Монолит. Книга 1: Падение Ордена

Пролог: Тень над Троном

Свеча догорала.

Гранд-мастер Ордена Зари сидел за массивным столом из почерневшего дуба, подперев ладонью седую голову, и вглядывался в строки древнего свитка. Жёлтый пергамент, хрупкий по краям, пах пылью и чем-то сладковатым. Символы на языке, которого в Империи не знал уже никто, кроме горстки учёных, складывались в слова, а слова в пророчество, от которого у старика леденели пальцы.

«И пробудится спящий камень. И наречёт себя владыкой тот, кто коснётся его сердца в час безвременья. И не будет ему смерти, доколе стоит Монолит».

Свиток этот Гранд-мастер искал двадцать лет. Он прочитал его четырежды, и каждый раз надеялся, что древний писец ошибся, преувеличил или попросту сошёл с ума от старости. Но чем глубже он погружался в текст, тем яснее понимал: перед ним не легенда. Перед ним инструкция.

Огонёк свечи дрогнул. Пламя вытянулось тонкой нитью и затанцевало, будто от невидимого сквозняка. Гранд-мастер поднял глаза.

В дверях кабинета, в прямоугольнике мрака, стоял человек.

— Прошу прощения, учитель. Я не хотел прерывать ваши труды.

Голос был мягким, почти ласковым. Вергилий, наследник Империи Готика, вошёл в кабинет бесшумно. Высокая фигура в чёрном камзоле с серебряной вышивкой, которая в полутьме напоминала паутину. Свет свечи выхватил его лицо: правильные, даже красивые черты, светлые волосы, убранные назад, и глаза: серые, спокойные, как зимнее море. Он был молод, едва за двадцать, но двигался с той особой плавностью, которая свойственна либо опытным мечникам, либо людям, привыкшим, что мир подстраивается под их шаг.

Гранд-мастер знал его с детства. Когда-то он сам учил мальчика держать меч, ещё в те годы, когда Империя и Орден были не союзниками, а скорее вежливыми соседями, приглядывающимися друг к другу через границу. Теперь границы не было. Империя поглотила одно королевство, другое, третье. Орден Зари оставался единственной силой, которую Император не решался тронуть, пока.

— Ты не прерываешь.

Гранд-мастер откинулся в кресле и жестом указал на стул напротив.

— Проходи. Я как раз думал о тебе.

— Вот как?

Вергилий приподнял бровь и сел, аккуратно расправив полы камзола.

— Надеюсь, мои мысли не были слишком громкими.

Старик усмехнулся краем губ.

— Твои мысли, мой мальчик, всегда звучат громче слов.

Вергилий улыбнулся. Улыбка у него была открытая, почти детская. Только вот глаза не улыбались никогда. Гранд-мастер заметил это давно и с тех пор не мог развидеть.

— Я пришёл спросить совета, учитель.

— Совет, это единственное, что у меня пока не просят солдаты твоего отца. Спрашивай.

Повисла пауза. Короткая, но достаточно долгая, чтобы воздух в кабинете стал чуть плотнее.

— Мой отец стареет.

Произнёс Вергилий, глядя не на старика, а на свиток, разложенный на столе.

— Империя растёт слишком быстро. Боюсь, что скоро я не смогу удержать её в повиновении. Мне нужна сила, которую не даст ни одна армия.

Гранд-мастер медленно свернул свиток. Его пальцы, узловатые и сухие, двигались бережно, словно он прикасался не к пергаменту, а к спящему зверю, которого нельзя будить.

— Ты говоришь о Монолитах.

Вергилий перевёл взгляд на старика, и в серых глазах на мгновение мелькнуло что-то острое, чего Гранд-мастер не успел распознать. Возможно, голод. Возможно азарт.

— Я говорю о будущем.

Сказал наследник.

— О будущем, в котором Империя не будет бояться ни Хаоса, ни времени, ни смерти. Вы ведь знаете, что Монолит можно пробудить. Вы знаете, как.

— Я знаю, что те, кто пытался, больше не дышат.

— Они были слабы.

— Они были мудры.

Отрезал Гранд-мастер.

— И этой мудрости им хватило ровно на то, чтобы понять: Монолит не оружие. Это дверь. И то, что стоит за ней, не подчиняется никому. Даже Империи. Даже Ордену. Даже Хаосу.

Вергилий помолчал. Его пальцы: длинные, тонкие, как у музыканта, легли на подлокотник кресла и замерли.

— А если я скажу, что готов рискнуть?

— Тогда я скажу, что ты ещё более безумен, чем твой отец, а он, поверь мне, был безумен в своё время.

Улыбка наследника стала чуть шире. Чуть холоднее.

— Вы всегда были честны со мной, учитель. Я это ценю. Но вы не ответили на мой вопрос.

— Ты не задал вопроса. Ты сделал заявление.

— Хорошо.

Вергилий наклонился вперёд, и свет свечи лёг на его лицо так, что глаза на мгновение показались чёрными.

— Тогда вопрос. Где находится Монолит, о котором вы только что читали?

Гранд-мастер не отвёл взгляда. Долгие годы тренировок, медитаций и тихой работы над собственной душой научили его не отводить взгляда даже от того, что внушает ужас. А Вергилий в эту минуту внушал ужас. Не потому, что угрожал, а потому, что был слишком спокоен. Так спокойна вода над глубокой впадиной, в которой живёт нечто.

— Под этим замком.

Ответил старик ровно.

— И вы хранили его в тайне. Двадцать лет?

— Двадцать лет. И ещё двадцать сохраню, если понадобится.

Вергилий откинулся назад. Напряжение, сгустившееся было в воздухе, разжалось, как пружина. Он снова стал собой: вежливым юношей, почтительным учеником, наследником великой Империи, который не держит зла на старого наставника за резкость.

— Я не буду настаивать.

Сказал он, поднимаясь.

— Вы правы. Я слишком молод и слишком нетерпелив. Мне стоит учиться. Ждать. Возможно, однажды вы сами покажете мне то, что скрыто.

Гранд-мастер тоже встал. Он был на голову ниже своего гостя, но держался с достоинством человека, который носит невидимую корону не хуже императорской.

— Если этот день настанет.

Произнёс он медленно.

— Я надеюсь, что ты будешь готов. Потому что Монолит не прощает ошибок. И Хаос не прощает. И я не прощу, если ты предашь доверие Ордена.

Вергилий склонил голову ровно настолько, чтобы жест выглядел уважительным, но не подобострастным.

— Доброй ночи, учитель.

— Доброй ночи, наследник.

Шаги стихли в коридоре.

Гранд-мастер остался стоять у стола, прислушиваясь к тишине. Замок Ордена Зари никогда не был тихим по-настоящему: где-то далеко перекликались стражники, в подвалах гудел ветер, на башне скрипел флюгер. Но сейчас все эти звуки казались фоном, за которым пряталось что-то иное. Что-то, чему старик не мог подобрать названия.

Он снова посмотрел на свиток. Символы на пожелтевшем пергаменте теперь казались не просто словами. Они казались предостережением, написанным специально для него и именно сейчас.

«Берегись того, кто носит две личины».

Этой строки он раньше не замечал. Или она была скрыта? Или проявилась только теперь, когда пламя свечи высветило пергамент под другим углом? Гранд-мастер провёл пальцем по символам. Чернила были старыми, теми же, что и весь текст.

И всё же.

Он подошёл к окну. Узкая бойница выходила во внутренний двор замка, где факелы рисовали на камнях дрожащие круги света. Вергилий уже спускался по лестнице. Чёрная фигура, скользящая сквозь полумрак. Движения его были легки, почти невесомы. Словно он шёл не по камням, а над ними.

Гранд-мастер прикрыл глаза и прислушался к себе. За шестьдесят лет жизни он научился доверять чутью. Тому самому, которое однажды спасло его от стрелы наёмного убийцы, а в другой раз от яда в кубке с вином. Сейчас чутьё молчало. Но внутри, под сердцем, поселился холод.

Не страх. Страх, это когда знаешь, чего боишься. Здесь было иначе. Здесь было предчувствие.

— С этим человеком нужно быть осторожным.

Подумал старик, провожая взглядом исчезающую в тени фигуру.

— Очень осторожным.

Он вернулся к столу, собрал свитки и сложил их в кованый сундук с замком в виде солнца. Ключ повесил на шею, под рубаху. Потом погасил свечу.

Тьма обняла кабинет мягко, как старое одеяло.

Гранд-мастер ещё долго сидел в кресле, глядя на красную точку догорающего фитиля. Он думал о том, что время уходит. Что мальчик, которого он учил фехтовать на этом самом дворе, вырос в человека, от которого веет бездной. Что Монолит в подземелье спит уже тысячу лет и, быть может, лучше ему не просыпаться никогда. Что Орден Зари создавался не для войны с Империей, а для защиты от Хаоса. Но теперь Хаос и Империя как будто тянутся друг к другу, и это не сулит миру ничего хорошего.

Глава 1: Горький Перевал

Лес пах прелой листвой и чужой землёй.

Алекс открыл глаза и минуту просто лежал, глядя в серое небо, затянутое низкими облаками. Голова гудела, будто после трёх бутылок дешёвого пива. Во рту стоял вкус пыли. Спина ныла от жёсткой земли.

Он не помнил, как здесь оказался.

Последнее, что сохранила память: ночная пати в доте. Они затащили катку, он дожал их керри на миде, скинул наушники и отключился прямо за компом. Клавиатура ещё хранила тепло пальцев, экран мигал сообщением о победе.

А потом — это.

Алекс сел. Огляделся. Лес. Не парк, не дачный участок, не чья-то шутка с переодеванием и скрытой камерой. Самый настоящий дикий лес, с корявыми стволами, мхом и запахом сырости. Одет он был в свою старую толстовку и джинсы. Кроссовки на месте. Телефона нет. Часов нет. Кошелька нет.

— Ну приплыли.

Собственный голос прозвучал хрипло, глухо. Воздух был холодным, но не зимним. Скорее, поздняя осень. Или ранняя весна. Или вообще не пойми что. Местный климат отказывался укладываться в привычные рамки.

Алекс встал. Тело слушалось нормально, никаких травм. Только слабость и голод. Он побрёл наугад, стараясь держаться просветов между деревьями. Через какое-то время вышел на грунтовую дорогу, разбитую колеями. В колее блестела мутная вода.

Следов шин никаких. Только копыта и деревянные обода.

Алекс почему-то подумал, что это похоже на стартовую локацию в какой-нибудь РПГ, где разрабы поленились прописать нормальный лор и просто раскидали кривые текстуры. Только текстуры здесь были слишком детальными. Слишком настоящими.

Он потрогал кору ближайшего дерева. Шершавая. Холодная.

— Ладно. Если это респаун, то должна быть точка сохранения.

Дорога вывела его к пригорку, а за ним открылся вид на долину, зажатую между двумя скалистыми грядами. В седловине перевала, прямо у дороги, стояла таверна.

Двухэтажное здание из серого камня. Крыша — почерневшая черепица. Вывеска на цепях: выцветшее изображение кружки и что-то, отдалённо напоминающее горный пик. Над трубой вился жидкий дымок.

Алекс пошёл к ней. Не потому, что решил, что это точка сохранения. А потому, что жрать хотелось до спазмов в желудке, а других вариантов вокруг не наблюдалось.

Таверна изнутри оказалась именно такой, какой он её представлял: низкий потолок, закопчённые балки, длинные столы из тёмного дерева и запах. Кислое пиво, жареное мясо, дым очага и немытые тела. Десятка два посетителей сидели за столами, и почти все повернули головы, когда он вошёл.

Алекс замер на пороге.

На него смотрели. Молча. Долго.

Он вдруг остро осознал, как выглядит со стороны: парень в странной одежде, без плаща, без оружия, без единой монеты. Чужак. Инородное тело.

— Эй, хозяин!

Сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Есть что поесть?

Трактирщик, мужик с руками-окороками и фартуком, потерявшим цвет ещё в прошлом веке, неторопливо вытер кружку и посмотрел на Алекса оценивающе.

— Деньги покажи.

— Денег нет.

— Тогда и еды нет.

По залу пробежал смешок. Кто-то отвернулся, потеряв интерес. Кто-то продолжил пялиться. Алекс вздохнул и уже собирался выйти обратно на холод, когда трактирщик вдруг смягчился.

— Ладно. Садись в угол. Дам похлёбки. Отработаешь потом.

— Чем?

— Посмотрим. Может, дрова поколешь. Может, ещё что.

Алекс не стал спорить. Он сел в углу, спиной к стене, и через пять минут перед ним стояла миска горячей похлёбки. Жидкой, с редкими кусками чего-то, что трактирщик назвал мясом, но Алекс не стал уточнять. Он ел и думал.

Итак. Он не дома. Не на Земле. Вокруг люди, которые говорят на языке, похожем на русский, но одеты и живут как в средневековье. Никаких признаков технологий. Никаких намёков на розыгрыш. Слишком много деталей. Слишком реалистично.

Значит, либо он спит, либо сошёл с ума, либо... либо это правда.

Алекс отставил пустую миску и посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Не от холода. От понимания.

— Если я в игре.

Пробормотал он.

— То где интерфейс?

Интерфейса не было.

Зато был звук.

Снаружи донёсся топот копыт. Много копыт. Металлический лязг. Крики команд. Алекс напрягся. Он слишком много раз слышал этот звук в играх, чтобы не узнать его. Солдаты.

Дверь таверны распахнулась.

Их было семеро.

Они вошли быстро, по-военному, занимая пространство. Тяжёлые сапоги грохотали по деревянному полу. Кольчуги звенели. На плечах плащи с гербом: чёрное солнце на алом фоне. У каждого на поясе полуторный меч. У двоих алебарды.

Посетители притихли. Кто-то отодвинулся в тень. Кто-то спрятал лицо.

Старший: высокий, с грубым лицом и шрамом через левую щёку, вышел вперёд и обвёл зал глазами. Взгляд у него был цепким. Взгляд человека, который привык находить.

— Мы ищем беглеца.

Сказал он громко.

— Мечник. Одет в синее. С катаной. Кто скажет, где он, получит десять золотых.

Тишина.

Алекс вжался в свой угол. У него не было оружия. Не было брони. Не было ни единого шанса выжить, если начнётся заварушка. Он даже дышать старался через раз.

Старший солдат кивнул своим. Они начали обходить зал, заглядывая под столы, отодвигая занавески, переворачивая скамьи. Один из них приблизился к углу, где сидел Алекс.

— Эй, ты.

Алекс поднял глаза.

— Не видел никого в синем?

— Нет.

Солдат прищурился.

— Одет странно. Кто такой?

— Путник. Без денег. Просто греюсь.

Солдат смотрел на него ещё секунду, потом сплюнул на пол и отвернулся. Алекс выдохнул.

И в этот момент из тени за дальним столом поднялся человек.

Он был высок. Худощав, но в движениях чувствовалась пружинная сила. Синее кимоно, вышитое серебряным солнцем на спине. На поясе катана в ножнах. Длинные тёмные волосы собраны в низкий хвост. Лицо спокойное. Даже слишком спокойное для человека, на которого объявлена охота.

— Я тот, кого вы ищете.

Голос прозвучал тихо, но его услышали все.

Старший солдат развернулся. Его рука легла на рукоять меча.

— Леонард из Ордена Зари. Ты арестован по приказу Императора. Сдай оружие, и мы сохраним тебе жизнь!

Леонард ничего не ответил.

Он сделал шаг вперёд.

Потом ещё один.

Солдаты начали окружать его, растягиваясь полукругом. Алебарды опустились. Мечи покинули ножны. Семеро против одного.

Алекс смотрел, не в силах оторваться.

Леонард положил левую руку на ножны. Большой палец толкнул цубу: гарду, освобождая клинок на миллиметр. Правая рука легла на рукоять. Ноги чуть согнулись. Тело подалось вперёд.

Алекс узнал эту стойку. Он видел её сотни раз в играх, на стримах, в гайдах. Это была иайдо. Стойка для мгновенного выхватывания меча. Только здесь она выглядела иначе. Живой. Настоящей. Смертельной.

— Взять его!

Скомандовал старший.

И началось.

Первый солдат рванулся вперёд с алебардой. Длинное древко, широкий замах. Медленный. Предсказуемый.

Леонард сместился на полшага. Алебарда прошла сквозь воздух там, где только что была его голова. Катана вышла из ножен одним плавным движением. Даже не удар, а движение кисти, и лезвие прошло по горлу солдата. Кровь брызнула на пол. Первый упал.

Второй и третий атаковали одновременно. Мечи. Один целил в корпус, другой в ноги. Леонард прыгнул. Не отпрыгнул, а именно прыгнул, легко, как танцор, перекручивая тело в воздухе. Катана описала дугу и встретила обоих на приземлении. Два удара. Два тела.

Четвёртый попытался ударить в спину. Леонард не оборачивался. Он просто качнул корпусом влево, пропуская клинок мимо себя, и ударил локтем назад, в лицо. Солдат отшатнулся. Катана вошла ему под ребро снизу вверх. Ещё один.

Пятый и шестой замешкались. Они переглянулись, и в эту заминку Леонард шагнул к ним сам. Первый удар рассёк кольчугу на груди пятого. Второй обратным движением отсёк кисть шестому. Крик. Кровь на стенах.

Старший остался один. Он стоял у двери, сжимая меч обеими руками. Лицо побледнело, но глаза горели яростью.

— Ах ты тварь!

Процедил он.

Леонард посмотрел на него. В его взгляде не было ни гнева, ни удовольствия. Только пустота.

— Ты можешь уйти.

Сказал он.

— Отнеси весть своему Императору.

— Я не бегу от предателей.

— Тогда умри.

Старший атаковал. Это был хороший удар. Быстрый, точный, с правильным выпадом. Алекс оценил бы его как грамотный файт на линии. Но Леонард не играл на линии. Он играл на другом уровне.

Катана встретила меч старшего под углом, отводя его в сторону. Мгновение, и клинок Леонарда вошёл в грудь солдата. Точно в сердце.

Старший захрипел, выронил меч и рухнул на колени, а потом лицом вперёд.

Тишина.

Семь тел на полу. Лужи крови, растекающиеся по доскам. Запах железа и смерти.

Леонард вытер катану о край плаща одного из убитых и вложил её в ножны. Движение было медленным, почти церемониальным. Будто он только что не убил семерых, а закончил тренировку.

Вся схватка заняла секунд тридцать. Может, меньше.

Алекс сидел в своём углу и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он видел кровь. Много крови. Настоящей, густой, тёмной. Он видел, как люди умирают. Не на экране, не в кино, а в трёх метрах от него. Его тошнило. Но вместе с тошнотой в груди поднималось что-то ещё.

Восторг? Нет. Скорее понимание.

Перед ним стоял человек, который двигался как бог. Человек, который за тридцать секунд сделал то, на что у целого отряда не хватило бы и часа. Если это игра, то Леонард был имбой. Если это реальность, то Леонард был шансом.

Алекс встал. Ноги держали плохо, но он заставил себя сделать шаг. Потом ещё один.

Леонард обернулся. Его глаза остановились на парне в странной одежде.

— Ты ещё кто?

Алекс сглотнул.

— Меня зовут Алекс. Я... я не отсюда. Вообще не из этого мира, кажется. Я ничего не понимаю. Но я видел, что ты сейчас сделал.

Он замолчал, подбирая слова.

— Я не знаю, что здесь происходит. Но рядом с тобой я не умру сегодня.

Леонард смотрел на него долго. Очень долго. Алекс уже решил, что сейчас незнакомец просто развернётся и уйдёт, оставив его среди трупов и разгромленной таверны.

Но Леонард не ушёл.

— Ты умеешь драться?

— Нет.

— Держать меч?

— В руках никогда. В играх постоянно.

Леонард чуть прищурился.

— В играх?

— Долго объяснять. Но я вижу бой иначе. Я читаю анимацию. Тайминги. Я знаю, когда противник ударит, ещё до того, как он сам это решил.

— Докажи.

Алекс огляделся. В таверне по-прежнему было тихо. Трактирщик исчез. Посетители жались по углам. Из семерых солдат никто не шевелился.

— Ты мог убить первого алебардиста сразу.

Сказал Алекс.

— Но ты ждал, пока он закончит замах. Ты не уклонялся от удара, ты уклонялся от его намерения. Ты читал его анимацию. Как и я.

Леонард молчал. Потом уголок его губ чуть дрогнул.

— Идём.

Сказал он.

— Здесь скоро будет патруль. Если хочешь жить, не отставай.

Он развернулся и вышел из таверны в холодный вечер. Алекс постоял секунду, глядя ему вслед, потом перешагнул через лужу крови и пошёл следом.

Снаружи ветер трепал вывеску. Небо стало темнее. Где-то далеко, за перевалом, угадывались огни Империи.

Алекс не знал, куда они идут. Не знал, кто такой Леонард на самом деле. Не знал, что ждёт их впереди.

Но он знал одно: он только что нашёл керри. А керри без саппорта не выживает.

Даже в этом мире.

Глава 2: Первый Урок

Они шли уже час.

Дорога петляла между холмов, то ныряя в низины, где под ногами чавкала грязь, то взбираясь на каменистые гребни, с которых открывался вид на бесконечный лес. Чёрный бор. Так назвал его Леонард, когда Алекс спросил, куда они держат путь.

— Почему «чёрный»?

— Потому что там не растёт ничего, кроме елей. И потому что там темно даже днём.

Ответ был коротким, как и всё, что говорил Леонард. За час пути он произнёс от силы десяток фраз. Алекс пытался разговорить его, но натыкался на стену молчания. Не враждебного, просто непроницаемого. Так молчат люди, которые привыкли жить внутри себя.

Алекс решил не навязываться. Он шёл следом, стараясь не отставать, и думал.

Мысли были сумбурными. Мир, в который он попал, не желал укладываться в привычные схемы. Никакого интерфейса. Никаких подсказок. Никакого обучения. Только холод, голод и реальность, от которой не спрячешься за экран. И вместе с тем, этот человек в синем кимоно, который двигался как персонаж из аниме. Который за тридцать секунд убил семерых и даже не запыхался.

Если это сон, то слишком детальный. Если игра, то слишком жестокая. Если смерть, то он пока не понял, за что.

— Стой.

Голос Леонарда вырвал его из размышлений. Они стояли на небольшой поляне у дороги. Земля здесь была ровной, утоптанной. У края поляны чернело кострище. Кто-то останавливался здесь до них.

— Тренировка.

Сказал Леонард.

— Что, прямо сейчас?

— Ты хочешь идти со мной? Я должен знать, на что ты способен.

Он поднял с земли ветку, обломал сучки и бросил Алексу. Потом подобрал вторую для себя.

— Защищайся.

Алекс поймал ветку. Она была кривой, тяжёлой и совсем не похожей на меч. Он перехватил её двумя руками, выставил перед собой и попытался вспомнить всё, что видел в играх. Стойка. Баланс. Расстояние.

Леонард смотрел на него секунду. Потом атаковал.

Без предупреждения. Без команды. Просто шагнул вперёд и ударил. Ветка описала короткую дугу и пошла в голову Алекса. Быстро. Очень быстро.

Алекс уклонился.

Не подумал. Не рассчитал. Тело среагировало раньше мозга. Плечи качнулись влево, голова ушла с линии атаки. Ветка просвистела в сантиметре от виска.

Леонард остановился. В его глазах мелькнуло что-то. Не удивление. Скорее, интерес.

— Ещё раз.

Второй удар. Ниже, в корпус. Алекс отпрыгнул назад, пропуская ветку перед животом.

Третий. Сверху вниз, с подшагом. Алекс ушёл вбок.

Четвёртый. Диагональный. Пятый. Колющий. Шестой, седьмой, восьмой.

Леонард наращивал темп. Его движения становились всё быстрее, всё резче. Ветка в его руках превратилась в размытую полосу. Алекс уже не думал. Он просто двигался. Уклонялся, пригибался, отступал. Пот заливал глаза. Дыхание сбилось. Но он всё ещё стоял на ногах.

И он всё ещё не получил ни одного удара.

Леонард замер. Ветка в его руке опустилась.

— Достаточно.

Алекс согнулся, уперев руки в колени, и жадно глотал воздух. Сердце колотилось так, что стучало в ушах. Перед глазами плыли круги. Но внутри, под усталостью, разгоралось странное чувство. Удовлетворение? Нет. Скорее, облегчение. Он ожидал, что провалится. А он не провалился.

— Как ты это делаешь?

Голос Леонарда прозвучал ровно, но в нём слышался вопрос.

— Делаю что?

— Ты уклоняешься раньше, чем я начинаю удар.

Алекс выпрямился и вытер пот со лба.

— Я же говорил. Я читаю анимацию.

— Объясни.

— Слушай, я не знаю, как это работает в вашем мире.

Алекс говорил, всё ещё тяжело дыша.

— Но там, откуда я пришёл, есть игры. Боевые. Там каждый удар имеет анимацию. Движение плеча, разворот корпуса, положение ног. До того, как противник нанесёт удар, его тело уже говорит, куда он будет бить. Я просто... вижу это. Как паттерн. Как тайминг.

Леонард молчал. Потом покачал головой.

— Это бесполезный талант.

— Почему?

— Потому что уклоняться мало. Нужно бить. А ты не умеешь бить. Ты даже палку держишь как игрушку.

Он сделал паузу.

— Но ты хотя бы не боишься смотреть на меч.

Алекс усмехнулся.

— Я годами смотрел на мечи. На экране. Иначе и не выживешь.

— Экран?

— Долгая история. Как-нибудь расскажу...

Леонард отбросил ветку и подошёл к своему заплечному мешку, который оставил у края поляны. Развязал верёвки, порылся внутри и вытащил предмет, завёрнутый в серую ткань.

— Держи.

Алекс поймал свёрток. Ткань соскользнула, открывая ножны. Простые, кожаные, без украшений. Рукоять обмотанная потёртой тесьмой. Гарда стальная, с парой мелких зазубрин, будто побывавших в бою. Он потянул клинок. Тот вышел с тихим шелестом.

Одноручный меч. Лёгкий. Лезвие с односторонней заточкой, чуть изогнутое к острию. Не катана, но что-то отдалённо похожее. Сталь была тёмной, в мелких царапинах, но ухоженной. Без ржавчины. Без сколов.

— Это конечно не небесный металл.

Сказал Леонард.

— Обычная сталь. Но работа хорошая. Я забрал его у одного наёмника. Он им не пользовался уже.

— Потому что ты его убил?

— Потому что он пытался убить меня.

Алекс взвесил меч в руке. Тяжелее, чем он ожидал. И легче, чем боялся. Рукоять легла в ладонь непривычно, но не враждебно. Он сделал пробный взмах. Клинок рассёк воздух с негромким свистом.

— Не так.

Сказал Леонард.

Он подошёл и встал сзади. Его руки легли поверх рук Алекса, поправляя хват.

— Большой палец вдоль рукояти. Не сжимай слишком сильно. Меч не дубина. Он должен дышать в твоей руке.

Алекс попытался расслабить пальцы. Леонард отступил.

— Теперь ударь. Медленно. Прямой колющий.

Алекс вытянул руку. Клинок пошёл вперёд, но остриё гуляло. Леонард покачал головой.

— Локоть ниже. Плечо не поднимай. Целься не туда, где противник стоит, а туда, где он будет.

Прямо как в файтингах. Упреждение. Хитбоксы. Алекс усмехнулся про себя и поправил стойку.

Они работали час. Может, больше. Солнце медленно сползало к горизонту, цепляясь за верхушки деревьев. Леонард показывал стойки: базовые, без изысков. Никаких танцевальных движений, никакой акробатики. Только основа: как стоять, как держать дистанцию, как не подставлять корпус под удар.

Алекс впитывал как губка. Не потому, что был талантлив. А потому, что привык учиться быстро. В доте каждая минута на линии, это опыт. Каждый промах, смерть. Каждый тайминг, окно возможностей. Здесь было то же самое. Только смерть была настоящей.

— На сегодня хватит.

Леонард сел у кострища и начал разводить огонь. Движения его были такими же точными и скупыми, как в бою. Кремень, кресало, трут. Через минуту над поляной поднялась тонкая струйка дыма.

Алекс опустился на землю напротив. Мышцы ныли. Ладонь горела. Он уже натёр мозоль у основания большого пальца. Но меч он положил рядом с собой, а не отбросил. Уже кое-что.

— Почему ты согласился?

Спросил он.

Леонард не поднял глаз от костра.

— Согласился на что?

— Взять меня с собой.

Пламя трещало, пожирая сухие ветки. Леонард долго молчал. Потом сказал:

— Ты странный. Ты не из Империи. Ты не из Ордена. Ты даже не из этого мира, если верить твоим словам. Ты никому не нужен. Как и я.

Он поднял глаза. В них снова была пустота. Та самая, которую Алекс заметил ещё в таверне.

— И ты не боишься.

— Боюсь.

Сказал Алекс.

— Ещё как боюсь. Просто я привык бояться и всё равно нажимать кнопки.

— Опять твои игры.

— Опять.

Леонард чуть качнул головой. Кажется, это был его вариант смеха.

— Ты держишь меч как игрушку.

Повторил он.

— Но ты хотя бы не боишься смотреть на него. Это редкое качество. Большинство людей либо боятся оружия, либо любят его слишком сильно. И то, и другое убивает.

— А ты?

— Что я?

— Ты любишь оружие или боишься?

Леонард посмотрел на свою катану. Она лежала рядом, в ножнах, но Алекс заметил, что Леонард всегда держит её на расстоянии вытянутой руки. Даже сейчас. Даже у костра.

— Я не знаю.

Сказал он наконец.

— Меня научили держать меч раньше, чем говорить. Я не помню себя без него. Это не любовь. Это не страх. Это... привычка.

— Привычка убивать?

— Привычка выживать.

Костер догорал. Небо стало совсем тёмным. Звёзды здесь были незнакомыми. Алекс пытался найти хотя бы одно созвездие, похожее на земное, и не находил. Чужое небо. Чужой мир. Чужая жизнь.

— Завтра мы войдём в Чёрный бор.

Сказал Леонард.

— Там опасно. Там водятся твари, которых Империя не трогает, потому что они не нужны Империи. Держись рядом. Не отставай. Если увидишь что-то, чего не понимаешь, скажи мне. Не пытайся драться сам.

— Ясно.

— И ещё.

Леонард помедлил.

— Твой талант. Чтение анимации. Ты прав, это не бесполезно. Но только если ты научишься бить. Потому что уклоняться вечно нельзя. Рано или поздно ты ошибешься.

— Я знаю.

— Откуда?

Алекс посмотрел на свой меч. Тот лежал у его ног, отражая пламя костра.

— В играх всегда есть паттерн, который ломается. Босс меняет фазу. Противник ломает тайминг. Идеальной защиты не бывает. Всегда есть шанс, что тебя пробьют.

— И что ты делаешь в таких случаях?

— Жму кнопку быстрого сохранения.

Леонард не понял. Но спрашивать не стал. Он просто кивнул, закутался в плащ и закрыл глаза.

Алекс сидел ещё долго. Он смотрел на угасающие угли и думал.

Он думал о том, что быстрого сохранения здесь нет. Что если его пробьют, то пробьют по-настоящему. Что кровь в таверне была настоящей. Что смерть здесь, это не респаун у фонтана. Это конец.

Но ещё он думал о том, что впервые за долгое время чувствует себя... живым.

Там, на Земле, были только экран, наушники и бесконечные катки, сливающиеся в одну. Здесь были холод, голод, страх и боль в натёртой ладони. Но здесь было и небо. Настоящее. Огромное. С незнакомыми звёздами, которые почему-то не пугали, а звали вперёд.

Он лёг на землю, подложив под голову мешок, и закрыл глаза.

Завтра будет трудный день. Завтра они войдут в лес, который не любит чужаков. Завтра начнётся его первый настоящий квест.

Но перед тем, как провалиться в сон, он успел подумать ещё одну мысль.

Он подумал, что Леонард ошибся.

Не «ты хотя бы не боишься смотреть на меч».

А «ты хотя бы не боишься смотреть на того, кто этот меч держит».

Потому что бояться нужно не оружия. Бояться нужно того, кто стоит за ним. А Леонард... Леонард был тем, кого боялись другие.

И Алекс шёл с ним.

Добровольно.

С этой мыслью он уснул.

Глава 3: Черный Бор

Лес начинался внезапно.

Ещё минуту назад вокруг были холмы, покрытые жухлой травой, и серое небо над головой. А теперь стена деревьев. Чёрные стволы уходили вверх на двадцать, тридцать, сорок метров и там, в вышине, смыкались кронами так плотно, что солнечный свет превращался в зеленоватый сумрак. Земля под ногами стала мягкой, устланной иголками и мхом. Звуки изменились: шаги теперь звучали глухо, голоса приглушённо, а ветер, который на равнине трепал волосы, здесь превратился в далёкий шёпот, блуждающий где-то над кронами.

Алекс остановился у первого же ствола и задрал голову. Деревья были старыми. Очень старыми. Кора чёрная, потрескавшаяся, местами покрытая лишайником цвета запёкшейся крови.

— Они всегда такие?

— Всегда.

Леонард не замедлил шага. Он шёл впереди, и его синее кимоно было единственным ярким пятном в этом царстве теней. Катана на поясе покачивалась в такт шагам.

— Почему их не вырубают?

— Пробовали. Лес не даёт.

— В смысле?

— В прямом.

Алекс хотел спросить ещё что-то, но осёкся. Ему показалось, что между стволами что-то движется. Не зверь. Не человек. Что-то текучее, дымное, как сгусток тумана, который почему-то не рассеивается, а ползёт, огибая деревья.

— Не смотри туда.

Сказал Леонард, не оборачиваясь.

— Почему?

— Не задавай глупых вопросов.

Алекс отвёл взгляд и ускорил шаг. Меч, который дал ему Леонард, висел на поясе, и он то и дело касался рукояти, проверяя, на месте ли. Глупая привычка, но успокаивала.

Они шли молча. Лес не кончался. Алекс потерял счёт времени. Ему казалось, что они бредут уже несколько часов, но солнце, вернее, те его крохи, что пробивались сквозь кроны, стояло всё там же. Будто застыло. Будто лес не хотел, чтобы они вышли.

Потом Леонард остановился.

— Чувствуешь?

Алекс прислушался. Ничего. Только шёпот ветра и собственное дыхание. А потом запах.

Дым.

Не лесной пожар. Не гарь. Обычный дым от костра. Пахло деревом, чем-то травяным и, кажется, едой.

— Это ловушка?

Спросил Алекс.

— Нет. Это Захар.

— Кто?

Леонард не ответил. Он просто свернул с тропы и пошёл на запах.

Поляна была небольшой. Здесь лес расступался ровно настолько, чтобы образовать круг метров десять в поперечнике. В центре горел костёр: маленький, аккуратный, обложенный камнями. Над костром висел котелок. У костра сидел человек.

Он был стар. Очень стар. Белые волосы спускались на плечи, борода до груди. Одет он был в длинный халат, когда-то белый, а теперь серый от пыли и времени. На шее висел амулет: круглый, спрессованный из чего-то похожего на песок, с вкраплениями мелких ракушек. Человек держал в руках глиняную кружку и пил из неё мелкими глотками. От кружки поднимался пар.

— Леонард

Сказал старик, не поднимая глаз.

— Ты пришёл раньше, чем я ожидал. И не один.

— Захар.

Леонард вышел на поляну и остановился. Алекс встал рядом.

— Я думал, ты в Фатарии.

— Я был в Фатарии. Теперь я здесь. Садись. Чай ещё горячий.

Леонард сел. Алекс помедлил, потом тоже опустился на землю. Захар налил им чай в две грубые глиняные кружки, которые извлёк откуда-то из складок халата. Чай пах мятой и чем-то незнакомым, сладковатым.

— Это безопасно?

Спросил Алекс, принимая кружку.

— Безопаснее, чем этот лес вокруг.

Ответил Захар и впервые поднял глаза.

Глаза у него были светлые. Не голубые, не серые, а именно светлые, будто выцветшие от долгого смотрения на солнце. Но смотрели они остро. Так смотрят люди, которые видят больше, чем показывают.

— Ты не из этого мира.

Это был не вопрос. Алекс чуть не поперхнулся чаем.

— Как вы...

— Я много где был. Много кого видел. Ты пахнешь иначе. Твоя тень лежит неправильно. И ты смотришь на мир так, будто ждёшь, что сейчас появится подсказка.

Алекс замолчал. Леонард пил чай с невозмутимым видом. Захар перевёл взгляд на него.

— Ты всё ещё носишь это кимоно.

— Оно моё. Я знаю, кто я.

— Знаешь ли?

Повисла пауза. Захар отхлебнул чай и снова посмотрел на Алекса.

— Ты хочешь спросить. Спрашивай.

— Что такое Хаос?

Старик улыбнулся. Улыбка у него была хорошая, без скрытого смысла, без подвоха. Просто улыбка человека, который рад, что ему задали правильный вопрос.

— Хаос это жизнь.

Сказал он.

— Не магия в том смысле, как её понимают имперские учёные. Не оружие. Не инструмент. Хаос это то, что течёт сквозь всё. Сквозь деревья, сквозь камни, сквозь тебя. Ты его не видишь, но он есть. Как воздух. Как вода под землёй.

— Но люди используют его. Я слышал.

— Люди используют всё, до чего могут дотянуться. Но это не значит, что они понимают, что именно держат в руках.

Захар поставил кружку на землю и вытянул руки над огнём. Пламя дрогнуло и потянулось к его ладоням, будто принюхиваясь.

— Хаос не подчиняется.

Продолжал он.

— Он принимает. Он течёт туда, где есть... как бы тебе объяснить... пустота. Желание. Воля. Эмоция. Чем сильнее ты хочешь, тем больше Хаоса притягиваешь. Но если желание неправильное, если ты хочешь разрушать, подчинять, ломать, то Хаос ответит тем же. Он разрушит тебя изнутри. Как огонь, который сжигает печь, если её закрыть слишком плотно.

— А какое желание правильное?

Захар посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты сам ответишь на этот вопрос. Не сейчас. Позже. Когда научишься слушать.

— Слушать что?

— Себя. Хаос. Тишину между ударами сердца.

Он помолчал.

— Хочешь, я покажу тебе кое-что?

Алекс кивнул.

— Закрой глаза.

Алекс закрыл. Темнота. Только треск костра и далёкий шёпот ветра. Он чувствовал тепло от огня на лице. Чувствовал холод земли под собой. Чувствовал тяжесть меча на поясе.

— Теперь слушай. Не думай. Просто слушай. Что ты слышишь?

— Костёр. Ветер. Ваше дыхание.

— А ещё?

Алекс напрягся. Он пытался услышать что-то ещё, но ничего не было. Только лес. Только тишина.

— Ничего.

— Потому что ты слушаешь ушами. Слушай не ушами. Слушай кожей. Кровью. Костями.

Алекс не понял, но попытался. Он представил, что его тело, это не тело, а натянутая струна. Что воздух вокруг не воздух, а вода, которая колеблется от каждого движения. Что звук, это только часть картины. Есть ещё что-то. Что-то, что не слышно, но чувствуется.

И тогда он почувствовал.

Это было как покалывание. Лёгкое, едва заметное. Сначала в кончиках пальцев, потом в ладонях, потом выше, к запястьям. Не тепло. Не холод. Скорее, течение. Словно его руки опущены в невидимый ручей, и вода мягко огибает пальцы.

Он открыл глаза.

— Что это было?

Захар улыбался.

— Хаос. Твой Хаос. Ты почувствовал его. В первый раз.

Алекс посмотрел на свои руки. Они были самыми обычными. Никакого свечения. Никаких искр. Только покалывание, которое теперь медленно угасало.

— Я думал, это будет... сильнее.

— Будет. Когда ты перестанешь пытаться его контролировать.

— Я не пытался.

— Пытался.

Он снова взял кружку.

— Ты выбрал хорошего ученика. Он не боится не знаний.

— Я не выбирал.

Ответил Леонард.

— Он сам пришёл.

— Значит, Хаос выбрал.

Леонард промолчал.

Алекс всё ещё смотрел на свои руки. Покалывание прошло, но осталось ощущение. Будто внутри, под кожей, приоткрылась какая-то дверь. Маленькая. Едва заметная. Но теперь он знал, что она есть.

— Как мне научиться?

Спросил он.

— Ну, пользоваться этим?

Захар покачал головой.

— Не «пользоваться». Чувствовать. Течь. Доверять.

— Я не умею доверять тому, чего не понимаю.

— Поэтому ты и научишься.

Старик встал. Ростом он оказался невысок, но в движениях было что-то такое, от чего Алекс почувствовал себя очень маленьким.

— Твой Хаос, это не оружие.

Сказал Захар.

— Это глаз. Смотри. Понимай. Ты читаешь движения врагов. Это хороший навык. Но Хаос, это чтение мира.

Захар улыбнулся и кивнул на котелок.

— Угощайтесь. Похлёбка почти готова.

Они ели молча. Похлёбка была густой, с кореньями и чем-то похожим на грибы. Алекс не спрашивал, что именно в неё добавлено. После таверны он решил, что в этом мире лучше не задавать лишних вопросов о еде.

Когда котелок опустел, Захар собрал свои вещи. Их было немного: халат, амулет, кружка, котелок и посох, который он до этого прислонил к дереву. Посох был гладким, отполированным годами, с набалдашником из того же спрессованного песка, что и амулет.

— Ты уходишь?

Спросил Алекс.

— Да.

— Куда?

— В Фатарию. Пока.

Он посмотрел на Алекса.

— Мы ещё встретимся.

Он повернулся и пошёл в лес. Белый халат мелькнул между стволами и исчез. Шаги стихли. Только костёр ещё догорал, и дым поднимался к кронам, где его разрывал на клочки невидимый ветер.

— Странный дед.

Сказал Алекс.

— Он из Фатарии.

Ответил Леонард.

— Там все такие.

— Что такое Фатария?

— Королевство. Одно из последних, которое ещё не захватила Империя. Там пустыня. Там жарко. И там люди до сих пор верят в Хаос.

— В смысле верят?

— Верят. Как в бога. Как в судьбу.

Алекс задумался. Он представил пустыню, пески до горизонта, людей в белых халатах, похожих на халат Захара. Представил, что где-то там, за лесом, за горами, за имперскими патрулями, есть место, где Хаос, это не оружие.

— Мы туда идём?

Спросил он.

— Пока нет. Сначала замок.

— Зачем?

Леонард встал и закинул мешок на плечо.

— Нужно вернуть старый должок.

Он потушил костёр. Просто провёл ладонью над углями, и те погасли, будто их залили водой. Алекс заметил это, но спрашивать не стал. В конце концов, после покалывания в пальцах его уже ничто не удивляло.

Они снова вышли на тропу. Лес по-прежнему был тёмным, но теперь Алексу казалось, что он видит больше.

Дымные тени между стволами больше не пугали. Они просто были. Как часть ландшафта. Как мобы в стартовой локации, которых агришь, только если подойти слишком близко.

Алекс не подходил.

Он шёл за Леонардом и чувствовал, как внутри, под сердцем, медленно разгорается что-то новое.

Глава 4: Тени Прошлого

Они шли уже несколько часов.

Лес начал меняться. Чёрные стволы расступались чаще, между ними появлялись просветы, а земля под ногами стала твёрже. Где-то впереди угадывался выход: ещё немного, и Чёрный бор останется позади. Алекс чувствовал это по воздуху: он стал свежее, холоднее, в нём появился привкус открытого пространства.

Леонард шёл впереди. Его спина была прямой, шаг размеренным. Катана на поясе покачивалась в такт движению. Алекс старался не отставать, хотя ноги гудели от усталости. За весь день они сделали только один привал, и теперь тело требовало отдыха.

Но отдыха не будет. Он знал это. Знал по тому, как Леонард иногда замирал на секунду, чуть поворачивал голову, прислушиваясь. Не к звукам. К чему-то другому. К тому, что Алекс пока не умел слышать.

— Мы почти вышли?

— Почти.

— И что дальше?

— Дальше будет дорога. Потом деревня. Потом замок.

— А патрули?

— Будут. Но не здесь.

Алекс хотел спросить ещё что-то, но не успел.

Леонард замер. Не так, как раньше. Он замер полностью. Тело напряглось, правая рука легла на рукоять катаны. Алекс открыл рот, но Леонард вскинул левую руку.

Тишина.

Лес вокруг них был всё тем же: тёмные стволы, мох, иголки под ногами. Никакого движения. Никакого звука. Но воздух изменился. Стал плотнее. Тяжелее. Будто перед грозой, только небо над кронами оставалось серым и спокойным.

А потом тени между деревьями шевельнулись.

Это было неестественно. Тени не должны двигаться сами по себе. Они должны повторять форму предметов, которые их отбрасывают. Но эти эти текли, скручивались, переползали от ствола к стволу, как змеи.

Алекс попятился. Меч вышел из ножен сам собой, и он даже не заметил, как схватился за рукоять.

— Не двигайся.

Сказал Леонард.

Голос его был спокойным. Слишком спокойным для ситуации, в которой тени вокруг начинают оживать.

— Что это?

— Непрощённый гость

Тени сгустились в одном месте: между двумя старыми елями, метрах в десяти от тропы. Они скрутились в тугой узел, потемнели, налились чернотой, а потом распались.

И явили женщину.

Она была невысокой, худощавой, одетой в чёрное. Облегающая куртка, штаны, сапоги до колен, всё одного цвета, без единого светлого пятна. Лицо бледное, с острыми скулами и тонкими губами, растянутыми в улыбке. Волосы короткие, пепельные, торчащие в беспорядке. А в руках оружие.

Два клинка. Коротких, изогнутых, с лезвиями, которые отливали синевой даже в сумраке леса. Она держала их легко, непринуждённо, как держат не оружие, а продолжение собственных пальцев.

— Леонард.

Голос у неё был низкий, с хрипотцой. Она произнесла его имя так, будто пробовала на вкус.

— Моргана.

— Ты не рад меня видеть?

— Ты мертва. Уже десять лет как мертва.

— Я была мертва. А теперь я здесь. Разве это не прекрасно?

Она сделала шаг вперёд. Тени вокруг неё колыхнулись и двинулись следом, будто свора псов, ожидающих команды.

Алекс стоял, вцепившись в меч, и не знал, что делать. В играх в таких случаях на экране появлялась полоска здоровья босса. Здесь ничего не было. Только холодный пот на спине и сердце, которое колотилось так, что заглушало мысли.

— Кто это с тобой?

Моргана перевела взгляд на Алекса.

— Новый ученик? Ты всегда любил возиться со слабаками. Помнишь? Ты вечно таскал за собой тех, кто не мог держать меч.

— Замолчи...

— А потом убил их всех!

Леонард не ответил. Но что-то в нём изменилось. Плечи стали жёстче. Пальцы на рукояти сжались крепче. Алекс видел это. Он уже научился читать анимацию своего наставника, и понимал: Моргана попала в цель.

— Меня прислали за тобой.

Продолжила она.

— Император хочет, чтобы ты вернулся. Говорит, что простит тебя, и орден позволит вернутся тебе в его лоно.

— Ордена больше нет. Есть только Империя и трупы.

— О, ты драматизируешь. Как всегда.

Она улыбнулась шире. Зубы у неё были ровными, белыми, и от этого улыбка казалась ещё более жуткой.

— Впрочем, мне всё равно, вернёшься ты или нет. Мне заплатили за твою голову. А живой ты или мёртвый, значения не имеет.

Тени за её спиной вздыбились.

И бросились вперёд.

Алекс не успел ничего сделать. Он даже не успел испугаться. Просто стоял и смотрел, как чёрные щупальца летят в него.

А потом Леонард оказался между ними.

Катана вышла из ножен одним движением, тем самым, которое Алекс видел в таверне. Сталь описала короткую дугу и рассекла ближайшую тень. Та взвизгнула. Звук был высоким, почти ультразвуковым.

— Назад!

Бросил Леонард, не оборачиваясь.

Алекс отступил. Быстро, насколько позволяли ноги. Он упёрся спиной в ствол дерева и выставил меч перед собой. Руки дрожали. Меч казался игрушечным, бесполезным, смешным.

А впереди уже шёл бой.

Моргана двигалась не так, как солдаты в таверне. Те были медленными, предсказуемыми, механическими. Она была другой. Её тело текло, перетекало из одной позиции в другую, растворялось в тенях и возникало вновь, на шаг левее, на шаг ближе, за спиной, сбоку. Два клинка в её руках порхали, как крылья насекомого.

Леонард встречал её атаки. Катана звенела, сталкиваясь с парными клинками. Искры летели в сумрак. Движения Леонарда были такими же танцевальными, как тогда, в таверне, но теперь в них появилось что-то ещё. Напряжение. Моргана была не просто противником. Она была равной.

Они кружили по поляне. Тени метались вокруг, пытаясь зайти Леонарду за спину, но он каждый раз уходил, смещался, уклонялся. Алекс следил за боем, затаив дыхание. Его геймерский мозг пытался анализировать: скорость атак, паттерны, тайминги. Моргана использовала тени как отвлечение. Основной урон шёл с парных клинков. Она атаковала сериями. Три быстрых удара, пауза, снова три. В паузе она уходила в тень и меняла позицию.

Леонард, кажется, тоже это понял. Он перестал реагировать на тени и сосредоточился на ней. На её теле. На её клинках. На её дыхании.

— Ты стал медленнее.

Бросила Моргана, уходя от очередного удара.

— Ты стала предсказуемой.

— Правда?

Она исчезла. Не отступила, именно исчезла, растворилась в воздухе, будто её и не было. Тени на поляне замерли.

Леонард застыл. Глаза его двигались, сканируя пространство. Катана была опущена: расслабленная стойка, готовая в любой момент взорваться движением.

Алекс задержал дыхание. Он тоже искал её. Где? Откуда она появится? Слева? Справа? Сверху?

Сверху.

Он заметил тень на ветке за мгновение до того, как Моргана спрыгнула. Она падала на Леонарда сверху, раскинув руки с клинками, как ястреб, пикирующий на добычу.

— Лео!!!

Крикнул Алекс.

Леонард не обернулся. Он просто сделал шаг в сторону, ровно настолько, чтобы оба клинка Морганы вошли в землю там, где он только что стоял. А потом ударил.

Катана описала короткую дугу и вошла Моргане в бок. Не глубоко. Она успела дёрнуться, уйти, раствориться в тени и возникнуть в пяти метрах. Но кровь уже текла. Чёрная куртка на боку потемнела ещё сильнее.

— Неплохо.

Процедила она, зажимая рану.

— Мальчишка у тебя глазастый.

— Он не мальчишка. Он мой ученик.

— Тем хуже для него.

Она выпрямилась. Улыбка исчезла. Теперь её лицо было холодным, сосредоточенным.

Тени вокруг неё сжались, уплотнились. Она втянула их в себя. Буквально, физически, и её кожа на мгновение стала серой, как пепел. А потом она бросилась вперёд.

Это была последняя атака. Алекс понял это сразу. Не по таймингу, не по паттерну, а по глазам. По тому, как она смотрела на Леонарда.

Она атаковала одновременно с двух рук. Клинки пошли по перекрёстной траектории: один в горло, другой в живот. Быстро. Слишком быстро для человеческих глаз.

Но Леонард не был просто человеком.

Он не стал уклоняться. Он шагнул вперёд, внутрь атаки, в мёртвую зону между клинками, и ударил сам. Один удар. Снизу вверх. Катана вошла под рёбра, прошла через диафрагму и остановилась у самого сердца.

Моргана замерла. Её клинки выпали из рук. Тени вокруг рассеялись. Просто исчезли, будто их и не было. На поляне снова стало тихо.

Она посмотрела на Леонарда. В её глазах больше не было ни холода, ни ярости. Только усталость. Странная, глубокая, древняя усталость.

— Ты... всё-таки... выжил...

Прошептала она.

— Да.

— Жаль. Я думала... мы все... сдохнем вместе.

Она упала. Медленно, как подкошенное дерево. Сначала на колени, потом на бок. Кровь растеклась по мху, смешиваясь с чёрной хвоей.

Леонард вытер катану о её куртку, так же, как тогда, в таверне, и вложил в ножны. Движения его были медленными, тяжёлыми. Бой закончился, и теперь стало видно, что он устал. Не физически, по-другому. Глубже.

Алекс стоял у дерева. Меч всё ещё был у него в руках, хотя он ни разу им не воспользовался. Он смотрел на труп Морганы. На её бледное лицо, ставшее спокойным в смерти. На кровь, пропитавшую мох. На то, как неестественно вывернута её рука.

И его стошнило.

Он едва успел отойти в сторону. Желудок скрутило спазмом, и всё, что он съел у Захара, вышло наружу. Горечь во рту. Слёзы на глазах. Дрожь во всём теле.

Он убивал. В таверне. Тех двоих солдат. Но там было иначе. Там был бой, адреналин, инстинкты. Там он не смотрел на трупы. Там он не видел их лиц.

А здесь он видел.

Моргана смотрела в небо пустыми глазами, и её губы ещё хранили тень последней улыбки. Она была врагом. Она пыталась убить их. Но она была человеком. Женщиной. Со своей историей, со своей болью, со своими причинами.

— Запомни это лицо.

Голос Леонарда прозвучал глухо. Он стоял над телом, глядя не на Моргану, а куда-то вдаль, сквозь деревья.

— Что?

— Запомни это лицо. И привыкай. Таких будет много.

Алекс вытер рот рукавом. Его всё ещё трясло.

— Как ты... как ты можешь так спокойно...

Леонард повернулся к нему. И Алекс увидел. Увидел то, чего не замечал раньше. В глазах Леонарда не было пустоты. Там была боль.

— Ты думал, я герой?

Спросил Леонард.

Алекс молчал.

— Нет. Я тот, кто убивает, чтобы жить. Не потому, что хочет. Не потому, что нравится. Потому, что по-другому не умею. Меня научили этому. Они взяли меня ребёнком и сделали оружием. И теперь я то, что они создали.

Он помолчал.

— Если ты хочешь уйти, уходи. Сейчас. Я не держу.

Алекс посмотрел на труп. Потом на свой меч. Потом на Леонарда.

— Я не уйду.

— Почему?

— Ты не убиваешь, чтобы жить.

Леонард прищурился.

— Ты убиваешь, потому что по-другому не умеешь. Это другое.

— Это то же самое.

— Нет. Не то же.

Алекс убрал меч в ножны. Руки всё ещё дрожали, но голос стал твёрже.

— Ты мог бросить меня. В таверне. Ты мог не учить меня. Ты мог не заслонять меня от теней. Но ты заслонил. Ты учишь. Ты не просто убиваешь. Ты что-то делаешь. Что-то ещё.

Леонард долго смотрел на него. Потом отвернулся.

— Идём. До темноты нужно выйти из леса.

— А она?

— Её найдут. Здесь всегда кто-то находит.

Они пошли дальше. Лес редел. Между стволами уже виднелось открытое пространство: серое небо, холмы, дорога. Но Алекс не смотрел на дорогу. Он думал о Моргане. О её последних словах. Он думал о том, сколько ещё таких встреч ждёт их впереди. И о том, сможет ли он привыкнуть.

И о том, хочет ли он привыкать.

Ответа не было. Был только холодный ветер, дующий с перевала, и шаги за спиной. Шаги человека, который убивает, чтобы жить. Или думает, что убивает. Или хочет так думать, потому что правда слишком страшна.

Алекс не знал, какая из этих версий правильная.

Но он знал, что остаётся.

Глава 5: Перекресток Костей

Деревня появилась из тумана, как старая картина, которую забыли стереть.

Алекс увидел её первым. Он шёл впереди, потому что Леонард теперь двигался медленнее. После боя с Морганой прошло несколько часов, но что-то изменилось. Леонард не жаловался, не просил остановиться, но Алекс замечал: шаг стал короче, дыхание тяжелее, а левая рука иногда сама собой тянулась к виску, будто отгоняя невидимую муху.

— Мы почти пришли.

Сказал Алекс.

— Там деревня. Или что-то похожее.

Леонард поднял глаза. Взгляд у него был мутным.

— Перекрёсток Костей.

— Что?

— Так называется это место. Перекрёсток Костей. Здесь хоронили тех, кто умер в Чёрном бору. Давно. Ещё до Империи.

— Весёлое название.

— Весёлое место.

Они спустились по склону. Деревня была небольшой. Два десятка домов, сгрудившихся вокруг площади. Дома низкие, приземистые, сложенные из серого камня и почерневшего дерева. Крыши крыты соломой, кое-где дранкой. На площади стоял колодец с покосившимся воротом и старая виселица, пустая, но не снятая. Вокруг виселицы росла трава.

На краю деревни, у самого леса, возвышалась часовня. Маленькая, каменная, с узкими окнами и дверью, обитой железными полосами. Над дверью виднелся символ: солнце с расходящимися лучами.

— Здесь есть церковь?

Сросил Алекс.

— Почти.

Леонард шёл к часовне. Его шатало. Алекс подхватил его под локоть, но Леонард отстранился резко, почти грубо.

— Я сам.

— Ты еле стоишь.

— Я сам.

Они подошли к двери. Леонард поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась раньше.

На пороге стояла женщина.

Она была немолода, лет так за сорок, может, за пятьдесят. Высокая, статная, с седыми прядями в тёмных волосах, убранных в пучок. Одежда простая: белая рубаха, коричневый плащ, перехваченный шнуром, на ногах стоптанные сапоги. Но что-то в ней было не деревенское. Осанка. Взгляд. То, как она держала руки. Спокойно, уверенно, с готовностью то ли благословить, то ли ударить.

Она посмотрела на Леонарда.

— Долго.

— Очень долго.

Алекс заметил, как дрогнули её пальцы. Как расширились зрачки. Как губы беззвучно шевельнулись, будто произнося имя, которое она не решалась сказать вслух.

Но она ничего не сказала.

— Ему нужна помощь.

Произнёс Алекс, нарушая тишину.

— На нас напали в лесу.

— Заходите.

Она отступила вглубь часовни. Алекс помог Леонарду перешагнуть порог, и на этот раз он не сопротивлялся.

Внутри было темно и холодно. Каменные стены, деревянные скамьи, алтарь в дальнем конце. На алтарём то же солнце, что и над дверью, только вырезанное из белого камня. Пахло воском и сушёными травами.

Женщина указала на скамью. Леонард сел, привалившись спиной к стене. Глаза его были закрыты. Дыхание стало частым, поверхностным.

— Что с ним?

Спросил Алекс.

— Контузия.

Женщина уже развязывала свой плащ, доставая из складок маленький кожаный мешочек.

— Печать смерти. Если не снять, он потеряет зрение. Потом слух. Потом рассудок.

— Вы можете помочь?

— Могу.

Она извлекла из мешочка горсть сушёных трав, растёрла их в пальцах и бросила в маленькую глиняную чашу. Потом добавила воды из фляги и подогрела смесь над огоньком свечи.

— Держи его голову.

Сказала она Алексу.

Алекс встал за спиной Леонарда и осторожно взял его голову в ладони. Леонард дёрнулся, но не открыл глаз.

Женщина поднесла чашу к его лицу. Пар окутал нос и рот. Леонард вдохнул: раз, другой, третий. Его тело напряглось, потом расслабилось. Дыхание выровнялось.

— Теперь он будет спать. До утра.

— Спасибо..

Сказал Алекс.

— Я Алекс. А вы...

— Серафима.

— Вы из Ордена?

Она посмотрела на него. Взгляд был спокойным, но в глубине что-то пряталось. Что-то, что она не хотела показывать.

— Была. Давно.

— Вы знаете Леонарда?

— Знала. Давно.

— Почему вы здесь? В этой деревне?

Серафима отошла к алтарю и начала поправлять свечи, просто чтобы занять руки.

— Потому что я больше нигде не нужна. Орден, которому я служила, исчез. Люди, которым я верила, мертвы. А здесь... здесь хотя бы тихо.

— Империя вас не трогает?

— Империя не трогает кладбища. А это место кладбище. Сюда приходят умирать те, кто не хочет умирать в городе. Те, кто не хочет, чтобы их нашли.

Она помолчала.

— Леонард пришёл не умирать. Он пришёл за мной.

— Зачем?

— Это я у него спрошу. Когда проснётся.

Ночь накрыла деревню быстро, без сумерек. Просто небо потемнело, и всё. Серафима зажгла свечи в часовне. Алекс сидел на скамье, прислонившись спиной к стене, и смотрел, как пламя танцует на сквозняке. Леонард спал. Ровно, глубоко, без сновидений.

Серафима сидела напротив. Она не читала, не молилась, не занималась делами. Просто сидела и смотрела на Леонарда. И в этом взгляде было столько всего, что Алекс не мог подобрать слов.

— Вы его знали?

Спросил он.

— Да.

— Каким он был?

Серафима чуть улыбнулась. Улыбка была грустной.

— Тихим. Очень тихим. Его привезли в Орден, когда ему было шесть. Или семь. Точно никто не знал. Он не говорил о родителях. Не говорил вообще почти ничего. Только смотрел.

Она вздохнула.

— Его взяли в ученики. Таких, как он, брали часто. Сироты, беспризорники, дети, от которых отказались. Ордену нужны были мечники. Лучшие мечники Империи. И Орден их создавал.

— Как?

— Тренировки. Дисциплина. Хаос.

— Хаос?

— Орден учил чувствовать Хаос. Не так, как в Фатарии. Не как стихию, не как бога. Как оружие. Как топливо. Детей учили направлять его в клинок. В движение. В удар. Это делало их быстрее, сильнее, смертоноснее. Но это же их ломало. Хаос нельзя использовать без последствий. Он забирает часть тебя. Каждый раз, когда ты его касаешься.

Алекс вспомнил покалывание в пальцах. Слова Захара: «Он разрушит тебя изнутри».

— Леонард... он использовал Хаос?

— Он был лучшим. Самым способным. Самым сильным. Он не просто использовал Хаос. Он танцевал с ним. Учителя говорили, что никогда не видели такой связи. Что он рождён для этого.

— И что случилось?

Серафима замолчала. Свеча на алтаре мигнула.

— Я не хочу говорить об этом.

Голос раздался от стены. Леонард открыл глаза. Он всё ещё был бледен, но взгляд стал ясным. Он сел, опираясь на локоть.

— Лео, тебе нужно лежать…

Он посмотрел на Серафиму. Долго. Так же долго, как она смотрела на него при встрече.

— Ты не сказала им.

Произнёс он.

— Не сказала. Это не моя тайна.

— И не говори.

Серафима отвела взгляд. Её пальцы сжали край плаща.

— Я слышала…

Начала она тихо.

— До меня доходили слухи. Но я думала, это ложь. Думала, Орден не мог…

— Мог.

Одно слово. Короткое, как удар клинка.

Алекс почувствовал, как воздух в часовне стал плотнее. Он не понимал, о чём речь, но ощущал: за этим словом стоит что-то огромное и чёрное. Что-то, что Леонард носит в себе, не показывая никому.

— Последний Экзамен.

Сказал Леонард глухо.

— Ты знаешь, о чём я.

Серафима побледнела. Её губы дрогнули, но она ничего не ответила.

— Я не хочу говорить об этом.

Леонард перевёл взгляд на Алекса, и тому вдруг стало холодно.

— Но ты должна знать, почему я ненавижу этот мир.

Повисла тишина.

Алекс ждал продолжения. Ждал объяснений. Он видел, как напряглись плечи Леонарда, как побелели костяшки пальцев, сжимающих край скамьи. Но продолжения не было. Леонард закрыл глаза и откинулся обратно к стене. Разговор был окончен.

Серафима поднялась. Её лицо оставалось бледным, но она ничего не спросила. То ли знала больше, чем говорила, то ли понимала: есть вещи, которые не терпят расспросов.

— Я приготовлю еду.

Сказала она.

— Вам понадобятся силы. Завтра будет тяжёлый день.

И вышла.

Алекс остался сидеть в полумраке, глядя на спящего Леонарда. Тот больше не произнёс ни слова.

«Последний Экзамен».

Словосочетание застряло в голове, как заноза. Алекс не знал, что оно значит. Но чувствовал: однажды он узнает. И этот день изменит всё.

Глава 6: Кузнец и Певец

Утро пришло серое и тихое.

Алекс проснулся от холода. Каменные стены часовни за ночь выстудило так, что пар шёл изо рта. Он сел, растирая плечи, и огляделся. Леонард ещё спал. Его дыхание было ровным, лицо спокойным. Серафима сидела у алтаря, перебирая чётки, и беззвучно шевелила губами.

— Как он?

Спросил Алекс.

— Жить будет. Печать снята. Но ему нужно отдохнуть. День, может, два.

— У нас нет столько времени.

Серафима посмотрела на него. В утреннем свете её лицо казалось старше, но глаза оставались ясными и цепкими.

— Тогда дай ему хотя бы до полудня. И сам не сиди без дела.

— А что мне делать?

— Иди в деревню. Найди кузню. Твой меч хорошая сталь, но против магии он не выстоит. Поговори с Ксавье. Если он ещё жив и если он ещё здесь, он поможет.

— А если не здесь?

— Тогда хотя бы узнаешь, куда он ушёл.

Алекс встал, потянулся, проверил меч на поясе. Рукоять легла в ладонь привычно. За эти дни он стал держать её иначе. Не как чужую вещь. Как свою.

— Я скоро.

Сказал он и вышел.

Деревня днём выглядела иначе. По улице прошла женщина с корзиной белья, у колодца двое мужиков чинили сломанный ворот, где-то за домами лаяла собака. Жизнь здесь была. Тихая, осторожная, но была.

Кузню Алекс нашёл по звуку. Мерные удары молота о наковальню разносились над деревней, отражаясь от каменных стен. Низкое здание с почерневшей трубой стояло на отшибе, у самого леса, будто кузнец не хотел, чтобы его беспокоили случайные гости.

Алекс толкнул дверь и вошёл.

Внутри было жарко. Горн пылал оранжевым, искры летели к потолку, воздух пах железом, углём и потом. У наковальни стоял человек.

Он был невысок, коренаст, с могучими руками, покрытыми шрамами от ожогов. Кожаный фартук, заляпанный сажей, держался на плечах, как доспех. Лицо круглое, с кустистыми бровями и носом, который когда-то явно ломали, причём не раз. Но глаза смотрели добродушно, с той особой хитринкой, которая бывает у людей, привыкших торговать.

— Покупатель?

Спросил он, не прекращая стучать молотом.

— Или просто погреться?

— Покупатель.

Сказал Алекс.

— Мне нужен совет. И, может быть, товар.

— Совет бесплатно. Товар как договоримся.

Кузнец отложил молот и вытер руки о фартук. Потом внимательно посмотрел на Алекса с головы до ног, оценивая.

— Ты не местный.

— Я вообще не из этого мира.

Кузнец хмыкнул.

— Бывает. Я Ксавье. Торгую реликвиями. Иногда чиню оружие. Что у тебя?

Алекс вытащил меч. Ксавье взял его, повертел в руках, провёл пальцем по лезвию. Потом хмыкнул ещё раз.

— Хорошая сталь. Не хуже имперской. Но против небесного металла, как дерево против камня.

— Что такое небесный металл?

— То, из чего делают клинки для высших чинов Ордена. И для Императора. Его не берёт обычная сталь. Его не берёт магия. Говорят, он падает с неба. Говорят, его куют в сердце вулкана. Я не знаю, что из этого правда. Но у меня есть кусочек.

Он отвернулся к полкам, заставленным коробками, мешочками и непонятными свёртками, порылся и достал небольшой предмет, завёрнутый в промасленную ткань.

— Вот.

Ткань упала. На ладони Ксавье лежал обломок металла. Размером с большой палец, тёмный, с синеватым отливом. Края рваные, будто его откололи от чего-то большего. Алекс протянул руку, но Ксавье отдёрнул ладонь.

— Сначала деньги.

— Сколько?

— Десять золотых.

— У меня нет золота.

— Тогда что есть?

Алекс порылся в карманах. Пусто. Потом вспомнил про толстовку. В боковом кармане завалялась какая-то мелочь. Он вытащил горсть: два ключа от старой квартиры, смятая жвачка в обёртке, пластиковая карта метро и десятирублёвая монета.

Ксавье уставился на добычу. Взял монету, повертел, понюхал. Потом взял карту метро и долго разглядывал голограмму.

— Что это?

— Деньги. Из моего мира.

— А это?

Он ткнул в карту.

— Проездной.

— Что такое проездной?

— Ну... это чтобы ездить под землёй.

Ксавье прищурился. Потом расхохотался.

— Под землёй! Скажешь тоже. Ладно, парень. Монета забавная. Карта тем более. Такого товара в Империи не сыщешь. Забирай обломок. Считай, что я вложился в твою историю.

— Спасибо.

— Не благодари. Лучше вернись когда-нибудь и расскажи, чем кончилось. Если кончилось хорошо, будем в расчёте. Если плохо, я с тебя ещё десять золотых.

Алекс спрятал обломок во внутренний карман толстовки. Металл был холодным, даже через ткань чувствовалась его тяжесть.

— И ещё.

Сказал Ксавье, возвращаясь к наковальне.

— Если хочешь понять, что это за штука и как её использовать, найди Ариона.

— Кто это?

— Бард. Он сидит у трактира и поёт песни за еду. Местные считают его юродивым. Но он знает больше, чем вся Имперская библиотека. Только говорит загадками.

Трактир Алекс нашёл сразу. Двухэтажное здание с выцветшей вывеской и коновязью у входа. У дверей, на перевёрнутом ящике, сидел человек.

Он был стар, как Захар, но выглядел иначе. Захар был странником, мудрецом, человеком, который носит свою силу внутри. Этот был сломлен. Сгорбленная спина, опущенные плечи, голова, повёрнутая чуть вбок, будто он прислушивался к чему-то, чего не слышат другие. Глаза его были закрыты, веки сомкнуты, впалые, покрытые тонкой сеткой морщин.

Рядом с ним лежала небольшая арфа. Старая, потёртая, с тремя недостающими струнами.

— Ты от Ксавье?

Сказал он, когда Алекс подошёл.

— Как вы узнали?

— От тебя пахнет железом и небесным металлом. И ты дышишь как человек, который хочет спросить.

Алекс сел рядом прямо на землю.

— Меня зовут Алекс. Я ищу... я не знаю, что я ищу. Правду, наверное. О Монолите. О Хаосе. О том, что происходит.

Арион улыбнулся. Улыбка у него была странная, добрая, но с оттенком печали, будто он знал, чем кончится разговор, и не мог этого изменить.

— Хочешь услышать песню?

— Песню?

— О Монолите. Я пою её редко. Но для тебя спою.

Он взял арфу. Пальцы его, кривые и узловатые, легли на струны с неожиданной нежностью. И заиграл.

Мелодия была простой. Три аккорда, повторяющихся по кругу, но в ней было что-то гипнотическое. Что-то, от чего воздух вокруг стал плотнее, а звуки деревни отступили на задний план. И потом он запел.

Голос у него был низким, хриплым, но чистым.

«В земле, где солнце спит во льдах,

Где Хаос стынет на губах,

Стоит один немой, седой,

Монолит древний, неживой.

Его не взял ни сталь, ни страх,

Ни пламя в жадных кулаках,

Но тот, кто сердце принесёт,

Разбудит камень и умрёт.

И встанет бог из пустоты,

Сотрёт границы и мосты.

И не останется миров,

Лишь пепел, ветер и любовь.

Но есть один, в песках вдали,

Колодец стекольный, край земли,

Там спит второй. Он ждёт того,

Кто не побоится ничего.

Кто не за славой, не за страх,

Кто с жизнью вечной не в ладах,

Тот встанет против. И тогда,

Решится всё. И навсегда».

Последний аккорд замер. Струны дрожали, будто не хотели замолкать. Алекс сидел, не шевелясь. Песня была простой, даже примитивной, но внутри у него что-то звенело. То ли Хаос. То ли предчувствие.

— «Колодец Стекольный»

Повторил он.

— Что это?

— Место в Фатарии.

Ответил Арион.

— Там, в пустыне, под стеклянным куполом, стоит второй Монолит. Древний, как этот мир. Его не найти просто так. Нужна карта. И нужен тот, кто сможет её прочесть.

— У вас есть карта?

Вместо ответа Арион сунул руку за пазуху и вытащил свёрнутый пергамент. Протянул Алексу.

— Держи. Я хранил её сорок лет. Она мне больше не нужна. А тебе пригодится.

Алекс развернул пергамент. Это была карта. Грубая, рисованная от руки, но с удивительной точностью. Пустыня. Оазисы. Горы на севере. Море на юге. И в центре значок, похожий на глаз, обведённый кругом.

— Ищи Стеклянный колодец.

Сказал Арион.

— Там твой ответ.

— Ответ на что?

— На вопрос, который ты ещё не задал.

Алекс хотел спросить ещё что-то, но Арион уже поднялся. Сложил арфу, сунул её под мышку и, не прощаясь, пошёл прочь. Его фигура быстро растворилась в утреннем тумане, стелющемся над деревней.

Алекс остался сидеть у трактира, сжимая в руках карту. Утро уже перевалило за середину. Пора было возвращаться в часовню.

Леонард сидел на скамье, когда Алекс вошёл. Бледный, но собранный. Катана лежала рядом. Серафима стояла у окна, сложив руки на груди.

— Где ты был?

Спросил Леонард.

— Добывал лут.

— Что?

— Долгая история. Вот.

Алекс положил на скамью обломок небесного металла и карту. Леонард посмотрел на то и другое. Потом поднял глаза.

— Небесный металл. Откуда?

— От Ксавье. Кузнеца. Он сказал, что мой меч не выстоит против магии. Что нужно ковать новый. Или улучшать этот.

— Он прав.

— И ещё. Я встретил слепого певца. Ариона. Он спел песню про Монолит. Сказал, что таких камней несколько. И что второй в Фатарии. В Стеклянном колодце.

Леонард взял карту. Долго разглядывал.

— Фатария. Пустыня. Я слышал об этом месте. Но никогда не был.

— Арион сказал, что там ответ. На вопрос, который я ещё не задал.

Серафима подошла и тоже посмотрела на карту. Её лицо оставалось спокойным, но пальцы чуть дрожали.

— Если в Фатарии есть второй Монолит..

Сказала она.

— Значит, Император не остановится. Даже если мы запрём первый. Он пойдёт за вторым. И за третьим. Если они существуют.

— Значит, нам тоже нужно идти.

Сказал Алекс.

— Сначала замок.

Отрезал Леонард.

— Мы остановим Вергилия здесь.

Он свернул карту и спрятал за пазуху. Потом встал, взял катану и пристегнул к поясу. Движения были чёткими, уверенными. От вчерашней слабости не осталось и следа.

— Выходим через час.

Сказал он.

— Собери вещи.

Алекс кивнул.

Он смотрел на обломок небесного металла, лежащий на скамье. Маленький кусочек, который мог изменить всё. И на карту, которая теперь была у Леонарда.

«Ищи Стеклянный колодец. Там твой ответ».

Он не знал вопроса. Но чувствовал, что ответ ему понадобится. Скоро.

Очень скоро.

Глава 7: Дезертир

Дорога из деревни уходила на север, к горам.

Алекс шёл первым. Леонард держался позади, и это было непривычно. Обычно всё происходило наоборот. Но после ночи в часовне что-то изменилось. Не в их отношениях. В самом Леонарде. Он стал больше молчать, чаще смотреть под ноги и реже поправлять стойку Алекса. Будто слова, сказанные ночью, забрали у него часть силы.

Или будто он что-то понял. Что-то, чем не хотел делиться.

Дорога была пустой. Поля вокруг убранные, серые, с редкими пятнами жухлой травы. Где-то далеко, у самого горизонта, темнела полоска леса. Не Чёрного бора, а обычного, с берёзами и ольхой. Ветер дул с севера, холодный и колючий.

Алекс уже начал привыкать к этому миру. К его запахам, звукам, цветам. К тому, что небо здесь другое, а воздух плотнее. К тому, что каждый новый день приносит боль в мышцах и мозоли на ладонях. К тому, что смерть здесь не экран загрузки.

Он всё ещё думал об Арионе. О песне. О карте. О Стеклянном колодце где-то в песках Фатарии.

И о том, что Император, захватив один Монолит, пойдёт за вторым.

— Стой.

Голос Леонарда прозвучал резко. Алекс замер. Рука сама легла на меч.

— Что?

— Там.

Леонард указал вперёд. Метрах в тридцати от дороги, у старой каменной ограды, лежало тело.

Они подошли медленно, держась на расстоянии друг от друга. Леонард научил Алекса не сбиваться в кучу, чтобы не стать лёгкой мишенью. Но тело не двигалось. Это был мужчина. Молодой, может, чуть старше Алекса. Светлые волосы, грязное лицо, разбитые губы. Одежда: имперский мундир, разорванный на груди, пропитанный кровью. На боку зияла рана. Глубокая, с рваными краями, будто его ударили чем-то зазубренным.

— Солдат.

Сказал Леонард.

— Мёртвый?

— Почти.

Леонард вытащил катану. Движение было спокойным, будничным. Алекс понял, что он собирается сделать.

— Подожди.

— Зачем?

— Он живой. Ещё дышит.

— Именно.

— Ты хочешь его добить? Просто так?

Леонард посмотрел на Алекса. В его глазах не было жестокости. Только усталость и то самое, чему Алекс ещё не мог подобрать названия.

— Это солдат Империи. Он носит этот мундир. Он присягал Императору. Если мы оставим его здесь, он умрёт. Если поможем, он вернётся в строй и убьёт других. Может быть, нас. Я хочу не оставлять врагов за спиной.

— А если он не враг?

— Он имперец.

— И что? Ты сам говорил, что Орден хуже Империи. Может, он такой же, как ты. Может, он тоже бежал.

Леонард помолчал. Катана в его руке не опустилась, но и не поднялась.

— Проверь.

Алекс опустился на колени рядом с раненым. Тот дышал часто, поверхностно, с хрипом. Веки дрожали. Губы шевелились, будто он пытался что-то сказать.

— Эй.

Позвал Алекс.

— Ты меня слышишь?

Веки дрогнули и открылись. Глаза у солдата были серые, мутные от боли, но живые. Он сфокусировал взгляд на Алексе и замер.

— Ты... не имперец.

Прошептал он.

— Нет.

Солдат закрыл глаза, собираясь с силами. Потом снова открыл.

— Меня зовут Кайл. Я... я дезертир.

Леонард шагнул ближе. Катана всё ещё была в его руке.

— Почему ты дезертировал?

— Потому что я видел... видел, что они делают.

— Кто они?

— Империя. Ритуал. Я не знаю точно, но там были дети. Они брали детей. И я...

Он закашлялся. Изо рта потекла струйка крови.

— Я видел, как они жгли детей.

Выдохнул он.

— С тех пор я не солдат.

Повисла тишина.

Алекс смотрел на Кайла и чувствовал, как внутри что-то переворачивается.

Леонард медленно опустил катану. Убрал в ножны. Опустился на корточки рядом с Кайлом.

— Ритуал.

Сказал он.

— Где? В замке?

— Да. В главном зале. Там камень. Огромный камень. Они называют его Монолитом. Император хочет пробудить его.

— Когда?

— Завтра. В полночь.

Леонард переглянулся с Алексом.

— Как попасть в замок?

Спросил Леонард.

— Есть проход. Под землёй. Старый тоннель, о нём мало кто знает. Он ведёт от подножия горы прямо в подвалы. Там слабое место. Охраны почти нет, только двое у входа и патруль раз в час.

— Где вход?

— У старой мельницы. На восточном склоне. Там колодец. Сухой. Это не колодец, это вход.

Кайл снова закашлялся. Его лицо стало серым.

— Я хотел уйти.

Прошептал он.

— Хотел убежать. Но они нашли меня. Инквизитор. Он сказал, что дезертиров не прощают. Он ранил меня и бросил умирать.

— Ты не умрёшь.

Сказал Алекс.

— Уже умер. Просто ещё дышу.

Он схватил Алекса за руку. Хватка была слабой, но отчаянной.

— Остановите их. Пожалуйста. Я не смог. Я убежал. А вы... вы можете.

— Мы остановим.

Сказал Алекс.

— Обещаю.

Кайл закрыл глаза. Дыхание стало медленнее, глубже.

Алекс поднялся. Посмотрел на свои руки. Они были в крови. Чужой крови. Он вдруг понял, что его больше не тошнит.

— Нужно вернуться в деревню.

Сказал он.

— Отнести его к Серафиме.

— Она не спасёт. Слишком поздно.

— Тогда похоронить.

Леонард кивнул. Он поднял Кайла на руки. Легко, будто тот ничего не весил, и понёс обратно по дороге. Алекс шёл следом.

Серафима встретила их у дверей часовни. Она ничего не спросила. Только посмотрела на Кайла, на его имперский мундир, на кровь, и всё поняла.

— Клади внутрь.

Они положили его на скамью. Серафима склонилась над ним, провела рукой над раной, закрыла глаза. Губы её шевелились. Алекс чувствовал слабое покалывание в пальцах.

Через минуту она выпрямилась.

— Он будет жить. Но не скоро встанет. Я оставлю его здесь. Когда поправится, уйдёт.

— Спасибо.

Сказал Алекс.

— Не благодари. Он такой же беглец, как и вы.

Она отошла к алтарю и взяла что-то с полки. Маленький свёрток.

— Вот. Это вам.

— Что это?

— Лекарство. И ещё карта замка. Не всей крепости, только нижних уровней. То, что я помню.

Леонард взял свёрток.

— Ты помогаешь нам. Почему?

— Потому что ты был моим учеником. Потому что Орден, которому я служила, мёртв. И потому что кто-то должен остановить это.

Она помолчала.

— И ещё. Будьте осторожны. Рейнхард не простой инквизитор. Он фанатик. Он верит в то, что делает.

— Мы уже встречались.

Сказал Леонард.

— И встретимся снова.

Он повернулся и вышел. Алекс задержался на секунду, посмотрел на Кайла. Тот спал. Лицо его было спокойным, почти детским.

«Я видел, как они жгли детей. С тех пор я не солдат.»

Алекс запомнил эти слова. Они засели в голове, как заноза, и не хотели уходить.

— Идём.

Позвал Леонард снаружи.

Алекс вышел. Вечер уже опускался на деревню. Горы на севере темнели, подсвеченные закатом.

— Завтра мы будем в замке.

Сказал Леонард.

— Завтра кровавая луна.

— Да.

— Мы успеем?

— Должны.

Они пошли по дороге на север, к горам, к старой мельнице и сухому колодцу. Где-то там, под землёй, ждал вход в логово врага. Где-то там Император готовил ритуал. Где-то там Монолит спал свой тысячелетний сон, не зная, что скоро его разбудят.

Глава 8: Братья по оружию

Утро в горах начиналось с ветра.

Он дул с вершин. Холодный, пронизывающий, пахнущий снегом и камнем. Тропа вилась по карнизу, с одной стороны отвесная скала, с другой пропасть, затянутая утренним туманом. Где-то внизу, невидимый, шумел поток.

Алекс шёл вторым. Впереди Леонард, за спиной Кайл. Дезертир двигался медленно, опираясь на самодельный посох, который Серафима дала ему перед выходом. Рана ещё давала о себе знать, но держался он твёрдо. Утром, когда Алекс спросил, сможет ли он идти, Кайл ответил коротко: «Я не останусь лежать, пока вы делаете мою работу».

Леонард не спорил. Он вообще мало спорил с тех пор, как они вышли из деревни. Только шёл впереди, и его синее кимоно то появлялось, то исчезало в клочьях тумана.

— Долго ещё?

Спросил Алекс.

— До перевала час. Потом спуск к мельнице.

— А патрули?

— Здесь нет патрулей. Здесь только камни и ветер.

Леонард сказал это спокойно, но Алекс уже научился различать оттенки его спокойствия. Это было спокойствие не уверенного, а настороженного человека. Того, кто ждёт удара.

И удар пришёл.

Стрела ударила в скалу в сантиметре от головы Алекса.

Он даже не успел испугаться, тело среагировало раньше. Пригнуться, перекат, меч из ножен. Леонард уже стоял в боевой стойке, закрывая тропу. Кайл отшатнулся к скале, выставив посох.

Из-за валунов впереди, из расщелин, из тени скального выступа выходили люди.

Их было много. Алекс насчитал шестерых впереди. Потом услышал шаги за спиной и обернулся. Ещё четверо перекрывали отход. Двое сверху, на карнизе, с арбалетами.

Двенадцать.

Одеты кто во что горазд: рваные кожаные доспехи, краденые имперские нагрудники, меховые жилеты. Оружие: мечи, топоры, дубины с зазубренными краями. У одного ржавый двуручник, у другого пара кривых ножей. Разбойники. Не солдаты, не фанатики. Просто люди, которые убивают за еду.

— Кошелёк или Жизнь!

Сказал тот, что с двуручником. Голос у него был сиплый, простуженный.

Леонард не ответил. Его рука легла на рукоять катаны.

— Лео...

Прошептал Алекс.

— Их же двенадцать.

— Я вижу.

— Может, договоримся?

— С такими не договариваются.

— Их двенадцать...

Повторил Алекс.

Леонард посмотрел на него. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Боишься?

— Нет. Считаю. У меня шесть. У тебя сколько?

— Шесть.

— Тогда поровну.

Разбойник с двуручником сплюнул.

— Ну всё, поговорили. Взять их.

И началось.

Алекс больше не был тем парнем, который стоял и смотрел, как Леонард убивает солдат в таверне.

Он двигался. Меч в его руке больше не казался чужим. Первый разбойник бросился на него с топором. Высокий замах, грубый, предсказуемый. Алекс прочитал анимацию раньше, чем топор начал движение. Уклон вправо, подшаг, укол в бедро. Кровь. Разбойник взвыл и осел.

Второй заходил слева. Алекс заметил его тень за секунду до удара. Разворот, блок, сталь встретила сталь. Искры. Противник был сильнее. Алекс отлетел к скале, но удержался на ногах. Разбойник замахнулся снова, и тут Кайл, возникший из ниоткуда, врезал ему посохом по коленям. Разбойник рухнул. Алекс добил его рукоятью в висок.

— Спасибо.

— Не за что.

Выдохнул Кайл.

Леонард танцевал впереди. Его катана описывала круги, восьмёрки, диагонали. Двое уже лежали на камнях. Третий пытался отступить, но Леонард достал его косым ударом через грудь. Четвёртый стрелял с карниза. Арбалетный болт просвистел мимо. Леонард поднял глаза, оценил расстояние и просто метнул нож. Тот самый, который Алекс видел у него на поясе, но никогда не замечал в деле. Нож вошёл стрелку в плечо. Арбалет выпал из рук и разбился о камни далеко внизу.

Пятеро остались. Те, что перекрывали отход, двинулись вперёд. Один из них, огромный, с дубиной, обмотанной цепью ухмылялся. Зубы у него были гнилые, чёрные.

— Орденский выкормыш!

Процедил он.

— Думаешь, раз у тебя катана, то ты уже непобедим?

Леонард не ответил. Он просто шагнул вперёд.

И в этот момент сверху, с карниза, на разбойников обрушились две тени.

Они появились из ниоткуда. Один высокий, широкоплечий, с боевым молотом на длинной рукояти. Второй пониже, быстрее, с двумя короткими мечами. Они ударили одновременно: молот снёс разбойника с дубиной в пропасть, мечи прошли сквозь строй оставшихся, как нож сквозь масло.

Три секунды. Трое мёртвых.

Ещё двое пытались бежать. Высокий метнул молот, тот описал дугу и врезался в спину одному из беглецов. Второго достал Леонард коротким выпадом.

Тишина.

Двенадцать тел на горной тропе. Кровь на камнях. Ветер, пахнущий железом.

Алекс опустил меч. Руки дрожали, но уже не так, как раньше. Он оглядел поле боя и вдруг понял, что считает. Семеро — Леонард. Двое — он сам. Один — Кайл. И трое — эти двое, которые спустились с карниза и теперь стояли, отряхиваясь от пыли.

— Вы кто?

Спросил Алекс.

Высокий усмехнулся. У него было грубое лицо, перебитый нос и светлые волосы, стянутые в хвост. Молот он уже подобрал и теперь опирался на него, как на посох.

— Я Дарий. Это Грегор. Мы братья.

— Наёмники.

Добавил второй, тот, что с двумя мечами. Он был моложе, черноволосый, с быстрыми глазами и улыбкой, которая появлялась и исчезала, как вспышка.

— Работали на трактирщика в деревне. Ну, того, у которого вы сидели, когда всё началось.

— Трактирщик нанял вас?

— Трактирщик нанял нас охранять деревню. Но деревня скучная. А вы нет.

Дарий хмыкнул.

— Мы следили за вами от самого леса. Думали, может, вы кого-то ограбите, а мы ограбим вас. Но потом увидели этих.

Он кивнул на трупы.

— И решили, что вы интереснее.

— Вы могли помочь раньше.

Сказал Леонард. Его голос был ровным, но катана ещё не вернулась в ножны.

— Могли.

Согласился Грегор.

— Но тогда бы вы не поняли, что мы стоим своих денег.

— Каких денег?

— Тех, что вы нам заплатите. Мы идём с вами. До замка. Дальше как пойдёт. Но за риск мы берём плату.

Алекс посмотрел на Леонарда. Тот молчал. Потом перевёл взгляд на братьев.

— У нас нет денег.

— Есть.

Сказал Алекс.

Все посмотрели на него. Алекс сунул руку во внутренний карман толстовки и вытащил кожаный кошелёк. Тот самый, который Ксавье сунул ему перед уходом. «На удачу» сказал кузнец тогда. Алекс ещё удивился: откуда у деревенского торговца столько золота? Но спрашивать не стал.

Теперь он высыпал монеты на ладонь. Десять золотых. Половину он протянул Дарию.

— Этого хватит?

Дарий взял монеты, взвесил на ладони, ухмыльнулся.

— Хватит. До замка наша сталь ваша.

Грегор подошёл ближе. Его быстрые глаза пробежались по Алексу, по его странной одежде, по мечу, по тому, как он держался.

— Ты странный, парень.

Сказал он.

— Но ты платишь, поэтому мой меч твой.

Он хлопнул Алекса по плечу и засмеялся. Смех у него был лёгкий, заразительный. Алекс вдруг поймал себя на том, что тоже улыбается.

Леонард убрал катану в ножны.

— До замка.

Повторил он.

— Дальше вы свободны. Но если предадите, я убью вас первыми.

— По рукам.

Сказал Дарий.

Они двинулись дальше. Теперь отряд состоял из пяти человек. Леонард — впереди, молчаливый и собранный. Дарий и Грегор — чуть позади, перебрасываясь короткими фразами. Кайл — с посохом, но уже без помощи: после боя он будто забыл о ране. И Алекс — замыкающим, глядя то на небо, то на тропу, то на спины новых союзников.

Он думал о том, как быстро всё меняется. Ещё утром их было трое. Теперь пятеро. Ещё утром у него был кошелёк с золотом, а теперь только половина. Но у него был отряд. Маленький, разношёрстный, собранный из случайностей и отчаяния. Но отряд.

— Эй!

Окликнул его Грегор, притормаживая.

— А правда, что ты из другого мира?

— Правда.

— И как там?

— По-другому.

— Лучше или хуже?

Алекс задумался. Он вспомнил свою комнату, компьютер, бесконечные катки в доте. Вспомнил серое небо за окном, шум машин, вкус растворимого кофе. Вспомнил, как засыпал под звуки стримов и просыпался под будильник.

Потом он посмотрел на горы, на небо, на кровь на камнях, на свой меч.

— Не знаю.

Сказал он.

— Просто по-другому.

Грегор кивнул, будто понял.

— Знаешь, что я думаю?

Сказал он.

— Ты странный, парень. Но ты платишь, и мой меч твой.

— Ты уже говорил.

— Повторяю, чтобы ты не забыл.

Он снова хлопнул Алекса по плечу и ушёл вперёд, к брату. Алекс остался смотреть ему вслед.

Ветер дул с перевала. Где-то там, за горами, стоял замок. Где-то там, под землёй, ждал Монолит.

Но теперь их было пятеро.

И это что-то да значило.

Глава 9: Охота Начинается

Перевал сужался.

Тропа, вившаяся по склону, упёрлась в древний каменный мост, переброшенный через ущелье. Мост был старым, сложенным из серых блоков, источенных ветром и временем. Перил не было. Только арка над бездной, в которой гудел невидимый поток. Ширина метра три, не больше. Под ногами камни, кое-где тронутые трещинами.

Леонард остановился у края моста.

— Здесь.

Сказал он.

— Что здесь?

Спросил Алекс.

— Хорошее место для засады.

Он повернулся к отряду. Дарий и Грегор стояли плечом к плечу, поигрывая оружием. Кайл опирался на посох, но глаза его были цепкими. Он тоже чувствовал напряжение.

— Если нас ждут, то здесь.

Продолжил Леонард.

— Мост узкий. Много народу не пройдёт. Те, кто впереди, примут первый удар.

— Значит, впереди пойдём мы.

Сказал Дарий, кивая на брата.

— Нет. Впереди пойду я.

— Ты наш лучший мечник.

Возразил Грегор.

— Если тебя положат первым, мы долго не протянем.

— Меня так просто не убить

Леонард шагнул на мост. Алекс двинулся следом, но Леонард поднял руку.

— Ты. За мной. В пяти шагах. Не ближе. Если начнётся бой, отходи к скале и прикрывай левый фланг.

— А правый?

— Правый братья. Кайл замыкает. Если увидит кого-то с той стороны, кричит.

— Понял.

Алекс достал меч. Рукоять легла в ладонь привычно. Он заметил, что больше не смотрит на клинок. он смотрит вокруг. На трещины в камнях. На тени облаков, скользящие по ущелью. На то, как ветер колышет край синего кимоно впереди.

Леонард сделал шаг. Потом ещё один. И ещё.

Они прошли половину моста, когда с той стороны, из-за скального выступа, вышли люди.

Их было десять. Тяжёлая пехота Империи, в полных доспехах, с алебардами и щитами. Они выстроились в две шеренги, перекрывая выход с моста. Бронированные, слаженные, без единой щели в строю.

А перед ними, на самом краю моста, стоял человек в белом.

Он был высок и худ. Белое одеяние Ордена развевалось на ветру, открывая стальной нагрудник под ним. Лицо узкое, с ввалившимися щеками и острым подбородком. Глаза светлые, почти бесцветные, горящие фанатичным огнём. В руках он держал двуручный меч. Широкий, тупой на конце, больше похожий на полосу металла, чем на оружие. Таким не фехтуют. Таким дробят кости.

— Леонард!

Произнёс человек в белом. Голос у него был сухим, как шелест пергамента.

— Беглец! Предатель! Убийца!

— Рейнхард.

Леонард остановился. Катана ещё была в ножнах, но его правая рука уже лежала на рукояти.

— Ты знаешь, зачем я здесь.

— Знаю.

— Тогда отдай меч. Я сохраню тебе жизнь. Император милостив. Он простит тебя, если ты вернёшься и примешь покаяние.

— Император самозванец. А Орден мёртв.

Рейнхард покачал головой. Движение было медленным, почти скорбным.

— Ты всегда был гордым, Леонард. Даже ребёнком. Даже когда стоял на коленях перед Гранд-мастером и просил пощады для своих друзей. Помнишь? Ты плакал. Ты умолял. А они всё равно умерли.

Леонард не ответил. Но Алекс увидел, как побелели костяшки его пальцев.

— Я не хочу убивать тебя.

Продолжал Рейнхард.

— Ты был лучшим из нас. Ты мог бы стать столпом Ордена. Но ты выбрал путь предательства. И теперь я должен очистить твою душу.

Он поднял меч. Тяжёлый клинок поймал солнечный свет и блеснул, как зеркало.

— Во славу Ордена. Во славу Императора. Взять их!

Солдаты двинулись вперёд.

И мост превратился в ад.

Первая шеренга ударила алебардами. Леонард встретил их в прыжке. Не отступил, а прыгнул вперёд, перекрутив тело в воздухе. Катана вышла из ножен и описала круг. Два древка оказались перерублены. Солдаты отшатнулись, хватаясь за обломки.

Алекс стоял в пяти шагах, как было приказано, и ждал. Сердце колотилось, но голова оставалась ясной. Он видел поле боя как карту. Позиции. Линии. Окна.

Дарий и Грегор встали справа. Молот обрушился на первого прорвавшегося солдата. Тот рухнул, вмятый в камни. Два меча Грегора порхали, как крылья. Он проскальзывал между алебардами, работая на короткой дистанции, и бил в сочленения доспехов.

Кайл держался сзади. Посохом он не мог пробить броню, но он работал по ногам. Подсекал, сбивал с ног, заставлял солдат спотыкаться. И этого хватало.

Алекс ждал.

Первый солдат прорвался к нему. Молодой, с безумными глазами и алебардой, занесённой над головой. Алекс прочитал анимацию: замах долгий, топорный. Уклон влево. Подшаг. Укол в подмышку, туда, где доспех расходился. Кровь. Солдат захрипел и упал.

Второй заходил справа, с мечом. Алекс не видел его, но почувствовал. Тень, движение воздуха, звук шагов. Разворот, блок, парирование. Меч против меча. Искры. Противник был сильнее, но медленнее. Алекс пропустил его клинок мимо себя и ударил коленом в пах. Солдат согнулся. Удар рукоятью в висок, и он рухнул.

Двое.

Алекс выдохнул и огляделся.

Леонард и Рейнхард сошлись в центре моста. Их бой был другим. Не таким, как с Морганой. Моргана была танцовщицей. Рейнхард был молотом. Его удары были тяжёлыми, медленными, но каждый мог переломать кости, даже не пробивая броню. Он давил. Наступал. Заставлял Леонарда отходить.

Но Леонард не отходил. Он танцевал, уклонялся, уходил, пропускал клинок в сантиметре от лица и отвечал. Катана звенела, сталкиваясь с мечом инквизитора. Искры летели в пропасть.

— Ты слабеешь, Леонард!

Проговорил Рейнхард сквозь зубы.

— Твой Хаос угасает. Ты тратишь его на эмоции, на гнев, на страх!

Леонард сделал ложный выпад, заставив Рейнхарда отвести меч, и ударил снизу. Катана прошла по нагруднику, высекая искры, но не пробила. Рейнхард отшатнулся и контратаковал. Его меч обрушился сверху, как гильотина. Леонард ушёл вправо. Камень под ударом треснул.

Тем временем Алекс держал левый фланг. Ещё один солдат. Ещё. Четвёртый. Пятый. Он уже не считал. Он просто работал. Уклонение. Укол. Блок. Контратака. Тело двигалось само. Рефлексы, вбитые сотнями часов за компьютером, теперь работали в реальном мире.

А потом он увидел его.

Шестой солдат. Здоровый, в полном латном доспехе, с двуручным мечом. Он перешагнул через трупы и двинулся на Алекса. Тяжёлый. Медленный.

И в этот момент что-то изменилось.

Мир не замедлился. Он просто стал... другим. Звуки отдалились. Краски потускнели. Движения солдата стали видны как последовательность кадров: замах, перенос веса, поворот корпуса. И ещё красная точка. Прямо под горлом, там, где доспех не совсем закрывал тело.

Алекс не думал. Он просто ударил. Остриё меча вошло точно в точку. Солдат захрипел, выронил меч и рухнул на колени.

Алекс моргнул. Мир вернулся. Звуки обрушились обратно. В ушах звенело. В висках стучало. Пальцы дрожали.

Он не понимал, что произошло. Но чувствовал: что-то изменилось. Что-то внутри него открылось.

Бой продолжался.

Дарий размахивал молотом, сбрасывая солдат в пропасть. Грегор, раненый в плечо, всё ещё держал два меча, хотя левый заметно подрагивал. Кайл сидел у скалы, зажимая рану на ноге, но живой.

А в центре моста Леонард и Рейнхард сошлись в решающем поединке.

Инквизитор атаковал. Тяжёлый удар сверху, тот самый, который дробил камни. Леонард не стал уклоняться. Он шагнул вперёд, внутрь атаки, и ударил первым. Катана вошла Рейнхарду в бок. Глубоко, под рёбра, туда, где белое одеяние уже пропиталось кровью.

Рейнхард пошатнулся. Меч выпал из его рук. Он упал на одно колено, зажимая рану.

— Ты... всё-таки... выучил этот приём.

Прохрипел он.

— Ты сам меня ему научил.

Рейнхард поднял глаза. В них больше не было фанатичного огня. Только усталость.

— Ну же Добей! Тебя же этому учили!

Сказал он.

Леонард поднял катану. На мгновение замер. А потом опустил клинок.

— Нет.

— Что?

— Беги, предатель. Орден найдёт тебя даже в могиле. Так ты сказал мне десять лет назад. Теперь я говорю это тебе. Беги.

Рейнхард смотрел на него. Губы его дрогнули. То ли усмешка, то ли гримаса боли.

— Ты глупец, Леонард. Милосердие тебя погубит.

— Возможно. Но не сегодня.

Рейнхард поднялся. Медленно, тяжело, опираясь на рукоять меча. Солдаты вокруг были мертвы или разбежались. Отряд инквизитора перестал существовать. Он остался один.

— Мы ещё встретимся.

Сказал он.

— И в следующий раз я убью тебя.

— Попробуй.

Рейнхард повернулся и пошёл прочь. Его белое одеяние мелькнуло на том конце моста и исчезло за скальным выступом. Шаги стихли.

Леонард опустил катану. Плечи его дрогнули всего на секунду, но Алекс это заметил.

— Почему?

Спросил он, подходя.

— Почему ты его отпустил?

— Потому что он был моим учителем. Когда-то. До того, как стал инквизитором на службе у Императора.

— И что?

— И то, что я не хочу убивать всех. Только тех, кто не оставляет выбора.

Алекс кивнул. Он не до конца понимал, но чувствовал, что сейчас не время для вопросов.

Дарий помог Грегору перевязать плечо. Кайл поднялся, хромая, опираясь на посох. Все были живы. Потрёпаны, но живы.

— Мост мы удержали.

Сказал Дарий, вытирая молот.

— Дальше что?

— Замок.

— Тогда идём.

Сказал Грегор.

— Пока этот белый не вернулся с подмогой.

— Не вернётся. Пока что.

Леонард посмотрел на свой клинок. Катана была в крови. Он вытер её о край плаща и вложил в ножны.

— Идём.

Они пересекли мост и углубились в скалы. Солнце уже клонилось к закату.

Алекс шёл и думал о том, что случилось в бою. О красной точке. О замедлении. О странной, пронизывающей усталости, которая теперь отступала, но оставляла после себя холодок в кончиках пальцев.

Он не знал, что это было. Но чувствовал: это было только начало.

Глава 10: Воспоминания Леонарда

Ливень настиг их на спуске с перевала.

Он обрушился внезапно. Небо, серое весь день, вдруг почернело, и вода хлынула сплошной стеной. Холодная, колючая, она заливала глаза, превращала тропу в грязевой поток, заглушала звуки. За пять минут все вымокли до нитки.

— Пещера!

Крикнул Дарий, перекрикивая шум воды.

— Там, слева!

Алекс повернул голову. В скале чернел провал. Неглубокий, но достаточный, чтобы укрыться. Они побежали. Грегор тащил Кайла, Леонард прикрывал сзади. Алекс влетел в пещеру последним, задыхаясь, и рухнул на каменный пол.

Внутри было сухо. Темно. Пахло землёй и летучими мышами. Где-то в глубине капала вода.

Дарий развёл костёр из обломков сухих веток, которые кто-то оставил здесь раньше. Огонь занялся не сразу, но когда занялся, осветил стены, покрытые старыми подтёками, и лица пятерых человек, собравшихся вокруг.

— До мельницы час хода.

Сказал Леонард.

— Но в такой дождь не пройдём. Ждём утра.

Никто не спорил. Усталость навалилась тяжёлым одеялом. Грегор растянулся у дальней стены и уснул почти сразу. Дарий сидел, привалившись к валуну, и точил навершие молота. Кайл дремал, закутавшись в плащ. Алекс сидел у костра, глядя в огонь.

Леонард молчал.

Он сидел в дальнем углу, спиной к стене, и смотрел не на огонь, а куда-то в темноту. Катана лежала на коленях. Пальцы правой руки медленно гладили ножны. Движение было бессознательным, почти ритуальным. Алекс заметил, что Леонард делает так только в минуты наивысшего напряжения. Или наивысшей усталости.

— Лео.

Леонард поднял глаза.

— Ты хотел узнать.

Сказал он.

— Что такое Последний Экзамен?

— Ты не обязан...

— Я знаю. Но вы должны понять, с чем мы имеем дело. Завтра мы войдём в замок. Возможно, не все вернутся. Вы должны знать правду.

Дарий перестал точить молот. Грегор открыл глаза. Кайл выпрямился, забыв о ране.

— Я расскажу.

Сказал Леонард.

— Один раз. И больше никогда не буду упоминать о нем.

Пламя костра дрогнуло, будто от сквозняка, хотя воздуха в пещере не было. Тени на стенах сгустились. И Леонард начал говорить.

— Нас было двадцать. Двадцать учеников, прошедших все испытания. Нам было по четырнадцать-пятнадцать лет. Мы были лучшими. Нас растили как братьев. Мы ели из одного котла, спали в одной казарме, тренировались на одном плацу. Мы знали друг друга лучше, чем знали самих себя.

Он говорил медленно, глядя в огонь.

— Утром экзамена нас разбудили до рассвета. Приказали одеться и взять оружие. Мы шли по коридору, и никто не говорил ни слова. Только шаги. Только дыхание. Только стук сердец.

Он закрыл глаза.

— Нас привели в Зал Испытаний. Огромный, круглый, с каменными стенами и сводом, теряющимся в темноте. Факелы горели по кругу. Пол был гладким, отполированным. Мы встали в центре. Двадцать человек в белом. Ждали.

Леонард открыл глаза.

— Дверь закрылась. Засовы задвинулись. Голос Гранд-мастера раздался откуда-то сверху:

«Пусть победит сильнейший».

Он помолчал.

— Мы не двигались. Кто-то засмеялся, нервно, истерично. Кто-то крикнул, что это шутка. А потом...

---

Зал Испытаний. Десять лет назад.

Тишина звенела.

Двадцать фигур в белом стояли неподвижно. Свет факелов дрожал на стенах, выхватывая лица: бледные, напряжённые, неверящие. Мечи в руках: знаменитые орденские клинки с тупыми концами, созданные не для того, чтобы колоть, а для того, чтобы рубить.

Леонард стоял в третьем ряду. Его пальцы сжимали рукоять. Он искал глазами Марка, тот был справа, стиснув зубы. Лия слева, побелевшая как мел. Элис позади, он чувствовал её присутствие спиной.

— Это какая-то ошибка...

Прошептал кто-то.

А потом Торн закричал.

Не от страха, от ярости. Он выхватил меч и одним движением рассёк горло ученику, стоявшему рядом. Кровь ударила фонтаном. Ученик рухнул, захлёбываясь. Белое кимоно на его груди стало красным.

И мир взорвался.

Крики. Лязг стали. Топот ног по камню. Двадцать человек, только что бывших братьями, превратились в зверей. Кто-то пытался бежать, но бежать было некуда. Кто-то упал на колени и молился. Кто-то дрался. Отчаянно, беспорядочно, без правил.

Леонард двигался.

Тело реагировало раньше разума. Блок. Уклон. Контратака. Меч в его руках жил своей жизнью. Он рубил, отводил, разбивал. Он не хотел этого. Он не выбирал этого. Но тело помнило тренировки. Тело хотело жить.

Первый, кто напал на него, получил удар в плечо. Второй в бедро. Третий в шею. Леонард не смотрел на лица. Он не мог. Если бы он посмотрел, он бы остановился. А остановиться значило умереть.

Краем глаза он увидел Марка. Тот бился с двумя противниками. Его меч мелькал, быстрый и точный. А потом один из нападавших ударил его в спину. Марк упал. Не закричал, просто рухнул лицом вперёд. Белое кимоно на его спине расцвело алым.

Лия продержалась дольше. Она была быстрой. Самой быстрой из всех. Она уклонялась, уходила, била в ответ. Но их было слишком много. Леонард видел, как её окружили. Видел, как она отбивалась. Видел, как упала.

И ничего не сделал.

Потому что сзади на него набросился ещё один. Потом ещё. Потом ещё.

Зал превратился в бойню. Белые кимоно становились красными одно за другим. Кровь текла по полу ручьями, смешиваясь с потом и грязью. Воздух стал тяжёлым, липким, солёным от железа. Крики стихали. Остались только лязг стали и хрипы умирающих.

Леонард убил шестерых. Он не помнил как. Помнил только лица, на секунду, перед ударом. Знакомые лица. Лица друзей.

А потом наступила тишина.

Он стоял посреди зала. Вокруг лежали тела. Восемнадцать тел в окровавленных белых кимоно. И только один человек стоял напротив.

Его звали Бейл.

Он был старше остальных. Почти шестнадцать. Выше на голову, шире в плечах. Лучший ученик за последние десять лет. Так говорили наставники. Его меч был длиннее обычного, а рукоять обмотана чёрной кожей, истёртой до блеска. Через всё лицо, от левого виска до правой скулы тянулся шрам. Старый, заживший, полученный ещё до Ордена. Глаза серые, холодные, без тени страха.

— Значит, ты.

Сказал Бейл.

Голос у него был низкий, спокойный. Он не запыхался. Не дрожал. Он стоял так же ровно, как в начале боя. Будто для него это была не резня, а тренировка.

— Я.

Ответил Леонард.

Он тяжело дышал. Руки дрожали. Меч казался неподъёмным. Он знал, что не выстоит против него.

— А ты быстрый.

Сказал Бейл.

— Я наблюдал за тобой. Ты уклоняешься. Не атакуешь первым. Ждёшь ошибки.

— И что?

— Ошибки не будет.

Он атаковал.

Бой, который за этим последовал, не был похож на всё, что было раньше. Это был не хаос резни, это был танец. Два меча, две воли, две жизни сплетённые в смертельном ритме. Кай наступал. Его меч был быстрым, как змея, и тяжёлым, как молот. Он бил без остановки, комбинациями, которым Леонард даже не знал названий. Леонард отступал, уклонялся, уходил раз за разом, теряя силы.

Удар в голову, уклон. Удар в корпус, блок. Искры. Сталь визжала. Ладони горели. Мышцы ныли. Но Леонард держался.

Он не знал, сколько это длилось. Время в Зале Испытаний текло иначе. Может, минуту. Может, час. Он просто двигался как учили, как заставляли, как привык.

А потом Бейл сделал ошибку.

Подшаг. Слишком глубокий, слишком самоуверенный. Левая нога ушла вперёд, открывая бедро. На долю секунды. На один удар сердца.

Леонард ударил.

Меч вошёл в плоть. Неглубоко, но достаточно. Лан пошатнулся. Его следующий удар пошёл шире, медленнее. И тогда Леонард ударил снова. И снова. И снова.

Он не помнил, сколько раз он ударил. Помнил только, как меч соперника выпал из рук. Как тот упал на колени. Как поднял глаза, и в этих серых глазах не было ни страха, ни мольбы. Только удивление.

— А ты... не так прост.

Прошептал Бейл, и рухнул лицом вперёд.

Леонард стоял над ним. Меч дрожал в опущенной руке. Вокруг были тела. Белые кимоно красные от крови. Факелы всё так же горели по кругу. Тишина была абсолютной.

А потом сверху раздался голос:

— Испытание завершено. Приветствуем нового рыцаря Ордена Зари!

Дверь открылась.

Леонард не помнил, как вышел. Не помнил, как снимал окровавленное кимоно. Не помнил, как мыл руки. Он помнил только, что всю ночь сидел в углу казармы, глядя на пустые койки, и не мог заплакать.

Через год он сбежал.

---

Пламя костра догорало.

В пещере было тихо. Ливень снаружи почти стих. Леонард сидел, опустив голову. Его пальцы всё ещё гладили ножны катаны.

— Я убил их

Сказал он глухо.

— Всех. Не своими руками, но это не важно. Я был там. Я участвовал. Я выжил. Потому что я хотел жить. И я ненавижу себя за это.

Никто не ответил.

Дарий сидел, стиснув рукоять молота. Грегор отвернулся к стене. Кайл закрыл лицо ладонями. Алекс просто смотрел на Леонарда и молчал. Слова были не нужны. Слова здесь ничего не могли изменить.

— Завтра мы войдём в замок.

Сказал Леонард.

— Там, возможно, будет такой же зал. Такие же люди. Такие же испытания. Я не хочу, чтобы вы шли туда вслепую.

— Мы не идём вслепую.

Ответил Алекс.

Леонард поднял глаза.

— Мы знаем, кто ты.

Продолжил Алекс.

— Ты рассказал свою историю. Это всё, что нужно.

— И кто же я?

— Ты тот, кто прошёл через ад и не сломался. Тот, кто ненавидит себя за то, что выжил. Тот, кто до сих пор носит катану, которая напоминает ему о друзьях. Ты не убийца. Ты не виноват в смерти своих друзей. Тебе просто не оставили выбора.

Леонард долго смотрел на него. Потом кивнул. Медленно, тяжело, но кивнул.

— Ложитесь спать.

Сказал он.

— Завтра все закончится

— Или начнётся.

Добавил Дарий.

— Или начнётся.

Один за другим они укладывались на каменный пол. Костер догорал, превращаясь в груду алых углей. Тени на стенах становились длиннее, мягче, спокойнее.

Алекс лежал и смотрел в темноту. Перед глазами стоял образ: двадцать фигур в белом. Кровь на камне. Шрам через лицо. Два меча, скрещённые в последнем ударе.

Он думал о том, что завтра увидит замок. Увидит залы, похожие на тот. Увидит людей, которые всё это устроили.

И он знал, что не отступит.

Глава 11: Искра Хаоса

Алекс проснулся первым.

Снаружи ещё моросил дождь. Скалы блестели от влаги. Где-то далеко гремел гром, но уже тише, будто гроза уходила за горы, уступая место обычному пасмурному утру. Воздух был свежим, промытым, пахнущим озоном и мокрым камнем.

Он сел, потянулся, размял затёкшие плечи. Остальные ещё спали. Дарий храпел, привалившись к валуну. Грегор свернулся калачиком у дальней стены. Кайл лежал на спине, положив посох рядом, и даже во сне он держался за него. Леонард сидел в том же углу, где был ночью. Глаза его были закрыты, но Алекс не мог сказать наверняка, спит он или просто медитирует.

Он встал и вышел из пещеры.

Дождь почти закончился. У входа в пещеру была небольшая каменная площадка, что-то вроде естественного крыльца, нависающего над ущельем. Внизу шумел поток, вздувшийся после ливня. Ветер трепал волосы. Алекс сел на край, свесив ноги в пропасть, и закрыл глаза.

Он вспомнил Захара. Поляну в Чёрном бору. Костер. Запах мяты и сладковатого дыма. Слова старика: «Слушай не ушами. Слушай кожей. Кровью. Костями».

Тогда он почувствовал покалывание в пальцах: первое прикосновение к Хаосу. С тех пор прошло несколько дней, но они казались неделями. Столько всего случилось. Моргана. Серафима. Кайл. Братья. Рейнхард. И этот странный момент на мосту, когда мир замедлился, а он увидел красную точку.

Алекс не понимал, что это было. Но чувствовал: это связано с Хаосом. С тем, чему учил Захар. С тем, что Леонард называл «чтением анимации».

Он решил попробовать снова.

Закрыл глаза. Выровнял дыхание. Представил, что его тело, не тело, а натянутая струна. Что воздух вокруг, не воздух, а вода, которая колеблется от каждого движения.

Сначала ничего не было. Только шум потока внизу. Только ветер. Только собственное сердцебиение.

А потом он почувствовал.

Это было как рябь на воде. Невидимая, но ощутимая. Лёгкое дрожание воздуха, будто мир вокруг него был не сплошным, а сотканным из тончайших нитей. Каждая нить вибрировала по-своему. Каждая имела свой ритм.

Алекс потянулся к этому ощущению. Не руками, не мыслью, а чем-то третьим. Тем, чему он ещё не мог подобрать названия. И мир ответил.

Перед закрытыми веками вспыхнули линии.

Они были везде. Тонкие, полупрозрачные, светящиеся мягким голубоватым светом. Они пронизывали воздух, камни, растения. Они тянулись от земли к небу и обратно. Они пульсировали медленно, ритмично, как дыхание спящего великана.

Хаос.

Алекс открыл глаза, ожидая, что видение исчезнет. Но оно не исчезло. Линии были всё ещё здесь. Бледные, едва заметные, как следы на запотевшем стекле. Он видел их сквозь реальность. Они не заслоняли мир, а дополняли его, как ещё один слой реальности.

Он повернул голову. От пещеры тянулся след. Яркий, насыщенный, переливающийся оттенками синего и белого. След Леонарда. Его Хаоса. Рядом ещё два следа, потусклее: Дарий и Грегор. От Кайла след был едва заметным, бледно-серым, как тлеющий уголёк.

Алекс вытянул руку. От его собственных пальцев тоже тянулись линии. Слабые, дрожащие, но живые. Он провёл ладонью по воздуху, и линии послушно потекли за движением, как водоросли в ручье.

— Что ты делаешь?

Голос Леонарда прозвучал за спиной. Алекс вздрогнул, и линии исчезли. Мир снова стал обычным: серые скалы, мокрый камень, облачное небо.

— Я... Я видел что-то.

— Что?

— Следы. Линии. Они везде. Они...

Он замолчал, пытаясь подобрать слова.

— Это было как... как в игре. Когда у тебя есть карта, и на ней видны все союзники и враги. Их позиции. Их передвижения. Только здесь это не карта. Это сам воздух. Он из этих линий.

Леонард присел рядом. Его лицо было серьёзным. Серьёзнее, чем обычно.

— Ты видел Хаос.

— Да? Круто! Получается я видел следы Хаоса?

— Ты видел потоки. Так видят магистры. Те, кто учился годами. Ты же сделал это за несколько дней.

— Я не знаю как. Оно само.

— Ничего не бывает само.

Леонард помолчал.

— Ты можешь это повторить?

— Я... попробую.

Алекс снова закрыл глаза. Сосредоточился. На этот раз было легче, ведь он уже знал, что искать. Линии вернулись. Медленно, неохотно, но вернулись. Он потянулся к ближайшей, и та отозвалась лёгким покалыванием в пальцах.

А потом он попробовал кое-что ещё.

Он вспомнил момент на мосту. Красную точку. Замедление. И попытался воспроизвести это чувство. Не просто видеть линии, а взаимодействовать с ними. Схватить. Остановить.

Мир дёрнулся.

Звуки растянулись, стали низкими, гулковатыми. Капли дождя застыли в воздухе. Не полностью, но двигались медленнее, будто пробираясь сквозь мёд. Ветер замер на вдохе. Леонард, сидящий рядом, превратился в статую.

Алекс считал. Один. Два. Три. Четыре. Пять.

На пятой секунде мир сорвался с цепи. Звуки обрушились обратно. Капли упали. Ветер дунул. Леонард моргнул.

Алекс согнулся, хватая ртом воздух. Голова раскалывалась. В висках стучало так, будто кто-то бил молотом изнутри. Перед глазами плыли круги.

— Что это было?

Спросил Леонард.

— Я... я остановил время.

— Что?

— Не совсем остановил. Замедлил. На пять секунд.

Леонард смотрел на него. Молча. Долго. Потом произнёс:

— Это невозможно.

— Я никогда не слышал о таком. Даже магистры Ордена не могли замедлять время. Они могли ускорять себя, да. Но останавливать мир... Это не Хаос. Это что-то другое.

Алекс вытер нос тыльной стороной ладони. На коже осталась кровь.

— Захар говорил, что мой Хаос, это глаз. Что я должен смотреть. Может, это оно и есть? Видеть тайминги. Читать анимацию. А теперь и замедлять её.

— Это не просто чтение анимации.

Леонард покачал головой.

— Ты видишь мир иначе. Я никогда не встречал такого.

Алекс усмехнулся. Усмешка вышла слабой, усталой.

— В моём мире это называется «скилл». Умение. У каждого героя есть набор скиллов. Один ульт, самый сильный. Остальные попроще. Вот это... это, наверное, мой первый.

— Назову его "Zero".

— Что?

— В одной игре был такой скилл. Останавливал время для всех, кроме тебя. Работал пять секунд. Потом долгий откат.

— Откат?

— Ну, КД. Перезарядка. Нужно ждать, пока сможешь использовать снова.

Леонард кивнул. Кажется, он не до конца понимал, но принимал.

— «Zero»

Повторил он.

— Это подходит.

Алекс выпрямился. Головная боль понемногу отступала. Он чувствовал себя выжатым, как после десятичасовой игровой сессии без перерыва. Но вместе с усталостью пришло странное, новое ощущение. Удовлетворение. Или, может быть, предвкушение.

— Хехе, это только начало.

Сказал он.

— Начало чего?

— Не знаю. Но чувствую, что могу больше. Что я ещё не всё попробовал.

Леонард встал и протянул ему руку. Алекс взялся за неё и поднялся на ноги.

— Когда войдём в замок.

Сказал Леонард.

— Это умение может спасти нам жизнь. Но не трать его зря. Ты видел, какую цену платишь.

— Кровь из носа? Ерунда. В моём мире геймеры сутками не спят и пьют энергетики. Это фигня по сравнению с тем, что бывает после хардовой катки.

— Твой мир, конечно странное место.

— Я знаю.

— Ты хотел бы вернуться обратно?

— Наверное. Я не знаю. Мне и здесь неплохо. Не считая того, что все хотят нас убить.

Алекс улыбнулся.

Они вернулись в пещеру. Дарий уже проснулся и раздувал угли, пытаясь оживить костёр. Грегор проверял снаряжение, морщась от боли в раненом плече. Кайл сидел у стены, наматывая на посох свежую полосу ткани.

— Ну что?

Сказал Дарий.

— До мельницы час хода. Потом колодец. Потом замок. Все готовы?

— Готовы.

Сказал Алекс.

— Тогда выходим. Пока дождь не вернулся.

Они собрали вещи. Леонард проверил катану. Алекс коснулся рукояти своего меча. Простого стального клинка, который теперь казался частью его самого. Пальцы ещё помнили покалывание Хаоса. Внутри, под сердцем, всё ещё тлел тёплый уголёк.

Он не знал, что ждёт их в замке. Не знал, выживут ли они. Не знал, удастся ли остановить Императора.

Но он знал, что больше не беспомощен. Что у него есть оружие, которое никто не ожидает.

Он — искра Хаоса.

И эта искра только начинала разгораться.

Глава 12: Вести из Фатарии

Мельницу они нашли к полудню.

Она стояла на восточном склоне горы. Старая, заброшенная, с провалившейся крышей и покосившимися стенами. Крылья давно не вращались. Камни фундамента поросли мхом. Рядом, в тени полуобрушенной пристройки, чернел колодец. Сухой, без ведра, без верёвки, только каменный сруб и темнота внизу.

— Здесь.

Сказал Леонард.

Он заглянул в колодец. Со дна тянуло холодом и сыростью. Где-то далеко внизу капала вода.

— Глубина метров десять.

Сказал Дарий, оценивая сруб.

— Нам нужна верёвка.

— Верёвка есть.

Грегор скинул с плеча моток, прихваченный ещё в деревне.

— И крюк есть.

Леонард кивнул.

— Сначала спускаюсь я. За мной Алекс. Потом Кайл, Грегор, Дарий. Замыкающий гасит факелы, если будут.

— Там темно.

Заметил Кайл.

— Без факелов не пройдём.

— Пройдём. У нас есть кое-что получше.

Леонард посмотрел на Алекса. Тот понял без слов. Хаос. Следы. Линии, которые он научился видеть в пещере. Если тоннель ведёт в замок, там будут следы охранников, магов, самого Монолита. Он сможет провести их в темноте.

— Я справлюсь.

Сказал Алекс.

— Тогда начинаем.

Леонард уже взялся за верёвку, когда воздух вокруг колодца дрогнул.

Это было похоже на мираж. Марево, искажающее очертания камней. Потом марево сгустилось, обрело форму, и из него вышел человек.

Белый халат. Посох с набалдашником из спрессованного песка. Амулет на шее. Белые волосы, светлые глаза.

Захар.

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени. На подоле халата дорожная пыль. Но держался он прямо, и голос звучал так же спокойно, как тогда, в Чёрном бору.

— А вы шустрые.

Сазал он.

— Я думал, вы ещё в деревне.

— Зачем ты здесь?

— У меня для вас вести. И не самые приятные.

Захар подошёл ближе. Его посох стукнул о камень. Он обвёл взглядом отряд. Леонарда, Алекса, Кайла, Дария, Грегора, и кивнул, будто подтверждая что-то для себя.

— Империя захватила последнее королевство на границе с Фатарией.

— Сказал он.

— Эль'сейр пал месяц назад. Дорния две недели. Ривелленд четыре дня. Армии разбиты. Короли мертвы. Вергилий не просто воюет, он стирает границы. Там, где проходят его легионы, больше нет государств. Только провинции Империи.

— Мы знали, что так будет.

Сказал Леонард.

— Знали. Но есть ещё кое-что. Он использует не только армию. Он использует Монолит. Даже не пробуждённый, а спящий. Его энергии хватает, чтобы ломать стены и сушить реки. И с каждым днём он сильнее.

Захар помолчал.

— Фатария последняя, кто держится. Королева Лианна собирает армию. Она объявила всеобщую мобилизацию. Каждый, кто может держать меч, идёт на север. Но этого мало. Против легионов мало. Против Монолита тем более.

— Чего она хочет?

Спросил Алекс.

— Она хочет вас.

Повисла тишина. Ветер трепал край белого халата. Дарий нахмурился. Грегор переглянулся с братом. Кайл опёрся на посох, слушая.

— Королева Лианна провидица.

Продолжил Захар.

— Она видит будущее. Не всегда ясно, обрывками, намёками. Но она увидела вас. Обоих. Чужака из другого мира и беглеца из Ордена. Она сказала, что вы предвестники. Что без вас Фатария не выстоит.

— Предвестники чего?

Спросил Леонард.

— Этого она не сказала. Но она ждёт вас. Когда вы закончите здесь, идите в Фатарию. На юг, через пустыню. В столицу. Она встретит вас.

— Если мы выживем.

Добавил Дарий.

— Если выживете.

Согласился Захар.

Он сунул руку в складки халата и вытащил небольшой предмет: кристалл размером с грецкий орех, огранённый, прозрачный, с голубоватой искрой внутри.

— Это для тебя.

Сказал Захар, протягивая его Алексу.

— Что это?

— Камень связи. Такие носят послы и шпионы. Если сжать его в кулаке и сосредоточиться, ты сможешь говорить со мной. Где бы ты ни был. Даже в замке. Даже в бою. Но учти: он работает только пока я жив. Если я умру, кристалл погаснет.

Алекс взял кристалл. Тот был тёплым, почти горячим. Искра внутри дрогнула, отзываясь на прикосновение.

— Как мессенджер.

Пробормотал Алекс.

— Что?

— Ну, в моём мире есть такая штука. Называется Вайбер. Приложение для телефона. Тоже для связи. Только там можно ещё стикеры отправлять.

Захар прищурился.

— Стикеры?

— Долгая история. Спасибо за кристалл.

— Вайбер.

Повторил Захар, пробуя слово на вкус.

— Хорошо. Пусть будет Вайбер.

Он повернулся к Леонарду.

— И ещё одно. В замке вас ждут. Вергилий знает, что вы идёте. Я не знаю как. Может, у него есть провидец, может, шпионы. Но он готов. Он расставил ловушки.

— И еще...Он призвал Данте.

— Данте?

Переспросил Леонард.

— Да. Брат-близнец Императора. Он обезумел после последних опытов Вергилия. Он силен. Невероятно силён. Будте крайне осторожны.

— Мы справимся.

Сказал Леонард.

Захар посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл его на Алекса.

— Я знаю, что справитесь. Я видел это. Но я видел и другое. Кого-то из вас не станет.

Тишина.

— Кого?

Спросил Грегор.

— Этого я не знаю. Будущее всегда туманно. Чем ближе к Монолиту, тем гуще туман. Там Хаос искажает всё, и даже пророчества.

— Значит, мы не можем доверять предсказаниям?

Спросил Алекс.

— Можете. Но не полагайтесь на них полностью. В конце концов, всё решают не пророчества. Всё решают люди.

Захар стукнул посохом о камень. Марево вокруг него снова заколыхалось.

— Я ухожу. Мне нужно вернуться в Фатарию, к королеве. Она будет рада узнать, что вы живы.

— Подожди.

Сказал Алекс.

— Ты говорил, что Фатария последняя. Если она падёт...

— Если она падёт, мир погибнет.

Закончил Захар.

— И это не преувеличение. Монолит, который пробуждает Вергилий, лишь первый. В Фатарии есть второй. Если Император захватит и его, он станет богом в полном смысле этого слова.

Он помолчал.

— Так что не дайте ему захватить первый. А потом приходите. Мы будем ждать.

Марево сгустилось. Фигура Захара растворилась в воздухе. Остался только посох. Он ещё секунду стоял вертикально, а потом исчез, как и всё остальное.

На камнях у колодца стало тихо.

— Весёлый дед.

Сказал Грегор.

— Он из Фатарии.

Ответил Леонард.

— Там все такие.

Алекс сжимал кристалл в кулаке. Он был тёплым. Искра внутри пульсировала; медленно, ровно, как сердцебиение. Вайбер. Теперь у него был свой Вайбер. И связь с человеком, который знает больше, чем говорит.

— Фатария, это оследняя надежда.

Повторил он слова Захара.

— Если она падёт, мир погибнет.

— Мы этого недопустим. Остановим Вергилия здесь.

Сказал Леонард.

— Сначала замок.

Он взял верёвку, закрепил крюк на краю колодца и бросил конец в темноту. Верёвка ушла вниз и через несколько секунд глухо стукнулась о дно.

— Я первый.

Сказал он.

— За мной Алекс. Остальные по готовности. Внизу не задерживаться. Не шуметь. Не зажигать огонь без команды.

— Поняли.

Кивнул Дарий.

Леонард перекинул катану за спину, взялся за верёвку и начал спускаться. Его синее кимоно растворилось в темноте.

Алекс задержался на секунду. Он посмотрел на небо; серое, низкое, чужое. Потом на кристалл в своей руке. Потом на меч на поясе.

— Идём...

Сказал он сам себе.

И шагнул во мрак колодца.

Глава 13: Вход в Логово

Темнота в колодце пахла плесенью и старым камнем.

Алекс спускался вторым, сразу за Леонардом. Верёвка скользила в ладонях, узелки впивались в пальцы. Он не смотрел вниз. Смысла не было, всё равно ничего не видно. Он смотрел внутрь себя, туда, где тлела искра Хаоса.

Линии проступали медленно. Сначала как слабое свечение на границе зрения. Потом яснее. След Леонарда уходил вниз, яркий, синий, танцующий. Со стен колодца свисали бледные нити старой магии; остатки охранных чар, наложенных ещё при строительстве. Они не представляли угрозы, просто висели, как забытая паутина.

— Дно.

Раздался голос Леонарда снизу.

— Прыгай.

Алекс разжал пальцы и приземлился на каменный пол. Рядом уже спускались остальные: Кайл, Грегор, Дарий. Верёвка натягивалась и ослабевала, пока последний из братьев не спрыгнул вниз.

Тоннель уходил вперёд, узкий, выложенный грубым камнем. Потолок нависал низко, Дарию пришлось пригнуться. Воздух был спёртым, но дышалось легче, чем ожидалось. Где-то впереди была тяга.

— Веди.

Сказал Леонард Алексу.

Тот закрыл глаза и сосредоточился. Линии Хаоса проступили ярче. Они тянулись вдоль тоннеля, переплетаясь, создавая что-то вроде карты. Впереди было пусто. Только старые следы, оставленные годами. Но дальше, за поворотом, Алекс заметил свечение. Яркое, жёлтое, живое.

— Там люди.

Сказал он.

— Их несколько. Ждут.

— Сколько?

— Пятеро. Может, шестеро.

— Солдаты?

— Следы похожи на тех, что были на перевале. Имперские.

Леонард помолчал.

— Это замок Ордена.

Сказал он.

— Здесь не должно быть имперцев. Только стража Ордена.

— Значит, что-то изменилось.

Сказал Дарий.

— Значит, Вергилий больше не прячется. Идём тихо. Убираем без шума.

Они двинулись вперёд. Тоннель закончился тяжёлой дубовой дверью, обитой железными полосами. Леонард толкнул её, и та подалась с тихим скрипом. За дверью открылся широкий коридор, освещённый факелами. Стены здесь были из тёсаного камня, пол выложен плитами. Это были уже подвалы замка.

И в конце коридора стояли солдаты.

Их было пятеро. В имперских доспехах, с алебардами, при мечах. Они явно не ожидали гостей со стороны старого колодца. Двое сидели на корточках, играя в кости, ещё трое просто стояли, переговариваясь.

Леонард поднял руку. Братья замерли. Кайл прижался к стене. Алекс коснулся рукояти меча.

— Я беру двоих слева.

Прошептал Леонард.

— Дарий, и Грегор правых. Алекс, Кайл подстраховка. Без шума.

Они двинулись одновременно. Леонард вышел первым, бесшумно, как призрак. Катана покинула ножны без единого звука. Двое солдат упали, не успев даже вскрикнуть: одному клинок перерезал горло, второму вошёл под лопатку. Дарий с Грегором работали грубее, но не менее эффективно: молот обрушился на голову третьего, мечи пронзили четвёртого. Пятый попытался закричать, но Кайл метнул посох точным ударом в горло. Солдат захрипел и осел.

Тишина.

Пять тел на каменных плитах.

— Имперцы в сердце Ордена..

Сказал Леонард, вытирая катану.

— Вергилий даже не скрывается.

— Или Орден уже не тот.

Добавил Алекс.

Они двинулись дальше. Коридор разветвлялся, уводя вглубь замка. Алекс шёл первым, читая следы Хаоса. Линии становились гуще, ярче. Где-то впереди пульсировал мощный источник.

А потом он почувствовал это.

Вибрация. Слабая, почти незаметная, но она шла не от живых существ. Она шла от стен.

— Стойте!

Сказал он.

Все замерли.

— Что?

Спросил Леонард.

— Стены. Они...

Он не договорил. Пол под ногами дрогнул. Плиты заскрежетали. Стены коридора пришли в движение.

Это было похоже на гигантский механизм, просыпающийся после долгого сна. Каменные блоки поползли в стороны, открывая новые проходы и закрывая старые. Потолок загудел. Факелы на стенах замигали. Где-то загудели невидимые шестерни.

— Ловушка!

Крикнул Дарий.

Он попытался отпрыгнуть, но пол ушёл у него из-под ног. Плита, на которой он стоял, провалилась вниз. Грегор рванулся к брату, и исчез за внезапно выросшей стеной. Кайл отшатнулся в сторону, но проход за его спиной закрылся каменной плитой, отрезая его от остальных. Алекс прыгнул к Леонарду, и врезался в стену, которой секунду назад не было. Леонард остался один.

Алекс ударил кулаком по камню. Бесполезно. Он слышал голоса. Где-то далеко, искажённые эхом, но не мог разобрать слов. Он попытался сосредоточиться, увидеть следы Хаоса, но линии дрожали и путались. Механизм был древним, пропитанным магией, и его работа искажала всё вокруг.

— Лео!!!

Крикнул он.

— Дарий! Грегор! Кайл!

Ответом был только скрежет камня.

Лабиринт замкнулся.

---

Леонард стоял в полной темноте.

Факел, что горел на стене, погас, когда плиты сомкнулись. Он остался в узком проходе, шириной едва в два плеча. Пахло пылью и старой магией.

Он не кричал. Не звал. Это было бесполезно. В лабиринте Ордена звук искажался, отражался, запутывался. Он знал это место. Когда-то, ребёнком, он играл здесь с другими учениками. Тогда механизмы не работали, ведь они были древней реликвией, запечатанной ещё до основания Ордена. Но теперь кто-то их активировал.

Леонард положил руку на катану и двинулся вперёд. Он не нуждался в свете. Он вырос в этих стенах. Он знал каждый поворот, даже если плиты сместились, общая структура должна была сохраниться. Лабиринт строили по определённой схеме: спираль, ведущая к центру. К центру, где был Зал Испытаний. К центру, где был Монолит.

Он шёл медленно, касаясь стены левой рукой. Камень был холодным, шершавым. Иногда под пальцами попадались выбоины. Здесь тренировались поколения учеников. Здесь проливалась кровь.

Шаги отражались от стен. Где-то далеко, за каменными перегородками, слышались звуки. То ли голоса, то ли скрежет механизмов. Леонард не мог понять, где остальные. Алекс, братья, Кайл. Все они были где-то в этом лабиринте. Возможно, ранены. Возможно, в ловушке. Возможно, уже мертвы.

Он отогнал эту мысль. Они живы. Он должен верить.

Поворот. Ещё один. Узкий проход расширился, превратившись в небольшую залу с колоннами. Посередине горел одинокий факел. И у колонны, опираясь на посох, стояла женщина.

Белый плащ, коричневый шнур на поясе. Седые пряди в тёмных волосах. Усталые, но цепкие глаза.

— Серафима.

Она обернулась. Увидела его. Улыбнулась. Печально, почти виновато.

— Лео. Ты долго.

— Что ты здесь делаешь? Ты должна была остаться в деревне.

— Я не могла. Я знала, что вы идёте в замок. Я знала, что здесь вас ждёт ловушка. Я пыталась догнать вас, но вы были быстрее.

Она оттолкнулась от колонны и подошла ближе. Свет факела упал на её лицо, и Леонард увидел, что она устала сильнее, чем в деревне. Но глаза горели решимостью.

— Как ты прошла через лабиринт?

Спросил он.

— Я знаю каждый камень здесь.

Сказала она.

— Потому что жила здесь. Но теперь ненавижу каждый из них.

Она провела рукой по стене, и её пальцы дрогнули.

— Этот замок был моим домом. Я служила Ордену двадцать лет. Я учила детей. Я верила, что мы делаем благо. А теперь... теперь здесь только кровь и ложь.

— Ты знаешь, где остальные?

Спросил Леонард.

— Нет. Лабиринт меняет конфигурацию каждые полчаса. Но если мы пойдём к центру, то рано или поздно все сойдутся там. Монолит тянет к себе всё живое. Те, кто выживут, придут к нему.

— Тогда веди.

Серафима кивнула и двинулась вперёд. Леонард пошёл за ней. Они миновали залу с колоннами, углубились в новый коридор. Стены здесь были покрыты старыми фресками (сцены из истории ордена). Леонард помнил их с детства: вот первый Гранд-мастер принимает меч из рук основателя, вот битва с тварями Хаоса, вот возведение замка. Теперь фрески казались насмешкой.

— Ты ненавидишь это место.

Сказал Леонард.

— Но всё равно вернулась.

— Я вернулась не ради замка. Я вернулась ради тебя. И ради того мальчика. Алекса. Вы последняя надежда. Если вы погибнете здесь, всё будет зря.

— Мы не погибнем.

— Надеюсь.

Они шли молча. Лабиринт снова дрогнул. Стены заскрежетали, перестраиваясь. Но Серафима не сбилась с шага. Она действительно знала каждый камень. Она вела его через потайные проходы, через щели в стенах, о которых не знали даже старшие ученики. Они миновали старую оружейную, где на стенах ещё висели тренировочные мечи. Прошли через залу медитаций, где пол был устлан истлевшими циновками. Спустились по винтовой лестнице, которая вывела их к массивным дверям.

— Зал Испытаний.

Сказала Серафима.

— Там, за этими дверями, находится Монолит.

— И там же и остальные.

Добавил Леонард.

— Если они конечно живы.

Леонард коснулся двери. Металл был холодным.

— Серафима.

Сказал он.

— Спасибо.

Рука Серафимы легла на плечо Леонарда. Легко, почти невесомо.

— Лео.

Он обернулся. В свете догорающего факела её лицо казалось моложе. Морщины разгладились. Глаза блестели. Не от слёз, а от того внутреннего огня, который Леонард помнил с детства. Так она смотрела на него тогда, в тренировочном зале. Так она смотрела, когда он впервые взял в руки деревянный меч.

— Я должна тебе кое-что сказать.

Произнесла она.

— Перед тем, как ты войдёшь туда.

— Говори.

— Я...Я что-то чувствую к тебе. Тогда, давно. Когда ты был ещё мальчиком. Я любила тебя не как ученика, иначе. И я ждала.

Леонард молчал.

— Ждала, пока ты вырастешь. Ждала, пока закончится твоё обучение. Думала, что когда ты станешь рыцарем Ордена, мы сможем... Но ты сбежал. А я не успела. Я ничего не успела.

Она замолчала. Факел мигнул.

— Я не говорю это, чтобы что-то изменить. Уже поздно. Но ты должен знать. Ты всегда был для меня больше, чем просто ученик. Больше, чем просто мечник. Ты был светом в этом тёмном месте. Единственным светом.

Леонард смотрел на неё. Его лицо оставалось спокойным.

— Серафима.

Сказал он.

— Ты была мне как мать. Как сестра. Как наставник. Но моё сердце...

Он коснулся груди.

— Оно умерло в том зале. Вместе с ними. Вместе с Элис. Вместе с Марком и Лией. Я не чувствую ничего уже десять лет. Ни к кому.

— Я знаю.

Прошептала она.

— Поэтому я и говорю сейчас. Потому что завтра может не наступить.

Она убрала руку с его плеча. Выпрямилась. Лицо её снова стало твёрдым, собранным.

— Идём.

Сказала она.

— Пора покончить с этим...

И Лео толкнул дверь...

Глава 14: Архив Лжи

Алекс блуждал в темноте уже полчаса. Ноги гудели от долгой ходьбы по каменным плитам, а в горле пересохло так, что каждый вдох царапал горло.

После того как стены сомкнулись, он пытался пробиться обратно, но камень не поддавался. Он звал, кричал, бил мечом по плитам, но увы бесполезно. Лабиринт поглотил звуки. Тогда он решил идти вперёд. Если механизм построен по спирали, как он догадывался, все проходы рано или поздно выведут его к центру. К Монолиту.

Линии Хаоса служили ему картой. Они пульсировали, указывая направление. Яркие следы солдат. Бледные отпечатки старой магии на стенах. И где-то впереди, далеко, мощный источник. Белый, ослепительный, как прожектор. Монолит.

Алекс шёл осторожно, прижимаясь к стене. Он не знал, сколько ещё солдат в этих коридорах. Без Леонарда, без братьев, без Кайла он чувствовал себя голым. Его меч обычная сталь. Его скилл "Зеро" работал всего пять секунд и выжигал его досуха. Если наткнётся на патруль, шансов будет мало.

Поэтому он избегал ярких следов. Обходил стороной. Искал обходные пути.

Один из таких путей привёл его к двери.

Она была неприметной. Узкая, обитая железом, с потускневшей табличкой. Надпись на табличке гласила: «Архив. Только для магистров».

Алекс замер. Архив. Место, где хранятся записи. Если он хочет понять, что здесь происходит, это шанс. Он прислушался. За дверью было тихо. Следов не было. Пусто.

Он толкнул дверь.

Она поддалась с тихим скрипом. За ней открылась небольшая комната без окон, освещённая одиноким магическим кристаллом под потолком. Стены были уставлены стеллажами. На стеллажах свитки, книги, папки. Пахло пылью и старым пергаментом. В центре стоял массивный дубовый стол с чернильницей и грудой бумаг.

Алекс вошёл и закрыл за собой дверь. Тишина здесь была абсолютной. Даже гул механизмов лабиринта не проникал сквозь толстые стены. Он подошёл к столу и начал просматривать бумаги.

Отчёты. Приказы. Списки учеников. Даты.

Много дат.

Он пролистывал страницу за страницей. Первые записи были старыми, десятилетней давности, подписанные аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Распоряжения Гранд-мастера. Отчёты о тренировках. Списки поступивших учеников.

Вот запись двенадцатилетней давности: «Принят новый ученик. Имя не установлено. Возраст примерно шесть лет. Рекомендация: распределить в младшую группу, наставник — Магистр Серафима.

Алекс замер. Это про Леонарда. Точно про него. Он провёл пальцем по строчкам. Чернила выцвели, но буквы были чёткими, старательными.

Он перевернул страницу. Потом ещё одну. Потом ещё.

И вдруг заметил это.

Дата: десять лет назад. Почерк изменился.

Не сразу. Не резко. Но изменился. Буквы стали твёрже, угловатее. Линии жёстче. Подпись Гранд-мастера выглядела иначе. Тот, кто подписывал эти документы, старался подражать оригиналу. Но у него не получалось до конца.

Алекс похолодел. Он начал сравнивать. Слева старый документ, девятилетней давности. Почерк прежнего Гранд-мастера. Мягкий, с закруглёнными буквами. Справа новый, восьмилетней давности. Почерк другой. Жёсткий. Властный. Чужой.

Алекс переложил их рядом. Протянул руку к магическому кристаллу, чтобы свет упал ровнее.

Десять лет.

Ровно десять лет назад что-то произошло. Что-то, что изменило всё. Он вспомнил слова Леонарда: «Я сбежал спустя год после экзамена».

Когда это было? Десять лет назад. Ровно.

Алекс начал лихорадочно перебирать бумаги. Приказы. Распоряжения. Один документ привлёк его внимание, датированный десятью годами ранее. Приказ о введении «Последнего Экзамена» для выпускных групп. Подпись — Гранд-мастер. Но почерк уже другой. Уже не тот.

Он схватил следующий. Приказ о расформировании совета магистров. Ещё один, о передаче полномочий Гранд-мастера «временному управляющему» на период траура. Траура по кому? По Гранд-мастеру? Но Гранд-мастер подписывал приказы!

И тут до него дошло.

Гранд-мастер мёртв. Десять лет как мёртв. Тот, кто подписывает приказы последние десять лет, — не Гранд-мастер. Это самозванец.

Он убил Гранд-мастера. Занял его место. И десять лет правил Орденом изнутри. Ввёл кровавые экзамены. Уничтожил совет магистров. Превратил святыню в фабрику убийц.

Алекс смотрел на бумаги, разложенные перед ним, и чувствовал, как внутри закипает ярость.

— Это не Орден...

Прошептал он.

— Это он. Император. Всё это время...

Он сжал край стола. Пальцы побелели. Перед глазами стояли картины: Леонард, стоящий над телом Морганы. Кайл, рассказывающий о сожжённых детях. Двадцать учеников в белых кимоно, убивающих друг друга в Зале Испытаний. И всё это, дело рук одного человека. Того, кто прятался за маской Гранд-мастера. Того, кто улыбался, подписывая приказы о казнях.

Алекс с грохотом опрокинул стол. Чернильница упала и разбилась, залив пол чёрной лужей. Бумаги разлетелись. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на учинённый разгром.

Ярость утихала. Оставался холод.

Теперь он знал правду. Но как сказать Леонарду? Как сказать человеку, который десять лет ненавидел Орден, что Орден был не виноват? Что его враг, не система, не традиция, не безликая машина, а один конкретный человек, который украл лицо его наставника?

«Твой экзамен. Твои друзья. Всё это он. Не Орден. Он».

Алекс провёл рукой по лицу, стирая выступившую испарину.

— Леонард убьёт Вергилия. Или умрёт, пытаясь. И я должен быть рядом, когда это случится. Но сначала, нужно найти остальных и выбраться из лабиринта.

Он собрал несколько бумаг, те, что были важнее всего, и сунул за пазуху. Потом взял со стеллажа старый свиток с гербом Ордена и тоже спрятал. Доказательства. Когда придёт время, он покажет их Лео. А пока нужно идти.

Он открыл дверь и вышел в коридор.

Лабиринт снова изменился. Стены сместились. Но теперь Алекс не блуждал, он шёл целенаправленно. Линии Хаоса указывали путь. Где-то впереди, за каменными перегородками, пульсировал белый свет Монолита. И где-то там, в этом лабиринте, шли его друзья.

За спиной, в темноте коридора, ему почудился шёпот. Едва слышный, словно ветер в щелях. Алекс обернулся. Там было пусто. Только каменная плитка и холод.

Он найдёт их. Он расскажет им правду.

И они закончат то, что началось десять лет назад. Вместе.

Глава 15: Скрытая Угроза

Коридор заканчивался тупиком.

Дарий остановился первым. Он упёрся ладонью в холодный камень и выругался. Грегор встал рядом, переводя дыхание. Они блуждали по лабиринту уже больше часа. Стены менялись трижды. Каждый раз, когда им казалось, что выход близко, камень смыкался перед носом.

— Надо было уходить.

Сказал Грегор.

Он опустился на корточки, привалившись спиной к стене. Рана на плече, полученная на мосту, снова открылась. Но он не жаловался. Просто дышал.

— Уходить?

Переспросил Дарий.

— Когда?

— Тогда. У колодца. Мы сделали дело, довели до входа. Могли забрать золото и вернуться.

— Могли.

— Но не вернулись.

Дарий помолчал. Он смотрел на брата, на его усталое лицо, на кровь, на два меча, которые тот всё ещё сжимал в руках, хотя левый заметно дрожал.

— Почему мы остались?

Спросил Грегор.

— Ты сам знаешь.

— Знаю. Но хочу услышать от тебя.

Дарий сел рядом. Молот положил на колени. В свете редких магических кристаллов его лицо казалось высеченным из камня; грубое, тяжёлое, но в глазах теплилось что-то, чего он обычно не показывал.

— Потому что этот парень, Алекс.

Сказал он.

— Он странный. Он из другого мира, ничего не умеет, меч держит как палку. Но он не сдаётся. И Леонард... Ты видел его лицо, когда он рассказывал про экзамен?

— Видел.

— Я таких, как он, встречал. Они не просят помощи. Но она им нужна. И ещё Империя. То, что они делают с детьми. Если мы уйдём сейчас, мы будем знать, что могли помочь и не помогли. Я не хочу с этим жить.

Грегор усмехнулся. Усмешка вышла кривой, усталой.

— Ты стал сентиментальным, брат.

— Старею, чтож уж.

Они замолчали. Тишина в коридоре была густой, как вода. Где-то далеко, за каменными перегородками, гудели механизмы. Капала вода. И ещё что-то, едва слышное, похожее на шёпот.

Грегор поднял голову.

— Ты слышишь?

— Что?

— Шаги.

Дарий прислушался. Ничего. Только вода. Только гул. А потом он увидел.

Тень за колонной шевельнулась.

Это было неестественно. Тени не должны двигаться сами по себе. Они должны повторять форму предметов, которые их отбрасывают. Но эта тень отделилась от камня, сгустилась, обрела форму, и из неё вышла женщина.

Короткие черные волосы, взлохмаченные, будто после долгой погони. Чёрная куртка с фиолетовым отливом, облегающая тело, как вторая кожа. Узкие штаны, высокие сапоги. И когти. На каждом пальце длинные, загнутые лезвия, похожие на когти хищного зверя. Они слабо светились в темноте хаосом.

— Вы долго искали выход, но нашли только смерть.

Дарий поднялся первым. Молот лёг в руки привычно, как продолжение тела. Грегор встал рядом, морщась от боли в плече.

— Кто ты такая?

Спросил Дарий.

— Мое имя Селена. Но для вас это уже неважно. Ведь вы уже мертвы.

Она улыбнулась. Зубы были ровными, белыми, и от этого улыбка казалась ещё более жуткой.

Грегор атаковал первым.

Он рванулся вперёд, забыв о ране, забыв о боли. Два меча описали дуги, один целил в шею, другой в корпус. Быстрый, отчаянный удар. Если бы перед ним был обычный противник, он бы достиг цели.

Но Селена не была обычным противником.

Она не уклонялась. Она просто исчезла. Одна секунда, она стояла на месте. Следующая, она уже за спиной Грегора. Когти полоснули по воздуху. Грегор успел развернуться, но недостаточно быстро. Лезвия вспороли его бок. Не глубоко, но достаточно, чтобы кровь хлынула на камень. Грегор пошатнулся, отлетел к стене и рухнул, зажимая рану.

— Грегор!

Крикнул Дарий.

Он бросился вперёд, замахиваясь молотом. Тяжёлый удар сверху вниз, такой, который дробил кости и проламывал доспехи. Селена подняла руку. Когти встретили молот. Сталь ударилась о сталь. Искры брызнули в темноту. И Дарий почувствовал, как его собственное оружие останавливается, будто он ударил не по женщине, а по каменной стене.

Она даже не пошатнулась.

— Сильно.

Сказала она.

— Но медленно.

Она крутанулась вокруг оси, нога взлетела вверх и ударила Дария в колено. Хруст. Боль. Он рухнул на одно колено, но не выпустил молот. Попытался замахнуться снова, и в этот момент когти вошли ему в правое плечо. Молот выпал из разжавшихся пальцев. Дарий закричал.

— Всё что-ли? Я думала вы развлечете меня подольше

Она занесла когти для последнего удара.

---

Алекс услышал крик Дария за два поворота. Линии Хаоса в его сознании вспыхнули ярко-красным. Он бежал, не разбирая дороги, хватаясь за стены, спотыкаясь о камни.

Когда он влетел в зал, первое, что он увидел, это Грегор, лежащий у стены в луже крови. Второе Дарий, стоящий на одном колене, с пробитым плечом. И третье она.

Женщина в чёрном. Когти, светящиеся хаосом в полумраке. Она замерла с занесённой рукой, но, увидев Алекса, остановилась. Медленно повернула голову. Улыбка стала шире.

— О!

Произнесла она.

— А вот и он! Пришел спасать своих друзей от неминуемой гибели!

Алекс выхватил меч. Пальцы дрожали, но голос был твёрдым.

— Отойди от них!

— Или что? Убьёшь меня?

Она рассмеялась. Смех у неё был переливчатый, почти музыкальный. Она опустила руку и сделала шаг к Алексу. Дарий, воспользовавшись моментом, попытался подняться, но нога подкосилась, и он снова рухнул. Грегор стонал у стены, зажимая рану.

— Ты Алекс, верно?

Спросила Селена.

— Император много о тебе говорил. Чужак прибыл из другого мира, чтобы исполнить предназначение. Прямо как в пророчестве.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я такая же, как ты.

Алекс замер.

— Что?

— Я тоже из другого мира. Однажды проснулась в этом теле, в этом месте, в этой реальности. Только я, в отличие от тебя, не стала тратить время на геройства. Я нашла того, кто сильнее. И предложила ему свои услуги.

— Ты служишь Вергилию.

— Я служу победителю. Это единственная стратегия, которая имеет смысл.

Алекс смотрел на неё, и в его голове что-то щёлкнуло. Геймерская память, которая никогда не спала.

— Ты как вражеский лесник.

Сказал он.

Селена приподняла бровь.

— Что?

— В моей игре был такой класс. Лесник. Он зачищает лес, и выходит на Ганги. Убийца одним словом.

— Лесник.

Повторила она, пробуя слово на вкус.

— Забавное словечко.

Она сделала ещё шаг. Теперь они стояли в нескольких метрах друг от друга. Алекс держал меч перед собой. Селена небрежно поигрывала когтями.

— Знаешь, Алекс.

Сказала она.

— Я могла бы убить тебя прямо сейчас. Но это было бы скучно. Давай сыграем в игру?!

— В какую игру?

— У этих двоих.

Она кивнула на братьев.

— Почти не осталось времени. Один истекает кровью. Второй не может стоять. Я предлагаю выбор. Ты решаешь, кто умрёт первым. А второму я сохраню жизнь.

— Я не буду выбирать.

— Тогда я убью обоих.

— Нет!

Алекс шагнул вперёд. Селена подняла руку, и когти засветились ярче.

— Не спеши. У тебя есть минута. Подумай. Кто тебе дороже? Здоровяк с молотом? Или его брат с двумя мечами? У каждого есть свои плюсы. Кто пригодится тебе больше?

— Это не игра!

Прорычал Алекс.

— Всё игра. Просто ставки разные.

Дарий, стиснув зубы, прохрипел:

— Не слушай её, парень. Уходи. Найди Лео.

— Заткнись!

Бросила Селена, не оборачиваясь.

— Твой выход ещё не наступил.

Она снова посмотрела на Алекса.

— Время идёт. Кого ты выберешь?

Алекс лихорадочно думал. Он пытался читать её анимацию, движения, тайминги. Но она стояла совершенно расслабленно. Ни одной зацепки. Ни одной слабой точки. Его "Зеро" мог бы дать несколько секунд, но хватит ли этого? Сможет ли он убить её? Или хотя бы ранить настолько, чтобы спасти братьев?

Он не знал. И она это видела.

— Я жду.

Пропела она.

— Алекс, уходи!

Крикнул Грегор.

Тишина...Селена махнула рукой в его сторону.

И в этот момент она атаковала.

Она рванулась к Грегору быстрее, чем Алекс успел моргнуть. Когти вошли в грудь наёмника точно в сердце. Грегор даже не вскрикнул. Только выдохнул, и обмяк.

— Нееет!

Заорал Алекс.

Он бросился на неё, забыв о мече, забыв о технике, забыв обо всём. Но Селена уже отпрыгнула к Дарию. Одно движение, и второй наёмник рухнул с перерезанным горлом.

Два тела. Два брата. Оба мертвы.

Алекс замер. Меч дрожал в опущенной руке. Он смотрел на трупы и не мог поверить. Они были живы минуту назад. Они шутили, спорили, прикрывали ему спину. А теперь их нет.

— Ты...

Его голос сорвался.

— Ты же сказала, что сохранишь жизнь одному!

— Какая жалость. Я соврала

Ярость ударила в голову, как молот. Алекс рванулся вперёд. Меч описал дугу. Он вложил в этот удар всю свою боль, всю злость, всё, что у него было. Он даже попытался активировать "Зеро", и мир дёрнулся, замедлился на долю секунды.

Но Селена была быстрее. Она ушла с линии атаки легко, будто танцевала. Когти скользнули по его клинку, отводя удар. Потом ещё одно движение, и она оказалась за его спиной. Нога подсекла его колени, и Алекс рухнул на пол. Меч выпал из рук.

Она прижала его к стене. Её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его лица.

— А ты силён.

Прошептала она.

— Для новичка. Но ты ещё не готов. Император велел не убивать тебя. Пока.

Она провела когтем по его губам. Лёгкое, почти нежное прикосновение. Её лицо было близко, он чувствовал её дыхание.

— Хотела бы я ещё поиграть с тобой, но мне пора. А твои друзья.. ммм.. Оставлю их на десерт. До встречи Алекс.

Она отстранилась. Тени сгустились вокруг неё, принимая в свои объятия. Фигура в чёрном исчезла, растворилась в камне, как будто её никогда не было.

Алекс остался один.

Он сидел на холодном каменном полу, привалившись спиной к стене. Перед ним лежали Дарий и Грегор. Их мёртвые глаза смотрели в потолок.

Он закрыл лицо руками. Не заплакал, не мог. Внутри всё сжалось в тугой, ледяной ком.

— Я убью её...Чего бы мне это не стоило...

Прошептал он, и тишина была ему ответом.

Ставки повысились. Игра только началась.

Глава 16: Падение Инквизитора

Алекс не знал, сколько прошло времени.

Он сидел в темноте, привалившись спиной к холодной стене, и смотрел на два тела перед собой. Дарий и Грегор лежали там, где упали. Кровь под ними уже начала подсыхать, превращаясь в тёмную корку на каменных плитах. В свете магического кристалла их лица казались спокойными, почти мирными. Будто они просто уснули.

Алекс закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стояла она — Селена.

Он сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Боль помогла. Ненадолго, но помогла. Он заставил себя подняться. Ноги держали плохо.

Алекс подошёл к братьям. Опустился на колени, и закрыл им глаза.

— Простите...

Прошептал он.

— Я не смог.

Он не знал, кому это говорит, им, себе, миру. Но слова нужно было произнести. Чтобы они не остались внутри.

Потом он подобрал меч и пошёл дальше.

Коридоры лабиринта снова изменились. Стены сместились, и теперь проход уводил вверх, к поверхности. Алекс шёл медленно, опираясь о камень левой рукой. Линии Хаоса в его сознании пульсировали неровно, с перебоями. Он был истощён, и дар работал хуже. Но он всё ещё видел следы. Один из них, яркий, жёлтый, полный боли и злобы. И он приближался.

Алекс знал этот след. Он видел его раньше. На мосту.

Рейнхард.

Он остановился. Сердце забилось быстрее. Инквизитор был здесь. Где-то за поворотом, возможно, в нескольких десятках метров. Один. Без солдат. Его след пульсировал неровно. Рана, полученная от Леонарда, всё ещё давала о себе знать. Но даже раненый, он был опасен.

Алекс мог обойти. Мог спрятаться. Мог дождаться Леонарда или Кайла.

Он не стал.

Внутри что-то переключилось. Он устал убегать. Он устал прятаться за чужие спины. Если этот мир хочет убить его, пусть попробует.

Он вышел из-за поворота.

Зал был небольшим, квадратным, с низким сводом и двумя выходами. Посередине горел одинокий факел, воткнутый в трещину между плитами. Под факелом, скрестив ноги, сидел Рейнхард.

Инквизитор выглядел плохо. Белое одеяние было порвано на боку, там, где катана Леонарда вошла под рёбра. Ткань пропиталась кровью. Лицо осунулось ещё сильнее, скулы заострились. Но глаза горели прежним огнём.

Он поднял голову и посмотрел на Алекса. Ни удивления, ни страха.

— Мальчишка.

Сказал он. Голос звучал глухо.

— Ты один. Без наставника. Глупо.

— Где Леонард?

Спросил Алекс.

— Не знаю. Лабиринт разделил нас. Но я найду его. После того, как разберусь с тобой.

Он медленно поднялся. Двуручный меч, тот самый, тупоконечный, похожий на полосу металла, лежал рядом. Рейнхард взял его, опираясь на рукоять, как на посох. Каждое движение давалось ему с трудом. Но когда он выпрямился, Алекс увидел: перед ним не раненый старик. Перед ним хищник, загнанный в угол. А загнанный хищник опаснее вдвойне.

— Сдавайся!

Сказал Рейнхард.

— Ты не мечник, и ты не воин. Ты случайность. Ошибка мироздания. Брось меч, и я сохраню тебе жизнь!

— Как ты сохранил жизнь тем детям?

Лицо Рейнхарда не дрогнуло.

— Дети должны были умереть, чтобы родились воины. Это закон Ордена.

— Это закон Императора. Не Ордена.

— Это одно и то же.

Алекс покачал головой.

— Нет. Не одно.

Он вытащил из-за пазухи смятые бумаги, те что забрал из архива. Бросил их на пол между ними. Рейнхард опустил глаза.

— Что это?

— Приказы. Датированные десятью годами ранее. Подписанные Гранд-мастером. Но почерк разный. Сначала один. Потом другой. Гранд-мастер мёртв, Рейнхард. Уже десять лет. Ты служишь самозванцу.

Инквизитор молчал. Его пальцы сжались на рукояти меча.

— Ты лжёшь.

— Я видел записи. Я сравнивал. Вергилий убил Гранд-мастера десять лет назад и занял его место. Все эти годы Орденом правил Император. Твой Орден. Твой экзамен. Твои ученики. Всё это его рук дело. Ты служил не Ордену. Ты служил тому, кто его уничтожил.

Рейнхард побледнел.

— Если это правда... если ты не лжёшь... это ничего не меняет. Орден, это не Гранд-мастер. Орден это идея. Порядок. Дисциплина. Я служил идее.

— Ты служил убийце!

— Я служил Ордену!

Он закричал, впервые за всё время. Крик разнёсся под низкими сводами, отразился от стен, рассыпался эхом. Рейнхард поднял меч. Его глаза вспыхнули.

— Ты ничего не знаешь, мальчишка! Ты пришёл из другого мира и смеешь судить нас? Ты не знаешь, что значит посвятить жизнь служению. Что значит отдать всё ради высшей цели. Ты никто. Пустое место. И ты умрёшь как пустое место!

И он атаковал.

---

Первый удар был медленным, таким же, как на мосту. Тяжёлым, сокрушительным, рассчитанным не на точность, а на мощь. Алекс ушёл вправо. Меч Рейнхарда врезался в каменный пол, выбив сноп искр. Трещины побежали по плите.

Алекс контратаковал. Укол в бок. Туда, где белое одеяние пропиталось кровью. Но Рейнхард развернулся быстрее, чем ожидалось. Пластина наруча приняла удар. Меч Алекса скользнул по стали, не пробив.

— А ты быстр.

Процедил Рейнхард.

— Но быстрота не всё.

Он выбросил левую руку вперёд. И Алекс почувствовал это.

Тяжесть.

Не физическая, иная. Будто на плечи легла невидимая плита. Меч в руке вдруг стал весить втрое больше. Ноги налились свинцом. Воздух сгустился, превращаясь в патоку. Каждое движение требовало усилий.

— Я называю это "Тяжесть Греха".

Сказал Рейнхард.

— Мой Хаос. Ты чувствуешь вес своих поступков, мальчишка? Своих страхов? Своей вины?

Алекс попытался поднять меч. Рука не слушалась. Клинок дрожал, опускаясь к земле. Рейнхард шагнул ближе. Его меч занёсся для второго удара.

— Ты виновен!

Продолжал инквизитор.

— Как и все мы. Но ты не умеешь нести свой грех. Ты слаб.

Удар.

Алекс ушёл, медленно, неуклюже, едва не споткнувшись. Меч Рейнхарда просвистел в сантиметре от плеча. Тяжесть давила, вжимала в пол. Он чувствовал, как дрожат колени. Как пот заливает глаза. Как сердце колотится где-то в горле.

Но он не сдавался.

Он думал. Рейнхард использовал Хаос. Не для атаки, для дебаффа. Это было похоже на способность саппорта: ослабить врага, сделать его уязвимым. Но любой дебафф имел ограничения. Время действия. Радиус. Расход маны.

Если Хаос Рейнхарда, это тяжесть, значит, он должен её поддерживать. Постоянно. Это требует концентрации. И если отвлечь его...

Алекс закрыл глаза. Сосредоточился. Линии Хаоса проступили сквозь темноту век. След Рейнхарда пульсировал. Яркий, жёлтый, но неровный. Рана на боку искажала поток. Там, где была кровь, линии прерывались, дрожали. Это была уязвимость.

Но была и другая линия. Тонкая, синяя, та, что связывала Рейнхарда с ним. Линия Тяжести Греха. Она тянулась от груди инквизитора к плечам Алекса.

Алекс открыл глаза.

— Тяжесть Греха.

Повторил он.

— Ты называешь это судом. Но это просто магия. Просто Хаос.

— Хаос это и есть суд. Высший суд.

— Нет. Хаос это просто инструмент. Как меч. Как молот. Ты сам сказал. И любой инструмент можно сломать.

Рейнхард нахмурился. Что-то в его взгляде изменилось. И в эту секунду Алекс ударил.

Не мечом. Он ударил Хаосом.

"Зеро" активировалось само. Без команды, без концентрации. Мир дёрнулся и застыл. Рейнхард превратился в статую с занесённым мечом. Тяжесть Греха никуда не делась, и она всё ещё давила на плечи, но теперь у Алекса было время. Пять секунд. Может, меньше.

Он рванулся вперёд. Каждое движение давалось с трудом, будто он бежал сквозь воду. Меч в руке весил как наковальня. Но он двигался. Шаг. Ещё шаг. Дистанция сокращалась. Он видел лицо Рейнхарда. Видел его рану. Видел линию Хаоса, связывающую их.

И он ударил.

Но не просто мечом. Он вложил в клинок всё, что у него было. Весь свой Хаос. Всю свою ярость. Всю боль от потери братьев. Всю ненависть к Селене. Всё отчаяние человека, заброшенного в чужой мир.

И меч вспыхнул.

Это было похоже на молнию. Мороткую, синюю, и ослепительную. Клинок засветился изнутри, будто в него вдохнули жизнь. Свечение было холодным, но ярким. Оно озарило весь зал, выхватив из темноты каждую трещину в камне.

Алекс почувствовал, как Хаос вытекает из него через ладони, через пальцы, через рукоять в сталь. Это было больно. Опустошающе. Будто из него вырвали часть души. Но он не остановился.

Клинок ударил Рейнхарда в грудь. Туда, где белое одеяние уже пропиталось кровью от раны Леонарда. Свечение вспыхнуло ярче, и меч прошёл сквозь доспех. Сквозь стальной нагрудник. Сквозь плоть.

Зеро разбилось.

Мир вернулся. Звуки обрушились лавиной. Рейнхард пошатнулся. Его меч выпал из рук и загремел по камням. Он посмотрел на Алекса, и в его светлых глазах впервые за всё время мелькнуло что-то человеческое. Не страх. Не боль. Удивление.

— Ты...

Прошептал он.

— Как?!...

— Ты даже не мечник.. Ты никто!!!

Изо рта его потекла кровь. Он рухнул на колени, зажимая рану в груди. Но кровь текла и сквозь пальцы.

Алекс стоял над ним. Меч в его руке погас, снова стал обычной сталью. Он тяжело дышал. Ноги дрожали. В ушах звенело. Он чувствовал себя выжатым до капли. Но он стоял. А его враг нет.

— Я никто, но я выиграл.

Рейнхард посмотрел на него снизу вверх. Его лицо исказилось. То ли усмешка, то ли гримаса. Губы дрогнули.

— Бумаги...

Прохрипел он.

— Если... если ты не солгал... найди Леонарда. Скажи ему... скажи, что я... не знал...

— Скажу.

— И ещё... Орден... он был... не всегда таким. Когда-то... мы верили...

Он не договорил. Глаза его застыли, уставившись в потолок. Дыхание остановилось.

Инквизитор Рейнхард был мёртв.

Алекс опустил меч. Ноги подкосились, и он сел прямо на пол, рядом с телом. Его трясло. Он использовал Хаос. Сознательно. В бою. И это сработало.

Он посмотрел на свой клинок. Обычная сталь. Никакого свечения. Но он помнил это чувство, когда Хаос перетёк в меч и тот стал чем-то большим. Чем-то, что пробивает доспех. Чем-то, что не может остановить ни один щит.

— "Искра"

Прошептал он.

— Я назову этот скилл "Искра".

Он не знал, сможет ли повторить. Но сейчас это было не важно. Он сделал это. Он убил инквизитора. В одиночку.

Он поднялся. Тело слушалось с трудом, каждое движение отдавалось болью в мышцах. Но он заставил себя идти. Сначала подобрать бумаги. Потом проверить, нет ли в зале других врагов. Потом найти выход.

Линии Хаоса в его сознании почти погасли. Он потратил слишком много. Но даже сквозь усталость он чувствовал: где-то впереди, далеко, пульсирует белый свет Монолита. И где-то там же след Леонарда. Синий, танцующий, живой.

— Я иду, Лео.

Прошептал он.

— Держись.

Глава 17: Данте

Зал открылся перед ними, как разверстая пасть.

Леонард замер на пороге. Серафима встала рядом, и её дыхание перехватило, ведь она помнила это место другим. Когда-то здесь собирались магистры. Когда-то здесь звучали молитвы. Теперь здесь был склеп.

Зал Монолита был огромен. Высокие своды терялись в темноте, колонны из чёрного камня уходили вверх, поддерживая невидимый потолок. Пол был гладким, отполированным до зеркального блеска, и в нём отражалось белое сияние, исходившее из центра зала. Там, на возвышении, стоял Монолит.

Он был именно таким, каким Леонард представлял его по описаниям: огромный, в три человеческих роста. Он пульсировал медленно, ритмично, как сердце. Белый свет внутри него переливался, струился, обретал почти живые очертания. От Монолита тянуло холодом. Не физическим, а иным, пронизывающим до костей. Хаос. Чистый, неразбавленный, древний.

Но не Монолит приковал взгляд Леонарда.

У подножия камня, на коленях, стоял человек. Или то, что когда-то было человеком.

Он был огромен. Даже стоя на коленях, он возвышался над обычным смертным на голову. Тело, обнажённое до пояса, покрывали шрамы; старые, зажившие, и свежие, ещё сочащиеся кровью. Кожа имела серый оттенок, как у трупа, слишком долго пролежавшего в земле. Мышцы бугрились под ней неестественными узлами. Руки, толщиной с бревно, были скованы цепями, светящимися изнутри красным.

Но страшнее всего было лицо. Оно было человеческим. Правильные черты, высокий лоб, прямой нос. Но глаза... Глаза были пусты. В них не было ни разума, ни памяти, ни души. Только боль. Бесконечная, непрекращающаяся боль.

Цепи звенели, когда он дышал.

— Данте...

— Брат-близнец Императора. Когда-то они были неразлучны. А потом Вергилий начал свои опыты.

Сказала Серафима с дрожью в голосе.

— Да. Он приковал его здесь. Превратил в генератор. Каждый день Монолит вытягивает из него Хаос. Каждый день он умирает, и воскресает, потому что камень не даёт ему уйти. Десять лет. Десять лет непрерывной агонии.

Леонард смотрел на скованную фигуру. В его груди что-то сжалось; не жалость, нет. Понимание. Он тоже был узником Ордена. Тоже был инструментом в чужих руках. Но его страдания длились недолго. Он сбежал. А этот человек; он гнил здесь десять лет, превращённый в батарейку для амбиций собственного брата.

— Он не выбирал этого.

Сказала Серафима.

— Император сделал его генератором, забирая его боль, чтобы питать камень. Он не монстр. Он жертва.

— Я знаю.

Леонард шагнул вперёд. Его рука легла на рукоять «Тишины». Он не хотел этой битвы. Но если Данте стоит между ним и Монолитом, битва будет.

И тогда Данте поднял голову.

Его пустые глаза остановились на Леонарде. Что-то в них дрогнуло. Искра, вспышка, проблеск сознания. Губы разлепились, и из горла вырвался зву. Низкий, рокочущий, похожий на стон раненого зверя. Цепи зазвенели громче. Красное свечение внутри них стало ярче.

А потом он встал.

Цепи натянулись, заскрежетали. Одна из них лопнула с оглушительным грохотом. За ней вторая, третья. Красный Хаос, что питал Монолит, хлынул обратно в тело Данте, наполняя его силой. Мышцы вздулись. Шрамы засветились. Пустые глаза вспыхнули алым.

Данте закричал. это был крик не ярости, а боли. Десять лет заточения. Десять лет пыток. Всё это вырвалось наружу в одном звуке.

А потом он атаковал.

---

Он двигался быстрее, чем можно было ожидать от существа таких размеров. Огромный двуручный меч «Зубастая пасть», выкованная из драконьих клыков, возник в его руке будто из ниоткуда. Удар обрушился сверху, тяжёлый, сокрушительный.

Леонард не стал блокировать. Он активировал технику «Ступень». Хаос в подошвы, и его тело на миг стало невесомым. Он скользнул вправо, резко, бесшумно, без инерции. Меч Данте врезался в пол, проломив каменные плиты. Осколки брызнули в стороны.

— Лео!!

Крикнула Серафима.

— Он не видит! Он бьёт, куда падает тень! Сместись на шаг влево!

Леонард сместился. Следующий удар прошёл мимо в сантиметре от плеча.

— Я отвлеку его!

Крикнула она.

Она выбросила руку вперёд, и с её ладони сорвалась вспышка света. Данте зарычал, замотал головой. Его удар пошёл шире.

Леонард использовал момент. Техника «Тяга», и хаос исказил пространство перед ним. Воздух сгустился, замедляя следующий замах Данте. Удар, который должен был снести Леонарду голову, потерял скорость. Катана встретила «Зубастую пасть». Сталь ударилась о сталь. Звон разнёсся под сводами.

Леонард контратаковал. Техника «Росчерк» — удар, и от клинка пошла инерционная волна, с глухим гулом. Данте пошатнулся. Его отбросило на шаг назад. Но он не упал. Он даже не замедлился.

Он ударил снова. И снова. И снова.

Бой превратился в танец на грани смерти. Леонард уклонялся, уходил, использовал каждую технику, которую знал. «Ступень» — рывок в сторону. «Тяга» — замедление удара. «Росчерк» — контратака. Но Данте был неостановим. Его раны затягивались мгновенно. Его сила не убывала. Он был берсерком, машиной разрушения, и каждая секунда боя истощала Леонарда.

Серафима помогала чем могла. Она кричала, указывая на слабые места. Она бросала световые импульсы, отвлекая Данте. Но её силы тоже были на исходе. Слишком много лет прошло с тех пор, как она покинула Орден. Слишком много Хаоса она потратила впустую.

И тогда Данте изменился.

Он остановился. Его тело напряглось. Красное свечение в глазах стало ярче, почти ослепительным. А потом он ударил мечом в землю.

Из пола вырвались зубы. Красные, полупрозрачные, сотканные из чистого Хаоса, они рванулись вперёд по линии, разрывая камень. Леонард едва успел отпрыгнуть. Зубы прошли в миллиметре от его ноги.

Но Данте уже возвышался над ним. Тень накрыла. Данте поднял меч над головой, и мир вокруг потемнел. Это был не просто удар. Это было подавление. Тяжесть. Ужас.

— Лео!

Закричала Серафима.

Он не мог двигаться. Тень держала его, как тиски. Меч Данте начал опускаться. Медленно, неотвратимо.

И тогда Леонард закрыл глаза.

Он вспомнил Элис. Марка. Лию. Их лица. Их голоса. Тишина, которая наступила после их смерти. Тишина, которую он носил в себе десять лет.

Он не мог умереть здесь. Не сейчас. Не так.

«Инерционный росчерк».

Последний резерв Хаоса. Всё, что у него осталось, он вложил в один удар. Катана запела низким вибрирующим гулом, расходящимся волнами. Пространство вокруг клинка исказилось. Данте, занёсший меч для финального удара, вдруг отлетел назад, и его отбросило.

Леонард прыгнул.

Он не атаковал в лоб. Он целился не в сердце, не в голову. Он целился туда, где цепи входили в тело Данте. Туда, где кожа была разорвана, где красный Хаос Монолита всё ещё пульсировал в открытых ранах.

И «Тишина» вошла в грудь Данте. Волна Хаоса хлынула по клинку, расходясь по венам гиганта. Данте закричал. Это был крик освобождения. Его тело выгнулось дугой. Мышцы свело судорогой. Красное свечение в глазах погасло.

Он рухнул на колени. Меч выпал из его рук. Цепи, всё ещё свисавшие с запястий, зазвенели, ударившись о камень.

Тишина.

Леонард стоял над ним. Катана дрожала в опущенной руке. Он тяжело дышал, пот заливал глаза. Он посмотрел в лицо Данте, и увидел там не монстра. Увидел человека. Уставшего, измученного, сломленного.

Леонард выпрямился и повернулся к Серафиме.

Она стояла у дальней колонны. Её лицо было бледным, но она улыбалась; той самой улыбкой, которую он помнил с детства. Гордой. Теплой. Материнской.

— Ты справился.

Сказала она.

— Я знала. Всегда знала.

Она сделала шаг к нему. Потом ещё один. А потом её лицо исказилось.

Из груди Серафимы торчал красный кристаллический шип, один из зубов Данте, что остался в каменном полу и теперь, повинуясь последнему импульсу Хаоса, рванулся вверх. Она посмотрела на него. Потом на Леонарда. И упала.

— Нееет!

Леонард бросился к ней. Подхватил, опустил на пол. Кровь, её кровь текла по его рукам. Он прижал ладонь к ране, но кровь не останавливалась. Он чувствовал, как её Хаос, слабый, почти угасший, вытекает вместе с жизнью.

— Не надо..

Прошептала Серафима.

— Не трать силы.

— Я вытащу тебя. Мы уйдём. Найдём лекаря.

— Нет. Моё время пришло. Я знала, что так будет. Захар говорил... кто-то из нас не выйдет.

— Это должен был быть я. Не ты.

— Ты нужен этому миру. А я... я уже сделала всё, что могла.

Она подняла руку и коснулась его щеки. Пальцы были холодными, но прикосновение нежным.

— Лео.

Сказала она.

— Ты был светом в этом тёмном месте. Единственным светом. И я любила тебя. Помни это. Всегда помни.

— Серафима...

Её рука упала. Глаза закрылись. Дыхание остановилось.

Леонард стоял на коленях над её телом. Катана лежала рядом. Руки были в крови. В груди пустота.

Он не плакал. Не мог.

А потом он услышал хлопки.

Медленные. Размеренные. Насмешливые.

Он поднял голову.

С возвышения у Монолита спускался человек. Высокий, в чёрном камзоле с серебряной вышивкой. Светлые волосы убраны назад. Лицо красивое, правильное, с холодной улыбкой на тонких губах. Глаза серые, как зимнее море.

Вергилий.

Он хлопал. Медленно, ритмично, будто аплодировал представлению.

— Браво, браво, браво.

Сказал он. Голос был мягким, почти ласковым.

— Леонард! Ты превзошёл мои ожидания. Данте был силён. Очень силён. А ты... ты всё ещё жив.

Леонард поднялся. Катана снова легла в ладонь.

— Вергилий...

— Рад, что ты помнишь моё имя.

— Я убью тебя.

— Конечно. Все хотят меня убить. Но пока что умирают только те, кто рядом со мной. Твой ученик, кстати, ещё жив. Он только что убил Рейнхарда. Впечатляет.

Леонард сжал рукоять. Костяшки побелели.

— Ты заплатишь за всё.

— Возможно. Но не сегодня. Сегодня у меня другие планы.

Вергилий повернулся к Монолиту. Он все ещё пульсировал, но теперь его свет стал ярче.

— Время пришло. Я ждал этого десять лет.

Вергилий посмотрел через плечо на Лео.

— Хочешь я расскажу тебе одну забавную историю, пока мы ждём твоего ученика?

Лицо Императора начало меняться, и перед ним стоял более не Вергилий.

Перед ним стоял которого он знал. Перед ним стоял грандмастер.

Аккуратная седая борода. Добрые, уставшие глаза. Сеть морщин, которая когда-то говорила о мудрости и долгих годах, отданных Ордену. Тот самый человек, который принял его в Орден мальчишкой. Тот самый, кто вручил ему его первый меч. Тот самый, кто сказал ему: «Меч — это твоя душа. Никогда не позволяй врагу его коснуться».

Лео почувствовал, как холодная сталь вошла ему в грудь. Не физически. Глубже.

— Ты...

Глава 18: Правда

Леонард стоял над телом Серафимы. Кровь на его руках подсыхала, стягивая кожу. Катана «Тишина» лежала у ног, он не помнил, когда выпустил её из рук. Возможно, когда подхватил Серафиму. Возможно, когда она закрыла глаза. Время в этом зале текло иначе.

А перед ним, на возвышении у Монолита, стоял человек с лицом его наставника.

Вергилий улыбался, мягко, почти отечески. Чужое лицо двигалось как живое: морщины в уголках глаз, седая борода, добрый прищур. Всё было настоящим. Всё было ложью.

— Ты смотришь на меня так, будто видишь призрака.

Сказал Вергилий голосом Гранд-мастера.

— Хотя, признаться, так и есть. Я — призрак человека, которого ты ненавидел десять лет. Ирония в том, что ты никогда его не знал.

Леонард молчал. Его пальцы медленно сжимались в кулаки. В груди поднималось что-то тёмное, горячее; не ярость, нет. Ярость была простой. Ярость имела цель. Это было другое. Это был крах. Крах всего, во что он верил. Крах ненависти, которая держала его на плаву все эти годы.

— Расскажи...

Произнёс он. Голос был чужим, хриплым.

Вергилий чуть склонил голову, будто учитель, довольный вопросом ученика.

— Десять лет назад.

Начал он.

— Я пришёл к Гранд-мастеру. Тогда я был просто наследником, молодым и амбициозным. Мы говорили о Монолите. Я спросил, где он. Старик ответил: «Под этим замком. Как и всегда». Он был так доверчив. Так благороден.

Вергилий сделал шаг вперёд. Его движения были плавными, текучими. Даже в чужом облике он не мог скрыть свою истинную природу.

— Я убил его той же ночью. К утру Гранд-мастер был мёртв. А к полудню я уже носил его лицо.

Он провёл ладонью по своей (чужой) щеке.

— Это было легче, чем я думал. Орден подчинялся Гранд-мастеру беспрекословно. Никто не задавал вопросов. Я ввёл новые правила. Новые экзамены. Новые наказания. Я превратил Орден в кузницу оружия. Оружия, которое служит Империи. Служит мне.

— Ты убивал детей.

Прошептал Леонард.

— Я делал воинов. Это разные вещи.

— Ты заставил нас убивать друг друга. Моих друзей. Моих братьев.

Вергилий вздохнул. В чужом лице этот вздох выглядел почти скорбным.

— Да. Я помню этот экзамен. Особенный выпуск. Двадцать учеников, лучших за последние годы. Я наблюдал за вами. Смотрел, как вы режете друг друга. Это было... вдохновляюще.

Леонард рванулся вперёд. Он не думал, тело среагировало само. Рука схватила катану с пола. Он пролетел половину расстояния до Вергилия за секунду. Но тот даже не шевельнулся. Только поднял руку, и воздух перед ним сгустился в невидимую стену. Леонард врезался в неё и отлетел назад.

— Тише, тише.

Сказал Вергилий.

— Мы ещё не закончили разговор. Ты хотел знать правду. Так слушай.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Все эти годы, Леонард, ты ненавидел Орден. Ты думал, что Орден, это система. Традиция. Машина, которая перемалывает детей. Но Ордена не существовало. Был только я. Экзамены — мои. Казни — мои. Всё, что ты ненавидел — это моих рук дело. Ты бежал не от Ордена. Ты бежал от меня.

Леонард лежал на каменном полу. Катана откатилась в сторону. Он смотрел в потолок, на высокие своды, тонущие в темноте, и чувствовал, как внутри что-то рушится. Десять лет ненависти. Десять лет одиночества. Десять лет снов о мести. Всё это было направлено не туда. Его враг не был безликой системой. Его врагом был один человек. Тот, кто сейчас стоял над ним.

— Зачем?

Спросил он.

— Зачем ты это делал?

— Власть.

Ответил Вергилий просто.

— Хаос. Монолит. Ты думаешь, мне нужны были только солдаты? Нет. Мне нужна была кровь. Хаос питается кровью. Каждый ученик, погибший на экзамене, отдавал свою силу камню. Каждый твой друг, каждая твоя потеря, это топливо для моего будущего. Ты помог мне, Леонард. Сам того не зная, ты помог мне пробудить Монолит.

Леонард закрыл глаза. Лица друзей встали перед внутренним взором. Марк. Лия. Элис. Он думал, что их смерть была бессмысленной жестокостью. Но нет. Она имела смысл. Просто смысл был чудовищным.

А потом он услышал шаги. Быстрые, гулкие, отдающиеся эхом под сводами. Они приближались. Кто-то бежал по коридору, ведущему в зал.

Дверь распахнулась.

В проёме стоял Алекс. Он тяжело дышал, одежда была порвана. Меч в руке дрожал, не от страха, а от усталости. Он обвёл взглядом зал: Монолит, пульсирующий светом. Тело Серафимы на полу. Леонард, лежащий у стены. И человек с лицом старика на возвышении.

— Лео.

Выдохнул Алекс.

— Настоящий Гранд-мастер мёртв! Это не он. Это...

— Я знаю.

Сказал Леонард, не открывая глаз.

— Что?

— Я знаю. Уже знаю...

Алекс замер. Его взгляд метался между Леонардом и Вергилием. Он пришёл слишком поздно. Правда, которую он хотел принести, уже была здесь.

Вергилий повернулся к Алексу. Его лицо всё ещё было лицом Гранд-мастера, но теперь в нём проступало что-то иное.

— Алекс.

Произнёс он.

— Я ждал тебя. Ты проделал долгий путь. И должен признать, ты меня впечатлил.

Он повернулся к Монолиту.

— Десять лет.

Сказал Вергилий.

— Десять лет я ждал этого момента. Собирал Хаос. Готовил камень. И теперь...

Он протянул руку и коснулся поверхности Монолита.

Мир вздрогнул.

Свет внутри монолита вспыхнул ослепительно ярко. От точки касания по поверхности камня побежали трещины, выявляя древние руны, налитые алым светом. Тело императора начало впитывать в себя весь накопленный хаос монолита. Пол под ногами задрожал. Своды загудели.

Леонард поднялся. Он смотрел на Вергилия, и видел теперь не лицо Гранд-мастера, а что-то другое. Под чужой кожей, под чужой личиной проступало истинное лицо Императора. Холодное. Прекрасное. Бесчеловечное.

Алекс подбежал к Леонарду. Встал рядом.

— Мы остановим его. Вместе.

Сказал Алекс.

— Да.

— Вместе.

— Да.

Вергилий услышал это. Он повернулся к ним, и его лицо поплыло, растворяясь, теряя черты Гранд-мастера. Теперь на них смотрел молодой человек с правильными чертами, светлыми волосами и серыми глазами. Истинное лицо Императора.

— Вместе?

Повторил он.

— Трогательно. Но боюсь, что против меня и моего нового тела этого будет недостаточно.

Он улыбнулся.

Тени за его спиной сгустились. Из них вышла Селена, и встала рядом с Императором. Её глаза встретились с глазами Алекса, и она усмехнулась.

— Я же говорила. Мы ещё встретимся.

Вергилий положил руку ей на плечо. Монолит за его спиной пульсировал в такт ударам невидимого сердца. Трещины на его поверхности расходились всё шире. Что-то внутри камня просыпалось. Что-то древнее. Что-то голодное.

— Наконец-то!!! Ритуал начался!!!

Сказал Император.

— Надеюсь, вы готовы умереть красиво?!

Глава 19: Двойной Бой

Алый свет Монолита разрезал зал на две половины.

Алекс замер у входа. Он видел, как Вергилий отрывает руку от камня и поворачивается к ним. Видел Селену, выходящую из теней; ее глаза сияли в полумраке, когти оставляли светящиеся следы в воздухе. Видел Леонарда, поднимающегося с пола; измотанного, но несломленного.

А потом всё пришло в движение.

Селена рванулась к Алексу. Она сократила дистанцию за секунду, но вместо удара просто провела когтями по воздуху в миллиметре от его лица. Алекс отшатнулся, вскидывая меч.

— Скучал по мне?

Пропела она.

— Не особо.

Она атаковала. Когти описали дугу; быструю, размытую. Алекс парировал мечом. Сталь столкнулась с когтями, высекая искры. Удар был лёгким, почти небрежным, но сила, стоявшая за ним, заставила Алекса отступить на шаг.

— А ты стал быстрее.

Заметила Селена.

— После нашей последней встречи что-то изменилось. Ты убил инквизитора, верно?

— Да.

— Молодец. Но Рейнхард был старым фанатиком с дырой в боку. Я же противник другого уровня.

Она исчезла. Не растворилась в тенях, а просто исчезла из поля зрения, слишком быстрая для человеческого глаза. Алекс активировал Зеро. Мир дёрнулся и застыл. В замедленном времени он увидел её: она обходила его слева, низко пригибаясь к полу, готовая ударить снизу вверх. Он развернулся, и когда Зеро разбилось, встретил её атаку блоком.

Когти ударили по мечу. Сила удара была такой, что Алекс отлетел к колонне. Плечо пронзила боль. Но он устоял.

— Неплохо.

Сказала Селена.

— Твоя техника в замедление времени? Или восприятия? В любом случае, он не спасёт тебя. Ты тратишь слишком много Хаоса. Я вижу, как ты выдыхаешься после каждого использования.

— Я не выдыхаюсь.

— Выдыхаешься. Сколько раз ты можешь её применить? Один? Два раза? А я могу драться так часами.

Она бросилась вперёд. Когти замелькали: серия из пяти ударов, каждый быстрее предыдущего. Алекс уклонялся, отступал, парировал. Четвёртый удар пробил его защиту и рассёк рукав. Пятый оставил царапину на щеке.

— Я же говорила, ты ещё не готов.

Прошептала она, оказываясь за его спиной.

— Ты силён для новичка. Очень силён. Но между нами пропасть.

Она ударила ногой. Алекс рухнул на колени. Меч выпал из рук. Он попытался подняться, но когти уже коснулись его горла. Легко, почти нежно.

— Я могла бы убить тебя сейчас.

Сказала Селена.

— Но ты стал интереснее, чем я думала. Я вижу, как ты растёшь. Каждый бой делает тебя сильнее. И мне любопытно: каким ты станешь через год? Через два?

— Зачем ты служишь ему?

Прохрипел Алекс.

Селена помолчала. Её глаза на мгновение стали серьёзными.

— Потому что я выбрала победителя. Это единственная стратегия, которая имеет смысл. Вергилий станет богом. Мир изменится. И я хочу быть рядом с тем, кто будет устанавливать новые правила.

— А если он проиграет?

— Не проиграет. Но даже если...

Она наклонилась ближе. Её губы почти касались его уха.

— У Монолита может быть только один хозяин.

Она отстранилась. Подмигнула. И исчезла. Тени сомкнулись вокруг неё, поглощая фигуру в чёрном. Только когти ещё секунду светились в темноте, и погасли.

Алекс остался на коленях, тяжело дыша. Она снова пощадила его. Снова оставила в живых. Но её слова застряли в голове: «У Монолита может быть только один хозяин». Он посмотрел на свои руки. Меч снова был в ладони, и он не помнил, когда подобрал его. Где-то в глубине души всё ещё теплилась искра Хаоса, готовая вспыхнуть.

А потом он услышал звон стали. Обернулся. И увидел бой, который происходил на другой стороне зала.

---

Леонард и Вергилий стояли друг напротив друга.

Император был спокоен. Его чёрный камзол ниспадал идеальными складками. Серебряная вышивка мерцала в свете Монолита. Меч — чёрный клинок из небесного металла висел на поясе, но Вергилий не прикасался к нему. Его руки были свободны. Поза расслабленная. Он смотрел на Леонарда с выражением, которое могло сойти за сочувствие, если бы не холод в серых глазах.

Леонард атаковал первым.

«Ступень» — рывок без инерции. «Тишина» описала дугу, целя в шею. Вергилий ушёл; легко, плавно, будто заранее знал, куда будет направлен удар.

— Ты предсказуем.

Сказал он.

— Десять лет ты оттачивал одни и те же приёмы. А я за эти десять лет стал богом.

Леонард не ответил. «Тяга» — пространство перед ним исказилось, замедляя следующее движение. «Росчерк» — инерционная волна. Вергилий принял её на раскрытую ладонь. Волна рассеялась, не причинив ему вреда.

— Твой Хаос слаб.

Продолжал Император.

— Ты тратишь его на эмоции. Гнев. Боль. Страх. Это делает тебя уязвимым.

— Это делает меня человеком.

— Вот именно.

Вергилий атаковал. Без оружия. Просто шагнул вперёд и ударил ладонью в грудь. Леонард выставил блок, но сила удара была такой, что его отбросило на несколько метров. Он врезался в колонну. Камень треснул за его спиной.

Он снова атаковал. «Ступень» — «Тяга» — «Росчерк». Три техники, слитые в одну. Меч рассёк воздух, оставляя светящийся след. Вергилий, не переставая улыбаться, ушёл с линии атаки. Потом ещё раз. Потом ещё.

— Ты танцуешь.

Сказал он.

— Но твой танец, это танец марионетки. Я дёргаю за нити, а ты двигаешься. Ты думал, что свободен, Леонард. Десять лет ты думал, что бежал от Ордена. Но ты никогда не был свободен. Ты всегда был моей куклой.

— Ложь!

— Правда. Я сломал твой Орден. Я создал твой экзамен. Я убил твоих друзей твоими же руками. Я сломал тебя, Леонард. И ты всё ещё веришь, что сможешь меня победить?

Леонард закричал. Он бросился вперёд, забыв о защите, забыв о техниках. «Тишина» взлетела вверх, готовая обрушиться на голову Императора.

И тогда Вергилий достал меч.

Чёрный клинок покинул ножны без единого звука; ни свиста, ни звона. Он встретил «Тишину» в воздухе. Сталь ударилась о сталь. Но звук был странным; не звонким, а глухим. Будто два меча не столкнулись, а слились на мгновение, и один из них признал превосходство другого.

Вергилий отвёл «Тишину» в сторону. Сделал шаг вперёд. И ударил, описав полуоборот мечом снизу вверх.

От клинка пошла волна темной энергии. Густая, черная, сотканная из чистой силы. Она была похожа на «Инерционный росчерк» Леонарда, но искажённая, извращённая. Волна Леонарда толкала. Эта резала. Она рассекала воздух, оставляя в нём рваные прорехи. Она рассекала камень, оставляя в полу глубокие борозды.

И она рассекла Леонарда.

Правая рука. Та, что держала «Тишину», отделилась от тела. Катана, всё ещё зажатая в мёртвых пальцах, со звоном упала на каменный пол. Кровь хлынула фонтаном. Леонард пошатнулся. Его лицо побелело. Он посмотрел на обрубок своего плеча, на катану, лежащую в луже крови, и рухнул на колени.

Вергилий стоял над ним. Чёрный меч в его руке был чист, ни капли крови. Он смотрел на поверженного врага.

— Ты думал, что твой Хаос и твоя техника что-то значат?

Спросил он.

— Твой смысл жизни. Всё, чем ты был. Всё, чем ты дышал. Я отнял это одним движением.

Он наклонился и поднял «Тишину» с пола. Повертел в руках. Лезвие, зазубренное от тысяч тренировок. Рукоять, истёртая ладонями. Катана, которая помнила каждую смерть и каждую жизнь, отнятую её хозяином.

— Хороший клинок.

Сказал Вергилий.

— Но бесполезный. Как и ты.

Он отбросил катану в сторону. Она зазвенела, ударившись о камень, и замерла в нескольких метрах от Леонарда, но достаточно близко, чтобы он мог её видеть, и слишком далеко, чтобы дотянуться.

Леонард стоял на коленях в луже собственной крови. Его правая рука лежала отдельно. Его лицо было серым. Но глаза, глаза всё ещё были живы. Они смотрели на Вергилия. И в них горел огонь.

— Ты... не сломал... меня.

Прохрипел он.

— Нет? Тогда почему ты на коленях?

— Потому что... я человек. А люди... иногда падают.

Вергилий прищурился. Что-то в его взгляде дрогнуло. Но он ничего не сказал. Только поднял меч для последнего удара.

И в этот момент вмешался Алекс.

Он увидел всё. Кровь на полу. Отрубленную руку. Катану, лежащую в стороне. Леонарда на коленях. Вергилия с занесённым мечом.

Мир сузился до одной точки. До одного лица. Лица Императора.

— Отойди от него. Мразь...

Сказал Алекс.

Голос был чужим. Не его. Холодным. Стальным.

Вергилий обернулся. Его серые глаза встретились с глазами Алекса. И в этот момент что-то изменилось. Воздух между ними сгустился. Хаос, разлитый в зале, дрогнул и потянулся к Алексу.

Император опустил меч. Медленно. Без страха, но с интересом.

— Мальчишка.

Сказал он.

— Ты всё ещё жив? Странно, Селена, должно быть, решила поиграть с тобой снова? Она всегда была слишком сентиментальна.

— Я убью тебя...

Сказал Алекс.

— Попробуй. Тебе не одолеть меня. Никому не одолеть. Я сильнейший!

Алекс сделал шаг вперёд, заслоняя собой упавшего Леонарда. Меч в его руке был нацелен на Императора.

— Ты так уверен в своей силе, потому что десять лет стоял на плечах мёртвого старика, питаясь чужим горем. Ты силён, Вергилий. Но ты забыл главное. В любой игре есть "баги". А ты просто самый жирный из них, который когда-либо видел этот мир. Если Леонард не сломал тебя, то я найду способ это сделать.

Вергилий прищурился. Его улыбка стала шире, но в глазах мелькнула едва заметная тень.

— Забавно.

Тихо сказал он.

— Ты до сих пор веришь в свою роль. В какую бы игру ты ни играл, тебя здесь нет. Ты ошибка. И я с радостью исправлю эту ошибку лично...

Они стояли друг напротив друга. Монолит за спиной Вергилия пульсировал всё быстрее. Леонард истекал кровью на каменном полу.

Ставки достигли предела.

Игра вступила в финальную стадию.

Глава 20: Перехват!!!

Зал Монолита умирал.

Колонны, стоявшие веками, трещали и крошились. Своды теряли куски камня, что с грохотом рушились на пол. Свет Монолита — уже не белый, не алый, а пульсирующий, переливающийся от багрового к чёрному — заливал пространство неестественными тенями. В центре, в эпицентре этой агонии, стоял Вергилий.

Император впитывал силу. Чёрные вены на его лице светились в такт ударам невидимого сердца. Его меч, всё ещё чистый, был занесён над Леонардом. Одно движение. Один удар. И последний мечник Ордена Зари перестанет дышать.

Вергилий улыбнулся.

— Прощай, Леонард. Ты был достойным противником.

Меч начал опускаться.

И в этот момент из тени за колонной раздался свист.

Болт ударил Вергилия в плечо, точно в сочленение доспеха, туда, где чёрный нагрудник смыкался с наплечником. Наконечник пробил сталь и вошёл в плоть. Не глубоко, но достаточно, чтобы Император пошатнулся.

Вергилий развернулся. Его глаза вспыхнули яростью.

У дальней колонны, привалившись к камню, стоял Кайл. В его руках он держал арбалет. Лицо дезертира было бледным, на губах запеклась кровь, но он улыбался. Криво, дерзко, почти безумно.

— Ты! Жалкое насекомое!

Прорычал Вергилий.

Он выбросил руку в сторону Кайла. Чёрная волна силы сорвалась с его ладони. Она ударила дезертира в грудь, отбросив к стене. Кайл врезался в камень с хрустом ломающихся рёбер. Арбалет выпал из его рук. Он сполз на пол и затих.

Но он уже сделал своё дело.

Окно. Одна секунда. Одна драгоценная секунда, пока Вергилий был отвёрнут.

Алекс поднялся.

Он не помнил, как встал. Не помнил, как подобрал меч. Не помнил, как пересёк расстояние до Монолита. Его тело двигалось само, ведомое не разумом, а чем-то иным. Чем-то, что звало его с того самого момента, как он впервые почувствовал покалывание в пальцах у костра Захара.

Хаос.

Монолит возвышался перед ним; огромный, пульсирующий, живой. Его поверхность переливалась трещинами, из которых сочился свет. Он был источником. Он был сердцем. И он звал.

Алекс протянул руку.

— Нет!

Заорал Вергилий, оборачиваясь.

Но было поздно.

---

Контакт.

Мир исчез. Зал Монолита, колонны, кровь на полу, тела друзей, всё растворилось в ослепительной вспышке. Алекс больше не стоял на каменных плитах. Он парил в пустоте. Белой. Бесконечной. Наполненной звуком, гулом, вибрацией, пронизывающей каждую клетку тела.

Хаос говорил с ним.

Он не слышал слов. Он чувствовал. Чувствовал ярость и боль. Чувствовал десять лет страданий, впитанных камнем. Чувствовал кровь детей, пролитую на алтарь Империи. Чувствовал ложь, предательство, смерть. Монолит был не просто источником силы. Он был памятью. Памятью всего, что произошло в этом замке. Памятью всего, что отнял Вергилий.

И он предлагал Алексу выбор.

Взять. Или отдать. Стать сосудом. Или стать жертвой.

Алекс выбрал.

Он открыл глаза, уже в реальном мире, и его меч вспыхнул.

Не синим. Не красным. Бирюзовым. Цветом, которого не было ни у одного мечника Ордена. Цветом, рождённым из смеси его собственного Хаоса и силы Монолита. Молнии зазмеились по клинку, срываясь с острия и ударяя в камень вокруг.

Вергилий замер. Его лицо исказилось от ярости. Чистой, чёрной, всепоглощающей.

— Как ты посмел!

Его голос прогремел под сводами.

— Как ты посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне?

— Оно не принадлежит тебе больше.

Ответил Алекс.

— Оно никогда тебе не принадлежало. Ты просто вор!

Он направил меч на Императора. И бирюзовые молнии сорвались с клинка.

Шквал. Целый ураган чистой энергии. Молнии били в Вергилия, обвивали его тело, вгрызались в доспех. Император отлетел назад; впервые за весь бой он не устоял. Его тело ударилось о колонну. Камень треснул.

Алекс не отпускал. Он чувствовал, как сила Монолита течёт через него. Он обрушивал её на Вергилия волна за волной. Бирюзовые молнии выжигали Хаос Императора, разрывали его защиту, проникали под кожу.

— Ты... не понимаешь...

Прорычал Вергилий, поднимаясь. Его лицо обгорело, вены светились уже не синим, а багровым.

— Я впитывал силу десять лет. Десять лет! А ты... ты взял крохи. И думаешь, что сможешь меня победить?

Он выбросил руки вперёд. Чёрный Хаос хлынул навстречу бирюзовым молниям. Два потока столкнулись в центре зала. Воздух загудел. Пол под ногами пошёл трещинами. Монолит за спиной Алекса пульсировал всё быстрее, будто сердце, готовое разорваться.

Борьба за контроль.

Алекс чувствовал, как силы уходят. Каждая секунда этого противостояния высасывала из него Хаос, заменяя его пустотой. Он держался. Он знал, что не может проиграть. Не здесь. Не сейчас.

Но Вергилий был сильнее. Он впитывал Монолит десять лет. Его пул Хаоса был чудовищен. Даже с перехваченным потоком, даже с бирюзовыми молниями, выжигающими его сущность, он держался. А потом перехватил инициативу.

Чёрный поток начал давить. Молнии гасли одна за другой. Вергилий сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Его обгоревшее лицо исказилось в усмешке.

— Я — Монолит!

Прорычал он.

— Я — бог! Как ты смеешь красть у бога?

Он рванул чёрный поток. Волна ударила Алекса в грудь. Меч выпал из его рук. Бирюзовое свечение погасло. Алекс рухнул на колени перед камнем, тяжело дыша. Из носа текла кровь. Из ушей тоже. Он чувствовал себя выжатым до последней капли.

Вергилий стоял над ним. Его чёрный меч снова был в руке. Доспех дымился, лицо обгорело, но он был жив. И он был силён.

— Ты проиграл, мальчишка.

Он занёс меч для последнего удара.

Алекс поднял голову. Он смотрел не на Вергилия. Он смотрел на свой меч, лежащий в нескольких шагах. Обычный стальной клинок. Без свечения. Без молний. Просто меч.

И на Монолит. Всё ещё пульсирующий. Всё ещё полный силы.

Он не мог победить Вергилия в лоб. Он не мог перетянуть камень. Но он мог сделать кое-что другое. То, чему его научили игры. Если не можешь убить босса, сломай механику.

Он протянул руку к мечу не вставая. Пальцы сомкнулись на рукояти. И он вонзил клинок в основание Монолита.

Не для того, чтобы разрушить камень. Для того, чтобы замкнуть цепь.

Хаос, который он впитал. Хаос, который впитал Вергилий. Хаос, который всё ещё пульсировал в Монолите. Три потока. Три силы. Они столкнулись в одной точке, и реальность разорвалась.

Белый свет. Чёрный свет. Бирюзовый свет. Всё слилось в один ослепительный взрыв. В воздухе перед Алексом разверзлась дыра. Портал. Живой. Пульсирующий. Зовущий.

Алекс не знал, куда он ведёт. В другой мир? В пустоту? Это не имело значения. Это был выход. Единственный выход.

— Лео!

Закричал он.

— Кайл!

Леонард поднял голову. Его лицо было серым от потери крови, но глаза живыми. Он посмотрел на портал. Потом на Алекса. Потом на «Тишину», лежащую в луже крови.

— Нет.

Прошептал он.

— Моя катана...

— К чёрту катану!

Алекс схватил его за шиворот здоровой рукой. Леонард был тяжёлым, слишком тяжёлым, но адреналин придавал сил. Он швырнул наставника в портал. Тело Леонарда исчезло в бирюзовом свечении.

Кайл, всё ещё живой, поднял голову. Он увидел портал. Увидел Алекса. И пополз. Медленно, превозмогая боль, ломая ногти о камень. Алекс рванулся к нему, схватил за плечо и вместе с ним рухнул в свет.

Портал за спиной схлопнулся.

---

Тишина.

Зал Монолита был пуст. Только ветер гулял под разрушенными сводами, да камень крошился, падая на пол.

Вергилий стоял перед Монолитом. Меч всё ещё был в его руке. Лицо всё ещё горело. Вены всё ещё светились. Но он не двигался. Он смотрел на то место, где только что был портал. Где только что были его враги.

Они сбежали.

Он должен был злиться. Должен был кричать. Должен был крушить всё вокруг. Но вместо этого он улыбнулся. Медленно. Холодно. Страшно.

Он повернулся к камню. Монолит всё ещё пульсировал, но его свет стал тусклее. Алекс вытянул из него часть силы. Не много, но достаточно. Достаточно, чтобы камень перестал быть стабильным.

Но Вергилий уже получил своё. Его тело светилось изнутри. Его вены пульсировали Хаосом. Он не стал богом, пока. Но он был на шаг ближе.

— Бегите.

Прошептал он.

— Бегите, прячьтесь, стройте армии. Это ничего не изменит. Я найду вас. Я найду второй Монолит. И тогда, тогда этот мир падёт к моим ногам.

Он рассмеялся. Смех разнёсся под рушащимися сводами, отражаясь от колонн, смешиваясь с гулом оседающего камня.

Зал Монолита опустел. Но Император остался.

Глава 21: Провинция

Дождь.

Алекс открыл глаза и увидел серое небо, затянутое низкими тучами. Капли падали на лицо — холодные, мелкие, похожие на водяную пыль. Он лежал на мокрой земле, и всё тело болело так, будто его пропустили через мясорубку.

Портал выбросил их жёстко.

Он заставил себя сесть. Голова закружилась. Перед глазами всё ещё стояли образы: бирюзовые молнии, чёрная волна, лицо Вергилия, искажённое яростью, рука Леонарда, отделяющаяся от тела. Он зажмурился, прогоняя видения, и огляделся.

Лес. Не пустыня. Не пески Фатарии. Вокруг были деревья: высокие, тёмные, мокрые от дождя. Пахло сырой землёй и хвоей. Где-то далеко, за пеленой дождя, мерцали огни, несколько тёплых, жёлтых точек. Деревня или одинокий дом.

— Мы не в Фатарии.

Прошептал Алекс.

— Мы всё ещё в Империи.

Он попытался встать. Ноги держали плохо, но держали. Он потянулся к Хаосу внутри, и не нашёл ничего. Пустота. Та самая пустота, о которой предупреждал Захар. Он выжег себя дотла. Он был обычным человеком. Слабым. Уязвимым.

Рядом кто-то застонал.

Леонард лежал на боку, уткнувшись лицом в мокрую траву. Его правое плечо заканчивалось обрубком, наспех перетянутым обрывком ткани — Алекс не помнил, когда успел это сделать. Может, в портале. Может, сразу после. Кровь пропитала повязку и всё ещё сочилась. Лицо Леонарда было серым, почти белым. Он дышал часто, поверхностно, с хрипом.

В нескольких метрах от него лежал Кайл. Дезертир не двигался. Его грудь едва поднималась. Ребра, сломанные ударом Вергилия, торчали неестественными углами под мундиром. Кровь запеклась на губах.

Алекс подполз к нему, проверил пульс. Живой. Но едва.

— Чёрт!

Выдохнул он.

— Чёрт, чёрт, чёрт.

Он снял с себя остатки толстовки, разорвал на полосы и начал перевязывать Кайла; туго, неумело, как учила Серафима. Руки дрожали. Пальцы скользили в крови. Он не знал, правильно ли делает. Он вообще ничего не знал. Он был геймером, а не врачом. Но больше некому.

Потом он вернулся к Леонарду. Обрубок руки выглядел ужасно — края раны почернели от хаоса, которым ударил Вергилий. Алекс не знал, как это лечить. Он просто перетянул повязку потуже и помолился про себя всем богам этого мира.

Дождь усиливался. Нужно было искать укрытие.

Алекс поднял Леонарда. Тот был тяжёлым, слишком тяжёлым для человека его комплекции. Мёртвый вес. Алекс взвалил его на плечо и потащил. Потом вернулся за Кайлом. Тот тоже был тяжёлым. Алекс тащил их по очереди — десять шагов с одним, десять шагов с другим, пока не добрался до огней.

Фермерский дом стоял на краю поля. Старый, деревянный, с покосившейся трубой и сараем во дворе. Из окна лился тёплый жёлтый свет. Алекс доковылял до двери и ударил кулаком по дереву.

Тишина. Потом шаги. Дверь приоткрылась.

На пороге стоял пожилой мужчина с седой бородой и морщинистым лицом. В руке он держал масляную лампу. Его глаза расширились, когда он увидел Алекса. Окровавленного, грязного, с двумя телами за спиной.

— Ради всего святого...

Прошептал он.

— Помогите.

Сказал Алекс.

— Пожалуйста.

---

Фермера звали Томаш. Его жена, Магда, всплеснула руками, увидев раненых, и тут же бросилась за водой и бинтами. Они уложили Леонарда и Кайла на старые одеяла в сарае, подальше от чужих глаз. Магда принесла хлеб, сыр и кувшин молока. Алекс ел, не чувствуя вкуса. Он смотрел на своих друзей и думал, доживут ли они до утра.

Томаш сидел напротив. Его лицо было хмурым, но не враждебным. Он долго молчал, потом сказал:

— Ты не из Империи.

— Нет.

— Ты сбежал от них. Они ищут тебя.

— Да.

Томаш кивнул, будто подтверждая свои мысли.

— Я видел таких, как ты. Дезертиры. Беглецы. Люди, которые не хотели служить Императору. Большинство из них мертвы. Немногие ушли в горы. Ещё меньше — за горы.

— За горы, это в Фатарию?

— Да. Если ты хочешь туда попасть, тебе нужен проводник. Я не могу помочь. Я стар. Но я знаю человека, который может.

— Кто он?

— Торговец. Он проводит караваны через перевал. Если заплатить, он проведёт и вас.

— У нас нет денег.

— Тогда найди способ. Или умри здесь. Третьего не дано.

Алекс замолчал. За окном шумел дождь. Леонард застонал во сне. Кайл дышал всё так же тяжело.

— Утром.

Сказал Томаш, поднимаясь.

— Утром я принесу ещё еды. И вести. Патрули Империи ищут беглецов. Говорят, сам Император объявил награду.

Он ушёл, оставив лампу. Алекс остался в сарае один.

Ночь тянулась бесконечно. Алекс сидел между Леонардом и Кайлом, прислушиваясь к их дыханию. Он пытался снова и снова найти в себе Хаос, и не находил. Пустота. Он чувствовал себя голым. Беззащитным. Обычным.

— Мы не в Фатарии.

Прошептал он, глядя на спящего Леонарда.

— Мы всё ещё там, где он правит. И мы потеряли всё. Хаос покинул меня. Я чувствую пустоту внутри. Твоя рука... твой меч... Кайл умирает.

Леонард не отвечал. Он был без сознания.

Алекс закрыл глаза и попытался уснуть.

---

Утро пришло серое и тихое. Дождь кончился, но небо оставалось затянутым. Томаш принёс хлеб, сыр и новости: имперские патрули прочёсывают дороги.

— Вам нужно уходить.

Сказал он.

— Сегодня. Завтра будет поздно.

— Куда?

— В деревню. Там живёт торговец. Его зовут Варден. Скажешь, что от Томаша. Может, согласится помочь.

Алекс кивнул. Он проводил фермера взглядом и повернулся к Леонарду. Тот уже не спал. Его глаза были открыты. Они смотрели в потолок. Его глаза были пустые, как тогда, в таверне. Но теперь в этой пустоте было что-то ещё. Что-то страшное.

— Где моя катана?

Спросил он. Голос был хриплым, едва слышным.

— Я не смог её забрать. Она осталась там. Прости.

Леонард молчал. Долго. Очень долго. Потом медленно повернул голову и посмотрел на свой правый рукав, завязанный узлом.

— Я не смогу сражаться.

Сказал он.

— Без руки. Без меча. Я потерял все.

— Лео...

— Добей меня.

Алекс замер.

— Что?

— Добей меня. Я бесполезен. Я не смогу защитить тебя. Я не смогу защитить никого. Я даже себя убить не смогу Сделай это. Пожалуйста!!!

Алекс смотрел на него. На человека, который за тридцать секунд вырезал отряд солдат. На человека, который танцевал с Хаосом. На человека, который учил его держать меч. Теперь этот человек лежал на грязном одеяле и просил смерти.

— Нет.

Сказал Алекс.

— Ты не понимаешь...

— Нет, это ты не понимаешь. Ты потерял руку. Ты потерял катану. Но ты не потерял себя. Ты — Леонард. Ты прошёл через ад. Ты выжил на том экзамене. Ты сбежал от Ордена. Ты убил Моргану. Ты победил Данте. И ты хочешь сдохнуть здесь, в сарае, потому что у тебя нет руки?

— Это не просто рука. Это...

— Я знаю. Это твой меч. Твоя жизнь. Но твоя жизнь, это не только меч. Твоя жизнь это ты. И пока ты дышишь, ты можешь сражаться. Может, не мечом. Может, как-то иначе. Но ты нужен мне. Ты нужен этому миру.

Леонард закрыл глаза. Его лицо исказилось. Алекс не мог понять, что это? Боль, гнев или что-то ещё. Может, всё сразу.

— Ты глупец.

Прошептал Леонард.

— Знаю. Ты уже говорил.

— Я ненавижу тебя.

— Знаю. Это тоже уже было.

Леонард замолчал. Дождь снова застучал по крыше. Кайл застонал в углу. Алекс сидел и ждал.

— Я не прощу тебя.

Сказал Леонард наконец.

— Не прощай. Просто живи.

---

К полудню дождь кончился. Томаш принёс весть: в деревню пришла женщина. Старая. Говорят, ведьма. Говорят, она лечит травами и заговорами. Говорят, она знает пути через горы.

— Ведьма?

Переспросил Алекс.

— Местные её боятся. Но она помогает тем, кто платит. Или тем, кто ей понравится.

— Где она?

— У старого дуба, на краю деревни. Но будь осторожен. Она странная.

Алекс кивнул. Он оставил Леонарда и Кайла под присмотром Магды и пошёл в деревню.

Старый дуб было видно издалека. Огромный, раскидистый, с корой, потрескавшейся от времени. Под ним сидела женщина. Ей было, наверное, лет шестьдесят. Может, больше. Седые волосы заплетены в косу, лицо покрыто морщинами, но глаза яркие, цепкие, совсем не старые. Она была одета в тёмно-зелёный плащ, расшитый странными символами. Рядом лежал посох с навершием в виде птичьего черепа.

— Ты от Томаша.

Сказала она, не поднимая глаз.

— Да. Мне нужна помощь.

— Всем нужна помощь. Но не все готовы платить.

— У меня нет денег.

— Деньги не единственная плата.

Она подняла глаза. Алекс встретил её взгляд и почувствовал: эта женщина видит больше, чем показывает. Может быть, больше, чем Захар. Может быть, больше, чем сама хочет.

— Твои друзья умирают.

Сказала она.

— Ты можешь помочь?

— Могу. Только при условии что вы возьмёте меня с собой.

— Что?

— Я стара. Я прожила в этой деревне двадцать лет. Я лечила скот, принимала роды, заговаривала зубы. Я устала. Я хочу увидеть мир за горами, прежде чем умереть. Если ты возьмёшь меня с собой, я вылечу твоих друзей. И проведу вас через перевал. Я знаю путь.

Алекс смотрел на неё. Сумасшедшая старуха. Или ведьма. Или просто уставшая женщина, которая хочет приключений. В любом случае, у него не было выбора.

— Как тебя зовут?

— Марта.

— Хорошо, Марта. Ты идёшь с нами.

Она улыбнулась. Улыбка была странной. Не доброй, но и не злой. Скорее, понимающей.

— Тогда веди меня к ним. И поторопимся. Твоему мечнику осталось недолго.

---

Марта работала быстро. Она достала из своего мешка травы, настойки, бинты, пропитанные чем-то пахучим. Обрубок Леонарда она обработала мазью, от которой рана перестала кровоточить и начала затягиваться на глазах; не полностью, но достаточно, чтобы остановить заражение. Кайлу она вправила рёбра и напоила его горьким отваром, от которого его дыхание стало ровнее.

— Он будет спать сутки.

Сказала она.

— Может, двое. Потом очнётся. Но нести его придётся вам.

— Я понесу.

Сказал Алекс.

— Ты едва стоишь на ногах.

— Я понесу.

Марта посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула.

— Твоя пустота.

Сказала она.

— Ты выжег себя до дна, но дно это не конец. Это фундамент. На нём можно построить заново.

— Откуда ты знаешь?

— Я многое знаю. Например, то, что ты не из этого мира. И то, что этот мечник

Она кивнула на Леонарда.

— Был величайшим воином своего поколения. И то, что за вами охотится сам Император. И то, что вы идёте в Фатарию.

— Ты ясновидящая?

— Я старая женщина, которая слушает сплетни. Но иногда я вижу больше, чем слышу. Собирайтесь. Мы выходим с рассветом.

---

Утро встретило их холодным туманом. Алекс помог Леонарду подняться. Тот больше не просил добить его. Он молчал. В его глазах всё ещё была пустота, но теперь к ней примешивалось что-то ещё. Может быть, упрямство. Может быть, злость. Может быть, надежда.

Кайла они положили на самодельные носилки, которые соорудил Томаш. Алекс и Марта взялись за ручки. Леонард шёл сам. Медленно, шатаясь, но шёл.

На пороге Томаш сунул Алексу узелок с едой.

— Удачи, парень. И помни: в деревне, у старой мельницы, живёт Варден. Скажешь, что от меня.

— Спасибо. За всё.

— Не благодари. Просто доберись до Фатарии. И расскажи им, что здесь творится. Может, тогда кто-то придёт и поможет нам.

— Обязательно.

Они вышли на дорогу. Четверо путников. Однорукий мечник без меча. Раненый дезертир без сознания. Старая ведьма с посохом. И попаданец без капли Хаоса. Империя простиралась вокруг на сотни миль. Враги рыскали по дорогам.

Но впереди были горы.

А за горами Фатария.

Эпилог: Глаза Империи

Тронный зал был пуст.

Вергилий стоял у стола, склонившись над картой. Огромное полотно, занимавшее половину стены, изображало Империю Готика и окрестные земли. Провинции, отмеченные алым. Захваченные королевства, перечёркнутые чёрным. И на юге, за горным хребтом, пустое пространство, обозначенное лишь одним словом: «Фатария».

Он смотрел на эту пустоту уже час. Может, два. Время в тронном зале текло иначе. Монолит за стеной пульсировал, и каждый удар невидимого сердца отдавался в груди Императора. Он чувствовал его. Он был с ним связан.

Но что-то изменилось.

Ожоги на груди всё ещё ныли. Молнии мальчишки оставили следы, которые не желали исчезать. Вергилий провёл ладонью по груди, туда, где чёрный камзол скрывал обгоревшую кожу. Боль была слабой, почти приятной. Она напоминала ему о том, что он всё ещё жив. Что он всё ещё близок к цели.

Мальчишка. Алекс. Ещё две недели назад он был никем, случайной душой, занесённой в этот мир потоком Хаоса. А теперь он коснулся Монолита. Перехватил контроль. Выжег часть силы, которую Вергилий накапливал десять лет.

Это было... неприятно. Но не смертельно.

Император улыбнулся.

Дверь открылась. Шаги тяжёлые, размеренные раздались за спиной. Вергилий не обернулся. Он знал, кто это.

— Докладывай.

Генерал Красс, командующий легионами провинции, замер в нескольких шагах от трона. Он был старым воякой. Седые виски, шрам через щёку, выправка человека, который провёл в строю сорок лет. Но перед Императором он стоял, опустив голову, как провинившийся кадет.

— Монолит нестабилен.

Произнёс он.

— Ваши маги докладывают, что камень потерял часть энергии. Удар, нанесённый беглецом, нарушил структуру. На восстановление уйдут месяцы. Может, годы.

— Пусть восстанавливают. У нас есть время.

— Беглецы не найдены. Мы прочесали леса вокруг замка на десять миль. Никаких следов. Портал, который они использовали, не оставил магического эха. Мы не знаем, куда он ведёт.

— Я знаю.

Генерал замолчал. Вергилий наконец обернулся.

Лицо Императора было спокойным. Слишком спокойным для человека, который только что потерял беглецов и часть силы Монолита. Синие вены всё ещё пульсировали на его висках и шее. Глаза горели ровным, холодным светом. Он был похож на статую. Прекрасную, но лишённую жизни.

— Они идут в Фатарию.

Сказал Вергилий.

— Прикажете выслать патрули? Перекрыть перевалы?

— Нет.

Генерал нахмурился.

— Но, мой Император, если они доберутся до Фатарии...

— Они доберутся.

Вергилий отвернулся к карте. Его палец скользнул по пергаменту от замка Ордена через леса и равнины к южному хребту. Горы. Перевал. Пустыня. Стеклянный колодец. Второй Монолит.

— Я чувствую его.

Произнёс он.

— Второй камень. Он спит глубоко, но я знаю, где он. Знаю, как он пахнет. Знаю, как он звучит. И мальчишка... он тоже это чувствует. Он не знает, но его Хаос уже тянется к нему. Как магнит.

Он помолчал.

— Они думают, что сбежали. Думают, что выиграли время. Но они не знают, что каждый их шаг приближает меня к цели. Когда они найдут второй Монолит и прикоснутся к нему, я узнаю. Почувствую. И тогда я приду.

Генерал молчал. Вергилий повернулся к нему.

— Пусть бегут.

Сказал он.

— Пусть прячутся. Пусть строят планы. Мы не будем им мешать. Наоборот, мы создадим видимость, что Империя ослабла. Пусть Фатария думает, что у них есть шанс. Когда они соберут армию, когда они поверят в свою победу, тогда я нанесу удар. Один. Последний.

— А слухи, мой Император? Слухи о том, что они выжили? Они уже разносятся по провинциям. Люди шепчутся. Говорят, что появился тот, кто бросил вызов Империи и остался жив.

Вергилий улыбнулся. Улыбка была холодной, тонкой, как лезвие.

— Пусть шепчутся. Надежда, это топливо. Она заставляет людей двигаться. А когда они двигаются, они предсказуемы. Мы используем эти слухи. Мы превратим их в оружие.

— Как прикажете?

— Пусть говорят, что я ослаб. Пусть говорят, что Монолит повреждён, что легионы разбросаны, что перевалы открыты. Пусть предатели и глупцы стекаются в Фатарию, как мухи на мёд. Когда их станет достаточно, я накрою всех одной ладонью.

Он сжал кулак. Синие вены на руке вспыхнули ярче.

Генерал поклонился.

— Будет исполнено.

— Иди.

Шаги стихли. Тронный зал снова опустел.

Вергилий остался один. Он стоял у карты, глядя на пустое пространство Фатарии. Его палец медленно обводил контур пустыни. Туда, где под песками спал второй Монолит. Туда, где затаилась королева-провидица. Туда, где сейчас ползли, истекая кровью, его враги.

— Десять лет.

Прошептал он.

— Десять лет я ждал. Подожду ещё немного.

Он поднял глаза. Взгляд его был направлен не на карту, не на стену, не на трон. Он смотрел в пустоту. Прямо, пристально, будто видел кого-то, кто стоял по ту сторону реальности.

И он улыбнулся.

— Бегите. Вы не сможете спрятаться от Бога. Я даю вам фору. Год. Может, два. Используйте это время с умом. Тренируйтесь. Собирайте союзников. Ищите Монолит. Он всё равно приведёт вас ко мне.

Он оторвал взгляд от пустоты и развернулся к выходу. Его чёрный камзол взметнулся, как крыло.

— А когда мы встретимся снова.

Произнёс он, не оборачиваясь.

— Я покажу вам, что такое настоящий Хаос.

Тяжёлые двери тронного зала закрылись за ним с глухим стуком.

---

Конец первой книги.