Молниеносный - 3

Глава 1

В кабинете было тесно для той толпы одержимых, которая продолжала на меня напирать. Может и правда надо было в коридоре принять бой? Только я собрался выйти из кабинета, как ближайший ко мне инквизитор резко прыгнул вперёд.

Он метил мне в лицо растопыренными пальцами. Я ускорился и рванул на себя руку одержимого. Его плечо глухо хрустнуло, а я ещё и вторую руку вывернул из сустава.

Думали, я так просто позволю себя разорвать на кусочки? Да вот хрен вам всем! Убивать я никого не стану, всё же люди не виноваты, что им подселили демонические души, а вот покалечить — вполне себе.

Пока я переключался с суперскорости на обычную, оказалось, что на меня лезут ещё четверо одержимых, остальные толкаются в проходе и запинаются друг о друга. Как же им не терпится добраться до меня.

Ещё один одержимый получил от меня под дых, но его это не остановило. Нет, всё же жалеть их не стоит, они же и с оторванными руками и ногами на меня переть будут — боли-то одержимые не чувствуют.

Ну какие же всё-таки Хранители суки! Они же наверняка надеялись, что я сейчас своими руками половину инквизиции прибью. Ага, щас!

Очередной одержимый умудрился ухватиться за мой несчастный фрак, оторвав рукав. Руки лишние что ли? Так я их сейчас вырву и засуну в одно место!

И снова треск костей, причём на этот раз я не только руки этому инквизитору сломал, я ещё и с ноги зарядил ему в спину, ломая позвоночник. А потом следующему, и снова, и снова.

Врубив суперскорость на полную, я передвигался от одного инквизитора к другому. Мне не доставляло удовольствия ломать кости, но выбора-то особо не было. Либо я их всех сейчас перебью, зажарив молниями, либо дам шанс на жизнь.

Я понимал, что не всем смогу помочь, — изгнать подселённые сущности можно только из тех, кто сам этого хочет и будет сопротивляться. Но несмотря на мою неприязнь к инквизиторам, они всё же люди.

Вольт помогал мне, сваливая одержимых на пол. Он сбивал их на скорости, как кегли в боулинге. А учитывая количество балахонов, одним точным ударом можно было выбить страйк.

Я даже чуть замедлился, чтобы точно никого не прибить в этой толкучке. Мало ли, переборщу с силами, не учту что-то, и получу гору трупов. Мой фрак вон уже давно разорвался и висел лохмотьями, а ведь это я только чуть-чуть побегал на скорости.

— Что здесь происходит?! — услышал я из коридора крик Кондратьева. — Почему все не на своих рабочих местах!

Неужели прошло полчаса и врио наместника освободился и решил проведать меня? Я бросил взгляд на браслет. Так и есть. Своими попытками сохранить жизни я ввязался в затяжной бой.

— Возвращайтесь к работе! — продолжал драть глотку Кондратьев. — Что вы тут устроили?!

Врио наместника попытался сказать что-то ещё, но его заткнули самым действенным образом — ударом по голове. А ведь эти одержимые ведут себя не так, как те, что были на военной базе в Барабаше. Те скалились, рычали и вели себя как животные.

Здесь же у нас был вполне человеческий бой. Не хотят палиться? Да их и так после нападения на меня проверят по всем правилам.

— Бросьте этого недоумка, хватайте Громова! — разнёсся по коридору голос Данилы.

Я как раз выскочил из кабинета, чтобы защитить Кондратьева, и встретился взглядом с Данилой. Этот не был одержимым. Он работал на Хранителей.

Как, блин, человек мог выбрать сторону демонов?! Это ведь наверняка он пропустил одержимых в здание. Да и сейчас он был готов убить любого человека, лишь бы добраться до меня.

— Тебе конец, Громов, — ухмыльнулся Данила. — Я сам убью тебя!

— Мечтать не вредно, — я хмыкнул и снова ускорился.

Я влетел обратно в кабинет и вдруг замер. Ну то есть я остановился, а все вокруг меня зависли в тех же позах. Для них время до сих пор шло медленно, а вот я, даже оставаясь на месте, был быстрее каждого из них.

— Ты чего? — Вольт посмотрел на меня и моргнул. — Эй, князь, у нас тут вообще-то битва идёт. Или ты наконец решил их добить?

— Вон те трое сопротивляются демонам, — я указал на одержимых, которые всеми силами боролись с собой. — Есть идея!

— Да нет у нас времени на изгнание, надо остальных вывести из строя, — рыкнул Вольт.

— С моей суперскоростью время не проблема, — я рванул к одному из сопротивляющихся одержимых.

Бедолага забился в угол и сжал своё горло. Вовремя я его заметил — ещё немного и он сам бы себя задушил. Вот что значит характер и сила воли!

Я даже гордость испытал к этому балахону. Пожарская, например только голову чуть в сторону отводила, когда моё горло перегрызть пыталась. Ну ничего, дядя-эмиссар тебе поможет.

Переключившись на магическое зрение, я подцепил поводок и потянул демоническую душу на себя. Мне было непросто даже с суперскоростью, хотя в нормальном времени проходили доли секунды, и одержимый инквизитор даже выдохнуть не успел.

Сопротивлялся он изо всех сил, так что мне удалось вырвать демоническую сущность из тела. Только вот что с ней дальше делать? Пожарской рядом нет, чтобы сжечь.

Жрец во мне встрепенулся и напомнил об одном случае из своей жизни. А ведь подходит! Душевная энергия — вот что можно использовать.

Это в физическом проявлении все видят молнии или там ветер и воду, а вся магия происходит внутри. Она зарождается в нашем сердце, проходит через магический источник и выплёскивается наружу уже в готовом виде. Но можно просто не дать ей оформиться, а сконцентрировать на неосязаемом уровне.

Рука, державшая демоническую сущность, окуталась пламенем моей души, пламенем сердца и источника. Энергия потянулась от него к пальцам, и те вспыхнули, испепеляя душу демона. А неплохо так выглядит в магическом зрении сожжение демона, мне понравилось!

Дальше дело пошло будто бы бодрее, или у меня после двух изгнаний лучше стало получаться, или двое других инквизиторов боролись сильнее. В общем, когда я снова вернулся к нормальному течению времени, все трое бывших одержимых опали на пол, жадно вдыхая воздух.

Я выглянул в коридор, подмигнул Даниле и начал высматривать инквизиторов, которые были готовы к изгнанию демонов. Насчитал ещё четверых. Вот и славно.

Пока Вольт сбивал бегущих на меня одержимых, я изгонял из них демонов. Через полчаса я изгнал и испепелил около тридцати демонов, а вокруг меня стояло всего-то тринадцать инквизиторов, в которых не чувствовалось внутренней борьбы. Я ускорился и без сожалений впечатал их по очереди в стену.

Данила остался стоять в гордом одиночестве. Не знаю, на что он рассчитывал, но никаких сомнений в его глазах я не увидел. Он продолжал лыбиться во все тридцать два зуба, будто уже победил.

— Думаешь, это всё? — спросил он, окинув взглядом стонущих от боли инквизиторов. — Ты вывел из строя часть марионеток, но они восстановятся и снова вступят в бой. Знаешь, какая регенерация у одержимых? Да им можно все до единой кости переломать, а они будут продолжать сражаться.

И тут до меня дошло. Он же не понял, что я изгнал демонов! Ну в самом деле, откуда Даниле знать, что такое вообще возможно? Этот гад до сих пор считает, что бой не закончен.

— Какой же ты жалкий, — сказал я, скривив губы. — Отдался в служение тем, для кого ты — просто мясо. Тебя пустили в расход, а ты и рад.

— Я получу силу! — проорал он, покраснев от злости. — Мне обещали такую мощь, о которой ты даже представления не имеешь!

— И для этого надо всего немножко, — хмыкнул я. — Всего-то — предать человечество. Мелочь какая, правда?

Я стряхнул с себя остатки рубашки и медленными шагами направился к Даниле, переступая через раненых инквизиторов. Их страдания меня не слишком волновали — лечебные зелья быстро вернут их в форму. А вот наглый гадёныш напротив должен получить сполна.

Василий Кондратьев пришёл в себя как раз вовремя — он услышал слова Данилы и сейчас смотрел на меня круглыми от шока глазами. Я же сжал в ладони медальон эмиссара и направил в него энергию.

Золотой говорил, что эта печать выше прочих, она даёт мне право командовать любым инквизитором. А раз так, то у неё должно быть что-то вроде общего созыва или массового приказа.

Энергия впиталась в медальон, и я увидел, как от него потянулись нити к значкам на красных балахонах. Василий Кондратьев вздрогнул и поднялся на ноги, бывшие одержимые начали цепляться за стены и друг друга, чтобы встать и подойти ко мне.

А из-за поворота донёсся топот множества ног. Через пару минут в коридоре стало тесно от инквизиторов, прибежавших на мой зов. Неплохо-неплохо.

— Арестовать! — приказал я, ткнув пальцем в побелевшего Данилу, который отчаянно пытался сопротивляться моему зову. — Поместить в самую защищённую камеру!

На мгновение прибывшие инквизиторы дрогнули и перевели взгляды на Кондратьева. Ну их можно понять — стоит какой-то мужик в разорванных брюках и с голым торсом, приказы тут раздаёт. Правда самые толковые всё же обратили внимание на медальон, висевший на моей груди.

Врио наместника кивнул, подтверждая мой приказ и повернулся ко мне. Я знал, что у него много вопросов, и был готов ответить на часть из них, но Кондратьев сумел меня удивить. Он стянул с себя балахон и протянул его мне.

— Вот возьмите, князь, — сказал он. — Прикройтесь… да и вопросов меньше будет.

Я не стал отвечать, молча взял балахон, который был похож на мой плащ, но гораздо шире — в него могло поместиться два меня. Вытянув медальон поверх мантии, я посмотрел в глаза Даниле.

— Ты ответишь за всё, — спокойно сказал я. — Я прослежу за этим, будь уверен.

— Мои покровители от тебя мокрого места не оставят! — взвизгнул Данила. — Ты — никто! Слышишь?!

Его крик оборвался, когда я от души врезал по его наглой морде. Даже без суперскорости удар вышел что надо. Вид разбитого носа и крови на подбородке Данилы меня немного успокоил. Как же давно я хотел это сделать!

Так его и увели — с окровавленной мордой и удивлением от моего удара. Причём удара не только в прямом смысле, но и в переносном. Он-то думал, что справится со мной, имея рядом кучку одержимых и поддержку Хранителей, а в итоге проиграл всухую.

— А этих куда? — спросил у меня Кондратьев, указав на одержимых, которых я впечатал в стену. Они как раз начали приходить в себя и пытались подняться.

— Туда же, — я нахмурился. — Посадите их в разные камеры, я с ними ещё поработаю.

— А с остальными что? — Кондратьев поморщился от стонов раненых инквизиторов, а я обернулся.

— Всех вылечить и зачислить в мой отдел, — мне не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что все бывшие одержимые замерли. Даже стоны боли затихли ненадолго. — И даже не думайте, что сможете отказаться. Отныне каждый из вас будет обучаться мной лично.

— А они точно не одержимые? — робко спросил один из прибывших инквизиторов. — У меня прибор с ума сходит. Вдруг мы их вылечим, а они на нас кинутся.

— Делайте что я сказал, — я вздохнул.

Вроде бы, с одной стороны, я понимал, что объяснять придётся много чего, — местные вообще об экзорцизме не слышали. А с другой — оно мне надо?

— Где сейчас Назар Крылов? — спросил я у Кондратьева. — Он вообще жив?

— Жив, сидит в камере, — врио наместника поморщился. — Его Данила допрашивал, но Назар… у него есть способность закрывать свои мысли. Он просто на время стирает память, и добиться от него ответов невозможно.

— Вы же понимаете, что его устранили намеренно? — спросил я, махнув рукой в сторону кабинета наместника. В моём кабинете снова надо делать ремонт. Ну и кровь отмывать тут ещё долго придётся.

— Но ведь мы нашли в подвале его дома одержимых, — Кондратьев вдруг побледнел и обернулся на раненых инквизиторов. — Хотите сказать, что он искал способ излечить их?

— Ну да, скорее всего, — я уверенно кивнул, хотя вообще был не в курсе обвинений против Крылова.

Да, я впервые услышал о том, что он держал в подвале одержимых, но вроде бы всё логично. Крылов же так отчаянно хотел научиться изгонять демонов. Вот и попался на горячем. Или его сдал кто-то из своих. Кстати!

— Василий, мне надо переговорить с архивариусом, Прокопием Хлыстовым, — я ведь так и не добрался до этого человека, а Крылов его имя точно не просто так мне оставил. — Где я могу его найти?

— Так он только что здесь был, — Кондратьев посмотрел на меня удивлённо. — Вы же великий созыв активировали, князь. Все, кто в здании находятся, пришли сразу же.

— Позовите его, — я запнулся. Куда его ко мне звать? Кабинета-то теперь нет. — И выделите любой свободный кабинет.

— Так вот свободный, — Кондратьев указал на дверь напротив кабинета наместника. — Там и ремонт делать не надо, всё готово.

— Хорошо, — я кивнул.

Распахнув дверь, я увидел просторный кабинет с небольшим предбанником, где можно посадить секретаря или помощника. Сам кабинет мне понравился больше предыдущего, не такой безликий и формальный. Здесь даже меблировка походила на кабинет в моей квартире на Неглинной.

Дорогое дерево, строгие линии и обивка не красного, а благородно-коричневого цвета. Кожаный диван рядом со столом сразу облюбовал Вольт, который занял его почти целиком. Ну и ещё здесь была карта Российской Империи во всю стену с гербами княжеств и губерний.

Выглянув в окно, я увидел Лубянскую площадь. То есть изначально был кабинет, который соответствовал всем моим требованиям, но Кондратьев его зажал и выделил мне малюсенькую комнатушку, до которой надо было добираться через лабиринты коридоров? Вот же он… нехороший человек.

Но хоть исправился и сделал всё как надо. Теперь ещё осталось дождаться, когда освободят Крылова. Если я не ошибся в Кондратьеве, то он не будет против освободить должность, которую временно занял.

Если же нет, то я помогу ему принять решение. Крылов сильно упростил мне задачу, назначив эмиссаром и передав мне медальон. Как будто он заранее знал, что случится.

— Вызывали, господин эмиссар? — раздался от двери старческий голос. — Я архивариус Ордена Инквизиции, Прокопий Георгиевич Хлыстов.

Архивариусу на вид было лет восемьдесят, не меньше. Такой сухонький старичок с длинной белой бородой и редкими седыми волосами. На его худом теле балахон смотрелся слишком громоздким, но старик держался уверенно, даже спина у него была ровная, а не сгорбленная от времени.

— Да, проходите, — я приглашающе махнул рукой и сел за стол. — У меня к вам несколько вопросов. Первый — насколько близкие отношения связывают вас с Назаром Крыловым.

— Назар — хороший мальчик, упорный и ответственный, — проскрипел Хлыстов, усевшись в кресло напротив меня. — Помню его, когда он впервые появился в Ордене. Такой юный был и веривший в лучшее будущее.

— Но всё изменилось, не так ли? — уточнил я, уже зная ответ. — Что вы ему показали? Какие записи перетряхнули его душу и вывернули наизнанку?

— Правду, господин эмиссар, — старик хитро прищурился. — Всего лишь правду.

— Почему же вы другим эту правду не показали и не рассказали? — поинтересовался я, бросив взгляд на Вольта, который демонстративно зевнул, распахнув пасть как можно шире.

— А зачем показывать правду тому, кому она не нужна? — Хлыстов хмыкнул в бороду и покачал головой. — Правда она ведь не всегда пользу приносит. Иногда и хуже можно сделать, передав её не тому человеку.

— Тут даже спорить не буду, — согласился я. — Мне нужны эти записи. Всё, что вы нашли о создании Ордена Инквизиции и Хранителях.

— И что же вы будете делать с этими записями? — старик прищурился и запустил пальцы в бороду. — Уж не задумали ли вы чего-то опасного?

— Я хочу изменить структуру Ордена, — я усмехнулся, увидев шок в глазах архивариуса. — Да вот прямо сейчас этим уже занимаюсь. Вы же видели бывших одержимых, как и тех, кому я не смог помочь сразу.

— Так вы действительно изгнали демонов? — уточнил Хлыстов. — Вот так взяли и изгнали?

— Именно так я и сделал, — я кивнул. — И это не первая моя попытка. Я точно знал, что и как делать. И я обучу этому свой отдел. Больше не будет бессмысленных казней, как и подставных одержимых. Мои люди будут присутствовать при каждом обвинении в одержимости.

— Если вы осуществите это… если… — старик открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова. — Я стану самым верным и преданным другом для вас. Стану тем, кто всегда будет на вашей стороне.

— Мне приятно это слышать, — я улыбнулся. — Но давайте для начала вызволим Назара из тюрьмы и разберёмся с Данилой Трошиным.

— Разумеется, вы правы, господин эмиссар, — Хлыстов поднялся со стула и склонил голову. — Уже завтра все нужные записи будут у вас. Благодарю вас за то, что появились так вовремя в Ордене. Это благословение свыше, не иначе.

— Всего доброго, Прокопий, — кивнул я старику и дождался, пока тот покинет кабинет. — Ну что, дружище, пойдём допрашивать Данилу?

— Ты ещё спрашиваешь! — Вольт соскочил с дивана и ломанулся к двери. — Да я дождаться не мог, пока ты с этим стариканом тут миндальничал. Можно было просто отдать приказ, и всё.

— Эх ты, всё бы тебе приказывать, — я покачал головой и вышел из кабинета. — Этот, как ты выразился, «старикан» работает в инквизиции большую часть своей жизни. Он знает всё про всех, заведует архивом и в курсе всего. Обидеть его несложно, а вот переманить на свою сторону — это дорогого стоит. Такой человек, конечно, исполнит приказ, но куда важнее, если он сам захочет помочь.

— Опять эти ваши человеческие заморочки, — фыркнул Вольт. — Сложно с вами.

— Уж как есть, — я пожал плечами и огляделся.

Где-то здесь должна быть лестница на подземные уровни. А вот и она. Мы как раз направились к ступеням, как нас догнал Кондратьев.

— Вы же допрашивать Данилу Прошина идёте? — спросил он, поравнявшись со мной. — Я хочу присутствовать.

Возражать я не стал, хотя была у меня мысль побеседовать с Данилой с глазу на глаз. Но так даже лучше, не надо будет никому ничего объяснять или рассказывать. Василий Кондратьев вроде бы неплохой человек, да и как врио наместника он себя показал неплохо.

Подумаешь, зажал кабинет для меня, но ведь исправился. И даже балахон свой личный подогнал, чтобы я голым торсом не светил. Ладно, пусть поприсутствует.

Мы спустились на три этажа вниз, прошли мимо запертых камер и остановились напротив двери, у которой дежурили двое инквизиторов.

— Здесь заперт Назар Крылов, — пояснил мне Кондратьев и посмотрел на охранников. — Открывайте.

Ну вот, как я и думал, врио оказался вполне адекватным и без проблем согласился выпустить Крылова. Всё, в моих глазах он полностью реабилитирован.

Когда дверь камеры открылась, я даже отступил на шаг. Понятное дело, что в инквизиторской тюрьме не самые лучшие условия, но чтобы такое.

Крылов был прикован к стене массивными цепями, на нём не было одежды, а под его ногами виднелся жёлоб с решёткой слива. И стекали туда не только, так сказать, отходы жизнедеятельности, но и кровь, которой натекло с бывшего наместника немало. Это Данила его так пытал?

— Зелье, — хриплым от злости голосом сказал я. — Дайте ему лечебное зелье.

Один из охранников-инквизиторов вынул из-за пояса бутылёк и шагнул к Крылову. Тот вяло отмахнулся и попытался отклонить голову в сторону. Могу только представить, сколько раз ему давали зелье, чтобы раз за разом калечить снова.

— Назар, это я, Юрий, — громко сказал я. — Всё закончилось, не сопротивляйтесь. Мы вам поможем.

На миг в глазах Крылова мелькнуло узнавание, но быстро исчезло. Бывший наместник замычал и помотал головой.

— Давайте сюда, — рявкнул я, шагнув в камеру и забрав мензурку из рук инквизитора. — Пей, кому говорю!

Мой командный голос неожиданно сработал. Крылов послушно открыл рот и проглотил зелье. Я подождал пару минут и всмотрелся в лицо мужчины.

— Ну что, пришёл в себя? — спросил я, отодвинув подальше все мысли о жалости. — Ты нужен инквизиции, ты нужен мне. Давай возвращайся к нам.

— Юра? — неуверенно спросил Назар, глянув на меня осмысленным взглядом. — Это ты? А что происходит?

— Да вот пришёл тебя освободить и заодно твоего мучителя допросить, — я указал инквизиторам на цепи и щёлкнул пальцами.

Охранники послушно начали освобождать Крылова, а я вышел из камеры. Вроде и ситуация до омерзения неприятная, но я усмехнулся, глянув на обнажённого Крылова и балахон Кондратьева.

Видел я, что в шкафу наместника целый ряд этих балахонов висел, ну что ему стоило захватить лишний? Ведь знал же, что идёт вызволять пленника, на котором даже трусов нет. А теперь вот придётся снова снимать свой балахон для нуждающихся.

Заметив мой взгляд, Кондратьев сначала вздрогнул, а потом посмотрел на Крылова. Я прямо чувствовал, как скрипят шестерёнки в его мозгу. Через минуту он сообразил, почему я усмехаюсь, послушно снял мантию и протянул Крылову.

Тот поморщился от запаха своего немытого тела, благодарно кивнул и накинул мантию. Таким составом мы и отправились к Даниле. Даже те двое охранников пошли за нами.

У очередной двери с охраной мы дружно остановились и переглянулись. Дверь мне открыли безо всяких указаний. Внутри я застал ту же картину, что и несколькими минутами ранее — распростёртый на стене обнажённый мужчина.

— Думаете, что знаете, с кем связались? — оскалился он, увидев нас. — Вы даже не представляете, что вас ждёт! Лучше не тратьте время. Можете пойти и съесть вкусный стейк на ужин. Последний ужин в вашей жизни. Ибо ваши часы уже сочтены.

Глава 2

Не знаю, на что рассчитывал Данила, но он явно не ожидал, что я рассмеюсь в голос. Мой хохот отражался от стен камеры, а с лица Данилы медленно сходило победное выражение.

— Ты продолжай, — махнул я ему, утирая выступившую от смеха слезу. — Это так забавно, когда такое ничтожество считает, что получит награду за предательство.

— Ты ничего не понимаешь, — прошипел Данила, скривившись. — Что ты вообще можешь знать? Юнец, ставший главой княжеского рода… это ты ничтожество.

— Вы будете присутствовать при допросе? — обратился ко мне Кондратьев, сжав кулаки.

— Непременно, — я активировал медальон и вызвал инквизиторов из своего нового отдела.

Надеюсь, я правильно разобрался с этой «печатью», и на мой приказ не откликнутся все до единого инквизиторы. Вроде бы никто из присутствующих не среагировал, так что должно сработать.

Я отошёл к стене, а Вольт шагнул ближе к Прошину. Моему питомцу очень хотелось видеть лицо Данилы, когда его будут пытать. Мне же было достаточно того, что этот гад будет страдать.

Первые удары по рёбрам и по лицу Данила встретил оскалом на разбитой роже. Когда Назар Крылов сдавил его горло пальцами, тот лишь рвано хрипел, пытаясь сделать вдох.

Ну а после того, как Назар взял из рук охранника какой-то крюк и пропорол кожу на животе Данилы, я порадовался, что сейчас мы на одной стороне. По-человечески я понимал Крылова и даже не хотел думать, через что он прошёл, но слушать вопли Данилы было уже невозможно.

— Наконец-то! — воскликнул Вольт довольно. — Этот гад обделался!

— Так ты этого ждал? — я поморщился и вышел в коридор. — А мне казалось, что в тебе добрая и мудрая части, а не жестокие.

— Ты не понимаешь, это другое, — фыркнул пёс. — Будто ты сам не хотел посмотреть на страдания Данилы.

— Мне первых пяти минут хватило, — честно признался я. — И то спасибо жрецу, он-то всякого насмотрелся.

Пока я пытался надышаться более чистым воздухом, на этаж спустились мои будущие экзорцисты. Они замерли в паре метров от меня и выстроились в ряд парами. Судя по всему, зелье всех поставило на ноги, это хорошо.

— Ну что, бойцы, первый ваш урок будет прямо сейчас, — сказал я, сцепив руки за спиной будто какой-то генерал. — Вы должны посмотреть на своего бывшего коллегу, который не был одержимым демоном, но предал человечество. Таких много, но этот — работал напрямую с теми, кто всеми силами стремится нас уничтожить.

Почти три десятка бывших одержимых вздрогнули, когда я упомянул одержимость. Их воспоминания ещё свежи и будут долго подпитывать ненависть к демонам. А я использую эту ненависть на благо людей и направлю её в правильное русло.

Крики Данилы как раз затихли, и я поманил за собой инквизитора, который был готов задушить себя до смерти лишь бы избавиться от влияния подселённой сущности. Такую силу воли нужно поощрять, поэтому я решил сделать мужчину своей правой рукой.

— Как тебя зовут? — спросил я, взявшись за ручку двери.

— Матвей Титов, — глухо ответил он. — Спасибо вам за… всё.

— Сочтёмся, приятель, — я махнул рукой и подозвал ещё парочку будущих экзорцистов.

Когда мы вошли в камеру, нам предстало очень неприглядное зрелище. Кровь стекала по телу Данилы сразу в жёлоб, а сам он висел на цепях без сознания. Ну и порезвился же Крылов, пока я с подчинёнными общался.

— Приведите его в чувство, — приказал я, оставшись у двери. — Пора поговорить с ним.

Спорить со мной никто не стал, охранник вытянул откуда-то из стены шланг и полил Данилу струёй ледяной воды. Прошин распахнул глаза и жадно вдохнул воздух, а потом встретился со мной взглядом.

— Будь ты проклят, князь, — хрипло произнёс он. — Все беды только от тебя.

— Угу, а ты у нас совсем ни при чём, — я хмыкнул и шагнул ближе.

— Те силы, что стоят за мной, сокрушат тебя, размажут по земле тонким слоем, — продолжил угрожать этот кусок дерьма.

— Я справлюсь с любыми силами, — я кивнул Матвею, чтобы он подошёл ближе. — И вот тебе первое доказательство. Я уже справился. Ты и подобные тебе виноваты в том, что появляются одержимые, но я исправлю это в самое ближайшее время.

— Это невозможно, — прошептал Данила, глядя на трёх бывших одержимых. Уж он-то наверняка знал их всех в лицо и по именам. — Невозможно…

— Как давно ты работаешь на Хранителей? — спросил Крылов, перебив стенания Данилы.

— Да пошёл ты в… — Крылов вонзил в него свой крюк, не дав договорить. — Ладно-ладно! Я всё расскажу! Когда я пытал первого в своей жизни одержимого, он вдруг заговорил со мной и предложил силу… я не поверил ему. А когда это же предложили и другие… сомнений не осталось — за ними кто-то стоял.

Я глянул на присутствующих инквизиторов. На их лицах был шок. Это хорошо, значит им одержимые ничего не предлагали. Только Данила у нас отличился, что неудивительно — при его-то садистских наклонностях.

— Кто тебя продвигал по карьерной лестнице? — задал следующий вопрос Крылов.

— Ха-ха, — Данила мерзко рассмеялся и облизал разбитые губы. — Вот к этому ты точно не готов, наместник.

После очередного удара Прошин заткнулся, глянул на нас всех и скривился. Уже все поняли, что этот урод боится боли, так что пытал его Крылов исключительно для более быстрых и правдивых ответов. Ну или ради мести, если уж на то пошло.

— Мой покровитель — Демид Власов, — он снова хихикнул. — Ну что, как вам такое?

— Демид Власов — глава Ордена Инквизиции, — сказал Крылов, обернувшись ко мне. — Нам нужно срочно решить, что делать с Данилой.

— А что с ним делать? — я удивлённо вскинул брови. — Кончайте его, и всё. Чем быстрее, тем лучше.

— Не ожидал от вас, князь, — сказал с упрёком Кондратьев.

— Он знает о том, что я умею изгонять демонов из одержимых, — пояснил я свою позицию. — Пока что это наш козырь. Никто никогда не делал подобного в границах империи, так что ни ваш Демид, ни Хранители даже помыслить о таком не могут.

— Но убийство… — возразил было Кондратьев, но его заткнул Крылов тычком в плечо.

— Если за Данилой стоит глава Ордена, то очень быстро за ним могут кого-то прислать, — продолжил я. — Кому поверит ваш Власов? Своему ставленнику или нам? И какова вероятность, что глава Ордена Инквизиции не работает на Хранителей, м?

— Вы правы, — Кондратьев обречённо кивнул и гулко сглотнул. — Всегда можно будет сказать, что Данила был одержимым. Пусть нам и не поверят, но доказательств не будет, а мы все скажем одно и то же.

— Именно так, — я криво усмехнулся. — Используем против Данилы его же приём. Как ты там говорил, гадёныш? Огня не жалко, а по сожжённым костям одержимость не определить.

В камере наступила тишина, даже Данила замолчал, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Кажется, никто не ожидал от меня подобной жестокости. Но если я чему и научился в этом мире — так это не оставлять за спиной врагов. А Данила Прошин именно враг.

Я покинул камеру и направился в свой кабинет, по пути раздумывая, как мне подготовить моих экзорцистов к обучению. Одно дело пройти через одержимость и изгнание, и совсем другое — сделать то же самое с другим человеком. Матвей шёл рядом со мной, косясь то на меня, то на Вольта, остальные экзорцисты остались на подземном этаже, чтобы проследить за казнью Данилы.

— Ну, рассказывай, — обратился я к Матвею, как только мы зашли в мой кабинет. — Кто ты такой? Как давно в инквизиции?

— Матвей Титов, тридцать два года, — начал он. — Отец был инквизитором, ну и я пошёл по его стопам.

— И как тебе работалось? — задал я следующий вопрос, усаживаясь за стол. Вольт запрыгнул на диван и развалился с довольным видом.

— Нормально работалось, — Титов пожал плечами и сел напротив меня. — Зарплата хорошая, работа не пыльная. Выезды редко случались, в основном с бумагами сидел.

— Не успел выходит в полевых условиях поработать, — кивнул я. — Отсюда и ненависть к демонам, а не к людям… это хорошо.

— Почему вы мне первым помогли? — спросил он, сжав подлокотники пальцами.

— Потому что ты боролся с демоном сильнее остальных, — я подался вперёд, отчего Матвей отшатнулся. — Ты ведь помнишь, что было?

— Помню голос в голове, что уговаривал меня сдаться, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Вы тоже… тоже прошли через это?

— Да, прошёл, — я кивнул и вернулся в нормальное положение. — Только мне никто не помогал. Никто не тянул демона с той стороны.

— Я думал, что лучше умереть, — Матвей тряхнул головой и положил ладонь на горло. — Лучше уж так, чем быть одержимым, без возможности управлять собственным телом.

— Но ты не умер, — я улыбнулся уголком губ. — Считай, что ты перешёл на новый уровень, получил иммунитет от одержимости.

— То есть больше ни один демон не сможет управлять мной? — с надеждой спросил он. — Это точно?

— Точнее не бывает, — я встал с кресла и обошёл кабинет, встав у окна. — И я научу тебя помогать другим одержимым.

— Тем, которых вы заперли в камерах? — уточнил он.

— С ними будет непросто, — признался я. — Видишь ли, Матвей, помочь можно только тем, кто этой помощи хочет. Тем, кто борется, а не сдаётся.

— Понятно, — протянул он задумчиво. — Спасибо, что объяснили.

— Я сейчас повторю всё это для остальных, ну и ещё подробностей добавлю, — сказал я, глядя на площадь, по которой гуляли люди.

Обычные рабочие и врачи, курьеры и уборщики, юристы и бухгалтеры. Они даже не подозревали, что творится в этом мире, просто жили своей жизнью, изредка наблюдая за казнями на этой самой площади. Некоторые поднимали головы и мерили вмурованные в брусчатку столбы взглядами.

— Скажите, ваше сиятельство, — подал голос Матвей. — Вы меня так выделили из остальных… мне не совсем понятно, почему. Ребята тоже боролись, вы ведь им смогли помочь, значит я не лучше них.

— Интересная мысль, — я пожал плечами, продолжая смотреть на площадь. — Я пока и сам не знаю. Может дело в том, что ты единственный пытался остановить себя любым способом будучи одержимым.

Мы замолчали, даже Вольт ничего не сказал. Так и ждали остальных в тишине, размышляя каждый о своём. Не знаю, что было в голове Матвея, я же будто заново переосмысливал всё, что со мной происходило в этом мире.

Когда я очнулся в крематории, у меня была только одна цель — выжить и освоиться в этом мире. Договор с элементалем на некоторое время занял меня, но я ещё не знал, чего я хочу. Я сам, безо всяких договоров и обещаний.

И вот сегодня, глядя на одержимых инквизиторов, я понял. Да, у нас с ними не сложилось с самой первой встречи. Были разногласия и было то, что меня коробило, — их желание казнить всех без разбора.

Теперь я знал, что не все они такие. У каждого инквизитора свой путь. А так, всегда есть те, кто любит использовать власть для своих целей. Как и те, кто просто плывёт по течению, не особо задумываясь.

Я не относил себя ни к первым, ни тем более ко вторым. Строить свою судьбу — вот моя истинная цель. А для этого мне нужно не только стать сильнее, но и избавиться от тех, кто пытается помешать мне.

Так что в ближайшее время я планировал разобраться с инквизицией. Кто бы там не стоял в её главе, я лично позабочусь о том, чтобы прихвостни Хранителей сдохли в муках.

— Можно? — робкий голос от двери вывел меня из задумчивости. — Мы там закончили. Всё подчистили, в ведомости занесли.

— Хорошо, входи, — я повернулся к вошедшему и увидел за его спиной остальных будущих экзорцистов. — И вы все заходите.

— Может сразу в зал для собраний? — предложил Матвей. — Там можно вообще всех собрать. Если надо.

— Надо, — я вздохнул, сжал медальон и отдал мысленный приказ всем явиться в зал для собраний. — Ведите тогда что ли.

Как оказалось, зал находился между третьим и вторым этажами. Вход был только со стороны крыла инквизиции, а сам зал занимал оба этажа. Высокое помещение больше всего походило на учебную аудиторию в университете: ряды стульев были выстроены полукругом и уходили до самого потолка.

Да тут человек триста можно вместить, если не больше. Собственно, занятой оказалась только половина мест. На первом ряду сидели Кондратьев, Крылов, архивариус и ещё несколько человек, видимо занимающих высокие посты в инквизиции.

Я вышел к трибуне и запахнул балахон поплотнее. Ох и не люблю я такие выступления, но что делать. Раз уж сам ввязался, то мне и продолжать.

— Для тех, кто не в курсе, представляюсь, — сказал я громко. — Я князь Юрий Громов, тайный эмиссар инквизиции. С сегодняшнего дня в Ордене будет работать новый отдел, собранный мною лично. Заявки будут рассматриваться индивидуально.

По задним рядам прокатились щепотки, но быстро смолкли.

— Сегодня в стенах этого здания мною был проведён обряд экзорцизма, — после этих моих слов загудели уже и средние ряды. — Это обряд изгнания демонов из одержимых.

Вот теперь большинство инквизиторов вскочили со стульев и начали что-то кричать вразнобой. Понять их было совершенно невозможно. Крылов вышел ко мне и поднял руку, призывая к молчанию.

— Эмиссар говорит правду, — сказал он громко. — Бывшие одержимые могут подтвердить его слова. Для сомневающихся у меня есть и кое-что другое. Правда. Истинная правда о том, откуда появляются одержимые демонами люди.

Вместо криков и гомона в зале для собраний наступила тишина. Инквизиторы буквально упали на свои стулья и выпучили глаза.

— Я провёл расследование, — продолжил Крылов. — Одержимость всегда была лишь способом убрать нужных людей. Тех, кто может быть опасен для неких Хранителей. Архивариус Прокопий Хлыстов обнаружил записи об этих Хранителях, в которых говорится, что они создали наш Орден для уничтожения одарённых.

Тишина стала будто ещё сильнее, она давила на уши и заставляла воспринимать слова Назара всерьёз.

— Но и это ещё не всё, — сказал он уже гораздо тише. — Во главе нашего Ордена стоит тот, кто работает на этих Хранителей. Тот, кто покрывает все делишки этих сущностей и тот, кто против человечества.

Вот теперь тишина взорвалась. Крики, топот ног, грохот падающих стульев — всё слилось в единый шум, в котором отчётливо слышалось только одно слово: «предательство». Инквизиторы были правы, иначе как предательством такое и не назвать.

— А теперь нам с вами предстоит сделать выбор! — прокричал Крылов, перекрикивая всех. — На чьей стороне мы будем сражаться? Мы с вами! На стороне людей или демонов?!

Пока все пытались перекричать друг друга, я отошёл в сторону и прислонился к стене. Мог ли я подумать, что когда-нибудь буду стоять рядом с инквизиторами, причём не просто как сосед, а как один из них? Да мне такое даже в голову бы не пришло, но вот я здесь, в красном балахоне.

— Ну чего, когда уже пойдём свергать главу инквизиции? — спросил Вольт, зевнув.

— Когда объединим все твои части воедино, — пошутил я.

— Тогда нам нужен Меркулов, — Вольт подбежал ко мне и прижался к ноге. — Моя злобная третья часть до сих пор от меня закрыта.

— Я пошутил вообще-то, — пояснил я. — Но ты так серьёзно воспринял мои слова, будто только этого и ждал.

— Да нет, ты прав, — вздохнул пёс. — Без третьей части мы не справимся. Это ты московский филиал инквизиции сейчас под себя подмять можешь, а сколько их по всей империи? И опять же где тот центральный отдел?

— Выяснить это не проблема, но я пока не готов что-то на штурм идти, — я покачал головой. — Надо сначала тут разобраться.

— Решено! — проорал Крылов во всё горло. — Назначаем нашего эмиссара главным инквизитором московского филиала. Наделяем Юрия Громова полномочиями наместника Московского и эмиссара всея инквизиции.

Чего? А меня спросить? Нужна мне их эта волокита прям!

— Назар! — окликнул я его. — Мне не нужно место наместника, у меня и без него забот хватает.

— Ну можешь назначить того, кто будет исполнять все твои обязанности, — предложил он, чуть подумав. — Но без должности наместника могут быть проблемы. Я не знаю точно, сколько полномочий у тайного эмиссара.

— Мне хватит и их, — я показал ему активированный медальон, на котором горели магическим огнём рубины и факел. — Приказы я могу отдавать и так, а всё что свыше этого… не хочу сидеть в кабинете и бумажки перебирать.

— Так тебе и не придётся, я возьму на себя все хлопоты и волокиту, но должность будет за тобой, — Назар был очень убедительным, так что я кивнул. — Вот и славно. Теперь самое главное! Сохраняете секретность, всё, что вы здесь услышали, не должно выйти за пределы зала для собраний. Ни единая душа не должна знать, что мы научились лечить одержимых!

Инквизиторы согласно закивали и даже начали приносить клятвы. Я же сказал Назару, что отправляюсь домой. Хватит с меня сборищ и красного цвета.

До квартиры мы с Вольтом шли не спеша. Я переваривал новость о должности наместника и о том, что мне теперь предстоит командовать всеми столичными инквизиторами. А ведь у меня ещё поместье ждёт ремонта, и люди — своих домов.

Зайдя в квартиру на Неглинной, я устало сел на диванчик в прихожей. Сейчас посижу минут пять и пойду помоюсь, переоденусь, поем. Вспомню, в конце концов, что я живой человек и нуждаюсь в отдыхе.

Захар выскочил в прихожую, посмотрел на меня и всплеснул руками.

— Ой, не бережёте вы себя, ваше сиятельство! — запричитал он. — Опять вон свежие раны, да и балахон весь в кровищи!

— Это как ты кровь-то увидел? — удивился я. — На красном же не видно.

— Что я засохшей крови не навидался за жизнь-то? — он покачал головой и подбежал ко мне. — Давайте я вам помогу до ванной дойти, а там и отмокнете, и в себя придёте.

— Да всё в порядке, Захар, — отмахнулся я от его помощи. — Просто устал немного.

— Так немудрено, скачете целыми днями, трудитесь во благо рода, — он утёр набежавшую слезу. — Такой вы стали взрослый да опытный. И не скажешь, что только совершеннолетие справили.

Я кивнул, встал с диванчика и потопал в ванную. И правда, чего расселся, когда дел невпроворот. Быстрый контрастный душ меня взбодрил и смыл с меня кровь инквизиторов.

Чистая одежда подняла настроение, а сытный ужин и вовсе сделал меня самым счастливым человеком в мире. Я откинулся на спинку стула и почесал Вольта за ухом. Мой питомец довольно засопел и подставил голову, чтобы мне было удобнее его чесать.

Когда зазвонил браслет, я уже сомлел и почти решился пойти подремать. Увидев номер Андрея Левина, я нахмурился. Командир Громобоев не стал бы звонить по пустякам.

— Слушаю, Андрей, — быстро ответил я на звонок. — Что-то случилось?

— Тут такое дело, Юрий, — как-то неуверенно начал он. — Не знаю, как и сказать. Вроде бы ничего не случилось, но тревожно мне.

— Давай конкретнее, — сухо сказал я. Интуицию вояки, который не один год служил на Рубеже, не стоит игнорировать.

— Прибыли тут работники, завалы расчищать и дома отстраивать, — теперь голос Левина зазвучал увереннее, когда он понял, что я не подниму его на смех. — Ну мы их проводили, ребята в Громовке остались некоторые. А тут в санатории что-то неладное творится. Вроде бы всё, как всегда, но…

— Андрей, договаривай, — поторопил я его. — Не может твоя чуйка врать, слышишь.

— Люди странно себя ведут, — выдохнул он. — Ходят, говорят, едят, но не то всё. И самое интересное, — приехали работники столоваться и перекрыли все выходы. И ребята мои рядом с ними встали.

— Громобои? — уточнил я.

— Да, но не только они, — Андрей вздохнул. — Часть рубежников тоже против остальных. Они просто стоят у дверей и никого не выпускают.

— Сейчас буду, — сказал я. — Ты сам-то где сейчас?

— В столовой с людьми, нас тут будто бы заперли, — до меня донёсся нервный смешок. — Не палить же по людям?

— Ничего не делай, жди меня, — сказал я, оборвав звонок и посмотрев на Вольта. — Ты всё слышал. Выдвигаемся.

Мы вышли на улицу и через секунду исчезли во вспышке молнии, чтобы оказаться у ворот санатория. Я направился к дверям, но те распахнулись сами. Из санатория вышел Александр, посмотрел на меня и приветственно кивнул.

— Саша, что у вас тут происходит? — спросил я у друга.

— А вот и ты, княже, — Саша улыбнулся и мотнул головой, смахнув длинную чёлку.

Продолжая улыбаться, он шагнул ко мне, крепко обнял и сказал:

— Сдавайся, Проводник, и тогда твои люди останутся в живых.

Глава 3

Ярость вспыхнула во мне и, кажется, прожгла дыру в груди. Ублюдки! Твари! Вот что они задумали?! Сделать одержимыми всех, кто мне дорог!

Я прижал к себе друга так крепко, как мог, сжал челюсти до хруста и переключился на магическое зрение. Мне было плевать, будет ли Саша бороться, будет ли сражаться за свою душу. Хочет он или нет, но я вытащу сраного демона из его тела.

Мне не нужен был «поводок». Мне вообще ничего не нужно было. Я мысленно запустил руку в душу своего друга, схватил демоническую душонку за загривок и рывком выдернул его.

Пепел сгорающей души оседал с той же скоростью, с которой оседал на землю мой лучший друг. Я знал, что сделал ему больно. Гораздо больнее, чем если бы он сопротивлялся демону и действовал заодно со мной.

Но мне было плевать. Теперь он чист. И больше ни единая тварь не сумеет воспользоваться им.

Я ускорился и схватил ближайшего ко мне одержимого. Им оказался деревенский мужик, который помогал при разгрузке каменных столбов. Я снова хотел сделать всё быстро, но не вышло.

Несмотря на то, что этот мужчина сопротивлялся, моя ярость чуть угасла. А именно она и была тем рычагом, что позволил мне так быстро справиться с демоном в теле Саши. Ну ничего, я могу ускориться.

Демоны ничего не успеют понять к тому моменту, когда я закончу. И снова я начал тянуть поводок. Снова пыжился изо всех сил и сжигал демонические сущности огнём своей души. А потом ещё и ещё.

Когда я вернулся в реальное время, оказалось, что я сумел изгнать демонов только из половины одержимых. Всего девять душ я сжёг, тогда как в санатории было около сотни людей. Хорошо хоть не все они были одержимыми.

Я сжал медальон и отдал приказ своим экзорцистам явиться в санаторий Голицыно как можно скорее. Я планировал натаскивать их на заключённых инквизиторах, но там ещё не известно, что будет, а здесь десятки готовых к изгнанию демонов в телах моих людей.

— Всем сохранять спокойствие! — крикнул я во всё горло. — Работает инквизиция! Тарек и остальные, ко мне, живо!

Первой ко мне пробилась Ксения, просто оттолкнув по пути нескольких людей. Она сжала мою ладонь на миг, а потом отступила.

— Хорошо, что ты здесь, — тихо сказала она. — Я сразу заметила, но меня оглушили и заперли в одной из комнат. Когда я выбралась, тут уже всё закрутилось.

— Сейчас будешь работать в связке с туземцами, — сказал я, пихнув в сторону одержимую женщину лет шестидесяти. — Я покажу им, как изгонять демонов, а ты будешь их сжигать.

— Я и сама могу изгонять, если покажешь, — возразила она.

— Твоё умение сжигать демонические души важнее, чем даже изгнание, — я вздохнул. — У туземцев в Иссиле работал магнит вместе с энергией копий, а тут ничего нет, чтобы уничтожить изгнанные души, понимаешь?

— Ну ты же как-то справился, я видела, — она задрала подбородок, собираясь спорить.

— Ксюша, ты можешь просто сделать то, что я прошу? — спокойно спросил я.

Если она продолжит огрызаться, то нашу дружбу я посчитаю разорванной. Не нужны мне такие друзья, которые в нужный момент могут всё испортить. Видимо, Пожарская что-то прочитала в моём взгляде — она несколько раз моргнула, закусила губу и кивнула.

— Прости, я опять спорю, — сказала она очень тихо.

Отвечать я не стал — ко мне как раз прорвались туземцы, которые хоть и щадили моих людей, но всё же тумаков им надавали. Кого копьём плашмя огрели, кому тупым концом по хребту двинули, а кого и с ног сбили.

— Слушайте меня внимательно, — проговорил я. — Вы все прошли инициацию, и теперь вам нужно помочь это сделать моим людям. Я знаю, что вы считаете помощь признаком слабости, но вы должны понять вот что — вас к этому готовили с детства, объясняли, как всё будет происходить. И вы шли в Каньон за душами демонов, а эти люди ничего не знали об одержимости, они не знают, что делать.

— И снова ты объясняешь, вместо того чтобы приказать, — буркнул Вольт, прыгнув лапами на грудь Макара. Староста покачнулся, отступил назад, а потом снова зашагал на меня.

— Потому что так они будут понимать, что и почему они делают, — пояснил я питомцу. — Жалеть они никого не будут, но хотя бы поймут.

— Как нам помочь этим людям? — спросил Тарек без единой эмоции на лице.

— Нужно подцепить демонов, я вижу тонкие нити, похожие на собачий поводок, и тяну за них, — сказал я. — Если сможете разглядеть, то проблемы вытащить демона не будет. Люди будут вам помогать и выталкивать подселенцев из своего тела.

Тарек кивнул и отдал приказ своим людям привести Макара, который оказался ближе всех. Я отошёл чуть в сторону, следя за обстановкой, но туземцы и сами справлялись. Как только они поняли, что происходит, сделали то, чему их учили — не подпустили одержимых и при этом даже никого не покалечили.

Макара держали крепко, но он всё равно вырывался. Тарек лично попробовал увидеть демоническую душу, но у него не получилось. Пришлось потратить чуть больше времени, чем я планировал, но в итоге Тарек цокнул языком и наконец ухватился за поводок.

Я наблюдал за процессом, готовый подстраховать в любой момент. Ксения тоже смотрела очень внимательно, чтобы запомнить, как это делается. Макар был сильным мужчиной, как физически, так и характером. Поэтому Тареку удалось выдернуть из него демона, которого Пожарская тут же испепелила.

Ну вот, один готов. Осталось ещё… я огляделся. Четырнадцать человек. Не так уж мало, но и не все разом. Уже неплохо.

Когда туземцы схватили ту женщину, что всё это время пыталась добраться до меня. Процесс пошёл быстрее, но кое-что изменилось. Одержимые поняли, что именно мы делаем.

Игорь Черепанов посмотрел мне в глаза, широко улыбнулся и воткнул столовый нож себе в бедро. Затем вынул его и воткнул снова, на этот раз в живот. Да твою же мать! Что ж ты делаешь-то?!

Максим Зайцев, Борис Дорохов, Евгений Уткин, Семён Рыков… я считал одержимых и понимал, что их становится всё больше. И все они пытаются покалечить себя. Причём не для того, чтобы избавиться от демонов внутри.

То есть это не были действия людей, как в случае с Матвеем, это действовали демоны.

— Не дайте им себя покалечить! — приказал я туземцам.

Зелья у меня с прошлой битвы осталось на донышке, а новое захватить в инквизиции я не догадался. А ведь мог просто взять на всякий случай пару мензурок. Ну что уж теперь.

Я вынул флакон из кармана, посмотрел на свет и понял, что там осталась всего пара капель. Первую я вылил в рот сопротивляющегося Черепанова, вторую — в Бориса Дорохова.

Чтобы не допустить новых жертв, я навалился всем телом на Бориса и потянул на себя поводок внутри него. Было непросто, Дорохов сопротивлялся слабо. То есть для обычного человека может и нормально, но после Матвея и тех двух инквизиторов мне все казались не такими упорными.

Через час общими усилиями мы сумели изгнать демонов почти из всех. Остался Максим и Семён. Этими я решил заняться сам, мало ли вдруг у туземцев осечка выйдет, а боевых товарищей терять я был не готов.

Только я подцепил поводок у Семёна, как подъехали мои экзорцисты на микроавтобусе. Они высыпали на улицу, а потом увидев, что здесь происходит, побежали в мою сторону.

— Смотрите внимательно, — сказал я, сжав зубы до хруста. — Внутри них вы должны увидеть вторую сущность, подселённого демона.

— Вижу, — сказал Матвей, а за ним повторили и другие.

— Сейчас я подцеплю поводок, за который нужно потянуть, и вытащу демона, — я напрягся изо всех сил и потянул на себя демоническую душонку.

Мне показалось, что Рыков сопротивляется демону охотнее, чем тот же Борис, но определить так сразу было сложно. Вообще мне с каждым разом всё легче давалось изгнание, как будто я руку набил или наловчился и понял, как надо.

Семён подался на меня, а я вырвал демона из него и, испепелив его, аккуратно опустил рубежника на пол. Ну вот, остался только Максим. Пока Пожарская с туземцами оказывали помощь бывшим одержимым, я скрутил Максима и принялся за обряд.

Вроде бы всё шло как обычно. Я тянул поводок, демон сопротивлялся, а Громобой выталкивал его наружу. Но что-то было не так.

— Думаешь, что выиграл? — прошептал Максим, когда я сильнее потянул поводок. — Оглянись, Проводник. Со всеми даже ты не справишься.

Поводок со свистом выскользнул демона из тела Максима, а я обернулся. Напротив меня стояла девочка пяти лет. Та самая, которую я спас от демона в Громовке.

— Видишь ли, Проводник, какая загвоздка, — девочка мило улыбнулась. Ее голос звучал немного шепеляво и от этого контраста между детским личиком и словами у меня на затылке волосы дыбом встали. — Дети не способны сопротивляться. У них нет ни жизненного опыта, ни железной воли, ни характера, закалённого трудностями.

Детский смех прозвучал в полной тишине столовой дома отдыха Голицыно, отразился от стен и ввинтился в мой мозг победитовым буром. Такое не просто будет забыть.

— Знаешь, сколько здесь детей? — спросила девочка, продолжая улыбаться неестественной улыбкой. — Сорок два ребёнка в возрасте от полугода до двенадцати. И все они навсегда останутся одержимыми, — она убрала улыбку и скорчила грустное лицо. — Тебе придётся убить, нас, князь.

Что я там говорил о ярости? Прожгла дыру в груди, да? Сейчас я полыхал весь.

И это была уже не ярость, а жгучая ненависть. Я хотел уничтожить Хранителей здесь и сейчас, хотел разорвать их на кусочки, потом сжечь и развеять их прах.

Но их здесь не было. Здесь были только дети, которые стали жертвами игр тех, кто гораздо сильнее любого из смертных.

Со всех сторон ко мне шагали дети. Полугодовалый малыш не мог идти сам, но его подхватил мальчик лет восьми. А родители этих детей молча стояли и улыбались.

Во всём санатории не осталось ни одного человека, в которого не вселились демоны. Кроме тех, из кого мы уже изгнали подселенцев.

Я прикрыл глаза и выматерился про себя. Как можно оставлять эту гниль в живых? Как люди вообще могли пойти служить ублюдкам, сотворившим такое?

Когда я распахнул глаза, рядом со мной стоял Вольт. За моей спиной выстраивались туземцы и экзорцисты, но никто из них не знал, что делать. Как и я.

— Займитесь взрослыми, — глухо приказал я. — Каждый должен быть избавлен от демонов. Не упустите никого.

— У нас тут несколько тех, кто не сопротивляется, — прошептала Ксения, со слезами на глазах глядя на детей, двигающихся в мою сторону.

— Тогда изгоняйте из тех, кто хоть как-то борется, не стойте столбами! — прикрикнул я.

Меня трясло от ненависти. Мои пальцы сами сжимались в кулаки, а челюсти свело от того, что я пытался не раскрошить себе зубы.

Твари. Какие же твари эти Хранители. Нет, их нельзя называть Хранителями. Отныне я буду звать их ублюдками и только так.

Я знал, что накручиваю себя, но ничего не мог с этим поделать. Ярость и ненависть пылали во мне, разгораясь всё ярче и ярче. В какой-то момент меня окутала аура из обжигающих молний, которые гудели и искрились.

— Да чтоб вам пусто стало! — заорал я во весь голос и с трудом разжал пальцы, освобождая ладони. — Я клянусь вам, что вы сдохнете в муках. Я сделаю это, чего бы мне это не стоило.

В следующее мгновение я выставил ладони вперёд и зачерпнул из своей души то пламя, что разгоралось от ненависти. Магический источник мигнул на мгновение, но выровнялся, а в девочку напротив меня полетел сгусток душевного огня.

Раз я не могу извлечь демонов из детей, то сожгу их внутри. Главное, не переборщить и не задеть души детей. Но я за это не переживал — я отчётливо видел уродливые сущности, облепившие чистые и невинные души.

Девочка передо мной закричала пронзительно и громко. От её крика кровь стыла в жилах. Передёрнуло всех в столовой, даже я не выдержал и закрыл руками уши.

Но такова цена. Цена изгнания или скорее сожжения паразита, что всеми силами цеплялся за девочку.

Когда всё закончилось, несчастный ребёнок упал на пол и раскинул руки. Я шагнул ближе и всмотрелся в её лицо. Жива! Она жива!

Я глянул на остальных одержимых и нервно улыбнулся. Меня трясло от страха и облегчения одновременно. Страха за жизнь девчушки и за жизни остальных детей.

Но теперь я точно знал, что смогу спасти их. Через боль, через самое тяжёлое испытание для них. Но они освободятся, станут защищёнными от повторной одержимости.

Стоил ли этот иммунитет такого? Не знаю. Но поделать с этим я уже ничего не мог. Зато мог расправиться с остальными демонами.

Я направил ладонь в старшего мальчика, ему было около двенадцати. И точно так же он закричал ломающимся голосом. Но в этот раз я не стал затыкать уши.

Я должен был слышать каждую ноту этого крика. Чтобы никогда не забыть, что сделали ублюдки, назвавшие себя Хранителями.

Детский крик повторился в столовой ещё сорок раз. Ровно столько, сколько было одержимых детей. Самым сложным было первое и последнее изгнание.

Та девочка навсегда останется для меня героем, но последний ребёнок… ему было полгода. Всего полгода. Этот отчаянный визг боли почти заставил меня отступить.

Я пошатнулся и упал на колени перед младенцем, кляня весь мир. Прости меня, малыш. Прости, прости. Так нужно.

Когда я закончил и поднялся, от меня отшатнулись даже туземцы. Не знаю, что они увидели в моём лице. И не хочу знать.

Я достал из кармана небольшой булыжник из жидкого камня, который зачем-то таскал с собой. Пусть я не могу изменять его за пределами мёртвого мира, но я могу напитать его энергией, как делали элементали. Энергией моей души.

Я приложил камень к груди и закрыл глаза. Мне нужно то, что сможет использовать кто-то кроме меня. Жрец научил меня преобразовывать энергию собственного сердца, мою внутреннюю.

Но я не смогу научить этому других. Зато я смогу дать им предмет, в котором эта энергия будет всегда. Чтобы не было так мучительно больно, когда одержимые дети будут в других местах.

Если у меня получится, то я вычерпаю себя до дна, но создам столько артефактов изгнания, сколько смогу. Чем больше, тем лучше.

Камень нагрелся в моей руке и начал плавиться. Через пару минут его острые углы сгладились. У меня получилось наполнить камень энергией, но нужно было проверить его в деле.

— Тарек! — окликнул я туземца и швырнул ему артефакт. — Ты всё видел, используй на тех, кто не борется с демоном.

Туземец понятливо кивнул и шагнул к одержимым. Молодая женщина лет тридцати с красивым лицом и широкой улыбкой закричала во весь голос. Но меня её крик уже не тронул.

Что-то загрубело во мне, изменилось. Когда-то жрец прошёл через подобное, но я испытал в его воспоминаниях лишь часть тех эмоций, которые испытал сегодня. Сначала это была безысходность, потом ярость, переросшая в ненависть.

Но на смену им пришло нечто иное, потустороннее и живое. Во мне шевельнулось дыхание кого-то настолько могущественного, что я решился испепелить демонов прямо в детских телах.

Не мог это быть я. Не мог. Или же это всегда был я?

Учёный, жрец, электрик… сколько жизней я прожил? Кем был? Ради чего жил?

Я смотрел на то, как туземцы изгоняют демонов из тех, кто борется. Смотрел, как они направляют камень на тех, у кого не хватило характера и силы воли. И ничего во мне не отзывалось.

В моей душе было пепелище. Будто я не только демонов сжигал, но и самого себя. Только раз я ощутил что-то, когда увидел, что одним из рабочих оказался Михей.

Шагнув к нему, я всмотрелся в лицо, которое увидел первым после перерождения в этом мире. В памяти всплыли его слова о моей одержимости и то, как он поднимал восстание моих людей против меня же.

Этот гад сбежал, а потом явился сюда снова, но уже с демоном в себе. Я схватил его за рубаху и притянул к себе.

— Вы меня слышите? — прорычал я в улыбающееся лицо. — Слышите меня, Хранители?

— Слышим и видим, Проводник, — ответил он, продолжая скалиться.

— Это хорошо, — я почти вплотную приблизился к Михею. — Тогда до скорой встречи. Я бросаю вам вызов, ублюдки!

И невероятно мощная молния расколола небо пополам, добавляя веса моим словам.

Глава 4

В Каньоне Барабаша мы с Вольтом видели странных животных, в которых были подселены демонические сущности. Я тогда ещё подумал, что это ловушка на случай, если кто-то из нас решит избавить страдающих зверушек от мучений. Теперь же я понял, что это было немного другое — это была проверка.

Я продолжал удерживать Михея за грудки. И вот тут случилось совсем уж неожиданное. На моих глазах из него выскочила демоническая душа, но вместе с ней тело покинула и душа Михея.

Парень обмяк в моих руках. Ублюдки-Хранители сделали это. Научились забирать человеческие души.

Я отпустил Михея, и тот упал с громким шлепком на землю. Обернувшись к своим, я увидел, что никого больше такая участь не коснулась. Мои экзорцисты вместе с туземцами отлично поработали и справились со своим первым заданием — научились изгонять демонов.

Первые очищенные от подселённых душ уже начали приходить в себя. Саша неловко поднялся, цепляясь за дверной косяк руками. Он увидел меня и вздрогнул.

— Княже, ты… — его слова оборвались.

— Всё хорошо, Саша, — я шагнул к нему и протянул руку, помогая удержаться в вертикальном положении. — Теперь всё будет хорошо, дружище.

— Меня будто на части разорвало, а потом обратно по кусочкам собрало, — прохрипел он. — Так себе ощущения.

— Знаю, — я кивнул. — Зато теперь у тебя иммунитет к одержимости, что тоже неплохо.

Я огляделся. Иммунитет теперь есть у всех моих людей. Но не только. Дюжина рабочих, персонал санатория, Громобои и рубежники — все они прошли через одержимость и изгнание из них подселённой сущности.

Я зашёл обратно в столовую, проверил состояние раненых и посмотрел на бледные лица детей. Вроде бы все в порядке, даже первые робкие улыбки начали появляться. Но меня не отпускала мысль, что всё это случилось по моей вине.

Я не смог находиться рядом с ними, просто не смог. Снова вышел на улицу и прислонился к перилам террасы. Вольт уткнулся лбом мне в живот, да так и замер.

Ну а я думал. Много думал. Хранители не ответили на мой вызов, но это не имеет значения. Я найду их сам если придётся. И для этого мне нужны силы.

Потрепав пса по загривку, я вздохнул. Хочу я или нет, но придётся искать третью часть элементаля. И заодно нужно усилить тех элементалей, которые все эти годы скрывались в Иссиле.

И ведь я даже не знаю, были они тут во время изгнания или нет. Как-то не до них было, их энергию я не высматривал, а скрываться от людей они неплохо умеют.

Пока мы с Вольтом стояли на террасе, рабочие, прибывшие для расчистки развалин в деревне, собрались недалеко от меня. Мужчины о чём-то спорили, то и дело указывая на тело Михея. Наконец они что-то решили и подошли ко мне.

— Ваше сиятельство, потолковать бы, — обратился ко мне рослый мужик с чёрной кудрявой бородой. — Мы же когда к вам подрядились, условия одни были… а тут вона чего вышло.

— Слушаю вас, — я оттолкнулся от перил и сделал шаг к рабочим.

— Мы на такое не подписывались, — выкрикнул из-за его спины поджарый мужчина лет тридцати. — Ваши дела нас не касаются, но после всего работать мы на вас не будем.

— Хорошо, — равнодушно бросил я. — Прежде чем уйдёте, вы должны знать вот что: все вы были одержимыми, но теперь чисты. И никогда никто из вас больше не сможет стать одержимым.

— Это как так, ваше сиятельство? — бородач аж крякнул от удивления. — Заговорённые мы теперь от демонов что ли?

— Можно и так сказать, — кивнул я. — Но это только одержимости касается. Если встретите монстров, то пощады не ждите.

— Не, вы, братцы, как хотите, а я тикаю, — снова подал голос поджарый мужик. — Своя шкура дороже.

Пятеро работников согласились с ним и, махнув своим на прощание, загрузились в фургончик. Передо мной остались стоять шестеро мужчин, и они явно чего-то ждали. Наконец бородач прочистил горло, поймал кивки остальных и взял слово.

— В общем, так скажем, княже, — он набрал воздуха в свою мощную грудь. — Мы живы благодаря вам. Вы спасли нам жизни и избавили от одержимости. Если бы не вы, гореть нам факелами на площади.

— Да, всё так, — поддержал его сбитый парень лет двадцати пяти.

— Ни в жизнь такого не было, чтобы одержимых лечили, а не сжигали на месте, — третий мужчина был уже немолод, лет так пятидесяти, с соломенного цвета волосами — типичный русский мужик.

— Мы хотим на вас работать, княже, — высказался четвёртый мужчина, худощавый и длинный как жердь. — Не прогоняйте, примите нас к себе.

Неожиданно, конечно, но решение принять нужно. Вон как мужики на меня смотрят выжидающе, даже дыхание затаили.

— Моим людям негде жить, — сказал я, заметив, что к нам стекаются остальные бывшие одержимые, в то числе Громобои и рубежники. — Дома разрушены, а мои земли усыпаны телами монстров. На данный момент меня беспокоит только это.

— Так мы поможем, — сказал бородач, ударив себя кулаком в грудь. — Рубежники вон покажут, как и что с демонами делать, или разгребать завалы будем.

Он оглянулся на своих коллег и вздохнул.

— Только вшестером не управимся так быстро, как было оговорено, — бородач сник, а потом посмотрел на меня с надеждой. — Но мы будем стараться. Если таково ваше условие, чтобы нас принять к себе, то мы согласные, пупы надорвём, но сделаем.

— Не надо ничего надрывать, — сказал я, задумавшись. — Будет вам рабочая сила. Главное, чтобы в строительстве вы разбирались и смогли команды верные отдавать.

— Это мы запросто, сколько лет уж работаем, — обрадовался бородач. — Меня Климом звать, а это Илья, Степан, Тарас, Савва и Егор.

— Будем знакомы, — кивнул я. — Готовьтесь выдвигаться через час. И поешьте что ли, раз уж тут столовая под рукой.

Мужики радостно закивали и ушли обедать, а ко мне подошёл Андрей Левин.

— А нас примете к себе, Юрий? — спросил он. — Если уж кому и служить, то только вам. Мы хотим стать частью вашей родовой гвардии.

— А со службой проблем не будет? — спросил я, оглядев Громобоев в полном составе.

— Это мы сами решим, — твёрдо сказал Левин. — Так что, примете нашу присягу?

— Приму, — я кивнул и положил руку на голову Вольта. Знать бы ещё, как эту присягу принимать. — Не подскажешь, что делать нужно, дружище?

— Так ничего особенного, просто скажешь, что принимаешь клятвы, — ответил Вольт.

— Я, Андрей Левин, командир отряда Громобои, клянусь служить верой и правдой роду Громовых, — начал Левин, а затем и остальные подтянулись. — Клянусь, что пока я жив, ни один враг не останется безнаказанным. Слово моё крепко, клятвы мои нерушимы, воля и жизнь мои — отныне во власти главы рода.

— Принимаю ваши клятвы, добро пожаловать в род, — сказал я и посмотрел на переглянувшихся рубежников. — Что у вас, Денис?

— Тоже хотим в гвардию, — глухо сказал командир рубежников. — Каньон сегодня есть, завтра нет, а служить тебе не зазорно, скорее даже почётно. Мужики правду сказали, если бы не ты, гореть нам синим пламенем на столбах.

— Ну раз решились, то вперёд, — спокойно сказал я, глянув в глаза каждого рубежника. Даже ворчливый Самойлов не отвёл взгляд и решительно кивнул.

После того как я принял клятву у рубежников, ко мне подошли экзорцисты. Эти в гвардию и род не просились, но очень хотели сходить в Каньон, чтобы посмотреть на демонов в их естественной среде обитания. Как оказалось, раньше им запрещали такие рейды.

Пообещав им устроить вылазку в ближайшее время, я ускорился и вместе с Вольтом рванул в Каньон. Пора вызволять моих Машек из каменного мира, заодно и големов к работе привлеку. Ну и загляну к Меркулову, вдруг он созрел и уже готов к разговору.

В этот раз на моё появление в Иссиле никто не обратил внимания — или я примелькался уже, или вождь предупредил, что я буду заглядывать периодически. Сам вождь встретил меня, когда я уже переместился на платформе к тюрьме. После приветствия он спросил, когда я буду готов принять первую партию ресурсов из Каньона.

— Для начала вам предстоит знакомство с нашим правителем, — сказал я. — Его императорское величество приглашает вас на официальный приём.

— Мне ожидать подвоха? — спросил Амар-Тек. — Какой он, ваш правитель?

— Сложно сказать после одного разговора, но вроде бы вполне адекватный для императора, — я направился к гудящей энергетической преграде на входе в камеру и остановился, раздумывая, как её отключить, — охраны-то рядом не было.

— Тогда передай его величеству, что я согласен, — кивнул вождь, а потом указал на подсвеченный участок стены. — Приложи браслет, его энергия открывает любые двери.

— Благодарю, — я сделал, как сказал Амар-Тек, и барьер исчез.

— Хочешь забрать пленника? — поинтересовался вождь, встав на платформу.

— Для начала поговорить, — я шагнул в камеру и огляделся.

Клетка в углу всё так же гудела от энергии, но её размеры изменились. Теперь она занимала половину камеры, так что у Меркулова был доступ к душу и удобствам, отгороженным невысокой перегородкой.

— Какие люди! –– воскликнул Меркулов, увидев меня. — А я уже успел соскучиться по нормальному общению.

— Рад слышать, — я присел на кровать напротив клетки.

— Что нового? Как там за барьером жизнь? — заинтересованно спросил Меркулов, встав почти вплотную к силовым линиям решётки.

— Хранители разбушевались, — я пожал плечами. — Сначала сделали одержимыми инквизиторов, а потом всех моих людей.

— Сколько же костров было зажжено, — Меркулов покачал головой. — Знаешь, а эта темница на меня благотворно влияет. Будто в голове прояснилось.

— И ты стал хорошим и добрым? — я скептически усмехнулся. — Исправился и осознал, да?

— Нет, конечно, — рассмеялся Меркулов. — Но кое-что всё же понял.

Я промолчал, не желая играть в эту игру. Мне больше всего сейчас хотелось набить морду Хранителям, а не общаться с тем, кто пытался убить меня и моего пса.

— Какой ты скучный, — Меркулов вздохнул. — Вот что, я знаю, что тебе нужно. Ты хочешь получить третью часть своего элементаля. Я готов рассказать тебе, где он находится и как снять защиту.

— А в обмен ты хочешь свободу, так? — я скривился.

Ничего не меняется в этом мире. Да во всех мирах, если так подумать, всё одно и то же. По крайней мере люди — так точно.

— Признаюсь честно, сидеть в тюрьме я не хочу, — сказал Меркулов. — У меня там бизнес, поставки и прочее. Так что я предлагаю равноценный обмен.

— Слушаю тебя, Влад, — почти равнодушно сказал я, понимая, что вряд ли Меркулов сможет меня удивить. Но ему удалось.

— Я не покину это место до тех пор, пока третья часть элементаля на свободе, — огорошил он меня. — Сейчас влияние этой сущности ослабло, и я стал мыслить яснее. Не хочу снова попадать под его влияние.

— Однако, — протянул я и переглянулся с Вольтом. — Ты был прав, дружище, твоя третья часть влияла на Меркулова.

— В общем, мои условия такие: я говорю, где элементаль, ты снимаешь защиту и забираешь его, а потом отпускаешь меня, — предложил Меркулов.

— И станем дружками-пирожками, будем держаться за руки и петь песенки, — хмыкнул я.

— Это вряд ли, — усмехнулся он в ответ. — Но мы можем заключить договор. Меня волнует только император. Ради его свержения я и связался с элементалем, который пообещал силу.

На это я согласился и, после того как Меркулов рассказал нам о защите своего родового поместья, где и скрывалась всё это время третья часть элементаля, мы заключили договор. Напоследок Меркулов глянул на Вольта и скривился.

— Вот ещё что, — сказал он. — Элементаль что-то задумал, но я не знаю, что именно. Как понимаешь, со мной он своими планами не спешил делиться.

— Разберёмся, — привычно ответил я.

— Он считает, что сможет взять верх над всеми тремя частями, — добавил Меркулов. — По идее, у них там всё завязано на первой части, но есть что-то помимо основного правила. Будь осторожен, а то сгинешь, и мне тут до смерти сидеть придётся.

Попрощавшись с Меркуловым, я снова поднялся на этаж с разломами и шагнул в мир жидкого камня. Мои Машки уже ждали меня. Главная Маша выстроила остальных так, чтобы они стояли рядами.

— Вижу, что ты тут постаралась на славу, — сказал я нахмурившись.

Помимо мини-Машек и пары десятков големов, которых я создал в прошлый раз, передо мной появилось ещё полсотни созданий поменьше. Итого у меня теперь есть собственная мини-армия из сотни големов разных видов и размеров.

— Деткам было скучно, — просто сказала Маша. — Мы ждали хозяина и готовились покинуть этот мир.

— Похвальное рвение, — я вздохнул. — И куда мне вас всех девать?

— Мы исполним любой приказ, — Маша шагнула ближе и протянула мне горсть камешков. — Хозяин взял один камень и сделал из него оружие. Мы принесли ещё.

Мини-Машки подбежали ко мне и раскрыли ладони, в которых так же горстями лежали камни поменьше. Я взял один из голышей и покрутил в руке. Гладкие, круглые камни казались тёплыми.

А ведь это хорошая идея — снабдить всех моих экзорцистов камнями. Только нужно сделать так, чтобы они не потерялись. Я закрыл глаза и представил, как в камнях появляются отверстия для цепочки.

Ну вот, другое дело. Теперь осталось только напитать эти камни энергией своей души. Я окинул взглядом пустой каменистый мир и решил, что займусь наполнением будущих артефактов энергией уже дома.

— Ну что, крошки мои, за мной! — скомандовал я, усмехнувшись.

Мои големы строем выходили из разлома и так же строем заходили в другой, ведущий в Каньон на моих землях. Мы с Вольтом смотрели на это шествие каменной армии с улыбками. Ну то есть я улыбался, а Вольт хихикал, представляя, как обалдеют жители Громовки.

Через полчаса я отдал приказ големам расчищать завалы и дождался приезда людей. Вольт был прав — удивление как моих новых, так и старых подданных было таким сильным, что они сначала замерли с открытыми ртами и не шевелились.

Ну да, зрелище было то ещё — полуобнажённые мини-Машки с едва прикрытыми прелестями таскали брёвна и разбирали крыши. Неказистые големы стаскивали это всё в одну кучу и распределяли по виду и размерам. Главная же Маша, которая была выше меня почти в два раза, командовала своими детьми и взирала на них с материнской гордостью.

— Ну что, народ, принимайте командование, — сказал я отошедшим от шока людям. — Клим, это Маша, она тут главная над всеми остальными помощниками.

— Чудеса-то какие, княже, — протянул Клим, глядя на моих мини-Машек. Обычные големы его так не впечатлили, как крылатые девы в красных накидках. — Мы всякого навидались, но это…

— Ничего, привыкнете, — хмыкнул я. — Работайте, в общем, а у меня дела в инквизиции остались.

Мы с Вольтом переместились в столицу, где я сначала решил переодеться и забрать свой плащ, а уже потом пойти в здание инквизиции, чтобы пополнить запасы лечебного зелья. Ещё нужно бы поговорить с Назаром о пересмотре работы инквизиторов. Я же никогда не интересовался, чем они занимаются помимо того, что людей сжигают и монстров исследуют.

Захар ожидаемо растрогался, увидев меня, и сказал, что попросил Алёну записать меня к портному. Я и забыл, что у меня теперь одежды стало ещё меньше. Согласившись на эту авантюру, я привёл себя в порядок и отправился к Крылову.

***

Советник императора Феликс Островский слушал гудки в телефоне и хмурился. Данила Прошин перестал выходить на связь после последнего задания, хотя должен был отчитаться ещё четыре часа назад. Так и не дождавшись ответа, советник набрал другой номер.

— Почему ты звонишь? — услышал он вместо приветствия.

— Данила Прошин перестал выходить на связь, — сказал Островский.

— Сейчас, подожди, — глава Ордена Инквизиции Демид Власов застучал пальцами по клавиатуре. — Есть отчёт об одержимости Прошина и последующего сожжения.

— Как он мог проиграть, имея три десятка одержимых? — Феликс сжал кулак и ударил им по столу. — Мы всё рассчитали, дали ему простейшее задание. Ну что за идиот?!

— Тут ещё прошение о возвращении в должность наместника Назара Крылова, — Якобы он реабилитирован и освобождён из-под стражи.

— Это похоже на бунт или переворот в московском филиале, — хмуро сказал Островский. — Нужно подключать остальных марионеток.

— Боишься, что будет некому сжигать тех, кто снова перейдёт тебе дорогу? — хмыкнул Власов. — Не переживай, у нас достаточно ресурсов. Не зря же мы устраняли всех неугодных.

— Меня беспокоит Юрий Громов, — сказал Феликс после недолгого молчания. — Этот князь слишком лихо взлетел по карьерной лестнице в инквизиции. Почему ты вообще это допустил?

— Я не влияю на назначение эмиссаров, — Власов поморщился. — Любой филиал имеет полномочия назначить эмиссара, не спрашивая разрешения. Таковы правила, и даже мне их не отменить.

— Тогда нужно подставить его, — Островский уже успокоился и теперь размышлял о том, как будет действовать. — Раз Данила не справился, а иск Гурова не сработал, я начну обработку императора. Уверен, что найду слова, в которые наш «правитель» поверит.

— Ха-ха! Правитель! — рассмеялся Власов. — Император и сам понимает, что вся реальная власть в наших руках. Постой, звонит один из завербованных инквизиторов, сейчас поставлю на громкую связь.

— Приветствую, глава, — раздался в кабинете голос Матвея Титова. — Я звоню, чтобы сказать, что тайный эмиссар умеет изгонять демонов из одержимых.

— Что ты сказал?! — прикрикнул на него Власов. — Это невозможно!

— Но это факт, — Матвей усмехнулся. — Я лично готов засвидетельствовать, что Юрий Громов проводил обряд экзорцизма не единожды.

— Что ещё за экзорцизм? — недовольно спросил глава Ордена.

— Это и есть процесс изгнания, — пояснил Матвей.

— Это многое меняет, — задумчиво проговорил Власов. — Вот что. Принимай на себя функции Данилы Прошина. Не знаю, где и как он подставился, но отныне ты будешь моими ушами и глазами в московском филиале.

— Вы неправильно меня поняли, глава, — Матвей снова усмехнулся. — Я не собираюсь становиться вашим шпионом. Я позвонил сказать, что складываю с себя все полномочия. Данила Прошин сделал меня одержимым, но теперь я знаю правду.

— Какую ещё правду, щенок?! — повысил голос глава Ордена Инквизиции. — Да ты в ногах у меня должен валяться и просить прощения! Где твоя благодарность? Я привёл твоего отца в Орден, а потом и тебя принял!

— Я не закончил, — в голосе Матвея Титова не было ни грамма благодарности или сожаления. — Меня спас от одержимости князь Громов, ему я и буду служить. Но никак не вам, предателю человечества.

Он подождал, пока Власов проорётся, а затем добавил:

— Кстати, тайный эмиссар просил передать вам, что он объявляет войну Хранителям и вам лично.

Глава 5

В инквизицию я сходил очень удачно. Не только потому, что лечебных зелий набрал столько, сколько смог унести, но и потому, что неплохо пообщался с Крыловым. Он сообщил мне, что в Московском филиале инквизиции были засланные казачки от главы Ордена, и мой новый помощник, или правая рука, Матвей Титов, был одним из них.

После короткого разговора с Матвеем, тот признался мне, что работал на главу Ордена — Демида Власова. Однако Матвей поклялся в верности и заявил, что с этого дня будет работать на меня, а Власову даст от ворот поворот. Это был смелый шаг, и я решил немного добавить от себя. Я попросил его передать, что объявляю войну не только Хранителям, но и главе Ордена.

И вот теперь мне надо было крепко подумать, что именно я могу сделать в данный момент. Хранители отвечать не стали, но помня всех их подставы я ждал ответку в самое ближайшее время. Но ладно они, что я буду делать с главой Ордена?

Можно, конечно, заслать к нему элементалей. Ну а что, в московском филиале инквизиции были шпионы Главы, а в центральном будут — мои. Всё по-честному. А ведь это хорошая идея.

Для начала соберу информацию о враге, а уже потом буду действовать. А пока наберусь сил, посмотрю на третью часть элементаля и доделаю свои дела. Да и не нравилась мне разруха на месте поместья.

Вернувшись в квартиру, я наткнулся на два решительных женских взгляда. И когда это Алёна с Ксенией спеться успели?

— Что-то хотели, девушки? — спросил я прямо.

После всего, что сегодня произошло, у меня не было никакого настроения разбираться с женскими капризами.

— Ты завтра идёшь к портному, — обвиняющим тоном сказала Пожарская.

— И? — я выгнул бровь и посмотрел на Ксению с долей интереса.

— И ты не предложил нам тебя сопровождать, — продолжила она.

— А это обязательное условие при посещении портного? — я мысленно пригрозил хихикающему Вольту и снова глянул на Пожарскую. Что-то она слишком много на себя брать стала.

— Нет, но кто ещё посоветует тебе ткани и фасоны? — не унималась она. Ладно хоть Алёна только кивала, но рта не раскрывала.

— Думаю, что портной с этим вполне справится, — сказал я и направился в свою комнату, не обращая внимания на переглядывание девушек. — Но если вам так скучно, то так и быть, могу взять вас с собой.

— Ура! Спасибо! — Пожарская хлопнула в ладоши и, схватив Алёну за руку, потащила её к себе.

Вот не пойму никак я этих девушек. Сначала фыркали друг на друга, глядели с ненавистью, а теперь ведут себя так, будто лучшие подружки. Может это так одержимость Алёны и последующее изгнание их так сблизило? Я-то с Аленой не разбирался, там Ксения и туземцы постарались. Ну да ладно, пёс с ними.

Я завалился на кровать прямо в одежде и сложил руки за головой. Вроде бы спать ещё рано, всего восемь вечера, но слишком уж длинный день был. Сначала аудиенция с императором, потом одержимые инквизиторы и мои люди, разговор с Меркуловым и всё остальное.

Сам не заметил, как задремал. И снилось мне странное. Обычно я не вижу снов, но сегодня передо мной раскинулось звёздное небо.

Из млечного пути, прямо из звёзд, соткалась женщина, лицо которой было скрыто. Она была будто продолжением этих звёзд — яркая, сияющая и недостижимая. Почему-то в голове промелькнуло только одно слово «богиня».

— Вот ты где! — воскликнула эта незнакомка. — Я тебя еле нашла, хорошо же ты спрятался в очередном смертном теле.

— Кто ты? — спросил я, уже сомневаясь в том, что вижу сон.

— Ты пока ещё не вспомнил меня? — спросила женщина. — Ну ладно, скоро вспомнишь. Ох уж эта твоя человечность…

— Постой! — крикнул я, когда незнакомка начала растворяться в звёздах. — Кто ты и что ты обо мне знаешь?

— Скоро… — донеслось до меня. — Просто знай, что ты не один, Громовержец.

Я проснулся и резко сел на кровати. Тело затекло после сна в неудобной позе, а часы показывали семь утра. Неплохо меня так вырубило.

— Вольт, мне тут приснилось кое-что, — сказал я псу, который с недовольным вздохом соскочил с моей кровати. — Женщина, сотканная из звёзд.

— Немудрено, — фыркнул он. — Столько времени без самочки, да ещё на Машек своих насмотрелся.

— Да ну тебя, я серьёзно же, — я встал и начал разминаться. — Она сказала, что я скоро её вспомню и назвала Громовержцем.

— Ну и чего? — Вольт подскочил ко мне. — Разве я не прав, вон уже во сне женское внимание выпрашиваешь. Брал бы ты Пожарскую, да женился.

— Ну нет, — я даже замер с вытянутыми руками. — Ты сам видел, как она выделывалась в Голицыно. И это при том, что у нас не было времени на споры. Зачем мне женщина, которая в ответственный момент будет вести себя как капризный ребёнок.

— Зато красивая, — хихикнул Вольт. — И сражаться умеет.

— Это да, — я сел на диван и упёрся локтями в колени. — Но ты тему-то не переводи. Что за женщина мне снилась?

— Да откуда ж я знаю?! — возмутился мой питомец. — Я что всех твоих женщин во всех жизнях знать должен? Раз сказала, что ты скоро сам вспомнишь, то и нечего голову ломать.

Во рту появилась горечь, но не такая яркая, как когда лгал Миша. Вольт что-то утаивает от меня. Опять.

— Ладно, я завтракать и к портному, — сказал я, встав с дивана. — Ты со мной пойдёшь или дома останешься?

— Почему ты спрашиваешь вообще? — удивился пёс. — Я же всегда рядом… или ты не хочешь, чтобы я шёл?

— Не знаю даже, — я пожал плечами. — Вдруг ты хочешь поваляться на моей кровати и потаскать у Захара вкусняшки.

— Так я уже… ой, в смысле я с тобой пойду, никуда вкусняшки не денутся, — Вольт виновато понурил голову и застучал хвостом по полу. — И потом, ты же мой хозяин и друг, я должен быть рядом.

— Угу, — хмыкнул я и пошёл умываться.

В столовой никого не было, девушки до сих пор спали, а Михаил остался ночевать в санатории. Поэтому завтракал я в одиночестве. Разве что румяная служанка крутилась рядом, чтобы в случае чего тут же выполнить любой мой приказ.

После завтрака я засел в кабинете, сверяя счета и просматривая почту. Коллективный иск против меня был закрыт с формулировкой, что появление Каньона и прорыв демонов — это «непреодолимые обстоятельства, повлиять на которые князь Громов никак не имел возможности». Ну тем лучше, одной заморочкой меньше.

Примерно через час мне прислал сообщение Макар. Открыв его, я увидел расчищенные завалы и мини-Машек, таскающих бревна. Похоже, мои големы всю ночь работали, а с утра нам привезли-таки материалы для строительства.

Ещё через час в кабинет постучалась Алёна и напомнила, что пора выезжать к портному. Я скинул сообщение водителю автомобиля, выданного мне инквизицией, и заодно написал секретарю императора, что вождь Иссила ожидает встречи с его императорским величеством. Ну вот, с делами покончено, можно и ехать.

Алёна и Ксения уселись напротив нас с Вольтом, довольно поглядывая на кожаную обивку автомобиля. Ну да, дорогая машина, да ещё и с четырьмя креслами сзади и специальной перегородкой, отделяющей водителя от салона. Я ехал молча, положив руку на холку Вольта.

Он дал обещание ничего не скрывать от меня, но про женщину из моего сна он точно знал. И вот как после этого к нему относиться?

— Юра, ты такой непривычно молчаливый и серьёзный, — сказала Ксения, сбив меня с мысли. — Мы заметили ещё вчера, что ты, как бы это сказать… вроде как в депрессию впал.

— Мне нужно было веселиться, когда дети орали от боли? — спросил я ледяным тоном. — Или когда мои люди резали и кололи себя под влиянием демонов?

— Я не это имела в виду, — Пожарская закусила губу и покосилась на Алёну. — Просто хотела предложить немного отвлечься, погулять по городу, пообедать в кафе и…

— И выбросить из памяти события вчерашнего дня, чтобы не быть таким серьёзным? — продолжил я за неё. — Тебя совсем не тронуло произошедшее? Ничего внутри не отозвалось?

— Прости, — Ксения опустила голову и шмыгнула носом. — Я провела в Каньоне столько времени… отец был против, но я жила на Рубеже полгода в году. Уезжала и приезжала с новыми партиями рубежников и новичков, будто и сама была одной из них.

— Громобои и рубежники до сих пор не отошли, а ты развлечься хочешь, — сказал я негромко.

Всё понимаю, но девушек никак не пойму. Неужели они действительно так быстро переключаются, что могут сразу после кровавой бойни думать о нарядах и развлечениях? Хотя, о чём это я, женская логика — страшный зверь.

Когда автомобиль остановился у одного из зданий на Тверской улице, я глянул в окно и увидел вывеску два на три метра. На голубом фоне витиеватыми золотыми буквами было написано: «Императорский портной. Дом моды и красоты». М-да, князь Громов на мелочи не разменивался, раз одевался в таких местах.

Я вышел из машины, подал по очереди руку сначала Ксении, потом Алёне и решительно направился в царство тканей и булавок. Колокольчик на двери мелодично тренькнул, и к нам тут же подошли две девицы в фирменных голубых костюмах с золотой отделкой.

— Доброе утро, князь, — поприветствовали они меня хором. — Чаю, кофе?

— Не нужно, благодарю, — я важно кивнул и замолчал.

Забавно, одна девушка была жгучей брюнеткой с роскошными формами, а вторая — хрупкой блондинкой. Я даже огляделся в поисках рыжей бестии, которой не хватало для комплекта, но мой взгляд наткнулся только на рыжую Пожарскую.

— Тогда пройдёмте к сразу к Валентину Узорцеву, он вас уже ожидает, — прощебетала брюнетка, заметив, что она меня привлекала больше, чем блондинка.

Я кивнул и последовал за девушкой, любуясь идеальной походкой. Обтягивающие брюки не скрывали приятные глазу формы, так что я даже по сторонам не смотрел — только на упругую попку впереди себя.

— А я тебе говорю, — фыркнул Вольт. — Самочку тебе надо. Да вон хоть эту возьми.

— Фу на тебя, — отмахнулся я от пса.

Но он был прав — это поначалу мне было не до женщин, а сейчас уже можно и сбросить напряжение самым проверенным способом. Только с благородными девицами я связываться не хотел, а искать кого-то специально у меня попросту не было времени.

— Светлейший князь, рад новой встрече! — услышал я хриплый мужской бас.

Оказывается, мы уже дошли до большущей комнаты с манекенами, рулонами тканей и прочей швейной мелочёвкой. Напротив меня стоял огромный мужчина под два метра ростом, одетый в серебристый костюм и белые туфли. Это и есть модный портной?

— Доброго утра, — кивнул я с лёгкой улыбкой. Портной был знаком с настоящим князем, но вести себя словно идиот я не собирался.

— Милейший, да вы совершенно изменились! — воскликнул Валентин Узорцев, обежав меня по кругу. — Какие плечи! А грудь! Поездка на Рубеж сделала из вас настоящего мужчину! Нет-нет, вы не подумайте, вы и раньше были хороши, но такой быстрый рост мышц и… погодите, сейчас я возьму ленту.

Узорцев метнулся к длинному раскройному столу и взял рулетку. Когда он повернулся, в комнату зашли Ксения и Алёна в сопровождении блондинки. Увидев их, портной всплеснул огромными ручищами и почти мгновенно переместился к ним.

— Княжна, как я рад вас видеть! И вас, милая Алёна, тоже, — он оглядел наряды девушек и покачал головой. — Надо бы и вам обновить гардероб, перекрёстное плетение нитей вышло из моды, сейчас вся столица носит гладкие ткани.

— Мы только сопровождаем князя Громова, — улыбнулась ему Пожарская. — Но я подумаю над вашими словами, Валентин.

— Вот и славно, — Узорцев довольно кивнул и снова оказался рядом со мной. — Пройдёмте в примерочную комнату, светлейший князь, оставим дам на несколько минут.

Мы прошли в ещё одну комнату поменьше, где все стены были зеркальными, и я снял очередной тесный пиджак. Узорцев измерил меня и довольно выпорхнул обратно в мастерскую. Я нахмурился и посмотрел на закрывающуюся дверь.

— Как он при своих габаритах так быстро и легко двигается? — спросил я мысленно.

— Если верить сплетням, то этот портной — один из лучших фехтовальщиков Российской Империи, — сказал Вольт. — Ксения говорила, что ему пришлось пробивать себе путь наверх. Тут такая конкуренция среди портных, что Узорцеву каждый день по несколько вызовов на дуэль бросали.

— Это когда она такое говорила? — спросил я, прищурившись.

— Так вчера, — Вольт посеменил к выходу из комнаты. — Ты спать завалился, а мне было скучно. Вот и присоединился к девичьим посиделкам.

— Всё с тобой понятно, хитрая морда, — хмыкнул я, накинул пиджак и открыл дверь. — Тебе бы только сплетни послушать и вкусняшек поесть.

— Вот смотрите, светлейший князь, — окликнул меня Узорцев, перед которым на столе лежали четыре рулона с тканями. — Я решил, что вы не станете изменять привычкам, и подобрал ваши любимые цвета. Тёмно-синий, угольный и белый.

— Белый убираем, — сказал я, припомнив, что в поместье половина гардероба была белого цвета. — Как и тёмно-синий. Пусть всё будет угольного и черного цвета.

— Но это так мрачно, — покачал головой Узорцев. — Впрочем, можно украсить фасоном.

Он начал показывать мне каталоги, а Ксения и Алёна принялись тыкать пальцами, подсказывая мне понравившиеся им фасоны. Я же вообще не видел разницы между двумя одинаковыми костюмами. Тем более, что они были даже одного цвета.

Показывать своё невежество я не стал — предыдущий князь явно разбирался во всех этих штуках. Так что выбрал то, что показалось более строгим, безо всяких там рюшей, воланов и прочей лишней мишуры. Только я выдохнул, как передо мной появился ещё один каталог, на этот раз с рубашками.

Тут было проще — я снова ткнул в наиболее простые модели. Валентин Узорцев покачал головой, несколько раз пристально посмотрев на меня, но пообещал выполнить всё в течение недели.

Разделавшись с этим утомительным делом, я решил последовать совету Пожарской и пригласил обеих девушек в небольшой ресторан недалеко от ателье. Ресторанчик оказался довольно неплохим, я с удовольствием съел стейк и суп с потрошками, а потом ещё и взял на закуску маленькие пирожки с капустой.

Мы уже собирались выходить, когда меня окликнул знакомый голос.

— Юрий! — я обернулся и увидел Бориса Дорохова в сопровождении симпатичной девушки лет восемнадцати. — Давайте к нам.

— День добрый, — поздоровался я и поймал улыбку Бориса.

— Познакомьтесь, это моя сводная сестра — княжна Мария Дорохова, — Громобой улыбнулся шире, заметив мой изучающий взгляд. И правда похожа на моих Машек, даже красивее. — Маша, это светлейший князь Юрий Громов, княжна Ксения Пожарская и помощница князя Алёна Строганова.

— Рада познакомится с вами, князь, — улыбнулась мне Мария, поправив чёрный локон и сощурив глаза, вокруг которых тут же появились весёлые лучики морщинок. — Наслышана о вас и ваших подвигах, — она кивнула Пожарской и Алёне. — Княжна, Алёна –– будем знакомы.

— Вы какими судьбами тут? — спросил я у Бориса.

— Да вот решил встретиться с сестрёнкой, — он снова подмигнул мне. — После вчерашнего что-то нахлынуло. Захотелось увидеть то единственное, ради чего стоит жить.

— А я тебе говорю, что жениться надо, — толкнула его в бок Мария. — Уже тридцать скоро, а всё тянешь. Между прочим, дедушка пообещал тебе землю выделить, если достойную невесту выберешь.

— Вот ещё, — хмыкнул Борис. — Я волк-одиночка, воин. Такого нельзя одомашнить и привязать к одному месту.

— Но ведь ты уже вступил в гвардию князя Громова, — пикировала Мария с лёгкой улыбкой. Мне нравилось смотреть на неё и на то, как они с братом препираются, — было в этом что-то уютное, настоящее, живое. — Значит ты уже не будешь колесить по империи. Так что всё, братик, пора остепениться.

— Понравилась? — спросил у меня Вольт. — Глаз не отводишь, прямо прикипел взглядом.

— Понравилась, — признался я. — Она настоящая, понимаешь? Не колючая и не вредная, живая и лёгкая.

— Ну это пока, а там после женитьбы такие лёгкие превращаются в мегер, — буркнул мой питомец.

— Тебе-то откуда знать? — удивился я. — И вообще, я даже не думал о женитьбе. А ты, дружище, лицемер. Как про Пожарскую речь заходит — ты мне её чуть ли не в постель уже готов подложить, а тут вдруг против такой милой девушки.

— К Пожарской я привык, — уже тише сказал Вольт. — Она простая и понятная, а эта… кто её знает, вдруг она притворяется милой, а на самом деле — ещё хуже Пожарской.

— Может и так быть, — кивнул я. — Но я пока просто любуюсь красивой девушкой и наслаждаюсь её обществом, так что не выдумывай то, чего нет.

— Угу, только на Пожарскую свою глянь, — хихикнул он.

Я повернул голову и успел заметить взгляд, которым Ксения наградила Марию. На Алёну она смотрела с превосходством, а тут была чистейшая ненависть. Словно Ксения встретила врага всей своей жизни и готова биться насмерть.

Мне подумалось, что неплохо было бы посмотреть на это противостояние. В отличие от Пожарской, княжна Дорохова воспитывалась как будущая жена, а не как воин. Но я знал, что порой коварство оказывается сильнее грубой силы. В этом и есть та самая женская сила — победить ни разу не ударив.

— Мария, а вы в столице живёте? — спросил я, когда брат с сестрой перестали перебрасываться мелкими колкостями.

— Да, наш батюшка занимается делами рода в столице, а дедушка остался дома, — ответила она, впервые смущённо покраснев от моего внимания. — Я поступила в филиал Императорского Московского Университета недалеко отсюда, так что в ближайшие три года я буду жить в нашем особняке.

Я хотел спросить ещё о чём-нибудь княжну, но не успел. Ко мне подошёл метрдотель в сопровождении двух мордоворотов, иначе и не назвать этих шкафообразных двухметровых громил. Взгляды у них были тяжёлые, но вроде бы без агрессии.

— Светлейший князь Юрий Громов? — спросил метрдотель и после моего кивка указал на громил. — В данный момент в нашем ресторане изволит отдыхать его императорское высочество Павел Васильевич Трубецкой, двоюродный племянник его императорского величества.

— Очень рад за вас, — сказал я, пожав плечами.

Метрдотель скривился на долю секунды и тут же снова состроил формально-приветливое лицо. Он посмотрел на меня и продолжил:

— Дело в том, что его императорское высочество желает с вами встретиться прямо сейчас.

Глава 6

Отказываться от предложения я не стал — было интересно, что от меня хочет двоюродный племянник императора. Вряд ли он просто решил познакомиться со мной. Даже учитывая все мои заслуги, я пока что на политической арене не светился, ни в какие государственные дела не лез.

Ну если не считать предложение вождя туземцев, но вряд ли его высочество заинтересовала такая мелочь. Или это не мелочь, просто я мыслю другими категориями? В общем, я охотно поднялся со стула и вместе с Вольтом последовал за громилами, улыбнувшись Ксении и Борису.

Охранники Трубецкого провели нас в отдельную закрытую комнатку, где за столом сидел довольно молодой человек. На вид ему было около тридцати, а в чертах лица угадывалось сходство с императором: тот же орлиный нос и густые тёмные брови, даже манера держаться у его высочества была схожей с императором Алексеем II.

— Добрый день. Прошу прощения за столь бестактное приглашение, — поздоровался со мной Павел Трубецкой. — Вам уже представили меня, а о вас я наслышан. Но всё же, позвольте мне исправить первое впечатление.

Его высочество встал со стула, шагнул вперёд и протянул мне руку.

— Павел, — просто и коротко сказал он.

— Юрий, — так же легко ответил я, пожав руку.

— Как вам новый титул? — улыбнулся его высочество, вернувшись за стол. — Знать уже извелась, выдумывая причины для пожалования приставки «Светлейший». Но стоило выйти указу о награде, как вопросов и домыслов стало ещё больше.

— Честно говоря, я не ожидал такой щедрости от его императорского величества, — сказал я, присев напротив Павла.

— Мой дядя может быть жёстким, но он справедлив, — улыбнулся одними губами Трубецкой. — И вы получили ровно то, что заслужили. Верных империи и трону людей стоит вознаграждать. Вы так не считаете?

— Разве я могу поспорить с мудростью его императорского величества, — я растянул губы в ответной формальной улыбке и мысленно закатил глаза.

Это мне сейчас придётся хвалить императора, чтобы его племянник удовлетворился? Зачем вообще было устраивать эту странную встречу. Или император хотел убедиться, что я доволен наградой?

— Но вы согласны с тем, что вы верны империи и трону? — не унимался этот Трубецкой.

— Несомненно верен, — твёрдо сказал я, запустив руку в шерсть Вольта, сидевшего рядом. — Не нравится мне этот разговор.

— Просто ты среди аристократов не крутился, — хмыкнул Вольт. — Они же слова лишнего не скажут, прямо вообще говорить не умеют — всё намёками да полутонами с подтекстами.

— И что ты понял из этих «намёков»? — уточнил я. Вольт прав — я далёк от интриг и всей этой дворцовой жизни.

— Что тебя проверяют на верность, чтобы предложить что-то эдакое, — предположил мой питомец. — Но давай послушаем ещё, вдруг я ошибаюсь.

— Юрий, должен признаться вам кое в чём, — Трубецкой чуть склонился над столом, чтобы стать ближе ко мне. — У дяди связаны руки. За императором всегда следят сотни приближённых и тысячи подданных.

— Это я понимаю, — кивнул я, нахмурив брови.

— Дядя не может с вами об этом говорить, и вообще ни с кем, но я могу, — чуть тише сказал его высочество. — У императора не так много власти. Всем верховодит один из его советников и глава Ордена Инквизиции.

Я промолчал. Мне такие секреты были даром не нужны. Тем более, я и без того понимал, что у инквизиции слишком много власти. Но зачем же признаваться в таком открыто?

— Простите, ваше императорское высочество, но я не понимаю, для чего вы мне это рассказываете, — сказал я, хмуро глянув на Трубецкого.

— Я хочу предложить вам вступить в нашу коалицию, — Павел раздул ноздри и поджал губы. — Мы хотим сместить советника Феликса Островского, а потом повлиять на смену главы в Ордене Инквизиции. Вы уже показали себя как преданный трону человек, к тому же ваш новый статус в инквизиции может помочь.

Вот здорово! Мне только битвы за трон под задницей императора не хватало до кучи. Мне же своих проблем мало было.

— С одной стороны, враг моего врага — мой друг, — медленно проговорил я, продолжая размышлять. Отказывать императору — последнее дело, но и лезть во все эти дворцовые интриги не хотелось бы. — Я ничего не имею против его императорского величества, более того, он кажется мне разумным и справедливым правителем.

— Но? — подтолкнул меня Трубецкой, после того как я замолчал.

— Но вступать в союз или коалицию я не стану, мне сейчас не выгодно идти в прямую конфронтацию, — я вздохнул. — У меня есть свои интересы, и действовать я буду исходя из них. В данный момент наши с вами интересы совпадают, так как у нас общие враги.

— То есть в чём-то вы можете помочь? — уточнил его высочество.

— Я помогу разобраться с главой Ордена, но против советника императора мне нечего поставить, — я развёл руками. — У меня нет ни контактов при дворе, ни влиятельных друзей. Я сам по себе, а с Островским у меня пока что даже конфликта как такового не было.

— Будьте уверены, его императорское величество отблагодарит вас за помощь, — сказал Трубецкой. — И особенно за то, что вы сразу не отказали. Это очень показательно и важно для нас.

— Что конкретно вы хотите прямо сейчас? — спросил я, не отреагировав на слова о благодарности императора.

Монаршая милость — очень неоднозначная штука. Сегодня она есть, и ты в фаворе, а завтра — тебя уже ссылают на рудники или и вовсе казнят. Сколько таких примеров было даже в истории моего мира.

— Дядя уже просил вас узнать, что происходит в инквизиции, но вызвать вас на повторную аудиенцию он не смог — приближенные сразу поймут, что это неспроста, — его высочество покачал головой. — Сегодня вы прислали секретарю сообщение о вожде Иссила, и мы поняли, что не можем ждать.

Я снова промолчал. Просто нечего сказать, когда даже на прямой вопрос никакого ответа нет. Этот Павел Трубецкой либо любит поболтать, либо у них там во дворце пока до дела дойдут, постареть можно. Скорее второе, раз уж даже Вольт сказал, что знать тут растекается мыслью по дереву.

— В общем, я готов передать дяде ваши наблюдения за инквизицией, — Павел закончил наконец свою витиеватую мысль.

— Хорошо, тогда слушайте, — я набрал воздуха в грудь. — Глава инквизиции работает на Хранителей, он со своими приспешниками заражает одержимостью тех людей, которых считает опасными для себя и своего окружения. Вы можете сами посчитать, сколько было казней среди высокопоставленных лиц.

Его высочество округлил глаза, но перебивать меня не стал. Понял, что кроме меня никто ему подобные вещи не сообщит.

— Думаю, что все одержимые были важны для вас с его императорским величеством или для империи, — продолжил я. — И от них таким образом избавлялись. Не думаю, что все инквизиторы в курсе действий своего главы, но не исключаю, что многие действуют заодно с ним.

— Это же противоречит всему, что мы знали об инквизиции, — глухо проговорил Трубецкой. — Орден должен защищать людей, но… одержимые… какая же низость.

— И ещё один момент, — я усмехнулся. — Я создал подразделение внутри Ордена. Каждый из моих людей умеет лечить одержимость.

— Что?! — его высочество вскочил со стула и запустил пальцы в свою идеальную причёску. — Но как такое вообще возможно?!

— Мне пришлось овладеть этим навыком, а потом я научил этому своих экзорцистов, — я встал и шагнул к Трубецкому. — Если кто-то из ваших близких окажется одержимым, вызывайте меня лично или любого экзорциста. Мы поможем.

— Да, конечно, это невероятная новость, — Трубецкой смотрел на меня ошарашенным взглядом и будто бы не мог до конца поверить в мои слова.

— Каким образом мне с вами связаться в случае необходимости? — спросил я, желая поскорее закончить этот разговор. — Мне звонить вам или что?

— Нет-нет! Любой телефон можно прослушать, — его высочество помотал головой. — Есть же артефакты прослушки, а уж про технические средства я вообще молчу. Давайте сделаем так… вы ведь встречались сегодня с Валентином Узорцевым?

— Да, встречался, — я прищурился. Откуда бы Трубецкому об этом знать? За мной следили?

— Валентин — наш человек, дядя помог ему в своё время закрепиться в столице и сделал своим портным, — Трубецкой понизил голос. — Будем держать связь через Валентина. Если нужно просто связаться и поделиться информацией, то вы закажете фрак для приёма у императора. И точно так же вам поступит звонок из ателье, что нужно прийти на примерку этого фрака.

— А в случае опасности? — уточнил я.

— Ну… можем использовать код «красный» — предложил его высочество, глянув на мой медальон. — Вам позвонят и скажут, что ткань выбранного вами цвета закончилась и предложат заменить на красный, и вы в случае опасности попросите заменить цвет на тот же красный. Вроде бы не подозрительно и не слишком сложно?

— Хорошо, договорились, — кивнул я. — В таком случае до связи.

— Был рад знакомству с вами, Юрий, — Трубецкой протянул мне руку.

— Взаимно, ваше императорское высочество, — я пожал его ладонь и вышел из отдельной комнаты, решив последовать совету Ксении от действительно немного отвлечься.

Например, можно погулять по городу или прокатиться на пароходе — чем не отдых? Что-то замотался я в последнее время, а пока ни конца, ни края моим делам и близко не видно.

***

Каменный зал вне времени и пространства

— Ты снова проиграла, Лейра! — взревел Скорн, схватив хранительницу за горло. — Все твои планы провалились!

— Ещё не все, — прохрипела Лейра. — Мы узнали, где скрываются элементали, нужно просто подобраться к ним поближе.

— Ты уже обещала, что мы скоро расправимся с Проводником и элементалями, — прошипел Скорн. — Но в итоге Проводник научился сжигать подселённые души и бросил нам вызов.

— Мы можем пойти на крайние меры, — Лейра облизнула губы. — Можем спуститься и убить Проводника сами. Он ничего не сможет противопоставить нам.

— Вот ещё руки пачкать об это ничтожество, — скривился Хранитель, отпустив Лейру. Его гнев немного утих, и он начал рассуждать. — К тому же, само убийство вопроса не решит — Проводник просто переместится в другое тело. Я хочу, чтобы он испытал унижение от своей беспомощности, чтобы приполз к нам сам, и вот тогда мы уничтожим его раз и навсегда.

Скорн мечтательно прикрыл глаза и улыбнулся, представив эту картину.

— Для чего мы создавали Орден, если придётся самим делать грязную работу? — сказал он. — Нет уж, пусть отрабатывают. А если не справятся — не жалко, назначим новых.

— Хорошо, я свяжусь с главой Ордена, — Лейра начала отступать спиной к ступеням, но снова была схвачена, на этот раз третьим Хранителем.

— Ты бесполезна, — проскрежетал Траск, сжав пальцы. Лейру скрутило от боли во всём теле, пронзительный женский крик отразился от каменных стен огромного зала, вдоль которого стояли десятки статуй. — Твоё время истекло. Ты не прошла проверку.

В следующее мгновение магические путы обвили всё тело Лейры. От энергетических линий во все стороны потянулись лучи, под которыми кожа хранительницы стала превращаться в камень. Крик застрял в горле Лейны, когда путы перекинулись на лицо. Через несколько минут на возвышении рядом с Хранителями стояла красивая статуя.

— Ты слишком быстр на расправу, Траск, — поморщился Скорн. — Поэтому ты и передал мне право говорить от лица всех.

— Она была бесполезной, — просто ответил Траск, магическим импульсом отправив статую к стене — к остальным закаменевшим Хранителям.

— Ну да, а энергии жрала на порядок больше нас с тобой, — Скорн сел на трон и задумался. — Похоже, моя очередь разговаривать со смертными.

— Я сам, — Траск расправил плечи, будто стряхивая усталость столетий. — Правильно смертные говорят: хочешь сделать хорошо — сделай сам. Хоть в чём-то они правы.

***

Центральный офис Ордена Инквизиции

Демид Власов спускался по лестнице, подсвечивая себе путь артефактом. Охрана доложила, что одержимые хотят поговорить с ним. Власову было не привыкать общаться через одержимых с Хранителями, что создали сам Орден и дали инструменты для получения власти.

Всего-то и надо было — приглашать нужных людей в особое место. «Питомник», как называли его Хранители. «Зверинец» — так прозвали его люди. Несколько десятков бессловесных тварей самого страшного вида содержались в клетках до определённого момента.

Таких зверинцев было раскидано по всей империи немало. В каждом городе, в каждой деревне был хотя бы один. Власову доставляла удовольствие мысль, что люди каждый день ходят мимо зверинцев, не подозревая о том, как близко дыхание смерти.

Театры, оранжереи, парки развлечений, детские сады — глава Ордена каждый раз выбирал самые разные места для зверинцев. Никогда не знаешь, что может пригодиться. Вот и сейчас он шёл по ступеням с улыбкой на губах.

Одержимые в подвалах центрального офиса инквизиции менялись часто. Все, кроме одного. Точнее — одной.

Об этой одержимой Демид заботился лично. Еда, гигиенические процедуры и одежда. Ему нравилось видеть ту, что когда-то предпочла другого, в вызывающих костюмах или лохмотьях — в зависимости от настроения.

— Наденька, заждалась, моя хорошая, — ласковым голосом сказал Власов, заходя в отдельную камеру. — Я тебе ничего не принёс, дела у меня.

Одержимая была немой — Демид лично вырвал её язык, когда поместил сюда. Именно поэтому данная особь была бесполезна для общения с Хранителями, но главу Ордена это вполне устраивало. Посмотреть на беснующуюся красотку, которая давно перестала быть собой — разве может быть что-то прекраснее этого?

— Ну ничего, забегу на обратном пути и побуду с тобой подольше, — пообещал Власов, улыбнувшись одержимой. — Может быть даже останусь на ночь.

Он подмигнул «Наденьке» и вышел из камеры. Через несколько пролётов он открыл дверь в другую камеру и застыл на пороге.

— Вы хотели поговорить, — смиренно сказал он, прекрасно понимая, когда и кому нужно выказывать покорность.

— Вы провалили задание, — мрачно сказал одержимый старик лет семидесяти. Он был таким худым, что кожа обтягивала кости. — Но вот вам последнее. Не выполните его — пойдёте на корм демонам.

— Слушаю очень внимательно, — Власов склонил голову ещё ниже, чтобы одержимый не заметил ненависть во взгляде.

Больше всего глава Ордена ненавидел, когда ему указывают, что делать. Будто он какая-то шавка. Но Хранителям нельзя показывать даже каплю неповиновения, иначе последствия окажутся очень печальными. Предыдущий глава Ордена решил, что может пойти против приказов, и где он сейчас?

— Вы должны забрать у Громова, всё, что ему дорого, — проскрежетал одержимый. — Убейте всех близких ему людей. Как только он потеряет всех, у него не останется выбора, кроме как сдаться. Пусть он познает горечь и боль потерь.

— Простите, могу я высказать предложение? — Власов сглотнул ком в горле и поднял взгляд.

— Говори, смертный, — милостиво кивнул ему одержимый.

— Человеческая натура сложна, а Громов — это отдельный разговор, — Демид сделал шаг к одержимому. — Убив всех его близких людей, мы вынудим его лишь сильнее отдаться мести. Он не сдастся, не сложит руки. Он из той породы людей, которые идут до конца.

— Что же ты хочешь предложить нам, смертный? — прошипел одержимый, подскочив к Власову и сжав его шею. — Оставить всё как есть? Позволить этому ничтожеству свободно ходить по миру, дышать и есть вкусную еду? Я хочу, чтобы каждый его вдох был наполнен пеплом от костров людей, которых он любил. Чтобы в каждом кусочке пищи он ощущал тлен и горечь.

— Мы можем… — прохрипел глава Ордена, едва не теряя сознание от недостатка кислорода. Одержимый чуть ослабил хватку, и Власов сделал жадный глоток воздуха. — Можем сделать вот что…

***

Когда я вышел из отдельной комнаты, обнаружил пустой столик там, где должны были быть мои друзья. Подозвав метрдотеля, я уточнил, как и куда они делись.

— Прошу прощения, но ваши знакомые удалились почти сразу после вашего ухода, — заискивающе сказал метрдотель. — Они встали и все вместе ушли.

— Благодарю, — сказал я нахмурившись.

Да нет, не могли они уйти. Что-то тут не так. Я набрал номер Алёны, послушал гудки, а потом начал набирать номера Ксении Пожарской и Бориса Дорохова. Ни один из них не ответил.

Так, что-то здесь явно нечисто. Я сбросил очередной вызов и повернулся к Вольту.

— Что скажешь, дружище? — спросил я.

— Скажу, что это дурно пахнет, — рыкнул Вольт. — В прямом смысле. Пахнет демонами.

Я огляделся и невольно сжал кулаки. Во всём ресторанчике не было ни одного человека без подселённой сущности. Даже метрдотель и официанты, посетители и охранники — все они были одержимыми.

— Что же задумали Хранители? — процедил я сквозь зубы. — Они хотят сделать одержимыми весь город? Или весь мир?

— У тебя браслет мигает, — сказал вдруг Вольт, отвлекая меня от мыслей о расправе над Хранителями.

Я перевёл взгляд на браслет и увидел входящий звонок с неизвестного номера.

— Слушаю, — рыкнул я похлеще Вольта.

— Фи, какой ты стал грубый, Юрочка, — манерно протянула Дарья Сташинская. — Раньше ты был таким милым мальчиком… совсем испортился.

— Чего тебе? — церемониться с этой блогеркой я не собирался.

Тем более, не просто же так она позвонила именно сейчас? И я ведь видел её с Феликсом Островским не единожды, а советник работает на главу Ордена.

— Какой ты нетерпеливый, — хихикнула Сташинская. — А поболтать, вспомнить былые времена? Нам ведь было так хорошо вместе, — отвечать я не стал, дожидаясь ответа на мой вопрос. — Ну и ладно.

Сташинская недовольно фыркнула и выпалила на одном дыхании:

— Если хочешь увидеть своих близких живыми, делай, как мы тебе говорим.

Глава 7

Сташинская озвучила список требований, которые предъявляли мне глава ордена инквизиции и советник императора Феликс Островский. Эти требования были настолько абсурдными, что я даже не знал, как на них ответить, — кроме матов ничего в голову не приходило.

— Для начала, Юрочка, — сказала она. — Ты должен отказаться от должности тайного эмиссара инквизиции, если же ты этого не сделаешь… впрочем, ты и сам знаешь, что случится.

— Допустим, — сказал я сквозь зубы. — Есть ещё что-то?

— Конечно. Ты же не думал, что это всё, –– смех Сташинской отозвался где-то в голове тупой болью. –– Ты должен убрать столбы вокруг Каньона и открыть к нему доступ для хранителей, — она снова захихикала.

Ну какая же она дура. Неужели думает, что советник сумеет защитить её? От Хранителей нет защиты ни у кого в этом мире, уж мне ли не знать. Только туземцам удалось продержаться так долго и то из-за технологий их предков и помощи элементалей.

— А ещё ты должен сдать туземцев и открыть для них проход в Иссил, чтобы хранители могли наконец добраться до элементалей, — голос Сташинской стал серьёзным, в нём прорезались нотки ярости. — Вот и всё. Всего лишь три требования.

— Тебе самой от себя не противно? — спросил я, когда она замолчала.

— Нет, что ты, я от себя в восторге, — Сташинская чмокнула воздух рядом с трубкой и понизила голос, сделав его тягучим и томным. — Мы ждём выполнения этих простых требований. Наберёшь мой номер, когда всё сделаешь.

— Вольт, ты её слышал? — я повернулся к псу и выругался. — Надо было давить эту гадину раньше, пока она не начала работать на советника императора.

— Что будем делать? — понуро спросил Вольт. — Надо вызволять нашу княжну.

— Да там целых две княжны, — я процедил воздух сквозь зубы и вышел из ресторана.

Одержимые вели себя как люди. Ни единым жестом, ни словом они не показывали, что не являются людьми в полной мере. Появилась у меня было мысль изгнать из них демонов, но я передумал.

Нажав на медальон, я вызвал к ресторану своих экзорцистов и переместился к дому на Неглинной. Вот теперь Хранители окончательно меня разозлили. Хотели посмотреть, что я буду делать? Ну пусть любуются.

Быстро переодевшись в свой плащ, я забил карманы лечебными зельями и снова переместился к ресторану. Немного подумав, я набрал Крылова и объявил полную мобилизацию всего московского филиала.

Через двадцать минут рядом со мной взвизгнули шины. Несколько фургонов с затонированными окнами резко затормозили в паре метров от входа в ресторан. Наряду с экзорцистами прибыли и обычные инквизиторы.

— Ресторан полон одержимых, — сказал я, не сдерживая ярость. — Задача экзорцистов — провести изгнание. Задача инквизиторов — обеспечить безопасность каждому из присутствующих в ресторане. Выполнять!

Мои бойцы рванули внутрь, а я дождался оставшихся инквизиторов и, повторив приказ, вошёл вместе с ними. Мимо меня пролетел стейк, шлёпнулся в стеклянную дверь ресторана и медленно заскользил вниз, оставляя за собой след из крови и соуса. Салатные листья рассыпались по полу вперемешку с овощами, пирожными и заливным мясом.

Я сделал пару шагов, под подошвой моих ботинок хрустнуло стекло. Глянув вниз, я опознал хрустальный бокал тонкой работы, который теперь превратился в пыль. Фарфоровые салатники чуть дальше повторили судьбу дорогих бокалов.

— Работает инквизиция! — рявкнул я во всё горло. Надо же соблюдать законы. — Всем оставаться на своих местах!

Я поглядывал одним взглядом на улицу, где уже собиралась небольшая толпа в ожидании зрелища. Фургоны инквизиции знал каждый в империи, а уж о том, что следует за их приездом, и подавно. Но зеваки сегодня не получат ожидаемого — ни один костёр не разгорится, пока я здесь.

Через час всё было завершено. Одержимые в ресторане закончились, а созданный мной артефакт с энергией души потребовался около десятка раз. Я так и не заполнил те камушки, которые мне принесли мини-Машки. А надо бы уже этим заняться.

Дождавшись, когда бывшие одержимые придут в себя, я повторил свои слова об иммунитете от одержимости, напомнил о мерах безопасности рядом с демонами и вышел на улицу. Зеваки бросились врассыпную, увидев нас с Вольтом, ну а мы с псом исчезли во вспышке молнии.

Я переместился на свои земли и вдруг замер. Мои каменные слуги уже отстроили половину деревни и полностью обновили моё поместье. Какие молодцы!

Вызвав по мысленной связи главную Машу, я набрал номер Макара и объявил общий сбор. Затем я позвонил Андрею Левину и Денису Никулину. Всё, осталось только ждать.

Я зашёл в дом и осмотрелся. Стены стояли как новенькие, даже терраса была на месте. Не хватало косметического ремонта и мебели, но это быстро сделается, уж с големами так точно.

Пока я ходил по особняку, подтянулись остальные. Я выглянул в окно своей спальни и усмехнулся. Дежавю. Снова под моими стенами собралась вся деревня, только на этот раз без вил и факелов.

Даже забавно, как всё изменилось за неполные два месяца. Казалось бы — всего ничего, но событий на полжизни хватит. Я даже не был точно уверен в том, сколько времени прошло с моего перерождения — очень уж насыщенные выдались дни.

Спустившись на первый этаж, я заглянул в кабинет и столовую, а потом вышел на улицу. Как раз подъехали рубежники с Громобоями, так что время я провёл не зря — посмотрел на ремонт, оценил его качество и скорость выполнения работ.

— Ну что, друзья мои, — сказал я, встав на крыльце и заложив руки за спину. — Хранители сделали свой ход. Посмотрите на своих соседей, на близких и друзей. Все ли они в порядке и находятся рядом с вами?

После моих слов начались шепотки и переглядывания. Люди беспокойно окликали друг друга, а потом успокаивались, найдя своих. Только Андрей Левин сделал шаг вперёд и свёл брови на переносице.

— Отсутствует Борис Дорохов, но он попросил выходной для встречи с сестрой, — сказал он.

— Мишу кто-нибудь видел? — спросил я. Парень уже второй день от меня бегает, будто что-то скрывает.

— Он в санатории остался, — доложил Денис Никулин. — Сказал, что пока не может приехать. Занят он.

Я выгнул бровь и посмотрел на Вольта.

— Ты что-то знаешь об этом? — спросил я у питомца.

— Да связь он с элементалем налаживает, — фыркнул пёс. — Будто этот воздушник уже дорос до такого. Он же слабее котёнка был.

— Так элементали сейчас с ним? — уточнил я. — Они тоже где-то скрываются.

— Где же им ещё быть? — Вольт гавкнул и улёгся на землю. — Хотят посмотреть, как будет происходить привязка между воздушником, который совсем недавно был без физического тела.

— Понятно, — я оглядел собравшихся и сделал глубокий вдох. — Хранители похитили моих друзей. Борис Дорохов, Мария Дорохова, Ксения Пожарская и Алёна Строганова были похищены сегодня из ресторана на Тверской улице.

— Как похитили? — выкрикнул Макар. — Да они же сражаться умеют.

— Когда на тебя прёт толпа одержимых, будь ты хоть самым искусным воином в мире, не сможешь ничего сделать, — я сжал кулаки и припомнил схожую ситуацию в инквизиции.

Я справился только благодаря своей суперскорости, которой ни у кого из моих друзей не было. Туземцы согласно закивали на мои слова, понимая, что из себя представляют одержимые. А уж когда тех несколько десятков, то шансов справиться не так много — тут либо выжигать всех магией, либо бежать.

— В общем, готовимся к битве, — сказал я, повысив голос. — Все работы по ремонту пока своими силами делайте, големов я забираю.

— Мы пойдём с тобой, спаситель, — Тарек вышел вперёд и поклонился. — Наш вождь не откажет в помощи. Мы будем биться на твоей стороне.

— Даже не сомневаюсь, — кивнул я ему. — Оружие, доспехи — приводите всё в порядок, собирайтесь и ждите приказа.

— А ты куда? — спросил меня Игорь Черепанов, сжав кулаки.

— Соберу всех, кто сможет дать отпор одержимым и Хранителям, — честно сказал я. — Ну и тех, кто не побоится замарать руки в крови. Мы не будем жалеть тех, кто служит Хранителям по доброй воле и творит бесчинства по велению души.

Мои люди замолчали и посерьёзнели. Я видел на их лицах решимость и готовность идти до конца. Ну а большего мне и не надо было.

Я подхватил Вольта и переместился к Каньону. Через несколько минут я был в Иссиле. Прежде чем связаться с вождём, я позвал элементалей. У меня было что им предложить.

— Ты вернулся снова, — прошелестел золотистый, появившись передо мной. — Наши братья уже поделились тем, что Хранители сделали с твоими людьми. Они выпустили чёрные души и заразили невинных.

— Да, есть такое, — я понял, что золотистый знает только о вчерашних событиях, ведь сегодня элементали весь день провели с Мишей в санатории. — Но произошло кое-что ещё. Моих друзей похитили, а в обмен за их спасение потребовали открыть проход в Иссил. Хранители хотят добраться до вас.

— Ты согласился? — спросил золотистый, начиная исчезать. — Поэтому вернулся так скоро?

— Нет конечно, — я помотал головой и выругался. — Эти ублюдки ничего от меня не получат.

— Тогда что ты задумал? — золотистый снова стал видимым.

— У Ксении и Бориса есть браслеты, — сказал я, постучав по экрану своего браслета. — Мы найдём их и вытащим. А потом устроим чистку в инквизиции. Мне нужны шпионы в центральном офисе Ордена.

— Но мы не можем покинуть Иссил все разом, — напомнил золотистый. — А один-два наших брата могут быть замечены. У Хранителей есть способы нашего поиска, есть артефакты. Чем меньше братьев будет там, тем сложнее им будет себя защитить.

— А если мы уберём некоторые функции барьера? — спросил я. — Чуть ослабим его, чтобы снять нагрузку с кристалла, который вам постоянно нужно напитывать.

— Это возможно, — медленно прошелестел золотистый. — Мы можем убрать отражение и иллюзию — они тратят очень много энергии. Но тогда все смогут увидеть барьер.

— Ну мы ненадолго отключим, а там посмотрим, — я сжал пальцами переносицу. — Я же вам предлагаю реальную возможность надрать зад Хранителям. Вы понимаете это?

— Понимаем, — золотистый стал чуть ярче. — Но если мы проиграем, то потеряем всё.

— Лучше так, чем прятаться остаток жизни, — я усмехнулся. — Хотя при вашем почти бессмертии это, наверное, не так уж плохо.

— Мы поможем, — сказал наконец золотистый. — Мы отправимся с тобой на битву и проследим за главой инквизиции.

— Кстати, я забыл сказать, — я повернулся к Вольту. — Перед битвой мы отправимся за третьей частью грозового элементаля.

— Ну вот, начинается, — проворчал Вольт. — А ведь так хорошо общались.

— У нас нет выбора, — напомнил я ему. — Либо мы это сделаем и победим, либо будем надеяться на наши общие силы. Я хочу, чтобы ты стал цельным. Хочу увидеть твою мощь.

— А слова Меркулова ты забыл? — недовольно буркнул мой питомец. — Третья часть что-то задумала.

— Ну уж вместе мы справимся с ним, — я обратил внимание, что элементалей в зале стало больше. — Что-то хотите сказать?

— Мы желаем быть рядом во время объединения грозового элементаля, — ответил золотистый. — Подстрахуем и поможем. Заодно убедимся, что это возможно.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда я иду к Меркулову за пробиркой с кровью, а вы будьте наготове.

— Зачем тебе его кровь? — удивился золотистый.

— В прошлое моё посещение Меркулов рассказал, как открыть дверь в потайную комнату его поместья, — пояснил я. — Без свежей крови и магии одного из рода мне не попасть в тайник.

— Вот оно что, — золотистый замолчал ненадолго, а потом продолжил. — Тогда одной крови может не хватить. Но мы поможем, спаситель.

Я кивнул и направился к платформам. Я уже вполне сносно управлял ими через браслет, так что проблемы перемещения по Иссилу больше не было. Вольт молчаливо следовал за мной, но я иногда ловил его изучающие взгляды.

— Говори уже, — сказал я, когда мы долетели до тюремного этажа.

— Страшно мне, князь, — вздохнул Вольт. — Вдруг и правда окажусь слабее. Тогда всему миру конец придёт. Ярость третьей части, если она станет главной, уничтожит всех и всё.

— Мы будем очень стараться, чтобы этого не случилось, — я погладил пса по голове и взъерошил шерсть на загривке. — Всё будет хорошо, дружище. Вместе мы справимся со всем.

Вольт ничего не ответил, так что я направился в камеру к Меркулову. Он встретил меня с довольным лицом, а уж когда я сказал, что отправляюсь за третьей частью элементаля, так и вовсе обрадовался.

— Рад слышать, что скоро моё заточение закончится, — сказал он, полоснув себя по ладони маленьким кинжалом, который почему-то туземцы не стали отбирать, как и рюкзак с вещами Меркулова. — У меня там, конечно, всё устроено автономно — проблем с поставками быть не должно, но всё равно нужен контроль.

Он достал из рюкзака небольшой флакончик из-под лечебного зелья и сцедил в него немного крови. Затем он вынул из бокового кармана ещё один флакон и капнул себе на язык. Вот тебе и криминальный авторитет, блин.

Да он даже в тюрьме упакован лучше, чем рубежники в Каньоне. И туземцам, кажется, было совершенно наплевать на то, что может быть ещё в рюкзаке у человека, которого они держат в плену. Ну что за безответственность?!

Расслабились они тут, давно чужаков не видели, вот и думают, что их копья — самое мощное оружие. Надо будет предупредить вождя, чтобы он не проявлял такую беспечность впредь. Так ведь и на кого угодно можно напороться, а потом поздно будет.

— Как только я заберу третью часть элементаля, тебя выпустят, — пообещал я Меркулову. — Ну а там уже разберёмся с нашим конфликтом, пока не до этого.

— А ты чего такой смурной? Случилось что-то? — поинтересовался Меркулов с явным интересом.

— Хранители похитили моих друзей и сделали одержимыми случайных людей, — мрачно сказал я. — Поэтому мне и нужен цельный элементаль.

— Могу дать номерочек, — Меркулов склонил голову к плечу. –– Тебе любого человека найдут в течение часа. У меня очень обширная сеть наблюдателей и доносчиков.

— Сам справлюсь, но за предложение благодарю, — я убрал мензурку с кровью во внутренний карман, чтобы не перепутать с лечебными зельями, и попрощался с Меркуловым.

Поднявшись на этаж с разломами, я замедлился. Можно было рвануть прямо сейчас к родовому поместью Меркуловых, но что-то внутри сопротивлялось. Я остановился и принялся размышлять. Что не так?

И только потом сообразил, что до сих пор не наполнил камни для экзорцистов энергией своей души. Потом у меня может не быть времени, а пока Хранители ждут, что я выполню их требования, можно немного задержаться.

Я сел прямо на пол в огромном пустом зале, где кроме двух разломов ничего не было. Не откладывая дело в долгий ящик, я вывалил перед собой горсть камней и принялся прогонять через своё тело энергию. Дело шло медленно и тяжело, с меня градом лился пот, а от слабости двоилось в глазах.

Но я справился и потратил на артефакты не больше часа. Когда я уже почти шагнул в разлом, ведущий в Каньон на моих землях, ко мне подлетел золотистый в компании нескольких разноцветных сгустков. Они облетели меня по кругу и замерли перед моим лицом.

— Мы ослабили барьер, — прошелестел золотистый. — Но я не смогу отправиться с тобой, ведь я сильнее моих сородичей. Я буду поддерживать энергию кристалла, а вы должны добиться успеха.

— Ладно, — я пожал плечами. — Мы сначала за третьей частью грозового отправимся, а уже потом вызволять моих друзей.

— Мы будем рядом, — шепнул мне в ухо незнакомый элементаль синего цвета. — Незримо или зримо. Помни, что ты не один, спаситель.

Мою спину обожгло холодом, а в груди, напротив, стало горячо. Этот элементаль буквально повторил слова женщины из моего сна. Простое совпадение? Вот уж вряд ли.

Спрашивать я ничего не стал — не до того было, да и смысл? Элементали вообще мыслят другими категориями, добиваться от них ответов — бесполезное занятие. Они даже не понимают того, что своими тайнами могут испортить отношения с людьми.

Так что заострять своё внимание на словах Синего я не стал, а просто шагнул в разлом. Через несколько минут я был уже в Громовке, где полным ходом шли приготовления к битве. Причём готовились к ней все жители деревни.

Женщины и мужчины с хмурыми лицами обходили недостроенные здания, паковали невесть откуда взявшиеся рюкзаки и поправляли на себе дешёвые кожаные доспехи. Я нашёл старосту и поинтересовался, откуда добро.

– Так управляющий ваш всё организовал, – сказал Макар. – Архип всё в ведомости занёс, под нашу личную ответственность.

— Вот как, — я покачал головой. — А сам они где?

— Так в Голицыно, разбирается с новыми людьми, — Макар сощурился от солнца и прикрыл глаза ладонью. — Там теперь наш опорный пункт будет.

— Не понял, — удивился я. — Санаторий же принадлежит кому-то, мы не можем его использовать для личных целей. Одно дело — арендовать комнаты и персонал, а другое — практически захватывать его и делать своей базой.

— Это вам лучше у Архипа спросить, — Макар почесал затылок. — Но я понял, что вроде бы император этот санаторий вам отписал в личное пользование.

— Да на кой он мне? — я уже собрался набрать номер Алёны и выяснить подробности, как браслет завибрировал.

На экране высветилась надпись «Императорский портной. Дом моды и красоты». Я ответил на звонок и услышал спокойный тихий голос той брюнеточки, которая передо мной попкой крутила.

— Ваше сиятельство, случилась досадная ошибка, — прощебетала она. — Выбранный цвет для вашего фрака закончился, и мы можем предложить замену на красный оттенок. Дело в том, что приём у его императорского величества переносится на сегодня, и вам просто необходимо приехать на примерку.

— Буду через пару минут, — ответил я и уже собрался сбросить звонок, как брюнетка продолжила.

— Не забудьте, пожалуйста, своё обещание, — сказала она. — Красный фрак будет отлично смотреться на ЛЮБОМ ЭКЗОРЦИСТЕ!

Последние слова брюнетка выделила особо. Выходит, племяннику императора нужен экзорцист, и раз уж озвучен код «красный», то дело плохо. Я ухватился за Вольта и переместился ко входу в ателье.

Но я не успел сделать даже шага, как по всей столице раздались сирены. Следом за ними где-то забили в колокола. Вся Москва превратилась в какую-то какофонию тревожных звуков. Следующим, что я услышал из громкоговорителей системы оповещения было нечто совершенно невозможное:

— Жители Российской Империи, говорит глава Ордена Инквизиции Демид Власов. С прискорбием сообщаю вам, что его императорское величество Алексей II одержим демоном. Казнь одержимого состоится через час на Лубянской площади, вы сможете наблюдать за ней в прямом эфире.

Глава 8

Вот теперь я понял, что за код «красный» и зачем племяннику императора понадобился экзорцист. Не заглядывая в ателье, я переместился к площади перед зданием департамента безопасности и увидел собирающуюся там толпу. В этот раз ликования от зрелища предстоящей казни не было.

Зато растерянности на бледных лицах людей хватало — никто не понимал, что будет дальше с империей. Одержимость императора — это уже не шутки. Не просто очередной аристократ, а правитель огромной страны.

Мы с Вольтом протиснулись ко входу в здание, где уже стояли все инквизиторы из столичного филиала. Они хмуро кивнули мне и указали на Крылова, который с кем-то говорил по телефону. Я подошёл ближе и услышал только остаток разговора про «границы дозволенности».

— Ни дня без происшествий, — вместо приветствия сказал я. — В этот раз глава перегнул палку.

— Юрий, ты не понимаешь, — покачал головой Назар. — Мы ничего не можем сделать, у нас буквально связаны руки.

— Зато у меня нет, — я пожал плечами. — Вы же сами прислали мне тот документ с полномочиями тайного эмиссара. Я имею право вмешаться.

— Но люди… они не поверят в изгнание, — на Крылове лица не было. — Как они смогут доверять императору, обвинённому в одержимости?

Я не стал ничего отвечать. Панические нотки в голосе Назара показывали, что он прав. Но у меня своя истина, в которую я верю всей душой и всем сердцем.

Если люди не совсем идиоты, то поймут, что изгнание возможно. Ведь я предложу им альтернативу казни. Все их страхи, связанные с инквизицией, исчезнут. Люди увидят, что одержимость больше не приговор.

Одного понять не могу — почему именно сейчас Власов решил избавиться от императора? Столько лет всех всё устраивало: на троне сидел Алексей II, а Демид исподволь руководил всеми.

Вряд ли дело в том, что я встретился сначала с императором, а потом с его двоюродным племянником. Или Павел Трубецкой начал действовать сразу после разговора со мной? Если так, то это могло стать катализатором.

Я ведь пообещал, что помогу с главой Ордена Инквизиции, а значит Трубецкой мог решить, что пришло время свергнуть Власова. И всё это обязательно должно было произойти прямо сейчас, когда мне нужно как можно скорее вызволять своих похищенный друзей?!

Мне и так пришлось задержаться, ради третьей части элементаля. А тут такое. Ну это точно не без участия Хранителей произошло. Гадство.

Через пару минут из здания департамента вывели Алексея II. Его императорское величество был закован в наручники и цепи. При этом он показывал все признаки одержимости — кричал, хрипел, выгибался, пытался укусить сопровождающих. В общем, тут даже слепой поймёт, что одержимость монарха реальна.

— Это Власов? — спросил я у Крылова, указав на инквизитора, который шёл впереди процессии с важным видом.

Назар кивнул, скривившись, а я присмотрелся к главе Ордена. Власов был широкоплечим, с длинными загребущими руками, на вид около шестидесяти. Чёрные усы обрамляли горбатый нос и странно смотрелись на фоне седых волос, а острая бородка придавала Власову вид человека, привыкшего к власти.

Его мутноватые глаза, выпученные и строгие, излучали презрение — он смотрел на мир свысока, утомлённый своей славой. Он даже шёл медленно и степенно, словно презирал саму землю, по которой ступал. Хотя, о чём это я? Конечно же он считал всех отбросами, ведь, как он сам считал, в его руках была власть над каждым.

Когда императора начали приковывать к столбу, я неспешно последовал к помосту. На площади уже наступила напряжённая тишина, в которой ощущалось ожидание казни, смешанное с ярким желанием зрелищ и страхом. Люди на площади напомнили мне зрителей Колизея, ожидающих кровавых боёв гладиаторов.

Хлеба и зрелищ — вот девиз человечества. И даже сменив один мир на другой я не заметил особой разницы.

Я шагнул к возвышению и поднялся к столбам. Парочка инквизиторов, явно прибывших из центрального офиса, бросили на меня недовольные взгляды, но тут же отвернулись. Ну ещё бы — я же специально медаль поверх плащика повесил.

Демид Власов резко вскинул голову, и наши взгляды встретились. На лице главы Ордена ни единый мускул не дрогнул, а вот я усмехнулся. Что бы этот гад ни задумал совместно с Хранителями, хрен ему, а не полная власть над страной и миром.

— Приветствую, — кивнул я ему, а сам шагнул ещё ближе к столбу с императором.

— Эмиссар, — едва заметно кивнул мне Власов. — Вам нельзя здесь находиться и вмешиваться в ход казни.

— Это кто вам такое сказал? — удивлённо вскинул брови. — Я лично озаботился тем, чтобы изучить документы из архива инквизиции, касающиеся моих полномочий. Такого запрета там нет.

— Московский филиал не владеет всеми нужными документами, — Власов слегка растянул губы в подобии улыбки. — В центральном архиве другие данные.

— Тогда я подожду, пока мне пришлют копии, — я огляделся. Микрофон бы мне — драть горло на всю площадь не хотелось.

— Непременно, — сказал Власов и отвернулся. — А пока — покиньте место казни.

— Конечно, — усмехнулся я. — Как только получу подтверждение запрета.

А вот и микрофон! Я увидел, как один из инквизиторов настраивает аппаратуру, пока остальные указывают журналистам, где им встать. Они ведь хотели устроить зрелище из казни императора? Они его получат!

Ускорившись, я выхватил микрофон и вернулся к столбу. Никто даже заметить ничего не успел, а я уже нажал на кнопку на ручке микрофона.

— Уважаемые жители империи! — гаркнул я от души, чуть не оглохнув от собственного голоса. — Мы собрали вас здесь, чтобы показать вам, что благодаря усилиям исследователей Ордена Инквизиции, проблема одержимости была решена! Мы создали специальный отдел внутри инквизиции, который позаботится о том, чтобы ваши близкие не были сожжены на костре.

Только тут инквизиторы из центрального офиса сообразили, что казнь пошла не по плану. Они рванули ко мне, но я легко увернулся от одного «балахона» и оттолкнул второго, который потянул ко мне свои руки. Третьего инквизитора я пнул под зад, и тот свалился с помоста.

Люди на площади не понимали, что происходит, вид свалившегося «балахона» их развеселил. Один из мужиков, стоявших ближе к возвышению, сунул в рот два пальца и освистал инквизитора. К нему присоединились и другие.

Ускорившись, я метнулся к императору, который продолжал бесноваться, и всмотрелся в него магическим зрением. Силён! Алексей II боролся с демоном так, словно это его последний бой в жизни. В чём-то он прав, этот бой — решающий.

Мне пришлось ускориться ещё сильнее, чтобы все остальные на площади замерли. Пришло время действовать. Я ухватился за поводок и потянул его на себя.

Император сражался, словно лев, умирающий от голода. Поводок со свистом вылетел из тела, и я сжёг демоническую душу в то же мгновение. Вернувшись к обычному течению времени, я обернулся к Власову и залихватски подмигнул ему.

— Казни не будет! — проорал я во всё горло, продолжая смотреть на главу Ордена.

Толпа забурлила, загудела и начала сдвигаться ближе к помосту. Инквизиторы во главе с Власовым попытались поймать меня, но я быстро переместился на другой край платформы.

— Вместо привычного вам сожжения Орден Инквизиции проведёт обряд экзорцизма, — я снова переместился, чтобы не попасть в такие же загребущие, как у их главы, руки инквизиторов. А залётных из центрального офиса инквизиторов заметно прибавилось. — Обряд изгоняет демона из тела человека, а бывший одержимый получает полный иммунитет от повторной одержимости!

Вот теперь я замер на месте — я сказал и сделал всё, что хотел. Люди услышали главное: одержимость можно излечить, а император стал прекрасным наглядным примером. Уж он сумеет достучаться до народа с его-то опытом.

— Ты пожалеешь о своих словах и о том, что вмешался в казнь над одержимым, — прошипел Власов мне в лицо, наконец добравшись до меня. — Никто не позволит тебе проводить обряды над императором.

— Да? Как жаль, — незаметно я прибавил чувствительность микрофону и убрал его за спину, якобы для того, чтобы его не забрал Власов. — Ну раз никто не позволит, то я, пожалуй, пойду.

Я чуть поднял руку с микрофоном позади себя и встал полубоком. Император уже почти пришёл в себя, так что я предоставил ему возможность реабилитироваться в глазах своих подданных. Похоже, о моей суперскорости до сих пор никто не догадался, как и о том, что я могу проводить обряд экзорцизма быстрее, чем кто-то успеет моргнуть.

— Мои подданные! — раздался на всю площадь усиленный микрофоном голос императора. — Обряд экзорцизма излечил мои душу и тело. Могу заверить вас, что отныне я свободен от влияния демонических сущностей. Слава тайному эмиссару! Слава экзорцистам!

Народ на площади замер, переводя взгляды с меня на императора, потом на Власова, и так по кругу. Люди не знали, верить ли словам того, кто ещё минуту назад бесновался и пытался порвать цепи. А потом люди заговорили.

— Мы работали на князя Громова, но стали одержимыми, — выкрикнул знакомый голос. Кажется, это тот самый мужик из бригады строителей, который отказался продолжить работу. — Князь провёл свой обряд, и теперь мы чисты.

— Подтверждаю! — согласился с ним другой рабочий.

— И я был одержимым! — крикнул ещё один.

— Слова сброда ничего не значат, — скривился Власов.

Он думал, что его никто не услышит, но похоже я перестарался — чувствительность у микрофона оказалась слишком высокой. Народ загомонил, обвиняя главу Ордена в том, что простые люди для него — всего лишь сброд. Я усмехнулся и пожал плечами на гневный взгляд Власова.

Сам виноват: надо думать, что говоришь. Это только кажется, что пока ты на коне, тебя никто не достанет. Но всего пара десятков крепко сбитых мужиков сметёт любого. Никакая охрана не спасёт от гнева толпы.

— Я граф Александр Новиков! — проорал откуда-то сбоку от помоста Саша.

А он откуда тут взялся? Хотя он же с родителями в столице был, наверняка услышал сообщение о казни. Тем временем он продолжил.

— И я был одержимым! — громко признался он. — Но князь Громов излечил меня и моих друзей!

— Все знают, что эти двое дружат, — фыркнул какой-то аристократ. Присмотревшись, я узнал графа Гурова. Вот же поганец.

— Я графиня Анна Волконская! — женский крик разрезал гомон толпы. — Мы с семьёй сегодня обедали в ресторане на Тверской. Мы все стали одержимыми, но отряд экзорцистов изгнал демонов из наших тел. Я свидетельствую о том, что обряд экзорцизма работает.

— Я барон Николай Аверин, и я свидетельствую о том же, — поддержал графиню другой голос. — Экзорцисты избавили меня и моих близких от демонов. Мы все были одержимы, но теперь чисты.

Остальные посетители ресторана также подтвердили слова аристократов, а потом и работники того самого ресторана подали голос. По всей площади то тут, то там звучали искренние благодарности экзорцистам. Я же смотрел на красное от гнева лицо Власова и улыбался.

— У вас не большой выбор, — тихо сказал я ему, выключив микрофон. — Подтвердить отсутствие одержимости у его императорского величества, либо сдать свои полномочия. Я раздавлю вас безо всяких сомнений.

На данный момент у меня не было веских доказательств причастности главы Ордена к одержимости императора. И Власов это знал. Я дал ему шанс остаться при должности, но мы оба понимали, что полномочия главы инквизиции будут сильно урезаны императором после всего случившегося.

— Забыл, что у нас твои близкие? — с гадливой ухмылкой спросил Власов. — Одно моё слово — и их порвут на куски.

— Одно ваше слово? — лениво протянул я. — С чего вы взяли, что теперь его вам дадут?

Отвернувшись от Власова, я поманил пальцем Крылова, а затем указал на скованного цепями императора. Назар понял меня без слов и отдал приказ освободить монарха. Через пару минут его величество встал в полный рост на помосте с микрофоном в руках.

— Я, законный правитель Российской Империи Алексей II, властью, данной мне, дарую тайному эмиссару инквизиции титул верховного инквизитора, — проговорил император, даже не взглянув на меня. — Орден Инквизиции в том виде, в каком он существовал в империи последние сотни лет, упраздняется. Отныне все решения по состоянию инквизиции будет принимать верховный инквизитор.

Да ладно? Настоящий титул, а не просто красивое словцо перед уже существующим титулом! Что толку от приставки «Светлейший»? А вот стать верховным инквизитором — другое дело.

Только вот прямо сейчас мне не до волокиты с бумажками и перестановки в инквизиции: у меня там друзья неизвестно где, одержимые по всей империи разгуливают, да ещё и настоящая война с Хранителями на носу. Я посмотрел на Крылова и мрачно усмехнулся — вот на кого я спихну все эти инквизиторские дела.

Для начала распоряжусь о допросе всех инквизиторов из центрального офиса, коих тут собралось не меньше полусотни. Потом можно будет и в сам центральный офис отправить людей, чтобы там порядок навести. Я сжал медальон и отдал приказ экзорцистам прошерстить столицу в поисках одержимых — и им практика, и город чище станет.

Так, пора бы сваливать уже с площади. Императору я помог, инквизиции тоже, пора и друзей выручать. Но у императора были другие планы. Он вдруг посмотрел прямо на меня и усмехнулся уголком губ.

— Я обвиняю главу Ордена Инквизиции Демида Власова в измене, — проговорил он. — Власов вместе с моим советником Островским задумали переворот. Феликс Островский уже схвачен и заключён в мою тюрьму. С Власовым же разбираться инквизиции.

Вот это подгон! Я-то думал, что Власова сразу к императорскому палачу потащат, а его нам оставили. Ну не красота ли? Под пытками бывший глава Ордена сам сдаст всех, кто предал человечество и работает на Хранителей.

Я отдал ещё один приказ и помахал Назару рукой. Пусть они тут пока начинают, а мне пора. Чуть отбежав, я переместился к себе в имение и уже оттуда, прихватив десяток элементалей, рванул к поместью рода Меркуловых. До него мы добрались за пару минут — оказалось, что для элементалей не проблема перемещаться с любой скоростью, они её даже не замечают.

Спустившись по обвалившимся ступеням в подземелье особняка, я отсчитал нужное количество шагов и упёрся в глухую стену. Это не был тупик — просто участок посередине стены. Но именно здесь, по словам Меркулова, находился вход в потайную комнату.

Третий кирпич в пятнадцатом ряду слева ничем не отличался от всех остальных кирпичей. Я пожал плечами, достал из кармана флакончик с кровью Меркулова и плеснул на указанный участок стены. Сначала ничего не происходило, а потом кровь начала шипеть и впитываться в стену.

Через минуту появились очертания прохода, но он так и не открылся. Будто чего-то не хватало, какой-то части ключа. Я вспомнил слова Меркулова. Он говорил, что нужна кровь и магия любого члена рода.

И ведь я видел, как Влад что-то делал с кровью. Так почему не сработало? Неужели придётся идти за Меркуловым и тащить его сюда лично?

Я задумался. Влад не выйдет из камеры, пока третья часть грозового элементаля на свободе. Он очень чётко это сказал. Тогда что делать?

— Давайте, предлагайте версии, — обратился я к элементалям. — Вы обещали посодействовать и даже намекнули, что крови может быть недостаточно.

— Нужна активная магическая энергия члена рода, — прошелестел золотистый. — Такие тайники делали очень давно, не во всех домах аристократов они есть.

— То есть мне нужен Меркулов? — уточнил я.

— Или тот, кто владеет энергией его рода, — согласно качнул головой Вольт. — Я вспомнил про эти тайники. Нам подойдёт любой, кто сумеет применить здесь магию рода.

— Ты на кого намекаешь? — прищурился я.

— Подожди секунду, — Вольт прикрыл глаза и замер. — Ну вот, готово.

Сразу после его слов у меня завибрировал браслет. На экране высветился номер Михаила. Вот и объявился мой младший родственничек.

— Юра, ты не представляешь, что сейчас произошло! — воскликнул он. — Мой элементаль заговорил! И это не мальчик, как мы думали, а девочка. Воздушная лисица!

— Что она сказала? — поторопил я его. Ясно же, что Вольт постарался и надавил на эту лисицу.

— Что может выплеснуть нужную тебе энергию, — с сомнением сказал Миша. — Она была связана с… кем-то важным для тебя. И готова помочь.

— То есть она ничего не объяснила? — уточнил я, глянув на притихшего Вольта и элементалей. Это у них такая особенность общения что ли?

— Вообще ничего, — подтвердил Миша. — Только сказала, что ждёт тебя. Мы в санатории если что.

— Понял, сейчас буду, — я отключил звонок и вздохнул.

И вот как мне тащить сюда Мишу? Или будет достаточно забрать только лисицу? А вдруг это помешает их связи, которая ещё толком не установилась?

Я поднялся наверх и переместился к санаторию. Миша уже ждал меня у выезда вместе с довольно бодрым лисёнком. Похоже из связь помогла элементалю набраться сил.

— Ну что, вас разделять-то можно? — спросил я у лисицы, но та в ответ только фыркнула и дёрнула ушами.

— Нельзя, — хмуро сказал Миша. — Но Снежка сказала, что укроет меня воздушным щитом во время ускорения.

— Снежка? — я посмотрел не белую шёрстку лисицы и улыбнулся. — Ей подходит. Ну давайте, время не резиновое. Готовы?

Миша подал мне руку и кивнул. Я ещё ни разу не перемещал никого, кроме себя и Вольта, поэтому немного переживал за своего младшего родича. Но, к моему, удивлению, всё прошло отлично. Снежка создала вокруг себя и Миши воздушный щит, который не пропускал мои молнии.

Через пару минут мы уже спускались в подземелье. Вольт покосился на Снежку и громко гавкнул, на что лисица зашипела. Я закатил глаза, взял воздушницу и поднёс её к нужному кирпичу.

Сначала ничего не происходило, я даже глянул магическим зрением, но не увидел потоки энергии или хоть что-то. И только спустя целую минуту лисица вдруг напряглась всем телом в моих руках и громко чихнула. Я хотел было посмеяться, но вдруг заметил, как от этого чиха в стену прилетел небольшой сгусток энергии размером с ноготь.

Лисица обмякла и уронила голову мне на ладонь. Я осторожно передал её обратно Мише и повернулся к проходу, который начал открываться. Стоило нам шагнуть в проём, как из темноты выпрыгнула чёрная клякса и упала на каменную плиту передо мной.

— Ну здравствуй, — сказал я, разглядывая довольно непривлекательный сгусток энергии.

Больше всего он походил на лизуна, нагретого на костре. Растёкшиеся края пузырились, а тонкие конечности, похожие на щупальца, тянулись в нашу сторону. Ну и гадкий же видок.

— Слушай, давай с тобой договоримся, — сказал я, сделав шаг в сторону от этой кляксы. — Я знаю, что ты желаешь только мести и хаоса, но нельзя же так…

— Смертный слабак хочет договориться, — прошипела клякса, перебив меня. Её голос был похож на то, как говорят беззубые старики, шамкая губами и коверкая звуки. — Тебе нечего предложить мне, великому грозовому элементалю.

— Так ты даже не дослушал, — я покачал головой. — У тебя всё равно нет выбора. Две части уже у меня, и они прошли слияние. Но! Я могу предложить тебе сделку. Ты поможешь мне победить Хранителей и остальных моих врагов, а я взамен обещаю снова разделить вас, — я усмехнулся. — Твоя судьба меня волновать не будет, если, конечно, ты не начнёшь устраивать массовые убийства и всё такое.

— О, у тебя есть враги помимо Хранителей? — элементаль рассмеялся свистящим смехом. — И с чего бы мне верить твоему слову? Ты даже не можешь справиться с обычными смертными без моей помощи?

— Моих друзей похитили приспешники Хранителей, — сказал я, вздохнув. Ну и вредная же у Вольта третья часть. — Обещаю тебе, что после победы я разделю вас снова и отпущу тебя.

— Конечно ты просишь меня о помощи, — уже громче прошипел элементаль. — Я великий, могущественный и самый умный, а вот вы все — мусор!

Щупальца на теле кляксы вдруг стали толще и скрутились в тугие жгуты. Одно из них выстрелило прямо в Вольта, а в следующее мгновение мой питомец взвизгнул и упал на живот, пытаясь когтями выцарапать из своего бока присосавшуюся кляксу.

Я подскочил к нему, но упустил момент, когда третья часть выпустила ещё несколько щупалец, которые вцепились в пришедших со мной элементалей. Переключившись на магическое зрение, я увидел, что эта сраная клякса выкачивает из них энергию.

— Ах, ты скотина! — рыкнул я. Хотел же как лучше, договориться пытался, а эта клякса в себя поверила?! — Да я вас прямо сейчас объединю и не видать тебе свободы!

Я потянулся к энергии этой кляксы, но у меня не получилось ухватиться за неё. Да какого хрена?! Я усилил нажим, только вот эта гадина вдруг высосала досуха трёх элементалей и стала сильнее. Она выпустила ещё больше щупалец, которые обвили тело Вольта, скрыв его от меня.

Когда щупальца отлипли от моего питомца, я увидел, что эта клякса каким-то образом сумела разделить Вольта на две части. Она почти мгновенно вобрала в себя вторую, безразличную и равнодушную, и начала тянуть энергию из пса.

Эта тварь буквально жрала элементалей и Вольта, становясь всё сильнее. Миша вскрикнул и прижал к себе свою лисицу, которая выглядела так, словно вот-вот развоплотится.

— Вам всем конец! — прорычала третья часть грозового элементаля и расхохоталась. — Жалкие людишки!

Твою же мать, — подумал я. — И что теперь делать?