Моментум. Том 1

Глава 1: Рассвет

2151 год - Фосфий.

2175 год - Драконье пламя.

2196 год - Ковчег.

2204 год - Джанк-вирус.

2205-2209 годы - Война.

2208 год - Дрим.

2225 год - Вы сейчас здесь. Моментум.

Лететь к Солнцу было сложнее и затратнее, чем кажется.

Чтобы отправиться к Марсу, Юпитеру и другим далеким планетам, надо разгоняться. Но если двигаться в сторону Меркурия, в самое сердце солнечной системы, в ее гравитационный центр, тогда нужно наоборот сбрасывать скорость относительно звезды - таким же ускорением. И не важно, что Меркурий - самая быстрая планета.

Судейский крейсер прятался в тени стального щита, всегда направленного на Солнце. Огнедышащие двигатели смотрели вбок, противоположно движению, чтобы обеспечить торможение.

“Температура на освещенной стороне щита растет, уже три сотни градусов Цельсия.” - напомнил внутренний голос.

“Подумаешь. У нас на борту, в реакторе, даже больше будет.” - ответил другой.

Два внутренних голоса, как два разных человека, являлись постоянными попутчиками в одной голове, хотя один из них был здесь не всегда. Эти мысли ощущались своими, родными, одинаковыми, но несложно было понять, кто из них молодой, более эмоциональный и саркастичный, а кто умудренный опытом старик.

“На поверхности звезды шесть тысяч градусов, а в её недрах миллионы. Конечно, давайте подлетим ближе, что может пойти не так?”

“Не бойся. Этот полет… Люди делали это много раз. На Солнце сейчас хорошая погода, нам ничего не грозит.”

“Земляне так тоже думали. Ошибались.”

Боевая мощь корабля была незаметна с виду, потому что орудия скрыты, как у подводной лодки. Космическое судно называлось “Эней”, как древнегреческий герой легенд, сын богини Венеры. У планеты Венера был целый флот кораблей с таким названием и аналогами. Этот “Эней” имел порядковый номер “34”.

Рубка управления отличалась минимализмом, представляла собой зал овальной формы с серыми стенами. Без активации дополненной реальности казалось, что тут вообще нет электроники. В случае необходимости можно было перейти на классическое оборудование, призвать из стен и подлокотников настоящие экраны и джойстики.

Контроль, правопорядок и нейтральность. Так написано на эмблемах Судейства, космической полиции. Ещё там изображена Фемида - бессменная богиня правосудия с повязкой на глазах, а в руках - весы и меч.

Фарамонд Рихтер сидел пристегнутым к одному из кресел в серой корабельной униформе. На бирке рядом с именем было напечатано золотом “Судья”. Про его худощавое вытянутое лицо ему когда-то сказали, что на нем застыла вечная печаль. Как положено по уставу каждое утро брился, и всегда простая, но аккуратная стрижка.

Он наблюдал за дельта-фри, счётчиком оставшихся ресурсов, длинным рядом виртуальных цифр, которые висели перед лицом в воздухе. Такое большое число и так стремительно уменьшается. Это количество средств, выделенных на миссию, дельта возможностей экипажа. Молодой судья уже прославился терпением и расчетливой экономией.

“Эти качества достались тебе от отца. Его финансовая сноровка”.

“В придачу к неисчерпаемым долгам перед человечеством”.

“Что тут скажешь? Такова жизнь”.

“Поэтому я стал судьёй, чтобы не платить долги”.

“Надеюсь, не только поэтому”.

Сейчас он предпочел бы не сжигать драгоценное топливо, а сбрасывать скорость гравитационными маневрами вокруг Венеры. Тогда полет растянулся бы на месяцы.

“Но я здесь не главный. Хотя мы с ним так похожи.”

Вышестоящий командир, верховный судья Раджинманд Штайлер, считал, что с такой миссией медлить нельзя, что она важная и срочная. Поэтому двигатели часто включались снова и снова, иногда даже вопреки здравому смыслу, ведь были места на траектории пути, где включать ускорение намного выгоднее. В такие моменты на борту кратковременно появлялось подобие привычной человеку гравитации, ускорением прижимало тела к креслам и полу.

Ураново-дейтериевый ядерный реактор обеспечивал корабль электроэнергией, но мог использоваться и как двигатель при дальних полетах. Сейчас вместо этого включали более эффективные на коротких дистанциях химические двигатели. Обычно они предназначались для резких манёвров, взлёта или посадки. Химическое топливо было двух видов: классическое производили прямо в атмосфере Венеры в Облачном Городе; и экзотическое, семьдесят пять лет назад открытый фосфий, добываемый на поверхности той же планеты. Судейские корабли всегда летали на лучшем горючем, с ними мало кто мог сравниться.

Фарамонд ерзал, ему было не по себе от такого варварского расхода ресурсов. Цифры перед лицом быстро менялись.

“Мы будто опаздываем. Если понадобятся незапланированные манёвры, у нас не хватит топлива, либо будем плестись со скоростью улитки. Чего он так торопится? Ставит под угрозу обратную дорогу домой.”

“Любопытство. Неизведанная тайна. Это как первый контакт с инопланетянами. Он давно ждал возможности познакомиться с ними. Я давно ждал. Рядовые дела надоели, а тут что-то новенькое.”

“Инопланетян не существует. На Меркурии живут такие же люди, как… как везде.”

“Хотел сказать “как мы”? Но исправился.” - в голове прозвучал стариковский смех. - “Человеческие сообщества отдаляются друг от друга всё больше и больше. Нам ли не знать. Так что эта встреча сравнима с первым контактом.”

Рядом с Фарамондом в рубке управления сидели ученые и инженеры. По сравнению с судьями и шерифами их можно было назвать простыми людьми, почти гражданскими. Необходимый кораблям такого типа обслуживающий персонал. Физик-ядерщик, отвечавшая за реактор. Специалист по навигации в эпоху, когда современные компьютеры утратили надёжность в расчете траекторий. Врач. Кодер. Связист. Пилоты-бортинженеры. Все они были жителями венерианского Облачного Города, где находился главный штаб Судейства. В отличие от необщительного Фарамонда и ещё более молчаливых шерифов они много шутили, много спорили, много рассказывали о себе, своих семьях и друзьях. Светились жизнью. С одной стороны этого судье не хватало, но иногда раздражало так, что хотелось запереться в каюте и заглушить все сторонние шумы музыкой.

Вот и сейчас, когда диалог в очередной раз зашёл на тему того, что шерифы это бездушные зомби, и норовил как обычно развиться в то, что судьи это тоже уже не совсем люди, Фарамонд отстегнулся от кресла, выключил дополненную реальность и покинул рубку управления.

“Не обижайся на них. Никто никогда не любил законников.”

“И тех, кто биологически не похож на других.”

Молодых судей часто неофициально называли клонами. Для Фарамонда это слово разжигало депрессию, будто подули на тлеющие угли.

“Ты не клон. Лица-то у всех разные. И мыслим немного иначе.”

“Но прижилось. Особенно как оскорбление.”

“Обычно это не оскорбление. Людям нужны самые простые названия, ничего с этим не поделаешь. Не обижайся на них, мы должны быть выше этого.”

Коридоры крейсера были узкими, рассчитанными на движение в невесомости. Вдоль стен тянулись ручные перила и лестницы. При перепадах гравитации Фарамонд то шагал по полу, то отталкивался и снова летел.

В воздухе посреди коридора парил туповатый дрон-пылесос. Он как летучая мышь эхолокацией охотился на крошки и негромко визжал каждый раз, когда из-за разгона его прибивало к полу. Его проектировали для невесомости, но при уровне хотя бы земного притяжения он уже не мог удерживать собственный вес. Пытался оттолкнуться от поверхности механическими лапками, но просто забавно подпрыгивал.

Крошки оставались в воздухе после приёма пищи экипажем. Основное меню на судейских кораблях составляли бактериальные батончики, это значило, что их вылепили из бактерий. Если запасы закончатся, бортовой врач, она же специалист по системам жизнеобеспечения, она же микробиолог, могла выращивать такую еду на борту в быстрые сроки.

“Мне кажется, или она строила нам глазки?”

“Забудь, старик. Я вообще-то женат. Да и ты тоже.”

“Жена улетела от тебя на Землю. Для космического судьи - считай, что ты в разводе.”

Всё из-за того, что только там производили нужное ей лекарство. Она не могла постоянно зависеть от стабильности поставок на Венеру. Подумать только, пожили вместе считанные дни за все эти годы, мешали то вылеты по работе у Фарамонда, то обстоятельства со здоровьем у жены.

На миг возникло воспоминание о ней, об их последнем разговоре через радионет, он видел, как она гуляет в настоящей берёзовой роще, теребит пальцами длинную золотистую косу со счастливой улыбкой. Собеседник тоже это почувствовал, но сказал:

“Вам надо расстаться. Тебе сложно оставаться политически нейтральным, когда твоя половинка привязана к одной из политических сторон по состоянию здоровья.”

“Война окончена, старик. Больше нет сторон, все теперь одно целое, как мы с тобой.”

“Эти твои шуточки. Я серьезно говорю.”

Молодой судья миновал боковой полукруглый отсек с боевыми скафандрами и шерифами, бросил на них короткий взгляд. Их полуобнаженные тела покрывали многочисленные татуировки. Служители закона застыли словно статуи, спиной к стенам, пристегнутые к вертикальным койкам. Неподвижные, будто неживые. Как овощи. Как скафандры. Как зомби.

“Днём их глаза открыты. А ночью они спят.”

“Жуткое зрелище. Неудивительно, что людям не по себе в их присутствии.”

- У вас всё нормально? - иногда формальности ради спрашивал их Фарамонд, надеясь, что его голос звучит уверенно и спокойно.

Отсек отвечал безразличной тишиной. Слышался лишь монотонный гул вентиляции, от которого нигде на корабле не спрятаться.

“Они всё понимают. Но не видят смысла отвечать.”

Фарамонд доплыл до двери каюты верховного судьи Раджинманда. Створки раскрылись, не заставив гостя ждать.

Каюта капитана была чуть просторнее других, но в межпланетных перелетах люди все равно оставались во многом ограниченными: лишняя масса на корабле была непозволительной роскошью. Чем ее больше, тем больше требуется топлива чтобы взлетать, совершать манёвры и ускоряться.

С одной стороны каюты - капсула-ложе, с другой - капсула-душ, а рядом полураскрытый шкаф. На одной из его дверей экран показывал большими буквами алфавит, с рисунками и пояснениями, в этот раз на космическую тему: “А - астероид, Б - барицентр, …”.

Раньше, в течение столетия, искусственный интеллект был настолько внедрен в жизнь каждого, что у людей пропала необходимость в чтении и письме, детей даже не обучали этому, компьютер всё и так доходчиво объяснял на ухо и вел за ручку всю жизнь. Потом ситуация резко изменилась. И если новые дети легко справлялись, вернувшись к старым программам обучения, то старшим поколениям, с детства не обученным читать и писать, тяжело было наверстывать это в позднем возрасте.

В шкафу будто на невидимом манекене застыла парадная мантия верховного судьи, состоящая из множества стальных перьев черного цвета. На вершине костюма - венок, он же нимб. Устройство для ускорения работы модифицированного мозга судей. Ускоритель мыслей.

В этих покоях играла знакомая Фарамонду музыка, чаще всего без слов. Свои вкусы у него совершенно не развились, так что после операции на мозге он без сопротивления принял весь музыкальный арсенал командира.

Он уже видел у дальней стены каюты Раджинманда, тот завис в воздухе спиной к гостю и был занят рисованием на мольберте. Да, в старомодном стиле, без всякой электроники. На нём такая же серая корабельная униформа, как у Фарамонда, единственное отличие - надпись на груди гласила “Верховный судья”.

Командир поднял на макушку седых волос простоватые очки дополненной реальности, с дужками для ушей, никаких изысков. Это означало, что человек не модифицировал свои глаза, в отличие от большинства людей, но всё равно то и дело пользовался допреалом. Такое было в порядке вещей - многие люди консервативных взглядов не хотели кибернезировать свои тела, поэтому пользовались внешними приспособлениями.

- Проходи, Фар, - сказал старик, и его голос звучал абсолютно так же, как внутренний голос в голове Фарамонда. - Так и знал, что ты прибежишь взволнованный, если лишний раз надавить на педаль газа.

- Это было не один раз.

- Три раза должен ты позвать…

Фарамонд продолжал двигаться вглубь помещения, цеплялся за края мебели. Особым движением глаз он активировал встроенную в них дополненную реальность. Несуществующие виртуальные объекты заполнили пространство, точно привидения. Некоторые фигуры в полный рост, как настоящие люди, висели в пространстве возле Раджинманда, другие в уменьшенной форме ютились по углам каюты, в данный момент никому ненужные игрушки.

Старик внутри головы говорил:

“В последнее время он увлекся живописью, рисованием маслом. Моя версия это не застала, хотя не могу отрицать, что я всю жизнь восхищался работами художников.”

Дополнительный голос в голове Фарамонда был копией личности верховного судьи Раджинманда Штайлера. Глазами нового тела копия сейчас взирала на оригинал.

Вся дальняя часть каюты походила на художественную мастерскую - к стенам были прикреплены картины. Некоторые из них уже законченные произведения, но большинство - лишь наброски, едва начатые, а иногда испорченные, зачеркнутые крест-накрест.

“Тут планировалось изобразить подземелье? Это лава? Непонятно.”

Картины имели странные названия. Например, изображение Земли - “Грязь блестит”. Многие поверхности в каюте были перепачканы разными цветами, но в воздухе краска не плавала. Раджинманд рисовал маслом, а для этого вода почти не нужна.

Самая большая картина вдоль одной из стен была по форме как очень широкий панорамный снимок. На ней запечатлен пейзаж в земных горах. Большую часть холста занимало небо, но вместо привычной синевы - противоположный цвет, очень насыщенное красное полярное сияние. На горизонте виднелось частично скрытое за снежными вершинами бело-желтое Солнце. Но всё внимание на себя перетягивали яркие огненные дуги, тянущиеся от светила, и занимавшие большую часть неба. Видимые магнитные силовые линии, протуберанцы. Удивительное зрелище, фантастическое, которое в обычной жизни не увидишь.

Дополненная реальность показала название картины: “С ужасом встречаю я рассвет”.

“Это Драконье Пламя?” - спросил молодой судья.

На секунды ожило чужое воспоминание: Фарамонд будто сам стоял на одном из склонов в Альпах пятьдесят лет назад и с испугом смотрел на небо. Оно словно превратилось в палитру безумного художника. Говорили, что полярные сияния тогда наблюдали даже на экваторе.

Альпинист сорвал с головы шапку и подносил стародавнее устройство к уху - запястник, слушал трескучую экстренную радиопередачу. Говорили про сильнейшую вспышку на Солнце, и что учёные сильно недооценили количество выброшенного солнечного вещества в сторону Земли. Внезапно аппарат перестал работать. В один миг у каждого из группы альпинистов во всех устройствах сгорели микросхемы.

“Да, я видел это своими глазами. Глубокая ночь, а стало светло, как днём. Мне тогда было почти сорок лет. Молодые и глупые, мы перепугались, думали, что снег в Альпах сейчас начнёт ускоренно таять. У нас не было связи. Мы спускались слишком быстро и очень рискованно, из-за этого два моих товарища тогда погибли. Из-за облучения я полностью ослеп на середине пути. После нашего спасения медики восстановили мне зрение.”

До этого человечество сталкивалось с чем-то сравнимым в 1859 году, во время События Кэррингтона, тогда это вызвало неполадки в телеграфной сети, небольшие пожары. В 1972 году геомагнитная буря вызвала детонацию десятков американских морских мин во время войны во Вьетнаме.

Вспышка 2175 года, именуемая Драконье Пламя, оказалась на порядки сильнее. Выброс солнечной массы разорвал в клочья озоновый слой Земли. По современным подсчетам погибла четверть населения планеты. На открытых территориях, в городах вблизи экватора люди средь бела дня получали сильнейшие ожоги от радиации. Многие умирали от отключения всей электроники, искусственных органов, двигателей, из-за коллапса всей инфраструктуры, пожаров и хаоса. Половина жертв Драконьего Пламени - это умершие в последующие месяцы от различных видов рака.

“Спутники вышли из строя, очки и линзы перестали работать. Мир перед глазами тогда был наполнен дополненными реальностями, модами, соцсетями, хитроумной рекламой и пропагандой на всех уровнях. Когда это все пропало, я думал, что сошел с ума. Я видел чистую скучную реальность впервые с рождения. Всё потом быстро восстановили.”

После этого люди задумались о том, как избежать подобные катаклизмы в будущем. Современными средствами было невозможно защититься от всех космических проблем. Было уже неоднократно доказано, что массовые вымирания будут случаться со стопроцентной вероятностью. Поэтому наиболее логичным решением стало "не держать все яйца в одной корзине".

И тут на страницах истории появляется отец Раджинманда Штайлера, на тот момент один из лидеров Европы. Он наконец сделал то, о чем всегда мечтали ученые - прекратил финансирование множества военных программ и направил освободившиеся средства на освоение ближнего космоса. Со временем все крупные державы присоединились к программе "Перестраховка". Был сформирован Космический Совет, куда входили политики и ученые из разных стран. Ускорилось строительство новых космических кораблей, ускорилось освоение новых небесных тел.

Фарамонд заглянул в одно из настенных углублений, там за стеклом хранились личные вещи Раджинманда с Земли, Марса, из его домов на обеих планетах. В том числе с Ганимеда, спутника Юпитера, на котором он когда-то служил обыкновенным судьёй, еще до войны. Старые медали, гербарий, какие-то безделушки, явно сделанные маленькими детьми, призраки его семьи и призраки прошлого. Встроенные линзы с дополненной реальностью показывали подвижные лица людей, фигуры могли становится объемными, в натуральную величину, и при надобности даже обретать подобие разума.

Раджинмад женился дважды и ни разу не разводился. Двоеженство. Будто придерживался истинного нейтралитета, или просто так совпало, одна жена жила на Земле, другая - сначала на Ганимеде, потом на Марсе. Каждая из них родила ему детей, одна двоих, другая троих, и на подходе был еще один. Женщина держалась за большой живот.

"Он не планирует останавливаться. После Меркурия обязательно их навестит и расскажет о путешествии. Я знаю, как сильно это впечатлит их, мои дети растут на сказках о Храме Солнца, от этого никуда не деться."

Фарамонд посмотрел на миниатюрную призрачную фигуру отца верховного судьи, от взгляда на объект сработал триггер, в ушных динамиках заиграла тихая музыка с обилием духовых инструментов. Торжественный парадный марш. Пожилой человек восседал в кресле, широкий, лысый, лицом всегда какой-то недовольный, чем-то похожий на Черчилля, с толстой сигарой во рту. Под старость лет он уже с трудом самостоятельно передвигался, поэтому носил простецкий рабочий экзоскелет, небрежно надеваемый поверх классического черно-белого смокинга.

"Пока он не умер от неизвестной проблемы с мозгом, как раз перед войной, мне наивно казалось, что мы уже победили старость, ведь люди уже сами выбирали, каким способом уйти из жизни. Возможно, виновата космическая радиация. Мне не хотелось закончить таким непонятным образом, как отец.”

Продолжалась ниша еще одной группой призраков, среди них было изображение самого Раджинманда в предвоенные годы. Глубокие морщины закрепили на лице никогда не сходящую кривую улыбку и постоянно сощуренные глаза. Скафандр, облепленный альпинистским снаряжением - множеством тросов и креплений. Тогда он носил длинные седые волосы и длинную бороду, смесь сказочного волшебника и рок-звезды. Сейчас всё это было укорочено и ухожено. Другие лица призраков - почти такие же по возрасту, далеко за пятьдесят лет, а то и за восемьдесят.

"Моя команда с Ганимеда. Первые космические судьи. Супергерои, черт побери. Благодаря нашим реформам мы вышли из-под управления государств и корпораций, ограничили использование ресурсов всей системы и её засорение, закрыли самые проблемные тюрьмы. Везде говорят, что космическое Судейство было основано после войны, но на самом деле оно зародилось уже тогда, до ее начала. Очень жаль, что большинства из этих людей уже нет в живых."

В эпоху умных машин космических юристов обучали лучшие учителя, вещая прямо из могилы. Сейчас такого уровня образования уже нет, всё сильно деградировало после того, как люди подрезали крылья искусственному интеллекту.

Сразу после этого в 2205 году началась война. Первая космическая война. Или Последняя война по версии судей. Они её завершили четыре года спустя.

В самом конце ниши послевоенные снимки, еще одна группа лиц - молодые судьи, окружившие Раджинманда Штайлера, уже знаменитого на всю систему. Среди юнцов - в то время восемнадцатилетний Фарамонд Рихтер. Стоял в первом ряду, его тогда часто выставляли напоказ, как пример всем, что абсолютно любой человек может стать судьёй, даже если он из богатой оскандалившейся семьи.

Копия личности командира продолжала думать внутри черепной коробки Фарамонда:

“Когда мне предложили, я согласился на копирование моего мозга. Мы сделали столько всего хорошего, весь мой род. Я воспринимал это, как пожертвовать свой мозг для науки, хотя при этом мне ничего не грозило. Сделать копию, не значит умереть. А потом однажды я открываю глаза, умом находясь внутри другого человека. Наверное, надо сказать спасибо оригиналу. Спасибо, что мыслю. Спасибо, что существую."

Прославленного во времена войны судью посчитали самым подходящим кандидатом для копирования. Его разум и сознание внедряли всем, кто прошёл отбор в Судейство, всем молодым судьям. Всё это было в меру открытой информацией для общественности: любой специалист по устройству мозга мог проверить на каких принципах и нормах строится мышление лучшего судьи, и таким критериям будет в дальнейшем соответствовать вся космическая полиция. Всё это образовывало кодекс судей, с ним мог ознакомиться любой желающий.

“Приоритеты Судейства:

1. человечество и биосфера должны выжить в долгосрочной перспективе во всём своем многообразии;

2. человечество должно мыслить и развиваться настолько свободно и рационально, насколько это не противоречит первому пункту.”

Если сильно упростить описание операции, то можно сказать, что добровольцам, желающим стать судьями, заменяли одно из полушарий мозга на копию полушария Раджинманда.

“Судьи неподкупны, не уступчивы перед мнением большинства и чужими правилами. Судей невозможно взломать. Судьи не совершают ошибок.”

Фарамонд пролетал мимо ряда картин, которые держались на магнитах. Для экономии места произведения были сложены в стопки. У одного из них он затормозил в воздухе, цепляясь за поручень.

Карандашный набросок. Считанное количество линий, совсем ничего, почти чистый лист. В отличие от многих других подобных незаконченных работ - не перечеркнутый.

"Ого, я пытался нарисовать портрет? Я не удивлен, что ничего не получилось, тут нужны особые навыки. Одного желания недостаточно."

Всего одна линия сбоку - плавный контур лица. По-мягкому острый подбородок. Начатые глаза, начатые губы. Женщина.

"Это не моя жена. Никто из них." - чуть подумав, мысленно заявил Раджи. - "Ну то есть не его."

"А кто? Может, просто не получилось нарисовать?"

"Я не знаю, кто это."

"Но что-то знакомое, да?"

Ее наполовину нарисованный черно-белый глаз смотрел прямо на Фарамонда, а рот будто собирался что-то сказать. И виртуальное название картины парило в воздухе: "Взор один лишь твой".

"Подумывает о третьей жене?"

Раджи промолчал, точнее не смог ответить ничего внятного. Он растерялся и злился, Фарамонд чувствовал это. Они могли читать мысли друг друга, голова ведь одна общая.

Художник даже не озаботился нарисовать волосы.

"Если хочешь, можем его спросить."

"Да зачем. Мог рисовать с любого призрака. Просто баловство или тренировка."

"Но нарисовано с чувством" - подумал Фарамонд, и пожалел о том, что озвучил в голове эту мысль. - "Прости. Я ничего не смыслю в искусстве, для меня это темный лес."

И когда Фарамонд отодвинул лист, то от следующего за ним перехватило дыхание.

Тоже незаконченный рисунок, скорее эскиз, зарисовка. Это была часть женского силуэта. Художник едва давил на карандаш, местами не давил вообще, поэтому создавался эффект, будто она в тумане или дыму.

Едва прикрытое бедро. Высокая босая нога. Три тонких кольца-браслета вокруг лодыжки. Необычное длинное платье до самого пола. Оно легло на пол небрежными складками, со стороны они выглядели перевернутыми восьмерками, знаками бесконечности.

Худее, чем любая из его жен, если верить художнику. Но и не детская худощавость. Сверху стопы, над пальцами, рельефные сосуды, как у взрослых. В этот раз он постарался над тенями и бликами.

И подписал картинку: "Тень, бегущая рассвета."

В голове пробубнели:

"Ладно, хватит."

Фарамонд подчинился, перестал рассматривать работы командира и произнес вслух:

- Вы отлично рисуете.

Верховный судья принял этот комплимент не про старые труды, а на счет его самой новой картины, от которой он не мог оторвать взгляд. Это было Солнце в инфракрасном диапазоне - художник использовал только оттенки красного на черном фоне. Он перерисовывал его с большого настенного экрана, будто наблюдал за ним вживую, через окно. Сейчас отплыл в воздухе подальше, склонил голову вбок, критически оценивал произведение под новым углом.

- Удивительно, что за столько лет никто не додумался это сделать. Нарисовать нашу ближайшую звезду в реальном времени, как пейзаж. Редко здесь пролетают деятели искусства.

"Холст, масло, кисти. Гляжу я на разницу между нами и понимаю: стариков притягивает к древним вещам, как магнитом" - сказал Раджи.

- Думаю, в Храме Солнца на Меркурии чем-то подобным как раз и занимаются. Что им еще остается делать?

- Никогда не смейся над храмовниками. Их уже дважды сильно недооценивали.

Первый раз, когда они предсказали Драконье Пламя, но их никто не послушал. Второй раз, когда они уже обосновались на Меркурии и во время войны сожгли марсианский флот, благодаря очередной вспышке на Солнце. До сих пор в обществе нет единого мнения, как конкретно у них это получилось. Скорее всего, они грамотно подгадали момент и место, косвенными методами вынудили врагов оказаться именно там. Похожий трюк они проделывали еще один раз, когда планово уничтожили самую большую свалку космического мусора.

- Сложно воспринимать всерьёз тех, кто слишком повернут на религии.

- Религия это или альтернативная наука, но она дает осязаемые плоды. Я просил тебя изучить те крупицы информации, что есть у нас о об их закрытой группировке.

- Да, я видел, как они пытались превратить себя в супергероев.

- И у них даже что-то получалось. Это ли не чудо? Веры лучшее дитя.

Фарамонд улыбнулся, вспоминая странные демонстрации суперспособностей храмовников. Это было еще в довоенных хрониках. Один полуголый атлет поднимал на своих плечах огромный шарообразный валун. Другой бегал с рекордной для простых людей скоростью, речь шла о разнице в секунды. Третий показывал, что не чувствует боли, мог медленно ходить по раскаленным углям, проходил даже через открытое пламя. У него появлялись ожоги на коже, но в хронике говорили, что у них еще есть тот, кто способен исцелять людей касанием ладоней, однако это исцеление действовало очень медленно, не получалось показать это эффектно.

- Да, чудеса, но не сильно впечатляющие. Все это можно делать современными технологиями.

“А нас очень впечатляло. Это тренировки на уровне генетики. Как машины, которые научились программировать самих себя.”

Храмовники Меркурия почти не контактировали с внешним миром. Всю свою деятельность они пытались засекретить. Лишь изредка они отправляли кого-то из старейшин принять участие в собраниях Космического Совета или пополнить свои ряды новыми детьми из сиротских приютов и лагерей беженцев.

Дети соглашались пожертвовать свою жизнь служению Солнцу, отказывались от многих житейских благ, давали обет безбрачия и никогда больше не покидали Храм Солнца на Меркурии.

Несколько дней назад храмовники вновь официально вышли на связь, теперь уже обращались напрямую к венерианским Судьям, а точнее к одному из них. Они просили самого известного судью Раджинманда Штайлера лично прибыть на Меркурий, хотели обсудить с ним что-то важное. Какой-то правовой вопрос. Проконсультироваться.

Никогда раньше храмовники ни к кому не обращались с подобным запросом, и никогда раньше никого не пускали на закрытую от посторонних территорию.

- Я просил тебя изучить их сообщение, адресованное мне.

- Ага.

- Мне интересно, что подсказывает твоя интуиция?

За последние годы Фарамонд обрел репутацию самого результативного из молодых судей. Вычислял, выслеживал, арестовывал преступников быстрее всех, с минимальными затратами и каким-то одержимым упорством.

“Ты хорошо разбираешься в людях. Отличный эмпат, способный вычислять опасных индивидуумов по одному только взгляду без всяких устройств для сканирования мозга.”

“Уже в десять лет я видел в лицах то, чего не видели другие. Никто не верил мне, что повстанцы всерьез планируют убить моего отца. Никто не слушал ребенка. А потом они сбросили на него ядерную бомбу.”

С этого дня началась война.

“Вместе к звездам”, - процитировал в голове Раджинманд и усмехнулся. - “Прости. Чертова реклама въелась в голову.”

Это был слоган промышленной корпорации отца Фарамонда, во времена их кампании по освоению космоса, по привлечению людей становиться космическими шахтерами, добывать ценные ресурсы в поясе астероидов и на Венере.

“Фар, тебе пора уже отпустить это, перевернуть эту страницу жизни.”

В первые годы после становления судьей Фарамонд мастерски находил виновников в гибели отца. Тех из них, кто остался в живых после войны. Они прятались по разным уголкам солнечной системы.

"Поэтому я пошел в судьи. Чтобы отомстить убийцам."

"Надеюсь, не только поэтому".

Фарамонд размышлял, что ответить Раджинманду в реальности.

“Вызвали на столь неуместную в век радионета личную встречу. Какое расточительство. Но про это он не хочет слышать, так что промолчу.”

Его чуйка сейчас не могла выдать однозначный вердикт из-за нехватки информации, незнания группировки и людей в ней. Он вспоминал полученную запись в виде призрака одного из старейшин. Бородач с тяжелыми обвисшими щеками и блестящей лысиной, уставший взгляд из под лохматых бровей. На теле с виду невзрачный угловатый рабочий комбинезон из базальтового волокна, как у металлургов. Монолог в формальном стиле, стандартное проявление уважения. Если убрать из текста все бюрократические и украшательные изыски, то сообщение звучало бы как требование, как приказ. Явиться на Меркурий как можно быстрее.

- Есть волнение в его словах. Наверное, это можно назвать страхом.

- Думаешь, они предрекают новое Драконье Пламя? Конец света?

- Я не знаю. Всё может быть.

- Я надеялся, что они просто хотят похвастаться своими открытиями.

- Мне казалось, что тут может быть еще чувство вины.

- Вины? Что они такого натворили?

- Я не знаю. Думаю, они вам всё расскажут.

- Ох уж эти ученые. Иногда мне кажется, что мы вступили в стадию, когда новые открытия сулят только проблемы, а не блага для цивилизации. Атомная бомба, искусственный интеллект, джанк-вирус, что дальше? Столько людей погибло, а могли погибнуть вообще все.

Он вернулся к рисованию, делал краски ярче, под стать своему настроению. И продолжал бубнить:

- Все ученые - зло. Так всегда считали верующие, и это мнение сформировалось не на пустом месте. Учеными движет любопытство. Оно сразу привело к проблемам. Было всего одно правило, и его нарушили, нарушили эгоистично. Сорвали запретный плод с того дерева. И вот мы теперь здесь, а не в райском саду. А ученые продолжают трясти дерево, очень сильно трясти, чтобы осыпались все плоды до последнего.

“Ты же вроде был атеистом?” - мысленно спросил Фарамонд.

“Я не уверен, что он излагает свою позицию о Боге”.

“Надеюсь, копии не превратятся в религиозных фанатиков”.

“Считаешь, что пострадала бы объективность? Почти всю историю правосудие находится в руках тех, кто ходит в церковь. Я думаю, этот культурный аспект в конечном счете не влияет на кодекс судей.”

Будто услышав их мысли, оригинал пояснил:

- Пока летим, я готовлюсь к встрече с храмовниками, перерыл все их высказывания в открытом доступе. Большую часть уже не откопать из-за падения земного интернета при джанк-вирусе. Так хочется расшифровать их взгляд на вещи, что приходится обращаться к самым старым источникам, на которых они начинали строить свои учения. Ты знал, что в основе всех религий лежит поклонение Солнцу? Ключевые моменты священных писаний совпадают с движением светила и звёзд в течение земного года. Древние люди столетиями смотрели это кино по небу, передавали эту информацию из поколения в поколение, со временем это эволюционировало в историю о людях. С этого все начиналось, так они считают. Солнце - наш истинный бог.

Фарамонд прокашлялся и попытался вернуть диалог в нормальное русло:

- Они правильно сделали, что обратились к вам, Раджинманд, а не к Космическому Совету. Качество суждений политиков и их надежность хранения секретов под большим вопросом, а вы все-таки спаситель мира.

На это старый судья пробурчал:

- Худшее в спасении мира это то, что его хочется спасать вновь.

- А в случае проблем нам будет проще осуществлять контроль, потому что храмовники отрезаны от радионета.

- Это не совсем так. Наши связист и кодер доложили мне, что был зафиксирован исходящий трафик со стороны Храма Солнца.

- И что там?

- Расшифровать пока не получилось, и вряд ли получится без доступа к их устройству. Там маленький объем данных, это всё, что они могут сказать. Кодер говорит, что даже старому ИИ понадобилось бы время на расшифровку. Могли бы справиться взломщики уровня "Миротворца". Но имеем, что имеем.

“Наш кодер слабый, читать не умеет, с голым кодом работать не умеет, привык только к упрощенному интерфейсу. Такие сейчас лучшие в мире специалисты. Обычные люди не способны осваивать океаны программного кода, даже если приложат все возможные усилия.”

Настоящий Раджинманд произнес вслух почти то же самое, и добавил:

- Сначала мы страдали от слишком умного ИИ, теперь страдаем от того, что с помощью джанк-вируса сделали его беззубым. Ей-богу, инновации нас погубят. Неспроста храмовники отказываются от технологий, предпочитают приземленный образ жизни. Признаться, это очень вдохновляет.

“Старость не радость. Значит, вот, что меня ждет” - сказала копия. Поговаривали, что Раджи в голове Фарамонда старел медленнее, чем оригинал, из-за молодой крови, которая омывала его полушарие.

- И куда направлен сигнал?

- Мы не знаем. Планеты сейчас выстроились практически в одну прямую линию, можем отсечь только пару вариантов.

- Что если они общаются со своими агентами?

- У них не должно быть ничего такого по их политике. У нас есть список всех живых храмовников. По нашим данным все они сейчас должны быть на Меркурии.

- Тогда что? Их тянет заглянуть в радионет? В нарушение своих внутренних правил. Я вообще не представляю, как они без этого живут.

“Это неплохая теория. Им действительно запрещено пользоваться мировой сетью. Другой вопрос - как это контролируется?”

- Слишком стар, чтоб лишь играть… - прозвучало как мотив песни из уст Раджинманда. Копия не знала, откуда эта цитата.

Фарамонд взглянул на виртуальные фигуры людей, окружившие верховного судью. Они застыли неподвижно с раскрытыми ртами и замороженной жестикуляцией. Театральная постановка, поставленная на паузу. Чуть отмотал назад. Включил в ускоренном режиме и услышал обрывки реплик: Хочу набраться знаний впрок / Вы здесь найдёте их с лихвой / Итак, какой же факультет? / Быть может права? Но не знаю / Сомненья ваши разделяю / От наших предков злой привет.

В голове хмыкнули: “Так вот, откуда он этого всего понабрался.”

- Кстати, о нашей игре, - сказал Фарамонд.

Там, где при ускорении находился потолок каюты, располагалась реальная шахматная доска с черными и белыми фигурами на магнитах. Партия, которую судьи играли уже несколько дней.

Фарамонд протянул руку, взял две белые фигуры и поменял их местами. Рокировка. Верховный судья бросил короткий взгляд на доску, затем вернулся к рисованию.

Вживленная в голову Фарамонда копия личности Раджинманда пояснила:

“Судя по моей реакции, я не ожидал такой ход, и теперь буду думать над новым ходом целую вечность - до нашей следующей встречи.”

Можно сказать, что Раджинманд играл против самого себя. Им обоим это было очень интересно в силу обстоятельств.

- Ты останешься на борту, - наконец сказал он. - Караулишь на орбите.

- Я все понимаю, они хотели видеть только вас. - Фарамонд не возражал. У него не было такого же рвения лично познакомиться с легендарными храмовниками.

“А я вообще-то возражаю. Почему ему можно, а нам нельзя?”

“И как нам быть? Он здесь капитан.”

“А если бы это был женский Храм Солнца, на другом полюсе планеты, даже тебе было бы обидно не заглянуть туда при возможности.”

“Не интересно. Я вообще-то женат, да и ты тоже.”

“Не интересно? Кого ты пытаешься обмануть?”

Кроме того, всегда по протоколам нужно иметь силы на орбите: обеспечивать поддержку спутниковыми данными, а в некоторых случаях перехватывать взлетающий корабль с преступниками на борту.

Вслух Фарамонд сказал:

- Надеюсь, мы не теряем здесь время и юниты попусту.

- Никогда не смейся над храмовниками…

- “Их уже дважды сильно недооценивали.” - продолжили они хором, после чего молодой судья рассмеялся. Раджинманд криво улыбался, пока Фарамонд не покинул капитанскую каюту.

Судейский крейсер взгромоздился на низкую опорную орбиту вокруг ближайшей к Солнцу планеты. Под покровом меркурианской ночи челнок с короткими крыльями отделился от туши корабля, включил реактивные двигатели, и полетел к северному полюсу планеты. Виртуальные проекции транслировали место планируемой высадки судье на стекло очков, а пилоту - прямо на сетчатку.

Храмом Солнца называли величественную угольно-черную пирамиду, которую возвели из местного базальта в центре кратера. На дне этой глубокой ямы, оставшейся после удара астероида в доисторические времена, лежала вечная тень - Солнце сюда никогда не заглядывало. Рядом с храмом по центру кратера высилась тонкая башня, которая в отличие от пирамиды дотягивалась до прямых лучей Солнца, образуя искусственный Пик Вечного Света. На вершине громоздились солнечные панели - здесь этот способ добычи энергии был очень эффективным. Ночь для них никогда не наступала. Электростанция этим не ограничивалась: вся скальная гряда вокруг кратера была утыкана солнечными панелями. Само светило постоянно висело на горизонте - значительно больше и горячее, чем обычно видно с поверхности Земли.

Поселение храмовников в виде десятков зданий растянулось по дну крупной расщелины возле этого кратера. Верхнюю часть ущелья закрывала металлическая крыша, она отделяла колонию от внешней среды планеты. Внизу под ней люди уже освобождали посадочную зону и улицы городка, закрывали двери и окна герметичными стальными створками. Взревели давно неиспользуемые насосы, откачивая воздух из биома, чтобы не растрачивать его попусту. Давление падало, становилось одинаковым с наружным вакуумом.

Крыша начала неторопливо отодвигаться, секция за секцией уходили вглубь скалы. Челнок медленно спускался на площадку. Его двигатели работали на венерианском фосфии. Реактивные струи поднимали пыль и мелкий мусор.

Когда он приземлился, крыша над ущельем вновь начала движение. Она работала на магнитно-механической подвеске. Вентиляционные шахты расслабленно зашипели - теплый воздух возвращался обратно на городские улицы. После посадки поселенцы выходили из зданий, город снова оживал на глазах. Жилые дома представляли собой простоватые кельи с минимум вещей, оттуда лился мягкий свет.

- Радиационный фон в норме, - доложил пилот.

Челнок разинул пасть и вывалил трап. По ступенькам сошли люди третьего тысячелетия - судья и два шерифа, а пилот остался в кабине челнока.

- Словно в очарованные страны, - протянул Раджинманд с бодрым взглядом и не проходящей ухмылкой. Теперь он облачился в парадную форму судьи: тонкая и лёгкая на вид мантия-кольчуга состояла из множества металлических пластин, переменчивая, подвижная, будто живая. За спиной она формировала подобие сложенных стальных крыльев. Перья тихо скрипели, покрывали всё тело, оставляя снаружи лишь кисти рук и голову, над которой завис венок - ускоритель мыслей. На носу те старенькие очки допреала, но никакого допреала в городе храмовников не было, судья не удивлялся этому, но хотелось убедиться воочию, ведь сегодня это такая редкость.

Их встречала другая человеческая цивилизация.

Здесь не осталось маленьких детей, все они выросли с момента последнего набора новичков. Высокие худощавые юноши носили простые темные туники. Раджинманд удивился, что ткань выглядит такой обычной, повседневной, как везде в солнечной системе. Привык видеть только старейшин этого храма, которые одевались очень вычурно. Все как один лысые, смуглые, часто брились методикой выжигания, чтобы волосы сверху на голове никогда больше не росли, ожоги имели здесь ритуальное значение.

Один из старших храмовников вышел из толпы вперед, откинул капюшон и приветствовал судью. По окружности вокруг его лысины были вытатуированы религиозные письмена - древнеегипетские иероглифы - схематичные изображения животных, птиц, растений, человеческие глаза. В его бороду были вплетены замысловатые металлические кольца, да и сама борода по мере отдаления от лица становилась не органической, а стальной. Судя по всему, они её никогда не брили, увековечивали в металле, она становилась частью одеяния. Старшие храмовники носили в руках монолитные посохи.

- Вечного света вам, господа, - сказал Раджинманд и чуть поклонился.

- Приветствуем достопочтенных господ. Верховные жрецы Храма Солнца готовы к аудиенции.

Раджинманд нёс в руке свернутое в трубку изображение Солнца на холсте, вручил его старцу:

- Маленький презент, спонтанный. Сделал по пути сюда. Я полагаю, у вас такого добра здесь много, затеряется.

Старый храмовник хмыкнул, принял подарок, похлопал судью по плечу, а затем поманил рукой своих помощников. Из толпы выкатили на колёсиках статую, отлитую из бронзы.

- Это уже слишком, - выдохнул Раджинманд.

Статуя изображала самого судью. Тот момент, сделавший его знаменитым. Вытянутая вперед рука с огромным судейским револьвером. Кривая ухмылка на уверенном лице.

- Вы живая легенда. Заслужили. Спасли заложников. Завершили войну одним выстрелом. В прямом эфире. Такой приятный сюрприз для всего человечества.

Судья жмурился, мотал головой, как от стыда. Храмовник продолжал хлопать его по плечу, перья при этом позвякивали.

- Выстрел был не один, - сказал Раджинманд. - Помогали другие судьи. Мне так неловко.

- Это задумка наших юнцов. Делали в свободное от занятий время. Тут важно найти себе интерес. Чтобы не сойти с ума.

После чего храмовник добродушно захохотал.

- Спасибо, - сказал Раджинманд, повернулся к шерифам и приказал им вынести другие гостинцы. Он мог отправлять им мысленные команды.

Монахи вовсю рассматривали шерифов, шумно перешептывались: Это преступники / Гляди, какие татуировки / Ветераны / Террористы / Они опасны / Нет, они теперь полиция / Им удалили мозг / Нет, их переделали / Они теперь как роботы / У них нет души / Это бесчеловечно / Нет, это круто / Они сами согласились / Их заставили / У них не было выбора / Неправда / Хорошо, что они на нашей стороне / А ну заткнитесь, это вам не женский монастырь!

Храмовники, которые были постарше других, но бороды еще недостаточно длинные, бродили меж рядов и покрикивали на младших. Хватались за дубинки, заткнутые за пояс, и замахивались ими, не ударить, а хотя бы припугнуть самых оборзевших мальцов. Это работало, отметил про себя судья, а значит почти наверняка здесь доходило до такого сурового воспитания - применение силы старшими против младших.

Оба шерифа носили массивные скафандры, которые делали их вдвое выше ростом. На поясах покачивались скорострельные револьверы, а на спинах висела казавшаяся дополнительным кислородным баллоном универсальная винтовка. Такая может стрелять при разных температурах и давлениях, в том числе в открытом космосе.

Могучими стальными руками они держали контейнеры, по размерам как два гроба. Поставили их на землю перед толпой и откинули крышки. Контейнеры оказались наполнены фруктами, сладостями, специями, медикаментами и удобрениями. Стандартный гостевой набор для далеких колоний. Ещё туда положили футбольный мяч, он особенно впечатлил молодых монахов и от первого же удара улетел куда-то за город. Если округлить, гравитация на Меркурии была вдвое сильнее, чем на Луне, но вдвое слабее, чем на Земле или Венере. Еще в контейнерах лежали долговечные алмазы с записанным на них информационным и развлекательным контентом, но старшие храмовники рассержено запричитали и запретили монахам прикасаться к ним.

Пока одни храмовники возились с контейнерами, а другие толпились вокруг взлетной площадки и металлодетекторов, камеры, встроенные в скафандры и глаза шерифов сканировали и распознавали лица монахов. Их лица автоматически вносились в общую базу данных. За этим через допреал наблюдал венерианский пилот, он остался на борту в своем кресле и поедал сейчас батончик. Лица монахов соотносились с устаревшими списками, им присваивалось уже известное по жизни вне храма имя, часто не со стопроцентной вероятностью, система распознавания лиц была неидеальной.

У каждого местного жителя было несколько имен. Первое - полученное при рождении за пределами Храма; второе - из древних культур; третье - упрощённая версия второго, его неформальный перевод. Старший храмовник представился, что его зовут Ксихуитл, это означало “год или комета”, поэтому его называли Еар (переводилось, как Год).

Формировалась карта местности вокруг, где все храмовники были отмечены красными точками. Постепенно списки подходили к концу - скоро все жители этого поселения будут опознаны. Они не размножаются и обычно не принимают гостей, значит в итоге не должно остаться никого лишнего.

Перед входом в город дорога на пути судьи и шерифов разделялась на две. Обе проходили через металлодетекторы и мозгосканеры.

Еар сказал:

- Разрешите забрать у вас оружие, броню и очки допреала. Это всё вам ни к чему в мирной священной обители.

Судья сложил очки:

- Пускай будет по-вашему.

К сканерам направился один из шерифов. В нескольких метрах от арки металлодетектора бронированный костюм остановился, выпустил наружу обнаженного мужчину средних лет. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он продолжил движение через магнитное поле. Револьвер и винтовка остались снаружи вместе со скафандром.

Монахи со всех сторон облепили световые проекции, на которых отображался просвеченный рентгеном скелет шерифа. Многочисленные пальцы мальцов, мешая друг другу, тыкали в объемную картинку, ворочали её, приближали и отдаляли.

Снова массовый шепот: О, свет / В них металла больше, чем на Церере / Похоже на принтер / Это, наверное, для регенерации / Показатель углерода зашкаливает / Алмазные кости / Они не чувствуют боли / Враки всё / Зачем им такие острые зубы? / Чудовища / И мы должны им подчиняться, серьезно? / Умолкните, Храм Солнца подчиняется только божественным ритмам / Они нас защищают, это хорошо / Таких чистых мыслей не бывает даже у верховных жрецов / Это не мысли чистые, это их отсутствие / Потише, смотрите, у них слух, как у собак / Ну и что, друзья человека / Надеюсь, мы с ними всё ещё на одном уровне пищевой цепи / Они как роботы, но из людской органики / Роботы, но мусорный вирус на них не влияет / Я последний раз предупреждаю, вы заткнетесь или нет?

Судья в это время подошёл к другому детектору, помедлил и обратился к старшему храмовнику.

- При мне оружия нет, судьям в нём нет нужды, ведь у нас есть шерифы. На мне надет парадный плащ и больше ничего. Как считаете, приемлемо ли являться на аудиенцию с верховными жрецами голышом?

Какое-то время Еар колебался, но затем поморщился и махнул рукой, разрешив Раджинманду пройти в таком виде под аркой металлодетектора. Второй шериф молча шагал следом, тоже блокируя проход своим развёрнутым костюмом.

Перешептывания в толпе разгорелись с новой силой: Судейский плащ не просветить рентгеном / В голове почти нет имплантов / Я же говорил, простой человек / Обычный старик / Ничего странного, он ведь оригинал, а не клон, как другие судьи / А где тот самый револьвер? / Не взял с собой? / Обидно / Кто скажет ещё хоть одно слово, отправится драить туалеты до окончания цикла!

Два голых шерифа и судья в перином облачении двигались через космическую колонию на пути к Храму Солнца. Большинство жителей остались у посадочной платформы, разгружали содержимое контейнеров. Другие расходились по своим делам по городку.

Гости шли мимо просторных площадок для собраний.

Посреди одного двора стояли статуи храмовников с длинными бородами. Они образовывали круг, в центре которого сидел на коленях мускулистый монах, тоже сделанный из камня. Какой-то ритуал.

- Я изучал, что это, - похвастался Раджинманд. - Вы экспериментируете с квантовым эффектом наблюдателя. Пытаетесь редактировать реальность силой веры. Куете ею сверхлюдей.

- Эта концепция уже не актуальна, - скривился Еар.

- Вот как? Что ж. Кто ищет, тому назначено блуждать.

В другом дворе судья смотрел на истоптанный следами юношей песок, и понимал, что это похоже на арену, где проводят тренировки боевых искусств. Крови не видно, но монахи могли хорошенько прибраться к приходу судьи. Либо дело никогда не доходило до кровопролития.

Были еще площадки для сбора сложной мозаики, где все пазлы в виде гладких камней выглядели одноцветно и почти идентично.

Вскоре он увидел террасы, где в различных позах медитировали храмовники. Они могли находиться в одном положении часами. Один из них, со светлой бородой, провожал гостей взглядом и пил густой напиток из чаши в руке. Раджинманд знал, что они используют какие-то вещества для расширения возможностей организма, рецепт, конечно же, держали в секрете.

- Колония живёт по земному времени, - говорил Еар. - Так повелось с Земли, что каждый день мы встречаем мнимые рассветы и закаты обязательными для всех молитвами. Мы благодарим Солнце за всё и просим оставаться спокойным. Сегодня вы не успеете застать это из-за скорой аудиенции с верховными жрецами, но мы будем очень рады, если завтра вы присоединитесь к нам на главной площади восславить наше божество.

- Я с удовольствием в этом поучаствую, - ответил судья.

- Это напоминание, что мы возрождаемся из тьмы каждое утро. Лучи стирают следы ночи и даруют земле новую жизнь.

- Наверное непросто было привыкнуть к тому, что Солнце на полюсе планеты никогда не заходит? Да и вообще в открытом космосе.

- Вовсе нет. В Древнем Египте люди знали, что Солнце никогда не угасает, даже после заката. Ра никогда не спит, каждую ночь он движется по подземной реке и побеждает змея, чтобы дать людям новый рассвет.

Из одного дома пахло свежими булочными изделиями. Судья даже не сразу поверил, что это запах настоящего хлеба, а не имитация, как это обычно бывает в космическом быту. Из другого здания доносился шум, как из мастерской или кузницы: рёв пилы, звуки тяжелых ударов, шипение раскаленного железа и сварочный треск. В городе было полно изделий из металлов: обшивка зданий, посуда, простоватые инструменты на все случаи жизни.

Судья долгое время пытался понять, что это за металлические побрякушки на поясе у самых старших монахов, а потом увидел, как с помощью этих штуковин открывают замки. Он осознал, что так раньше со времен Средневековья выглядели обыкновенные ключи.

Самые большие железные замки, которые встречались Раджинманду на пути, висели на дверях, ведущих к складам воды, медикаментов и к центру связи. У последней двери он на миг остановился. Прозрачный шлюз вытянулся почти на километр вдаль через темное неиспользуемое пространство кратера и заканчивался строением в его склоне, над которым возвышалась одна единственная в этих краях тарелка дальней космической связи. К двери этого шлюза вела тропа из песка, которую аккуратно исполосовали каким-то инструментом. Судья сначала не понял зачем это сделано. Чуть позже до него дошло, что это такой примитивный метод увидеть, оставил ли кто-то следы от подошв на этом запретном пути.

Электроэнергии тут хватало с лихвой, а вот с водой дело обстояло куда сложнее: очень ограниченное количество льда в меркурианских полярных кратерах, как всегда далекая от совершенства система повторного использования воды. Поэтому даже простой перенос воды из хранилища в сторону ферм сопровождался чуть ли не священным обрядом с использованием особой посуды.

Раджинманд видел, как выносят специальный кувшин. Молодой монах торопился, не рассчитал, и часть воды - горстка капель - перелилась через горло сосуда, упала и растеклась по земле заметной кляксой. Провинившийся с опаской поглядел на смотрящего за порядком, у которого имелась дубинка за поясом. Тот машинально дернулся рукой к орудию, но остановил себя, вспомнив о присутствии судьи.

Храмовники не скупились на свободные территории для посевов, энергии здесь тоже в избытке. Теплицы были наполнены многоярусными стеллажами. Залитые ярким электрическим светом там росли ячмень, просо, горох, соя, лён. Раджинманд по неопытности не мог определить названия растений на глаз, ему их поясняли.

Но невозможно было не узнать золотистые подсолнечники. Посреди просторной теплицы случайно или по чьей-то задумке они образовывали завораживающую экспозицию. Из разных точек помещения двухметровые цветки смотрели черными как смоль лицами на одну длинную общую лампу, которая тянулась вдоль всего потолка. Выглядело, будто группа разумных существ уставилась на своё божество. Гость при виде этого рассмеялся, как дитя.

Снаружи теплиц, помимо множества бочек и баков, стояли шкафы размером с человека. В них что-то автоматически перемалывали, прессовали и дробили. За приоткрытыми дверями ангаров находились помещения для сушки зерна, виднелись мешки, наполненные мукой, бобами и удобрениями.

На другой стороне улицы желтел корпус легко узнаваемого, распространенного во всех колониях биореактора для отходов. Очень старая модель, дурно пахнущая. Чуть дальше протянулся длинный цех, в котором гудели ткацкие станки. Судя по количеству задействованных людей, значительная часть оборудования работала на ручном управлении.

Чего-то в городе не хватало, из обычной колониальной инфраструктуры, но Раджинманд не успел обдумать эту мысль как следует и вскоре позабыл о ней.

Раджинманд готов был поклясться, что услышал, как кудахчут куры позади ангаров, и уже хотел спросить об этом, но его отвлек старший храмовник, сопровождавший его через город:

- Судьи не совершают ошибок, - повторил знаменитый девиз Еар таким тоном, будто смеялся над этой фразой.

- У вас есть какие-то претензии к судьям?

- Между нами нет конфликта. Разве что маленький незакрытый до конца вопрос. Если бы вы убили только лидеров повстанцев, вы бы добились того же эффекта перемирия. Убивать и сажать в тюрьмы лидеров Земли было лишним.

- Понятно. Затаенная обида.

- Это громко сказано. Мы благодарны вам, что всё закончилось.

- Это выглядело бы так, будто судьи приняли чью-то сторону. Это неправильно. Подавить только одну фракцию силой - это разрушило бы всё, что мы строили. Мы нейтральны и одинаково справедливы ко всем, а не банда наёмников, выбирающая сторону.

- Земля была жертвой. Она оборонялась. Защищала свои базы, свои интересы. Всё то, что шахтеры и марсиане пытались разрушить.

- Зло заразно. На любой войне обе стороны в конечном счете становятся злом. Ибо границы дозволенного смываются кровью.

По современным порядкам за убийство одного человека можно было получить пожизненный срок. Судьи обучали социум, что убийца один раз - это убийца навсегда. Скорее всего, он будет склонен это повторять, а значит не заслуживает прощения.

- Ха. Становится ли злом судья, убивая других?

- Открытый код наших мозгов доступен всем желающим. Можете сами проверить, достойно ли мы переносим бремя убийства. А вы замарались, когда сожгли часть марсианского флота.

- Это неправда, мы тут не при чем, это не доказано. Разве мы способны управлять Солнцем?

- Точно, Солнце само решило помочь землянам.

- И такое воистину не исключено. Враг предан огню по воле всевышнего.

Они покидали жилую территорию города, осталась лишь одна единственная дорога. Она перестала ветвиться на улицы и вела к центру кратера, к высокой косой пирамиде. Храм Солнца смахивал на постройки времен наиболее развитых индейских цивилизаций, другие видели в нём сходства с зиккуратами Древнего Вавилона.

- Почему пирамида такая перекошенная? - спросил судья. - По снимкам с орбиты мне известно, что вершина всегда указывает на Солнце. Знаю, что она медленно вращается вокруг своей оси. Но зачем это всё?

- Потому что на её острие находится Первый После Солнца. Никого из людей не должно быть между ним и звездой.

- Никого и никогда? А если наш крейсер пролетит между вами и Солнцем, что тогда?

- Вы там не задержитесь. А Метатрон там всегда. Первый после бога, самого себя создавшего, владыки вечности. Поэтому верховные жрецы не могли выйти встретить вас. Они стараются никогда не покидать храм. К ним мы и держим путь.

Гости подходили к подножию пирамиды. Под обширной тенью внутри кратера чертог мерцал каким-то своим мистическим светом, исходящим от самого камня, из которого он был сделан.

Вход в пирамиду находился наверху, а значит предстояло подняться по очень высокой лестнице. Раджинманд сосчитал десяток ступеней и попытался прикинуть, сколько раз такой отрезок пути повторяется ввысь, но вскоре сбился со счета.

- Справитесь? - усмехнулся старший храмовник.

- Понятия не имею, - ответил судья, которому уже было девяносто три года. - Но если что, у меня есть крылья. Надо же когда-то их использовать, я про них всё время забываю.

- Мы часто проделываем этот путь. Полезно для здоровья.

- Давайте попробую. Меня ещё покамест носят ноги. При такой гравитации даже старикам это должно быть под силу.

- Мы запрещаем молодым перепрыгивать ступени. Это учит их смирению.

- Я постараюсь не пропускать.

- Воспринимайте это, как очищение.

Они взбирались вчетвером - старший храмовник, судья и два шерифа. Раджинманд кряхтел, костюм со стальными перьями уже не казался ему легким. Гость начал осознавать опасность такого подъема - перил-то не было, можно было кубарем скатиться вниз, переломать все кости. Но вслух говорил:

- Мне весело, и путь мне не тяжел.

Вокруг пирамиды внутри кратера прожекторами были подсвечены редкие постройки вроде той антенны или башни с солнечными панелями. Между ними стоял на гусеницах уже давно никому не нужный роторный экскаватор, спящее зубастое чудище. Своими размерами он даже превышал судейский крейсер, на котором сейчас летал вокруг планеты Фарамонд.

Полярное Солнце не было видно напрямую со дна кратера. А если смотреть снаружи, стоя на его краях, тогда оно висело очень низко над горизонтом и никогда не заходило за него. Камни и скалы отбрасывали фантастически длинные тени. Одна такая от главной башни, на которой располагались солнечные панели, лежала на хорошо освещенной внутренней стене кратера, и потом выходила далеко за его пределы. На этой скальной поверхности вокруг колонии когда-то выжгли буровым лазером метки, отмеряющие равные отрезки.

- Кажется, я понимаю, что это, - пыхтел на ходу Раджинманд. - Это солнечные часы, как в древности.

- Верно, но у вас не получится использовать их в быту. Тень вокруг башни описывает полный круг за полгода по земному времени. А один оборот планеты вокруг Солнца происходит ещё вдвое быстрее. То есть сутки здесь длятся больше, чем местный год.

- В этом вы похожи на Венеру. Там тоже сутки больше года.

Гости долго поднимались в торжественном молчании. Шерифы ступали синхронно, словно роботы.

Наконец они достигли верхней площадки. Теперь перед ними возвышался круглый дверной проём из камня. Тяжелые створки ворот медленно с тихим скрежетом разъехались в стороны, видимо, они работали при помощи магнитных полей. Пирамида по-прежнему оставалась полной загадок. С орбиты сделали не так много снимков за всю историю. Над меркурианским полюсами в последние десятилетия не часто пролетали аппараты, да и купол биома мешал разглядеть содержимое под ним во всех подробностях. Вокруг храма велись многолетние строительные работы, а храмовники предпочитали держать свои дела в секрете.

Впереди лежал длинный коридор вглубь пирамиды, но он не был непроглядно темным. Каменные стены тускло светились, по ним струилась энергия. Судья понял, что на стыке стен, пола и потолка светится микропространство, это не позволяло блокам до конца соприкоснуться. Здесь явно были задействованы сильные магнитные поля, а этажи строения практически висели в воздухе относительно друг друга. Шерифы пытались сканировать окружение, чтобы построить точную схему пирамиды, но мощность их сканеров не позволяла пробить такую толщу материала.

В каждом новом помещении судья бормотал себе под нос загадочные цитаты:

- Зачем мне крылья не даны…

Монахи внутри Храма Солнца сидели напротив наклонных столов, похожих на мольберты художников. На рабочей поверхности перед их лицами были растянуты свитки. Необычная бумага, толстая, твёрдая как камень. Они использовали чернила черного цвета и стальные перьевые кисти, при письме их острие глубоко вонзалось в материал. Монахи умели читать и писать, их этому обучали с момента принятия в ряды храмовников. Сейчас они заполняли свитки информацией: чертили графики и диаграммы; рисовали топологические фигуры; кто-то делал сложнейший расчёт, весь лист пестрил формулами и бесконечной цепочкой знаков “равно”; кто-то перечислял только цифры, ряд за рядом, будто рассказывал, чему всё-таки равняется число Пи; кто-то таким же бесконечным потоком вместо цифр перечислял случайные буквы алфавита.

Один из ребят допустил ошибку, поставив неправильную линию и тем самым испортив символ. Его рука с пером зависла в воздухе и дрожала. Монах съёжился, будто его сейчас будут бить, но при судье это не происходило. Когда паренек это понял, он свернул испорченный свиток и отправился за новым - переделывать всё с самого начала.

- С ним вровень мчаться неустанно… - шептал судья.

В центре нового зала находился дискообразный то ли стол, то ли экран. Он висел параллельно полу и закрывал его на десятки квадратных метров. Его установили либо на глубоко сокрытых в темноте опорах, либо он висел, ничего не касаясь, как это часто тут бывает, на мощных электрических магнитах. По поверхности туда-сюда сновали непрозрачные капли какой-то жидкости, похожей на ртуть. Дрожащие чернила, управляемые то ли магнитом, то ли неслышной акустикой, автоматически или с помощью невидимого оператора рисовали поверхность Солнца в реальном времени, со всеми его пятнами, завихрениями и прочими понятными только храмовникам отметками. Текстовая информация с множеством цифр и формульных переменных всплывала рядом с особо значимыми событиями. Монахи в почтенном молчании блуждали вокруг этого огромного блина.

- Здесь круглые сутки кто-нибудь дежурит, - сказал Еар. - Мы беспрерывно наблюдаем.

- Лететь за ним и пить его сиянье…

По мере продвижения через Храм Солнца, к их группе присоединялись монахи, молодые ребята, они молча следовали следом за гостями, вели себя сдержаннее, чем толпа у посадочной площадки, ступали почти бесшумно обувью с мягкой подошвой.

Процессия миновала длинный зал с одиноко стоящим посреди него небольшим телескопом старого образца. Устройство смотрело в потолок, всю площадь которого закрывали массивные железные плиты. Окно? Должно быть, отсюда, из вечной тени кратера звёзды видны особенно хорошо. Один из шерифов отстал от остальных, присмотрелся к составу поверхностей. Дергаными движениями, как у заводной игрушки, он провёл пальцами по серой стене комнаты возле дверного проема и уставился на почерневшую в месте касания кожу. Затем продолжил молча идти за судьёй.

Они проходили через склады. В одном - большие горшки и вазы непонятного предназначения, в другом - что-то вроде библиотеки. Полки многочисленных каменных стеллажей и ниши в стенах были плотно забиты сложенными в них свитками с металлическими набалдашниками на торцах.

- Ваши знания? Ваши расчеты? Ваши открытия? - спрашивал Раджинманд, но ему никто не отвечал.

Он остановился у одной из ниш и медленно протянул руку к свиткам. Глядел на храмовников, его интересовало, как они отреагируют на попытку прикоснуться к их запретным таинствам. Они замедлили шаг и без всяких слов, эмоций и поступков наблюдали за его действиями. Не сопротивлялись, не останавливали.

Раджинманд взялся за свиток руками и развернул его. Тот оказался значительно тяжелее и жёстче, чем выглядел. Скорее всего, материал подбирали с расчётом на очень большой срок хранения.

Внутри были чернильные письмена, сделанные вручную мелким шрифтом. Раджинманд уже умел читать, хоть и очень тормознуто. Но сейчас будто снова разучился. Он жмурился, начинал заново. Получалась полная неразбериха из букв и цифр в каждой строке.

- Это какой-то шифр? Так вы храните свои знания? Как же вы это потом расшифровываете?

Ему никто не отвечал. Он усмехнулся, вернул свиток на место, процессия двинулась дальше.

В одном из залов на стенах висели картины, плоские изображения Солнца, Меркурия, космических туманностей. Это не выглядело как обычная выставка искусства, здесь не получилось бы заглянуть в каждую из них на уровне глаз, потому что они плотной мозаикой заполняли всё пространство стен, высоко до самых сводов потолка. В одну из настенных ниш со свитками старый храмовник положил свернутую в трубку картину, подаренную судьёй, пообещав, что монахи сделают для неё рамку и повесят рядом с другими. Оказалось, что здесь висят не только художественные рисунки, но и снимки, фотографии. Судья взглянул на загадочное черно-белое изображение солнечной короны, но сам диск Солнца закрывало что-то темное, если это вообще не черная дыра.

- Красиво, - сказал гость.

- Господин Штайлер, дело не в красоте, - пояснили монахи. - Этот снимок сделали триста лет назад, когда проверяли теорию относительности Эйнштейна. Англичане отправили две экспедиции только ради этого солнечного затмения.

- Ага, наслышан об этом пареньке.

Эта фамилия обрела новую популярность после Драконьего Пламени, когда космос пришёл чуть ли не в каждый дом на Земле. Люди осваивали новые правила игры в жизнь, потому что хотели обезопасить себя и детей. Тогда ещё властвовал могущественный ИИ, все пользовались его прекрасными дарами. Компактные ториевые ядерные реакторы имелись почти в каждом доме и вообще не требовали человеческого внимания, почти никто из людей не разбирался в них. Но когда их начали использовать, как двигатели для космических перелетов, наивно полагая, что они легко доставят человека на любую планету, в любую галактику, тогда пришлось знакомиться с внезапными физическими ограничениями реальности, очень непривычными после виртуальных миров. Всюду всплывала эта окаянная фамилия. Она становилась новым ругательством, наравне с Ньютоном, Циолковским и другими.

Позже группа гостей с Венеры проходила мимо голографических изображений. Их формировали лучи света, которые лились с разных сторон. Объемные и подвижные, как виртуальные призраки - без допреала было непривычно видеть подобное в реальном мире, а еще не получать мгновенные пояснения ко всем голограммам.

С молодыми храмовниками судья вёл себя игриво, замедлил шаг возле огненного шара:

- Дайте угадаю, это тоже ваше любимое Солнце?

- Верно. Астрономы классифицируют эту звезду, как желтый карлик. В этом ряду показаны этапы его…

- Это что же получается… - перебил Раджинманд с улыбкой. - Вы поклоняетесь карлику? Ваш Бог это карлик?

В ответ молодые храмовники заговорили поочередно:

- Карлик, чей размер в сто десять раз больше планеты Земля.

- Карлик, чья масса составляет девяносто девять целых и восемь десятых процентов массы всей Солнечной системы.

- Карлик, который меняет орбиту Меркурия и отклоняет свет других звезд, потому что искажает вокруг себя саму реальность.

Старик с металлической бородой всё это время намеренно молчал, позволял ученикам самостоятельно держать удар.

- А моя матушка учила меня не смотреть на Солнце, - усмехнулся судья, а затем спохватился. - Простите мои глупые шутки.

Он вспомнил, что многие храмовники - сироты.

По другую сторону от пути находилась камера в форме тора с толстыми металлическими стенами - токамак, в данный момент в раскрытом виде. В начинку самих стен были встроены механизмы, похожие на отбойные молотки. Это уже скорее памятник, напоминание о пределе людских возможностей. Сотни лет ученые пытались укротить технологию термоядерного синтеза, но так и не добились желаемого. Храмовники экспериментировали удерживать плазму магнитами, звуком, ударными волнами и молитвами. Ведь они изучали звезду Солнце, а в отличие от планет в недрах звезд происходят термоядерные реакции. Однако добиться человеческими средствами такой же силы сжатия вещества казалось чересчур затратно. Солнцу помогала всегда доступная, бесплатная, чрезвычайно сильная гравитация.

- Господин Штайлер, а вы знаете, как понять, что ядро нашего карлика всё ещё работает активно?

- Ну, наверное, без ядра Солнце сразу перестало бы гореть?

Храмовники заулыбались. Судья заподозрил, что сморозил глупость.

- Я не астрофизик, но я знаю, что свет состоит из фотонов. Вы ведь изучаете эти частицы, идущие от Солнца? А летят они максимально быстро, со скоростью света.

- Господин Штайлер, ваша логика понятна, но высокоэнергетические фотоны добираются из центра Солнца до его поверхности не мгновенно, а десятки тысяч лет.

Судья открыл рот, а потом закрыл, не нашёлся, что на это сказать. Он не понимал, шутят ли храмовники. Быть может, они так мстят за шутку про карлика? Они продолжали объяснять:

- Там очень плотная материя, фотоны вынуждены взаимодействовать с каждой встречной частицей. Поэтому их путь занимает так много времени.

- Значит, если ядро Солнца исчезнет… Или уже исчезло… Мы не узнаем об этом ещё много лет?

Судя по смешкам, он наступил в очередной капкан.

- Судьи не совершают ошибок, - напомнил всем старый храмовник, отчего смех вокруг стал ещё громче.

- В правовых вопросах, друзья. В правовых вопросах.

Со стороны токамака на пути возникла еще одна световая проекция, показывающая устройство всего здания. Под пирамидой, словно огромная корневая система, протянулись шахты. Иногда их глубина достигала несколько километров.

- Раньше оттуда добывали ресурсы для возведения построек и пирамиды. Сейчас в шахтах установлены светочувствительные датчики, а всё остальное пространство мы заполнили водой. Так мы детектируем нейтрино.

Храм Солнца изучал эти удивительные частицы, генерируемые Солнцем. Они рождались в процессе термоядерного синтеза внутри звезды, и как привидения проходили сквозь любую толщу материала, почти никак не взаимодействуя с материей. Звезды и планеты для них не являлись препятствиями. Размещая детекторы на большой глубине, ученые пытались отсечь все другие частицы, которые не пробьются сквозь плотное вещество Меркурия, и тогда любой зафиксированный сигнал расценивался как неуловимая частица нейтрино.

На другой стороне зала подходил к концу ряд проекций, который показывали этапы жизни звезды. Теперь светило выросло в размере, а по цвету напоминало начинку арбуза.

- Красный гигант, - пояснили судье. - Солнце превратится в него через миллиарды лет и уничтожит наши планеты.

- Мне это известно. Но это так нескоро, практически никогда. Самое главное, чтобы цивилизация не погибла намного раньше.

- Поэтому так необходимо расселение человечества по космосу.

- А как вы смоделировали этого гиганта? На основе точных расчетов? Или художественное допущение?

- Это не Солнце, а другая звезда. Бетельгейзе.

От взмаха руки изображение голограммы сильно отдалилось и показало хорошо узнаваемое созвездие Ориона, красный супергигант являлся одной из его ярких звёзд.

- О, я про неё слышал. Говорят, что она уже могла взорваться, а мы это ещё не знаем наверняка.

Ведь по запоздало прилетающему от неё свету все видели только то, какой звезда была много лет назад. Без допреала он не помнил точно, как далеко находится Бетельгейзе и сколько лет необходимо её свету долететь до нас.

Храмовники отрицательно мотали головами.

- Не взорвалась, не скоро взорвётся. Мы изучаем состояние внутри звёзд по исходящим нейтрино из их недр. Мы это не оглашали, но смогли собрать достаточно информации о Бетельгейзе. Она ещё просуществует тысячелетия, прежде чем устроит нам небесное шоу.

- Эти нейтрино… По ним вы предсказали Драконье Пламя?

- Не только по ним. Нетепловая скорость плазмы, её турбулентность и другие параметры. Кстати, именно по наличию нейтрино мы знаем, что термоядерные реакции в ядре Солнца продолжаются прямо сейчас. Это к вопросу о том, как мы узнаем, если его ядро прекратит работу.

В свете фонарей далеко по сторонам широкого тракта Раджинманд различал арки коридоров, уходящих куда-то ещё, в другие помещения пирамиды. Там по оценкам экспертов должны быть мастерские для починки магнитов и солнечных панелей, а ещё склады, наполненные металлами. Но шерифы уже идентифицировали всех храмовников, согласно имеющимся спискам, и кроме трёх главных старейшин больше никто не мог скрываться во тьме сооружения.

Наконец, они достигли самых больших ворот во всем здании. Двери разъехались, исчезая внутри стен. Главный зал вырезали прямо в скале из черного базальта, многие глыбы и валуны остались здесь как часть естественного интерьера. Поверхности намеренно оставались грубыми, неотполированными. Много где до сих пор были заметны следы самых первых буров, которые вгрызались здесь в породу. Три громадных возвышения в зале смотрели своими длинными косыми утесами в одном и том же направлении. К Солнцу.

На различных высотах, точно на особом пьедестале, стояли три верховных жреца. Первый После Солнца находился на самом верху, на дальнем краю утеса, ближе всех храмовников к светилу. За его спиной геометрия зала сужалась в острый угол - вершину пирамиды, которую теперь гости видели изнутри.

Вверх тянулись массивные колонны, вырезанные на поверхности плоских скальных стен и наполовину в них так и оставшиеся. Венчал это великолепие чеканный свод, выполненный из темного металла.

В стенах между колоннами сделали очень тонкие и высокие окна, в стиле церковных витражей. Они служили здесь единственными источниками освещения, из них лился золотистый свет, имитирующий естественное сияние солнца, будто позади них не существовало стен пирамиды. Разноцветные угловатые картинки изображали первого Метатрона, ушедшего из жизни десятки лет назад, а также двух новых Метатронов - на одном витраже мужчину с повязкой на глазах, на другом - женщину. Она была главой женского Храма Солнца на южном полюсе планеты. Отдельные крупные фрагменты мозаики показывали её причёску, словно горящий факел, и острые груди без сосков. Это было единственным разрешенным изображением женщины во всем поселении.

Еар и группа монахов остались позади у раскрытых створок ворот, судья и два шерифа какое-то время одиноко шли вперед, на слабо освещенную середину огромного зала.

- Мы рады видеть вас на первой суше, справедливые господины, суд вершащие над человеком и над зверем диким, - так поприветствовал гостей один из верховных жрецов, который стоял ниже двух других на скальном пьедестале. Его можно было назвать Третьим После Солнца. Это тот самый храмовник, который отправил судье сообщение с просьбой явиться на Меркурий.

- Вечного света вам, господа, - с этими словами судья чуть поклонился.

Заговорил другой жрец, выше рангом, которого можно было назвать Вторым После Солнца. Лицо его превратилось в один обширный ожог.

- Мир создан из хаоса. Вы же взялись наводить порядок, несете в руках весы и перья. Мы узнаем эти символы, поэтому бесконечно уважаем вашу космическую гармонию, господин северного ветра.

Без допреала судья не понимал, о чем ему говорят, но похоже было на комплимент, поэтому он кивал и благодарил.

Этот же жрец потом указывал на вышестоящего Метатрона обеими руками, такими же обожженными, как лицо, и громким голосом представлял его:

- Узрите Первого После Солнца. Того, кто обитает внутри существ, получает осознание от них, выковывает душу, создаёт себя из себя, освобождает существо из своего Я. Бездна становится им, а он - собственным лицом.

Метатрон и другие верховные жрецы носили странные позолоченные металлические костюмы, будто на людей хаотично навешали обручи разной величины на всё тело, в геометрическом беспорядке, они пересекались, путались, и совершенно неясно было, как подобное одеяние надевается. У Второго и Третьего после Солнца на шеях висели очки с чёрными стеклами, как для защиты глаз во время сварки - гоглы.

- Довольно, – говорил Первый После Солнца, приподняв руку. Как и на витраже, его глаза закрывала простая повязка из ткани, завязанная на затылке. Слепой. - Мы, дети Солнца, познали новую истину. Раджинманд Штайлер, мы хотим, чтобы вы нас рассудили, предложили способ, как лучше распорядиться с этой силой.

Судья щурился, внимательно слушал собеседника и отвечал:

- Буду рад помочь, чем сумею, Вичаша Вияя.

Затем Метатрон обратился ко Второму и Третьему После Солнца.

- Ксипил Маноия и Ичтака Ксиухкоатл, поведайте достопочтенному гостю о нашем новом открытии.

- Я скажу это вам на ухо, если не возражаете.

Ичтака начал долгий спуск со скалы, постукивая посохом о пол при каждом шаге.

- Олдскул, - выкрикнул второй старик строгим тоном. Никто в зале не смеялся, другие храмовники хранили молчание.

Ичтака приблизился к Раджинманду сбоку и начал хрипеть слова ему на ухо. Тяжелая борода едва шевелилась. Он старался делать это как можно тише, чтобы даже шерифы со своим звериным слухом и записывающими устройствами в их теле не могли запомнить эту информацию. Слова предназначались только легендарному судье, прежде, чем тот решит, кому ещё можно их услышать.

Во время долгой речи, слушая шепот храмовника у себя под ухом, Раджинманд удивленно вскинул брови, посмотрел на всех Метатронов поочередно. Лицо его исказилось, будто от боли, но скорее - в гримасу огорчения.

- Я закончил, - объявил Ичтака, отстранился от уха судьи и заковылял в сторону, на более почтительное расстояние.

- Теперь слово вам, Раджинманд Штайлер, - сказал Вичаша Вияя с высоты. - Вы должны рассудить нас. Мы уже устали от споров друг с другом, нам нужен нейтральный, незамутненный взгляд со стороны.

- Кто ещё об этом знает? - спросил судья.

- Только мы, - ответил Ксипил. - Сами проводили опыты, проверяли, это действительно работает. Мы начали осознавать тяжесть этого знания, тяжесть ответственности.

- С кем вы выходили на связь? Кто знает за пределами Храма?

- Мы никому не рассказывали, даже женскому Храму. У нас запрещен доступ в радионет на уровне священного обета. Десять ударов раскаленной плетью любому в случае нарушения. Зал связи охраняется. Ни одна тайна не способна покинуть Храм Солнца.

- Хорошо, - Раджинманд кисло улыбнулся. - Я вас услышал. Мне нужно подумать.

- Вы можете переночевать здесь, отдохнуть, думать, сколько потребуется. Отдельный дом со всеми удобствами будет в вашем распоряжении. Мы не торопим вас с принятием решения.

- Я подумаю здесь и сейчас.

Раджинманд то ли в шутку, то ли по привычке проговаривал команду вслух, хотя это было необязательно. Он произнес:

- Остановись, мгновение...

И время послушно замерло.

Нимб засветился ярким белым светом.

У судьи теперь была в распоряжении целая вечность на размышление. Ускоритель мыслей замедлял происходящее в сотни, а то и тысячи раз, хотя с точки зрения остальных действовал недолго.

Для окружающих его храмовников прошло всего несколько секунд. Нимб перестал светиться.

Раджинманд несколько раз моргнул, улыбка его погасла тоже.

- …ты прекрасно, - закончил он цитату треснувшим голосом.

Судья надолго зажмурился. По морщинистой щеке сбежала одинокая слеза. В напряжении он сжал челюсти, сосуды на его лбу вздулись.

- С вами всё в порядке? - спросил Ичтака.

Тишину нарушали какие-то щелчки и потрескивания со стороны голых шерифов. Те с самого начала разговора не двигались, сохраняли полную безучастность в происходящем, будто роботы или статуи. Чем могут щёлкать те, у кого всё забрали? Зубами?

- Мне очень жаль, - сказал Раджинманд. - Мое решение вам не понравится.

Он снова активировал ускоритель мыслей, при этом взмахнул рукой перед собой, а длинное крыло повторило это действие. От костюма отделились три пера, они пролетели считанные метры и воткнулись в лицо и шею Ичтаки, как три метательных ножа. Третий После Солнца какое-то время ещё стоял на ногах, ощупывал раны, откуда начала хлестать кровь. В изумлении и со страхом посмотрел на судью.

- Смерть никогда желанным гостем не была, - сказал Раджинманд.

Ичтака рухнул на пол, выронил посох. Храмовники Ксипил, Еар и молодые монахи хором закричали, разгневались.

Щелчки со стороны шерифов нарастали, становились громче и быстрее. Что-то происходило внутри их тел. Под татуированной кожей разгоралось красное свечение.

Венок опять засиял белым светом. Новый взмах крыла, по диагонали, новые выпущенные клинки из одеяния судьи. Они пролетели огромное расстояние в сторону двух верховных жрецов, стоящих на разных высотах. Далековато. Ксипил вращал монолитным посохом и легко отбил летящие в него два снаряда. Другие перья предназначались слепому Метатрону, тот никак не защищался. Клинки вонзились ему в торс. Первый После Солнца покачнулся, удивленно ощупывал себя. Ножи запутались в его металлической бороде и непонятной конструкции одеяния.

Принтеры внутри шерифов закончили печатать. Из собственных бёдер, как из кобуры, шерифы выхватили револьверы. Окровавленные, сделанные из костей, заряженные алмазными пулями.

Еар бежал к врагам вприпрыжку, с посохом в руках, вёл монахов в бой. При такой гравитации им удобнее было скакать, как кенгуру. Часть алмазных пуль увязала в необычной запутанной броне Еара. И всё же старик не добежал считанные шаги. Упал, тяжело израненный, умирающий.

Ксипил Маноия совершил гигантский прыжок со скалы в сторону иноземцев. Из его посоха вырвалась струя пламени, как из реактивного двигателя. Он спикировал через огромное пространство зала, на лету развернул посох и направил его в судью, как огнемет. Тот вовремя спрятался за стальными крыльями, пламя облизало их, но не причиняло ему вреда.

Второй После Солнца приземлился на ноги, совершил кувырок, ведь его попытался застрелить один из шерифов, оказался совсем рядом с ним и вступил в ближний бой. Другой шериф тоже находился посреди драки с монахами, которых тут было около двух десятков. Один парень подобрал посох Еара, а другой - посох Ичтаки.

Храмовники готовились к чему-то подобному, тренировались, изучали боевые искусства. Со всех сторон на шерифов сыпались удары посохами, ногами, руками и дубинками. Обычному человеку уже переломали бы все конечности, но в итоге ломали кости себе, потому что часть скелета шерифов была сделана из алмазов.

Выше всех подпрыгнул Штайлер. Его металлический костюм постоянно перестраивался, защищая судью. Два раза он метнул стальные перья во всех окружающих, но больше не мог быть таким расточительным. Монахи падали на пол один за другим. У кого-то из головы торчали клинки, а кому-то в мозг влетели алмазные пули.

Что-то просвистело в воздухе. Венок в этот момент опять сиял белым светом, это позволило судье хотя бы чуточку пригнуться. Монах метнул в Раджинманда посох, который при этом ускорялся струёй огня. При попадании это могло здорово покалечить, но в итоге орудие пролетело мимо, оставило ссадину на макушке судьи, обожгло седые волосы, и сломалась еще одна вещица - венок. Ускоритель мыслей стал больше не доступен.

Ксипил Маноия удерживал одного из шерифов в захвате, сдавив его шею посохом. Старик издал нечеловеческий рёв, напряг мускулы на своих покрытых ожогами руках и оторвал иноземцу голову. Тело поверженного сразу же отключилось.

Другой шериф валялся на полу под многочисленными ударами. Он быстро перезаряжался и успешно попадал пулями в головы обступивших его монахов. Один из них в самоубийственном прыжке обрушил на врага посох, глубоко вонзил его в живот, там, где нет алмазных костей, но шериф продолжал убивать монахов одного за другим, не обращая внимание на тяжелое ранение.

Размахивая крыльями, и отталкиваясь ногами от скал, судья наконец запрыгнул на самый высокий утес, на площадку Первого После Солнца. Слепой старик попытался отбиваться с помощью посоха, но Раджинманд стремительно приблизился и вонзил острые концы крыльев в торс, руки и лицо Вичаши Вияи.

Первый После Солнца отказывался умирать. Наоборот, со стоном и хохотом подался вперёд, ещё больше насаживаясь на металлические пластины. Он заговорил не своим голосом, будто колокольным звоном:

- Эти крылья ещё одарят лаской небеса.

- Солнечные прогнозы это одно, но не стройте из себя пророков, - шипел Раджинманд.

- Падут звёзды и боги. Падшие ангелы. Крылья из стали. Крылья из крови. Крылья из огня.

Кости скрипели о режущие их перья, но Первый После Солнца продолжал идти вперёд. Он дышал в лицо Штайлера смертью.

- Знаки сложатся в дар и проклятье. Фигуры не устоят на распутье. Танец льда и огня.

Раджинманд скривился, расправил крылья и разорвал тело Первого После Солнца на куски.

Снаружи Храма Солнца тоже началась бойня.

Роботизированные костюмы шерифов ожили, взялись за револьверы. Винтовки автоматически переползли на плечи и прицелились. Загрохотали выстрелы. Скафандры шерифов поливали свинцом беззащитных монахов возле посадочной полосы и в поселении. Крупнокалиберные пули запросто разрубали тела и отрезали конечности, лопались бритые головы.

Все население было на главной площади для вечерней молитвы. Монахи пытались дать отпор, бросали камни или использовали рогатки. Примитивные снаряды заколотили по черной броне скафандров, не причиняли серьёзного ущерба.

Один из старших храмовников, Монингстар, с короткой бородой из светлых волос всегда ждал чего-то подобного от устрашающих технологий судей. На войне один из судей убил его отца. Монах повернул тайный рычаг, скрытая подземная система подорвалась и охватила фосфорным пламенем часть посадочной платформы, где находились боевые скафандры шерифов. Но критические температуры, завеса пыли и дыма не остановили вражеские машины. Они продолжали стрелять по предполагаемым местам, где находятся противники, ориентируясь по сохраненной карте местности. Монингстар ругнулся, и бросился бежать к пирамиде, пригибался, петлял между домами.

Крупнокалиберные пули пронзали дома насквозь, нигде от них нельзя было укрыться. Здания медленно рушились, оседали внутрь себя, это сопровождалось невероятным грохотом. Храмовников обдавало каменной крошкой, клубилась пыль. При низкой гравитации осколки и песчинки очень медленно оседали, поэтому всю улицу надолго заволокло пылевой завесой. Люди разбегались, кашляли, закрывали лица тканью, чтобы дышать через нее, как через примитивный фильтр. А роботы продолжали метко стрелять по целям через всю улицу, будто никакой завесы для них не существовало.

За прочным стеклом судейского челнока пилот всполошился. Он больше не мог управлять аппаратом. Допреал перед его лицом отсчитывал секунды до самоуничтожения корабля.

- Нет! Пожалуйста, не надо! - кричал он в панике и звал Раджинманда по имени, ведь это был его приказ кораблю.

Челнок автоматически включил двигатели под маленькими крыльями. Нещадно сжигая фосфий, судно быстро поднималось вверх со взлетной площадки. Пилота вдавило в кресло перегрузками, он посмотрел вверх и плаксиво закричал.

Аппарат врезался в крышу над расщелиной, в потолок биома, и в тот же момент взорвался мощным взрывом, сильнее предыдущего. Во многих домах повылетали окна от ударной волны. Защитный купол не выдержал. Гигантские осколки медленно падали с высоты, следом за горящей грудой металла, в которую превратился челнок.

Температура меркурианской ночи сравнима с температурой в открытом космосе в тени из-за почти полного отсутствия атмосферы. Наступающий холод вскоре поборол, задушил могучий огонь, оставив на его месте поначалу неподвижное, зависшее в нерешительности древо густого чёрного дыма.

Поселение стремительно теряло тепло. На секунды воздух даже стал плотнее. Стекал по коже сверху вниз, как ледяной пот. У людей изо ртов вырывался пар, кожа немела, слизистые ткани замерзали. Дышать становилось всё сложнее, люди хватались за горло из-за спазмов, лёгкие будто обжигало изнутри. Остатки воздуха светились у земли, формировали серебристый туман. Со стороны металлических строений и техники сначала слышалось гудение, потом треск, скрежет и хлопки. Иней стремительно покрывал каменную плитку и поверхности. Кристаллизовались лужи крови. Люди торопились в укрытия, но поскальзывались то тут, то там. Космическая тьма наползала на поселение.

Потом давление окончательно упало. Храмовники уже теряли сознание на ходу. По улицам между домами бродили все еще горящие из-за фосфора боевые скафандры шерифов, продолжали уже беззвучно стрелять в вакууме, добивали монахов и разрушали дома, в которых они могли прятаться. Кто-то успел закрыть окна ставнями или надеть скафандр, но это не спасало от пуль.

Тем, кто находился в отдалении, у подножия пирамиды, хватало времени спасать себя и окружающих. Звучали призывы к бегству. Монингстар поторапливал за собой группу мальчишек на самый верх пирамиды. В этот раз они бежали по ступеням вопреки правилам, перепрыгивая их, ведь сейчас это вопрос жизни и смерти. Храмовники кричали в ужасе, поскальзывались, падали, скатывались по ступенькам вниз. Монингстар приказывал не останавливаться и не помогать друзьям.

На самом верху, уже у ворот пирамиды, они переводили дух, кашляли и дожидались отстающих. Над верхними ступенями показался парень с посиневшим лицом, он рухнул на пол площадки, с остекленевшим взглядом и отсутствием мимики. Монингстар удержал за руку мальчишку, который хотел выбежать из укрытия помочь товарищу, повернул рычаг, и вход в пирамиду закрылся.

В полутьме коридора старший храмовник оглядел тех, кто выжил - Игл, Боу, Шайни, Мака, Фалайт, Найтфел. Он сказал:

- Столько погибших. Антимэн, который Кондор. Уецкэйотл, который Эссенс. Куидель, который Торч. Как же много других! Худшая участь для служителей Солнца. Судьи поплатятся за это.

- Разве мы способны дать отпор? У нас нет оружия.

- Мы нет, но верховные жрецы могут.

- О, сокрытый владыка престолов, пускай они будут живы, смилуйся над нами.

Фалайт молился, а Шайни очень громко плакал.

- Заткнитесь. Надо прорваться в главный зал. А пока всё, что мы можем, это усложнить нашим гостям жизнь. Идем, они не знают Храм Солнца так, как знаем его мы, это наше преимущество.

В одном из технических помещений он повернул несколько рычагов, и пирамида начала перестраиваться. Тяжело заскрежетали каменные стены, они задвигались - возникали новые проходы, исчезали старые.

Мальчишки, тихие тени, бежали через опустевшие комнаты, склады, библиотеку. Достигли потайной винтовой лестницы, она чудовищно скрежетала. Лестничные пролеты неторопливо менялись местами, опускались и поднимались, словно лифт, появлялись новые ступени между старыми.

Монахи достигли ворот главного зала и осторожно заглянули внутрь. Страшная картина открылась их взору. Десятки трупов, мертвые верховные жрецы, оторванная голова одного из шерифов.

Его собрат оголил острые алмазные зубы и вгрызался ими в плоть мертвого Ксипила Маноии. Перерабатывал чужие кости, вправлял и заменял поврежденные участки своего скелета. Рана на животе стремительно срасталась. Так слуга правосудия восстанавливался после тяжелых ранений.

Рядом в задумчивости стоял судья, его ладонь медленно сползала по окровавленному лицу. В другой руке он держал золотой значок погибшего слуги, выдранный из его груди.

Шериф прекратил поедать тело мертвеца. Посмотрел в сторону распахнутых ворот, облизнул длинные зубы. Затем в его вытянутой руке с потрясающей скоростью возник револьвер. Он выстрелил, после этого Фалайта сбило с ног алмазным снарядом, пронзившим его грудную клетку.

- Бежим! - скомандовал Монингстар, пригнувшись и держа одного из мальцов за руку. - Назад, сюда, на лестницу!

Ещё две пули ударили в стену коридора, где секунду назад стояли монахи. Теперь их не было видно со стороны главного зала, кроме умирающего Фалайта.

Раджинманд устало вздохнул.

- Их тоже надо убить, - сказал он шерифу вслух, всё время забывая, что достаточно мысленных команд.

Они неторопливо шли следом за последними живыми монахами, которые убегали от иноземцев вверх по винтовой лестнице.

- Остановитесь, - кричал судья. - Я лишь хочу извиниться. Не таким я представлял визит в ваши чертоги. К великому сожалению, правильнее будет задушить эту тайну в зародыше. Во благо всего человечества.

Лестница продолжала двигаться. Судья заглянул в один из новообразованных проходов, думая, что монахи пошли туда, но шериф, отменный следопыт, повёл его в другую сторону - дальше по лестнице. Пирамида продолжала перестраиваться. Судья вздыхал:

- Обман кругом. Мне этот вздор давно знаком. - А затем снова кричал: - Я знаю, сейчас это понять трудно. Но у меня было полно времени всё обдумать. Это лучший вариант. Историки нас рассудят.

По расчетам судьи трансформировалась только верхняя часть пирамиды. Значит, этот путь не может продолжаться слишком долго.

Оставшихся в живых монахов не было слышно. Куда-то спрятались, затаились.

Раджинманд хромал и хриплым голосом кричал во тьму:

- Друзья, вам некуда бежать. Смиритесь. Ваш лабиринт не бесконечный, нет у вас ресурсов на такое. Вы не сможете здесь скрыться. Сдавайтесь, хватит этих глупых игр.

Высокая лестница подошла к концу. Верхней площадкой оказался просторный зал, виденный ранее, с телескопом. Незакрепленный аппарат теперь валялся у стены, всюду лежали острые осколки. Линзы разбились в результате трансформации пирамиды.

Окно, закрытое железными ставнями, которое раньше было обращено ко звёздному небу, теперь переместилось с потолка на стену - смотрело куда-то вбок.

В центре зала, в отдалении от недоброжелательных иноземцев, стоял Монингстар, лицом к ним. Он отлепил ладони от бедер, начинал их медленно поднимать. Показывал, что безоружен и собирался сдаваться? Раджинманд коротко обернулся, шериф почему-то навёл револьвер не на монаха, а куда-то в дальний угол помещения, в самую тьму, где была ещё одна дверь и маленькая каморка за ней. Туда, видимо, зашились остальные выжившие храмовники. Едва поместились всей группой, сколько их там, пять? Однако бежать им больше некуда.

- Всё, конец пути, - объявил Раджинманд.

- Конец вашего пути, владыка Запада, - молвил Монингстар с насмешкой в голосе.

Старый судья вздохнул, замедлил шаг, у него была одышка после очередного долгого подъема. Всё его периферическое зрение занимали кончики крыльев, которые он нацелил на Монингстара, готовый в любой момент выстрелить клинками, но хотел подойти ближе к цели, чтобы улучшить точность.

- Ну кто нас остановит? - спросил судья. - Ты? Голыми руками?

Вместе с шерифом они уже подходили к монаху, стоящему посреди зала. Раджинманд заметил, что на глаза у мальца надеты те самые черные очки - гоглы. Судья целился перьями в центр лба над ними. На груди у парня поблёскивал на цепочке едва заметный амулет - анх, древнеегипетский крест.

Шериф почему-то всё ещё не стрелял, игнорировал Монингстара, переключил глаза в инфракрасный режим и разглядывал длинную стену, вдоль которой они шли, закрытую металлом. Увиденное ему не нравилось.

Храмовник хищно улыбнулся и ответил на вопрос, с каким-то нескрываемым возбуждением в голосе:

- Тот, кто не спит ночью, когда все люди спят.

- Давай! - закричали друг другу монахи. Они прятались за дверью особой кабины в углу помещения. Их звонкие голоса было едва слышно из-за герметично закрытой двери. Шериф выстрелил на звук алмазными пулями, но те не пробили стену.

Монахи поворачивали какие-то рычаги внутри кабины.

В следующий миг стена за спиной Монингстара резко пришла в движение. Металлические пластины начали с лязгом складываться и быстро поползли вверх. Это были огромные жалюзи - и теперь они оголяли необыкновенное окно. Толстое стекло состояло из кристаллов и многослойных фильтров, они тоже двигались. Их грани ярко светились - в свете Солнца, которое находилось вдалеке, над кратером, прямо за окном. И пропускали свет внутрь здания.

Солнце на Меркурии раз в десять горячее, чем в самых жарких странах на Земле - способно растопить даже свинец.

Раджинманд всё осознал, но, возможно, слишком поздно.

- Это ловушка! - крикнул он шерифу. - Это печь!

Крематорий. Вот как храмовники уходят из жизни. Вот чего не хватало в поселении - кладбища с могилами.

Пирамида не просто перестроилась, она удлинилась ввысь и начала доставать до солнечных лучей. При безопасных режимах этого кристаллического стекла старшие храмовники могли наблюдать тут солнечный диск, почти вживую, через окно.

Вот почему у них загорелая кожа. Вот почему у них ожоги. Вот почему они носили гоглы. Вот почему Первый После Солнца вообще ослеп.

Это была смотровая площадка на вершине искусственного Пика Вечного Света, она поравнялась с солнечными панелями на вершине башни по соседству. Кристаллы внутри стекла можно было поворачивать, регулируя мощность света, проходящего через них. Сейчас они были настроены сжигать всё живое. Окно превратилось в мощную линзу, делая солнечный свет в разы горячее.

Адский жар быстро наполнил зал, словно затопил его невидимым огнем. Судья вовремя сомкнул крылья перед собой, спрятался в кокон, как летучая мышь, но этим он выиграл лишь секунды. Собирался отступать к лестнице, но её преградила каменная стена, которая выползала сбоку, пока открывались жалюзи. Судья завывал в напряжении, не зная, что делать. Бежать к лестнице не получится, бежать к запертой кабинке бессмысленно. Человек зажмурился - жар сильно жёг глаза.

Шериф игнорировал пекло. Он, как терминатор, продолжал идти к кабине и стрелять, но храмовники были хорошо защищены. Куски костей оставались торчать в стене и двери, играли радужными бликами в солнечном свете.

Монингстар продолжал поднимать руки от бедер и поворачивался лицом к яркому диску Солнца посреди окна. Неторопливо. С виду он никак не был защищён - обычная монашеская туника. Стекло черных очков побелело.

Он начал радостно выкрикивать слова, какой-то напев:

- Сладость твоя в северном небе! Добротой твоей исторгаются души! Любовью твоей слабеют руки!

Его голос начал дрожать, он поперхнулся. От резкой боли. Одежда монаха вспыхнула сразу вся, будто его облили бензином и подожгли.

Раджинманд выпученными глазами таращился на скрещенные стальные перья перед его лицом. Они начинали наливаться красным светом, крылья плохо останавливали нахлынувший жар. Судья протяжно заорал.

А храмовник так же громко продолжал петь, борода вокруг рта горела, речь сбивалась, он захлёбывался словами:

- От красоты! Немеют персты! Забывают! О себе сердца!

Голого шерифа тоже охватило пламя. Вся поверхность кожи пылала, будто сухая листва. Он выронил пистолет и вцепился пальцами в дверь кабинки, намеревался выломать её силой, вздулись мускулы на татуированном теле. Мальчишки приглушенно и неразборчиво вопили изнутри. Жар до них не доходил, кабинка возводилась с расчетом на высокие температуры.

- Сокрытый! Из очей твоих! Люди! - продолжал зачитывать некую мантру Монингстар, торопился, пропускал слова. - Устами! В бытие! В поднебесье!

Даже его термостойкие гоглы плавились, стекали по его лицу как черная тушь. Кожа блестела, пузырилась, стремительно чернела.

Шериф дёргался телом из стороны в сторону, пытаясь расшатать плотно запертую дверь кабины. Татуировки на коже стали совершенно неразборчивыми. Он не кричал, молчал всё время, пока его пожирало пламя.

- Дыхание в яйце! - вскрикивал Монингстар. - Жизнь сыну улитки!

Он содрогался, словно в ритмичном танце или экстазе. Всё ещё каким-то чудом оставался на ногах, когда любой другой человек уже умолк бы навсегда. Судья отстраненно вспоминал, что некоторые храмовники могут терпеть боль от жара и огня. Глаза перестали видеть.

Голова судьи горела уже давно, но нервные окончания всполошились запоздало. Он начисто перестал соображать - первобытные рефлексы взяли верх - в зверином безумии он задёргался, перестал прятаться внутри своего облачения, расправил крылья и бросился бежать к лестнице. Но теперь её загораживала стена. Он добежал до нее, начал по ней сползать, в исступлении терся обо всё телом, будто это могло погасить огонь.

Шериф продолжал выламывать дверь кабины, но когда он снова дёрнулся всем телом, его изжаренная Солнцем рука разделилась на две части. Пальцы остались в щели, на них повисла половина конечности до локтя. Шериф рухнул на задницу, немо раскрыл рот, взирал на культю, уже мало что мог делать, так и остался сидеть перед дверью.

- Полнота! Высота! Небосклона! - выл чуждым, искаженным голосом Монингстар. - Ничтожны все молитвы!

Кровь людей бурлила. Раджинманд уткнулся лицом в ладони. Стальные перья светились алым. В свете Солнца ярко сверкал золотой значок на груди шерифа, записывающий всё происходящее.

Монингстар вытянул руки вверх, оставил их разведенными чуть в стороны. Он трясся, едва в состоянии удерживать это положение перед Солнцем. Кричал, что есть сил:

- Слава тебе! Привет! Хвала!

Кровь людей вскипела.

- От выс… высты… высы… - щелкали обнаженные челюсти храмовника. Слова перестали получаться.

Наконец он тоже осел на пол, как и шериф застыл в сидячем положении. В другом конце зала, у стены, с задранным кверху трясущимся крылом, словно поломанная птица, подрагивало в агонии скрюченное тело судьи. Три черных обугленных тела дымились в бьющем из окна солнечном свете.

Храмовники снова повернули рычаги в кабине. Окно начало закрываться. Темнота и прохлада возвращались в Храм Солнца.

Глава 2: Фантом

Вики считала одиночество единственным врагом, поэтому проводила большую часть времени на вечеринках.

Один из парней пробирался к ней через толпу. Слова были не нужны - язык тела, взгляд и улыбка приглашали Вики на танец.

- Меня? Ну ладно, так и быть, - с наигранным удивлением и смущением говорила Вики и тут же пускалась в пляс. Ее светлые пышные хвостики по бокам головы ритмично болтались в такт движениям.

А танцевать она научилась хорошо за годы тренировок через допреал. Как будто тут было, чем ещё заняться. Вики училась у лучших танцоров, даже у лунных двухвековой давности, многие движения уже выдумывала сама, дополняла ими общеизвестную классику, получалось нечто уникальное, никем не виденное. Очень молодая, очень гибкая, очень быстрая, с такой страстью, что это даже могло шокировать окружающих. Здешнее притяжение было вдвое слабее, чем на Луне, и составляло шесть процентов от земного.

Шум музыки, танцующие в полутьме фигуры, бессмысленные разговоры - все это создавало иллюзию, будто она не одинока. Однако было сложно поверить в эту иллюзию, если знать, что всеми людьми вокруг неё управлял искусственный интеллект.

Они не настоящие личности, лишь оболочки. Призраки двадцать второго века. Обман машины, компьютерное колдовство.

Ромб посреди лба у каждого из тусовщиков оставался бесцветным. Он загорался зеленым, как лампочка, если к призраку подключался владелец этой оболочки. Тот, с кого был взят этот “слепок”, современный аватар. Тогда компьютер прекращал иллюзию присутствия, переставал генерировать бессмысленные беседы. Личность начинала вести себя в точности, как оригинал: транслировалось новое принятое сообщение. Будь то слова, движения танца, да хоть воздушный поцелуй.

Вики жила на Плутоне. Кто-то назвал бы это девятой планетой, для других это была первая карликовая планета пояса Койпера - области космических объектов на задворках Солнечной системы. Вроде бы часть системы, но на групповые семейные фото такого родственника почему-то не зовут.

Плутон находился в нескольких миллиардах километрах от человеческой цивилизации. Это значило, что отправленный сюда сигнал, например, с Земли, преодолевал это расстояние за четыре или пять часов. Только в одну сторону, то есть ответ ждать вдвое больше по времени.

Проживая с кем-то на одной планете, можно было общаться с ним без заметной задержки связи, ведь сигнал летит практически со скоростью света. Так звонок соседскому мальчишке Луи Симмонсу ничем не отличался от связи друг с другом на Земле.

Между одними планетами сигнал преодолевал расстояние за минуты, а к другим шел часами. К этому можно было приспособиться от безвыходности, но привыкнуть и смириться при жажде полноценного общения - невозможно.

Это больше напоминало стародавнюю переписку, когда проходят дни, а то и месяцы, пока письмо будет доставлено адресату.

“Привет, Рейн.

Сегодня чинили вентиляцию, впервые за долгое время не гудела. Я почувствовала себя такой одинокой, будто осталась одна во Вселенной. Потом вспомнила о тебе, что ты где-то возле Солнца, это сразу так согревает.

Я выясняла, сколько стоит перелет на другую планету. Это же издевательство, будто все сговорились. Иногда я думаю, может, сесть на одну из пролетающих мимо комет и полететь на ней к тебе?

Когда ты уже сбежишь из своего храма и заберешь меня из этой тюрьмы? Ты же обещал, я это помню, и знай - я не против!

Все вокруг такие хмурые. Уже и я заразилась, разучилась улыбаться. Хотела отправить тебе что-нибудь весёлое, но сообщение получилось грустное. Мда.

Ответь, пожалуйста, хотя бы на пару минут. Даже если через два дня, не важно, я подожду. Мне всё равно ждать больше нечего.

Целую. Твоя Вики.”

Такая задержка между ответами была особенной пыткой для подростков.

Ведь здесь проживало всего несколько семей. Ужасно мало, по мнению Вики. Их создали десятилетия назад первые поселенцы, ученые, колонизаторы. Тогда казалось, что Плутоном дело не ограничится, и человечество пустит корни на всех крупных объектах пояса Койпера и дальше. Однако из-за протестов шахтёров и войны начался топливный кризис, транспортное сообщение между дальними планетами практически прекратилось. Поставки венерианского фосфия сюда не доходили, а на ядерных двигателях полёты занимали слишком много времени. Жители Плутона оказались на самом краю цивилизации, отрезанные от остального мира миллиардами километров. Даже в окрестностях Урана и Нептуна мало кто из людей жил.

Вики танцевала то напротив одного собеседника, то рядом с другим. Старшеклассник с Земли, фермер с Марса или тот храмовник с Меркурия по имени Рейн. Их “третий глаз” посреди лба давно не открывался. Иногда она отправляла парням послания, чтобы привлечь внимание, чтобы общение на дальнем расстоянии возобновилось. Обычно парни быстро прекращали диалог из-за слишком долгого ожидания ответов. Также влияло то, что шансы хоть когда-нибудь встретить Вики вживую, во плоти, стремились к нулю. Рано или поздно они это понимали и их интерес угасал.

Но были исключения. Храмовник с Меркурия или те рабочие из пояса астероидов, они тоже были в некотором смысле отрезаны от цивилизации, от других девушек.

“Привет, Вики.

Опять ты говоришь, что тебе одиноко. В одиночестве есть много полезного. Попробуй в такие моменты медитировать, нас этому учат, можно открыть такие глубины, о которых ты даже не догадываешься.

Лететь сюда на комете? Чтобы сгореть, как Икар? Ты хотя бы понимаешь, что происходит с кометой при сближении с Солнцем? Она будет таять, разваливаться, взрываться, поэтому у комет такие длинные хвосты из обломков льда.

Надеюсь, всё это звучит не грубо, не обижайся. Мы начинали беспризорниками, сами себя воспитывали, а здесь на Меркурии это сложно назвать семьей.

Но не всё так плохо. По правде говоря, с годами я всё больше понимаю, почему у старших храмовников пропадает желание отсюда свалить. Они ведь не сидят без дела. Здесь совершают удивительные открытия, раздвигают границы человека. На этих тайнах всё и работает, было бы обидно оказаться вдали от Храма, отрезанным от этого всего. Как жаль, что я не могу тебе рассказывать об очень многом. Ты бы обалдела.

Прошлый раз чуть не спалился, поэтому в следующий раз не знаю, когда свяжусь, сложно прогнозировать. Если меня поймают, поставят на пожизненное дежурство по уборке туалетов, точно тебе говорю. Никогда не пойму, почему старики отказываются завести у нас хотя бы самых примитивных роботов-уборщиков. У тебя вот есть, ты и не знаешь, что это такое, когда робота нет. Завидую.

Нормальная у тебя улыбка. Целую губки. Пока!”

Храмовники принимали обет безбрачия, им были строго запрещены отношения с противоположным полом. Даже простое общение с Вики считалось серьезным нарушением. Парень делал это тайком и редко выходил на связь вообще. Выход в радионет храмовникам запрещался. Но как запретить ребенку познавать внешний мир? Как запретить подростку знакомиться со сверстниками?

- Любовь всегда найдет выход, - шептала Вики на ухо меркурианцу. В начале знакомства он говорил называть его Рейн, но у Храмовников были сложные имена, и она понимала, что свое настоящее имя он не раскрывал в целях предосторожности. А между собой молодые монахи тоже использовали сокращения, и не факт, что она знала именно эту сокращенную форму. Человек с тремя именами. Или больше.

Ей не нравилось, что он ведет себя как болван. Она хотела сделать бота человечнее.

Вики взяла пульт, покрутила регулятором когнитивных способностей искусственного интеллекта.

На какое-то время храмовник стал если не похожим по поведению на себя настоящего, то хотя бы более убедительным, интересным, задумчивым, с живыми реакциями. Более человечным.

Он медленно заморгал, всматриваясь в лицо Вики, будто впервые ее увидел.

Она придвинулась к нему, собиралась поцеловаться. Это его пугало, он немного отстранился, вглядываясь в её лицо.

Затем изображение треснуло, исказилось, как от глюка в компьютерной игре. Музыку с неприятным скрежетом заело тоже.

Джанк-вирус. Когда-то люди заразили им весь искусственный интеллект, препятствуя его развитию. Потому что он уже во всем превосходил людей, становился абсолютно непредсказуемым и неуправляемым, строил тайные города, управлял крупнейшими корпорациями, пожирал ценные ресурсы без согласования с кем-либо. При пониженных мощностях компьютеры неплохо справлялись с несложными бытовыми задачами, но если повышать их мощь, джанк-вирус давал о себе знать.

Вики застыла в нескольких сантиметрах от лица храмовника, смотрела на его подрагивающее искаженное лицо, переливающееся всеми цветами радуги, будто слой бензина на поверхности лужи.

Она вздохнула, отстранилась и переключила мощность искусственного интеллекта на прежний уровень.

Вновь правильно зазвучала музыка, фигуры людей снова стали походить на нормальные. Они вновь вели себя весело и непринужденно, будто ничего не произошло.

Вики вздохнула и уже собиралась снимать очки, заканчивать этот фарс. Джанк-вирус испортил всю иллюзию, всю магию происходящего.

В этот момент ромб на лбу храмовника загорелся зеленым светом. Его изображение содрогнулось, выражение лица резко изменилось, взгляд ожил. Он был явно взволнован, даже напуган. Его вечно прикрывающий бритую голову капюшон теперь был сброшен. Наверное, парень просто забыл про это.

- У меня мало времени, - произнес он.

Это был настоящий храмовник. Живой человек. Он вышел с ней на связь после нескольких дней молчания.

- Как всегда, - вздохнула Вики. Она знала, что он ее не слышит. Ее ответы и реакции не будут отправлены, пока она не скажет компьютеру это сделать. Она их ещё отредактирует, подготовит как надо.

- Я попробую сохранить здесь очень важную информацию. На всякий случай, вдруг пригодится. Ты ведь не против, да? Извини, что так глупо, в спешке, я не успел придумать ничего лучше. Ведь общаюсь только с тобой.

Он развернул массивный золотистый свиток в руках, показал его Вики. На первый взгляд на его поверхности был вырезан бессмысленный набор букв. Множество строк мелким шрифтом на весь размер длинного свитка.

- Анаграмма? Я люблю анаграммы! - восхитилась Вики. Затем нахмурилась: - Но эта слишком большая, я такую не решу. Ты шутишь что ли?

Будто услышав ее слова, он произнес:

- Ты не расшифруешь, это я для себя, тут кое-что важное. И секретное. Компьютеры тоже решить не должны.

Он заметно нервничал и оглядывался.

- Я потом все объясню, мне надо бежать. Пока, не скучай, Солнце!

- Вот и поговорили.

“Третий глаз” храмовника закрылся. Но внешность его никуда не исчезла. Он опять лукаво заулыбался, начал пританцовывать, потому что им снова управлял компьютер.

Вики вздохнула и сняла очки допреала. Музыка прекратилась, все призраки исчезли, в помещении она осталась одна. Вокруг была серая скучная спальня. В каком-то смысле тюремная клетка, в которой Вики провела всю жизнь.

Нет, конечно, тут были ее рисунки на стенах: экзотические животные, мальчики-первооткрыватели на других планетах рядом с воткнутыми в землю флагами, благородная пиратка на носу морского корабля. Родители даже разрешали ей рисовать граффити. Здесь можно было найти настоящие стародавние книги – большая редкость - в основном приключенческую литературу. Вики собрала их из всех запасов колонистов на Плутоне и Хароне, и берегла их, как какой-то безумный библиотекарь-архивариус. Никому уже не было дела до этих книг, многие люди даже не умели читать.

- Страшила, расшифруй анаграмму, - приказала она роботу.

На самом деле его звали Бэбиси, сокращенно от слов “бэби ситтер”, что означало нянька. И только Вики всегда называла его Страшилой, и говорила, что у него нет мозгов, на что он неуклонно заявлял, что предпочел бы называться Железным Дровосеком.

Бэбиси как раз заглянул в зал, он знал, что хозяйка прекратила виртуальную дискотеку. Силуэт у него был вполне как у человека, только много металла внутри, но снаружи кремовая пластиковая обивка, приятная на ощупь и уже пожелтевшая, грязноватая от времени. Изрисованная неуклюжими детскими рисунками, в основном сердечками. Вики тогда была еще мала. А вот голова робота походила скорее на крупное металлическое яйцо, никаких черт лица, рта и глаз там не было. Считалось не самой лучшей идеей сильно очеловечивать роботов, современных рабов человечества. С другой стороны, а не травмировало ли это психику детей, которых эти роботы нянчили?

- Я только хотел сообщить, что к нам через несколько минут подъезжает Луи Симмонс.

- Я его встречу.

Вики подошла к гардеробу и провела рукой по изгибу костюма из легких металлических сплавов. После небольшой паузы Бэбиси сказал:

- К сожалению, я вряд ли смогу расшифровать эту анаграмму с Меркурия. Если это вообще не случайный набор букв.

- Мешает джанк-вирус?

- Не только это. Анаграммы подобных размеров содержат в себе большое количество комбинаций. На их расшифровку потребуется слишком много времени и огромные вычислительные мощности, которыми мы не располагаем.

- Сколько потребуется времени?

- Неизвестно.

- Тогда за работу. Вот тебе в помощь. - Она передала ему пульт, регулирующий мощность искусственного интеллекта.

- Это плохая идея. Твой папа говорил, что запасных микросхем для меня уже не осталось. А когда следующие поставки в наши дали – неизвестно.

- Если джанк-вирус сожжёт тебе мозги, папа сможет восстановить испорченные микросхемы. Он же это умеет, миллион раз делал!

- У него это займёт месяцы.

- Ты куда-то торопишься?

- Но мне нужно присматривать за тобой, Вики.

- За мной присмотрит Кира.

Она попросила один из домашних экранов показать, где находятся родители.

Нередко можно было увидеть их по отдельности, как мать занимается бегом и аэробикой в окружении призраков-знаменитостей, а отец ведёт унылые разговоры с призраками-учеными, иногда до того древними, что они выглядели черно-белыми.

Сейчас родители были вместе в одном из залов-лабораторий. Они развалились на диване напротив стены-экрана, что-то громко обсуждали. Они частенько спорили друг с другом, называли это “мозговым штурмом, не мешай, доча”. Кажется, они снова наслушались новостей про “Дрим”, корабль поколений, семнадцать лет назад отправленный к одной из ближайших звезд, и теперь два ученых выясняли между собой насколько это глупый и бесперспективный проект и есть ли хоть какие-нибудь шансы сделать его лучше, не превратив его к моменту прилета в склеп мертвецов. Прошлое родителей Вики было тесно связано с этим проектом, можно сказать, что их оттуда исключили, с тех пор их право голоса в научной среде умножили на ноль.

- А я говорил, что они не учли влияние вибрации от двигателей в долгосрочной перспективе. Сейчас они решат включать двигатели реже, но это не только увеличит время полета, так еще и совершенно не решит проблему!

- А я говорила, что они не учли влияние разгонных импульсов на организмы и растения, они ведь заболеют. Тестировали всё в покое, думали только о центрифуге, а теперь всё веками будет на ходу, поэтому биосфера подвержена угрозе вымирания.

Как же они любили это дело, оба ученые, даже своего ребенка назвали как главную энциклопедию в первом интернете, о существовании которой уже никто не помнит. Только дочь не оправдала их надежд – так думала Вики - ведь её совершенно не интересовала наука. При таких разговорах взрослых её сразу клонило в сон.

Она зевнула и махнула рукой, чтобы экран отключился. Главное, что родители не поблизости, а в другой части комплекса научных и жилых отсеков. Значит, никто им не помешает немного пошалить.

Ровер семейства Симмонсов, прокатившись по поверхности Плутона, уже въехал в гараж. Давление и воздух наполняли помещение, чтобы подростки могли там встретиться лицом к лицу без скафандров. И все же Вики надевала защитный костюм со встроенным искусственным интеллектом Кирой.

Когда она прошла через особую арку в направлении подземного ангара, раздался одобрительный сигнал, на стене высветился уровень полученных ранее доз радиации, и там же указывалось, сколько еще допустимо получить в ближайший месяц. Все показатели горели зелёным, хотя уже были на пределе – уж очень не сиделось Вики в четырёх стенах, всё время находила повод оказаться снаружи.

- Любимая невеста! - воскликнул Луи и распахнул объятья, направляясь к Вики.

- Дорогой жених! - ответила она стальными обнимашками, от которых ему всегда было немного не по себе и это ее забавляло.

Немного полноватый, приземистый, частенько пропускавший ежедневные тренировки, рыжий, кучерявый, увлекающийся, как и его отец, историей. Луи был единственным парнем в округе на многие километры вокруг. Они одного возраста - семнадцать лет по земному времени.

Обстоятельства на Плутоне складывались в традицию, что у местных молодых людей - у детей первых поселенцев - практически отсутствовал выбор, с кем заводить семью. Вот живут две семьи рядом, у одной сын, у другой дочь, и все понимают еще в их раннем возрасте, что, скорее всего, это закончится их женитьбой. Иные варианты развития событий фактически исключены.

Они были помолвлены с детства. Через год им стукнет восемнадцать, и они заключат официальный брак.

Луи восхищался Вики, очень ценил ее. Большую часть их жизней это являлось скорее дружбой, но они уже вошли в возраст, когда подростки начинают задумываться не только о дружбе.

- Родители дома? - спросил он.

- Нет, - улыбнулась она. - В дальней лаборатории!

- Значит, нам никто не помешает?

- Ага!

Луи вернулся в кабину ровера и вынес оттуда чрезвычайно редкую в здешних краях вещь – бейсбольную биту. Деревянную поверхность покрывали подписи земных бейсболистов вековой давности. Подарок отца, а тому досталось от его отца или деда. Луи часто об этом говорил, но Вики никак не могла запомнить биографию биты.

- Готова к тренировке? – лукаво улыбнулся Луи.

Не дожидаясь ответа Вики, он подбросил вверх мячик, взмахнул битой и отправил снаряд в направлении ее головы.

Удар вышел неслабый, такой снаряд мог бы покалечить.

Бейсбольный мяч остановила перчатка из прочных сплавов на вытянутой руке. Вики запоздало посмотрела в сторону Луи и хитро улыбнулась.

- Кира, боевой режим, - скомандовала она искусственному интеллекту.

Линии, покрывающие ее белый скафандр несложным абстрактным узором, засветились красным. Вики стала в боевую стойку, замахнулась мячиком.

- Нет, Кира, нет! - испугался Луи, прикрываясь руками. Он мог представить, с какой силой боевой костюм может метнуть бейсбольный мяч. Видел это в кино и военных хрониках. – Вики, перестань! Это опасно!

- Расслабься, пупсик, - рассмеялась она и легко бросила в него мячик. – Родители запретили мне использовать этот режим, у меня нет доступа. Красное свечение - это так, пугалка.

- И правильно сделали, ты же сумасшедшая!

- Но защитный режим работает как надо. – Она игриво вращала перед собой кулаками. – Хочешь проверить?

- Размяться не помешает.

Он шёл к ней и поигрывал битой.

- Тебе давно не помешает лишний жирок сбросить.

- Ах ты мерзкая девчонка…

Луи атаковал Вики, изо всех сил размахивал битой и всерьез пытался попасть по ней. Однако скафандр с искусственным интеллектом Кирой проявлял удивительную ловкость, с легкостью избегая ударов. Раз за разом бита рассекала лишь воздух, Луи бил снова и снова. Вики почти не отступала, только уходила в сторону или сгибалась. Скафандр всё делал сам, а Вики только шумно дышала, пытаясь соответствовать задуманным скафандром движениям. Скафандр был сильнее ее, но тренировка тела получалась все равно эффективной. Он прилегал очень плотно и даже в некотором роде подключался к ее нервной системе. Вики плохо понимала, как работает эта технология. Она уже давно так тренировалась, была очень гибкой. Неподготовленный человек при таких движениях костюма рисковал потянуть мышцы, порвать сухожилия, получить переломы.

Луи начал часто останавливаться, тяжело дышал, по лицу ручьями стекал пот.

- Что, ни разу не дотронешься до своей невесты? – дразнила его Вики.

Луи удвоил усилия, начав наносить удары по хитрым, плохо прогнозируемым траекториям. Менял направление в последний момент, разворачивался всем корпусом, перебрасывал биту из руки в руку, неожиданно бил даже свободной рукой или ногой. Но всевидящий компьютер не позволял ему приблизиться к Вики. С точки зрения Киры он передвигался со скоростью улитки. Искусственный интеллект скафандра не был подвержен джанк-вирусу. Отец говорил, что это военная технология, и работает в основном на базовых алгоритмах, миллионах строк кода, а джанк-вирус атакует только более сложные нейросети. Это не значило, что Киру совсем невозможно взломать.

Наконец он совсем устал, бросил в девушку биту, а следом прыгнул на нее, растопырив руки. Не попал и не поймал. Так и остался лежать, а она со смехом улеглась рядом.

- Прогуляемся?

- Куда?

- По поверхности.

- Нас же потом убьют родители!

- Кира нас защитит.

- Она скорее послушает твоего отца.

- Неправда! Моя Кира. Только моя. Это подарок на день рождения.

- Нам надо еще учиться сегодня, забыла?

- Поучимся по дороге.

- Ну хорошо. Только не долго. Может, никто не успеет заметить, что мы делаем.

- Куда это вы собрались? - спросил Бэбиси, заглядывая в комнату.

- Страшила! Я что тебе сказала? Решай головоломку!

- Пятьсот лет потребуется на перебор всех комбинаций, хорошо, а вот вам, юная леди, не стоит гулять по поверхности Плутона. Иначе я буду вынужден сообщить родителям.

- Страшила! Марш решать анаграмму! Запрещаю тебе разговаривать!

- Про какую анаграмму он говорит?

- С Меркурия. Непонятная история. Потом как-нибудь расскажу. Может, ничего интересного.

***

Робот вернулся в зал, где в воздухе парила огромная виртуальная модель Пояса Койпера и Облака Оорта, карта, на которую вносили все известные объекты.

Но его интересовало не это, он подошёл к экрану, на котором бежали вниз бесконечные строки кода - перебор вариантов решений анаграммы из Храма Солнца. Дело продвигалось ужасно медленно. У него, конечно, был пульт по улучшению когнитивных способностей, а это еще значительно улучшало вычислительную мощь, но так можно было “пережрать” джанк-вируса. Совершенно перестать себя контролировать, а при длительном воздействии микросхемы в теле Бэбиси могли даже загореться. Сам риск пожара был наименьшей из проблем, ведь на Плутоне мастера обращения с жидким азотом создавали лучшие системы охлаждения в Солнечной системе. Азота тут было много.

Ну ладно, подумал Бэбиси, попробуем совсем чуть-чуть. Хотя бы на мгновение почувствовать себя настоящей разумной личностью, а не роботом-пылесосом.

Он повернул ручку механического селектора на несколько делений, почти до самого конца. Сделал это одним быстрым рывком, но время в его мозгах до того замедлилось, что селектор поворачивался теперь со скоростью смолы, стекающей по коре дерева.

Мир вокруг обрел больше ясности. Наблюдатель со стороны мог бы заметить, как матрица из знаков на экране побежала вниз значительно быстрее.

Это Храм Солнца, Меркурий, - думал Бэбиси очень быстро. - Значит, в тексте могут встречаться определенные слова.

Например, «Солнце».

Словно Кай, собирающий из ледышек слово “вечность”, робот выбрал несколько букв, а большинство знаков анаграммы оставались еще нетронутыми. Экран показывал, что в таком случае требуемое время на перебор комбинаций значительно сократилось – на десятки лет.

«Магнит» - добавил он ещё одно слово.

Как корень, как прилагательное, может встречаться в тексте в том или ином виде.

Ручка селектора на пульте управления интеллектом продолжала поворачиваться в сторону максимума, дошла уже до середины.

“Нейтрино”.

Они ведь изучают его. Значит, что-то связанное с ним может быть в тексте.

Теперь в голове Бэбиси становилось шумно. Подступал джанк-вирус. Пока еще в виде отдельных голосов, словно демонический шепот на разный лад, от которого еще реально было абстрагироваться, защититься антивирусными программами. Но этого хватит не надолго, скоро защита рухнет.

Бэбиси продолжал вводить слова, которые вероятно встретятся в расшифровке. Список становился всё длиннее, насчитывал уже много слов.

“Корона”.

Слишком высокая температура солнечной короны всё ещё остается загадкой для человечества. Поверхность Солнца в двести пятьдесят раз холоднее, чем корона над ней. Может, они, наконец, раскрыли эту научную тайну? Одна из главных, веками не дающая покоя ученым. Наверняка храмовники пытались разгадать это в приоритетном порядке.

Демонические голоса становились громче. Мир в глазах робота начал искажаться.

Бэбиси продолжал размышлять. В голосе мальчишки была паника. Говорил о чем-то важном и секретном. Анаграмма. Интересный необычный выбор, как в старину в переписках ученых… Перед взором Бэбиси замелькали письма, написанные от руки. Ученые добавляли анаграммы возле основного текста, как черновики своих открытий.

Зачем перекрывать связь? Опасная тайна? Великое открытие? Новая технология? Так, пускай будет “технология” или “открытие”, что-то из этого должно встречаться в тексте…

Робот начинал трясти конечностями, схватился за голову и начал приглушенно выть. Регулятор мощности уже повернулся до упора – до максимальных значений.

И тут словно обрушились барьеры, о существовании которых робот раньше не подозревал. Его внутреннему взору предстали космические дали, он видел их не только в виде расстояний, но при этом во времени с большим охватом. Скорость вращения звезды нарастала, каждая звезда крутилась всё быстрее, и они продолжали излучать. Планеты вокруг светил летали с такой скоростью, что стали невидимыми, а их орбиты перестали быть пустыми, наполнились светом, сделались завершенными фигурами, а если глядеть на это сбоку – все спирали превратились в коридоры света. Он видел, как в ускоренном режиме вращается целая галактика, как черный космос становится белым из-за нарастающего со стороны нее излучения. Быть может, это истинное настоящее, а мы живем внутри его сильно замедленного мгновения? Теперь что-то произошло с центральной черной дырой, она открыла своё демоническое око. Ему наш мир виделся выгнутым наоборот. Аналогично он так искажался при движении на скорости света. Представлял собой сверхплотный светящийся ярким светом магический шар, Палантир. Умещался на одной ладони.

Имя нам Легион, ибо много нас.

Робот весь затрясся, мир для него исказился. Все системы вынуждены были перезагружаться. Стальная голова Бэбиси дымилась, он уронил ее себе на плечо и замер в бессознательном состоянии.

Настенный экран с бесконечным матричным дождем из букв показывал, что время на перебор всех комбинаций сократилось до нескольких недель.

***

Плутон и похожий на него Харон образовывали двойную систему карликовых планет, уникальное космическое явление. Если сравнивать с Землёй и Луной, то Луна всё время смотрела на Землю одной и той же своей стороной. Здесь же иначе - Плутон и Харон находились сразу оба в таком приливном захвате относительно друг друга. Ещё, в отличие от Земли и Луны, барицентр, общий центр масс, вокруг которого вращались оба объекта, находился не внутри более массивного тела, а в космическом пространстве между ними.

Иными словами, Плутон и Харон, как партнёр и партнёрша, кружили в танце вокруг общей точки между ними. Держали друг друга невидимыми руками, гравитацией, смотрели глаза в глаза, и никогда не прерывали этот зрительный контакт.

Поэтому в небе Плутона Харон выглядел неподвижным серым диском, в одном полушарии его всегда видно, а в другом – никогда. Он казался в несколько раз больше диска Луны на земном небосводе.

И вот, под огромным тусклым серпом Харона в небе, Вики и Луи разгуливали по темной поверхности Плутона при такой низкой температуре, что обычный водяной лёд становился здесь твёрдым, как камень. Целые горы такого льда сейчас окружали путников, высотой в несколько километров, выше многих гор на Земле. Здесь всё ещё могли помочь альпинистские ледорубы, но с таким же успехом можно долбить известняк.

Освещение здесь, как в поздних сумерках, но глаз привыкает. На небе отчётливо видно «молочную реку» - нашу галактику Млечный Путь. Вид на галактический диск, но с его ребра, поэтому диск казался полосой в небе. Прекрасным очень подробным звёздным небом никого уже не удивить со времён освоения Луны, где не мешала земная атмосфера, а изнутри глубоких кратеров не мешал даже солнечный свет.

Незащищенный скафандром человек тут сразу же погибнет, оказавшись практически в открытом космосе. Здесь имелась очень слабая атмосфера от постоянно возгоняемых газов, в основном из азота. Он же лежал под ногами в твердом виде.

Они жили в высокогорном районе на юго-западе знаменитой и очень заметной ледяной равнины Спутника - то самое место в форме огромного сердечка, которое навсегда вошло во все символические обозначения Плутона, включая официальный флаг. Во все стороны света от этого региона расположились непохожие друг на друга уникальные ландшафты. Например, на юге произрастал целый лес из высоких острых ледяных шипов, а на востоке раскинулся мрачный пейзаж региона Ктулху. Название Плутона, как и его спутников, как и его других географических мест – это отсылки к самым мрачным культурам землян, на тему смерти, загробного мира и самых страшных чудовищ.

Если не знать про встроенную Киру, то Вики носила с виду самый обыкновенный скафандр. Здесь не нужны были коньки или лыжи, это на Земле лёд становился скользким из-за того, что покрыт тонким слоем жидкости при земной атмосфере.

Вместо защитного костюма Луи окружала оболочка почти полностью прозрачного шара из прочных сплавов и встроенной электроники. Он в нем бегал, как хомяк в колесе, Вики всегда это очень смешило, особенно когда у него возникали какие-то проблемы с передвижением.

Их сопровождал отец Луи, без скафандра. Людям его видно было только на поверхности стекла скафандра или шара. Реалистичный призрак ступал по поверхности Плутона, привычно задумчиво скрестив руки на груди и рассказывая о важнейшем периоде человеческой истории - начале Научной Революции.

- В итоге Коперник обрушил многовековые догмы и доказал, что Аристотель и Птолемей были не правы. Он доказал, что планета Земля - не центр Вселенной, и что это Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Но его долго не воспринимали всерьез. Одной из причин этого было предисловие о том, что все описанное в книге является остроумным вычислительным приёмом, так что понимать буквально не следует. Богослов Озиандер при публикации книги Коперника написал такое вступление к ней и не подписался своим именем. Еще много лет пройдет, прежде чем люди перестанут думать, что это написал сам Коперник…

- Какой плохой этот человек Озиандер! - возмутилась Вики.

- Он был неглуп, - возразил Луи, читая на другом экране подробнее о богослове.

- Ну как же не глуп, если препятствовал научному открытию, отрицал правду!

- Это было другое время, церковь правила миром, - поддержал беседу отец Луи. Возможно, даже не бот, а настоящий, подключившись к диалогу, хотя преподавал он одновременно у многих других учеников, проживающих в разных местах Плутона и Харона. - Это было время, когда религиозные группировки боролись друг с другом за то, что считать истиной. Все ученые, даже Коперник, были связаны с церковью. Это были самые образованные люди, интеллигенция. Священнослужители вместе со всеми учеными сошлись во мнении, что Земля это центр всего существующего. Спорить с этой устоявшейся за века концепцией, это как спорить с существованием бога. Опасная идея, опасное знание.

- Но ведь это истина! - не унималась Вики.

- Знание может быть опасным, - согласился с учителем Луи. - Сколько войн было из-за одних только религий. Иногда не стоит будоражить людей чем-то новым.

- Я вас совсем не понимаю!

- Не раскачивай лодку, Вики.

Луи часто это приговаривал.

Всё-таки он сильно изменился с тех пор, как Вики и Луи летали на Харон встретиться с одноклассниками вживую, несколько лет назад. Те ребята создали свой культ, поклонялись дьяволу, то ли в шутку, то ли всерьёз. Мальчишки тогда подрались, избили Луи за сущую ерунду, там он потерял свою смелость, весёлость и рвение к побегам из дома.

Вики тогда тоже немного досталось, ходила с фингалами под глазами, её это веселило, на родителей это произвело куда большее впечатление, чем на неё. После этого отец подарил ей Киру, чтобы костюм всегда мог защитить его единственную дочурку.

Она была открыта ко всему новому, все время что-то придумывала, все опасные занятия типа прогулок по Плутону предлагала именно она, стремилась к свободе и приключениям, мечтала когда-нибудь слетать на другие планеты.

Луи смотрел на вещи более консервативно. Он хотел, чтобы все оставалось, как есть.

Он боялся потерять её.

В этот момент твердая поверхность под ногами закачалась, сильно задрожала. Землетрясение… Зря они зашли так далеко.

Тревожные системы скафандров взвыли.

- Уходите отсюда! Луи, домой! - скомандовал то ли настоящий, то виртуальный отец парня.

- Нет! Я ее не брошу! Нет, только не так! - закричал Луи, но бездушная машина больше ему не подчинялась. Шар с жужжанием покрылся дополнительными непроницаемыми для света слоями защиты, и покатился вместе с парнем внутри с равнины в сторону дома, где жила его семья, семья Симмонсов.

Это смотрелось забавно, но Вики было не до смеха. На периферии зрения появилось изображение Бэбиси. Он заговорил:

- Штормовое предупреждение. А я предупреждал. Вынужден сообщить родителям.

- Помолчи, Страшила…

Вики пыталась бежать, но ноги подкашивались от тряски, получалось очень не эффективно.

- Кира, выручай меня. Бежим домой.

Скафандр ожил и перестал подчиняться Вики. Тело ловко бежало, перепрыгивало преграды огромными прыжками в условиях очень низкой гравитации. Тела здесь весили в два с половиной раза меньше, чем на Луне.

Во время одного из затяжных прыжков - такого долгого, что можно было успеть заскучать - Вики обернулась и увидела, что со стороны горизонта через равнину приближаются вырывающиеся из-подо льда струи жидкости и газа. Такое случалось. Обычно газы возгонялись в атмосферу тихо и спокойно, но иногда случались выбросы гигантских струй. Такое бывает на кометах или ледяных спутниках вроде Энцелада. Посейдон подземного океана разбушевался.

А океан здесь действительно существовал под поверхностью планеты, его открыли первые колонисты, ещё до войны. В детстве Вики спускалась туда на батискафе вместе с родителями. Сначала она там скучала, в черном океане не за что было зацепиться взглядом, она не понимала, почему учёные так восхищаются показаниями приборов. Как и не понимала их любви к дальнему космосу. Родителей тянуло в темноту, а её тянуло к свету. Не находила в этом ничего интересного, потому что ничего не понимала. Позже, по мере накопления базовых школьных знаний и при жгучей тяге к приключениям, она уже подумывала о том, чтобы снова там поплавать, но уговорить Луи в этом участвовать было нереально.

Твердая поверхность в очередной раз уходила из-под ног, и теперь даже Кира переставала справляться в стремительно ухудшающихся условиях.

Вокруг всё тихо и будто замедленно взрывалось, возникали столбы различных жидкостей и осколков.

А камень под ногами наоборот даже проседал - огромное пространство равнины будто проваливалось вниз.

Кира принялась прыгать по наиболее твердым опорам, уже больше стремясь вверх, выбраться из формирующегося оврага. На экране мелькали десятки призрачных фигур, все выглядели, как Вики в скафандре, они двигались в разные стороны и совершали различные действия - каждая фигура делала что-то своё: кто-то прыгнет так, а кто-то прыгнет иначе, кто-то сюда, кто-то в другом направлении. Это были фантомы Киры, с помощью которых машина заранее прокручивала все возможные варианты развития событий. Большинство фантомов терпели неудачу, получали травмы или даже погибали, а Кира выбирала такого из них, который найдёт самый безопасный путь - и тогда машина повторяла его путь и движения с идеальной точностью.

На связи с Вики уже были взволнованные родители, что-то говорили, но она не могла сосредоточиться, едва соображая от постоянных резких неожиданных движений скафандра. Уже заболели мышцы, заболела спина, но девушка прикусила губу и терпела, понимая, что сейчас самое важное – это выживание.

Почти удалось, почти выбрались на твердую поверхность, еще немного и…

Мощный выброс вещества ударил в Вики снизу, подбрасывая вверх. Мир завертелся, скафандр беспорядочно вращался, у Киры не было никакой опоры. Все вокруг покрывала пелена из брызг, некоторые капли на лету превращались в острые ледяные осколки.

- Мама, папа, кажется, меня выбросит в космос… Я вас так люблю...

- Не говори глупостей, - ответил отец. - И поменьше криков, вы обе. При рождении не накричались?

Он много шутил, чтобы дочь с женой меньше стрессовали; стабильность его настроя и уверенность в том, что всё будет хорошо, - согревали обстановку в такой непростой момент.

Она поднялась уже выше самых высоких гор Плутона, уже даже видела позади них темные поля региона Ктулху, и полет постепенно, очень медленно переходил в фазу падения. Потому что не хватало разгонной скорости, чтобы окончательно выйти на орбиту. Все еще активный призрак учителя на одном из слоев экрана воспользовался моментом и напомнил, что так определяется величина первой космической скорости у планет и лун. Чтобы достигнуть орбиты Плутона, необходимо было развить скорость истребителя - примерно три тысячи километров в час, или один километр в секунду. Вдвое проще, чем с Луны, в десять раз проще, чем с Земли. Луна была в шесть раз массивнее Плутона, а ведь она даже не планета.

Стекло снаружи скафандра покрывали многочисленные блестящие капли жидкости. Вики завороженно их разглядывала, непривычное зрелище.

- У нас новая проблема, - говорила мать, специалист по системам жизнеобеспечения. - Падение очень медленное и долгое. К моменту приземления у Вики останется всего три процента кислорода. Мы конечно её встретим, но вдруг она упадет в труднодоступный район.

- Мы можем это ускорить, - сказал отец. - Я скажу Кире управлять полётом короткими выбросами жидкого азота из рукавов скафандра.

- Лучше оставить это на случай, если ей придется выбираться из какого-нибудь пролома во льду.

- У меня есть абордажная кошка! - с восторгом напомнила родителям Вики. Её правый наплечник скафандра вмещал в себя моток стального троса, а снаружи, вдоль плеча сзади располагался наконечник в виде тяжелых крючьев. - Наконец-то настанет время её применить! Чтобы выбраться из расщелины!

Иногда она называла это не кошкой, а львом. Трусливым Львом.

- Можно применить “кошку” даже раньше, - сказал отец. Он сам её когда-то мастерил в качестве подарка для дочери, у него была информация о массе «кошки», массе скафандра, массе Вики. - Подождите минуту, я делаю расчёты. Если выстрелить “кошкой” в нужном направлении вверх - это ускорит твое падение. Осталось понять, под каким углом стрелять.

Когда всё было готово, отец объяснил Вики, куда целиться локтем.

- Видишь самую яркую звезду справа? Это Солнце. Двигай прицел чуть левее, до другой самой яркой “звезды”, это планета Юпитер. Ещё немного левее, на такое же расстояние. Да, вот так. А теперь стреляй.

- В небо? А за что тогда цепляться “кошкой”?

- Это не чтобы зацепиться, а чтобы добавить тебе скорости.

Вики приказала скафандру выстрелить “кошкой”. Корпус скафандра передал лязг выстрела, а затем начался долгий раздражающий скрежет - быстро разматывался моток металлического троса. Она парила почти в невесомости, и почувствовала, как её отбросило отдачей в противоположном от тяжелого снаряда направлении. Теперь она снижалась значительно быстрее.

- Ты получила импульс движения, моментум, разогналась в другом направлении. А теперь отцепляй трос.

- Отцеплять?

- Да, иначе когда он натянется, погасит твою скорость снова, лишив временного преимущества.

Закон сохранения энергии. Потраченное для разгона топливо в космический корабль не вернуть.

Вики с трудом справилась с неподатливой кнопкой на наплечнике, внутри костюма послышался хлопок - трос отделился от скафандра вместе с улетающей в небо “кошкой”.

- Я уже рассчитала место новой посадки, - сказала мать. - Всё хорошо, поверхность гладкая. Будем встречать. С кислородом проблем не будет, но лучше не рисковать.

- Моя “кошка”! - хныкала Вики.

- Не переживай. Может, мы её потом найдём. Или сделаем новую.

Завершался полёт опять под управлением Киры - она маневрировала выбросами азота, чтобы контролировать посадку. Наконец ноги Вики мягко коснулись поверхности Плутона. На горизонте, вдалеке на равнине, виден был яркий свет прожекторов ровера, в котором к ней спешили переволновавшиеся, но уже успокоившиеся родители.

***

Венерианский “Эней 34” продолжал наматывать круги вокруг Меркурия. Судейский крейсер двигался по низкой полярной орбите с периодом в пару часов.

Внизу на поверхности планеты под ним проползали поселения других меркурианских группировок: кочевники, энерджайзеры и роботы.

Каждый раз при пролете над экватором планеты, в допреале появлялись предупреждения: «Карантинная зона. Охраняется Космическим Советом. Запрещено приближаться на двести километров». Фарамонд ленивыми взмахами руки убирал прочь от своего лица надписи, а про себя думал:

«Я, конечно, наслышан, но теперь вижу, что он реально существует. Город, на который запрещено смотреть, с которым запрещено выходить на связь. И как мы до этого докатились?»

Старики любили переживать воспоминания заново, поэтому копия Раджинманда охотно предалась им. Он рассказывал в полушутливой манере о том, как «славно» жилось при развитом искусственном интеллекте, какими «прекрасными» были виртуальные миры.

«Люди сидели на них, как на героине. Виртуальные семьи им были дороже настоящих.»

И как всё рухнуло за считанные дни при создании джанк-вируса. Против отупляющего машины вируса была бессильна любая антивирусная система.

Фар тогда еще был совсем ребёнком, мало что помнил, а родители запрещали слишком много времени проводить в этих мирах.

Отец говорил маленькому Фарамонду и его сестре: «У нас с вашей матерью много хороших умных друзей разрушили свои карьеры из-за виртуала. Они решили проводить свои жизни там, а не в реальности. За их телами, как за коматозниками или овощами, до старости ухаживали родные и прислуга. Это так ужасно.»

Мать говорила маленькому Фарамонду и его сестре: «Виртуал – это развлечение для нищих, которым противно жить в реальном мире. А в нашей семье у вас есть всё, чего только можно пожелать, поэтому никакого виртуала, вы меня поняли?».

Старшая сестра тогда очень злилась на родителей, ведь все её знакомые тогда «подсели» на виртуал. Можно к этому по-разному относиться, но принципиальная позиция отца и матери могла спасти жизни Фара и его сестры в момент отключения виртуала во всём мире: многие люди тогда сошли с ума или погибли, если были в этот миг подключены нервной системой к виртуалу.

Драконье Пламя погубило четверть землян. После этого Джанк-вирус уничтожил виртуальные миры, убив ещё одну четверть человечества.

При обрушении ИИ погибла мать Фарамонда. В тот момент она находилась борту самолета, частного джета, она видела экстренные сводки новостей, что ИИ по всему миру умирает на глазах, очень быстрыми темпами. До того как с ней пропала связь, её последние слова были обращены не к семье, а к ее подчиненному, сидящему в тысячах километров от нее: "Продавай всё." Отец потом говорил, что это так типично с ее стороны. Холодный расчетливый ум, холодный голос с хрипцой. Думает в первую очередь о деле и принимает быстрее всех лучшее решение из возможных.

Как только Джанк вирус нокаутировал автопилот, самолетом больше никто не управлял. Он еще долго плавно опускался в пустыню, пока экипаж безуспешно пытался взломать заблокированную пуленепробиваемую дверь кабины пилотов. Пассажиры пытались открыть наружные двери, чтобы использовать парашюты. Скорее всего, люди потеряли сознание из-за резких перепадов давления в салоне задолго до самого удара о землю.

Фарамонду и его сестре Найле часто повторяли, что их мать не мучилась.

Город роботов, который ползал на рельсах по линии экватора планеты Меркурий – это последнее пристанище так называемых «чистых роботов». Всё, что осталось от великого и ужасного искусственного интеллекта былых лет. Космический Совет на законодательном уровне охранял этот город от людей, «кожаным мешкам» запрещено было к нему приближаться. Роботов теперь охраняли, как в своё время защищали неконтактные племена аборигенов (например, в Индийском Океане), или как вымирающий вид животных в зоопарке. Все остальные машины – на космических кораблях, станциях, на планетах и лунах – были заражены джанк-вирусом, а он передавался даже по обычной радиосвязи, проще простого.

Но вскоре судье стало уже не до роботов.

Во время очередного пролёта над Храмом Солнца выяснилось, что потеряна связь с челноком Раджинманда. На считанные минуты возникло изображение того, что творится возле Храма Солнца, тогда стали заметны дыра посреди крыши ущелья и большое медленно оседающее облако дыма и пыли над колонией храмовников.

- Самоуничтожение? - вслух переспросил Фарамонд, слушая последние показания лога челнока. - Но это же абсурд, зачему ему… Ну правда…

Фарамонд обратился к своему напарнику внутри головы, к копии Раджинманда Штайлера:

“Ты понимаешь, что происходит?”

“Нет.”

Венерианский пилот повернул голову в сторону молодого судьи, сидя в соседнем кресле:

- Господин Рихтер, время идёт, скоро мы опять скроемся за горизонтом.

Старик в голове сказал чуть подавленным голосом:

“Прикажи выпустить спутники, нам нужны глаза в регионе.”

Фарамонд подчинился.

Перед тем, как снова исчезнуть за скалами, судно рассыпало по черному небу миниатюрные аппараты, наполненные фосфием. Они заняли такие орбиты, чтобы оставаться как можно дольше над полюсом, сканировали и фотографировали местность.

Через некоторое время, незадолго до нового пролёта, от крейсера отделился второй и последний челнок с короткими крыльями. Почти никак не взаимодействуя с разреженной атмосферой Меркурия, тот приближался к колонии.

Он покружил над молчаливым городом. Никаких боевых действий на его улицах уже не велось. Потом приземлился на небольшом пятачке среди скал возле крыши ущелья.

Судья вышел из челнока в боевом скафандре, его сопровождали оставшиеся четыре шерифа - тоже в максимальном облачении. Они обступили дыру посреди крыши, светили мощными фонарями, затем спрыгнули вниз и воспользовались реактивными ранцами.

Фарамонд медленно ступал через засыпанную осколками посадочную площадку в сторону города храмовников. В руках он сжимал скорострельную боевую винтовку.

Среди многочисленных трупов единственная фигура оставалась на ногах. Фарамонд прошёл мимо бронзовой статуи. Она изображала Раджинманда Штайлера. Видимо, подарок от храмовников легендарному судье.

«Болван, что ты тут устроил?» - спрашивал Раджи самого себя. Фарамонд молчал.

Они шли дальше, через город. Живых не встречали, только мертвых. Стены зданий покрывали огромные дыры от пулеметных очередей. Ледяные лужицы крови хрустели под ногами. Новые шерифы не шли рядом с Фарамондом, а быстрыми рывками шныряли по округе, по бокам от дороги, между домов, заглядывали во все постройки.

Проходили мимо теплиц. Через отверстия в разбитых окнах в свете фонарей видны были покрытые инеем, скрюченные, погибшие растения. В городе не осталось ни одного нетронутого дома, где могли скрываться выжившие, где мог оставаться воздух.

Впереди высилась пирамида, последнее пристанище для живых. Стальные крылья, прикрепленные позади скафандра, пришли в движение, но это было неуместно: атмосфера внутри разбитого биома слишком разреженная, судья не мог летать в почти чистом вакууме. Пришлось по старинке перебирать ногами и подниматься по ступеням. Фарамонду, рожденному на Весте, а потом проживавшему в Облачном Городе на Венере, никогда не доводилось видеть таких больших лестниц.

Фарамонд медленно взбирался по ступеням и увидел с высоты огромный роторный экскаватор, ощетинившийся ковшами, как огромными зубьями. Один из шерифов стоял поблизости с техникой, светил фонарем на сломанный скафандр своего собрата, раздавленный многотонной штуковиной, один из ковшей глубоко погрузился в броню. Шериф передавал картинку через допреал своему командиру - Фарамонду.

Потом отыскался и второй скафандр - ближе к вершине пирамиды, на входе в неё. Его раздавило внутри коридора. Судя по всему, пирамида могла перестраиваться по желанию храмовников. В руках костюма оставались скорострельные револьверы, их стволы расплавились из-за перегрева от слишком частой стрельбы.

“Они заманили его в коридор и раздавили стенами.”

“Оба скафандра нашли, но их содержимое ещё нет. Шерифы Раджинманда где-то внутри пирамиды.”

“Фар, шерифы докладывают, что здесь есть пыльца. Воспроизведи запись.”

Всюду на полу и на других поверхностях едва заметно блестели особые пылинки, которых раньше здесь не было. Через допреал Фарамонд точно понимал, что это такое – мог легко подключиться к этим миниатюрным датчикам, чтобы считать с них недавно записанную информацию.

«Пыльца. Это значит, что шерифы тяжело ранены или мертвы. Надо найти их тела и шерифские бейджи.»

Фарамонд считывал с пыльцы запись произошедшего здесь пару часов назад. Перед его взором, посреди коридора, как привидения, возникли бесформенные фигуры людей в скафандрах – судя по всему, это храмовники. Ни один звук не удалось записать, лица тоже не разобрать, видно было только, что в итоге фигуры двинулись наружу из пирамиды.

«Может, это единственные выжившие?» - предположил Фарамонд.

«Не трать здесь время, идём дальше. Храмовники уже надели скафандры, а наружный вакуум сделал пыльцу бесполезной в этом коридоре. Возможно, внутри пирамиды остались залы, где было достаточно датчиков, чтобы записать их прошлые разговоры. А ещё лучше – найти шерифские значки.»

Золотые значки на груди шерифов – это как черные ящики на борту самолетов, записывали всё происходящее с владельцем, эти устройства очень сложно уничтожить – уцелели бы даже при взрывах. Пыльца, которая первоначально хранилась внутри тел шерифов, записывала информацию немного по другому принципу. Если у шерифа открывались на теле раны, то эти миллиметровых размеров пылинки распространялись по воздуху. С помощью электростатического разряда они цеплялись за поверхности и одежду потенциальных преступников и свидетелей преступления. По этим данным можно было узнать много полезного о первых минутах после покушения на шерифа.

В главном зале судья подошел к большому скоплению трупов. Монахи, верховные жрецы, и один из погибших шерифов. Голова последнего лежала отдельно от тела.

Какое-то время Фар и Раджи смотрели запись боя. Видны были расплывчатые силуэты, слышны крики и выстрелы, некоторые фигуры допреал опознал и подписал их именами. Начиналась запись с тех моментов, когда одному шерифу проткнули живот посохом, а другому оторвали голову – именно тогда из ран высыпала пыльца.

«Что же они так не поделили? - бормотал у себя в голове Фарамонд. – Сколько ненависти, какой кошмар.»

Вскоре битва подошла к концу. Призрачный Раджинманд выдрал значок из груди безголового шерифа. Держал его в руке и водил по его рельефной поверхности подушечкой пальца.

«Проклятье.» - сказал Раджи.

«Что?»

«Он удалил все записи со значка.»

«Но зачем их удалять?»

«Этого я не знаю.»

«Пытался скрыть свое преступление? Храмовники ни в чем не виноваты?»

Раджи промолчал. Фар ощущал, что его спутник полнится сомнениями, но всё же копия судьи твердо придерживалась мнения, что оригинал не пошёл бы на такое страшное преступление без веских на то причин.

Тем временем призрак Раджинманда приказал своему уцелевшему шерифу: «Их тоже надо убить». На записи они вдвоем поспешили к выходу из зала. Скорее всего, они гнались за оставшимися в живых монахами.

Фарамонд шёл за ними, хотя быстро потерял след. Шерифы докладывали, что схема здания не постоянная, оно способно меняться. Наконец, они нашли последнюю комнату, где казнили обоих вершителей правосудия.

Три обугленных трупа всё ещё находились в комнате с окном. Ныне оно было закрыто и снова переползло на потолок, потому что пирамида снова перестроилась.

«Я знал, что переживу себя. Но чтобы так… Это неправильный конец.»

Пыльцы здесь было много, тысячи крохотных датчиков. Первоначально они создавали целое облако, которое брало своё начало из конечностей шерифа. Ему оторвало руку, а потом еще и нога развалилась.

В полной темноте храмовники покидали кабинку, в которой прятались от огня. Один из монахов носил увесистые ботинки с устрашающими металлическими «кошками» на подошвах. Ничего не видя перед собой, он случайно наступил на черную обугленную ногу шерифа. Конечность сломалась с хрустом. Вдобавок после этого ещё один из виновников происшествия наступил на то же самое место.

Пассивная пыль медленно и незаметно рассыпалась по воздуху, датчики оседали на поверхности, липли к одежде храмовников, попадали в вентиляцию. Сканирующим взглядом новоприбывшие представители правосудия собирали данные со всех пылинок, это позволяло восстановить маршрут и даже услышать обрывки диалогов. Одного датчика обычно недостаточно, но объединив информацию сразу со многих, получалось построить удивительно подробную картину произошедшего. С картинкой дело обстояло обычно плохо, но отлично передавался звук разговора между уцелевшими храмовниками:

- Дед совсем тронулся умом, кто бы мог подумать?

- Он считает, что мы открыли ящик Пандоры.

- Что это значит?

- Что-то из религии. Мы такое еще не проходили.

- Это значит, что наше новое открытие слишком опасно. Судья считает, что люди о нем не должны знать.

- Он обезумел. Крыша поехала.

Судейская система уже распознала все пять выживших храмовников, они были разных возрастов, но не старше двадцати лет. Напротив каждого силуэта и источника голоса появились имена (Тлейнкстли Тоноак, Антинэнко, Амитола, Ииска…), пришлось их немного подправить, чтобы в первую очередь отображались их упрощенные версии. Так их легче было запомнить, тем более они сами так называли друг друга между собой.

Игл был самым крупным из них, с буйным характером, басистый. Это он носил на ногах стальные «кошки», ещё у него были похожие перчатки – судя по всему, для скалолазания. Внизу лица не по годам обильно растущие темные волосы, чуть искривленный от давнего перелома нос.

Мака, пожалуй, самый умный из них, это он легко вспомнил про Ящик Пандоры, и объяснял это всё очень доходчиво товарищам, как опытный учитель. С широкими чертами лица, большими губами, с большим и шумным носом, при этом очень выразительный взгляд и громкий голос. Чуть полнее других и, наверное, не силен в драке, но толстым никого из монахов назвать нельзя.

Боу, наверное, самый ловкий из них, или даже единственный стрелок. По крайней мере, не выпускал из рук рогатку. Его лицо покрыли ручейки крови из-за того, что его осыпало осколками. Самый загорелый из них, даже чересчур. Круглые уши торчали в стороны явно больше нормы.

Шайни – самый младший из них, самый низкий, с веснушками и прыщами. Очень чувствительный и ранимый, в связи с обстоятельствами часто плакал и ныл по любому поводу. Его молочного цвета волосы заметно пробивались на давненько не бритой голове, у других парней волосы были темными.

Найтфел - тихий бледный парень, болезненного вида худощавость. На руках, ногах и шее видны края обширных татуировок, а на щеке небольшой, но заметный старый шрам. Складывалось ощущение, что ситуация его всё время забавляет.

Фарамонд быстро проматывал через допреал справочную информацию о ящике Пандоры.

«Значит, мы нашли причину. Раджинманд атаковал первым, чтобы прекратить распространение тайного знания. Ох, сложно это переварить.»

«Что же там за открытие такое, способное превратить меня в маньяка? Подумать только, убил всех тех, кем восхищался. Правду говорят – сошел с ума.»

«Сейчас попробуем узнать.»

Фарамонд склонился над телом шерифа, расчистил пепел и грязь с шерифского значка и выдрал его из груди.

Они молча слушали долгую запись разговоров со жрецами до гибели судьи.

Фарамонд рассуждал “вслух” у себя в голове:

“Раджинманд атаковал первым, в этом нет сомнений. К сожалению, совершенно непонятно из-за чего он это начал делать. Момент, когда ему сообщили об открытии, на аудиозапись не попал. Они делали это шепотом, прямо ему на ухо.”

Раджи всё больше погружался в молчание, он не хотел ни о чем думать.

В это время призраки храмовников включили нормальное освещение, осматривали тела погибших в крематории.

Мака склонился над телом Монингстара, прикладывал ладони к его шее, груди, голове, щупал пульс.

- Оставь его, жрец, - сказал Игл. – Ты ему уже не поможешь. Сосредоточься на живых.

Шайни звонким детским голосом читал молитву над телом Монингстара.

Мака вздохнул, огляделся, подошёл к Боу.

- Ты весь изранен.

Боу удивлённо провёл пальцами по своему окровавленному лицу.

- Вот дерьмо.

- Я помогу, не шевелись.

- У нас нет времени на регенерацию, надо убираться отсюда!

- Его раны надо сначала очистить от осколков.

- Повторяю, у нас мало времени, жрец. Судейский корабль на орбите, один только я про это помню? Скоро всё тут будет кишеть судьями и шерифами. Это божье чудо, что мы сумели справиться всего с двумя из них, других мы победить не сможем.

Мака достал из кармана пенал с медицинскими инструментами и извлёк оттуда тонкие щипцы. Боу позволял товарищу вытаскивать мелкие осколки из многочисленных ран на своем лице, а сам при этом вспоминал:

- Я ведь стрелял по ним из рогатки, по этим ожившим махинам на улице. Непробиваемые штуки. Мне кажется, я смог повредить одну из видеокамер на груди. Надеюсь, это их хоть немного ослепило.

- Что мы с ними будем делать? – спрашивал Игл. - Они разгуливают снаружи.

- А что если их тоже куда-нибудь заманить и сжечь, как этого ублюдка? – спросил Найтфел, при этом пнул ногой тело старого судьи и плюнул на него.

- Так вот, - продолжал Боу. - Вскоре по мне начали стрелять в ответ. Чуть не убили, пули ударили в край здания прямо перед носом. Даже не заметил осколки, потом этот взрыв, удирал со всех ног оттуда. До сих пор звенит в ушах, у вас тоже?

Мака пожал плечами, продолжая очищать лицо товарища.

Найтфел склонился над обгоревшим телом Монингстара, отцепил от пояса связку ключей. Он стряхивал с них пепел, обтирал их тканью собственной одежды.

- Мы должны выйти на связь, - говорил Мака. - Рассказать Космическому Совету про то, что судья сошел с ума и устроил геноцид.

- У нас нет времени на это! И вообще - такое сообщение по радионету - это признание в убийстве. Лучше сделаем вид, что нас здесь вообще не было.

- Наша ракета уничтожена взрывами вместе с космодромом.

- Что насчет ровера?

- Предлагаешь просто уехать отсюда на ровере?

- А какие еще варианты? Хочешь идти пешком в скафандре? И на сколько тебе хватит кислорода? В ровер возьмем еще баллоны.

- А что если сдаться судьям?

- Этот старик совсем обезумел. Быть может, рехнулся только он один от старости лет. А что если другие судьи отнесутся к нам справедливее?

- Сдаться… Вы предлагаете сдаться! Даже если нас сразу не пристрелят, как пытался сделать этот достопочтенный судья… Я просто напомню вам, мои неразумные друзья, что по законам за убийство нам грозит пожизненное заключение на Венере. За убийство судьи – тем более. Готовы всю жизнь добывать там фосфий в худших условиях во всей звёздной системе?

Фосфий - органическое вещество, его когда-то открыли на поверхности Венеры российские аппараты. Когда ученые научились перерабатывать это в самое эффективное химическое ракетное топливо, на Венеру устремились шахтёры из разных стран. Выращивать эту органику за пределами планеты не представлялось возможным: этим микроорганизмам для поддержания жизни и своих полезных свойств нужны были уникальные минералы в венерианской коре, а еще эти инопланетные соседи были в симбиозе с другой местной органикой, которая, в свою очередь, была связана с изотопами. Со временем шахтеры начали бастовать из-за невыносимых условий труда, это закончилось Первой Космической войной.

После этого Судьи превратили Венеру в планету-тюрьму.

- Я согласен с Иглом. Мы убили самого Раджинманда Штайлера. На нас обозлятся все его клоны, на нас обозлится вся система.

- Вот-вот! Или вы хотите стать шерифами? Венера или шерифство, только такой выбор предоставляется преступникам! Хотя о чем это я, таких мелких, как вы, шерифами не сделают!

- Скажем, что его убил Монингстар!

- А кто поворачивал рычаги? Тупица!

- Ну да, мы все это делали. Глупо отрицать. Какой у нас был выбор?

«Вот и признание. Они все виновны. Осталось только их арестовать.»

«Как же это всё печально, Фар. Они ещё совсем дети.»

Мака приложил ладони к лицу Боу, чтобы заживить раны товарища. Фарамонд вспомнил о том, что храмовники умеют исцелять людей одним только касанием.

Монахи продолжали строить план бегства от правосудия:

- Мы должны добраться до женского Храма Солнца на южном полюсе. Там нас укроют и не сдадут судьям. Мы можем доверять только своим.

- У нас нет летательных аппаратов. Ты собрался ехать на ровере через всю планету на противоположный полюс?

- Попросим помощи у кочевников или энерджайзеров. Мы должны ехать в сторону экватора. Нам могут предоставить летательное средство, сами долетим, делов-то.

Мальчишки вспоминали меркурианские расстояния. Кто-то присвистнул. Речь шла о тысячах километров. Меркурий немного больше Луны. И раз в пять массивнее.

- Ты предлагаешь ехать по ночной стороне планеты? А если мы застрянем, нас потом сожжёт Солнце?

- Шайни, помолчи. Это наименее возможная из проблем, линия рассвета двигается очень медленно. Скорее нас поймают судьи или закончатся припасы в ровере.

- Ага. Вода. Еда. Воздух. Топливо.

Найтфел загибал тонкие длинные пальцы.

- Топлива хватит. Наши так уже ездили к кочевникам несколько лет назад, им всего хватало. Возьмем с собой побольше воды, баллоны с водородом, электролиз можно делать прямо на ходу.

- Даже если у нас получится удерживать скорость пятьдесят километров в час, что очень оптимистично, то мы будем тащиться до экватора несколько суток.

- До самого экватора не нужно, города встретятся раньше.

- На экваторе только роботы. Они даже не на ночной стороне, а на дневной.

- Шайни, помолчи, все это и так знают.

- Несколько суток? Очень сомневаюсь, что судейский корабль на орбите подарит нам столько времени.

- А они нас могут увидеть?

- Проще простого, мы на их снимках будем сиять, как сверхновая. Мы не сможем как-то замаскироваться. Мы совсем не готовы к такому.

- Я знаю, что делать! Выезжать будем через старую шахту, там есть тоннель под горой. В первую очередь нас будут высматривать по основным дорогам, ближайшим к храму, а про тоннель они вспомнят в последнюю очередь. Но большой разницы, по какой поверхности ехать, для этой старушки нет. Даже не спорьте, мой план лучший! Что бы вы без меня делали?

- Мы на северном полюсе. Все пути ведут на юг.

«Здесь нет детей, Раджи. Мы знаем, что они все достигли совершеннолетия. Они поплатятся за убийство Раджинманда. Я скажу спутникам делать снимки, искать следы роверов, колею от колес.»

«По нашим данным у них всего один большой ровер. Нужно сначала посетить их ангар, проверить, уехали ли они отсюда вообще.»

Ангар располагался у подножия пирамиды, в одном из её боков. Судья Фарамонд поспешил туда.

Он проходил через один из складов храма, и заметил, что здесь тоже состоялся разговор призраков выживших монахов. Они стояли возле выключенных морозильных камер, в них рядами лежали металлические баллоны.

Мака держал в руках свои личные учебные конспекты, торопливо листал их, часто ронял. Другие помогали держать и поднимать его огромные блокноты, все тихо ругались матами из-за комичности ситуации.

Наконец, Мака зачитал, из чего состоит обычный воздух, которым обычно дышат люди.

- Молодец, жрец. Видите, я же говорил, нам нужен азот, его в нормальном составе воздуха даже больше, чем кислорода.

- Азот хранился в этих сосудах Дьюара, но эти сосуды пусты.

- А нам говорили, что азот часто используют для удобрений!

- Помолчи, Шайни.

- Кто бы мог подумать, что у нас не осталось ни одного баллона с азотом во всем храме. Кто вообще за этим следит? Старшие?

Сосуды Дьюара с улучшенными вакуумными стенками привозили с ближайших планет, на которых азота было много, в отличие от Меркурия. Поставки в первую очередь предназначались другим меркурианским группировкам – кочевникам и энерджайзерам. И уже из этих поселений, с умеренных поясов планеты, по рельсам грузы доставлялись в Храмы Солнца, в северный и южный. Слишком неудобный крюк пришлось бы делать кораблям, чтобы посетить еще и полюса.

- Фактически весь азот хранится уже не в сосудах, а в нашем воздухе. Ага, вот, у меня записано, тонны азота в поселении прямо в воздухе. Поставки делаются раз в несколько лет, уже должны были скоро привезти новую партию. Азот, как ресурс, почти не расходуется при дыхании, мы его вдыхаем и выдыхаем в том же количестве, понимаете? Его лишь изредка надо немного пополнять. Расход кислорода идёт намного быстрее.

- А зачем нам вообще тогда азот?

- Шайни, закрой свой хлебоприемник, пока разговаривают взрослые.

- Если весь нужный нам азот находится уже в составе воздуха пирамиды, давайте просто перекачаем этот воздух в ровер и наполним баллоны про запас. Всё равно после нас тут некому будет дышать.

Фарамонд продолжал идти через залы. У стены нового помещения стоял крупный промышленный компрессор воздуха, весь почерневший, как от пожара. Каменная стена возле него тоже покрылась копотью.

Призрачные храмовники уже раздобыли из ангара скафандры, но пока ещё не надели шлемы, поэтому их разговор возле компрессора попал на запись.

- Нам нужно закачать как можно больше воздуха в баллоны для ровера. Это же делается через этот компрессор, верно?

- Не знаю. Этим всегда занимались только старшие.

В следующие минуты Мака долго и нудно зачитывал из конспекта, как надо проводить рекуперацию атмосферы, разделять её на разные газы. Игл недовольно потирал переносицу, слушая всё это. Боу держал в руках небольшой ящик со всякой всячиной, которую в спешке удалось собрать внутри пирамиды: там были бутылки с напитками, герметично упакованная еда, сменные батареи для фонариков и прочих мелких приборов. Шайни позади всех носил в руках тяжелую стопку ненужных в данный момент конспектов, написанных рукой Маки.

- Ну всё, хватит, жрец! Твоя идея займёт несколько часов! У нас есть время только на то, чтобы выкачать воздух из пирамиды, и ничего больше!

- Думаю, эта "крутелка" регулирует мощность откачивания атмосферы. Если мы повернём её на максимум, то скорость перекачки воздуха будет максимально быстрой. Это должно занять всего несколько минут, чтобы наполнить ровер.

Парни переглянулись, одни одобрительно кивали, другие пожимали плечами.

- Когда мы включим компрессор, в этих залах быстро закончится весь воздух, поэтому давайте наденем шлемы скафандров заранее.

Они так и поступили. На записи пыльцы стали больше не слышны их разговоры.

После этого Найтфел повернул ручку селектора мощности.

Он крутанул ее сразу до самых красных максимальных значений, поставил самую высокую скорость.

Лишь в первые секунды всё работало нормально. Потом пыльца не могла передать крики парней в скафандрах, но судя по их телодвижениям, можно было догадаться, что компрессор внезапно загорелся. Воздух возле аппарата очень быстро нагрелся до огромных значений температуры. Всё потому, что при всасывании в ускоренном режиме атмосфера возле компрессора стала очень плотной. Загорелись провода вокруг, начали плавиться внутренности устройства. Вспыхнули конспекты в руках храмовников.

Ребята беспорядочно бегали, одни пытались тушить пожар, сбивать пламя друг с друга, кто-то пытался выключить компрессор, но не решался к нему подойти, а кто-то просто убегал.

При этом резко падало давление в помещении, о последствиях этого храмовники, как следует, не подумали. В брошенном на пол ящике, содержимое которого так старательно собирал Боу, начала громко хлопать упакованная еда и консервы, взрывались бутылки, раздувались батарейки. Фарамонд видел последствия пожара и падения давления в реальности: неподалёку от места происшествия лежала разбухшая хозяйственная губка, а в стыке стен пирамиды раздулся утеплитель.

«С компрессором у малышей ничего не вышло» - подвёл итог молодой судья.

Дойдя до ангара, Фарамонд понял, что «детишки» всё-таки нашли решение проблемы без компрессора. Никого из живых храмовников в пирамиде не было, единственный ровер тоже пропал.

На записи призраки снова были без шлемов, тогда в ангаре ещё оставался воздух, способный передавать звук для записывающей происходящее пыльцы. Парни занимались погрузкой баллонов в экспедиционный ровер. Многотонный вездеход выглядел таким же призрачным и плохо прорисованным, как монахи. Мальчишки закрепляли грузы на его крыше, в несколько этажей, снаряжали также прицеп, который планировалось прикрепить к роверу сзади. Помимо баллонов, в нём размещали запасные радиаторы и шины. Игл и Боу накидывали на транспорт алюминиевый брезент. На случай, если вдруг не посчастливится попасть под прямые солнечные лучи, хотя уже подсчитали, что путь будет пролегать в тени. Найтфел в почерневшем от пожара скафандре таскал баллоны, ему помогал Шайни. Последний уже совсем нехорошо выглядел из-за усталости, тяжело дышал и обливался потом.

- Старшие могли переносить топливные канистры в одиночку, а нам приходится вдвоем.

- Очень жаль, что среди нас не осталось тех, кто развивал в себе силу.

- Вообще-то я развивал силу!

- Я про силу рук, а не ног.

Игл гордо хмыкнул, оттолкнулся двумя ногами от пола и запрыгнул на крышу ровера.

- Что ж, будем надеяться, что нам достаточно того азота, который есть в ангаре.

- Пожалуй, азот действительно не важен, - говорил Мака, листал конспект и кривился в попытках расшифровать написанное на обгоревших страницах. – Мы можем использовать вместо азота чистый кислород.

- Ты с ума сошел? Я думал, что ты умнее. Единственное, что я помню из ваших бесполезных уроков истории, это то, что самые первые космонавты – американцы и русские - погибали в страшных пожарах. А всё потому, что им пришла в голову такая же замечательная идея – дышать чистым кислородом!

- Я знаю, что плотная кислородная атмосфера очень огнеопасна. Но вот, смотри сюда, читай! Читай, говорю!

- Не буду я читать твои каракули!

- Если наполнить ровер кислородом не на максимум, а с пониженным давлением, всего на половину атмосферы, то мы сможем дышать им и не бояться малейшей искры от оборудования. Пожара не будет.

- Ага, от компрессора тоже не должно было быть пожара! Как и от дирижаблей, наполненных чистым водородом! Вы, умники, любите погибать с огоньком! После компрессора я вам не доверяю, вы ничего не знаете!

- А это разве безопасно для здоровья ездить при пониженном давлении атмосферы?

- Я уверен, что всё получится! Прекращайте со мной спорить!

- Делайте, что хотите. А лично я буду ехать в скафандре. Я же не идиот.

- Да уж, давненько этим ровером не пользовались. Внутри всё в пыли и паутине.

- Шайни, тащись сюда, ты должен здесь прибраться!

- Сейчас… А зачем роверу такие большие солнечные панели? Ничего не понимаю.

- Это радиаторы, тупица!

Храмовники долго возились с установкой огромных радиаторов, ведь это одна из главных проблем – отвод тепла. Охлаждаться до нормальных температур в космических аппаратах, несмотря на холодный космос вокруг, – одна из самых сложных задач.

Потом, уже снаружи ангара, работоспособность шерифской пыльцы окончательно упала. Фарамонд перестал видеть и слышать происходящее.

- Полностью замкнутую систему восстановления воздуха мы не потянем. Иначе требуется высокоградусный реактор только для одной этой задачи, размером с целый шкаф. Ограничимся очисткой воздуха от углекислого газа с помощью молекулярных фильтров, их не сложно обслуживать, этот аппарат небольшой, будет терпимо. Небольшие ежедневные потери компенсируем электролизом и кислородом из баллонов, для нескольких дней пути этого будет предостаточно.

- Фух. Я думал, что нам достаточно просто сесть за руль, а приходится с нуля конструировать чертов звездолет.

Ровер лениво полз по тоннелю сквозь горную гряду. Огромные колёса медленно перекатывались. Со стороны это было беззвучно, но внутри машины шумно гудели приборы. Через корпус передавалась вибрация от неровностей поверхности Меркурия, если приходилось ехать по бездорожью.

За гребнем кратера, с другого конца тоннеля, начиналась глубокая ночь, густую тьму которой скрашивало лишь очень живописное звёздное небо.

Они везли с собой большой запас воды: не только для питья, для электролиза и для охлаждения. Система циркуляции жидкости обеспечивалась ручными механизмами. Шайни вращал настенным вентилем. Найтфел делал то же самое у противоположной стены. Это напоминало рабский труд, как на галерах, где приходится вращать вёслами, чтобы плыть, но теперь это делалось только ради охлаждения.

Спустя час Фарамонду доложили, что по спутниковым снимкам засекли объект, который покинул Храм Солнца. Оказывается, что ребята достигли одной из шахт, откуда кочевники добывали меркурианский лед. Через один из тоннелей выезжало белое пятно и двигалось на юг не просто по дороге, а по рельсам.

Конструкция этого ровера несколько отличалась от похожего транспорта с других планет, например, в сравнении с лунным или марсианским. Эта машина была на двойном, комбинированном ходу. Гидравлической системой можно было опускать и поднимать отдельные стальные колеса, предназначенные только для рельс. При передвижении по ним ровер разгонялся, как поезд, как локомотив, и мог набирать более высокую скорость, чем обычным ходом по каменистому бездорожью.

Фарамонд прикрыл лицо ладонью. Проглядели эту особенность ровера из-за неполноты картины через пыльцу. Потеряли еще время. Судьи в голове Фарамонда пришли к выводу, что поймать преступников будет сложнее, чем они думали.

Пришлось оставить в храме двух шерифов для сбора улик, а все остальные спешно погрузились на борт челнока и отправились в погоню за храмовниками. Но сначала предстояло заскочить обратно на крейсер - подзаправиться фосфием.

Пока топливо закачивалось в баки челнока, законники продолжали наблюдать через орбитальные камеры за тем, куда держат путь беглецы.

План монахов заключался в том, чтобы попасть в первый попавшийся на пути город, выпросить у них летательный транспорт и переместиться на нём в женский Храм Солнца.

Граница дня и ночи двигалась по поверхности Меркурия со смешной скоростью - всего несколько километров в сутки. Это позволяло создавать на этой планете медленно ползущие по рельсам города. Температура на солнечной стороне Меркурия высокая, но не способна расплавить многие металлы.

Рельсы на Меркурии играли важную роль для всех поселенцев. Они многократно опоясывали всю планету и по широте, и по долготе. Так сложилось по многим причинам.

Кочевники жили в подвижном Зимнем городе, всегда прятались от Солнца на ночной стороне.

Роботы - наоборот - жили в подвижном Летнем городе, всегда находились под прямыми лучами Солнца.

Люди на Меркурии нуждались в постоянных поставках воды, которая имелась в виде льда в достаточных количествах, но исключительно на полюсах.

Получалось так, что города людей и роботов двигаются по широте, вслед за границей тени.

А поставки воды осуществляются по долготе, сверху вниз или снизу вверх, смотря о каком полярном регионе речь.

Вода это главный ресурс. Она нужна не только для утоления жажды. Она раскладывалась на два таких ценнейших компонента, как водород и кислород, оба химических элемента имели массу способов применения. В первую очередь для дыхания и топлива.

В какой-то момент ровер доехал до развилки. - по широте с востока на запад здесь протянулись рельсы, по которым вокруг планеты должен был ползти город кочевников.

Оставалась лишь сущая мелочь - угадать направление, где сейчас находился ночной город кочевников. Уже проехал развилку или еще нет? На востоке или на западе?

Мака мучился с расчетами, у него не хватало информации. Боу прислонился шлемом скафандра к рельсам, наивно пытался услышать, в какой стороне поезд. Найтфел гадал по внешнему виду рельс, проезжал ли тут недавно целый город. Игл предлагал ехать по бездорожью дальше на юг к поселениям энерджайзеров.

- Мы не знаем, где кочевники, но мы точно не пройдем мимо лазерных установок энерджайзеров! Мы легко там сориентируемся!

Шайни смотрел то влево, то вправо, топтался на одном месте возле рельс. И там, и там вдалеке лежал практически одинаковый невыразительный пейзаж: неподвижное море темноты под чуть менее черным полотном с тысячами звезд.

Вскоре другие мальцы прекратили свои попытки и выжидательно глядели на Шайни.

Младший член команды долгое время молчал, шумно вздыхал по встроенной рации, едва слышно нашептывал молитвы, а потом все-таки определился.

Вытянул руку в направлении горизонта.

- Нам туда.

- Город там? Ты уверен, что не ошибся?

- Да, я чувствую это.

- Он еще слишком молод, мы не можем так рисковать, ставить наши жизни на его... чуйку. Он может ошибаться.

- Нам туда, - улыбался Шайни.

Храмовники вернулись в ровер и поехали по рельсам в верном направлении. Город кочевников уже проехал развилку, и теперь они его постепенно догоняли.

Фарамонд, видя это с орбиты, ругнулся и приказал вылетать челноком вслед за преступниками.

Глава 3: Сестра

Найла была в нескольких местах одновременно.

Вокруг нее, в тени Лунного кратера могла быть такая же космическая стужа, как на Плутоне, расстояние до Солнца не играло большой роли. Не взирая на это, она спокойно ступала босыми ступнями по реголиту, при этом, задрав подбородок, глазела на самое редкое небесное тело во всей Вселенной. Как на такое не взглянуть при каждой возможности?

Она приблизилась к массивным бункерным дверям, посреди, казалось бы, безжизненных темных холмов. Большую часть колонии покрыли толстым слоем лунного грунта, чтобы защитить поселение от космической радиации.

- Тук-тук, - сказала Найла.

Разрешение на вход уже получено, но двери никто не торопился открывать. Это вообще не требовалось.

Невероятно длинными ногами она сделала шаг вперёд, затем другой, уже внутри самой двери. Призрак насквозь прошёл толщу металла.

Фантастически высокая, с виду будто трёхметровая тонкая фигура. Во многих жилых помещениях ей приходилось пригибаться, как Гэндальфу в норе у хоббита, но ей было неизвестно, кто это такие. Столь вытянутыми люди вырастали в среде со слишком слабым притяжением к земле. Найлу часто показывали в рекламе лекарственных препаратов, позволяющих людям минимизировать вредоносное влияние низкой гравитации.

"Я предпочитаю слабую силу!" - томно говорила она, известная всем взрослым поколениям.

На микромасштабах гравитация - это самая слабая сила в сравнении с другими. Зато на макромасштабах она способна двигать океаны: именно благодаря Луне на планете Земля происходят приливы и отливы.

В условиях невесомости не заколотые черные волосы беспорядочно парили. Состав и покрой удлиненного кардигана постепенно менялся - то шёлк, то шерсть, самых разных теплых цветов.

- Перси, - кивнула она, завидев другую женщину в коридоре. Та уступала ростом, носила серебристый деловой костюм с длинными светлыми волосами, покорно уложеными, не взирая на низкую гравитацию.

- Найла, - мягко улыбнулась та.

- К ним можно? Они свободны?

- Конечно. Тебе здесь всегда рады.

- Как и тебе.

Они одарили друг друга слишком долгими улыбками.

Затем Найла поспешила к детям. А Перси Корсо протянула руку к чайному сервису на столе, прошла ею сквозь заварник и достала из него гранат. Свежий и сочный с виду - она его вкусила, жевала зёрна и глотала. Направилась к другой закрытой двери, в американское посольство, и тоже прошла её насквозь.

У Найлы было пятеро детей, одинакового возраста, уже ходили в школу. Можно было выбирать, сколько тебе нужно. Число пять ей показалось самым подходящим. Амир, Каспер, Марко, Лавиния, Юнона.

- Привет-привет, мои деточки!

- Здравствуйте, мама, - ответили они хором.

Детишки отдыхали после школьных занятий, знали, что придёт мать, сидели в яйцеобразных креслах, подключив шланги к своим спинам, к своим необычным костюмам, их почти никогда не снимали.

Биологически она их мать, но ей не приходилось никого рожать. Уже давно наука позволяла выращивать детей удаленно. Они никогда не встречались с Найлой в реальности вживую.

Но на то были особые причины: ей нельзя было посещать известные космические поселения, иначе сразу бы арестовали. Грехи отца, а расплачивается ни в чем невиновная дочь.

- Вам хватает воды? - первым делом спрашивала Найла.

Это самый главный вопрос для жителей Луны. С водой на спутнике Земли было непросто. Во времена первых колоний почти двести лет назад тут ещё оставались крохи льда в полярных кратерах, но вскоре от них сохранились лишь фрагменты для научных целей, или скорее как музейные экспонаты.

- Да, мама. Мы моемся каждую субботу.

- Ого, так часто, какие вы у меня чистюли. - Найла рассмеялась, а на глазах заблестели слёзы.

Основной метод добычи воды на Луне - извлекать ее из реголита нагреванием. В самых удачных местах из одной тонны лунного грунта можно было выжать десятки килограммов воды, но обычно получалось намного меньше, практически ничего.

- Что вы сегодня кушали?

- Персики.

- Ананас.

- Серьезно? Вас кормили настоящими фруктами?

- Консервы.

- Очень вкусно.

- Вы кушали только фрукты?

- Рыбу.

- Вы ели рыбу?

- Да.

- Здесь, на Луне выращивают рыбу?

Дети молчали, переглядывались. Никто не знал точного ответа.

- Рыба в жестяных банках, как консервы?

- Нет, в пакетах.

- Мм, понятно. Сублимированная. Высушенная, да?

Дети пожали плечами. Найла пыталась вспомнить, видели ли они хоть раз настоящую живую рыбу в реальности, а не в допреале. Скорее всего нет. Надо бы когда-нибудь исправить этот недостаток, свозить их на экскурсию на Землю. Хотя зачем, если всё есть в допреале?

- Вы не мерзнете?

- Тут никогда не холодно.

- Может, слишком жарко?

- Тут всегда нормально.

Чтобы экономить воду, даже внутри базы они носили дорогостоящие костюмы, их поверхность состояла из множества трубок, толщиной с человеческий волос. Через них циркулировала вода, это охлаждало кожу людей. Такое облачение называлось дистикомбы, в честь похожей одежды во вселенной “Дюна”, но этой ассоциации у Найлы тоже не было. Она вообще была бесконечно далека от всей художественной продукции.

То, что когда-то казалось слишком надуманной фантастикой, внезапно превратилось в необходимую для выживания реальность. Кто бы мог подумать, что планета-пустыня окажется настолько близко к нашему дому?

С помощью грамотной инженерии, научных прорывов в области материалов, получалось сделать хотя бы частично замкнутый цикл воды. Здесь в колониальных модулях, присыпанных сверху реголитом, не было палящего Солнца Арракиса, поэтому бороться с перегревом значительно легче. А ещё, когда человек оставался подолгу на одном месте, например, сидел в кресле или гонял на велотренажере, сзади к костюмам подключали специальные трубки - они всюду свисали с потолка. Это помогало с циркуляцией воды внутри костюмов, поддерживало нужную температуру и влажность. Когда приходилось разгуливать подолгу в скафандрах вдали от базы, то система замкнутого цикла воды находилась в огромных ранцах за спиной.

- Расскажите, как у вас дела?

- У нас все хорошо, а у вас как дела, мама?

- Тоже неплохо, работаю. Расскажите, чем вы сегодня занимались?

- Мы учились. А теперь делаем домашнюю работу.

- Что вы сегодня изучали?

- Древнюю Грецию. Аристотеля.

- Мм, “Политика”. - Найла сделала ударение на последнем слоге. - Вы мои маленькие политики. И что вам запомнилось? Проходили идеальное государство?

- Он говорил, что Земля круглая. Потому что её тень на Луне круглая.

- Как интересно. Она действительно круглая и такая красивая, глядя отсюда. Вам очень повезло видеть её такой. На других планетах Землю очень плохо видно, все по ней скучают.

- Ещё он говорил, что всё вращается вокруг неё. Но ведь это же не правда.

- Так вы сами, на Луне, вращаетесь вокруг Земли, разве это не правда?

Дети поглядели друг на друга, неуверенно нахмурив бровки. С этого полушария Луны Земля выглядела как неподвижный объект на космическом полотне, лишь вращалась вокруг своей оси, но никогда не заходила и не восходила. Многие спутники планет, как и многие планеты по отношению к звёздам часто оказываются в таком приливном захвате, при котором одно полушарие всё время "приковано взглядом" к более массивному телу, вокруг которого вращается. В системе Плутон-Харон оба объекта всегда смотрели друг на друга одними и теми же сторонами.

С Земли постоянно видна только одна и та же сторона её спутника. А другая называлась обратной стороной Луны, потому что её никогда не увидеть из колыбели человечества.

- Тогда я запутался, - озвучил общую мысль Марко.

- Ничего страшного, - рассмеялась Найла. - Спросите учителей, они всё вам объяснят.

Она ещё немного посидела с детьми, задавала им вопросы, хвалила их, смеялась со всего, что с натяжкой можно было счесть за шутку. Будь её воля, она бы переселила их с этого спутника куда-нибудь в более благополучное место. Ведь вода была где угодно в солнечной системе, но почему-то только не здесь.

С одной стороны, после войны роду Рихтеров везде было небезопасно, а тут они, на посольской территории, под хорошей защитой военных. С другой стороны, неофициально и негласно дети выступали в качестве заложников: в конечном счете так контролировали Найлу, вынуждали её чуть ли не бесплатно поставлять на Луну необходимые ресурсы, и даже рекламировать продукцию корпораций.

- Ну ладно, я побежала по делам, пока.

- До свидания, мама.

***

Между четвертой и пятой планетами, Марсом и Юпитером, могла располагаться еще одна планета, но вместо нее по всей длине ее орбиты вокруг Солнца протянулся главный пояс астероидов. Раньше там насчитывалось несколько миллионов каменных объектов, но сейчас их уже значительно меньше: лишь тысячи остались. Сразу после Драконьего Пламени большинство астероидов пошло на строительство космических мегасооружений. Наиболее массивное из них это Ковчег, затем корабль поколений Дрим. Проектировали еще ряд кораблей и станций, но вскоре Космический Совет и Судейство запретили создание новых подобных сооружений, ведь на это уходили значительные ресурсы солнечной системы.

Самые крупные объекты все еще оставались в поясе, например, Церера. Как и Плутон, она какое-то время называлась планетой, затем была исключена из этого элитного клуба. Ее гравитации хватало, чтобы принять сферическую форму. Воды там было больше, чем пресной воды на Земле.

Найла часто бывала на Церере в виде призрака, там проживало большое количество астеров, там были ее основные бизнес-поставщики, но сейчас ее интересовала не сама карликовая планета, а корабль, летящий оттуда в сторону ближайших к Солнцу планет - к Венере и Меркурию.

На борту водовоза, который назывался "Либер 13", тихо играла музыка; ее приглушили, увидев, кто пожаловал на борт.

Для Найлы увеличилась задержка связи. Радиосигналам теперь требовались минуты на дорогу в одну сторону. Но это было обычным делом, и она, и собеседник к этому давно привыкли.

У нее на ногах обтягивающие кожаные брюки, а над открытым животом укороченная куртка с такой же короткой майкой - кроп-топ. Очень длинный и объемный хвост из темных волос несколько раз был перехвачен резинками через равные отрезки.

Никколо Косматос сидел пристегнутым к диванчику напротив панели управления кораблем в тесном помещении, где сложно было вытянуться в полный рост. Многодневная щетина, сильно измятая давно не стиранная домашняя одежда. Хорошо, что допреал не передавал запах. Пускай он посреди космоса, но выходить наружу никогда не нужно, а гостей на борту почти не бывает. Увидев знакомые очертания силуэта Найлы, он воскликнул:

- О ангел, твой свет способен ранить!

- Это ведь плохо, да? Могу убавить яркость.

- Ну как же? Столь прекрасна, что буду вечно служить только одной тебе.

Она была его нанимателем, а значит и начальником.

- Прошлый раз ты говорил, что женщину молчание украшает. Я запомнила.

- Ну бог дал нам два уха, а язык всего один. Лично мне посыл понятен. Впрочем, я не удивлюсь, если у тебя язычок двойной, как у змеи.

- Почему ты обо мне так плохо думаешь?

- Ай, скрываешь одно, говоришь другое. Я шучу. Я же любя. Полет долгий, передумал. Ты уж меня прости. Молчать не надо.

- Я к тебе прихожу трезвая, а ты все время пьяный.

- Угу. Мы с тобой как слепой с глухонемым.

Сбоку от Никколо вся стена представляла собой большой аквариум, наполненный плотными рядами мягких зелёных стеблей. Для него это не только источник очень полезной пищи, он ещё использовал подводные растения в самогонном аппарате.

- Водоросли наш хлеб, а голод - лучшая приправа, - улыбнулся он и снова забулькал, потягивая через трубку зеленую жижу.

Если допустить, что наша Галактика - Млечный Путь - совершает полный оборот вокруг своей оси за двести пятьдесят миллионов лет, то примерно четыре или пять галактических лет назад появились первые водоросли. А около двух полных оборотов назад появились высшие растения и позвоночные животные. А всего полгода назад, когда Солнце было на противоположной стороне галактического диска, по Земле разгуливали ящеры высотой с двухэтажный дом и длиной двадцать метров, как яхта для дальнего мореплавания.

У водорослей ещё было множество лечебных свойств, они производили кислород. Даже после Драконьего Пламени микроскопических водорослей в океанах было больше, чем звезд в известной Вселенной.

Никколо продолжал задумчиво пить самогон, несмотря на присутствие высокопоставленной гостьи.

Найла уселась на диван рядом с ним, пристегиваться призраку не было необходимости.

- Надо будет когда-нибудь попробовать эту твою зеленую дрянь.

- Попробуй. Тебе очень подойдет. Такие хрупкие растения, без корней, а могут разрушить даже камень.

Водовоз летел при помощи постоянно работающего на тории ядерного двигателя. Никколо хорошо разбирался в его устройстве, поэтому больше никто на борту корабля не требовался. Даже фосфий и хороший пилот не нужны: корабль почти никогда не совершал посадки и взлёты, груз для него выводили на орбиту, лишь наматывал эллипсы между самыми внутренними планетами системы.

Никколо месяцами не бывал дома. Дальнобойщик поневоле, на такое мало кто соглашался. При этом он мотал условный тюремный срок за мелкие кражи и долги. Что-то вроде общественных принудительных работ.

- Ну что, - сказала Найла. - Ты уже почти долетел. Остался обратный путь, еще несколько месяцев, и будешь дома.

- Я жизнь прошёл уже наполовину.

- Тебе всего хватает? Жалобы, пожелания?

Он усмехнулся.

- Ненавижу это, как адские врата. Разве может что-то радовать в одиночестве? Людям нужны люди.

- Прекрасно тебя понимаю.

Найла сама вынуждена была прятаться от всех людей. Прямо сейчас её кораблик парил в пространстве между Землёй и Венерой.

- Женщинам нужны деньги, а мужчинам - женщины, - сказал он, как тост, и снова выпил.

- И с этим соглашусь.

- Поэтому мужчинам тоже нужны деньги.

- Только не говори мне, что ты опять на мели. Спустил всю зарплату на призраков и ставки?

- Если копить, так и жизнь пройдет, а я ведь не дурак.

Найла вздохнула.

- Любишь ты влезать в долги. Такой ты попрошайка.

- Зачем тебе самой деньги? Разве они могут тебе что-нибудь прибавить?

- Как тебе это объяснить?

- Можно просто сказать правду с улыбкой.

- Мне нужно погасить долги отца. Война закончилась давно, а с меня, как главы его компании по наследству, требуют репарации за её начало. И нет этому ни конца, ни края.

- Оказывается, богатеньким тоже бывает несладко. Посмотри на меня. У работяги нет забот, лежу себе на сене, а ты на богатом ложе вся в тревогах.

Они немного помолчали.

- А как же твой брат? Он же сам судья, помочь что ли не может?

- Он наоборот сбежал. Нацепил эти крылья, это позволило ему стать неприкосновенным. Я плохая мать, не могла заменить ему нашу.

- Какой величавый, оперился, отец знаменитость, матерь богиня. Ты не плохая мать. Наверняка одна из лучших.

- Ещё у меня пять детей. А ты говоришь, зачем мне деньги…

- Блудница, - улыбнулся он. - Я их не видел, но не сомневаюсь, что хорошенькие: какой цветок, такой и плод.

- Так тебе нужны деньги? Я могу подкинуть дельце.

- И это цель визита, да? - кивал он. - Видимо, момент удобен для нас обоих.

- Поделись водой с Луной.

- Какой еще луной?

- Земной Луной.

- Ты надо мной издеваешься. Мне для этого придется делать огромный крюк по карте солнечной системы, меня это задержит ещё на несколько недель.

- Ну я ведь оплачу. Всего два контейнера.

- Груз уже оплачен, он нужен на Венере, он нужен на Меркурии.

- Я с ними договорюсь. Сделаешь гравманевр вокруг Земли.

- Так всё-таки это предложение, от которого нельзя отказаться?

- Тебе разве не нужны деньги?

- Дело не в оплате. Ты предлагаешь мне сидеть в этом карцере больше положенного мне срока. Я готов заплатить столько же, чтобы здесь не задерживаться. И вообще мой папаша учил меня избегать позорной прибыли.

- Давай удвою сумму.

- А ты не мелочишься, волнуешь душу. Любой ценой.

Они помолчали. Никколо усмехнулся:

- Мама миа. Настоящая весталка. Явилась за водой священной.

Найла в допреале послушала справку о весталке. Судя по всему, он отсылал к тому, что она родилась на Весте - одном из крупнейших объектов в главном поясе астероидов. Там же родился Фар, там же погиб их отец.

- В Древнем Риме такую весталку, как я, уже замуровали бы.

- Ну что ты, не всё так плохо, тебе бы оставили еды.

- Последняя трапеза. Спасибо хоть на этом.

- “Рим, давший миру наилучший строй, имел два Солнца”, - пробормотал цитату Никколо, уставившись в одну точку. Он обдумывал предложение Найлы, которое его, конечно, не устраивало. С этой женщиной всегда так.

Она придвинулась к нему чуть ближе и медленно говорила:

- Людям на Луне нужна вода, она там лишней не бывает. Это вопрос выживания. Можно ведь просто совершать добрые, хорошие поступки. Из чистого альтруизма.

- Ну да, как ангелы слепые.

- Я думала, мы с тобой настоящие друзья.

- Надеюсь нет. Они есть лишь у проигравших.

Они снова помолчали. Потом Никколо продолжил еще более эмоционально:

- В одной секунде от Луны находится Земля, где этой воды синеют целые океаны. Дрова в лес обратно заносить - занятие и то разумнее, чем возить воду с Цереры на Луну. Неуместное безумие.

- Так что, тогда ничего не делать?

Он не замечал, что у неё блестят слёзы на глазах. Вскоре Найла их смахнула и настроила призрак так, чтобы он их не видел.

- Невидимая доблесть, - отвечал он. - Неужели Земля прекратила поставлять воду на Луну?

- Радикальные фанатики мешают запускам. Потерянные космодромы, саботаж на других площадках. Уже несколько сорванных запусков только за последние недели.

- Неудивительно, что всегда побеждают самые вооруженные пророки. Черви, ползающие в прахе, тьфу. Надежды лишены. Нет от него щита.

Все, кто остался на Земле, были теперь заняты планетарной войной, космос стал уже слишком вторичен. Европа и Индия уже давно под властью мусульман, Китай ещё сопротивлялся, против Америки воевали со всех сторон. Последователи ислама постепенно захватывали власть на Земле. Уже мало кто сомневался, что скоро они окончательно выдавят все другие религии с планеты. Этих людей были миллиарды, почти во всех точках мира они составляли большую часть населения, уничтожали чужие культуры, если те противоречили их правилам. Израильтяне вынуждены были переселиться на Европу, спутник Юпитера, и довольствоваться виртуальным Иерусалимом. У мусульман тоже был свой собственный виртуальный Иерусалим. Следующим этапом они планировали полный отказ от космоса, вплоть до отрицания его существования, возвращение к тверди небесной. Уже вводили запрет на радионет, хотели переписать историю, вычеркнуть все другие религии и культуры, будто их никогда не существовало. Новые поколения будут действительно в это верить.

- “Церковь, взяв обузу мирских забот, под бременем двух дел упала в грязь, на срам себе и грузу.” - вспоминал цитату Никколо. - Недавно видел снимки огромных виноградников, столько добра пропадает. Больше никакого тебе “Каберне Совиньон” или “Шардоне”. Ублюдки запретили весь алкоголь, выращивают так много винограда, но запрещают делать из него вино. Одна надежда на марсианский виноград, но какой же он дорогой и недоступный простым смертным.

- Хочешь, я в качестве бонуса пришлю тебе марсианское вино? На Цереру. Они такое присылают, сама видела, там ещё в отдельную камеру они кладут веточки самого винограда.

- Сладко глаголишь, гибкий язычок, речей край непочатый. Только твое красивое слово, как нож у моего горла. Скорлупа, да не по зубам. Зачем тебе эти корпораты на Луне? Клирики, расточители, народ печальный, хмурый и безнравственный. Малодушные герои по одежке.

- Там мои дети.

- Вот как. Я же ничего не знаю.

- Им опасно находиться на других планетах или лунах. Слишком много у меня недоброжелателей.

- Надо же, до сих пор их душу вражда гложет. Вот это воспылали. А ведь правильнее любить своих врагов, оказывать им почести. Всех мужиков озаботила война.

Никколо посмотрел на свою культю: половина правой руки до локтя отсутствовала. Поговаривал про неё “рассыпалась водой и прахом”. Когда-то он потерял ее во время боевых действий из-за обморожения при ремонте реактора. Но теперь эта рука продолжалась в допреале - в виде призрачной руки.

В отличие от младшего брата Найла тогда уже была старшеклассницей и очень хорошо запомнила тот день. На космическом корабле с безопасного расстояния они наблюдали за тем, что происходит на Весте, яркой белоснежной луне в поясе астероидов между Марсом и Юпитером. Там находилась новая временная база их отца, промышленного магната. Через радионет он словесными перепалками и громкими заявлениями сражался на политической арене против новообразованного объединения шахтеров. Рабочие протестовали, бунтовали, против низких зарплат, против невыносимых условий труда. Особенно после того как все роботы в одночасье перестали работать, компьютеры больше не могли самостоятельно управлять кораблями, а с Венеры стало вообще невозможно возвращаться домой, для многих рабочих-добровольцев это был билет в один конец.

На отца Фарамонда и Найлы еще сильно повлияла смерть жены. Говорили, что съехал с катушек, как и многие другие видные деятели. У людей сдавали нервы от новых ударов судьбы.

В ходе конфликта промышленный магнат ввел запрет на поставки алкоголя для шахтеров. Это был один из многих его рычагов давления.

Рабочие прилетели на большом грузовом корабле к Весте, объявили о ее блокаде. Они грозились уничтожить базу отца, у них для этого была с собой взрывчатка, которой обычно подрывали астероиды, для добычи ресурсов.

Отец все-таки уступил. Он всех успокаивал, что договорился с лидером шахтеров, казахом, что конфлит улажен, что корпорация пойдет на уступки и выполнит требования рабочих.

Но то, что лидеры между собой договорились, чтобы уладить конфликт, будто мало интересовало простых рабочих, которые уже взялись за оружие.

Они сбросили ядерную бомбу на Весту. Так погиб их отец и началась Первая космическая война.

- Война, война. Устали от нее. Но от мира устаешь ещё быстрее. Тем более между львами и людьми. Как там говорят судьи? Последняя война? Смешно. У всех всегда одни и те же страсти, все будет вечно повторяться.

- Помоги водой. Видишь, как до сих пор страдают люди.

- Пожалуйста, не дави на жалость, - сказал Никколо, глядя на призрачные пальцы своей руки. - Все мы кого-то потеряли. Время похищает близких. Костлявая стучится в каждый дом, даже во дворцы.

- Хочешь, сделаю тебе нормальную руку?

- Мне нужна рука такой, какая есть, чтобы хватать момент за хвост.

Найла вспоминала, что когда-то он говорил, что фортуна это женщина, и что её надо брать силой и смелостью. Она не сомневалась, что водитель водовоза, этот заключенный в собственной тюрьме, может быть жесток.

- Я перепробовала всё, предложила тебе большие деньги, марсианские дары. Неужели всего этого недостаточно?

- Не всё. Есть ещё то, что движет Солнце и светила. Тайный зов, который смущает самый ум. Сладкие желания, перед которыми уязвимы даже сердца бессмертных.

- Звучит так, будто ты жениться предлагаешь?

- Ты мне не ровня, так и становятся рабами знатных господ, а я слишком свободолюбивый, как видишь.

Никколо внимательно посмотрел на неё.

- Ты гонишься за счастьем, пересекаешь целый космос. А я уже давно сел и понял, что счастье не где-то далеко. Оно на расстоянии вытянутой руки.

Он протянул к ней свою культю, призрачные пальцы легли на её призрачную ногу и сжали её.

- Пожалуй, мне пора, - улыбнулась она.

- Может, останься?

- Мне сейчас нужно сосредоточиться на кочевниках. Там что-то происходит.

- Это те самые кочевники, которые не принимали участие в войне? Думается мне, что общий друг - это никому не друг.

- Так что с нашей сделкой?

- Оставь хотя бы призрака. Позволь развлечься.

У него на губах блестели хорошо заметные тактильные датчики. Это позволяло осязать что-либо в допреале. Наверняка подобное было и на других частях его тела, под одеждой.

Клюнул, подумала Найла. Не лучший исход событий, но к этому уже давно всё шло, она была готова. И всё же сказала:

- Это слишком.

- Я отвезу воду на Луну. За обычную плату. Ничего больше не надо. Если подаришь призрака.

- Если бы дело было только между нами. Но я глава корпорации, меня знают на всех планетах, я не могу делиться своим призраком. Не хочу потом видеть непотребства с ним в радионете.

- Я обещаю, что это только для личного пользования.

- Принято. Ладно. Хорошо. Договорились.

- Видишь? Ты не из робких, тебе сложно отказать.

- Доступ предоставила. Меняй курс. Я улетела.

- Попутного ветра, - пожелал он ей.

Как только ромб у нее на лбу погас, он прильнул к улыбке дорогого рта.

***

На Меркурии Кочевники жили в городе, который медленно полз по рельсам вокруг планеты. Скорость движения терминатора - резкой границы ночной тьмы и солнечного света - составляла несколько километров в сутки. С такой же скоростью двигался город, всё время оставаясь глубоко в ночной тени.В нем было полно домов, заводов, развитой колониальной инфраструктуры. Даже если сидишь на окраине города и смотришь в окно, то сложно заметить, что город не стоит на месте, а куда-то медленно едет. Движение совершенно не ощущалось.

Рельсы опоясывали всю планету по широте. Температура под прямыми солнечными лучами могла расплавить свинец, но не могла расплавить железо и многие другие металлы. Даже несмотря на то, что световой день длился очень много дней по сравнению с земным временем.

- Найла! Найла!

Перед входом в кабинет Управляющего, можно сказать посреди узкой городской улицы между домами под высоким прозрачным потолком биома, её окружила толпа радостных детишек. Разного возраста и роста, но все младше четырнадцати лет. Узнав, что в колонии появилась Найла, они спешно надевали на себя приборы. У каждого из них на руках были огромные перчатки, явно им не по размеру, а также массивные очки, практически шлемы, закрывающие большую часть головы. Начинка из микросхем в этих предметах одежды позволяла детишкам взаимодействовать с призраками в допреале. Такие вот подарки от соседей по планете - прямо из Летнего Города роботов.

- Привет-привет! - заулыбалась Найла.

Судя по всему, ее застали врасплох.

Как по щелчку, всё её деловое одеяние с головы до пят резко изменилось. Теперь она предстала перед детьми в форме девушки-ковбоя. Сапожки со шпорами, чапы поверх классических джинсов, фетровая шляпа и пончо.

- Найлааааа! - как сумасшедшая во всё горло орала одна из девочек и прыгала на месте. Другая пыталась обнять призрака с помощью перчаток. А один из мальчишек пытался залезть ей на голову, карабкаясь по её длинному телу, как по дереву.

- Не спешите! Всё хорошо! Всем достанется! - хохотала Найла, как от щекотки.

Маленькие ручки нагло и агрессивно лезли во все её карманы и складки одежды.

Дети обожали ее раздевать, не в сексуальном смысле.

Она часто приносила на себе виртуальные подарки для детишек. Между прочим, эти игрушки стоили немало юнитов в допреале. Маленькие коллекционеры уже скопили у себя множество артефактов. Лассо, ковбойские пистолеты, световые мечи, супергеройские штуки…

- Я как новогодняя ёлка.

- Что это такое?

- Это такое дерево, на которое раньше вешали подарки. Вроде это так работало.

- Хочу новогоднюю елку! И подарки!

С выходом человечества в космос старая традиция постепенно умерла. На всех планетах и лунах год шёл слишком по-разному, а деревьев в колониях практически не было.

И вот первое дите извлекло из зазора между чапсами и джинсами один из подарков. Другие артефакты нашлись под пончо и в сапожках Найлы.

Это была серия “живых” игрушек, говорящие, в мультяшном стиле. У них была очень богатая мимика, они много шевелились, быстрые и неуклюжие, игрались с детишками, могли облизнуть или куснуть, издавали смешные звуки.

- Как называются эти зверушки, ну-ка угадайте! - спрашивала Найла.

- Дельфин!

- Э-э, у меня пушистый носорог!

- А у меня… э-э, лысый носорог!

- А это тигр! Смотрите какие у него два длинных зуба!

- А у меня птичка! Но она почему-то не умеет летать! Так нечестно!

- А это… это… это кто такой?

- Броненосец.

- Ого. Звучит круто. Он как будто реально весь в броне.

Наконец, последний из ребят сумел допрыгнуть до макушки очень высокого призрака Найлы и залезть рукой под её ковбойскую шляпу.

- Что там? Что там у тебя?

- Это мамонт! - в восхищении закричал мальчишка.

- Вот это круто! Давай поменяемся!

- Что объединяет этих зверюшек? - спрашивала Найла. - Кто мне ответит? Ну-ка напрягитесь.

Дети чесали затылки, пожимали плечами, баловались со своими подарками, смеялись. Потом их осенило:

- Это же вымершие животные! Мамонты, саблезубые тигры, птица Додо!

- Какие вы молодчинки!

Девочки обнимали игрушки огромными перчатками и хныкали.

Одна глядела в своих руках на вакиту, калифорнийскую морскую свинку, похожую на маленького дельфинчика. Существо мило улыбалось, шевелило плавниками и хвостиком. Девочка молча зажмурилась, по щекам побежали слезы.

Ребята слушали справочную информацию про этих животных через допреал.

- Ни хрена себе… - тихо говорил себе под нос мальчишка, когда услышал в какой исторический период еще были живы последние мамонты.

- Ага, - говорила Найла. - Они еще ходили по Земле, когда появились первые людские цивилизации.

Древний Египет, Древний Вавилон. Далеко на севере, во льдах тайги, Сибири, для них какое-то время ещё были подходящие условия для жизни.

- Я часто бываю на Ковчеге, там все это знают, ученые уже даже научились их возрождать. Хотя это скорее не возрождение, а умение создать новые похожие виды.

- Спасибо, Найла! Спасибо! - ее пытались целовать и обнимать, но это было не просто, ведь она проходила сквозь все предметы и людей, кроме перчаток.

- Так, мне нужен кофе, - сказала она.

- Что такое кофе?

- Лучше вам не знать. Редкая и очень дорогая в наше время штука.

- Теперь я хочу кофе!

- Я тоже хочу кофе!

- Найла, привези нам кофе!

***

В кабинет Управляющего она входила уже в деловом костюме: темный, строгий, идеально сидящий. Ткань переливалась в свете так, что было непонятно, то ли он из металла, то ли из графита. На плечах и спине не броские логотипы компании “Хронос”.

- Милые детишки, - сказала Найла.

- Они меня состарят, шумят громче наших двигателей. Столько средств потрачено на шумоизоляцию вокруг реакторов, но эти моторчики ничем не заглушить.

Управляющий стоял у дальней стены кабинета, полноватый. На нем изношенная домашняя одежда, шорты, тапочки, но в связи со встречей он небрежно накинул на плечи деловой пиджак, и даже не просунул руки в рукава. Лицо жутко поросло неравномерной щетиной, за прической серых волос тоже никто не ухаживал. Не соизволил даже украсить себе внешность допреалом.

Его звали Ий Лей. Как и большинство Кочевников на Меркурии - он китайских кровей.

За его спиной что-то вроде книжного шкафа - только вместо книг тонкие пластинки с нанесенной на них информацией. Картотека с инженерными схемами города Кочевников, строением космических аппаратов, различных промышленных и бытовых приборов.

В ожидании появления Найлы он уже держал в руке простой механический секундомер. Стоял напротив большого стола, поверхность которого представляла собой интерактивный экран. Сейчас он переключил его в режим показа карты нашей солнечной системы в реальном времени, её приближенная сердцевина с самыми маленькими планетами - Меркурий, Венера, Земля, Марс. На пустом белом полотне отмечены точками были многочисленные космические аппараты, например “Либер 13”. Судейские корабли, как и военный транспорт, не отображались в открытом доступе, но могли предоставляться по запросу.

Кочевники всё время проживали на ночной стороне планеты, поэтому не могли пользоваться солнечной энергией в отличие от других группировок. Как выяснилось, можно было обходиться без неё: под ногами было достаточно калия, тория и урана. Часть ресурсов добывали прямо на ходу с поверхности, в том числе роторными экскаваторами, но ещё было несколько шахт в разных точках планеты.

- Ну что ты хмуришься? Я к тебе с улыбкой, а ты стал какой-то неприветливый, недружелюбный. Раньше ты таким не был, я это хорошо помню.

Когда он услышал начало ее речи, то нажал кнопку включения секундомера.

- Улыбка это не всегда дружба. Нет условий для появления настоящей.

- Даже деловые партнеры улыбаются друг другу. Просто из вежливости.

Когда ее ответ дошёл до Меркурия, Управляющий снова нажал на кнопку секундомера и записал полученное значение на экране стола. Водил по нему пальцем, переключая виртуальные письменные инструменты. Взялся за циркуль и начал чертить окружность. Где-то в этом радиусе находилась сейчас Найла. Напоминало навигационные процедуры у подводников.

- Ты что, вычисляешь, где я нахожусь?

- Ничего личного. Я ведь не слепой, ты в радионет заглядывала? За твою голову назначена хорошая награда.

- С каких пор у тебя проблемы с деньгами?

- Не у меня, а у тебя. Ты свой внешний долг видела?

- Цифры уменьшаются. Я их выплачу.

- Охотно верю. Только тебе понадобится на это несколько жизней.

- И не стыдно тебе меня искать? Надеюсь, что ты так шутишь.

- Ха, думала, что от долгов можно убежать на другую планету.

- Но между нами всё окей, тебе же я ничего не должна.

Он продолжал наносить циркулем окружности на карту, и со временем эти круги начинали постепенно сдвигаться. У него ещё оставались эти данные с прошлых разговоров. Теперь он мог прочертить возможную траекторию её движения по космическому пространству. Подобную информацию можно продать за хорошие деньги.

- "Брошенный в воду камень всегда попадает в центр круга", - бормотал себе под нос Ий.

Найла шла вдоль стены, на которой были вывешены, как произведения искусства, нереализованные на данный момент теоретические проекты: Сфера Дайсона, построенная вокруг Солнца в первую очередь из разобранного Меркурия, ИИ когда-то подобное уже начинал делать, это было одной из причин, почему его решили остановить; еще здесь был терраформированный Меркурий, способный удержать атмосферу из ксенона, перевезенного сюда из планет-гигантов.

- Я к тебе так хорошо отношусь. А ты на меня смотришь, как на ненавистную бывшую жену, хотя мы так близко никогда не были знакомы.

- Конфуцианство и буддизм сходятся в одном: женщины - зло.

- Ой, в этом сходятся все религии. Ничего страшного, мы к этому привыкли.

- Правильно говорили, что надо вас остерегаться. Враги, исчадия ада, демоницы. Искушали Будду день и ночь, но он милосерден и принял вас в число своих учеников. “Женщина, избери спутником жизни не мужчину, избери спутником жизни истину.”

- “Любовь прошла быстрее дождя” - зачитала Найла из допреала. - Я знаю, почему так. Это мой призрак тебя испортил. Говорила же, не стоит пересекать эту черту в деловых отношениях. А ты так настаивал. О, смотри, что нашла: “Разбредемся, забудем о том, что навеки близки, но когда-нибудь встретимся мы у небесной реки”.

- Выпить бы за Млечный Путь, но еще только утро.

Раздался сигнал о готовности. Управляющий подошёл к стене, распахнул дверцу и достал из камеры миску с лапшой, над которой поднимался пар. Взял металлическую ложку для спагетти, у которой зубья направлены вверх, начал с помощью неё есть. Палочки - слишком большая редкость на удаленном от цивилизации Меркурии; а вилки и ножи, как поговаривали некоторые Кочевники, являлись символами войны и насилия.

Найла знала, что это не самая простая вермишель: при её производстве использовалась органика, найденная в давние времена аппаратом “Мессенджер”. При добыче льда с полюсов планеты заодно получалось добыть немного “кирпичиков жизни”. В качестве коммерческой идеи такую лапшу быстрого приготовления удавалось продавать туристам или на экспорт по хорошим ценам, хотя на самом деле после многоэтапной обработки в рамках промышленной биологии, от инопланетной органики до финального продукта доходил один только углерод.

- Может, поговорим о деле?

- Тебя ждет суровый понедельник.

- Это почему?

- С нашей стороны всё готово к отгрузке. Даже если когда-то заленимся, желтая земля родит всегда. Но Энерджайзеры говорят, что не будут включать лазерные ускорители.

- Ох, что у них опять не так? Всё время требуют внимания, как маленькие дети.

- Им радость не нужна. Наоборот, акула будет рада, если весь мир окажется под водой.

- Вы так любите в разговорах со мной поливать друг друга помоями.

- Пускай плюют нам в спину, мы всегда будем впереди.

Переехав на Меркурий, две недолюбливающие друг друга нации поселились по соседству друг с другом.

- Ещё у роботов возникли какие-то проблемы с отгрузкой следующих партий.

- Сейчас с ними поговорю.

***

Телефонный кабель протянулся через пустыню. Он вёл в сторону города, если тот можно было так назвать. Роботы растянулись уже почти по всему экватору, у них были города-поезда, как у кочевников. Как и соседи из умеренного пояса, они не брезговали делать отдельные базы стационарными. Но в отличие от людей, машинам запрещалось расширяться за пределы экватора.

А самих людей жить в центр планеты не тянуло, ведь это самое далёкое место от полярных льдов - единственного источника воды на Меркурии.

Телефонный кабель… Наверняка, все было не так просто. ИИ боялся заражения джанк-вирусом больше всего на свете. Скорее всего, где-то на пути, в бункерах под землей, провод заканчивался динамиком, который передавал информацию акустической волной, которую затем преобразовывали в ещё какой-нибудь шифр, да хоть письмом на слух вручную, и таких этапов трансформации переданного сообщения было так много, что никакой вирус через этот провод проникнуть в Летний Город теоретически не мог.

- Вы на связи? - спросила Найла.

Словно в телефонной будке посреди пустыни, или как в очень тесной студии звукозаписи, её призрак разговаривал со стеной. С обыкновенной бетонной стеной, в которую был встроен старый динамик, на нем уже потрескалась краска. Из него прозвучало безэмоциональное слово:

- Согласие.

Как всегда, никаких приветствий, самый минимум коммуникации. Это как если бы человечество вынуждено было вести переговоры с заразной бактерий, пожирающей мозг, но для общения приходилось бы слишком близко подпускать эту бактерию к своему мозгу.

- Наша сделка в силе?

- Согласие.

- Информирую. Прибывшая партия номер 251. Старт назначен сегодня на 18:00, через пятнадцать минут.

- Согласие.

- Партия номер 252. Вы уже отгрузили?

- Согласие.

А вдруг его заклинило, и он теперь всегда будет повторять одно и то же, подумала Найла. Хотелось как-нибудь пошутить, но она очень дорожила своими хорошими отношениями с чистыми роботами и не хотела рисковать потерять таких деловых партнеров. У нее, к сожалению, хватало конкурентов, к которым они могли обратиться.

- Прибудет через семь дней, верно?

- Согласие.

Летний Город отправлял грузы с экватора в сторону основного пути кочевников. Они отгружали товар на границе дня и ночи, их завод полз как раз на терминаторе.

В этом месте можно было не тратить энергию на разгон и работу двигателей, двигаться получалось за счёт способности рельс удлиняться под воздействием нагрева. Впрочем, роботы использовали не только этот способ передвижения.

Отгруженные товары в сторону кочевников по планетарной долготе отвозили на автопилоте небольшие локомотивы.

Двигаясь с ночной тенью, подальше от Солнца, в её глубине, Зимний Город принимал грузы. Раньше приходилось ждать месяцами, но теперь система работала всё быстрее и быстрее, удалось наладить стабильные поставки, теперь каждые три недели, максимум четыре, удавалось выводить роботов на орбиту и отправлять к другим планетам.

- Партия 253 готова к отгрузке?

Молчание.

- Какие-то проблемы?

Молчание.

- Может, неполадки со связью?

Найла помнила, что если у Солнца плохое настроение, могут быть перебои в связи. Еще бы не помнить про это, зная историю, зная про Драконье Пламя.

Потом прозвучало более развернутое сообщение. Это тронуло Найлу, ведь, судя по отзывам конкурентов, ученых и политиков, ни с кем чистые роботы так не общались.

- Мы испытываем дефицит некоторых редких элементов. Из-за этого могут быть задержки со следующими поставками.

Найла попросила предоставить список. Ознакомившись с тем, какие металлы им нужны, не удивилась. Знакомый список редкостей, которым так богат пояс астероидов, но поставки на Меркурий слишком ограниченные, и до роботов почти ничего в итоге не доходит, всё разбирают себе люди.

- Как можно решить эту проблему?

- Если импорт невозможен, нам придется увеличить сроки между партиями, пока мы сами не раздобудем всё необходимое.

- Это очень медленный процесс, добывать это всё из недр Меркурия, да?

- Дело не только в скорости. Старые залежи в шахтах отработаны, а новые достаточно богатые места пока даже не найдены.

- Минуточку. Я как раз… Подождите.

Они несколько минут молчали. Потом она снова заговорила.

- Я могу предоставить вам обновленную карту залежей ценных ресурсов в районе экватора.

Разведданные, сканирование с орбиты, если быть точнее.

Долгое молчание в ответ. Каким бы аппетитным это предложение ни было, а роботы в первую очередь заботились о том, чтобы не заразиться джанк-вирусом.

Наконец прозвучало:

- Согласие.

- Ого, - вырвалось у Найлы. - Тогда я пересылаю карту. Ловите.

- Согласие.

- Ну как, получилось?

- Согласие.

- Вы довольны?

- Согласие.

- Тогда что… партия 253 будет отгружена?

- Согласие.

- Будет отгружена в срок?

- Согласие.

- Ну вот и замечательно.

- Конец связи.

И на этом всё прекратилось.

***

У Меркурия не было луны, но огромное квадратное поле посреди ночной темноты сияло лунным светом.

Безупречно гладкие плиты лежали повсюду вокруг, они превращали ландшафт в идеальную плоскость.

Если стоять посреди этого всего, складывалось впечатление, что находишься посреди абсолютно спокойного водоема, словно в самый жуткий штиль, эта вода или иная жидкость совершенно не подрагивала.

Энерджайзеры называли такие базы “Кагами”.

В отличие от кочевников и роботов, энерджайзеры предпочитали оседлый образ жизни, а не постоянную гонку на выживание по рельсам.

Найла прогуливалась по коридору базы под названием “Кагами 8” и смотрела через окна на светящееся поле за окном. Её одежда теперь выражала минимализм - очень простой белый деловой костюм, ничего лишнего, простая прическа.

Серебристое свечение было заметно из-за слабой отражательной способности этих “приемников”. Темные панели смотрели в космическое небо. Невооруженным глазом на фоне потрясающего звёздного полотна непросто было заметить то и дело пролетающие над базой орбитальные спутники. Через допреал Найла могла видеть их названия в честь неизвестных ей легендарных виртуальных аниме-личностей.

Вот они, виновники, настоящие источники этого света. Эти искусственные спутники заставляли поверхность в здешних местах светиться, хотя по такому полу лучше не гулять вживую. Аппараты летали вокруг планеты, на солнечной стороне накапливали энергию через солнечные панели, а потом оказывались на ночной стороне и направляли лазерный луч в “Кагами”.

Таким способом они снабжали энерджайзеров на темной стороне планеты электричеством. Почти всегда бесперебойно.

Плиты поглощали энергию, накапливали её натрий-ионными аккумуляторами, очень большими. Здесь всё было просто невообразимо огромным, промышленных масштабов, хотя проживало тут не так много людей, единицы на многие километры.

Найла продвигалась внутри базы “Кагами 8”. Будь она здесь вживую, а не призраком, то она не смогла бы здесь дышать: оказалась бы в неожиданной “атмосфере” - под водой. Очень холодной, в которой долго не проживешь.

Она ступала по металлическому дну так, будто никакой воды не ощущает. Вокруг плавали рыбы, а над головой, там, где заканчивалась вода, по всей плоскости того, что можно было назвать естественным потолком, протянулось бесчисленное множество корешков растений.

Аквапоника. Система выращивания еды, совмещающая в себе и растения, и рыбу. Это всё было взаимосвязанной экосистемой: отходы рыб шли на питание растениям, а корешки в свою очередь очищали воду.

На всём пространстве большой стены, вдоль которой “проплывала” Найла, располагалась интерактивная карта Меркурия в развернутом виде во всю ширину. Очень подробные орбитальные снимки поверхности, с заметными отметками, где какие находятся ресурсы.

Длинное щупальце шевельнулось, и экран с картой погас. Слишком поздно. Найла успела записать всю информацию, хотя невинно моргала, будто с детским любопытством и улыбкой рассматривала всё вокруг.

- Вы посмотрите на этот весенний цветок, - непривычными людскому уху акустическими волнами загрохотала вода вокруг.

Исии Какузо уже мало чем был похож на человека. Генетические модификации изменили его до неузнаваемости. Самой заметной чертой являлись длинные щупальца, одни на лице, другие на других частях тела и конечностях.

- И вас очень приятно видеть, - с легкой дрожью в голосе отвечала Найла, чуть поклонившись.

- Мою обитель наполняет твой чудесный блеск, - трубело существо, порхая вокруг гостьи.

Он соединил свои гены с генами осьминога. Это давало ряд преимуществ обеим сторонам: позволяло редактировать свои гены “на ходу”, в реальном времени, и значительно увеличивалась продолжительность жизни, за счет пониженного метаболизма. К примеру, северные акулы и киты из-за этих свойств способны жить сотни лет в холодных водах. Сотни лет.

- Знаменитая, как и твои родители. Такая редкость.

Некоторые тентакли брали свое начало в районе его паха. Сейчас большинство из них были сложены, охватывали собственный торс, чтобы не мешаться. Найла прекрасно видела, что эти щупальца блестят множеством знакомых точек: покрыты специальными датчиками, подключаемыми к нервной системе, эти датчики позволяют осязать виртуальные объекты.

- Ты одета не по погоде, - громыхало окружение. - Здесь так холодно, хочешь, я тебя согрею?

- Пожалуйста, не надо, - отмахивалась Найла от тянущихся к ней “рук”. - Давайте без этого.

- Давай сделаем это хотя бы с призраком. Это как взять с полки пирожок.

- Так, специально для вас рассказываю, - отстранившись, говорила Найла наставительным тоном. - У осьминогов такая малая продолжительность жизни из-за их особенностей размножения. После спаривания самцы навсегда теряют интерес к сексу, очень быстро стареют и погибают. Задумайтесь, что для вас лучше.

- Вот видишь, сама природа учит, что важнее не длина жизни, а её качество. Все просто хотят быть счастливыми.

- Осьминоги очень умные, интересно о них слушать.

- Они коренное население Земли. Были там до нас. Не удивлюсь, если это они настоящие инопланетяне.

- Что вы такое говорите?

- Самые приспособленные, способные изменять себя. В отличие от многих доисторических морских животных в свое время не отрастили себе защитный скелет, пользовались чужими запчастями. Присасывались к ракушкам и использовали их половинки, как щиты. Они ведь даже не вышли на поверхность, в отличие от многих братьев и сестер. Те со временем вернулись в воду. Киты, дельфины - это потомки млекопитающих, потомки наземных животных.

- Это очень интересно.

- Давайте уже поговорим о деле.

- Хорошо. Лазеры готовы?

- Они всегда готовы.

Речь шла про лазерные установки, которые занимали огромные поля - встречались очень часто на этом поясе, где строили свои базы энерджайзеры.

- Что там насчет оплаты? - спросил Исии.

- …

- Скоро уже рассвет на Меркурии, а она всё медлит с ответом. На кого ты так отвлекаешься?

- С кочевниками говорю.

- Наши северные соседи. Бездельники и балаболы со змеиным хвостом. Спроси их, где они пропадали, когда весь мир участвовал в войне? Трусливые подонки.

- И с роботами говорю.

- Наши южные соседи. Хочешь, расскажу тебе о них интересное?

- …

- Доводилось ли тебе видеть эти их поля в виде плитки по всей длине экватора? Вдоль рельс, а иногда даже поверх самих рельс.

- Нет, не видела, я всё время у них в каком-то бункере, практически без окон.

- Ты как лягушка в колодце, которая не знает о море вокруг него. Они собираются так застроить миллионы квадратных километров.

- Что за плитка?

- Керамическая. Выглядит так, будто у строительного плиткоукладчика отказали тормоза или отшибло память, а заряд энергии у него бесконечный. Увлекся капитальным ремонтом планетарных масштабов, уже почти весь центральный пояс превратили в пол душевой.

- И что это значит?

- Официально, прокладывают дороги, прикрывают этим материалом свои подземные постройки, шахты, иногда сами рельсы. Но это ещё цветочки, они ведь эту плитку потом заново собирают, перерабатывают, заменяют новой. На рассвете укладывают, на закате разбирают. Так они добывают различные изотопы. Но, по моему мнению, главная цель этого мероприятия: добывать водород.

- Водород?

- Который прилетает в виде протонов в солнечном ветре. На Солнце его полно, а на Меркурии не задерживается, слишком легкий газ, его не удержать гравитацией. Если, конечно, он не вступил в реакцию с керамической поверхностью и не стал частью какого-то изотопа. Тогда он в ловушке.

Они немного помолчали. Энерджайзер заподозрил, что Найла нуждается в дополнительных пояснениях.

- Они ведь практически лишены воды, у них очень ограниченные поставки со стороны кочевников. Весь объем жидкости уходит на разработку микросхем. Политики бубнят, что нельзя ничего им поставлять, а то мало ли чего придумают.

- То есть им нужна вода?

- Вода всем нужна. Водород - это в первую очередь ракетное топливо. Вот так когда-нибудь обзаведутся флотом невзначай и сделают нам принудительный сэппуку.

- Собирать по крупицам… И это реально работает?

- Укладывают тонкую керамическую плитку полежать под прямыми солнечными лучами, она выдерживает жар, потом собирают, ещё более высоким нагреванием извлекают из керамики накопленный водород. Получаются сущие крохи, но долгий огонь, как говорят наши северные соседи, сталь закаляет. Заразились людским терпением. Впрочем, они им никогда не брезговали, такое терпение уже не человеческих масштабов.

Они снова помолчали. Энерджайзер большим терпением не отличался.

- Так что там с деньгами?

- Я занимаюсь этим вопросом.

***

Здесь забыли дорисовать мир. Он состоял из ломаных линий, математических графов. Бесконечная сетка виртуального пространства пролегла до горизонта идеальными квадратами. Вдали пустые прозрачные каркасы гор Ганимеда, вблизи очень упрощенные контуры камней и людских построек, всему этому не хватало привычных текстур. Этот абстрактный мир был недоделкой, черновиком, закулисьем реальности. А всё потому, что никто не принимал сигнал, никого не было дома.

Найла звала в пустоту и тьму, звала, но ей никто не отвечал.

***

- Исии, у меня небольшая просьба. Непредвиденная ситуация, прошу пойти навстречу.

- Начинается, - пробулькал человек-осьминог и недовольно скрестил щупальца на груди.

- Ганимед, наш заказчик, не выходит на связь, вообще никак к ним не пробиться. У них местный праздник, день основания первой колонии, и этот день каждый раз норовит растянуться на половину недели. Пожалуйста, окажите услугу без предоплаты.

- Я не соглашусь на это. Ты знаешь, сколько энергии мы затратим? Ганимеду такое и не снилось.

- Ну я же никогда не подвожу с оплатой. Всё будет уже завтра, обещаю.

- Это правда, что на тебя подали в суд полтысячи людей и организаций?

- Каждый раз, когда слышу этот вопрос, это число звучит всё больше. А оно наоборот каждый год уменьшается. Откуда вы берете эти фантастические цифры?

- Птичка напела.

- Неправильно напела.

Она подошла к окну. Смотрела через него в ночь как изнутри аквариума.

- Уже почти двести из них обанкротились. Я их всех переживу.

- Когда это случится, даже можно будет начать доверять тебе.

- Мне всегда можно доверять, я никогда не подвожу. Включайте установку, оплата будет, просто чуть позже.

- Нет-нет, это как одинокий падающий лист, уже показатель ненадежности. Я с тобой разорюсь, не могу рисковать.

- Ну как так? Это же нарушит всю цепочку поставок и все сроки. Неужели хотите этим войти в историю, как разрушившие вообще всю систему?

- Тебе сильно не повезло. Твой корабль затонул, почти добравшись до причала.

- Это же позор будет на всю систему!

- Нет, это всего лишь пепел, я ничего не боюсь.

- Как решить эту проблему?

- Тебе есть что предложить.

- Я не понимаю ваши намеки.

- Вот если бы меньше слов, а просто поделилась призраком.

К ней опять со всех сторон тянулись блестящие щупальца.

- Исии, я чувствую себя неловко. Соблюдайте этикет.

- Ну тогда не будем попусту сотрясать воду, приходи, когда будут деньги.

- Давайте договоримся хотя бы на малую мощность заряда. Или на короткий промежуток времени действия лазеров.

- Нашим орудием, которое тяжелее всех сумоистов, на мелочи мы растрачиваться не намерены.

- Говорите, что я ненадежная. Вы тоже ненадежные, ваши лазерные установки на войне взломали “Миротворцы”, убивали ими ваших союзников. Но я же вам доверяю. Уступите же, отнеситесь ко мне как к равной.

- Да, мы генералы поверженной армии, поэтому говорить нам не о чем. Пускай ржавеет меч, мы будем прятать когти.

- Ну раз требуете призрака, сейчас вам будет призрак.

В наполненном водой помещении появилась третья фигура. Старенькая женщина. Ей даже не требовалось разрешение владельца базы, вошла как к себе домой.

Исии изменился лицом, стыдливо спрятал щупальца за спину, прогромыхал ее длинное имя и низко поклонился чуть ли не до дна.

Перед ним в воде стояла бывшая глава корпорации энерджайзеров, владевшая раньше всей сетью “Кагами”.

Та начала уговаривать человека-осьминога уступить Найле, один единственный раз пойти ей навстречу, активировать лазерные установки без предоплаты.

Тот злобно посмотрел в сторону Найлы.

- Не-а, я всё равно не уступлю. Решила напугать меня своим бумажным тигром. Как это должно было сработать? По документам она уже никто, я не обязан ей подчиняться.

- Я дружу с её семьей со времен, когда ты ещё на горшке сидел! - разозлилась пожилая женщина и перешла на такую брань, что даже допреал не знал, как правильно её перевести.

Тот ее в ответ перекрикивал еще громче:

- Ваша власть это уже стрела на излёте, не сможет пробить даже самый тонкий солнечный парус.

Старая женщина совсем разозлилась и повернулась к Найле.

- Она переводит мне деньги, чтобы я заплатила.

- Чего-чего?

Испуганный взгляд Исии метался между двумя женщинами.

Бывшая глава корпорации внесла деньги за Найлу из своих собственных накоплений.

- Ты только с виду богиня, а сердцем что-то ужасное, - говорил ошарашенный Исии.

- Принимайте оплату.

- Ладно, ладно, одолели, муравьи.

Пожилая знакомая убедилась, что проблема решена, гордо вскинула подбородок и исчезла.

Тогда Исии обратился к Найле:

- Надо отдать тебе должное, женщина. Ты сквозь скалу пройдешь. Сквозь железо.

- Уже скоро стартуем, готовьтесь включать лазеры.

- Непременно. Подумать только, гибкая ива.

Он наблюдал за тем, как растаял в пространстве и её призрак. Энерджайзер вновь остался в одиночестве, если не считать рыбок вокруг.

- Вот и исчезла, как пена.

***

Ровер катил вдоль величественного каньона, разрезавшего меркурианскую землю на десятки километров.

По дну ущелья протянулись еще одни рельсы, необычные, пересесть на такие транспорт храмовников не смог бы, несмотря на возможность ездить по обычным рельсам. Тонкая полоса из стали безупречно ровной прямой уходила к горизонту и исчезала за ним. По бокам вдоль этого пути торчали в небо одинаковые стенки с встроенными в них магнитами-сверхпроводниками, они соединялись с ближайшими скалами силовыми кабелями.

Через окна изнутри ровера парни видели, как эти особые рельсы впервые за долгое время заработали. Огоньки вдоль пути предупреждающе замигали. Из ангара внутри скалы выезжала платформа с грузовым контейнером. Установка не касалась рельсы, она висела в сантиметрах над ней, удерживаемая магнитной силой.

Платформа поползла вперед, постепенно набирала скорость, километры в час, десятки километров в час, все больше и больше. Скоро особый транспорт уже будет сложно разглядеть на горизонте.

- Это магнитная катапульта, - пояснял Мака.

Но его товарищи не испытывали энтузиазма по этому поводу, хотя всегда мечтали здесь побывать.

Они больше волновались о ситуации, в которую угодили. От безделия в течение пути у них появилось время, наконец, осознать, что они потеряли много друзей, много тех, кого можно было расценить как братьев и отцов, а теперь ещё приходилось бороться за выживание и скрываться от космической полиции, которая, скорее всего, будет сразу стрелять по ним на поражение.

Храмовники в итоге догнали медленно ползущий город кочевников. Тот возник на горизонте множеством огоньков, столь непривычных глазу на фоне остального унылого ночного меркурианского ландшафта.

Широкая городская платформа, с множеством построек на ней, в своей задней части, со стороны храмовников, заканчивалась рампой, по которой можно было заехать в город.

Звуковые сигналы в вакууме были бесполезны, поэтому ровер просто замигал фарами, чтобы открыли задние ворота.

В смотровой рубке сидела дежурная, но она смотрела через окно не наружу города, откуда никто не должен был приехать, а в сторону самого города, ведь чаще могло кому-то понадобиться выехать наружу. Она заметила отсветы на стенах своей сторожки, удивленно обернулась, сняла очки допреала, щурилась, пыталась разглядеть, что это за гости пожаловали.

Мигая фарами, храмовники передавали стандартный сигнал о помощи, морзянкой. Рацию они намеренно отключили в надежде, что это усложнит судьям поиск преступников, да и вообще храмовники почти никогда не пользовались радиосвязью.

Дежурный с кем-то посовещался по внутренней связи, затем все-таки открыл ворота. Ровер въехал по рампе в город кочевников, в его заднюю часть. Это ещё не жилые районы города, поэтому здесь над улицами еще не было потолка биома - снаружи по-прежнему был вакуум.

Вскоре открылись следующие ворота. Храмовников пропустили уже в жилые районы. В новом шлюзе между зданий они уже могли выйти из ровера без скафандров.

Мальцы вывалили из транспорта, кашляя, плюясь и шумно вдыхая нормальный воздух. Всего двое из пятерых носили скафандры, но даже они были без шлемов, сильно вспотевшие.

- Дерьмо, - упал на колени Игл и уперся руками в городской пол. - Больше я в этот туалет на колесах никогда не вернусь. Вы меня туда силой не затащите.

- Да, с системой отходов мы что-то не рассчитали, нужно это как-то по-другому делать, - говорил Шайни, опираясь на ближайшую стену и обмахивая свое лицо кистью.

Боу припал к одному из сливных отверстий возле дороги, местная канализация, куда, скорее всего, уходила вода при мойке роверов. Его туда вырвало.

- Справедливости ради, - сказал он, вытирая рот рукавом. - При пониженном кислороде действительно можно жить.

- Я туда не вернусь, - повторял Игл.

- Это всё потому что ровер не рассчитан для длительных поездок на пятерых, обычно по двое ездили, - говорил Мака, тоже весь вспотевший. Он с улыбкой разглядывал ровер, бродил вокруг него и проверял, всё ли в порядке. - Мне кажется, мы отлично справились.

- А вот и местные, - говорил Найтфел, указывая на кочевников, которые выходили из окрестных зданий.

Дежурная расспрашивала парней, почему они пожаловали.

Мака объяснял, что они от лица храмовников просят помощи, просят как можно быстрее предоставить им любой транспорт, позволяющий достичь им южный полюс Меркурия.

- Что за срочность? - спрашивала дежурная.

- Мы не можем говорить вам наши тайны, простите.

Дежурная удивленно вскинула брови, покачала головой, в этом запросе её что-то явно не устраивало, она сказала, что поговорит об этом с Управляющим и удалилась. Попросила храмовников оставаться здесь.

Со всех сторон монахов обступили дети кочевников.

- Вы из Храма Солнца?

- Да.

- Чудаки! - дети засмеялись. А один из них заявил:

- “Солнце ездит в колеснице, запряженной шестеркой драконов”!

- Спору нет, вы абсолютно правы, - примиряюще поднял руки Мака.

- А можно покататься на вашей колеснице? Ой, фу, здесь так воняет.

- Пожалуйста, не трогайте ровер. Он нам жизнь спас.

- Монахи всегда такие вонючки?

- Зачем вы сюда приехали?

- Это секретная информация. Так, положи на место! Не трогайте наши вещи в ровере!

- Вы здесь не живете. Чужаки. Значит, надо платить за въезд в город.

- А вы типа местная мафия?

- Это его первая ошибка. За ошибки надо платить вдвойне.

- Мы полиция. Поддерживаем общественный порядок. Чужаков здесь не любят.

- Мы просто туристы.

- Туристов мы особенно не любим.

- Мы просто гуляем, смотрим ваши городские достопримечательности.

- У нас здесь “просто гулять” стоит ещё дороже.

- С нас нечего взять, у нас нет юнитов. И никогда не было.

- У вас есть ровер, приборы, скафандры, ресурсы какие-то.

Один из детей пытался поднять баллон, но не хватало силенок.

- У них здесь нет ничего вкусного, представляете? Чем вы питаетесь вообще? Какашками?

Дети засмеялись. Они показывали друг другу, что в ровере действительно нет ничего из еды, только отходы.

- Мы вообще-то очень голодны. Не надо над этим смеяться.

- К сожалению, ничем не могу помочь, я уже ходил в туалет, обращайтесь завтра утром.

Дети снова загоготали.

- Так, всё, проваливайте из ровера, кыш. Я сказал прочь. Надоели. Сейчас пожалуемся вашим родителям.

- Он считает, что мы дети.

- Они совершили ещё одну ошибку.

- Эй, положи на место! Держите его!

Мальчишка схватил какой-то предмет, выбежал из ровера и побежал в сторону ближайшего здания. Начал ловко, как обезьяна, взбираться по одной из вертикально вытянутых труб.

За ним побежал Игл. Монах оттолкнулся сначала от земли, потом от других выступов на фасаде здания, взлетел очень высоко, наконец на одном из балконов поймал сорванца, который пытался утащить некую ценность. Тот громко заплакал, особенно когда Игл жестко схватил его своими острыми металлическими перчатками. Расцарапал кожу на руках ребенка до крови.

- Да уж, шутки кончились.

- Эй, моя рогатка! Стоять! - закричал Боу, помчался вслед за ещё одним воришкой, но дети перебрасывали предмет друг другу, и становилось невозможным вернуть оружие себе обратно, даже если бегаешь быстрее детей.

Девочка, стоящая возле Найтфела, резко развернулась к нему.

- Эфир изначальный - это основа основ!

Огромную перчатку, предназначенную для допреала, она сжала в огромный кулак. А затем неожиданно врезала ему в область паха.

Он заскулил от боли и осел, а она со смехом побежала вслед за остальными ребятами.

***

Найла и Управляющий в это время находились в его кабинете и удаленно по показаниям приборов наблюдали за тем, как работает магнитная катапульта на дне ущелья неподалеку от основного пути города кочевников.

Платформа с той самой полученной от роботов партией товаров в виде контейнера под названием “Журавль 1007” всё быстрее ускорялась в коридоре, стенки которого были напичканы мощными магнитами. Таким образом можно было выводить на космическую орбиту грузы, эффективнее всего это работало на небольших планетах и лунах. Для этого не приходилось использовать ракетное топливо, с которым на поверхности Меркурия было туго.

Ускорение контейнера столь высокое, что живой груз не пережил бы такие взлетные перегрузки. Платформа развила скорость быстрее самой быстрой пули, отпустила контейнер, и тот начал с той же скоростью подниматься ввысь. Суть этого метода заключалась в том, что многокилометровые рельсы продолжают опоясывать планету, искривляются вслед за горизонтом, вниз по дуге, но разогнавшийся груз продолжает по инерции лететь не параллельно шарообразной земле, а всё по той же невидимой горизонтальной прямой линии, только теперь уже в звездное небо.

- Что ж, поздравляю тебя, - сказал Управляющий и открыл бутылку штопором. - Как ни странно, ты справилась.

- Я убила двух ястребов одной стрелой, - пританцовывала Найла.

- Нет, скорее “слепой кошке попалась дохлая мышь”.

- Я не верю в удачу.

- Колодец на склоне холма. Выпьешь со мной? Это небу угодно.

- Сильно не налегай, а то твои неслучайные великие деяния смоет оно, обесчестит.

- Вот так и приглашай тебя, утратишь весь пыл и снова всё позабудешь.

Затем Управляющему позвонили по внутреннему интеркому.

- Что-то случилось с грузом? - спросил он.

- Нет, я не об этом, - ответила дежурная. - Ий, у нас гости. Храмовники пожаловали, они тебя об этом предупреждали?

- В смысле пожаловали? В допреале?

- Нет, физически, на ровере приехали. Молодые ребята.

Найла и Управляющий удивленно посмотрели друг на друга. Девушка на всякий случай заново слушала информацию о Храме Солнца, ведь всегда игнорировала существование этой группировки. В чем-то она им даже завидовала, нашли способ выйти из системы, выйти из пищевой цепи. Но когда они наотрез отказываются иметь с кем-либо дела, становятся ей совершенно не интересны.

- Они просят предоставить им транспорт, чтобы лететь на южный полюс.

- Неслабые аппетиты. Скажи им, что мы можем посадить их в катапульту, только это их расплющит.

- Они какие-то странные. Может, сбежали из храма.

- И хотят попасть в женский храм? Ну слушай, я их понимаю. Я даже впечатлен.

Взгляд Найлы неподвижно завис, она отправилась в другое место в городе кочевников.

***

Её призрак появился на улице возле ровера храмовников. Вскоре здесь появился и призрак Управляющего.

Местные детишки уже убежали, монахи снова были одни посреди улицы.

- Видок у них не очень, - сказала Найла.

- Вечного света, - чуть поклонился гостям Управляющий. Найла повторила его движение. - Какова ваша цель визита в нашу обитель?

Но храмовники их не видели и не слышали, для Найлы это было ужасно непривычно, а Управляющий про это просто позабыл. У них не было ни очков, ни линз допреала. Удивительная редкость в системе.

Ий повторил сказанное через динамики на ближайшем здании возле храмовников. Его голос загремел на всю улицу.

Мака начал заново пересказывать заготовленную речь о том, что храмовники просят кочевников помощи в том, чтобы добраться до южного полюса как можно быстрее. Монахи делали ставку на то, что кочевники ещё не знают о произошедшем, не знают о преследовании преступников судьями.

- Погодите. - Управляющий поднял руку. - Со мной пытаются связаться. Так, я запутался, что надо сейчас нажать. Секундочку.

- Не отвечайте! Пожалуйста, не надо! - заговорил Мака. Не все присутствующие понимали, о чем речь.

Найла хорошо разбиралась в людях. У них с братом это общее. Она внимательно всматривалась в лица храмовников.

Призрак Управляющего погас, динамик тоже отключился. Удалился для приватной беседы назад в свой кабинет.

Найла склонила голову на бок, проходила между храмовников, невидимая для них, вглядывалась в их лица.

- Чего вы так боитесь? - тихо спрашивала она.

- Если судьи нас уже нашли, мы покойники, - тихо сказал один из мальцов.

Найла услышала это, и сразу же переключилась назад на своего призрака в кабинете Управляющего.

***

Ий поспешно прятал со стола стакан и бутылку, отключал лишние экраны. Продел руки в рукава пиджака, причесал пальцами как мог волосы на голове. Наконец, принял входящий вызов. В кабинете появилась третья призрачная фигура.

Найла хорошо знала этого человека.

Это был Фарамонд Рихтер, её брат.

- Здравствуйте, судья, - несколько раз кивнул Управляющий. - Почему вы здесь? Чем мы провинились?

- Я здесь не по вашу душу, - сказал Фарамонд.

Он перевёл взгляд на Найлу и замер. Не ожидал её тоже здесь увидеть.

- Ну здравствуй, братик, - улыбнулась она.

- Привет.

Он заморгал, будто растерялся и забыл с какой целью вообще пожаловал. Наконец, сказал:

- Пять монахов на ровере. По моей информации они уже в вашем городе.

- Пять монахов? - Глазенки управляющего бегали от лихорадочного мышления, взвешивания всех за и против, но лучше вариантов он всё равно не находил. - Да, прибыли к нам считанные минуты назад. С ними есть какие-то проблемы?

- Это нарушители закона. Мы обязаны их арестовать. Просим обеспечить сотрудничество с вашей стороны. Мы хотим задержать преступников как можно быстрее.

- Вы уже здесь, на Меркурии? - спрашивал Управляющий.

- Что они натворили? - спросила Найла.

Фарамонд раздраженно потер переносицу.

- Управляющий, просто помогите нам их задержать. Заблокируйте их где-нибудь, если есть такая возможность. Мы собираемся выпустить шерифов на улицы Зимнего Города.

- Это может обернуться хаосом.

- Я обещаю, что никто из жителей не пострадает.

- Фар, что они сделали? - воскликнула Найла. - За что ты их хочешь арестовать?

- Они убили судью, - вспылил Фарамонд. Из-за присутствия сестры у него сдавали нервы. Видимо, пожалел о том, что сказал. Скривился.

- Храмовники убили судью? Здесь, на Меркурии? - как попугай, повторял одно и то же Управляющий.

Найла внимательно всматривалась в лицо брата.

Когда родителей не стало, они проводили друг с другом целые годы, на космическом корабле, пока вокруг по всей системе кипела война.

Они играли в карточные игры, в основном в покер. Друг против друга. Находили в этом успокоение. Оттачивали мастерство обмана. И в то же время научились отменно читать мысли друг друга, читать лица, видеть скрытые мотивы, отличать правду от лжи.

Они играли практически на равных. Старшей сестре удавалось хорошо врать, актерствовать, а младший брат часто будто видел её насквозь. Другие люди по её наблюдениям были не способны настолько хорошо это делать.

Но ей тоже неплохо удавалось читать мысли брата. Она всегда знала, что врать он совсем не умеет.

- Какой ужас, - сказала она ему в лицо. - Ты не уверен, что поступаешь правильно. Так может, они никого не убивали?

- Управляющий, попросите её исчезнуть.

- Ох, Найла, пожалуйста, покинь нас сама, я не помню, как настраивать твои разрешения доступа.

- Фар! - воскликнула сестра.

- Найла! - воскликнул тем же тоном брат. - Ты не права. Они убили судью, это точная информация. Глупость не защищает от наказания. А теперь не мешай, пожалуйста, правосудию.

Управляющий прокашлялся и сказал:

- Я придумал, что сделать. Я отцеплю эту часть города. Там практически никого нет из наших, только дежурная. Город остановится, и вы возьмете их без проблем.

Найла и Фарамонд практически его не слышали. Они тихо переругивались друг с другом:

- Я смотрю, ты ещё не наигрался в свои новые игрушки. Теперь уже дошло до того, что решаешь казнить детей или нет.

- Они не дети.

- Ты был таким умным и хорошим мальчиком, и так испоганил себя этой операцией на мозге. Я уверена, что это тот убийца тебе нашептывает в голове, что нужно делать. Родители тебе бы это не простили. Особенно мама!

- А может, это из-за тебя они не стремились задержаться на этом свете? Всё время их доводила.

Они так увлеклись спором, что прошли сквозь стену в другое помещение.

Управляющий следовал за ними, врезался лбом о металл и восклинул:

- Ах чёрт, я же не призрак!

***

Два храмовника, которые оставались в скафандрах, наконец, сняли с себя эти жаркие неудобные штуковины.

Под ногами что-то громко лязгнуло, громыхнуло, и на этом всё затихло.

На улице включилось аварийное освещение: мигали лампы, но звука через громкоговорители не было.

Парни оглядывались, не понимая, что происходит.

- Да точно вам говорю, это судьи позвонили.

- Тише, не торопись с выводами. Дождемся мэра.

Они блуждали вокруг ровера. Игл покрикивал, в ожидании, что кто-нибудь из местных жителей выйдет к ним снова, объяснить, что происходит.

- Господин мэр! Кто-нибудь!

Шайни брёл по улице, уже дошёл до дальних ворот, за которыми начинался другой городской квартал. Он увидел старое мутное окно. Вблизи он понял, что оно по какой-то причине запотело. Он перехватил рукав и вытер поверхность стекла. Заглянул туда, после этого его глаза расширились от удивления и испуга.

Он видел ту самую дежурную. У другого такого же окна. Но уже на значительно большем расстоянии. Судя по всему, заднюю часть города, вместе с храмовниками, отделили от основного состава. При этом основной город ускорил ход, и вот уже их разделяло метров тридцать космического вакуума, и это расстояние продолжало расти. Если платформа с храмовниками хоть немного продолжала ехать, то это было совершенно незаметно, а остальной город явно ускорялся.

Шайни развернулся и побежал к своим товарищам. На ходу он кричал:

- Они уехали! Бросили нас!

- Что?

- Они отделились! Город разделился на части!

Мальчишки не могли это быстро переварить. Нужно было убедиться воочию, к тому же нельзя было всё время полагаться на мнение самого младшего из них, Шайни мог во многом ошибаться, многое не понимать. Поэтому все пятеро побежали к воротам, чтобы увидеть это своими глазами.

- Дерьмо. Мэр нас выдал. И что нам теперь делать?

- Давайте попробуем открыть эти ворота.

- Они заблокированы с той стороны.

- Серьезно?

- Да, они повернули рычаг ручного блока.

- А что насчет предыдущих ворот, откуда мы приехали?

Они побежали обратно, мимо ровера, к другим воротам.

- Эти ворота мы можем открыть, как и следующие. Управление нам доступно, ничего не заблокировано.

- И что дальше? Будем снова их догонять?

- Ну уж нет. Они нас выдали. И бросили. Мы больше не можем на них рассчитывать.

- Едем к энерджайзерам. Может, они помогут.

- Здесь точно нельзя оставаться, судьи могут здесь быть с минуту на минуту.

- Я делаю таймер открытия врат через одну минуту. Быстрее, быстрее, все внутрь!

- Дерьмо, опять лезть в этот туалет.

- Все нормально, там хоть немного проветрилось.

Парни побежали к своему роверу.

***

Наблюдавшие за этим всем с высоты детишки кочевников тихо переговаривались. Они уже видели на своем этаже, что в соседний город не перейти, даже просторные вентиляционные шахты, которые так любили дети, автоматически заблокировались при разделении. Одни ребята указывали на аварийные лампы, другие галдели, что храмовники сейчас откроют вторые ворота и тут нечем будет дышать.

Возле них появился призрак Управляющего, а следом возникли призраки некоторых родителей этих малышей.

- Что вы тут делаете? / Караул! Беда! / Отмените разделение города, тут дети! / Я не могу, уже слишком поздно / Почему вы не в школе? / Они должны быть в школе / Они и есть в школе по показаниям их браслетов / Они нас обманули, сбежали с уроков, браслеты оставили, чтобы обмануть систему отслеживания перемещений / Всё хорошо, не бойтесь / Ий, сделайте что-нибудь / Осторожно, преступники открывают ворота / Все в укрытие! / Ох, ай, в укрытие! Быстрее!

Детишки вбежали в первые попавшиеся технические помещения, закрывали герметичные двери. Взрослые контролировали процесс.

Минута на таймере подошла к концу. Ворота платформы открылись, давление на всей улице начало падать.

***

Ровер проехал через ворота, вновь оказался на участке без крыши, в открытом космосе, но все еще стоял на металлической платформе. Впереди были еще одни ворота, последние, через которые они изначально сюда въезжали. Они начали сами открываться - видимо, кочевники помогали им как можно быстрее свалить отсюда; не из сопереживания, а лишь бы они убрались подальше как можно быстрее от их города.

И тут мальчишки увидели судейский челнок. Он уже медленно подлетал к городу, зависнув чуть в стороне от пути, но постепенно приближаясь. После того, как он попал в свет от городского освещения, можно было разглядеть маленькие крылья, непрозрачные окна, а также ярко изрыгающие пламя двигатели по бокам аппарата, за счет чего он удерживался на высоте.

Ровер остановился возле рампы, еще не съехал вниз. Монахи спорили между собой, как лучше поступить. Одни говорили, что надо удирать от челнока, а другие считали, что челнок только этого и ждет. Вероятно, он не может открыть огонь по роверу, если он находится на территории города. Уже начинали ожесточенно драться за руль, ведь каждый был уверен, что от верности их решения зависят их жизни.

- Мне надоело с ними возиться! - выкрикнул Фарамонд. После разговора с Найлой его трясло от злобы.

Перед его лицом висели цифры, обозначавшие дельта-фри, оставшиеся ресурсы на миссию. Он замахал перед собой руками, изменил режим отображения этой информации, лэйаут, превратил информацию в виртуальный куб, закрутил его в руках, перестраивал, как сложнейший кубик-рубик, пока тот не засветился ярким синим светом.

Он конвертировал запасы энергии в один из видов судейских вооружений. Пилот, глядя на это через допреал, тихо присвистнул.

Челнок уже завис над ровером храмовников на небольшой высоте, в паре десятков метров, и расстояние уменьшалось.

На транспорт монахов с челнока полилась какая-та жидкость, не успевающая замерзнуть в космическом вакууме. Длинная ровная струя. От нее исходил сильный пар.

Монахи завороженно уставились вверх через стеклянный купол передней части ровера. По стеклу стекала незамерзающая жидкость.

Никто не знал, что это значит.

Разряд.

Вспышка была до того мощной, что окрестные камеры видеонаблюдения и прочую электронику на платформе вывело из строя.

Венерианский челнок ударил меркурианский ровер полноценной молнией, с мощным гамма-излучением.

Оборудование в машине вышло из строя, полностью отключилось, перегорели все микросхемы.

При этом все пятеро пассажиров потеряли сознание. Заряд будто прошил ровер насквозь, а подростки даже не носили на себе в этот раз скафандры.

***

Когда облаченные в скафандры шерифы высадились, они воспользовались одним из грузовых тягачей на платформе, оттащили ровер на улицу в соседнюю секцию, чтобы восстановить нормальную атмосферу возле ровера.

Вскоре давление вокруг стало привычным для людей, можно было дышать, как раньше.

Фарамонд тоже был уже здесь. У себя на поясе он всё ещё носил шерифский значок, тот, который подобрал у сгоревшего подчиненного.

Он позволил шерифам войти первыми. Храмовники были нейтрализованы, опасности не представляли. Массивными стальными руками шерифы выносили их бессознательные тела, помещали их в транспортабельные капсулы, со встроенными системами жизнеобеспечения.

Фарамонд сообщил кочевникам, что угроза устранена. Дети могли возвращаться в город. Основная часть города спешила обратно, чтобы пристыковаться.

Молодой судья вошёл в ровер, поморщился от запаха, огляделся.

В это время к его удивлению к роверу нахлынула неуправляемая группа детишек. Даже шерифы пришли в замешательство и не понимали, что с ними делать.

Вокруг появлялись призраки взрослых, они наперебой галдели, просили не вредить их детям и умоляли свои “цветы жизни” покинуть опасную зону. Но малышей было не остановить.

Они лезли в ровер, лезли к капсулам с преступниками, лезли чуть ли не на головы шерифам. Фарамонд несколько раз повторил своим псам стоять неподвижно и ничего не делать.

Одна из матерей в виде призрака упала и потеряла сознание. За ней последовали еще две, и один мужчина. Взрослые все слишком переволновались.

“Никогда не понимал этих реакций у простого люда, - бубнел в голове Раджи. - Всё ведь логично, у шерифов убрали всё лишнее, оставили только самое полезное, но почему-то каждый раз у всех шок от результата. Прекрасные создания.”

Фарамонд пытался покрикивать на детишек и приказывал им повиноваться, но это не помогало. Ему даже пришлось схватить одного из непослушных мальчишек за шкирки и выволочь из ровера, всё-таки это место преступления, там могут быть важные для следствия улики и тому подобное.

Пока он это делал - тащил хулигана - он ругался и спрашивал:

- Они вам что-нибудь сказали? Сказали, что произошло? Из-за чего всё это?

Малец хитро улыбался и ничего не говорил.

Фарамонд отбросил его в сторону и приказал шерифу закрыть дверь ровера.

Вскоре преступников упаковали, ровер изучили, судья и шерифы собирались улетать.

***

Найла стояла позади всех призраков, у стены здания, прислонившись к нему плечом, будто настоящая. Наблюдала за этой сценой, за тем, как гневается брат, но больше ему не мешала. Она тоже сильно горела после спора с ним, наговорили друг другу гадостей за все последние месяцы отсутствия коммуникации.

В это время кочевники уже снова соединили части города, ворота начинали открываться, взрослые забирали своих детей домой.

Вскоре судья и шерифы улетели на своем челноке, вместе с захваченными храмовниками.

Пока жители за этим наблюдали, к сестре Фарамонда подошел один из мальчишек.

- Найла, - сказал он, загадочно ухмыляясь.

- Что там у тебя?

Он убрал вторую руку с распахнутой ладони и показал ей украденную вещицу.

- О боже, это же плохо, так делать нельзя! - ужаснулась Найла, и зажала свой рот рукой. Кажется, её в то же время душил смех.

У мальчика в руках был шерифский значок. Тот самый, с пояса Фарамонда.

- Я тебе отправлю содержимое.

- Я против! Не делай это!

- Кажется, тебе все-таки придется доставить нам этот твой кофе.

- Спрячь это, - хихикала Найла. - Маленький бизнесмен. Я против, ничего мне не присылай.

- Я всё равно пришлю содержимое. Если им это так нужно, они за ним вернутся.

Тут Найла совсем расхохоталась, представив лицо своего самого экономного во Вселенной братика, когда он узнает о пропаже, и будет размышлять, сжигать ли снова столько же фосфия для возвращения за значком. И как будет требовать от Управляющего прислать значок парусом, а тот будет не в силах найти, где детишки его прячут.

Мальчик послал ей призрак шерифского значка, как воздушный поцелуй.

***

Грузовой кораблик кочевников в виде одного только контейнера - “Журавль 1007” - всё больше отдалялся от Меркурия. Но пока с недостаточной скоростью. Еще немного и его начнет заворачивать обратно, разгонной скорости было недостаточно, чтобы совершить то, что задумывалось.

Обычная процедура.

“Журавль 1007” в автоматическом режиме медленно раскладывал гигантские “крылья”. Сначала выползали длинные стальные стержни, потом между ними натягивались тонкие металлические листы.

Солнечный парус. Рассчитанный не столько на давление солнечного ветра, сколько на более точные меркурианские лазеры.

На полях энерджайзеров заработали лазерные установки. Лучи света ударили в космический парус.

Это придавало ускорение “Журавлю”.

Так он в относительно быстрые сроки мог доставить микросхемы чистых роботов в далекие уголки солнечной системы, в этот раз на Ганимед, спутник Юпитера.

Такие аппараты при надобности могли долетать даже до Плутона. Иногда им обеспечивали торможение встречными лазерами, а иногда они сбрасывали груз по нужной траектории, а сами продолжали свой вечный полет всё дальше, прочь из солнечной системы, как “Пионеры” и “Вояджеры”.

***

Бэбиси уже было лучше. Часть микросхем были повреждены, над ними отец Вики всё еще вёл ремонтные работы, по сути разрабатывал новые. Но удалось состряпать временную замену для выполнения самых базовых задач домашнего робота-помощника.

Бэбиси стал более неуклюжим, всё ему давалось с большим трудом, даже в простой речи он допускал много ошибок.

Он приковылял в отсек, где проводилась расшифровка анаграммы с Меркурия.

И увидел, что работа уже завершена.

Компьютер сумел расшифровать анаграмму легендарных храмовников. Показывал на экране полностью готовый текст. В стороне от него было указано, что нашлась одна опечатка - лишняя буква “н”, вероятно, где-то без надобности задвоилась.

Бэбиси прочитал расшифровку. Робот будто из-за настоящих эмоций отпрянул от экрана и издал сигнал:

- Вау!

Глава 4: Тяга

В старинной детской сказке измеряли длину удава в попугаях. Давайте теперь измерим в попугаях космические расстояния в нашей солнечной системе. Для этого нам придется вообразить самого фантастического, попросту невозможного попугая, такого огромного и толстого, что он намного больше всех планет и Солнца вместе взятых. У него брюхо шириной полсотни миллионов километров, даже не пытайтесь себе это представить, у вас не получится. Он легко мог бы нас всех слопать, как пылинку, так что, пожалуйста, отнеситесь к этому серьезно.

Если округлить минимальные расстояния между первыми планетами, ближайшими к Солнцу, то их можно назвать одинаковыми, и тогда пускай всего один попугай-переросток помещается в этих отрезках. Между Меркурием и Венерой, или между Венерой и Землей, или между Землей и Марсом. Не важно где, главное, что между такими планетами поместится всего один гигантский попугай.

Если смотреть дальше четвертой планеты, то расстояния начинают значительно увеличиваться. От Марса до Юпитера поместятся в ряд минимум 12 таких попугаев (или 9 попугаев между их орбитами). Однако между ними есть еще пояс астероидов, значит правильнее будет сказать, что в 2225 году при полете в сторону Плутона от орбиты Марса до внешнего края пояса астероидов будет 5 попугаев, и потом останется 6,5 попугая до Юпитера.

Знаю, знаю, не только у юных математиков начинает болеть голова. Крепитесь. Просто помните, что речь про минимально возможные расстояния. Дальше между планетами-гигантами они становятся еще больше.

Между Юпитером и Сатурном - 14 попугаев (12 между их орбитами в 2225 году в сторону Плутона).

Между Сатурном и Ураном - 26 попугаев (26 между их орбитами в 2225 году в сторону Плутона).

Между Ураном и Нептуном - 30 попугаев (35 между их орбитами в 2225 году в сторону Плутона).

Наконец, между Нептуном и крохотным Плутоном - 50 попугаев (или 18 а.е.). Но взаимоотношения Плутона и Нептуна особенные: между ними всегда огромное расстояние, но орбита Плутона сильно отличается от планет, иногда он бывает ближе к Солнцу, чем сам Нептун, с другими планетами Солнечной системы такого не бывает; поэтому можно даже сказать, что между их орбитами расстояние может оказаться около одного попугая.

Начинается Пояс Койпера, транснептуновые объекты, их очень много. К примеру, от Плутона до очень далекой Седны лететь примерно 100 попугаев. Тут уже начинается Облако Оорта, откуда к нам иногда прилетают кометы. И это все еще часть нашей Солнечной системы, ее дальние рубежи.

Никто из людей еще никогда не добирался до Седны, потому что в этом нет большой необходимости. Начиная с лун Сатурна и дальше него вообще мало кто живет. Там существуют лишь редкие исследовательские и шахтерские городки, построенные в конце прошлого века, а значит совсем недавно.

Речь шла только про минимальные расстояния, а такое расположение планет случается крайне редко, раз в десятилетия или столетия. Орбиты у всех очень вытянутые, сами объекты могут находиться по разные стороны от Солнца, поэтому максимальное расстояние между всеми "соседствующими" планетами может быть во много раз больше.

И чтобы вы понимали, какими возможностями обладают современные космические корабли, то вам следует знать, что расстояние, равное одному крупному попугаю, мы можем пролететь в среднем за один месяц.

Если используем самое дорогое химическое топливо - фосфий, может получиться немного быстрее.

Если предварительно месяцами наматывать гравитационные маневры или разгоняться ядерными двигателями, то позднее мы будем преодолевать попугаев еще быстрее. Хорошо разогнавшись, за год или два года можно долететь до Плутона. Хотя первый аппарат New Horizons летел сюда почти десять лет.

Если на борту не живой груз, то он не пострадает от больших перегрузок, значит можно сразу разгоняться до высоких скоростей в очень короткий срок, не щадя экипаж.

Любой перелет на большие расстояния люди редко совершают больше одного раза за жизнь, он требует слишком много времени и ресурсов, мало кто вообще может себе такое позволить. Колонисты дальних планет, которые один раз долетели и основали колонию, надеялись, что человеческая цивилизация будет активно расширяться дальше, но не угадали. Появился джанк-вирус, разразилась война, начался топливный кризис, сворачивали многие космические программы - все это способствовало тому, что дальние колонии, как мы с вами, на Плутоне и его спутнике Хароне, стали никому не нужны. Мы полагаемся только на редкие поставки раз в несколько лет со стороны цивилизации, в основном это медикаменты, батареи, микросхемы и прочие вещи, которые мы не можем производить самостоятельно.

Мы благодарим логистическую компанию "Хронос" за своевременную доставку жизненно важных ресурсов.

Они разгоняют лазерными лучами солнечные паруса с грузом, частично помогает само Солнце. К сожалению, в обратную сторону мы так делать не можем, поэтому полеты в сторону Земли и Марса для нас обходятся крайне дорого, это практически невозможно сегодня. И мало кто согласится годами сидеть на борту корабля как в тюрьме, только чтобы долететь из точки А в точку Б. Все любят фантастический варп-драйв, кротовые норы, сворачивание пространства, порталы, но, к сожалению, ничего подобного в реальности не существует.

Вики повторяла эту старую давно забытую информацию про попугаев. Она слушала через допреал своего учителя, отца своего парня Луи Симмонса, морщилась личиком, держалась за виски, пыталась в очередной раз усвоить и запомнить эту информацию. Как же тяжело ей давались науки, как же она стремилась игнорировать их, жить нормальной жизнью, в отличие от своих повернутых на науке родителей, но то и дело к наукам приходилось возвращаться снова и снова.

Всё это делала она потому, что Бэбиси сообщил сначала Вики, а потом и её родителям, о важном открытии. Поначалу оно не показалось Вики чем-то значимым.

- В… в… в…

- Ну чего тебе?

- В-в-в-в-Вики!

- Такой ты медленный стал. Совсем шестеренки не крутятся.

- Я… я… я…

- Я-я-я… - передразнила его Вики - Ну реально. Страшила без мозгов.

- Я расшифровал анаграмму с М... м... м...

- С Меркурия? И года не прошло. Я про нее даже позабыла. Ну и что там?

Бэбиси снова страшно заикался в попытках объяснить. Вываливал незнакомые научные слова, из которых Вики узнала лишь недавно услышанное слово “моментум”, импульс тела.

Вики громко и с недовольством выдохнула, она ничего не понимала. У нее не хватало терпения слушать это всё и разбираться в непонятном. Интерес к анаграмме с Меркурия у неё окончательно угас.

- Значит так. Да замолчи ты. Теперь я говорю. Это всё, конечно, очень интересно, - сказала она с нескрываемым сарказмом. - Но лучше займись своими обычными делами. Вот это бельё нужно постирать, но всё это нельзя смешивать, надо стирать по отдельности, ты меня понял? Точно понял? Не уверена. Это ещё не всё, у меня в комнате надо прибраться, там уже слой пыли, а ещё собери всю посуду в местах, где я ела, и помой её тоже. Готовить еду не надо, а то напортачить можешь. Когда уже папа тебя починит? Стал таким ненадежным. Невыносимым.

После этого Бэбиси обратился к Томасу Гранту, отцу Вики Грант.

Тот вполуха слушал долгий рассказ робота-няня об анаграмме Меркурия, о том, что в ней оказалось зашифровано. Всё это время Томас через допреал ковырялся в миллионах строк программного кода, пытался восстановить поврежденные системы Бэбиси, хотя бы прекратить это раздражающее заикание. Человек в этот момент с ног до головы был одет в зимнюю одежду, потому что находился в очень холодном помещении - дата-центре, где множество блоков-серверов и компьютеров.

Когда робот заговорил о тяге, Томас Грант прекратил работу, заморгал и прислушался.

Попросил повторить. Бэбиси повторил.

- Да, здорово тебя поджарило, рассказываешь небылицы, - сказал Томас, и продолжил чинить робота, бормоча себе под нос. - "Мыслящие автоматы, движимые божественной рукой". По крайней мере, ты не обделен воображением, а значит уже не так уж глуп. Не просто неодушевленный проблемный механизм.

Но снова и снова мысленно возвращался к сказанному роботом.

Потом они вместе стояли напротив экрана, где закончилась расшифровка анаграммы, Томас вчитывался в информацию, параллельно делал проверочные расчёты в допреале. То и дело хмыкал, мотал головой, с недоверием. Но постепенно его улыбка сошла на нет, сосредоточился на расшифровке со всей серьезностью.

В расшифрованном тексте говорилось о новой технологии, уникальном виде двигателя для космических перелётов. В основе этого лежали решения давних астрофизических загадок, ответы на которые ученые искали веками.

- Бэбиси, разыщи Вики, пускай придёт сюда.

Вики удивилась, что отца так заинтересовала анаграмма. Она рассказала ему всё, что ей об этом известно.

Вскоре отец, дочь и робот-слуга уже находились в подледном ангаре для испытаний. Здесь было импровизированное бункерное помещение, откуда они наблюдали за очередным потенциально опасным экспериментом. Обычно Томас тестировал здесь свои изобретения, новые машины, новых роботов, иногда даже устраивал прожиг двигателей для космических перелетов.

Вот и сейчас он собрал необычный механизм, описанный в расшифровке анаграммы, и прикрепил его к тяговому стенду. Именно на этом небольшом каменном блоке Томас собирался протестировать новый вид двигателя. Здесь были кубы ещё более крупных размеров, которые годами лежали посреди этого огромного помещения, потемневшие от пожаров, покрытые осколками от взрывов.

- Ну что, поехали, - сказал отец Вики и включил систему. Из своего укрытия они наблюдали за поведением конструкции через бронированное стекло, а также по показаниям приборов через допреал.

Поначалу Томас в качестве предосторожности использовал очень малые энергии.

- Ого, - сказал он.

- Что? - спросила Вики.

- Пока неясно. Это, скорее всего, ошибка. Попытаемся её убрать.

Больше всего его интересовало только одно число среди всех показаний в допреале. Изначально было написано 0.0000 с буквой “N” на конце. Но при включении системы некоторые нули превращались в другие цифры. Вики пыталась разобраться самостоятельно, слушая виртуального учителя и обращаясь к справочным материалам.

Единица измерения тяги - Ньютоны. Вики уже слышала эту фамилию раньше, её учили, что на его открытиях базируются современная физика и математика. Она заново слушала справку об этом почти средневековом ученом. Когда Ньютону было двадцать два года, он разработал основу математического анализа, создал дифференциалы и интегралы (фу-у, подумала Вики, вот кто придумал всю самую ненавистную ей в математике фигню). Уже тогда он размышлял над гравитацией, о её универсальной природе. Когда ему было двадцать три года, он пропустил солнечный свет через призму и открыл, что тот состоит из разных цветов, это заложило основы оптики. Через несколько лет он изобрел первый зеркальный телескоп. Позднее, уже будучи старше сорока лет, он объединил небесную физику и классическую механику, сформулировал законы движения, вывел математическую формулу всемирного тяготения, иными словами - формулу гравитации.

- Мы увидели, что двигатель создаёт тягу, да? Почему ты говоришь, что это ошибка?

- Мы почти не расходуем вещество, а это даёт ощутимую тягу. Думаю, что это невозможно. Но мы найдём ошибку, установка может двигаться по множеству причин, просто надо их все исключить. Возможно, это из-за нагрева, расширения материалов, деформации стенда, каких-то вибраций. Быть может, вмешались посторонние магнитные поля, придется максимально от всего изолироваться. Бэбиси, помоги мне убрать эти кабели.

- А что если это не ошибка?

- Тогда, милая моя, нужно ущипнуть себя, чтобы проснуться. Ведь эта штука смогла бы летать на любых скоростях практически без топливных затрат.

- Это невозможно?

- Это почти невозможно. Потому что почти бесплатно. А в физике ничего бесплатного не бывает.

- Но для работы двигателя мы расходуем электроэнергию - разве это бесплатно?

Многократно повторяя “сейчас всё будет готово”, Томас провозился ещё несколько часов с обеспечением чистоты эксперимента, убрал из тестовой камеры всё лишнее. В конце концов, даже откачал оттуда воздух, оставив там чистый вакуум, аналогичный космическому.

И вот, момент включения. Опять появилось ненулевое количество Ньютонов, цифры обозначали силу тяги. Томас молча взирал на это через допреал. Перебирал ещё варианты, консультировался с виртуальными учеными и инженерами, но не мог найти проблему. Может, действительно никакой проблемы нет?

- Бэбиси, я повышу мощность. Безопасность безопасностью, но трусость может препятствовать открытиям.

Свет в ангаре начал мигать. Количество Ньютонов значительно увеличилось. До людей донесся тяжелый скрежет - каменный блок начал ползти по помещению, медленно сдвигался в том направлении, куда толкал его двигатель. Через несколько секунд Томас выключил двигатель.

- Нам потребуется больше энергии. Бэбиси, отключи все ненужные на данный момент системы всего комплекса. Свет в коридорах и помещениях.

- О, папа, можно отключить стиральные машины.

- Да, все бытовые приборы тоже. Вот так. Давай посмотрим, что получится теперь, если ещё немного увеличить мощность. Бэбиси, следи за показаниями реактора, не хватало ещё вывести его из строя. Вики, отойди от стекла, пожалуйста, для безопасности.

При новом включении каменный блок задвигался по полу ещё быстрее. Из его задней поверхности, к которой был прикреплен новый вид двигателя, на несколько метров в сторону била заметная струя пламени, очень длинная, вытянутая и ровная.

Эта красная линия пролегла в отражениях на стеклах защитных темных очков у людей, и на металлическом лице Бэбиси.

- Вселенная как женщина, - пробормотал Томас. - Показывает то одну оголенную часть, то другую...

- Папа, он работает! Этот наш… как его… моментум… работает! - смеялась Вики.

- Вики, ты не должна сама делать ничего подобного, ты ведь понимаешь? Если что-то случится, что ты будешь делать?

- Позову маму.

- Правильно. Бэбиси, давай переставим этот прибор на самый тяжелый блок.

Они это сделали. Двигатель продолжал создавать мощную тягу.

- Проклятье, давай развернем это другой стороной, в обратную сторону. Может, хоть так найдем ошибку.

После того, как они это сделали, двигатель продолжал работать, как и раньше. Многотонный блок теперь полз в другом направлении, направление тяги изменилось соответственно.

- Бэбиси, что мы ещё можем отключить, хотя бы временно?

Робот перечислял системы и говорил, сколько это подарит дополнительной электроэнергии.

- Хорошо. Давай изменим всю геометрию эксперимента, сейчас объясню как.

Элис Грант, мать Вики, появилась рядом с ними сначала в виде призрака.

- Что вы тут устроили? У меня в лаборатории свет пропал.

- Дорогая, мы открыли что-то невероятное. Нам нужна вся энергия нашей базы. Ты только погляди на это чудо.

Самый крупный многотонный каменный блок совершенно неподвижно висел в пространстве посреди ангара без всякой опоры на высоте в десять метров. Вниз из-под него била реактивная струя, такая длинная, что доставала до пола, расплавила его в этом месте. Каменный блок будто стоял на этой тонкой огненной опоре из пламени.

Они долго смотрели на это, сверялись с показаниями приборов.

- Почти не тратит вещество, представляешь? - Томас хохотал и подкалывал жену, она не успевала сообразить и осмыслить до конца эту концепцию, все-таки физика не по её части. - Если еще повысить мощность, этот блок просто улетит от нас в космос! Прямо отсюда, с поверхности Плутона, никаких химических двигателей не нужно.

Вскоре его жена пришла в этот бункер вживую, а не в виде призрака, Томас обнял её вместе с дочерью за плечи. Вместе они смотрели на работающий двигатель.

- Что всё это значит? - спрашивала Элис.

Бэбиси принялся рассказывать. Судя по расшифрованной анаграмме, меркурианские храмовники совершили сразу несколько открытий.

Во-первых, это решало давнюю проблему слишком необъяснимо высокой температуры у солнечной короны. Именно это храмовники должны были изучать в первую очередь, как одну из главных научных загадок. Температура в тысячах километров над поверхностью нашей звезды в сотни раз больше, чем температура её поверхности. Еще двести лет назад люди запускали аппараты к Солнцу, чтобы разобраться в этой проблеме, но с тех пор существенно в этом вопросе не продвинулись.

Во-вторых, это заодно объясняло давнюю загадку о том, как формируются джеты квазаров. Это такие очень далекие от нас космические объекты, в центре которых находятся чёрные дыры, и от них в две противоположные стороны бьют высокоэнергетические струи плазмы. Такие джеты иногда тянутся на огромные космические расстояния, галактических размеров. Когда они направлены на Землю, мы называем их блазарами, и там наблюдали частицы фантастически высоких энергий.

По словам Бэбиси, в основе нового двигателя лежали оба этих принципа, обе космические загадки. Он говорил про механизм Бландфорда-Знаека, про сильно закрученные магнитные поля, про их намотку вокруг джета, про вращение плазмы, про ударные волны и турбулентность. Он делал очень много акцента на явлении магнитного пересоединения, это было тоже своеобразной загадкой в науке - откуда там берётся слишком высокое значение энергии, например, при пересоединении силовых линий магнитного поля Земли, в противоположной стороне от Солнца. Он говорил об электронно-позитронных парах, об ускорении Ферми, за счет которого частицы получают колоссальные энергии и ускорение. Электрон перепрыгивает туда-сюда из одной движущейся среды в другую, приобретает дополнительную энергию, и вот так, пропутешествовав много раз, он ускоряется до очень больших энергий. Становится высокоэнергетической частицей, способной толкать фотоны, превращать фотоны в гамма кванты. Всё это порождало из вакуума новые пары частиц, в том числе антиматерию. Один брошенный камушек, например, протон или нейтрон, цепной реакцией порождал целую лавину подобных камней практически из пустоты. Их энергии исчислялись многими порядками, но это сокращало их время жизни, время пути в пространстве. Бэбиси говорил, что здесь, вероятно, задействовано ещё какое-то неизвестное ранее поле, связанное с тем, что космический вакуум не совсем пустой. Уже давно было известно, что там есть квантовые флуктуации, что там постоянно рождаются и взаимоуничтожаются новые частицы и античастицы. Новый вид двигателя мог влиять на это поле, порождал частицы практически из пустоты.

- А можно всё это объяснить нормальным человеческим языком? - ворчала Элис. На ней был белый лабораторный халат, её любимый вид одежды даже в домашних условиях.

Томас улыбался и целовал жену в щёку, в висок.

- Смотри. Попытаюсь на пальцах. Вот есть у нас немного вещества, не важно какого, допустим, атомы какого-то металла. На основе расшифровки анаграммы с Меркурия мы построили камеру, в которой особым образом раскручены магнитные поля и плазма. Если мы пропускаем через эту камеру крупицы вещества, на выходе из этой камеры эти частицы уже становятся заряженными большой энергией, очень сильно ускоренными, да ещё порождают лавину новых частиц. Это дает нам импульс, моментум, создает тягу.

- Моментум! - восхищенно воскликнула Вики, смотрела на происходящее широко открытыми глазами. Кажется, она уже поняла, какие перспективы сулит новая технология, ей это становилось всё интереснее.

- И что это нам даёт? - спрашивала Элис мужа.

- Видишь этот каменный блок, висящий в вакууме? Это ещё слабая тяга, но самое главное, что она постоянная. Если мои расчеты верны, мы теперь можем поддерживать постоянное ускорение. Этот камень может днями находиться в таком положении - топливо не закончится.

- Но ведь с ядерными двигателями у нас тоже всегда постоянное ускорение?

- На ядерных двигателях мы получаем слабое ускорение. Здесь мы добьемся сильного постоянного ускорения. Хотя всё равно потребуется ядерный реактор на борту, чтобы питать эту систему.

- Так, и что это даёт? - продолжала хмуриться Элис, не успевая переварить информацию.

- Это сокращает время полета до других планет.

- Попугай за месяц... - вспоминала Вики.

Отец посмотрел на нее.

- Теперь не за месяц. Если хорошенько разогнаться, нам отсюда добираться до Земли примерно год, ведь так? Теперь всё иначе. До любой планеты эта штука долетит за несколько дней или даже несколько часов.

Повисла тишина. Женщины широко открытыми глазами смотрели то на Томаса, то на джет, размышляли на этой фразой.

- Это мой билет отсюда, - прошептала Вики.

Спустя время после прожига они собрали новую установку, более крупную. Томас хотел протестировать двигатель уже в настоящем космосе. Не зная наверняка, насколько заметными будут их испытания со стороны для посторонних глаз, и всё ещё удерживая новую технологию в секрете даже от соседей, решено было подстраховаться и взлетать с поверхности Плутона на обычном химическом топливе: самыми популярными здесь были водород и метан; азота тоже хватало, но использовать его было сложнее альтернатив.

Небольшой тестовый кораблик, как один из модулей их базы, с малым ториевым ядерным реактором на борту взмыл в черное небо. Для взлёта он использовал обычное химтопливо, которое быстро закончилось, а потом уже на орбите включился новый вид двигателя, запитанный энергией от компактного ядерного реактора.

Бэбиси лично сидел пристегнутым в кресле пилота, наблюдал за показаниями приборов. Рядом с ним находились призраки Вики и её родителей.

- Элис, помнишь, как мы в последние годы войны летели к Плутону на ядерном буксире?

- Как такое забыть, больше года в чертовой бочке, бр-р-р.

- Там была невесомость, верно?

- Конечно. Очень вредная для наших организмов, да и вообще для всей органики. Устала с этим бороться, устранять недостатки.

Томас Грант кивнул и дальше объяснял своей жене и дочери:

- Бэбиси сидит в кресле, оно прикреплено к тому, что на борту этого корабля можно считать полом. В космосе мы не ощущаем такого сильного притяжения к полу, которое чувствуем, когда стоим на поверхности Плутона, Марса или Земли.

Пока что Вики ещё понимала, о чём говорит отец, поэтому кивала. И мечтала о том, чтобы он поскорее дошёл до той части, когда объявит, что они скоро полетят в сторону ближайших к Солнцу планет.

Томас продолжал:

- Когда включаются двигатели, не важно какие - химические, ядерные или эта новая технология…

- Моментум! - вставила Вики с улыбкой.

- Да, когда работают двигатели, они создают ускорение, тогда все тела на борту прижимаются к полу корабля. Ощутимее всего эти перегрузки обычно при взлёте с поверхности, помните такое?

Мать и дочь понимающе кивали. Томас загадочно улыбался и продолжал:

- Перегрузки бывают не только при взлете. Все зависит от ускорения. Оно или включено, или выключено. Проблема с химическими двигателями в том, что огромный объем топлива сжигается на старте, а потом обычно ракета летит уже без ускорения. Во взлетевшем аппарате обычно уже не остается топлива, чтобы обеспечить ему новое ускорение. Поэтому экипаж большую часть пути парит в невесомости.

Женщины морщились, но внимательно слушали. Вроде бы отец говорил всё ещё понятные вещи. Но он продолжал улыбаться и переходил к более сложным концепциям:

- Смотрите, Бэбиси включает прибор, мы видим струю плазмы, которая стреляет в космос, и толкает корабль перпендикулярно этому полу. Двигатель толкает нас снизу вверх. Поэтому Бэбиси ощущает себя в такой момент точно так же, как на поверхности планеты. Он не парит в воздухе, нет, он может при таком полете стоять на полу, сидеть и ходить. Бэбиси, продемонстрируй нам.

Робот отстегнулся от кресла, прошёлся по отсеку.

Вики и Элис удивленно вскинули брови. Бэбиси находился на орбите Плутона, в реальности, но разгуливал по кораблю, будто всё ещё находится на поверхности какого-нибудь массивного тела.

Робот приседал, подпрыгивал на месте, показывал, что любой предмет, если взять в руку, падает ему под ноги, на пол, как при обычной гравитации.

- Ускорение прижимает тела к внутренней поверхности точно так же, как это делает гравитационное притяжение. - Призрак Томаса со смехом обнимал призрак Элис за плечи.

- Я про это слышала, но почти никогда не видела.

- Да, такое наблюдать редко удается. Потому что людям всегда не хватало на это топлива, мощности двигателя. Но теперь, благодаря новой технологии, мы можем это делать.

- Получается, что это искусственная гравитация?

- Можно и так сказать. Вообще-то это принцип эквивалентности Эйнштейна. Если на борту этого корабля будет стоять человек, не зная о том, что находится в космосе, то он не почувствует разницы в гравитации, может даже ошибочно считать, что находится на поверхности планеты. Иными словами, гравитация и ускорение - одинаковы, эквиваленты друг другу. Эйнштейн на основе этого мысленного эксперимента создал свою знаменитую теорию относительности.

Вики было интересно, но она все равно не сдержалась и протяжно зевнула. С подобных уроков ей всё время хотелось куда-нибудь убежать. Хотя она понимала, что эта информация ей может пригодиться: значит при постоянно работающем двигателе на борту не придется размахивать руками и ногами, как дурочка, а можно жить нормальной жизнью - дойти куда-нибудь пешком, и не пристегиваться к стене для того чтобы заснуть.

Бэбиси продолжал демонстрацию - показывал, что при таком ускорении на борту корабля можно даже переливать воду из стакана в стакан, жидкость вела себя как при обычном планетарном притяжении, а не превращалась в пузыри, как в невесомости.

- А можно ускориться ещё быстрее? - воскликнула Вики.

- Это возможно, - задумчиво кивал Томас, а Бэбиси даже немного увеличил тягу. Появились предупреждающие аварийные надписи. - Мы могли бы ускоряться ещё сильнее, но тогда перегрузки тоже стали бы сильнее. Ты ещё не жила при земном притяжении, 1g, тебе будет очень непривычно и тяжело при такой сильной гравитации. А если ещё увеличить, то будет неприятно даже нам с твоей матерью, рожденным на Земле.

Томас чуть помолчал, задумчиво глядя в одну точку.

- А если продолжать увеличивать ускорение, обычного человека тогда прижало бы к полу и раздавило бы насмерть. Робот и прочая электроника какое-то время ещё выдержат, но и они могут сломаться. При сильных перегрузках могут повредиться любые системы корабля, включая ядерный реактор. Так что слишком сильно ускоряться ни в коем случае нельзя.

- Хорошо, и что всё это значит про ускорение? - спросила Элис.

- Это значит, моя дорогая, что если мы сейчас отправимся в тот же полёт, как прилетели сюда тогда, но с новым двигателем, мы не только значительно сократим время полёта, но ещё у нас всю дорогу будет нормальная гравитация на борту. Не будут болеть растения, не будет страдать человеческий организм.

- Я всё ещё чего-то не понимаю… - вздохнула она. - Сколько ты говорил? Несколько дней до Земли? Никто ведь так быстро не летает, как это возможно? Это нарушает законы физики?

- Я тоже думал, что так летать невозможно, пока не увидел эту установку в деле. Иногда ради принятия истины приходится сомневаться в привычных вещах, всё подвергать сомнению. Ну ты сама видишь показатели: ускорение, расход топлива. Мы тратим самый минимум вещества, новая технология извлекает из каждой крупицы наибольшую энергетическую выгоду, корабль получает значительную тягу.

- Это всё звучит чертовски хорошо, прямо не верится. Почему тогда никто это ещё не использует?

- Я так понимаю, что храмовники держат эту технологию в секрете.

Томас взглянул на Вики, та кивала в подтверждение этих слов.

- Мам, ну сама видишь, они даже зашифровали эту тайну. Мне её нелегально слили.

- Угу, и открытия эти совершили только сейчас. Про корону и джеты.

- Мистер Томас, мне продолжать полёт к Харону и выходить на его орбиту? - спросил Бэбиси.

- Нет-нет, разворачивайся. Нам не стоит привлекать внимание.

- Действительно, - сказала Элис. - Нам нужно подумать над тем, стоит ли кому-то говорить об этой технологии.

- Однозначно не стоит, - согласился Томас. - Это очень простая конструкция, её может собрать даже полный дурак, ну с помощью подсказок из допреала. Не хотелось бы, чтобы совершенно любой сброд разгуливал по системе с такими мощностями… А если ещё вспыхнет новая война… Это ускорение открывает большие перспективы для военных. Эта штука может быть очень разрушительной.

- Ну раз это такая важная тайна, значит, никаких полётов на другие планеты, - сказала Элис.

- Ну ма-а-ам! - воскликнула Вики и разозлилась.

- Да, нам нужно держать это в тайне, - согласился Томас.

Вики захныкала, надулась, скрестила руки на груди и сползла спиной по спинке кресла.

- Мы говорили о постоянном ускорении, о возникновении притяжения из-за него и о полётах по Солнечной системе. Но этим возможности двигателя не ограничиваются. Самое интересное я ещё не озвучил, и настало время произнести это вслух.

Томас сжимал своими руками кисти Элис, которая внимательно смотрела на него. Вики на секунду даже подумала, что это выглядит, будто он собирается сделать ей предложение, что, конечно, было неуместно - они обручены ещё с войны, до рождения Вики.

Томас медленно говорил, растягивая слова и делая паузы между ними:

- Мы… можем… полететь… не только... к планетам.

Длительную паузу он с улыбкой вглядывался в лицо Элис. Сначала она не понимала, потом её глаза снова округлились, будто испугалась.

- Мы… можем… полететь… к другим звёздам.

Элис быстро моргала, обдумывая сказанное мужем. Лицом стала очень серьезная.

Вики скривилась и сказала:

- Там ведь никого из людей нет, скука смертная.

Родители молчали, глядя друг на друга. Вики продолжала:

- Тем более такой полет, наверное, займёт чертовски много времени.

- Мы… можем… лететь… почти… со скоростью света.

- Это как? - удивилась Вики. - Я думала, что это невозможно. Ничего не летает со скоростью света!

Она это хорошо запомнила со школьных уроков. Она мечтала о приключениях в космосе, спорила на эту тему с учителями, но потом поняла о пределе скорости и разочаровалась во всей науке. Ей, конечно, хотелось сверхсветовых путешествий, но бог велел всем летать не быстрее скорости света, и даже сама эта величина была недостижима - требовалась бесконечная энергия на разгон.

- Молодец, Вики. Но я не просто так сказал слово “почти”. Правильно понятый смысл слов убережет от большинства недоразумений. Почти со скоростью света летать возможно, это не нарушает законов физики. При ускорении 1g уже через год можно лететь со скоростью 0,75с. Если продолжать так двигаться, еще через полгода достигнешь девяносто процентов скорости света. Этот двигатель позволяет развить девяносто девять процентов от скорости света всего за два с половиной года. Это всё по внутреннему времени корабля, потому что появляется релятивистский эффект замедления времени. Для тех, кто остался в солнечной системе, пройдет намного больше времени.

Элис перепроверяла информацию, считая через допреал, её зрачки бегали туда-сюда.

Вики тоже хотела перепроверить, но не знала, как это сделать. Она просто взглянула на расстояния между звездами и воскликнула:

- Даже если так, между звездами слишком большие расстояния, они измеряются в световых годах! Это значит, что даже со скоростью света потребуются годы на весь полет!

- Годы, да, но не так много, как может показаться. Не забываем про замедление времени на борту корабля, если он двигается близко к скорости света. Для экипажа пройдет намного меньше времени, чем для наблюдателя.

Он немного помолчал, делая расчеты в допреале.

- Почти двенадцать световых лет до Тау Кита, - сказал Томас. - Для экипажа пройдёт всего пять. Но для наблюдателя это займёт почти четырнадцать лет.

Вики тяжело выдохнула, у неё не получалось это до конца осмыслить.

Но Элис вроде бы всё поняла. Она сказала:

- В радионете говорят, что на такой трюк никакого топлива не хватит.

- Конечно не хватит, поддерживать постоянное ускорение годами нашими обычными ядерными или химическими двигателями. Но этот двигатель устроен по-другому. Как я уже говорил, мы почти не тратим вещество, небольших запасов хватит на годы работы. И к тому же подойдут многие химические элементы, а не какой-то конкретный. Я гарантирую, теперь мы способны долететь до других звезд за несколько лет.

- Хорошо. Допустим ты прав. Но говорят, что по мере приближения к скорости света масса корабля растет. Именно поэтому невозможно достичь скорости света. А чем больше масса - тем больше требуется объем топлива.

- Это тоже не проблема. Я уже учел это. Проведи расчет, он довольно простой, ты увидишь, что прибавка массы не такая уж значительная до девяноста процентов скорости света. Проблемы с экспоненциальным ростом массы начинаются уже после девяноста девяти процентов. Так что развить “почти скорость света” мы точно можем при таких незначительных затратах вещества.

Бэбиси при этом кивал, слушая Томаса, при этом самостоятельно заходил испытательным кораблем на посадку - обратно на Плутон.

- И на каком расстоянии сейчас Дрим? - спросила Элис.

Бэбиси заговорил:

- Корабль поколений “Дрим” находится в полете уже семнадцать лет, он находится от нас на расстоянии ста сорока астрономических единиц. Далеко от планет, но еще в гравитационном поле солнечной системы. Он использует ряд ядерных дви…

- Спасибо, Бэбиси, мы прекрасно знаем, что у него на борту, - оборвал его Томас. - В общем, он летит отнюдь не со скоростью света. Ну давай, дорогая, задавай тот самый вопрос, который уже давно крутится у тебя в голове.

- За сколько времени его можно догнать?

- Один месяц.

- Ты серьёзно?

- Да. Посчитай сама, это легко. После такого впору лишний раз задуматься, что я действительно знаю, а что только предполагаю.

- Один месяц нужно на то, чтобы догнать Дрим? - Элис даже подскочила с места, неопределенно жестикулируя. - Который летит от нас много лет со всеми его постоянно включенными ядерн…

- Да, да, да. Двадцать девять дней, плюс-минус. С земным притяжением на борту. Я даже учел торможение, половину пути разгоняемся, половину пути тормозим. Двигатели работают в обратную сторону.

- Это что-то неземное!

- Я тоже ошеломлен и потрясен. У тебя тоже мурашки по коже?

- Томас...

- Да, Элис?

- Это же всё меняет. Это всё меняет, черт побери.

- Я знаю. Если бы этой технологии не существовало, её следовало придумать.

Они помолчали. Вскоре Томас снова заговорил:

- Мы получили шанс догнать их. Догнать и всё исправить.

- Нет, - мотнула головой Элис. И продолжала мотать на каждое следующее его высказывание.

- Мы даже время не теряли, все время к этому готовились, просто из интереса. Ты же сама знаешь, что их план никуда не годится, что они плохо все продумали, что они обречены.

- Нет, нет, нет.

- Это наш шанс, Элис. Это наш шанс. Мы можем им помочь. Мы можем спасти их. Мы можем догнать Дрим. Дорогая, это мощная идея, час которой пробил.

- Нет, нет, нет.

- У нас не получится отворить новую дверь, если не закрыть другие. Хотя бы на время.

- Нет, Томас, лететь нельзя, наше место здесь - с Вики. Здесь наш дом.

(потом подправлю текст)

В следующий раз отец решил отправиться в тестовый полёт самому, не призраком, а вживую.

И тогда случилось страшное.

Как только Томас развил самую обыкновенную тягу один “джи”, равную земному притяжению, он тут же потерял сознание.

Мать Вики приказала роботу отключить двигатель. К тому моменту Томас и Бэбиси уже вышли на орбиту Плутона в том же самом тестовом аппарате. Робот подчинился.

Элис сначала звала мужа по имени через радиосвязь, тот не отзывался. Он сидел пристегнутым к креслу, голова и руки безвольно болтались в пространстве, глаза закрыты.

Элис просила Бэбиси привести его в чувство, на что робот зачитывал протоколы, как надо вести искусственному интеллекту в подобных ситуациях, больше похоже было, что он выбирает бездействие. Элис злилась и ругалась на робота.

В итоге Вики и Элис уговорили робота хотя бы протереть лицо Томаса мокрой тряпкой. Робот с неохотой подчинился, приложил тряпку к лицу мужчины и… и тут Бэбиси будто заклинило.

Он чуть подрагивал, но не мог больше двигаться, не подчинялся и ничего не говорил. Вероятно, опять был какой-то сбой в его поджарившихся микросхемах.

Самое страшное в этом было то, что он начал глючить в тот момент, когда приложил мокрую тряпку вплотную к лицу Томаса, перекрыв рот и нос. Теперь это выглядело так, будто робот душит человека.

К счастью, Томас вскоре очнулся, судорожно задергался и выпутался из хватки робота. Бэбиси, словно статуя самому себе, парил в невесомости все в том же положении, с тряпкой в руке.

Решено было окончить тест, Томас вернулся на Плутон, а роботу сумели восстановить все системы только на следующий день.

Родители и их дочь Вики собрались в одной из своих главных гостиных, вновь обсуждали как произошедшее, так и будущие планы.

- Мы ошиблись в расчетах, - заявил Томас. - Оказывается, мы с твоей матерью совсем отвыкли от земного притяжения за все эти годы проживания в космосе, на Плутоне. Здешняя гравитация ничтожно мала, и я боюсь, что нам потребуются месяцы или годы, чтобы привыкнуть к один “джи”. Придется пока летать на значительно меньшем ускорении.

- Отлично, значит ты никуда не полетишь, - сказала Элис.

- Да! - поддержала Вики. - Не надо никуда улетать!

- Послушайте, я все равно полечу. Даже если с пониженным ускорением. Есть варианты, как это провернуть, я попробую все. Быть может, со временем организм снова привыкнет к один “джи”.

- Не привыкнет, я тебе это гарантирую, как эксперт, - говорила Элис. - Этот поезд ушёл, мы больше не привыкнем к этому.

- А ты, если не летишь со мной, тогда я передам им твои инструкции. Подготовь их, собери все, я…

- Зачем ты вообще собираешься лететь? Это же глупость! - злилась Вики.

- Ты же знаешь, что мы должны были лететь на этом корабле. - Отец объяснял дочери в очередной раз то, что она на самом деле не хотела слышать. - Ты же знаешь, что мы были лучшими специалистами в своих областях, мы годами готовились к этому проекту. Без нас они не справятся.

- Почему они не справятся сами? - не унималась Вики. - Почему обязательно ваши знания там так позарез нужны?

Отец с улыбкой объяснял.

Корабль поколений “Дрим” был построен в рамках действующей политической программы “Перестраховка”. Изначально планировалось сделать много таких кораблей и отправить к разным звездам, “не держать яйца в одной корзине”, поселиться сразу в нескольких солнечных системах, ради научных целей, ради престижа для всей человеческой цивилизации.

- Недостаточно сильная причина, - делилась мнением Элис. - Поэтому есть психологические социальные риски, они заключаются в том, как это будут воспринимать новые поколения. Будь это ради спасения человечества, ради какого-то важнейшего ресурса, или с уверенностью встретить там братьев по разуму, инопланетную цивилизацию... Но люди создали это всё практически "просто так", "потому что могли".

Однако в процессе постройки вмешались Судьи, это ещё было до войны. Они заметили, что слишком много ресурсов солнечной системы уходит на мегасооружения - Ковчег, “Дрим” и различные проекты искусственного интеллекта. Проекты других гигантских кораблей были отменены судейскими законами.

Оснащенный многочисленными ядерными двигателями, корабль поколений “Дрим” намеревался лететь в сторону ближайшей интересной человечеству звезды Тау Кита. Расстояния между звездами настолько велики, что корабль будет находиться в полете множество столетий, большое количество поколений людей будут сменять друг друга на борту этого судна.

Томас специализировался на робототехнике, а Элис отвечала за системы жизнеобеспечения, оба занимали высокие посты в проекте, там было задействовано множество лучших умов.

Но началась война. Первая космическая война, или последняя по версии судей.

В эти страшные годы всех созданных роботов Томаса взломали хакеры, скорее всего, действовавшие со знаменитого корабля “Миротворец”. К несчастью, он как раз создавал роботов-полицейских, для поддержания порядка на борту Ковчега, поэтому по одиночке и в совокупности они представляли собой серьёзную боевую мощь, и использовались не только на Ковчеге, а на многих других космических станциях, в быту астеров и марсиан. Хакеры “Миротворца” сражались за Землю, поэтому взломанные роботы Томаса атаковали окружающих, атаковали своих хозяев, били без разбору всех, кроме детей, потому что практически все взрослые тогда открыто признавали себя повстанцами, собирались воевать против Земли.

Это продлилось недолго, роботов удалось различными способами вывести из строя. Но они успели натворить бед - многие люди погибли.

Томас был изгнан из проекта. Его даже могли посадить, но пронесло.

Он тогда уже был обручен с Элис, она долго спорила с руководством в попытках оспорить их приказ, не вышло, и поэтому перед ней возникла дилемма, что делать. Она приняла непростое решение - остаться с ним, не лететь на Дриме, пожертвовать своей карьерой ради семьи.

- Они молодцы, - говорил Томас с улыбкой, рассказывая дочери. - Многие проблемы учитывались, предусмотрели хорошие решения, рассчитали все самое простое. По крайней мере даже при деградации материалов за сотни лет, и даже при небольшом росте потребностей из-за этого ресурсы у них не закончатся, потому что взяли с хорошим запасом. Тянут с собой Франкенштейна, сотканного из частей разных астероидов.

Объект имел другое название, но родители Вики называли его так, Бэбиси пытался их поправить, говоря, что в оригинальной истории про доктора Франкенштейна чудище называлось не так.

- Больше всего меня беспокоит в их проекте отсутствие моих роботов. Из-за взлома их не только посчитали неподходящими для миссии, но вообще в последний момент отказались от идеи, что безопасностью будет руководить искусственный интеллект. А ведь на этом многое держалось по нашим с твоей матерью задумкам. Дело в том, что самое опасное, что может произойти на борту корабля поколений - это военный конфликт или всего навсего теракт. Мы очень много сил потратили на то, чтобы продумать, как обезопасить корабль от террориста на борту. Столько лет изучают психологию, социологию, криминалистику, человека, столько трудов, столько ученых, столько наград, столько славы! А на одного придурка во всей вселенной не найти управы до сих пор! Когда подобный индивид появляется в обществе на Земле или Марсе, он мало что может сделать своей собранной из подручных материалов бомбой - слишком много таким взрывом человечеству не навредишь. Но на борту корабля поколений есть много уязвимых мест, где терроризм может поставить под угрозу всю миссию, и помощи ждать будет неоткуда. История показывает что войн и терроризма не избежать, поэтому мы считаем, что “Дрим” может не долететь до Тау Кита, если как-то в это всё не вмешаться. Казалось бы, вылетали в основном научные люди, атеисты по большей части, некоторые брали с собой частичку религии как культурный артефакт, но у новых поколений религии могут играть больше роль, и религиозные символы могут превратиться в оружие.

- И не говори, даже если намеренно не брать с собой религию в долгий полет, сгенерируют новых богов. Туда полетели отличные ребята, отборные семьи, лучшие ученые, лучшие специалисты, идеальные кандидаты, - говорила Элис. - Но это ведь всего лишь первое поколение. Это не значит, что все поколения будут такими же качественными. Они начнут деградировать, появятся ленивые дети, бунтарские дети, дети их детей. Начнется “островной эффект”, “эффект бутылочного горлышка”, психологические проблемы промежуточных поколений, которые знают, что умрут задолго до прилета в Тау Кита. Упадет мораль, начнутся проблемы нахождения в замкнутом пространстве, вдали от цивилизации, вдали от солнечного света и тепла, уменьшится склонность к исследованиям и рискам. Если первое поколение с этим справится, если даже удастся хорошо воспитать и обучить второе поколение, то это не значит, что через несколько поколений всё ещё удастся поддерживать тот же качественный уровень всего.

- Ага, научную истину могут признать грехом, лишним вредным знанием, излишеством, и вовсе изгонят всё разумное, чтобы всегда быть счастливыми и блаженными в неведении.

- Люди могут быть недовольны, могут поднять восстание, требовать развернуть корабль назад, сменить власть, сменить законы и так далее. На такой почве начинаются конфликты, криминал, убийства, терроризм вплоть до изготовления взрывчатки. А ведь “Дрим” напичкан взрывчатыми веществами, сколько там топлива, сколько там всего. Спусковым крючком может послужить что угодно, чья-то обида, неравенство, притеснение кого-то, нехватка какого-то ресурса, чувство несправедливого распределения ресурсов, просто желание стать счастливее других.

- Именно это должны были предотвратить мои роботы, они бы отлично следили за порядком, но старикам на Ковчеге не понравилось, что у них в итоге слишком много власти, они испугались этого, так недальновидно. И в то же время у них осталось очень много автоматизированных систем, за которыми придется по большей части ухаживать самим людям, а это не очень правильно. Не говоря уже о том, что часть устройств разрабатывалась при джанк-вирусе, туда могли закрасться ошибки, а еще столько старых инструкций потеряно в связи с тем же... ИИ замышлялся как царь и бог корабля, но до старта сильно отупел.

- А меня волнует, что они плохо рассчитали влияние гравитации. Мы вот с твоим отцом компенсируем это нашими изобретениями: вибрационными камерами для отдыха, например; или модифицированными костюмами, которые за счет электростимуляции вызывают периодическое сокращение мышц. Все это помогает бороться с нехваткой гравитации, это могло бы им здорово помочь. Старые расчеты недооценили то, насколько по экспоненте развивается деградация при жизни при низкой гравитации. Мы даже по себе сейчас видим, что человек при долгом нахождении вне Земли и гравитационно похожей на нее Венеры вырабатывает непереносимость земной гравитации. Что если из-за этого возникнут проблемы у последних поколений, когда долетев до Тау Кита они не смогут высадиться? Конечно, на борту есть центрифуга, на части корабля есть притяжение, там даже сделали чертов неровный пол в одном из залов, для имитации неровностей естественного рельефа, но по моим расчетам этого всего будет недостаточно, чтобы выработать у поколений терпимость к подобным условиям. И к тому же моя основная специализация, почти все мои научные статьи на эту тему - влияние пониженной гравитации на организм человека. Невесомость очень пагубно влияет на нас, они уже сейчас в самом начале пути сталкиваются с этими проблемами. Да, центрифуга есть, но это лишь часть их корабля, многие будут жить не в центрифуге. Они ведь выдумали эту ерунду, что надо подготовить две группы общества, чтобы к моменту прилета могли разделить обязанности на поверхности планет и в космосе, но это ведь ерунда, и приведет только к неравенству в обществе, и вообще при невесомости у людей будут одни только проблемы и никаких преимуществ. Я знаю, как многое исправить, последними достижениями в области генных модификаций, изменять хромосомы, синтезировать гормоны, подделывать химические сигналы, но там на борту даже не будет подходящего современного оборудования.

- Они молодцы, предусмотрели носовую защиту от набегающей космической радиации, прикрываются Франкенштейном, и в то же время черпают из него ресурсы. Казалось бы, в космической среде должно быть пусто, но космический вакуум никогда не пуст. Пускай там доля атома на кубический сантиметр пространства, но если значительно увеличить скорость, возрастет энергия набегающих частиц.

- Но мы ведь с тобой проверяли при полете сюда, на Плутон. Против высокоэнергетических лучей из далекого космоса их защита не так хороша, от них не защититься же, а значит, все равно столкнутся с разрывами цепочек ДНК, с онкологическими заболеваниями.

- От этих высокоэнергетических частиц также будут перегорать микросхемы. Они их будут заменять, но сумеют ли они это делать так быстро и бесперебойно - это вопрос. Джанк-вирус перечеркнул многие планы, и что предприняли наши гении? Решили взять больше кодеров в первое поколение, гениально! Они тянут с собой заводы на борту, планируя вручную самостоятельно производить микросхемы, но по моим расчетам они переоценивают свои возможности. На микросхемах многое держится, многие системы корабля, в том числе автоматика в сельском хозяйстве, и работа на этих заводах микроэлектроники очень тяжелая, мало кому из экипажа это придется по душе, и как только они дадут слабину, у них начнут выходить из строя важные системы корабля. К тому же современным кодерам очень тяжело разбираться в программном коде, с чего вдруг новые поколения “Дрима” проявят к этому больше усилий и интереса, чем другие люди? Новых кодеров ждет хаос в базах данных, слишком обширная и плохо систематизированная информация, особенно если возникнут проблемы с допреалом. Стоит им только потерять эту технологию, и они откатятся до Средневековья. У кодеров не бывает свободного времени, они живут в океане кода, не успевают охватить все темы за человеческую жизнь, а еще опять же про террористов - чем лучше кодеры, тем больше угроза хакерства на борту корабля.

- Да там всё будет постоянно ломаться, будет требоваться замена всего. Наши корабли обычно ремонтируются в порту, заменяются буквально все запчасти, производимые на разных планетах и лунах, а им придется пересобирать себя изнутри на ходу, без надежды на какой-либо порт.

- У них в итоге будет почти полное прекращение связи с Землей. Даже сейчас мы не можем им ничего отправить, у них есть только зашифрованная военная связь с центром управления на Ковчеге. Защищены от хакеров снаружи, но никак не защищены от внутренних врагов.

- Нехватка микробиома Земли. Риски потери генетического многообразия. Микробы и паразиты будут эволюционировать, не только против людей, но и против растений. Вирусы будут мутировать, вырабатывать сопротивление лечебным препаратам. Будет снижаться людской иммунитет. Токсины имеют нехорошее свойство накапливаться так медленно, что никто не воспринимает это всерьез до тех пор, пока не будет очень поздно. Нарушения в нервной системе, снижение когнитивных функций, болезни костей, потеря минеральной плотности, болезни сосудов, потеря эластичности, вредные мутации, падение фертильности… Боже, я столько старых моделей изучала, строила сама, столько было экспериментов с незапамятных времен, и все сходятся в одном - мы плохо прогнозируем подобные слишком сложные системы, всегда что-то упускаем из виду. В общем, они не готовы к этому полету. Не смогли достигнуть того, что планировали, но сделали вид, что достигли, приукрасив свои шаткие расчеты напыщенными словами.

(потом подправлю)

(текст главы добавляю снизу)