Молодые волшебники (*60 иллюстраций)

Глава 1 - Экскурсия

Александру Розенбергу,

Анастасии Корневой,

И всем неунывающим рыжим посвящаем.

Авторы

Эта история началась с простой школьной экскурсии, выпавшей на начало лета. Жёлтый, длинный и немного пузатый автобус с табличкой «осторожно, дети!» подкатил к пещерам и высадил десант из школьников возле манящего тёмного зева. Толпа одноклассников тут же ломанулась в прохладу пещер, изнемогая от начинающейся жары на улице и поминая едва работающий кондиционер в самом транспорте.

– Ну жара! – жаловались девочки.

– Да я чуть не сдох! – делились мальчики.

Топотом многочисленных ног перебило волшебное эхо гротов и расщелин. Голоса «7-Б», «7-А» и «7-В» классов стойко досаждали трём учительницам, инструктору-проводнику и друг другу с эффектом повторяющегося звучания. От чего у Ирины Сергеевны, ответственной за «7-Б» поднялось давление, и она схватилась за виски.

– Так, давайте потише, – сказала она, но это было бесполезно. Школьники разогрелись и ещё не скоро остынут, и придут в себя.

Экскурсия в пещеры с классом – занятие на любителя. Но раз родительский совет решил развлечь ребят, то ничего не попишешь. Езжайте и терпите, сказали. Каждый по отдельности – золото, а не ребёнок. Просто вместе очень шумные. Но так будет на любой экскурсии, хоть в поле их вывози или в лес. Кричать на берёзы.

Григорий Карасёв никак не унимался, толкая голубоглазую девчонку то плечом в спину, то руками в бок.

– Ташкина, ты дочь стекольщика, что ли? – напирал он. – Ну-ка растворилась быстро! Мне не видно торчащих камней!

– Пока мы смотрим лишь на учительницу, – ответила Настя Ташкина.

– Мне всё равно не видно! – упёрся рогом он.

Всё, что угодно, лишь бы зазнайка в себя пришла и, наконец, позволила посмотреть эти пещерные красоты, о которых талдычили в автобусе. Вроде не толстая. Даже тощая глиста. Ветром сдувать должно. Но не пошевелится. А всё потому что упорная и упрямая, даже когда совсем не надо. Вот и сейчас что ей мешает отойти?

– Ты подрасти сначала, потом внимания требуй к своей особе, – ответила Настенька и добавила через губу. – Мелочь пузатая!

«Вот ведь твердолобая», – подумал рыжий сорвиголова. «Не отойдёт, не уступит. А потом вечно списать просит».

– Уйди, говорю! – твердил он.

Но однокласснице до низкорослого почитателя не было никакого дела. Ещё не хватало обращать внимания на каждого мальчика в школе, который хочет добиться её внимания!

«Ладно бы блондины в друзья набивались. Ну или хотя бы чернявые. Но рыжие? Фу»! – подумала девочка, у которой были свои предпочтения и вкусы по жизни.

– Мало того, что рыжий, ещё и низкий, – тут же добавила блондинка вслух. – Не везёт же некоторым. Да, Карасёв?

– А я что поделаю? – справедливо возмутился рыжий и повторил запрос. – Мне не видно! Уйди!

– А от меня ты что хочешь? Чтобы за уши тебя вытянула и моментально подрос? – хмыкнула девочка и упёрла руки в боки. – Знаешь, что? Все вопросы к родителям! Я не при делах. А не хочешь расти, так страдай молча.

С обзором Карасёву не везло. Никто из одноклассников не желал уступать место поближе к учительнице. Состраданием в средних классах и не пахло. Зато пахло мятной жвачкой от Настеньки, что только больше бесило Жору, который за время в пути проголодался.

«Постоянно достаёт где-то еду и жуёт-жуёт-жует»! – раздумывал сорвиголова, готовый измазать одноклассницу в грязи, чтобы перестала красоваться перед остальными.

Жору Карасёва всегда ставили в конец линейки на физкультуре. Замыкающим. Хотя бегал он на зависть многим, проявляя гиперактивность на деле.

«Я должен был вести за собой в пещеры всех этих дохлых рахитов», – считал подросток: «Но зазевался у автобуса и всё – последний».

В силу наличия шила по известному адресату, одноклассник справедливо возмущался:

– Ну дайте же посмотреть! Что там говорят? – не унимался он. – Эй вы, впереди! Хоть передавайте слова! Таша! Слышишь? Кому говорю? От тебя хоть какая-то польза должна быть в классе!

– С чего вдруг?

– Предпоследняя стоишь, дылда ты бестолковая. Так помогай последнему.

– Что я тебе, сломанный телефон? – буркнула Настенька и добавила победно. – Не мельтеши, продует… мелкий.

Осознав горькую истину, что придётся прыгать всю экскурсию, чтобы хоть что-то увидеть, Жора отступил.

Никаких сил не хватит. Ещё и ноги оттопчет. Сначала он, потом ему.

«Тут мне за прыжки в высоту пятёрок точно не наставят», – прикинул Карасёв, мечтая только о перекусе.

Но в пещере не было ни одного ларька. Не дотянулась ещё цивилизация.

– Таша-а-а! Ну чего тебе стоит? – взмолился рыжий.

– Мне лень, Карась. Сам отойди, – отмахнулась Ташкина. – И желательно на улицу. Не мешай экскурсии… малявка.

Она была на полголовы выше одноклассника и прекрасно видела учительницу. Но из-за шума, поднятого толпой, и пещерного многоголосого эха, тоже не могла разобрать ни слова. Это как смотреть на рыбу, рот которой просто открывается, но речи нет. Можно додумать, конечно. Но толку мало. Сталактиты и сталагмиты сами о себе не расскажут.

Вокруг стоял гвалт. Инструктор по технике безопасности стоял неподалёку, что-то показывая учительницам. Но ничего не разобрать самим детям. Слишком большая группа устремилась в пещеру, чтобы всем было комфортно.

А классная руководительница что? Известно, что! Ирина Сергеевна лишь разводит руками, ожидая, пока все успокоятся. Сама учительница ещё в автобусе голос сорвала и теперь могла только жестикулировать. Выразительно, но не информативно.

«С другой стороны, в пещере кричать нельзя. Сталактиты обрушатся. Или они сталагмиты? Кто, вообще, эту чушь запоминает без интернета»? – подумала Настенька, сочувствуя по паре секунд то учительнице, то рыжему недомерку, то себе из-за тоскливой экскурсии и загубленных выходных. Лучше бы дома сидела, музыку слушала.

Блондинка вздохнула и поправила волосы, больше совершенно не обращая внимания на подпрыгивающего позади неё Карасёва.

«Вот ещё! Помогать всякой мелочи – себя не уважать", – снова прикинула одноклассница: «Ты сначала разбогатей, а потом обращай на себя внимание красивых девочек, а то добиваются внимания, а зачем – сами не знают».

Ташкина с вялым любопытством разглядывала свисающие сверху отростки камней. Навязчивая мысль не давала отвлечься. Как же эти отростки всё-таки называются? В учебнике они совсем иначе выглядели. Кривые такие, гнутые.

«О, точно, сталагнутые»! – вдруг вспомнила она «правильное» название. Главное, что логически обоснованное. Кривое, торчащее и хватит. На том и успокоилась.

В отличие от Жоры, который едва не плясал на месте.

– Чего ты тут пляшешь? – изобразил вялое удивление и Марк Ушаков.

Он долгое время находился впереди, но устал от тесноты. Отошёл назад и теперь

стоял рядом с Жорой. Что только больше раздражало Карасёва, ведь оппонент был одного роста с Ташкиной. Несправедливости акселерации и пещерной экскурсии давили на рыжего со всех сторон. А ещё голод и жажда.

– Мне не видно! – возмущался он, но с генетикой не поспоришь. В семье высоких не было. Только шустрые, рыжие, и умные.

– Кто первым пришёл, того и тапочки, – добавил Марк с ехидцей в голосе. – Брысь отсюда, мелкий!

– Я последним в автобусе сидел! – возмутился рыжий.

– Да ты по жизни последний, тормозила динозавровый, – загоготал Ушаков. – Вымри!

– Вот я тебе сейчас накостыляю, Ухо! – возмутился неугомонный Жора, но Марк поставил ему щелбан, тут же остудив пыл.

Рыжий повержено отошёл на два шага от одноклассников, обиженно потирая лоб и бормоча:

– Вот ты злодей, конечно. Пальцы как каменные.

– Получил «заморозку»? – хмыкнула Настенька рядом. – Вот и стой там, расслабляйся.

Девочка зевнула. Ничего нового и интересного по эту сторону видимости с инструктором или учительницей не происходило. Действия в конфликте между одноклассниками не хватало. Ладно бы подрались за её внимание, как нормальные люди. А то за внимание учительницы или какого-то бородатого инструктора бороться – фу.

В автобусе Настеньку укачало. Хотелось спать. Монотонный говор учительницы тоже не прибавлял бодрости. А журналы по моде почему-то не раздавали, как в самолётах.

В пещере же было прохладнее, но тоже ничего хорошего. Ирина Сергеевна «в сотый раз повторяла» слова инструктора. Надо было слушать по идее, но мальчики как всегда отвлекали Ташкину.

«Пещера как пещера, и сталактиты у них гнутые», – подумала Настенька: «Нормальные повесить не могли, что ли? Недоработка экскурсоводов. За что только деньги собирали? Лучше бы дома осталась. Сериалы смотреть».

Настя Ташкина, прозванная «Ташей» по сокращении фамилии, повернулась, чтобы поделиться мнением с ребятами. Но Жора лишь надул щёки и погрозил ей кулаком, зло сверкая зелёными глазами. А Марк смотрел на других девочек. Постарше.

«Ишь какой грозный», – подумала Настенька про Жору: «Как сдувающийся шарик».

Гиперреактивности Карасёва можно было только позавидовать. Столько в нём сконцентрированной энергии и не реализованных эмоций, что хоть батарейки аккумуляторные заряжай. Но тратил он её чаще не по назначению. В основном, всех доставал: нытьем, суетой и жалобами на травлю рыжих людей.

– У рыжих своя страна есть – Ирландия, – обронила через плечо Настенька. – Там и живите все, меня не доставайте.

Но сказать, где находится эта страна на карте мира она не смогла бы и с пятой попытки.

– Не плюй в колодец, Настенька, – пробурчал Жора, искренне презирая блондинку. – Вдруг напиться придётся?

Он сидел с ней в классе за одной партой на первом ряду. Как самый низкий в классе. А вот её туда посадили как человека с самым слабым зрением. Никак не хотела носить очки, но и от ограничений по просмотру телефона была не в восторге. Что это за жизнь, если нельзя сидеть весь день в телефоне?

«Не стану я носить очки. Не модно и вообще засмеют», – считала Настенька. – «Что я самая умная, чтобы в четырёхглазые подаваться? Модели очков не носят! Моделей самих носят… на руках».

– Зазнатая! Глуповатая! Слеповатая! – пропел Жора, обещая себе отомстить блондинке при первой возможности.

Это просто. Не давать списать домашнее задание или не подсказывать правильный ответ у доски. А если подсказывать, то только смешные ответы. Чтобы всем классом веселились с её «Ехипетов» и «Мисиписей».

– Отвянь, – снова зевнула Настенька, повернувшись в пол-оборота, чтобы как следует разглядеть «разгневанного рыженосца».

Так его иногда называли пацаны в классе. Одень такой индивидуум шлем, возьми щит и меч, посади на коня и всё. Можно смело в бой. Но за кого? Уж точно не за Настеньку. Глупа, на его взгляд. Учёба ей особо не давалась. Для этого на доске надо было что-то видеть, а не на дисплей постоянно смотреть. Как и спортивная деятельность мимо блондинки проходила. Для этого нужно было бегать по стадиону, а не на сериалы и клипы залипать.

Но раз не давалось, то не больно-то Насте и хотелось эти миры академических познаний и спорта покорять. Только надоедливые мальчики постоянно вились вокруг Настеньки, не давая покоя. Чего они от неё хотели? Она не понимала. А мама на этот вопрос отвечала всегда односложно: вырастешь – поймёшь.

«Вот куда ещё расти»? – пожимала плечами блондинка: «И так уже самая высокая в классе. Дальше только потолок. Тогда в баскетболистки возьмут. А там бегать придётся. Опять труд и работа, что б её».

Ташкина вздохнула трагически и воткнула в уши беспроводные наушники, передающие сигнал от сотового «грушевого» телефона отечественного производителя. Мир моментально перестал иметь для неё значение. Слушать музыку – вот это было её. Как и листать прикольные картинки на маленьком дисплее. Гораздо интереснее, чем спелеологическая экскурсия всем классом.

«Выдумали то же… Спелеологическая! Слово-то какое. Не сразу выговоришь», – возмущалась одноклассница про себя: «А на доске так без ошибок вовсе не написать. Доски в школах старые, ошибки не подчеркивают. Когда уже умные завезут, и в парту учебники напрямую закачают? Чтобы не носить в рюкзаках и портфелях. А то придумали тоже: сменку – носи, тетрадки – носи. Я девочка, а не переноска»!

– Да ну вас с вашим палевом логическим! – тем временем обронил Жора в сердцах

поблизости от толпы. – Что за дыра? Даже хот-догов не продают!

Но толпа не обратила внимания, как любой разумный коллектив, которому были чужды нужды одного человека. В холод из жары завели – и то неплохо.

– Злые вы, уйду я от вас, – добавил Жора и действительно удалился в темноту подальше от неразумных личностей.

Иначе Карасёв поступить не мог. Взорвался бы от эмоций. И как высказал бы всему классу то, что он о них думает.

От всех потом не убежать. В темноте же успокоиться проще. Пнёшь стену и на душе легче. Можно даже рожицу мелом нарисовать. Всё равно не видит никто. Будет неплохое дополнение к рисункам древних.

– Какой прок с этих пещерных людей? – сокрушался подросток. – Не могли колонку поставить и ларёк соорудить? Вот же бестолковые!

Марк тем временем одним из первых взял фонарик и каску у проводника и отошёл от группы. Приладив снаряжение на голову, он заметил удаляющуюся спину одноклассника. Карасёв был в ядовито-желтой майке. Ни с чем не перепутать это «солнышко».

«Безвкусица! Рыжим для маскировки надо чёрное носить», – на всякий случай подумал Марк и пошёл следом за доходягой: «Но этот деградирующий элемент глуп, слеп и глух к мнению окружающих. Куда от там собрался? За такими бедолагами присматривать надо. Такие сами по себе пропадают, а за них потом другие отвечают».

– Эй, балбес! Каску одень! – крикнул Жоре Марк.

– Отстань, спаситель дутый, – отмахнулся рыжий.

– Камень по голове тюкнет, я тебя на выход не понесу, – предупредил одноклассник.

– Маркуша, отвали уже! – пробурчал Жора. – Я сам по себе. В помощи твоей не нуждаюсь.

Весь в расстроенных чувствах, он ушёл ещё дальше в темноту. В знак протеста, проповедуя древний принцип «назло маме уши отморожу», который ещё пещерные люди должны были знать.

Настю же снова отдалили от учительницы суетливые одноклассники. Ей не дали забрать снаряжение первой даже среди девочек. А последней не очень-то и хотелось. Ведь последним всегда доставалось всё самое плохое, а конкретно в пещере – погнутые каски и поцарапанные фонарики.

«Нет, быть последней по жизни – это не для меня. Это как очки носить. Только хуже. Оно мне надо? Надо будет, сами принесут»! – решила Настенька.

И громко заявила, так как не слышала своего голоса в наушниках:

– Ой, как вы мне все надоели!

Все посмотрели на неё. Она тут же отвернулась, покраснев от пристального внимания и сделала музыку потише. Неловко вышло. Затем украдкой отошла от класса и пошла следом за Марком, глядя на свет от его фонарика.

«Ой, никуда эта группа не денется. И так светло везде от фонариков. Мне зачем»?

В ушах Ташкиной снова гремела популярная музыка, часто рифмуясь со словами «я», «любовь» и «тебя». Слушать такую в расстроенных чувствах было одно удовольствие. Настенька даже подпевала, теперь уже шёпотом: «мокрые джинсовки, дырявые носки: мальчики-кроссовки, девочки-чулки».

Попутно она выдерживала дистанцию следом за Марком. Парень, конечно, высокий. Но абсолютно не обращает на неё внимания. А если плестись следом, то подумает ещё себе лишнее. А вот идти на дистанции – это нормально.

Вообще из всех мальчиков класса этот чернявый, кареглазый парень выделялся даже на фоне Жоры. Сам по себе довольно привлекателен, но Марк был с причудами. «Два в одном». Ящик Пандоры, полный сюрпризов. Проще говоря – «ку-ку». И от таких людей стоило держаться подальше. Даже Жора знал, что задевать Ухо имеет смысл только в определённый период настроения – «эмовский». Но ни в коем случае не «готический». Не то не только щелбан можно схлопотать, но и по загривку. Правда, никогда и никто не мог предсказать, когда их биполярный одноклассник переключится с одного настроения на другой. И рыжий задира всегда рисковал, когда нарывался на мрачную сторону Ушакова. Но не рисковать Жора природа запретила, так как девать энергию было куда-то просто необходимо.

Мрачный одноклассник брёл следом за плаксой и даже что-то кричал, чтобы совсем скучно не было:

– Карась, куда ты там бредёшь? В темноту? Тебе её не понять! И от мира не спрятаться.

– Почему это?

– Ты очень заметный. Суетной. С тобой никто не пойдёт в разведку, – затянул свою привычную волынку Ушаков, настроившись в пещерах на «мрачную волну» гота.

В школе давно не было готов. Перевоспитались все панки на хипстеров, потом переболели модой на изображение животных, а потом вообще ко всему интерес потеряли. А эмо вдруг начали слушать корейский поп-рок или стали анимешниками. Но Марк от своих полярных настроений так легко избавиться не мог. Он оставался последним в своем роде. Возможно, даже был последним готом или эмо во всём городе. И в душе одноклассник даже гордился этим.

«Последний из мрачных. Последний из гордых. Я – суперстар», – считал Ушаков.

– Замолчи! – прикрикнул Жора однокласснику и пообещал. – Я подпалю тебе чёлку, когда опять сопли развешаешь! А мы оба знаем, что вскоре так и будет, Ухо! Уйди, говорю!

– Я уйду не раньше, чем ты ляжешь и притворишься камнем. Поставлю возле тебя флажок для училки, – ответил Марк хладнокровно. – Или притворишься карасём?

– Чего сразу карасём?

– Карасей когда из воды достают, они трепыхаются на берегу. Бодро так, но молча, – пояснил одноклассник. – Вот если бы и ты тихо трепыхался в темноте, никогда не доставая, цены бы тебе не было! Увы, это останется незаметным для Ирины Сергеевны в пещере. Так что дуй обратно к группе, пока по куполу не получил!

– Уйди от меня, псих! – взмолился Жора, не горя желанием оставаться с Ушаковым наедине в темноте. – Такие как ты постоянно с рыбами разговаривают. А потом всякие диалоги о рыбалках по блогам ведут. Потому что ничего другого не умеют. Слышь, блогер? Иди лучше дальше рыбачь!

– Я тебе сейчас так порыбачу! – ускорил ход Марк. – Иди-ка сюда!

– О, нет! – ускорился и Жора, убегая в спасительную темноту. – Меня-то ты точно не догонишь, псих-перевёртыш. Оборотень с чёлкой! Чернявый близнец… себя же! Фу таким быть!

Казалось бы, рыжий лишь наговаривает на одноклассника, но уже третий школьный психолог оказался бессилен сказать, что именно происходит с Марком в момент «преобразований». Как по щелчку переключателя, тощий челкастый парень то становился эмоциональным бесхарактерным трусом с плаксивым выражением лица. Таким затравленным характером и уныло-романтичным взглядом на мир, что даже жалко. То превращался в бесстрашного мрачного философа, которому было море по колено.

Все доктора ставили Ушакову лишь один диагноз – раздвоение личности. А что с этим делать – никто инструкций не давал. Эмо и гот. Два несовместимых в жизни человека в одном теле. В этом был весь Марк.

Жора, отбегая и поглядывая назад на вероятного противника, вдруг споткнулся о камень в темноте и… ощутил полёт. Долгий, безнадёжный. Земля не встретила его коленку сразу. Падение всё продолжалось и продолжалось. Карасёв успел испугаться, успокоиться, затем снова занервничать. Он всегда всё делал быстро. А если не получалось взять нахрапом, то бросал это занятие и находил другое, толком не доделывая ни одно, ни другое.

– Карась, ты чего там замолк? – донеслось от Марка.

Его фонарик мигнул. Затем включился снова. Но только для того, чтобы потухнуть окончательно вместе с последним отголоском эха. Ушаков потряс фонарик. Как и полагается делать с нерабочей вещью, попытался достать батарейку.

«Её надо погрызть и вставить обратно, это каждый знает», – успокаивал сам себя Ушаков.

Но мокрая, обслюнявленная батарейка выскользнула из пальцев и упала куда-то на пол. Наклонившись, Марк начал слепо шарить по полу. Темнота стала абсолютной. «Пещерной», как говорят. Но только теперь он понял, почему так говорят. Ушаков словно попал в космическую пустоту.

– Что это за бюджетная экскурсия? – крикнул подросток в негодовании. – Кто экономит на батарейках в пещерах?!

Эхо ответило ему, но рука провалилась в пустоту. Марк запоздало отпрянул назад, испугавшись не на шутку. Но потерял равновесие и кувыркнулся вниз.

Затем случился тот же самый полёт, только с протяжным криком:

– А-а-а!

Настенька явилась на огонёк, недоумевая:

– Эй, пацаны, вы чего там кричите?

Она шла следом. Когда потух свет, остановилась и даже вытащила один наушник из уха. Не столько из-за вежливости, сколько из-за важности момента.

– А теперь чего не кричите? – возмутилась она. – Пацаны? Ау? А-ну-ка быстро кричите! Я и так ничего не вижу! Темно ещё.

Но ей уже никто не ответил. Крик быстро удалялся, играя с тем же эхом. Становился глуше. Настя растеряно замерла. Не видно даже контуров.

Поразмыслила минутку. И ещё минутку, потому что мыслить быстро не получалось, когда вокруг ничего не видно. С одной стороны, бегать за мальчишками – ниже уровня её достоинства. А с другой, это что ж получается, они её тут бросили?

«А сами что-то интересное нашли и замолкли. Сначала орали громко. Потом притихли. Интриганы бестолковые»!

Любопытство взяло верх над юным разумом. Блондинка пошла вперёд, выставив перед собой руки, но затем полетела вниз, так как гравитацию никто не отменял и в темноте.

Полёт всей троицы продолжался неопределённо долгое время. Они исчезли для этого мира.

Глава 2 - Замок "Край"

Много лет спустя.

Языки пламени выстреливали вверх, извивались алыми змеями. Только смерть способна погасить магическое пламя воззвавшего! Огонь плясал в четырёх каменных чашах, расположенных по сторонам света. Казалось, горели сами камни. Но это пламя не давало тепла, лишь освещало. Чистая сила древнего мага сгорала в иллюзорном огне. Её было предостаточно, несмотря на дряхлое тело мага.

Древний маг-король Хил давно не помнил, сколько ему лет. Но умирать хозяин бесконечного огня не собирался. Старик стоял посреди каменной площадки и ветер трепал его тёмный плащ. Улыбка не сходила с морщинистого лица мага, испещрённого шрамами. Не росли под ними брови и усы. Не прибавляла красоты и куцая белая бородка с остатком седых волос вокруг лысоватой макушки.

Хил давно не проигрывал. Непобедимость этого мага-короля переросла в легенду. Только безумец мог бы выступить против него. Но сама вездесущая старуха с косой подбиралась всё ближе к отжившему свой век телу. Он ощущал её присутствие. Сколь бы ни было в нём магической силы, она не способна отпугнуть смерть. Хил уже ощущал прикосновения костлявой руки к спине, когда немели ноги или одолевал сухой кашель.

Но Хил не испытывал страха. Он нашёл решение. Оно было в его руках. И задумчиво глядя на темнеющее небо, волшебник неспешно растирал пальцами смесь сухого чертополоха, вековой дубовой коры, белого угля и прочих составляющих «золотого рога».

Он придумал, как обмануть смерть!

Рецепт этот Хил нашёл ещё в молодые годы, и варево-заклинание давало магу всё, что он пожелает. Но старик никак не решался применить его для собственного омоложения. Риск ошибки был велик. Лишь когда смерть подступила слишком близко, маг осознал, что тянуть больше нельзя.

Нужно рискнуть!

Он призовёт голема, создаст свою копию и переселит сознание в новое тело. И старость отступит, а опыт останется. А там, где есть опыт, всегда есть место силе. Магической силе, от которой содрогнутся все королевства!

Старик посмотрел за стены замка. На бесплодные поля. В его мире веками была скудная земля. Здесь почти не росли леса, в реках едва теплилась жизнь, а бедные урожаи приводили к частому голоду. Земля была давно скупа и на подземные ресурсы.

Но словно в противовес, во всех королевствах фонтаном били магические потоки! И некоторые люди пользовались ими интуитивно, чтобы дарить блага другим или просто выжить. Таких называли магами. И чаще всего они собирали вокруг себя людей, которые признавали их королями.

Ощущать суть магических процессов могли единицы. «Благо дарующих» на весь мир существовало не более пары сотен. С годами это число не сильно увеличивалось или сокращалось.

Словно сама увядающая природа соблюдала баланс, не допуская появления большого количества магов. Играл роль и человеческий фактор. Кто-то уходил в мир иной по возрасту, прочие воевали между собой или допускали магические ошибки в вечных поисках новых заклинаний. А иных магов убивали ещё в юном возрасте, так как боялись и не понимали. Жернова инквизиции перемалывали способных и тех, кто попадался под горячую руку ордена.

Таким образом одни маги уходили в небытье, другие карабкались вверх по ступеням силы, обрастая землями и влиянием.

Одним из первых на вершине этой пирамиды как раз и был Хил. Старейшего давно не трогали, видимо полагая, что вскоре его время само придёт.

Но как же они ошибались! В стареющем теле скрывался дух и опыт всех прожитых лет. И не так давно Хил нашёл способ сменить пришедшую в негодность плоть на новую, совершенную, вылепленную специально для него. Всех завистников ждёт жестокое разочарование. Они думают, что он уйдёт. А он будет править вечно!

Думая об этом, старик снова скупо растянул в усмешке обветренные губы.

Хил усовершенствовал «Золотой рог» и ждал от него великих чудес. Улучшенный состав должен был не только дать ему жизнь в новом теле. Но это тело должно стать бессмертным для магических воздействий. В мире, где повсюду властвовало волшебство, это был решающий козырь для магов-королей.

Последний довод против врагов! Он мог стать подобным богам. Потому что самих богов давно никто не видел. А Хила видели все. Построив себе храм при жизни, он сначала встанет в один ряд с Андулаем и Ондулаем, а затем затмит их.

Маг-король вновь едва заметно улыбнулся. В этот вечер он ощущал что-то вроде бодрости духа. Пальцы без устали растирали смесь волшебного состава, пока губы шептали верную последовательность слов, влияющих на магические потоки определенными звуковыми волнами. Магия слова сегодня была как никогда сильна.

Хил размолол все ингредиенты до состояния жидкой каши и осторожно перелил получившуюся смесь из чаши в глиняный кувшин. Этот сосуд он не создавал с помощью магии, как многое существующее в замке, но сам слепил из глины. Иссякли поставки голубой и белой глины из соседних земель. Пришлось крестьянам добывать местную, в пещере. Ох и немало слуг пропало в этих пещерах, пока добывали руду. И кабы не глина, их смерти могли ничего не значить. А так хоть какие-то ресурсы.

Когда принесли глины из самых дальних недр пещеры, Хил обрадовался её чистоте. Как она туда попала – никто не знал. Поговаривали, что в пещере живут сами боги, которые уединились от мира. А они творят, что хотят: то одаривают людей самоцветами, то рудой, то вот так, по мелочи – глиной. В этот раз – белой.

«Любой дар в руку. Как и эта белая глина глубинного залегания», – считал Хил.

Смесь растеклась по дну глиняного сосуда, пропитанная мага-короля. Старик заговорил речитативом, громко выкрикивая последние слова.

Смесь в сосуде тут же забурлила, заклокотала, забулькала, словно сосуд висел над костром. С каждым новым словом мага клокочущая масса начала увеличиваться, расширяясь и поднимаясь к стенкам сосуда.

Все получается. Король-маг торжествовал, продолжая читать заклинание. Жар должен породить его новое тело!

Вещество походило на убегающее от нерадивой хозяйки тесто. Оно переполнило сосуд, и теперь начало ползти через край. Стекало с трех сторон. Шипело и плевалось, будто живое. Хилу даже показалось, что он слышит голоса, исходящие из сосуда. В смеси зарождалась новая жизнь. Его новая жизнь.

Старик задрожал от нетерпения и, наполнив до отказа легкие воздухом, прокричал последние слова призыва голема антимагии:

– …дефарто тра мирус!

И ветер подхватил его слова. Жижа расползлась на три почти равные части. Вещество быстро застывало на холодном каменном полу, всё больше приобретая человеческие формы.

Три человеческие формы!

Хил настороженно притих, приглядываясь к ещё не до конца сформировавшимся силуэтам.

Выцветшие от времени глаза округлились. Старый маг никак не мог понять, отчего у него вышло три фигуры вместо одной совершенной. Ведь он добавил каплю своей крови.

Крови мага по рождению!

Хил глубоко вздохнул, состроил недовольную гримасу. Он до последнего ожидал, что три небольших формы объединятся в одну большой. Тогда этот голем будет внушать ужас во всех живущих в мире.

Но силуэты лишь становились твёрже, остывали и даже не думали сползаться в одно совершенство.

– Где этот огромный, но покорный монстр? – шептали губы. – Где антимаг, внушающий страх и трепет одним своим существованием? Я трудился. Я создавал, чтобы каждый, кто взглянет на него, сразу мог признать – это творение Хила.

Но големы и не думали меняться, сливаясь воедино.

– Что случилось? Я думал, что сам переселюсь в него и всякий преклонит колено, – продолжал разговаривать сам с собой старик. – Я полагал, что никто даже взгляда поднять не посмеет без моего повеления!

Но что-то явно пошло не так.

Перед Хилом по-прежнему стояли три фигуры, чётко обрисовав контуры двух мужских и одного женского тел.

В негодовании, Хил одел и обул их в одежду крестьян.

«Не удались, так хоть в поле поработают», – мелькнуло в голове.

Сухие пальцы нервно теребили рукава. Маг беззвучно зашевелил губами, повторяя слова заклинания. Но ничего не изменилось.

– Слова подобраны верно. В чём же дело? – негодовал старик.

Он ещё раз воспроизвел в памяти ритуал, но всё выходило верно по расчётам.

Дурная мысль закралась в седую голову:

– Что за проклятую глину принесли мне слуги? Только эта составляющая могла стать всему виною! Что опять выкинула эта пещера? Глупые слуги! Не та глина! Испорченный состав. Запороли мне весь результат! Сколько ещё теперь собирать состав «золотого рога»?! Доживу ли?

Старый маг рассвирепел, ударил слабеющей рукой по каменной чаше. Тягучая боль разлилась по хрупким костям. Пламя выплеснулось через край чаши прямо на призванных големов, желая уничтожить их по его воле… Но лишь бессильно сползло.

– ЧТО?!

Магический огонь не причинил никакого вреда. И Хил с ужасом осознал, что призвал невосприимчивых к магии существ! Он готовил это тело для себя. Собственными руками втер и размолол защиту от магического воздействия. Значит, и уничтожить магией он их теперь не сможет.

Бодрость духа как ветром сдуло.

– Великий Ондулай, что я наделал? – прошептали сухие губы и вознамерились позвать стражу, чтобы расправились с неуместными сосудами по старинке – копьями и топорами. Но в последний момент задумался.

– Но что, если сделать из вас верных рабов? Таких, чтобы не только в поле пахали, не покладая рук, но и на врага шли без страха! Таких, чтобы душили ненавистных мне магов голыми руками!

«Таких уничтожать нельзя. Пригодятся», – носились сумбурные мысли.

Глаза короля-мага заблестели. Лицо сморщилось как печёное яблоко.

Маг погрузился в тревогу, но все ещё был полон надежд на успешный исход. Впервые за долгие годы он ощутил беспокойство, лоб покрылся испариной. Хил не в силах оказался сразу подыскать верного решения.

«Убить или покорить»?

Пребывая в небывалом волнении, маг-король принялся озираться вокруг, пытаясь найти то, что поможет или расправиться с существами или помочь принять его силу. Но взгляд цеплялся лишь за колбочки, ступки, флакончики и прочий инвентарь на его лаборатории-крыше. Ничего убийственно-полезного.

«Материализовать меч. Вот – символ власти», – подумал Хил.

Но следом взглянул на свою руку. Ту, что ударил об каменную чашу. Попробовал сжать пальцы. Скривился от боли. Нет, теперь он и перочинный ножик не удержит. Не то, что меч. Слабо тело.

«Копье, палица, трезубец, что ещё»? – перебирал он в памяти всевозможное оружие.

Но ничего не годилось. Для всего этого нужна была не магия, а крепкие сильные руки. Совсем не пальцы старика, что едва держал ступицу и толокушку.

Мелькнула снова мысль позвать гвардейцев. Пусть сами разбираются. Не зря же кормит. Но потухла под осознанием, что сам поставил над единственным входом в башню односторонний магический барьер.

Его возвёл в своё время для защиты, отделяя себя от докучающего мелкими ничтожными проблемами мира. Никто не должен был ему мешать за работой до самого заката, пока не скроется край солнца и слуги не поймут, что настало время накрывать на стол.

«Ничего, главное дождаться захода солнца. Придут, проведают. А там и прикажу».

Хил поборол тревогу и посмотрел на проблему иначе. Какая, в сущности разница, один голем или трое? Одно тело займет его разум. А два других также будут служить ему, как прочие слуги. Да, пусть они мелковаты, в отличие от монстра, что хотел создать. Зато целых три.

«А три – это ж даже лучше, чем одно», – разгонял свои мысли престарелый маг: «Будут как левая и правая рука. Левая, конечно, девушка. Они послабее будет. Но явно поумнее, поисполнительнее. Пригодится и такая, где нужно работать головой, исполняя мои приказы».

Подбодрив себя разумными доводами, Хил приготовился переселить своё сознание пусть даже в девушку. Но затем решил, что мужской образ будет привычнее. К тому же этот чернявый длинноволосый образ-сосуд напоминал ему себя в молодости.

Солнце никак не желало опускаться за горизонт полностью. Зато последний магический огонь стёк с големов и все трое резко подняли веки!

Зелёные, карие и голубые глаза посмотрели на него как драгоценные камни.

Хил ощутил в горле ком. Дар речи пропал. Огни на вершине самой высокой башни замка потускнели.

Антимагические существа пробудились! Но радости маг-король от этого больше не испытывал. Страх поселился в старом сердце. Хил вновь ощутил, как смерть, притаившаяся совсем близко, потирает костлявые руки в предвкушении и делает новый шаг к нему.

Шаг, другой, предпоследний… осталось совсем ничего.

Когда же сядет это проклятое солнце?

Глава 3 - Адамы и Ева

Жора Карасёв, Марк Ушаков и Настя Ташкина одновременно открыли глаза. Странный старик с безобразным лицом почему-то махал перед ними руками, как будто пытался посадить самолёт на авианосец. А ещё ругался на солнце. Причём на хорошо понятном им всем языке.

«Какой забавный аниматор. И чего только хочет»? – подумал Карасёв, даже не подозревая, что знание языка впиталось в него вместе с кровью мага.

Старик ответа не давал, только глазами вращал и крутил шеей в разные стороны.

«Что это за старьевщик? Одежда на нём странная – балахон. Ещё верёвкой подпоясан. Кто сейчас вообще такое носит»? – приметил и Марк.

Ответа не дали. Неизвестный лишь рот открывал в потрясении, но больше ни звука из него не вылетало.

«Вот это я понимаю годный косплейщик», – подумала следом Настя: «Тоже, что ли, на Хэллоуин Красной Шапочкой нарядится»?

Следовало отдать блондинке должное, она среди всех троих первой пришла в себя. Оглянувшись, Ташкина с любопытством оглядывалась на новом месте и не понимала куда делась пещера. Но новая локация в стиле Средневековья ей больше нравилась.

– Не такая уж и убогая экскурсия, – заявила Настенька. – Небо в закате, красота. Чуете романтику, парни?

– А что, если это глюк? – предположил Карасёв.

Девочка протёрла глаза, но тёмно-алое небо даже не думало исчезать.

Ташкина сдвинула брови на переносице:

– Сам ты глюк. Не понимаешь ничего в романтике, вот и не лезь!

Она не могла понять лишь одного. Когда это так ловко успели подменить общую экскурсию на обзорную?

«Батут они там что ли натянули или трамплин поставили в темноте»? – прикинула блондинка: «Отличная идея вышла, а то одни камни в пещерах. Разбились бы ещё».

Жора и Марк некоторое время вертели головами, тоже пытаясь припомнить, как оказались тут. Но ни у одного из ребят не нашлось объяснения столь странному перемещению. Оба предпочли сделать то, что лучше всего выходило у парней-подростков – не париться по этому поводу.

Марк даже засмотрелся на пламя, выходившее прямо из камня в чашах.

«Будто бензином полили», – прикинул он: «Или это газ»?

Втянул воздух носом, но понял, что бензином не пахнет. Даже газ не просачивался. Напротив, воздух был чистым и свежим, как в деревне.

«Город, судя по всему, далеко», – продолжал рассуждать и Жора: «Впрочем, сыростью и пылью тоже не пахнет».

Подумав об этом, Карасёв окинул старика недовольным взглядом и спросил:

– Что случилось с пещерой? Что за новая локация?

– Какая к рэперам пещера? – поинтересовался Марк и повернулся к Жоре. – Где моя обувь? Ты спёр, игроман недоделанный?

Настя взглянула на ребят. Сморщила нос недовольно. Косплей косплеем, но зачем эти двое вырядились огородными чучелами?

На парнях были одинаковые балахоны из грубой некрашеной ткани. Будто в мешки из-под картошки нарядились. На головах соломенные шляпы, которые давно вышли из моды.

«Веке так в пятнадцатом», – припомнила Настенька.

А на ногах самые настоящие лапти.

– Ого! Рэтро-стиль? – заметил и Жора. – Мы что следом в колхоз поедем картошку собирать?

Тут Ташкина оглядела себя, и обнаружила точно такой ж мешок на себе. А вместо фирменных кроссовок на ней было нечто из коры дерева!

Даже без надписей и шнурков.

– Во что я одета?! – с ужасом воскликнула блондинка следом за мальчиками. – Где мой лакшери-стайл? Селебрети я, в конце концов или фермеры распродажу устроили? Я, конечно, эко-френдли. Но не до такой же степени!

Король-маг попытался сказать хоть слово, благо големы разговаривали на его языке. Но язык к горлу прилип от неожиданного набора фраз. Против него явно применили какое-то заклинание!

Маг растерялся, шевеля шрамами вместо бровей, отчего среди неважного освещения было не совсем понятно, удивлён он или разгневан.

Признаться, Хил просто не привык, чтоб ему вопросы задавали. А эти трое, судя по всему, были разумными. Но и должного уважения магу не выказали.

Ни поклонов тебе, ни уважения лизоблюдов. Хотя бы на уровне «не соблаговолите ли вы столь любезно, сударь»?

«Да откуда вообще взялись столь невоспитанные големы»? – подумал маг: «Наколдовать бы на них ступор головного мозга, да откуда он у големов»?!

С другой стороны, примитивная речь и умение задавать вопросы подсказывали, что мозг каким-то образом у големов вырос и даже сформировался до полного захода солнца.

Вроде бы бери и используй големов по своему усмотрению, раз умные такие. Но правителя замка Край терзали двойственные эмоции. Он испытал гнев к странным существам. В то же время из глубин поднялось давно забытое чувство – страх.

На всякий случай Хил отгородил себя от неправильных созданий защитным барьером. Так всегда делал, когда крестьяне брали в руки вилы и окружали своего господина с тем, чтобы всё-таки задать пару вопросов. Происходило подобное примерно раз в десять лет, когда смелости набиралось новое поколение.

«Пусть бормочут, что хотят», – решил для себя маг: «Я здесь главный»!

Но Жора к несчастью для старика с лёгкостью перешагнул защитный магический барьер.

Во-первых, не заметил по рассеянности.

Во-вторых, через низенькие заграждения он всегда перепрыгивал, даже не обращая на них внимания. Как у соседей на огороде на даче, когда хотел набрать вишни или яблочек. Чего им, жалко, что ли? А ему расти надо.

В-третьих, просто потому, что мог.

Старик в ужасе отскочил от рыжего демона, осознав, что барьер для призванных големов – не преграда.

«Всё логично! Ведь они антимагические существа»! – промелькнуло в голове.

Он снова упустил этот момент из головы, как будто уже терял разум. И костлявая лишь хохотала рядом, глядя как он становится безумным.

От осознания собственной грядущей беспомощности король-маг запутался в не менее собственной мантии и повалился на спину.

– Дедушка, осторожнее там, – обронила Настенька.

Старших она уважала. Особенно бабушку. Хоть и давно её не слушала. Но опять же из уважения к ней, только наедине. А на людях всегда показывала, что чтит традиции. Иначе родители карманных денег лишат. А так возьмёшь в руки швабру, скажешь, что полы помоешь и все, отстанут. А бабушка потом сама помоет.

Чего ей ещё делать то?

– Ребят, а действительно, посмотрите какой красивый закат, – тем временем сказал Марк. Он больше не был готом. И в состоянии эмо понёс романтическую ахинею. – Вот бы послушать сейчас мою любимую песню. Я её недавно записал.

– Ммм, песня – это круто. А как группу назвал? – спросила Настенька.

– «Дохлые крокодилы», – ответил Марк и смущаясь, добавил. – Я там пока один, правда, но зато какой!

В голове Ушакова даже промелькнула незамысловатая мелодия. Воображение нарисовало, что он слушает её на любимой акустической системе. Не хватало только мощного сабвуфера и пяти колонок. А ещё компьютера, к которому вся эта система подключалась.

Марк даже на миг представил, как установил бы все это прямо здесь меж пылающих чаш под открытым небом и провел удлинитель на нижние этажи, где наверняка есть розетка. И музыка лилась бы на всю округу. Чтоб и случайные прохожие, и соседи могли разделить чувства Ушакова.

Красота, она для всех… Хотят они того или нет.

Вдруг за спиной раздался грохот. Марк вздрогнул, обернулся и увидел, как буквально с неба прямо из воздуха образовались те самые колонки, сабвуфер, системный блок, монитор и клавиатура с мышкой до кучи.

Всё это добро обрушилось на голову несчастного старика. Последним аккордом хрустнул по макушке тяжёлый цветной принтер, на котором чернявый распечатывал на фотобумаге то королей зарубежного рока и готического металла, то рэперов и аниме-персонажей.

Как и полагается двойственной натуре, одна половина комнаты Ушакова была в ярко-розовом и сиреневом цвете, другая в чёрном и красном.

Ненадолго, но громко и торжественно заиграла музыка.

Прозвучали слова:

Моё поколенье не сеет

И точно не пашет

Оно лишь кайфует на выхах

И в танки фигашит

Старик затих под грудой техники, на прощание дернув ножкой. Видимо впечатлённый истиной этих простых слов и незамысловатого звучания.

Едва музыка потухла, как озадаченный Марк потер лоб. Настенька присвистнула. А Жора воскликнул:

– Твоя лирика буквально убивает!

– Жизнь полна страданий и боли, – добавил прискорбно Ушаков.

По изменившемуся тембру голоса ребята уже поняли, что Марк плавно перестроился на готическую волну.

Только что ему нравился закат, и вот он уже он радовался надвигающейся ночи, да раздумывал об неотвратимости смерти.

Этот персонаж был не прочь послушать чего потяжелее. Но добивать оказалось некого.

Подойдя к старику, Марк склонился над потерпевшим, дотронулся до шеи и со всей серьёзностью заключил:

– Пульса нет. Есть зеркало? Проверим, чтобы наверняка.

– Да оно бы треснуло, если бы я в него сейчас посмотрелась, – добавила Настенька. – Я же не накрашенная. А эта шляпка? Вы видите? Из соломы! Спорим, она даже не кубинская!

– Прикольный сон, да? – буркнул Жора. – Ну, мы, втроем. В балахонах. Вы даже ведёте себя также, как те два придурка из класса. Один-в-один. Что эта твердолобая блондинка, что этот двойственный упырь Маркуша. Вот смотрю на вас и прямо чую – они. Ладно, можете проваливать из моего сновидения. Мне и в школе вас хватает.

Ушаков кивнул, озадаченный не меньше остальных.

– Точно. Сон. Ты же точь-в-точь как тот рыжий балбес Карасёв. Шустрый дрищ с амбициями полководца и возможностями одноклеточного. Такой медузу на спор съест и удивляться потом будет, что морда опухла.

– Пацаны, так и вы словно два… Два… Одноклассника, – добавила Настенька, не в силах сразу подыскать ёмких сравнений.

Марку самому всё казалось странным. Но сны всегда странные. Неудивительно, что наткнулся в них среди незнакомого мира на привычные предметы.

– Но если мы спим, то почему я помню пещеру? – спросила Настя.

– Давайте не будем усложнять, – добавил Жора.

– Что значит, не будем? Я что, сплю в пещере? – испугано воскликнула блондинка. – Там же холодно! Продует!

– Тебе и так между ушей дует. Хуже не будет, – выдал Жора и оббежал груду техники. – Где училка? Где класс? У этого юнита больше не спросить.

– Слушай, игроман, – вздохнул Марк. – Ты со своими юнитами, локациями и прочим кнопкотыканьем головы не суетись, хорошо? Ты воздухом лучше поглубже дыши.

– А ты больше не играй своих песен, – разменял Карасёв. – И не пой. Никогда.

– Даже гроулингом? – удивился Ушаков. – Ты что хочешь, чтобы мы деградировали до состояния тапочков? И уже не способны оценить прекрасного?

– А что прекрасного в том, когда рычат? – не понял рыжий.

Марк озадаченно почесал лоб.

– Вот где Ирина Сергеевна, когда она так нужна? – сочувственно сокрушалась и Настенька. – Могла бы и разбудить. Я при таком раскладе и на «двойку» согласна.

– Мы что, в школе? – хмыкнул Жора.

– Ну хотя бы по поведению, – буркнула Настенька. – Только разбудите уже!

Марк пощупал свой серый балахон. Так как щупать чужие было вроде бы не принято. А он такой, на любителя. Будто в мешке прорезали горловину и рукава, да так и надели. Ещё холщовый пояс выдали. И штаны как из старой простыни, которые шили словно сразу на нём.

Подросток вздохнул и добавил:

– Суровая одежда. Мрачно-готичный прикид. Но мне больше нравятся мои джинсы с застегивающимися карманами. Из таких ничего никогда не выпадает. И оранжевая футболка. В ней по гаражам удобно лазить. Ржавчиной не пачкаешься. Это же мой сон. Почему нет моей любимой одежды?

– А я бы предпочёл походные штаны, жёлтую майку и кеды, – добавил Жора. – И тесак мясника.

– Зачем? – спросила Настенька.

– Для устрашения.

– Кеды, точно! – добавил Марк. – На длинной шнуровке. И с шипами на носах. Чтобы пинать врагов.

– Чем? – снова не поняла Настенька.

– Мячиком! – хмыкнул Ушаков.

Настя улыбнулась едва заметно:

– Похоже, хотя бы во сне у нас есть одинаковые вкусы. Нет, я не про шипы, тесаки и всякие там мячики. Но мы все не против кед.

Ребята переглянулись, но не нашли что сказать.

Блондинка ухмыльнулась, щупая и свой «картофельный» наряд. Затем посмотрела на Карасёва.

С чего бы это ей приснились такие жуткие наряды? Ещё и одинаковые у всех?

«Могло бы что и поинтереснее присниться», – подумала девочка: «Например, Жора в женском платье. С рюшечками. И чтобы на голове детский чепчик, подвязанный на подбородке. Разве что без соски. Пусть возмущается».

Она прикрыла глаза, представив такую картину и даже хихикнула про себя. Какого же было её удивление, когда, открыв глаза, всё равно увидела Жору в новом розовом платье.

С рюшечками.

Сильнее было только удивление Жоры.

– Что происходит?! – справедливо возмутился одноклассник, так как за неимением соски для полного погружения в «бэби-стайл» мог это делать сколько угодно.

В недоумении он оторвал лямку на плече, разглядывая её, как привидение. И чем больше смотрел, тем больше зрачки его расширялись. Пока не приобрели размер пяти копеек.

– Это что ещё за детское обмундирование? А ну-ка отставить! – возмутился он. – Я большой! Я давно вырос! Я больше в садик на сонный час не останусь! И никаких манок по утрам! Не дождётесь!

– О, так это мой сон! – воскликнула довольная Ташкина. – Теперь держись, Карась. Ух, я тебя сейчас разодену!

– Так это ты виновата?! – рыжий побагровел и топнул ногой, но пинать или бить Настю не решился. – Таша, прекрати!

В чужой сон со своими морально-волевыми качествами лучше не лезть.

– Сам ты – Таша! – заявила она и спокойно пошла в ответку. – Я – Настенька Великолепная! Получай!

На некоторое время Карасёв потерял дар речи, за несколько мгновений переодевшись в весь женский гардероб, на который была способна фантазия Ташкиной. От детских ползунков до прикида глам-рок-музыкантов.

После тридцатого наряда перестал считать и начал молиться.

– Господи, когда это всё закончится?

– А-а! Ну теперь всё понятно, – послышалось рассудительное от Марка. – Карасёв носит платье. Значит, мы все умерли. И теперь в аду мучаемся за грехи наши. И если ты ещё раз наденешь на него юбку, я больше не выдержат этой картины. Мои глаза кровоточат. Дайте мне ослепнуть! Где черти? Пусть возьмут свои вилы и уже выкалят мне зеньки!

К удивлению Марка, он не ослеп. Зато на нём появилась привычная одежда, сменив крестьянское рванье.

– Хотя скорее, это рай, – тут же сменил мнение Марк. – Но не для всех?

Он посмотрел на Карасёва, но тот лишь покачал головой.

– Оно и понятно. Это как демократия, – тут же включил диванного политолога Марк. – Все равные, но кто-то ровнее. Карась был грешником. А я праведником. Каждому по заслугам. Кто на что учился, как говорится.

Жора надул щёки и сложил губы трубочкой, с укором поглядывая на Настю.

– Таша, ну пре-кра-ти. Ну что мне сделать? Я и так уже опозорен на неделю вперёд.

Модельерша хмыкнула и смилостивилась.

На Карасёве тоже появилась привычная ему одежда. Как и на самой девочке.

Блондинка вдруг вздохнула, как будто устала воображать и подытожила:

– Ой, а что, если мы и вправду… того?

– Кого «того»? – на всякий случай переспросил Марк.

– Ну… умерли в этой пещере? – прикинула Настенька. – От простуды, хотя бы. Да там столько пыли было, что может и от аллергии. Или вообще того…

– Чего того? – закатил глаза уже Жора.

– Отсутствия витаминов!

– Так, стоп. Чего ты такое говоришь? Вообще вы оба с ума сошли, – добавил Жора и собрал кипу платьев перед собой, а затем бросил их в огонь. – У нас тут тело не исчезает. Значит, не сон. Но демоны его тоже не забирают. Значит, не ад. Впрочем, ангелов я тоже не видел.

Пламя быстро подхватило нежную ткань. Костёр разгорался, взамен выкидывая в небо чёрную гарь. Но едва платья догорели, как все огни в чашах погасли.

Трое, не сговариваясь, посмотрели на старика под грудой техники. Как будто это зависело от него. Поддержание огня на камнях, где и дров никаких не было. Или газа. Магическое пламя, и всё тут.

Музыка на миг возобновилась, колонки продолжили песню:

Моё поколенье не ждёт

И больше не верит

Оно так устало от скреп

Что замкнуты двери

Видимо, второй куплет пел уже Марк-гот. Но дальше оценить не удалось. Всё вновь потухло.

– Нет, это не сон, – пришел к выводу Марк. – Троим не может сниться одно и то же. Да и вряд ли вы слушаете то же, что и я. То есть – меня. Хотя, признаю, вкус у вас есть. Не поспоришь.

– Тебя? – воскликнул Жора. – Я что, похож на амёбу одноклеточную?

– Сам ты одноклеток несчастный! – возмутился Марк. – Или амёбы бывают многоклеточными?

– Да вы оба недоделанные. Куда вам до амёб? – добавила с жаром Настя. – Позвонить бы в дурку и сдать вас туда.

В руке Марка вдруг появился смартфон. Все затихли и посмотрели на гаджет. Но дисплей не горел. Так что понять, есть ли связь, никто не мог… Ровно до того момента, как песня не продолжилась.

Уже Марк-гот и Марк-эмо, видимо наложив голоса друг на друга на программе, оба затянули хором из одного динамика:

Твоё поколенье мудрей

Там все люди дела

Оно дотянуться до солнца могло

Но крылья сгорели

– Заткните это немедленно и дайте маме позвонить, – тут же заявил Жора и попытался вырвать телефон.

– Или сообщение отправить, – потребовала Ташкина и сделала ту же попытку. – Мне нужнее. Я – девочка!

Но Марк отмахнулся от обоих, и умный телефон так же быстро потух, как и акустическая система.

Теперь уже всё замолчало и больше не желало работать.

– Точно, сон! – возмутился Жора. – Ты вон вызываешь любую технику. Настенька – одежду! А ведь она даже носки зашивать не умеет. Да и по технологии вязания у неё трояк стоит.

– Четыре с минусом, – поправила Настя. – Меня просто училка не любит. И это взаимно. У неё юбка до щиколоток. Такое даже монашки не носят давно. Чему она может нас научить? Бурчанию?

– Да пофиг на училок и монашек, – негодовал Жора. – Почему я не могу ничего делать?! Тоже хочу суперсилы.

– Так ты суп-п-пер отсталый, – передразнил Марк. – Куда тебе силы? Ты мозги проси. Может, подкинут.

– Кто?

– Ну раз родители не сумели, а природа поскупилась, проси у каждого встречного.

Жора сжал кулаки, готовый броситься в бой, но Ушаков подошёл к груде аппаратуры и с задумчивым взглядом извлёк из компьютерного хлама «мышку». Подержав её в руке некоторое время, он уверенно обронил:

– Стоп. Так это моя мышка. Я не любую технику вызываю, выходит. А свою.

– Откуда знаешь? – спросила Настенька.

– Тут с одного края потёртость от пальца, а с другой стороны царапина, – ответил Марк с полной уверенностью. – Это мой кот поигрался вчера. Охотник проклятый. Тут даже след от варенья остался… с выходных ещё.

Марк углубился в эксперимент и лизнул:

– Ммм, малиновое. Ммм… шерсть. А, ну да, кошачья.

– Вчера? Прошлые выходные? – возмутился Жора. – Ты что несёшь, Ухо? По-твоему, замок за день в поле вырос?

– Может это часть экскурсии, – робко добавила Настенька. – А мне можно телефон и наушники? Свой. На твоём наверняка одна мрачнота или розовые пони. Какой сейчас символ у последнего в мире эмо? Я не очень разбираюсь.

– Единорог, – заржал Жора. – Розовый. Но в случае с Ухо, он скорее всего жрёт радугу, а воспроизводит мрачноту.

– Или рог у него со стразами, – хохотнула Настя.

Но тут же прикрыла рот рукой, так как обиженный одноклассник мог вручить ей и какой-нибудь китайский «кирпич» вместо её грушефона.

Ушаков надул губы, но предпочёл не отвечать. Только руку поднял, как фокусник перед фокусом.

– Так. Помолчите. Мне надо сконцентрироваться.

– Ой, иди ты, – буркнул Жора, не особо надеясь на чудо.

– Я постою, – ответил Марк и в руках Насти появились хорошо ей знакомые личные вещи.

Только телефон оказался разряжен. Да и пользы от беспроводных наушников при нём не было, так как не было сопряжения.

– У меня была полная «груша»!

– Ха, а получила «тыкву», – хохотнул Жора.

Но едва Настя взяла отдалённо похожий на свой телефон в руки, как динамик заорал перед тем, как перестать на что-то реагировать.

Голос Марка на этот раз имитировал робота:

Твоё поколенье кричало

Постой

Ты дай объясниться

Стоять же никто не хотел

Пришлось наклониться

Так чьё поколенье возьмёт удила

И всех нас направит

Мы все поколенья идем в никуда

А лидер всё зреет

Поймём ли когда-то о чём мы поём

И где же тот путь сияет?

Мы все поколенья в одном корабле

Что дальше нас ждёт

Решаем!

Повертев смартфон в руках, Настя вздохнула и запихала его в карман джинсов.

– Тебе что, заряда жалко? – возмутилась она. – Так ты для меня постарался? Да я тебе в следующий раз тоже штаны с зашитыми карманами выдам.

– Э, я не понимаю почему без зарядки, – пытался оправдаться Марк.

– Вот вы оба неудачники, – тихо добавил Жора.

Просто потому, что лучшая защита это – нападение.

– В целом, главное, что мы живы... – протянул Ухо, перешнуровывая кеды. – А где оказались, не так уж и важно.

– Как это не важно? – возмутился рыжий. – Мне дома надо быть к ужину! Мама ролы будет крутить.

– Мне всё равно, что там будет готовить твоя мама. Не ной. Всё равно когда-нибудь все умрём, – мрачно добавил Ушаков. – Вон как этот дед под дождём из техники. Правильно говорят: не все старики могут осилить новые технологии. А теперь перед нами живой-мёртвый пример.

– Недоперезагрузился, – буркнул Жора и посмотрел на груду аппаратуры.

Затем он перевёл взгляд на потемневшее небо с первыми появившимися крупными звёздами и изрёк:

– Что-то аппетит разыгрался. Неплохо бы и поесть. Жаль костёр потух. И сосисок нет. Так бы зажарили над огнём. Раз уж без ужина остаёмся, надо импровизировать.

– Каких ещё сосисок? – протянула Настя. – Мы без связи! И с подозрительно-мёртвым дедом! Как по мне, так аниматор давно отработал свои деньги. Может вставать и уходить. Чего он тут разлёгся?

Мальчики переглянулись, но решили ничего не говорить.

– Таких длинных, с сыром внутри, – продолжил описывать Карасёв, даже не думая терять аппетит.

За одну игру в стрелялку он всегда убивал не менее трехсот противников. Телами его было не испугать. Как вдруг случилось неожиданное!

На головы вдруг посыпались пачки сосисок. В точности такие, какие описывал одноклассник. Вскрыв пакет, Карасёв принюхался, кивнул и принялся уплетать их прямо сырыми.

– Вот это поворот! Так я могу едой командовать! – обрадовался он, дожевав первую сосиску. – Неплохо. Вы, значит, одеты и технически обеспечены. Но без меня с голоду опухнете здесь.

– И что? – сложил руки на груди Марк.

– А то, что я тут самый главный! – ответил пылко Жора и принялся за вторую сосиску.

– Ещё одно слово и снова будешь ходить в том мешке! – подчеркнула Настенька, но пачку сосисок взяла.

Голод – не тётка.

До дома, судя по всему, было далеко. А класснухи рядом тоже не видать.

«Совсем что ли они там без царя в голове детей так долго оставлять»? – подумала Настенька: «А ещё школьное руководство называется».

Жора, перекусив, поднял примирительно руки:

– Не, с тобой-то я дружу. Это вот этот со своими «мышками» и горе-творчеством нам ни к чему. Слышал, Ухо? Бесполезен ты в Средневековье! Тут шляпы модные. А вместо твоих дурацких песен барды есть.

– Какие ещё барды? – тут же спросила Настенька.

– Которые дудят и брынчат!

– Не наговаривай на представителей народного творчества, – возмутился Ушаков. – Это же фолк! Они фольклёрят!

– Что значит «фольклёрят»? – поинтересовалась блондинка.

– А то и значит, что о связи нашего поколения и природы поют, – просветил Марк. – А, может быть, и о конфликтах поколений. Благо, я ещё не понял. Так как не слышал.

– А с чего вы взяли, что мы в Средневековье? – нахмурилась Ташкина.

Она плохо знала историю Средних, Ранних, Поздних веков… Да и вообще историю в целом.

Там было подозрительно много дат и ещё больше персонажей. Они все что-то делали. Всех не упомнишь.

«Хорошо было только Адаму и Еве», – прекрасно знала Ташкина: «Они только друг друга знали и жили в первый век какой-то там эры. На события в начале времён не разгуляешься. С другой стороны, петь им тоже никто не мог, только ветер исполнял на бис».

Глава 4 - Спуск

Настенька вздохнула. Делать нечего, придётся поверить мальчикам, так как своих идей – раз, два и обчёлся.

– А что же ещё? – воскликнул Жора. – Факелы, замок. Магия, опять же! Конечно, это Средневековье! Иначе и быть не может. Хотя, насчёт магии я больше не уверен. Местного Мерлина мы походу, обнулили. Он может быть один, а может их тут как грязи!

Ребята переглянулись. А Жора посмотрел на груду техники, добавив:

– Ну как «мы»? Ты! – и он уверенно ткнул в Ушакова. – Он обнулил!

– Ой, мы и без волшебника справимся, так себе аниматор, если честно, – отмахнулась Настенька вместо Марка, который пытался делать вид, что он тут не при чём. – Где тут МЧС можно вызвать? Пусть вертолёт пришлют и нас по домам развезут с ветерком.

– Надеюсь, скоро снова изобретут электричество, – пробормотал Ушаков. – Тогда и вызовешь… И пиццу мне заодно закажи, ага!

Взгляд его устремился к тому, что находилось за спинами ребят. Его привлёк отблеск. После чего прямо в полу открылся ход. Это пал барьер, закрывавший вход в башню, едва солнце зашло за край.

Наконец, можно было спуститься с башни замка пониже.

– Какой план? – спросила Настенька. – Идём туда, не зная куда?

– Правильно, – поддержал Карасёв, поглядывая на кучу техники. – Уходим отсюда, пока Марк на нас свои тёмные делишки не спихнул. Прикидывается только овечкой. А сам стариков-то… того. Не очень-то и уважает.

– Жизнь вообще полна страданий, – ответил в свою очередь Ушаков, и повернувшись, добавил. – Судя по Достоевскому. Хотя куда вам до него? Вы и от комиксов устаёте.

– А ты откуда про Достоевского взял? – спросил Жора, который хоть и читал, но не всё, что задавали на лето. Разве что в сокращённой версии.

– А мне пришлось читать, пока у деда новогодние каникулы без света сидели, – признался Ушаков, как в каком-то преступлении. – Только я и книга. Ужас!

– А как же ты читал без света? – не поняла блондинка.

– При свечах!

Настя фыркнула, представив себе этот момент:

– А, так это на тебя школьная литература повлияла? Хорошо, что я её не читаю. Чтение вообще никогда ни к чему хорошему не приводит. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Да тебе тяжелее рисуночков ничего не осилить! – возмутился Марк.

– А почему ты против картинок со смешными подписями? – прищурилась Настенька. – Это ведь самое лучшее, что есть в мире. После котиков. А если картинки с котиками, то это вообще комбо.

Гора техники на прощание рявкнула последним куплетом. А там уже толком было не разобрать кто поёт:

Так чьё поколенье возьмёт удила?

И всех нас направит?

Мы все поколенья идём в никуда.

А лидер всё зреет.

Трое переглянулись и пожали плечами.

– Развиваться надо, короче, – тихо добавил Марк. – Иначе все обнулимся.

В открывшемся проёме виднелись ступеньки, подсвечиваемые факелами. Те горели где-то снизу, неплохо чадя.

Взглянули вниз и присвистнули. Ступенек была добрая сотня, а перил не было совсем.

– Не надёжно как-то, – вздохнула Настенька.

– Можешь остаться тут… с этим вот, – ответил Марк и начал спускаться первым, придерживаясь за стену.

– Вот ещё! – буркнул Жора и пошёл следом.

Ташкина спускалась последней. Винтовую лестницу и каменные лесенки подсвечивало всего три факела. Но их света хватило, чтобы спуститься до самого низа, так как они были распределены один ниже другого.

– Странно. Эти не погасли, – отметила девочка, остановившись у одного из факелов.

Карасёв сунул в пламя сосиску, подпалил, откусил, прожевал и кивнул:

– Ну вот. Спасут нас сосисоны. От голода уже не помрём. Осталось только уберечься от чумы, оспы и прочей дизентерии.

– Тихо! – рявкнул Марк. Оба одноклассника повиновались. – Пришли.

Из прохода в стене виднелся свет и был он на порядок ярче, чем давали огни факелов.

Жора замер у одноклассника за спиной, через плечо поглядывая на помещение. Подоспевшая последней Ташкина увидала просторную комнату на два этажа. Точнее один этаж, но с двумя уровнями, которые разделяла лестница.

– По древнему это всё «залой» называлась, – обронила едва слышно Настенька. – Это потом «залу» урезали. И она стала просто «залом». «Зал».

– Ты не умничай, мы не на контрольной! – возмутился Жора.

– А я чего? Это по телевизору говорили, – ответила одноклассница шёпотом.

Над всем большим помещением у потолка висела огромная люстра, впечатляющая своими размерами. Но не было в ней лампочек. Их заменяли полсотни толстых свечей с маленькими фитильками. Люстру вроде как опускали и подвешивали под потолок. Вручную. За цепь.

– Ого, судя по толщине свечек, гореть они могут всю ночь, – отметил Марк и улыбнулся по-эмовски. – Так готичненько.

Сами ребята оказались на уровне второго этажа и смотрели на мир первого этажа через оградительные перила.

Но Жора разглядывал в том числе и многочисленные двери второго этажа.

– Куда они? В спальни ведут? – спросил рыжий.

– Или в пыточные подвалы, – добавил Марк.

– Какие тебе подвалы на втором этаже? – поправила Настя и сказала. – Дурья башка дай пирожка!

– Это лысая, – поправил Марк. – А дурья ничего тебе не даст. Ещё и заберёт. Вон рыжего побрей и спрашивай с него чего хочешь.

– А кто этот ад знает? – возмутилась блондинка. – Вдруг тут всё наоборот? Может здесь всё, не как у людей? Так что, рыжий, так давай денег. Без стрижки. И потом ещё давай. Контрольную сумму.

– Так, людина бестолковая, замолчи, – цикнул Жора на девочку.

– Чего это я людина?

– Человеком тебя уже язык не поворачивается называть!

– Господи, ну почему вы оба просто не можете умереть на месте? – вздохнул Марк.

На первом этаже прямо посредине помещения стоял широкий, длинный стол. Вокруг него суетились люди. Одни орудовали тряпками, оттирая широкие скамейки, сам стол или полировали отдельно стоящий стул. Этот высокий стул стоял с края стола, а больше стульев и не было. Другие стелили серые скатерти на большой стол. Все работали, не покладая рук.

Приглядевшись, можно было понять, что стол на одну персону. Обилие блюд, но лишь одна тарелка.

– О, намечается пирушка, – одобрил Жора. – Спорим, будет «шведский стол»! На некоторых экскурсиях так принято.

– А стул зачем? – не поняла Настенька.

– Для тамады. Ну или… аниматора, - прикинул Жора. - Как тот, наверху. Только живой.

Настя прикрыла ладонью лицо, буркнула:

– Тут света нет во всём помещении. Какой тебе шведский стол?

– Точно. Мы как в деревне, где свет часто отключают, – вновь напомнил о своей беде Марк. – Ни соцсетей, ни друзей, ни общения. Одни книги и остаются… Ну, хотя бы печку топить.

– Кто тебя, деревенщину, вообще в люди выпустил? – заявила Настенька. – Сидел бы в своей деревне. Дичал.

– О, ребят. А здесь походу света никогда и не было, – добавил Жора, не заходя проводки на каменных стенах.

Повернув голову к нему, Марк добавил зловещим голосом:

– А что если это шведский стол в аду?

Настенька тут же толкнула его в спину:

– Так идите, первым накладывайте!

Марк замолчал, сглотнул. А Жора даже отложил початую пачку сосисок на пол и добавил:

– Не, давай ты первая. А я следом, для подстраховки.

Всего народу внизу было человек двадцать, как мужчин, так и женщин. Все в неброской простой одежде прислуги и солдат без обмундирования.

Чертей нет. Никаких тебе рожек, хвостов. Лишь лохмотья или рубища. Всё, что угодно, строго грубого пошива.

Ребята всмотрелись в прислугу: загорелые лица, местами чумазые. Мужики плечистые, бородатые, усатые. Женщины с заплетёнными косами до поясов, в фартуках, в платках. Вид неухоженный.

Одна пожилая женщина снизу вдруг заметила пристальные взгляды сверху. И показала пальцем.

– О, глядь туда! – донеслось снизу.

Тут же народ возле неё перевёл взгляды на подростков, застывших возле перил. На некоторое время возникла небольшая пауза.

Зала погрузилась в тишину.

В этой напряжённой тишине Марк поднял вверх руку со сжатым кулаком и во всю мощь лёгких прокричал:

– Мы приветствуем вас, покорные слуги подземного мира! Встречайте гостей! Мы пришли повелевать в аду, так как не желаем прислуживать на небесах!

Настенька поперхнулась слюной, Жора округлил глаза.

«Похоже, Марк читал не только Достоевского», – подумал Жора, а бабка внизу закричала во весь голос.

Следом заголосили все женщины, а мужики рассыпались по округе, хватая что-то у стен. Как, оказалось, на стенах висело немало оружия. Не больше, чем в какой-нибудь местной оружейной. Но достаточно, чтобы помочь разобраться с тройкой ребят.

В зал на крик набежали люди в плащах поверх лёгких кожаных доспехов. Вооружены они были гораздо лучше. В руках топоры и копья. У части были даже щиты. Почти все были при шлемах.

– Вот те раз. Гвардейцы на службе! – присвистнул Жора.

Но хуже всего, у солдат были луки. В один миг воины Хила взяли всю троицу на прицел. А те, кто не имел луков, выстроились в линию перед лестницей, ведущей на второй этаж. И собирались строем, прямо плечо в плечо, подниматься наверх.

Выходило по трое на довольно широкую лестницу на второй этаж.

– Дурак. Ты чего наделал? – возмутилась Настенька. – Умнее ничего сказать не мог?

– Чего я-то сразу? – возмутился Ушаков. – Это Марк Твен говорил!

– Опять ты со своими умными книжками? – возмутился Жора, глядя, как неумолимо приближаются к нему вооруженные мужики. – Чего делать будем теперь? – Обратно на крышу лезть?

– А с неё куда? В бесконечность? – буркнула Ташкина. – Бесполезно. Ты давай сосисками их завали. Парашютов у нас нет.

– Ага, а ты их в платья одень! – огрызнулся Карасёв.

Он понятия не имел что делать с людьми с холодным оружием в руках. Всё, что сам держал в руках из чего-то подобного по жизни, это шампур. И то с шашлыками. Ну или нож кухонный. Колбасу порезать.

– Ой-ой-ой, они же убьют нас совсем, – затараторил сбивчиво Ушаков, больше не желая стоять первым, а прячась за Настеньку. – Сделайте что-нибудь.

– Мы?

– Ты уже сделал! – возмутились оба по очереди.

Марк кивнул и тут же попытался скрыться обратно в проходе.

– Вернись, дурак! – крикнула Ташкина и потянула одноклассника за майку.

Сама она была в джинсах и голубом топике. Одежда так себе для защиты от стрел и тем более от арбалетных болтов.

Марку ничего не оставалось сделать, как застыть на месте. Майку рвать не хотелось. Неизвестно, когда новую выдадут.

Этим замешательством и воспользовалась Настенька, сама первой скрываясь на витой лестнице в башне.

Карасёв и Ушаков остались с опасностью один на один. Лицом к лицу, как и полагается суровым средневековым подросткам.

Эта самая опасность приближалась к ним, выставив наперёд копья и щиты. С первого же этажа другая опасность целилась арбалетными болтами.

«Эти наверняка прошьют насквозь, попади в тело», – прикинул Марк: «Тут в палец то занозу загони – больно. А тут целую стрелу вгонят и живи как хочешь»!

Выбор был не велик – быть проткнутыми или бежать. Но дальше башни всё равно не убежать. А там выход один – прыгать с крыши.

В сухом остатке выхода не было.

– Ухо, чайник, не спи! – повернулся к однокласснику Жора.

– Ча-чайник? – заикнулся одноклассник. – Зачем чайник?

– Нельзя нас совсем убивать! По какому праву собственно? – крикнула через плечи защитников Настенька с лестницы. – Это вы из-за дяденьки на крыше? Так это всё Марк! Вот этот тёмненький! Слышите? Вихрастого берите! Он нам телефоны поддельные раздавал. Мы с рыжим не виноватые! Я вообще – девочка. За проступки мальчики должны отвечать!

– Я не тёмненький, я мрачный, – поправил Марк и задумчиво повторил. – Точно, чайник же!

И ребята с удивлением увидели летящие из-под люстры чайники. Те посыпались на воинов-стрелков на первом этаже меткими снарядами. Стрелки тут же попрятались под стол, убрав луки.

– Вот так бабушкины утюги, – обронил Жора поражённо.

– Утюги. Ещё лучше! – повторил Марк как в гипнозе.

Следом за чайниками из-под каменного потолка посыпались старые чугунные утюги. Они были гораздо тяжелее. И при попадании по шлему, отправляли воина в нокаут.

Шлем – не каска. Подшлемник от отдачи не сильно спасает.

Наседающие отряды быстро растеряли бойцов. Атака захлебнулась. Жора победно поднял руки.

– Один-ноль в нашу пользу!

Все посмотрели на притихших внизу людей. Ни воины, ни прислуга явно не ожидали контратаки. Притихли. Погрустнели. Карасёву даже стало их жалко. Но давать им второго шанса он не собирался.

– Что ж вы так-гостей-то встречаете? Хлебом-солью надо! Как полагается, – укорил он и даже представил себе тот самый шведский стол.

К огромному удивлению людей, скатерть на столе быстро покрылась различными блюдами: жареная курочка с картошкой, тушеное мясо, салаты, закуски, и даже тот самый хлеб и солонки.

Настенька робко выглянула из-за спин парней и принюхалась:

– Ой, а чего это там так вкусно пахнет?

Кто-то из крестьян оказался таким же смекалисты, первым понюхал жаренную ножку курицы, откусил, прожевал и воскликнул:

– Хвала дарующим магам!

– Кушайте-кушайте, – добавил Жора. – Не стесняйтесь.

Прислуга тут же накинулась на угощения на столе. Подхватила восхваления на разный лад.

Поверженные воины переглядывались, поднимаясь. Выползали из-под стола, бросали оружие. Кричать больше не спешили, как и идти в атаку. С магами воевать – себе дороже. Это каждый знает.

Они столпились рядом с рослым человеком в серебряном плаще. Был тот усат, гладко побрит «с топора», и не принимал участия в бою. Поэтому и не пострадал.

Предводитель смотрел на ребят с большим удивлением. Как будто не зная придушить таких в первую очередь или погладить.

Наконец, усатый дядя крикнул:

– Где король-маг? Почтенный Хил.

– Вы про старика на крыше? – переспросил Жора. – Так он это… дождался своего часа.

– Ага, его батарейки сели, – добавила Настенька.

– Не выдержал наплыва технологий, – заметил Марк и добавил виновато. – Перегорел на работе.

Усатый либо понял, либо сделал вид, что понял. Озадаченно кивнул.

Чудно маги разговаривают. Но смысл ясен – победили правителя. Это понятно, как пить дать. Не понятно только, кому теперь править. Наследников под рукой нет. А сам рожей не вышел. Не маг же!

Ребята спустились вниз, к столу. Капитан, бочком-бочком пробрался на крышу и первым поднялся на башню, чтобы самому всё проверить. А когда спустился, воскликнул, чтобы все слышали:

– Хил повержен!

– Как же так? – добавила бабка, остатками двух передних зубов жуя куриную ногу. Ей же и ткнула в ребят. – Выходит, вы теперь наши новые короли-маги?

– Замок принадлежит новым господам! – добавил усатый вояка и первым склонил голову.

Одноклассники переглянулись. А усатый посмотрел на курицу и сглотнул слюну. Раз кормят, то можно и послужить.

С той мыслью он преклонил колено, достал меч из ножен на поясе и сказал торжественно:

– Я – капитан Сервис. Вечный защитник «Края». Мой меч к вашим услугам.

Его подопечные воины все как один пали на оба колена. До гвардейцев им ещё далеко. Ополченцы без оплаты, но на довольствии.

Ребята насчитали пятнадцать бойцов. Поровну стрелков и копейщиков-мечников. Плюс командир в плаще.

– Отлично. Строение захватили. Юнитов с ходу набрали, – воскликнул Жора. – Давайте уже покушаем. А поговорим потом. Кто ж на пустой желудок разговаривает? На курочку нале-тай!

Настя вздёрнула носик, быстро подбирая в голове кучу доводов, почему им нельзя становиться королями-магами и брать в наследие замок, прислуг и воинов? Но ничего в голову не приходило. А курочка так аппетитно пахла.

Пир за столом, однако, подсказал, что вместе с наследием замка ребят ждут и проблемы.

– Маги давно на «Край» глаз положили. Теперь точно придут, – заявил усатый капитан, расправившись с курочкой.

– Чего им здесь делать? – не понял Марк.

– Как такой лакомый кусок без внимания оставить? – пожал плечами Сервис. – Никак такой подарок судьбы нельзя упускать. А у нас людей почти нет. Возьмут с наскока нас. Вот увидите.

– Куда остальных людей дели? – спросил Жора и тут же потребовал. – Надо нанять!

– Так никто и не шёл на Край никогда, – ответил капитан. – Стало быть, нужды особой не было большой гарнизон держать.

– Почему? – всё ещё сыпал вопросами Карасёв. – В округе злодеев нет что ли?

– Все Хила боялись. Вот и распустил людей, – ответил капитан. – Оставил лишь караул. Для порядка.

– А много магов вокруг? – спросила на всякий случай Настенька.

– Да кто ж их знает? – потянулся за новой куриной ножкой капитан. – То магово дело. Не наше.

Глава 5 - Наследники

Жора нехотя разлепил глаза. Свет пробивался в комнату через широкую полоску в деревянные ставни и слепил одно веко.

– Где это я?

Было жарко, душно и хотелось пить. Глядя на каменный потолок, Карасёв не сразу понял, где он находится. На всякий случай потянулся, перевернулся на бок и жалобно заныл:

– А дайте кто-нибудь водички, – взмолился молодой правитель. – Душна-а-а!

Но никто ничего не дал. Возмущенная память постепенно стала возвращаться: пещеры, замок, пир, перебродивший квас.

Или это был морс?

«Надо же, какой длинный сон! Но если это сон, то почему он опять в этом сне проснулся»? – подумал Жора и принял сидячее положение.

Ещё раз огляделся по сторонам: камин невдалеке, вместо окна ставни деревянные, на стенах расшитый алым гобелен, прямо в стены вбиты пара чаш под свечи.

А укрыт он чем-то вроде мехового одеяла, довольно пыльного и старого.

«Постирать бы», – ещё подумал Карасёв.

И с этом мыслью оглушительно чихнул.

Прочистив нос, Жора попытался понять, всё ли в порядке с его снами? Или пора прекращать играть в рыцарей?

Нахмурился, помогая сдвинувшимися бровями мыслительному процессу. С играми перебор вроде, но замок никуда не исчезал. Правда, рыцарей по округе тоже не наблюдалось.

Оставалось лишь принять истину.

– Это что же получается? Я и эти балбесы реально тут застряли?

Больше мыслей не было. Следовало умыться, чтобы новые появились.

– Да какая разница, с кем я тут? – прикинул подросток. – У меня же теперь целый замок со слугами! Даже ипотеку брать не пришлось. Здорово командовать людьми! Почему только водичку не несут? Плохо дрессированы? Эй, стража!

Дверь в спальные покои была плотно закрыта, и никто его не слышал. Хоть колокольчиком звени.

Спал рыжий господин прямо в одежде. Поэтому вспотел. Но был и весомый плюс – одеваться не пришлось.

– Вот здорово! Даже кровать не надо заправлять, – заявил сам себе довольный Карасёв.

И этой новостью следовало с кем-то поделиться. Выбежав в коридор, Жора заметил в зале Настеньку. Она завтракала жуткого вида кашей, черпая её из деревянной миски деревянной ложкой, но не торопясь вкладывать в рот.

– Фу, какая гадость это… перловое смузи, – пробормотала Ташкина, не отрывая взгляда от миски. – Доброе утро, кстати. Но на приятный аппетит не надейся. Кормят тут без тебя чёрте чем.

Жора хоть и считал себя всеядным, при виде Настенькиной каши тоже скривился.

– Да уж, Доброе. Что ты за гадость ешь? – произнес он. – Утренняя жвачка во рту и то вкуснее. Где Марк?

– Пока не видела. Дрыхнет походу. Ну или разговаривает сам с собой. Что там обычно психи по утрам делают? А ем я… что дали. У них тут даже супермаркета нет.

Карасёв пересек залу и с трудом распахнул массивную двустворчатую дверь. Ветер лизнул по лицу, обдав запахами навоза и гари. Во внутреннем дворе что-то жгли и мешали в корыте, словно людям была нужна зала и рвотное средство разом.

– Вы что делаете? – спросил он у ближайшего мужика с перемазанным лицом.

– Земля не родит. Совсем, – пожаловался тот. – Вот крестьяне и просят подсобить.

– Удобрять собрались что ли? – сразу всё понял Жора, так как для иных нужд эта консистенция не годилась.

– Старейшины говорят, что навоз и зала должны подправить дело, – добавил другой мужик.

Судя по соломенной шляпе, пришедшей с полей.

– А поливать не пробовали? – спросил Карасёв.

И вместо ответа посмотрел на одинокое ведро у глубокого колодца. Воды там было не так много.

«Значит в поле её точно лить не будут».

Крестьянин даже не знал, что ответить. Замковый рабочий тоже пожал плечами.

– Отставить удобрять землю! – приказал Жора.

– Но как же… – начал было крестьянин, но только буркнул недовольно. – Голод же.

– Сначала дождя дождёмся, – отмахнулся Жора. – А там с посадками разберёмся.

– Как же, дождёмся, – снова буркнул рабочий, но возиться с месивом перестал.

Спорить с людьми в чистой богатой одежде – негоже. Высекут, а то и отсекут чего лишнего.

Подросток умылся у колодца, зачерпнув воды из ведра, и огляделся по внутреннему двору.

Здесь не было колонки или водопровода. Не было и бани. Слуги таскали воду в замок вёдрами и грели над камином, чтобы королю-магу помыться. И судя по внешнему виду, сами они не очень-то за чистотой следили. А глядя на гнилые зубы и чёрные пеньки в дёснах придворных, можно было понять, что о зубных щётках и зубной пасте в замке и не слышали.

Жора поднял голову к небу и воздел руки.

– Почему навозом от все несёт… а ну-ка… дарую!

На двор посыпались упаковки мятной жвачки. Перепуганные люди сначала разбежались, попрятались.

Но Карасёв первым подхватил упаковку, раскрыл и принялся показательно жевать.

– Слушай мой наказ. Всем жвачки раздать. По три раза в день после еды жевать.

– А что, можно и три раза в день есть? – послышалось от тощего как хворостина рабочего.

Люди вновь показались во внутреннем дворике и стали с большим недоверием подбирать однотонную упаковку.

Сам Карасёв ещё немного посокрушался об отсутствии зубной щётки и махнул рукой.

«Ладно, один раз можно и не почистить. Ничего страшного. Правда, стоматолога тут днём с огнём не сыщешь. А это значит, что без жвачек у самого скоро пеньки вместо зубов останутся».

А с зубной болью он был хорошо знаком. Переел конфет на Новый Год в подарке «от зайчика» и потом целый час слушал звуки бормашины.

Конечно, ни в какого зайчика он давно не верил. Жора прекрасно понимал, что маме дают такие подарки на работе. Но всё равно было приятно объедаться шоколадом от пуза, пока стрелял монстров на компьютере или мышкой отправлял в бой легионы.

Ничего интересного во внутреннем дворе Карасёв так и не нашёл: плац, пустая конюшня, кузня с перемазанным сажей мужиком, который теперь и не знал, чем заняться. Ещё казарма с нарами-койками у стен, с залатанной крышей, да прочие деревянные подсобные помещения вдоль каменных стен. Все больше напоминало сараи. Занятным показался только большущий топор, торчащий из старого пенька. Но рубить ему было нечего.

«Ушакову бы понравилось», – подумал он и даже подошёл поближе, чтобы найти и поколоть дрова, пока нечем заняться.

А как подошёл, дров не разглядел. Зато заметил чёрную лужу у пенька. И потёки на самом дереве. Походило на то, что пенёк не для дров, а для отделения голов от плеч.

– Таа-а-к! Спалить этот пенёк к едрене фене! И чтобы я больше его не видел! – тут же заявил он.

И пара мужиков, пожав плечами, начала дербанить пенёк, используя тот же топор. Всё-таки самый острый в замке.

Озираясь по сторонам в поисках палача, которого стоило уволить или переквалифицировать, Карасёв вернулся в замок и застал любопытную картину.

Настенька собрала вокруг себя всех стариков с округи и расспрашивала о положении дел в замке. Сначала Жора подумал, что её интересуют форма существования территории, быт, и местные нравы.

Но Настеньку интересовало совсем другое.

– А что, шоколад у вас тоже не продают? – с тревогой узнавала она шокирующие подробности. – И мороженого не достать?

Рыжий реформатор прислушался к разговору. Оказывается, он осмотрел лишь малую часть двора. Достопримечательности замка не ограничивались колодцем, пнём и заброшенной конюшней. Тут ещё и закуток для торговцев был, который он за пристройку к сараю принял.

Торговцы, однако, появлялись всё реже и реже. Причина проста: меняться Краю было нечем. Пеньки окровавленные они и в других землях видали.

Великий маг-король Хил создавал вещи по большему счёту лишь для себя. Люди сказали, что пополнял он припасы, лишь когда начинался падёж слуг, эпидемия или рядом с его владениями объявлялись большие скопления людей, что были не прочь поживиться за чужой счёт.

Жора присмотрелся к сморщенным лицам стариков. Вздохнул и завалил стол яичницей, выложив её аккурат на деревянные чеплашки. Заодно добавил хлеба, масла и сразу бутерброды с докторской колбасой. А более вместительные миски наполнил молочной рисовой кашей.

Чего останавливаться? В высоких чашах появился сок, а в тарелочках, подозрительно напоминающих пиалы – джем и мёд. Об последнем тут и не слышали.

Так Жора понял, что может стать монополистом на многую продукцию. Пчеловодство без пчёл – это раз. В вареньеведение пойдёт – это два. Попкорномания опять же, чипсофилия. Многое в этом мире просто не производили. Не говоря уже о таких изысках, как шоколад и мороженое.

Старики только рты раскрыли, глядя на богатый стол.

– Кушайте, кушайте, не стесняйтесь. Завтракать надо как следует, – сказал он наставительно и присел рядом с лицом довольным и мыслью, что вскоре разбогатеет. – А вот этим, чем вы тут питались, больше не питайтесь.

– А чего им ещё было есть? – возмутилась Ташкина. – Мельница стоит, но пшеницы нет.

– Значит, муки нет?

– Ты дурак? – возмутилась Настенька. – Они только про пшеницу говорили. При чём тут мука?

Жора сделал «покер-фейс», что в простонародье жест «рука-лицо» и не стал спорить.

– Значит, пшеницы нет, потому что земля сухая. Дождей нет. Высыхают урожаи.

– И доставки продуктов на дом тут тоже нет, – ответственно заявила Настенька.

Жора округлил глаза. Последний раз одноклассница сводила концы с концами в разговоре, когда с подругами обсуждала альбом корейских поп-рок исполнителей. А там на обложке сложно отличить мальчиков от девочек.

Старики накинулись на еду, как будто у них зубы новые выросли.

– И тарелки потом старые выкиньте, – добавил Жора уже по-барски. – Сжечь всё гнилое и чёрное старьё! Целее будем.

– А из чего есть потом?

– Сделаем новые, залакируем.

Старейшины переглянулись, видимо не совсем понимая, что такое лак и его производное.

– Или купим металлическую посуду. Её содой можно мыть, – наставительно заявил Жора.

Посуду содой мыть ему приходилось, когда чистящее средство закончилось, а в магазин идти было лень.

– Короче, так делает. Всё деревянное должно быть одноразовым, или хотя бы на сезон, а не для постоянного пользования. Чистоту будем соблюдать! В мою смену чтобы никакой чумы, оспы и прочей моровой язвы. Ясно вам?

– Так-то в лес надо сходить или до торговых городов добраться, – обронил старейшина. – А с чем туда идти на обмен?

Настенька шепнула на ухо, что звали его Ставр.

У самого старого представителя местного сообщества была пышная белая борода, придававшая сходство с дедом Морозом. Оттого он показался Карасёву добрым. А лысину прикрывала широкополосная шляпа, что почти шапка. От солнца во всяком случае, отлично защищала. Но в замке он её снял, что говорило об уважении и манерах.

«С такими можно иметь дело», – решил Жора.

– С чем? С урожаем! – прикинул рыжий правитель, пытаясь понять какие товарно-денежные отношения тут могут быть.

Натуральные, как минимум. То есть на обмен.

«Но если есть торговцы, то и деньги должны быть в ходу».

– Так нет ни урожая, ни монеты звонкой, – ответил Ставр так, что крыть было нечем.

– А чего тут думать? Создадим урожай. И монеты появятся, – брякнул Жора, расправляясь с завтраком.

– Тебе же сказали, что не на что менять, – вновь удивила разумной деятельностью Ташкина. - Ты тугоухий что ли?

– Это ты альтернативно мыслящая. Говорю же, на мою еду будем меняться. И твою одежду, – предложил сходу Карасёв. – Ты же крутой модельер. Сделай им платьев. Ходят в каких-то лохмотьях. А накормленные и одетые будут лучше выглядеть. На них посмотрят и так же захотят. Вот тебе и баланс спроса и предложения.

– Чего?

Он вздохнул:

– Таша, не беси. Делай, как говорю!

Настенька подняла палец вверх и окончательно добила Карасёва новым выводом:

– Если будем постоянно меняться с другими замками, то будем зависимы от них. Нам свой урожай нужен. А для этого водопровод необходим. Какой тебе урожай без воды? Без неё долго и кактусы не протянут.

Жора подавился яичницей, отставил тарелку и ответил:

– Ну… это нам Марка будить надо. Где этот супер-Марио? Пусть трубы проводит, водопроводчик ушастый.

– А ещё тут нет докторов, – добавила Настенька, глядя с каким аппетитом кушает одноклассник. – Так что лучше не болеть. Т есть только свежие продукты. А их тут вообще нет. Тухляк один немытый. А помыть нечем почему? А потому что воды нет!

– Вода есть, но на дне колодца. Старый он походу. Давно не чистили.

– Так почисть! – возмутилась Настенька. – Марка лучше не звать. Его самого лечить надо. Воспалится мозг на радостях, потом валерьянкой не отпоим. А вот с просроченной едой ты точно разберёшься. А я пока над платьями подумаю.

Но разобраться с делами они не успели. Боковая дверь распахнулась. Из коридора, ведущего в подземелье, оружейную и склады, вышел гордой походкой Ушаков. В компании капитана Сервиса.

Одноклассник шёл стремительно, уверенно. Расправил плечи так, как будто был качком по натуре, который отжимал от груди никак не меньше центнера. Это определённо был «Готский период».

Даже усатый капитан шагал рядом не так самоуверенно.

Марк с ходу прокричал:

– Оружейные пусты! Прискорбно. Этот замок воевал обещаниями.

– Это почему ещё пусты? – насупилась Настенька. – Это не дело. Вокруг же полно врагов. Сапогами мы в них кидаться будем что ли?

– Ой, да чего тут брать? Тоска одна, – добавил Жора. – Ни дерева, ни камня, ни воды.

Марк повернулся к капитану.

– Почему оружейные пусты? Все пышноусые такие безответственные?

– Не могу знать, ваше благородие, – ответил служивый и пожал плечами. – За других не скажу, но своего добра не нажили. От того и пребываем в скверном положении.

– Тогда давай сюда свой меч, – добавил Ушаков важно.

Сервис бережно вытащил меч из ножен и протянул молодому господину.

– Это хороший меч? – только и спросил Ушаков, отмечая что весит тот не менее полутора килограмм.

«Как на глаз, тяжёлый», – прикинул Марк: «И не лень им такие таскать?»

– Лучший из тех, что есть, мой господин, – клятвенно заверил капитан.

– А что с другим оружием? Мне нужны образцы.

– Ну, у солдат в основном топоры, – замялся капитан. – Они дешевле и проще в изготовлении. Металл в цене нынче. Монополия Железной королевы такова, что Хил предпочёл обеспечить нас копьями, которые мы сами и заточили. Стрелы то тоже, тьфу, деревянные. Не летят толком.

– Колья и стрелы у нас почти детские значит, – прикинул Жора. – А вы ими ещё нам угрожали.

Капитан кивнул и продолжил:

– Охотимся рогатинами, чтобы уж наверняка. А вас планировали добить болтами. Ржавые, но ещё бойкие, право слово.

Ушаков посмотрел на меч, погладил металл ладонью и довольно заявил:

– Сейчас я им покажу железную монополию!

– Осторожнее, господин. Меч на вес золота.

– Если меч в этом мире на вес золота, то у моих солдат будут только лучшие мечи! – пылко заверил Ушаков.

Глаза Сервиса заблестели в предвкушении. Металл он любил. Даже слушать. Тот так забавно звенел.

Этот звук богачей – музыка для ушей.

Марк прошёлся пальцами по гарде и лезвию, отмечая структуру, взвесил в руке. Спустя мгновения с громким лязгом на каменный пол рухнул такой же меч. Точная копия. Наружная.

Жора поднял его первым и едва спрятал улыбку:

– Ты чего натворил? Он в два раза легче! Ты что полым его сделал?

– А что, нельзя было? – оконфузился одноклассник.

– Он сломается от первого удара, балбесина, – объяснил Жора. – Имитация снаружи не означает полные тактико-технические характеристики оригинала!

Марк обиженно отвернулся. Пробурчал что-то под нос, а затем снова поднял руки. И на пол вновь свалился меч.

– Так, первый блин комом. Но это… – Марк сам взял меч, помахал.

Тяжёлый. Уверенно добавил:

– …точная копия, ни в чём не уступающая оригиналу.

Потом появился второй меч, третий… Через мгновения на полу лежала дюжина.

– Осталось только найти подходящих меченосцев, которые будут служить, а не заложат оружейнику на рынке при первом случае, – заметил Сервис. – Сами понимаете, господа. Искушение. Пенёк зря разрубили. Не будет покорности – будет разброд.

– Найдём тех, кто будет служить без страха, – ответил Жора. – А чтобы по два раза не искать, несите металлические наконечники копий и стрел, арбалетные части, болты, топоры. Всё, что найдёте. Раз Ушаков у нас такой добрый, то пусть вооружает наших солдат. А ты, Настенька, займись бронёй.

– Броня? – скривилась девочка. – Фу! Она же не модная. Такое триста лет уже не носят. А, может и все четыреста!

– У нас ретро-стиль а-ля Средневековье. Пойдёт, – заверил Карасёв. – Тут броня от врагов хорошо защищает.

– Я не знаю, что делать, – предупредила Настенька.

– И я, – вторил ей Ушаков. – Я привык разить словами.

– Я вам нарисую и кольчугу, и пластинчатые доспехи. И луки составные нарисую, мне не жалко, – раздухарился Жора. – Мне бы только карандаш и бумагу. А то угольком на стенах придётся рисовать. Я вас знаю. Вы же такие же и сделает по цвету и консистенции. А зачем нам угольные доспехи?

– Да они только красивей тут все станут. Давай уже своё углёвое граффити, – повеселела подруга. – Впрочем, почему бы не попробовать с мужскими переодевашками? Броня в принципе та же одежда. Только потолще. Хочешь трусы тебе из угля сделаю?

– Вот уж спасибо. Я тебя нормально кормил, – ответил Жора. – Так что и ты меня нормально одевай. А также всех наших людей.

– Моя армия не будет нуждаться ни в чём! – гордо добавил Марк, вновь напирая на слово «моя».

– Умойся, Ухо. Твоего тут ничего нет, – хмыкнул Карасёв. – Только наше. А если такой умный, то трусы из угля получишь. И сам уголь есть будешь.

– Это почему ещё, Карась?

– А накормишь ты людей кашей из топора?

– Раньше они чем-то питались.

– Может и питались. Но без витаминов воины долго не протянут. Цинга, знаете ли. – напомнил Жора. – Так что мечи твои разве что на кресты над могилками сгодятся без меня. Да и без брони Настеньки ты до врага даже не добежишь. Давай с нами работай в спайке или иди себе накуй мечей где-нибудь в другом месте.

– Это точно, Ухо. Придётся делиться властью, – посоветовала Настенька и пояснила. – Всё общее. Правим мы замком все втроём. Как... как…

– Правление троих называется – триумвират, – припомнил Жора. – Правим втроечка, значит.

– Союзники по нужде! – заявила Ташкина. – Ну или как красавица и чудовища временно взаимодействуем. От безнадёги.

– Мы не друзья, – заметил Марк. – Но и не чудовища!

– В Триумвирате редко, когда встречаются друзья. Зато чудовищ хватает, – сказал Жора. – Помните, как Цезаря ножичком потыкали? Со смертельным исходом!

Марк кивнул и тут же выставил условие:

– Чур меня первым в бок ножом не резать, не колоть и не тыкать, – тут он повернулся к Карасёву. – Рыжего вот хоть на костре сожгите, мне всё равно. А меня нельзя. Табу!

– Себя сожги прежде, – буркнул Жора. – Сделай миру милость, избавь его от своего наследия.

– Себя не могу, – вздохнул Ушаков. – Больно это. Да и на костёр у меня аллергия. Давай Настю, может?

– Угольные. Трусы, – почти по слогам напомнила она.

Оба сразу отступили.

Глава 6 - Пыльные правители

Зала погрузилась в молчание, словно переваривая исторические познания и факт, что в триумвирате согласия нет.

Даже Марк задумался, застыв перед столом. Но очень хотелось кушать. И чернявый единоличник сдался, присев за стол.

Принялся есть как следует, прозапас. А с набитым ртом нехотя заявил:

– Ладно, власть общая.

Следующим тишину за столом нарушил Жора:

– Я ни на что не намекаю, но нам нужны лошади. Это в средневековье основной транспорт.

– Он ещё так забавно ест морковку, – улыбнулась Настенька, вспоминая, как гладила пони на площади родного города. – Правда, Жор?

– Я?! – рыжий отнёс эту фразу на свой счёт. – Да я вообще морковку не ем! Я что, заяц?

– Да ты тут причём? – махнула в его сторону рукой Ташкина, – Я про лошадку. На худой конец, про пони.

– Нам нужны не пони, а боевые кони, – возразил Карасёв, больше разбираясь в медиевистике, чем друзья. – Как у настоящих рыцарей. Дестриэ!

– Он дело говорит, – добавил Марк. – Тяжёлое вооружение пригодится. Раз мечи закладывают, чёрте кого за хлебом на рынок без последствий не пошлёшь.

– Дри-ста… что? – Настя нахмурилась, не понимая этот мальчишеский заговор. – И главное, зачем?

Когда она чего-то не понимала, ей хотелось воткнуть в уши наушники и сделать вид, что ей вообще неинтересно. Но сейчас наушников не было. Пришлось переспрашивать, так как погуглить было негде. Разве что надписи угольком на стене посмотреть…но подсказки Жора ещё не нарисовал. Схема «списать у соседа по парте» не работала.

– Конь такой, рыцарский, – пояснил Карасёв, сдавшись над жалобным выражением блондинки.

Судя по лицу, старается понять.

– Конюшня у нас есть. А лошадей нет, – добавил давно притихший старейшина Ставр очевидное для местных.

Сытый и довольный, он посмотрел на капитана Сервиса. Тот кивнул и добавил:

– Были, да сдохли. Кормить нечем. Самих съели. Но – сочувствуем. Можно сказать, что в каждом из нас осталось что-то от тех лошадей.

– Непорядок! – поднялась из-за стола Ташкина. – Лошадки голодные долго не живут! Марк, нужен водопровод. Бери Карасёва и займитесь этим на пару что ли.

– Ну, трубы-то я соображу, – кивнул чернявый соправитель удачно сложившегося Триумвирата. – А как же насос? Нет электричества.

Жора сложил губы в трубочку, присвистнул.

– А зачем электричество? Давай сделаем ручную водокачку, – предложил он. – Как колонка. Только вода будет прямо на поля подаваться. Двое качают, один бегает со шлангом и поливает. Всё лучше, чем с вёдрами. Но воды надо много. В ров пригодится.

– Господин, у замка нет рва, – осторожно заметил капитан Сервис и виновато добавил. – Засуха последний десяток лет. Наполнять нечем. А раз так, то зачем? Вот и не копали.

– Ну и что? Выкопаем и наполним. Какой замок без рва? – отмахнулся Жора от проблемы, как от мухи.

– Зачем он нужен? – спросил Ушаков.

– Со рвом никто не сможет взять замок с ходу, – ответил Жора. – Приведите людей со всех окрестных земель. Будем копать и окапываться

– Лопатами я их обеспечу, – пообещал Марк.

– А работников накормим, – добавил запоздало Жора. – Лучшим даже в прок еды дадим.

– И оденем. Чего уж там, – решила Настенька, не желая отставать от преобразований.

Раз пошла такая тема, надо поддерживать.

– Коли так, люди сами набегут, – согласился старейшина.

– Почтенный Ставр, а мука у замка есть? – спросил Жора между делом и посмотрел на Настеньку. – Та, которая делается из пшеницы!

Старик покачал головой.

– А хоть один пшеничный колосок есть? – прикинул Жора, включив соображалку.

– Зачем тебе и пшеница, и мука? – всё ещё не понимала блондинка.

– Муку добывают из колосьев пшеницы – это же очевидно, – вздохнул рыжий учитель поневоле. – А ещё бы нам просо, ячмень, рожь. Чем-то подобным наверняка кормили лошадей. Может даже гречку удастся воссоздать. Был бы образец. Подумай, старейшина.

Старик действительно подумал и достал из кармана платок. В нём, как величайшая драгоценность, лежал колосок зрелой, давно подсохшей пшеницы.

Едва Карасёв взял платок в руку, как подобные колоски засыпали половину комнаты у стола без всяких «блинокомов».

– Вот. Берите и молите, – повелел Карасёв. – Заполняйте амбар. Или склад. Какие тут резервуары? Главное, что теперь есть товар, чтобы на рынке менять. Но сырую пшеницу не меняйте. Перемелите всё сначала. Дороже на продажу выйдет.

– А также мы надеемся, что на следующий завтрак повар испечёт нам свежего хлеба, – добавила Настенька.

Всё-таки она прекрасно знала, что из муки много чего испечь можно. Рогалики, например.

Подумав ещё, на радость окружающим Жора сам добавил на стол хлеба, ватрушек и булочек с повидлом.

На сладкий запах сбежались любопытные люди. Давно так вкусно не пахло в замке. А раз дают – надо брать.

– Заходите, не стесняйтесь, – подсказала Настенька. – Тут на всех хватит. Наш стол – общий. Как отбросивший всех коней старик по одному сидеть не будем. Скучно это. Вместе веселей. Да, ребят?

Жора посмотрел на неё и добавил яств.

Марк хмыкнул, но ничего не сказал. Хотят с неумытыми крестьянами и рабочими сидеть, пусть сидят. Он тогда в уголочке со своими воинами присядет, когда отдельный стол поставит. Варяжский. А то и для викингов. Это уже как Настенька обмундирование выдаст.

– Ухо, что ты на меня там смотришь? Всё равно в замке народу не много. Все свои, – оправдалась Настенька и подчеркнула. – Наши.

Зала быстро заполнилась слугами и солдатами. Перекусив, все в бодром расположении духа взялись в замке за работу.

Теперь они разбирали наваленное на пол оружие, растаскивали и примеряли простейшие стёганные доспехи, больше похожие на утолщённые кожаные куртки и разносили провизию долгого хранения.

Склад быстро наполнился невиданной доселе сгущёнкой и тушёнкой в металлических банках, которую никто и открывать не умел без подсказки. Рядом с долгохранящимися продуктами легли на полки мешки с сахаром и солью. Жора творил как мог. А от всех его чудес старейшины только рты раскрыли.

– Рыжий, а чего ты им просто мешок с мукой не создал? – спросил Марк. – Зачем эта суета с пшеницей?

– Я помню только плохую муку, – пожал плечами Жора.

– Что значит, плохую?

– Дядя купил мешок на пятьдесят килограмм. Вроде хорошее дело сделал. Ну и, как водится, положил его в шкаф в тенёк. А мы, как водится, про неё и забыли. А как кинулись – там какие-то чёрные вошки завелись. С тех пор я на муку с подозрением смотрю. Понял?

Марк понял. А также опытным путём пришел к выводу, что он может создать не всё механическое, металлическое или причастное к механизмам.

Например, он не мог сделать банальных ложек и вилок. Вилки в его сознании были сплошь мельхиоровые, а получались и того хуже. Ржавые или подозрительно-зелёного цвета, как будто из старой меди. Ведь что такое мельхиор он понятия не имел, так как на химии они до этого не дошли. А ложки алюминиевые выходили старые, гнутые или вовсе дырявые в углублении черпалки. Словно «версия для худеющих». такие никого не вдохновляли. Зато сам Ушаков знал, что из таких дед делал блёсна. Или переплавлял и отливал из них грузила для рыбалки.

Однако, Марк создал всем по отличному ножу, потому что помнил его образ досконально у деда.

Своим он тут же принялся ковырять стол, пытаясь начертить схему топорища, наконечника стрелы и копья. Для дальнейшей модернизации арсенала.

Настенька, разглядывая свой нож, создала для него «одежду». Сначала себе, а потом всем достались ножны.

– Вот. Чехол, – заявила она. – Нам троим именные. Остальным с надписью – «подарок от триумвирата».

– Так они же читать большинство не умеют, – заявил вместо «спасибо» Марк.

– И не чехол, а ножны, – поправил Жора, но с удовольствием приладил ножны на пояс.

Охотничий нож ему понравился. Как и «обложка». А вот меч он брать не решился. Весил тот немало. Не побегаешь с таким. Привык налегке суетиться. Так зачем на жаре привычки менять?

Пока Марк перевооружал солдат и разбавлял монополию некой Железной королевы, рядом с ним скопилось немало бракованных металлических изделий.

Ставр долго смотрел на эту горку, плямкал почти беззубым ртом и наконец, заявил:

– Да с таким количеством железа мы и кузнеца пригласить сможем. Будет ему работа! А от нас кров, еда и одёжа.

– Так и приглашайте, – тут же подхватил Жора. – Его всегда накормят, обуют, и будет обо что постучать. Нам же подковы для лошадей нужны будут. Да, ребят?

Марк хмыкнул и рядом с рыжим упала на стол подкова. Карасёв поднял её и усмехнулся.

Она была литая, без дырок.

– Ну ты и балбес! На клей её что ли к коню приладишь?

– А на что надо?

– На гвозди подковывают. Молотком. Копыта у лошадей это по сути ногти. Забивай в них гвоздь и стачиваться не будут, – объяснил рыжий одноклассникам втихаря, чтобы совсем перед остальными людьми недалёкими не выглядеть. – А для крупных работ молот нужен и наковальня. Щипцы, опять же. Меха-поддувало, чтобы температуру поддерживать в печи. Ну и сама печь особая нужна. Чтобы высокую температуру держала. Металл плавить.

– Размеры и остальные характеристики знаешь? – прищурился Ушаков, уже понимая к чему ведёт этот настырный малый.

– Давай пробовать, – предложил Жора. – Отсекая лишнее, придём к нужному. Я вроде понимаю, что алюминий быстрее расплавится, но точную температуру плавления сейчас тебе не скажу. Железу ещё больше жара нужно. Так что, методом проб и ошибок.

Настя хохотнула:

– Пробуйте. Только замок от своих экспериментов не уничтожьте.

Сама Ташкина попутно умудрилась переодеть и переобуть крестьян в модные зелёно-белые наряды и кожаные полусапожки.

Помня о суровых нравах голытьбы, она отказалась от чересчур экстравагантных нарядов. Побьют ещё местные завистники.

Пришлось обойтись даже без мини-юбок и высоких каблуков. Шокированные крестьяне им ни к чему. Много не наработают.

Вместо этого, женщин Настенька обрядила в элегантные платья чуть ниже колен, не мнущиеся и не пачкающиеся. А вот мужские брюки её походили на современные джинсы.

А ещё не знала точно блондинка, что там в Средневековье носить положено. Но и парни не знали. Так что ни одного возражения не последовало. Люди так и вовсе оказались в восторге от нового белья.

Новое! Свежее! Чего ещё надо?

Крестьяне с любопытством оглядывали себя в обновках. Таких тканей они ещё не видели: тянется и не рвётся.

Но особенно их впечатлила обувь. Лёгкая, удобная, с молниями.

– Ну вот, красавцы же, – повеселела блондинка, придумывая новые фасоны.

– А мы не помрёт от молний-то? – спросил один из крестьян, не рискуя брать обувь.

– Нет, если будешь меня слушаться, – ответила Настя и подмигнула. – Так вот, слушай. Эти «молнии» легко застегиваются. Не то, что шнурки.

Она даже демонстрировала всем желающим:

– Вот так, раз и всё. Застегиваются и расстегиваются. И все живы-здоровы. Поняли меня?

Люди поняли. А ещё преобразились, похорошели. Только морды до сих пор в саже и пыли.

– Хорошо, когда есть что поесть и что носить, – подытожил Жора. – Но помыть народонаселение тоже не помешает. Чуешь чем пахнет, Ушаков?

– Иногда мне кажется, что запах навоза идёт в комплекте с замком, – ответил угрюмый подросток.

Настя с Жорой улыбнулись. Пошло дело.

– Втроём, выходит, лучше работается, – заметил Марк. – Рыжий бы ещё не косячил.

– И соображается, – добавил Жора. – Это ты косипорить только можешь. От моих ошибок ты просто не проснёшься.

– Почему это?

– А вот почему, – и Жора протянул новую выпечку. – Пирожка с цианистым калием не желаешь?

Марк побледнел.

– Ну ты это… осторожнее будь.

Жора откусил и повеселел:

– Да шучу. Он с повидлом. Эх, видел бы ты свою рожу!

Марк стянул губы в линию.

А Жора вдруг посветлел лицом. Он осознал простую истину:

– Ребят, я же тут и майонезным, и кетчуповым монополистом стану. Они такого не производят.

– Про горчицу не забудь, – добавила Настенька. – И кукурузные хлопья. И…

– Да понял я, понял, – осёк одноклассник поток просьб. – Сделаю.

Слух об изобилии в замке быстро привлёк людей. Край заполнили наёмные рабочие, новобранцы и торговцы. С восторгом в глазах они рассматривали и дегустировали чудо-рецепты от Жоры.

Но торговля дальше владений замка не распространялась: майонез быстро портился на жаре. Кетчуп жил ненамного дольше. Горчица держалась больше всех, но всё равно без хорошей упаковки и рефрижераторов не так долго.

Монополия Карасёва распространялась лишь на день пути.

– Ну и правильно, – заявил Жора. – Дальше ближайших деревень никто не потолстеет… От восторга.

Колодец почистили. Рядов выкопали яму, а затем и продолбили переплавленную из металла трубу. Водокачка, по сути состоящая из трубы с залитой в неё водой, ручного насоса и небольшого количества желания, подняла воду из глубин. Палача сразу уволили, а затем назначили на почтенную должность «водокачателя».

– Это всё-таки полезнее, чем рубить головы, – заявил Жора.

Замок начал обзаводится рвом силой рабочих. На орошаемых водой полях появились посевы силой крестьян.

Решая вопрос помывки тех и других, рядом с крепостными стенами даже поставили баню.

Первый образец получился неказистым. То печка кривая, то труба дымит.

Но второй вышел что надо: с трубой и печкой с водным резервуаром для кипятка. Рядом в парной поставили бочку для холодной воды.

– Ну вот, остаётся только вениками запастись, – одобрил Марк.

– И нашить мочалок, – добавила Настенька, чем тут же и занялась.

Первый указ Триумвирата гласил: каждый подданный должен принимать водные процедуры не менее двух раз в неделю.

Ребята только никак не могли изобрести мыло. В ход шёл песок, трава, пробовали варианты с сажей, салом, и содой, но без особых успехов.

Только кожа чесалась.

– В любом случае, где чистота, там болезни не пройдут. Найдём со временем чем мыться. А пока будем хотя бы париться и песком шкрябаться, – наставляла Настенька.

Как её бабушка её, она часто отправляла слуг мыть руки после грязной работы, а не просто вытирать о подол и рукава.

– Моем руки почаще, – добавляла блондинка. – Чтобы трусы стирать пореже. Профилактика переполненности выгребной ямы, как минимум. Маркуша, а когда ты людям туалет нормальный сделаешь?

– Это не ко мне. Это к самим крестьянам, – отмахивался Ушаков. – Я могу только металлический. Или в стиле хай-тек. А до умных туалетов время ещё не пришло.

Торговцы из других областей меняли на муку коз, коров и овец. У Края появились свои пастухи. Вдобавок к кузнецу и ремесленнику, что строгал ложки, вилки и паломники из закупленной древесины. И обжигал горшки из глины.

Стадо расширялось с каждой закупкой. Пастухи брали в помощь крестьян с полей. Тех, что помоложе.

Молодые охотно погнали отары пастись среди первых ростков зелени, что появилась на политой земле.

– А я говорил, что система орошения полей – хорошая идея, – радовался Жора.

– Да ты просто рвами своими не только замок, но и всё поле перепахал, - поправлял Ушаков.

Крестьяне и рабочие постарше. Те, что поопытнее, занялись заготовкой дров и новой глины в округе для различных изделий в замке. Свои запасы часто уходили на нужды Хила. Не один год зелье молодости искал, поговаривали.

Попутно в замке появились полноценные лесорубы, камнетёсы, строители, рыболовы и охотники. Те, кто занимался лишь одним трудом всю жизнь.

Жора даже понял, что все работники в округе в принципе умели всё, но у одних выходило лучше одно дело, у других – другое. Так и получалась разделение труда. Она же – специализация.

– Так, давайте каждый будет заниматься тем, что ему больше нравится, – предложил Жора. – Вот что лучше получается, тем и трудитесь.

– А если ничего не получается? – тут же спросила Настенька.

– Тогда пусть идут в другие замки, – обрубил Марк. – Нам тут чиновники на довольствии не нужны. Сами разберёмся.

С тех пор не каждый разнорабочий занимался любой работой, если не служил, а «получил профессию» и предпочитал трудиться в своём ремесле.

Жора наполнил кухню. Люди больше не кормились одной охотой по диким чащобам. Они вспахали землю, занялись животноводством и огородничеством. Помимо него, местных должна была кормить сама земля. Чтобы далеко не ходить.

– Нет, но если далеко забредёте, то найдите мне семян фруктовых деревьев, – заявил Карасёв. – Кустов с ягодой всякой. Давайте сады разводить! И рассаживать поближе к замку всё, что плодоносит.

– Ну или собирать дикоросы и окультуривать, – прикинул и Марк. – Селекционная работа обещает немало перспектив.

Расцвёл «Край». Похорошел. Деревянные ставни сменили стеклянные окна. Само стекло покупали в три дорога, не решившись на создание подобной технологии в маленькой кузне.

– Скорее спалим замок, – поразмыслил Марк. – Я понятия не имею как этот песок плавить. При каких температурах. Давайте этим будут заниматься другие специалисты.

– Хорошо, что они тут есть… халтурщик, – добавил Жора, но ничего не поделать.

Но и с покупным стеклом Край получил больше света. На каменных стенах возникли новые расшитые гобелены. Местный крестьянин-художник даже принялся рисовать картины и вешать их над камином, создавая такие излишества, как декор.

– Зачем ты художника завела? – не одобрял эту форму развития Жора. – Мы только-только людей над ямой сидеть переучили. Туалеты строим. А ты их сразу к великому? А им не жирно будет?

– Всё лучше голых стен, – поощряла любую самодеятельность Настенька. – Будем развиваться, я и певцов заведу. И танцоров. Веселиться тоже надо уметь. Профессионалы нужны всегда, Карасёв.

– Так и до сановников дело дойдёт, – вздохнул Марк. – А нам оно нужно? Анархия – мать порядка. Всё равно мы все умерли. Сижу тут в аду с вами, уроки делаю на практике. От нечего делать.

– Тру-хистори, – хихикнул Жора и добавил для Настеньки. – Обучение с эффектом присутствия. Медиевистика рулит.

– Чего? – прищурилась Настенька.

– Ну, изучение Средних веков, – вздохнул Жора, просвещая одноклассницу, которая на истории чаше разглядывала платья и спрашивала почему у статуй рук нет.

– А почему они средние? – не поняла блондинка. – Не доросли что ли?

– Потому что до них были тёмные. А после них уже полная… индустриализация, – стараясь не закипеть, продолжил нести функцию учителя истории Карасёв в свободное время.

– Чего?

– Новое время, то есть, – рыжий осмотрелся, разыскав чернявого. – Маркуша, давай ей что ли учебник какой купим на рынке? Не могли же местные всю историю позабыть.

– Как это не могли? Здесь тоже люди. Они на всё способны. И вообще из учебников тут только рецепты приворотов и гаданий, – отмахнулся Ушаков. – Ну, про лечение чиря можно прочитать. Хотя я тебе и так скажу. Плевок в глаз с разбега! Всё остальное лечится пиявками. Как это по латыни?

– Мне бы знать.

– Вот и правильно, что не знал, а потом и забыл, - успокоил Ушаков. - Всё, что скажешь по латыни сразу же примут за заклинание. Становимся проще. Забываем лишнее.

– Хьюго-внос, дольки кабана, абибас-карабас, – скороговоркой проговорила Настя, наблюдая за рабочими. Те притихли и вжали голову в плечи. – О, точно. Работает! Просвещаются.

– Это не латынь... – хотел было поправить Жора, но Марк подхватил за рукав, покачал головой.

– Не разочаровывай модельера. А то трусы заузит. Настя она… простая. Не ломай человека. Только испортишь зря.

У замка появились свои собственные торговцы-менялы.

Марк лично проследил за тем, чтобы собрали и подготовили всё для первой кавалерии из десяти наездников: подковы, сёдла, стремена, уздечки, хомуты и прочих наездников.

Не хватало одной важной детали – лошадей. Ослы, мулы, козы, коровы, овцы, бараны, и курицы с гусями были, а лошадей по округе не наблюдалось.

Торговцы приходили в замок, толкая за собой деревянную тележку. Те же, что были побогаче, в эти края не заезжали.

Капитан Сервис, однако, не отчаивался и муштровал новобранцев и ветеранов за городскими стенами старой памяти как пехоту, так и кавалеристов, выдав части людей швабры.

Жора смотрел на эту картину, делая «рука-лицо», а Марк так громко смеялся, что оба решили ничего не менять. Тем более, что с арбалетами, луками, пиками, копьями, алебардами, саблями, мечами, топорам, щитами, и рукопашной выучкой солдаты занимались ничуть не меньше, чем «теоретическими конными уроками».

– Тыги-дык, тыги-дык, – постоянно повторял Марк и снова принимался ржать как безумный на зависть всем коням. – Виртуальные лошади. Отлично. Что дальше? Организуем танковый взвод?

Под рукой Сервиса, тем временем, новобранцы прибавлялись. Так как провизии и обмундирования меньше не становилось. Вскоре он уже командовал не полутора десятками, а сотней людей.

В связи с этим событием, попивая сочок, Жора нацепил Сервису на плечо ленточку, назвав «сотником».

– Служи хорошо, так и майором станешь.

– А это не больно? – с опаской спросил усатый дядька в застегивающемся у подбородка шлеме.

– Это приятно, – ответил Марк и попросил. – А ты можешь больше не брать всех, кто просится?

– Почему? – удивился сотник. – Разве триумвирату не нужно большое, мощное войско?

– Тогда устраивай жёсткий отбор. Бери лучших из лучших! – посоветовал рыжий предводитель рядом. – В замок просто больше людей не влезет, бестолковый ты человек. Казарма и так полна. Нам придётся расширяться, чтобы прокормить больше.

– А ты не прокормишь? – уточнил Марк.

– На меня не надейтесь, – хмыкнул Жора. – Я может, выходной возьму. А у вас даже антибиотиков нет, если заболеет кто. Начнёте мне тут ещё дурью всякой маяться, одуванчики есть. Чуму бубонную потом ещё подхватите. Или испанкой замараетесь. Всякое бывает.

– Как это не надейтесь? – снова удивился сотник, ещё больше вытянув усы в разные стороны. – Но вы же дарующий маг!

– Ну я же не бессмертный. Могу помереть от любой гангрены, – заметил Жора и гордо добавил. – Надо смотреть наперёд. В будущее! А там что? Мрак и отчаянье без Георгия Карасёва. Без меня вам придётся ближайшие деревни захватывать. Чтобы было где расквартировывать солдат, когда они не нужны. Расселять всех по зиме подальше от поля боя.

– Это зачем? – уточнил Ушаков.

– Затем, что солдат не может быть больше, чем десяти процентов населения, – объяснял очевидно стратег и тактик до кучи. – Экономика, всё такое.

– Как это не нужны солдаты? Как это меньше десяти? – забеспокоился Сервис, путаясь в пальцах и подсчётах. – И какие ещё «это гномики»?

– Просто поверь мне, – успокоил его Жора. – Я тебе по-простому скажу. Большое войско много жрёт. А я у вас один… Кормящий.

– А, так можно сократить пайки, – сразу ухватил суть Сервис.

– Нет. Мои люди будут кушать как следуют, – поправил Жора. – Людям надо правильно питаться, чтобы поменьше болеть. Ну ты что, совсем мышей не ловишь?

– Есть ловить мышей!

Получив новое звание, Сервис, однако, словно помолодел.

– Сотник… Сотня… Десять раз по десять, – периодически бубнил он под нос и добавлял каждому встречному. – Главное, много не жрать, а то на зимнюю квартиру сошлют. Ловил сегодня мышей? А?

Сотник тоже был простым. С простыми мыслями. И опасениями.

Днём войско тренировалось у мишеней и на ристалище, махало деревяшками и ходило в ногу. А ночью крепко спало, утомлённые, но довольные тренировками.

В замке оставался бодрствовать лишь десяток, который отсыпался следующим днём, не тренируясь.

Ещё был дневной десяток, который занимался обеспечением войск. Завязалась целая система сменных дежурств и подготовки всего необходимого, которую налаживали Жора с Марком на пару.

У замка появились постоянные дозорные. Они ходили между башен, поверх стен, наблюдая за округой днём и ночью. Прочие разведчики обходили окрестности, отгоняли волков от загонов на лугах, пугали лис от курятников у пристроек и даже пытались дознаться если ли в округе лазутчики?

Правда у кого точно проходило дознание, толком не говорили. Но кого интересовали подобные мелочи при отчёте? Все трое всё равно не слушали.

Триумвират радовало в целом, что лазутчиков не было. А враги если и есть, то где-то далеко. Только хищники повадились уменьшать поголовье. Пришлось ограду ставить: заборы, ограды, и жечь костры.

Однако, развитие замка приносило не только благо. Едва поставили новую мельницу у реки и создали водяное колесо, что позволяло молоть муку механическим трудом, как на ближайшую деревню из леса совершили набег бандиты.

Но семеро вооружённых дубинами мужиков никого не удивили и не испугали. Дозорные вступили с ними в бой. Подоспела подмога из замка и люди Сервиса откинули неприятеля, ранив троих. Остальные бежали.

– Вот, служим, – отчитался Сервис Триумвирату, показывая пленников. – Закопаем или на корм собакам?

– Хорошо служите, – согласилась Настенька. – А есть другие варианты для пленных?

– Ну… Либо голову с плеч, либо в подвалы, – припомнил сотник. – Но мы его провизией забили. Так какие будут указания?

– Продолжайте в том же духе, – добавил Марк. – А этих отпустите… Вы же больше не будете?

– Не, не, не будем, – заверили бандиты, переглянувшись.

Но тут вспомнили, что у каждого рана имеется.

– А можно нам в замке остаться? – спросил один из лихих людей. – Тут, говорят, неплохо кормят.

– Ага, и одевают, – вторил ему подельник.

– И оружие есть. А не дубины эти с занозами, – добавил третий. Я вооруженный в плену ещё лучше сидеть буду.

Жора покачал головой:

– Видали мы умных. Лицо попроще сделай, бандитская твоя рожа. Давай так, по существу. Если готовы работать, работайте, как подлечитесь. Кормить просто так не будут. А если планируете отожраться и сбежать, то лучше сразу скажите. Мы палача на старую должность вернём... Вопросы есть?

– У меня есть. А может… майора? – робко спросил Сервис, не дождавшись вопросов от раненных, и почти перевоспитавшихся бандитов.

– Майора? Ты недавно сотника получил, – напомнил рыжий и пожурил. – Ты не благ ждать должен, а выполнять свою работу. Тебя за неё кормят. Крестьяне что-то за свою работу прибавки не просят.

– Ну… может всё-таки майора? – вновь прикинул сотник, пододвигая к Жоре пленников поближе. – Мы же всё-таки победили.

– Ножи вам уже именные подарили, - напомнил Жора. - Ножны для мечей подписали, даже налучи с колчанами именные на праздник будут выданы. Что ещё хотите? По мешку муки выдай каждому отличившемуся. А себе два бери. А если из этих вот людей сделаешь, будет тебе и майор.

– Может им денег дать? – робко подала голос Настенька, шепнув Ушакову на ухо, пока Жора с военными спорил. – Премии там всякие.

– Деньги все на модернизацию замка уходят. Налоги то мы не собираем, – добавил Ушаков так же тихо. – Так что, с усачом не стоит торопится. Одного повысишь, второго, а потом всех придётся.

Жора между тем добавил громче:

– Идите, сотник, служите. И раненных этих заберите.

Сервис поник, но спорить больше не стал. Удалился вместе с пленниками.

– А чего это ты его так отчитал? – сказала Настенька. – Он же молодец!

Она не любила, когда спорили во взрослыми. Сама, однако, спорила до последнего. Но это она, а это они – мальчики.

Таких поправлять одно удовольствие.

– Потому что это только начало. Пусть привыкает к отпору, – прикинул Жора. – Надо укреплять периметр. Пришли одни, другие придут. Повторить на бис. Лихие люди из окрестных лесов ищут, чем бы у нас поживиться. Убивать жалко, отпускать – снова нападут. Что делать?

– Рыжий зануда прав, – продолжил Ушаков. – Жадные до муки, молока, яиц, мяса и других богатств замка, они будут допекать нас. Надо расширяться. Больше войско соберём – меньше желающих нападать будет.

– Тогда придётся закладывать новую деревню, – вновь припомнил Жора стратегию развития. – И посёлок лесорубов. И у каменоломни не плохо бы ночлежку организовать.

– Везде солдат не поставить! – возразил Марк. – Лучше общевойсковую подготовку всем внедрить.

– Давайте всё тщательно обдумаем, – предложил Жора. – Нам самим сарай то не построить. А если людей напрягать, то делать это надо вдумчиво. Иначе обидятся. Днём и ночью они работать не могут. Замыслов то у нас много, но реализуют то – они.

– Почему ночью нельзя работать? А костры? – не поняла Настенька. – Если для дела, то иногда можно.

Чужой труд она ценила постольку-поскольку.

– Какие костры? – хмыкнул Жора. – Они и так за еду трудятся. Перегнём палку и лечить их будут бабки-шептуньи. А что тут из медицины? Капельниц нет, навозом намажут, и будь здоров. В народной медицине чаще выживают вопреки. Ну, если иммунитет хороший.

Настя кивнула.

Триумвират притих в раздумьях.

Старейшина Ставр, поглядывая на них, пригладил бороду, окунул перо в чернильницу и принялся писать: «Многое сделали молодые господа для замка, да старое добро быстро забывается, когда новые беды приходят».

Глава 7 - Распорядок

Замок просыпался рано. Так бывает, если рано ложиться. Занятий без электричества не сильно много: стемнело – посчитал пальцы на руках, потянулся и спать. Суета в округе начиналась засветло. Едва только небо окрашивалось розовыми лучами грядущего восхода, как слуги были на ногах. Дела переделывали строго в светлое время суток. Ночью – не видно. К тому же Хил приучил подопечных зря не палить по ночам лучины и свечи. Никаких лишних расходов замку. Новые управленцы даже могли его понять. На факелы нужна пакля, на светильники масло, а на свечи воск. В магазинах поблизости не достать. А самих свечей на каждую люстру нужны были десятки, а лучше сотни единиц для достойного освещения залы.

Устраивать каждый вечер посиделки оказалось довольно накладно за неимением лишних ресурсов. Также в замке отсутствовали часы в любой форме: механической, электронной, песочной. В Краю принято жить по солнцу. Крестьяне смотрели на тень от замковых стен.

Марк модернизировал это познание, поставив у ворот столб и вбив столбики по краям поменьше, под наклон тени. Погрешность была немалой, но солнце могло показать время от четырёх утра до девяти вечера в летнее время. Зимой, предположительно в два раза меньше. Но сколько бы Триумвират не спрашивал про зиму, получал в ответ лишь пожимание плечами.

Выходило, что про снег никто толком не знал. Вроде есть где-то на севере, да может, враки?

– Мы что, в тропики попали? – недоумевал Жора. – Но я не вижу пальм!

– И с обезьянами не особо, – подтверждал Ушаков, хотя порой таинственно поглядывал на Настеньку.

Сама школьная троица могла дрыхнуть хоть до самого обеда. Будильников нет. Но перестройка на местный график произошла всего за несколько дней. За неимением развлечений триумвират, как и все, ложился пораньше, вставал с рассветом.

* * *

Элира, как ровесница ребят, тоже была не прочь проспать до полудня, (а то и дольше), да местной служке никогда этого не позволялось. Пожилая служанка безжалостно расталкивала сироту в подвальной комнатке, едва над замковыми стенами розовело небо.

Зачем? Ей ведь не надо было ходить в школу. Тут и школ-то не было.

Зато были обязанности по хозяйству! Исполнишь – выживешь. Нет – помрёшь с голоду.

– Просто так кормить не будут. Лодырей в Краю не держат, – утверждала тётушка.

Едва продрав глаза и стараясь по привычке избежать голодной смерти, Элира надевала необычные в последнее время, но странно-удобные вещи.

В чём заключалась их необычность?

Нежная рубаха теперь не кололась в отличие от шерстяного скатавшегося тряпья, а штаны не спадали, хотя она их даже веревкой не подвязала.

А про «обновленные лапти» и говорить нечего было. Красота! С ног не сваливались, легче сапог, а подошва вовсе из кожи зверя диковинного. Сверху – ткань, червяками подвязанная.

«Диво дивное, чудо-чудное», – считала девочка: «Хоть в обнимку с такими спи».

Правда, никто не знал, что с этими тонкими червячками делать. Одно дело молния – «раз и всё», как говорила Настенька.

Но одёжа удобная. А просить ещё и молнии в придачу после таких подарков – неуважение к молодым господам.

Потому простолюдины просто запихивали шнурки внутрь обувки, чтобы не расстраивать дарующих особ. Смекнут ещё, что не нравится, отберут. А как эти сносят, так наверняка и на молниях подарят. Как старейшинам и солдатам за заслуги перед Краем. Ножи в ножнах каждый видел. И про мешки с мукой личные рассказывал.

– Погоди, обувку напяливать, – осекла девчонку престарелая служанка. – Новое постановление Триумвирата вчерась вышло. Слушай, значит.

И она вытащила из кармана нечто похожее на два маленьких чулка.

– Вот. Говорят, всем носить и менять ежедневно. «Носки», называется.

– А что это? – спросила девочка.

– Старейшина Ставр говорит «носи и чушь не неси».

– На носу носить? – глаза Элиры округлились.

Такого подвоха от нового начальства она не ожидала.

– На ноги, – рассмеялась тётушка Бони.

Она не была родной тёткой Элиры, но заботилась о сиротке с малых лет.

Она – единственный человек, кому девчонка могла доверять в этих стенах свои секреты, страхи и надежды. В основном последние и были связаны с молодыми господами.

Элира была их ровесницей. И как любой подросток, с большим интересом принимала всё новое. Носки, так носки.

Но вот дела – они были меньше, чем ступни.

– Они ж не налезут, – расстроилась она. – Не тот размер? А вещи вообще бывают по размеру?

– Ой дурёха. Ткань-то волшебная, безразмерная, – и старушка растянула носок на сколько сил хватило.

А сил у неё оставалось немало. Послышался треск.

– Ничего, ничего, – пробурчала старушка. – Поутру магия слабее. Солнце встанет – сильнее станет.

Элира вздохнула и принялся вытаскивать шнурки из обуви. Такая мягкая обувка сама была как носки. И вкусно пахла. Хоть на носу носи. Не то, что старые лапти из коры или волчьи тапки из остатков шкур или хвостов. Всё, что не пригодились по хозяйству, а выбрасывать было жалко, шло в ход на вещи для подсобных рабочих раньше. Особой графы расходов никто не выделял.

В замке любознательная девочка оказалась в раннем детстве по воле случая. Как и положено в её возрасте, Элира мечтала стать принцессой. Только не знала, что принцессами не становятся, а рождаются. Но как похвастаться благородным происхождением, если его нет? Родилась она в бедной крестьянской семье и была седьмым ребёнком, обречённым на голодную смерть.

Смерть не пришла в юном возрасте, но пришли разбойники из леса и разорили деревню. Они перебили и увели в плен всех жителей. Лишь одну крохотную девочку, прятавшуюся в подполе, не заметили.

Выбравшись из него, когда все ушли, Элира и одна собираясь стать принцессой. Потому отправилась пешком прямо к замку короля-мага Хила. Желание встать в очередь на это почётное звание не потухло. Упрямства не занимать.

Малолетняя бродяжка до того рассмешила постовых своими суждениями о равных правах всех маленьких девочек на трон, что собрался весь замок.

Хил, не больно падкий на детский юмор, уже собирался прогнать глупую девчонку, но старая служанка заявила, что ей нужна помощница.

– Руки уже не те, мой король, – заявила она. – Глаза ещё хуже. А так хоть нитку в иголку, но вденет. И кому как не ребёнку мыть банки? Мои руки, признаться, не пролезают.

– На весь замок семь банок всего и осталось, да и то в моей лаборатории, - напомнил Хил.

Но Бони была непреклонной.

– Так ведь и их надо как следует мыть от этих ваших гомункулов, мой король.

– Нужна, так бери, но кормиться с твоей еды будет, – безразлично добавил тогда Хил и удалился заниматься делами поважнее.

Так Бони и стала тёткой.

Бони приютила девочку, отдавая ей часть своего пайка. Ела девочка мало, потому не сильно объедала пожилую служанку. Зато веселила её своими обещаниями стать принцессой, когда принца найдёт. Или без всякого принца время придёт.

Кем только Элира не трудилась в Крае. То на кухне стряпала, то по хозяйству хлопотала. Уборка в комнатах надоест – в поле за крестьянами иди зерно подбирай. Да чтобы ни колоска не пропало. Иногда и к службе на конюшню её пристраивали, пока замок животину держал. Так и трудилась разнорабочей день ото дня, не гнушаясь любого труда. Со временем о принцессах уже и не думал. И тут на тебе – носки подарили.

Что же выходило? Сначала кони подохли, и не стало конюхов, затем крестьяне по округе разбежались в поисках лучшей доли. С ними не стало и охотников, рыболовы в море сгинули. Кузнец ушёл за ненадобностью. Торговцы, шуты и даже палачи перевелись. Край стремительно хирел. И Элира с тревогой думала о завтрашнем дне.

«В таком замке и принцессой становиться незачем», – всё чаще рассуждала она.

Но с приходом новой власти трудная жизнь девочки резко перевернулась. В замке появилась еда. Разнообразная и в большом количестве. В избытке, что казалось настоящим чудом.

Ежедневное меню больше не состояло из капустной похлебки или рагу из волчьего хвоста. Еда вдруг стала вкусной, необычной. Словно магией её сдабривали. Правда называли это молодые господа иначе – соль, перец, приправа.

А ещё было что-то совсем неведомое: майонез, кетчуп, сгущёнка…

Кулинария, одним словом.

Кулинарная магия, если двумя.

Местный повар только успевал рецепты запоминать, да в составах блюд учился разбираться.

– Что значит внутри нет енотов? – часто переспрашивал он у рыжего господина. – А как же запечённые крысы в подвале? А вяленные крылья летучих мышей я куда дену?

Старые припасы в выгребной яме оказались. Как и страхи и сомнения в молодых господах, в том числе и у Элиры. Завтракая утром кашей на молоке, она словно заново жить училась.

Особенно хорошо пахло от миниатюрных колбасок, носивших смешное название «сосиски». Видимо их стоило сосать, но сколько бы она не сосала свою, та меньше не становилась. Практичнее жевать.

Элира была убеждена, что дело в магических свойствах блюд. Врага запутают и ладно.

– Давай пошевеливайся, – поторопила Боня, выведя из раздумий и в это бодрое утро. – Её Величество Настенька просыпается первой. Она умываться изволит каждый день, а не только по настроению.

– Я никогда не прислуживала молодым господам так близко. Что же мне сейчас сделать?

– Надо воды нагреть, да в покои подать, – напутствовала тётушка. – Не горячей, но «тёпленькой». Запомни. Ты себя считаешь принцессой, но воду подавать, почитай, королеве будешь. Учись у ней всякому. Того гляди, и выучишься на принцессу.

Элира, пожав плечами, подумала: «чем это занимается королева, что ей каждый день умываться нужно? Трубочистом промышляет? Вроде не замечена».

Но вслух по своему обыкновению ничего не сказала. Лишь улыбнулась мыслям и отправилась на улицу.

«Меньше говоришь – целее зубы», – как говорили беззубые старики в замке, постигая мудрость на собственном опыте.

Не только кухня, но и внутренний двор претерпел изменения. Там, где раньше был один лишь колодец, теперь стояла и водокачка. А бесправные крестьяне теперь превратились в таинственных «наёмных рабочих». Сегодня они, как и последнюю неделю,

спешно копали траншеи и укладывали трубы ещё до завтрака.

Что это за нововведения с трубами, девчонка пока не знала. Но все предыдущие перемены её очень порадовали. Особенно еда и одежда.

«И тут с трубами хуже не будет», – считала Элира.

Во дворе постоянно звучало новомодное слово «технология». Наверное, это и была магия высшего уровня.

Теперь, во всяком случае, не нужно было опускать ведро в колодец. Достаточно воспользоваться рычагом, и вода сама текла из трубы. Но даже качать ничего не пришлось. У водокачки стоял бывший палач и всем качал воду, не забывая добавлять:

– Пожалуйста… приятного дня… отлично выглядите.

Наполнив таз для умывания под его приятные реплики, девочка отправилась обратно к замку.

Что рыжий господин всех манерам учит – это одно. Но воду следовало ещё и нагреть. В каминной зале никой технологии особого подогрева не было, так что делать это приходилось по старинке. В бане воды с утра не взять. После полудня топить начинают. Да так там и моются все в порядке очереди до самого отбоя.

Одна баня – рабочим. Другая, поновее – солдатам. Ходили слухи, что молодые господа третью ставить собрались, когда желающих мыться стало много. если раньше строем загонять приходилось. То в последнее время распробовали чистоту на вкус и говорили друг другу периодически «ты бы сходил, друг, в баню, да помылся».

Подхватывая новые фразочки по замку, Элира поставила таз у камина. Чудно в замке пахнет. Цветами полевыми. Всё меньше навозом несёт.

Развела огонь под котелком, дождалась, пока оранжевые язычки начнут под ним плясать, показывая разные картинки.

Она любила смотреть на них: то кони скачут в пламени, то принцы танцуют, а то и сгущёнкой повар угощает. Только успевай замечать.

Метательная девочка до того загляделась на эти быстро сменяемые всполохи, что не заметила девичью фигуру на лестнице.

Фигура состроила гримасу и упёрла руки в боки, произнеся почти грозно:

– Так, где моя вода? Где моя тёпленькая?

Глава 8 - Это будет диско

Ташкина встала раньше обычного, потому что кроме как бормотать «скука» и «тоска», другого хобби до завтрака у неё не было. Интернет в эти странные края не проводили, а кричать не завезённых петухов из-за ставен – несвоевременно. Крестьяне за магию принимают и прячутся кто куда.

Оставшись без социальных сетей, предприимчивая блондинка первая пришла к здоровому режиму – ночью спать, днём бодрствовать, чтобы активнее общаться с окружающими.

Вот она – настоящая социальная активность. Больше застанешь светового дня, больше можно разузнать интересного.

– Так, где моя вода тёпленькая?

Элира резко повернулась к Ташкиной. Испуганно замерла, вспомнив каким тяжёлым нравом обладал старый король-маг, когда она засматривалась в огонь.

То палкой кинет, чтобы в себя пришла. То подкрадётся и наорёт под самым ухом, а то и работу такую придумает, что за день не переделать.

– О, привет, подруга! – вместо этого лишь махнула Настенька девочке, убрав недовольную гримасу. – А ты чего тут делаешь?

Элира даже забыла, что при виде её величества следует кланяться.

Так и стояла, будто кол проглотила. Но Ташкина тоже не вспомнила о придворном этикете. И о своём статусе особо не задумывалась. Бесила лишь тишина в ответ.

– Чего молчишь?

– Ваше Величество… – выдавила из себя Элира, но Настенька сонно зевнула и, не дав ей договорить, перебила:

– Настя меня зовут. Для своих – Настенька, – представилась новоявленная госпожа. – Хотя, чего уж там. Можешь звать меня королевой. Я не против.

– Королева Настя, – повторила девочка. – А я – Элира. Прин… при дворе живу. Вот.

– Э, Лира…. – Настя почесала щеку, не в силах от духоты сразу проснуться. – Так где моя вода для умывания?

– Так вот, грею. Жду. Я бы быстрее принесла, но огонь… не торопится.

Блондинка заглянула в котелок.

– А долго ещё так, без кипятильника?

Разжалованная до сокращения «Лира» пожала плечами. Скажешь «долго» – из замка выкинут. Скажешь «недолго» – выкинут за враньё.

«Чего говорить то?!» – стучало в панике в голове.

Настя сунула палец в ёмкость, протерла область вокруг одного глаза. Потом снова сунула палец в котелок и потерла им возле второго глаза.

– Ладно, и так пойдёт.

Тут она посмотрела на таз рядом с котелком и оценив его размеры, заметила.

– Ой, а ты чего сама всю эту тяжесть таскаешь?

– Да, – призналась помощница по всем типам работ в замке. – Я же разнорабочая.

– Так разная или рабочая? Ты это дело брось! – назидательно сказала Настенька. – Девочкам тяжёлое поднимать нельзя. Пусть мальчики рюкзаки таскают и на руках нас носят. Давай лучше что-нибудь чёткое придумаем. Например, познакомимся с новыми мальчиками. Есть тут принцы чёткие?

Девочка кивнула. Сама об этом думала не раз. Но кого не встретишь, то зубы чёрные, то волосы кончились, то дыханием сшибает наповал. А один даже без ноги попадался. Правда, играл неплохо. Бард заезжий.

С этими мыслями она попыталась помочь доброй королеве умыться как следует, чтобы было больше чёткости. А чтобы дело пошло быстрее, даже потянулась снимать котелок с огня, чтобы перелить воду в таз.

Но вспомнив о приказе не поднимать тяжелое, просто коснулась его за край, чтобы перелить воду в тазик.

Правда, котелок успел как следует разогреться и обжёг руку.

– Ай-ай-ай!

Лира отдёрнула пальцы, затанцевав на месте.

Попутно она оступилась о сам тазик и полетела назад, не забыв ногой пнуть и сам котелок как следует.

Вода пролилась прямо на угли. Послышалось шипение, повалил пар. Очаг потух в два счёта. А девочка растянулась на полу и приготовилась к мгновенной смерти.

«Всё, теперь в лягушку превратят», – мелькнуло обречённое в голове.

Настенька снова упёрла руки в боки, и пыталась как следует дотянуться кончиками губ до ушей. Смеялась она не со злости. Но так неожиданно для себя нашла родственную душу, что самой приятно было.

Не одна всё-таки растяпа во Вселенной.

– Э, Лира! – воскликнула Настенька. – Ты не ушиблась?

– Да… то есть нет, – только и сумела вымолвить Лира, не зная на что раньше реагировать.

На коварный удар по спине полом или на пристальный взгляд правящей особы.

Кары небесные теперь на её головы обеспечены. Что теперь сделают? Голову отрубят или в яму выгребную посадят? Если раньше не повесят на берёзе, не четвертуют, не колесуют и на удобрения не пустят.

– Да не переживай, – махнула повеселевшая Ташкина и даже подала ей руку. – У меня самой всегда так. Хочешь одно, а получается другое.

У Лиры округлились глаза. Король-маг Хил просто сварил бы её в этом самом котелке.

Или она тянет руку, чтобы кинуть её в подземелье? Так там и так её комнатка. Рядом с пыточной. Правда, палач ныне стал более гостеприимным. Такие без работы не остаются при любом режиме.

Лира присела и обхватив голову руками, запричитала:

– Только голову не рубите! В котелке не варите! В подземелье не бросайте, – взмолилась она, будто у Ташкиной за плечами был топор, а на устах приговор, как говорят.

Теперь уже Настя округлила глаза.

– Ты чего мелешь?

– В основном, муку, – ответила Лира и хотела бухнуться на колени, но поймала удивленный взгляд королевы.

– Рубить? – сморщила носик Настенька. – Да я так по семь раз в неделю дома ведра разливаю, когда полы мою. Если бы каждый раз рубили, вся бы на фарш давно ушла. Ты просто такая же неуклюжая, как я. Разве за это наказывают? Пойду лучше в колодце умоюсь. Говорят, полезно. А ты пока приберись тут, чтобы мальчики не бурчали.

И королева без трона стремительно вышла во двор.

Во дворе Настя торопливо плеснула в лицо воды из колонки, утёрлась низом футболки и рванула назад.

Она уже знала, почему спешит. Хотелось как можно быстрее расспросить новую знакомую. Обо всём, желательно. О мире в целом. И о том, как она тут развлекается?

Молодёжь должна знать больше стариков. В отсутствии интернета собеседников не ищут. Неуклюжие ровесницы вовсе на вес золота.

Элира как раз затёрла воду тряпкой и вернула на место опустевший котелок.

– Ну всё, пойдём завтракать, – велела королева-блондинка трудолюбивой девочке.

Служанка повернулась, не понимая почему её ещё не казнили. Она как раз изо всех сил дула на мокрые угли, пытаясь возобновить жар очага. Но залитый наверняка, тот никак не желал гореть.

Элире пришлось оставить угли в покое и выпрямиться. В попытке сохранить достоинство, она спросила:

– Мне распорядиться о трапезе?

– Да кто с утра завтракает то плотно? За фигурой надо следить, – отмахнулась Настя. – Лучше поищем что-нибудь вкусненькое на кухне. Рыжий дрыхнет, не дождёшься его. Так и с голоду опухнуть недолго. Забыл, что завтрак – это самый важный приём пищи. Но то для мальчиков. А нам худеть надо. Потому… – девочка назидательно подняла указательный палец вверх. – …нападём на кухню по тихой.

– Почему по тихой?

– Чтобы не обвинили в чрево…черво… Червяколюбии!

Элира кивнула, добавив:

– А мы что, ещё и червяков будем есть?

– Не, голодными мы точно не останемся. У нас Карасёв в спонсорах. Но если вздумает червяков запечь, я его быстро в платье переодену. Со мной шутки плохи.

Завтрак Элира любила. Особенно когда удавалась поесть, а не просто смотреть, как другие едят.

С кухни доносился приятный запах свежей выпечки. Там уже вовсю трудились повара. Едва появилась мука, их стало целых два, что для замка было просто роскошно.

Принюхались. В печи подрумянивался хлеб, а в котле варилась каша. Карасёв следом за консервами в первую очередь заполнил кладовые крупами, макаронами, сахаром, сухофруктами, всем тем, что могло долго храниться без холодильника.

– Руки вверх, это голодное ограбление! – «поздоровалась» с обитателями кухни Настя.

Вмиг повара и помощники по кухне обратили свои взоры к королеве и тут же почтительно склонили головы. А также подняли руки.

– Да шучу, шучу, – замахала руками Ташкина. – Не отвлекайтесь. Нам бы просто чего-нибудь перекусить.

Настя подошла к котлу, принюхалась:

– Мюсли есть? А фреш найдётся? Можно берёзовый. Берёзу подоите для меня и моей подруге?

Повара переглянулись.

Один сразу покрылся потом. Второй покраснел.

– Ваше Величество, не знаем мы никаких мюслин-фрешей, – признался помощник повара. Молодой длинный малец с щербатыми зубами оказался не робкого десятка.

– Поди заграничная гадость какая-нибудь, – добавил старый лысый повар. –Изволите отведать каши?

– Ну…можно и каши. С хлебушком, – кивнула царственная девочка и посмотрела на чумазую спутницу. – Лир, а ты завтракала?

– Н-нет ещё, – неуверенно ответила Лира, вновь потеряв букву.

При Хиле её за нерасторопность в зале даже тетушка Боня лишила бы еды до самого ужина. Причём даже если бы король ничего не узнал.

«А теперь какая еда? Почему ещё руку не отрубили? Или плетьми не высекли? Выжидают? Кормят перед смертью? Тогда лучше поесть как следует», – мелькало в голове.

– Тогда нам две порции, для меня и для Лирки. – Настя посмотрел на подругу, даже не думая карать её за проступки. – Или ты Лерка?

Лира, вновь вернув букву в имя и даже ещё одну прицепом, немного растерялась.

– Я… не знаю.

– Нет, Лерка этот как-то совсем просто. Лира и всё тут. Так моднее. Поняла? – сказала, как отрезала Настенька. – Я в моде разбираюсь. Ты меня держись и не прогадаешь.

Лира приоткрыла рот. Так и застыла. Смутилась, но повара были заняты работой, чтобы пристально рассматривать новую приближенную.

Ташкина не стала дожидаться, пока накроют стол в зале, оторвала от свежего каравая краюху, подхватила миску с деревянной ложкой поверх и помчалась в трапезную. Лира с заминкой сделала тоже самое и последовав за ней.

Настя поставила кашу на стол и скомандовала застывшей рядом с ней подруге:

– Э, Лира. Чего встала? Садись, напротив. Ешь! – блондинка рухнула на один из трёх царственных стульев, как подкошенная, пнула кресло Марка рядом. – Падай сюда.

Лира поставила тарелку и задержала взгляд на Настеньке.

– Как так? Это же кресло короля Марка. Он… он…

– Точно. Так себе человек. Надо ему кнопок подложить, – кивнула Настенька. – Садись тогда на скамейку. Рыжий своё кресло наверняка заляпал. А кнопок у кузнеца закажем, не переживай.

Лира растерялась. Завтракать за одним столом с королевой? Это честь не про неё!

С другой стороны, приказу следует подчиняться немедленно. И девочка робко присела. Коснулась своей деревянной ложки.

Столовые приборы были все новые. Ремесленники нарезали. Старые сожгли в каминах.

В желудке Лиры заурчало. В нём со вчерашнего дня ничего не было. Каша – это хорошо. Хотя, если б мнением крестьянской девочки поинтересовались, она бы предпочла сосиски.

Но королева сказала кашу, значит, следовало жевать кашу.

– А чем ты здесь вообще занимаешься? – поинтересовалась Настенька. – Как свободное время проводишь?

– Свободное? – удивилась девочка. – Это как?

– Ну… свободное, – подчеркнула последнее слово Настенька, полагая что так её лучше поймут.

– Сплю, наверное.

– Спать это – обязательное, – поправила Настя. – А я про свободное. Развлечения тут есть какие-нибудь? Мальчики красивые? Вижу только помощника повара, но его зубы на зависть всем коням торчат. Т…т…такой мужчинка!

Настя и рассмеялась первой.

Лира робко улыбнулась, задумалась. Даже есть перестала. Она никогда не думала о развлечениях. За курицей как-то пришлось гоняться по всему двору. Вот это было развлечение. Но потом без ужина оставили за нерасторопность. Слушая урчащий живот и предаваясь обязательному, о развлечениях уже и не думалось.

Проводить свободное время для Лиры – означало отдыхать. Отдыхать означало – спать, чтобы на завтра были силы работать. Работать, чтобы жить. Крестьяне и рабочие выживали тяжёлым трудом. Всё их свободное время было посвящено работе. Хоть урожаи и были скудными, а земля неплодородной, это вовсе не означало, что можно ничего не делать. А в замке приходилось трудиться ещё больше, иначе за ворота могли выставить. Какие тут развлечения? Работай, пока работается.

– Ну… – попыталась подсказать Ташкина. – Дискотеки, вечеринки, квесты какие-нибудь тут проводятся? Куда вы вообще ходите? Скучно же целыми днями в комнате сидеть.

– На двор ходим. На яму, опять же, – ответила девочка, хотя догадывалась, что королева вовсе не то имеет в виду.

Но как понять этих царственных особ?

– Понятно, – вздохнула Ташкина. – С индустрией развлечений – труба.

– Труба есть, – обрадовалась девочка. – Дымоходная. Или… это не то?

Настя кисло улыбнулась:

– Да это просто так говорят.

Девочка тоже улыбнулась. Правда, совершенно не поняла, чему.

– Значит так, – серьёзно заявила Настя. – Будем учить народ развлекаться. Устроим дискотеку… Эх, жаль, электричества нет. Придётся обойтись живыми музыкантами. Найдутся трубо… вдувы?

– Трубочисты? – учтиво подсказала Лира.

– Трубодуи, – поправила Настя и крепко задумалась. – Или трубодуры. Хотя зачем нам дуры? Дураков наймём. А то конкуренция будет жестокой. Мальчиков и так мало красивых. Рыжие и чернявые нам не нужны. Да, подруга?

Лира ничего не поняла, но испуганно кивнула. Что означает «подруга», она не знала. Рабыня, служанка, подчинённая – да. А вот друзей пока не было.

Настя, глядя на неё, добавила:

– Хотя нет, не будет никакой конкуренции. Они же там все за пределами замка тоже щербатые и чумазые. Между нами говоря, приходится признать, что наши ещё ничего. Никогда бы не подумала.

Лира несмело улыбнулась. Дуры музыканты или дураки, это особого значения не имело. Как и их внешний вид. Главное, чтобы живые остались после исполнения. Хил их не жаловал. Казнил после каждого праздника, если кости ломало на погоду. Или чтобы не платить тоже казнил. Так и перестали захаживать в их края. Сочли неплатежеспособным скверного старика. Поёшь весь вечер, на инструментах брынчишь, а тебе вместо монетки голова с плеч. Кому понравится?

После завтрака Настенька распорядилась вынести из залы длинный стол наружу. Пол тщательно вымели метёлками, а затем обнаружилось, что область возле камина чище, чем весь остальной пол. Причина оказалась в том, что его впервые вымыли горячей водой. Повторив процедуру, оказалось, что в зале пол вовсе не грязно-серый, а вымощен белыми плитами. Мраморный и блестящий, давно не различимый под слоем грязи.

Когда соправители Настеньки спустились вниз, зала преобразилась до неузнаваемости. Под потолком ярко сиял начищенный канделябр со множеством новых свечей, которые можно было зажечь вечером, продлевая светлое время. Гобелены на стенах вытряхнули от многовековой пыли, повесили новые. А рядом с выходом на кухню соорудили деревянную сцену.

– Мы опять куда-то переместились? – Карасёв усиленно потёр глаза.

– Определенно не помню, чтобы мы в очередной раз куда-то проваливались, – уверенно заявил Марк. – Адские проделки?

Посреди залы они увидели Настю, что-то объясняющую человеку с большим струнным инструментом.

– Слушай меня, трубадурик. Дудеть будешь. Понял? – услышали они. – Так ду-ду-духаст… Запомнил? Запиши.

– Запомнил, – музыкант кивнул и старательно задудел, чтобы не признаваться в том, что писать не умеет, а жить напротив, хочет.

Зная суровый нрав прошлого правителя Края, он согласился приехать в него лишь за три цены против одной обычной. Почти мешок муки.

Рядом с соправительницей Марк приметил ещё одну девочку. Невысокого роста, худенькую, тощую, русую. И бледную, то ли от малокровия вследствие скудного питания. То ли от того, что постоянно торчала в замке и давно не успевала загореть, как крестьяне на поле.

Жора сбежал вниз по лестнице.

– Что тут произошло? – спросил он у Ташкиной. – Где мой стол с новыми ложками? Поесть – это самое главное в замке после поспать! Что тут ещё делать?

– Во-первых, доброе утро, – произнесла Настя. – Во-вторых, поголодаешь ради общего блага. Я тут не просто так суету навожу. Отдыхать будем.

Жора хмыкнул и не стал отвечать на приветствие.

– Ага, доброе, – спустился следом и Марк. – У тебя ещё какая-то магия появилась? Ты теперь не только одежду создаешь, ещё и интерьеры редактируешь?

– Это называется уборка, пацаны, – горделиво вздёрнула нос Настенька и обратилась к Жоре, колдующему себе бутерброд. – Если бы ты убрался в своей комнате, преображения были бы такие же. Попробуй. Иногда полезно. Постирал носки, одел новые и на душе приятнее.

– Зачем? – удивился рыжий. – Ты же новые постоянно выдаешь. Старые проще сжигать. Или слугам отдавать. Они их на руки и нос натягивают и шоу устраивают. Театр абсурда у костров в ночи.

– Не привыкай к карманному театру! – воскликнул Марк. – Надо их как-то по другому пути эволюции пустить. А то опять на стендап в обществе нарвёмся.

По зале разнёсся душераздирающий звук. Кто-то из музыкантов дунул в рожок, силясь повторить после этого:

– Ду… ду… хаст… хаст… ду… ду.

Тут же зазвенели струны лиры, нестройно, разлажено. Кто-то ударил в бубен. Настройка звучания происходила несмело, но начало было положено.

– А-а-а! Из моих меломанских ушей сейчас кровь пойдёт, – замахал Марк. – Так никуда не годится. Кто вас вообще играть учил? Сейчас покажу, как надо.

Ушаков отобрал у музыканта лиру и принялся что-то подкручивать ножом с пояса.

– Можно подумать, ты сам играть умеешь, – усмехнулась Ташкина.

– У меня, между прочим, два класса музыкального образования, – важно заявил Марк. – И прирожденный музыкальный слух. Но кто об этом когда спрашивал? Вас только мои проблемы с психологом волновали. Можно подумать, я просто так песни сочинял. А не от одиночества.

– Ещё бы Ухо было бы без слуха, – хохотнул рыжий, жуя. – Есть хочешь, музыкант? Творчество надо поощрять, а то сдохнет.

– Я не могу есть, когда звучит такое.

И Марк про еду забыл. В творческом поиске, да за любимым занятием как не забыть?

– Эх, как же тут не хватает моих любимых «Дохлых крокодилов», – вздохнул он. – Вот бы мы тут зажгли, будь у меня кто-то помимо меня в группе и компьютера. А так что? Семплы мои. Вокал мой. Слушаю тоже я.

– Будь иначе, получилась бы настоящая вечеринка в готическом или эмовском стиле? – хмыкнул Карасёв. – Как дивно, что мы всё это пропустили.

Марк не ответил. Он вновь принялся за обучение.

– Сейчас я вас быстро подтяну по музыке. Только плагиата не надо. Никаких духастов. Поняли? Хайдусты давайте! Это по-нашему.

Музыканты кивнули. Исполнять приказ, полностью отменяющий предыдущий, им было не в первой.

– Хай…. хай ду… ду хай… хай… – послушно задудели, загудели и забрынчали они.

– Кстати, – подхватив под локоть рыжего, Настя увела его в сторону. Туда, где было не так громко. – Мне понадобятся напитки. Сделаем маленькие удобные на входе. Лимонад там всякий, соки. И чтоб стаканчики красивые были. Ещё фруктов можно нарезочку сделать. И мороженое в стаканчиках запустить в народ.

– А что тут вообще происходит? – не понял Жора. – По какому поводу вечеринка?

– А зачем нам повод? Тут совсем не развита индустрия развлечений, – призналась блондинка. – Надо же как-то исправлять положение. А то мы скоро сами со скуки выть начнём. Так что я устраиваю превентивное пати.

– Да тут вообще ничего не развито, патимэйкер ты недоделанный! – забурчал рыжий. – Ни экономика, ни военное дело, ни внутренняя инфраструктура. Туалетов нормальных и то нет! Ямы в земле у людей. А ты про развлечения думаешь. Давай канализацию проведём сначала, а потом развлекаться будем.

– Чтобы плодотворно трудиться, нужно качественно отдыхать, – заметила Настенька. – Как трудиться, если как следует не оттянуться?

– Ой, – закатил глаза Карасёв. – А то ты прямо переработалась.

– Да я всех крестьян в нормальную одежду переодела! – возмущенно воскликнула Ташкина. – Знаешь, сколько сил потребовалось? Я же каждому индивидуальный крой придумываю. Не могут люди одинаковыми быть. Дизайнерский подход он всегда единоличный. Перешивать и подшивать некому.

– В кои-то веки тебе пришлось напрячь мозг, – усмехнулся рыжий.

– Ну всё! – прошипела Настенька, зажмурилась, и в тот же миг одежда Карасёва обратилась в розовое детское платье. А между губ появилась соска. – Будет лимонад и стаканчики?

– Ты что наделала? – лицо его побагровело, соску выплюнул. – А ну, сделай как было!

– Будут?!

– Верни, тебе говорят!

– Не-а! – девочка хихикнула. – Тебе идёт. Раз не умеешь договариваться, так и ходи как разбалованный малолетний царедворец. Через года два станет рваньем как у всех. Цвет сам посереет. Ты же не стираешь ничего, не моешь, не убираешься. Ну и довольствуйся тем, что есть.

– Ну ты, шантажист в юбке, я тебе сейчас… – Жора недоговорил, только кулаком погрозил. Бить тех, кто поставлял носки, было опасно. Иначе вскоре носки можно было смело ставить в угол. – Ладно, чёрт с тобой. Будут тебе лимонады-мороженные. Стаканы-пирожные.

– То-то же, – кивнула Настенька. – Запомни, я всегда добиваюсь своего. Я мега-Настя. Но для тебя, так уж и быть, просто – богиня!

– Ты мне только отойди от наших съестных запасов, там посмотрим кто кого перетерпит, – прошептал Жора, но для подруги лишь натянул улыбку. – Богиня бестолковая.

Настя уже заподозрила неладное, но одежда на Карасёве всё же приобрела обычный вид.

– Ой, чуть не забыла! – Настя подбежала к крестьянской девочке. – Нам же тоже надо переодеться! Идём наверх в мою комнату, будем наряды подбирать.

И она потащила подругу в свои покои.

Жора, посмотрев на Марка, который усиленно общался с музыкантами, закатил глаза и пошёл на улицу проветриться.

– Дурдом какой-то.

Взобравшись на стену, он долго смотрел на лазурное море. Оно тянулось до самого горизонта. Возможно, это был даже океан. Местные просто называли это «водой» и не вдавались в подробности.

С географией у них было так же плохо, как со всеми сферами образования от истории до математики. Считали на пальцах. Грамоты не знали. Не все, конечно. Но общество всегда определяется большинством. А большинство здесь пребывало в дремучем невежестве.

Несмотря на жару, море было довольно холодное. Гулять вдоль такого можно, а вот с тёплыми течениями не густо. Ноги помочишь и всё, накупался.

Видимо, была зима. Но насчёт этого никто не распространялся.

Сам Край располагался почти в километре от берега. И в теории можно было продлить ров хоть до берега. Тогда бы лодки с товаром подплывали прямо к замку. А то и корабли.

«Но это же уйма работы. Копать не перекопать! У замка не настолько много людей, чтобы дурью маяться. Проще на берегу пристань сделать, забором огородить и протянуть его до замка… со временем. Это сразу после канализации, конечно. Впрочем, если канализацию копать, то всё равно в ров вода выйдет. Если сразу всё сделать».

Жора вздохнул от мыслей.

«Нет, опять много работы получается. Этот забор… он же сначала деревянный, потом каменный. Леса по округе, конечно, есть. На частокол хватит. Но потом всё равно брёвнами обновлять. Чтобы от первого ветра не сдуло. А их обязательно захочется каменными башенками укрепить и дозорных поставить. И вот уже мини-форт получится. Если крестьяне раньше не спросят, зачем им этот форт? От кого защищаться с моря? От пиратов? А пираты тут есть? Хотя, теперь, наверное, будут. Набегут на сгущенку с горчицей».

Карасёв зевнул и махнул рукой. Да ну его! Пусть будет, как будет. Начнёшь ещё порядки наводить, засмеют. Что ему больше всех надо что ли? И так толком не может объяснить, зачем крестьян заставил ров копать.

«Тут вон все дискотеку хотят. Веселиться, развлекаться, а я что? Самый лысый»?

Жора зевнул и потянулся.

«Так, что с новостями? Летал стерх в небе... На этом вроде и всё. Скучно. А может, и правду повеселиться»?

Он оглянулся на стены. Сам замок было до ужаса прост: прямоугольник с башенками по краям и центральной башней по центру над самим замком. О более сложной архитектуре бывший маг-король точно не слышал.

«Так чего и ребятам о более сложной геометрии задумываться? Геометрии этой и в школе хватало».

Жора почесал губу и наклонился через зубчатую стену. Единственные ворота располагались на востоке: дырка в каменной стене, которая закрывалась железной решеткой для начала. А изнутри деревянными воротинами, каждую из которых мог закрыть и один человек.

«Не густо у нас с обороной».

Карасёв обшил бы ворота железными листами для крепости, да засов металлический сделал для сохранности, но кому это надо?

Единственный вход-выход смотрел в сторону наиболее вероятного противника, что должен был показаться на дороге, что вела к лесу, деревне, мельнице, и каменоломне от берега.

Настенька с подругой вдруг принялись бегать возле этих самых ворот и отчаянно махать руками, намекая ему, что пора слезать со стены и в срочном порядке заняться делом.

– Вот же настойчивая. Никакой в ней управленческой жилки, – буркнул Жора, но вспомнив про затребованные новые носки, покорно принялся спускаться по ступенькам.

Быстро перебирая ногами в новых кроссовках с толстой пумой по каменным ступенькам, он не заметил новую брендовую надпись, которой раньше не было.

«Жора – дурак».

Глава 9 - Дурная весть

Гонец спешил, бежал со всех ног к королевскому замку. Так торопился, что на ходу потерял один сапог. Но возвращаться не стал, скинул и другой для баланса.

Слух о смене власти быстро распространился по округе. Враги поспешили к Краю. Теперь вся надежда деревень и рабочих посёлков была лишь на помощи Триумвирата.

С разгона запыхавшийся босоногий марафонец распахнул двери, вбежал в залу, но уже не мог остановиться сам. Головой он понимал, что надо тормозить, но ноги ещё бежали вперёд, так как пол надраили перед дискотекой что надо. И мрамор ошибок со скоростным бегом не прощал. Деревенский вестник проскользил вперёд на гладком полу и завалился на спину, не удержав равновесия.

Над пострадавшим склонился мрачный Марк.

– Ты чего тут бегаешь без сменки, любезный-облезлый? Жаль, лошади у тебя нет. Она бы смекнула, что к чему и затормозила первой. У неё голова больше!

– Ой, помогите-спасите, маги дарующие! – запричитал гонец. – Напали на нас! Огнём пожгли!

– Кого пожгли? – не понял Марк.

– Мельницу захватили-пожгли! – продолжил причитать гонец. – Ой, беда-беда! Деревню грабят. Сторожки жгут. Поля топчут. Помогите-е-е, милостивые господа!

– А дозорные где?

– Так в дозоре! Но всех округ не замечают.

Марк задумался и пришёл к выводу, что это логично.

– А, ну Жора говорил, что мы слишком растягиваем силы. Неужели прав оказался? Никогда бы не подумал!

– Так что же делать? – забеспокоился посыльный. – Что делать-то?

– Да не ори ты. Слышим мы, слышим. Даже вникаем, – ответил Марк и тут же спросил. – Как тебя зовут пехота бесконная? Или бесконёвая?

– Бесконячая! – довольно добавила Настенька.

– Пропан, мой король! – ответил в то же время служилый.

– Благодарим за службу, Пропан, – сказал Марк и переглянулся с блондинкой. – Нась, обуй его.

– Уже!

Гонец вдруг посмотрел на кеды, что свалились ему в руки. И засиял. Слух о обновках в Крае уже распространялся по округе.

Дарят, мол, много, сразу и без дырок.

– А можно я у вас служить буду? Я всегда служить хотел тем, кто знает, что делать. Устал прислуживать тем, кто понятия не имеет, что делать, а вид важный делает.

– Знакомо, – кивнула Настя и создала ему лёгкую броню, примерив на глаз.

Тут же выбежала во двор с Лирой. Будто ожидала увидеть горящую мельницу прямо во дворе. Вернулась в залу уже в сопровождении Жоры, который всем видом показывал, что отвлекли его от непомерно важных дел по обустройству замка зря. Конечно, если не хотели показать дракона. Но дракона в зале он не видел. Зато было известие о начале военных действий, что драконило само по себе.

– На нас войной? – возмущался рыжий. – Они в своем уме? Мы тут сгущенку людям раздаем. В кроссовки обуваем и кеды. Даже ножами обеспечиваем.

– Совсем у людей совести нет, – вторила ему Настенька. – У нас же дискотека намечается. Общественное, надо признать, мероприятие. Я бы всех пригласила! Чего они не подождали? Сами зажгли... Мельницу. Старую хоть? Новую-то жалко, если что. А старую мы сами снести собирались!

– Что я зря березовые фреши с гамбургерами создавал? – бурчал уже Жора по инерции. – Убойные же котлетосы под булкой вышли!

Тут он увидел, как Марк привёл из оружейной новобранца с топором, яловидным шлемом, и круглым щитом. В кедах и с ножом в ножнах на поясе, он выглядел грозно.

– А чего это вы тут новобранцев без Сервиса принимаете? – не понял рыжий.

– Согласно нападению. Шустрый парень. Пригодится, – добавил Марк. – Будет пока моим оруженосцем. Пажом. Кто-то же должен за усатым бегать, чтобы прознать о планах его разъездов. Где он там бродит, что мельницу упустил из виду?

Пропан кивнул. Он хоть и был немного старше Ушакова, но готов был служить тому преданно не только за одежду и обмундирование, но и за идею.

Хотя бы за идею о спасении деревни.

– А нельзя ли повременить с этими мельницами? – даже не думала утихать Ташкина. – Всё равно уже не потушить.

– Как это повременить, убогое ты создание? – вспыхнул уже Марк. Настроение его было сейчас боевое. – Бандиты сами себя не изгонят! На мельницу напали. Значит, заставу пожгли. Надо что-то уже с этим делать.

– А, ну тогда седлайте там коней, что ли, – посоветовала Настя. – Вы же мужчины, в конце концов! Накричите на врагов.

– У нас нет коней, – напомнил Жора. – Вон даже гонец сам прибежал с голыми пятками.

– Как есть, сам, – подтвердил Пропан. – Сами пашем, сами сеем, сами жнём. Я же конюхом был в Крае при Хиле, да выгнали, когда последнего коня доели. Вот и подался к крестьянам в общину. А тут и мельницу пожгли. Не мой год. Судьба-злодейка.

– Лёгкая атлетика в районе развита больше, чем транспорт, – заметил Марк. – Выдай такому бегуну коня и можно будет отравлять на соцсоревнования. Всё умеет: бегать, пахать, скакать.

– Все соревнования тут сводятся к тому, чтобы захватывать замки друг друга, – буркнул Жора. – Но за мельницу обидно.

– Займитесь делом! – не выдержала Настенька. – Купите коней, хотя бы.

– На время войны рынки закрываются, – предположил Марк.

– А ты умеешь ездить верхом? – почесал лоб Жора. – Я что-то парнокопытным не очень доверяю.

– Ой, да там ничего сложного, – отмахнулась Настя. – Я в цирке видела. Там наездники и сидя, и стоя ездят, и задом наперёд могут. Невелика наука, справитесь. Вон Пропан научит.

– Как есть, научу, – заметил новобранец и робко добавил. – Коня бы только.

– Есть ещё телега, – добавил Марк. – На ней безопаснее. Но толкать вручную.

– Я могу толкать, – тут же заверил Пропан.

– Да её пешком обогнать можно! – возмутилась Настенька. – На телеге бандитов не догнать. Хотя груза больше отобрать можно. И наше вернуть и чужое нашим сделать.

Вдруг со стены дозорный как закричал. Весь Триумвират подскочил.

– Войска-а-а!!! Из лес-а-а-а!!! Неприятельские-е-е!!!

Настенька вздохнула, пробормотав:

– Час от часу не легче. Ну что, мальчики? Пробил ваш час. Идите, защищайте честь дамы. Мы с Лирой пока посидим, посмотрим. Потом вами восхищаться будем.

– Я не вижу дамы, – Карасёв огляделся по сторонам и с укором посмотрел на воинственную блондинку. – Вижу нового палача, которому не терпится отправить нас за ворота.

Снова каменные ступеньки. Только спустился, а тут снова подниматься наверх.

«Почему в этих замках нет лифта? Башенку что ли какую с подъёмным механизмом старик не мог придумать? Есть же весы и противовесы, в конце концов! И Архимедовы законы всякие. Вспомнить бы хоть один. Подъёмный мостик, опять же, от рва не успели достроить. На него цепи нужны были. У кузнеца и так заказов выше крыши. Да и металл в дефиците, если Марк не изобретает».

Из всех механизмов Марк только ворот поручил деревянный сделать, да на него нечего было натягивать без цепей. А цепь он, видите ли, кузнецу наперёд не заказал. Кто на ночь глядя делает? Утро вечера мудренее. И что теперь? А всё теперь, не успели дело доделать, а проверяющие уже тут как тут. Сработала другая поговорка – «нельзя откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня». И даже «кто не успел, тот опоздал».

Пока Жора думал, стоит ли ещё сюда добавить «после драки кулаками не машут», Настенька поднялась наверх в воодушевлении.

Опасность была от неё где-то далеко. А реальность виделось такой, словно вокруг неё настоящие рыцари. Ну, почти настоящие… одноклассники.

– Где Сервис? – злился Жора. – Я что, сам должен воевать?

Ему совершенно не хотелось участвовать в каких-то разборках. Он вообще не любил быть битым. А тут кого-то догонять надо было, ввязываться в драку.

«А если сами догонят, что делать? Убегать обратно? Все это хлопотно и неинтересно».

Он лучше бы хот-дог съел и посмотрел, как Настя танцует.

«Или эта…. Новенькая. Как её? Лира. Всё равно больше смотреть не на кого». Взрослые все хоть и не такие чумазые уже, но с улыбкой пока проблема. Без зубов особо не поулыбаешься. Кариес никого не красит.

Раз с танцующей ровесницей ничего не выгорело, стоило подумать о хот-доге. Тот как раз материализовался в руке. Жора принялся есть, не чувствуя вкуса. Но с каждым укусом раздражение уходило.

Вот как доест, идеи сами приходят в голову. И энергия начинает фонтанировать.

Марк поднялся по лестнице с отрешенно-мрачным лицом. Он был готов встретиться лицом к лицу с любой опасностью.

– Где эти жалкие клопы? Подать мне сюда под взор королевский! Вразумлять буду.

Ушаков при новом паже ощущал себя настоящим тёмным властелином. Тем страх неведом. Но как проблему всё-таки разрешить, а не только делать грозный вид?

Все трое в самых разных настроениях выглянули промеж зубьев стен на дорогу и обомлели. По ней неторопливый тягловый старый конь тянул одинокую повозку с подвязанными бечевой мешками. Возничий правил вожжами и дремал. Этот торговец настолько разбогател в обмене с Краем, что мог себе позволить теперь даже коня на перепродажах. Но солнце дельца разморило, и он дремал. А повозку быстро нагоняли пехотинцы в чёрных балахонах.

– О, у нас всё-таки есть конь... точнее был! – воскликнул Жора. – Правда, это конь торговца из города. Но телега точно наша. В аренду сдали. Он в прошлый раз не мог весь груз увезти. Алчный.

– Ага, наша, – добавила Настя, вдруг отметив для себя, что у неё порядком улучшилось зрение без телефона, монитора и телевизора. Она уже почти не щурилась, и видела довольно далеко. – Только колеса не смазали. Скрипит так, что отсюда слышно. Смазки у нас нет.

– Как нет совести и у главного конструктора, который все улучшения на завтра откладывает, – Жора с вызовом посмотрел на Мара, но тот даже внимания не обратил.

Негоже королям с рыжими спорить.

– С другой стороны, у нас появился и первый постоянный поставщик. Самим на рынок ездить не надо, – перехватила инициативу Настя и тут же воскликнула. – А его грабят! Наш торговый караван грабят, ребят! Очнитесь! И сделайте уже что-нибудь.

– Караван? Тут одна телега. Её даже не успели модернизировать до повозки… ну… смазать колеса, то есть, – прикинул Марк, пытаясь подумать, как можно материализовать машинное масло или солидол.

Но от этих субстанций он помнил только запах, потому воссоздать их не мог. Получалось только подсолнечное масло. Нерафинированное. Его помнил прекрасно, так как часто обжигался его каплями, когда жарил яичницу.

– Нет. Повозка всегда крытая. А телега открытая, – поправил Жора лениво.

После перекуса его разморило, пригрело солнышком и теперь клонило в сон, но математическое мышление подсказывало, что телега обречена. Скорость была явно меньше, чем скорость дорвавших налётчиков. Расстояние всё уменьшалось. Наглядная задача решалась в уме быстрее, чем гипотетические поезда из пункта А в пункт Б. Возможно, проснись торговец, стегани коня, да сбрось часть груза – и оторвался бы. Но нет. Даже не пошевелился. Обречён.

– Зато телега наша! – возразила Ташкина. – Мы в неё в следующий раз таких коней разведём, закачаетесь. Отбирайте быстро, кому говорю!

Сотник Сервис появился на стене, едва собрал солдат из казармы, дозоров и ближайших постов. Угрюмый и сосредоточенный, он готов был к выполнению своей основной задачи – защищать господ.

Оказалось, служивый проспал нападение, мучаясь бессонницей всю ночь.

– Ваши величества! Что будем делать? – спросил он хрипло, явно разбуженный криком дозорного не так давно. С подозрением смотрел на новобранца при Марке.

– Как что? Враг у ворот! Вы сами знаете, что! – затараторила Настенька, хотя слабо представляла, что делают в таких случаях.

Это же не дискотека, в конце концов.

– Точно, – добавил Жора и неожиданно для неё перечислил. – Загнать людей в замок, закрыть ворота. Готовимся к осаде.

– А те, кто остался снаружи?

– Если будем ждать всех, кто остался снаружи, никого не спасём. Опустить решётку!

Игры в стратегии не прошли для Карасёва даром. Умело управляя мышкой, он привёл к победе не одну армию. А тут тоже вроде все ждут приказов. Никто и шагу не ступит, пока не отдашь команды. Даже мышки не нужны.

Всё бы ничего. Закрылись и отсиделись, но тут Марк изменился в лице. Стиснув губы в линию, он выкрикнул пафосно:

– Коня мне! Паж, неси меч! Отбить повозку! Имущество короля неприкосновенно! Не дам никому снаружи пострадать. Моя наружа! Пусть только попробуют отобрать.

– Так нет же коня, – тихо напомнила Настя.

Жора сделал жест рука-лицо.

Марк поспешил вниз по ступенькам, явно намереваясь пройти к пустой конюшне. Пропан поспешил за ним.

Жора с Настей переглянулись.

– И почему он постоянно в этом состоянии забывает, что у нас союз правителей? – вздохнула Ташкина. – Вот же жадина. А ещё королём называется. Куда ему в короли? Он же шут гороховый. Секьюрити себе завёл, важничает.

– Вот пусть один и огребает за воротами, – отмахнулся Жора. – Мы отсюда посмотрим.

– Одному тяжело, – призналась Настенька. – Он меч-то поднимет? Или ножичком махать будет?

– Поднять то поднимет, но долго махать не сможет, – усмехнулся Жора.

Меньше всего ему хотелось снова спускаться со стены, вооружаться тяжёлыми предметами, надевать неудобные доспехи и лезть в гипотетическое седло, чтобы в теории победить всех неприятелей.

Этим пусть тёмная сторона Марка занимается. Его же дело – тактика и стратегия из полевого шатра, или со стены. Отсюда даже лучше видно. Может даже немного успокаивать одноклассницу и прочих лиц женского пола. А то вон как щёки горят. Переживают.

Одно дело журнал с картинками женский листать, другое – решать проблемы, когда они на тебя в реальной жизни сыплются. Тут уж никакая реклама крема не отвлечёт. Только подруге Настенька шепчет, что возмущена. А та и поддакивает.

«Спелись девчонки», – вздохнул Карасёв.

Ушаков у конюшни растеряно огляделся. Коня всё ещё не было. Даже ни одной захудалой лошадки. Только куча конских яблок от торгового коня в одном из стойл, как подтвердил Пропан. А вот меч оруженосец быстро принёс из оружейной, вручил с колена. Марк посмотрел округлившимися глазами на клинок, изменился в лице. Брови сложились домиком, а из груди вырвался надрывный выдох.

– Что это? Зачем это ещё? Нас штурмуют? Надо же укрыться понадежнее! – заявил он, тут же поник, выронил клинок и поспешил в центральную залу.

Пропан озадаченно оглянулся, не понимая, что происходит, пожал плечами и убрал меч с ножнами себе на пояс. Там уже висел нож и топор с петелькой на заклепке. Манёвренность уменьшалась.

Жора треснул себя по лбу и крикнул, довольный:

– Соберись, эмо! Отбей телегу!

– Это как это? – со двора ответил чернявый соправитель. – Я же тут один. А их там… несколько! Взрослых! Это не равная драка!

– У тебя оруженосец есть! Да и как ты хотел? Мир не справедлив.

Жора явно был доволен собой. Умные мысли после подкрепления завтраком так и лезли в голову:

– Думал, королём одиноким так легко по жизни все удаётся? Иди, давай, оправдывай трон. Мы как твои слуги, посмотрим со стороны.

– Я не хочу быть королём! Я хочу на дискотеку, ребят! – признался Ушаков. – Я с вами! Мы же втроём, да? Один за всех? Триумвират?!

Настенька ткнула Жору в бок и надула губу:

– Карась, прекращай! Его убьют ещё у решётки. А как мы потом учительнице его отсутствие объясним? Это уже вечная «энка» в журнал получится.

Жора снова вздохнул, почесал лоб и кивнул. Глаза у оробевшего короля-мага во дворе наполнились молящими слезами.

Карасёву ничего не оставалось делать, как крикнуть:

– Королю нездоровится. Пропан, утащи его в покои! Перегрелся малёк.

Всплакнув, Марк, ведомый под руку оруженосцем, пошёл обратно в замок. Попутно жалуясь на коварство бандитов и непосильные войска неприятеля с их коварными планами по захвату чутких руководителей.

Голос его стал внезапно тонким и жалобным, а колени предательски дрожали. Так и ныл, пока не оказался за дверью залы. В безопасности от внешних угроз несправедливого мира.

– Усилить воротины перекладиной! – кричал Жора на стене. – Готовиться к штурму! Тащите на стены всё, что есть. Боевого и на него похожего.

– Но как же телега? – не унималась Настенька. – Она не станет повозкой, если её не смазать. Так и будет скрепить, как… телега.

– Вынужденные потери, – легко отмахнулся Жора. – Добыча для неприятеля. Да ты не переживай. Это приманка. Торговцев никто никогда не убивает. Они всем нужны. Ну пограбят и отпустят. Нового товара ему дадим. Не обеднеем.

– Точно приманка? – с надеждой в голосе переспросила Настенька.

– Точно. Сейчас поближе врагов приманим, чтобы за ними по лесам постоянно не бегать и прочим окрестностям. И бахнем. Как муху мухобойка.

– Карась, ты иногда такой умный. Поражаешь. Я-то думала ты белый от бежевого не отличишь, а ты… вон какой.

Вдохновлённый Жора осмотрелся, пытаясь найти то, что могло бы сойти за «мухобойку».

Обзор со стены показывал, как дымит кострами лес (стрелы они там что ли в битум макают?) и горит едва построенная мельница. Повозку захватили в плен. Тут уж ничего не поделать.

Что больше настораживало – из подлеска к замку уже шли не шустрые разведчики в лёгких чёрных почти балахонах, а одетые в полноценную латы или толстую кожаную броню солдаты. Профессиональные воины, как на первый взгляд. Хотя бы потому, что шли ровными шеренгами. Однако, лошадей у них тоже не было.

Зато показались у самого леса стяги и штандарты. Знаменоносец махал чёрной тряпкой с изображением пламени.

– Да уж, – протянул Жора.

Обветшалые знамена приближались. Похожие на половые тряпки, они висели на копьях. Но само наличие подобных полотнищ говорило Карасёву о хорошей организации похода. Как минимум у него был предводитель.

«Без тактического умника так правильно пешими строями не ходят и суровые морды не делают», – подумал он.

– Издали можно принять приять за пыльные мешки, – заметила Настенька.

– Где наша разведка? Почему не было докладов? – посыпал вопросами Жора, не в силах разглядеть невидимого предводителя в лесу. – Как эта армия подтупила к нам не заметно?

Честно говоря, он припоминал, что на вчерашнем докладе Сервис что-то бурчал о том, что «тучи сгущаются». Сразу после завтрака, когда вновь просил расширить казарму для новобранцев, добавив третий поверх шконкам-кроватям. Но Карасёв принял это предостережение за прогноз погоды. У стариков часто болят колени по этому поводу, суставы ноют на дождь и снег, вот и бурчат. На санаторно-курортное лечение их здесь не особо то отправляют для профилактики вредности.

– Так разведчики не суются в гать, мой господин. – тут же нашёлся сотник в описках оправданий. По его сонному виду было видно, что сам он в дальний лес тоже не ходок. Это молодые пусть суются. У них усы меньше.

– Латники не бродят по чащобам, – возмутился Жора. – Они пришли по дороге. В правильных построениях. Через лес они вышли к нам уже напрямую, обогнув пылающую мельницу у деревни. Срезали путь, так сказать. Если бы не бегун, нас застали бы врасплох.

Ташкина приоткрыла рот. Никогда бы не подумала, что Карасёв может сказать что-то дельное. Обычно у доски ни бэ, ни мэ. А тут раздухарился. И про повозки знает и про военные основы.

«Испугался штурма, наверное. Со страху городит. Но приятно, когда рядом есть человек, который знает, что делать».

– Мой господин, – продолжил Сервис, слегка склонив голову. – Окрестности всегда были под просмотром короля-мага. В разведке в лесу и на дальних дорогах не было необходимости. Мы как-то…отвыкли.

– Ай-ай-ай, всё на старика надеялись, – добавила Настенька, считая, что этот разговор уже окончен.

Но тут Жора поразил её ещё раз.

– Сервис, что ты мне лапшу на уши вешаешь? Старику делать больше было нечего, как следить за всеми в округе? – и тут Карасёв как выдал такой мыслительный процесс, от которого у Настеньки чуть в голове всё не перевернулось. – Не зря он магический барьер на башне поставил, чтобы отгородиться от всех этих проблем! Он хотел одиночества. Как я, когда сижу за компьютером дома за играми. Вот бы бабушка, сестра и мама от меня в этот момент отстали. Так нет же – сделай перерыв, покушай, разомни ноги, дай глазам отдохнуть! Это они меня втроём доставали. А вас тут в десять раз больше было!

Настенька снова приоткрыла рот, но не нашла чем возразить. Одноклассник открывался с другой, светлой стороны. Не той обычной своей рыжей, глупой и задиристой, которую не жалко и учительнице сдать, чтобы после уроков осталась.

В отличие от Марка, тёмная сторона которого постоянно тянула одеяло на себя, а светлая боялась даже собственной тени, к Карасёву Настенька сейчас испытала даже нечто вроде уважения… Но это не точно.

Сервис не нашёлся что ответить, молча опустил голову ещё ниже, понимая, что ещё на один шаг отдалился от майора.

– Вот что, военрук ты наш недоделанный, – продолжил строго Жора, как будто научился у Марка-гота командовать – Если не хочешь вновь стать рядовым, бери людей и командуй обороной как надо, а не как обычно. Две четверти сил на восточную стену с центральными воротами, по четверти на северные и южные.

– По сколько? – переспросил в непонятках Сервис.

– Каждого четвертого! И пару человек на западную. На всякий случай. Вдруг обойдут или пошлют диверсантов с моря.

До четырёх Сервис считать умел. Даже до десяти мог. Поэтому сразу сообразил и тут же просил:

– Что нам делать то? Признаться, Край никогда не штурмовали. Таких учений не было.

– Как что? – опешил Жора, не понимая, почему военные не знают, как обороняться. – Лучники пусть осыпают неприятеля стрелами, солдаты камнями. Мы не должны позволить взять нас в кольцо. А если и возьмут, то не позволим им залезть на стены. Так что откидывать все лестницы! Возьмите вилы, шесты, что-нибудь подлиннее, чтобы было удобно отпихивать!

– Слушаюсь, мой господин, – бухнул тяжёлой перчаткой в грудь сотник.

По особому случаю Сервис надел полный комплект брони. От чего возникала отдышка, когда поднялся по ступенькам на стену.

Усатый сотник был напуган.

«А всё от безграмотности. Учился бы лучше по жизни, не стал бы подчиняться юным господам», – считала Настенька.

Правы были родители, когда говорили, что все сильные по итогу начинают подчиняться тем, кто умнее.

«Образование многого стоит. Ну или магические способности», – точно знала блондинка: «Но математика и чтение здесь тоже для многих как магия».

Глава 10 - От осады до штурма один день

Настю никто не слушал, кроме Элиры. Она бы и рада добавить умного. Но, как на зло, ни одна хорошая мысль не желала прорастать в голове блондинки. Словно хорошего ничего давно не сеяли.

Настенька даже расстроилась, глядя, как слуги таскают из оружейной луки и охапки стрел, копья и арбалетные болты, камни подбирают на дворе, разбирая внутренний дворик без грязи и луж. Они явно знали, что делать. Таковы уж мужчины. Любят воевать. Нет, чтобы сесть за кружкой чая за стол и обсудить все свои проблемы. Обязательно им надо на стены лезть, оружием махать. Зарядка, вроде как в замке.

– Знаешь, чего нам не хватает? – вдруг спросил Карасёв.

Одноклассница кивнула, хотя ответа ещё не придумала. Она бегло огляделась, пытаясь как можно скорее придумать ответ.

Чего? Оружие мог сделать Марк, Карась мог накормить всех. Сама Ташкина одела и обула всех крестьян.

«Наряды сделать красивее? Но сейчас это ничем не поможет. Доспехи? Доспехи уже есть. Даже золото или серебро и всё недостающее звенящее и рукодельное они могли выменять на рынке».

Задумалась. Все в замке были при деле. Работы много. И тут до Насти дошло, чего не хватает. У них было слишком мало рабочих рук. Человек двести, только треть из которых была военными. Остальные оказались резко военизированными.

– Людей… – догадалась она. – Людей ценить надо. Уважать, заботиться о них и тогда во всём обществе будет мир и покой, и население увеличиваться будет. А мы что? Копать их заставляем, охотиться, в огородах возиться, мельницы строить.

– Так это же развитие.

– Развитие – это хорошо. Но что потом? Приходят всякие из леса и жгут плоды этих трудов.

«Трудиться приходилось всем, рук не покладая», – приметил Жора.

Жаль, что Сервис не успел собрать всю свою военную сотню: часть осталась в лесу с лесорубами, часть на каменоломне, ещё с десяток в новых деревнях на постое. По факту люди отпросились в своеобразный отпуск, чтобы помочь семьям обрабатывать землю, огороды сажать, да дома строить. Каждый имел право раз в неделю взять себе выходные сутки, чтобы заняться своими семейными делами. Ведь семьи от военных никуда не делись и многие из них не жили в замке. Все не поместятся. Старых выселили, а новых не заселяли. Лимит.

Карасёв кивнул и важно добавил:

– Люди – это, конечно, хорошо. Но я бы ещё добавил артиллерии!

– Чего? – не поняла Настя.

– Говорю, надо обстрелять врага на дальних подступах! – на всякий случай повысил голос Жора, словно стараясь докричаться до познаний одноклассницы в военной сфере. – Знаешь, как мой дед говорил: «артиллеристы – боги войны».

– Ага, боги, – кивнула Настенька на всякий случай.

– Где там Марк? – повернулся ко внутреннему двору Жора. – Позвать за горе-господином!

Вскоре Пропан вновь привёл под руку упирающегося подростка. Был тот бледен, растрёпан, и воевать желанием не горел.

Зато горячо убеждал всех вокруг:

– Я пацифист! Оружие – зло. Анархия – мать порядка! Даже в физике всё началось с Большого взрыва. Один большой бабах и всё хаотично разлетелось. А мы что? Мы тлен и суета.

– Марк, пока живой, слушай, – расставил всё по полочкам юный генерал Карасёв.

Звание он присвоил себе сам только что, так как никто другой в них, судя по всему, не разбирался. Все его военные делились на рядовых-лейтенантов, десятников-капитанов и одного сотника, который мечтал стать майором. Но такой должен командовать хотя бы пятью сотнями.

– Нам нужны катапульты, баллисты и требушеты, – объяснил генерал.

– Требу…чего? – не понял растерянный соправитель, военными делами не особо интересуясь.

– Механизмы, способные метать камни и прочие снаряды на дальнее расстояние во врага. – объяснил рыжий одноклассник.

Под рукой у него, в отличие от друзей, не было своего человека – первого стратегического советника. Была только Настенька.

«А на неё надежды никакой, пока в юбку не понадобится кого-нибудь одеть», – прекрасно понимал Карасёв.

– Ими ещё древние римляне пользовались, – вдруг добавила Ташкина, вспомнив картинку, где деревянные большие штуки метали камни.

Не далеко, но смертоносно.

– Так к римлянам и обращайтесь. Чего я-то? – не понял Марк. – Я с ними в термах не парился. На диванах не валялся.

– Римлян у нас нет, – напомнила хмурая Настя. – А ты есть. И за стеной – враги. Забыл?

Карасёв для ускорения мыслительного процесса ткнул одноклассника под рёбра:

– Она права. Поставь-ка нам механизмы на наши башни. Да про снаряды не забудь. Не слишком тяжёлые. Чтобы подальше летели. Но наши люди легко их заряжали. Хотя бы в четыре руки. А лучше в две. Двадцать-тридцать килограмм снаряды, не больше.

Марк почесал голову. Задумался, разглядывая плотно шагающие строи из леса. Шли не так быстро. Время ещё хватало. Это тебе не фильм, где за минуту замки штурмуют парой-тройкой человек. Солдаты неприятеля явно экономили силы перед последним рывком. Бегать по жаре – занятие на любителя. Но рано или поздно они придут. И начнут чего-нибудь требовать. Сильный всегда отбирает у тех, кто слабее. Начали с деревень и мельницы, закончат казной. Эх, знали бы они, что там ни монеточки. Всё в развитие округи пустили.

Но думать Ушакову долго не дали. Лес словно ощетинился мечами и копьями. Враги все прибывали и прибывали: сотня, другая, третья. Марк с неприятным холодком в груди осознал, что высота стен замка порядка четырёх с половиной метров от штурма поможет мало. Надолго не спасёт и обозначенный ров. Хотя бы потому, что ещё пустой. Канал от моря ещё не прокопали. Жора, дурак, не настоял. Но чтобы совсем пустым не стоял, накачали воды на самое дно водокачкой на радость лягушкам. А внизу ни пираний, ни кольев.

«Беспорядок! Один таран – бах и всё, песенка трубадуриков спета. Решетку сомнут, затем ворота разобьют. Подвесной мостик и тот ещё не сделали. Потому у ворот землю не копали», – полетели мысли быстрее солнечного света.

Ушаков даже зажмурился и представил, что враги как мухи облепят стены, залезут на зубья и пиши-пропало. Всех утюгами не завалишь. Захватят замок и будут править вместо них, как они вместо короля-мага. Вот такая вот игра в «царя-горы». Кто пришёл, победил, тот и прав.

– Очнись, Ухо! – прикрикнул Жора.

Марк открыл глаза и снова задумался. Пока шагали полки из леса, разношёрстный народ противника без тяжелой брони, уже организованно тащил лестницы, чтобы те, кто был одет поприличнее для боя, первыми пошли на штурм.

Ушакова затрясло. В его душе шла отчаянная борьба между эмо и готом.

Эмо хотел спрятаться под кроватью и тихонько поплакать, но гот не пускал, заставляя держать лицо перед одноклассниками.

– Прошляпили атаку, – добавил Жора, ударив кулак в ладонь. – Видите длинные лестницы? Такие с собой в далёкие походы не носят. Их в лесу сколачивают. Выходит, враги наблюдают за замком как минимум с утра. Разведали всё. И взяли мельника тёпленьким. И торговца-возничего нагнали. Диверсия! Спланированная.

Сервис покраснел щеками, но не нашёлся что ответить.

Штурм шёл по всем правилам военной тактики: с флагштоками на копьях, призывами командиров собраться, барабанами для бодрости духа. Штурмовики бодрой походкой ковыляли прямо к стенам, по пути подбадривая себя бравыми песнями-кричалками.

Весьма обидными, если вслушаться в слова:

Эй, ты за стеной.

Добро своё отдавай.

Мы всё равно отберём.

Таков приказ короля.

Ты, тля за стеной.

Зазря на нас не кричи.

Нам шустро ворота открой

И на колени пади.

Марк ухмыльнулся:

– Чего? Нас штурмовать? Я вам сейчас покажу, – гот одержал верх над эмо окончательно. Сосредоточившись, Ушаков приступил к решительным действиям. – Не отдадим ничего. Мы и сами себе правители неплохие. Ви а зе чемпионс-с-с-с! Май фрэ-э-энд!

Пока Жора и Настенька синхронно закрыли уши, Ушаков напряг весь свой магический разум. Его воображение нарисовало огромную рогатку, из которой следовало стрелять не менее огромными стирательными резинками. Тут же на башню с грохотом опустилась такая рогатка, обломав зубцы восточной стены.

– Это что? – сказать, что Жора был шокирован, означало ничего не сказать.

– Да откуда мне знать, как эти метательные штуки выглядя? – Марк обиженно отвернулся. – Я в жизни ни с чего, кроме рогатки-то и не стрелял!

– Ты ж книжки всякие читал, – возмутился рыжий. – Неужели ни одной осады замка там не было?

– Так книжки-то без картинок были, – развёл руками Марк. – И вообще я больше по музыке и рыбалке… Хочешь, спою?

– Так-так. Давай без угроз, – сказал Жора и почесал затылок. – Без метательных машин нельзя. Ладно. А если я тебе её нарисую, справишься?

– А ты рисовать от руки умеешь? – недоверчиво сощурился Ушаков.

– Да уж получше некоторых, – фыркнул рыжий. – Бумагу мне и карандаш! – скомандовал он.

С бумагой в замке проблем не было – завезли с рынка в прошлый раз, а вот карандаш был в диковинку. Подали Карасёву гусиное перо и чернильницу старейшины.

Жора уверенно макнул перо в чернила и поставил жирную кляксу. Дальше особо не писалось и не чертилось.

– Не, так дело не пойдет. Ухо, сделай мне шариковую ручку, – попросил Жора, возвращая перо и чернильницу Ставру. – Таким мангу не нарисуешь.

Марк протянул рыжему пишущие принадлежности. Ручки, карандаши, циркуль и даже линейка. Это он прекрасно помнил, как выглядит. Школьные будни не прошли даром.

– Валяй, художник, – произнёс Ушаков.

Жора принялся творить. Вообще-то, с рисованием у него не очень ладилось. Машины выходили кривенькие, но хоть на рогатку похожи не были. Некоторым главное намекнуть, дальше сами додумают.

Марк вгляделся в весьма схематичный рисунок. Зажмурился, напрягся, поднял руки, и тут на всех четырёх башнях замка образовались камнеметные машины. Деревянные, с противовесами, верёвками и вертелами. Хитрыми механизмами, чтобы можно было натягивать верёвки даже одному человеку. Пока другой заряжает.

Защитники замка забегали вокруг нового дива, не зная, что делать.

– Ну что вы бегаете? – закричал Жора. – Кладите камни на «ложку», натягивайте верёвки барабаном, прицеливайтесь, да рубите. Ну или отвязывайте. Я точно не помню. Потом снова повторить всё. Ай, давайте покажу! Смотрите сюда как надо!

Жора показал, как надо, едва подняв тяжёлый камень вместе с Сервисом.

– Ну чего встали? – прикрикнул сотник подопечным. – Повторяй!

Несколько минут растерянные солдаты заряжали первые снаряды самостоятельно, получая новый опыт. После чего десятники робко прокричали «огонь!» и машины дали первый залп. Камни преодолели стену и полетели в противника, угодив за сотни метров от наступающих рядов.

– Промазали, – подытожила Настенька.

Действительно, все снаряды улетели в разные стороны, не попав ровным счётом ни в кого.

– Чего рты раззявили? Наводчики, корректируем направление! – срывая голос, орал Жора. Энергия лилась из ушей после перекуса. – Заряжайте, да стреляйте снова! Что ж вы как маленькие? Всё вас направлять надо. А ну за работу! А то нас всех поработят тут!

Второй залп направил снаряды хотя бы в направлении врагов. Камни попали даже в цели и обидные песни и кричалки стихли, сменились на «ой, меня ранили», «а, мне вообще труба», и «передайте моей маме, что я не приеду».

Защитники на стенах обрадовано подняли оружие, грозя врагу с безопасного расстояния. Самые деятельные даже посоветовали одуматься и отступить вражине. А то свои оралки придумают. Ещё обиднее.

– Ого, какой у нас теперь боевой дух, – улыбнулась Настенька. – Того и гляди песни сложат. В нашу честь.

– А то, – добавил довольный Жора, оценивая неплохую работу метательных механизмов, созданных совместными усилиями. Машины были сложены что надо. От первых залпов не разваливались. И на том спасибо. Вот может же чернявый, когда плена боится. Мотивация, как-никак.

– Где там их генерал? Пусть покажется из леса. Полюбуемся, – добавил рыжий стратег.

Пока одни враги подтащили лестницы, а вторые готовились к штурму, из леса вместо генерала показался таран. Большое бревно, подвешенное на верёвки, катил и толкал добрый десяток человек в чёрном. Вся конструкция передвигалась на массивных деревянных колёсах. Людей, что тащили таран, защищали сверху и по бокам деревянные «крыши-потолки» и «уши», под которыми можно было спрятаться от обстрела и спокойно катить себе таран к прямо к воротам.

– Огонь! Тащите огонь! – снова закричал Жора. – Кипящая смола! Кипяток! Брёвна на стенах? Где это всё? Да хоть рогатку на них скиньте! Она всё равно тяжёлая и бесполезная! Из всего вражеского устрашения только усы сотника!

Сервис даже пригладил усы, хмыкнув. Сравнение ему явно понравилось. С такими усами и майора могут дать.

– У нас нет смолы, – всё же вынужден был признаться сотник. – Всё на стройку ушло.

– Как вы вообще оборонялись раньше? – добавила грозно Настенька тоненьким голоском.

Потише, чтобы не дай бог, не приняли её укоры всерьез. У самой немного дрожали коленки. Всё-таки за стеной падали снаряды и давили людей. С другой стороны, нечего их мельницу жечь было и телегу захватывать.

– Где запасы? Что вы как школьники, не выполнившие домашнее задание? – ловко вставляла она реплики. – И не стыдно? Ай-ай-ай!

Жора смолчал. Он сам часто не делал домашнее задание, заигравшись в игры на компьютере. А потом делал их в последние минуты перед началом урока. Или списывал, если повезёт. Получалось не очень хорошо, да и мысли были не его. Но не так плохо, как с обороной замка. Ведь здесь вместо тройки можно было получить обухом промеж ушей.

Край могло спасти только чудо!

В замке много чего не хватало. Сера была только в ушах. Большие котлы, чтобы сварить крутого кипятка, отсутствовали за ненадобностью. Разве что у повара забрать. Но тот супы в них варит, серу варить не даст. А что ещё? Котёл из гостиной? А умываться чем потом? А все брёвна ушли на строительные леса при возведении мельницы и на подъемные ворота у рва, которые всё ещё лежали у замка, не дождавшись своего часа. Так что из всех запросов рыжего руководителя солдаты смогли лишь добыть огня, почиркав огнивом. Стрелы обмотали паклями, тряпками. Затем подожгли и отправили во врага.

Жора вздохнул. Такими стрелами днём никого не напугать. Огонь детям, конечно, не игрушка. Но пожухлой или сухой травы, чтобы пустить пал и обратить неприятеля в бегство, нет. Всю такую траву ребята полили и окультурили. Мелиорация вышла боком.

Старые луки стреляли что надо, и новые, что были попроще, односоставные, а вот тяжелые составные луки отчасти развалились. Не пережили залпов и новые арбалеты, в которых Марк не слишком разбирался.

– Отставить огонь. Стреляйте так. Тем, что стреляет нормально, – поправил Жора.

Пускать обычные стрелы было гораздо проще и это можно было делать почаще. Больше залпов, больше одумавшихся людей на той стороне. Пусть каждому в голову придет мысль: «а правильно ли они делают, что идут на штурм?»

Всё-таки глядя на стрелу в теле, начинаешь переосмысливать жизнь.

– Ухо, что с составными луками? Почему разваливаются в руках?

– Похоже, клей ПВА держит хуже, чем суперклей, – признался чернявый в недоработке. – Но я не знаю состава последнего.

– А арбалеты?

– Я вместо тетивы металлические струны натянул. Думал, пойдёт.

– Почему не проверили? – Жора посмотрел на Сервиса.

Тот пожал плечами, объяснив:

– Так то, что поновее и жалко как-то было из оружейной доставать. Сначала то, что пострашнее добили, – и тут же добавил в оправдание. – Мы и так с топорами, секирами, клевцами, молотами и швабрами до седьмого пота тренировались. Нет у нас снайперов в замке. Все в лесу охотятся.

Жора понял, почему отстрел почти ничего не давал. Провалилась и затея напугать врага огнём. Да и шанс подпалить лестницы был минимальный. А таран ещё не дотащили.

– Сервис, выдай людям топоры вместо мечей, – порекомендовал Карасёв, глядя как приближаются штурмовики с длинными лестницами.

– Зачем? – не понял Сервис. – Мечи они как-то понадежнее, мы их проверили. Да и дороже. Солдаты с ними выглядят красивее.

– В ближнем бою на стенах топоры эффективнее мечей, – подсказал Жора. – Наши будут лучше биться на узких стенах. А чтобы скидывать лестницы, можешь выдать до кучи им и длинные багры.

– Чего?

– Маркуша, создай палки. Длинные! – воскликнул Карасёв. – Они как швабры, только V-образные на конце. Пусть толкаются. А то я как брякнул про вилы, наше ополчение вилами и вооружилось.

– А, ясно. Как демонические вилы, только поменьше зубцов, – интерпретировал мрачный одноклассник и рядом с каменными зубьями появилось новое оружие, попадав под ноги ополченцам и солдатам.

Люди на стенах подхватывали всё, что валилось на них буквально с неба и тут же осваивали новое оружие.

– Всё просто, пацаны. Маши, да бей по голове, – советовала Настенька.

Жора почесал щёку, отмечая небольшие плюсы затянувшегося штурма. Всё-таки не деревня, с ходу не взять. Исправно стреляли камнемётные машины. Летели стрелы со старых надёжных луков. А едва хорошо бронированные атакующие прислонили к стенам высокие лестницы, как их тут же принялись отталкивать длинными палками все, кто был способен держать в руках багры: а это помимо солдат и рабочих были и женщины, и молодежь из замка, вроде той же Лиры.

Отлично работала физика: чем лучше бронирован солдат противника, тем быстрее падает вниз. К тому же почти пятиметровые лестницы не выглядели прочными. Связанные наспех из стволов и молодых веток, не струганные, не тёсанные, без гвоздей и шурупов, они иногда просто переламывались под весом людей прямо при штурме.

«Обломится ступенька и все вниз падают. На старые сухие веревки надежды мало. Смочить не догадались. Выходит, не часто тут на штурмы ходят», – решил для себя Жора и улыбнулся.

Противник спешил. Пытался лезть на одну лестницу всем скопом. Когда сыплются камни и стрелы на головы, хочется действовать, не думать. Но спешка никогда до добра не доводила. Тем, кому удавалось добраться до края стен и даже перелезть через зубья, защитники тут же обрушивали на головы оглушающие удары молотков, молотов, и прочих топоров и топорищ. Не говоря уже о мечах.

Получив промеж ушей по шлемам, штурмовики летели обратно со стены, заполняя ров вместо воды. Бронь с них сыпалась от каждого столкновения.

Жора вдруг понял, что не так уж хорошо они обеспечены доспехами: ржавые, поломанные, погнутые. Вглядишься, так иногда и вовсе тряпье в несколько слоёв.

«Видимость защиты одна».

Марк проследил за взглядом одноклассника.

– Ну, с таким обмундированием и организацией они долго нас будут штурмовать.

Ташкина кивнула, впервые полностью согласная с мальчиками.

Жора не спешил с выводами. С тревогой он смотрел на приближающийся по дороге таран. Он был выструган из ещё сырых деревьев, и в этом было больше минусов, чем плюсов. Сока в нём было больше, чем смолы. И поджечь такой даже горящими стрелами было проблематично.

Карасёв вздохнул. Ров то они выкопали, а вот подъемный мост ещё не достроили. Лежал бесполезными бревнами.

«Неприятель подойдёт по дорожке, сомнёт решетку, а там и начнёт стучать, пока не откроют. Ворота рано или поздно взломают».

Хорошо ещё, что почти все лестницы враг прислонял к стенам и воротам из этой одной точки-дорожки, что ещё не выкопали. На восточной стене сами собой собрались самые крепкие и умелые военные, концентрируя огонь в одной точке. Стреляй хоть вслепую, всё равно в кого-нибудь попадёшь.

– Вот что хорошо, – буркнул Жора. – Когда приедет таран, придётся выбирать – лестницы к стенам прислонять или таранить ворота, заняв дорожку. Сразу всё у врага не получится. Если только лестницы поверх самих штурмовиков громоздить не начнут. Но для этого их немало во рве остаться должно.

– Всех лягушек нам подавят, – хмыкнула Настенька.

В это время кто-то положил руку на плечо Карасёву. Он повернулся и увидел старейшину Ставра.

Тот появился на стене незаметно, а теперь даже поклонился Жоре.

– Мудрая оборона, господин.

– Скорее слабоумные враги. Двоечники, – ответил Карасёв. – Раньше вас также штурмовали?

– Раньше? Не припомню, – ответил старейшина. – Короли-маги сами воевали. Нас редко трогали. Разве что кто из разбойников чудил, но те на стены не лезли.

Прокашлявшись, добавил:

– Кто ж в здравом уме на замок пойдёт, когда на голову с неба молнии падают? Или смерч какой огненный по полю гуляет? Хил колдовать умел. Могуч был старик. Всё мог, да с каменным сердцем был. Оттого никто о нём доброго слова и не сказывал. И не скажет. А о вас знаете, что в народе говорят?

– Что? – спросил Жора, не надеясь услышать ничего хорошего.

– Умны, отважны, ответственны. Заботятся о своих людях. Оттого никто и не думает сдавать замок. Иначе бы давно в ров навстречу покидали.

Жора округлил глаза, вздохнул:

– Да уж… а мы что ли заботимся?

Еду он скорее создавал для себя и для друзей. Но раз это было легко и даже в магазин ходить не пришлось, делился заодно и со всеми обладателями Края.

По тому же принципу действовали и ребята. Сначала себе, а потом и прочим, раз не жалко. Или они зацепили людей чем-то ещё? Над этим стоило подумать на досуге.

– Но нас же штурмуют! – наконец, напомнил рыжий генерал.

– Так потому и штурмуют, что завидуют, – усмехнулся в бороду старейшина.

– Чему тут завидовать? Еде нашей?

– А хоть бы и еде. Голодный сытого не разумеет.

– Сейчас повидлом котелок наполню и прикажу на головы лить. Они у меня почувствуют её вкус, – пообещал Жора. – Постучали бы в ворота по-человечески, попросили, я бы так дал. А они что?

– Точно, завидуют, – добавила тут же Настенька. – Да вот хотя бы дискотекам нашим завидуют.

Похвалу она любила. И лишь из-за этого иногда мыла посуду. Или полы. А в особых случаях даже пылесосила дома. Здесь даже убирать не надо было, и все равно хвалили. Чудеса.

Люди с переломанными и сброшенными лестницами отступили от стен, так и не успев их толком приладить. Ставишь в ров – не дотягивается до края. Прислоняешь к дорожке у ворот – на голову чего только не летит.

Сумятица, переполох, беспорядок.

Первая волна штурма плодов не дала. Враги поджидали таран. Он был уже совсем близко. Вокруг собралось много людей в чёрном. К замку подступали хорошо вооруженные и тяжело бронированные воины из высшего воинского состава неприятеля. Они готовы были ворваться через проломленные ворота и прорвать оборону, довершив дело.

Глядя на них, глаза Марка даже загорелись искрой войны. Расправив плечи, он снова побежал к вратам, крича:

– Что я вижу? Безродные псы решили испробовать какова на вкус кровь волка? Так я вам устрою охоту!

Кричал он грозно, быстро спускаясь по ступенькам. В который раз забрав у оруженосца Пропана меч, даже застучал им по воротам.

– Открывайте, люди мои добрые! Перехватим таран! Не дадим нашу крепость ломать! Ломать – не строить!

Жора приподнял бровь, поглядывая, как очередной приступ героизма ведёт Марка в бой. Этого безумца бы никому не слушать, зря с ним Пропан возится. Да и остальные солдаты не все ещё поняли, кто по-настоящему защищает замок. Убрали подпорки, покорно открыли ворота.

– Вот что значит делить власть с недалёкими личностями, – буркнул Жора. – Тандемы всякие, триумвираты – это все ненадолго, как подсказывает историческая правда. Открыл ворота сам. Видела? Никто его не просил.

– Чего? – едва расслышала Настя сквозь шум железа о железо и крики.

– Дни Ушакова сочтены, говорю.

Марк, вновь шагнув на своих двоих наружу, посмотрел на приближающийся к мостику таран и хмыкнул:

– Враги здесь не пройдут! Я есмь Ушаков! Царь, король и император сея земель!

И в этот раз Марк даже не побежал обратно.

Ташкина со стены видела, как один из вражеских воинов оказался в опасной близости от него. Пропан лишь прикрыл грудью господина, подняв слишком маленький для двоих щит.

Но Ушаков не прятался за него. Напротив, безумный правитель сам готов был сойтись с врагами в ближнем бою.

«Что же на него нашло»? – пытался понять Жора.

– Марк смело глядит в глаза опасности, даже не думая падать в ров или обратно стучаться в ворота, – сказала вдруг Лира рядом.

Жора скривил брови, отметив, что щёки девочки заалели, а голос стал теплее. Или послышалось среди всех этих криков?

– Пошёл вон, пёс! – тем временем бравировал Ушаков перед врагами.

«Пёс» в рогатом шлеме улыбнулся, обнажил полутороручный меч и пошёл на Ушакова и его оруженосца.

Марк сделал шаг на встречу и даже замахнулся мечом за плечом Пропана.

– У-у, я тебе!

Замах! И Ташкина от испуга сделала то единственное, что умела – сменила вражине наряд.

Теперь вместо доспехов на грозном мечнике оказалось пышное платье с кринолином, а талию туго стянул женский корсет. Так туго, что воин теперь и вздохнуть не мог. Не то, что мечом махать.

Выронив меч, он упал на землю под ноги Ушакова.

– Получил, пёс? Так будет с каждым! – заверил Марк и поставил на него ногу.

– Пощады-ы-ы, – протянул переодетый рыцарь. – Это всё Федюн. Его вина. Его казните и переодевайте.

Жора наверху рассмеялся над обновленным видом противника, но смех быстро оборвался. Рука одноклассника внизу у ворот нацелилась мечом в небо. Занес над головой рыцаря.

«Неужели отрубит голову»? – поразился Карасёв.

Марк закрыл глаза, концентрируясь на внутренних ощущениях. Поднял руки с мечом. И в следующий момент на поле прямо из воздуха рухнул танк «Т-34».

Конечно, Ушаков не умел им управлять и понять не имел, что внутри. Но оно того и не требовалось. Главное – образ. Ещё в детстве облазил все памятника ВОВ в городе. И как выглядит танк понимал, общее представление имел.

В копии тонн десять брони точно было, а большего и не требовалось. Танк рухнул прямиком на таран, уничтожив передовое орудие штурма, как большая волна замок из песка на берегу.

Хорошо вооруженные солдаты отпрянули от такого подарка в суеверном ужасе. Только один попытался контратаковать броню танка мечом, но лезвие не лучшей стали с первого же удара обломалось о покрашенную в зелёное сталь. Глядя на переломанный клин, солдат закричал:

– Магия! Спасайся, кто может! – затем он бросил рукоять к гусенице танка и побежал к лесу в числе прочих.

– Ты куда это? А ну вернись! Я с тобой ещё не договорил! – закричал первому дезертиру Ушаков и помчался следом за ним, уже и забыв про пленника, которого Пропан передал в руки первых защитников, что выбежали за вновь открытые ворота.

– Ура! – подхватили защитники, бросившись контратаковать неприятеля следом за Марком и брать раненных в плен, нагонять прочих.

В кедах и кроссовках бегалось заметно легче, чем в сапогах и лаптях.

Жора глазам своим не поверил. Люди повысыпали из Края и погнали хорошо вооруженного, но дрогнувшего неприятеля обратно в поле, да дальше по дороге в лес и к сгоревшей мельнице.

Враг отступал не организованно. Попутно скидывал с себя броню, а кое-кто и ронял копья со штандартами, шлемы, щиты. Мечи были лишь у нескольких людей, что выдавало в них предводителей.

Карасёв даже присвистнул на стене, крикнув недовольно:

– Нет, ну с танком то каждый может! Ты с топорами попробуй повоюй, чернявый!

Настенька улыбнулась:

– Да ладно, главное победа. Видишь, как бегут? Красиво же. Как мы в раздевалку после звонка.

Жора озадаченно замолчал.

В игру военно-тактического свойства запоздало вступил сотник Сервис. Вручив пленных ополченцам на связывание, он взял всех своих оставшихся воинов и поспешил к лесу. По пути отбил телегу, солдаты вокруг которой бросились бежать, едва на них двинулся организованный отряд.

Справедливость была восстановлена. Оставшиеся на стенах немногочисленные защитники женского рода и совсем юные защитники замка повеселели, раздался первый вопль одобрения. Он разлетелся, подхваченный, и вот уже весь замок скандировал:

– Слава королям! Слава королеве! Слава триумвирату!

Губы Жоры стянулись в плотную линию. Чернявый увёл лавры победителя прямо из-под носа. И только мудрый старейшина Ставр снова положил руку на плечо и сказал Карасёву на ухо:

– Есть короли слов. Но есть короли дела. Мудрый познает истину. И принимает её сердцем.

Жора ухмыльнулся:

– Ага. Мудрый. Принимает, – создав себе шоколадный батончик и закусив с горя, вдохнул, но больше ничего не сказал.

Марк пусть говорит. Он лучше будет дела делать. Только посмотрел на Настеньку.

Та пританцовывала, прыгая у стены.

– Мы победили. У нас пленники. Буду теперь на них наряды первыми примерять. И косметику местную на них пробовать.

– А конвенция? – спросил Жора.

– А их никто сюда не звал. Теперь будут терпеть глиняные маски там, грязевые ванны. Пусть пробуют, чтобы мы потом использовать могли.

– Так ты им вместо плена курорт собираешься устроить?

– Как мало ты знаешь о красоте… – Настенька зловеще захихикала. – Которая требует жертв!

Эта странная война длилась не более двух часов, но после неё остались сожжённые поля и обугленная старая мельница.

– Обидно, что пожгли многое и натоптали нам на входе, – сказала Настенька, когда всё закончилось и она вдоволь напрыгалась.

– Не бывает хороших войн, – ответил рыжий одноклассник. – Но ещё хуже, что они могут повториться. Поэтому давайте толком доделаем ров и разберемся с дозором. Я сам всех назначу. А потом уже дискотеки. Сначала безопасность, потом развлечение, да?

– Уговорил… В плену особо не потанцуешь, – сказала Настя, повернулась и вдруг посмотрела ему прямо в глаза.

Пристально так, с вызовом.

Карасёву стало не по себе.

– Чего? – спросил он тихо, ощущая, как пересохло во рту.

– Ты это… молодец типа… и вот ещё что, Жора. Мы должны защитить наши границы. Слышишь?

– Слышу. Не глухой.

Она даже приблизилась для важности момента.

– Ты если понимаешь, что делать. То ты делай. Никого не слушай. Мало ли там мне на какую дискотеку захотелось. Слышишь? Я на тебя надеюсь теперь. На Марка бесполезно. Он певец, понимаешь?

Жора кивнул. Он думал о том же самом. Разве что не смотрел так пристально на девочек. Не до них сейчас. Главное, оборона. А девочки потом.

Но мысль о дальнейшем развитии событий пришла в голову сама собой.

– Давайте устроим вместе с Сервисом встречный поход, – предложил он, наконец. – Пойдём, поохотимся! Контратака.

Настенька кивнула. А потом крепко задумалась и спросила:

– Слушай, а что обычно надевают на охоту?

– Не знаю, – пожал плечами Карасёв. – Главное – это компания.