Молочные реки - кисельные берега с боссом

Глава 1 (1 - Кукла Маша, 2 - Решение, 3 - Апельсины)

ГЛАВА 1. Кукла Маша

Нина

Производственное совещание.

Длинный стол из матового металла и закалённого стекла кажется бесконечным, как взлётная полоса.

На том конце сидит Андрон Осокин, наш Генеральный, тот самый самолёт, который сейчас начнёт разбег по этой полосе. Он в тёмно-синем slim-fit пиджаке, без галстука, с идеально уложенными волосами и умными часами на запястье. По всей видимости, мониторит сердечный ритм и качества сна. Холёный спортивный альфа. Только мне от этого никак. Его взгляд одновременно заинтересованный и слегка насмешливый — он любит, когда подчинённые спорят, но держит дистанцию и мотает на ус.

Сейчас заканчивает доклад ретроград и птеродактиль Мурашкин, завпроизводством. Он доносит до Генерального о пользе ряженки с кефиром, о том, как это традиционно, полезно и правильно, а потом я.

Слушать устаревшие рассуждения Мурашкина о том, как пятых цех непревзойдённо делает ряженку, я уже не могу, спорить бесполезно, озираюсь по сторонам. Смотрю, на полированный бетон на полу с деревянными вставками, и как льётся естественный свет через панорамные окна. Он подсвечивает новый интерьер в стиле лофт с элементами хай-тека, открытые коммуникации потолка в чёрном матовом исполнении. Творение Осокина. Новый Генеральный переделал административное здание сразу, как вступил во владение нашим молочным комбинатом. Хозяин-барин, что тут скажешь.

Встаю. Моя очередь.

- Потребление молочных продуктов за последние семь лет сократилось на 350 тысяч тонн. У нас всё чаще стала появляться информация о снижении потребления кефира и ряженки. Почему? Потому что это не продукты молодежи, - говорю нейтрально, чтобы никого не злить.

Мурашкин готов меня убить прямо здесь, на совещании. Вонзить нашу фирменную ручку с изображением коровы и надписью «Молочные реки» прямо мне в глаз, как в компьютерной игре, которую он никогда не смотрел. Я выбиваю стул у него из-под задницы. Наш конфликт глубок и непримирим.

- За последний год Mintel* выдает порядка 140 новых лончей с фокусом на самые разные полезные свойства кисломолочных продуктов, в форматах и вкусах, привлекательных для самой широкой аудитории, в том числе — молодой. Но пятый цех, в который вложили миллионы на оборудование, любит делать ряженку и кефир. Только продавать они это не желают. Они же этим не занимаются.

Всё в таком духе. Не первый раз уже. После совещания иду к себе на место в оупен-спейс к компьютеру. У меня есть успехи, я пробила новую линейку йогуртов с тропическими фруктами, и подняла выручку на два процента за прошлый квартал, поэтому я знаю, Осокин ничего не скажет на самом совещании, но потом вызовет и переспросит, что хотел бы уточнить. Как в прошлый раз, когда сказал: «Придумайте слоган и маркетинг-план с расчётом на молодёжь. Постарайтесь побыстрее».

Я - маркетолог.

Рядом с компом у меня сидит маленькая фарфоровая куколка Маша с синими глазами, пшеничными волосами, в розовом кружевном платьице и белых туфельках без каблуков с хлястиками. Я купила её на художественной выставке в Манеже в Москве у художников. Ни разу не пошлая, как дешёвка из игрушечного магазина или сувенирной барахолки, а настоящее произведение искусства, сделанное вручную. Я с ней разговариваю глазами. Она мой верный собеседник.

Обед.

В столовке Славка Никитин садится за мой столик со своим подносом. Он из производственного отдела. Мы с ним живём в одной многоэтажке, часто вместе ездим на работу и хочешь не хочешь, а общаться начнёшь, не сидеть же молча в автобусе на одном сидении, всегда что-нибудь спросится – и поехало.

Знаю всё про его Людку. Советы даю, когда она его чморит. У них есть дочка Вероника, ходит в первый класс. Славка меня постарше лет на пять, рано женился по залёту, переживает, что жизнь проходит не так, как хочется. Я ему сразу сказала, чтобы на меня не рассчитывал ни при каких обстоятельствах, а то дружбе конец.

- Ты чё, одна сегодня, Терехова? – в его вопросиках почти всегда мелькает подтекст. Славка – симпатяга, сажень в плечах, стройный, со светлыми волосами и модной стрижкой. Молочницы наши в очереди стоят за его вниманием, на кружевные трусики деньги не жалеют, как говорится, но Славка не спешит. Я знаю почему. Ему хочется совсем другого и не с ними.

- На идиотские вопросы не отвечаю.

- В отпуск собираешься? – хлебает Славка кислые щи, фирменный деликатес нашего повара.

- Конечно. Поеду к подруге на Оку. Рыбу будем ловить, жить на берегу в палатке, песенки петь под гитару.

- Прикалываешься?

- Ничуть.

- Летом тебя никто не отпустит, сама знаешь. А осенью, какая палатка? Так что… - довольно хихикает Славка.

Беру свою тарелку, на ней остатки пюре и жареной трески. Всё сгребаю ему в щи.

- Ты сдурела, Терехова?

- Достал, - шиплю я сквозь зубы.

Поднимаюсь к себе. Подмигиваю Маше. Включаю комп.

Звонок по внутренней сети.

- Нина, поднимитесь к Осокину сразу после обеденного перерыва, - это Светлана Юрьевна, его секретарь. Живой архив. Она досталась Осокину от отца, когда тот был Генеральным, до трансфера власти, так сказать. Видимо, толковая баба, знает всех клиентов, ходы-выходы, умеет делать то, на что не каждая даже решится. Замужем, сын учится в пищевом универе в Воронеже. Осокин-младший, короче, её оставил на должности, сначала на пробный срок, а потом и на постоянку.

- Иду, - коротко так отвечаю, без благоговения. Я же ждала этот звонок, ничего неожиданного. Сейчас ещё раз буду рассказывать про безлактозное молоко, высокое содержание белка, продукты с обогащённым витаминами составом и новые мировые вкусовые тренды, то есть про фисташку с малиной.

Поднимаюсь на лифте, смотрюсь в зеркало. Ну, немного скользнула помадой для приличия, шеф всё-таки.

- Проходите, Нина, - говорит Светлана Юрьевна.

Стучу и открываю дверь.

Mintel* — глобальная фирма по исследованиям рынка. Предлагает широкий спектр услуг, включая детальные исследования рынка, конкурентный анализ, понимание поведения потребителей и рекомендации по инновациям продуктов.

ГЛАВА 2. Решение Андрон

Сегодня ровно год, как я стал Генеральным и вошёл в это здание, направляясь в свой кабинет.

Кайф.

Я откидываюсь в кресле и смотрю в окно. За ним живой организм, который я унаследовал. Завод. Мой. Новые цеха, отстроенные по последнему слову техники, сверкают на фоне синего неба. Их фасады украшены нашими логотипами, лаконичными, стильными. По дорогам, будто по венам, движутся грузовики с только что отгруженной продукцией. Каждый из них - капля крови в этом огромном теле.

Отец построил.

Он возводил стены, закупал первые линии, ночами просиживал над чертежами. Тогда это был скромный комбинат, едва сводивший концы с концами. Но он верил. В традиции, в то, что люди всегда будут пить молоко и есть творог.

А теперь моя очередь.

Но я не могу просто сохранить то, что он создал. Нет. Мир изменился. Рынок требует нового. Скорости. Инноваций. Я должен не просто удержать завод на плаву - я обязан приумножить. Сделать так, чтобы через десять лет эти цеха казались лишь скромным началом.

Закрываю глаза на секунду. В голове цифры, графики, отчёты, контракты, которые ещё не подписаны, технологии, которые только предстоит внедрить. Ответственность давит, но в этом давлении есть что-то опьяняющее.

Открываю глаза и снова смотрю на завод.

Он будет расти.

Несмотря на Мурашкиных, несмотря на консервативных поставщиков, несмотря на весь этот страх перед переменами, который витает в коридорах, как запах старого кефира.

Хорошо, что меня никто не видит сейчас. Смотрю на часы. Меня хватило на девять минут. Панегирик окончен. Спасибо. С днём рождения, Андрон!

Звонок. Норкин собственной персоной. Не спроста.

- Борисыч, они летят завтра на озеро Сукко, восемь дней, палаточный лагерь, все только с жёнами.

- Анапа?

- Да.

- Кто все? – ничего себе новость! Норкин любит заставать врасплох, чтобы выудить, если повезёт, какую полезную инфу. Это его хлеб.

- Как кто? Швейцарцы, наши из министерства, ну, и вся молочная братия, два твоих любимых конкурента, если точнее. Я еле выбил для тебя палатку, места ограничены, охрана, повара, прислуга, машины и прочее. Там заповедник, ботанический памятник природы, все дела. Семь палаток за бешеные деньги и потом всё убирают, если с властями не договорятся, что вряд ли.

- Оригиналы. Самолёт во сколько? – начинаю я соображать, но что точно делать, пока не знаю. Если в компании замминистра, ехать надо обязательно. Личные контакты в бизнесе – полдела.

- Все по-разному летят, кто-то из Сочи поедет, кто-то из Москвы, Рогозин из Питера. Определяйся с билетами, мне скажешь номер рейса. Встречу организую. Оксане привет. Вам понравится. Всё – перезвоню.

Разъединяется.

Кажется, у меня проблема. С Оксаной мы расстались. Она не забрала ещё все вещи, правда, но мириться с ней я не желаю, даже ради этой поездки. Условия мне ставит, совершенно потеряла чувство реальности. Мне нужен человек рядом, а не ноги. Детей не хочет, жить здесь не хочет, одна Башня Федерация в башке и побрякушки. Подружки, видите ли, над ней смеются, машина у неё старая. Хоть бы раз спросила, что у меня на работе. Просто ради приличия. Всё. Точка.

На столе лежит отчёт Нины Тереховой. Я его уже прочёл. Три раза.

"Молодёжь не пьёт кефир. Они хотят protein shots (протеиновые коктейли с молоком),коктейли с гелевой структурой, которые становятся воздушными , если взбить миксером, кокосовые йогурты, йогурты без лактозы с ягодами. Мы теряем рынок."

Она права. Но Мурашкин тоже прав - его ряженка держит на плане половину региональных сетей. Надо балансировать.

Стук в дверь. Легка на помине.

- Вы звали?

Нина стоит на пороге, руки в карманах пиджака, взгляд прямой. Не боится. Мне это нравится.

- Ваши цифры убедительны, - говорю я, - но Мурашкин не зря держится за свою ряженку.

- Ну, такое… - бросает она, - мы можем делать и то, и другое. Если не начнём меняться сейчас, через пять лет нас скупят китайцы.

Я улыбаюсь. Она говорит то, о чём я думаю последние полгода.

- Хорошо. Давайте ваш план. Йогурты пошли неплохо, но и они сейчас не в том тренде, что было два года назад. Полная перезагрузка линейки. Попрошу только без войны с производственниками.

- Без войны? - она хмыкает, - они сами объявили.

- Тогда ведите её так, чтобы победить.

Она задумывается, потом кивает.

- Ладно. Но мне нужен бюджет. И свобода действий. И… новое оборудование, Андрон Борисович. Один новый цех и один технолог, который не будет жить вчерашним днём.

Быстрая и решительная.

- Всё будет, но есть одна просьба. Точнее, это производственное задание. Без его реализации, не будет ни цеха, ни технолога. Если быть совсем точным, это не обсуждается.

Нина застывает – в глазах любопытство и осторожность.

- Завтра мы летим в Анапу. Очень важное мероприятие, где будут поставщики супернового оборудования и люди из министерства. Я не буду вас посвящать в тонкости, но мне надо там быть и решить некоторые важные моменты лично.

- А я… - начинает она хватать ртом воздух.

- Я не закончил. Это как бы отдых на природе на озере Сукко. Палатки, эко-туризм. Красоты Краснодарского края. Это семейный отдых. Вам придётся играть роль моей жены.

Нина медленно моргает. Потом ещё раз. Долгий, выразительный взгляд — будто я только что предложил ей раздеться и пробежаться по офису с криками «Да здравствует ряженка!».

- Вы… серьёзно?

- Абсолютно.

- То есть… - она делает паузу, подбирая слова, - мне нужно будет изображать вашу супругу? В палатке? Среди чиновников и конкурентов?

- Да.

- А почему бы вам не взять настоящую жену?

- Мы расстались.

- А… — её глаза сужаются, - то есть я замена.

- Нет. Вы — стратегический партнёр.

Она скрещивает руки на груди.

- И сколько продлится этот… спектакль?

- Восемь дней.

- Восемь… — Нина закрывает глаза, будто молится о терпении, - Андрон Борисович, я маркетолог, а не актриса.

- Зато вы адаптируетесь к новым условиям. Разве не об этом ваш отчёт?

Она открывает рот, чтобы возразить, но замирает. Попалась.

- Блин! - Нина вздыхает, - Ладно. Но у меня условия.

- Какие?

- Во-первых, отдельная палатка.

- Это вряд ли.

Она раскрывает глаза, как будто я превратился в Мурашкина.

- Во-вторых, если кто-то спросит, как мы познакомились, я не буду рассказывать про офисный роман.

- Придумаем что-нибудь романтичное. Встретились в Москве в консерватории.

- Ага. Уж лучше на трибуне стадиона во время футбольного матча. Я облила вас кофе, и вы сразу…

- Это мы обсудим в самолёте.

- В-третьих, — она прищуривается, — если вы хоть раз попытаетесь меня поцеловать «для правдоподобия», я сломаю вам нос. У меня спортивный разряд по плаванию.

Я ухмыляюсь.

- Плавание не бокс, но это не важно. Договорились.

- И ещё… - она тянет время, наслаждаясь моментом, - новый цех. Без него — никуда.

- Ух, ты! - смеюсь я, - Ладно. Цех ваш. У меня, правда, есть совет директоров, так, на минуточку, но, думаю, что улажу.

Нина кивает, довольная собой.

-Тогда мы на «ты»?

- Разумеется. Мы же с вами не старообрядцы какие-нибудь.

- Надеюсь, вы готовы к тому, что я ужасная жена.

- Сомневаюсь, что вы хуже Оксаны.

Она фыркает.

- Ну что ж… Когда рейс?

- Завтра в семь утра.

- Что?! Ты сдурел?

Мне смешно.

ГЛАВА 3. Апельсины

Нина

Иду по коридору. Только что от Осокина.

- Ты что такая красная вся? У шефа была? – спрашивает Лидка Кряжина из Торгового и осматривает меня с ног до головы. У них у всех только одно на уме - кто первый его завалит.

Если скажу, что у меня температура, тут же дотронется. Я и правда, вся раскраснелась.Не каждый день тебе предлагают стать женой шефа, а потом ещё и цех дадут. Тут не только раскраснеешься, заикаться начнёшь.

- Аллергия на апельсины, - говорю первое, что приходит в голову.

- На апельсины? Когда ты успела столько апельсинов-то съесть? У шефа, что ли? – она не то, чтобы противная, она совершенно невоспитанная и, соответственно, наглая. Знает только два приличных слова - «спасибо» и «извините», и то, произносит их только, когда очень старается. Ну, и сплетница, естественно. Мастерица по распространению вредной информации, основанной на искажённых сведениях, как Славка про неё говорит. Технарь, у него всё чётко в голове, кстати.

- Мне одного апельсина достаточно, - почти огрызаюсь я Лидке и иду дальше.

А дальше что? Быстро смотаться с работы домой и хоть как-то собраться на это Сукко. Купальники, спортивные шмотки, кроссовки. Какую одежду туда брать, понятия не имею. У Осокина спрашивать как-то неудобно.

Влетаю в квартиру, достаю тележку багажную, которой сто лет в обед, и открываю шкаф.

Звонок. Осокин.

- Через минут сорок заеду за тобой, поедем в Москву. Адрес свой скинь. Собралась?

- Да, Я готова.

Я не то, чтобы не готова, я в полной растерянности стою и перебираю своё барахло. В тележку положила только нижнее бельё и один единственный закрытый купальник для бассейна, потому что новый. Вьетнамки есть ещё и кроссы, в которых поеду.До Москвы почти двести километров, но всё равно как-то рано выезжать, если в семь самолёт, хотя если в пять надо быть в аэропорту. В башке кавардак и густой туман.

Звонок.

- Спускайся!

Внизу стоит огромный чёрный внедорожник, за рулём водитель, который тут же выскакивает из машины, хватает мою тележку, чтобы поставить в багажник, а мне открывает заднюю дверь. В нос бьёт запах кожи, кофе и чего-то непонятного, но приятного. Парфюм, наверное. Тут же вспоминаю, что забыла свой в ванной комнате. Хотя, может, и к лучшему.

Пока водитель возится с багажником, тихо спрашиваю у Осокина:

- Мне при нём вас по имени отчеству называть?

- Конечно, мы же ещё не на Сукко, - щурится Осокин.

- А, понятно, Андрон Борисович. Лучше я вообще помолчу.

- Не волнуйся о Валере, его никто ни о чём не спросит, а если и спросит, то ответа не получит. Валера, как долго ты у меня работаешь?

- Четыре года, Андрон Борисович, - отвечает водитель, который уже сидит за рулём.

- Тебя спрашивал кто-нибудь когда-нибудь, куда ты меня возил, и кто был у меня в машине?

- Матушка ваша пару раз.

- И что ты ей ответил?

- Не положено, Ольга Игоревна.

- Спасибо, Валера, смотри за дорогой и не отвлекайся.

Андрон откидывается в кресле, достаёт планшет.

- Вот досье. Швейцарцы - Ганс и Мартина Шульц. Он - директор по торговле одной интересующей нас компании, входит в Совет директоров, она - дизайнер упаковки. Любят вино и горные велосипеды.

- То есть молоко они не любят. А почему я, вообще, должна это знать? — тыкаю в экран.

- Потому что «случайно» узнала от «мужа», — он ставит кавычки пальцами. — Ты же умная жена, которая интересуется бизнесом мужа.

-То есть я должна… что, цитировать тебе параметры гомогенизаторов за ужином?

- Нет. Кивай, улыбайся и говори: «Андрон так много рассказывал о ваших инновациях!»

Я закатываю глаза.

- Гениально. А если спросят, где мы познакомились?

- Сдалось тебе это знакомство! На выставке молочного оборудования в Мюнхене.

- Серьёзно?! Но я там отродясь не была. Врать надо правдоподобно. Давай на выставке, только в Москве. Какая разница, где была выставка?

- Ок. Ты загорелась моими глазами, когда я объяснял преимущества пастеризации ультравысоким давлением.

- Боже… — я закрываю лицо руками, - мне прям так и говорить?

- Есть альтернатива - сказать, что ты бывшая бариста, и мы встретились, когда я забыл кошелёк в «Старбаксе».

Валера фыркает за рулём.

- Каком «Старбаксе» ещё? Бариста должен в кофе разбираться, а я чай зелёный пью, даже по утрам!

- Серьёзно?

- Оставляем выставку. Они же не будут спрашивать, в каком году она была? Я на всякий проверю, когда такая выставка была в Москве.

Едем. Кругом лес, иногда поле.

- А швейцарцы эти на каком языке с вами разговаривают?

- На английском, обычно.

- У меня английский не особо развит.

- Почему это?

- Читаю с переводчиком, а разговаривать не с кем. Так что я-то всё скажу, что надо, но только на русском.

- Ничего, не страшно, говори, что помнишь.

Я затихаю и ловлю какие-то английские слова в телефоне. Сама не знаю что.

По дороге ещё хихикаем о какой-то ерунде, но мне не особо весело – английский я не помню, в тележке две футболки и купальник. Надо было хотя бы свитер, что ли, какой взять. Хорошо хоть в выходной сходила в салон и ногти привела в порядок и на руках и на ногах. На ногах красные, а на руках нюдовые. Стрижка тоже ещё норм. Вот как знала, что замуж выйду через два дня за шефа.

Въезжаем в Москву, машин полно.

- Мы куда сейчас? – а как не спросить?

- Думаю, - говорит Андрон и смотрит на часы, - останови- ка где-нибудь поудобнее, - просит он водителя.

Мы останавливаемся в каком-то переулке.

- Ты мне не покажешь на правах мужа свой багаж? Если тебе не хватает кое-каких вещей, надо будет это оперативно решить, пока есть время.

- В смысле не хватает? У меня, что список был?

Андрон осматривает мою тележку, которую я ему открыла прямо в его огромном багажнике.

- Это всё?

- Да.

- Где вечернее платье?

- Какое такое вечернее платье?! Ты сказал «палаточный лагерь»! – я тут же перехожу на «ты» и включаю оборону.

- Нина, там будут ужины у озера. Министр. Швейцарцы. Ты думаешь, они в спортивных костюмах придут? Это же туса первой категории. Там одной посуды пол машины привезут.

- А я откуда знала?! Ты мне сказал «эко-туризм», а не «Венецианский бал»!

Он вздыхает.

- Садимся в машину, быстро! – командует шеф, - Валера, заедем в ЦУМ по пути.

- Нет! - я хватаю его за рукав, — Я не дам тебе покупать мне платья!

- Это не я покупаю. Это компания выделяет бюджет на репрезентативные цели.

- Какие ещё «репрезентативны цели»?!

- Чтобы ты не позорила меня в дешёвых джинсах!

Валера кашляет.

Глава 2 (4 - В ресторане, 5 - Прилетели, 6 - Улучшать - значит, меняться)

ГЛАВА 4. В ресторане

Нина

ЦУМ точно не входил в мои планы. Какие планы? О чём я? Пялюсь на витрины. Манекены в платьях. Терпеть не могу платья. В девяносто случаях из ста они уродуют фигуру и превращают баб в архаичных провинциалок.

Если только длинные…

Ни разу не была в этом ЦУМе.

- Ты выглядишь, как будто я веду тебя в клетку с голодными обезьянами, - тихо так, почти шепчет Осокин. Издевается, не иначе.

- Скажи что-нибудь ещё. Мне нравится, - пытаюсь я пошутить.

Он как бы игнорирует мою панику и уверенно заходит внутрь. Поднимаемся куда-то, я иду за ним, как приложение.

- Добрый вечер! Ищем что-то особенное? – подходит девушка с улыбкой из рекламы стоматолога.

Осокин кивает в мою сторону.

- Жене нужен гардероб для горного курорта. Вечерние платья, лёгкие удобные костюмы, купальники, обувь, пара сумок и клатч. Закапсулируйте! - и тут он подмигивает, как завсегдатай. Может, оно так и есть, откуда мне знать, - и да, мы очень спешим, - завершает он свою просьбу.

Девушка кивает, затем окидывает меня взглядом:

- У меня только один маленький вопрос – размер обуви, - говорит она.

Как же это унизительно!

- Тридцать девятый, - произносит мой рот, не я.

- Пожалуйста, присаживайтесь, - говорит девушка моему «мужу», - а вам сюда, - показывает мне рукой на примерочную. Я оглядываюсь на мягкий диван с подушками, где расположился Осокин, он приветливо мне машет.

- Каждый лук буду ждать с интересом, дорогая!

И тут началось! Сразу. Пока я раздевалась, мне уже притащили вешалки с одеждой.

Сине-голубое платье, невесомое, удобное, но без спины.

- Оно голое… - мямлю я.

- Очень элегантно. Повернись! Да! Однозначно!

- Мне в этом рыбу ловить, что ли?

- Нина, ты едешь не в деревню к бабке! – строго так отвечает Осокин. Умора. Если бы кто-нибудь меня сейчас увидел с нашей молочки, да хоть Лидка, перекрестилась бы.

К платью ещё мне суют в руку клатч. Я верчу его, улыбаюсь и вижу ценник. Что? Что там написано? Я к этому не готова. Мне хочется кинуть его в Осокина.

Неправильно всё это. Я работаю, ломаю голову, езжу на переполненном автобусе в дождь, ругаюсь, отстаиваю какие-то свои взгляды, я училась в институте, в конце концов, а тут клатч, маленькая твёрдая сумочка, обтянутая фиолетовой кожей, стоит как две мои месячные зарплаты. Безделушка, по сути.

- Осокин… - хочу я ему сказать, - послушай…

- Нина, мы вас ждём, надо мерить, - зовут меня из примерочной.

Я не сопротивляюсь, я думаю о том, что когда всё это закончится, я опять приду на работу и сяду перед своим компьютером. Нет, одёргиваю я себя, я делаю это, чтобы мне дали цех, мы же договорились. И ещё, у меня есть очень старенькие родители, которые родили меня, когда им было обоим почти по пятьдесят лет, и мне очень хочется им помочь и обеспечить им безбедную старость, как говорят те, кто не всегда это правильно понимает. А старость у них уже наступила, и мне надо спешить. Папе надо делать операцию, а маме лечить ноги.

- Какой красивый костюмчик! Нина, ты настоящая жена! – восклицает Осокин.

Девушка-стилист смотрит, не очень понимая.

Я готова провалиться.

Да, нет. Чего она тут только не видела, и каких только жён, псевдо-жён и так далее. Зачем мне о ней думать?

- Тебе нравится? – спрашиваю я идиотским голосом. Три платья я уже отмерила, одно длинное и два по колено.

- Остаёшься в этом. И ещё спортивные туфли сюда, светлые. Я доволен, - заключает Осокин.

Всё!

Спускаемся с пакетами в паркинг, где нас ждёт Валера. Уложились за два часа.

- Теперь куда? – спрашиваю. Я же не совсем кукла, у меня и вопросы имеются.

- Ужинать, конечно, сколько можно ничего не есть?

Понятно, мне выдаётся всё порциями. Где будем ночевать, надо спросить ещё раз. Спросим.

Движемся по московским улицам – светофоры, пробки - медленно.

- Запомни, вдруг произносит Осокин серьёзным тоном, - если что-то пойдёт не так, есть одно правило.

- Какое?

- Ври громче и увереннее. Всегда закрывай тылы и находи объяснения любому действию. Никаких сомнений, извинений, обороны, только наступление и только вперёд.

А-а-а! Вон оно как у них…

Я замолкаю, чтобы это переварить и смотрю в окно.Восемь дней лжи! Мы и так каждый день врём в обычной жизни, но тут дальше некуда – я не я, да ещё жена кого? Осокина. Я раньше боялась лишний раз с ним поздороваться. Да когда такое было? Ничего я не боялась, просто не думала о нём, как о мужике, как не думаю о Милоше Биковиче.

Лучше и сейчас не думать, чтобы не грохнуться с красивого балкона и не переломать кости.

Машина останавливается.

- Добро пожаловать в мой мир, дорогая, - прикалывается Осокин.

Заходим в ресторан и садимся за столик.

В полумраке он мне кажется моложе. А сколько ему лет?

Я тоже заказываю себе стейк, хоть и на ночь глядя, с тем расчётом, что понятия не имею, какая точно будет ночь, и где придётся спать.

Шеф подливает мне вино, а я вот думаю, что мне хватит.

- Завтра будет нелегко. Шульц — хитрый тип. Любит, когда перед ним пляшут.

- То есть мне надо… что, плясать?

- Нет, улыбается Осокин, - но если я начну говорить о «традиционных ценностях российского молока», поддакивай.

- Если хочешь, я сама про это расскажу. Хотя, я у тебя не работаю по легенде, так?

- Нет.

- А кто я? Чем занимаюсь?

- Как чем? Ты маркетолог, ну… скажем… в… да зачем тебе работать и всё усложнять? Жена и всё.

Действительно. Не по правде же.

- Ты решил, что я буду молчаливой статисткой в твоём спектакле? – откуда прилетел этот вопрос я не очень соображаю. Пить точно надо перестать, но я делаю ещё один большой глоток.

- Я решил, что ты взрослый человек, который понимает, зачем это нужно.

- Ага, - я резко откидываюсь на спинку стула, - ты даже не сказал, где мы будем ночевать. Или мне тоже не положено об этом думать?

Осокин хмурится.

- Мы в ресторане отеля, который наверху, - показывает пальцем на потолок, - я бы мог бросить тебе карточку от номера, но надо сначала зарегистрироваться.

- Бросить? – открываю я широко глаза, - как это бросить? Я, что, собака, которой бросают кость? – меня несёт, я знаю. Мне вообще пить нельзя, а после такого стресса и насыщенного до краёв дня, где у меня перевернулась жизнь с ног на голову, нервы не выдерживают. Единственное, о чём я действительно думаю, это как бы не испачкать костюм.

- Ты что, дорогая? Ты же сама на всё согласилась, - может, мне кажется, но Осокин тоже слегка пьян.

- Согласилась на авантюру, а не на то, чтобы ты решал за меня всё!

- Тогда, может, вернёмся в ЦУМ и сдадим всё обратно? — его голос стал опасным, - Или ты передумала насчёт цеха?

- Какого цеха?

- Так, понятно. Пить нам нельзя. Буду иметь в виду.

- Я не марионетка! - заявляю и чувствую, что меня ведёт куда-то в сторону, и я падаю в чьи-то руки…

ГЛАВА 5. Прилетели

Нина

Я открываю глаза и не могу пошевелиться. Могу, конечно, но тело застывает от ужаса. Я лежу на огромной кровати в своей футболке, а рядом спит Осокин. Окно занавешено. Гостиница в Москве? Пытаюсь я сообразить. Кровать такая большая, что можно рядом ещё одного Осокина положить, и он до меня не дотронется. А кто меня раздевал? Трусы на месте.

Что вчера было? Неужели я напилась до чёртиков? Да, вроде, и не пили особенно.

Медленно сползаю с кровати и крадусь в туалет.

- Выходим через полчаса, Валера ждёт внизу, - слышу я голос шефа.

Вздрагиваю.

- Хорошо Андрон Борисович, - с перепугу я называю его по имени отчеству. Нормально так, в трусах, вылезая из общей кровати.

Быстро встаю под душ, чищу зубы одноразовой щёткой, вспоминаю, что надо достать крем, пудру, расчёску, надеваю халат, выхожу.

- Привет! – ухмыляется Осокин.

- Вчера был перескок во времени, - улыбаюсь в ответ.

- В прошлое или в будущее?

- Ээ…

- Все уже прилетели, едут на место. Мне пришлось поменять самолёт из-за твоего перескока. Уже одиннадцать часов. Ты на работе, Терехова! – строгий, как в офисе, хоть и в трусах.

Встаёт. Ноги – класс. Меня это не касается. У меня тоже ноги красивые, как у мамы, с тонкими щиколотками и коленками. Славка постоянно пошлит, когда я в юбке.

- Кто меня вчера раздевал?

- А не надо пить, когда не можешь.

Значит, он. Стыдоба!

- Вы бы меня ещё на Луну отправили за один день, а потом бы налили бокальчик, - я опять с ним на «вы».

- Успевай за ритмом, если хочешь вообще что-либо успеть.

Щурюсь и посылаю ему гневный взгляд. Пока другого не придумала.

- Позавтракаем в аэропорту, я буду готов через десять минут, - ушёл в ванную.

Быстро нахожу свою тележку, достаю расчёску, ношусь, как ужаленная.

Так всё хорошо начиналось. Ну, это мы ещё посмотрим, кто кем будет командовать.

Оделась в новое, волосы собрала в хвост. Ничего не сказал. Идём к машине.

Валера открывает мне дверь, я сажусь.

Машина движется по московским улицам, а Андрон, откинувшись на кожаном сиденье, методично выдаёт последние указания:

- Нас встретит в аэропорту Саша Норкин. Он важный партнёр, но вести себя с ним нужно осторожно. Говоришь только то, что знаешь, не импровизируешь. Если он спросит что-то о прошлых договорённостях — киваешь и говоришь: «Как мы и договаривались». Всё.

Я киваю, но внутри ёкнуло: а какие ещё «договорённости»?

- И ещё, - добавляет Осокин, глядя в телефон, - не вздумай пить сегодня. Вчерашний «перескок» не должен повториться.

- Да я вчера почти ничего не…

- Молчала бы лучше. Почти бутылку выдула, я киндзмараули не пил.

Я закусываю губу и смотрю в окно. Бутылку?

В аэропорту Осокин вдруг исчезает у стойки с парфюмерией. Возвращается с маленькой коробочкой.

- Держи, — протягивает её мне.

- Что это? - открываю — внутри квадратный белый флакон на восточный манер.

- Духи. Пользуйся.

Я неловко снимаю крышечку, брызгаю на запястье и нюхаю. Сладковато-тяжёлый аромат, явно не мой стиль.

- Фу, пахнет, как дохлая мышь, - а он как хотел? Чтобы я ему спасибо, что ли, сказала, когда женщине дарят духи, даже не спросив, что ей нравится.

- Не обсуждается, - его взгляд становится твёрдым, - будешь ими пользоваться.

- Почему?

- Потому что я так сказал.

Я хочу возмутиться, но он уже разворачивается и идёт к выходу на посадку. Явно не в духе сегодня. Приходится брызнуть ещё немного на шею — просто чтобы он отстал. На самом деле, вроде, ничего парфюм-то. Осторожно достаю телефон и набираю название духов – пишу «купить». А-а-а! Читаю:

…в центре композиции - величественная тубероза, сильнейший афродизиак, цветок страсти, который свел с ума не одну сотню мужчин. Сливочные, обволакивающие ноты белых цветов в этом аромате словно окутаны морозной свежестью, которую придаёт ревень. Персиковые игривые оттенки на ложе из белой кожи придают аромату таинственность и женственность. Амбра и опопонакс в базе аромата придают ему теплоту и глубину.

Стоимость … почти половина моей зарплаты.

Брызгаю ещё раз.

- Перестань уже, - шипит Осокин.

В самолёте я утыкаюсь в глянцевый журнал, делая вид, что читаю. Осокин рядом листает документы, изредка что-то помечая. Он всегда с портфелем. Молчание давит, но говорить первой не хочу — пусть сам лезет, если надо. Подумаешь, расслабиться нельзя.

В кармашке впереди стоящего кресла лежит туристическая брошюра. Открываю. Поди ж ты!

Читаю:

Кипарисовое озеро в Сукко.

Вас ждут невероятные виды, вода цвета колумбийского изумруда, полезный воздух, наполненный испарениями масел чудо-деревьев, уникальная природа и отдых, который вы не забудете. Осторожно, любители селфи! Не уроните в воду телефон, когда будете фотографироваться.

…Дело в том, что болотные кипарисы растут только в Северной Америке, и то, что они прижились в Краснодарском крае, - настоящее чудо. Их там тридцать два!

… На озере есть свой пляж, оборудованный шезлонгами и зонтами, кабинками для переодевания и туалетами. Зоны купания контролируют спасатели, она обозначена буйками.

… Арендуйте каноэ и гребите между кипарисами!

Что? Почему я ничего не знала раньше про это озеро? Я как-то немного начинаю воодушевляться.

После посадки нас встречает улыбчивый мужчина в сером льняном мятом костюме и синих ботинках — Саша Норкин. Ничего такой, холёный, с лёгкой щетиной, ростом пониже шефа, но не маленький, темноволосый.

Его взгляд сразу цепляется за меня, и в глазах мелькает… удивление?

- Привет, дружище! - улыбается Осокин.

Я тоже стараюсь быть приветливой.

- Это Нина – познакомьтесь. Нина – это Александр Норкин, мой старый приятель и коллега.

Норкин кивает, но его взгляд скользит по мне с едва уловимой насмешкой.

- Конечно, конечно… очень рад, - он вдруг подмигивает мне, многозначительно, будто мы оба в курсе какой-то шутки.

У меня перехватывает дыхание. Он что, думает, что я эскортница? Подставная «жена» для показухи? Если он старый приятель, то знает девушку Осокина, как пить дать. Блин!

Я бледнею, но Осокин, кажется, ничего не замечает. Или делает вид. Ему точно не до меня.

- Поехали, — коротко говорит он, и мы направляемся к выходу.

Норкин идёт рядом, а его взгляд жжёт мне бок.

«Всё пропало, — мелькает в голове, - Он точно знает».

ГЛАВА 6. Улучшать – значит, меняться

Андрон

Самолёт видел, наверное, лозунги о славе КПСС, ему не меньше сорока, долететь бы. Хорошо, что хоть эти билеты нашёл в каком-то задрипанном чартере. На сиденье сломана ручка. Но это лучше, чем заявиться на такую встречу с полу пьяной женщиной, когда тебя встречает человек, связанный с министерством, от которого очень многое зависит. Главное, чтобы Норкин не передумал.

Не могу забыть её испуганные глаза, когда она проснулась утром со мной в одной постели. Вчера ей досталось, не спорю. В принципе, она держится, не ноет и не лезет с глупыми вопросами. Так, следит за маршрутом только. Смешная. Ей ещё понравятся духи, войдёт во вкус, не сомневаюсь. Оксане они нравились, а она разбирается.

Фиг с ней, с Оксаной. Скоро начнёт звонить и говорить, что погорячилась, но мне впервые как-то безразлично. Кажется, её время прошло вместе с полосой возможностей. Гуд-бай, бейби! Ищи себе новую машину в другом месте. Хорошо, что не женился, а ведь был на грани и всем говорил, что она моя жена. Ну, гражданский брак никто не отменял.

Норкин – опасный человек. Всегда ищет, за что можно зацепиться и немного пошантажировать, чтобы поторговаться. Жадный, тварь, как сто китайцев.

Нина не дура, но достаточно ли у неё хватки? На собраниях она бывает настоящей тигрицей, её надо только растормошить и дать направление. Она пока не понимает, что к чему. Но многого ей и не надо понимать, у неё другая функция.

Как её представить? Ниной или Оксаной? Норкин не видел Оксану, только слышал. Нет, пусть остаётся Ниной.

Выходим из зоны прилёта. Чёрт, не успел ей купить новый чемодан, а её выбросить. Не подумал. Тележка с рынка девяностых.

- Вижу Норкина. Улыбаешься и помалкиваешь, договорились? – напоминаю.

- Справлюсь, не волнуйся.

- Потом наговоришься, в начале говорю я.

Подходим к Норкину. Улыбается, весь светится прямо, разодетый, пахнет дорогим парфюмом.

- Привет, дружище! – жму ему руку.

- Это Нина, познакомьтесь. Нина – это Александр Норкин, мой старый приятель и коллега.

Норкин кивает, но его взгляд скользит по Нине с едва уловимой насмешкой. Что бы это значило? Намёк на то, что вместо Оксаны я привёз какую-то Нину, не иначе. Лопнет от любопытства, чтобы узнать , кто она такая , и каков её статус. Почуял запах добычи.

Смотрю на Нину, она побледнела, но держится. Догадывается, что что-то не так.

Идём к машине. Резко хватаю Нину за локоть и притягиваю к себе. Губы почти касаются её уха, но говорю жёстко:

- Ты моя жена. Гражданская или нет, ему не отвечай, уходи от ответа. Ты здесь потому, что я так захотел. Ни про какую Оксану не рассказывать ничего, - говорю и целую её в губы. Держится.

Норкин оборачивается, заметив, что парочка отстаёт.

- Эй!

Нина поворачивает в его сторону голову, поднимает подбородок и бросает на Норкина ленивый взгляд, в котором раздражение. Умница.

- Забыл сказать жене самое главное, - шучу.

- Нина, не верьте!

- Он сам не верит, - отвечает она в этот раз с улыбкой.

Мне хочется опять её поцеловать, но тут могут быть непредсказуемые последствия, и я быстро иду к Норкину, увлекая Нину за собой.

- Предлагаю перекусить в одном хорошем заведении с местной кухней, дорога предстоит длинная, - говорит Норкин в машине.

- Да, давайте, - соглашаюсь я.

Ресторан кажется каким-то неуклюжим - с тяжёлыми дубовыми столами, полутьмой и тихим гудением голосов за соседними столиками. Норкин выбирает место у окна, откуда открывается вид на горы.

- "Ну что, Андрон, как полёты переносите?" - наливает всем по бокалу красного. Егоглаза скользят по Нине, будто ищут слабое место. Ему хочется что-то найти в ней, хотя бы для начала во внешности, - вы впервые в Краснодарском крае? – обращается он к ней напрямую, смотря в глаза.

- Да, Александр, и мой Краснодарский край начинается с вас.

- Я польщён. Вам понравится. Лучше гор могут быть только горы, - цитирует он Высоцкого.

- А что там с озером?

- Это не поддаётся описанию, сами увидите. Вы умеете плавать?

Вот зачем ему это? Просто так? Придурок.

- Немного, - отвечает пловчиха Нина, насколько я помню. Кстати, она мне обещала разбить нос за поцелуй, что-нибудь устроит вечером. Я только что разглядел её улыбку. Она превращается в красотку, когда улыбается. Ей пойдут изумруды к её серым серебряным глазам. Но она об этом ещё не задумывалась.

- Не ожидал, что ты сменил состав, - говорит наглый Норкин. И ждёт. Никак не может успокоиться.

На несколько секунд повисает тишина.

Нина поднимает бокал, будто не замечая подкола, и спокойно произносит:

- Вас это беспокоит, Александр? Улучшать – значит, меняться. Кто сказал, не помнишь дорогой?

Её тон лёгкий, почти шутливый, но в нём явно читается укор: "Я здесь не случайно, и ты, Норкин, ответа не получишь ".

- Ты сказала, и этого мне достаточно, - улыбаюсь я в ответ. Смотрю на её бокал. Она делает имитацию глотка и ставит его на место. Помнит вчерашнее, я надеюсь.

Норкин наконец отводит взгляд и переводит тему:

- Ладно, к делу. Швейцарцы нервничают. Конкуренты уже предложили им скидку в обмен на эксклюзивные права на поставки в три региона. Если мы не перебьём их условия — всё оборудование уйдёт к Сучкову.

Андрон нахмурился. Сучков — его главный соперник.

- Какие именно регионы?

- Удмуртия, Татарстан, Пермский край и Подмосковье. Но главное — они хотят получить право первой закупки на новые партии. Если мы упустим это, Сучков станет монополистом.

Нина слушает молча.

Норкин вдруг обращается к ней:

- А вы, Нина, как считаете? Должен ли Андрон рисковать и перебивать ставки?

Если она начнёт мямлить или скажет что-то невпопад, Норкин поймёт, что она не в теме. А значит, не жена, а просто сопровождение.

Но Нина не мямлит.

- Я считаю, что риск должен быть оправдан. Если швейцарцы готовы дать эксклюзив Сучкову, значит, они в нём уверены. Надо не перебивать ставки, а найти то, что им предложит только Андрон.

Норкин замирает.

- Например? - он щурится, прикрывая своё любопытство.

- Например, гарантии быстрых платежей. Или доступ к тем складам, которые Сучкову не отдадут. В конце концов, у Андрона есть связи в таможне — а это значит, что оборудование пройдёт без задержек.

Норкин откидывается на спинку стула, впечатлённый.

- Ну что, Андрон, женился на стратеге?

- Улучшаю жизнь, как было сказано, - хмыкаю я.

Нина скромно тупит глаза. Вылезла без спросу, теперь боится. Зато Норкин немного сбавит обороты по части, кто она такая. Но Норкин только кажется понятным, уж я-то это знаю.

- Сколько ехать до озера? – спрашивает Нина.

- Два с хвостиком. Завидую, что увидите эту красоту в первый раз.

Ну, так-то оно лучше. Посмотрим.

Глава 3 (7 - Салатовое платье, 8 - Паштет, 9 - Играем дальше)

ГЛАВА 7. Салатовое платье

Нина

Машина медленно поднимается по извилистой дороге. За окном мелькает южная природа, и за деревьями наконец проглядывает озеро, блестящее, как полированный обсидиан.

- Вот и наша резиденция, - Норкин показывает рукой вперёд.

На вершине холма, среди сосен и можжевельника, на поляне, стоят несколько просторных палаток в виде полу сфер. Целое поселение. Я никогда раньше не видела такие палатки. Сверху каждую палатку обрамляет какое-то сборное устройство, как кокон. Настоящие инопланетные капсулы! В центре — общая зона с низкими диванами под навесом и открытым костром, чуть поодаль — кухня и биотуалеты, стилизованные под деревянные домики. Всё новое, видно, что только что построенное. Кругом чисто, не видно ни одной щепки, как будто кто-то пропылесосил поляну и вычистил реальность.

Машина останавливается у одной из палаток.

- Ну, вы обустраивайтесь, отдохните с дороги, можете погулять сходить, - говорит нам Норкин, - в восемь ужин и общая сходка. Сегодня день нерабочий, просто знакомство и разная болтовня. Ты к чату подключился? – спрашивает он Андрона.

- Да, всё норм. Осталось немного времени, мы далеко не уйдём, разве что спустимся к озеру посмотреть, и то можем не успеть. Я сам здесь был один раз всего и довольно давно, - отвечает Андрон.

Вхожу в палатку. Внутри всё светится, то есть как будто там электричество проведено.

Ощущение, что я попала в будущее. Всё такое необычное! Места полно, есть гостиная с креслами и столом, на котором стоит красивый букет, а за перегородкой спальня с широкой настоящей кроватью. Чуть поодаль необычный переносной шкаф для одежды с висящими пустыми вешалками. Внизу свёрнуты два махровых халата и лежат две пары резиновых тапочек, как в отеле.

Смотрю с удивлением, которое не могу скрыть.

- Здесь, что, электричество есть в лесу? – смотрю на Андрона.

- Нина, что за деревенщина! Это современная палатка, здесь стоят солнечные батареи, у тебя есть выход в интернет, подзарядка, дистанционное управление светом, сенсорный экран, утюг можешь включить, погладить мужу рубашку.

- И шнурки заодно, или у тебя кроссы на липучках?

- Да нет, я же не космонавт.

- Ой, смотри! – показываю я ему на кровать.

- Что там?

- Только одна кровать!

- Нин, хватит уже!

- А ты знаешь, что я ни разу не была за мужем? Вот впервые вышла. Скомканно получилось как-то. Свадьба, в смысле. Я волнуюсь. Первая брачная ночь не очень получилась, я плохо запомнила.

Андрон щурится и улыбается.

- А парень? Парень-то у тебя был?

- Нет. Я болела очень на третьем курсе, он меня бросил, а больше мне никто не нравился, - делаю я грустное лицо. На самом деле, оно само сделалось, я когда вспоминаю о Роме, мне всегда тоскливо и жалко себя до обморока. Он был аспирантом у нас в Пищевом, старше меня на восемь лет, папаша у него был чиновником каким-то высокопоставленным. Короче, Рома был типичным мажором, это я сейчас только понимаю. Ему были не нужны мои проблемы.

Зачем я это ему сказала, дура. Подумает ещё, что я никогда никому не нравилась. У меня было двустороннее воспаление лёгких, я полгода лечилась, брала академку. Помню, мне столько уколов всадили, что на попе не осталось живого места.

Меня родители выхаживали, они не верили, что я не выживу. Как же было тяжело! Похудела на двадцать килограмм, я до болезни была пышечка с круглыми формами. Рома ушёл к Анюте, моей подруге, а может, она ему и без моей болезни нравилась, и он крутил с обеими. Зря я их познакомила тогда.

У нас с ним не было секса даже, мы просто встречались и целовались. Я до сих пор не знаю, любила ли я его, что так мучилась, когда узнала, что он с Анютой, или мне просто стало обидно. Обида, говорят, хуже ревности, хотя они, как правило, вместе. Встретила бы его, дала бы по морде. Да, примитивно рассуждаю, но ведь сволочь. Хотя, в таких вещах правды нет.

- Не о том думаешь, - бросает мне Андрон.

Шефу неохота говорить на эту тему, у него сделка впереди, судьба бизнеса решается на ближайшее время, а я тут со своими нюнями. Никому я неинтересна, кроме моих старичков любимых, а с ними тоже часто быть не могу – надо работать и им помогать. Чё-то захотелось к маме с папой, теплоты и нежности.

- Осталось двадцать минут до ужина, - прямо рявкнул шеф, и я вздрогнула.

- Хорошо, я в душ тогда сбегаю.

Мне нравится, что в палатке есть перегородки. Быстро переодеваюсь в халат, хватаю полотенце и бегу в душ.

Надену салатовое платье, раз ему приспичило, чтобы я эти платья носила. Быстро ополаскиваюсь и лечу обратно.

Через двадцать минут мы оба готовы, идём знакомиться с компанией высоких гостей.

- А ты ничего так получилась, - произносит Андрон, осматривая меня перед выходом.

- Я тебе не Галатея, а получилась я благодаря маме и папе.

- Т-сс, малявка!

Идём.

Все уже там – на специальной крытой тентом деревянной площадке. С одной стороны организован буфет с разными коктейльными канапешками, и стоят напитки. С другой длинный сервированный стол примерно на десять персон. Народ тусуется в середине.

К нам сразу подходит официант с подносом, на котором два бокала шампанского.

Я делаю глоток – вкусно, блин! Андрон тут же мне подмигивает.

- Не волнуйся, я помню, и хватит мне постоянно об этом напоминать, - огрызаюсь я. Ну, кому приятно?

Мы начинаем здороваться.

- Нина, - это Виталий и Алина, - представляет Андрон Сучковых, своего первого конкурента.

- О, Мистер Шульц! Рад тебя видеть!

- Очень здорово! – отвечает немного невпопад Швейцарец.

Рядом стоит женщина лет сорока в коричневом платье в белый горох, как у Джулии Робертс в «Красотке». Мне даже страшно как-то. Она и внешне на неё похожа со своим рыжим каре.

- Это моя жена Мартина, она говорит по-русски лучше всех в Швейцарии, не считая самих русских, которые там живут.

- Нет, Ганс, лучше всех швейцарцев по-русски говоришь ты, - отвечает Мартина.

- Я так рада, что вы говорите по-русски, - улыбаюсь я.

- Нина, разреши мне познакомить тебя с ещё одним моим страшным конкурентом, известным молокососом Татарстана, Удмуртии и Пермского края Рогозиным Романом и Анютой, - говорит торжественно Андрон, а у меня сердце сейчас выскочит из груди, и во рту пересохло. Я сжимаю в руке бокал шампанского, но пить оттуда мне нельзя никак.

Странное мгновение – то ли картинка из другой реальности, потому что я могла быть Анютой, или меня зачем-то догоняет прошлое.

ГЛАВА 8. Паштет

Нина

Мгновение бесконечно. Я уже собираюсь открыть рот, как между нами вырастает Норкин.

- Ребяты! Отставить разговорчики, Глухарёв приготовил речь. Слушаем.

Глухарёв, настоящий замминистра пищевой промышленности, ставит бокал от себя подальше и начинает говорить.

Мне, естественно не до Глухарёва и его галиматьи про российско-швейцарское сотрудничество и огромный перспективы в этой области. Стоим молчим и переглядываемся. Я ни с Ромой, ни с Анютой не виделась после болезни, а это несколько лет. Значит, он на ней женился, раз сюда привёз, здесь же все с жёнами как бы. Хочу шепнуть Андрону, что знаю Рогозина с Анютой, но он весь внимание – слушает Глухарёва этого.

Рома не был особо красив или фигурист, когда мы с ним встречались тогда, зато сейчас весь подтянутый, спортивный, пружинистый такой, да и Анюта выглядит намного лучше, чем раньше. Видимо, хорошо живут не тужат. Ловлю взгляд Рогозина, он точно не ожидал меня здесь увидеть, наверное, давно забыл о моём существовании. Пялится, не скрываясь. Ещё раз посмотрит, Норкин начнёт в голове выстраивать разные предположения. Следит за всеми, как радар.

Анюта стала блондинкой с красными губами. С претензией такая на секс-бомбу. Слишком яркая и напоказ. Как по мне, то при живом муже, да ещё таком успешном, я бы не стала носить такой манящий образ. Но тут дело такое, в каждой семье своя правда.

Им обоим моё присутствие тут, как кость в горле. Ладно бы просто встретили, а то в качестве жены их основного конкурента. У них у обоих по отношению ко мне есть разговор с совестью. Анюта была мне самой близкой подругой, а Рома мне признался в любви и сказал, что хочет видеть меня в будущем рядом. В каком качестве я не стала спрашивать тогда, постеснялась. Но всё это было до болезни. Да я их особо и не осуждаю, пошли они, куда подальше. Только вот тут надо перетерпеть.

-… я надеюсь, что наша непродолжительная встреча в этом живописном месте Краснодарского края, принесёт большую пользу всем участникам и сыграет значительную роль в дальнейшем успешном развитии бизнес-отношений с компанией «МилкЕк», заканчивает замминистра свою кислую формальную речь, которую все слушали с подчёркнутым вниманием.

- Нина, разреши мне тебе представить Валерию и Игоря, - Андрон сразу по окончании выступления подводит меня к Глухарёву. Парочка в возрасте, около пятидесяти. На Валерии сверкает перламутровое ожерелье, которое мне невероятно нравится. Как элегантно! Бывает. Она изыскана, идеальна, опытная светская львица.

- Как я рада с вами познакомиться. Так давно знаю Андрона и никогда не видела его с женой. Вы чудесны. Предлагаю завтра устроить женский поход по достопримечательностям. Здесь волшебно. Это была моя идея устроить встречу на Сукко. Вы согласны?

Ещё бы я была не согласна. Смотрю на неё и думаю, что в любом возрасте женщина может быть красива. И всегда хочется верить, что красивый человек не может быть сволочью.

- Алина, идите к нам! – позвала она жену Сучкова, которой меня ещё не представили, - это Нина, жена нашего Андрона-красавчика, бычка-молочника.

- Они все тут бычки-молочники, очень приятно, Алина, - здоровается она со мной. На ней бледно лиловое платье без рукавов с красивыми пуговицами, очень необычное и симпатичное. Я смотрю на наряды во все глаза. Правильно сказал Андрон, что я деревенщина. Только забыл добавить, что я быстро учусь. Анюта, на мой взгляд, одета хуже всех, не в плане стоимости, а в плане стиля. Она какая-то странная, вызывающая. Или всегда такой была, а я не замечала.

- Дамы и господа, прошу к столу! – объявляет Норкин.

Рядом с ним стоит парень в белом халате с колпаком на голове.

- Поприветствуем нашего уважаемого повара Иннокентия. Было непросто вырвать его из одного крутого московского ресторана, но Кеша согласился. Сегодня вас ждёт лёгкий, воздушный, молекулярный ужин, который никак вам не помешает крепко спать и быть свежачком на завтрашних деловых дискуссиях.

Про таких как Норкин говорят, что у него язык без костей.

На столе стоят таблички с именами гостей. По правую руку от меня сидит Игорь Сучков, а по левую Рома. И деваться мне некуда.

Игорь очень внимательный и вежливый, шутит и нахваливает рыбный паштет в качестве закуски. Да, объеденье, спорить не буду, но особо не хвалю, так как до этого не ела рыбный паштет. Он больше напоминает рыбный крем.

Рома молчит, вообще со мной не разговаривает. Я тоже с ним молчу. Интересно, мне теперь всегда на этом месте сидеть между ними двумя, все восемь дней? Андрон треплется с Анютой. Я так и не успела ему сказать, что знаю Рогозина с женой. Сейчас наврёт что-нибудь про меня, потом придётся выкручиваться. Вот только именно ей врать не стоит. Надо ему сказать.

Что это? Чувствую, руку на левой коленке. Рома прифигел? Да, это он. Слева же он сидит. Залепила бы по морде, только Андрона подведу, не могу. Поворачиваю голову в его сторону. А он, скотина, смотрит куда-то вперёд, на противоположную сторону стола, на замминистра, кажется.

- Ты предпочитаешь, чтобы я тебя облила вином или вонзила тебе вилку в ляжку? – спрашиваю, мило улыбаясь.

- Привет от Оксаны, - точно также мило отвечает мне Рома.

- Не знаю такую. Быстро убрал руку! – шиплю я, - Ты думаешь, я не скажу Андрону, что ты вытворяешь?

- Не ори, дура! – он продолжает улыбаться, - спасибо, Нина, передайте мне, пожалуйста соль.

Я послушно беру солонку, которая и правда стоит ближе ко мне.

- Ты же не хочешь, чтобы она приехала? – спрашивает Рома.

Кто приехал? Он говорит о бывшей Андрона, что ли? Этого ещё не хватало!

- А ты чего хочешь?

- Скажи Андрону цифру «250», он поймёт, ну, и не забудь рассказать про то, что Оксана ждёт моего звонка, если что. Она в Анапе.

- Больше я с тобой не сяду, - настоящая угроза, но другой в голову не пришло.

Чувствую, что рука с моей коленки убралась.

ГЛАВА 9 Играем дальше

Нина

Мысль о том, что Оксана эта где-то здесь в Анапе, всего в двух часах езды от нашего кемпинга, сверлит до боли. Получается, она ждёт звонка и того момента, когда сможет вонзить нож в спину Андрону. Эта тварь придумала какой-то шантаж. Вот как у них всё затейливо! Не просто хлопнула дверью и пошла себе дальше, как у нормальных людей. Хотя, откуда мне знать, что такое нормальные люди. Все до определённого момента нормальные, а вот когда случаются экстренные ситуации, тут и выясняется, у кого какие ценности и истинные цели.

Я не пойму, она чего хочет-то от него? Вернуться? Ей не нравится, что он променял её на другую? В принципе, мало кому понравится, но почему Роман вместе с ней играет? С чего это он вмешивается в личную жизнь Андрона? С другой стороны, если она была женой Андрона не один год, то она много кого знает из его окружения, и у неё наверняка сложились свои собственные связи с некоторыми из них. Она и Анюту, наверное, знает, не исключено. Тогда она и про меня уже всё узнала. Здесь интернет работает, как в аэропорту.

Подают горячее – огромные креветки в каком-то белом соусе. Они лежат на тарелке, как отрезанные пальцы. Я ковыряю вилкой, делая вид, что ем. Роман не просто испортил мне аппетит, он, скотина, мне испортил весь вечер, а может, и всю поездку. Откуда он взялся на мою голову?

Встать и бежать к Андрону как-то неприлично и привлечёт всеобщее внимание. В рот ничего не лезет, вино нельзя, только газированную воду. Я и так уже выпила три стакана за этот вечер.

Я заметила в спальне за перегородкой биотуалет, но не представляю, как я буду им пользоваться при стопроцентной слышимости с незнакомым мужиком в одной комнате, да ещё и шефом. Все же тут давно в браке, привыкшие к друг другу, им-то что. Мне теперь и воду не пить? Но я уже напилась. Пусть выходит, когда мне надо в туалет. Ладно, это я потом решу.

Надо мне какие-то специальные знаки придумать с Андроном. Например, если я дотрагиваюсь, скажем, до правого уха, то это значит, что надо срочно поговорить. Замечаю, что Андрон смотрит на меня, но я ему просто улыбаюсь в ответ. Норкин на чеку.

- Нина, ты что не любишь морепродукты? – я медленно поворачиваю голову на голос. Это Анюта говорит своими алыми губами. Как она умудрилась их ещё не съесть, в смысле, помаду? Подкрашивает, что ли как-то?

- Люблю, просто не голодна уже, - отвечаю. Как робот, без эмоций. Этой Мерилин Монро вообще лучше не отвечать, но совсем игнорировать тоже неправильно.

- Стресс? – улыбается с каким-то снисхождением, - первый раз в таком обществе?

Что она хочет мне показать? Что всё знает, и что она тоже может торговать этим знанием? Они все на это заточены. Но с меня какой спрос? Это к Андрону. Как же мне противно! И как же выкрутиться из этой западни? Анюта мне хамит, пока осторожно, но всё впереди.

- Дорогие друзья, хочу выпить за прекрасную женщину, благодаря идее которой мы все собрались в этом живописном и уникальном месте. За Валерию! – это, предлагает, конечно, Норкин в своей манере ведущего телешоу.

Все чокаются. С Романом я не чокаюсь, и мне плевать, заметил это кто-нибудь или нет. Даже не смотрю в его сторону.

- А вот скажите, - спрашивает Игорь, откуда здесь появились американцы, которые засадили озеро этими водными кипарисами в тридцатые годы прошлого века? Откуда им здесь быть в СССР?

- Да это просто местная легенда. Здесь были болота, - начинает Норкин, хвастаясь знанием вопроса, - родники разные. Советы решили соорудить здесь плотину, и образовалось родниковое озеро. Как так получилось, что водные кипарисы здесь прижились, никто не знает . Это только выжило тридцать два дерева, а завезено было, наверное, больше. Никакие американцы столько деревьев в СССР никак не могли привезти, да ещё в эту глухомань по тем временам, ни дорог, ни электричества. Гидам же надо что-то рассказывать, вот и придумывают про принцессу какую-то, про американцев. Игорь, ты, что, серьёзно меня спросил?

- Почему не спросить? Необычная картина, я сегодня ходил смотрел, удивлялся.

Замечаю, что Андрон мне подмигивает. Кто-то встаёт уже из-за стола, и я тоже тут же срываюсь. Включают музыку, и народ начинает подтанцовывать.

- Что случилось, Нина, на тебе лица нет? – спрашивает он, когда я приближаюсь наконец.

- Долго рассказывать, потом. Рогозин просил тебе передать цифру «250» и то, что Оксана ждёт его звонка. Она в Анапе. Он спрашивает ещё, хочешь ты или нет, чтобы она сюда приехала.

Я реально удивляюсь его выдержке. Он спокойно слушает и улыбается. Норкин следит за нами, как и Анюта. Рогозина я не вижу. Отошёл, наверное, в какой-нибудь туалет.

- Интересно, почему вас посадили рядом? Кто рассаживал?

- Это всё, что тебя волнует? А информация, которую я тебе выложила, неинтересна? Она же приедет и начнёт орать, что я никакая тебе не жена, а она жена, что ты её бросил и нанял эскортницу.

- Я не хочу больше слышать ни про каких эскортниц.

Мне непонятно, он понимает, о чём я или нет?

- Теперь мне ясно, откуда у Рогозина эта цифра, это то, что я хотел предложить Шульцу. Она слила ему всё.

- Оксана?

- Да, дорогая, пошли танцевать, медленный танец. Хоть можно будет поговорить, - с этими словами он хватает мою руку и выводит на площадку, где уже топчется Сучков с Валерией. Тоже время не теряет. Хихикают. Валерия, наверное, думает, что ему нравится, а со стороны видно совсем другое.

- Она, что, была так глубоко посвящена в дела твоей компании? – тихо спрашиваю, но под музыку говорить трудно на расстоянии, надо наклониться к уху.

- Повтори, что ты спросила? – это он нарочно.

- Я про Оксану спросила, и ты отлично всё слышал.

- На эту встречу она же должна была ехать, не ты, как ни крути. Я с ней жил под одной крышей три года. Многое обсуждали, обычное дело. Она далеко не тупица, ну, как бы, - тут он прижимает меня к себе вплотную и шепчет на ухо, - швейцарцы - консерваторы, я должен быть женат, они считают, что женатый мужчина надёжнее.

- Андрон, если Оксана завтра позвонит Норкину и скажет, что я не твоя жена… - я начинаю нервничать.

- Сделка развалится. Швейцарцы не станут работать с тем, кто начинает сотрудничество со лжи.

Такое впечатление, что я переживаю за наш молочный завод и новое оборудование больше, чем он.

- Что будем делать? – задаю я логичный во всех отношениях вопрос.

- Играем дальше, Нина, - говорит серьёзно и жёстко, правда, тут же наклоняется и целует меня в щёку, - я ещё слышу твой парфюм, он звучит как-то по-новому.