Монахи воины

Вступление

Касмин не заметил, как в таверну вошли трое мужчин, но почувствовал их присутствие почти сразу. Атмосфера в заведении сразу изменилась: разговоры стали тише, и время на мгновение остановилось, когда посетители обратили внимание на новых гостей.

Незнакомцы. В этом лабиринте, состоящем из узких темных улочек и переулков, они встречались нечасто. Лабиринт пользовался недоброй славой, и в основном это было заслужено. Внутри «Пивного кургана» было достаточно безопасно — это было место Касмина, и он старался поддерживать свою репутацию, — но снаружи все было совсем иначе.

Он старался не смотреть на них, но не смог удержаться. Трое мужчин вошли вместе. Касмин не мог разглядеть их лица сквозь толпу постоянных клиентов, но по их виду можно было понять, что они привыкли к трудностям. Они не были похожи на местных жителей. Скорее всего, это были моряки, прибывшие из доков, хотя «Пивной курган» находился ближе к рыночной части Лабиринта, и не многие моряки забирались так далеко. Таверны, притоны и бордели, грабители и бандиты — все это было на виду.

Трое мужчин уютно устроились в углу возле двери, теснясь на деревянных табуретках вокруг небольшого столика. Негласное соглашение было достигнуто, и атмосфера в «Кургане» снова наполнилась шумом. Эти трое были привычны к неприятностям, но здесь они их не искали, и это было самое важное.

Касмин, закончив свою работу, вытер пустые кружки и наполнил их заново. Большинство посетителей были его друзьями, людьми, которые приходили в «Курган» на протяжении многих лет. Они были его семьей, его безопасным местом. Это успокаивало его. Однако незнакомцы вызывали у него беспокойство. Он не всегда был владельцем таверны.

Он выполнил свои обязанности и побрел по этажу, пробираясь сквозь толпу пьющих, пока не остановился перед тремя незнакомцами у двери.

— Добрый вечер, господа! — слова замерли у него на губах.

Двоих из этих троих он никогда раньше не встречал, но третьего… третьего он точно знал. Это лицо было на десять лет старше, чем когда он видел его в последний раз, но ошибки быть не могло. Если бы у Касмина был меч, началась бы драка, прямо здесь и сейчас, и один из них был бы мертв.

Но меча у него не было, а у троих мужчин были ножи. Длинные изогнутые ножи, которые он слишком хорошо знал. Они смотрели на него, не понимая, что с ним не так. Человек, которого он хотел убить, не помнил его!

— Эля или вина? — спросил он грубо.

Человек, которого он хотел убить, сплюнул на пол.

—Вино!

Голос. Он тоже помнил этот голос. Он выкрикивал приказы через палубу корабля и клялся в убийстве над узкой морской гладью. Касмин что-то поклялся в ответ, что-то о мести.

Вино. Он отрывисто кивнул им и направился в другой конец таверны, едва не споткнувшись в собственном доме. Внутри него клокотала ярость, которой он не испытывал уже давно - как долго Император сидел на троне Варра? Одиннадцать лет? Столько и еще пару лет. Убийственная ярость. Его руки дрожали. Люди, знавшие его много лет, смотрели на него, нахмурив брови.

— Ты в порядке, Кэс?

Он отмахнулся от них и попытался успокоиться. Затем, взяв с полки бутылку вина и три кружки, он посмотрел на тайник, где хранил свой длинный изогнутый нож, точно такой же, как у троих мужчин на их бедрах. Он не использовал его ни в гневе, ни за все эти годы, когда испытывал такую ярость, но он все еще знал, как это сделать.

Прямо в шею одному из них, в лицо другому...

Однако, когда Касмин повернется, третий человек, стоявший спиной к стене, тот, кого он действительно хотел убить, уже будет на ногах, с ножом в руках, готовый к схватке. Касмину пришлось бы нелегко, если бы он оказался в числе пострадавших от этого столкновения.

Его взгляд остановился на ноже. Он глубоко вздохнул. Были и другие пути. Сай— он должен был рассказать Саю. Тогда будет кровь, без вариантов. Сай налетит, как ураган, и разорвет их на куски.

Касмин пробрался обратно к их столу и поставил перед ними кружки и бутылку.

— Пол кроны.

Человек, которого он хотел убить, высыпал из кошелька горсть пенни. Касмин пересчитал их. Слишком много. Он оставил пару монет. Мужчина пристально наблюдал за ним, его взгляд был слишком внимательным.

— Лучше бы это было хорошее место, — пробормотал он. — Мы специально приехали сюда. Вы, должно быть, дружите с тем странным стариком у реки. Он сказал, что это лучшее место в Лабиринте, чтобы выпить. Не похоже на правду.

Касмин пожал плечами. Он взял свои гроши и ушел. Значит, их прислал сюда знахарь. Саффран Куй, еще один беженец из королевства, которое больше не существует. Сай и Куй — вор-домушник, который не всегда был вором-домушником, и колдун-знахарь, который не всегда был колдуном-знахарем. И он, Касмин, трактирщик, который когда-то был солдатом. Все они пришли сюда, потому что это было далеко-далеко, потому что у них не было дома и нигде больше не было безопасности, и все это благодаря одному человеку - Радеку из Калды.

А здесь, в углу таверны Касмина, сидел староста. Один из лейтенантов Радека. Тот, кого Касмин ненавидел больше всего.

Глава 1 Зубы Кельма

Дифавен! Великий северный порт Империи, молодой, яркий и полный жизненной энергии! В то время как города, подобные Варру, с фатальной покорностью погружались в упадок, Дифавен с радостью открывал свои объятия и предлагал свое сердце.

Здесь все было возможно: север встречался с югом, все, что было Арией, сталкивалось с тем, чего не было. Это было место, где покупались и продавались мечи, жизни и даже целые королевства. Город всегда гудел от предвкушения того, что принесет следующий момент, даже когда наслаждался предыдущим.

Беррен сидел в углу холодной каменной комнаты, сгорбившись, и барабанил пальцами по колену. Мир за пределами солнечного храма пробуждался от зимней спячки и начинал ощущать возможности весны. Баржи из Города Шпилей спускались по реке, и первые лодки из далекого Варра уже не заставляли себя ждать. Мир снаружи начинал оживать.

Однако мир внутри храма словно погрузился в дремоту. Учитель Стерм, сидя перед классом, говорил о чем-то, что не вызывало у Беррена никакого интереса. Его мысли были далеко. Если бы в маленькой учительской каморке было окно, он бы смотрел в него, считая листья на деревьях. Он слышал, как дождь шелестит за полузакрытой дверью, и через некоторое время начал считать капли, падающие с перемычки. Что угодно, лишь бы время текло быстрее. В конце концов, не каждый день можно встретить принца.

Жгучий удар по щеке вернул его к реальности. У Стерма была трость, и за месяц, прошедший с тех пор, как он впервые признал Беррена своим учеником, он успел попрактиковаться в ее использовании. Он уже неплохо с ней обращался, но Беррен решил, что лучше не говорить ему об этом. Пока не стоит. Он отложил этот разговор на потом.

—Твой хозяин платит мне за обучение, мальчик, — с недовольством сказал священник. — Меня не беспокоит, если ты проспишь все, что я скажу. Но, полагаю, он будет другого мнения, когда я ему об этом доложу. Вставай!

Беррен не был уверен в этом. Мастер Сай был более религиозным человеком, чем некоторые другие, но у него и так было достаточно причин для раздражения на Беррена, если бы не учитель Стерм.

Он вздохнул и поднялся. Сегодня будет один из тех дней, когда Беррен становится примером для подражания. Со Стермом таких дней было много. Он воспринимал их с безразличием, которое лишь усиливало злость Стерма.

Еще через месяц он перейдет к другому учителю. Все ученики уже знали его. Никому из них он не нравился, и это было нормально. Ему не нравились жрецы, не нравились храмы, не нравились боги — все это было лишь тем, с чем ему приходилось мириться, чтобы получить то, что он хотел. А хотел он одного — чтобы мастер Сай научил его владеть мечом.

— Иди вперед, мальчик.

Беррен шагнул вперед. Он был здесь потому, что почти два года назад мастер Сай пообещал научить его владению мечом в тот день, когда он овладеет письмом. Теперь, несмотря на свою полную апатию, он умел читать и писать. Он был медлителен и неуклюж. Голос Стерма был резким и отрывистым. В классе пахло сыростью, но когда Беррен подошел к выходу, он уловил в дыхании Стерма запах сахарного листа.

— Сейчас Беррен расскажет нам все, что знает о святом Кельме.

Стерм улыбнулся, отступил на шаг и уставился на Беррена. Вокруг него переглянулись с десяток послушников. Все они тоже ненавидели Беррена. Они завидовали ему, подумал он. Завидовали тому, что им приходилось каждый вечер и каждую ночь проводить в храме, не ожидая ничего, кроме того, что их ждет то же самое до конца жизни. В то время как он, Беррен, был учеником лучшего вора-домушника в городе. Вечера он проводил в тавернах, на рынках и гулял по сумеречным улицам.

Он вздохнул. Завидовать или нет, но когда речь заходила о буквах, словах и историях о святых, которые, казалось, не имели смысла, все они знали гораздо больше, чем он. Он совершенно не понимал, о чем говорил Стерм. Вероятно, речь шла о каком-то священнике, который совершил нечто невероятно скучное. Возможно, это было в какой-то части мира, которая больше не существует, и все это произошло так давно, что никто, кроме Стерма, уже не помнил об этом.

— Мы ждем, Беррен, — сказал учитель Стерм.

За спиной Беррен называл его «Стерм Червь». Первые несколько раз мастер Сай пытался отчитать его, но он старался не смеяться, так что ничего не вышло. Однако другие послушники задыхались от возмущения. Какая дерзость! Какое неуважение!

— Кельм, мальчик!

Один из новичков, стоявший впереди, ухмыльнулся, обнажив зубы.

— Зубы — пробормотал Беррен. У него были зубы! Зубы Кельма! Он почти каждый день слышал, как кто-то произносил это проклятие.

— Да, мальчик, у лошадей тоже есть зубы, как и у маленьких крыс, и у ласок, и у сонных ленивцев, которые дремлют в углу моего класса. Сядь!

Священник ударил тростью по руке Беррена, скорее из скуки или чувства долга, чем по какой-либо другой причине. Беррен проигнорировал удар. От мастера Сая он получал гораздо больше во время их спаррингов. Расточители — деревянные тренировочные мечи, которыми они пользовались, — были примерно такой же длины, как трость Стерма, но тяжелее и тверже, и мастер Сай не затягивал удары.

— Кельм! — учитель Стерм, скорчив гримасу, начал шагать. — Величайший святой, в славной истории Солнца! Беррен рассказал нам, что у него были зубы. Полагаю, мы сможем достичь большего, — добавил Стерм.

Снаружи зазвонил один из храмовых колоколов, оповещая, что до заката остался час. Послушникам пора было готовиться к молитве, а Беррену — бежать по улицам города к Сторожевому Оружию, чтобы наконец-то увидеть принца. Он с трудом сдерживал дрожь в пальцах ног.

Никто из других послушников не казался таким же впечатленным, но они просто притворялись. Наверняка, они были полны зависти. Принц! Сколько людей могут встретить принца? Сколько бедных сирот из Корабельной...

Трость задела его за ухо, и на этот раз Стерм не смог сдержаться. Беррен подавил крик боли.

— Пожалуйста, не двигайтесь, юноша! — произнес Стерм, и костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Кельм! Сегодня вечером вы посвятите себя изучению и узнаете о Кельме.

Он бросил на Беррена яростный взгляд.

— Вы можете воспользоваться храмовой библиотекой, чтобы постичь мудрость своих предков и прочитать их слова и истории. Если, конечно, вы не похожи на Беррена, который верит, что знания сами придут к нему, словно по волшебству, несмотря на все его усилия. Или есть какое-то другое объяснение вашей невнимательности, юноша?

На мгновение Стерм почувствовал удовлетворение от своих слов. Его глаза пробежали по классу, словно сканируя его.

— Скоро в храме появятся гости. Сам Автарх, великий правитель Торпреи, приезжает сюда. Он планирует большой летний тур по империи и собирается привезти с собой множество священников и священных артефактов. Дифавен станет отправной точкой его путешествия. Через несколько дней сюда прибудут драконьи монахи Автарха, его личная гвардия, лучшие фехтовальщики в мире. Они прибудут, чтобы убедиться в безопасности нашего храма. Каждому монаху будет назначен послушник, который поможет им в выполнении их обязанностей.

Глаза Стерма остановились на Беррене.

—Те послушники, которые проявили наибольшую доброту, раскаяние и усердие в учебе, будут вознаграждены особым образом. Что касается остальных... — его улыбка стала печальной. — У вас будет возможность общаться со мной. И поскольку нас так мало, у вас будет шанс получить очень личные наставления. Вы можете идти. Завтра вы расскажете мне всё, что знаете о Кельме.

В другие дни Беррен с большим терпением ждал своей очереди в ряду послушников, которые медленно шли к двери, склонив головы и тихо произнося молитвы, когда переступали порог и выходили на открытый двор. Однако сегодня он не мог ждать.

Он стремительно прорвался сквозь строй, выбежал на улицу под дождь, вдыхая запах моря, доносящийся из гавани, и побежал к воротам храма. Стражники, одетые в ярко-желтые рубахи с солнечными зайчиками, окинули его снисходительным взглядом.

Тяжелые серые тучи нависали над серыми улицами, и булыжники были скользкими от воды. Но Беррен был слишком занят, чтобы обращать на это внимание. Он мчался по Дифавен-сквер, разбрызгивая лужи, не обращая внимания на гневные крики, которые раздавались позади него.

Он спустился по разросшемуся проспекту Солнца и попал на вторую по величине площадь города — площадь Четырех Ветров. Здесь мужчины и женщины сновали туда-сюда, склонив головы от непогоды. Из одной стороны в другую тянулась вереница телег. Они поднимались по Крестной дороге от речных доков, а затем спускались по проспекту Императоров к гавани и морю. Это была кровь города, поток, который никогда не останавливался, поднимаясь и опускаясь от реки к морю и обратно, наполняя золотом сундуки богачей.

Привычка заставила его остановиться на вершине проспекта Императоров. Дождь с шипением превращался в пар от мангалов, пристроенных к стенам. Запахи горячего жира, масла, лука и специй смешивались с ароматами сырой улицы, воловьих повозок и постоянно присутствующим запахом гниющей рыбы.

Шум превратился в какофонию криков и предложений всего на свете — от жареных шариков из теста до полосок маринованной рыбы. Всё это летело и билось друг о друга под порывами ветра. Беррен почти не замечал этого. Он приходил сюда каждый день, и каждый день был похож на предыдущий, будь то дождь или солнце.

— Видишь эти корабли, мальчик? — В тот день, когда вор-домушник купил Беррена у мастера Хэтчета и его банды сборщиков навоза, они тоже приплыли сюда. Прежде чем забрать Беррена домой, он направил его по проспекту Императоров к скоплению кораблей, стоящих на якоре в бухте Дифавен. — Ты будешь приходить сюда каждый день и смотреть на флаги. Ты скажешь мне, если увидишь четыре белых корабля на красном поле. Если увидишь, значит, тебя ждет золотая монета, — сказал он тогда.

В те времена золотая монета казалась ему огромным состоянием, на которое можно было купить весь мир. Теперь он знал, что это не так, но все равно это было много, и каждый день стоило остановиться и бросить быстрый взгляд. С такого расстояния нельзя было разглядеть сами флаги, но с вершины проспекта Императоров можно было наблюдать за появлением новых кораблей в гавани, чтобы понять, стоит ли присмотреться.

Привычка заставила его остановиться, но на улице шел дождь, и гавань терялась в туманной серой дымке. Если вчера здесь стояли на якоре корабли, то завтра они, вероятно, будут там же. Наблюдение за кораблями — не единственная старая привычка, которая не хотела уходить. Он схватил горячий шарик из теста, пока никто не заметил, и с улыбкой съел его на ходу.

Глава 2 Принц Шарда и спутницы в бассейне

К тому времени, как он добрался до дозорного, его рубашка и штаны были насквозь мокрыми и прилипали к телу, словно вторая кожа. Он промчался через комнату простолюдинов, взлетел по лестнице наверх, нырнул в свою дверь, захлопнул ее и уже наполовину стянул рубашку, когда осознал, что не один.

— Привет, Беррен, — произнес кто-то.

Беррен замер. Мардан был вором-домушником, как и Сай, его собственный мастер. Всякий раз, когда он приходил с мастером Саем в «Восемь столбов дыма» — таверну за зданием городского суда, где собирались воры-домушники, — Мардан всегда был там. Они с мастером Саем были старыми друзьями.

Беррен знал, Мардана здесь быть не должно. Он снял рубашку и стоял, напрягшись, скручивая ее в руках. Мокрая рубашка, туго скрученная, могла послужить неплохим оружием в критической ситуации, когда под рукой больше ничего не было.

Мардан слишком внимательно следил за рубашкой, чтобы не понять, что делает Беррен. Он усмехнулся.

— Я слышал, Его Высочество находит Сая, несколько унылым и скучным. Кто бы мог подумать, а?

Беррен все еще настороженный, облачился в свою лучшую одежду, единственную, которая не напоминала ему о том, кем он был на самом деле: сиротой из Корабельной мастерской.

На Беррене была белая рубашка с оборками по низу и темно-синие штаны с яркой желтой полосой по бокам. Мастер Сай долго рассказывал, как сложно было подобрать эти цвета, чтобы они не имели никакого значения. Очевидно, в его окружении это было особенно трудно.

— Вы... Вы встречались с ним? — спросил Беррен.

— С Саем? Да, встречались...

Беррен наклонил голову — мастер Мардан...

Мардан рассмеялся.

— Его высочество, я полагаю, вы имеете в виду? Нет, не меня. К мастеру Саю особое отношение, потому что он знает свои манеры. Остальные же охраняют двери и обыскивают простолюдинов.

— Я слышал, Его Высочество не спал почти всю ночь. Полагаю, его мучает жуткое похмелье. Думаю, ему помогают восстановить силы несколько дам с «Риперского холма».

Мардан ухмыльнулся.

— Судя по тому, что я видел, мне понравится обыскивать некоторых здешних простолюдинов. Он многозначительно пошевелил пальцами. — Пойдем, парень. Посмотрим, не найдем ли мы внизу твоего хозяина. А если не найдем, то может найдем парочку ночлежников, а?

Беррен пожал плечами. По правде говоря, ему не очень-то нравился мастер Мардан. Ему не нравились ни Юстикар, ни учитель Стерм, но Мардан был другим. Мардан был жутким. Все остальные обращались с ним, как с ребенком. Мардан тоже так поступал, но при этом делал вид, что пытается подружиться.

— Ты готов? — спросил мастер Мардан и, получив утвердительный ответ от Беррена, распахнул дверь.

— Тогда я проведу тебя. Давай сначала найдем твоего хозяина.

Беррен что-то пробормотал и последовал за Марданом через площадку на улицу, где их встретили два крепких солдата. Они были в тяжелых доспехах с рукавами, а их ноги и руки защищали металлические поножи и тамбраксы. На доспехах была надета бледно-лунно-серебристая ткань, а на груди красовался черный треугольник. В центре треугольника был изображен огненно-красный орел с распростертыми крыльями и когтями.

Цвета доспехов — красный, черный и серебряный — были цветами императорского трона Дома Фаландаун, который Мясник Хрозус впервые поднял над дворцом Варра незадолго до рождения Беррена. Возможно все, включая Беррена, считали, что он был одним из детей Хрозуса, нежеланных бастардов, которых армия Хрозуса оставила после осады Дифавена. Если это так, то Беррену было около пятнадцати лет.

Два воина из имперской армии, облаченные в доспехи, сжимали в руках клинки. И это были не простые клинки! Мечи тускло мерцали во мраке, вспыхивая то золотистым, то алым светом, в зависимости от отблесков факелов.

Как говорил учитель Стерм, это была солнечная сталь, выкованная жрецами Торпрея — священный металл. Возможно, она даже была заколдована.

Воины не двигались, лишь пристально глядя на Беррена. Мардан нахмурился.

— Похоже, вы не знаете, кто мы, — проворчал он.

Один из воинов зарычал и попытался придать своему лицу свирепое выражение. Возможно, у него это получилось бы лучше, если бы он не вспотел так сильно в своих доспехах, отчего его лицо стало ярко-красным. Беррен подумал, что он похож на омара.

Эти воины были из Варра, где долгие месяцы зима укрывает все снежным покровом. Никто из тех, кто жил здесь, в Дифавене, не стал бы так одеваться.

— Сир Мардан, знает ли оруженосец сира Сая, как следует себя вести? Ведь здесь находится Его Высочество.

— Да, — Мардан светился от радости. — Он знает, как себя вести. В этом мастер Сай — лучший учитель в городе.

Беррен кивнул. Это была чистая правда. Порой ему казалось, что мастер тратит больше времени на то, чтобы научить его правильно держать столовые приборы, чем на то, чтобы он овладел мечом.

Солдаты расступились.

— Сир Сай там, — пробурчал один из них. — только он в плохом настроении.

Беррен снова кивнул. Он последовал за Марданом, прошел мимо солдат и спустился по лестнице в часть Оружия Сторожа, которую раньше не видел. Здесь было гораздо приятнее, чем он ожидал. Это немного напомнило ему «Отдых капитана», таверну, расположенную в конце проспекта Императоров, возле морских доков. Считалось, что это самая богатая таверна в городе. Удивительно, что мастер выбрал именно это место для своего пребывания.

Они спустились по лестнице в другой зал. Он был пуст, если не считать пары солдат у входа, ведущего во двор. Снаружи доносились голоса и смех, слишком громкий смех пьяных людей. Солдаты отошли в сторону, и Беррен вышел на свежий влажный воздух. Он огляделся. Мастера Сая нигде не было видно, но его внимание привлекло нечто в центре двора.

Там находился неглубокий водоем, окруженный широкой каменной стеной высотой до колен Беррена. На стене были выгравированы фазы луны. Это был лунный бассейн.

Считалось, что если бросить монетку в отражение луны, даже в лужу на улице, то это принесет удачу. Таких бассейнов в городе было много. В них собирали монетки те, кто мог позволить себе тратить их. В большинстве храмов они были, и священники говорили, что это святые места. Но для Беррена это были просто бесплатные деньги.

Очевидно, что в это мероприятие вложены не только деньги, но и человеческие ресурсы. В бассейне находился мужчина, обнаженный по пояс. В одной руке он держал бутылку вина, а другой задирал платье девушки, которая, по всей видимости, работала в одном из борделей Рипер-Хилла.

Кроме мужчины, в бассейне были еще две женщины. Они смеялись, плескались и были одеты в полупрозрачные белые хлопковые платья, которые промокли насквозь и почти ничего не скрывали.

Пока Беррен наблюдал за происходящим, мужчина в воде притянул к себе одну из женщин и опрокинул на нее вино. Он пил вино, пока оно стекало по ее коже.

Мардан наклонился к Беррену и прошептал: «Тебе повезло, Беррен. Вот он. Принц. Его Императорское Высочество принц Шарда. Второй в очереди на трон. Судя по тому, что я слышал, это один из лучших его дней».

Беррен не мог отвести взгляд от прекрасных женщин, которые купались в воде. Он не встречал никого, кто мог бы сравниться с ними, с тех пор, как... с тех пор, как не стало Лилиссы.

Он старался не думать о ней. О ней и о её муже, торговце рыбой. Его мысли о них вызвали дрожь.

Кто-то сильно ударил его по затылку. Беррен покачнулся, обернулся и увидел мастера Сая.

— Беррен, друг мой, как поживаете?

— Мастер Сай? — не в силах поверить, что это действительно он.

— Что ты уставился? Опусти глаза, — прорычал мастер Сай сквозь стиснутые зубы. — И склони голову. Ты находишься в присутствии принца.

Беррен сделал, как ему велели. Он увидел, как мастер Сай ударил мастера Мардана по лодыжке. Послышались недовольные шепотки, но Беррен не обратил на них внимания. Он продолжал смотреть сквозь ресницы на женщин в воде. Теперь он понял, что имел в виду мастер Мардан, говоря об обыске.

Принц повернул голову и, с томным выражением на лице, посмотрел на Беррена и двух посетителей. Затем он выпрямился и на мгновение, казалось, хотел что-то сказать, но внезапно упал на спину, издав громкий всплеск.

Все замерли в молчании. Мастер Сай сделал шаг вперед, но в этот момент принц вынырнул из воды, смеясь и тряся волосами. Он поднялся на ноги, покачнулся и тяжело оперся на двух своих спутниц. Склонив голову, он прищурился и оглядел двор.

— Хотел бы я увидеть... Говорят, что... кто бы они ни были... Те, что приплывают через море на своих остроносых кораблях... — он нахмурился и что-то пробормотал себе под нос. — В любом случае, кто бы они ни были, я слышал, что они делают ракеты из черного пороха, которые расцвечивают небо разноцветными звездами. Кто-то рассказал мне об этом. Я хочу увидеть их. Если бы они могли это сделать...

В этот момент он поскользнулся и чуть не упал. Рядом с Берреном стоял мастер Сай, почти не двигаясь и сжимая кулаки.

Принц и его спутницы, пошатываясь, вышли из бассейна и направились к двери в дальнем конце двора, слегка покачиваясь. Беррен завороженно наблюдал за их уходом. Даже когда они исчезли за дверью, он все еще не мог прийти в себя.

Мастер Сай, опустив голову, стоял неподвижно, пока принц не скрылся из виду. Затем он глубоко вздохнул, расслабился и начал медленно приходить в себя.

— О боги, — простонал мастер Мардан. — Это было зрелище или нет?

Он издал хрюкающий звук, когда мастер Сай ткнул его локтем в бок. Затем схватил Беррена за ухо, почти отрывая его, и потащил мальчика прочь.

— Ай!

— Сядь, мальчик.

Мастер Сай толкнул его обратно на богато украшенную скамью с резными каменными узорами. Во дворе стояла как минимум дюжина солдат, большинство из которых напряженно наблюдали за происходящим, делая вид, что ничего не замечают. Хотя Беррену показалось, что он услышал смешок или два. Было непонятно, над кем они насмехаются — над ним или над ушедшим принцем.

— Простите, господин.

Беррен склонил голову. Это всегда было лучшим началом. Споры с мастером Саем только злили его. А вот покорный вид всегда заставал его врасплох.

— Мальчик, ты знаешь, кто это был? Это был Его Императорское Высочество принц Шарда из Варра. Что скажешь?

Глава 3 Сад ароматов

Беррен не сразу ответил. Он лишь кивнул, давая понять, что догадался, кто перед ним, но не стал развивать эту тему. Вместо этого он сосредоточил свой взгляд на камнях на полу. Дождь уже закончился, но лужи еще не высохли. На камнях виднелись выцветшие узоры, стертые множеством ног.

Мастер Сай внимательно посмотрел на него, нахмурился, поправил одежду и стряхнул грязь.

— Лучше не попадаться ему на глаза, парень, он может разорвать тебя на куски. Его взгляд опасен и непредсказуем.

— Непредсказуем? Звучит знакомо.

Беррен не знал, чего ожидать, но точно не пьяницу, который был раздет до пояса, как какой-нибудь грузчик, и старше его на несколько лет. Он не был похож на того, кто, шатаясь, уходит, будучи слишком пьяным, чтобы обладать тремя самыми красивыми женщинами Рипер-Хилла.

Беррен пожал плечами: «Я не...»

Взгляд мастера Сая заставил его замолчать. Он не мог отвести глаз от этого человека и слушал его, не произнося ни слова. Все присутствующие здесь обладали богатством и властью, которые были гораздо больше, чем у них.

Беррен обратил внимание на солдат у двери, которые потели в своих доспехах. Он подумал, что они всего лишь попрошайки.

Эти люди были остатками армии Хрозуса, которые не смогли вернуться домой после осады. Они были жестокими, дикими и кровожадными. Они были наемниками, которые служили тому, кто больше заплатит.

Юстикар Кол никогда бы не нанял нюхача для чего-то важного. Эти солдаты служили тому, у кого был самый большой мешок с золотом.

Это была императорская гвардия. Чтобы попасть в нее, нужно было быть сыном или дочерью человека с титулом и землей. Каждый из них был приближен к императору. Когда-нибудь они станут лордами и леди империи.

— Представь, что у тебя есть вся эта власть, но ты вынужден стоять здесь целый день, как домашние обезьянки этого принца. Следить за своим языком и за тем, как они себя ведут и как одеваются. Прислушивайся к тому, как они говорят. Учись у них, но делай это молча и со склоненной головой. Ты меня понял?

Беррен кивнул, но про себя закатил глаза. Он с воодушевлением пришел в Сторожевой Оружейный, но теперь ему казалось, что можно было и не приходить. Молча склонив голову, он словно услышал слова учителя Стерма.

— И, ради всего святого, не воруй!

— Мастер! — Беррен притворился удивленным и обиженным.

Старые привычки действительно уходят, но, насколько знал мастер Сай, он не воровал уже больше года. С тех пор как...

Он с тоской посмотрел на арку, через которую ушли принц и три девушки с первого этажа. С тех пор как Лилисса вышла замуж за сына рыботорговца. Он ненавидел ее за это. Ненавидел и сына рыботорговца — Доррма. «Глупый Доррм», — тихо называл его Беррен, когда никто не слышал.

Доррм был на четыре года старше Беррена, наверное, вдвое крупнее его, тусклый, как доска, и до отвращения приветливый. Если бы он был кем-то другим, Беррен бы, возможно, ему понравился. Но он тихо ненавидел Доррма и желал ему смерти. Или чтобы его схватили бандиты, которые в эти дни были особенно активны у морских доков.

После того как Лилисса предпочла Доррма, Беррен снова начал воровать, чтобы покупать ей подарки, которые были не по карману Доррму. Однако это не помогло, и тогда он решил похвастаться и вызвал Доррма на поединок. Как же он теперь сожалеет об этом! Это было глупо и унизительно. Но самое худшее — это то, что он так ничего и не добился. Это только усилило ненависть Беррена к нему.

Мастер Сай увез его за реку, в лабиринт из грязевых островов, каналов, ручьев и болот, где никто не жил, кроме тех, кому некуда было спрятаться, и воров-доносчиков, посланных их ловить. Они отсутствовали целый месяц. Когда они вернулись, Лилисса и Доррм уже были женаты. Она жила с ним в лавке его отца где-то на восточной окраине Лабиринта. Насколько Беррен знал, она все еще жила там. Мастер Сай не сказал ему, где именно, а сам он почему-то никогда не находил времени, чтобы пойти и поискать ее. На этом все и закончилось.

Мастер Сай был осведомлен о том, что Беррен прекратил заниматься воровством.

— Пойдем, я покажу тебе все вокруг, — предложил мастер Сай.

В стенах замка виднелись арки, ведущие во внутренний двор. Одна из них вела в комнаты, где жили Беррен и другие воры. Другая же — в крыло принца. Мастер Сай выбрал ближайшую арку, за которой стояли еще двое стражников.

За аркой открылся еще один квадратный двор. Здесь не было свободного пространства — лишь заросли растений. По двору вились узкие тропинки, а среди цветов и листьев стояли мраморные скамейки, такие же, как и в предыдущем дворе.

— Что-то знакомое? — спросил мастер Сай.

Беррен моргнул.

— Да! Да, это похоже на капитанский покой.

Мастер Сай с легкой улыбкой кивнул.

— Да, они созданы одним и тем же человеком, — произнес он.

Затем он начал неспешную прогулку по извилистым дорожкам.

— Я слышал, что в Варре тоже есть подобные сады, но они гораздо больше. Их называют ароматными садами.

— Прислушайтесь к своему носу, — сказал он. — Я думаю, что примерно через месяц они будут в самом лучшем виде.

Беррен огляделся. Вдоль тропинок росли благоухающие цветущие кусты и два небольших дерева, которые успешно скрывали запах плохой рыбы, обычно царящий в городе. Разноцветные плющи соперничали за господство над стенами. Однако птиц здесь не было.

Насколько он помнил, в «Покоях капитана» они всегда были.

— Чтобы попасть в «Капитанский отдых», нужно быть морским капитаном или кем-то из их числа, — объяснил мастер Сай. — Все остальные приходят сюда. Или приходили, пока Его Высочество не занял это место. — Он указал в сторону, откуда они пришли, через арку во двор и на другую сторону. — Там находятся комнаты и жилища императорской гвардии. Мы туда не ходим. — Он жестом указал на окна, выходящие на ароматические сады. — А там наверху спит принц. Туда мы тоже не заглядываем. — Он подошел ближе, пока они не оказались на тропинке прямо под окнами, настолько заросшей зеленью, что она задевала ноги Беррена, когда он шел.

Беррен остановился. Одно из окон было открыто. Из него доносились нежные стоны и мягкий горловой смех.

Мастер Сай поджал губы.

— Там у него комнаты. Там есть ванны и, как обычно, другие развлечения.

Мастер Сай имел в виду женщин, и Беррен усмехнулся про себя.

Мастер Сай был невероятно ловким и быстрым во всем, кроме отношений с женщинами. Он был неуклюж, как кокосовый орех.

Беррен же вырос в двух шагах от дешевого борделя. Он видел достаточно, чтобы понять, зачем все это нужно.

— Остановись на минутку.

Они были прямо под окном принца, примерно в десяти футах над ними. Шум, доносившийся оттуда, был невыносимым. Беррен надул щеки, стараясь не обращать на него внимания.

— Оглянись вокруг. Растения, дорожки, стены, увитые плющом. Если присмотреться, можно увидеть арку, лунный двор и стоящих там солдат.

— Вы думаете, кто-нибудь может нас увидеть? — Беррен пожал плечами.

— Возможно. Если они будут внимательно смотреть. Подойди к арке. Сообщи мне, если увидишь меня.

Беррен побежал рысью, как ему было велено. Оглянувшись, он с удивлением обнаружил, что мастер Сай почти невидим среди листьев кустов и деревьев.

Увидеть его было легко, если знать, что он там есть, но даже в этом случае нужно было внимательно присмотреться, чтобы убедиться.

Он рысью двинулся обратно. Мастер Сай взглянул на окно и стену, обвитую плющом.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы забраться туда?

Беррен рассмеялся. — Легко! Я бы забрался в мгновение ока.

— Да. Я так и думал, — кивнул мастер Сай. — Что ж, тогда я отправляюсь спать вместе с тобой.

— Что?! — Беррен посмотрел на небо. Солнце уже село, но небо все еще было светлым. Впереди было пол дня!

Мастер Сай бросил на него полный злобы взгляд. Так он смотрел каждый раз, когда Беррен забывал, что он всего лишь подмастерье, который должен быть благодарен за свое существование.

— Мы здесь, чтобы выполнить свой долг, мальчик. Я буду дежурить до позднего вечера, а затем ты примешь свою вахту. На рассвете ты покинешь это место и отправишься в храм на ежедневные занятия. Мастер Мардан или мастер Феннис сменят тебя.

— Но...

— Мальчик, ты будешь делать то, что тебе говорят. Мы получаем золото от Юстикара, чтобы защитить жизнь Его Высочества. Что бы ты о нем ни думал.

Беррен закрыл глаза. Он видел будущее, ясное, как солнце. Так будет всегда. Возможно, навсегда. В конце концов, если ты принц, у тебя есть женщины, которых можно уложить в постель, солдаты и воры падают к твоим ногам, зачем тебе вообще уезжать?

— Ты обещал научить меня сражаться с помощью короткого меча. До весны! Ты обещал!

— Всему свое время, мальчик! До праздника равноденствия остались считанные дни. А теперь делай, что тебе говорят!

Они обменялись взглядами, но в этой схватке мог победить только один из них. Беррен ушел, отложив душевную бурю до тех пор, пока не окажется вне поля зрения мастера Сая.

Год назад мастер Сай обещал научить его сражаться на мечах, но до сих пор они тренировались с деревянными палками. Он снова обещал научить его в середине лета, неделю показывал, как правильно держать настоящий меч, а потом снова вернулся к палкам. Затем он обещал научить его в середине зимы и просто забыл об этом.

Беррен добрался до комнаты, где они с Марданом и мастером Саем будут спать вместе. К счастью, мастера Мардана там не было. Беррен бросился на матрас. Он собирался учиться владеть мечом, но мастер Сай просто не хотел его учить, вот и все.

Проблема заключалась в том, что и никто другой не хотел за те небольшие деньги, которые Беррен мог заработать. Мастерам меча платили золотом.

Глава 4 Секреты при свете луны

Обычно, до того как в Дифавене появился этот принц-пьяница, Беррен, после посещения храма, ужинал с мастером Саем. Затем они занимались своими делами, которые лучше всего было выполнять после наступления темноты.

Иногда они отправлялись на ночной рынок, чтобы послушать разговоры возчиков, или заходили в таверны у причалов, чтобы узнать, что продается и что хотят купить. Иногда они доходили до Рипер-Хилла или бродили по улицам вокруг Пика.

Вор-домушник общался с нюхачами — людьми, которые еще сохранили остатки порядочности. Раз или два раза в месяц они избегали банд и отправлялись в Лабиринт, к Пивному кургану и другу мастера Сая Касмину, о котором он не любил говорить.

Вот как проходили его дни: он просыпался посреди ночи, проводил часы в холодном и темном саду, а затем еще более холодные и темные часы в храме. Когда выпадала свободная минутка, он хватал остатки еды и снова бежал от одного несчастья к другому.

Его мысли были полны мечтаний о принцах и их прекрасных спутницах, о поединках на мечах и танцах с клинками. Но он не мог получить ни мечи, ни возможность проявить себя. Он даже почти не видел принца, которого должен был охранять.

Другие послушники в храме только смеялись над ним, когда он пытался рассказать им о своей важности. Солнечные жрецы, как оказалось, не слишком заботились о принце Шарде из Варра. Если бы они знали хотя бы половину правды, то, вероятно, катались бы по полу от смеха.

Однажды вечером, когда в таверне «Оружие дозорного» было особенно много посетителей, мастер Вельгиан позвал Беррена. Он сменил мастера Мардана, который, по всей видимости, допустил оплошность и был вынужден покинуть их.

Вельгиан считал себя поэтом и всегда носил с собой старый потрепанный сборник стихов из Каладира и Бронса. Когда воры-домушники собирались вместе, он читал стихи, вдохновляя их. Сегодня во дворе было больше солдат, чем обычно, и Беррен обратил внимание на новые лица — мужчин и женщин, которых он раньше не встречал. Они были одеты в роскошные одежды, украшенные золотом и серебром, и казались взволнованными.

Беррен, пожав плечами, не знал, чем себя занять. Насколько он мог судить, принц находился где-то поблизости, вероятно, снова на холме Рипер. С собой он взял мастера Сая.

— Возьми факел, парень, — произнес Вельгиан, сидя у входа в сад ароматов и держа перед собой на земле квадратный кусок металла. Беррен, взяв факел, сел рядом с ним.

— Убери это пока, — сказал Вельгиан, держа в руке бумажный пакет. Он высыпал из него на металлическую пластину немного порошка и слегка отодвинулся назад.

— Давай, прикоснись факелом к этому, — произнес он.

Беррен поднес факел к пластине. Раздался звук, вспышка оранжевого света, клубы дыма и волна жара. Беррен отшатнулся. Дым щипал глаза, а в воздухе пахло тухлыми яйцами.

Мастер Вельгиан с изумлением рассматривал черное пятно на металлической пластине.

— Не знаю, как это называется, — произнес он. — Его привозят из Каладира. Черный порошок с какими-то добавками.

— Его готовит знахарь? — поинтересовался Беррен.

Колдун, старый друг мастера Сая, живший на старом складе у реки, был единственным человеком, которого знал Беррен и который торговал зельями и порошками.

Вельгиан, казалось, был встревожен.

— Этот дьявол? — спросил он. — Я знаю, что Сай иногда общается с ним, но поверь, Саффран Куй — зло, и ничего хорошего от тех, кто имеет с ним дело, не будет.

Он взглянул на небо и наклонился ближе.

— Знаешь, почему все, кто приходит к нему, оставляют на улице корзину с рыбой, когда уходят? Это потому, что он заключил договор с кошками и чайками, которые живут там. Они его шпионы. Он живет внутри них, видит мир их глазами и слушает, что говорят люди, их ушами!

Он снова вздрогнул и откинулся на спинку кресла.

— Нет, это то, что Тайитакеи используют для создания предметов, которые взлетают в воздух и излучают красивые огни. Несколько недель назад прибыл корабль с несколькими бочонками этого вещества — подарок к весеннему празднику Императора в Варре. Оказалось, что по дороге один или два бочонка упали с повозки и попали на ночной рынок. Причудливо, не правда ли? Я купил немного. Пойдем, я покажу тебе.

Вельгиан провел Беррена через двор, залитый лунным светом, и обратно в Оружейную. Там они вошли в просторный зал, который Беррен раньше не видел. В воздухе витал восхитительный аромат еды.

На стенах висели картины и украшения: изображения людей из истории Арии, о которых рассказывал учитель Стерм, и других, незнакомых Беррену лиц. Вокруг них суетились слуги в униформе, перешептываясь между собой. Беррен с интересом наблюдал за ними.

Что происходит?

— Это праздник Последней Луны, который отмечается перед наступлением весны, — прошептал мастер Вельгиан. — У его высочества сегодня гости. Они пришли в Оружейную в середине дня, и похоже, их визит уже давно запланирован.

Вельгиан с пренебрежением сплюнул:

— Видимо, поиски были не слишком усердными, вот и все, что я могу сказать. Но они пришли, чтобы забрать его с собой, а если нам повезет, то и тебя с хозяином тоже.

Затем он усмехнулся:

— Если, конечно, они смогут его найти. Хитрый ублюдок сумел ускользнуть отсюда незамеченным, возможно, с помощью Сая. Я рад, что это произошло не в мою смену. И вот теперь они собираются устроить большой праздник Последней Луны и сделать какое-то важное объявление, но человека, который должен быть в центре внимания, здесь нет.

Он с отвращением фыркнул:

— Я собирался похвастаться черным порошком. Сай попросил меня принести немного. Он предназначался для принца, а вместо этого я остался с тобой.

Он кивнул в сторону крупного мужчины с длинными светлыми волосами, который прислонился к стене прямо за дверью. Мужчина смотрел на него с нетерпением, но в его взгляде также читалась покорность, словно он привык к подобным вещам.

Это сир Элмарк Боролан. Говорят, что год назад он был в горах вместе с принцем. Они потеряли много друзей, и никто не знает, как и почему это произошло. Будьте осторожны этой ночью.

— Хорошо, — сказал он и похлопал Беррена по спине. — Иди и отдохни.

— Что? — Беррен посмотрел на стол, а затем умоляюще взглянул на мастера Вельгиана.

— Это не для таких, как мы, юный Беррен, — пожал плечами Вельгиан. — Мы останемся снаружи, с собаками и другими людьми.

— Но…

— А ты бы хотел остаться? — перебил его Вельгиан. — Ты бы хотел стоять неподвижно, как статуя, и молчать, как тень, несколько часов подряд, пока лорды и леди города набивают себе животы всеми мыслимыми деликатесами и полностью игнорируют тебя, при этом горько жалуясь, что без Его Высочества весь этот праздник — пустая трата времени?

— Уверен, Сай ждет, что ты будешь стоять на страже и продолжать обучение в храме. Нет, в постель, молодой человек.

Мастер Вельгиан нахмурился.

— Разве завтра не прибудут монахи огненного дракона?

— Завтра — День Бездны. Монахи никогда не переступят порог чужого храма в День Бездны, — сказал он, как будто повторяя скучные и бесполезные знания, которые ему вдалбливал учитель Стерм.

Он вздохнул. Еда, где бы она ни была, пахла так вкусно.

В таком случае, это «День Солнца».

Учитель Стерм с грустью сообщил, что они не прибудут до окончания месяца Бурь. Он вздохнул.

Мастер Вельгиан, пожав плечами, предположил: «Вероятно, это другая группа монахов огненного дракона, которая вчера вызвала переполох в «Перекрестке Бедлама».

Беррен, открыв рот от удивления, подумал: «Неужели они уже в Перекрестке Бедлама?»

Переправа Бедлама была последней перед тем, как восточный берег реки скрывался за болотами и вечнозелеными лесами. До этого места можно было добраться меньше чем за день на быстрой лошади.

— Откуда вам это известно? — спросил Беррен.

— Каждый имперский гонец, прибывший в город, должен сначала зайти к Его Высочеству. Это глупый старый закон, но так принято. Все остальные, кто оказывается поблизости, тоже слышат об этом.

Итак, завтра они прибудут! Беррен не мог усидеть на месте от волнения, позабыв о пире.

Скорее всего, они не войдут в храм до дня Солнца. Если только не придут раньше.

Вельгиан усмехнулся.

— Сюда? — воскликнул Беррен, привлекая внимание других воинов и гостей пира.

Вельгиан снова усмехнулся.

— Тише, мальчик! Нет, скорее всего, нет. Между Сапфировым троном и Торпреа нет любви. Я думаю, уже достаточно тревожно отпускать драконьих монахов и Его Высочество в один город, не говоря уже о том, чтобы поселить их в одной комнате. Я очень сомневаюсь, что они придут сюда.

Он обнял Беррена за плечи и вывел его из зала.

— А теперь иди и спи.

Беррен вернулся в свою комнату. Он ворочался, пытаясь заснуть раньше, чем хотел, и это было тем хуже, что его мысли были заняты монахами-огнедраконами. Он никогда не видел ни одного из них, и, вероятно, почти никто в Дифавене не видел, но он не мог не представлять, как они выглядят.

Восемь футов роста, тонкие руки и древесные ноги, свирепые и благородные лица, в красных шелковых одеждах, с длинными изогнутыми золотыми мечами, и, возможно, если присмотреться, в их глазах можно было увидеть отблеск пламени…

Он проснулся от того, что мастер Сай, стоял рядом с ним, слегка тряс его плечо, держа в руке свечу. Вокруг царили тьма и безмолвие. Он зевнул, потянулся, протер глаза и с неохотой поднялся.

— Проклятый принц подвел меня, — пробормотал он, когда они направились к выходу. — Его здесь нет. Будь настороже, но я не удивлюсь, если сегодня он вообще не вернется.

Лестница, ведущая во внутренние помещения, была, как обычно, под охраной, как и арки, ведущие в лунный двор и сад ароматов. Беррен прошел и занял свою обычную скамейку. В саду ароматов было множество мест для отдыха. Обычно он передвигался, чтобы не заскучать, и искал удобное место, где можно было бы спрятаться от любого, кто бы сюда ни зашел, одновременно внимательно наблюдая за стеной с окном принца. Не то чтобы кто-то мог проникнуть сюда, минуя всех остальных стражников с мечами и в доспехах. К тому же, любой здравомыслящий человек мог забраться на крышу. Это было второе правило.

Первое, что мальчик из Корабельной мастерской усваивал, — это три правила, как не попасться:

1. Идите туда, где узко, где большие люди будут медлить.

2. Идите туда, где высоко, где тяжелые люди упадут.

3. Идите в темное место, где вас не увидят.

Он сел на скамейку, которая находилась ближе всего к окнам, и стал наблюдать за происходящим. Он уже привык к звукам храпа и другим звукам, которые доносились до него. Иногда он пытался подсчитать, сколько девушек из Рипер-Хилла было с принцем.

Мастер Сай ушел, но вскоре вернулся с деревянной доской, на которой была еда.

— Я слышал, что пир был ужасным, — сказал он и рассмеялся, присаживаясь рядом с Берреном. — Но похоже еда была вкусной. В конце пира осталось много еды для таких, как мы. Это была лучшая еда, которую мы, вероятно, увидим до конца года. Наслаждайся!

Они ели в тишине. Беррен ковырялся в еде. Она была сытной, но не такой, к какой он привык: куски мяса под тяжелыми соусами. В конце концов он отложил большую часть соусов в сторону. Мясо было роскошью, но какой в нем смысл, если от него тошнит?

Когда они закончили, мастер Сай похлопал Беррена по плечу и встал.

— Через несколько дней они уедут. Ты будешь скучать по этому.

— Скучать по подъему посреди ночи? Вряд ли. Беррен фыркнул

— До вечера. Мастер Сай покинул сад.

В благоухающем саду воцарилась тишина, и Беррен остался наедине с долгими и тоскливыми часами ночи, отсчитывая их одну за другой.

Прошло, вероятно, около часа или двух, когда из таверны донеслись громкие голоса. Беррен, который дремал, внезапно проснулся и поспешил к арке, ведущей из сада ароматов.

Полная луна ярко освещала двор и лунный бассейн, создавая более яркий свет, чем любые фонари. Принц вышел во двор, держа на руках даму.

— Как вам пир? — спросил он.

Стражники у дверей поклонились и что-то пробормотали в ответ, но так тихо, что Беррен не смог разобрать слов.

Одна из дам засмеялась, а другая нервно огляделась по сторонам. Беррен спрятался в тени, чтобы она его не заметила. Он думал, что женщины с принцем — просто еще одна пара дам из домов на Риперском холме, но теперь засомневался. Они были слишком хорошо одеты и вели себя слишком прилично.

Принц прошел мимо, пересек двор и скрылся в комнатах, которые называл своими.

Беррен вздохнул. Он вернулся на свое место в саду ароматов и начал ковыряться в остатках еды на тарелке.

Из окна принца над головой послышался звук открываемой двери и тихий смех. Еще один час стонов, охов, вздохов и дыханий, чтобы не уснуть — как раз то, что ему было нужно!

В беседу внезапно вмешался новый голос, мужской, которого Беррен раньше не слышал.

— Привет, Шарда! Я вижу, тебе весело, — произнес незнакомец.

Беррен замер. На мгновение он задумался, стоит ли поднимать тревогу, но потом вспомнил слова мастера Сая. Кузен принца был где-то наверху. Беррен прислушался, но, что бы ни говорил принц, было слишком тихо.

— У меня есть новости, — сказал первый голос.

Снова пауза, возможно, послышались шаги.

— Надеюсь, хорошие...

— У меня есть новости, — повторил голос, и в нем был какой-то тяжелый смысл, который Беррен не мог разгадать.

Послышались шаги, дверь снова открылась, и раздался еще один невнятный разговор, на этот раз между принцем и его фрейлинами. Затем снова шаги, и дверь закрылась. Теперь голос принца изменился. Ленивые пьяные раскаты внезапно исчезли, став резкими и хрупкими, как лед.

Беррен приподнялся со своего места. Он уже собирался посмотреть вслед уходящим дамам принца, как вдруг его взгляд снова упал на их лица. Но тон принца быстро остановил его. Он снова сел. Сначала разговор был слишком тихим, но потом послышался чей-то стук по полу.

В воздухе раздался зловещий смех, и Беррен не смог разобрать слов.

— Уйти? Зачем мне это? Они прекрасно справятся без меня. Они все поняли, и я не вижу причин, почему я должен... — принц замолчал, и голос мужчины стал едва различим.

Беррен встал, подошел ближе и попытался прислушаться, стараясь уловить каждое слово. Однако они говорили слишком тихо. Даже когда он приподнялся на скамье, шелест листьев заглушал их шепот. Он смог разобрать лишь обрывки фраз об императоре и наследнике, а также о том, что принц возвращается в Варр.

Принц глубоко вздохнул, подошел к окну и неожиданно оказался прямо над головой Беррена.

— Зачем я им нужен, Элмарк? — рассмеялся он. — Я, из всех людей? Я совсем ей не подхожу.

Беррен не расслышал его слов, и наступила долгая пауза. Когда принц заговорил снова, его голос был приглушенным и тихим, и Беррен уже не мог разобрать ни его, ни того, что он говорил.

Наконец, послышались шаги, и дверь открылась. Раздалось фырканье.

— Ты никогда не делал мне ничего плохого, кузен, — произнес голос, который не принадлежал принцу. — Может быть, другие люди, но не я. Я за то, чтобы собрать еще один отряд, вернуться на север и отправить этого белокожего ублюдка в могилу. Только давайте в следующий раз возьмем с собой колдуна, а?

Беррен услышал, как дверь закрылась. Через некоторое время он увидел, как высокая фигура сира Элмарка вышла во двор и скрылась в глубине дозорной башни. Всю ночь он слышал, как принц ворочался на кровати и бормотал что-то себе под нос. На рассвете, когда мастер Феннис спустился, чтобы отправить Беррена в путь, принц все еще не спал.

Глава 5 Чаша с кашей

В тот день монахи-драконы не пришли, но весть о них распространилась по храму с быстротой лесного пожара, как только Беррен сообщил, что они находятся в «Перекрестке Бедлама». Даже самые сдержанные послушники с трудом скрывали свое волнение.

Беррен с особым удовольствием сидел в передней части класса учителя Стерма и наблюдал, как трость Червя опускается на других учеников.

— Они в городе, — сказал ему мастер Сай вечером, когда они сидели в саду ароматов. — Думаю, они прибудут к воротам храма в тот самый момент, когда они откроются. На рассвете.

Именно в это время Беррен должен был быть там, но он всегда опаздывал. Однако в этот раз он будет там вовремя и увидит их! Довольный собой, он начал рассказывать мастеру Сай о том, что услышал накануне вечером, и задавал вопросы о том, что это может значить. Он как раз дошел до того момента, где принц отправил своих дам, когда мастер Сай приложил палец к губам и медленно покачал головой.

— Ты ничего не слышал, юноша.

Беррен замер, его брови нахмурились, он пытался понять, что происходит.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Тебе просто приснилось, друг мой. Ты задремал и увидел это во сне. — Он посмотрел в сторону арки, ведущей во внутренний двор с лунным бассейном. Двое стражников все еще стояли на посту. — Я уверен, что если бы сир Элмарк и Его Высочество разговаривали, они бы не стали делать это так громко, чтобы кто-то мог их услышать.

— Но... — начал было Беррен, но мастер Сай прервал его.

— Не повторяй моей ошибки, юноша. Не совершай ее, когда ведешь разговор, который не хочешь, чтобы кто-то услышал, не видя, кто его слушает! Император Ашан восседал на Сапфировом троне двенадцать лет. В первый день этого года у него родился первенец. Есть те, кому не нравится идея, что он основывает династию, но это не имеет к нам никакого отношения. Мы маленькие люди, Беррен. В делах принцев и императоров маленькие люди оказываются раздавленными. — В его голосе звучала горечь.

— Верно, — кивнул Беррен. Я ничего не слышал.

— Его Высочество через несколько дней отправляется в Варр на весенний праздник, и мы снова будем охранять императора. Я подумал, что перед отъездом мы могли бы немного отдохнуть и исследовать возможности для работы, которые может предложить Юстикар Кол паре опытных воров-домушников. Мы отправимся на старую смотровую башню, и ты расскажешь мне обо всем, что там произошло. Отдохни немного, парень. Ты ведь хочешь быть свежим к приходу драконьих монахов, не так ли? Завтра я попрошу Фенниса сменить тебя здесь пораньше.

Свежим? Шансов на это было немного, если только он не задремлет в уголке ароматического сада, не покидая свой пост, хотя он уже начал задумываться, стоит ли так поступить. Он уже несколько дней выполнял эту бессмысленную работу, и ничего не происходило. Никто даже не заходил в его маленький сад, если не считать мастера Сая и других воров-домушников. Если бы они действительно думали, что кто-то попытается проникнуть к принцу через окно, то никогда бы не поставили его туда! Что бы ни говорил мастер Сай, он все равно оставался учеником, и все обращались с ним как с ребенком.

Он все еще размышлял об этом, когда мастер Сай разбудил его среди ночи. Он недовольно проворчал, встал, отгоняя странные сны о драконах-монахах, и направился вниз по лестнице в заднюю комнату «Оружия сторожа». Там его ждал завтрак — миска холодной каши. Он сел и попытался устроиться поудобнее, чтобы снова задремать, но его мысли продолжали блуждать. Время от времени он поднимал голову, убежденный, что что-то услышал.

Через некоторое время он перебрался в дальний угол, спрятавшись за каким-то нелепым кустом, который должен был пахнуть чем-то приятным, но пах рыбой — сегодня все пахло рыбой, и городской воздух окончательно перебил запахи сада. Однако это было хорошее место для укрытия. Он не мог видеть двор, но мог наблюдать за окном принца, а в ночных тенях был невидим.

Ворча про себя, он ковырял ложкой свой завтрак. Каша была холодной, а его живот все еще не простил ему прошлую ночь. Он сморщил нос и отодвинул тарелку.

Когда он снова поднял глаза, в арке показалось лицо. Он моргнул, и лицо превратилось в целую личность, скользнувшую в тень по краю ароматического сада. Кто-то маленький, примерно его роста. Было слишком темно, чтобы разглядеть что-то еще.

Он замер, затаив дыхание, и напряженно вслушивался, на мгновение усомнившись, не было ли это лишь плодом его воображения.

Ночь была спокойной, и он не слышал привычного бормотания стражников во дворе. По телу пробежал холодок. Солдаты никогда бы не позволили кому-то проникнуть в сад, особенно в такое время. Возможно, он не слышал их, потому что они больше не были там, или, что еще страшнее, потому что они были мертвы!

Никто никогда не говорил ему, что делать, если кто-то действительно проникнет в сад. У него даже не было оружия! Только старый нож для разрезания кошельков «Стайлер» и тренировочный меч «Расточитель». Прославленная палка. И что теперь?

Он мог бы убежать. Выбежать во двор и кричать во все горло, но какой в этом смысл, если там нет ни одного солдата? К тому же он не мог видеть того, кто проскользнул в сад. Они скрылись в тени у арки и могли прокрасться куда угодно. Если бы он побежал, то, возможно, не добежал бы даже до другого двора. Он ясно видел себя, как будто все происходило прямо перед ним: он выбегал из кустов, открывал рот, чтобы закричать, но ничего не выходило, потому что из тени выныривал нож и перерезал ему горло.

Возможно, это было лишь игрой воображения, но он не мог оставаться равнодушным! Да и как он мог?

Внезапно от группы людей, стоявших под окнами принца, отделилась одна фигура. Она начала быстро и осторожно подниматься вверх.

— Эй! — крикнул Беррен, не успев даже подумать. Он схватил миску с кашей, которая стояла рядом, и изо всех сил метнул ее. Каша разлетелась во все стороны. Он целился в голову незнакомца, но промахнулся, и миска, пролетев по дуге, попала в плечо человека. Тот отскочил и врезался прямо в окно принца, разбив коричневое стекло.

На мгновение все вокруг снова замерло. Незнакомец словно окаменел на месте, и Беррен не мог пошевелиться.

Внезапно из-за спины дозорного раздался голос, и незнакомец не раздумывая прыгнул вниз. Беррен же, не теряя времени бросился к лунному дворику, отчаянно перебирая ногами и громко крича. Но незнакомец оказался быстрее, отрезав его от остальных.

В лунном свете Беррен с трудом различал детали. Перед ним стоял невысокий человек с двумя скрещенными мечами за спиной и капюшоном, скрывающим его лицо. Он резко вытянул руку за спину, достал один из мечей и замахнулся на Беррена с неистовой злобой и быстротой. Беррен отпрыгнул в сторону и выхватил свой расточитель. Он понимал, что не сможет остановить сильный удар даже небольшого меча, но это было лучше, чем ничего.

Крики о помощи становились все громче. Человек в капюшоне снова замахнулся мечом. В отчаянии Беррен отпрыгнул в сторону и, не раздумывая, метнул свой вастер в лицо противнику. Он почувствовал, как острие ударило его, увидел, как человек вздрогнул и отшатнулся, и в тот же миг они разбежались в разные стороны.

Беррен снова бросился к арке, ведущей к лунному бассейну. На бегу он почувствовал странный запах, смешанный с более сильным, чем обычно, городским запахом плохой рыбы. Это было что-то острое и едкое. Оглянувшись через плечо, он мельком увидел силуэт мечника — силуэт на фоне неба на вершине дальней стены. Затем он исчез.

Два воина, держа наготове клинки, стремительно покинули дозорный пост. Они промчались мимо Беррена и остановились в центре двора.

— Что там, мальчик? — спросил один из них.

Беррен указал на сад ароматов.

— Кто-то пытался проникнуть в комнату принца! — воскликнул он.

В этот момент из тени выбежал третий воин. Беррен едва обратил на него внимание. Он смотрел на землю рядом с аркой, ведущей в сад. По обе стороны от нее лежали тела, почти скрытые во мраке.

Еще один солдат выбежал из тени, а за ним еще один. Первый бросился в сад, а второй направился к арке.

— Святой Кельм! Принц! — воскликнул Беррен.

Еще двое гвардейцев выскочили из тени и помчались через двор, чуть не сбив Беррена с ног. Они вбежали в дверь, ведущую в комнаты принца.

Беррен нервно подошел к арке. Один из воинов стоял на коленях рядом с телом. Беррен присел рядом с другим. Земля была залита кровью. У мужчины было перерезано горло. Беррен провел рукой по шее. «Надо было надеть кольчугу, как сказал бы мастер Сай, если бы увидел это. Воин, несущий дозор ночью, всегда должен быть в доспехах и прикрывать горло», — подумал он.

Беррен подумал, что если бы они хотели незаметно пробраться, то лучше было бы действовать по крышам, а не через двор, где их могли бы заметить в первую очередь. Руки его дрожали, как и все тело, но это не помешало ему обратить внимание на пояс мертвого солдата. На его меч в ножнах. Беррен почувствовал укол зависти. Если бы у него был такой же, он мог бы остановить этого человека!

Кто-то потряс его за плечо, и он вскрикнул от неожиданности, вскочив на ноги.

— Эй, парень! Куда они делись? — спросил его кто-то.

Во дворе уже собралось около десятка солдат и несколько доносчиков Юстикара Кола. Он увидел мастера Фенниса, который дрожащими руками указал на дальнюю стену арочного сада.

— За стену, — пробормотал он. Кожа солдата была еще теплой, а его кровь — свежей.

Мастер Сай вышел вперед, протирая глаза, с обнаженным оружием в руке. Его взгляд метался от одного лица к другому, почти не замечая Беррена. Несколько солдат находились в арочном саду. Кто-то, кого Беррен не знал, сел рядом с ним. На нем была изысканная одежда богатого дворянина. Беррен видел его лицо у принца, но не знал, кто это. Его одежда была помята, как будто он спал в ней.

— Что ты видел, мальчик? Быстрее! — воскликнул он.

Беррен, не теряя времени, поспешил рассказать ему о случившемся. Он уже собирался поднять тревогу, как вдруг дверь в дальнем конце двора распахнулась, и оттуда вбежал принц.

— Что, во имя моего великого дяди, происходит? — воскликнул он, размахивая миской с кашей Беррена. — Кто бросил это в мое окно?

Все во дворе повернулись, чтобы посмотреть на Беррена, и принц последовал их примеру. Беррен опустил голову.

— Это ты, мальчик? Это ты бросил? — Принц запрокинул голову и рассмеялся. — И сколько же тебе придется работать, чтобы заработать достаточно серебряных крон, чтобы заплатить хозяину за новое окно? Если я не ошибаюсь, это стекло было сделано на стекольном заводе у Синих скал — лучшем в королевстве за пределами Варра. Чистое и ровное, ну, может быть, немного коричневое, но все же... Говорят, что тамошние стекольщики — колдуны.

Он наклонил голову.

— Как вы думаете, сколько стоит сделать окно из волшебного стекла?

Беррен уставился на свои ноги. Он не был уверен, стоит ли ему отвечать.

— Не знаю, — пробормотал он, когда молчание затянулось. Он чувствовал себя уставшим, невероятно измотанным, словно его одежда была сделана из свинца.

— Что? Вы не знаете? Чего именно вы не знаете?

— Я не знаю, сколько это стоит, сэр.

Внезапно его оттащили в сторону, и на его место опустился на колени мастер Сай. Он произнес:

— Если мой ученик причинил вам беспокойство, ваше высочество, то я готов взять на себя всю ответственность. Ведь именно я поручил ему охранять ваше окно. Я обязательно возмещу ущерб, причиненный моим неразумным учеником. Также я прослежу, чтобы он научился контролировать свой гнев. Тогда в следующий раз, когда он бросит какой-либо предмет в неясную фигуру в темноте, ваше высочество, он попадет точно в цель.

Беррен осмелился поднять глаза. Принц нахмурился:

— Неясная фигура в темноте? Мастер Воробей, не слишком ли остро вы выражаетесь?

Он оттолкнул мастера Сая и снова встал перед Берреном:

— Встань, мальчик.

Беррен поднялся на ноги. Принц обвел взглядом двор, рассматривая все вокруг. Его взгляд задержался на телах и солдатах в саду ароматов.

— Ты бросил в кого-то предмет?

Беррен кивнул. Все взгляды были устремлены на него, и он не знал, что сказать.

— Да, сэр. Кто-то пришел в сад и начал взбираться по лозам, сэр.

Принц кивнул. На его губах появилась легкая улыбка, но глаза оставались серьезными.

— И вы увидели его и бросили в него чашу?

— Да, сэр.

— Обычно люди обращаются ко мне «ваше высочество», но это не имеет значения.

Он покачал головой.

— Почему именно чашу?

— Это было все, что у меня было, сэр. Я... то есть ваше высочество.

На мгновение взгляд принца метнулся к мастеру Саю.

— Значит, ты, поручил своему человеку следить за мной и вооружил его чашей?

— А это! — Беррен поднял свою раковину. — Гм, ваше высочество.

— Чаша и посох. Настоящая цитадель! — с этими словами он перевел взгляд на одного из своих солдат, пожилого мужчину с седой бородой. — А вам, лорд Таннгрис, явно не хватало людей, чтобы должным образом охранять этот двор.

— Сир Ротис и сир Бирн мертвы, ваше высочество, — прорычал седой солдат. — А вы — нет.

Улыбка принца исчезла.

— Как же им, должно быть, приятно осознавать, что они погибли за правое дело. О нет, подождите, это не так, они умерли за меня. Как, по-вашему, отреагируют их семьи, лорд Таннгрис? И как было бы лучше для всех нас, если бы никто не погиб.

Он покачал головой и фыркнул.

— Рассвет уже близок, а я так и не спал. Я возвращаюсь в постель. Таннгрис, вы можете дежурить у моего окна с таким количеством людей, какое посчитаете нужным. Завтра мы уезжаем. Этот город потерял свое очарование.

Он направился к выходу, но остановился и обернулся, чтобы посмотреть на Беррена.

— Есть ли шанс, что ты избавишь меня от неприятностей, мальчик? Если так, то боюсь, ты нажил себе мало друзей и, вероятно, больше врагов, чем я могу сосчитать.

Попроси что-нибудь. Всегда хорошо получать вознаграждение. Это заставляет людей думать, что именно этого ты и добивался все это время. Тебе что-нибудь нужно?

Беррен поднял глаза.

— Я хочу научиться владеть мечом, — произнес он и снова опустил взгляд.

Принц посмотрел на Беррена.

— По-моему, для этого уже поздновато. Он перевел взгляд на мастера Сая и хитро улыбнулся. — Разве я не слышал, что Автарх отправил сюда нескольких своих мастеров меча? Владей мечом, парень. Верно. Да будет так!

С этими словами он ушел. Солдаты смотрели ему вслед. Мастер Сай покачал головой. Он посмотрел на Беррена тяжелым, печальным взглядом.

— Что ты наделал, парень? Что ты наделал?

Глава 6 Остерегайтесь даров принцев

В любой другой день Беррен не стал бы приходить к воротам храма так рано. У него не было для этого повода, и, как бы он ни старался, он всегда опаздывал на 5-10 минут.

Однако в то утро всё было иначе. Он стоял у ворот за 10 минут до того, как первые лучи солнца озарили небо. Рядом с ним были мастер Сай и множество людей, жаждущих увидеть монахов Торпреа. Возможно, это был их единственный шанс сделать это.

Они не разочаровали его. Как только первые лучи солнца коснулись золотого шпиля солнечного храма, изнутри, как и каждое утро, раздался мощный звук большого гонга. Однако сегодня ему ответил другой гонг, такой же глубокий и звонкий, но с другой стороны площади Дифевен.

В тот же миг с проспекта Солнца, возле здания гильдии купцов, появилась процессия. Впереди шли шестнадцать человек, стройные и гордые, в бледно-желтых одеждах. За ними следовали восемь человек, которые несли длинный шест с огромным гонгом, размером с лошадь. За ними следовали мулы и повозки, но Беррен не обращал на них внимания. Его взгляд был прикован к монахам, которые с идеальной медлительностью шествовали по площади.

Солнце осветило купол солнечного храма именно в тот момент, когда процессия подошла к воротам. Внутри снова прозвучал гонг, и двери со стоном распахнулись. К гонгу, который несли монахи, подбежал человек с молотком и ударил в него. Беррен заметил, как восемь человек, несших его, слегка пошатнулись. От этого звука он вздрогнул, но монахи остались невозмутимы.

На их лицах были заметны следы. Беррен заметил их, когда они были на полпути через площадь Дифавена, но только когда они почти подошли к воротам, он смог разглядеть, что это было. На их лицах был вытатуирован символ солнечного удара — пылающий круг огненно-красного цвета. Они выглядели свирепыми и гордыми.

Они были невысокого роста, такие же жилистые, как он и мастер Сай, в отличие от большинства солдат принца в Дозорном Оружии, которые были грузными и мускулистыми. С легким шоком он осознал, что последняя из них — женщина, такая же бесстрашная, как и мужчины. Он наблюдал, как они проходят мимо. У каждой из них было по два небольших изогнутых меча, пристегнутых к спине.

Свет солнца достиг земли, и над городом и рекой Арр горизонт вспыхнул оранжевым огнем. Двери храма отворились, и на мгновение золотистый свет залил наступающих монахов, превратив их в силуэты. Беррен моргнул и протер глаза. Со спины они очень походили на человека, которого он видел в саду ароматов.

Он встряхнулся. Вполне логично, что убийца был невысокого роста и носил меч за спиной. Низкорослые люди лучше лазают, ползают и прячутся. А для спокойной работы не нужен большой длинный меч, висящий на поясе. Маленький меч — вот что взял бы каждый, если бы задумался об этом. Он был пристегнут к спине, чтобы не мешать.

Или по ее спине. Почему-то эта мысль никогда не приходила ему в голову раньше, и теперь она наполняла его странным волнением.

— Тогда иди, парень, — прозвучал голос, и Беррен последовал за монахами через ворота храма. Он отсалютовал мастеру Саю, затем пробежал через весь храм и сел в самом его конце, где его никто не заметил.

Вокруг него толпились послушники и священники, а монахи степенно проходили мимо и вставали в центре храма, звоня в алтарь. Сам Санхеральд из Дифевена медленно ходил вокруг них кругами, бормоча что-то. Беррен даже попытался прислушаться, но это было бесполезно. Он был слишком далеко, чтобы расслышать все слова, и даже те, которые он улавливал, не имели особого смысла.

Поначалу церемонии казались странными и захватывающими, но по мере того как они продолжались до самого утра, голова Беррена начала тяжелеть. Ночи, проведенные без сна в саду ароматов, сделали свое дело, и вскоре он уже спал.

Проснувшись, он вновь обнаружил тишину в храме. Сунеральд и монахи все еще были здесь, но их неподвижные тела казались изваяниями.

Беррен, охваченный ужасом, взглянул на алтарь и увидел солнце. Был почти полдень, а ведь он проспал все утро! О, боги, что, если бы Червь заметил его? Возможно, он храпел? А если кто-то из других учителей или монахи заметили? Кто-то ведь должен был увидеть! Рано или поздно Стерм узнает об этом. Спать в храме было равносильно тому, чтобы плюнуть на алтарь. За это ему придется отбывать наказание весь оставшийся год!

Все были очень неподвижны. Сначала ему показалось, что они смотрят на него, но постепенно он осознал, что их взгляды направлены мимо него, на огромные двери позади. Он повернулся, чтобы посмотреть туда.

— Не останавливайтесь только ради меня, — раздался голос среди силуэтов у дверей. Беррен сразу узнал этот голос — это был принц.

Наступила долгая пауза.

— Вот и закончился сегодняшний урок, — прошелестел Сунеральд с алтаря. Беррен нахмурил брови и снова проверил угол наклона светильника на алтаре. До полудня было недалеко.

— О, только не говорите, что вы все утро читали проповеди, и мне повезло появиться как раз в получасовой перерыв, прежде чем вы начнете все сначала? В каком-то смысле это удача, поскольку мы можем сразу перейти к делу, не отвлекаясь ни на что. Жаль, однако. Я так ждал хорошей проповеди, а мои адъютанты говорят, что сейчас мне не до того.

Принц начал прохаживаться по храму в сопровождении шести человек. Беррен с удивлением заметил, что один из них — мастер Сай.

— Держите под рукой и своих маленьких драконов, ваше святейшество, — рассмеялся принц, направляясь к алтарю. — Это касается их.

— Послушники и посвящённые, вы свободны! — объявил Сунеральд, снова начиная вышагивать, но уже без прежнего спокойствия. — В полдень состоится молитва, а затем вы соберетесь на тренировочном дворе, пока наши почетные гости из Торпреа будут показывать нам, почему они пользуются такой репутацией.

Беррен наблюдал, как большинство жрецов, послушников и посвященных выходят из храма. Он поднялся, чтобы выскользнуть вместе с последними, но мастер Сай был уже рядом. Его пальцы обвились вокруг уха Беррена.

— Это полностью твоя вина, — прорычал он. — Надеюсь, ты готов к тому, что совершил?

Беррен не понимал, что имел в виду мастер Сай, но решил промолчать. Они прошли в центр храма, где находился алтарь и сидели монахи. Алтарь сиял золотом, купаясь в солнечном свете, который проникал сквозь купол. Что бы ни говорил принц, ни священнику, ни монахам это не нравилось.

«... или нет, поскольку это совершенно не имеет значения. Вы будете делать то, что я скажу, и точка». Эти слова принца эхом раздались в храме. Он пожал плечами.

— Полагаю, вы можете ослушаться, и тогда я отправлю вас всех на рудники, раздену этот ваш маленький дворец до нитки и превращу его в богадельню. Конечно, после того как Повелитель усмирит неизбежные бунты, но тогда меня не будет здесь, чтобы заботиться об этих мелочах.

Мастер Сай подтолкнул Беррена вперед. Один из жрецов храма закатил глаза: «Он?»

— Да, это он. Тот самый надоедливый грубиян.

— Вы хотите, чтобы монахи Автарха обучили этого неотесанного мальчишку владеть мечом?

— О, да. Хотя... — принц наклонился вперёд к мастеру Сай — Они ведь ваши монахи, не так ли? Пока они здесь? Он повернулся к монахам и указал на ближайшего, женщину.

—Ты! Ты, можешь это сделать?

Глаза Беррена расширились, и он прикусил губу. Монах не мог быть намного старше его. Возможно, даже ровесник. И его собиралась обучать девушка?

Он взглянул на неё. По ней даже нельзя было сказать, что она девушка, настолько она была худой.

Монах поклонился.

— Насколько усердно вы хотите его обучать, ваше высочество? — Её лицо не дрогнуло, даже когда Беррен уставился на неё. Плоская грудь, узкие бёдра — всё было остроугольным и лишенным изгибов. Если бы она была девушкой, то, вероятно, была бы самой уродливой в городе, решил он. Но от этого не легче. С другой стороны, она была монахом-драконом.

Принц надул щеки и расправил плечи.

— О, сколько угодно, я полагаю.

— Тогда он умрет в течение недели, ваше высочество.

Принц осмотрел Беррена с ног до головы, а затем снова повернулся к монаху со страдальческим выражением на лице.

— Что ж, возможно, это не так уж и сложно. Я не хотел бы услышать, что этого мальчика отправили на смерть в качестве награды. Подобное может даже затронуть мою совесть. Тогда тренируйте его усердно, но, пожалуйста, не настолько усердно, чтобы он умер.

Принц усмехнулся Беррену, и это была не очень приятная ухмылка. — Тренируйте его достаточно усердно, чтобы понять, действительно ли он этого хочет.

Монах снова поклонился.

— Как прикажете, ваше высочество.

Трудно было сказать, довольна ли она, рассержена или ей просто было все равно, хотя, по крайней мере, все его пристальные взгляды наконец-то придали щекам краску. Сунеральду тоже удавалось сохранять спокойное лицо, но вот жрецы храма — совсем другое дело. Большинство из них, казалось, были готовы взорваться.

— Вы не можете...! Даже вы, вы не можете...!

— Что? Выплюньте это! Что я не могу? Бродить по городу и издавать указы, которым все обязаны подчиняться, какими бы случайными и причудливыми они ни были? Но я могу, видите ли. Одна из немногих радостей бытия принца. — Он нахмурился и почесал свою короткую черную бороду.

— Ну, одна из немногих радостей, если не считать бесконечного парада вина и желающих женщин.— Он снова улыбнулся.

— Всего доброго! — С этими словами он повернулся на пятках и вышел из храма. Его люди последовали за ним, как и мастер Сай, который все еще тащил Беррена за ухо. На улице принц снова остановился. Он посмотрел на мастера Сая и мимолетно — на Беррена.

— Господа, я благодарю вас за услуги. Теперь вас ожидает тяжкий долг. Лорд Таннгрис сведет наши счеты со Сторожевым Оружием. Он остановился и уставился на мастера Сая.

— Ты. Сколько бы я ни называл тебя тупым, тебе здесь не место. Ты гниешь изнутри, и поверь мне, в этом вопросе я знаю, о чем говорю. Иди и делай то, что тебе нужно делать.

Мастер Сай почтительно поклонился. Он старался не показать своих чувств, но слова принца глубоко тронули его. Его руки дрожали, а кожа побледнела. Однако Беррену некогда было задумываться об этом, потому что принц обратил свой взгляд на него. Его глаза были бледными и водянистыми, с легким оттенком льда. Немного льда, немного гнева и много печали — так подумал Беррен.

— Ты. Возьми это, мальчик, — сказал принц, вкладывая что-то в руку Беррена.

— Когда твой хозяин уйдет, он не захочет брать тебя с собой. Возможно, ты все равно последуешь за ним, нравится ему это или нет, но позволь мне хотя бы дать тебе выбор. Ты можешь прийти в Варр. Отправляйся в Кавенет. Предъяви это и скажи, что ты ответил на мой вызов. Скажи им, что ты должен работать на Орлиного Клюва, если он еще жив. Они поймут, о ком ты говоришь.

Что бы ни было вложено в руку Беррена, принц сжал его пальцы вокруг.

— И не потеряй его, а? — сказал он с легкой улыбкой.

Не успел Беррен поднять глаза, как принц повернулся и зашагал прочь. Мастер Сай положил руку на плечо Беррена.

— Смотри, как он уходит, парень. Это последний раз, когда ты его видишь, но его благосклонность будет преследовать тебя, как проклятие. Она будет висеть у тебя на шее еще до конца этого года, я тебе обещаю.

Беррен раскрыл ладонь, чтобы рассмотреть подарок принца. Это было золото, словно только что с монетного двора империи, но большего размера и с более сложной печатью. Вместо головы императора на одной стороне были изображены меч и щит, а на другой — имперский штандарт: пылающий орел в треугольнике.

— Это стоит немного, — пробормотал мастер Сай.

Беррен кивнул, не сводя глаз с жетона. Он не знал, что это значит, но держал его так, будто это была самая дорогая вещь в его жизни. Он не мог положить его в карман, опасаясь потерять. Может быть, на цепочке, на шее...

— Ты можешь продать его.

Он сжал пальцы вокруг жетона, крепко его сжимая. Да, цепочка на шее — это единственный способ обезопасить себя.

Мастер Сай вздохнул и похлопал Беррена по плечу.

— Помни, парень, когда все пойдет наперекосяк, все это произошло потому, что ты поступил правильно и по правильным причинам. Теперь я голоден, а мои дружеские отношения со жрецами в этом храме были просто уничтожены. Ну и ладно, на строительство ушло всего десять лет. Пойдём: мне нужно выпить, у меня полон карман серебра принца, Юстициар Кол должен мне кошель, а самая дорогая чайная в городе находится прямо на той стороне площади, рядом с гильдией. Вот туда я и отправлюсь. Ты можешь пойти со мной, если хочешь, или остаться здесь на полуденную молитву, если тебе так нравится вид твоего нового учителя.

Беррен покраснел.

— Она?

— Не думай, что я не заметил, как ты смотрел, и не думай, что она тоже этого не видела. Тебе предстоит тяжелая работа, парень. — Он хихикнул. — Так ты идешь или остаешься?

На мгновение Беррен заколебался. Не то чтобы он хотел оставаться в храме дольше положенного, но после молитвы монахи собирались устроить демонстрацию, и это было то, что он не хотел пропустить. Он увидит, как сражается его новый учитель, возможно, даже попробует несколько приемов, чтобы показать им, что он не глупый послушник, и они дадут ему настоящего учителя, а не какую-то девчонку.

Мастер Сай, должно быть, прочитал его мысли.

— Не волнуйся, мы быстро вернемся. Я тоже хочу увидеть, как твоя новая учительница продемонстрирует свои навыки. Хотя мне просто необходимо знать, что она достаточно хороша для моего ученика... Знаешь, я не думаю, что буду возражать, если она оторвет тебе руки. — Он улыбнулся, и в кои-то веки казалось, что он говорит серьезно.

— Ну же, парень. Просить Его Высочество об уроках фехтования было глупо, но ты поступил смело.

Беррен энергично затряс головой. Все еще сжимая в руках жетон принца, он побежал к воротам храма.

Глава 7 Неприятный вкус в чашке чая

Майла! Сорайя! Люциус!

На середине площади, по каменным плитам, пронесся мальчик лет семи. За ним бежали две девочки чуть младше, размахивая деревянными мечами.

— Идите сюда! — воскликнули они, и девочки пробежали прямо перед Берреном, заставив его отпрянуть в сторону. Но из-за этого он столкнулся с бегущей за ними женщиной. Они оба пошатнулись, и женщина, извиняясь, что-то прокричала. Однако Беррен был слишком занят проверкой своего кошелька, чтобы услышать, что она сказала. Старые привычки умирают с трудом.

Он наблюдал, как женщина догнала сначала девочек, а потом мальчика, схватила их за руки и начала громко ругать, а они хихикали и смеялись. По их одежде было видно, что они богаты. Почти все, кто поднимался на Пик, были либо богаты, либо послушниками в храме.

— Давай, парень! Нет времени медлить.

Мастер Сай уже был в дюжине ярдов впереди. Беррен вздохнул. Он был подмастерьем у мастера Сая, лучшего вора-домушника в Дифавене. В тринадцать лет он заработал свой первый золотой. Не получил, а именно заработал. В великом храме Солнца он учился письму, хотя и ненавидел его. Он заслужил благодарность принца, и его собирались обучать мечам величайшие бойцы империи. И все же...

И все же?

Иногда он бы отдал все за то, чтобы быть сыном торговца рыбой — тихим, тусклым и непритязательным, ничего особенного не значащим, но при этом по-дурацки довольным.

— Давай, давай! Скоро прозвенит колокол для полуденной молитвы, и тогда мы можем забыть о том, что нам здесь подадут. Мастер Сай толкнул внушительную дверь из темного резного дерева. Беррен последовал за ним в тусклую комнату. В воздухе витали сотни различных запахов и специй: сладкий жасмин, горькая лакрица, резкий мускатный орех, гвоздика и корица, и все это накладывалось на цветы, пижму и чай. Даже мастер Сай остановился, словно ошеломленный.

Верно. Они двинулись дальше, вглубь чайного домика. Комната была почти пуста, если не считать двух девушек примерно возраста Беррена, которые были одеты... Беррен прищурился. Они были одеты как мальчишки, но это было очевидно, что они не были ими. На них были свободные рубашки и узкие штаны. Когда мастер Сай приблизился, они улыбнулись и поклонились. Беррен уставился на них, надеясь, что они поклонятся и ему, но этого не произошло. Он заметил, что мастер Сай смотрит на него, приподняв одну бровь.

«Владельцы «Золотого кубка» прекрасно знают, кто их покровители», — подумал воришка, сморщив нос. Он представил себе толстых стариков, которые любят поглазеть. Две подавальщицы обменялись взглядами и захихикали. Мастер Сай поклонился им в ответ, а затем попросил множество вещей, о которых Беррен никогда не слышал. Казалось, он вдруг заговорил на другом языке, совершенно незнакомом, как язык чернокожих морских торговцев. Однако девушки, похоже, поняли: они кивнули и поспешили прочь. Беррен с тоской смотрел им вслед, представляя их рядом с монахом-меченосцем, который должен был стать его учителем. Вот как должна была выглядеть девушка…

Рот закрой, мальчик! — произнес мастер Сай, уже усаживаясь на стул. Беррен поспешил присоединиться к нему.

— Они были... — он попытался подобрать подходящее слово, но не смог.

— Прекрасны? — предположил мастер Сай.

Беррен кивнул. Этого будет достаточно. Они напоминали ему всех самых прекрасных женщин, которых он видел с принцем: изящных красавиц с вершин Рипер-Хилла, смешанные с честной приземленностью Лилиссы. Если и есть подходящее слово для описания их, то он его не знает.

— Великолепны, — вздохнул он.

Грим подбирает девушек со всего города или, по крайней мере, из бедных семей, что, в общем-то, одно и то же. Сюда приходят богатые мужчины, и я вам обещаю: каждая девушка, которую Грим нанимает, становится любовницей одного из них. Иногда мужчина в порыве страсти раскрывают свои секреты, иногда эти секреты каким-то образом возвращаются в «Грим». Для некоторых это становится неожиданностью. Он приподнял бровь и пожал плечами: — Богатые дураки. Вклад Дифевена в империю.

— Грим? — Беррен усмехнулся. — Насколько я слышал, Грим был пиратом, который сколотил состояние во время гражданской войны, еще до моего рождения. Тогда он был пиратом, а по слухам, которые ходили по Пику, он и сейчас пират, только другого рода. Вряд ли этот грязный старик, управляющий чайным домиком, верно?

— Да. Я слышал, он сам их выбирает.

Мастер Сай откинулся на спинку кресла и развел руками.

— Золотая чаша. Говорят, что там варят лучший чай в городе и пекут самую вкусную выпечку. Мастер Мардан и мастер Феннис клянутся, что скоро эти чайные будут пользоваться огромным спросом. Дифавен будет полон ими, а потом Варр, Город Шпилей и все остальные места в империи. Думаю, мастер Феннис даже подумывает о том, чтобы оставить свой меч и вообще отказаться от воровства, чтобы открыть такую же в Варре.

Его прервали, когда одна из подавальщиц вернулась с серебряным подносом. Она наклонилась над столом, расставляя множество маленьких серебряных чашек и мисок. Беррен старался не смотреть. Девушка была одета в свободную рубашку. Можно было видеть всё до…

На мгновение их взгляды встретились, и Беррен поспешно отвел глаза, густо покраснев. Девушка мягко улыбнулась и поставила на стол тарелку с дюжиной крошечных кусочков, которые Беррен мог бы назвать пирожными, если бы они были в десять раз больше.

— Могу ли я предложить вам что-нибудь ещё, господа? — спросила она, снова взглянув на Беррена. Да, хотел сказать Беррен, но его охватило смятение. Мастер Сай вежливо улыбнулся.

— Спасибо, это все, — ответил он.

Девушка ушла, а Беррен не мог сдержать своего волнения.

— Мастер, разве вы не... — начал он, но затем остановился, глубоко вздохнув.

Мастер Сай нахмурился. Он никогда не любил говорить о женщинах.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Пока мы ждем Кола, внимательно смотри, как я покажу тебе, как это работает. Не то чтобы тебе когда-либо понадобилось знать, как правильно наливать чай, но научиться никогда не помешает.

Воришка начал возиться с чайником и маленькими чашечками, наполняя их то чаем, то молоком. Беррен делал вид, что внимательно наблюдает за его действиями, но краем глаза продолжал следить за подавальщицами. Он не мог перестать думать о монахах. Как только они закончат, он увидит, как они сражаются! Демонстрация! А потом они будут учить его! Лучшие монахи-мечники во всём мире собираются учить его! Его! Эта мысль не давала ему покоя.

Возможно, это был мальчик, который лишь немного напоминал девочку. Разве они заставят его тренироваться с девочкой?

— Я сдаюсь, не так ли? — ворчал мастер Сай, но в его голосе не было злости. Он почти улыбался, что Беррену редко удавалось увидеть.

— Нет, нет, ты прав. Иди и любуйся красивыми девушками. Думаю, ты это заслужил. Мы неплохо заработали за время пребывания здесь Его Высочества.

Воришка похлопал себя по карману.

— У меня есть для тебя горсть серебряных крон. Наш принц, конечно, платит лучше, чем Юстикар Коль. А Юстикар, когда удосужится приехать сюда, тоже должен мне кошелек. Его почти улыбка превратилась в оскал.

Он поднял свою чашку.

— За нас! Лучшие воры-домушники в городе. Что будем делать на этот раз? В морских доках снова пропадают товары.

В морских доках всегда пропадали товары. С тех пор как один из портовых мастеров попытался убить их обоих, мастер Сай стал следить за всеми. Каждый из них был в чем-то замешан.

Беррен покачал головой.

— Может быть, займемся чем-нибудь другим? Мне надоели доки, а они все еще думают, что это кто-то из нас убил того жирного ублюдка Вендормена.

На мгновение мастер Сай снова улыбнулся.

— Разве ты не находишь, что это очень полезно? Они нас здорово боятся.

— И это заставляет их держать язык за зубами.

— В речных доках грабили баржи. Целые грузы исчезают в ночи.

— Кол просто хочет найти предлог, чтобы послать тебя туда с солдатами, чтобы снова их выжечь.

— Возможно.

— А что насчет того, кто пытался проникнуть в комнаты принца? Разве за это не назначена награда?

Мастер Сай усмехнулся.

— Не от Кола. Обычно его не слишком заботит убийство людей. Его больше интересует кража вещей. В последнее время на ночных рынках стали появляться любопытные товары. Несколько торговцев разбогатели сверх меры. Вельгиан сказал мне, что у них даже был черный порох Таки. Может быть, нам стоит начать с этого?

Но ведь никто больше не видел, что произошло! В голове Беррена возникла четкая картина. Силуэт в ароматическом саду, оружие Сторожа. Коротышка с двумя мечами за спиной, почти точная копия монаха-меченосца.

— Ладно, это неприятности худшего сорта. Тебе лучше держаться от них подальше.

Это был способ вора-домушника сказать, что он уже думал об этом. — Вот что меня интересует: недавно кто-то проник в здание суда. Убил двух охранников и украл какие-то бумаги. Кол хорошо заплатил, чтобы поймать того, кто это сделал. Очень хорошо.

Беррен пожал плечами. В конце концов, он был всего лишь учеником. Он не был уверен, что ему есть дело до того, чем они занимаются. Он все равно застрял бы в храме, изучая буквы и мечи, сколько бы ни пробыли здесь монахи-меченосцы. Мастер Сай мог идти и делать все, что ему заблагорассудится.

Он вздрогнул, представив, как учится фехтованию у девушки.

Вор-домушник больше не улыбался. Наоборот, его лицо выражало гнев. Снаружи, на площади Храма Солнца, зазвонили полуденные колокола, призывая верующих к молитве.

Мастер Сай покачал головой, отказываясь от этой темы.

— Лучше не будем об этом говорить, — сказал он.

Беррен снова пожал плечами, его взгляд блуждал по фигурам проходящих мимо девушек.

— А что, если бы это был монах? — спросил он, не в силах оторвать взгляд от их грациозных движений.

— Тогда ты был бы уже мертв, и принц, вероятно, тоже, — ответил мастер Сай.

— Не может быть, чтобы это был мастер Мардан или мастер Феннис. Они оба слишком высокие, — сказал Беррен.

— Вельгиан не так хорош в обращении с клинком, как в написании своих страшных рифм.

— Ты знал, что его ограбили? На следующий день после вашей пьянки в «Сторожевом оружии» он возвращался из Ривер Гейт, когда на него напали прямо у «Дома кошек и чаек». На него напали двое, один из них ударил его по лицу, а другой разрезал кошелек. Они оставили его сидеть на земле в луже, единственным следом был окровавленный нос.

Мастер Сай покачал головой.

В «Золотой Чаше» становилось все шумнее. Несмотря на то что колокола храма все еще звонили, люди входили в двери непрерывным потоком. В основном это были толстяки, одетые в богатые одежды. На мгновение Беррен забыл о мастере Сае. Он с открытым ртом наблюдал, как один из них лапает прислуживающих девушек и смеется, обращаясь к своим друзьям. Девушки делали вид, что их это забавляет.

— Деньги, парень, — тихо шептал вор-домушник. — Дом гильдии совсем рядом. Несколько благочестивых людей идут через площадь в храм на полуденную молитву, но большинство приходит сюда за сладостями Грима. У них есть богатство, парень, больше, чем ты можешь себе представить. Они могут сделать тебя принцем города или прогнать, не моргнув и глазом. Именно они платят Юстикару Колу, эти люди. Мы принимаем их монеты. Все берут их, так или иначе, даже ваш драгоценный принц. Следи за ними внимательно, но делай это осторожно.

Мастер Сай допил чай и налил себе еще. Несколько минут они молча наблюдали за растущей толпой. Время от времени вор-домушник указывал на какое-нибудь лицо и шептал имя. Когда золотая чашка наполнилась, одна из подавальщиц подошла к мастеру Саю и что-то прошептала ему на ухо. Вор-домушник кивнул. Мгновение спустя после ее ухода он поднялся на ноги.

— Пойдем, парень. Не знаю, что случилось с Колом, но мы не хотим опоздать к твоим монахам.

Беррен нахмурился. Он точно знал, сколько времени занимает полуденная молитва, и это было гораздо дольше, чем сейчас. Он бросил взгляд на пирожные, оставшиеся на столе.

Они не вышли из дома тем же путем, что и вошли, они выскользнули через черный ход словно слуги.

— Она попросила нас уйти, не так ли?

Мастер Сай не ответил, но, как только они оказались на улице, он остановился. Выражение его лица, когда он повернулся, было настолько суровым, что Беррен инстинктивно отступил на шаг назад.

— Золотой кубок не для нас, парень. Он для богатых и… — он глубоко вдохнул, и гнев медленно отступал. Казалось, он искал другие слова, но не мог их найти. В конце концов, он просто покачал головой. — Не для таких, как мы. Вот и все. Пойдем, парень. Не думаю, что мы вернемся.

Глава 8 Монах дракон

Они шли по извилистым переулкам от «Золотого кубка», пока не вышли на окраину площади Дифевен. Мастер Сай остановился у ворот храма, где торговал мужчина. Он продавал сладкие пироги с медовой начинкой, желтые и круглые, как полуденное солнце.

Вор-домушник купил каждому по паре таких пирогов. Он с аппетитом съел их и довольно отрыгнул. Не знаю, отвлекались ли вы когда-нибудь от своих дел днем, но эти пироги — лучшие в городе. Дорогие, но самые вкусные.

Беррен, который иногда пренебрегал молитвами, чтобы насладиться солнечным пирогом, когда была возможность, не произнес ни слова. Он слизнул крошки с губ и последовал за мастером Саем через ворота. Священнослужители и послушники все еще были заняты молитвами, но монахи уже приступили к тренировкам. Они начертили круг на песке и начали разминаться, чередуя интенсивные схватки с использованием палок.

Беррен подошел к линии на песке и сел, чтобы наблюдать за ними, уплетая второй солнечный пирог. Он никогда не видел, чтобы кто-то мог делать то, что делали эти монахи с мечами, а ведь это была всего лишь тренировка! Для начала он никогда не встречал никого, кто мог бы так сильно сгибать ноги. А когда они перешли к выполнению сальто на руках и сальто назад, у него отвисла челюсть. Они как будто отскакивали от земли! Он глубоко вздохнул, чтобы сдержать свое удивление.

— Ух ты!

— Впечатлен? Акробаты делают это на площади Четырех Ветров каждый фестиваль.

Беррен кивнул. Он тоже видел их выступления. Но у акробатов не было мечей.

Через несколько минут монахи, похоже, заметили, что за ними наблюдают. Двое из них остановились — девушка и самый старый монах, который стоял и наблюдал за остальными. Девушка смотрела на Беррена с явной враждебностью, и Беррен ответил ей тем же. С коротко остриженными волосами и татуировкой в виде солнечных лучей на лице она вполне могла сойти за мальчика, и даже обтягивающие желтые рубашки, которые носили монахи, не могли скрыть ее истинной природы.

Старший монах наклонил голову к мастеру Саю.

— Я здесь старший дракон, — сказал он ровным и официальным тоном, в котором не было ни дружелюбия, ни враждебности. Он бросил короткий взгляд на Беррена. — Этого мальчика хоть как-то обучали?

Мастер Сай вздрогнул.

— Да, у него было несколько уроков. В основном по стойке, хвату и базовой технике.

Беррен сморщил нос и посмотрел на небо. Немного, но недостаточно.

— Умеешь ли ты держать меч? — спросил Старший дракон.

Мастер Сай встал и жестом пригласил Беррена последовать его примеру. Когда они оба поднялись на ноги, он вложил свой меч в руки Беррена.

— Покажи им свою защиту.

Беррен, повинуясь, принял оборонительную стойку. Он стиснул зубы и напряг пальцы ног, когда девушка покачала головой и закатила глаза. Старший дракон внимательно осмотрел Беррена. С нежностью он положил ладонь на плечо юноши. Затем, казалось, без малейшего усилия, он перевернул Беррена так легко, словно тот был листом на ветру.

Кто научил его так стоять? — подумал Беррен, ощущая боль в плече, словно его лягнула лошадь. Он с трудом пошевелил рукой, пытаясь подняться на ноги. Старший дракон касался его, но как он мог ударить так сильно и так близко?

Мастер Сай нахмурился.

— Вообще-то, да. Я был бы признателен, если бы вы его не покалечили.

Старший дракон с поклоном согласился:

— Конечно. — Он махнул рукой, приглашая девушку вперед. Чем больше Беррен смотрел на неё, тем больше он вспоминал силуэт, который видел в саду ароматов. Это могла быть девушка, подумал он, если бы это была девушка, похожая на мальчика...

— Это Тасара, самая младшая из моих учениц. Я подумываю поручить ей обучение вашего ученика. Ее навыков вполне достаточно.

Как будто сам принц не выделил ее! Зачем ему понадобилось указывать именно на нее? Потому что она была ближе всех, когда ему пришло в голову? Беррен стиснул зубы.

Старший дракон кивнул:

— Опыт пойдёт ей на пользу.

Его голос был нейтральным, но Тасаре было совсем не до безразличия. Она с яростью посмотрела на Беррена.

— Тасара обучалась в ордене с трех лет и владела мечом с шести. Хотя она не была одним из лучших моих мечников, я уверен, что любые недостатки в ее технике не имеют значения в данном случае. Полагаю, она была бы на одном уровне с вашим мальчиком примерно в десять лет, а с вами — в двенадцать.

Мастер Сай усмехнулся.

— С таким утверждением трудно согласиться.

Старший дракон сделал шаг в сторону, приглашая мастера Сая пересечь кольцо на песке.

— Вы можете сами убедиться, если пожелаете.

Мастер Сай долго не двигался. Тасара наблюдала за ним, его мышцы напряглись, словно у свернувшейся змеи, ожидающей удара.

Мастер Сай снова уставился на Тасару.

— Тасаре будет полезно ознакомиться со стилем предыдущего учителя ее ученика. Так она увидит недостатки, которые были внесены в его обучение, и будет знать, что нужно исправить, прежде чем дурные привычки станут привычкой. Предположим, что еще не все слишком поздно для этого. Как вы заметили, они почти одного возраста.

Желудок Беррена сжался, а сердце забилось быстрее. Он собирался показать ей! Ведь мастер Сай кое чему его научил!

— Мне всегда говорили, что нет смысла учить человека обращаться с мечом, пока он не станет достаточно сильным, чтобы правильно его держать.

— Интересно.

Впервые старший дракон позволил себе проявить эмоции: он выглядел слегка заинтригованным.

— Значит, твой учитель был родом из Каладира или Бронса?

— Вообще-то, из Калды. — Мастер Сай выглядел раздраженным. — Вы, наверное, о ней не слышали. Небольшая школа на окраине Доминиона. Они брали своих инструкторов со двора короля-солнца.

В этот момент двери храма распахнулись, полуденная молитва завершилась.

Мастер Сай, спрятав меч в ножны, неторопливо пересек линию на песке. Он стоял спиной к монахам-меченосцам, крепко сжимая клинок в руке. Послушники начали выходить из храма. Им не разрешалось бежать, и вид того, как они старались идти как можно быстрее, мог бы рассмешить Беррена, если бы не одно «но». В воздухе витало какое-то чувство ожидания, и от этого ему становилось не по себе.

Мастер Сай крутил меч в руке, ослабив хватку. Они не использовали тренировочное оружие, и Беррен знал, насколько острой была сталь мастера Сая.

Он развернулся и занял нейтральную позицию. Тасара не двигалась. Из храма выходило все больше жрецов и послушников. Они садились у края круга на песке и смотрели с предвкушением. Беррен тоже смотрел.

Тасара медленно повернулась лицом к мастеру Саю, стоя спиной к Беррену. Она слегка присела. На мгновение все замерло, а затем она прыгнула. Беррен никогда не видел ничего подобного.

Около двадцати футов отделяло ее от мастера Сая, и почти все это расстояние она преодолела одним прыжком. Тасара приземлилась перед ним, выхватив оба меча, и один из них пронзил воздух там, где должна была находиться голова мастера Сая. Беррен задохнулся. Она даже не попыталась отвести атаку!

В последний момент мастер Сай дернулся в сторону. Он увернулся от меча, летящего ему в голову, и его собственный меч метнулся к почкам девушки так быстро, что Беррен едва успел его заметить. Однако Тасара увидела его. Она отклонилась в сторону, парировала удар вторым клинком и снова замахнулась. Она была быстрой, как кошка, и такой же проворной.

— Стой! — позвал старший монах. Тасара тут же отпрыгнула от мастера Сая, держа мечи наготове и не двигаясь. Мастер Сай настороженно наблюдал за ней.

По песку шел Старший дракон. Он выхватил из пальцев Тасары сначала один, потом другой меч и заменил их одним деревянным тренировочным мечом.

— Вот так, — сказал он. — Мы учимся на двух мечах, а у твоего противника только один. Теперь тебе придется приспособить свой стиль к обстоятельствам. Начинайте.

На этот раз она наступала на вора-домушника более осторожно, медленно обходя его по кругу и приближаясь. Они обменялись серией стремительных ударов, парируя и атакуя, избегая размашистых рубящих движений. Оба бойца были настолько быстры, что Беррен не мог определить, кто побеждает, и даже не был уверен, что это возможно. Он заметил, как мастер Сай слегка вздрогнул. Мгновение спустя Тасара отступила назад и бросила свой деревянный меч.

Тасара низко поклонилась.

— Ты дважды коснулся меня. Ты хорошо сражаешься, — произнесла она.

— Ты сдерживаешься! — сказал он. — Я не хочу причинить тебе вреда.

Все монахи-меченосцы вздрогнули от этих слов. Старший дракон быстро встал между Тасарой и мастером Саем. Они обменялись парой слов, слишком тихих и быстрых, чтобы Беррен мог их уловить. Затем старший дракон взял другой тренировочный меч и передал его мастеру Саю. Стальной он отдал Беррену.

— Начинай! — приказал он.

На этот раз меч Тасары устремился к мастеру Саю. В воздухе раздался звук удара дерева о дерево, когда она медленно отбивала его. Каждую секунду то один, то другой меч оказывался на волосок от удара. Беррен уже видел, как мастер Сай поступал подобным образом: он позволял оттеснить себя назад и ждал, затаив дыхание, того момента, когда вор-домушник сделает шаг в сторону, а не назад, щелкнет запястьем и закончит поединок.

Он так и сделал, но Тасара неожиданно встала на его пути. Она блокировала его выпад. На мгновение они оказались так близко, что почти соприкоснулись.

Тасара, быстрая как змея, другой рукой ударила мастера Сая в лицо, прямо в нос. Он отшатнулся назад, по его лицу потекла кровь, а Тасара бросилась за ним. Она опустилась ниже и ударила его по бедрам, мастер Сай вывернулся, но на этот раз в его движениях прозвучало отчаяние.

Поднявшись, Тасара зачерпнула горсть песка и бросила ему в лицо. Когда он повернулся и поднял щиток, чтобы защитить глаза, тренировочный меч нанес ему сокрушительный удар по ребрам. Чистая победа. Мастер Сай снова зашатался. Его защита пала.

Тасара не останавливалась. Она приблизилась почти вплотную к земле и с силой ударила расточителем по ноге мастера Сая чуть выше колена. Он вздрогнул, но каким-то образом удержался на ногах. Однако Тасара уже поднялась в воздух и нанесла удар ногой прямо в грудь. Тот отлетел назад, его нога подломилась, и он упал на землю.

Тасара отступила в сторону и поклонилась: один раз мастеру Саю, который задыхался на песке, один раз Старшему дракону и один раз собравшимся монахам. Затем, тихо и спокойно, хотя ее все еще трясло от напряжения боя, она заняла свое место среди других монахов-меченосцев.

Старший дракон подождал, пока она сядет, а затем отправился взглянуть на мастера Сая. Опустившись на колени, он коснулся пальцем его ноги, а затем положил руку на его колено. Мастер Сай издал крик боли. Монах произнес что-то очень тихо, чтобы никто, кроме мастера Сая, не услышал его слов, встал и направился прочь. Он сделал жест, и сразу же еще два монаха-меченосца вскочили на ноги. Они подбежали к мастеру Саю, подняли его на руки и понесли к Беррену.

— Хозяин?

Мастер Сай, тяжело опираясь на плечи Беррена, с трудом произнес, стиснув зубы от боли:

— Ты должен помочь мне добраться до дома.

Глава 9 Трагическое событие

Монахи продолжали свои занятия, но Беррен уже не обращал на них внимания. Мастер Сай с трудом мог передвигаться. Он мог прыгать, но его раненая нога не выдерживала веса, и он не мог скрыть свою боль. Беррен нашел ручную тележку, но мастер Сай решительно отказался. Он не хотел, чтобы самый известный вор города оказался в тележке.

Так они и шли: мастер Сай обнимал Беррена за плечи, и у них были три сильные ноги на двоих.

Послеполуденный звон колоколов доносился с Пика, словно преследуя их. К тому времени, когда они достигли площади Четырех Ветров, у Беррена болели ноги, а руки горели от напряжения. Люди оборачивались, чтобы посмотреть на них, когда они проходили мимо. Возможно, на набережной или в морских доках человек, которого наполовину несут через весь город, был бы обычным зрелищем, но не здесь. Люди знали и его, и мастера Сая. Время от времени они останавливались, смотрели на них, а затем спешили прочь, шепча: «вор-домушник».

Наконец они добрались через узкие улицы и переулки до маленького домика, где жил мастер Сай. Вокруг них собралась небольшая группа ткачей из соседней Суконной мастерской. Это были знакомые лица, хотя Беррен и не мог назвать их по имени.

«Может быть, стоит позвать учителя Гарриента?» — спросил он, открывая дверь мастерской. Гарриент был лунным жрецом, который дружил с мастером Саем почти с тех пор, как он ступил на землю Дифевена. Он помогал им и раньше, когда Беррен получил удар по голове от жаворонка в Силтсайде, и в других случаях.

Мастер Сай покачал головой. Он опустился в кресло и стянул штаны. Кожа над коленом покраснела, а в центре виднелся след — бледно-белая кожа, похожая на старый шрам. Это был знак солнечного удара.

— Он ничего не может сделать.

— А как же колдун, живущий в Доме кошек и чаек, о котором ты делаешь вид, что ничего не знаешь?

Что-то глубоко внутри него говорило о том, что между ними существует связь, какая-то темная тайна, которую каждый из них принес с собой в Дифавен.

— А как же мастер Куй?

— Нет! Держись от него подальше! — на мгновение вор-домушник поморщился от боли. — Нет, Куй не сможет снять печать солнца. Как бы он ни хотел этого.

Беррен поднялся со стула. Ему следовало бы найти себе занятие. В такие моменты, как он уже понял, лучше всего держаться подальше от воров-домушников. Но он не смог сдержать себя и спросил:

— Почему ты позволил этой глупой девченке выиграть?

— Что?

— Почему ты позволил ей победить? Почему?

Глубокие борозды прочертили брови мастера Сая.

— Позволил ей победить? Я не позволял ей победить, мальчик!

— Ты позволил ей... Девочке!

Мастер Сай в мгновение ока поднялся с кресла. Он схватил Беррена за рубашку и встряхнул его, затем пошатнулся и едва не потерял равновесие.

— Я не позволил ей, мальчик! — крикнул он, находясь в нескольких дюймах от лица Беррена. — Она была лучше меня! Он отпустил его, глубоко вздохнул и опустился обратно. — Мне жаль, но она была намного лучше.

Беррен оскалился.

— Она сломала тебе ногу!

Мастер Сай посмотрел на свое колено.

Да, но скоро все заживет. Ее учитель обещал мне это. Знак солнца позаботится об этом.

Беррен не ответил. До вчерашнего вечера в доме не жили почти двенадцать дней. Он пошел на кухню, чтобы принести кувшин воды. Когда он вернулся, мастер Сай уже спал.

Он продолжал храпеть и вечером, когда Беррен сдался и лег спать. Он храпел почти всю ночь, пока Беррен ворочался и видел сны. И даже утром, когда Беррен завтракал и уходил покупать себе цукаты, он все еще храпел.

Беррен не спеша бродил по городу, наслаждаясь сладостями. Он прошел по Ткацкому ряду и Лунной улице, по Крестному пути к речным докам, обходя вонь от мертвой рыбы, витавшую вокруг Дома кошек и чаек. Он шел по Набережной, где царили суета и шум моряков, торговцев и рыночных лавок, а затем нехотя вышел через Речные ворота к причалам в Свитуотере, чтобы принести ведра с пресной водой для питья.

Полуденные молитвенные колокола звонили по всему городу, а он возвращался обратно по Крестному пути, медленно возвращаясь домой. Если мастер Сай все еще спит, он поклялся, что погрузит его в ручную тележку и отвезет к учителю Гарриенту, что бы ни говорил его учитель.

Он остановился у двери. В доме царила тишина. Мастер Сай все еще сидел в кресле. Казалось, он не шевелился с тех пор, как Беррен оставил его, но глаза были открыты.

— Ты пропускаешь уроки, — пробормотал он, когда Беррен подошел ближе.

Затем он огляделся, словно оказался в чужом доме, а не в своем собственном. В гостиной было не так много мебели — всего лишь стол, три грубых деревянных стула, камин, — но мастер Сай, казалось, внезапно захотел осмотреть каждый угол, словно проверяя, все ли стены на месте, как он помнил. Он остановился и уставился на трещину в штукатурке, затем нахмурился и пошел дальше.

— Я был... Пропустил уроки? — гнев Беррена вспыхнул в горле, и был готов вырваться наружу. Мастер Сай поднял руку.

— С монахами-меченосцами, парень. Именно это я и имел в виду. Думаю, они тренируются каждый день.

Гнев Беррена утих. Монахи меча... Принц дал ему то, о чем он мечтал, то, чего он всегда хотел. Ему следовало бы радоваться, но он не испытывал радости. После того, что они сделали с его хозяином, он был скорее встревожен. Даже, немного подавлен.

— Они и тебя ранят. Так они тренируются. Но не сломают.

Если нужно было терпеть побои каждый день, то Стерм Червь со своей тростью и так справлялся. Тасара... Он уловил ее имя, увидел злобный взгляд в ее глазах, прежде чем она сделала все возможное, чтобы покалечить мастера Сая. Она была ужасна. Она была чудовищем.

Мастер Сай окинул Беррена долгим и пристальным взглядом.

— Знаешь что, парень? Я очень голоден. Ужасно голоден. Он швырнул серебряную корону через всю комнату прямо в руки Беррена. — Сходи и принеси нам что-нибудь...

Но не успел он договорить, как дверь распахнулась, и на пороге появился Юстикар Кол. В одной руке он держал буханку хлеба, в другой — пару колбасок и свернутый лист бумаги, которым размахивал перед мастером Саем, словно мечом.

— Что вы, двое, натворили, во имя сладко пахнущей дряни Кельма? — воскликнул он, нахмурившись.

Его взгляд остановился на колене мастера Сая. На месте удара Тасары красовался синяк, черный и багровый, размером с мужскую руку, который простирался от колена до половины бедра.

— Что с тобой случилось? Тебя лягнул мул? — поинтересовался он.

— Монах-меченосец.

Кол моргнул. Беррен пожал плечами. Ещё недавно он испытывал страх перед Колом, лысым бывшим вором-доносчиком, который теперь занимался назначением вознаграждений. Но теперь, без своих официальных одеяний, он казался маленьким и неприметным, совсем не страшным.

— Впечатляет, — пробормотал вор-домушник, глядя на Беррена. Тот усмехнулся.

Они сели за стол. Мастер Сай разломил хлеб Кола, и они с Берреном приступили к неожиданному обеду.

— Итак, я слышал историю о том, как ты спас жизнь нашему славному принцу. Как мило.

Кол положил руку на плечо мастера Сая и усмехнулся.

— На самом деле, я слышал, что ты подрался с девушкой. Но мне не рассказывали, что она так здорово тебя отделала. — Он внимательно посмотрел на синяк, а затем указал на него пальцем.

— Ой!

— Посмотри, что тебе подарили! — Кол с улыбкой обернулся к Беррену. На его коже появился забавный след, которого раньше не было, не так ли? Он проспал целые сутки, поэтому я решил прийти сейчас, а не утром, и принес с собой обед. Думаю, если бы ты поднял свою ленивую персону со стула, мастер-воришка, то обнаружил бы, что твоя нога снова отлично работает. Немного пошатывается и побаливает, но не более того. Знаешь, сколько раз я видел эту отметину? Каждый день.

Юстикар закатал рукав до локтя и указал на маленькую белую точку на своей коже, среди множества шрамов. Сначала она показалась ему пятном, похожим на звезду, но, присмотревшись внимательнее, Беррен увидел, что это солнечный луч, как у мастера Сая. Более старый и трудно различимый, но ошибиться было невозможно. Это знак исцеления.

— Я знаю, что это за печать, Кол, – произнес мастер Сай с легким недовольством в голосе.

— Это как обоюдоострый меч, этот знак. Очень опасный. Означает, что они могут прийти к тебе за услугой, а они не из тех, кто просит о пустяках. Но все же лучше, чем не иметь возможности ходить, не так ли?

Мастер Сай, поглощающий хлеб и колбасу, прервался, чтобы размять ногу. Он нахмурился, на мгновение замер в удивлении, а затем вернулся к трапезе. Кол, закатив глаза, вздохнул.

— Знаете что, почему бы мне не зачитать эту крайне важную прокламацию вслух, раз уж вы все так заняты, набивая свои животы моей едой? Избавьте меня от необходимости смотреть, как вы жуете.

Мастер Сай сделал небольшую паузу.

— Ты должен мне кошелек, Кол, за то, что я нянчил твоего принца. А император – за наше небольшое пари о наследнике.

Юстикар Кол проигнорировал его. Он был в нерешительности. Что-то витало в воздухе вокруг него, что-то, что ждало своего выхода, но не желало проявляться. Беррен потянулся к мешочку на шее, — самому надежному месту, где он мог хранить жетон принца. Кол перехватил его взгляд.

— Ты никуда не пойдешь, пока эти монахи будут учить тебя владению мечами, не так ли? Как жаль.

— Я бы продал его, – тихо произнес мастер Сай. – Продал бы и забыл, что он у тебя был. В такой вещи нет ничего, кроме боли и страданий. Если не веришь мне, пойди и спроси Касмина. Если сможешь его найти.

Долгую секунду никто не произносил ни слова. Тишина вокруг Юстикара стала густой и плотной. Юстикар Кол, склонив голову, произнес:

— Видите ли, это часть того, что я хотел вам сказать. Касмин мертв.

Глава 10 Цвета флага

В гостиной мастера Сая царила тишина. За окном ветер раскачивал ставни, но в остальном все было спокойно. Сегодня во дворе никого не было. Касмин был самым старым другом мастера Сая. Он был почти последним напоминанием о той жизни, которая была у мастера Сая задолго до того, как он приплыл в Дифавен, не имея ничего, кроме одежды на теле и меча у бедра. Некоторое время они вместе занимались воровством, работая на Кола еще тогда, когда у Кола были волосы, или, как всегда говорил мастер Сай, «ещё тогда».

— Как? — вопрос мастера Сая разрезал воздух, как хлыст.

— Арбалет. Они нашли его несколько часов назад. Выстрелили дважды. В спину и в затылок.

— Сколько это — «несколько» часов назад, Кол?

— Восемь. — Юстикар Кол скривился.

— И ты мне не сказал?

— Я не знал о четырех из них.

— А потом ты все равно не сказал мне?

— Я бы пришел вчера, но ты спал, — сказал Кол склонив голову.

— Кол! — раздался грозный голос мастера Сая, тот самый, который он использовал перед тем, как обнажить меч.

Юстикар Кол глубоко вздохнул.

— Ты работал на Его Высочество. Если бы я сказал тебе, ты бы отправился на поиски того, кто это сделал. Вот так. Бросил все. Мы оба выглядели как олухи.

— Кто это сделал?

— Я не знаю.

— Почему ты спрашиваешь? Как будто тебе есть дело до того, кто кого убивает в Лабиринте.

Внезапно мастер Сай встал. Он поморщился, надавливая на ушибленное колено.

— Не притворяйся, что это имеет какое-то значение.

— Убирайся! — прокричал мастер Сай.

— Я не могу. — Он развернул лист бумаги, который принес с собой. От него слегка пахло колбасой. — Прочти!

— Убирайся, Кол. У меня есть дело.

— Сай, ты больше не вор-домушник. Читай.

Мастер Сай с рычанием сжал руки, костяшки его пальцев побелели от напряжения, когда он схватился за рукоять меча. Кол глубоко вздохнул и, снова свернув бумагу.

— Хорошо, ты прочитаешь это позже. А пока я тебе кое-что расскажу. Со вчерашнего дня эти монахи стали моими ворами-похитителями, нравится мне это или нет. Так распорядился Санхеральд. Кстати, я бы сказал, что это во многом благодаря вам двоим. Чтобы вы понимали, почему остальные вас теперь ненавидят.

— А что скажет Повелитель? Это его город, а не Автарха.— спросил мастер Сай.

Юстикар Кол огляделся, словно в крошечной гостиной мог находиться кто-то четвертый, кого он не заметил.

— Послушайте, Повелитель — человек Императора, но прежде всего он сам себе хозяин. В стране назревает гражданская война, и это происходило с тех пор, как Хрозус сместил старика Талсина с Сапфирового трона. Поэтому Повелитель уже некоторое время очень осторожен, и я могу обещать вам, что потребуется нечто большее, чем несколько разгневанных воров, чтобы свергнуть его. Повелитель говорит, что мы выполняем свою работу и сохраняем мир. Монахи или воры — для него это одно и то же. Думаю, пройдет полгода, прежде чем Повелитель поймет, насколько ему не нужны такие люди, вмешивающиеся в его дела, и заставят Повелителя избавиться от них. А пока... — он бросил на стол кошелек, — То, что я тебе должен, пари и все остальное. Если будешь экономным, то хватит до зимы.

Он отошел от стола и встал в дверях дома вора-домушника.

— Если вы решите потратить время на поиски того, кого ваш парень видел в «Руках сторожа», или кого-либо еще, не ищите у меня помощи. На вашем месте я бы вел себя очень тихо. Более того, на вашем месте я бы на время уехал из города. Они наблюдают. В частности, они следят за вами.

— Уходи, — сказал мастер Сай.

Юстикар Кол пожал плечами. Ему было жаль Касмина. Когда-то он был хорошим вором-домушником. Не самым лучшим, но, по крайней мере, честным.

— Я поручил своим новым помощникам найти и покарать его убийцу, — произнес Кол. — Это все, что я могу сделать. Как только появятся новости, я дам вам знать.

Он ушел. Беррен смотрел, как он уходит, но не успел Юстикар Кол дойти до конца двора, он вернулся.

— Я знаю достаточно, чтобы понять: если кому-то был нужен Касмин, то велика вероятность, что они охотятся и за тобой, — сказал он. — У Юстикара не так много друзей, и я бы предпочел не потерять ни одного. Будь начеку, Сай.

После ухода Юстикара Кола мастер Сай долгое время сидел неподвижно, как застывший корабль, не мигая и, казалось, не дыша. Затем он подошел к двери, накинул плащ и, слегка прихрамывая, вышел во двор.

— Ты искал? — пробормотал он.

Беррен поспешил за ним.

— Что случилось, господин? — спросил он.

— Я обещал тебе золотой, если ты увидишь флаг. Четыре белых корабля на красном поле. Похоже, этот золотой, я оставлю себе, — сказал он, сплюнув на булыжники.

Я проверяю каждый день, хозяин. Ну, почти каждый день. Но его там нет. Ни того, ни другого.

— Правда? Ну что ж, посмотрим. Возьми кошелек, пока его не украли!

Беррен поспешил обратно в дом. Он поднял со стола кошель Юстикара Кола и заглянул внутрь. Перед ним блестели тридцать или сорок серебряных крон и один золотой. Если они будут бережливы, то еды и дров хватит до осени. Он завязал кошель на поясе и сунул его в штаны, а затем снова выбежал вслед за хозяином. Для человека с поврежденной ногой он двигался довольно быстро. К тому времени, когда Беррен догнал его, они уже почти добрались до площади Четырех Ветров.

— Мастер, что происходит?

Мастер Сай не ответил. Он шел так быстро, как только мог, через площадь, пока они не достигли двух огромных изогнутых бронзовых мечей, которые возвышались над камнями, отмечая вход на улицу Императоров. На мечах были высечены древние знаки на языке солнца. Один из них торжественно провозглашал ценности честности, открытости и сострадания, а другой обещал кровавое расчленение ворам и лжецам. Проходя под ними, Беррен всегда испытывал мурашки по коже — они, должно быть, были заколдованы.

Улица Императоров проходила прямо через весь город, от речных доков с одной стороны до морских доков с другой. Она шла более или менее по прямой линии. С высоты, возле бронзовых мечей, открывался прекрасный вид на гавань. В это время суток, перед полуденным дождем, воздух был чист и свеж.

Что-то в кораблях поразило его хозяина, но сколько Беррен ни вглядывался в них, он не мог увидеть ничего необычного.

— Да. Ты можешь разглядеть отсюда какой-нибудь флаг?

Беррен покачал головой. Корабли находились слишком далеко, чтобы их можно было увидеть. Чтобы разглядеть цвета, развевающиеся в гавани Дифевена, даже самым зорким глазам нужно было оказаться прямо в доках или на набережной.

Люди, которые хотели узнать новости о новых кораблях, обычно смотрели на бухту сверху, а затем спрашивали одного из портовых мальчишек, бегающих по улице Императоров с посланиями для своих богатых хозяев. Эти мальчишки всегда знали, какие корабли бросили якорь, какие собираются отплыть, и могли рассказать о том, что они везут и куда направляются. Они всегда были готовы поделиться информацией, если им предлагали пару пенни.

— Я могу спросить у них, если хотите, — предложил Беррен.

— Я хочу увидеть все своими глазами. — Мастер Сай покачал головой.

Они продолжили свой путь по аллее, проходя мимо памятников различных императоров Арии. Мастер Сай пытался заставить Беррена выучить их имена, но мальчик так и не смог запомнить их все. Он знал Хрозуса Великого, которого некоторые называли Хрозусом Мясником или Хрозусом Кровавым, в зависимости от того, кто говорил. Он знал Талсина, намеренно разбитую статую на вершине аллеи, и Тортиса, первого императора Арии, который стоял рядом с бронзовыми мечами напротив нынешнего императора, Ашана Мудрого. Мудрого, пока кто-то не сверг его и не переименовал в Ашана Глупого.

Они с трудом пробирались через плотный поток людей, спускающихся с холма к гавани. Толпа начала раздражать его. Беррен подумал, что ему на самом деле нужен один из новых дальноскопов, которые делают стекольщики в Варре. Сам он таких не видел, но мастер Феннис рассказывал, что у принца есть один такой. Однажды они все отправились на Пик и поднялись на башню Повелителя, где принц передал его по кругу. Это было бы неплохо, подумал Беррен. Он мог бы забраться на скульптуру какого-нибудь старого императора, которого уже никто не помнил, сесть ему на плечи и смотреть на море.

Они остановились возле ветхого здания из тяжелого камня, которое когда-то было замком, но теперь казалось, что оно уснуло и медленно разрушается.

Мастер Сай постучал в тяжелую деревянную дверь башни. После долгого ожидания она со скрипом открылась.

— Давненько тебя здесь не было, — проворчал старческий голос из-за двери.

— Не было необходимости приходить сюда, — ответил мастер Сай, сморщив лицо и принюхавшись к воздуху. Я чувствую запах. Даже отсюда. — Затем он фыркнул и покачал головой. — Тебе стоит быть осторожнее с этим.

Беррен принюхался. В воздухе ощущалась какая-то резкость, но он не мог понять, что это за запах.

— Ты здесь, чтобы принести беду?

— Мне сказали, что город сейчас не нуждается в моих услугах. Похоже, все и так идет хорошо. Я здесь только для того, чтобы насладиться видом, если вы не возражаете. Он мрачно улыбнулся. — Но вы должны быть настороже, если сюда придут какие-нибудь монахи-меченосцы.

— Меченосцы, да? Никогда о них не слышал.

— О, вы обязательно услышите о них. Вы не сможете их пропустить. Они одеты в ярко-желтые одежды, с татуировкой солнца на лице. У них острые носы, острее моего на целый ярд. К тому времени, как вы их увидите, они уже учуют вас. Им не понравится то, что вы делаете в своих подвалах.

— Только башня?

Мастер Сай кивнул, и дверь распахнулась шире.

— Тогда вперед. Ты знаешь дорогу. Не спеши. Если увидишь кого-нибудь из ваших меченосцев, обязательно предупреди меня.

Мастер Сай вошел внутрь, Беррен с опаской последовал за ним. Запах становился все сильнее. "Что они..." — начал он, но не успел договорить, как резкий удар по лодыжке заставил его вскрикнуть и подпрыгнуть от боли.

— Манеры, мальчик. Тебе лучше не задавать вопросов, пока мы не окажемся снаружи. Просто используй свой нос и держи рот на замке, пока мы не достигнем вершины башни.

Он остановился и открыл шаткую дверь, ведущую на винтовую лестницу. Ступени были крутыми, узкими и не совсем прямыми, а лестница — длинной. Когда они наконец достигли вершины, даже мастер Сай запыхался. Его колено болело.

На вершине лестницы была еще одна старая дверь, потрепанная и искореженная. Сквозь щели пробивались лучи солнечного света, отбрасывая блестящие линии на стены и пол. Он осторожно открыл дверь и вышел наружу.

— Она не так высока, как лунная башня Гаррьента, — произнес мастер Сай, почти крича, чтобы его услышали сквозь ветер.

Беррен скорчил гримасу. Позади них на востоке возвышался Пик — богатое сердце города, где жили князья. Их башни и храмы теснились вокруг площади Дифавена, откуда богатство города неохотно перетекало в карманы всех остальных.

На другом конце города находились речные доки, сгрудившиеся вокруг устья Ар, величайшей водной артерии в мире. Остальная часть города, где жили все остальные, простиралась вглубь. Вдоль побережья тянулись рыбацкие деревушки, а по берегам реки в сторону Варра росли заросли трактиров, складов и прочих жилищ для тех, кто стремился к богатству, но еще не обрел его. Все это росло так близко друг к другу, что трудно было сказать, где заканчивается один город и начинается другой.

Еще была гавань — почти круглая, защищенная глубоководная бухта, давшая городу его название. Здесь бросали якорь корабли со всего океана. Это был самый большой, великий и богатый порт в империи, а возможно, и во всем мире.

— Неужели это никогда не перестанет удивлять? — размышлял мастер Сай. — Все это богатство, все это золото — и все это за то, что мы перевозим вещи через милю, разделяющую реку и море. Всего лишь для того, чтобы доставить их на небольшой холм и спустить с другой стороны.

Беррен пожал плечами. Он редко задумывался о таких вещах. Его больше интересовали женщины из Оружия Сторожа, которые резвились в лунном бассейне, их одежда прилипала к коже, не скрывая ничего. Или те, что из «Золотого кубка». Или порочная плоскогрудая Тасара, которая прыжками и танцами на саблях пробила себе путь. Она явно и очевидно презирала Беррена за каждый взгляд, которым она его одаривала.

Почему-то она постоянно лезла в его мысли. Он сжал кулаки.

— Беррен? Беррен? — мастер Сай щелкнул пальцами перед лицом Беррена, и тот подпрыгнул. — Ну, похоже, ты считаешь, что у тебя хорошие глаза. Видишь там какие-нибудь красные флажки?

— Красный? — Беррен пристально вглядывался в даль. Даже самые близкие корабли находились в сотнях ярдов от него, и среди множества мачт было сложно разглядеть хоть один флаг. Желтые флаги обозначали корабли Короля-Солнца, черные — Тайтакеев, а белые...

— Императорские, но я их не увижу. Я знаю. — Беррен прищурился, вглядываясь в даль.

Корабли Тайтакеев с черными флагами обычно собирались в северной части гавани, самой удаленной от его места. Желтые флаги Короля-Солнца развевались в южной части. Между ними находились десятки других кораблей, в основном небольших. На большинстве из них были белые флаги, а также флаги других цветов. Но что это за красные? Видел ли он когда-нибудь корабль, украшенный красным? Он не мог вспомнить ни одного такого.

— Торговые князья Калды, — тихо произнёс мастер Сай, указывая на что-то. — Вот, что это.

Палец мастера Сая был направлен прямо на ближайшее скопление кораблей с жёлтыми флагами Короля-Солнца. Среди них развевался более темный флаг.

— Не знаю. — Беррен пожал плечами. Флаг был слишком далеко, чтобы определить его цвет, кроме того, что он был тёмным. — Может быть, это корабль Таки, сбившийся с пути?

— Они держатся особняком. Темно-красный, парень. Это цвет морских князей Калды и Вольных городов. Не то чтобы они были свободными. Нет, они платят десятину Королю-Солнцу в Каладире, как и все остальные жители Моря Бурь. Их корабли заходят сюда раз в год. Ты всегда найдешь их корабли и корабли Короля-Солнца вместе, потому что только такийские навигаторы Короля-Солнца знают дорогу. Вот оно, парень. Тот корабль. — Он прищурился, его палец дрожал. — Четыре белых корабля? Это так? Это он? — его голос был хриплым.

Беррен тоже прищурился. Четыре белых корабля на красном. Он искал эти цвета почти два года. Не мог же он их пропустить? Не сейчас... Однако флаги продолжали развеваться, и определить что-либо было почти невозможно.

Беррен попытался разглядеть получше, но ветер был переменчив, и флаг плясал туда-сюда, никогда не замирая достаточно долго, чтобы его можно было разглядеть.

Возможно, — прорычал мастер Сай, сдерживаемая ярость клокотала в каждом его слове. — Достаточно хорошо, парень. Достаточно. Он был белым?

— Выглядел.

— Староста.— Сай кивнул сам себе, словно это было совершенно логично. Беррен никогда не слышал о таком человеке.

— Что?

— Староста… Значит, все еще плавает. Он продолжал кивать, поднимаясь на ноги. Выстрел в затылок, еще один в спину. Это точно он. Ну, это мы еще посмотрим.

— Мастер? Что мы увидим? Мастер?

Но мастер Сай уже спускался по лестнице и не слышал его.

Глава 11 Охота началась

Мастер Сай стремительно спустился по лестнице, не обращая внимания на больное колено. Беррен поспешил за ним, но лишь когда они вышли на улицу, мастер Сай остановился. Он забрал у Беррена кошелек с деньгами, а затем нахмурился. Взвесив его в руке, он произнес:

— В нем больше серебра, чем мы заслужили. Что это? Благотворительность?

— Благотворительность? От Кола? — Беррен усмехнулся.

Мастер Сай не ответил, но возобновил свой путь, на этот раз медленно, в сторону доков.

Когда они переходили дорогу возле старой башни, Беррен заметил, что кто-то смотрит на них с широко открытыми глазами, словно в шоке. К тому времени, как Беррен протиснулся к тому месту, где он стоял, человек уже исчез.

— Кто-то не рад нас видеть, — произнес он.

Они подошли к краю доков. С одной стороны высились море и стены гавани, а с другой — гигантские склады.

Моряки сновали туда-сюда, некоторые из них были утомлены бессонной ночью, проведенной в одном из многочисленных питейных заведений. Ряды крепких мужчин образовали живую цепочку, собирая мешки и ящики с лодок, пришвартованных к краю гавани, и передавая их повозкам.

Еще одна цепочка передавала грузы со склада на причал, растянувшись вдоль набережной. С улицы Императоров безмятежно шествовала группа чернокожих тайтайских торговцев в радужных одеяниях и ярких перьях. Их сопровождала полудюжина нюхачей, которые держали на расстоянии самых отъявленных негодяев.

Отряд имперских солдат расположился вокруг крытой повозки. Жрецы Солнца и Луны в желтых и серебряных рясах шли бок о бок, а верные и отчаявшиеся следовали за ними, словно хвост за кометой.

Между ними бегали мальчишки, разнося новости и сообщения, а порой просто озорничая.

Беррен улыбнулся про себя. Он никогда не мог избавиться от ощущения, что возвращается домой, когда посещал доки.

— Староста, — хрипло произнес мастер Сай, целеустремленно шагая сквозь толпу и не сводя глаз с одного человека. — Когда я знал его, он был одним из капитанов Радека. Злобный, как демон. Если он здесь, то, возможно, и Радек не остался в стороне.

Он остановился, чтобы купить пару пирогов с начинкой из маринованной рыбы, и на его лице появилась невеселая улыбка. У входа в Кингсвей они присели на морскую стену. Через дорогу возвышался огромный склад, отбрасывая тень на дорогу. Беррен с аппетитом поглощал пирог, а мастер Сай задумчиво смотрел на море.

Звон колоколов и бряцание канатов о мачты разносились по волнам, смешиваясь с криками, проклятиями и шумом, доносившимся из доков. В воздухе витал аромат соли и рыбы. Над водой кружили чайки. На набережной собралась небольшая армия оборванных мальчишек с рогатками.

— Да, это староста. Это его флаг, — пробормотал мастер Сай после нескольких минут наблюдения.

Беррен окинул взглядом доки. Морской ветер и тень от склада сделали его зябким. Группа торговцев из Тайтакея направлялась к телегам, которые загружались с моря. Имперские солдаты все еще отдыхали у своей повозки.

— Город, из которого я родом, находится далеко отсюда. Касмин и несколько других людей тоже пришли сюда. Мы думали, что Дифевен так далеко, что нас никто никогда не найдет, — он глубоко вздохнул. — И вот он здесь. Староста.

Краем глаза Беррен заметил движение на одной из крыш. Он поднял голову и увидел человека, который смотрел прямо на него, на расстоянии длины стрелы и натянутого лука...

Мастер Сай тоже заметил лучника, он схватил Беррена за руку и потащил за собой. Они добежали до стены склада и прижались к ней. За тем поспешили к входу в док.

Склады в морских доках Дифевена были просто огромными. За воротами каждого из них находился просторный двор — открытое пространство, где телеги могли свободно загружаться, разгружаться и разворачиваться.

Одни, принадлежавшие крупным городским князьям, представляли собой простые, обширные площадки, заполненные решеткой из массивных балок, досок, канатов и кранов. Другие, такие как этот, принадлежавший многим купцам, напоминали маленькие деревушки с переулками, где кладовые построены стена к стене.

Во дворе стояли две почти полностью загруженные телеги. Полдюжины грузчиков поднимали ящики из огромной кучи на полу. Мастер Сай, все еще слегка прихрамывая, пробежал мимо них. В дальнем конце двора находилась платформа с канатами и шкивами для подъема ящиков на верхние уровни. Рядом с ней узкая деревянная лестница, зигзагами поднимавшаяся на крышу. Мастер Сай устремился к ней, но не успел добежать, как Беррен бросился вперед.

— Беррен! – раздался предостерегающий крик, но Беррен не обратил на него внимания. Он вспомнил мастера Сая на вершине старой сторожевой башни, с трудом поднимающегося по ступеням, а здесь их было почти столько же. Пока он доберется до вершины, лучник, успеет скрыться.

Деревянная галерея, нависала над двором внизу. Проходы вели в темноту склада, но Беррен не обращал на них внимания. Его внимание привлекли большие открытые окна, пропускающие воздух и свет в главный двор. На ночь их закрывали изнутри ставнями, чтобы защитить от воров, а днем они были открыты. Он подбежал к ближайшему окну, выглянул наружу и поднял голову.

— Беррен! — голос мастера Сая звучал более настойчиво, и он уже был на полпути к лестнице. Однако Беррен проигнорировал его, высунулся из окна и встал на каменный подоконник. Снаружи вокруг крыши шла дорожка, и до ее края было рукой подать. Он ухватился за край обеими руками и прыгнул. На мгновение он повис, свободно болтая ногами в сорока футах над дорогой — достаточно высоко, чтобы в случае падения разбиться на куски. Затем он поднял одну ногу, затем другую, и наконец скатился на крышу.

Лучника там не было. Беррен быстро, насколько мог, пересек крышу, стараясь быть тихим и спокойным. Лучника не было ни на одной из сторон.

Через два склада Беррен заметил движение: по крыше кралась какая-то фигура. Он быстро перебежал на другую сторону крыши. Внизу, от доков до Императорской улицы, тянулись переулки — узкие и темные, но достаточно проходимые, чтобы перепрыгнуть их, если хватит смелости.

Беррен перепрыгнул на следующий склад, перешел на сторону доков, подальше от человека с луком, и перепрыгнул через второй переулок. Если бы мужчина не двигался, они оказались бы на одной крыше. На мгновение он задумался, а затем осторожно прокрался по покатой крыше на самый верх и заглянул с другой стороны.

Лучник стоял перед ним, немного в стороне от доков, и смотрел вниз. Беррен подошел ближе, стараясь двигаться как можно тише. Он сделал несколько шагов по скату крыши, но его нога наступила на что-то мокрое и скользкое, и он потерял равновесие. Он упал, приземлился на спину и начал скользить.

Мужчина оглянулся, но Беррен не мог остановиться. Он перекатился вбок и, прежде чем лучник успел поднять лук, врезался в него, сбивая с ног. Затем он бросился вперед, раскинув руки и впившись пальцами в черепицу, чтобы не упасть.

Мужчина перевернулся в воздухе и приземлился почти между двумя крышами. Он выронил лук и схватился за Беррена. На мгновение Беррену показалось, что они оба вместе скатятся за край. Однако они остановились, и ноги Беррена повисли над булыжниками. Лук с лязгом отскочил от стен и упал вниз.

Лучник ухватился одной рукой за пояс Беррена, а другой — за край крыши. Он начал оттаскивать Беррена назад, выкрикивая проклятия с каким-то тяжелым акцентом, который Беррен не мог разобрать. Беррен ударил его ногой, раз, другой, когда его охватила паника. Этот человек тянул его вниз! Он снова и снова бил ногами, цепляясь за черепицу.

Мужчина отпустил пояс Беррена и ухватился за край крыши. Его пальцы вцепились в край, а затем исчезли. Раздался крик, затем грохот. Шагов не было слышно. Беррен посмотрел вниз. Во мраке переулка на булыжниках неподвижно лежал лучник.

Глава 12 Люди приезжают в Сандор

Возвращение в переулок заняло много времени. Когда Беррен и мастер Сай приблизились, банда мальчишек разбежалась. Беррен хотел броситься в погоню, но быстро остановился. Даже если бы он поймал одного из них, что с того? Тело все еще лежало там, наполовину раздетое. Лук исчез, сапоги, пояс и кошель — все, кроме рубахи и штанов, пропало.

Мастер Сай опустился рядом с телом и перевернул его. Лучник неудачно упал: одна нога была сломана, кость торчала из голени, а голова сильно ударилась о камни. Крови было не так много, но человек был мертв.

— Вы его знали? — спросил Беррен.

Мастер Сай покачал головой. В дальнем конце переулка Беррен заметил наблюдавших за ними мальчишек-докеров, жадно ожидающих, что можно еще украсть.

Мастер Сай разорвал рубашку, на коже мертвеца, возле плеча, была татуировка в виде топора. Точно такая же, была на флаге, который Беррен видел со сторожевой башни.

— Один из старост, — произнес мастер Сай с мрачным выражением лица. Он выпрямился, вытащил из кошелька пенни и бросил его в конец переулка. Из-за угла выпрыгнул мальчик, схватил монету, как только она упала, и мгновенно исчез.

— Значит, он действительно здесь, в Дифевене, — продолжил он. — Не сомневаюсь, что будут и другие. Это тот парень, который наблюдал за нами на Кингсвей?

— Нет. Человек, который смотрел на нас с другой стороны улицы, когда мы выходили из старой сторожевой башни, был одет иначе. У него была борода, и он отличался более крепким телосложением.

Мастер Сай покачал головой, и в его голосе послышалась горечь.

— Он ждал нас, — сказал он. — Значит, либо тот парень, которого ты видел, быстро передал ему информацию, либо он знал о нашем приходе заранее. Он также знал, кто мы такие. Он зарычал — Кол должен был знать об этом.

Мастер Сай бросил еще один пенни в переулок.

— Эй, парни, я знаю, что вы здесь! — крикнул он. — Этот мужчина мертв, и все, что у него было, ему больше не нужно. Я хочу знать, где он остановился. Может быть, кто-то из вас, с вашими острыми глазами, видел его раньше, когда он приходил и уходил из таверны, трактира или питейного заведения. Я дам серебряную крону тому, кто приведет меня к месту, где он остановился.

Из дальнего конца переулка вышел молодой человек, держась на расстоянии. За ним последовал другой мальчик, постарше, и оттеснил первого. Старший подошел к мастеру Саю.

— Пожалуйста, сэр, я могу показать вам, сэр.

— Ты знаешь, кто я?

Мальчик покачал головой.

— Хорошо. Ты покажешь мне. Ты и твой маленький друг.

Выйдя из доков, мальчик повел их к улице Императоров. Имперские солдаты все еще были там, сгорбившись возле своей крытой повозки. Один угол повозки был приподнят, и под ним Беррен увидел бочонки, набитые до отказа. Проходя мимо повозки, он почувствовал запах черного пороха мастера Вельгиана — резкий, едкий и очень знакомый.

Мастер Сай все сильнее хромал, и теперь почти каждый его шаг сопровождался болезненной гримасой. Мальчики повели их по улице Императоров, где высились причудливые дома капитанов кораблей и купцов, такие как «Отдых капитана». Однажды Беррен уже бывал здесь, когда он, тогда ещё вор-домушник, охотился за пиратами и их неуловимым предводителем. Этот дом напоминал дворец, но мальчик не стал вести их туда. Вместо этого он свернул с улицы и направился к окраине Лабиринта, в переулки, где орудовали банды, и куда не решались заходить ополченцы.

Петляя среди узких улочек, мальчик остановился у заведения, которое было одновременно и притоном Мунграсса.

— Ты уверен, что это то место, куда ты хочешь меня привести, мальчик? — мягко спросил мастер Сай.

Беррен прекрасно понимал его опасения. В Лабиринте было много мест, где человека могли ограбить или ударить по затылку, а потом оставить без сознания в пяти милях от моря. И бандиты, и грабители часто посылали мальчишек в доки, чтобы те заманивали людей.

Младший мальчик кивнул.

— Мы видели, как он приходил сюда, сэр», — сказал он. — Дайте нам крону. — Старший мальчик протянул руку.

Мастер Сай улыбнулся им обоим.

— Вы пройдете с нами внутрь, — сказал он. — Если ваши слова окажутся правдой, вы получите свою крону. В противном случае, она достанется мне.

Старший мальчик побледнел. Младший же не проявлял беспокойства. Он пожал плечами и повторил:

— Я видел, как он приходил сюда.

Мастер Сай не стал ждать. Он распахнул дверь, и все ахнули от неожиданности, когда в помещение ворвался аромат лунной травы, словно теплая патока.

Беррен закашлялся и пошатнулся.

За дверью оказался темный зал, уставленный столами. Окна были закрыты ставнями.

Полдюжины худощавых мужчин, одетых в лохмотья, смотрели вверх, их исхудавшие лица и впалые глаза казались еще более мрачными в свете нескольких дешевых свечей. Никто из них не двигался.

Беррен сомневался, что они вообще заметили его. Они смотрели, но что они видели? Он уже начинал ощущать головокружение. Когда мастер Сай вошел внутрь, из темноты появился еще один человек. Он выглядел так же, как и остальные, но его лицо было скрыто шарфом, а в глазах читалась решимость. Он внимательно осмотрел мастера Сая с головы до ног, а затем молча протянул руку.

— Я здесь не для того, чтобы курить, — произнес он покачав головой.

Мужчина кивнул, но его лицо было скрыто шарфом, из-за чего невозможно было разобрать выражение. Он пробормотал что-то неразборчивое. Однако, несмотря на это, Беррен не мог оторвать взгляда от шарфа.

— Нет, я ищу кое-кого, — сказал мастер Сай.

Мужчина нахмурился и попытался вытолкнуть их за дверь. Беррен положил руку на свой расточитель, но к его удивлению, мастер Сай позволил мужчине вывести их обратно на улицу.

Прохладный весенний воздух, коснувшись кожи Беррена, словно освежающая вода, вызвал дрожь. Никогда раньше городские запахи не казались ему такими насыщенными.

Мужчина осторожно закрыл дверь и снял шарф. Беррен, увидев его лицо, задохнулся от изумления. Подбородок и рот мужчины были испещрены шрамами.

— Люди приезжают в Сандор, чтобы забыть, — произнес он с такой же искаженной, как и его лицо, речью. — Не для того, чтобы искать.

— Мужчина с татуировкой топора на плече, шрамом на шее и двумя на лице, с короткими черными волосами — иностранец. Он говорит на незнакомом языке.

Мастер Сай раскрыл ладонь, демонстрируя серебряную крону.

— Для меня это не имеет значения. Все они пришли из одного места.

Человек со шрамом жадно посмотрел на серебро в ладони, потянулся за монетой, но пальцы мастера Сая сомкнулись прежде, чем он успел ее взять.

— Маленький Каладир. Два журавля.

Мастер Сай наклонил голову. — Далековато. Им понравилась лунная трава?

— Они пришли продавать, а не курить, — ответил мужчина.

Мастер Сай раскрыл ладонь, и отдал монету.

Мастер Сай бросает еще одну крону младшему из двух мальчиков. Мальчик радостно крикнул и убежал, старший на мгновение замер, глядя на мастера Сая, понял, что ему ничего не достанется, бросился в погоню за младшим.

— Нужно было разделить его между ними, — пробормотал мастер Сай.

Беррен не ответил. Он чувствовал себя сразу двумя этими мальчиками, и разделение ничего бы не изменило. Рано или поздно старший догонит младшего, и крона достанется ему — так уж сложились обстоятельства.

Вместо этого он спросил:

— Что такое «Два журавля»?

Его разум постепенно прояснился, туманность рассеялась. Это было печально, потому что в тот момент он чувствовал себя хорошо. Именно так все говорили о прикосновении лунной травы — приятно. Проблемы начинались тогда, когда это прикосновение превращалось в настоящий кайф, и ты забывал, кто ты есть на самом деле.

— Это место, где останавливаются моряки Короля-Солнца, те, кто может себе это позволить. Там мы можем найти старосту. — ответил Мастер Сай.

— Так мы туда идем?

— Нет. Мы идем домой, чтобы подготовить тебя к завтрашним занятиям с монахом меча.

— Весь путь обратно по проспекту? — Беррен пристально посмотрел на ногу мастера Сая.

— Весь путь, парень. Не стоит торопиться. Мы знаем, где он, и знаем, что он знает, что мы здесь. Нужно немного подумать.

Беррен пристально посмотрел на своего наставника. Он задумался о том, что это значит — быть учеником мастера Сая. Это означало целый день ходить взад-вперед или раскачиваться на стуле. Это означало, что мастер Сай мог кричать на Беррена из-за мелочей, которые, по правде говоря, не имели большого значения. И в конце концов...

Мастер Сай кивнул. Он улыбнулся и похлопал по рукояти меча, словно читая мысли Беррена.

— Скоро стемнеет, — сказал он. — Банды уже на подходе. Не хотелось бы проснуться и обнаружить себя на каком-нибудь корабле.

Хотя это и звучало разумно, оба знали, что за два года, что Беррен был учеником мастера Сая, он ни разу не проявлял беспокойства по поводу подобных вещей. Он хотел сказать, что это его дело, и только его.

Глава 13 Клинки, сталь и кожа

Полуденное солнце заливало светом двор храма, и земля под ногами Беррена была горячей и твердой. Пот струился по его лицу и стекал вниз по ногам. Остальные монахи, казалось, не замечали ни жары, ни того, что им приходилось часами держать меч перед собой. Беррен подумал, что их плечи, должно быть, сделаны из железа или же они владеют какой-то магией, которая делает их мечи легче. Уже несколько дней он тренировался вместе с ним.

Утром они начали с легкой пробежки до морских доков и обратно. Спустившись с холма, монахи неспешно пробежали всю милю в гору, оставив Беррена задыхающимся и запыхавшимся. Как только они вернулись, то начали прыгать. Прыжки на месте, прыжки в длину, в высоту, с препятствиями — и даже то, что Беррен не мог понять, как делать: сальто назад, прыжки на руках — все то, что заставило бы задохнуться акробата, — монахи, казалось, подпрыгивали от радости.

В конце концов, когда у него отказали ноги, они заставили его лечь и поднимать тяжести. Монахи поднимали друг друга. Хуже всего было не то, что все они были намного лучше его, а то, что никто из них ничего не говорил. Они не произносили ни слова похвалы или презрения, только самые простые указания.

Несколько часов занятий с "червяком Стермом" и его тростью были почти облегчением.

Затем он снова вышел на тренировочное поле, чтобы растянуться. Ему приходилось изгибаться в позах, которые были не под силу обычному человеку. Каждый раз, когда ему казалось, что боль уже невыносима, Тасара подходила и раздвигала его ноги, или садилась на какую-нибудь часть тела, или заставляла его принять другую позу, которая причиняла в десять раз больше боли. Она редко говорила что-либо, и ее лицо всегда было бесстрастным, но он ощущал злобу в ее резких движениях. Беррен был уверен, что монахи ненавидят его.

В солнечные и лунные дни до полуденной молитвы они занимались только этим: час стояли, сидели или лежали в таких позах, что казалось, будто они переломили несколько костей. Затем полчаса бегали, или лежали, ожидая пока боль утихнет — на выбор.

После молитв Беррен снова возвращался к Стерму и испытывал облегчение, когда сидел в прохладной камере, где ничто не растягивалось, не рвалось.

В дни Башен и Магов монахи прерывали занятия по растяжке и снова отправлялись бегать, но не по улицам, а по крышам, среди складов и доков. Они карабкались по стенам, бегали по переулкам и прыгали с крыши на крышу.

Беррен не отставал от них. Он знал город лучше монахов и уже бывал в этих местах с мастером Саем. Между высокими стенами переулков шепоту некуда было деться, кроме жаждущих ушей, подслушивающих сверху, а ночью никто и не думал смотреть вверх. Ему стали нравиться дни Башен и дни Магов.

Хуже всего были дни Совета, когда все монахи исчезали, и он оставался со Стермом до середины дня.

Каждый день, кроме дня Бездны, в жаркий поздний вечер он занимался одним и тем же: стоял неподвижно, держа перед собой вастер, а Тасара, стоя напротив маленького боевого круга, который она начертила на земле, пристально смотрела на него.

Сегодня она усложнила себе задачу, балансируя песочными часами на конце меча. Это должно было напомнить Беррену, что, хотя ему казалось, что он стоит здесь уже несколько часов, и его плечо словно медленно превращается в расплавленный свинец, на самом деле они занимались этим всего лишь пять минут, и впереди у него было еще пять.

Она держала песочные часы на плоском лезвии меча без тени дрожи. Беррен ненавидел ее за это.

В первый день он продержался четыре минуты, прежде чем его рука окончательно отказалась действовать. На второй день — пять минут. Сегодня — семь. Поначалу он ненавидел осознание собственной бесполезности. Но теперь он считал секунды, и каждая новая секунда, на которую он мог задержаться, казалась ему победой.

Последние три минуты Тасара оставалась совершенно неподвижной, затем медленно отпустила песочные часы.

— Страж, — сказала она и больше ничего не добавила. Пару минут она возилась со стойкой Беррена, выкручивая ему руки и запястья и пиная ногами, пока он не встал в нужную ей позицию.

Каждый день они занимались одним и тем же: отрабатывали простые удары, резаные или колющие, парирование и контратаку — все то, чему он учился у мастера Сая весь прошлый год. Это было унизительно. Тасара могла бы заниматься с завязанными глазами.

Время от времени она останавливалась и объясняла Беррену, что он делает неправильно. Иногда она вставала за его спиной, прижималась к его ногам, прижимаясь грудью к его спине, держа руки на его запястьях и мягко подталкивая, чтобы он принял нужную ей позу. Ощущения были странными и до странности интимными.

В эти поздние вечерние часы они работали вдвоем, Беррен и Тасара. Остальные монахи разбились на пары вокруг них и просто старались не обращать на них внимания. Старший дракон иногда останавливался, чтобы понаблюдать за ними, но его внимание было приковано к Тасаре, а не к Беррену. Он восхищался тем, как она умело справлялась с нелегким бременем, которое ей досталось. В те моменты, когда он не возмущался тем, что его учит девочка его же возраста, ему было почти жаль ее, хотя он чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы она не била его по ребрам всякий раз, когда его внимание рассеивалось.

В последний час вечера монахи сидели в кругу, по очереди сражаясь друг с другом. Каждый сражался с каждым, но только один поединок за раз, и Беррен не был исключением.

Пока остальные использовали легкие набивки и стальные мечи, Беррен сражался со своим расточителем. Большинство монахов просто отталкивали его в сторону, били по голове и отступали, прежде чем он успевал понять, что происходит.

Один или два монаха попытались нанести ему особенно экзотический удар, но через несколько дней им надоело демонстрировать свои умения, и они стали относиться к нему с тем же пренебрежением, как и остальные.

Тасара, напротив, приняла его вызов и просто отбивала его атаки, не двигаясь с места, пока они оба не решили, что с него достаточно. Тем не менее, ему нравилось наблюдать, как монахи сражаются друг с другом. Он начал понимать, кто из них предпочитает тот или иной прием, какие комбинации использует, кто быстрее, а кто сильнее. Тасара, как он убедился, обычно побеждала большинство монахов. Обычно, но не всегда.

Каждый день, когда солнце уже начинало садиться, Беррен, пошатываясь, возвращался в дом мастера Сая. Он доедал остатки хлеба и миску с теплой кашей, едва замечая, что находится в ней. После этого он ложился спать.

Обычно мастер Сай не приходил. А если и приходил, то Беррен засыпал раньше, чем успевал спросить, чем занимался мастер Сай. Каждый день он чувствовал себя очень уставшим. Но засыпая, он снова и снова вспоминал сад, силуэт, который он видел, перелезая через стену, и странный запах черного пороха, который принес с собой убийца.

В день Бездны занятия в храме были закрыты, и монахи проводили время в молитвах и медитациях. Беррен наконец-то мог немного отдохнуть. Этот день был особенным для воров и нюхачей. Это был день погружения в бездну, день слепоты и гибели. Никто не занимался делами в этот день, даже большинство рыночных и портовых торговцев оставались дома. Для Беррена день Бездны был благословенным временем. Утром он проснулся позже обычного, потянулся со стоном от боли в мышцах, а затем, когда желудок наконец потребовал еды, отправился на кухню.

Он спустился по шаткой лестнице, привлеченный ароматом свежеиспеченного хлеба. В воздухе также витали запахи фруктов — мастер Сай всегда был неравнодушен к их вкусу, особенно если ему удавалось раздобыть что-то свежее.

— Доброе утро, Беррен, — поприветствовал его мастер Сай, сидя в кресле своей гостиной, закинув ноги на стол и массируя колено.

— Хозяин, — Беррен, не в силах сдержать свой аппетит, проглотил целую буханку хлеба. Он опустился на пол в другом конце комнаты и наслаждался им, пока в его животе не затихло урчание. Затем он поднял голову и, сияя улыбкой, спросил:

— Я подумал о том парне на крыше с луком. Значит, человек, которого мы ищем, находится в «Двух журавлях»?

— Да, он здесь. Я тоже его ищу.

— И что же?

— Наблюдаю и жду, юноша, — сказал мастер Сай.

Это был его способ сказать, что он что-то замышляет, но Беррен знал, что лучше не задавать вопросов.

— Это я его поймал, — пробормотал он. — Помни об этом, хозяин. Когда нужно будет действовать, а не просто наблюдать и ждать, я готов помочь.

Мастер Сай улыбнулся.

— Я учту это, Беррен. А пока ты можешь помочь, держась подальше. Это не то, с чем стоит связываться.

— Я уже не мальчик, мастер.

— Возможно, и нет, Беррен. Когда будет что делать, кроме как наблюдать и ждать, ты сможешь принять участие. Но пока этого нет, оставайся со своими монахами-меченосцами. Это ты подтолкнул его к тому, чтобы мы не смогли задать ему вопросы, так что помни об этом.

Беррен доел хлеб и отправился на кухню в поисках чего-нибудь еще. Вернувшись, он принес пару яблок.

Мастер Сай наблюдал, как Беррен с жадностью поглощает яблоки, не обращая внимания на их сердцевину и другие части. Затем сел и оглядел комнату в поисках чего-нибудь съестного.

— Ты ведь не голоден? Тебя не кормят в храме?

— Не особо, — ответил Беррен, качая головой.

Мастер Сай, слегка поморщившись, оперся на колено.

—Тогда держи, — сказал он, бросая Беррену свой кошелек. — Иди, накорми себя. Здесь немного. А я пойду спать. Я не спал всю ночь, наблюдая за «Двумя журавлями». Не забудь сходить за водой.

В горле Беррена зародился протестующий возглас. Он подавил его и заглянул в кошелек. Там лежала лишь горстка мелочи, ни одной кроны. А ведь он так хотел провести этот день с хозяином: побродить по городу, рассказать ему о монахах в храме и задать множество вопросов.

Беррен задумался. Как спросить, чтобы не показаться глупым?

— Я думал не только о человеке с луком, но и об убийце, который хотел убить принца Шарда.

Мастер Сай покачал головой.

— Брось, парень, — сказал он. — Это не то место, куда ты хочешь попасть.

— Но...!

— Нет, нет. Я знаю это выражение твоего лица. Это взгляд охотника. Ты что-то учуял и теперь хочешь это выследить. Ты думаешь, что мы должны пойти за тем, кто это сделал, верно?

—Ну…

— Так я и думал. Ответ — нет, это плохая идея, и мы к ней не вернемся. В другой раз я, возможно, попрошу тебя о чем-нибудь, но сейчас у меня есть свои дела, и ты не должен вмешиваться.

— Но...!

Мастер Сай снова сел.

— Подумай, парень! Во-первых, там нет денег. Если ты узнаешь, кто это был, что тогда? Кто тебе за это заплатит?

— Юстикар Кол?

Мастер Сай разразился смехом.

— Кол? Почему? Он охотится за ворами, за теми, кто задевает шкуру купеческих гильдий настолько, что они обращают на это внимание, вот и все. Он — их. Убийство его волнует только в том случае, если это одна из тех жирных свиней, которых мы видели в Золотом кубке. Я скажу тебе, кто заплатит за это: тот, кто это сделал. Они бы хорошо заплатили, чтобы ты молчал, а потом приказали бы тебя убить. Что за человек, по-твоему, пытается убить принца?

Глаза Беррена заблестели.

— Кто-то из храма! Всем известно, что жрецы не питают любви к императору и его дому. И это произошло в ту ночь, когда пришли монахи-меченосцы. Может быть, это был кто-то из них?

— Нет! Подумай, мальчик! Если я чему-то и пытался тебя научить, так это тому, что нужно искать деньги. Неважно, кого ты ударил по носу — хотя, как ты думаешь, удастся ли тебе когда-нибудь сделать это с монахом-меченосцем? Возможно, тебе стоит задуматься об этом, пока ты тренируешься с ними. Чей кошелек они взяли, вот в чем вопрос! У какого-то священника? Он рассмеялся и покачал головой.

— Есть наследники Талсина, которые не слишком довольны тем, кто сейчас на троне. Может быть, даже сам Повелитель. Думаешь, человек, который платит нюхачу за убийство принца, позволит ежику с Корабельной улицы свалить его? А потом, да, есть и сам убийца. Он убил двух человек, перерезав им горло. Он — холодный нюхач.

— Вы знали… нет, откуда бы вам знать? Солдаты в Сторожевом Оружии были отравлены. Не убийственный яд, а снотворное, чтобы они одурманились, и это значит, что кем бы он ни был, он был в Оружии той ночью. Есть шанс, что это сделал один из людей принца.

— Ты собираешься отправиться в Варр на его поиски? Брось, Беррен. Ты остановил убийство и получил награду. Оставь это.

Беррен покачал головой.

— Все его солдаты были высокими. Человек, которого я видел, был нашего роста.

Мастер Сай вздохнул.

— Не стоит, Беррен, — сказал он. — Если ты будешь преследовать этого человека, он учует тебя и убьет. Следуй своим урокам и не рискуй.

Мастер Сай снова поднялся на ноги.

— Продолжай жить, чтобы сражаться, — произнес он.

Он со скрипом поднялся по лестнице, вошел в свою комнату и закрыл за собой дверь. Вскоре дом содрогнулся от его храпа.

Беррен задумался над этими словами. Он встал и направился к «Восьмерке».

Глава 14 Это не просто праздное любопытство

Он отправился на поиски Юстикара Кола, но оказалось, что в тот день его не было в «Восьмерке». На рассвете Солнечного дня Беррен вернулся в храм, не зная, куда еще обратиться.

Остаток недели он провел с Тасарой, наблюдая за другими монахами. Он выделял их одного за другим, изучая их движения, способы сражаться и, если удавалось, их внешний вид со спины, когда они забирались на стену. Все они были крепкого телосложения, невысокие и стройные, как южане.

Он заметил, что некоторые монахи время от времени пропадают. Он спросил Тасару об этом, но она лишь покачала головой. Это было делом ордена, а не его заботой, сказала она ему, и он не стал расспрашивать остальных. Однако, пока шла неделя, он продолжал наблюдать.

Каждый день исчезали разные монахи, обычно один или два, но иногда и полдюжины. Их всегда не было утром и в полдень, но после обеда они возвращались. Когда он подходил к кому-нибудь из них, они просто уходили. Никто из них не заговаривал с ним, не произносил ни слова приветствия.

Единственное время, когда он сближался с большинством из них, было поздно вечером в боевом кругу. И даже тогда это длилось лишь до тех пор, пока они не ударяли его по голове плоской стороной меча, кланялись и уходили.

Кто бы ни был в саду ароматов, он покинул его с окровавленным носом. Если бы у кого-то из монахов было опухшее лицо, он бы обязательно вспомнил об этом, не так ли? Мастер Сай был прав, он не мог представить, что когда-нибудь застанет кого-то из них врасплох. Запах черного пороха тоже беспокоил его. Разве монахи используют черный порох? Он никогда не видел ни одного. Возможно, он ошибался, и это был кто-то другой, но эта мысль лишь придавала ему еще больше решимости.

Возвращаясь домой из храма Беррен зашел в «Восьмерку». Кола там не было, но он нашел мастера Фенниса и мастера Вельгиана и попросил их обоих замолвить за него словечко.

Шли дни. Город погрузился в безумие Весеннего праздника. Даже мастер Сай взял несколько ночей отдыха от наблюдения за «Двуглавым журавлем» или чем он там занимался, и взял Беррена на празднование Дня Бездны в доках. А потом с тоской вспоминал свое похмелье. Месяц Возрождения уступил место месяцу Наводнений, и река начала вздуваться, оправдывая название сезона за сотни миль от Города Шпилей. Беррен мог бы потихоньку забыть своего убийцу, но каждый день, тренируясь с Тасарой, он видел в ее облике отблеск того силуэта, который он видел, когда прыгал на стену Оружия Сторожа.

Прошло около месяца с тех пор, как он начал заниматься с монахами-меченосцами, и однажды вечером, выйдя из храма, он увидел, что мастер Сай стоит у ворот и ждет его, скрестив руки на груди.

— «Восьмерка», — коротко сказал он. — Кол хочет поговорить с тобой. Очевидно, ты задавал вопросы.

Он почти потащил Беррена через площадь Дифавена и по проспекту Солнца.

— Я же говорил тебе оставить все как есть, не так ли? — бормотал он.

Они дошли до площади Четырех Ветров, прошли мимо здания суда и по узкой улочке, которая шла рядом с ним, мимо фонтана с бронзовым осьминогом, и вошли в увитую плющом арку «Восьмерки». Кол сидел там за своим обычным столом, а вокруг него собралось большинство его воров-доносчиков. Когда вошли Беррен и мастер Сай, Кол окинул их обоих тяжелым взглядом.

— Наконец-то, — сказал он. — Садитесь. Выпейте чего-нибудь.

— Есть что-нибудь поесть? — спросил Беррен, который, как обычно, проголодался после дня, проведенного с монахами-меченосцами. Юстикар Кол закатил глаза. Он огляделся по сторонам, помахал кому-то рукой, указал на Беррена и щелкнул пальцами. Когда Беррен и мастер Сай уселись, Кол наклонился к своим ворам-похитителям. Он бросил взгляд на Беррена.

— Нелегко жить, когда у нас отняли привычный источник дохода и крыши над головой, не правда ли?

— Технически ты никогда не терял свой источник дохода, — пробормотал мастер Феннис.

— Не то чтобы его кошелек свидетельствовал об этом, — хихикнул мастер Мардан.

— Замолчите, вы двое! У меня есть предложение. Плата не очень большая, но вам лучше быть внимательными, потому что в противном случае эти монахи-меченосцы могут задержаться здесь гораздо дольше, чем я думал. А они, честно говоря, не так уж плохи, когда речь заходит о похищении воров, даже если к их методам нужно привыкнуть. А теперь послушайте: вы все работали на меня в «Оружии дозорного»…

Феннис с улыбкой потряс кошельком:

— Лучшие деньги, которые я видел за последние годы.

— Когда его высочество наконец вернулся туда, откуда приехал, его назначили опекуном наследника императора, а он все еще находится на грудном вскармливании у своей матери. Вы понимаете, что это значит? Я думаю, нет. Это означает, что если с императором что-то случится, то трон займет кто-то другой до тех пор, пока его сыну не исполнится шестнадцать лет. С весеннего праздника это будет принц Шарда, а не брат императора, как раньше.

Он пристально посмотрел на Беррена:

— Беррен считает, что мы должны найти того, кто пытался его убить. Возможно, он и прав, но меня раздражает, что это произошло при мне. Так что я в деле. Мой вопрос: а вы? Подумайте об этом, мои дорогие, потому что мы уже говорим не о похищении воров, а о чем-то гораздо более значимом.

Воры-доносчики Феннис и Мардан с энтузиазмом кивнули. Однако мастер Сай покачал головой.

— Слишком опасно. Неинтересно, — сказал он.

— Вы не представляете, с чем имеете дело, Кол, — ответил мастер Сай, закрыв глаза. — Я мог бы рассказать вам все, что рассказывал своему ученику, но вам, как никому другому, лучше знать. Итак, что, по-вашему, мы получим от этого?

— Худшее, что может произойти, — мы дискредитируем этих проклятых монахов-меченосцев, и они отправятся домой, — предположил он. — А лучшее, что может случиться, — нас будут осыпать золотом, пока мы не утонем в нем. Разве вы не согласны?

Пока он говорил, к столу подошел мальчик и поставил перед Берреном миску с тушеным мясом. Беррен начал есть его так быстро, как только мог.

— Монахи меча! — Вельгиан неистово тряс головой. — Нехорошо, Кол! Я не пойду против монахов-меченосцев!

Оримел, Колдун-Прорицатель, принюхался и, заглянув миску Беррена, произнес: «Пахнет хорошо». Если он вообще говорил, то говорил тихо и задумчиво, и поэтому, когда он говорил, даже Юстикар Кол, остальные воры-доносчики обычно замирали и слушали.

— Убийца, — начал он, — снова попытался совершить свое дело в Варре. В прошлый раз его поймали. Я слышал много разных слухов. В день Солнца говорили, что это был брат Императора, в день Луны — что один из сыновей Владыки Нейи, в день Мага — маг огня, затем чернокожий мистик Тайитакей или один из бледнокожих фей, которые, как говорят, живут далеко на севере. Я слышал, что убийца мертв, что он на свободе, что он сбежал или что его разрезали на сотню кусков, и колдун допрашивал каждый из них. Мало что из того, что я слышал, может быть правдой, но убийца, несомненно, пойман.

Кол нахмурился.

— Ну что ж. Кто участвует, а кто нет? Если вы не с нами, уходите.

Вельгиан не смог быстро встать с кресла. Рядом с Берреном поднялся мастер Сай.

— Пойдем, парень. Это игра для глупцов, а у меня есть своя рыба, которую нужно поймать.

— О нет, не поймаешь! — Кол стукнул по столу. — Ты можешь уйти, но не он, не раньше, чем он расскажет нам все, что знает. Кроме того, возможно, он хочет участвовать, а, Беррен?

Кол усмехнулся. Юстикару никогда не удавалось произнести подобные фразы так, чтобы они не звучали как, будто он хочет кого-то съесть, желательно еще живого. Но он был прав. Беррен хотел остаться. Очень сильно хотел.

Мастер Сай с отвращением фыркнул.

— Вы оба дураки. Феннис, я думал, ты бросишь все и отправишься в Торпрею открывать чайный домик.

— Идиот. — В последний раз покачав головой, мастер Сай вышел из «Восьмерки».

Кол подождал, пока он уйдет.

—Хорошо поел, парень?

Беррен громко рыгнул.

— Тогда выпей еще.

Но сначала расскажите нам, что именно ты видел той ночью. Все, мальчик. Не упустите ни одной детали.

Было интересно поведать свою историю судье и нескольким ворам-доносчикам. Он рассказал все как было: как он оказался там, как человек проскользнул внутрь, как он сражался с ним, а затем увидел двух солдат, лежащих на земле с перерезанным горлом.

— Надо было надеть кольчугу, — пробормотал мастер Феннис.

Когда он закончил, Кол попросил его повторить все еще раз, на этот раз выделяя те части, которые были реальными, и те, которые Беррен добавил, чтобы сделать историю более захватывающей. В конце он кивнул, но при этом нахмурился. Окровавленный нос. Маленький парень. Смешной запах. Мечами владеет как монах-мечник?

Кол старался не улыбаться.

Ты его расколол. Ладно, это действительно был монах с мечом?

Беррен пожал плечами. Чем больше он наблюдал за ними, тем больше сомневался в своей первоначальной теории.

— Сначала я тоже так думал, но ни у кого из них никогда не было носового кровотечения, — размышлял он, пытаясь вспомнить, как они входили в храм на следующее утро после того происшествия. Смог бы он заметить что-то подобное под их татуировками? Он не был уверен, что смог бы.

Кол передернул плечами, теперь он выглядел скучающим.

— Я спрошу, а ты присмотри за ними для меня, парень. Вероятно, это нюхач, который притворяется монахом. Жаль, — произнес он, глядя на Мардана и Фенниса. — Вы двое можете идти. Найдите мне нюхача. Низкорослого парня с острым умом, но не способного многого добиться с помощью меча.

— Кажется, я сейчас как раз на него смотрю! — с улыбкой ответил мастер Мардан Юстикару. Однако он уже вставал, как и остальные.

— Боги, Мардан, если ты будешь продолжать в том же духе, люди могут принять тебя за клоуна, — сказал Беррен, тоже начиная вставать. Но Кол бросил на него взгляд.

— Не ты, мальчик. У меня к тебе еще вопросы, — произнес он.

Когда Мардан, Феннис и Оримел ушли, Кол встал. Он подошел к Беррену и сел в кресло рядом с ним, где до этого сидел мастер Сай. — Твой мастер. Что он задумал? Почему он не хочет принять наше предложение? — спросил Кол.

Беррен пожал плечами.

— Не знаю. Он сказал, что это слишком опасно. Сказал, что в этом нет никакого смысла, и меня просто убьют, а ему есть чем заняться, — ответил он.

Да, Кол выглядел обеспокоенным. Возможно, он был прав. Но что это за другое дело, которым он должен заниматься?

Беррен закусил губу.

— Возможно, мне не стоит говорить об этом.

— Он охотится за тем, кто убил Касмина, верно?

Беррен старался не выдавать своих мыслей, но его лицо говорило само за себя. Кол кивнул. Я так и думал. Я и сам немного покопался в этом деле. Он преследует морского капитана из Калды, который называет себя Старостой, верно? — И снова лицо Беррена выдало его.

— Зубы Кельма, мальчик, напомни мне не доверять тебе свои секреты — это все равно что читать проклятую книгу. В любом случае, я проверил тот склад, где вы устроили небольшую потасовку. Староста арендует его часть. Знаешь, кто еще снимает там помещение? Саффран Куй. Колдун.

— Колдун из Дома кошек и чаек? На мгновение Беррен не смог сдержать себя.

Называй его так, если хочешь. Не моя чашка чая, даже если Сай с ним как-то ладит. Ты знаешь, что там у старосты?

Беррен покачал головой.

— Я тоже. Когда ты узнаешь, пожалуйста, сообщите мне об этом. Ты понял?

Беррен быстро кивнул и чуть не вскочил со стула.

— Я лучше пойду, уже поздно. Мечи утром. Я должен быть в храме на рассвете.

У двери Беррен остановился.

— Кошелек, который ты нам оставил... В нем было больше, чем полагалось. Что мастер Сай делает для вас?

Юстикар долго смотрел на Беррена, а затем глубоко вздохнул.

— Я знаю Сая уже десять лет, Беррен, а Касмина — и того дольше. Я понимаю, что вы все считаете меня бесчувственным человеком, который не расстается ни с чем, если это не выгодно мне. И в триста одиннадцать дней в году вы, возможно, правы. Но сегодня был триста двенадцатый день. Для меня он значит то, что помогает остаться в живых. А теперь уходи, пока я не потребовал его обратно.

Глава 15 Схватить тигра за хвост

Беррен быстро вышел на улицу, прошел мимо фонтана и поднялся на площадь Четырех Ветров. Он уже начал зевать. После обильной еды и долгого дня, полного тяжелой работы, он был готов упасть в постель и как следует выспаться.

По возвращении домой, он несомненно услышит несколько резких слов от мастера Сая за то, что вмешивается в дела, которые его не касаются.

Беррен был всего в двух улицах от дома мастера Сая, когда из переулка перед ним появился силуэт. Он выскочил на мокрые камни улицы и остановился, на мгновение замерев на месте. Силуэт был похож на невысокого человека с двумя мечами за спиной — человека, который убил двух имперских гвардейцев и имел наглость попытаться лишить жизни самого имперского принца. Теперь он стоял на улице, всего в дюжине шагов от него.

Убийца медленно вытащил свои мечи, по одному в каждой руке. В первое мгновение Беррен был уверен, что сейчас умрет.

— Я знаю, кто ты, Беррен.

На мгновение воцарилась тишина, и в голове Беррена промелькнули разные мысли: о том, что уже стемнело, но до полуночи еще далеко, и в любой момент сюда могут прийти другие, о том, как он уже однажды побеждал этого человека в саду ароматов, о том, что он находится недалеко от дома и мастера Сая.

Затем пришла последняя мысль, более медленная, но более настойчивая: зачем выходить ему навстречу? Зачем вообще быть замеченным? Почему бы не стать тенью в темноте, с коротким изогнутым ножом в руке, перерезать горло одним движением и исчезнуть в ночи, никем не замеченный? Так он и остался стоять на месте.

Убийца зарычал:

— Убивать тебя не стоит, парень. Хочешь жить? — его лицо скрывалось в тени глубокого капюшона. — Если ты хочешь жить, то не выдавай своего Юстикара. Я буду следить за вами обоими. Если нет, то в следующий раз, когда я вас увижу, я вас убью. Вы поняли? А теперь беги!

Голос убийцы был густым и гортанным, как у лучника с крыши склада. Беррен сделал два шага назад и остановился.

— Кто ты?

— Твоя смерть, будь ты проклят! — с этими словами убийца бросился на него с поднятыми мечами.

Беррен понимал, что ему следует бежать, что мастер Сай скажет ему, что он сошел с ума, если останется стоять на месте. Но он уже сражался с монахами-меченосцами и однажды побеждал этого человека. Что-то было не так в том, как убийца держал свои мечи, и в том, как он шел на него — как будто все это было блефом. Мечи пронеслись над лицом Беррена, но без особого мастерства. Беррен отпрыгнул в сторону и, проходя мимо, ткнул своим расточителем в голову человека. Он промахнулся, но деревянный наконечник зацепился за ткань плаща и откинул капюшон, и теперь Беррен мог видеть, кто это был.

— Мастер Вельгиан? — он остановился, ошеломленный. Теперь все обрело смысл! Вельгиан был ограблен и получил кровь из носа — этого не было, это Беррен пометил его своим расточителем! И этот запах, запах черного пороха в саду ароматов, и выражение лица Вельгиана, когда Кол сказал, что собирается пойти за убийцей! Но почему? Вельгиан, как никто другой, был убийцей?

Поэт-воробей обернулся, остановился и посмотрел на Беррена печальными глазами.

— Почему ты не мог просто убежать, парень? Почему ты не мог оставить все как есть?

Беррен оглядел улицу, но вокруг не было ни души.

— Огненный путь! Ты должен был спать! Я не хотел причинять тебе боль. Ты мне нравился. Солнце знает, что в твоем завтраке было столько сонного черновика, что хватило бы на лошадь! Я мог бы убить тебя, как убил остальных, но я бы оставил тебя в покое. Почему ты выбрал именно ту единственную ночь, чтобы не быть голодным, а?

Беррен и сам знал ответ на этот вопрос. Он был слишком взволнован предстоящей встречей с монахами-меченосцами на следующий день и слишком много съел остатков пира, устроенного накануне.

— Зачем вы это сделали, мастер Вельгиан?

— Как ты думаешь, мальчик? Ради кошелька и кучи золотых в нем, вот почему. Будь прокляты твои глаза! Я не хотел, чтобы все так получилось, но теперь у меня есть выбор? — он глубоко вздохнул, и его манера держаться изменилась. — Прости, парень, но теперь либо ты, либо я. — Он снова бросился на Беррена, и теперь весь его блеф пропал, и Беррен точно знал, что если попытается драться, то на этот раз умрет. Он повернулся и бросился бежать, а Вельгиан следовал за ним по пятам.

— Я обещаю не рассказывать! — крикнул Беррен через плечо.

— И я хотел бы тебе верить!

Он ворвался в небольшой дворик перед дверью мастера Сая.

— Мастер Сай! Мастер! Помогите! — воскликнул он, подбегая к двери и с силой пнув ее ногой. Однако дверь осталась закрытой, и ему пришлось бежать дальше, потому что Вельгиан был уже совсем рядом, а он не мог остановиться, чтобы открыть свою собственную дверь.

— Хозяин! Вельгиан! Это Вельгиан! — кричал он, мчась в узкий переулок, который выходил на задний двор мастера Сая. Он взобрался на спинку старого пустого сундука, который стоял у задней двери, а затем на кухню мастера Сая и на его крышу. Если это не привлекло внимания хозяина Сая, то уже ничто не могло его привлечь.

— Будь ты проклят, мальчишка! — крикнул Вельгиан позади него.

С крыши мастера Сая был только один путь, но Беррен знал здешние крыши так же хорошо, как и улицы. Они были его домом, как нигде, и даже в темноте он точно знал, куда идти — прямо через крышу, назад через переулок, в обход двора…

— Сдавайся, парень! — Вельгиан не отступал. В конце концов, он тоже был вором-домушником.

Оказавшись на крыше, он вспомнил о лучнике, упавшем со склада. Внезапно он изменил направление, перепрыгивая с одной крыши на другую, а затем сделал большой прыжок прямо через дорогу. Однако для этого нужно было правильно рассчитать прыжок и приземлиться в нужном месте.

Беррен перелетел через проем, зацепился пальцами ног за край крыши на дальней стороне и, используя импульс, понесся вперед. Затем он ухватился за крышу обеими руками, подтянулся и зашагал по ней. Прыжок был не из легких, даже если вы знали, как это делается. Он вскарабкался на крышу и оглянулся. Вельгиан остановился по другую сторону, все еще держа мечи наготове.

— Беррен! — позвал он.

— Не надо! Вы упадете, мастер Вельгиан. Обязательно упадете! Теперь, когда он привел вора-поэта в свою маленькую ловушку, побег был единственным выходом. Потом он вернется домой, к мастеру Саю, и судье, и сможет сказать им всем, что был прав.

Вельгиан бросился бежать, не выпуская мечей, прямо в щель. Это был хороший прыжок, и он почти справился с ним. Его нога зацепилась за крышу, и он кувыркнулся вперед, как Беррен, только Вельгиан не был готов к этому. Его руки были заняты. Все закончилось в одно мгновение. Нога соскользнула, он выронил оба меча, и зацепился руками за крышу.

Когда Беррен подошел ближе, он увидел, что Вельгиан все еще висит на кончиках пальцев.

— Мастер Вельгиан! — воскликнул Беррен. Крыша была крутой, как и все крыши в этой части города. — Чей это кошелек, мастер Вельгиан?

Вельгиан медленно пошевелил пальцами. Беррен протянул ему руку, но тут же убрал ее. Крыша была слишком крутой, а его собственная нога — слишком шаткой. Если бы Вельгиан хотел, чтобы ему помогли, Беррен мог бы это сделать. Но на самом деле Вельгиан желал, чтобы Беррен спустился с ним на край — он видел это в глазах вора-домушника. В любом случае, терять уже было нечего.

— Чей это кошелек, мастер Вельгиан? Чье золото купило вас?

Руки Вельгиана дрожали.

— Ты меня слышишь, мальчик? — спросил он. — Передай Саю от меня одну вещь. Скажи ему, что Сафран Куй не такой друг, как он думает. Пожалуйста, сделай это для меня. Скажи ему...

Вельгиан начал падать с крыши. До земли было всего двадцать футов, но он упал на спину, подпрыгнул и затих. Когда Беррен спустился вниз, Вельгиан уже был мертв. Его шея была сломана.

Они оказались недалеко от дома мастера Сая. Беррен подтащил тело Вельгиана к двери и затащил внутрь. Мастера Сая там не было — вероятно, он снова уехал смотреть «Двух журавлей» или что-то в этом роде. Беррен не мог просто лечь спать и оставить тело в гостиной, чтобы вор-домушник нашел его, когда вернется. Поэтому он свернулся калачиком в кресле и заснул там, ожидая возвращения хозяина.

Однако через несколько мгновений после того, как он закрыл глаза, его разбудил не хозяин Сай, а Юстикар.

— Проснись, мальчик.

Он ткнул Беррена пальцем.

— Проснись. И скажи мне, что делает на полу мертвый мастер Вельгиан, проклятый Хрозус.

На мгновение Беррен подумал о побеге, но он слишком устал, да и какой в этом смысл? Он не понимал, как Вельгиан, как никто другой, мог совершить такое.

Он сказал: «Он упал», а затем медленно и тщательно перебрал в голове все, что произошло, пытаясь собрать все воедино, как будто это могло придать всему какой-то смысл. Когда он закончил, ему не стало лучше.

— Вельгиан? — Кол потер лицо, борясь с неверием. Беррен кивнул. Теперь он ясно представлял себе, как поэт-воробей должен был быть тем человеком в саду ароматов. Все в нем было правильно: рост, не самый лучший фехтовальщик, движения — все как надо. Но почему? Почему он это сделал? Даже Кол выглядел озадаченным.

— За кошелек, наполненный золотыми, как он сказал, — произнес Беррен, и Кол глубоко вздохнул и нахмурился, словно все еще не мог поверить в это. Он бросил на Беррена странный взгляд.

— Даже сейчас есть способы докопаться до истины, — сказал он.— Есть ли у него родственники, которые могли бы забрать тело?

Они обменялись взглядами. Насколько было известно Беррену, Вельгиан прибыл в Дифевен с востока. Он приехал один, и, если верить его рассказам в «Восьмёрке», у него была целая вереница любовниц, которых можно было пересчитать по пальцам. Но, несмотря на это, он всегда казался Беррену одиноким человеком.

— Я так не думаю. Разве ты не знаешь? — спросил он.

Кол пожал плечами.

— Вы, воры, умеете держать свои секреты при себе. Если у него и был кто-то, он никогда не говорил об этом со мной. — Ну что ж, — продолжил он, — ты ведь никуда не уйдешь в ближайшие несколько недель, Беррен? Нет, скажу иначе — ты останешься там, где я смогу тебя видеть. И ты, и Сай. Теперь мне придется идти и вытаскивать некоторых из моих людей из таверны, что не доставит удовольствия никому из нас. Так что ему лучше быть здесь, когда я вернусь.

— Он пытался что-то сказать, когда упал. Что-то о знахаре.

На лице Кола появилось мрачное выражение.

— Не сейчас, как я уже сказал, в этом городе есть люди, которые могут что-то с этим сделать. Если их удастся убедить.

Он ушел и вернулся через полчаса с двумя ополченцами и ручной тележкой. Они погрузили Вельгиана в тележку и увезли его. Кол долго смотрел им вслед.

— Мне нужно кое-что обсудить с твоим хозяином. У меня есть новости о том, что удерживает его в «Двух журавлях». Так что я задержусь здесь ненадолго, — сказал он, бросив на Беррена еще один странный взгляд, одновременно сердитый и печальный. — Это не твое дело, если он не скажет иначе. На твоем месте я бы отправился в постель и немного поспал, — посоветовал он, усевшись в кресло мастера Сая. — Да, именно так я бы и поступил на твоем месте, и тихо забыл бы, что произошло. Вельгиан, да? Бедный ублюдок. Твой хозяин прав. Если вмешиваться в дела королей, посмотри, что будет.

Только когда Беррен, сгорбившись, укрылся одеялом на своем соломенном тюфяке, он понял, что Кол в конце говорил не о мастере Вельгиане.

Глава 16 Ключи

В последний лунный день месяца мастер Сай уже ждал его возвращения домой. Вельгиана, казалось, уже давно никто не вспоминал, кроме Беррена. Юстикар Кол снова стал замкнутым, а мастер Сай, как всегда, был погружен в свои интриги и планы.

Сегодня, когда Беррен вернулся после очередной недели обучения в храме, мастер Сай сидел за своим маленьким столиком, на котором лежали две огромные сушеные колбасы со специями и буханка хлеба.

— Монахи, как всегда, усердно трудятся? — с улыбкой спросил он. Беррен кивнул. Боли уже не были такими сильными, как в начале тренировок, но приходя домой, он все равно чувствовал себя уставшим.

«Каждый день одно и то же. Одни и те же вещи, снова и снова, снова и снова. И все еще с расточителем». Когда же ему позволят подержать настоящий меч, вот что он хотел знать. Когда он станет старым, седым и трясущимся и уже не сможет взять его в руки? Он сел, взял одну из колбасок и понюхал ее, начиненная свининой и пряной смесью специй. Его любимая. Он усмехнулся и наклонил голову.

— Заправляйся! — Мастер Сай улыбнулся.

Вяленая свинина в городе, который жил в основном за счет рыбы, стоила недешево. Беррен улыбнулся в ответ.

— Ты что-то хочешь?

— Монахи уже научили тебя чему-нибудь полезному?

— Полагаю, да. — Он пожал плечами.

Больше он ничего не осмелился сказать, особенно мастеру Саю. Может быть, Тасара и не была тем, на что он надеялся, но за последние два года он достаточно научился у вора-домушника, чтобы понять, как ему повезло, и когда нужно держать язык за зубами.

— Надеюсь, ты относишься к своему учителю с уважением?

— Конечно, хозяин.

У него и выбора-то особого не было. При желании Тасара могла бы вышвырнуть его прямо сквозь стены храма. Или, что еще хуже, она могла просто перестать его учить. Да и мурашки по коже бегали, когда она делала это, стоя прямо напротив него, чтобы выровнять углы в руках и ногах. Но об этом лучше было не думать.

— Ты заметил что-нибудь необычное?

Беррен покачал головой.

— В храме? Не особо. Они то здесь, то там. Иногда выходят в город, но я не знаю, чем они там занимаются.

Он откусил кусок колбасы и начал жевать, а затем поднял бровь.

— Они немного похожи на вас, хозяин. Его язык и губы начали покалывать от жара специй. — Кол уже нашел того, кто сможет вызвать дух мастера Вельгиана и спросить его, почему он это сделал?

— Говори о мертвых с уважением, парень.

Мастер Сай некоторое время наблюдал за Берреном, жуя свою колбасу. Вся внутренняя поверхность рта Беррена теперь приятно горела.

— Хорошая, да?

Беррен кивнул, потянувшись за кувшином с козьим молоком.

— Я вижу. Ты весь красный и вспотел. — Он встал и подошел к двери. — Завтра День Бездны. Никаких уроков. Ты сказал, что хочешь участвовать в том, что я делаю, так вот, сегодня тебе предстоит не только наблюдать и ждать. У тебя достаточно сил, чтобы заняться воровством?

— Да! Конечно!

— Ладно, идем. — Мастер Сай встал. — Захвати с собой колбасу.

Беррен с удовольствием съел последний кусок хлеба и поспешил за мастером Саем во двор. Они прошли через мрачные переулки и проходы, которые вели вниз с холма, в Лабиринт.

— Мастер, сколько будет стоить мой собственный меч? — спросил Беррен.

Мастер Сай рассмеялся, откинув голову назад.

— Беррен, ты даже не представляешь, о чем просишь. Я не смогу купить тебе меч, даже если бы захотел, пока твои друзья-мечники не разозлят городских князей настолько, что их вышвырнут вон, и мы не вернемся к оплачиваемой работе. Даже плохой меч стоит больше, чем ты представляешь.

Он посмотрел на небо. Между клочками облаков мерцали звезды. — Полагаю, сегодня будет сухо.

Беррен, стараясь не испытывать зависти, взглянул на короткий стальной меч мастера Сая.

— Я просто спросил. Тогда я начну копить свои кроны.

— Чтобы купить хороший меч, нужны золотые, парень, и не один. Может быть, ты сможешь оказать услугу какому-нибудь кузнецу, а? Устрой себе выгодную сделку.

Беррен снова кивнул. Он подумал о том, сколько времени понадобится, чтобы заработать такие деньги. Возможно, годы. Он отвернулся, чтобы вор-домушник не заметил его лица, и последовал за ним, пока они шли. Мастер Сай говорил о разных вещах: немного о мечах, но в основном о своей работе и о старосте. Беррен кивал, ворчал и делал вид, что слушает, но его мысли были далеко. Он думал о Вельгиане и о том, что тот сделал, а также о мечах. Он размышлял о том, как достать один из них. Ради кошелька и кучи золотых в нем, вот почему…

К тому времени, как они добрались до «Двух журавлей», мысли Беррена вернулись туда, где им следовало быть. Мастер Сай незаметно скользнул в полумрак переулка, расположенного в нескольких десятках ярдов от входа в таверну. За улицей внимательно следили стражники, держа мечи наготове и высматривая потенциальных нарушителей, которые могли бы создать проблемы для их богатых постояльцев.

Когда двери распахнулись, изнутри вырвался поток воздуха, наполненный ароматами духов, пряностей и вина, а также звуками смеха.

Среди собравшихся был монах с мечом, которого Беррен сначала не заметил, пока мастер Сай не указал ему на него. И тогда Беррену пришлось присмотреться внимательнее. Он с трудом сдерживал дыхание.

Тасара! — воскликнул он про себя, не сомневаясь, что это она. Время от времени он замечал едва уловимое движение, когда она скрывалась в тени.

Да, они следили за мной, — пробормотал мастер Сай. — На самом деле, это очень мешает.

Вор-домушник усмехнулся. — Знаешь, как я провожу ночи, парень? Я прячусь здесь, наблюдая за тем, как люди приходят и уходят. Тихий, как мышь, незаметный, как тень.

Потом приходит какой-нибудь глупец, одетый в ярко-желтое, и прижимается к стене, где, как он думает, его никто не видит. И теперь все в «Двух Журавлях» думают, что за ними гонится монах с мечом. Забавно наблюдать, сколько из них уже набрались духу, но это все равно неприятно.

Ночью Лунного Дня сегодня она может быть полезной. Мастер Сай понизил голос. — Когда выйдет староста, ты должен оставаться здесь, на виду. Я скажу тебе, что делать. И не позволяй ей видеть тебя!

— Но...

Вор-домушник приложил палец к губам Беррена, заставив его улыбнуться и слегка смутиться.

— В ту ночь, когда вы встретились с мастером Вельгианом, Кол все равно приходил ко мне. Он рассказал, что староста начал что-то замышлять с портовыми мастерами в Доме записей у Риперских ворот. Я уже достаточно долго наблюдаю за ним и знаю, что он часто проводит там время в компании интересных людей. Это самое безопасное место, где он может что-то хранить, если не хочет оставлять это на своем корабле. Это стоит денег, и я не думаю, что он хранит там что-то особенное, но что бы это ни было, оно хорошо охраняется. Судя по ключам, которые он носит на поясе, замок на этом месте очень надежный.

— Вы хотите, чтобы я... — порылся в его кармане? Это было бы полезно?

— Сейчас я хочу, чтобы ты сидел очень тихо и неподвижно, глядя в одну точку.

Долгое время они молча наблюдали за происходящим. Люди приходили и уходили, в основном небольшими группами мужчин в богатых одеждах. Рядом всегда находились один или два нюхача. С наступлением ночи звуки изнутри «Двух журавлей» становились все громче. Теплый воздух поздней весны начал остывать, и на улицах появилась сырость от послеполуденных дождей.

— Вот! Мастер Сай присел рядом с Берреном, когда из «Двух журавлей» вышли шесть человек. Впереди шли два нюхача — худые и жилистые, с глазами, метавшимися из стороны в сторону, и пальцами, не отпускающими рукояти мечей. В нескольких шагах позади шли двое мужчин в длинных темных плащах и причудливых шляпах. Они смеялись вместе. Один из них был невысокого роста, толстый, почти круглый, с таким же круглым толстым лицом и повязкой на глазу. Из-под шляпы то тут, то там выбивались локоны светлых волос. Он выглядел старым — не дряхлым стариком, не седым и дряхлым, но старше мастера Сая.

Второй мужчина был выше и моложе. Он ходил с тростью, и у него был громкий голос с тяжелым акцентом, который рассекал воздух. Когда он смеялся над шутками толстяка, это было скорее хриплое гудение, чем настоящий смех. Позади них шла еще одна пара нюхачей — на этот раз длинных и долговязых. У них были короткие прямые мечи, такие же, как у мастера Сая.

Мастер Сай положил руку на плечо Беррена, предупреждая его о том, чтобы тот не двигался. В это время мимо переулка прошли шестеро мужчин. Идущий впереди нюхач смотрел прямо на Беррена, но не замечал ничего, кроме теней. Несколько секунд после того, как они прошли, мастер Сай, казалось, был погружен в свои мысли. Когда он вернулся, то тихо произнес:

— Парень, ты видишь этого толстого мужчину с повязкой на глазу? Они уже были на окраине доков, смешиваясь с толпой. Беррен прищурился:

— Да, хозяин, вижу.

— Это староста. Запомни его лицо. Ты заметил ключи на его поясе? Его губы скривились в улыбке, и он помахал чем-то перед носом Беррена — связкой ключей.

— Посмотри, что у меня есть. Я одолжил их, скопировал и вернул обратно. И все это без чьего-либо ведома. Видишь, ты не единственный, кто знает пару трюков.

Он потянул Беррена назад, в тень, и прошептал:

— И вот мы подошли к тому, почему я решил угостить тебя сегодня особенно вкусным куском колбасы. Ведь она была великолепна, не правда ли?

— Это было замечательно.

— Твоя любимая, не так ли?

Беррен кивнул.

— Я хочу увидеть, что находится по другую сторону этого ключа. А ты?

— Конечно, что я должен сделать, хозяин?

Мастер Сай нахмурился. — Мне нужна пара глаз, чтобы следить. Если что-то пойдет не так, мне нужен кто-то, кто сможет передать сообщение Юстикару Колу и рассказать о том, что мы нашли. И мне может понадобиться кто-то, кто... Мне может понадобиться отвлекающий маневр.

Он имел в виду, что кто-то должен убежать, чтобы за ним погнались. Беррен усмехнулся.

— Ты и твоя нога.

Нога мастера Сая так и не восстановилась. Если бы вы не знали его, то не заметили бы, но он уже не мог бегать так быстро, как раньше. Беррен не раз и не два видел, как он морщился на лестнице. Он увидел, как потемнело лицо мастера, и пожалел, что сказал это.

— Да, – быстро сказал он. — Все, что в моих силах, хозяин.

Он выгнул спину, растягивая позвоночник, и просиял.

— После этого я хочу, чтобы ты научил меня кое-чему, — сказал он.— Чему-то, что я смогу использовать в бою.

Казалось, что мастер Сай не моргал целую вечность. Затем, очень медленно, он кивнул.

— Что-то, что можно использовать в бою, — произнес он, приподняв бровь.

Беррен энергично закивал.

— Ладно, со временем ты поймешь, что у меня тоже есть чувство юмора, — произнес он, — так что я притворюсь, что это была шутка, и посмеюсь над ней, хорошо? Ха-ха-ха. Хех. Вот так. Теперь мы закончили? — Слушай, парень, я учил тебя драться с того самого дня, как ты пришел ко мне. Я показывал тебе, как стоять, как двигаться, как держать оружие. Я тренировал мышцы твоей руки, чтобы они были сильными... — Он остановился и затем зашипел. — Беррен, ножи и мечи убивают людей. Так кого именно ты хочешь убить? Вельгиана? Ты видел, что с ним случилось, — ты хочешь, чтобы все закончилось именно так?

— Я…

Конечно, в основном новички, которых подвела самоуверенность, погибают от ножей и мечей. Они думают, что обладание мечом делает их непобедимыми. Но когда кто-то с крепкой палкой проникает сквозь их защиту, они падают. А когда они видят перед собой противника с мечом, то испытывают страх, как Хрозус, и стараются не упасть.

Он вздохнул и покачал головой.

Беррен, погруженный в свои мысли, мрачно смотрел в пустоту, его плечи поникли.

— Я просто хочу победить Тасару. Хотя бы раз, — произнес он, стиснув зубы.

— Как поступали мастера меча, когда испытывали разочарование? Они не жаловались, не стонали и не плакали — это точно. Они сражались.

Он снова поднял голову, перебирая пальцами золотой жетон на шее. Всегда был Варр, всегда был принц…

Мастер Сай с прищуренными глазами пристально смотрел на него. Беррену потребовалось мгновение, чтобы осознать, что мастер Сай, его учитель, смеется, качает головой и весело хохочет.

— И это все? Ты хочешь, чтобы я научил тебя побеждать монаха-меченосца? Это же не так сложно!

Беррен утвердительно кивнул.

— Ты хочешь показать этой девчонке, на что способен вор-домушник, не так ли?

Беррен снова кивнул.

— Это та девчонка, которая совершенно не умеет прятаться в тенях? Та, что чуть не сломала мне ногу? В глазах мастера Сая заблестел озорной огонек. — Ну вот, а почему ты сразу не сказал? Это уже другое дело!

Он поднялся, покачивая головой, продолжил бормотать:

— Хочет покрасоваться перед монахом-меченосцем? О Беррен, ты даже не представляешь!

Затем он рассмеялся, похлопал Беррена по плечу и, выглянув из переулка, сказал:

— Так-так. Ты говоришь об очень конкретном поединке, и мы посмотрим, что можно сделать. Завтра День Бездны. Когда мы закончим наши сегодняшние дела, я научу тебя тому, с чем еще не сталкивался ни один монах меча. Обещаю!

Глава 17 Здание архива

Мастер Сай уверенно направился к докам, Беррен последовал за ним. Большинство зданий, которые выходили к морю, представляли собой массивные деревянные каркасы, обшитые кирпичом. Они служили лишь хранилищами для множества бочонков, бочек, ящиков, мешков и сундуков, которые беспрестанно прибывали и покидали город.

Они миновали эти здания и вскоре оказались в конце гавани, у Риперских ворот. Здесь их взору предстало огромное каменное здание, похожее на замок, с высокими стенами и окнами, расположенными так высоко, что даже самый ловкий мальчишка не смог бы пробраться сквозь них.

Ворота были открыты, но на страже стояли воины, не уступающие императорской гвардии, с мечами и горящим орлом на груди. За воротами находился арочный проем, ведущий в темноту, окруженный черными стенами теней.

— Ты когда-нибудь был здесь раньше? — спросил мастер Сай, звеня украденными ключами.

Беррен покачал головой. В этом конце бухты не было кораблей на якоре, не было толп пьяных матросов или ворчливых рабочих. Это было не то место, где приветствовали бы оборванных докеров, а за время работы с мастером Хэтчетом он научился избегать императорских стражников.

— Впервые для всего, — сказал мастер Сай, хлопнув его по плечу. — Императорский дом записей. Хотя я сомневаюсь, что сам Император знает о его существовании.

Он направился к воротам, которые были нагло распахнуты настежь. Солдаты напряглись, но затем снова расслабились.

— Мастер воровства, — кивнул один из них.

Сай остановился перед ними, в свете фонаря перед воротами. Он повернулся и неторопливо оглядел доки.

— Тяжелая ночь?

— Спокойная. У вас здесь дела?

—Да.

Беррен никогда раньше не слышал, чтобы ложь так легко сходила с языка его хозяина, но сейчас он ее услышал.

— Продаю шелк и мед, — сказал бы старый Хэтчет. — Вопросы для наших портовых мастеров. И несколько ответов тоже.

Стражники рассмеялись и отступили в сторону. Мастер Сай на мгновение заколебался, но затем, прошел между ними.

Они оказались в сводчатом проходе, ведущем на большую открытую площадь. Там остановились в тени. Беррен огляделся вокруг. Здания здесь отличались от остальных доков. Они были меньше и построены из камня, с дымоходами и окнами, которые создавали впечатление, что в них действительно живут люди. Над дверями некоторых из них даже горели фонари, а снаружи сутулились нюхачи. Предполагалось, что здешние нюхачи даже хуже, чем на Риперском холме.

Мастер Сай окинул взглядом темноту и пробормотал:

— Эти дома принадлежат фактории князей-купцов. Староста поднимается сюда каждое утро. Он идет в Дом записей. Там портовые смотрители ведут все записи о том, какие корабли находятся в гавани, когда они прибыли, когда уходят и так далее. Там же хранятся их манифесты, а еще у них есть крепкие комнаты с железными дверями и лучшими в городе замками. Любой, кто может себе это позволить, может ими воспользоваться.

Лицо Беррена исказилось — Хозяин?

— Староста что-то там хранит. Что-то слишком ценное, чтобы держать его в «Двух журавлях», но не то, что он может держать на своем корабле. Я хочу знать, что это.

В голове Беррена стал созревать план. Если бы он знал, что находится на каждом корабле, он мог бы определить, на каких из них стоит воровать...

Мастер Сай рассмеялся.

— Ты опоздал на два года, парень.

—Да?

— Вендормен.

Беррен вздрогнул. Вендормен был тем человеком, который пытался их убить — начальником порта, который втайне руководил бандой пиратов.

— Он продавал секреты Дома записей. Теперь вы понимаете, почему ключ есть только у капитанов гаваней и самых доверенных офицеров купеческой гильдии. Но у моего одноглазого друга он тоже есть. А теперь и у меня. Он украл его? Кто-то дал ему его? Если да, то кто? И почему? Сегодня вечером мы найдем ответы.

Беррен почесал нос.

— Значит, мы... мы снова ищем пиратов. Правда?

Он сразу же понял, что ошибся. На мгновение ему показалось, что мастер Сай рассердится на него, но вор-домушник лишь покачал головой.

— Нет, Беррен, я догадываюсь, что это не простая кража. — Он рассмеялся. — А может быть, и нет. Староста был не более чем пиратом, когда я знал его в последний раз. У него могут быть деньги. За поимку карманника можно получить несколько медяков или даже крону-другую. Но купцы ненавидят пиратов. Поймай рейдера Яммека — и получишь награду в сотню золотых.

Беррен ощутил, как по его телу пробежала дрожь.

— Этого достаточно, чтобы... — Мастер Сай приложил палец к губам и присел на корточки. — Достаточно, чтобы купить действительно хороший меч. Теперь видишь, на каждой двери есть герб?

Беррен кивнул, не в силах произнести ни слова.

— Это гербы купеческих домов. Они укрываются за мечами императора. Но вон тот... — Мастер Сай указал на темный угол площади. — Через эту арку и в конце другого переулка находится сам Дом записей. Там ты найдешь оружие Владыки Глубоководья. Как думаешь, сможешь добраться туда так, чтобы никто тебя не заметил?

Беррен снова кивнул.

— Возьми ключи. Один из них подойдет к замку. Я займусь этими нюхачами. Лучше всего, если ты не дашь им себя увидеть. Когда окажешься в переулке, там будет достаточно темно, но тебе нужно вести себя тихо, парень. Держись поближе к двери, когда окажешься внутри. Сиди тихо и жди меня. Я не задержусь.

— Но разве они не увидят тебя, хозяин?

— Да, думаю, увидят. — Он оскалил зубы. — Надо же как-то убедиться, что староста узнает, что я затеял, а, парень? Но лучше, если они будут думать, что это только я. На всякий случай.

— Но стражники на воротах! Они уже видели меня!

Мастер Сай покачал головой.

— Представь, что ты староста. Если бы у тебя был выбор: подкупить нескольких людей императора или несколько нюхачей, что бы ты выбрал?

— Ответ на этот вопрос очевиден: нюхачи были наемными мечниками, и люди постоянно платят им за услуги. Однако солдаты императора — это совсем другое дело.

Мастер Сай улыбнулся.

— Именно так. Итак, как только мы окажемся внутри, тебе нужно вести себя тихо и держаться подальше от дороги. Кто-то придет, один из приспешников старосты. Они приведут своих нюхачей, и я не знаю, сколько их будет. Что бы ты ни увидел сегодня ночью, держи это при себе. Если со мной что-нибудь случится, ты расскажешь об этом только Колу и никому другому, что бы ни произошло и кто бы тебя ни спрашивал. Понял? Беррен кивнул.

Он направился к двери, мысленно представляя себе путь к тому месту, где он стоял, перебегая от тени к тени. Внутри него затрепетало еще одно возбуждение — это было больше похоже на воровство, чем на кражу, и это было самое веселое, что он испытывал... Возможно, с тех пор, как сбежал на лодке в Силтсайд.

Он бросил последний взгляд на стражников, которые охраняли двери. Они казались сонными и скучающими, и никто из них не был настороже. Он медленно попятился, стараясь держаться в тени фонаря, и вскоре достиг темноты переулка. Никто не остановил его, никто не окликнул.

Он услышал, как мастер Сай разговаривает с одним из стражников, и быстро нырнул в переулок. Переулок был коротким и вел к другой двери, которая почти терялась в ночи. Он взглянул на герб над собой — темный треугольник на бледном поле. В звездном свете он не мог разглядеть орла, но ему и не нужно было это делать. Это был не просто герб Повелителя города — это был герб самого Императора!

Он коснулся золотого жетона на своей шее и улыбнулся. Интересно, одобрил бы это принц, который подарил ему этот жетон? Скорее всего нет, но он не был уверен на 100%.

Его пальцы осторожно исследовали край двери, пока не нашли замок. Он перебирал ключи с максимальной скоростью, пока не подобрал нужный. Затем он осторожно открыл дверь и проскользнул внутрь, на цыпочках переходя из комнаты в комнату. В доме было четыре небольшие комнаты на первом этаже и еще четыре на втором. Все они оказались пустыми. Единственный проход вел в заднюю часть дома, где черные каменные стены были украшены крепкими и тяжелыми дверями. На каждой из них был герб, и Беррен провел по ним пальцами, представляя, как они могут выглядеть — символы городских купеческих домов. Однако все двери оказались заперты. Он подумал о том, чтобы попробовать еще один ключ, но затем решил не рисковать.

Через мгновение в дверях появился мастер Сай, снова прихрамывая.

— Молодец! — сказал он, и Беррен почувствовал гордость.

— Я осмотрел дом и убедился, что здесь больше никого нет. Однако я не заметил ничего особенного — лишь много бумаг.

— С надписями. Да. Надеюсь, после этой ночи ты поймешь, почему я хотел, чтобы ты выучил буквы.

Мастер Сай говорил шепотом, хотя в доме было тихо. Он осторожно закрыл за собой дверь. Беррен, его верный помощник, дрожал от волнения.

— Что теперь, хозяин? Мы пришли сюда, чтобы что-то взять?

— Секреты — вот что нам нужно. Один из этих нюхачей не мог дождаться, чтобы убежать, как только увидел меня. Он отправится в «Два журавля». Как ты думаешь, сколько времени займет дорога?

— Может быть, пять минут?

— А потом он будет искать старосту, но мы уже знаем, что старосты там нет, так что это его немного замедлит. Скажем, еще пару минут, а затем еще пять, пока сюда доберутся нюхачи старосты.

Мастер Сай потянулся и помассировал колено.

— Пока мы ждем, можно быстренько осмотреть все, что здесь есть.

Он прошел в первую из нижних комнат — самую большую в доме, с большим столом и дюжиной стульев, расставленных вокруг него.

— Мы собираемся ждать их? — пробормотал Беррен.

— Не знаю, как еще мы сможем узнать, какой именно ящик нам нужен. Даже если мы его найдем, сомневаюсь, что у нас есть ключи от него.

Мастер Сай взял лист бумаги и перо.

— Вот, будь полезен. Я хочу, чтобы ты кое-что поискал. Он написал несколько букв и отдал бумагу Беррену. — Если увидишь что-нибудь с таким названием, принеси мне.

Беррен посмотрел на бумагу и сосредоточенно прикрыл глаза. «Радек из Калды».

— И устрой беспорядок. Когда завтра придут смотрители порта, я хочу, чтобы они знали, что здесь кто-то был, даже если они не будут знать, кто именно.

— Но они узнают об этом от стражников!

Мастер Сай мерзко улыбнулся. — Да, парень. Узнают.

Они переходили из комнаты в комнату. Мастер Сай открывал ящики и разбрасывал бумаги по полу. Беррен последовал за ним.

— Дай мне ключи, — потребовал он, и Беррен, не раздумывая, бросил их ему. Он замер, прислушиваясь, но все было тихо.

— Иди наверх, спрячся, — прошептал он, указывая на лестницу. — Оставайся там и не высовывайся. Я буду сзади. И слушай внимательно: если услышишь, что кто-то вошел, не шевелись, парень. Остальное предоставь мне.

Мастер Сай исчез в темноте, и Беррен еще несколько секунд слышал звяканье ключей, пока оно не стихло вдали. Он медленно подошел к лестнице и стал искать удобное место для укрытия, но в темноте все казалось одинаково подходящим.

Он поднял несколько бумаг, лежавших на столе, и попытался их прочитать. Это были документы разных типов, некоторые из них даже имели печать императора! Здесь были списки кораблей, стоящих в гавани, и для каждого из них — списки грузов, которые он привез и которые забирал. Чтобы хоть немного разобрать написанное, Беррену пришлось подойти к окну и поднести бумаги к лунному свету. Это была трудная работа, и она настолько поглотила его внимание, что он почти не заметил, как открылась дверь в доме.

—Надо взять часы, — прошептал голос снизу.

Беррен замер. Боги! Как быстро! Он быстро пробрался в угол у окон, где можно было спрятаться в небольшой нише за старым тяжелым столом.

— О нет. Если он здесь, я не хочу, чтобы дозорные находились рядом.

Беррен присел и постарался как можно глубже спрятаться в тени.

— Только он, верно? Он и, возможно, его мальчик.

— Уж он-то точно устроил чертов переполох.

— Не бери в голову, — раздался новый голос. Беррен подавил вздох. Неужели это был тот самый человек с тростью и скрипучим смехом? Возможно ли, чтобы он оказался прав? В Дифевене, да и во всем мире, не могло быть много голосов, подобных этому! Но они видели, как он выходил из «Двух журавлей»! Он не должен был здесь находиться! Мне плевать на все это. Он был здесь, и если нам повезет, то он все еще здесь, и вы можете заниматься тем, за что я вам плачу.

Послышалось шарканье, а затем скрип шагов по лестнице.

— Ты! Иди! Проверь наверху! Ты! Ты пойдешь со мной. Я хочу посмотреть, не нашел ли он сейф.

Ящик? Беррен насторожил слух.

Дверь в комнату, где он прятался, бесшумно открылась. Беррен присел, еще больше вжимаясь в тень. У человека с тростью были с собой нюхательные трубки, а у Беррена — только его дурацкая деревянная раковина. Сердце забилось быстрее. Он мог бежать, вот что он мог сделать. Он мог добежать до двери и умчаться прочь, как ветер. Его ноги напряглись…

Мастер Сай, крадучись, проник в комнату и осторожно закрыл за собой дверь. В слабом свете, проникающем через окна, Беррен различил его очертания. На лестнице послышался звук шагов, и вскоре они достигли вершины. В полной тишине мастер Сай прокрался за дверь. Он распахнул плащ и осторожно вытащил из-под него меч.

— Кто здесь? – окликнул его тот, кто стоял на вершине лестницы.— Я знаю, что кто-то здесь есть. Я чувствую твой запах. Покажись, или тебе будет хуже.

Мастер Сай сделал осторожный шаг ближе к двери.

— Дозор уже в пути. Покажись сейчас же! — Голос стал тише. — Мне безразлично, что происходит между тобой и этими иностранцами. Мы можем договориться. Я скажу, что ты уже ушел. Но, клянусь Хрозусом, если ты не покажешься, я тебя убью.

Сердце Беррена забилось сильнее. Он видел этих нюхачей и знал, как они вооружены: длинными изогнутыми кавалерийскими мечами, оставшимися со времен гражданской войны, или короткими прямыми клинками, как у мастера Сая. Он бросил взгляд в сторону двери, но мастер Сай оставался неподвижным. Он по-прежнему стоял, держа меч наготове.

— Здесь никого нет, – крикнул голос снизу. Беррен услышал, как по лестнице поднимается вторая пара сапог.

— Кто-то побывал в комнате, но шкатулку не нашел. Я говорю, что он уже был и ушел.

— Кто-то здесь есть, – повторил первый нюхач. — Должно быть, он был прямо за дверью. Я чувствую это.

— Я все еще считаю, что мы должны отправиться за людьми императора.

— Но как мы объясним, что здесь делаем? Хрозус! Что это за собрание неприятностей!

— Зубы Кельма! Только посмотрите на этот беспорядок!

— Если он здесь, то вы его найдете, — прорычал человек с тростью. — Вы найдете его прямо сейчас и убьете. Если он уйдет, вы все равно найдете его и убьете, вам ясно? Староста будет в ярости.

В коридоре послышались шаги. Беррен заметил, как мастер Сай приготовил свой меч. Он держал его перед собой, лезвие было горизонтальным и направлено на дверь. Другая его рука потянулась…

Глава 18 Лицо врага

Дверь внезапно распахнулась, и на мгновение перед Берреном предстала картина, которую он не мог сразу осознать. Мастер Сай исчез из виду, а дверь продолжала открываться. В коридоре за ней послышались два крика и лязг стали, после чего наступила тишина.

Дверь замерла, приоткрывшись лишь наполовину. Что-то мешало ей полностью закрыться. Беррен едва осмелился вздохнуть. И в этот момент он услышал свое имя, произнесенное тихим шепотом. Это был голос мастера Сая.

— Беррен?

Беррен подошел к двери и попытался закрыть ее, но ему помешали сапоги, лежавшие на полу. Один из нюхачей, лежавший на спине, был изуродован: меч вора-доносчика глубоко вонзился в его горло, и повсюду была кровь. Беррен был в недоумении, сожалея о том, что не оказался в другом месте, когда дверь распахнулась, и не смог увидеть, что произошло.

В коридоре, у лестницы, неподвижно лежал второй нюхач. Над ним стоял мастер Сай.

— Иди сюда, — раздался голос.

Беррен подбежал к нему. У второго солдата тоже было перерезано горло.

— Хочешь, я научу тебя драться? — прошептал вор-домушник.

Беррен кивнул, его рот наполнился слюной от предвкушения.

— Тогда смотри внимательно, потому что именно так все и закончится, — сказал он и, опираясь на здоровую ногу, побежал вниз по лестнице, оставив Беррена смотреть на тела и удивляться.

Когда Беррену надоело смотреть на трупы, он запустил руки в карманы и начал проверять кошельки. Он не ошибся насчет курток: у солдат были хорошие сапоги и одежда. Если бы он был с мастером Шляпником, то не сомневался, что забрал бы все, что мог унести с обоих нюхачей.

Снизу раздался крик, лязг стали и сдавленный возглас: «Ты? Ты мертв!» Это был человек с тростью. Что бы ни ответил мастер Сай, это было слишком тихо, чтобы доноситься до лестницы. Беррен взял меч у одного из нюхачей. Обычные старые кавалерийские мечи были слишком длинны для его рук, но этот... этот был в самый раз. Меч, как у мастера Сая. Пояс мужчины был слишком велик, и Беррен не мог освободить ножны, но ему было все равно. Просто держа в руках настоящий стальной клинок, он почувствовал себя на шесть футов выше. Он почувствовал себя мужчиной, а не мальчишкой.

Снизу донесся еще один крик, и вновь раздался звон клинков. Беррен бросился вниз. В темноте коридора он увидел человека с тростью, который стоял спиной к входной двери. В его руке был меч, но рука дрожала. Между ним и Берреном стоял мастер Сай, его длинный плащ развевался. В руках он тоже держал меч, и его твердость была подобна скале. Еще два нюхача лежали в проходе, либо уже мертвые, либо тяжело раненные.

— Нет, нет! — человек с тростью покачал головой. Он оглядывался по сторонам, словно какое-то чудо могло спасти ему жизнь. Одной рукой он нащупывал дверь за спиной. Мастер Сай сделал шаг вперед, мужчина отпрянул в сторону.

— Дифевен находится далеко от Калды. Что здесь нужно старосте? Что нужно Радеку?

— Мы должны были убить тебя в Форгенвере, — мужчина почти плакал от досады, страха и ярости.

Быстрый, как змея, мастер Сай сделал выпад. Человек с тростью метнулся назад, к двери. Он отклонил первый удар, но второй оказался недостаточно быстрым. Клинок мастера Сая зацепил его руку, рассекая ее надвое. Меч, три пальца и оторванный кусок плоти упали на пол. Мужчина закричал.

— Возраст делает тебя медлительным, не так ли? — прорычал мастер Сай. — Я помню тебя. Мы называли тебя «Ласка Радека». Он сделал тебя старостой, чтобы ты ковырялся в носу? Насколько я помню, ты никогда не выполнял грязную работу сам, но был быстр. Теперь уже не так быстро, не так ли?

Мужчина упал на колени и, сжимая свою изуродованную руку, залился слезами. Кровь стекала по его рубашке, оставляя алые следы.

— Храм, — пробормотал он. — Какие у старосты дела со жрецами? Почему он постоянно приводит их сюда?

Жрецы? Внезапно Беррен забыл о своем новом мече. Жрецы? Мастер Сай ничего не упоминал ни о жрецах, ни о храмах. Может быть, он имел в виду свой собственный храм?

— Я ничего об этом не знаю! — воскликнул мужчина. — Он нам ничего не рассказывает!

— В это было трудно поверить. Очень трудно.

— Это правда! — голос мужчины стал пронзительным. — Он тоже ходил к серому волшебнику! У них свои дела. Я могу вам все рассказать...

— Ты лжец!

Беррен не видел лица мастера Сая в полумраке зала, но слышал ярость, клокотавшую в каждом его слове. Сай шагнул вперед и поднял меч.

— Не надо! Не надо! — воскликнул мужчина, и его трость, лежавшая на полу у ног Беррена, блеснула золотом в лунном свете. — Вы многого не знаете. Теперь все по-другому. Послушайте меня! Золото! Целые мешки! Достаточно много, чтобы поделиться. Вы можете стать частью этого!

— С тобой? — недоверчиво произнес вор-домушник. — Быть частью чего-то с тобой, старостой и Радеком? После того, что они сделали?

— Слушай, черт возьми! — воскликнул мужчина. — Если ты убьешь меня, твоя жизнь не будет стоить и ломаного гроша. Он взглянул на Беррена. — Убьешь меня, и ты умрешь, принц умрет. Вы оба умрете.

Мастер Сай наклонился вперед и плюнул мужчине в лицо.

— Даже сейчас ты не можешь перестать быть тем, кем ты являешься — отбросом, который ползает в канализации, — сказал он, снова занося меч для удара.

— Радек знает, что ты здесь! Староста уже сообщил ему! Если ты убьешь меня, то и сам погибнешь! Но послушай меня! Это черный порошок. Все изменилось!

— Не для меня! — вскричал вор, и его слова, искаженные яростью, прозвучали как животный рык. Затем он с силой вонзил короткое лезвие меча в мягкую плоть между шеей и воротниковой костью.

— Мальчик, — прорычал он, не оборачиваясь, — уходи и найди себе другое место.

Беррен отступил и пополз вверх по лестнице к телам мертвых нюхачей. Чтобы занять себя, он закончил снимать с долговязого меч и надел его. Затем он поспешно вложил меч обратно в ножны и встал, оценивая, как он выглядит. Пояс был явно велик, а ножны волочились по полу, как бы он ни пытался их надеть. Но ведь он мог взять меч, не так ли? Больше он никому не нужен.

Медленно он снова вытащил его из ножен. Это оказалось гораздо сложнее, чем он думал.

— Начни с чего-нибудь полегче, — сказал мастер Сай с верхней площадки лестницы, прислонившись к стене и наблюдая за происходящим. — Это слишком тяжело для тебя, — добавил он.

— Можно я оставлю его себе? — спросил Беррен.

Он сразу же увидел ответ на лице мастера Сая. Было множество веских причин, почему он не должен этого делать.

— Я буду расти, — быстро сказал он. — Я стану сильнее.

И тут, к его удивлению, мастер Сай кивнул. — Может быть, ты обменяешь его на тот, который сможешь держать в руках?

Они говорили о какой-то шкатулке. Он продолжал видеть, как умирает человек с тростью, продолжал слышать его слова. Не то чтобы это его беспокоило. Скорее, это приводило его в восторг, как в тот раз, когда он увидел, как мастер Сай убил трех человек в переулке из-за кошелька, в котором, как оказалось, не было ничего, кроме ржавого железа и нескольких грошей. Но священники? Черный порох? Серый маг? Что все это значит?

Они спустились вниз. Мастер Сай провел руками по мертвому телу у двери. Когда он встал, в его руке появился еще один ключ, а в глазах — блеск. Он повел Беррена обратно к каменному проходу с тяжелыми дверями. Одна из них была открыта, и мастер Сай медленно вошел внутрь.

Помещение за дверью было абсолютно черным, без окон. Они нащупали дорогу, ослепленный темнотой. У дальней стены стоял деревянный сундук, окованный металлом. Он был слишком велик и тяжел, чтобы двое мужчин могли его поднять и унести. Мастер Сай возился с ключом, который он взял у мертвеца с тростью. Раздался щелчок, и Беррен потянулся, чтобы открыть его.

Осторожно, вместе они подняли крышку. Беррен был уверен, что она будет набита золотом и сокровищами, но когда он потянулся внутрь, то нащупал лишь пачки пергамента. Под ними лежали круглые футляры, твердые и кожаные, такие, в которых можно хранить карты. Затем его пальцы наконец сомкнулись на чем-то твердом и металлическом. В темноте он не мог разглядеть, что это, но на ощупь это было похоже на пряжку для пояса или плаща. Ему показалось, что она серебряная или даже золотая, возможно, даже усыпанная драгоценными камнями! Он сунул ее в карман.

—Пойдем!

В дальнем конце прохода, ведущего в тайную комнату, находилась еще одна дверь. Эта тяжелая, кованая дверь была едва различима в темноте, пока не оказывалась совсем рядом. Мастер Сай еще раз осмотрел кольцо с украденными ключами и, наконец, нашел тот, что подошел. Беррен с облегчением вздохнул — он снова мог видеть свои ноги.

Тени — это одно, они позволяли прятаться и наблюдать, и Беррен любил их. Но полная темнота, когда человек не видит, куда ступает, — это совсем другое дело.

Он вышел наружу. Они, вероятно, находились в одном из бесчисленных переулков, которые огибали доки и Рипер-Хилл, — в том, что был ему незнаком. Он посмотрел на луну, но она уже опустилась ниже складов. Дверь, как он заметил, не имела ни замочной скважины, ни ручки снаружи. Со стороны и вовсе не было понятно, что это дверь.

— Оставайся здесь. Я ненадолго, — сказал мастер Сай и рысью направился прочь по аллее. Он снова хромал, и довольно сильно. Когда он вернулся, то толкал огромную ручную тележку, внутри которой лежал свернутый брезент.

— Ты должен мне помочь, — сказал он. — Мы собираемся перевезти тела.

— Тела? Зачем, хозяин? Никто не видел убийств. А если нас остановит стража?

Мастер Сай вошел внутрь. Беррен последовал за ним.

— Кровь Хрозуса! Ну и дела! — начал смеяться мастер Сай.

Три человека лежали на полу внизу, еще двое — наверху. Вокруг были кровь и разбросанные бумаги.

— Солдаты и нюхачи видели нас, хозяин! Они узнают! — воскликнул Беррен.

— Они также видели Уизела и его людей, — произнес вор-домушник, обращаясь к Беррену. — Послушай, парень: когда хозяева гавани узнают об этом, они будут в ярости. И да, они узнают, кто здесь был, и да, они захотят вздернуть нас всех — тебя, меня, старосту, всех нас.

Он указал на тела. — Так или иначе, мы должны исчезнуть сейчас, парень. Мы оставим их всех позади, и все узнают, чем все закончилось. Мы все исчезнем, и никто не узнает об этом, кроме нас.

Вор покачал головой. — Если повезет, люди подумают, что мы мертвы. Может быть, староста начнет интересоваться Лаской и его нюхачами и насколько он может им доверять? Неопределенность порождает страх, Беррен, а страх — всегда друг вора-домушника.

Он хрустнул костяшками пальцев. — Мы можем заставить Кола делать за нас нашу работу — ваши монахи повесили бы старосту, едва взглянув на него. Хотя какое у него дело в храме?

Он снова посмотрел на тела и втянул воздух между зубами. — Кол мог бы отнести тела в свои катакомбы, а потом попытаться заставить священника поговорить с ними, но... — вор-домушник нахмурился в ярости. — Или это может сделать Куй. Смею предположить, что он не единственный. Но эти ничего не знают. Кроме нас.

Он потер руки. — Нет, они все должны уйти.

— Куй! — воскликнул он. — Вы имеете в виду Саффрана Куя, знахаря из Дома кошек и чаек? Значит, это правда? Колдун действительно может заставить мертвых говорить?

Он никогда не встречался со знахарем лично, но городские сплетники всегда говорили: если у мертвых есть секреты, которыми они хотят поделиться, отнесите их к знахарю.

— Действительно, он может. А теперь помолчи и приступай к работе. Мы должны быть на Точке крушения и вернуться до рассвета.

Какими бы ни были общие истории мастера Сая и знахаря, вор-домушник держал их при себе. Насколько Беррен мог судить, они оба пришли из одного и того же места, давным-давно, спасаясь от одних и тех же врагов.

Он пожал плечами и склонил голову, понимая, что спорить бессмысленно, и принялся за работу. Он спустил два трупа по лестнице и вынес через заднюю дверь. Он помог погрузить их на ручную тележку поверх тех, что лежали внизу. Затем мастер Сай перетащил последний труп от парадной двери Дома записей к задней. Они вдвоем, используя все свои силы, подняли его на тележку.

Когда они закончили, руки Беррена были в крови. Кровь была и на его рубашке.

— Так не пойдёт. — прорычал мастер Сай.

Беррен суетился вокруг, укладывая брезент на телегу. Мастер Сай кружил в нескольких шагах от него, указывая на места, где рука, ботинок или прядь волос выглядывали из-под ткани и были на виду. Сердце Беррена колотилось. Что, если придут дозорные?

Была глубокая ночь, и переулок казался темным и пустынным, но это все же были доки! И если не ополченцы, то множество других банд могли бы устроить здесь настоящий бедлам.

Однако никто не появился — ни пьяные матросы, сбившиеся с пути, ни теневики в плащах, с кинжалами и капюшонами, скрывающими лица, ни банды с мягкими куртками и большими палками. Когда тела были надежно спрятаны, Беррен и мастер Сай вернулись к сундуку. Они собрали кипы бумаг и карты и вернулись к телеге. Чтобы привести ее в движение, потребовалось пять человек.

— Хозяин, зачем мы это делаем? Что, если кто-то остановит нас?— спросил Беррен.

— Почему? — удивился мастер Сай.

— Потому что сейчас глубокая ночь!

Мастер Сай пожал плечами. Но это же доки. Разве так уж необычно увидеть посреди ночи респектабельного горожанина и его ученика, толкающих тяжелую телегу к дороге на Врекинг-Пойнт?

Беррен подумал, что это действительно необычно, но промолчал. Независимо от того, что думал мастер Сай, он всегда выбирал для своих передвижений узкие переулки и проходы. Они вкатили свою тележку в пригород Рипер-Хилла, где крутые и узкие дороги никогда не были совсем пустынными, даже глубокой ночью. В дверных проемах то тут, то там можно было заметить тени, которые то пропускали их, то, заметив приближение, отступали в сторону.

Когда они добрались до вершины, у обоих перехватило дыхание. Высоченные дома Рипер-Хилла уходили вдаль, пока не остался лишь длинный полумесяц изломанной вершины скалы, которая и была Положением крушения. Вдоль вершины шла дорога, а затем тропинка, которая вела к старой сторожевой башне, уже давно заброшенной. Тропа резко обрывалась. Путь им преграждала пропасть шириной с человека. Отвесные стены из черного камня падали в море на сорок футов вниз. На другой стороне тропа снова начиналась, но только для тех, кто был достаточно проворным, чтобы перепрыгнуть пропасть. Остальная часть Врекинг-Пойнт представляла собой остров.

Беррен прислонился к тележке, тяжело дыша. Его тело было мокрым от пота. Он уже снял брезент, но им обоим пришлось приложить усилия, чтобы поднять тело. Мастер Сай, казалось, был готов просто сбросить его в воду с бортика, но у Беррена были другие планы — он начал снимать сапоги мужчины.

— Что ты делаешь? — спросил его мастер.

— Хорошие сапоги, мастер. И доспехи тоже. Они будут стоить чего-то. Мы можем забрать их, особенно если до конца года не будет работы. Они им больше не нужны.

— Там, откуда я родом, кража у мертвых считается большим грехом.

— Но...

— Кроме того, как ты их продашь? Сапоги, возможно, можно отдать кому-нибудь, например, твоему старому другу Шляпнику. Но меч? Доспехи? Они украдены и окровавлены. Ты пойдешь торговать ими на ночной рынок? А вдруг кто-нибудь запомнит твое лицо? Подумай, парень! Ты не должен рисковать. В этом нет необходимости. Староста ничего о тебе не знает, возможно, даже не подозревает о твоем существовании. Пусть так и будет. С этой ночи мы покойники.

С размаху они перебросили первое тело через край на камни внизу. — Прилив усиливается, — сказал мастер Сай. — Если нам повезет, то тела унесет в море. Если удача улыбнется нам, то это будет последнее, что о них услышат. Они перебросили второе тело.

— А никто не будет их искать, мастер? — спросил он.

Мастер Сай рассмеялся.

— Их там никогда не было. Староста не признает, что его люди находились в Доме записей посреди ночи. Ты слышал его человека. Я не уверен, что у них было больше прав находиться там, чем у нас.

Еще одно тело с плеском упало в море.

— А что с ним? Со старостой? — спросил Беррен, когда они закончили.

— Такие люди, как он, не полагаются на милость дозора. Они платят таким, как я, чтобы мы нашли воров, которые их обокрали, и привлекли их к ответственности. Для таких людей это означает убийство, долгое и кровавое.

—Такие, как ты?

— Нюхачи, парень. И похитители воров. Люди, которые охотятся на людей. Староста знает, что я здесь, но он уже давно это знает. Он не узнает, что произошло сегодня ночью, возможно, даже не узнает, где, но когда пятеро его людей не вернутся, он поймет, что это был я. И мы позаботимся о том, чтобы все осталось как есть, между нами двумя. Он и я. Не хочу, чтобы кто-то еще был рядом с этим, особенно ты. После сегодняшнего вечера за мою голову будет назначена цена, вот так просто, а затем придет расплата. Он придет за мной, он купит нюхачей, но это мой город, парень, а не его. Пойдем. И захвати это. Нет смысла бросать отличную ручную тележку.

Не произнеся ни слова, он отправился в долгий путь домой. Повозка казалась легкой, ведь теперь она была пуста, и они ехали гораздо быстрее. Однако по пути Беррен то и дело оглядывался через плечо. Его голова была полна мыслей. Он держал в руках меч и видел, как мастер Сай, не задумываясь, перешел черту закона. Теперь они оба были вне закона.

Глава 19 Скрыть истину

Беррен проснулся в глубоком сне. Когда он открыл глаза, яркие солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в ставнях, освещали его маленькую комнату, озаряя ее уголки. Было уже позднее утро. Ночные упражнения вымотали его, и, похоже, мастер Сай не стучал в дверь, как обычно, перед рассветом.

На полу поблескивал меч, который остался здесь с прошлой ночи. Беррен скатился с соломенного тюфяка, сел и вытащил меч из ножен. Он не очень хорошо разбирался в оружии, но лезвие показалось ему достаточно ровным. Он провел пальцами по стали, которая на ощупь была слегка маслянистой. На лезвии были две небольшие зазубрины, но все же теперь он принадлежал ему.

Много лет он мечтал о том, чтобы иметь такой меч. Когда у тебя на поясе висел меч, люди относились к тебе с уважением. Другие банды мальчишек не бросали в тебя камни, а стража не избивала тебя до полусмерти только потому, что могла. Меч делал тебя мужчиной.

Внезапно его охватила паника. Он опаздывал! Он должен был быть в храме уже несколько часов назад... И тут он вспомнил: сегодня был День Бездны — день мертвых и проклятых, день темноты и отсутствия уроков. Он вздохнул, улыбнулся, и уставился на лезвие своего меча. До прошлой ночи он принадлежал кому-то другому, нюхачу, чье имя Беррен так и не узнал. Наличие меча не спасло его…

Он оделся. Беррен предполагал, что его хозяин тоже спит допоздна, но даже в этом случае ему следовало бы встать и заняться своими делами. Пока они добирались до дома, мастер Сай пребывал в странном настроении. Он и в лучшие времена не отличался разговорчивостью, но пока они шли от причала, его окружала мрачность и молчание.

Такое случалось с ним, когда он вспоминал прошлое или видел что-то, напоминающее ему о жизни до приезда в Дифевен. Возможно, причиной его настроения была боль в ноге, которая снова давала о себе знать. К тому времени, как они пересекли город, он уже с трудом мог идти. А может быть, это было связано с тем, что они не нашли то, что искали.

Внезапно Беррен вспомнил о шкатулке. Он потянулся под соломенную подстилку. Там, все еще нетронутая, лежала найденная им пряжка. Она принадлежала ему. Мастеру Саю, незачем было о ней знать. Беррен посмотрел на нее и испытал разочарование. Это было простое серебро, вырезанное в форме, напоминающей нечто среднее между шлемом и короной, и стоило оно не так много, как он надеялся. Он быстро засунул ее обратно под солому, вскочил на ноги и выбежал из комнаты.

— Хозяин! Хозяин! — позвал он, но ответа не последовало. Он пробежал по всему дому, но хозяина Сая нигде не было видно.

В гостиной были открыты все футляры с картами из сундука, и они оказались пустыми. Листы бумаги и пергамента были разбросаны повсюду. Некоторые из них были порваны или смяты в комок. Беррен начал приводить их в порядок и, пока занимался этим, прочитал несколько страниц. Это была трудная работа, но даже если он мог разобрать слова, они не имели никакого смысла. Там были только перечисления имен и мест, которые ничего ему не говорили. Он съел кусок вчерашнего хлеба и запил его водой.

Обычно, когда мастер Сай будил его, первым делом он шел за свежим хлебом на день. Затем, в День Бездны, у него появились обязанности. Сначала он чистил сапоги хозяина Сая — ведь он не мог делать это, если хозяин их не носит? Но потом нужно было принести воды и выполнить множество других дел. Если он что-то забывал, то получал затрещину по уху. Он не возражал против большинства своих обязанностей, но если и мог бы избавиться от одной, то это от хождения за водой. Это было далеко, нужно было пройти мимо Дома кошек и чаек и через Речные ворота, а потом заплатить пени за обратную дорогу. А у Беррена были дела поважнее, чем тратить свои пенни.

Дом кошек и чаек вызвал у него воспоминания о знахаре — Сафран Куй, который там жил. Никто не знал, как давно он там обосновался и как появился.

Беррен слышал, что в один день это был склад, а в другой — уже дом знахаря. За его дверью люди разбрасывали рыбу, и вонь стояла такая сильная, что на глаза наворачивались слезы. Даже если ветер был попутным, вы всегда знали, что приближаетесь, по носильщикам с шарфами на лицах и по тому, как становились скользкими булыжники под ногами.

Стражники на Речных воротах тоже носили шарфы. Они клялись и ругались на знахаря за запах, но никто из них не предпринимал никаких действий, чтобы прогнать его. Каждый День Бездны, проходя мимо дома знахаря, Беррен задавался вопросом, насколько правдивы все истории, которые он слышал.

Колдун мог разговаривать с мертвыми. Так сказал мастер Сай, и в его голосе звучала уверенность, будто он видел это своими глазами. Эти слова заставили его вспомнить о Вельгиане.

Что же хотел узнать от мастера Сая поэт-воробей в конце своей жизни, перед тем как упасть? Юстикар Кол унес тело в катакомбы, но, возможно, у знахаря есть способ узнать ответ на этот вопрос? Он содрогнулся.

Что бы ни связывало его хозяина с Саффраном Куем, этого было недостаточно, чтобы заставить его стучаться в дверь Дома кошек и чаек. Это точно! Саффран Куй — не тот друг, о котором он думает!

Человек с тростью сказал что-то перед тем, как мастер Сай убил его, что-то о старосте и сером маге. Серый — цвет мертвых. Значит, он имел в виду колдуна? Может быть, мастер Сай отправился туда, чтобы предупредить его?

Солнце уже поднялось высоко, и Беррен опасался, что хлеба на сегодня может не остаться. На всякий случай он прихватил с собой немного фруктов.

Заглянув в комнату мастера Сая, он решил поискать там кошелек вора-домушника. В комнате было все так же, как и всегда: кровать, деревянная вешалка для одежды и стол — ничего лишнего.

На столе полукругом стояли короткие, приземистые свечи, которые оставались на месте столько, сколько Беррен себя помнил. Рядом лежали обычное перо, стопка бумаг, пачка старых писем, перевязанных лентой, и шкатулка — простая деревянная коробка длиной почти с руку Беррена. Все было на своих местах, разложено в том же порядке, что и всегда.

Кошелек вора-домушника также находился там, где и всегда, — на одном конце деревянной вешалки для одежды. Беррен открыл его и обнаружил несколько грошей, которых с лихвой хватило бы на хлеб и фрукты.

Он задрожал, когда увидел шкатулку. Он никогда не видел, чтобы вор-домушник открывал ее, но однажды он сам это сделал. Внутри лежал нож с золотой рукоятью и странными узорами, которые переливались на лезвии. С этим ножом было что-то не так. Когда бы он ни подходил к нему, нож всегда словно звал его. Он стоил целое состояние, и, возможно, все было просто, но он прикоснулся к нему лишь однажды и больше никогда к нему не притронется.

Отбросив эти мысли, он отправился за хлебом и фруктами, а затем угостился горстью жареных орехов. После этого он пошел по Лунной улице, миновал храм и вышел к реке, примерно на полпути по открытому пространству, выложенному булыжником, которое тянулось вдоль нее. Разросшаяся масса деревянных причалов уходила в воду, словно скелетные останки какого-то огромного морского существа.

Богатые доки не уступали по оживленности морским, но в них было больше ритма. В морской гавани приход и уход больших кораблей определялся приливами и отливами. На реке, внизу, движение барж также зависело от приливов и отливов, а также от восхода и заката солнца.

Лихтеры предпочитали плавать по реке при дневном свете, поэтому речные причалы были ночным местом. С утренним приливом, независимо от времени суток, в реку устремлялась флотилия, и причалы опустошались. После полудня транспорт, идущий в противоположном направлении, из Варра и Города Шпилей, возвращался, чтобы снова заполнить их.

В это время суток, когда солнце стояло высоко в небе, лодок было не так много, но это не имело большого значения. Вдоль берега реки всегда разворачивался какой-нибудь рынок, и он был оживлен, как никогда.

Когда он был вором, это было его любимое место. Ему по-прежнему нравилась суматоха, а если она становилась слишком большой, всегда можно было спуститься к Речным воротам и обмотать лицо шарфом, чтобы не чувствовать запах. Никто не спускался к Речным воротам без необходимости. К сожалению, он был одним из тех, кто спускался за водой.

Когда он вернулся, уже был полдень. Первое, что он заметил, когда нес ведра на кухню, — это затхлый запах, который остался после посещения дома знахаря и теперь наполнял его жилище.

— Хозяин?

Сапоги мастера Сая стояли у двери, и они явно нуждались в чистке.

Лестница заскрипела, и вниз по ступеням спустился вор-домушник. Его лицо было усталым и осунувшимся, словно он не спал с тех пор, как произошла драка в Доме записей.

— А я-то думал, где ты, парень, — сказал он с зевом, садясь за стол.

Беррен положил хлеб и фрукты.

— Дела, хозяин. Я ходил за едой и водой. — Я просмотрел бумаги, которые мы украли после того, как ты уснул. В декларации старосты говорится, что он прибыл сюда с грузом черного чая. Я знаю Калду, и перевозить оттуда сюда черный чай так же бессмысленно, как носить сапоги на голове, а шляпу на руках. Значит, что бы он ни вез, это не просто отговорка, это ложь, а значит, я прав, здесь кроется нечто большее, чем я думал. Уизел говорил что-то о черном порохе. Черный порошок, черный чай. Одно и то же, как думаешь?

Мастер Сай покачал головой.

— Я ходил в храм сегодня утром, — сказал он, не поднимая глаз.—Ты останешься там и поживешь немного с послушниками. Пока все не закончится.

Беррен хотел что-то возразить, но мастер Сай прервал его.

Они будут учить тебя хорошим манерам и письму, а также разбираться в правильном и неправильном. Кроме того, они будут охранять тебя, пока староста не умрет. А монахи научат тебя обращаться с мечом. Разве не этого ты хотел?

— Мастер...! Нет, нет! Он никогда не мечтал жить в храме, как мальчишка-священник. Уроки письма, если это необходимо для изучения мечей, но не более того... И сколько еще времени до этого?

— Беррен, то, что стоит между мной и старостой, не имеет ничего общего с воровством и не связано ни с добром, ни со злом. Тебе здесь не место. Ты нужен мне в безопасном месте. Мастер Сай нахмурился. — Я не хочу, чтобы ты пострадал без причины. И помни, парень: люди могут знать, что ты был там прошлой ночью, но никто не знает, что ты был внутри Дома записей. Пусть так и будет. Никто не сможет причинить тебе вред, пока ты остаешься внутри храма. Он принадлежит глашатаям солнца, и никто, кроме самого Владыки, не может указывать им, что они должны делать. Но за его пределами я не могу обеспечить твою безопасность, больше не могу.

На мгновение мастер Сай погрустнел. — Но это ненадолго. Я обещаю.

Беррен просто стоял и смотрел. Он уже был готов спросить о знахаре и Вельгиане, есть ли способ узнать, что ему известно, но теперь он не мог вспомнить ничего, кроме последних слов, сказанных ему: «Когда он уйдёт, он не захочет, чтобы ты был с ним».

— Я не... — Он не знал, что сказать.

— Скоро староста будет лежать в сточной канаве, и все закончится. Не больше недели или двух, обещаю тебе.

Мастер Сай пожал плечами и поднялся на ноги.

— Прости, Беррен. Я не подумал вчера вечером о последствиях. Возможно, мне не следовало брать тебя. Но ты попросил, и я сделал это. А теперь собирай вещи.

Беррен нахмурился и поднялся наверх, в свою комнату. Он уже привык спать один, наслаждаясь своим личным пространством и свежим воздухом. В храме все было бы иначе. Послушники спали в тесных дортуарах, теснясь друг к другу, как в те времена, когда он жил с мастером Хэтчетом.

У него было не так много вещей — два хороших комплекта одежды и чистые ботинки, купленные мастером Саем, а также кое-какая потрепанная одежда, которой он мог бы гордиться, если бы жил у мастера Хэтчета. В кошельке он хранил несколько десятков грошей, горстку драгоценных серебряных крон и один золотой, которые копил уже два года. У него был меч, отобранный у мертвого солдата. Позволят ли ему священники оставить его себе? Он полагал, что нет. Что еще у него было?

Жетон на шее и серебряная пряжка старосты — он положил их в карман.

Хотел ли он стать священником? Нет. Хотел ли он выучить больше букв? Нет. Хотел ли он научиться чему-нибудь у Стерна Червя? Нет. Но он хотел остаться с монахами-меченосцами и научиться сражаться. Он очень этого хотел, и мастер Сай обещал, что это ненадолго…

Он потянулся к золотому жетону, который висел на цепочке у него на шее. Что еще он мог сделать? Если он и решил бежать, то только в Варр, это было очевидно. Ко двору императорского принца. Но он мог сделать это в любой момент, когда пожелает. Возможно, мастер Сай окажется прав, и ситуация со старостой скоро разрешится, и все вернется на круги своя.

— Если это поможет, у меня есть для тебя подарок, — позвал его мастер Сай из гостиной. — Должен же я развлечь тебя, пока ты торчишь в храме.

— Мастер? — удивился Беррен, высунув голову из своей комнаты. — Подарок?

Мастер Сай стоял у подножия лестницы с натянутой улыбкой.

— Да, подарок. Пойдем со мной и захвати свой меч.

— Что? Куда мы идем?

— Место крушения. Убедиться, что тела исчезли. Это идеальное место для того, что я задумал. Вдали от посторонних глаз, где нас никто не увидит. Я обещал показать тебе пару трюков, чтобы справиться с этими монахами-меченосцами, не так ли? — сказал он. — А я всегда выполняю свои обещания.

Глава 20 Монах-воин получает наставление

— Вы опоздали.

Тасара держала меч совершенно неподвижно, а Беррен не отставал от нее. Время от времени они поглядывали на небо. Время года менялось, и тучи над головой предупреждали о приближении летних дождей.

Лицо монаха меча было в синяках. На левой щеке виднелся уродливый коричнево-фиолетовый след от чьего-то удара. Беррен знал, что лучше не спрашивать, как она получила это.

— Да. Сейчас я живу в храме. У меня были дела.

Он кивнул хозяину, уходя, и тот кивнул в ответ, как и в любой другой день. Затем Беррен медленно пошел по городу, наслаждаясь восходом солнца, направляясь к Пику и новой жизни, которая его ждала. Ощущение было такое, будто его отправили в тюрьму. Он пристально посмотрел на синяк на лице Тасары. Возможно, он сможет заставить ее осознать это.

— Я слышала.

Тасара не моргнула. Если она и заметила его пристальный взгляд, то никак не показала этого. — Храм оказывает вам и вашему господину большую честь. Надеюсь, вы оба ее заслужили.

У мастера Сая много друзей среди местных жрецов. Он много для них сделал, — подумал Беррен. Он не знал, что именно сделал вор-домушник, но этого явно было достаточно, чтобы заслужить их доверие после того, как принц Шарда, несмотря на недовольство его хозяина, заставил их учить Беррена.

Они посмотрели друг на друга через круг в грязи. Прошло восемь минут. Тасара все еще держала песочные часы на плоском лезвии и держала их совершенно неподвижно. Беррен снова испытывал чувство потери. Его драгоценный меч остался в Уоркинг-Пойнте, где было множество тайников.

Накануне вечером в конце тропы, где они опрокинули тела, они с мастером Саем наконец-то смогли потренироваться, сталь против стали. С наступлением ночи они в последний раз заглянули за край. Море и приливы сделали свое дело, и от убитых ими людей не осталось и следа. Взяв в руки клинок, снятый с мертвого нюхача, он некоторое время рассматривал его, а затем забрался на камни в стороне от тропы, тщательно завернул его в простыню, которую принес мастер Сай, и просунул между валунами.

Он засыпал его песком и землей, после чего внимательно осмотрел место, где находился. Он понимал, что пройдет немало времени, прежде чем он сможет вернуться назад. Но до тех пор он был в безопасности, пока не возникнет необходимость. И в этот прекрасный день он стал настоящим фехтовальщиком...

— Это как-то связано с людьми, которые привели сюда твоего хозяина, не так ли? Я слышала его историю. Она необычна. Вы верите тому, что он рассказывает?

Беррен беззвучно кивнул. С надеждой он взглянул на песочные часы. Восемь с половиной минут. Он уже чувствовал первые подергивания в мышцах, пролегающих вдоль верхней части плеча. — Он рассказал мне в нескольких словах.

Тасара слегка приподняла брови.

— Жрецы рассказали мне, что твой хозяин — внебрачный сын короля из провинции, находящейся на дальних рубежах владений Короля-Солнца. Говорят, там поселился отряд магов смерти, бежавших от колдунов Короля-Солнца, и король по какой-то причине оказался достаточно глуп, чтобы принять их. Мне рассказывали, что принцы великого города Калда собрали армию, разбили шайку и рассеяли ее. Я знаю, что во время войны трагедии обрушиваются как на невинных, так и на виновных.

Рука Беррена дрожала. Оставалось всего полминуты. Гнев — вот что могло бы ему помочь. Гнев вора-домушника, ярость, которая бурлила под землей всякий раз, когда он вспоминал о прошлом. Они были армией вторжения.

— Представь, что ты был здесь во время гражданской войны, Беррен. Представь, что ты — брат Пелеана, что ты видел, как его распинали над воротами Пелеана, и слышал его крики. Тогда ты поймешь, что произошло в Тетисе, как понимаю это я... Дрожь охватила его клинок, но рука продолжала держать его ровно, и оставалось еще несколько минут.

Нет, он не знал, у него не было ни малейшего понятия, — таков был простой ответ. Но Беррен не мог даже покачать головой. Плечи изнывали от боли. Последняя песчинка упала на дно песочных часов. Стиснув зубы, он держал меч на месте. Тасара еще несколько секунд оставалась неподвижной, затем подбросила песочные часы в воздух и поймала их, убрав в ножны.

— Молодец! — Она почти улыбнулась.

Беррен медленно опустил меч. Ему хотелось прижать руки к груди и прыгать по кругу, причитая от боли, но он не позволил себе этого.

Тасара встала перед ним. Она подняла свой расточитель, и они начали обычный тренировочный бой — медленные удары и выпады, которые легко парировались.

— У него был друг, настоящий друг, по имени Касмин. Он приехал в Дифевен годом или двумя раньше. Он тоже был вором-домушником, а потом держал питейное заведение в Лабиринте. Кто-то убил его незадолго до вашего приезда, – сказал Беррен, внимательно наблюдая за ней в поисках каких-либо признаков того, что она узнала это имя, но ее лицо оставалось бесстрастным.

— Это нам рассказал ваш Юстикар. Похоже, они тоже когда-то были друзьями. Я сожалею о потере вашего господина, – сказала она, когда они на мгновение прервали поединок. – Кто такой староста?

Вопрос застал его врасплох. Мастер Сай собирается убить его, – слова вырвались сами собой, без раздумий. Тасара наклонила голову, и Беррен тихо выругался. Он должен был быть настороже, а не наоборот!

Старший дракон говорит нам, что великие мечники никогда не убивают. Им это и не нужно. Достаточно лишь их присутствия. Она нахмурилась, словно не понимая, как это возможно.

Беррен же видел другое. Мастер Сай всегда утверждал, что хорошему вору-домушнику никогда не нужно обнажать клинок. Он говорил, что воры всегда должны быть слишком напуганы, чтобы совершать действия, которые не соответствуют желаниям вора-домушника. За эти годы Беррен повидал многое. Он видел, как мастер Сай выполняет свою работу, и страх, который всегда следовал за ним.

С другой стороны, Беррен также видел, как мастер Сай убивал людей. Они вернулись к работе, теперь уже более спешно.

Правда ли, что жрец солнца может общаться с духами мертвых? Вельгиан. Беррен снова подумал о Вельгиане, мертвом и высушенном в городских катакомбах. Они поймали человека, который пытался убить принца Шарда.

Ее лицо снова оставалось бесстрастным.

— Да, — сказала она, наклонив голову. — Это произошло несколько недель назад, не так ли? И ваш Юстикар хочет знать, кто был его плательщиком. Что касается того, что может и чего не может делать священник, то вам следует спросить у него, а не у меня. Иногда речь идет не о том, что разрешено, а о том, что правильно. Ваш Юстикар держит мертвеца запертым под землей, где солнце не может достичь его, чтобы забрать его душу. Это неправильно.

— В доках всегда есть знахарь.

Беррен снова внимательно наблюдал за происходящим, и на этот раз его усилия были вознаграждены.

— Существо, обитающее в Доме кошек и чаек, является развратником и мерзостью. Каждое слово таких людей имеет особую цену.

— Он колдун? Но ведь он был и у серого колдуна! У них свои заморочки, так сказал нюхач старосты.

Беррен вздрогнул. Дом знахаря вызывал у него страх.

— Я не знаю, что он такое. Зло. Этого достаточно.

Его слова каким-то образом взволновали ее. Она слегка попятилась, и в ее движениях читалось напряжение.

— Стойте, стойте! Оставайтесь на месте. — Она опустила расточитель и резко повернулась в сторону, ударив его передней ногой. — Еще дальше! Ваша стойка слишком узкая.

Она сильно толкнула его в бок, заставив пошатнуться.

— Видите? Теперь вы в защите.

Она подошла ближе и снова встала позади него. Он почувствовал, как ее грудь прижимается к его спине, когда она потянулась к нему и раздвинула его руки. Ее дыхание стало учащенным, а руки, лежащие на его запястьях, были горячими. Кожу Беррена покалывало от этих прикосновений.

На его руку упала крупная капля дождя. Они оба подняли глаза к небу, где разрывались тучи.

— Говорят, он колдун, — произнесла она.

— В Дифевене нет колдунов, — возразил он.

— Почему? — спросила она, и в ее голосе послышалось напряжение. — Держи ее в напряжении, не фокусируйте внимание. А затем поймай ее, когда она потеряет бдительность! — были последние слова мастера Сая.

Беррен ощутил, как еще один миг напряжения пробежало по ее плечам и рукам.

— Потому что все они в Варре, — сказала она. — Потому что сын Узурпатора желает увидеть славу, которую знал этот мир до того, как серебряные короли развязали войну с богами. Он рыщет по королевствам в поисках тех, кто искусен в изменчивых арканах.

— Он плохой человек, император? — спросил Беррен, уклоняясь и парируя.

Сегодня он чувствовал себя быстрым и полным жизни. Возможно, дело было в дожде, в разговорах о колдунах, в том, что прикосновение Тасары все еще ощущалось на его коже, а может быть, он наконец-то понял, чему она пыталась его научить. На мгновение он стал почти таким же быстрым, как она.

— Я не могу сказать. Как и подобает императору, он был мудр, справедлив и честен. Но он все же император и идет своим путем. Вслед за Узурпатором он отвернулся от солнца. В конце концов, он не откажется от инструмента, каким бы черным он ни был, если его острие может быть использовано по назначению. Так что мерзость отправляется в Варр, а золото императора наполняет их карманы.

Дождь начинался уже всерьез. Он чувствовал, как холод пробирает его до костей. Небеса разверзлись.

— Однажды колдун спас мне жизнь.

Возможно, это было преувеличением, но почему она назвала их мерзостями?

Тасара обрушивала на него удар за ударом. Если она что-то и сдерживала, то совсем немного. Но он парировал большинство из них, а она становилась все беспечнее.

— Сосредоточься на клинке! — Она притворилась и больно ударила его по колену.

— Я имею в виду серого мага.

Дождь лил все сильнее и сильнее. Вода стекала по его лбу и волосам к глазам. Он отряхнул их.

Лицо Тасары напряглось. Ее ученик нанес ей три резких удара по голове, которые она успела блокировать, а затем последовал сильный выпад по ребрам, который она не успела парировать. Она постаралась не поморщиться. Но ей было больно.

Разве он может быть настолько ужасным? Колдун был другом мастера Сая, а вор-домушник не может быть злым человеком. Иногда он бывал груб, и тогда, о боги, лучше было бы не вставать на его пути. Но он был слугой города, и Беррен чаще видел в нем доброту, чем злобу.

Они оба промокли до нитки, их легкая одежда прилипла к телу. В большинстве случаев Тасара напоминала мальчишку с ее коротко подстриженными волосами и татуировкой в виде солнечных лучей, которая нарушала линии лица. Но не сейчас.

Жетон принца на его шее словно горел, призывая его уйти. Дождь стекал по его лицу и рукам, и вдруг она оказалась там, в том самом проеме, который он так долго искал. Возможно, Тасара почувствовала, что у него на уме, а может быть, даже монахи-меченосцы иногда ошибаются. Что бы там ни было, Беррену было все равно, потому что в одно мгновение он оказался под ее защитой. Он сделал выпад и ударил ее плечом. Он схватил ее за руку, ударил локтем по ребрам и протянул ногу между ее ног, чтобы опрокинуть ее — и все это одновременно. Она пошатнулась, и его нога зацепила ее, и она упала, а Беррен оказался на ней сверху. Он схватил ее за другую руку. Она была быстра, как змея, сильна, как и он, и даже не намного тяжелее. Но это было то, что показал ему мастер Сай, и он хотел, чтобы это срабатывало на мужчинах вдвое больше его.

Она почти вырвалась, но он ловко повалил ее на спину и, усевшись рядом, прижал ее руки коленями и ладонями. Дождь, стекающий с его волос, попадал ей на лицо, и она выглядела разъяренной.

— Что ты делаешь? — спросила она.

Его руки стремились прикоснуться к ней, но это означало бы отпустить ее, а он не мог на это решиться.

— Уступи, — сказал он.

Она почти рассмеялась под ним.

— Что? — спросила она, словно не веря своим ушам.

— Уступи! Сдавайся! — повторил он настойчиво.

— Почему? — спросила она с вызовом.

— Я держу тебя, — ответил он.

— Ты так же парализован, как и я, — парировала она.

— Я на вершине. Если ты пошевелишься, я освобожусь. Если бы это был бой, как бы ты меня убила?

— Я могла бы укусить тебя за лицо, — ответила она, пытаясь сохранить спокойствие.

Он старался не думать об этом, но его сердце бешено колотилось в груди.

Под ним Тасара выгибалась, поднимая его вверх. В следующее мгновение он осознал, что она обхватила его ногами за грудь, и мощная сила, словно медведь, схватила его, потянув назад. Он оказался на спине, а Тасара лежала на нем, сплетя руки и ноги, прижав два пальца к его горлу.

Если это была драка, а это нож, то ты мертв, — произнесла она. А теперь вставай.

Она задержалась на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем стремительно уйти. Все оставшееся время тренировок она сражалась с холодной и неумолимой точностью. Дождь лил не переставая, но это не имело никакого значения. Но потом, в душных вечерних сумерках перед закатной молитвой, она позвала его во двор.

Покажи мне еще раз, как ты это делаешь, — сказала она.

Глава 21 Не в том месте и не в то время

Как оказалось, быть настоящим послушником — это не то же самое, что брать платные уроки днем, а на закате уходить домой. Быть послушником означало работать на себя. Он не ожидал особой доброты или сочувствия, но между обучением у Стерма и работой с Тасарой, казалось оставалось мало времени для работы.

Он ошибался. После тренировок с монахами-меченосцами следовали сумеречные молитвы — теперь он должен был их посещать. После молитвы послушники работали на кухне, рубили овощи, приносили, уносили, чистили и мыли, подавая жрецам и монахам меча вечернюю трапезу. После этого они все вместе садились на длинные жесткие скамьи и ели все, что оставалось. Послушников было гораздо больше, чем предполагал Беррен. Многих из них он никогда раньше не видел, и они никогда не учились в одном классе со Стермом Червем или кем-то еще.

Когда Беррен сел за стол, его мучил голод, но едва он успел сделать глоток каши, как незнакомый послушник столкнулся с ним и разлил ее.

— Ой!

— Эй! — Беррен повернулся к нему лицом. Мальчик был почти вдвое выше его. Он подхватил со стола миску Беррена и опрокинул ее себе на голову.

— Упс, — повторил он. Затем он взглянул на Беррена. — И что? Беррен был знаком с этим взглядом. Он говорил: «Что ты собираешься с этим делать, коротышка?». Никто из священников не видел, как это произошло. Остальные послушники смотрели на него, их глаза сверкали от ненависти. Они всегда его ненавидели.

«Глупый!» — смеялись они. «Даже из чаши пить не умеет».

Лицо Беррена покраснело. Именно так обычно поступал мастер Хэтчет, когда брал нового мальчика. Он прекрасно понимал, к чему все идет. Это был вызов, и он не мог остаться без ответа, годы проведенные с Хэтчетом, научили его этому.

Когда они выходили из зала, он старался сдержать себя. Однако, как только они оказались вне поля зрения священников, на его пути возник мальчик, который вылил на него свою кашу. Упс, или как там его звали? С ним было еще пара друзей, но Беррен не обращал на них внимания. Он бросился на здоровяка, не жалея кулаков и ног.

В мгновение ока он сбил с ног мальчика и ударил коленом, чтобы тот упал. Затем он оказался на земле, навалившись на другого новичка, нанося ему удары и пинки, в то время как его друзей словно ветром сдуло.

— Упс, — произнес он.

Когда жрецы пришли к Тасаре, чтобы разнять их, все решили, что это он во всем виноват. В конце концов, он был единственным, кто еще стоял на ногах. Тасара извинилась перед жрецами, пообещала, что строго накажет его, а затем вывела его обратно в темноту тренировочного двора.

— Глупость, — покачала она головой. — Слова, а не кулаки, Беррен. Это правильный путь.

Тогда зачем вы существуете? – спросил он.

Угроза столь смертоносного меча означает, что нет необходимости его доставать, – последовал ответ.

Именно этим я и занимался, – резко возразил Беррен. Я показывал свой меч. И теперь мне больше никогда не придется этого делать.

Она долго смотрела на него, ее глаза искали что-то, но по ее лицу нельзя было понять, что именно и нашла ли она это.

Я еще не закончила с тобой, – наконец произнесла она. Покажи мне еще раз, как ты меня бросил.

И он показал, и они боролись и швыряли друг друга в темноте, пока она не поняла, как именно он ее победил. Она не смогла повторить то, что он сделал, с легкостью, изяществом и быстротой, которых у нее никогда не было. К тому времени, как они закончили, он был весь в синяках и кровоподтеках, и его переполняли ее прикосновения и запах.

После этого он не спал по ночам в общей спальне, которую делил с другими мальчиками, слушал их храп, думал о ней и о других вещах. Он уже бывал в подобном месте, и воспоминания были связаны с ужасами, болью и страхом.

Что, если мастер Сай ошибся? Что, если его убили? Что тогда? Остаться и сражаться за свой угол, проводя половину дня за изучением того, что его не интересовало, – писем и богов? Или бежать?

Жетон на его шее был прохладным. Сможет ли он сбежать от монахов-меченосцев? От Тасары?

Убедившись, что все спят, он осторожно выскользнул из спальни. Выбраться из храма оказалось легко. Попасть в дом мастера Сая тоже не составило труда, но мастера там не оказалось.

Было бы заманчиво забраться на свою старую подстилку, ощутить знакомый запах и уснуть в безопасности, вдали от храпа и насмешек, но так мог бы поступить мальчишка, а не мужчина. Поэтому он тихо вернулся тем же путем, которым пришел, и добрался до своей храмовой кровати.

Завтра он попробует снова, и послезавтра, и так до тех пор, пока не найдет мастера Сая. И так до тех пор, пока вор-домушник не сдастся и не поймет, что он уже не мальчик, что он тоже вор-домушник, и что, что бы ни пытался сделать мастер Сай, он может помочь.

Утром его уже ждала Тасара. Кто бы он ни был, его не забыли. В дортуаре состоялась длинная лекция от священника, отвечающего за дисциплину. На глазах у всех остальных послушников Беррену устроили порку, в то время как другой священник читал короткую проповедь о послушании и смирении.

Порка оказалась не такой страшной, как он ожидал: скорее, это было ритуальное унижение, немного болезненное, но без серьезных травм. Еще до того, как доносчик рассказал о случившемся, Беррен каждую неделю получал от мастера Хэтчета побои и похуже.

После этого, вместо уроков со Стермом и практики с монахами-меченосцами, он провел остаток дня с ворчливым старым священником, который рычал на него, показывал те части храма, где жили другие послушники, кормил его сухой коркой, а затем заставлял работать, пока его колени не стали мокрыми от мытья полов. Старик почти не разговаривал. Когда Беррен спросил, сколько времени продлится его наказание, он получил лишь затрещину на ухе.

— Глупый мальчик, — сказал священник, и на этом все закончилось. Больше никто ничего не сказал, но смысл был ясен. Тренируйся с монахами-меченосцами или мой полы. Выбирай сам.

В тот вечер остальные послушники держались в стороне. Он видел, что они наблюдают за ним. Они смотрели на него с опаской, и то тут, то там мелькал нервный интерес. Никто не опрокинул на него еду. Когда он закончил есть, Тасара снова ждала его.

— Ты пропустил тренировку, — сказала она.

Он пожал плечами. Она знала, почему.

— Присутствия меча теперь достаточно, не так ли?

На этот раз он поклонился. Не то чтобы он был очень искусен в обращении с мечом, но если мастер Сай и научил его чему-то, так это тому, что нужно держать язык за зубами.

В эту ночь и две последующие Тасара водила его на тренировочный двор после ужина и молитв, когда уже темнело. Вдали от других монахов она тренировала его, перенимая приемы, которым научил его мастер Сай, и делая их еще более эффективными.

Что-то изменилось между ними. Постепенно он начал понимать ее, и теперь, когда она говорила с ним, он слышал в ее голосе тихое уважение, которого раньше не было.

После четырех ночей, проведенных на тренировочном дворе, Тасара использовала приемы, которые показал ей Беррен, и выиграла два поединка с другими монахами. Они были озадачены, не понимая, как ей удалось победить, а старший дракон нахмурился так, что мог бы потопить корабль.

— Учитель может учиться у ученика, — сказала Тасара, кланяясь, и Беррен не был уверен, кого из учеников она имела в виду — его или себя.

Ночью он снова ускользнул, возвратившись в дом мастера Сая. На этот раз на двери вора-домушника красовался новенький блестящий замок, и это заставило его остановиться. Мастер Сай никогда раньше не беспокоился о замках. Ведь замки подразумевают ключи, а ключи всегда крадут, и как показал мастер Сай, он прекрасно знает, как это происходит. Лучше держать при себе все, что тебе дорого. Это была еще одна из его любимых мантр, которую он всегда произносил с легкой ноткой горечи. Однако вот он — замок. Беррен стоял и смотрел на него. Затем он взобрался на ручную тележку, которую они привезли в Точку Крушения и которая все еще стояла у стены кухни, и забрался на ее низкую крышу.

Оттуда ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы открыть засов на ставнях своей старой комнаты. Он проскользнул внутрь и замер, прислушиваясь. В доме было тихо, что означало, что вор-домушник не спал в своей постели. Мастер Сай храпел, как раненый осел.

Он осторожно спустился по лестнице. На столе вора все еще лежали бумаги — десятки и десятки бумаг, разбросанные по полу, — бумаги, которые они украли из ящика старосты в Доме записей. Беррен поднял их и снова начал перелистывать, поднося к маленьким окошкам в передней части комнаты вора-домушника и к лунному небу за окном, вглядываясь в них. Они были полны цифр, имен и мест, как и прежде.

Он нахмурился. Теперь он понял, что это были описи. Цифры говорили о мечах, стрелах и копьях. И речь шла не о кораблях, а о местах. Он знал некоторые названия: части Дифевена, где размещались солдаты Императора: Старый форт, Императорские доки и места вдоль побережья, Миррормир и Бедламский перекресток. Торпреа. Город шпилей. Были и другие места, названия которых были ему смутно знакомы, а другие он не знал вовсе.

Чем дольше он изучал бумаги, тем больше смысла они обретали. Из списков формировалась карта, карта имперских армий.

Принюхиваясь к воздуху, он уловил легкий запах талина. Кто-то недавно жег здесь свечу. Затем он осмотрел кухню в поисках крошек, фруктовых очисток и косточек, которые мастер Сай мог бы оставить. Они были там, и они были свежими. Вор-домушник побывал здесь, и не так давно.

Он положил бумаги на место и вернулся к окну, выглянув наружу, чтобы обдумать дальнейшие действия. Двор был пуст. На этот раз, решил он, ему придется подождать. Он останется здесь до тех пор, пока мастер Сай не вернется домой. Медленно и осторожно, чтобы не скрипнуть ступеньками, он поднялся по лестнице. Возможно, он проведет всю ночь в своей старой комнате, ожидая возвращения хозяина.

Дверь в комнату вора-домушника была открыта. Беррен, пораженный, замер на месте. Он был уверен, что когда он спускался, она была закрыта. Он не мог заставить себя войти, но не мог не посмотреть. Все было на своих местах: стол, пачка писем, перевязанная лентой, шкатулка... О, боги, шкатулка с проклятым ножом-призраком внутри! Сегодня она была открыта, и он мог видеть нож — обнаженное лезвие тесака, поблескивающее в лунном свете, проникающем через ставни мастера Сая. Острие сверкало, переливались узоры.

Внизу открылась входная дверь. Беррен замер. В гостиной раздались шаги. Он услышал голос мастера Сая, который что-то бормотал себе под нос. Беррен начал было двигаться, но тут услышал второй голос, тихий шепот:

— Сегодня вечером, все кончится.

— Ты действительно так думаешь?

— Он в «Двух журавлях». Мы ждали достаточно долго. Мы можем добраться до него сегодня ночью. Вымани его оттуда. Я буду ждать его.

— А потом?

— Потом, Радек, вот что. Смотри! Бумага зашуршала.

— Кто-то был здесь, Сай. Я чувствую их запах.

— Ты что-то придумываешь. Смотри! Это не доказательство, но когда Радек придет, этого будет достаточно, чтобы похоронить его.

Голоса удалились, вернувшись на улицу. Дверь закрылась. Через несколько мгновений Беррен снова начал дышать. Он на цыпочках подошел к окну и выглянул во двор, успев увидеть, как вор-домушник исчезает во мраке переулка в дальнем конце улицы. С ним кто-то был, скрытый клубящейся тьмой. Это мог быть кто угодно, но голос был не из тех, что знал Беррен.

Он сделал глубокий вдох и мысленно сосчитал до пятидесяти. Это должно было дать мастеру Саю и его спутнику время дойти до конца переулка. Затем Беррен подбежал к двери, осторожно высунулся наружу и прислушался. Вокруг была тишина.

Выждав немного, он вышел из укрытия и направился по переулку вслед за мастером Саем. В конце пути, где вор-домушник должен был повернуть направо, к площади Четырех Ветров, Беррен повернул налево, в сторону Ткацкого ряда. Он побежал.

Это был не самый быстрый способ добраться до «Двух журавлей», но инстинкт подсказывал ему, что если мастер Сай узнает о его присутствии, то ничего страшного не произойдет. Поэтому он решил бежать, чтобы добраться туда первым и иметь возможность наблюдать за происходящим, не привлекая внимания.

Он побежал трусцой в сторону ночного рынка, а затем свернул в Лабиринт, перебегая из тени в тень, рискуя столкнуться с бандами прессы. Он миновал «Пивной курган» — старое место Касмина до того, как его убил староста. Здесь было тихо и темно, дверь закрыта, а окна зашторены. В темноте мелькали другие тени. Они оставляли его в покое, а он — их. Таковы были негласные правила Лабиринта: после наступления темноты каждый старался не привлекать внимания и не мешать другим.

Он пожалел, что сегодня с ним нет меча — того самого, который он похоронил в Уоркинг-Пойнт.

Лабиринт вывел его обратно на Авеню Императоров, в доки, где всегда было многолюдно, независимо от времени суток. Он ловко пробирался между команчами и матросами, переходя на другую сторону к Императорской дороге. Обойдя склад, где он встретил лучника в день, когда Кол рассказал им о Касмине, он миновал старую сторожевую башню и углубился в темные улочки между Кингсвей и проспектом Императоров, пока не достиг заднего двора «Двух журавлей».

На улице он увидел дозорных, следящих за задними воротами. Чтобы не попасться им на глаза, он забрался на соседние крыши и спрыгнул прямо на голову дозорным, приземлившись на крышу конюшни. Оттуда было легко перебраться на крышу «Двух журавлей». Он полз на животе, медленно и бесшумно, ведь под ним находился чердак «Двух журавлей», где спали слуги, и малейший шум мог вызвать тревогу.

Он ждал, выглядывая из-за края крыши и наблюдая за входными дверями, стараясь дышать ровно и медленно. Приходили ли еще монахи-меченосцы, чтобы присмотреть за мастером Саем? Он не знал. Оглядев тени вокруг входа, он не заметил никого из них.

Он пробыл там уже около десяти минут, когда наконец появился вор-домушник. Он пришел один и, минуя вход, где стояли нюхачи, направился к задним воротам. Беррен прокрался обратно на крышу и увидел, как вор остановился возле двух нюхачей, охранявших двор. Они обменялись кошельком, после чего открыли ворота и отошли в сторону. Вор-домушник быстро пересек открытое пространство за трактиром и направился прямо к конюшням. Его меч был обнажен и лежал в руке.

Беррен осторожно перебрался через крышу и соскользнул с другой стороны. Оказавшись на крыше конюшни, он услышал приглушенный треск и придушенный крик. Улучив момент, он лег, очень медленно отодвинул одну из черепиц и заглянул внутрь.

Глава 22 Достижение цели

— Залезай!

В тишине раздался треск, словно кого-то швырнули через всю комнату. Затем последовал треск дерева и ругань мастера Сая. Послышались шаги, фыркнула лошадь. Беррен услышал тихий плеск воды, более тихие шаги, а затем громкие. Раздалось шипение. Он ничего не мог разглядеть в темноте конюшни. Несмотря на почти полное отсутствие ветра, городская вонь гниющей рыбы вдруг стала невыносимой.

— Зубы Кельма! Кто бы мог подумать, что жизнь, полная насилия и убийств, может сделать человека таким толстым?

Это был голос мастера Сая. Вслед за ним раздался другой, незнакомый, шепчущий голос, затем кашель и третий, задыхающийся, хватающий ртом воздух.

—Ты! — произнес староста.

Осознание этого факта вызвало у Беррена непреодолимое желание действовать. Ему необходимо было оказаться ближе. Он осторожно двинулся по крыше к маленькому окошку, закрытому ставнями, которое выходило на чердак конюшни. Ставни были расшатаны. Медленно раздвинув их, он распахнул одну из них и проскользнул внутрь, на сеновал. Что это было? Голоса внизу стихли. Беррен был отделен от людей лишь тонким слоем скрипучих деревянных досок, и он не знал, какие из них могут издавать звук, а какие нет. Он спустился вниз, лег на пол и прижался ухом к доскам, дрожа от пота. Один шорох, и вор-домушник узнает о его присутствии, и тогда... Он не хотел думать о том, что будет потом.

— Шум ветра, Сай. Призраки и ночные страшилы, не более того, – сказал шепчущий голос.

Снова послышались шаги.

— У тебя есть выбор, – сказал мастер Сай так дружелюбно, как будто он просто обсуждал погоду. — Твоя жизнь закончится сегодня, в любом случае. Я могу сделать это быстро или задержаться. Я бы хотел задержаться. Мне нужно наверстать упущенное за десятилетие. Поэтому, пожалуйста, не говорите мне, кто в Дифевене участвует в этом. Позвольте мне не торопиться с вами.

— Время утекает, Сай, – сказал другой голос. Он был ломким, как старая сухая бумага, шелестящая на ветру. Забери его голову и покончи с этим.

— Коварный убийца! — Снова староста. — Отпусти меня, ублюдок. Мы уладим все по-старому.

— Видишь? — Мастер Сай фыркнул. — Саффран хочет сделать все по-своему. Это было бы быстрее, и мы бы знали ответ, но я хочу видеть твое лицо. Я хочу видеть твою боль. Я хочу видеть, как она вырывается из тебя, словно я вырываю твое сердце. Так почему ты здесь? Разве Тетиса и Калды недостаточно?

— Саффран? Саффран Куй? Колдун?

— Дифавен — это вам не Тетис, Сай. Шепчущий голос звучал скучно. Возможно, немного нетерпеливо, но лишь в той мере, в какой его занимали более важные дела.

— Да! Значит, у них будут сообщники в городе!

Из крепостей вокруг Варра двинутся армии, огромные и быстрые, и как бы мы их остановили, а? Император скорее разгромит нас в пух и прах, чем потерпит поражение. Раздавит и превратит в пепел и песок. Как вы думаете, как можно изменить такую судьбу?

Кто-то зажег лампу. Бледно-оранжевый свет замерцал в темноте. Беррен поднял голову и всмотрелся в трещину в полу. Он увидел макушку головы мастера Сая, медленно раскачивающуюся, но больше никого не разглядел. Зато он почувствовал неприятный запах. Запах тухлой рыбы, еще более сильный и насыщенный, чем снаружи, почти доводящий его до тошноты.

— Я хочу услышать это от него, пока он жив! — воскликнул мастер Сай, скрываясь из виду. В тот же миг раздался знакомый звук ударов кулаков по плоти. Беррен вздрогнул, вспоминая, как много раз слышал его еще во времена мастера Хэтчета.

— У этого напыщенного человека не больше власти, чем у Повелителя в мизинце! Он — пехотинец. Пешие солдаты идут вперед и умирают, жертвуя собой ради спасения более мощных частей. Я хочу знать, кто такой Дракон.

От резкого голоса мастера Сая в животе у Беррена затрепетали мурашки — словно сталь, заточенную на точильном камне. Он вертелся взад и вперед, стараясь увидеть макушку головы мастера Сая или хотя бы мельком взглянуть на старосту, прислонившегося к стене. Все, что он мог разглядеть от знахаря, — это лишь мимолетная тень.

Староста сплюнул. — Прекрати, ублюдок. Тебе не выйти отсюда живым! Каждый нюхач в этом месте принадлежит мне. И даже если ты убьешь меня, Радек придет. И когда он это сделает, тебе конец!

— Да, я знаю, что Радек придет. Мне это приятно. Я ждал этого так долго только для того, чтобы быть уверенным, что он придет. Поверьте, я буду каждый день точить свой меч в ожидании. Все, что мне нужно, — это знать, когда это произойдет.

Наступила пауза, но Беррен не мог видеть, что произошло. Затем раздался голос:

— Да, ты, перекормленная пиявка, я наблюдал за тобой несколько недель. Ты даже не представляешь, как тяжело было ждать. Я знаю, что ты убил Касмина.

В ответ раздался резкий смех. — Касмин был вором и лжецом, — сказал кто-то.

— Когда-то он был хорошим человеком, — произнес ровный голос мастера Сая.

— Он был убийцей и пьяницей. Уложить его было милосердием. Хотите знать, как мы его нашли?

Все замолчали. Беррен прислушался к своему сердцу, которое колотилось так сильно, что казалось, его должны были услышать все. Внезапно конюшню сотряс грохот. Дверь распахнулась, едва не сорванная с петель тяжелым сапогом. Беррен судорожно извивался, пытаясь разглядеть происходящее. Мастер Сай шевелился. Вошли еще как минимум трое, но сколько именно, Беррен сказать не мог.

— Колдун! — раздался новый голос. — Возьми...

Раздался грохот, свет ламп погас, и послышался звон стали о сталь. Беррен услышал вздох, а затем крик, который резко оборвался, а затем снова повторился — крик, какого он никогда раньше не слышал. Это был пронзительный вопль, полный муки, ужаса и страха, который пронзил Беррена и пригвоздил его к полу.

Его сознание заполнили другие звуки: грохот, еще один грохот, крик, звук удара чего-то о стену. Но над всем этим доминировал непрекращающийся вой, который не давал Беррену покоя. Только через мгновение он понял, что этот звук был человеческим. Это был крик чего-то худшего, чем смерть. Он зажал уши руками, но это не помогло.

Нужно было бежать. Он мог бы выскользнуть на крышу и скрыться. Теперь его никто не услышит. Но он не мог пошевелиться. Он даже едва мог дышать.

Внезапно, как и начался, хаос внизу прекратился. Больше не было ни грохота, ни криков. Появился мерцающий свет свечи.

— Сейчас придут люди, — прошептал шепчущий голос. — Скоро и быстро.

— Хорошо, Куй, — сказал мастер Сай. — Мы сделаем это по-твоему.

Беррен услышал всхлипы.

— Видишь ли, в конце концов, ты, жирный слабоумный урод, мне все равно, почему ты здесь. Мне безразлично, зачем ты пришел. Мне не интересно, что у тебя на корабле, который нагружен ящиками с черным чаем. Мне не важно, кто, что, почему и какую войну ты пытаешься развязать, и мне безразлично, что ты думаешь предложить мне, чтобы я оставил тебя в покое. Ты лишил меня жизни.

В его голосе звучала боль.

— Да чтоб ты сдох, ублюдок! Ты говоришь, что ты благочестивый человек, а сам служишь такой твари...

— Я служу своему императору, — спокойно ответил вор-домушник. Он ударил старосту кулаком в лицо, скрыв его из поля зрения Беррена. Староста разразился рыданиями. Беррен не мог разглядеть его лица.

— Я отдам тебе все, что у меня есть.

— Нет, нет. Боги! Слишком поздно для этого. Все, что мне нужно от тебя, — это твое молчание. Я хочу, чтобы ты исчез. Я хочу, чтобы тебе пришел конец.

— Быстрее, Сай! — прошипел колдун из Дома кошек и чаек.

— Я знаю о Радеке! Он идет! Он...

Староста больше ничего не сказал. Последним звуком, который он издал, был прерывистый вздох. Затем раздался сильный удар. Как ни старался Беррен, он не смог найти в полу достаточно широкую трещину, чтобы увидеть, что произошло.

— Я знаю, знаю, — тихо произнес мастер Сай. — Он долго искал меня, и теперь, наконец, узнал, что я здесь. Мы все узнаем позже, не так ли?

По полу раздались влажные звуки, похожие на те, что Беррен слышал, когда собаки грызут кость. Очень медленно он переместился к трещине в полу, которая казалась немного больше.

Мастер Сай держал меч, готовый отсечь шею старосты.

Сердце Беррена бешено колотилось. Он откатился в сторону, устремив взгляд в потолок, и зажал рот рукой, отчасти чтобы не задохнуться, отчасти чтобы не закричать. Он лежал очень тихо, словно стараясь стать невидимым.

Касмин всегда был достойным человеком, как и говорил мастер Сай. Однажды он спас Беррену жизнь, еще при Джеррине Однопалом. Касмин стал для него чем-то вроде сурового, но доброго дядюшки, и Беррен не пролил ни слезинки по тому, кто его убил. Но все же, зачем было отрубать человеку голову?

Когда все закончилось, Беррену показалось, что он услышал, как вор-домушник и колдун уходят. Однако он не был уверен в этом. В его ушах все еще звучал ужасный звук меча мастера Сая, рассекающего плоть мужчины. Долгое время он лежал на спине, не решаясь пошевелиться.

Что, если мастер Сай никуда не ушел? Что, если он просто затаился внизу в темноте? Что, если знахарь все еще ждет его там?

В комнате внизу явно находились тела. Беррен не знал, сколько их было, но догадывался, что больше одного.

Нет, ему нужно было двигаться, уходить. И словно в подтверждение его мыслей, в комнату ворвалась группа посетителей из «Двух журавлей» — шесть или семь человек с фонарями из трактира.

— Святой Кельм!

— Кровь Хрозуса!

Беррен не мог знать, что они видели, но мог представить себе эту картину. Три мертвеца и четвертый без головы, а вокруг — лужи крови.

— Солнце и Луна!

— Не стой здесь, лупоглазый осел! Иди и позови кого-нибудь!

— Кого?

— Боги! Я не знаю! Все! Ничего не трогайте!

Посетители начали выходить из комнаты. Беррен, стараясь двигаться как можно тише, на цыпочках подошел к окну. Выскользнув наружу, он закрыл за собой ставни и лег на крышу конюшни, стараясь не шевелиться. В маленьком дворике за постоялым двором уже собралось с полдюжины посетителей. Он боялся пошевелиться.

Через несколько секунд они обнаружили тела двух мужчин, охранявших задние ворота — тех, кому мастер Сай заплатил, чтобы они его впустили. Этого было достаточно. Они побежали обратно в дом, наполняя ночь криками ужаса и тревоги. Беррен подождал, пока они уйдут, затем спрыгнул во двор, бросился к открытым воротам и скрылся в ночи так быстро, как только мог.

Глава 23 Важность осознания

Беррен тихо и незаметно пробрался через весь город, вернулся в храм и забрался в свою постель. Он лежал, обхватив голову руками, и пытался заглушить звуки, чтобы уснуть. Однако даже во сне они продолжали возвращаться к нему.

Воображение подсказывало ему то, что не могли увидеть глаза. Он видел, как мастер Сай отсекает голову старосты от его плеч. Во сне староста никогда не был полностью мертв. Его язык болтался, глаза закатились, а с губ слетали странные звуки. Когда голова упала с шеи, из горла старосты вырвалось какое-то последнее слово, настолько гнусавое и искаженное, что Беррен не мог понять его, сколько бы раз он его не слышал.

Он проснулся, покрытый потом, и его грубое шерстяное одеяло обвилось вокруг него. Неужели это и есть его хозяин-воробей? Это было похоже на безумие. Мастер Сай всегда был таким спокойным и уверенным. Он говорил: «Никогда не убивай, если это не необходимо. Если ты достал клинок, то уже потерпел поражение».

Нет, не всегда все было так спокойно. Под этой внешней невозмутимостью скрывалась ярость, подобной которой Беррен никогда раньше не видел. Он уже был свидетелем гибели многих людей от клинка своего хозяина, и вор-домушник не стеснялся использовать его в гневе. Однако мастер Сай никогда прежде не отрубал человеку голову. Это было так... грязно, вот в чем дело. Не один точный удар, как у палача, а многократные, словно мясник, орудующий тесаком над большим куском мяса. И кровь...

В то утро он опоздал на тренировку, но, придя на место, с головой окунулся в занятия. Он позволил своим мышцам выполнять то, что они делали каждый день, и перестал думать, отключившись от всего и мысленно уйдя в себя. К концу дня он получил от трости Стерма больше проклятий и ударов, чем мог сосчитать, а Тасара бросала на него странные взгляды. Он подумал, что, вероятно, проявил себя необычайно хорошо во время их спарринга.

Почему? Зачем мастер Сай забрал голову этого человека? Это был трофей, как у вурдалака? Касмин был для мастера Сая не просто другом, но все же это был не тот вор-домушник, которого он знал, нет, на это должна была быть причина.

В ту ночь ему не снились сны. На следующее утро Тасара разбудила его.

— Девушка-монах вместе с мальчиками-послушниками? — пробормотал он, глядя ей вслед. — Что скажет старший дракон?

Тасара бросила на него взгляд. — Идем, — прошипела она. — Быстрее.

Снаружи все еще было темно. На восточном горизонте, за устьем реки, небо окрасилось в розовый цвет. Сегодня был День Бездны, день, когда старые боги пробили дыру в сердце мира. Что ей нужно от него в этот день? Никаких тренировок не должно было быть.

В храме он увидел солдат. Не обычных, в желтом, со щитами в виде солнечных лучей, а воинов в цветах Повелителя города. Их было много, они перебрасывались зевками, словно это была какая-то игра. Остальные монахи-драконы тоже были там, неподвижные, как статуи, и наблюдали за происходящим, напряженные и полные враждебности.

У открытых ворот он заметил человека в серой мантии, спокойно прислонившегося к стене, его лицо было скрыто под плащом. Серый цвет был цветом смерти. Ему показалось, что он встретился с ним взглядом и погрозил пальцем, но тут между ними прошли несколько солдат, и когда они исчезли, исчез и человек в сером. Вместо него Беррен увидел другого человека, почти последнего, кого он ожидал увидеть, шагающего через храмовый двор с отрядом солдат за спиной. Юстикар Кол. Что бы это ни было, речь шла не о непослушном послушнике, который прогуливал по ночам.

— Что происходит? — спросил он.

Тасара положила руку ему на плечо. Это было нежное прикосновение, но оно заставило его подпрыгнуть, словно кто-то запустил петарду.

— Я не знаю. Убит человек. Говорят о заговоре, измене и убийстве, но это все шепоты. Старший дракон утверждает, что в нашем гнезде завелась змея. — Ее голос звучал тревожно. — Они ищут и твоего хозяина, — добавила она мягко. Она кивнула в сторону Юстикара. — Он пришел поговорить с тобой.

— Что? Почему? Почему они ищут мастера Сая?

— Я не знаю. Он сделал что-то плохое?

Беррен покачал головой. Но покачать головой было недостаточно — образы и звуки кружились внутри него, и он хотел избавиться от них. Было бы легко рассказать ей, как он ускользнул, как затаился, а потом как пришли мастер Сай со старостой и что за этим последовало. О драке в Доме записей и о телах, которые они вынесли к месту крушения. Все это хотело вырваться наружу. Прямо к лучнику на крыше склада.

Рука на его плече сжалась.

— Если он сделал что-то не так, Беррен, то это его преступление, а не твое. Ты его ученик, вот и все. Тебе нечего бояться.

— Правда? Нечего? Потому что это не было похоже на ничто.

У ворот снова появилась фигура в сером.

— Пусть этот горожанин задает свои вопросы. Я буду рядом с тобой. Он твой друг? Он говорит, что ты его знаешь.

— Кто это? Он указал в сторону ворот на человека в сером. Его палец дрожал. Он даже не понимал почему, но все было не так, все было неправильно, нигде не было безопасно, и ему хотелось убежать от всех этих людей. Это желание росло внутри него, непреодолимое.

— Кто? – нахмурилась Тасара.

— Там! — Но человек в сером снова исчез.

— Беррен! Остановись! Ты дрожишь! — Она снова потянулась к нему. Ее рука на его плече была твердой и теплой, а в ее лице он увидел лишь беспокойство за него. Он почувствовал, как паника отступает. — Чего ты боишься, Беррен?

Он не был уверен. Возможно, потерять все и сразу. Он пожал плечами и покачал головой. Он не мог дать внятного ответа, а если бы и смог, то не захотел бы им делиться.

— Что бы это ни было, ты должен найти это и встретиться с ним лицом к лицу. Страх — убийца мысли. — Она нахмурилась и отпустила его. — Вот. Он ушел. Пойдем. Ты должен поговорить с этим горожанином, который называет себя другом, и тогда он сможет уйти.

Заметив их, Кол направился в их сторону. Возможно, он что-то знает. Беррен старался не думать о том, что видел в «Двух журавлях». Часть его души желала рассказать обо всем — ведь Кол был его другом, не так ли? Но он не мог.

— Беррен, — Кол остановился перед ним, его нервозность была очевидна. Он бросил взгляд на Тасару. – Мы можем поговорить где-нибудь в тишине? Желательно наедине.

— Я... – Беррен снова посмотрел на Тасару.

— Нет, – сказала она. – Беррен — мой ученик, и я несу за него ответственность. Я также готова выслушать твои вопросы.

— Ты? Кол усмехнулся. – Какое отношение все это имеет к тебе, монах?

— Это мой храм, и мы не подчиняемся вашим законам, — произнесла она тихо, но твердо. — Идемте.

Они прошли мимо солдат и группы священников, которые с любопытством смотрели на них. Тасара привела их в комнату для медитаций, где жили и спали монахи.

— Вот, – сказала она. – Скажи свое слово, горожанин, и уходи.

Кол бросил на нее взгляд. — Я хочу поговорить с Берреном наедине.

— Я не оставлю его с тобой. Я тебе не доверяю.

— Ты знаешь, кто он, девочка?

— Конечно.

Юстикар был в ярости. В другое время, как знал Беррен, он бы никогда так себя не вел. Обычно он кричал, как-то прогонял или уходил сам, слишком гордый, чтобы принять вызов. Но это были другие дни. А сегодня он... Кол был почти напуган!

— Мальчик, отправь ее прочь, — прошипел он. — Сделай это!

Беррен вздрогнул, но Тасара встала между ними. Она встретилась взглядом с Юстикаром.

— Пусть он делает то, что ты просишь, горожанин, но я не уйду. Задавай свои вопросы монахам Огненного Дракона. Беррен пока что в нашем кругу. Мы едины.

— Ладно. Парень, дело не в тебе, а в твоем хозяине. Где он, во имя разбитого бога?

— Я не знаю.

— Чушь собачья!

— В последний раз, когда я его видел, он был дома. По крайней мере, это было правдой.

— Ты думаешь, я не заглядывал туда? Знаешь, что я обнаружил вчера в «Двух журавлях»? Кровь, юноша. Огромное количество крови и тело без головы. Это было очень иронично, учитывая, кто это был, и, думаю, вы догадываетесь, о ком я говорю. Знаете, где я в последний раз видел столько крови? В Доме Записей, чуть больше недели назад. Вы случайно ничего об этом не знаете? Подумайте хорошенько, юноша, потому что я знаю, что вы там были.

— Можете ничего не отвечать, — пробормотала Тасара.

Беррен обернулся и пристально посмотрел на нее.

— Мастер Кол, я не знаю, где находится мастер Сай.

Насколько много Кол мог знать? В Доме записей вор-домушник был осторожен, тщательно следил за тем, кто что видит.

— Да, мы ходили туда ночью. Примерно неделю назад. Мастер Сай... Я не знаю, чем он занимался с тех пор, как я начал здесь обучение. Он не сказал бы. Он всегда говорил правду, как можно больше правды. Он почти слышал, как вор-домушник шепчет ему на ухо: «Никогда не лги, если можешь избежать этого. Никто никогда не сможет поймать тебя на правде. Дай им достаточно, чтобы сбить их с пути, а затем позволь им самим сесть на мель».

Кол постучал ногой.

— Он попросил меня присматривать за ним, и у него были ключи. Я не понимал, что мы делаем что-то неправильное. Он разговаривал со стражниками на воротах, и, похоже, они его знали.

Юстикар усмехнулся.

— Мы прошли через двор и попали в другой переулок. Было слишком темно, чтобы разглядеть, что там внизу. Он велел мне следить за тем, не придут ли какие-нибудь люди. Если они появятся, я должен был подать ему сигнал, а потом скрыться, чтобы меня не заметили. Он вошел внутрь, и прошло совсем немного времени, прежде чем появились люди. Казалось, он их ждал. Там были нюхачи — четверо из них, и еще один с тростью. Я не знаю, кто из них кто. Я подал сигнал, как он велел, а потом спрятался. Они прошли мимо меня, но было так темно, что они меня не заметили. Они зашли внутрь, а когда ушли, я побежал, как он и сказал.

— И никто не видел, как вы уходили?

— Не знаю, мастер Кол. Я поднялся и перелез через стены.

— И зачем ты это сделал?

Беррен развел руками. — Я испугался, мастер Кол. Испугался нюхачей. Я видел их раньше, они работают на хозяев гавани, и они злые. Я не хотел...

— Да, да, — нетерпеливо прорычал Кол. — Отлично. Значит, ты ничего не видел и ничего не знаешь. Очень полезно. И очень удобно для твоего хозяина.

Он снова обратил свой взор на Тасару.

— Видишь, что у тебя здесь, монах? Это вор, который притворяется невинным. Один из мальчиков Хрозуса. Если ты выпустишь его обратно на улицу, он будет срезать кошельки, прежде чем ты успеешь моргнуть.

— Тогда лучше ему остаться здесь, — ответила она.

Кол был в ярости.

— Когда ты в последний раз видел Сая, мальчик? Говори правду, немедленно!

— Я видел его на следующий день. Это был День Бездны. Что-то было не так, я чувствовал это. Он не был ранен, но я знал, что случилось что-то плохое. Он сказал, что теперь я должен постоянно оставаться в храме. Сказал, что ему нужно ненадолго отлучиться. Вот и все.

Кол снова обратил свой взгляд на Тасару.

— Парень, подумай хорошенько. У него были какие-нибудь бумаги? Что-нибудь, что он мог взять из Дома записей? Это важно.

— Да. Там были бумаги.

Мастер Сай собрал их целую кучу, и, насколько Беррен знал, они до сих пор лежат на столе мастера Сая в его парадной комнате, и любой дурак может их найти. Не лги, если не нужно. — Я видел несколько. Это были списки вещей. Но я мало что видел. Недостаточно, чтобы понять, что это такое. Я... — Он опустил голову. — Я не очень хорошо читаю. Вот так.

И это была правда.

— А потом?

— Потом я пришел сюда, мастер Кол. С тех пор я здесь. Не видел мастера Сая. Не слышал, чтобы кто-нибудь сказал о нем хоть слово. Вы знаете, где он?

У правды были свои границы.

— Если бы я это знал, думаешь, я бы спрашивал тебя? — резко ответил Юстикар, снова взглянув на Тасаре.

— Выйдите, пожалуйста, на улицу, девочка. Я не собираюсь наносить ему ножевое ранение.

Тасара не сдвинулась с места.

— Нет!

Костяшки пальцев Юстикара побелели от напряжения.

— Беррен, выслушай меня внимательно. Сай был мне другом, а я ему — лучшей частью десяти лет, но сейчас он на пути к погребению в камне. Я предполагаю, кто были те люди в Доме записей, и если судить по количеству крови, твой хозяин убил их всех. Я точно знаю, чье безголовое тело находится у меня на руках, и я готов съесть свой собственный меч, если его тоже не убил твой хозяин. В любом случае это будет означать как минимум шахту для него, а возможно, и для тебя, если ты не поможешь мне.

Понимаешь, я думаю, что Сай что-то украл или нашел. Бумаги, которые очень важны и могут быть связаны с этим делом. — Он ткнул большим пальцем в сторону Тасары. — Я хочу знать, где он, где эти бумаги, что на них написано и где он их взял. Если ты знаешь хоть что-то об этих вещах, скажите мне. Не говори священнику, не говори мастеру Мардану, мастеру Феннису или какому-нибудь невежественному послушнику, который оказался твоим другом на сегодня. И уж тем более не говори ей. — Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Это гораздо больше, чем просто месть одного вора-домушника за события полувековой давности, и Сай должен это понять, пока кто-то не раскроил ему голову топором. Возможно, он дал тебе что-то на хранение? Если это так, найди меня и расскажи. Никому больше. Они не могут тебе помешать уйти.

— Он ничего мне не давал, мастер Кол, клянусь.

— Хорошо. — Кол встал и усмехнулся. — Пустая трата времени, не так ли, мальчик? Я знал это с первого дня, как тебя увидел.

Беррен вздрогнул, а Кол пожал плечами.

— Докажи, что я ошибаюсь. Ты не знаешь, где твой хозяин? Куда он мог пойти, мальчик?

Беррен пожал плечами.

— Я не верю, что ты ничего не знаешь. Приходи и расскажи мне. В противном случае ты сам по себе, ты и Сай. Я умываю руки. — Кол направился к двери.

— Мастер Кол!

— Да, мальчик?

— Ты выяснил, кто купил мастера Вельгиана?

На мгновение Кол бросил убийственный взгляд на Тасару.

—Нет.

Он закрыл за собой дверь. Беррен дрожал. Тасара снова положила руку ему на плечо. Ее прикосновение было успокаивающим, слишком успокаивающим, словно она использовала священную магию, чтобы облегчить его боль. Но он не хотел, чтобы кто-то вмешивался в его дела. Он стряхнул ее руку с себя.

— Ты должен сказать ему, Беррен, если знаешь ответы на его вопросы, — произнесла она.

— Но я не знаю! — воскликнул Беррен, топнув ногой от досады. Он был готов закричать. — Я бы не сказал ему, даже если бы знал, но я не знаю, где мастер Сай! Не знаю! Как бы я хотел это знать!

Он посмотрел на Тасару, и ему снова захотелось поделиться своими переживаниями. Но он не мог, не мог рассказать ей о том, что видел в «Двух журавлях». Никто не должен был об этом знать. Он глубоко вздохнул. Скрывать что-то от Тасары было гораздо хуже, чем лгать судье. Если уж на то пошло, Кол все упростил.

— Однако я видел кое-что из того, что произошло в Доме записей, — произнес он, решившись наконец. — Как я уже говорил, я был настороже и все такое, но я не убежал. Я видел, как они сражались. Я не мог смотреть, как убивают мастера Сая, а их было четверо, хотя одного он уже зарезал. Мне было так страшно.

В том, чтобы рассказать ей об этом, не было ничего плохого, если только все это было правдой. У монахов-меченосцев было шестое чувство на ложь. Она наверняка уже знала, что он солгал Колю о том, что после этого не видел мастера Сая. Но она ничего не сказала. Почему?

После этого день прошел в суматохе. Ни у монахов, ни у Стерма, ни у кого-либо еще не было уроков. Беррен слонялся без дела вместе с другими послушниками, наблюдая, как городские солдаты делают то же самое. Священники старались держаться от них подальше, но потом медленно возвращались и снова смотрели на солдат. Никто из них не имел ни малейшего представления о том, что происходит и почему.

Он коснулся жетона на своей шее. В кошельке у него лежала горсть серебряных крон, а в кармане — мелочь, которой хватило бы на проезд вверх по реке. На крайний случай у него был один золотой. Меч тоже был при нем, спрятанный в свертке на Точке крушения. Некоторое время он размышлял, стоит ли ему бежать.

Возможно, ему следует зайти в одну из таверн, где веселились боцманы, курсирующие по реке, купить пару стаканчиков и найти того, кто отвезет его вверх по реке. Это было бы тихо и без лишних вопросов, а что будет потом — пусть решают звезды. Может быть, он доберется до Варра и просто замерзнет и умрет, когда наступит зима и выпадет снег, достаточно плотный и тяжелый, чтобы раздавить целые дома. А может быть, он найдет свою судьбу. Не будет ни мастера Сая, ни Юстикара Кола, ни старосты и ему подобных, ни Тасары. Только он сам.

Но если бы он побежал, то обязательно бы сбежал. К середине утра он осознал это так же ясно, как и то, что солнце взойдет. Он понял, что должен найти мастера Сая первым, прежде чем это сделает Кол. Ему нужно было понять, что происходит, и предупредить своего хозяина о том, что весь мир ищет его, если он еще не знает об этом. Его место было рядом с хозяином.

Он попытался представить, куда мог бы пойти вор-домушник. Очевидно, что ни к Юстикару, ни к кому-либо другому из воров-домушников он не мог обратиться. Учитель Гаррьент в храме Луны? Но Кол, вероятно, уже был там, а мастер Сай не был настолько глуп. Касмин был мертв, так какие же друзья остались у вора-домушника? Неужели никого? Нет. Был еще «Дом кошек и чаек».

Он задрожал. Должно быть еще какое-то место, но если оно и было, то он не мог о нем думать. Чем больше он думал, тем отчетливее видел Вельгиана, висящего на краю крыши. «Ты должен сказать Саю одну вещь для меня. Скажи ему, что Сафран Куй не такой друг, как он думает». Только он не сказал почему. Может быть, это имело значение. Может быть, это было как-то связано с делом. А может быть, и нет.

Он без труда покинул храм. Если кто-то и заметил его, то не стал останавливать. Найти свой страх и взглянуть ему в глаза — это, конечно, легко сказать, но не так просто сделать на практике. Он пытался придумать, куда бы еще пойти, пока спешил к речным докам и растворялся в рыночной толпе.

И вот он уже стоит у дверей «Дома кошек и чаек» в конце доков. В воздухе витал аромат, а из соседних переулков и темных закоулков выглядывали десятки зеленых и янтарных глаз. На земле валялись куски рыбы. Страх — это убийца мысли. Он тяжело сглотнул и постучал в дверь. Что-то зашипело на него.

Дверь открылась, и перед ним предстал человек, которого он не узнал. Но это мог быть только один человек — колдун. Сафран Куй, седой маг старосты, который мог заставить мертвых говорить и который был с вором-домушником в ту ночь. Беррен впервые увидел лицо знахаря — старое, с водянистыми глазами, с бледно-белой кожей, как у людей с дальнего севера. Как у призрака. Он был чисто выбрит, а на его щеках и шее виднелись странные татуировки.

Человек-смерть, колдун. Беррен отступил назад, но сразу же остановился. Теперь он был мужчиной, а не мальчишкой, и у него не было причин бояться кого-либо.

— Я ищу мастера Сая, — запинаясь, произнес он. — Он здесь?

Куй окинул его взглядом с ног до головы. Жестом он пригласил Беррена следовать за ним, затем повернулся и направился вглубь дома. Беррен последовал за ним. Дверь закрылась за его спиной.

Снаружи было чистое небо и яркое солнце, а внутри царила такая густая тьма, что приходилось протискиваться сквозь нее. Окна были заколочены досками и закрыты ставнями, сквозь щели пробивалось лишь несколько бледных и слабых лучей солнечного света — и это было все. Свечи освещали короткий коридор, а затем открывался простор — огромная черная комната, наполненная тенями, фигурами и свечами, свечами повсюду, их было так много, но все они казались тусклыми. Несмотря на их маленькое пламя, большая часть дома знахаря терялась во мраке.

Сафран Куй повернулся и посмотрел на него.

— Я ждал тебя, — произнес он.

Глава 24 Дом кошек и чаек

Сафран Куй удобно устроился в жестком кресле с высокой спинкой. — Сай приходил сюда среди ночи, чтобы задать свои вопросы. У него было много вопросов… Кто бы мог подумать, что черный порошок может быть замаскирован под черный чай? И предатели в храме... Ты замечал, Беррен, что чистые люди всегда несут в себе грех? Сидеть!

Приказ прозвучал с такой силой, что Беррен упал со своего места и сел на пол, скрестив ноги.

— Ты видел нас у Двух журавлей. А теперь возвращайся в свое гнездо лжецов с повязками на глазах. — Он покачал головой. — Ты глупец, мальчик, если думаешь, что открытая дверь останется открытой. Я знаю, какие вопросы привели тебя сюда, и у меня есть ответы на них, на некоторые из них, но эти ответы тебе не понравятся. Этими ответами не стоит делиться, пока год не начал свое медленное скольжение к смерти. Они закроют двери и запрут их наглухо. Они сделают тебя моим, и ты будешь думать, не был ты дураком, придя ко мне. Готов ли ты к таким ответам? Не двигайся!

Беррен начал подниматься, но упал, словно его ударила в грудь лошадь.

— Так ты ищешь Сая? Да, мы пришли сюда. С тех пор я его не видел. Хочешь посмотреть, что мы привезли с собой?

Беррен покачал головой. В последний раз он видел мастера Сая, когда тот рубил голову старосты с плеч.

— Я... я просто хотел узнать, здесь ли он.

— И я сказал тебе, что нет, но это не тот ответ, который ты ищешь. Не так ли?

— Ты знаешь, где он?

— Вельгиан, воришка, вот кто привел тебя сюда со своей холодной мертвой песней, соблазняющей и предупреждающей. — Куй поднял бровь. — Да, я получаю ответы от мертвых. От их духов или от их плоти. От плачущих призраков и холодных каркающих голов. Не желаете ли взглянуть на ту, которую мы привезли с собой?

Беррен вздрогнул. Он не мог пошевелиться. Хотел, но не мог.

— Тише! А я-то думал, что ты один из тех молодых людей, которые неравнодушны к упырям, к макабрам, к прикосновению холодной влажной кожи. Вот ты здесь, у тебя полно вопросов, и ты не хочешь получить мои ответы? Но ты их получишь, хочешь ты этого или нет.

— Все, что мне нужно, это мастер Сай.

— Я знаю о тебе все, Беррен. Сай много рассказывал о тебе. Он гордится своим маленьким похожим на ублюдка братом с ошибкой в голове. Давай, староста, говори! Покажи юноше, что мы можем делать то, что говорим, да?

Что-то само собой покатилось по полу, что-то размером с голову.

— Беррен, призрак Эймса. Я много ночей ждал, когда ты придешь со своими вопросами, и теперь, когда ты здесь, ты должен посмотреть!

Беррен был в ужасе. У ног знахаря лежала отрубленная голова старосты. Он хотел убежать, но ноги не слушались его.

— Беррен, Беррен, — произнес он. — Ты мог бы остаться в своей постели, положив голову на руки, и довольствоваться снами, но что тогда?

На мгновение Куй заколебался. Затем в полумраке на его лице появилась улыбка.

— Он полон ответов, этот человек. Я могу показать тебе, как заставить его говорить.

Беррен снова покачал головой.

— Я просто хочу... Мастер Вельгиан... Он что-то знал. Возможно. Чье золото он взял? Ты знаешь?

— У тебя есть его голова?

— Нет!

— Часть его? Что-то, что принадлежало ему?

Беррен сглотнул.

— Нет, — произнес он, — мне очень жаль. Я не знал...

— Я не спрашивал! — тени вокруг Куя пришли в движение, нависнув над Берреном, словно липкие листы и тяжелые, как свинец, сети. Они пригвоздили его к земле, подавляя его желания и затуманивая мысли.

— Где твое подношение, Беррен? У тебя нет рыбы, чтобы накормить мои глаза и уши!

— Я... — он попытался встать, но ноги отказывались двигаться. — Я могу пойти и принести немного! Я думал... Я думал, ты друг мастера Сая.

— Друг? Ремесленник и его инструмент, а теперь у меня есть инструмент получше. — Бескровные губы Куя скривились в усмешке, и Беррен прикусил язык.

— Пожалуйста... — он не знал, с кем, как ему казалось, он разговаривает. С богами? Он должен был бороться с этими тенями. Когда он моргнул, они исчезли, став лишь плодом его воображения, но когда он моргнул ещё раз, они снова стали тяжелыми, как камень.

— Вот ты здесь, просишь о чем-то, но ничего не принес мне! Невежество! Грубый мальчишка! Теперь ты здесь и будешь слушать. У меня есть сила, ты ее чувствуешь. Ты борешься с ней, но не должен. Позволь ей стать твоим другом. Впусти ее в себя. Стань ее хозяином. Она покажет тебе, как сражаться так, как ты и не мечтал. Я ничего не знаю о мечах, даже самой малости; но ты станешь убийцей, это точно. Тебя ждут великие дела. Кровавый судья. Ты ничего не принес мне, и потому у меня нет ответов на твои вопросы, но я предлагаю тебе дар, чудо. Я покажу тебе, как задавать эти вопросы мертвым, которые знают. Я мог бы показать тебе и больше, если бы у меня хватило ума, гораздо больше. Говорить с мертвыми? Ты можешь воскресить их из праха.

Беррен снова покачал головой. Колдун? Он? Колдуны были злыми людьми, так говорили жрецы в храме. А как их называла Тасара? Мерзость! Анафемы! Он все еще был бессилен. Он даже не мог поднять руки с пола. Ногти впились в ладони.

Колдовство? Куй, казалось, беззвучно рассмеялся. Он оставил голову лежать на полу, укрытую тенью, всего в нескольких футах от Беррена, и скрылся в темноте. Вскоре он вернулся с полосками бумаги, пером и чернилами.

— Итак, мальчик, чему в первую очередь пытался научить тебя твой хозяин? — спросил он.

Буквы. Именно эти уроки пытался дать ему мастер Сай, когда он только начинал свою карьеру ученика вора-грабителя. Однако они оказались неудачными.

— Возьми их! — Куй встал над ним, протягивая перо вперед. Рука Беррена поднялась сама собой. Его пальцы разжались, чтобы взять перо, затем полоску бумаги длиной и шириной с предплечье, а затем еще одну. На второй были начертаны странные символы: «Открой уста мертвых».

— Простой знак, и любая тайна в любом уголке мира станет твоей, если ты найдешь нужные уста, чтобы произнести ее. Хочешь знать, где найти Сая? Этот человек знает, где он будет в ближайшие дни. Он не скажет этого добровольно, но ты можешь получить от него ответ. Так сделай это!

Рука Беррена начала двигаться, повторяя знаки и линии. Он словно наблюдал за собой со стороны, как его руки и пальцы словно сами собой рисуют замысловатый узор.

Почему? Зачем он это делает? Он был в смятении с того самого момента, как переступил порог дома знахаря. Какая-то часть его наблюдала за своими движениями с благоговением, изумлением и, да, с жадностью и желанием.

Заставить мертвого говорить? Возможно ли это? Что это может значить для вора-домушника? Сколько стоит такой дар? Бесценно, конечно!

Когда он закончил, Куй кивнул.

— Нанеси свой знак на его кожу, мальчик. Ты увидишь, как его губы сложатся в усмешку: пусть он и мертв, но его тайны все равно будут раскрыты. Это старый детский стишок. Теперь ты поймешь его истинный смысл.

Беррен на четвереньках подполз к ногам Куя, к лицу старосты, которое лежало на боку. Самая страшная часть была скрыта во мраке, но он уловил блеск мертвых глаз. Староста был почти лысым, так что, по крайней мере, не было волос, которые можно было бы смахнуть. Беррен скорчил гримасу, бросив последний взгляд. Его рука потянулась к отрубленной голове. Когда он коснулся ее, бумага, казалось, подскочила по собственной воле. Беррен поспешно отскочил в сторону.

— Хорошо, хорошо! Теперь задавай вопросы! Мертвые не могут лгать, Беррен, в отличие от живых. Для живых ложь расцветает, как цветы весной. Спроси его, что ему известно о монахах-драконах. Или почему он здесь. Или о твоем потерянном принце, Сае, где он? Все, что пожелаешь, Беррен.

— Что... Почему? Почему, кто? — язык Беррена был настолько сухим, что прилип к внутренней стороне рта. Он чувствовал вкус собственной крови. И снова начал замечать запах, который грозил вызвать тошноту.

— Спрашивай! — Куй сжал пальцы. Его бледное лицо улыбалось. Он сделал жест и сел в нескольких ярдах от того места, где Беррен все еще сидел на корточках на полу. Беррен не мог бы сказать, было ли кресло колдуна на самом деле или только казалось мгновение назад. Он и не думал об этом.

— Спроси! Назовите его имя! Староста! Заставь его ответить!

— Но он мертв.

— Но он слушает.

Дрожь пробежала по коже Беррена, перетекая с плеч на руки и доходя до кончиков пальцев. Куй внимательно наблюдал за ним.

— Ты можешь задать вопрос, Беррен. Он достаточно прост. Господин староста, сэр, зачем вы приехали в Дифевен? Видите ли, слова. Вот и все.

— Уважаемый староста, сэр... Зачем вы прибыли в Дифевен?

Голова шевельнулась, и Беррен чуть не подпрыгнул от страха. Он попятился назад и упал, а затем замер, словно парализованный, пока мертвец говорил.

— Чтобы передать приветственные письма от Радека из Калды автарху Торпреа и жрецам Солнца.

Слова были медленными, ровными и безжизненными. Они совсем не были похожи на голос старосты.

— Глупый человек! Скажи мальчику, чего хотели эти жрецы, которых ты видел? — зарычал Куй.

— Они хотели, чтобы наемники из-за границы захватили город.

— Где мастер Сай?

С мертвых губ сорвался тихий стон. Куй щелкнул пальцами, и голова покатилась по полу к его ногам. Он поднял ее. Лицо старосты, удерживаемое рукой колдуна, стало четче: бледное и мертвое, с лохмотьями плоти, свисающими там, где мастер Сай разрубил его на части. Это было ужасно. Беррен не мог смотреть, но и не смотреть тоже не мог.

— Я мертв. Он убил меня. Откуда мне знать, что с ним стало после этого, мальчик?

— Радек придет. Он знает, где будет Радек, и там же будет Сай. Это все, что у него есть для тебя. Пока Радек не придет, Сай будет прятаться.

Голова оскалилась в ухмылке.

— Сай. Хитрый, умный, как угорь. Дифавен — его дом. Он знает все его закоулки и потаенные уголки. Никто его не найдет.

Куй крепко держал голову старосты, повернув его лицом к Беррену. Беррен почувствовал холод и отвращение. Его мир уже был достаточно разрушен. — Беррен! Спрашивай! Где будет Радек?

— День Бездны. Первая ночь Фестиваля Пламени. Радек пришвартует свой корабль в Императорских доках к началу праздника.

— А зачем? — глаза Куя сверкнули. Староста застонал.

— Он приплыл с волшебными ракетами Тайитакей, которые город получит в подарок на праздник, когда закончится Ночь мертвых. Это благодарность за сундуки с золотом, которые жрецы Солнца погрузят в трюм его корабля.

— Хех! — раздалось улюлюканье, которое могло бы быть смехом. — Если вы хотите узнать истинную цену всего этого золота, спросите у жреца. Спросите у Санбрайта Ансиннаса. Да, спросите. Они все заслуживают того, что с ними случится. Теперь ты знаешь, Беррен, ученик Сая. Я так ему сказал, и он будет следовать моим словам. До и после я был слеп, как живой. Радек заплатил бы немалую цену, чтобы забрать Сая к себе домой. А теперь отпусти меня. У меня больше ничего нет для тебя.

Куй усмехнулся.

— Ты не найдешь Сая, мой мальчик, — сказал он, опустив голову.— Жрецы убьют его, если смогут. А твои монахи-меченосцы? Знают ли они, что происходит у них под носом? Для этого ли они пришли? А может, они вообще ничего не знают. Возможно, их глаза ослеплены собственным светом.

Владыка города мог бы быть благодарен, но Сай знает слишком много, и его нелегко заставить замолчать. Пока императоры борются за власть, обычные люди просто умирают. Удар в темноте — это легкий путь. Если его поймают, то отправят в шахты за убийство людей, а если дракон-монах доберется до него первым, то убьет за его знания. Поэтому он прячется, и ни ты, ни я не увидим его до прихода Радека.

Будут мечи и кровь, и один должен пасть — другого пути судьба не допускает. Он холодно рассмеялся. Автарх так и не пришел. Пять тысяч мечей ждут за морем. Неужели они сидят там, разъяренные, злясь на свое предательство? Радек придет. Сьяннис знает время и место. Нет, Сьяннис не для тебя, мальчик, не сейчас. А вот мастер Вельгиан? Пусть он станет твоим лакомством».

Ваши храмовые служители не задают ему вопросов, потому что боятся услышать ответы. Из-за этого никто не знает, почему он поступил так, как поступил. Но теперь у вас есть возможность задать вопросы, если вы не боитесь узнать правду.

Он снова рассмеялся, на этот раз с презрением и насмешкой. «Жрецы солнца? Последователи света? Кому они нужны? Лицемеры! Закрыватели дверей! Слепые ко всему, кроме собственной праведности, с повязками на глазах». Его взгляд метнулся к дверному проему, через который они с Берреном вошли. «Не так ли?» — спросил он, вскочил на ноги и бросился на старосту за долю секунды до того, как дверь распахнулась, и дневной свет залил зал. В дверном проеме появилась она, Тасара, с обнаженными мечами, окутанная солнечным светом.

Глава 25 Владения колдуна

Отрубленная голова уже летела прямо в лицо Тасаре, но она с ловкостью увернулась, и голова пронеслась над ней, упав на набережную. Беррен начал подниматься на ноги.

— Беррен! Беги! — крикнула она. Беррен побежал к двери, а Тасара бросилась прямо на колдуна. Куй не пошевелился, оставаясь сидеть на месте, пока Тасара прыгала по воздуху, выхватывая мечи для удара.

— Мерзость! — воскликнула она, приземляясь обеими ногами прямо перед ним.

И остановилась, застыв и дрожа, удерживаемая какой-то силой, которую Беррен не мог разглядеть. В голосе Куя звучала ненависть: — Сегодня я пришел в твой храм и стоял среди вас. А теперь ты пришла в мои владения и смеешь угрожать мне? Здесь ты даже хуже, чем в Каладире.

Беррен стоял у двери, глядя на него. Каждый мускул в теле Тасары напрягся, она дрожала, пытаясь освободиться от того, что сделал с ней колдун. Но она не могла. Ее держали крепко. Он медленно и неуклонно двигался к двери, пока не оказался достаточно близко, чтобы задвинуть засов.

— Ты... не сможешь... выстоять... против нас! — произнесла Тасара сквозь стиснутые зубы.

Голос Куя снова раздался, наполненный силой:

— Чем больше вы сопротивляетесь, тем крепче он вас связывает! Позвольте ему овладеть вами, и вы станете свободными, но это никогда не было путем для вашего рода. Вы так легко поддаетесь! Он поднял нож с лезвием, напоминающим тесак, и его взгляд обратился к Беррену:

— Ты называешь этого лживого паука другом, не так ли? Оставайся, Посмотрим, что будет с таким тупым мешком безглазой плоти!

Беррен заколебался. Он был уже почти у двери, но остановился.

— Не надо! Отпусти ее!

— Отпустить ее? — Куй почти вскрикнул. — Отпустить ее? Эта тварь пришла сюда, чтобы убить меня, и ты просишь меня отпустить ее? Выслушай меня, мальчик, я не сделаю ничего подобного. Ты привел ее сюда, и если ты сейчас уйдешь, я сделаю гораздо хуже, чем просто убью ее. И тогда я приду за тобой.

— Мы... мы… — Тасаре было слишком трудно говорить.

Беррен стоял в лучах дневного света, проникающего через выбитую дверь. На этот раз его голова не позволяла ему пошевелиться, а не ноги. Он с недоумением смотрел на нож в руке Куя. Это был тот самый нож с золотой рукоятью из комнаты мастера Сая.

— Вправь мне мозги, парень. Тогда сиди, смотри и учись! — Куй снова повернулся к Тасаре. — Ты! Ты ничего не сделаешь монах! Через некоторое время я отправлю тебя домой, чтобы ты рассказал всем своим умным и слепым друзьям, что знахарь в доках — всего лишь безобидный старый дурак. Лучше оставить его в покое и не тратить драгоценное время на такие пустяки, когда есть императоры, которых нужно свергнуть, а? — На лице колдуна заиграла ликующая ухмылка. — Смотри, мальчик, смотри! Она не знает! Да! Ты будешь служить мне! Моя маленькая игрушка! — шипел Куй, поднимая нож.

Беррен отпрыгнул в сторону, но не как подсказывала ему логика, а назад. Он врезался в колдуна в тот момент, когда нож опустился вниз. Тасара вскрикнула и упала на пол, корчась от боли. Куй пошатнулся, но нож по-прежнему был в его руке.

Его лицо побледнело, а руки стали прозрачными, из пальцев повалил черный дым. Беррен поднялся на ноги, разрываясь между желанием бежать и помочь Тасаре. Она все еще была жива, хотя и находилась в агонии.

Куй поднял руку, вокруг которой закружились черные тени. Беррен выхватил пистолет и метнул его, попав колдуну в грудь. Куй отшатнулся назад, тени вокруг его руки растворились в воздухе, и Беррен снова бросился на него. У него не было выбора: он не мог уйти, оставив Тасару на полу, поэтому он врезался в колдуна во второй раз, обеими руками сжимая запястье, в котором был нож мастера Сая.

Кожа Куя стала белой как молоко, почти прозрачной, и Беррен мог разглядеть кости под кожей его пальцев. Он ухмылялся, глядя на Беррена, пока они боролись.

— Ты предал меня из-за этого? Из-за этого? — с этими словами он плюнул Беррену в лицо. — Ты предал своего господина? О, как мы наказываем непослушных мальчишек, таких как ты! Да, да, ибо это не тот нож, который ты можешь понять, Беррен. Этот клинок режет души, и сейчас я покажу тебе, как это делается. Глупый мальчишка! Ты сделаешь из себя раба, а затем поступишь так же с ней!

Лезвие медленно и неотвратимо приближалось к лицу Беррена. С каждым мгновением колдун, казалось, становился все сильнее. Его глаза горели безумием. Беррен почувствовал, как острие ножа коснулось его щеки. Лицо Куя было всего в нескольких дюймах от его лица, оскаленные зубы сверкали в предвкушении.

«Драконы для одного из вас! Королевы для обоих! Императрица! Прикоснись к ней!» — звучало в голове Беррена, а острие клинка впилось в его кожу. Тени зашумели вокруг них. «Будущее, мальчик! Увидь ужас, который оно таит! Увидь черную луну!»

Перед собой, не более чем в нескольких десятках ярдов, он увидел себя. Он поднял копье, готовый к броску. На него смотрело его собственное лицо с дикими глазами, забрызганное кровью.

— Ну? Ты собираешься отпустить его или нет?

Беррен ударил коленом между ног колдуна, и Куй с хрипом повалился на пол. Видение исчезло.

— Я тоже видел своих. Оно показало мне. Я видел, как мой ученик убил меня. Но не тебя. Ах, мой бедный брат Валлас. Вы оба такие охотники!

Куй бросился на него с ножом, но Беррен с трудом оттолкнул его. Он дико озирался по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы стать оружием. Колдун все еще держал нож, ухмыляясь, как безумный, и указывая на Тасару.

— Посмотри на нее! — воскликнул он. — Тени кружились вокруг Куя, словно водоворот, а сам колдун был белым, как призрак. Беррен мог видеть сквозь него пламя свечи и мрачные фигуры за ее пределами. Ради Сая я оставлю тебя в живых. Но она?

Он взмахнул золотым ножом в воздухе.

— Ты привел ее сюда, Беррен. Что бы ты отдал, чтобы спасти ее, маленький предатель?

— Дать? — У Беррена пересохло во рту. В этом месте не было ничего, что можно было бы использовать для боя, никакого оружия, по крайней мере, в том виде, как его понимал Беррен.

Позади Куя Тасара слегка шевельнулась. Ее голова повернулась, глаза открылись, и она посмотрела на Беррена.

— Ну что? Нога? Глаз? Голос? День? Три любовника, которых у тебя никогда не будет? Император? Возьми! — Он протянул золотой нож вперед. Беррен рухнул, беспомощный. От взгляда призрачного лица колдуна у него все сжалось внутри.

Тасара начала подниматься. Руки Беррена сами собой потянулись к ножу, как раньше к бумаге и перу. Они сцепили рукояти. Медленно, как он ни старался, они повернули лезвие к нему. Он опустился на колени.

— Да! Теперь смотри! — Ярость теней вокруг Куя угасала. Он направил всю свою силу на Беррена. Тасара уже почти поднялась на ноги.

Он не мог остановиться. Нож словно ожил в его руке, лезвие прорезало кожу, а пальцы все глубже погружались в сердце. Он закричал, но боли не ощутил. Вместо этого он почувствовал давление в голове и словно увидел себя в зеркале — не свою кожу, а то, что находилось под ней, свою душу, бесконечный клубок нитей, похожий на паутину, сплетенную внутри него.

— Скажи ножу! Пообещай, что будешь беспрекословно исполнять мои желания. А теперь режь, Беррен, режь! Три маленьких ломтика! Повинуйся!

С каждой командой нож отрезал от души Беррена по маленькому кусочку. Его собственная рука превращала его в раба колдуна! Даже когда он резал, он видел, как это происходит, как каждая нить имеет значение, как каждая прядь составляет его сущность, как каждый разрез делает его еще более рабом. Нож показывал ему все — как есть и как будет.

Куй склонился над ним. Он откинул голову и рассмеялся.

— Глупый мальчишка! Я мог бы дать тебе все, а ты бросаешь мне это в лицо и ради чего? Ради монаха? Ради девчонки? Глупый, глупый...

Тасара, стоя за спиной колдуна, с силой вонзила оба меча в его спину. Он закричал и попятился, сжимая руки и глядя на два острия мечей, пронзающих его грудь.

— Что ты наделал? — из уголка его рта сочилась тьма. Беррен надеялся, что это была кровь. Он снова попятился, пытаясь вырваться, но все еще стоял на руках и коленях.

Голос Куя стал громче и наполнился яростью. Невидимая сила сжала горло Беррена, подавляя любую мысль о протесте.

— Ты не можешь этого сделать! Не здесь! Это мои владения! — произнес Куй.

Свечи, освещавшие комнату, горели все ярче, но воздух вокруг становился все темнее. Невидимые руки обхватили Беррена, удерживая его в неподвижности. Из черноты в воздухе начали появляться формы, они кружились вокруг колдуна, постоянно изменяясь, так что Беррен мог лишь мельком их разглядеть. Но это были чудовищные ужасы: с оскаленными глазами и зубами, когтями и шипами, с иссохшими руками, которые проникали сквозь плоть, чтобы нанести шрам его душе. Кошмары напрягались, словно каким-то образом связанные с колдуном. Ужасы.

Куй стремительно бросился вперед и метнул нож в Беррена. Сейчас он напоминал призрак — полупрозрачный, молочно-белый, словно наполовину существующий, наполовину нет, но нож был вполне реален. В отчаянии Беррен поднял руку, чтобы отразить удар, и боль пронзила его левую руку.

— Они голодны! — прокричал Саффран Куй. Из его рта вырвался черный туман. Его голос превратился в глубокое рычание, которое, казалось, исходило от самих стен и заполняло все уголки разума Беррена. — У них есть твой запах! Они найдут тебя! Как бы далеко ты ни убежал, они найдут тебя и полакомятся тобой! Ты понимаешь, мальчик? Ты не можешь просто так уйти отсюда, не от меня!

Позади него комната наполнилась светом, солнечные лучи проникали внутрь через разбитую дверь. Тасара подняла вверх два пальца, протянутых к колдуну. Она дрожала от напряжения, а солнечный свет струился вокруг нее. Ее вытянутая рука сияла так ярко, что Беррену пришлось зажмурить глаза.

— Тени исчезли! — воскликнула Тасара. Кошмары рассеялись, и Куй, пошатываясь, отступил в сторону, все еще с мечами Тасары, вонзенными в него. Его голос сорвался до обычного шепота.

— Судьба! — произнес он и, пошатываясь, направился прочь в темноту. Тасара последовала за ним, пылая светом. Беррен не раздумывая двинулся за ней.

— Уходи! — воскликнул Куй, стремительно проносясь мимо ящиков, коробок и стопок книг, сбивая свечи на своем пути. Пачка старых пергаментов упала и вспыхнула. — Ты умрешь дважды, мальчик! Каждый раз от своих рук! — слышалось в его ушах.

Колдун словно распадался на части, его руки растворялись в воздухе, как дым. Куй стремительно преодолел коридор и оказался в другой, такой же огромной комнате, как и первая.

— Уходи! — вновь раздался голос Тасары, который приближался к нему. Свечи мерцали и гасли одна за другой, погружая комнату во тьму, за исключением света, исходящего от Тасары. Колдун, казалось, наполовину исчез, его руки и ноги превратились в бесформенные обрубки, вокруг которых клубились тени. Но вот он остановился и повернулся.

Свет Тасары вспыхнул с новой силой.

— Уходи! — повторила она.

— Нет! — ответил Куй, не в силах сдержать свой гнев.

Лицо колдуна исказилось от боли, а тени вокруг него закружились, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее.

— Тасара! Сейчас самое время бежать. Что бы ни делал колдун, он не собирается умирать.

Она вновь вспыхнула, но уже не так ярко, как в первый раз. Беррен заметил, как на её лице выступил пот. Она была насквозь промокшей, словно от испарины. Тени вокруг колдуна отступили, но не исчезли.

— Тасара! — Его рука горела в том месте, где ее порезал нож колдуна. — Дневной свет! Здесь не было дневного света, вот что это было, здесь не было солнца, совсем не было! Это было место колдуна, его владения, его сердце!

Он схватил Тасару за плечо и потянул на себя. Свет, исходивший от ее кожи, замерцал и погас. Они оказались во тьме, и единственным источником света был слабый отблеск из того места, куда они вошли.

Она закричала на него: «Что ты делаешь?»

Но этого было недостаточно! Он потянул ее к двери, и они оба побежали, бежали так быстро, как только могли, прочь из Дома кошек и чаек, где мечи Тасары все еще были в колдуне, а колдун все еще был жив и сыпал проклятиями им вслед.

Они вышли на яркий дневной свет, на ранний полуденный дождь и поднялись по Крестному пути к храму. На полпути он вспомнил, что у него болит рука.

Это был мизинец левой руки. Половина его отсутствовала.

Глава 26 Есть события, которые неминуемы

Беррену стало плохо, когда он увидел, как сильно повреждена его рука. Однако Тасара не дала ему упасть, настойчиво ведя вперед. Он остановился лишь на мгновение, чтобы разорвать рукав и перевязать рану тканью, после чего они продолжили путь, несмотря на то, что кровь капала на землю.

Они бежали без остановки, пока не достигли ворот Храма Солнца.

Они держались за руки, но он не мог вспомнить, как это произошло.

Беррен посмотрел на свою руку и застонал. Она горела, и последний сустав мизинца ныл. Он чувствовал себя слабым.

— Спасибо. — произнесла она.

Беррен моргнул. Он ожидал, что на него обрушится поток гнева за то, что он оттащил ее от колдуна, или за то, что вообще пошел туда, или за еще сотню и одну вещь, которую он сделал неправильно.

Тасара положила руку ему на плечо, но он не мог встретиться с ней взглядом.

— Ты был прав, — сказала она. — Он был слишком силен для меня. Она вздрогнула, скорчила гримасу и прижала руку к голове. Беррен посмотрел на нее, заглянул в ее глаза, ища следы того, что колдун сделал с ней. Но не было ни следов, ни шрамов — ничего. Она была напугана, вот и все, напугана так же, как и он сам.

В голове пульсировала острая боль, которая, казалось, проникала сквозь пальцы и медленно их разъедала.

— Зачем ты отправился туда, Беррен? — спросила она.

— Я думал, что смогу найти мастера Сая. Прости меня. Ты спасла мне жизнь.

— А ты — мою, — сказала она. — Идем. Ты разоблачил чудовище. Нельзя позволить ему сбежать.

— Нет, — покачал головой Беррен. — Ты иди. Чем больше он смотрел на нее, тем больнее ему было от мысли, что придется снова уйти. Но он должен был это сделать. Он не мог оставаться здесь. Дом записей, староста, а теперь еще и колдун — все это было слишком. Нет, он не мог остаться. Скажи им. Я не могу… Послушай, я просто не могу. Будет много вопросов, а я так устал. Я не могу. Его голова раскалывалась от боли.

Тасара смотрела на него, и он не знал, что делать с тем, что видел на ее лице. Тоска? Или это просто отражение его самого? Она коснулась его щеки.

— Оставайся здесь. Я ненадолго.

Мастер Сай что-то говорил о подобном. Он кивнул, осознавая, что уйдет, не дождавшись ее возвращения.

— Останься, — повторила она.

Он прикусил губу, желая прикоснуться к ней, но в последний момент передумал.

—Твоя рука!

Она взяла его руку в свою, посмотрела на нее, и внезапно он рассказал ей все, начиная с самого начала. О принце, убийце в саду ароматов, Касмин, Коле, старосте, о найденных бумагах, о том, что видел в «Двух журавлях», и о том, что сказал староста после его смерти — обо всем. Он больше не мог держать это в себе и должен был поделиться с ней.

Пока он говорил, он наблюдал за ней, пытаясь найти какие-то признаки того, что она уже знала об этом. Когда он закончил, она посмотрела на него, нахмурив брови и с мрачным выражением лица.

— Покажи мне рану, — попросила Тасара.

Беррен, чувствуя сильную боль, протянул палец. Из-под импровизированной повязки сочилась кровь, но он не решался взглянуть на нее. От одной мысли об этом его бросало в дрожь и тошнило.

Тасара посмотрела на него, затем покачала головой. — Его нужно как следует перевязать. Идем!

— Все будет в порядке. Разве тебе не нужно пойти и рассказать кому-нибудь о колдуне? — спросил Беррен.

— Скорее всего, эта мерзость уже сбежала, если у него есть силы, и это не займет много времени. Сегодня день Бездны, день тьмы, не лучшее время для встречи с таким существом. Возможно, именно поэтому моей силы не хватило, чтобы одолеть его, даже такого израненного. Идем! — повторила Тасара.

Тренировочный двор был пуст. Тучи скрыли солнце, и небо снова стало ярким. Все монахи, священники и послушники укрылись в своих храмах. Тасара провела Беррена в небольшую низкую хижину с раздвижной дверью — место, где монахи хранили инструменты и приспособления, используемые для тренировок, а также оружие и, как выяснилось, другие вещи. Беррен, широко раскрыв глаза, уставился на них. Он видел много мечей в одном месте в Квартале оружейников, конечно, там были и большие мечи, но здесь... их было так много! Прямые мечи, изогнутые мечи, мечи с крюком на конце — все короткоклинковые и парные, чтобы использовать их так, как любили сражаться монахи-драконы. Он никогда не видел столько разных стилей и конструкций.

Тасара с улыбкой произнесла:

— Когда старший дракон сливается с солнцем, его лучи остаются в нашем ордене. Так мы чтим тех, кто вел нас уже более пятисот лет, задолго до раскола. С тех пор, как первые корабли Короля-Солнца с проводниками-тайитакеями бросили якорь в Арии». Она открыла небольшой сундук у входа, где были аккуратно расставлены баночки с порошками и мазями.

Беррен попытался представить, сколько времени прошло с тех пор, но не смог. Вместо этого он начал считать парные мечи, но их было слишком много — около сотни, кажется.

— У каждого меча своя история, — сказала Тасара, усаживая Беррена на скамью.

Он заметил, что у нескольких мечей отсутствуют двойники, а некоторые явно видели немало битв.

— Беррен! Посмотри на меня!

Она коснулась его шеи одним пальцем, где-то в районе соединения челюсти с ухом. Он задохнулся, его тело парализовало, и по всей стороне лица пробежала боль, как будто с него содрали кожу. Через секунду-другую боль утихла, и он снова смог дышать.

— Что...? Зачем это? — прошептал он.

Тасара что-то протянула ему. Он начал ощущать боль в руке. Очень сильную боль. Теплая кровь стекала по ладони и капала на пол. О боги, теперь она сняла с него импровизированную повязку.

— Отвлекись, — произнесла она. Она порылась в сундуке и, взявшись за дело, принялась за работу: посыпала кровоточащую рану порошком, затем положила сверху кусок черной грязи и плотно обмотала все куском ткани.

— Вы видели, как мы тренируемся, — сказала она. — Иногда случаются несчастные случаи, и поэтому мы учимся правильно их перевязывать. Вот как монах меча обрабатывает рану, Беррен. Пойми разницу.

Он попытался, но в его глазах стояли слезы. Рана жгла, как кислота, и он подумал, что может потерять сознание. Тасара отступила назад, взяла его раненую руку в свою и осторожно прикоснулась к ней двумя первыми пальцами другой руки. Беррен вздрогнул и почти заскулил, зажмурив глаза в страхе перед тем, что будет дальше.

Боль начала отступать. В тусклом свете хижины он заметил, что ее пальцы светятся. Не сильно, но достаточно, чтобы не ошибиться. Также она светилась, когда преследовала колдуна.

— Ты... Боль почти прошла, — произнес он.

— Благословение солнца, — вздохнула она. — Жрец сделал бы это лучше, но и этого будет достаточно. Рана быстро заживет, а боль будет терпимой. Затем она подняла повязку, которую сняла с его руки, и понюхала ее.

— Ты знаешь, что я не могу молчать о том, что ты мне рассказал, — произнесла она. — Где твой хозяин, Беррен? Воистину, теперь ты знаешь?

Все говорили, что монахи-меченосцы способны распознавать ложь с такой же легкостью, как и чувствовать запах тухлой рыбы. Тасара пристально смотрела на него, прямо в глаза.

— Это было единственное место, о котором я мог думать. Но его там не оказалось. Староста подсказал, где может находиться мастер Сай, но до Праздника Пламени оставалось всего несколько месяцев. Я не знаю, где еще искать.

И это была правда, и если бы он знал, то сказал бы ей об этом прямо сейчас.

— Как ты узнал, где я? — спросил он.

— Я следила за тобой по городу.

— Ты следила за мной? Следила за моими следами на булыжниках или что-то в этом роде? — усмехнулся он.

Тасара ответила серьёзно:

— Я следила за тобой, Беррен. Мне показалось, что ты отправился на поиски своего хозяина после того, как Юстикар Кол пришел задать свои вопросы. Ты не был честен с ним. Я наблюдал за тобой, а потом последовала за тобой. Это было очень просто.

Её глаза сузились.

— Как твой хозяин связан с этим чудовищем?

Беррен пожал плечами.

— Он никогда не говорит. Я думаю... Думаю, что староста сказал, что привезет в город солдат из-за моря. Он сказал, что жрецы в этом храме собираются начать войну. Это правда?

Теперь настала ее очередь отвести взгляд.

— Я не могу ответить на этот вопрос, Беррен. Горожане, которые пришли сюда сегодня, думают так же. Поэтому они и пришли сюда, поэтому и ищут твоего хозяина, у которого, по их словам, есть доказательства. Они не могут сказать, кто это сделал, поэтому обвиняют всех нас. Мы пришли в Дифевен, чтобы принести весть о Солнце. Мы пришли служить Автарху и защищать его. Вот и всё.

Беррен сглотнул.

— Вельгиан. Он был одет как монах-мечник. Он был одним из вас?

Тасара покачала головой, почти смеясь.

— Мы слышали эту историю. Не тогда, а позже. Ты швырнул в него миску с кашей, а потом ударил его по носу расточителем, и он убежал, верно?

Беррен кивнул.

— У него были такие же мечи, как у тебя.

— Может быть, он хотел, чтобы его увидели? Как ты думаешь, Беррен, смог бы ты ударить по носу настоящего монаха-меченосца? Даже сейчас?

Он глубоко задумался. Нет, ответ был ясен. Он провел почти два месяца с Тасарой, ее братьями и сестрами, и нет, он не смог бы ударить никого из них по носу или куда-либо еще. Ни тогда, до обучения, ни, возможно, даже сейчас. Он покачал головой.

— Он никогда не был одним из нас, Беррен. В глубине души ты это знаешь. Мы не убиваем людей во сне. Это никогда не было нашей дорогой. — Она глубоко вздохнула.

— Я помню, как Его Высочество пришел в храм и приказал мне обучать тебя. Я подумала, что солнце наказывает меня за что-то. Я не знала, за что, но ненавидела его за то, что он так поступил со мной, за то, что разлучил меня с моими братьями и сестрами, за то, что возложил на меня это бремя. Я не хотела иметь с тобой ничего общего. Я считала тебя глупым мальчишкой-идиотом. — Она рассмеялась. — Иногда ты таким и был. Ты неотесан, грубый, так мало уважаешь наши устои, что никогда не сможешь стать одним из нас, да и не захочешь. Я думала, что все, чего ты хочешь, — это научиться убивать, чтобы потом щеголять, как те нюхачи, которых в этом городе расплодилось как крыс. И отчасти это правда, не пытайся сказать мне, что это не так. Но нас учат принимать все, что ниспошлет нам солнце, и нести это безропотно. Так что я сделала, как меня просили, и в конце концов ты не стал таким уж тяжелым камнем на моей шее.

Беррен поднялся. Рука болела, но уже не так сильно. Кожу покалывало. Ему захотелось броситься к ней и прижать ее к себе. Он шагнул ближе, но она остановила его, прижав руку к его груди, нежную и твердую.

— Это было бы неправильно.

Он взял её руку в свою и прижал к себе. Он был готов расплакаться. «Я хочу...» Чего он хочет? Сбежать с монахом-меченосцем? Да, но этого никогда не случится.

На её лице появилась грустная улыбка.

— Наши пути пересекутся лишь на мгновение. Придет время, и ты уйдешь, а я останусь. Когда ты уйдешь, я буду вспоминать тебя с любовью, как и ты меня. Я рада, что встретила тебя, Беррен. — Она протянула вторую руку. Два пальца, слабо светящиеся во мраке, теплые и желтые, как солнце, коснулись его лба. — Да пребудет с тобой благословение солнца!

На мгновение ее пальцы задержались. Он наполовину поднял раненую руку, чтобы коснуться ее руки, но потом остановился.

— Нам пора идти. Жрецы должны решить, что делать. Я должна рассказать им все, что ты мне рассказал. Я не буду иметь права голоса, но когда они будут решать твою судьбу, я сделаю все, что в моих силах. Когда мерзость обратила на меня свою силу, у тебя был шанс бежать. Если бы ты это сделал, я бы погибла, но ты этого не сделал. Я этого не забуду.

Она мягко отстранилась и улыбнулась в последний раз. — Мне жаль твою руку.

— Тасара, кто такой Санбрайт Ансиннас?

Она рассмеялась и повернулась, чтобы посмотреть на него с улыбкой.

— Ты в этом храме уже больше года и не знаешь, кто такой Санбрайт Ансиннас? Ансиннас — помощник Санхеральда.

По телу Беррена пробежала дрожь. Что он... что он делает?

— Беррен, он Солнечный Свет присматривает за Санхеральдом. Идем!

— Что это значит?

— Это значит, что если Солнечный Брат пожелает посетить Город Шпилей, то Солнечный Брат Ансиннас будет тем, кто исполнит его волю. Если кто-то захочет увидеть Сангеральда, он обратится к Санбрайту, чтобы попросить его о времени. Идем! Мы должны рассказать жрецам правду о том, что скрывается за рекой.

Беррен вздрогнул. Боль в голове и пальцах уже отступила, но ощущение ножа еще оставалось. Он словно видел перед собой свою собственную душу, разложенную на столе, и как он сам отрезал от нее крошечный кусочек. Он сделал меня... Сделал из меня что-то. Но я не знаю, во что!

Я видел некоторые бумаги, которые искал Юстикар Кол, — пробормотал он. — В доме мастера Сая.

— Тогда отдайте их ему. Идемте. Жрецы знают, что делать, — она снова улыбнулась, и он наблюдал, как она уходит сквозь полуденное солнце к дверям храма. Он попытался следовать за ней, но немного отстал. Она не оглядывалась, не ждала его, а продолжала идти, словно верила, что он рядом с ней.

Рано или поздно мастер Сай вновь придет за своим старым другом Куем.

Куй, уставившись на ворота храма, не мог избавиться от чувства, что его место где-то там, а не здесь.

Он обернулся к Тасаре, которая, словно солнце, уходила вдаль, не оглядываясь на него через плечо. Она отпускала его, позволяя ему бежать, если он того пожелает. Она дарила ему свободу.

Нет. Его место здесь. Он сделал свой выбор еще в Доме кошек и чаек, хотя тогда и не осознавал этого.

Он рысью пересек тренировочный двор и последовал за Тасарой в храм.

Глава 27 Исследования в день апокалипсиса

Монахи не стали ждать следующего дня. Беррен с грустью наблюдал за их уходом: семеро, включая старшего дракона, столько же жрецов и несколько храмовых воинов. Тасара отправилась с ними.

На следующий день, в День Солнца, они исчезли. Когда Тасара вернулась, она принесла с собой мечи и протянула их Беррену.

— Они лежали на полу, — сказала она ему. — Мерзость исчезла.

Это было все, что она могла сообщить.

Остаток дня она работала с ним настойчиво и безжалостно. Чем больше вопросов он задавал, тем сильнее она его подгоняла. Дважды он пытался спросить о золотом ноже, был ли он найден, и пытался найти слова, чтобы узнать, что сделал с ним колдун. Оба раза она обрушивалась на него с мечом, требуя ответа.

— Исчезла, — медленно проговорил он, — значит, исчезла. Не умерла.

И это было все. Никто из них не говорил о том, что они там видели. Никто не приходил с вопросами о мастере Сае. Даже Юстикар Кол не появлялся, и остаток дня прошел как ни в чем не бывало — по крайней мере, до следующего рассвета, когда Беррена вытащили из постели.

— У нас есть обязанности, — сказала ему Тасара. Когда он оделся, она объявила, что они возвращаются в Дом кошек и чаек.

— Нет. — Беррен покачал головой.

Ее взгляд был полон странной смеси печали и ласки.

— Да, Беррен, — произнесла она, — ты можешь и должен пойти. Мы оба отправимся туда. Мы будем не одни, уже рассвело, и опасность исчезла. Пока что он лишь изгнан, но мои братья и сестры уже ищут его, и они найдут и уничтожат его. Тебе нечего бояться, пока мы рядом с тобой.

— Если его там нет, зачем нам возвращаться?

— Мы должны смотреть в лицо своим страхам, Беррен. Это то, что делает нас сильными. Он коснулся нас обоих, и мы должны вернуть то, что принадлежит нам.

Как бы верно это ни было, они ехали не за этим. Беррен ждал.

— Я не могу сказать тебе, — произнесла она спустя некоторое время. — Я поклялась, что не буду этого делать. Твой хозяин имел дело с колдуном. Там могут быть бумаги. Ты сказал, что видел некоторые из них. Возможно, там есть и другие вещи.

— Например, нож с золотой рукояткой. — Беррен вздрогнул.

— Пожалуйста, — произнесла она, глядя ему в глаза с искренней надеждой. — Я не могу предложить тебе многого взамен, но я научу тебя всему, что смогу, пока мы будем там.

У них могло бы быть больше времени вместе. Да, он бы этого хотел, но не в каком-то старом и грязном складе.

— Возможно, мы узнаем, где прячется твой хозяин, — сказала она.

Но он все равно последовал за ней, выйдя на тренировочный двор, где уже собрались несколько жрецов и дюжина храмовых солдат. Жрецы одарили его враждебными взглядами. Среди них был Стерн, и это заставило Беррена улыбнуться.

— Они очистят дом, — сказала ему Тасара, и он задумался, зачем им вообще нужен монах-мечник. Но потом он понял, что это не так: им был нужен он, а раз он им нужен, то и Тасара должна быть рядом. Они почти прошли весь путь по Крестному пути, прежде чем он осознал это.

— Прости меня, — сказал он.

— За что? — спросила она.

— За то, что заставил тебя быть здесь, — ответил он.

Она рассмеялась.

— Ты заставляешь меня быть здесь, Беррен? На моих ногах кандалы? Ты ведешь меня в цепях? Я здесь потому, что так велел старший дракон, и потому, что я решила повиноваться. У тебя нет причин сожалеть.

— Но это все равно моя вина. Если бы не я, тебя бы здесь не было.

— Солнце поставило тебя на моем пути, Беррен. Она спокойно положила руку ему на плечо. — Должна ли я противиться солнцу? Какая в этом польза?

Ему захотелось прижать ее к себе ещё сильнее.

— Как можно быть такой спокойной и принимать все, что происходит? Что, если бы я сбежал, когда у меня был шанс? Что, если бы я оставил тебя там с ним? Что бы тогда с тобой случилось?

— Не знаю. Мерзость уничтожила бы меня. Возможно, обратила бы меня против моего пути.

— И в этом тоже было бы виновато солнце?

— Вина? — Она снова рассмеялась. — Если бы это была моя судьба, то да, наверное. Но ты не убежал, Беррен.

— Но я мог бы.

Она никогда не узнает, как близок он был к этому. А может быть, и знала, и поэтому улыбалась ему.

— Но ты не сделал этого, — повторила она.

Они оказались у входа в Дом кошек и чаек. В воздухе распространился запах тухлой рыбы. Он заметил, как священники поморщились, а Стерм скривил лицо, и попытался сдержать смех.

Когда часто проходишь мимо Речных ворот, со временем привыкаешь к неприятному запаху. Иногда, возвращаясь из Свитуотера с ведрами мастера Сая, которые оттягивали плечи, он даже ставил их на землю, чтобы немного отдохнуть.

Он предполагал, что кошки и чайки знают, когда кто-то выходит из Дома. Он наблюдал, как коты собирались вместе, соперничая за лидерство. Чайки слетались на крышу склада, в окна — в любое место, где могли найти убежище. И когда кто-то выходил, оставляя корзину и торопясь уйти, начиналось неистовство.

Короткая жестокая драка между одичавшими кошками наполняла воздух, а чайки слетались, чтобы украсть все, что можно. Кошки шипели и царапали друг друга и чаек, а чайки нападали на все, что двигалось.

Это было в те времена, когда он каждое утро Дня Бездны носил воду к дому мастера Сая. Он спускался по Крестному ходу примерно в это время суток. Теперь эти дни остались в прошлом.

Он глубоко вздохнул, осматриваясь вокруг. В тени притаились кошки, которые наблюдали за ним, а чайки сидели на карнизах окон и на крыше. От двери почти ничего не осталось после того, что с ней сделала Тасара. Зато появились корзины, которых не было накануне. Как и у жрецов, у колдуна были свои верные слуги. Как он их добивался... Беррен содрогнулся, не желая думать об этом. Закрыв глаза, он все еще видел паутину собственной души, раскинувшуюся перед золотым ножом. Его жизнь не будет принадлежать ему, пока Саффран Куй не умрет. Уже одно это было достаточной причиной, чтобы быть здесь и помогать этим жрецам.

— Идемте, — сказала Тасара, ведя его за собой. Внутри помещения ощущались другие запахи: старой заплесневелой одежды, гнили и сырости. Когда Беррен и жрецы осторожно переходили из комнаты в комнату, мимо них проносился запах гниющей плоти, а затем исчезал. Беррену показалось, что однажды он почувствовал запах горелых волос. В некоторых комнатах было темно, окна все еще были закрыты ставнями и досками. Увидев это, жрецы начали бормотать между собой, а затем велели Тасаре и Беррену оторвать последние оставшиеся доски, распахнуть ставни и впустить свет. В глубине комнат, где не было окон и куда не проникал солнечный свет, они зажгли свечи с благовониями.

Склад был полон разнообразных запахов: здесь смешивались ароматы горелого жира, серы и сотни других, которые Беррен не мог определить. К этим запахам примешивалась вечная вонь гнили и разложения.

Насыщенность воздуха казалась особенно сильной на фоне общей тусклости. Даже когда солнце поднималось выше и заглядывало в окна склада, грязь и птичьи экскременты на тусклом стекле превращали свет внутри в тусклое коричневое сияние. Куда бы ни пошел Беррен, стены были жирными на ощупь. Они не нашли ни следа еды, ни питья, ни даже отходов. Даже туалет отсутствовал.

— Было ли здесь другое место? — спросила Тасара у Беррена. — Ты жил где-то еще?

Беррен мог только пожать плечами. Он наблюдал, как жрецы собирают бумаги и складывают их в кучи. Большую часть они сожгли, не спросив Беррена, узнал ли он хоть один листок. Затем они взяли артефакты, черепа и кости и методично раздробили их в порошок. Они посыпали пол кругами соли и заливали стены солнечным светом. Несколько раз Беррен видел, как один из жрецов светился, как Тасара два дня назад, хотя и не так ярко.

Через некоторое время он ушел. Тасара шла с ним — она всегда была рядом, его наблюдатель, его хранитель и его надсмотрщик. Он не знал, была ли она рядом, чтобы защитить его, или чтобы сохранить его честность, или и то, и другое, но он не возражал. Он бы не захотел бродить по такому месту в одиночку. Он бы не осмелился.

— Есть ли что-то, что мы должны искать?— спросила Тасара.

— У него был золотой нож. Он не только порезал мне палец, но и стоит немного. Возможно, если мы найдем этот нож, жрецы смогут узнать, как отменить то, что сделал колдун. А та голова, которую он бросил в тебя... Она может рассказать вам кое-что, если кто-то из ваших жрецов действительно умеет разговаривать с мертвыми.

Она бросила на него тяжелый взгляд и покачала головой. Беррен подумал, что все секреты старосты связаны с каким-то жрецом солнца, и вряд ли храм будет копаться в них.

Он стоял там, где они с Тасарой в последний раз видели колдуна — там, где вокруг него кружились тени, прежде чем они повернулись и побежали. Теперь от него не осталось и следа, но Беррен чувствовал присутствие Куя, наблюдавшего за ним. Тасару это, похоже, не беспокоило, и он решил, что это, должно быть, только в его голове, но от этого легче не стало. Через некоторое время ему пришлось вернуться к двери и выйти в доки, чтобы побыть на свету и вдали от запахов. Вонь тухлой рыбы его не беспокоила — к ней привыкаешь, когда вырастаешь в Корабельном, — но от всего остального ему хотелось болеть. Благовония, которые использовали священники, были такими... насыщенными. От них кружилась голова.

Он мог бы заставить старосту заговорить. Какими бы ни были те символы, которые он нарисовал, он был уверен, что сможет сделать их снова. Он мог бы заставить старосту рассказать правду и убедить Тасару выслушать и понять его.

Или же он мог бы бежать — какая-то часть его души все еще хотела этого. Он даже не знал, почему, кроме того, что бег — это то, что он всегда делал. Бег помогал мальчику из Корабельного дворца оставаться в безопасности. Старые привычки трудно забыть.

Должно быть, он задремал, прислонившись к стене колдуна под летним солнцем, потому что в следующее мгновение перед ним возник Саффран Куй — только голова, плечи и руки, а все остальное рассыпалось в мелкий белый порошок. Беррен подпрыгнул от неожиданности и вскрикнул, а затем Тасара оказалась рядом, положила руки ему на плечи и заглянула в глаза.

— Что ты видел? — спросила она.

— Я видел... — пробормотал он. — Я видел Куя.

Она кивнула. — Я чувствую его запах. Горечь в воздухе.

— Пожалуйста, мы можем вернуться? Пожалуйста! Если он придет, мне придется делать то, что он хочет. Он заставит меня!

Тасара задумчиво кивнула.

— Я должна подчиниться жрецам, — сказала она через мгновение, но я могу попросить.

Она вернулась в дом, и Беррен снова остался один. Он глубоко вздохнул и заставил себя улыбнуться. Была середина утра, светило солнце, и легкий ветер шевелил его волосы. На мгновение ему показалось, что он свободен, что Куй ушел, Радек тоже, и все закончилось. Нет Мастера Сая, нет ничего. Он мог просто встать и отправиться через Речные ворота в Бедные доки, где швартовались маленькие рыбацкие лодки, курсирующие по устью реки. У него было достаточно серебра, чтобы купить билет до Города Шпилей. После этого придется идти пешком. Может быть, он доберется до Варра до зимы, а может быть, и нет, но ведь ни одно путешествие не начинается без начала, верно?

Его взгляд скользнул по ближайшим причалам речных доков, изучая баржи и лихтеры, которые могли бы доставить его через весь путь. Затем он окинул взглядом сверкающую воду, где сновали лодки, и остановился на том, что лежало за ее пределами — на низкой линии домов на сваях, построенных на приливных илистых отмелях. Силтсайд — дом для грязекрабов, людей, которые зарабатывали на жизнь тем, что могли добыть из грязи или украсть с кораблей, стоящих на якоре на городской стороне реки.

Он нахмурился и покрутил в руках жетон, висевший у него на шее. Силтсайд был пристанищем для людей, у которых не было ничего и никого. Действительно ничего и никого. И это был не он.

— Привет, Беррен.

Он подпрыгнул. Только он подумал о том, чтобы сбежать, пока никто не видит, как появился Стерм Червь, словно он знал о его планах, словно у него было шестое чувство. У Стерма не было трости, но его язык был достаточно острым.

— Учитель.

Не так давно он не мог бы подумать, что Стерм может его так называть, но это было до того, как его уличили в связи с колдуном.

Стерм неловко похлопал Беррена по спине.

— Если тебе что-нибудь понадобится, если Тасара не сможет тебе помочь, я обещаю не заставлять тебя отвечать на вопросы о святом Кельме.

Тасара вернулась на улицу и с улыбкой обратилась к Беррену:

— Решено. Здесь слишком много всего, чтобы справиться с этим за один день. Мы найдем ящики, вызовем повозки и отвезем это нечестие в наш храм, где оно будет должным образом изучено и уничтожено. Мы сделаем то, что задумали, но сделаем это в нашем святилище.

Она потянулась и наклонила голову к солнцу, наслаждаясь его теплом и светом. — Найти повозки вблизи речных причалов не составит труда.

— А что будет потом? Что будет со мной?

— Еще один восход, Беррен. И с каждым рассветом приходит новая надежда. — Идем! — воскликнула Тасара, схватив его за руку, и они побежали по Крестному пути.

Глава 28 И с каждым восходом солнца

На второй неделе месяца Молнии в гавань Дифавена прибыл корабль из Хеликса, ближайшего порта на крайнем юге священного города Торпреа. На его мачтах развевались флаги Солнечных лучей, и по всему городу разнеслась весть: наконец-то прибыл Автарх!

Однако, вопреки ожиданиям, корабль простоял в гавани всего две недели, а затем снова отплыл. Некоторые говорили, что Автарх был на борту, но побоялся сойти на берег. Другие же утверждали, что это был всего лишь корабль, а Автарх даже не покидал свой священный остров.

Беррен не был уверен, что его это сильно волнует, но послушники и жрецы погрузились в разочарованное уныние, а монахи-меченосцы были напряжены как никогда. Город гудел и роптал. Ни Автарха, ни священных зубов Кельма — ничего, кроме компании монахов-огнепоклонников, которые постепенно утрачивали свой приём.

В храме Беррен, как и прежде, учился фехтованию и письму. Мастер Сай исчез, колдун тоже, и хотя никто не говорил ему об этом, он знал, что от него ждут, что он останется в стенах храма, пока Куй не будет уничтожен. И это было прекрасно. Здесь он был в безопасности, что бы ни делал с ним колдун, и в глубине души он знал, что Куй не солгал насчет Сая. Возможно, он найдет вора-похитителя в ночь перед Праздником Пламени, но не раньше.

Реликвии из Дома Кошек и Чаек были аккуратно разложены на простынях в Зале Мечей, где монахи хранили свое оружие. Здесь же Тасара когда-то перевязала руку Беррену. Никто не препятствовал Беррену заходить туда и осматривать сокровища, хотя он почему-то никогда не оставался там надолго.

В Зале Мечей было много вещей, которых Беррен не понимал. Большую часть он даже не хотел осознавать. Золотого ножа среди них не оказалось, и это было все, что ему требовалось знать. Никто из жрецов не мог понять, что сделал с ним Куй, и он не был уверен, что они ему поверили, кроме Тасары.

В углу лежал сморщенный староста, его мертвые глаза и зияющий рот были первыми, что видел Беррен, когда заходил внутрь. Это было отвратительно.

Кол пришел еще раз. На этот раз Беррен рассказал ему все. Жрецы уже проверили все бумаги, спасенные из дома Куя, но не нашли никаких следов того, что мастер Сай украл из Дома записей.

— Присмотри за ними, мальчик, — прошептал Кол перед уходом. — Я знаю, что этот староста имел дело с этими людьми. Император и Автарх весь год крутятся вокруг друг друга, как гладиаторы. Грядет новая война. Я чувствую это. Держи глаза открытыми.

Беррен смотрел ему вслед. Что именно? Но Кол не вернулся.

Прошел месяц Молнии, на смену ему пришел месяц Пламени. Утро наполнилось яростным летним зноем, после полудня усилились дожди, вечера стали длиннее, а воздух — густым и влажным.

Мастер Сай отсутствовал уже четыре недели, затем пять, шесть — ни слова, ни знака, ни звука, ничего. Жрецы все еще искали Саффрана Куя, а Беррен все еще чувствовал внутри себя дыру, где золотой нож отрезал от него часть. Заживает ли она? Он не был уверен. Жрецы говорили ему, что все, что сделал колдун, можно исправить молитвой, но Беррен не верил в это ни на секунду.

Тасара предложила долгие дни тяжелой и честной работы и правдивый язык, что звучало более правдоподобно. Но как он узнает об этом? Это всегда было рядом, шрам внутри него.

Праздник Пламени приближался, оставались недели, а потом и вовсе дни, и Дифавен готовился праздновать так, как может праздновать только Дифавен. Каждую ночь Беррен сжимал в пальцах жетон принца, висевший у него на шее. Ему было неспокойно. Никто ничего не говорил, но монахи скоро уйдут. Они были здесь только ради автарха, но автарх так и не пришел, и у них не было причин оставаться. И, как предсказывал Кол, город устал от их честности.

— После лета, — сказала Тасара, когда он наконец набрался смелости и спросил, когда она собирается уезжать.

— Можно мне пойти с вами?

Она улыбнулась и покачала головой.

— Я бы и сама не отказалась, но старший дракон никогда бы не позволил такого. Монахов-драконов выбирают в детстве. Признаю, ты быстр, и из тебя получится отличный фехтовальщик, если будешь заниматься дисциплиной. Но, как ты видел, у нас есть нечто большее, чем мечи. Здешние жрецы позаботятся о тебе. Твой хозяин когда-то был другом многих здесь, и они легко поверят, что мерзость толкнула его на преступления. Они будут оберегать тебя. А теперь... Охраняй себя! Она достала расточитель.

— Я не хочу, чтобы меня охраняли! Я хочу...» «Я хочу тебя», — хотел сказать он, но что тогда? Улыбка и покачивание головой, вот что. — Я хочу научиться владеть мечом.

— Есть другие учителя, — сказала она, а затем показала ему, почему ни один из них никогда не будет достаточно хорош.

— Я хочу... — это было нечто большее, чем просто умение сражаться на мечах. Теперь он начинал понимать это. Все то, о чем пытался рассказать ему мастер Сай.

Обучение владению мечом — это одно. Хватка, стойка, работа ногами, уколы и выпады, парирование и рипост, умение читать клинок противника и его глаза, следить за обоими одновременно, ничем не выдавая себя — всему этому он учился у мастера Сая годами, теперь он это понял.

Но было и нечто большее. Тасара учила его тому, чему не мог научить ни один мастер меча. Не тому, как сражаться, а тому, почему. Но он не мог придумать, как выразить это словами, чтобы не вызвать у Тасары смех и улыбку — что было только на пользу, — а потом сказать, что священник может научить его этому гораздо лучше, чем монах — что было бы не так уж хорошо и к тому же не соответствовало действительности.

Не успел он собраться с мыслями, как раздался гонг. За спиной Беррена ворота храма распахнулись, и внутрь вошла рота вооруженных людей. Они шли по двое, одетые в цвета Императора: на груди каждого был огненно-красный имперский орел, обрамленный в черное и лунное серебро, а нагрудные знаки и пулдроны сияли чистотой.

За солдатами следовал человек в золотой мантии, за ним — еще больше солдат и группа богатых людей, похожих на тех, кого Беррен видел в Золотом Кубке с мастером Саем. Каждого из них сопровождали свои гвардейцы. За ними следовала небольшая повозка, накрытая саваном, рядом с которой шел человек, а затем — еще больше солдат императора. Все они с гордо поднятыми головами прошли в центр храмового двора. Богатые люди с явным интересом осматривали статуи.

Взгляд Беррена вновь остановился на человеке, который шел рядом с повозкой. Это был Юстикар Кол.

Тасара остановилась, чтобы ударить его по ребрам. Один из солдат начал громко кричать: «Его Императорское Высочество принц Фурьондар, Повелитель Дифавена, Маршал Морей, Командующий Седьмым Легионом, Регент Именем Императора и Оратор Слова Императора!»

Беррен застыл на месте. «Повелитель? Владыка?» Он повернулся и посмотрел на Тасару. Ее глаза были широко открыты, как и у него. Пока они смотрели друг на друга, из храма выбежал священник. Он остановился перед солдатами и поклонился. Солдаты расступились, и между ними появился Повелитель в золотой мантии.

Беррен не мог оторвать взгляд от этой сцены. Он никогда раньше не видел Повелителя города, даже в полумраке и издалека.

Тасара пожала плечами.

— Не знаю. А теперь иди! Они тебя не касаются.

Беррен рассмеялся. Как она могла такое сказать?

— Но... Но это же Повелитель! Он следующий после Императора!

— Я понимаю, мастер Беррен, но вы сражаетесь с учеником огненного дракона. Пока наше время не закончится и я не позволю вам уйти, ничто, кроме падающего с неба солнца, не должно волновать вас больше, чем острие моего меча. А теперь защищайся! — сказала она, ткнув его в ребра.

Они сражались еще несколько минут. Беррен старался направить бой так, чтобы видеть, что происходит во дворе. Поняв его намерения, Тасара попыталась изменить ход боя, чтобы помешать ему. Через некоторое время она остановилась, отступила, отдала честь и поклонилась.

— Я сдаюсь. Я отпускаю тебя, — покачала она головой, и Беррен не мог понять, что ее больше забавляет — раздражение или вызов. — Иди! Слушай у дверей или что ты там собирался делать. — Она сверкнула глазами. — Я прощаю тебя, но только если ты будешь помнить, что на сегодня мы еще не закончили. Ты вернешься и расскажешь мне все, что услышал, не так ли?

Он повернулся и побежал, преследуя Повелителя и его солдат, когда они скрылись под куполом храма. Он вбежал в атриум как раз вовремя, чтобы увидеть, как захлопываются внутренние двери. Солдаты храма в желтых кольчугах преградили ему путь, а также двое солдат в имперских орлах.

Храм был закрыт, и солдат, охранявший его, бросил на Беррена хмурый взгляд. Обычно солдаты храма следовали примеру священников и не питали особой симпатии к Беррену.

— Санхеральд проводит закрытое заседание, — сообщил он.

Беррен был ошеломлен. Санхеральд? Высший священник Дифавена, подчиняющийся только самому Автарху? Неужели Владыка пришел к Санхеральду? Но к кому еще мог прийти Повелитель?

— Эй! Послушник! Ты оглох? — раздался крик солдата.

Конечно, через эту дверь он ничего не увидит и не услышит, но ведь было много других выходов. Он выскочил наружу, готовый бежать к задней части храма и к одному из других выходов в большой купол. Однако на улице он чуть не столкнулся с Юстикаром Колом и его повозкой, припаркованной в тени за углом от больших ворот.

— Беррен, — с мрачной улыбкой произнес Кол. — Рад тебя видеть.

— Юстикар, — пробормотал Беррен, оглядываясь по сторонам. — Что происходит? Это же Повелитель!

— Да, — Кол поднял бровь, его вид был необычайно самодовольным. — Я заметил.

— Что он здесь делает? — спросил Беррен, не в силах скрыть беспокойство.

Кол ухмыльнулся, его улыбка напоминала оскал кошки, готовой наброситься на загнанную в угол мышь.

— Где твой хозяин, мальчик? — поинтересовался он.

Беррен пожал плечами.

— Если бы ты знал, то сказал бы мне?

Беррен снова пожал плечами.

— Нет, если бы он запретил мне это делать, мастер Кол.

— Это справедливо по отношению к тебе, мальчик. Ты знаешь, что я могу отправить тебя на рудники только за то, что ты не говоришь мне то, что я хочу знать.

На этот раз Беррен фыркнул.

— Тогда уж лучше отправить весь город, мастер Кол, потому что он до отказа набит людьми, которые не знают, где прячется мастер Сай.

Кол снова оскалил зубы.

— Ты думаешь, что здесь ты в безопасности, что я не могу тебя тронуть, но ты не будешь здесь вечно, и я буду ждать. Не знаю, на чьей ты стороне, Беррен, но пока ты не скажешь мне, что тебе известно… — его глаза сверкнули.

— Я рассказал вам все, что знаю, мастер Кол. Все, что мог.

Кол хмыкнул в ответ и, откинув покрывало на телеге, показал тело человека, который уже несколько месяцев был мертв и начал разлагаться.

— Я не забыл ни о тебе, ни о твоем хозяине, Беррен.

Беррену потребовалось мгновение, чтобы узнать труп, и даже тогда он больше обратил внимание на одежду, чем на иссохшее, шелушащееся лицо.

— Мастер Вельгиан…

Глава 29 Сила любопытства и его последствия

Он поспешил обратно к Тасаре, которая, скрестив ноги и закрыв глаза, с улыбкой на лице сидела на краю боевого круга.

— У них есть тело мастера Вельгиана! Они собираются вызвать его дух и заставить говорить! Или что-то в этом роде, — выпалил он.

— Хорошо, — сказала она, расставляя ноги, вставая и бросая Беррену его расточитель. Он поймал его, не раздумывая. — Теперь мы можем возобновить наши тренировки?

— Это же мастер Вельгиан! Они собираются воскресить его из мертвых! Какая практика? Сейчас не время для тренировок! — воскликнул Беррен, перескакивая с одной ноги на другую. — Разве ты не хочешь быть там? Разве ты не хочешь услышать, что он скажет?

— Нет, — ответила она, подходя к нему и поднимая его руку, чтобы он держал расточитель прямо. Затем она поставила свои песочные часы на кончик его клинка и заняла позицию напротив круга. Не отрывая взгляда от своего меча, она смотрела на него. — Призывать мертвых — это... это нечистое занятие. Возможно, это необходимое зло, и будет хорошо, когда это наконец-то произойдёт, чтобы тело убийцы наконец-то предстало перед солнцем. Но нет, я не хочу быть свидетелем такого поступка.

— А я хочу! Я хочу знать, кто заставил его это сделать! — усмехнулся Беррен. Конечно, он не мог спросить об этом жрецов — они бы ему ничего не сказали, и он просто получил бы взбучку за любопытство. Даже то, что он проследил за несколькими из них, пытаясь подслушать, когда возвращалась Тасара, не помогло.

— Для чего? Что это изменит? — спросила она с серьезным видом, но в ее глазах блеснул огонек, который Беррен уже успел заметить. Этот блеск говорил о том, что они не просто учитель и ученик, а настоящие друзья.

— Ты тоже хочешь знать! — воскликнул он.

На мгновение меч Тасары покачнулся, хотя обычно он оставался неподвижным. Беррену потребовалось лишь мгновение, чтобы понять причину этого движения: она изо всех сил старалась сдержать улыбку.

— Что? — спросил он, удивленный.

Она покачала головой, но затем не смогла сдержать улыбку.

— Конечно, я хочу, — сказала она. — Но это запрещено.

— Запрещено? Почему? — удивился Беррен.

— Монах меча не должен заниматься такими вещами, — ответила она.

Они пристально посмотрели друг на друга. Беррен бросил взгляд на лезвие своего меча: оставалось всего пять минут.

— Но разве ты не должна быть там? Я имею в виду, один из вас? Говорят, что монахи меча могут распознавать ложь!

— Да, Беррен, как ты хорошо знаешь, мы действительно можем это делать, но только с живыми, а не с мертвыми. На мгновение ему показалось, что он заметил на лице Тасары легкое напряжение. Ее всегда было трудно понять, но в этот раз в ее чертах промелькнула тревога.

Две минуты на песочных часах. Беррен наблюдал, как медленно сыплется песок.

— Я пойду и послушаю, — сказал он.

— Они тебя не пустят.

Это его рассмешило.

— Я знаю больше способов проникнуть в этот храм, чем вы все вместе взятые. Я вырос вором, Тасара. Нет такого места, куда я не мог бы пройти.

Она приподняла бровь.

— И вот мы учим тебя владеть мечом? Я начинаю сомневаться, разумно ли это, если ты и дальше будешь говорить такие вещи.

Он пожал плечами и улыбнулся.

— Я могу ничего не говорить. От этого правда не станет меньше. Минута. Тасара?

— Беррен?

— Пойдем со мной.

Тридцать секунд. Его плечо начало болеть, а наконечник расточителя — шататься. Позади Тасары открылись огромные ворота храмового купола, и в них появился Юстикар Кол со своей повозкой. Беррен наблюдал, как она медленно въехала внутрь, а двери снова закрылись. Последняя песчинка упала в песочных часах. Беррен не двигался. Еще через минуту Тасара осторожно опустила меч.

— Я не могу. — Она ловко отступила в сторону. — Сейчас же! Стража!

— Сначала поймай меня! Он помчался через двор, уклоняясь от Тасары и направляясь к куполу.

— Беррен!

Не прошло и мгновения, как она бросилась за ним, быстрая, как ветер. Не обращая на нее внимания, он промчался мимо закрывающихся дверей купола и направился в заднюю часть храма, где к нему примыкала основная часть — дортуары, учебные корпуса, кухни и башня священников. Он подбежал к кухне, взобрался на крышу низкого сушильного сарая, а затем перепрыгнул на вершину учебного монастыря. Он улыбнулся. Тасара была прямо за ним. Где-то под его ногами Стерн проводил занятия с послушниками, рассказывая им о каком-то святом, который, скорее всего, уже не имел никакого значения.

Беррен! — снова позвал его Тасар. — Остановись! Ты не сможешь!

— О, да, я смогу! — улыбка озарила его лицо, и он побежал еще быстрее.

Он перепрыгнул через дымовую трубу и в мгновение ока оказался на высокой крыше общежития, ухватившись руками за край и перебирая ногами. За секунду до того, как Тасара смогла его настигнуть, он остановился на мгновение и посмотрел на нее сверху вниз.

— Признай, тебе меня не догнать! — воскликнул он с насмешкой.

Тасара подпрыгнула достаточно высоко, чтобы достать руками до края крыши, и ее тело плавно скользнуло за ней. Беррен же стремительно помчался по покатой крыше к куполу. Вокруг него шла дорожка, по которой можно было легко подняться из спален. Он вскочил на ноги и побежал к маленькой дверце, ведущей внутрь, к подиуму, который возвышался высоко вокруг купола над алтарем. Крышу храма никто не охранял.

У двери он остановился.

— Беррен! Не делай этого!

Но она была уже слишком далеко, чтобы остановить его. Он открыл дверь и, стараясь не шуметь, проскользнул внутрь. В центре купола храма собралось около сорока или пятидесяти человек. Повозка была пуста. Солдаты, люди императора в бледном серебре, несли Вельгиана к солнечному алтарю.

Беррен быстро и бесшумно отошел от двери и присел, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Здесь царили тени. Если он не будет двигаться, никто его не заметит, даже если кто-то и подумает посмотреть вверх. Нужно было просто оставаться неподвижным — вот и все.

В этот момент в дверь вошла Тасара. Она шипела на него, но не кричала. Вместо этого она тихо подошла к нему и, схватив за руку, потянула за собой.

— Идем! Тебе нельзя здесь находиться! Это запрещено!

— Почему?

— Они изгонят тебя! Мне нельзя здесь находиться!

— Тогда уходи! — Беррен резко отдернул от нее руку.

— Беррен! — Она начинала злиться. Он никогда не видел ее в таком состоянии за все время, что был с ней. Она снова схватила его за руку.

Внизу, на алтаре, стояли солдаты Вельгиана. Они расступились, образовав пространство вокруг тела мертвого вора-доносчика. Повелитель в золотой мантии стоял рядом с пожилым человеком в желтой — самим Санхеральдом из Дифавена. Солдаты Императора и храмовые стражники смотрели друг на друга с настороженностью. Однако к телу шагнула не Санхеральд, а женщина, одетая в такие же желтые одежды, как и он сам.

— Кто это? — спросил Беррен.

— Солнечный Свет, — прошептала Тасара, ее хватка на его руке ослабла.

— Это, Ансиннас?

— Да.

Она отпустила его. Беррену показалось странным, что при таком количестве солдат императора в храме жрецы не призвали своих монахов-меченосцев. Но они и не призывали. Кроме Тасары, он не видел ни одного из них.

— Это обычно?

— Я не знаю. Я никогда не видела ничего подобного.

— Когда колдун заставил старосту говорить, он сказал, что она — та, с кем он встречался.

— И ты поверишь духу мертвого убийцы, вызванному колдуном? — прошипела Тасара.

Беррен не произнес ни слова, но он остро ощущал ее беспокойство. Она не была уверена, в ней таилась крошечная трещинка сомнения, но этого было достаточно, чтобы заставить ее остаться. — Это всего лишь фарс! — прорычала она.

Солнцеликая склонилась над телом Вельгиана. Свет струился из ее рук, окутывая его.

— Что она делает? — зашептал Беррен.

— Я не знаю, Беррен! — воскликнула Тасара, никогда прежде не видевшая его таким напряженным.

Солнечный Свет отступила от тела, и свет померк в ее пальцах.

— Я говорила с духом убийцы, — произнесла она громко и отчетливо, чтобы все в куполе могли услышать. — Он не смог вынести высокомерия, которые видел. Это было его решение — попытаться убить принца Шарда Фаландауна. Только его.

По рядам людей внизу прокатился гул недовольства. Повелитель покачал головой и взглянул на Кола. Юстикар почти дрожал от гнева. Сунеральд же улыбался.

— Это неправда! — воскликнул Кол. — Он бы не стал! Я знал его. Кто-то заплатил ему!

— Он действовал один, — повторила Солнечный Свет.

Беррен зашипел.

— Это нечестно! Она лжет! Должно быть! Он сказал мне, что там был кошелек, полный... — он взглянул на Тасару, но она смотрела вниз, на Солнечный Свет и на тело Вельгиана. В уголке ее глаза заблестела слеза, и она начала скатываться по щеке. Она коснулась пальцем носа.

Повелитель и Санхеральд смотрели друг на друга, обмениваясь тихими, но напряженными словами. Вокруг них беспокойно зашевелились солдаты, их руки потянулись к рукояткам мечей.

Тасара встала, медленно, но уверенно. Она подошла к краю подиума и прислонилась к нему, чтобы любой, кто смотрел, мог ее заметить. Кол стремился к Солнечному Свету, его лицо пылало от ярости. Солдаты храма двинулись ему навстречу и вступили в схватку. Кол выхватил меч.

Тасара с молниеносной скоростью вытащила клинок из-за спины и направила его на алтарь храма.

— Ложь! — выкрикнула она, и ее голос, казалось, заполнил весь купол. Люди внизу замерли, все взгляды устремились вверх. — Солнцеликая Ансиннас! Твои слова наполнены ложью!

В следующий миг она прыгнула, перемахнув через край подиума. До пола было, вероятно, не менее тридцати футов, и весь храм содрогнулся от силы ее падения. Беррен поспешил к краю, понимая, что никто не мог бы упасть так далеко, не сломав хотя бы одну кость. Падение Вельгиана с крыши было менее значительным, и это стоило ему жизни!

Но Тасара уже стояла на ногах и уверенно шагала к центру храма. Оба меча были наготове, один из них она держала прямо перед собой, нацелившись в лицо Солнечному Свету.

— Предатель! Убийца! — кричала Солнцеликая — Остановите ее!

Никто не двигался, словно все были парализованы. Солдаты, которые стояли на пути Тасара — храмовая стража и люди императора — отступили в сторону, давая ей пройти. Она остановилась перед Ансиннас, и кончик ее меча замер между ее глазами.

— Ложь, — повторила она.

— Я говорю так, как велел мне дух, — ответила Солнечный Свет. Ее голос дрожал, но, возможно, это было лишь от страха перед мечом, который был приставлен к его лицу.

Тасара понюхала воздух.

— Лгун, — повторила она. — Ты не разговаривал с духом этого человека. Все твои слова, каждое из них, были ложью. Ты знал, что этот человек действует не один, еще до того, как мы начали разговор. Откуда ты это знаешь, Санбрайт? Скажи правду, Санбрайт!

Ансиннас начал искать выход из этой ситуации. Беррен не мог видеть его глаз, но он заметил, как дернулась его голова.

— Это ты заплатила за то, чтобы чужеземные солдаты пришли в Дифевен? Это правда?

— Нет! — задрожала Солнечный Свет.

— Ложь

Лицо Повелителя мгновенно изменилось. Из гнева он словно превратился в кота, который внезапно загнал мышь в угол. Он кивнул ближайшему из своих солдат, и они двинулись к Солнечному Свету.

— Нет! — воскликнул Санбрайт, отступая от них. — Стража!

Тасара повернулась к храмовой страже:

— Первый из вас, кто поднимет клинок, я прирежу. Любого из вас.

Люди императора схватили Ансиннас. Они повели ее прочь, и никто не попытался остановить их. Повелитель, его последователи и Кол последовали за ними. Санхеральд же повернулся и пошел в другую сторону, не сказав ни слова Тасаре. Жрецы и храмовая стража последовали за ним. Тасара осталась одна у тела Вельгиана.

Когда все ушли, Беррен обошел подиум. С другой стороны купола вниз вела крошечная лестница с крутыми ступенями. Он направился к алтарю, но, подойдя к нему, Тасара обернулась и направила меч ему в лицо. То же самое он видел каждый день в течение десяти минут на протяжении всего боевого круга, но здесь и сейчас от этого зрелища у него едва не остановилось сердце. Он застыл, парализованный мгновенным ужасом.

— Теперь ты видишь, — сказала она, поднося кончик меча к его глазам, — какую силу это таит.

Когда его сердце вновь обрело способность биться, он посмотрел на нее. По ее щекам текли слезы.

Глава 30 Иногда больше никого нет

Они продолжали заниматься своими повседневными делами. Она тренировала его с той же настойчивостью, что и всегда, и чем больше он думал о случившемся в храме, тем сильнее она его подгоняла. Иногда ему это даже нравилось: он терял себя в физической энергии, которую она от него требовала.

Она по-прежнему побеждала его почти во всем, но теперь он заставлял ее попотеть, и уже ничто не воспринималось как должное. Он не понимал, как после того, что произошло в храме, она могла забыть об этом и вернуться к простым движениям поединка, к мыслям, не омраченным страхами и тревогами этого мира. И всё же он не видел в ней ни вины, ни страха, только глубокую печаль.

Но сегодня он не рассчитал время и небрежно работал ногами, и не только из-за того, что сделала Тасара. Сегодня был День Луны, а День Бездны наступал завтра, в ночь перед Фестивалем Пламени — днем, которого он ждал с тех пор, как сбежал от колдуна. Завтра он найдет мастера Сая. А сейчас, при виде Вельгиана, он думал о воре-домушнике: где тот может быть и что делает, почему это так важно и что Вельгиан хочет, чтобы он знал? Он все еще не знал.

Когда они закончили, Тасара на мгновение задержала его. Она ничего не сказала, но ее глаза сказали все за нее. Они словно приковали его к земле, пока она убирала мечи за спину.

Она подошла к нему, обняла, положив руки ему на плечи. Она пристально посмотрела на него, а затем слегка коснулась щекой его щеки, словно знала, что их время подходит к концу. Возможно, она была права. После сегодняшнего дня ее, вероятно, отправят прочь. Или после завтрашнего Беррен уедет на далеком корабле со своим хозяином, убегая от Юстикара, который когда-то был его другом, и от города, которому он когда-то служил.

— Я не знаю, буду ли я здесь утром, — прошептала она ему на ухо. — В тебе есть все, чтобы стать хорошим человеком. Держись за это.

Она отпустила его и ушла.

Он наблюдал, как жрецы вывезли Вельгиана из храма перед началом сумеречной молитвы. Они отнесли его туда же, где хранились вещи колдуна. Беррен отправился на молитву как послушник, не зная, знают ли жрецы, что Тасара была не одна, когда бросила вызов Солнечному Свету. Если и знали, то никто ничего не сказал. Но на всякий случай он не высовывался до конца дня.

Он был занят своими делами на кухне, когда увидел, как Тасара присоединилась к другим монахам-меченосцам за едой, как она это всегда делала. Когда они закончили, он сел ужинать сам. Его беспокоило, что он не знает, что будет с ней, как и с мастером Саем. Однако он понимал, что не может ничего изменить в судьбе Тасары и не должен этого делать.

Вельгиан был здесь, в храме.

Он старался не думать о том, что произошло между ним и Куем до того, как Тасара прогнала колдуна. Но это постоянно присутствовало в его снах или когда он закрывал глаза. Он помнил нити своей души, разложенные перед ним, и разрезая их, понимал каждую часть того, что делал. Это был кошмар, который будил его холодным потом, когда он засыпал, и заставлял вздрагивать, когда он просыпался, задаваясь вопросом, как ещё он мог измениться, был ли он без этих недостающих частей тем же Берреном, каким был раньше.

Но он помнил и остальное. Он помнил символы, которые его заставляли писать, те, что заставляли мертвых говорить.

Он ковырялся в еде. Ответы, которые он хотел получить, были рядом. Он чуть было не встал, чтобы прямо здесь и сейчас отправиться на поиски Тасары и попросить её пойти с ним. Затем он передумал и начал прокручивать в голове то, как будет проходить разговор.

Я хочу увидеть Вельгиана.

— Правда? И что же?

— Я могу заставить его говорить.

— Как?

— О, есть одна вещь, которую мне показал злой колдун.

— Заклинание?

— Да, наверное, если рассуждать в этом ключе, то да, это как магическое заклинание.

— Которому ты научился у того самого мерзавца?

— Да. От того самого злого колдуна, который пытался убить тебя и заставил меня вырезать часть собственной души. Да, именно от него. Но мы не злые, мы добрые, так что все в порядке, не правда ли? Необходимое зло, как ты сама сказала.

Может быть, лучше просто сделать это и рассказать ей потом? Если бы он нашел способ не упоминать о том, как заставить мертвецов говорить. А может быть, ему вообще не стоит ей рассказывать? Разве он и так не доставил ей достаточно неприятностей?

Ему был нужен человек, который не был бы похож на Тасару или мастера Сая, но мог бы дать ему возможность самому найти решение проблемы, не подсказывая. Тасаре сказал бы: «Нет, это неправильно, это колдовство», и неважно, что они могут узнать, неважно, что это может спасти мастера Сая, и даже сам император, как говорят, изучал арканы.

Мастер Сай, напротив, призвал бы его действовать. Он сказал бы: «Используй лучший инструмент для работы». Неважно, как ты попал туда, куда попал: важно, где ты оказался, когда закончил».

Он ковырялся в еде, делал свои дела и ложился спать. А ночью, когда все уже спали, он вставал и крался на улицу, где его ждал Вельгиан. Он пересек тренировочный двор, перебегая от одной тени к другой. В это позднее время никого не было, но он чувствовал на себе пристальные взгляды. В любой момент кто-то мог закричать: «Мальчик! Что ты делаешь?» И тогда его поймают, и все узнают, и Тасара узнает, и все будет плохо.

Но криков не было слышно, и он оказался в Зале мечей, где царила темнота. Вокруг него лежали вещи колдуна, и он не осмелился зажечь свечу. Он ждал, пока его глаза привыкнут к лунному свету, проникающему через открытые окна.

У него уже было перо и листок бумаги, украденные во время уборки классной комнаты. Он нашел старую книгу, на которой можно было писать, и, убедившись, что света достаточно, обмакнул перо в украденный горшок с чернилами.

И замер.

Он не чувствовал, что делает что-то неправильное. Он не ощущал, как проклинает свою душу или совершает ужасное преступление. Но если бы Тасара вошла сейчас, если бы увидела его в таком состоянии, он был уверен, что она сделает почти все возможное, чтобы остановить его. Она будет сражаться с ним, если придется, ради его же блага, хотя до этого вряд ли когда-нибудь дойдет.

Нет, он не делал ничего плохого. Возможно, он пытался предотвратить что-то ужасное, а возможно, и нет. Возможно, Вельгиан хотел, чтобы мастер Сай узнал, что он может хранить книгу стихов Вельгиана, но это было как-то связано с Саффраном Куем, и он никогда не узнает, если не сделает этого. Мастер Сай и Тасара по-своему говорили ему, что он должен доверять своим инстинктам. И вот он здесь, именно это он и делает, и сегодня инстинкты — это все, что у него есть.

Он начал писать: один символ, затем следующий, следующий и следующий. Всего четыре. Староста уставился на него выпученными глазами, ожидая его там, где он всегда находился. Беррен подошел к столу, на котором лежал Вельгиан. Завтра его сожгут.

Как и прежде, бумага чуть не выпала у него из рук, когда он потянулся, чтобы прикоснуться ею к сухой мертвой коже. Запах оказался не таким уж неприятным, как он предполагал.

Он задержал дыхание. На мгновение ничего не произошло, а затем глаза открылись, и с губ вора-поэта сорвался слабый стон. Воздух изменился и стал холоднее. Беррен вздрогнул, но пути назад не было, не сейчас.

— Вельгиан? — произнес он, заикаясь.

Тело Вельгиана не шелохнулось. Его голова не повернулась, но слепые мертвые глаза обратились к Беррену.

— Что случилось? Почему ты вызвал меня обратно? Почему я не могу отдохнуть? — прозвучал тихий стон.

— Мне жаль, мастер Вельгиан. Они сожгут вас завтра. Они хотели знать, кто заплатил вам за убийство принца в Дозорных Руках.

— Пару месяцев? А кажется, что годы. Кто заплатил мне? — снова спросил Вельгиан.

— Жрец из храма Солнца. Я не знаю, кто именно.

— Все в порядке, мастер Вельгиан. Они нашли ее. Вот почему они позволят вам сгореть завтра.

Беррен остановился и задумался. Мертвые должны подчиняться живым, так говорил Куй, не так ли? И они не могли лгать, в отличие от жрецов. Он оглянулся через плечо. Они оба говорили шепотом, но в ночной тишине каждое слово заставляло его вздрагивать.

— Мастер Вельгиан, помните, как вы гонялись за мной по крышам? — произнес он, не в силах сдержать улыбку.

— Да. Прости меня, Беррен. Я не хотел причинять тебе вред. Если бы ты только позволил, а? Голова издала смешок. Вельгиан рассмеялся горьким, искаженным смехом.

— Мне тоже очень жаль, — сказал Беррен. — Перед тем как упасть, ты просил меня передать мастеру Саю важную информацию о колдуне из Дома кошек и чаек. Но ты не сказал мне, какую именно. Что это было, мастер Вельгиан?

— Он не тот друг, за которого ваш хозяин его принимает.

— Не нужно мне рассказывать.

— Он отдал Касмина этому старосте.

— Что? — Беррен не мог скрыть своего недоумения. Из всех вещей… Я был там, в Пивном кургане. Я видел, как они вошли. Я слышал, о чем они говорили. Их послал туда знахарь. Он точно знал, что делает. Он также направил старосту к жрецам храма. Сказал ему, что нужно... А-а-а! Быстрее, мальчик, отпусти меня! Он идёт!

Голова издала сдавленный звук. Глаза снова закатились, закружились, а затем остановились, и медленно лицо Вельгиана стало меняться. И голос тоже.

— Беррен, Беррен! Мальчишки, которые считают себя мужчинами, никогда не следуют указаниям, всегда думают только о своих желаниях. Ты стремился сбежать от Куя, не так ли?

Глаза Вельгиана снова закатились, и Беррен, не в силах дышать, схватился за бумагу с сигилами, которая была на голове Вельгиана. Но бумага быстро прилипла и не поддавалась. Глаза Вельгиана метались из стороны в сторону, вверх и вниз, словно он отчаянно искал что-то.

Дыры в крыше! Вода — это луна. Словоохотливый, распутный ночной владыка! Холодно, тихо и темно. Темнота под темнотой, где ничего не меняется, — вот что мы собой представляем. Где ты, мальчик?

Он схватил Вельгиана за голову и закрыл глаза, стараясь не думать о том, что под его пальцами шелушится сухая, мёртвая кожа. Одной рукой он держал его, а другой тянул за бумагу.

Бумага разорвалась на две части. Глаза Вельгиана опустились, рот безвольно раскрылся. Вздрогнув, Беррен отпустил его. Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось, оно пробивает себе новый путь наружу. Его трясло. Он выбежал на улицу и, задыхаясь, прислонился к стене. Ему пришлось прикусить язык, чтобы сдержать рвоту.

Что же он натворил? Что сделают священники, если узнают? Они могут выгнать его! О боги! Нет, не этого он хотел, не сейчас, не сейчас. Снаружи некуда идти, и Сафран Куй ищет его? Если колдун поймает его... Он не хотел думать о том, что тогда произойдет. Что-то похуже смерти!

Нет. Он заставил себя двигаться и, перебравшись через крыши храма, незаметно добрался до своей постели. Он лег там, широко раскрыв глаза. Что теперь?

Праздник Пламени. День Бездны. Завтра. Ночь мертвых. По всему городу люди сжигают чучела своих предков и солнца и напиваются до одури, пока не наступает рассвет, когда первая полоса огня на горизонте за рекой возвещает о Солнцестоянии Пламени.

А в темноте, в императорских доках, появляется мастер Сай с обнаженным мечом и сердцем, полным убийства.

Глава 31 Солнечное оружие

Он лежал в постели, не в силах заснуть, и пытался решить, как поступить. Он хотел рассказать Тасаре о случившемся, но боялся потерять ее доверие и вызвать ее гнев. Однако, какое ей дело до того, что Куй предал старейшего друга мастера Сая старосте? Это было делом мастера Сая и Куя. Возможно, вор-домушник знал способ, как избавиться от колдуна.

Нет, он должен был найти мастера Сая. Он должен был первым добраться до Императорских доков и ждать его там, чтобы попытаться остановить его или помочь ему. Он мог помешать вору-домушнику убить Радека Калдинского или помочь своему хозяину расправиться с человеком, который разрушил его жизнь. Одно из двух. А затем он мог бы рассказать хозяину, как один человек, которого он называл другом, помог убить другого.

Эта мысль заставила его задуматься. А что, если кто-то придёт в Дифевен прямо сейчас? Что, если они убьют Юстикара Кола и всех воров-домушников в городе, Тасару и других монахов? Что, если они сожгут его дом и... Нет, не это, его бы не слишком волновало, если бы Дифевен сгорел. Но что делать с остальными? А потом они годами преследовали бы его, пытаясь убить? Что бы он сделал, если бы встретил этого человека снова, десять лет спустя?

Убил бы его. Ему не нужно было думать об этом. Он хотел бы сделать именно это.

Однако желание не делает его правильным.

Он встал с постели во второй раз. На этот раз, когда взошло солнце, он спустился в тренировочный двор и уже сидел там в темноте, когда монахи-меченосцы вышли на рассветное бдение. Вместе с ними он молча наблюдал, как розово-фиолетовые тона в небе над Речными воротами становятся все ярче и переходят в красные и оранжевые оттенки, когда солнце освещает горизонт.

Но что будет, когда он найдет мастера Сая? Вор-домушник не мог остаться в Дифевене, если за ним не гонится судебный исполнитель. Он не мог. Ему придется уйти, и Беррену придется сделать выбор: либо отправиться с ним, либо остаться и позволить вору-домушнику оставить его позади.

Он посмотрел на Тасару. Она сидела неподвижно, скрестив ноги и положив руки на колени, и смотрела на солнце. Его сердце сжалось. Она не была похожа на женщин с Рипер-Хилла — с их губами, улыбками, изгибами и экзотическими ароматами. Она отличалась от них настолько, насколько это возможно, и он хотел быть с ней больше, чем со всеми остальными вместе взятыми. Но теперь ему придется с ней расстаться.

Он напомнил себе, что она скоро уедет. Даже если они не отправят ее после того, что она сделала, пройдет не так много времени, прежде чем она отправится в путь. Вместе с Приливами Жатвы и остальными монахами. Сколько еще осталось? Еще месяц? Два? Он не знал. Он нахмурил брови, пытаясь разобраться в ситуации, но каждый раз, когда он пытался это сделать, его мысли возвращались к ней.

Рассветное бдение закончилось. Один за другим монахи-меченосцы вставали и уходили, все, кроме Тасары, она оставалась на месте.

— Сегодня День Бездны, Беррен, — сказала она, не отрывая взгляда от рассвета. — Сегодня у тебя нет уроков. Ты должен отдыхать. Если то, что я слышала, правда, то тебя редко можно увидеть раньше середины дня.

— Не мог уснуть, — ответил он.

— Значит, ты неспокоен.

Беррен вздрогнул. Он кивнул.

— А ты нет? После того, что случилось вчера?

— Я опечалена, Беррен. Огорчена тем, что один из моих путей пал таким образом. Я молюсь за нее солнцу, как молюсь за всех.

Он почти решился попросить ее отправиться с ним в Императорские доки сегодня вечером. Вместе они могли бы предотвратить неизбежное. Только они вдвоем могли бы убедить мастера Сая отказаться от своего намерения, заставить его понять, что убийство человека не изменит ситуацию.

Захват Солнечного Сияния, заговор старосты и участие в нем Радека — все это, несомненно, всплывет наружу. Возможно, Радека удастся привлечь к ответственности за совершенные преступления. Теперь он это осознавал. Бумаги, которые мастер Сай забрал из шкатулки старосты, раскрывали все: нанятые им наемники, черный порох, тайно доставленный в город, расположение оборонительных сооружений Дифавена. Староста был мертв, но Радек оставался на свободе. Как только с ним будет покончено, городские юстикары обрушатся на него, а вместе с ним и на Путь Солнца, который выступал против императора.

Если его поймают юстикары, его ждут рудники за убийство людей. Если же дракон-монах первым доберется до него, то быстрый меч лишит жизни за его знания.

Он посмотрел на Тасару, и ему захотелось заплакать. Она была так прекрасна по-своему. Он не мог попросить ее принять участие в этом. Она никогда бы не пошла с ним одна. Она поступит так, как считает нужным, расскажет другим монахам, священникам и...

Нет.

— Они собираются отправить тебя? — спросил он.

— Да. На следующем корабле, который отправится в Хеликс. После фестиваля.

— Я хочу показать тебе кое-что, — сказал он и, поднявшись, направился в сторону Зала мечей.

— Что случилось?

Она следовала за ним по пятам. Зал был наполнен запечатанными горшками и банками, крошечными стеклянными бутылочками. Здесь были мешки, наполненные чем-то похожим на навоз, но пахнущим в тысячу раз хуже, ящики с металлическими слитками, которые он даже не мог поднять, странные устройства, стеклянные колбы, наполненные маслом с кусочками белого камня внутри, и другие вещи, которые он не мог понять. Он уставился на все это. Артефакты колдуна из Дома кошек и чаек. Он и сам не знал, зачем пришел сюда.

— Беррен? — спросила Тасара, стоя в дверях, освещенная светом. — Что случилось? Ты встревожен.

Обескровленные мертвые крысы. Он помнил их. Они с Тасарой нашли их, уложенные извилистым узором, вплетаясь и переплетаясь среди кругов пепла и песка, соли и угля. Из открытого ранца на него упал серебристый блеск.

— Беррен! Что ты делаешь? — Она подошла к нему. — Ты не должен прикасаться к таким вещам!

Воспоминания о том, что он видел, вихрем пронеслись в голове. Он подошел к сумке и заглянул внутрь. Там лежал кошелек, наполненный странными серебряными монетами, которые он не узнал.

— Беррен!

Под кошельком лежали три маленьких флакона, аккуратно упакованные в деревянную коробку, выложенную соломой. Один за другим он достал их и вгляделся в крошечные слова, аккуратно выгравированные на стекле. Яд, — гласила первая. Кровь Погребального дерева. Достаточно, чтобы убить шесть человек. Выделять в пищу или питье.

Беррен чуть не выронил его.

— Позволь им выпить это и заснуть. Трижды прошепчи им на ухо имя, и оно станет объектом их желаний и наваждений.

— Приворотное зелье?

Он едва не рассмеялся вслух. Затем он обратил внимание на последнюю надпись.

Трижды это остановит руку судьбы, когда ваша жизнь окажется под угрозой.

Зелье, чтобы обмануть любовь, зелье, чтобы обмануть смерть, и яд — зелье, чтобы обмануть жизнь. Под зельями лежали записки, клочки пергамента, некоторые свернутые, некоторые смятые в шарики, и все они были покрыты паучьей рукой колдуна.

— Беррен! Остановись! — воскликнула Тасара, оказавшись рядом с ним. Она мягко, но решительно положила руку на его ладонь. — Остановись, — повторила она. Тебе не следует здесь находиться.

Беррен осторожно вернул зелья колдуна на место. Он также положил на место и кошелек.

Тасара взяла его за руку и потянула за собой, все еще нежно. — Отойди.

— Я хотел тебе кое-что показать, — повторил он.

— Тогда, пожалуйста, сделай это и позволь нам уйти.

— Как пожелаешь. Он протянул другую руку и обхватил ее лицо. — Я знаю, что наши пути никогда не должны были пересечься, и мне хочется поднять кулаки против богов, но я не стану этого делать, потому что знаю, что это огорчит тебя.

Это были даже не его слова. Просто однажды вечером Вельгиан процитировал их, пока мастер Сай, Кол и другие воры-домушники насмехались над ним.

— Ты — лучшее, что есть в моей жизни. Я бы хотел... — Комок в горле мешал ему сказать больше.

Тасара не шевелилась, ее рука по-прежнему лежала на его руке. Она не отталкивала его. Он наклонился вперед и нежно поцеловал ее в губы, как это делали дамы с Рипер-Хилла. Он целовал ее губы и уголки рта, а его рука, лежавшая на ее щеке, медленно скользила к шее.

— Остановись! — воскликнула она, оттолкнув его.

Сделав шаг назад, она задрожала. Выражение ее лица было странным, полным замешательства. Он никогда раньше не видел ее такой неуверенной. Да, она бывала злой до того, как столкнулась с Солнечным светом, и грустной после. Испуганной, когда они убегали от колдуна. Но неуверенной? Никогда.

Она тяжело вздохнула и улыбнувшись, произнесла:

— Так вот что ты хотел мне показать? В ее глазах стояли слезы.

— Я хотел, чтобы ты знала, — произнес он с дрожью в голосе. На всякий случай...

Вот так. Он не мог закончить предложение, чтобы не расплакаться, как маленький мальчик.

— На всякий случай...? — повторила она, и на ее щеке появилась слеза.

— Я сожалею. Не стоило.

— Нет, — возразила она, и на ее щеке блеснула слеза. — Нет, не стоило.

Он все испортил. Он отвернулся.

— Тасара? — позвал он.

Она стояла, уперев руки в бока, глаза блестели, наполовину от улыбки, наполовину от печали.

— Я... — произнесла она, покачав головой. — Ты такой... — Она опустила взгляд на свои ноги, а затем снова подняла его. — Сегодня День Бездны, не так ли?

— Да, — ответил он.

— А завтра начинается Праздник Пламени.

— Да.

И сегодня вечером ты отправишься в Императорские доки на поиски своего хозяина, потому что знаешь, что он знает о своем враге, который будет там. Ты надеешься найти его. Если найдешь, остановишь ли ты его?

Она знала? Конечно, он ведь рассказал ей все, что говорил староста после их побега от Куя. Значит, она не забыла. Он тяжело сглотнул.

— Я постараюсь.

Значит, она понимала, что он не вернется. Она бы это поняла, конечно.

— Тогда, надеюсь, мы больше не увидимся. — Она сделала глубокий вдох.

— Что?

— Дай мне свою руку.

Он протянул руку, она взяла ее и прижала к своей щеке, как это сделал он, вздохнула и закрыла глаза.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Я надеюсь, что у вас все получится. Я надеюсь, что вы его одолеете и уйдете, оба. Это значит, что я надеюсь, что вы будете в безопасности. Ты же знаешь, что это не может быть иначе.

Он кивнул.

Она осторожно убрала его руку и поцеловала ее.

— Спасибо, что подарил мне этот момент. Спасибо, что показал мне, что в этом монахе есть нечто большее, чем ты видел во мне вчера, что я больше, чем просто меч солнца.

Она рассмеялась, покачала головой, и по её лицу потекли слёзы.

— А теперь я пойду, пока один из нас не наделал еще больших глупостей. И тебе тоже пора. Я бы попросила тебя остаться в храме на эту ночь, но знаю, что ты не послушаешься, если я не свяжу тебя, а я этого не сделаю. Пожалуйста, береги себя, Беррен.

С этими словами она повернулась и почти выбежала за дверь.

Да, подумал он. Я так и сделаю. Но я вернусь. Обещаю. Я найду способ.

Глава 32 Императорские доки

Некоторое время он стоял неподвижно, настолько поглощенный своими мыслями, что не мог сосредоточиться. Однако, выйдя на улицу и пройдя через пустой тренировочный двор, он почувствовал прилив сил и легкость в ногах.

Он решил отправиться к Юстикару Колу. Они отправятся в Императорские доки, пока еще светло, в компании людей Императора. Кол заберет Радека, а Беррен будет ждать наступления темноты. Тогда, возможно, придет мастер Сай, и он все расскажет вору-похитителю. Тогда никого не убьют, и, возможно, им не придется бежать из города. Он сможет вернуться в храм на последнюю неделю перед Праздником Пламени и отплытием Тасары. А этого времени должно хватить, чтобы все устроилось, не так ли?

Мысль о том, что его рука лежит на щеке Тасары, заставила его вздрогнуть, когда он проходил мимо храмовой стражи и выходил через ворота. Даже ранним утром город уже готовился к летнему празднику. Дни были самыми длинными, а ночи — жаркими, влажными и короткими. Он пересек площадь Дифавен, где в этот час было тихо, и, пройдя по проспекту Солнца, вышел на площадь Четырех Ветров, где тоже не было ничего интересного. Он улыбнулся про себя. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он гулял среди городских толп. Они ощущались как старая и любимая рубашка, которую легко надеть и сразу становится удобно.

Не имея на то ни малейшего повода, он решил поиграть в игру, представив, что за ним гонится целая банда ополченцев. Он ловко обходил площадь, стараясь делать зигзаги и уклоны. Сегодня все было как нельзя кстати.

Он перешел дорогу перед зданием суда и свернул на улицу, которая вела к «Восьмерке». На пороге он вдохнул знакомые запахи: аромат хорошего крепкого пива, травы, сырого дерева, земли и плюща. На мгновение его охватила грусть. «Восьмерка» была его привычным местом. Теперь, оказавшись здесь, он скучал по нему. Здесь всегда было безопасно.

Но, увы, внутри было пусто. Воры, напомнил он себе, предпочитают действовать ночью, а сейчас было еще слишком рано для них. Хотя, возможно, некоторые из них еще не ложились спать...

Он вздохнул с досадой. Возможно, это было не так уж и плохо. Если бы Кол нашел вора-домушника, на его голове уже была бы золотая корона. Одно дело — найти Юстикара, и совсем другое — столкнуться с одним из воров-домушников, которых он едва знал.

Он совершенно не знал, где живет Юстикар Кол. Он бесцельно бродил по задворкам Судебного района, огибая край Лабиринта, пока не добрался до морских доков. В самом конце, у Риперских ворот, где рядом с Домом записей жили портовые смотрители, он остановился.

На некоторое время он растворился в толпе, дошел до портовой стены, осмотрел все маленькие причалы, торчащие из воды, и сел, наблюдая за лодками, снующими туда-сюда к кораблям в бухте.

Беррен купил себе булочку с маринованной рыбой, которую они с мастером Саем обычно ели вместе, когда спускались в доки. Затем, воспользовавшись тем, что стражники не смотрели в его сторону, он проскользнул в склад, поднялся на самый верх и выбрался через открытые окна на крышу.

Была лишь середина утра, и теперь ему оставалось только дождаться сумерек, Ночи Мертвых и начала Праздника Пламени, прежде чем придет мастер Сай. Он откинулся на спинку стула, чтобы съесть булочку и немного погреться под теплым летним солнцем, перебирая пальцами жетон на шее. Однажды, он отправится именно туда. Если им придется бежать из Дифавена, по крайней мере, у них будет куда идти — вверх по реке до Варра. Там их ждет награда за содеянное, если, конечно он будет иметь на это право.

Должен же быть какой-то способ, как забрать Тасару с собой? Он обдумывал эту мысль, рассматривая ее со всех сторон, какие только мог представить, пока вдруг середина утра не превратилась в полдень, а он не окоченел от долгого сна на жесткой неровной крыше.

Зевнув и потянувшись, он вернулся на склад и снова спустился в доки. Легко, словно они были статуями, он прошел мимо полупьяных часовых. В День мертвых, накануне Праздника пламени, никто в Дифавене не спешил. Даже постоянный поток повозок между рекой и морем, словно пульс города, замер. В воздухе уже витали запахи пота, дыма и прокисшего дешевого вина, а в толпе слышались неистовые крики и вопли тех, кто случайно поджег себя.

Миновав вход на Авеню Императоров, Беррен направился вверх по Королевской дороге, на другую сторону Пика. Постепенно земля под ногами сменилась твердым камнем Старой фортовой дороги. Причалы, лодки и суета, которые они с собой несли, уступили место неровному камню. Толпы людей уменьшились до разрозненных групп отдыхающих, в основном пьяниц, которые начали день слишком рано.

Дальше по берегу, в самом конце устья, стоял форт Дифавен. По словам мастера Сая, когда-то у города был флот. Небольшой флот охранял устье реки, чтобы не дать невольничьим галерам Тайитакея и военным галеонам Короля-Солнца проплыть по реке в сторону Варра. Батареи легких баллист и камнеметов когда-то выстроились вдоль берега.

Корабли и большинство камнеметателей исчезли — даже сто лет назад король-солнце мог представлять угрозу, но Ария стала огромной и почти непобедимой.

Однако форт оставался на месте, и в нем все еще находились солдаты императора. Вокруг форта вырос район оружейников: Площадь Инструментальщиков, Улица Мечей и печально известная таверна «Кузница». В каждом переулке можно было встретить кузнеца.

Беррену был нужен проход Молотобойцев — тот, что вел к Императорским докам, ничем не отличаясь от остальных. Это была не та часть города, которую он хорошо знал, и он понятия не имел, производят ли здесь до сих пор молоты, мечи, щиты и прочее, или же все это исчезло вместе с камнеметами и баллистами. Императорскими доками больше никто не пользовался; вряд ли кто-то в большом городе вообще знал об их существовании, но они были: крошечные, незащищенные, но единственные в Дифавене, где высокий корабль мог бросить якорь прямо у берега, если не хотел рисковать из-за ветров, приливов и скал Синих утесов.

Инстинкты, отточенные на суровых улицах Корабельного города, вели его прочь от Старой фортовой дороги, к боковым улочкам. Они были широкими, чтобы по ним могли проехать повозки с углем и рудой, которые доставляли из доков в кузницы. Однако теперь, когда река несла сталь, выкованную где-то далеко на севере, улицы были тихими и безлюдными.

Беррен был всего в нескольких улицах от доков, когда заметил первых солдат Императора. Они были одеты в бледно-серебристые рубахи с огненными орлиными гербами и направлялись в ту же сторону, что и он. Однако в их руках не было связок праздничных факелов.

Беррен быстро двинулся обратно через улицу Старого форта, не теряя солдат из виду, но и не приближаясь к ним ближе, чем было необходимо. Они пересекли широкое открытое пространство Императорского парада — старого городского варианта Авеню императоров — и вышли к форту, расположенному на речной стороне площади Инструментальщиков.

С другой стороны улицы шагали ещё трое солдат, их сабли весело звенели на поясе. Обе группы остановились у здания окружного суда, смеясь и обмениваясь шутками. Когда Беррен проходил мимо, его окутал аромат пива.

Мгновение спустя он обогнул угол Молотобойцев, и перед ним предстали Императорские доки. Они были такими маленькими! Он никогда не видел их раньше, но всегда думал, что они хотя бы немного похожи на другие доки — огромные и просторные. Но нет, они оказались совсем крохотными — тонкая мощеная полоса, зажатая между скалистым берегом реки и крутым склоном, ведущим к Пику. Один корабль возвышался над всеми остальными, и деревянные ступени вели от него к причалу.

У подножия лестницы стояла группа солдат, погруженных в скуку. Беррен, пораженный, наблюдал за ними. Он никогда раньше не видел таких солдат — они были одеты в яркие нагрудные пластины и носили длинные юбки, сшитые из полос толстой, жесткой кожи, окрашенной в темно-зеленый цвет. Вместо мечей они держали шестоперы — странные предметы с шипами и изогнутыми лезвиями на обоих концах.

Беррен подошел ближе, но солдаты не обратили на него никакого внимания. В отличие от людей императора, мимо которых он проходил по пути сюда, они не пили. Они были напряжены.

На пристани было тихо. Несколько человек прогуливались по набережной, но праздник проходил дальше по реке. Здесь никто не жонглировал факелами, не продавал горячие рыбные пироги.

Беррен выбрал тихий уголок, подальше от дороги, но в пределах видимости корабля, и устроился на солнце. Маленькие лодки сновали туда-сюда по реке. Если он напрягал глаза, то мог различить линию Сайлсайда на воде, сверкающую грязь и множество маленьких хижин на сваях.

Он пролежал там недолго, его глаза были полузакрыты, когда над ним нависла тень.

— Беррен.

Он вздрогнул.

— Тасара?

Она присела рядом с ним. Он потряс головой, пытаясь понять, действительно ли он проснулся или это был сон.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Она улыбнулась ему.

— Чудесный день, не правда ли? На Празднике Пламени никогда не бывает дождя. Вот уже сто лет. ты знал об этом? Почти каждый день летом после полудня идут дожди, но никогда — в День мертвых. Ни разу.

Он слегка коснулся ее плеча, чтобы убедиться, что она реальна.

— Но что ты здесь делаешь?

— Радек из Калды на том корабле. Поэтому я знала, что ты будешь здесь.

— Но почему? — Он не понимал. — Вы все здесь? А как же остальные? Другие монахи! Если бы мастер Сай увидел монахов-меченосцев, он бы никогда не пришел! Он бы повернул назад, ускользнул и ждал бы другого дня!

— Только я, Беррен. Если твой хозяин придет, чтобы убить этого человека, этого Радека, как ты думаешь, он послушает тебя?

— Я не знаю. — Беррен вздрогнул. — Я думал... Я думал, что после Солнцеворота... может быть, будет другой путь. Я пришел, чтобы пойти с ним, так или иначе.

Она взяла его за руку и сказала:

— Я не просила других приходить. Думаю, что вместе нас будет достаточно.

Беррен не был уверен в этом, как и в том, что они смогут убедить мастера Сая не убивать Радека. Но составить компанию днем и дождаться ночи, когда придет мастер Сай, — в этом он не мог себе отказать. Он улыбнулся ей в ответ, наслаждаясь теплом солнца на своем лице. Возможно, она была права. Возможно, когда позже вор-домушник будет пробираться сквозь тени, вид его ученика и монаха-мечника заставит его остановиться. На мгновение он почувствовал умиротворение.

Из «Молотобойцев» вышла группа игроков. Они медленно шли по докам: мужчины и женщины с разрисованными лицами и в ярких одеждах, жонглируя мячами, танцуя и играя на дудках. Трое из них были одеты как рыцари: в доспехи, мечи и длинные деревянные копья с яркой росписью. Они прошли мимо того места, где сидели Беррен и Тасара, и улыбнулись им. Беррен улыбнулся в ответ.

— Пусть праздник принесет вам радость! — крикнул один из них и помахал рукой. Беррен, услышав этот голос, замер. Он уже слышал его раньше!

Рядом с ним он почувствовал, как напряглась Тасара.

— Странно, — сказала она.

Игроки направились к кораблю. Их музыка звучала все громче, и они начали танцевать и петь. По реке приближалась маленькая лодка с парусом. Беррен нахмурил лоб, пытаясь понять, почему этот человек кажется ему знакомым. «Что странного?» — спросил он через некоторое время. Тасара смотрела на воду.

— Эти люди. Их мечи. Они были настоящими.

Она встала. Игроки подошли к солдатам в кожаных юбках и начали танцевать вокруг, дразня их. Мужчины играли на своих трубах, а женщины предлагали вино. Внезапно Тасара встала.

— Он здесь! Твой хозяин! Он здесь!

— Что? — Беррен оглядел доки в поисках. Он вспомнил старую портовую сторожевую башню. В тот день они с мастером Саем поднялись на нее, чтобы посмотреть на корабли, и увидели флаг старосты. Именно там он слышал этот голос!

— Там. — Она указала на воду, на маленькую лодку с парусом.

Она повернулась и направилась прямо к причалу.

Глава 33 Колода, сложенная в стопку

Тасара поднялась на ноги. Откуда-то с корабля донесся крик. Солдаты, стоявшие у ступеней, в замешательстве обернулись. В тот же миг несколько игроков, которые только что пели, танцевали и музицировали, выхватили мечи и напали на них. Застигнутые врасплох, солдаты упали, не успев воспользоваться своими длинными топорами-копьями.

Трое из игроков, державших мечи, побежали вверх по ступеням, а остальные бросились в дальний конец доков и скрылись в переулках. На реке Беррен уже не мог разглядеть маленькую лодку с парусом — она исчезла за массивным кораблем Радека.

Он поднялся на ноги и поспешил за Тасарой. С корабля доносились новые крики. Он увидел ее впереди: она взбиралась по узким веревочным и деревянным ступенькам и скрылась на палубе. Она заставила его почувствовать себя медлительным, хотя он знал, что это не так — он был словно патока по сравнению с ее молниеносной скоростью. У него даже не было меча — только его глупая отвага. Они, конечно, не собирались останавливать вора-домушника, это было уже очевидно.

Он ускорил шаг, перепрыгивая через мертвых солдат, лежавших у подножия ступеней. Если бы у них были мечи, он мог бы остановиться и взять один из них, но он не представлял, что делать с их дурацкими шестоперами, поэтому оставил их и побежал вверх по ступеням. Палуба корабля превратилась в бурлящее месиво. С каждой стороны сражалось по дюжине человек, из корабля высыпало еще больше солдат Радека, но их встречали люди, перебирающиеся через борт по канатам, сброшенным с маленького суденышка с парусом.

На палубе уже лежали тела, некоторые из них были неподвижны, а другие ползли, стараясь найти хоть какое-то укрытие. За ними тянулись густые темные полосы крови. В воздухе витало отчаяние.

Беррен попытался найти Тасару.

Мастер Сай! Даже в этом хаосе Беррен узнал вора-домушника по его движениям. Он сразил одного из людей Радека и бросился на другого, выкрикивая проклятия: «Тетис! Ради Тетиса!»

Остальные люди, сражавшиеся с ним, могли быть кем угодно. Возможно, это были городские душегубы, хотя они сражались с мрачной решимостью. Вряд ли у кого-то из них были мечи — у них были дубинки, лодочные крюки и ножи.

Беррен стоял на вершине лестницы, на краю палубы, размышляя, что делать.

Из прохода Молотобойцев появилась еще одна группа мужчин, громко крича и размахивая палками. Они с ревом устремились к кораблю. Мастер Сай, не останавливаясь, наносил удар за ударом последнему солдату на своем пути. Солдат опустил алебарду, заставив вора-домушника на мгновение остановиться, но затем вор-домушник оказался под защитой солдата. Брызнула кровь, и солдат упал, схватившись за горло.

И тут Тасара и вор-домушник оказались лицом к лицу.

— Воришка! — произнесла она с нарочитой осторожностью, убирая оба меча в ножны. Она стояла неподвижно, освещенная полуденным солнцем, и ее желтые одежды были заляпаны кровью умирающих вокруг людей. В этот миг она словно светилась.

Позади Беррена, у входа в Молотовую, поднялась новая суматоха: с площади Инструментальщиков спустились еще люди — на этот раз солдаты, люди императора. Беррену показалось, что он увидел среди них монахов-меченосцев.

— Мастер! — крикнул Беррен. — Мастер! Остановитесь!

На мгновение вор-домушник замер, его взгляд остановился на Тасаре, а затем на Беррене. Бой на палубе затих, и Беррен заметил, как напряглась Тасара. Она повернула голову к дверям под палубой, откуда появился человек.

Это был пожилой мужчина, еще не седобородый, но его лицо было обветренным, а волосы поредели. Его одежда была богата, а рукоять тонкого меча украшена драгоценными камнями. Лицо его показалось Беррену страдающим. Вокруг его горла развевался на ветру чёрный шарф-тень, и он шел так, словно тень была ножом, приставленным к его горлу.

Мастер Сай оскалил зубы и чуть не бросился на него, но Тасара смотрела прямо сквозь этого человека, который, как знал Беррен, должен был быть Радеком из Калды. За Радеком из мрака появилось еще что-то. Это было даже не человек, а существо, сотворенное из теней. У Беррена сжалось горло. На палубе воцарилась тишина, бой прекратился, хотя суматоха в доках за спиной Беррена продолжалась.

— Радек — прошипел вор-домушник.

— Колдун! — воскликнула Тасара, снова взяв в руки мечи. Теневая тварь направила на нее тонкий усик.

— Сегодня мой день, монах, — прошептал ветер. День Бездны. Падите на свои мечи и умрите!

Никто не шевельнулся. На мгновение Тасара замерла. Затем она подняла меч к солнцу.

— Посмотри выше, демон! Твоя сила не превосходит мою, не сегодня, не под этим солнцем! — Она сделала шаг к нему и вспыхнула светом.

Не успела она моргнуть, как вор-домушник с криком:

— Нет! Ты не остановишь нас, даже ты! — бросился на нее. Тасара увернулась, отразила его следующий удар своим клинком, и они оба превратились в вихрь мечей. Вокруг них наступали солдаты Радека.

В доках за Берреном битва становилась все более ожесточенной. Толпа мужчин, которые первыми спустились с «Молотобойцев», уже не стремилась к бою, а просто пыталась убежать, устремляясь в крошечные переулки, которые тянулись вверх по холму с другого конца доков.

— Убей её! — прозвучал приказ в его голове.

— Сай! — Беррену показалось, что он слышит голос Юстикара Кола откуда-то из хаоса позади него, у ступенек на корабле.

«Убить!»

У него не было выбора. Монах меча собиралась убить его господина. Он должен был остановить ее! Какая-то часть его кричала и плакала, но в его душе чего-то не хватало, и поэтому остальная часть его не слышала этих криков. Остальная часть его с холодной уверенностью знала, что он должен сделать, как бы больно ему ни было.

«Убить!»

По ступеням бежали люди — тяжелые сапоги солдат Императора. Но Беррен уже был на полпути через палубу.

Глава 34 Влияние мечей

Тасара отступила от мастера Сая и протянула к нему свои мечи.

— Бросьте оружие! — крикнула она, и ее голос, казалось, наполнил воздух.

— Сделайте это! — раздался крик Кола, который стоял на вершине лестницы, окруженный солдатами императора, заполняющими борт. Люди вора-домушника сгрудились вокруг мастера Сая, образуя защитный круг. Их взгляды метались из стороны в сторону, пока они пытались найти пути к отступлению. Радек неподвижно застыл у двери на палубу, а Беррен не обращал на них внимания, его взгляд был прикован к Тасаре.

— Убить! — прозвучал приказ.

Солдаты императора начали оттеснять людей Радека с дороги. Зазвенели мечи. Один из солдат Радека ударил одного из императорских, но получил ответный удар, и вокруг Беррена снова закипела битва. Люди вора-домушника снова ринулись вперед. Мастер Сай и Тасара встретились взглядами.

Очень медленно Тасара опустила мечи на палубу. Беррен увернулся от одного из матросов Радека, который замахнулся на него крюком. Матрос снова бросился на него, но на этот раз Беррен отбил его удар, прыгнул на человека и ударил его по голове, оглушив на некоторое время, чтобы он смог проскользнуть мимо.

— Давайте покончим с этим, вором-домушником, — произнесла Тасара. Ее голос был спокоен, но его слышали все участники битвы.

— Убить! — скомандовал Беррен, уклоняясь от солдата с алебардой. Один из людей императора пронесся мимо, и воришка, охваченный яростью, завыл.

— И почему мы должны это делать? Чтобы отправиться на рудники? Ты знаешь, что этот человек сделал с нами? Со всеми нами? Он убил наших отцов. Он убил наших матерей. Он забрал жизни наших братьев, сестер, сыновей и дочерей. Он уничтожил нашего короля и нашу страну. Он осквернил нашу веру. Он разрушил все!» — воскликнул он.

Воришка бросился на Тасару. Он выхватил из свободной руки один из ее коротких изогнутых мечей. Тасара подпрыгнула в воздух. Мастер Сай попытался ударить ее ножом, но она изогнулась и вывернулась из-под его клинка. Затем она вновь оказалась на палубе, лицом к лицу с ним.

— Убить! — повторила она.

Беррен стремительно промчался мимо солдата и одного из людей вора, которые сражались, держа в руках ножи. Он был уже в нескольких ярдах от них, но все же остановился. Его взгляд упал на мастера Сая, который несколькими ударами сразил троих вооруженных людей. У Тасары даже не было оружия, но она бежала прямо на него с невероятной скоростью. Изогнутый меч метнулся в ее сторону так быстро, что даже Тасара не смогла бы уклониться, но каким-то образом ей это удалось. Ее нога подхватила с палубы другой меч, подбросила его в воздух и ловко поймала в свою руку. На мгновение они застыли, с мечами наготове, лицом друг к другу.

— Убить! Немедленно!

Он стиснул зубы и схватился за свой меч. Крики внутри него становились все громче, грозя вырваться наружу. «Мастер! Тасара!» Они собирались убить друг друга. Он знал это выражение лица мастера Сая. Оттуда, где находился вор-домушник, возврата не будет.

На халате Тасары виднелось темное пятно. Она не успела увернуться от удара мастера Сая. Их окружили остальные монахи и солдаты владыки. Бой постепенно стихал, люди мастера Сая сгрудились вокруг него, напряженные, но все еще не побежденные. Насколько мог судить Беррен, те кто пал, сражались до конца.

Тасара держала свой меч прямо перед собой, направив его в лицо мастеру Саю, как они с Берреном делали на тренировочном дворе. Какую бы рану она ни получила, она не показывала её. «Стоять».

— Сай! Этот бой окончен. — Это снова был Юстикар Кол. — Я не могу спасти тебя, но ты можешь спасти своих людей. Ты можешь спасти своего мальчика. Он здесь, ты знаешь.

Мастер Сай на мгновение замер. Беррен продолжал идти, медленно, медленно приближаясь, стараясь сдерживать каждый шаг.

— Я знаю эту историю, — медленно и четко произнес Кол. Люди императора уже заняли весь корабль. Большинство солдат Радека погибли, а остальные сложили оружие. Сам Радек все еще стоял парализованный у двери на палубу, и шарф, словно тень, обвился вокруг его шеи. Куй, если это были другие тени, исчез, но Беррен знал, что он где-то рядом. Он ощущал его присутствие внутри себя, направляющее слова, желание, которому не оставалось ничего другого, кроме как служить.

— Думаешь, я не знаю половину здешних мужчин? Конечно, знаю. Они пришли из тех же мест, что и ты, один за другим. Хорошие люди, большинство из них. А теперь посмотри на них. Ты сделал это. Они устроили себе жизнь здесь. Все могло бы так и остаться. А теперь опусти свой проклятый меч.

Беррен стоял перед людьми вора, которые выстроились стеной вокруг мастера Сая у края корабля, заслоненного солдатами Кола. Они держали наготове мечи и дубинки, их лица были суровы. Кем бы они ни были, они были настроены на смерть. Когда Беррен приблизился, один из них сделал выпад.

— Идем! Ко мне! — отшатнулся Беррен. На мгновение он растерялся, беззвучный крик в его голове затих. Он протиснулся между солдатами императора, постоянно оглядываясь через плечо. Все смотрели на Тасару и мастера Сая, ожидая, что предпримет вор-домушник. Его глаза были дикими.

Они переходили от одного лица к другому, и казалось, что он едва узнавал Беррена. Его взгляд остановился на канатах, которые вели к его собственному кораблю, а затем вернулся к Радеку. Беррен заметил, как в его голове зарождается мысль: что лучше — убить Радека с помощью меча или найти другой выход?

— Идем, Беррен! Иди ко мне! — кричал Радек.

Но Тасара, должно быть, заметила что-то в глазах воришки раньше, чем он сам осознал. Она набросилась на него, опережая его на мгновение. Между ее мечом и мечом мастера Сая вспыхнули искры, и она заставила его отступать все ближе к краю корабля.

Когда Беррен добрался до замеревшего Радека, мастер Сай, казалось, пошатнулся. Тасара вмешалась, чтобы завершить поединок. Однако мастер Сай проник внутрь ее защиты и повалил ее, как это сделал Беррен с ней.

И, подобно тому, как Беррен поступил с Тасарой, она изменила свой маневр и закружилась вокруг вора-домушника. Ее меч ударил его по затылку. На мгновение, когда он зашатался, казался беспомощным. Тасара стояла прямо за ним, меч был готов пронзить его насквозь.

— Убить! Убить Радека! Сейчас же! Убейте его немедленно! — требовало колдовство.

Требование колдуна пронеслось по нему, словно ураган. Беррен закричал: «Тасара! Нет!» Но даже в этот момент его руки подняли расточитель высоко над головой. Радек даже не вздрогнул. А затем он обрушил деревянную палку на череп Радека.

Взгляд Тасары остановился на нем, и она замерла в нерешительности. Ужас на ее лице словно обжег его глаза. Наконец, он обернулся и увидел Радека, лежащего у его ног с ножом, пробившим голову, и кровь, заливающую деревянный настил. Он задохнулся от ужаса и отступил назад, не в силах поверить в происходящее.

«Что я наделал?» — мелькнула мысль, и он попытался найти ответ в голосе колдуна, который, казалось, исчез без следа, как будто его никогда и не было.

— Беррен! — услышал он крик Тасары.

Беррен обернулся к ней, и в этот момент вор-домушник нанес удар. Кончик его клинка полоснул по открытой шее монаха-мечника. «Всегда бей туда, где видна плоть, Беррен. Так ты узнаешь, что там нет скрытых доспехов», — вспомнил он слова своего учителя. И снова закричал.

Тасара пошатнулась. Кровь залила ее халат, половина которого уже окрасилась в темный цвет. Она капала с ткани на причалы. Вор-домушник сделал шаг в сторону, взглянул на то, что натворил, и, потрясенный, обернулся к Беррену. Его глаза горели диким огнем.

— Давай, Беррен! Беги! Бежим! Мы должны бежать! — кричал он.

Ближайший из солдат Кола бросился на Беррена, схватив его за рубашку. Но Беррен вырвался. Тасара упала на палубу. Сай быстро отступал к своему маленькому кораблю.

— Тасара! — воскликнул Беррен, первым добравшись до нее. Он никогда не видел столько крови. Меч вора-домушника наполовину разрубил ее шею. Он схватил ее за руку и крепко сжал.

— Беррен!

Сай стоял на краю палубы, рядом с канатом, который вел на другой корабль, и смотрел на него, протягивая окровавленную руку. Руки и рубашка Беррена тоже были в крови. Вокруг снова завязался бой между людьми императора и последним вором-домушником.

На вершине лестницы, ведущей к докам, Беррен заметил желтый плащ другого монаха-меченосца, который пробивался вперед. Ему был знаком этот взгляд, это напряжение. Он снова посмотрел на мастера Сая.

Какие бы слова не произнесла Тасара, они потонули в бульканье крови.

Во имя солнца, Беррен, давай!

— Ты! Ты... Ты убил ее! — Если бы у Беррена все еще был меч, он бы без колебаний вонзил его в сердце вора-домушника. Он бы наносил удар за ударом, пока тот не перестал бы двигаться, а затем ударил бы еще раз.

Рука Тасары дрогнула и опустилась.

Люди похитителя воров начали собираться, отступать, отказываться от боя и прыгать через борт. Другой монах-мечник был почти у них на хвосте.

Внутри Беррена что-то оборвалось. Он вскочил на пустую палубу, перепрыгнул через воду в доки и побежал. Среди криков и звона стали ему показалось, что он слышит смех колдуна.

Глава 35 Путь в Варр

— Беррен! — раздался крик мастера Сая, который бежал к нему. Однако Беррен не остановился. Монах-мечник не обратил на него внимания и направился к вору-домушнику, а может быть, к Тасаре — Беррен не знал, да и в тот момент ему было все равно. Сейчас главное — убраться подальше.

Он тяжело приземлился на причал, перекатился и растянулся, ударившись локтем и коленом, но тут же поднялся на ноги и побежал дальше. Солдаты, которые все еще стояли на набережной, были слишком ошеломлены увиденным или же Беррен выглядел слишком свирепо. В любом случае, они слишком медлили и опоздали.

Беррен промчался мимо них, к Молотобойному проходу в конце императорских доков и на пустые улицы за ними. Он не останавливался, пока его ноги не начали гореть, и вот он уже на холме, на самой площади Дифавена, на краю праздничной толпы.

Здесь всегда стояли солдаты, охраняя центр городского богатства. И вот он здесь, его руки и рубашка в чужой крови. Он бросился в ближайшую тень, прижался к борту «Золотого кубка» и сделал глубокий вдох. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот взорвется. Было еще светло, и он должен был спрятаться, спрятаться до темноты, пока никто не заметил, что он весь в крови.

Тасара. Мастер Сай.

Что я наделал?

Он отправился в доки, чтобы рассказать мастеру Саю о том, что знахарь продал Касмина, но даже этого ему не удалось. Он начал смеяться, но смех быстро перешел в рыдания. Он опустился в самую глубокую тень, какую только смог найти, и обхватил голову руками.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, он бросил взгляд на Императорский парад. Хотя смотреть было не на что, он слышал отголоски праздника, доносившиеся с реки, а также с площади и улиц на Пике.

Он не мог вернуться туда в таком состоянии. Воришка был… Воришка был убийцей. Он убил монаха-меченосца. Он убил Тасару. Сейчас его бы повесили или отрубили голову, а куски тела отправили в шахты, и Беррен бы ликовал, наблюдая за этим.

Нет, он был убийцей. Он убил человека, которого даже не знал, и не знал почему, кроме того, что у него не было выбора, совсем не было. Колдун заставил его сделать это, но никто другой не должен был знать об этом. Кол повесил бы их обоих.

Он едва мог видеть, куда идет. В глазах стояли слезы. До сих пор он даже не замечал, что плачет.

Он не мог вернуться в храм. Его и так все там ненавидели, кроме Тасары, а теперь он стал убийцей. Она умерла, и это была его вина. Если бы он не воспользовался магией колдуна, чтобы поговорить с Вельгианом, если бы не пошел в доки, если бы остался в храме, как она хотела, — все могло бы быть иначе, и она была бы жива. Если бы он не…

Теперь он будет видеть ее повсюду, он это знал. И видел бы он ее не с рукой на щеке, а с кровью, брызжущей из шеи.

Зло — вот что он видел.

Тасара. Боги! Почему? Почему?

Он ускользнул прочь через площадь Дифавен, за спину «Золотого кубка». Он старался не обращать внимания на вкусные запахи и доносившиеся оттуда звуки, на развязный смех толстых стариков с карманами, набитыми золотом, которые лапали работавших там девушек. Тасара была права. Город прогнил.

Не обращая внимания на шумные пьяные толпы, он протиснулся по Авеню Солнца к площади Четырех Ветров и оказался на задворках Лабиринта. Это был его старый дом, место, куда он всегда возвращался, когда хотел найти убежище.

У него были деньги, и он мог купить еду, твердое печенье, соленое мясо и другие необходимые вещи, которые могли бы обеспечить его на долгое время. Он мог бы взять с собой достаточно, чтобы продержаться первые несколько дней.

Он мог бы спрятаться в Лабиринте, а затем в темноте незаметно выскользнуть через Риперские ворота и добраться до Перекрестка Бедлама. Ночи были достаточно теплыми, а днем можно было укрыться в лесу. Если бы он упорно шел, то мог бы добраться туда за три дня, а если бы ему приходилось уворачиваться от кого-то на дороге, то возможно за четыре.

Затем он мог бы купить себе место на палубе баржи, идущей вверх по реке. Он мог бы сделать то же самое с речных причалов в Дифавене, но не собирался рисковать, не выходя из дома знахаря.

Ему стало интересно, как в городе наказывают убийц. Что-то медленное и мучительное. Хрозус! Неужели даже пути до Варра будет достаточно? На барже туда можно было бы доплыть за месяц, и это казалось очень далеким расстоянием. Однако Беррен знал, что есть и другие места, которые находятся еще дальше.

Он сжал в пальцах жетон принца Шарда. Нет. Именно туда он и направлялся.

Ночь продолжала свое шествие. Доки наполнились веселым смехом, а на Рипер-Хилл толпились люди, которые бродили между рядами карет. Спотыкаясь в темноте, он направился по тропинке к разбитым каменным скалам на краю гавани. Потребовался целый час поисков, но меч все еще был зарыт там, где он его оставил. С трудом он вытащил его из ножен. На лезвии виднелись коричневые разводы, и он не мог сказать, были ли это кровь или ржавчина. Кожа на ремне и сбруе потрескалась и стала жесткой, но меч все еще был в строю, и острие его было острым.

Беррен надел его на себя. Меч — это то, о чем он мечтал с самого детства. Теперь он наконец-то имел его, но больше всего ему хотелось снять его и бросить высоко в воздух, в море. Но он не мог. Теперь они были связаны вместе, он и меч, нравится ему это или нет.

Он сидел неподвижно, глядя на волны. Дифавен был его домом. Несмотря на все свои грехи, этот город подарил ему жизнь. Город и море — наверное, он будет скучать по воде. По ее звуку, даже по ее запаху. По веселым речникам и угрюмым селезням, по радужным морякам из-за океанов, по теплым знойным ночам и зимам, когда люди не замерзали насмерть. По цветам, по тому, как на рынках каждый день появлялось что-то новое, чего он никогда раньше не видел. Да, он будет скучать по всему этому.

Но не вор-домушник с окровавленными руками. Не Тасара, лежащая в пурпурных одеждах с откинутой набок головой. И не тень, которая называла себя Саффран Куй.

Он ударил себя. Он собирался в Варр, чтобы служить принцу — настоящему принцу, а не тому, кого изгнали из дворца десять лет назад. Если случится худшее и этот принц окажется не лучше предыдущего, всегда можно будет поработать на городских стенах. Весь мир мог бы трудиться над стенами Варра, но они все равно никогда не будут завершены. Очевидно, это была шутка. Он слышал, как ее произносят, и слышал, как люди смеются. Сам он этого не видел.

Небо начало светлеть. Летом ночи были короткими. В городе толпы редели: люди либо дремали где-нибудь в храме солнца, либо падали на улицах, становясь добычей для банд. Он встал. Когда он попытался идти, меч и его ножны постоянно оказывались между ног и мешали ему. В конце концов он завернул меч обратно в ножны и побежал через весь город, перекинув его через спину.

Он отправился по узким улочкам Рипер-Хилла и Корабельщиков в сторону Лабиринта. Где-то там сейчас жила Лилисса — его первая любовь, ушедшая к своему рыботорговцу. Он не знал, куда именно, ведь мастер Сай не поделился с ним этой информацией, а Лилисса не хотела, чтобы он знал. Возможно, это было к лучшему. Все, что было связано с ней, теперь казалось таким далеким и нереальным.

Тасара... Часть его души умерла вместе с ней. А может быть, она и не умерла? Может быть, тот монах-мечник успел вовремя добраться до нее и коснуться ее меткой солнца, как это сделал старший дракон с мастером Саем, повернув ее на краю пропасти и вернув обратно? Может быть? Могло ли произойти нечто подобное?

Нет, он не мог заставить себя поверить в это. Она была мертва, и никто не собирался скучать по нему. Вряд ли кто-то заметит, кроме мастера Сая, а Беррен никогда больше не сможет смотреть на вора-домушника, не видя Тасару. Уход не был поводом для грусти.

Он прошел через Морские ворота в доки, которые казались полем битвы. Здесь царила суматоха: пьяницы собирались в кучки, другие люди бесцельно бродили к храму у ворот. Несколько человек лежали на земле, и некоторых из них уже уносили к лодкам, покачивающимся на море.

Беррен решил не обращать внимания на происходящее. Лабиринт был его домом, и он точно знал, куда идет: в полуразрушенный подвал старого «Снопа стрел». Это было его обычное место, куда он часто ходил, когда бегал с бандами Хэтчета. Сейчас это было самое подходящее место, чтобы спрятаться на день.

Свернув за угол, он столкнулся с группой людей, толкающих ручную тележку. Он споткнулся и чуть не упал.

— Эй, парень! Осторожнее там! — воскликнул один из мужчин, протягивая ему руку. Беррен без колебаний принял ее.

— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы отправиться в море? — спросил другой, стоящий позади него.

Внезапно его крепко схватили за запястье и потянули вверх. Сила была очень велика.

На мгновение он осознал, кто эти люди, но тут же что-то ударило его по затылку, и он потерял сознание.

Люди, которые читают книги, всегда будут управлять теми, кто смотрит телевизор. © Ф.Жанлис

Выражаю огромную благодарность своим читателям. Вы самые лучшие, горячо любимые!

Приятного прочтения!