые сейчас на уроках, могут пострадать.

Если припомнить предыдущее чрезвычайное происшествие - большой прорыв неподалеку, то всех эвакуируют именно сюда, во дворик с щитовым алтарем. А значит вскоре сюда отправят первокурсников. А возможно не только их. А значит нужно удержать щит до подкрепления. А тот в свою очередь стал тянуть с них куда больше магии.

А следующий толчок выкинул Ромку с насиженного места. Его швырнуло так сильно, что он прокатился по траве, но почти сразу вскочил. Вольг улетел в другой угол и стукнулся об одну из скамеек, поставленных совсем недавно. Аспирантка, дежурившая с ними оказалась придавлена столом.

Ромка бросился к алтарю и при следующем толчке перелетел и его, и скамейки, пляшущие вокруг. И даже перекувыркнулся. А Вольг по всей видимости потерял сознание, и его как игрушку швыряло по дворику. Как и стол, и аспирантку под ним. Трава колыхалась, будто дул ветер, правда при этом не клонилась в сторону, а просто трепетала. Пыль и комья земли поднялись над травой, поднялся в воздух стол, и скамьи. И Вольг с аспиранткой воспарили над землей. Да и сам Ромка почувствовал примерно то же самое, что чувствовал, когда на скоростном лифте спускался с верхнего этажа небоскреба, куда забрался, чтобы посмотреть на Москву практически с высоты птичьего полета.

Чувствуя, что ноги вот-вот оторвутся от земли, Ромка оттолкнулся что было силы и всем своим естеством устремляясь к алтарю. Одновременно с тем открываясь своему источнику. Коснувшись буквально кончиком пальца алтарного камня, Ромка повис вниз головой на образовавшейся связи магической подпитки.

Мир перевернулся.

Когда Ромка заглянул в небо, куда его тянуло, как в пропасть, то увидел там не пиксели, обозначавшие прорыв, а именно об этом он и подумал. Он увидел темноту за синью неба. Не в одном каком-то месте, а в центре небосвода.

Это длилось и длилось. А потом спятившая гравитация пришла в норму и Ромка буквально головой вниз рухнул на алтарный камень и едва не вывернул руку, все еще примагниченную магией. Рядом послышались глухие удары. Вольг и аспирантка упали в траву с куда большей высоты. Начали падать и скамейки, взлетевшие в небо. И какие-то камни, ветки.