Молитва ангелу: Пролог

Глава 1.

Девять лет. Девять лет, восемь месяцев и двенадцать дней. Именно столько он прожил в этом доме.

Голоса всегда были с ним. Воспоминания, как застарелые шрамы, ныли при малейшем движении души. Казалось, эти голоса-воспоминания всегда жили в стенах этого проклятого дома, шептали из-под каждой щели. Он давно перестал отличать их голоса от голосов собственных мыслей.

Ещё были взгляды.

Они тоже были везде. Холодные, равнодушные, глумливые, презрительные. Почему он ещё борется?

Они всегда рядом.

Безразличные, отстранённые, ненавидящие, несущие лишь глухое отчаяние. Они смотрят. Смотрят и ждут, что он сломается.

***

Тишина. Лишь стук капель, глухой свист ветра и топот спешащих домой прохожих нарушали её, окутавшую ночной Литтл-Уингинг.

В одном из домов, за ярко освещённым окном, тепло улыбалась Петунья, подкладывая салат своему сыночку Дадли. Вернон, поглаживая усы, самодовольно рассказывал историю о рыбалке. Столько света, столько уюта, что никто бы не подумал, что с этой семьёй что-то не так.

Никто бы не заглянул в чулан под лестницей и не увидел продавленный матрас с дырявым покрывальцем. Никто бы не нашёл на наспех прибитой полке разбитые очки-велосипеды, склеенные скотчем. Никто бы не заметил толстого чёрного паука, лениво плетущего паутину над тонкой грязной подушкой.

Никто бы не открыл скрипящую дверь подвала и не спустился по ступеням, не увидел бы крошечный, едва дышащий комочек в углу.

Никто бы не подумал, что с этой семьёй что-то не так.

Никто, кроме самого Гарри.

Он сидел, привалившись спиной к холодной стене, и считал секунды. Каждый вдох отдавался болью в груди. Каждый выдох — холодком на разбитых губах. Дядя Вернон сегодня был в особенно яростном настроении. Говорят, у него на работе были проблемы. Говорят, он сорвал зло на первой попавшейся вещи, которой оказался он, Гарри.

Ну, как всегда.

Он давно научился не плакать. Слёзы не помогали. Они лишь раздражали дядю, который и так был зол. Они делали тётю Петунью более жестокой. Гарри не плачет — значит, всё хорошо.

Гарри закрыл глаза. В темноте, за веками, мир казался чуточку безопаснее. Он мог представить, что он в другом месте. Не в этом сыром, холодном подвале, а там… где тепло. Где книги, целые горы книг, пахнущие пылью и приключениями. Он мог представить, что он — не просто «ненормальный», а кто-то… кого не существует.

Что, если бы я мог заставить их замолчать? Что, если бы я мог просто… исчезнуть? Или заставить исчезнуть их?

Эта мысль, тёмная и пугающая, посетила Гарри впервые. Она не была похожа на детскую. Она была холодной и тягучей, как патока. Он представил, как дом Дурслей просто… сгорает в ярком, золотом пламени, от которого не остаётся даже пепла.

В груди шевельнулось что-то почти приятное, и Гарри отогнал эту мысль. Нельзя. Он хороший. Он не должен.

А для кого ты должен быть хорошим?

— Хватит, — прошептал он в темноту. Голос был хриплым, почти неслышным. — Прекрати.

Тишина в подвале стала ещё более звенящей. А затем он услышал звук, которого здесь не могло быть — хлопок, как от взмаха огромных крыльев.

В следующий миг в подвале стало светлее. Не от лампочки, а от мягкого, серебристого свечения, исходящего от… кого-то. А, нет, это всё же была лампочка — просто в ее свете чужак словно светился.

Перед Гарри стоял мужчина. Высокий, с взъерошенными тёмными волосами и глазами, похожими на кусочки неба. Он был одет в мятый светлый плащ поверх обычной одежды делового офисного клерка.

Гарри не знал, как на это реагировать, так что просто шокированно смотрел. Даже, скорее, пялился. Незнакомец тоже смотрел. В его взгляде не было злости, презрения или жалости. Только удивление и какая-то непонятная печаль.

— Что случилось с тобой, дитя? — мужчина наклонил голову набок, совсем как птица, разглядывая Гарри сверху вниз. Этот взгляд заставил Гарри стушеваться — слишком незнакомый, чужой. Так на него не смотрят.

Гарри облизал сухие губы, во все глаза рассматривая незнакомца. В горле саднило.

— А… где ваша птичка? — Гарри помнил звук крыльев. В голове был хаос: магии не существует, но этот человек появился из пустоты. Так не бывает.

— У меня нет птиц, — кажется, чужак не ожидал такого вопроса. — Моё имя Кастиэль. Я ангел Господень.

Гарри медленно кивнул, пытаясь уложить это в голове. Ангел. Он думал, ангелы не существуют — или хотя бы выглядят более… помпезно. Но этот казался просто уставшим. И немного растерянным.

— Ты молился, — продолжил Кастиэль, делая шаг вперёд. — Твои мысли были очень громкими, и я услышал их.

— Я… я не молился, — Гарри окончательно растерялся. Он никогда не молился. В это верила его учительница, но самому Гарри это всё казалось… зачем просить, если это не возымеет результата?

— Молитва — это не обязательно слова, — пояснил ангел, присаживаясь на корточки перед мальчиком. — Молитва — это просто… крик души, и твоя душа, дитя, закричала очень громко. Вот, я пришёл.

Гарри смотрел на ангела, и впервые за долгие годы что-то внутри него дрогнуло. Что, если это не очередная жестокая шутка? Что, если этот странный человек и правда может его отсюда вытащить?

— Вы поможете мне? — медленно спросил Гарри, боясь двинуться. Может, он сошел с ума?

Кастиэль, не говоря ни слова, протянул руку. Гарри помедлил секунду, вспоминая, как чужие прикосновения всегда приносили боль, однако ангел, будто чувствуя его сомнения, сам ухватился за ладошку Гарри.

Мир перевернулся.

Боль ушла. Сначала просто исчезла, а потом пришло тепло. Гарри почувствовал, как его тело наполняется силой, как заживают раны. Кости вставали на место, рёбра переставали ныть — это было похоже на чудо. Он посмотрел на свои руки и кожа на них была чистой, без единой царапины. Но ведь… магии не существует. Так всегда говорил дядя Вернон. Это сказки для ненормальных.

Однако Гарри был здоров. Этот… ангел сделал то, что было невозможно.

— Как… как вы это сделали? — пробормотал Гарри, разглядывая свои ладони с почти болезненным интересом.

— Я ангел, — просто ответил Кастиэль. Как будто это что-то само собой разумеющееся. Хотя, пожалуй, это правда само собой разумеется — ангелы же… святые. И лечить умеют наверняка.

Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь подвала со скрипом отворилась. Тяжёлые шаги дяди Вернона разнеслись по лестнице, как удары в гонг.

— Эй, сучонок, ты с кем там разболтался? Совсем крыша поехала? — прорычал Вернон, начиная спускаться в подвал. Лестница была наполовину за стеной, и самого мужчину было пока что не видно. — Я тебя!..

Гарри действовал на автомате. Он схватил Кастиэля за руку и со всей своей детской силой старательно затолкал его в старый шкаф для инструментов, захлопнув дверцу. Ангел, поддавшись детскому напору, согнулся и кое-как взгромоздился на ящики с инструментами.

Вернон, уже багровый от ярости, спустился в подвал. Он уставился на съёжившегося в прежней позе Гарри — благо, в темноте было почти не видно, что ребёнок чудом выздоровел, — и в свинячьих глазках Вернона мелькнуло замешательство.

— С кем ты говорил, щенок? — конечно, в подвале никого не могло бы быть… конечно, этот ненормальный урод говорил сам с собой. — Завел себе воображаемых друзей?

Гарри, дрожа, опустил глаза в пол. Его тело дрожало само, рефлекторно. Унимая дрожь, он прикрыл голову руками, вжал ее в колени. Лицо Гарри, пусть и скрытое, выражало испуг, а голос дрожал — Гарри давал Вернону то, что он хотел видеть.

Так было всегда.

— Я… я ни с кем, дядя Вернон. Я просто… я разговаривал сам с собой…

Вернон сощурился, как будто прицениваясь — с какой бы стороны ударить?.. Его взгляд скользнул по комнате, задержался на шкафу. Гарри затаил дыхание.

— Ещё раз твой бубнёж отвелечёт меня от ужина — я не остановлюсь, пока ты не начнёшь молить о смерти, — он всё же решил, что лучше подождать — ужин остывает. Развернувшись, он тяжело зашагал вверх по лестнице.

Дверь захлопнулась.

Тишина.

Гарри выдохнул и, подойдя к шкафу, с опаской распахнул дверцу, зажмурившись — возможно, ему померещилось, и в шкафу никого нет? Может, он действительно сошел с ума?

Однако Кастиэль также сидел там, на ящиках, даже не переменив неудобной позы, с лёгкой тенью недоумения на лице, всё ещё с щетиной, в нелепом плаще…

— Зачем ты меня спрятал? — спросил ангел, недоуменно нахмурившись и разглядывая Гарри снизу вверх. — Я мог бы тебя защитить.

— Если бы он увидел вас, он бы вас убил, — отвёл взгляд Гарри. Всё же ангел ему помог. Гарри не хотел бы, чтобы дядя Вернон убил ангела.

Кастиэль посмотрел на мальчика, затем на лестницу, оглядел подвал…

— Ты называешь его дядей, но он не защищает тебя. Он причиняет тебе боль. Это неправильно, — сказал ангел, и в его голосе мелькнула нотка стали. Гарри улавливал такие нотки, как никто другой. — Пойдём со мной.

Он протянул руку.

Гарри представил, как они вваливаются из грязного подвала с этим мужчиной в гостиную, на безукоризненно-чистый коврик тёти Петуньи, как крякает от неожиданности Вернон. Как ангел щелкает пальцами и тетя Петунья скрючивается... например, скользкой жабой, пачкает идеальную белоснежную обивку своего стула, а Вернон от шока роняет вилку…

А если ангел не умеет так? Он уже ощущал сапог Вернона, впечатывающийся в его живот.

В любом случае — как бы там ни было, ангел снова схватил его за руку прежде, чем Гарри успел додумать мысль и принять решение.

И они исчезли из подвала.

Глава 2.

...Гарри, ещё даже не открыв глаз, первым делом понял, что не ощущает своё тело. Он на пробу шевельнулся — руки-ноги на месте, но ощущение мягкости не пропало. Отрыв глаза, он и вовсе обомлел: это явно не подвал.

Потолок был высоким, каменным. Чужие голоса доносились откуда-то со стороны, приглушённые и быстрые. Гарри замер, не шевелясь. Даже дыхание замедлил. Сначала — оценить обстановку. Где он?

Гарри огляделся, подмечая каждую деталь. Комната — небольшая, чистая, но не фанатично, как у тёти Петуньи — пыль в углу, брошенные вещи на тумбочке. Кровать мягкая — на ней он лежит, одеяло — чистое. На стене висело какое-то оружие, похожее на мачете. Рядом с кроватью стоял стул, на котором лежала его старая рваная футболка, перепачканная в крови. Он сам был в новой — явно взрослой, мужской. Она висела на детском теле, как балахон.

Из-за двери доносились голоса. Два мужских. Один — громкий, с хрипотцой, раздраженный. Второй — мягче, но с металлическими нотками. Гарри прислушался, напрягая слух до звона в ушах.

— …Сэмми, ты хоть понимаешь, что мы не можем просто взять и оставить у себя ребёнка? — раздражённый мужской голос. Хриплый, с нотками усталости. — У нас тут не приют!

— Дин, ты видел, в каком он состоянии? — второй голос, более мягкий, но в нем звучало что-то похожее на глухое раздражение. — Он не выживет, если мы отправим его обратно. Ты сам знаешь.

— А если это ловушка? — первый голос, Дин, не сдавался. Гарри услышал, как что-то металлическое постыкивало о деревянную поверхность — видимо, Дин крутил в руках что-то стальное... нож? — А если его ищут? Вдруг он — часть какой-то херни? Мы не знаем, кто он, откуда, что с ним сделали…

— Он просто ребёнок, Кас проверил, — возразил Сэм, но замялся. — Ты видел его состояние. Даже если это ловушка — это всего лишь девятилетний пацан!

— Ладно, допустим. Но ты предлагаешь нам его растить?! Ну давай тогда сразу и брак оформим, и усыновим его! Ты уже школу выбрал? Я его по кружкам возить не буду Я не знаю, как обращаться с детьми! Я с тобой-то не всегда справляюсь, а ты уже взрослый лось!

— Дин, я серьезно.

— Я тоже серьезно! — Дин стукнул по столу, хотя его голос звучал совсем не зло. Гарри вздрогнул, но не выдал себя. Он уже знал этот звук — начало агрессии. Сначала стук по столу, потом — по лицу. Он ждал, что дверь сейчас откроется, и кто-то войдет с ремнем.

Но никто не вошел. Сэм после короткой паузы продолжил:

— Что мы будем с ним делать? Отдадим в приют? А если его там… ну, знаешь… снова будут бить? Да и как мы это сделаем, он же вообще даже не американец! Его вернут... туда, откуда его Кас вытащил!

Наступила тишина. Гарри слышал, как Сэм тяжело вздохнул, и как Дин начал резковато вышагивать по комнате.

Гарри приподнялся на локтях. Тело слушалось с трудом — каждое движение отдавалось фантомной болью в ребрах, в запястьях, в голове. Но он заставил себя сесть: нужно быть готовым, быть на ногах, когда они войдут. Лежать — это слабость. Слабость — это приглашение к удару. Гарри замер: нелогично. Судя по разговору этих двоих — вредить Гарри никто не собирается. Нет нужды так реагировать.

Гарри перевёл взгляд на дверь. Она была приоткрыта, и в щель было видно часть коридора, залитого тусклым жёлтым светом. Убивать его, видимо, не собираются. Бить тоже, даже переодели и укрыли одеялом. Тогда что им нужно?

Гарри спустил ноги с кровати на прохладный деревянный пол. Он встал, опираясь на спинку кровати, и добрался так до ближайшей стены. Руки дрожали — от слабости, от голода, от страха. Гарри сделал шаг к двери. Затем еще один.

Дверь резко распахнулась, едва не ударив его по лицу. Гарри замер на месте. Его тело напряглось само, по старой привычке плечи вжались, руки прижались к бокам, голова опустилась.

На пороге стоял... видимо, Дин. Вопреки рефлексу, Гарри разогнулся, чтобы разглядеть вторженца. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными волосами и прищуренными глазами. В одной руке он держал початую банку пива, в другой — нож, который он тут же спрятал за спину, увидев Гарри.

Зачем он прячет нож? Чтобы я не испугался... или чтобы не знал, что он у него есть?

— О, ты уже встал, — хмыкнул мужчина без особого удивления, разглядывая Гарри с настороженной опаской — будто ждал, что Гарри сейчас начнет плакать и кричать. — Ну, давай, выходи. Раз уж не собираешься лежать, познакомимся. Я Дин.

Он говорил спокойно, но Гарри заметил, как Дин смотрит на него — не прямо в глаза, а как-то сбоку, мельком. Так смотрят на незнакомца, который может напасть. Или на раненое животное, которое может укусить.

"Считать меня опасным? Странно..."

Гарри сделал шаг вперёд, внешне стараясь ничем не выдать слабость в теле, выглядеть спокойным и уверенным. Ну, хуже не будет. По крайней мере, его не бьют.

— Где я?

— В гостях, — коротко бросил Дин и кивнул в сторону коридора. — Идём, Сэм заварил чай, думаю, на тебя хватит ещё. У нас ещё есть пицца. Если хочешь. Она холодная, но лучше, чем ничего.

Он повернулся и пошёл по коридору, не оборачиваясь. Гарри секунду помедлил, затем поплёлся за ним. В груди пульсировала тревога: почему этот мужчина ушел вперёд, оставил Гарри без присмотра? Почему не проверяет, идет ли Гарри за ним? Может, он хочет, чтобы Гарри сбежал? Или это проверка?

Гарри шел за ним, загибая пальцы по очереди на левой и правой руке — отмечал каждый поворот коридора. Но пальцы быстро закончились.

Коридоры вывели их в большую комнату, которая, судя по всему, служила и гостиной, и кухней. В углу стоял старый диван, рядом с ним — журнальный столик, заставленный книгами и бумагами. Кастиэля нигде не было — ни в кресле, ни на диване, ни за столом...

— Кас ушёл, — хмыкнул Дин, краем глаза заметив бегающие глаза Гарри. Он снова говорил, не глядя в глаза — следил боковым зрением, пока проверял чайник, искал чашки. — У него других дел полно. Он вообще редко тут бывает, если честно. Так что не рассчитывай на ангельскую защиту 24/7.

Гарри не знал, что на это ответить. С одной стороны, ангел был единственным существом, которое он хотя бы видел раньше. С другой — этот мужчина, Дин, говорил о Кастиэле так, будто тот был просто... знакомым. Не божественным созданием. Просто другом, навроде приятелей Вернона, которые иногда заходили послушать его байки.

Они не боятся ангелов. Значит, они либо сильные, либо глупые.

За столом сидел Сэм. Он был выше и шире Дина, с длинными каштановыми волосами и более мягкими чертами лица, но взгляд у него был цепким, более внимательным. Он держал в руке чашку с горячим чаем, который неспешно потягивал, читая какую-то ветхого вида книжицу, и наблюдал за Гарри, прикрываясь этой самой книжицей.

В его глазах была совсем не враждебность, нет — скорее, попытка понять, кто перед ним. Так смотрят на человека, которого хотят раскусить. Гарри это смутило.

— Привет, — Сэм кивнул на стул напротив, не сводя взгляда с Гарри. — Садись. Не стой в дверях, как… ну, не стой. Мы не кусаемся.

Он попытался улыбнуться, но вышло натянуто. Гарри медленно прошел к столу и сел на край стула. Не на середину — на краешек, так, чтобы можно было быстро вскочить. Руки держал на виду, на коленях.

Они оба косились на Гарри. Дин — с прищуром, будто пытался понять, что у него в голове. Сэм — с настороженностью, будто ждал, что Гарри сделает что-то опасное.

— Меня зовут Сэм, — продолжил мужчина, откладывая книгу. — Это мой брат, Дин. Ты уже знаешь Кастиэля.

— Я не знаю Кастиэля, — тихо сказал Гарри. Он говорил тихо, спокойно, без явных эмоций. Эмоции — это слабость. Слабость — это боль. — Он просто появился в подвале и забрал меня. Где я?

— Америка. Ты в бункере, — ответил Сэм, подтверждая опасения Гарри. Это плохо — Гарри не знает местность, у него нет укрытий. Литтл-Уингинг он знал как свои пять пальцев, знал куда бежать и как скрыться. Здесь, если он сумеет выбраться, Гарри будет лишен этого преимущества. — Это наше место базирования, дом, если удобно. Кас принёс тебя сюда, он... в общих чертах описал твою ситуацию.

Гарри промолчал. Он переводил взгляд с одного на другого. Сэм слегка склонился вперед над столом, будто пытаясь показаться меньше, безобиднее. Дин стоял, опираясь на стол, в полуобороте к Гарри.

Оба — не знают, что делать. Оба — смотрят на него как на проблему, которую нужно решить.

Я проблема. Проблемы решают. Иногда — избавляются.

— Тебя там держали на хлебе с водой что ли? — Дин явно пытался смягчить выражение. — И вся твоя одежда была в крови. Кас рассказал, что тебя били. Кто? Родители?

— Дядя и тётя, — ответил Гарри. Он сказал это так же, как сказал бы «меня зовут Гарри». — Родители мертвы.

Дин и Сэм переглянулись. Гарри видел этот взгляд — короткий, быстрый. Они общались без слов. Это было опасно — когда двое людей понимают друг друга без слов. Были у Дадли два друга-близнеца...

Гарри сжал руки на коленях чуть крепче.

— Как тебя зовут? — спросил Сэм.

— Гарри.

— Хорошо, Гарри, — Дин кривовато улыбнулся. — Добро пожаловать в наш дом. Мы охотники, так что не удивляйся, если увидишь оружия. И ничего здесь не трогай, понял? Это опасно.

Гарри моргнул, смутно припоминая программы из телевизора, которые частенько смотрел Вернон. Там здоровенные мужчины стреляли в беззащитных животных и улыбались, когда кого-то убивали. Гарри иногда представлял на месте какой-нибудь убитой лани или подбитого сапсана дядюшку Вернона, истекающего кровью.

— Охотники? — переспросил Гарри, чуть наклонив голову набок. — Как в телевизоре?

Дин усмехнулся, скрестил руки на груди — жест закрытости, он явно не хотел об этом говорить. Повисла пауза.

— А Кастиэль? — Гарри решил сменить тему, чтобы не накалять ситуацию. — Он сказал, что он ангел. Это правда? — после кивка Сэма Гарри задумался: — То есть ад, рай, демоны... тоже существуют?

Сэм и Дин переглянулись снова. Дин слегка нахмурился, а Сэм прикусил губу. Этот вопрос, похоже, тоже был неудобным.

— Да, и рай, и ад, и... демоны, — нехотя кивнул Дин после паузы.

Гарри кивнул. Внутри него что-то щелкнуло: ангел, демоны, рай и ад. И эта заминка Дина — это что-то важное. Он говорил это с такой интонацией... личной. Будто демоны — не просто слово, а...

Щелчок. Оружие, охота, демоны, враги...

Неужели они охотятся на демонов? Это звучало странно, почти невозможно, даже в мыслях. Но это многое бы объяснило.

— Расскажите ещё, — почти потребовал Гарри, и тут же замер. Он сказал это слишком громко, слишком требовательно: ошибка. За такое — бьют.

Он рефлекторно сжался, ожидая удара. Прикрыл голову руками... но удара не последовало.

Тишина.

Гарри медленно поднял голову. Дин стоял у стола, повернувшись к нему спиной. Сэм смотрел на свои руки, сжимающие кружку. Они не смотрели на него — давали пространство. Это было неправильно. Когда ты делаешь ошибку, тебя бьют. А они не били — они отвернулись, не зная, как комментировать, что сказать.

— Не лез бы ты в эти дела, мелкий, — нарушил неловкую тишину Дин, прокашлявшись. — Это не то, с чем ты хочешь связаться. Это дерьмо разрушит твою жизнь. Даже просто знание об этом всём — уже риск.

Гарри покосился на него, но Дин все еще стоял полубоком и смотрел куда-то в другую сторону. Это тоже было странно — обычно, когда взрослые что-то говорили серьезное, они смотрели в глаза, чтобы он понял: они говорят серьёзно. Этот — не смотрел.

— Думаю, он уже знает больше нужного, — хмыкнул Сэм, оглядывая притихшего Гарри. Что-то подсказывало Сэму — возможно, логика — что черта с два этот мальчишка забудет про целого блядского ангела. Он уже посвящён в эту тайну.

Гарри слышал, как внутри него скачут мысли. Эти двое были странными. Они не били, не кричали, даже не смотрели на него строго, когда он просил рассказать больше. Может быть, они не опасны? Или опасны, но по-другому?

Все взрослые опасны. Я просто пока не знаю, чем опасны именно эти.

Гарри опустил взгляд, но в голове уже зарождалась мысль. Если они — охотники. Если они — сильные. Если они — не Дурсли... может быть, Гарри мог бы использовать это? Научиться быть сильным. А потом можно будет уйти.

Но они чужаки, они опасны, неизвестны.

Но они не агрессивны.

Две крайности боролись в Гарри, но в конце концов он решился рискнуть: он и так в чужой стране, в чужом доме, эти двое не знают что с ним делать и пока что явно не собираются его выгонять.

— А я хочу полезть в это дерьмо, — сказал Гарри, внимательно следя за реакцией этих двоих. Он не знал, хочет ли этого на самом деле — зато знал, что это могло бы быть способом остаться. Способом, чтобы его не выгнали на улицу, в никуда, в чужой стране посреди осени.

Реакция была... неоднозначной: Дин поперхнулся пивом и грязно выругался, Сэм закашлялся.

— Дин, не выражайся при ребёнке! — возмутился Сэм, но как-то без огонка. Дин снова выругался — рефлекторно, затем тут же извинился.

Кажется, он сказал что-то не то?

Глава 3.

Дин вышел из кухни, оставив Гарри наедине с подогретой пиццей, чаем и Сэмом. Гарри смотрел на пиццу и совершенно не помнил, когда последний раз ел что-то горячее.

Сэм сидел напротив, делая вид, что читает книгу, его взгляд то и дело скользил к Гарри. Мальчик замер на мгновение, поймав этот взгляд, и внутри что-то сжалось. Так иногда смотрела тётушка Петунья — будто ждала, что Гарри сделает что-то не так, словно он уже был виноват в чём-то, чего не сделал.

Охота, демоны. Быть может, он боится, что Гарри — демон?

Гарри тут же отогнал эту мысль. Нет. Он не монстр и никакой не демон. Он просто хочет есть. И немного спать. И по возможности — знать, что он в безопасности и его не продадут на органы.

Он перевел взгляд на пиццу, которая пахла так, что желудок сводило. Гарри хотел схватить её и съесть всю, сразу, не жуя, пока никто не передумал, но так было нельзя. Нужно есть медленно, как учила тётя Петунья, чтобы не подавиться и не выглядеть дикарём. Если он будет есть как животное, то они подумают, что он животное, и тогда его выгонят. Или побьют. Или...

Сэм отложил книгу и посмотрел на Гарри, каким-то образом заметив его метания... хотя сложно не заметить — Гарри уже с минуту гипнотизировал пиццу взглядом.

— Ешь хоть всё, мы не обеднеем от одной пиццы.

Гарри наклонил голову: это звучало как разрешение, но разрешения всегда были ловушкой. Если он съест всё, то Сэм скажет, что он жадный. Если не съест — что неблагодарный. Что делать?..

В конце концов, Гарри откусил маленький кусочек и начал медленно жевать, стараясь не смотреть на Сэма лишний раз.

Но голод был сильнее попыток Гарри держать себя в руках. С каждым укусом он чувствовал, как внутри разливается тепло, как его руки перестают дрожать. Пицца была вкусной. Очень вкусной, настолько, что он не мог остановиться. Кусок за куском исчезали, и он почти забыл, что за ним наблюдают.

Быстрее. Нужно есть быстрее, пока не передумали.

Он так увлёкся, что не заметил, как один кусок выскользнул из пальцев и упал на пол.

Сердце пропустило удар.

Он смотрел на кусок пиццы, лежащий на полу, и чувствовал, как внутри него всё обрывается. Он уронил еду. Он испортил еду. Теперь они разозлятся, накажут его за то, что он такой неуклюжий, за то, что не заслуживает еды...

Нужно убрать. Быстро.

Гарри сполз со стула и, прежде чем Сэм успел что-то сказать, поднял кусок с пола. Пицца была грязной, покрылась какими-то соринками и волосками, но он не мог её выбросить — это же еда. Еду не выбрасывают. Еду едят, даже если она с пола, потому что если ты не съешь её сейчас, то неизвестно, когда ещё получишь.

Он сунул кусок в рот — целиком он не влез, пришлось откусить лишь половину, — даже не стряхнул пыль, и замер, поймав взгляд Сэма. Горло от ужаса спёрло, Гарри не мог проглотить.

— ...пиздец, — выдавил из себя Сэм, глядя на Гарри совершенно ошарашенными глазами.

Гарри тупо пялился на Сэма, сжавшись. Тот сидел с таким выражением лица, будто его ударили с размаху молотком по голове. Он выглядел... напуганным? Почему он... Гарри просто уронил еду. Затем поднял. Он всё сделал правильно. Почему же Сэм так смотрит?

— Выплюнь это, — сказал Сэм, и его голос звучал как-то... так, как звучал в подвале Гарри. — Оно же грязное, с пола...

Гарри не понимал. Он не мог выплюнуть еду. Еда — это ценно. Если он её выплюнет, они подумают, что он неблагодарный. Тётя Петунья делала так. Но ему сказали выплюнуть. В голове боролись приказ и инстинкт.

Горло сжималось всё сильнее. Он не мог проглотить этот кусок, хотя отчаянно пытался. К глазам подступали слёзы от напряжения, от страха, что он снова всё испортил...

В этот момент в дверях появился Дин. Он оглядел комнату, увидел Гарри, сидящего на полу с половинкой раздавленного куска пиццы в руках, и его лицо на мгновение полностью закаменело.

— Что уже случилось? — спросил он, явно пытаясь звучать как обычно, но Гарри знал: Дин тоже напрягся, чего-то испугался, просто лучше это скрывал.

— Он с пола ест, — сказал Сэм, зачем-то зажмурился, потёр глаза, тяжело и долго выдохнул. — Дин, он...

Дин подошёл к столу и присел на корточки перед Гарри. Гарри смотрел на него, застыв с куском во рту, который не мог проглотить. Ему казалось, что он сейчас умрёт от страха, от того что опять сделал что-то не так. Самое страшное — он заслужил наказание, поэтому нельзя убегать.

— Выплюнь, — медленно, слишком нарочито-спокойно произнёс Дин.

Но... это же еда. Её нельзя выбрасывать. Но приказ...

Дин также смотрел на него, и его лицо странно, неуловимо изменилсь — будто он понял что-то, чего не понимал Сэм.

— Гарри, — также спокойно, убедительно повторил Дин. — Выплюнь это. Никто тебя не накажет. Ты не сделал ничего плохого.

Он врёт. Все говорят, что не накажут, а потом бьют. Все врут. Нельзя верить.

Но Дин смотрел на него с ожиданием, а не злостью — Гарри отлично знал, как выглядят люди, когда злятся.

Гарри медленно, очень медленно, выплюнул кусок в салфетку, которую подсунул ему Сэм. Под этим бесконечно спокойным и терпеливым взглядом Дина он чувствовал себя таким маленьким, глупым и... виноватым. При Верноне такого чувства никогда не было.

— Никто не будет тебя бить, — сказал Дин, поднял Гарри с пола, усадил обратно за стол и присел рядом со стулом Гарри, глядя снизу вверх. Его голос был таким убедительно-спокойным, что Гарри почти поверил. — Никто не будет отбирать у тебя еду. Ты понял?

Гарри молчал, не зная, что сказать. Он не знал, как ответить на такую незнакомую вещь — на обещание, которое звучало как что-то, во что безумно хотелось верить. Но взрослые лгут.

Всегда.

Дин не стал ждать ответа. Он просто повернулся, взял ещё один кусок пиццы из коробки и протянул Гарри.

— Ешь, — зачем-то кивнул Дин, глядя на Гарри снизу вверх. — Только не спеши. Мы никуда не уходим.

Гарри смотрел на пиццу. Он хотел взять её, но рука не слушалась. Что... что, если он возьмёт её? Они скажут, что он слишком много ест, и заберут всё?

Но Дин не забирал — просто сидел и ждал, терпеливо протягивая ему остывающую пиццу. Сэм вообще просто смотрел, потирая лицо руками.

Гарри взял кусок, внутренне напрягшись в ожидании действий Дина... но он ничего не сделал.

Он откусил пиццу осторожно, не сводя взгляда с Дина и Сэма. Поведение этих двоих вводило Гарри в ступор.

Дин всё ещё сидел на корточках у его стула. Сэм молчал, вдавливая глаза ладонями, будто пытался стереть с глаз картину того, что только что увидел.

Гарри механически жевал и чувствовал, как внутри него всё сжимается от непонимания. Он совершил столько ошибок: уронил еду, не съел, не слушался, когда ему сказали выплюнуть, он заслужил наказание. Но эти двое не наказывали, они просто смотрели на него так, будто... будто его было жалко.

Жалко? Меня? Мерзость.

Гарри проглотил кусок и посмотрел на Дина. Тот всё ещё сидел рядом и смотрел на него снизу вверх — странно, взрослые так не делают. Взрослые всегда смотрят сверху вниз, чтобы ты чувствовал себя маленьким. А этот наоборот.

Гарри жевал медленно, почти не чувствуя вкуса, потому что всё его внимание было приковано к этим двоим. Дин наконец-то встал, сел с Сэмом, переглянулся — они опять общались без слов.

— Вы говорили, что вы охотники, — нарушил неловкую тишину Гарри, разглядывая мужчин исподлобья. Они казались странными, слишком добрыми, и это пугало его больше, чем если бы они сразу начали кричать. — На... демонов? Ангелов?

Дин и Сэм переглянулись, одновременно облегчённо от того что тишина прекратилась, и напряжённо — выбор темы, похоже, плохой. Короткий, быстрый взгляд — опять общались.

— На монстров, — наконец ответил Дин, повёл плечом. — Всякая нечисть: вампиры, оборотни, призраки... всякое дерьмо, которое считает, что люди — это их еда. Демоны тоже, да. Ангелы... реже.

— И вы их всех... убиваете? — переспросил он, хотя внутри уже знал ответ.

— Это наша работа, — Дин только пожал плечами, будто это было самым обычным делом.

Гарри понял, что смотрит на них с широко раскрытыми глазами. Он не знал, что его больше удивляет — то, что монстры реальны, или то, что эти двое говорят об убийстве так спокойно. Как будто это просто работа, как у тёти Петуньи — поливать цветы.

С мыслью о демонах он уже смирился. Но монстры тоже? И... поначалу Гарри об этом не подумал, но они убивали демонов. Охота — это убийство, конечно, это же логично.

Работа... убивать. А Сэм и Дин выглядят такими обычными. Почему они не выглядят страшными? Хотя они огромные, широкие, мускулистые, да и двигаются как тот сосед-солдат, который ходил в военной форме — собранно, без капли обычной человеческой нерасторопности.

Гарри задумчиво откусил ещё кусок пиццы, но почти не жевал, переваривая информацию. Он был прав: Сэм и Дин сильные, Гарри мог бы многому у них научиться. И они, кажется... безопасны.

Было очень странно осознавать это.

— А вы научите меня? — вырвалось у него раньше, чем Гарри успел подумать.

Дин снова, как пару часов назад, поперхнулся пивом. Сэм удивлённо приподнял бровь, подозрительно глядя на Гарри: серьёзно ли он говорит?

— Мелкий, это не шутки, — покачал головой Дин, когда прокашлялся. — В этом деле даже взрослые умирают — и намного чаще, чем ты думаешь. Это буквально ад, и от хорошей жизни в него никто не сунется. Естественно, нет.

— Но я мог бы помогать, — неуверенно возразил Гарри, глянув на него. — И вы сказали, что даже знать про монстров — это риск. А если на меня нападут? Я хотел бы... уметь защищаться.

Он не стал договаривать, что защищаться хотел бы не только от монстров.

Он представил, как толкает Вернона с лестницы. Внутри приятно потеплело, но Гарри снова испугался этой мысли, как тогда, в подвале.

Он постарался переключиться на другую тему, да и подумать было о чем. В голове уже роились вопросы: какие монстры бывают? Как их вычислить? А как убивать? А это страшно? Сложно? Он мог бы быть как герои в телевизоре?

Как бы так выманить информацию?..

— Всё равно нет, — твёрдо сказал Дин, упрямо покачав головой. — Ты ещё мал для этого. Иди лучше книжки почитай.

Взгляд Гарри автоматически скользнул по стеллажам: сотни томиков, подшивок, с виду ветхие книги, рукописи... Вот и ответ. Дин сам натолкнул его.

— Там написано про монстров?

— Да, — нехотя произнёс Дин, проследив за его взглядом и поняв, что он вообще-то сам виноват. — Но это не для детей, мелкий. Там...

— Можно... можно я почитаю? — перебил Гарри. Он почти затаил дыхание, внимательно наблюдая за Сэмом и Дином, ожидая, что сейчас последует отказ — или хотя бы удар.

Он проверял реакцию на дерзость: снова терпение? Агрессия? Жёсткость?

Однако Дин снова не начал ругаться, лишь посмотрел на Сэма с немым сомнением.

— Мы подумаем, — сказал Дин осторожно, вставая и загораживая собой шкаф, хотя Гарри всё равно видел книги — стеллажи ведь были везде в холле. — Ты ещё слишком мал для многих из этих книг.

Гарри наклонил голову набок в задумчивости. Его не бьют, значит, можно расслабиться... в голове начали метаться новые мысли — те, которые раньше уходили на второй план.

— Я не глупый, — тихо проговорил Гарри, неотрывно глядя на стеллажи с книгами за спиной Дина. — И много читал, так что пойму, если там что-то опасное.

— Дело не в том, глупый ты или нет, — вздохнул Сэм, подходя ближе. Помедлил, будто хотел что-то сделать, но не решался. — Просто... это не та информация, которая нужна девятилетнему ребёнку. Поверь мне, я знаю — тоже рано начал, и я жалею об этом. Если бы в твоём возрасте у меня только был выбор...

Гарри посмотрел на него. В глазах Сэма было что-то серьёзное, будто ему было больно от чего-то, что сейчас вертелось в его голове. Он действительно жалел, но Гарри не понимал, почему.

Ты жалеешь, потому что был слабым. Я больше не хочу быть слабым.

Гарри опустил взгляд. Он хотел бы сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул — послушно, не настаивая, так, как они и хотели.

— Хорошо, — сказал Гарри. — Я понял.

Он отошёл от шкафа и сел обратно на диван, сложив руки на коленях. Послушный мальчик. Хороший мальчик. Он знал, как надо себя вести: если он будет тихим и послушным, то они, может быть, позволят ему остаться?..

Дин и Сэм переглянулись снова. Гарри не видел их лиц, но чувствовал, что они смотрят на него с чем-то похожим на облегчение: очевидно, они решили, что он сдался.

Но когда они уснут...

Сэм подошёл к нему снова. Гарри на мгновение напрягся: он видел, как Сэм приближается, и тело автоматически приготовилось к удару. Но Сэм просто... неуклюже, словно делал это впервые в жизни, потрепал его по голове.

— Хорошо, — сказал Сэм, и голос его звучал странно — будто он сам не знал точно, что говорит. — Ты... молодец, в общем.

Гарри окаменел. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, и совсем не было похоже на удары Вернона или хватку тёти Петуньи.

Гарри не знал, что ему следует сделать, так что просто сидел неподвижно, даже не дыша. Рука Сэма на мгновение задержалась на его голове, затем пропала. Сэм выглядел таким же неуверенным, как и сам Гарри — он не знал, что делает, но, кажется, хотел сделать что-то хорошее. Дин неловко прокашлялся, выводя его из ступора.

— ...спасибо, — только и сделал, что выдавил растерянно Гарри.

Как на это реагировать?..

Глава 4.

— Начитался? — спросил Сэм, отрываясь от ноутбука, когда Гарри наконец поднял голову от книги — единственной, которую ему дали. Она была почти детской и явно сильно смягчённой: никаких подробностей, никаких способов убийства. Просто сказки, однако даже так в книге было столько всего, чего Гарри не знал.

Гарри моргнул, постепенно возвращаясь в реальность. Он и не заметил, как пролетело время. В бункере он провел уже пару дней.

— Простите, — тихо сказал Гарри, откладывая книгу на колени. — Я очень увлёкся.

— Да ничего страшного, — Сэм улыбнулся, закрывая ноутбук. — Ты вчера вообще уснул прямо на диване, Дин тебя на руках тащил.

Гарри совсем не помнил, как уснул. Помнил только, что читал, а потом... ничего. Никаких кошмаров, никаких криков, просто тьма.

Он нёс меня на руках. Почему? Я ведь не его ребёнок.

— Я не хотел доставлять проблем, — сказал Гарри, чувствуя знакомый укол страха. Он всегда говорил это Дурслям, когда делал что-то не так, но всё равно это зачастую заканчивалось плохо.

— Эй, так, — вмешался Дин, появившийся в дверях. — "Проблема" — это когда кто-то пытается нас убить, а ты просто уснул. Смирись, это не считается.

Он подошёл и сел рядом, заглянул в книгу, которую Гарри держал в руках.

— "Способы изгнания нечисти", серьёзно? Ты это читаешь столько дней подряд?

Гарри наклонил голову набок, наблюдая за реакцией Дина. Он хотел бы прочитать что-то другое, да, но они сами не дали альтернатив — так чего же Дин удивляется?

— Там много интересного, — Гарри улыбнулся, старательно копируя беззаботные улыбки детей, которые улыбались родителям возле школы. — Я хочу знать хорошо, лучше перечитаю.

Они расслаблятся, когда я милый. Значит, я буду милым.

— Ну, если хочешь — читай, — пожал плечами Дин, коротко усмехнувшись в ответ. — Только помни: половина того, что там написано, — полная херня. Кто-то просто переписал старые сказки и выдал за руководство.

— Дин, ты сам-то эту книгу читал? — фыркнул Сэм, вскинув бровь. — И не выражайся при ребёнке.

— Ну... не всю, — признался Дин, пожав плечами. — Но примерное представление имею. По крайней мере, когда я её открывал, она пахла цветочками, детскими какашками и разочарованием.

Гарри улыбнулся, совсем почти искренне. Ему нравилось, когда они шутили. Гарри всегда было интересно, как это — когда кто-то шутит с тобой, а не над тобой.

— Я сейчас сожру кита. Срочно нужен вишнёвый пирог. Мелкий, будешь? — глянул на него Дин, уже вставая и направляясь к выходу.

Гарри фыркнул: снова еда? Они буквально каждые полчаса пытаются так ненавязчиво покормить его. С одной стороны, всё ещё было тяжело привыкнуть к тому, что его кормят и не забирают ничего. С другой стороны... живот, кажется, скоро лопнет.

Они хотят чтобы я ел, и я буду есть. Они будут довольны, а если они довольны — значит, не выгонят меня.

Так что Гарри встал и пошёл за ним, поглядывая на свою полу-детскую книгу. Взять с собой? Хочется... но можно ли?

— Не смотри так, — махнул рукой Сэм, видя его колебания. — Хочешь — бери, книги же для этого и существуют, чтоб читать. Я пока ещё что-нибудь поищу.

— ...спасибо.

Спустя несколько часов Гарри сидел на диване с новой книгой, на этот раз о демонах — тоже какая-то детская, утрированная и упрощённая, Сэм её долго искал. Гарри листал страницы, но почти не читал на деле — все мысли были заняты другим.

На кухне, за закрытой дверью, о разговаривали Дин и Сэм, и иногда голоса становились громче. Гарри слышал обрывки фраз — этот диалог происходил уже не первый день. Гарри почти привык.

— ...с ним что-то делать надо. Нельзя просто оставить его здесь, — голос Дина то становился громче, то затихал — видимо, он ходил по комнате и размахивал руками.

— Мы не можем отправить его обратно, — вздохнул Сэм. Одни и те же аргументы, Гарри уже почти их выучил. — Ты видел, в каком он состоянии — да его там просто убьют!.. Он же неплохой парень, нельзя просто взять и...

— Но мы же не можем его просто взять и оставить у себя. Мы охотники, Сэм, мы не умеем подтирать детишкам сопельки.

Они опять говорили о том, что делать с Гарри.

Они хотят меня отдать, но боятся, что меня убьют. Почему им не всё равно?

— Обратно не вариант. Просто бросить на улице? Это же ещё хуже! Приют? Да приютские нашего мелкого на клочки порвут, он же даже мухи не обидит! — возмутился Сэм.— Ты готов взять на себя ответственность за то, что его убьют нахрен? Мы оставим его у себя, пока не разберёмся, что делать. К тому же, Дин, он из Англии, тут его нигде не примут без документов. Что, предлагаешь лететь в другую страну? В нашем-то положении? Кас? Да он точно откажется его обратно нести.

Дин тяжело вздохнул.

— Ладно. Тогда другой вопрос... твари.

Повисла небольшая тишина, слишком тяжёлая, чтобы быть просто неловкой паузой. Дин продолжал:

— Мелкий знает слишком много, он может рассказать людям. Ладно если это сочтут детскими бреднями, ну а если нет? Нельзя его теперь просто выбросить.

Гарри хмыкнул. Он знал, что подслушивать нехорошо, однако он должен был знать, что они планируют. Если они хотят избавиться от него... ему нужно быть готовым. Голоса стали тише и подслушивать дальше Гарри не мог. Это нервировало, ведь он не знал, что они обсуждали.

Они не хотят меня отдавать, но не знают, что со мной делать. Нужно показать им, что я полезен, я не обуза. Мне нужно остаться здесь.

Гарри вернулся к книге, старательно делая вид что читает, когда голоса приблизились.

— Эй, мелкий, — Дин открыл дверь и махну рукой. — Иди сюда, разговор есть.

Гарри закрыл книгу, послушно идя к Дину. Внутри что-то сжалось: его впервые позвали, а не просто обсуждали всё между собой. Плохое, очень плохое предчувствие...

— Мы хотим тебе кое-что сказать, — начал Сэм, когда Гарри сел за стол. Он снова выглядел неуверенным — небрежно мял край рубашки, смотрел куда-то в сторону. — Мы не можем отправить тебя обратно к твоим родственникам. Это было бы... неправильно. Пока что ты останешься с нами — это не навсегда, просто ненадолго, пока не найдём более постоянное решение. Скорее всего, мы отправим тебя в приют, когда будет время.

Гарри метнул быстрый взгляд в Сэма, затем в Дина, оценивая ситуацию: Дин смотрел на Сэма, Сэм смотрел куда угодно, только не на Гарри.

— Вы серьёзно? — голос Гарри в конце дрогнул. Он знал, что эти двое хотят видеть тронутого ребёнка, которому сказали, что он не вернётся в ад, так что он легко дал им это.

— Да, и временно ты останешься с нами, — Дин кивнул и неловко похлопал его по плечу. Касания... странная штука. — Мы, конечно, не лучшие кандидаты на роль нянек... но, надеюсь, всё не так уж и безнадёжно.

Гарри наклонил голову набок, оглядел Винчестеров. В его голове звучали слова "остаться" — не самые важные, но это был знак. Он думал, что его отошлют как можно быстрее... но Сэм сказал "останься". Это звучало как...

Они предоставляют мне шанс. Нужно показать, что я полезен, чтобы они передумали, а я остался здесь.

— Хорошо, — помедлив, кивнул Гарри. Затем подумал: Сэм и Дин не любили, когда Гарри говорил как учила тётушка Петунья, но иначе он не умел. Нужно уже сейчас начать доказывать свою полезность, показать, что он не за просто так будет здесь жить. — Я умею убираться, стирать и готовить, а если у вас есть сад — я умею ухаживать за цветами. И могу выгуливать собак, если вы давно мечтали завести пёсика, а ещё...

— Стоп-стоп, ты не раб и не уборщик, — хмыкнул Дин, закатив глаза. — Мы два взрослых мужика, уж с готовкой и стиркой своих портков как-нибудь справимся. Ты — ребёнок, твоя задача — книжки читать, мультики смотреть и по возможности не зассать матрас. Не более.

Гарри медленно кивнул, чувствуя себя... как раз иждивенцем. Работать нельзя? Но как тогда доказать им? Как заслужить возможность остаться?

Они не хотят, чтобы я работал. Это неправильно, но я не буду спорить. Пока что.

— Хорошо. На зассать матрас, — послушно повторил Гарри, низко опустив голову в задумчивости. Как тогда убедить их в том, что Гарри должен остаться?

— Не благодари, — хмыкнул Дин, тактично отворачиваясь. Он подумал, что Гарри плачет? Тем лучше.

Сэм пожал плечами, переглянувшись с братом, и снова открыл ноутбук.

Ночью, когда бункер погрузился в тишину, Гарри лежал на своей кровати и смотрел в потолок. Спать было нельзя: он планировал прокрасться к книгам. В прошлые ночи не получилось, ведь Сэм и Дин зачем-то сидели с ним, пока он не засыпал. Сегодня наконец-то они ушли раньше.

Они сказали, что я не готов, но они ошибаются. Я готов. Я должен быть готов.

Гарри тихо встал, босиком ступая по холодному каменному полу. Дверь в комнату не скрипела — он проверил днём. Где-то вдалеке слышался храп Дина. Сэм, скорее всего, спал в своей комнате.

Гарри скользнул в холл, оглядывая ряды стеллажей, к которым не было доступа днём под бдительным оком братьев. Теперь...

Гарри подошёл к шкафу и взял ту самую книгу, которую краснеющий Дин спрятал за пазуху вчера — ту, цветную, с яркой обложкой. Гарри знал, что там нет ничего полезного для него, но хотел проверить: что эти двое скрывают?

Он открыл книгу и... сморщился. Голые женщины. Странно. Зачем Дину смотреть на голых женщин?

Гарри отложил откровенно бесполезный — теперь уже точно, во всех планах, — журнал в сторону и взял другую книгу, первую попавшуюся с полки. Она выглядела старой и потрёпанной, а надпись на обложке гласила: "О демонах и их природе".

"Демоны — это падшие души. Они не чувствуют боли, как люди. Они не чувствуют жалости, не знают сострадания. Они знают лишь страх и понимают одну лишь силу..."

Гарри читал до самого утра, пока за окнами не забрезжил рассвет. Он нашёл то, что искал. Знания.

Они не хотели, чтобы я читал это, а я всё равно прочитал. Теперь я знаю больше, чем они думают.

Гарри аккуратно положил книгу на место и вернулся в свою комнату, ложась в кровать и закрывая глаза. Когда Сэм зашёл разбудить его, Гарри притворился, что только проснулся.

— Доброе утро, — сказал Гарри, нарочно зевнув. — Мне сегодня приснился такой хороший сон...

Сэм улыбнулся. Гарри улыбнулся в ответ.

Глава 5. Кроули

Гарри проснулся рано.

Он вообще спал плохо: слишком много мыслей крутилось в голове, слишком много всего произошло за последние дни. Впрочем, не то чтобы Гарри часто высыпался и раньше.

Он лежал, глядя в потолок. Где-то вдалеке послышались голоса — Сэм и Дин тоже уже проснулись. Рановато. Гарри прислушался, но слов было не разобрать.

Он сел на кровати, чувствуя, как холодный пол обжигает ступни. Пора было вставать и начинать действовать. Если он будет полезным, они не выгонят его.

Гарри прошёл по коридору в сторону кухни. Он двигался бесшумно по привычке, выработанной годами жизни с Дурслями. Не создавать шума, не привлекать внимания, не быть замеченным, если не хочешь, чтобы тебя ударили.

На кухне было пусто. Только на столе стояла чашка с остатками кофе — видимо, Дин уже успел выпить свой, а вот Сэм выходил чуть позже. Гарри давно заметил, что Сэм всегда оставляет чашку на одном и том же месте — у края стола, рядом с ноутбуком, и каждый раз ищет её, потому что она то оказывается завалена бумагами, то спрятана за ноутбуком, а то и вовсе переставлена Дином.

Гарри подошёл к столу, тихо переставил бумаги в сторону, чтобы чашка была видна, заткм отошёл, оценивая степень видимости. Подумав, вернулся, ещё подвинул всё. И ещё немного — чтоб точно было видно кружку. Покачал головой и вовсе поставил чайник, поставил кружку к нему.

Он услышал шаги и обернулся. В дверях стоял Сэм. Он заметил, что чайник уже поставлен, кружка — не потеряна, а Гарри, видимо, собирается делать ему кофе...

— О... спасибо, мелкий, — он выглядел слегка сбитым с толку, но, кажется, ему было приятно — Сэм улыбнулся и снова мягко потрепал Гарри по голове.

Гарри кивнул, незаметно даже для себя успев прикрыть глаза под чужой рукой. Зачем... почему он постоянно трогает Гарри?

— Я... — Гарри прокашлялся, отходя от Сэма, начал делать ему кофе. — Можно я помогу вам с чем-нибудь? Я могу убраться на кухне или...

— Не нужно, Гарри, — Сэм покачал головой, садясь за стол. Ему явно была непривычна такая... забота. — Мы сами справимся, а ты — гость, а не прислуга. Иди лучше почитай что-нибудь.

Он улыбнулся Сэму в ответ той самой милой улыбкой, которую Сэм любил видеть.

— Хорошо.

***

— ...Кас, я серьёзно, надо его куда-то пристроить. Мы не можем держать тут его и ребёнка одновременно, это же идиотизм!

— Дин, всё в порядке, мы его заперли. Он никуда не денется, — голос Кастиэля. Гарри вздрогнул — они не виделись до сих пор ни разу.

— А если денется?

— Он же запечатан, я лично проверил каждую печать. Демон не сбежит.

Гарри замер, услышав слово "демон". Он перевёл взгляд на коридор, из которого доносились голоса. Демон. Они привели демона.

Всё, что читал Гарри о демонах, и всё, что он понял по обмолвкам Сэма или Дина... демоны — абсолютное зло, опасность, угроза.

Но любопытство оказалось сильнее страха.

***

Чуть позже Гарри заметил ещё одну вещь.

Он сидел в своей комнате, читая книгу, когда Дин прошёл мимо в коридоре. Было темно: лампочка над дверью утром перегорела и Гарри заметил, как Дин споткнулся о слегка покосившийся порог, тихо выругавшись.

Не сильно заметно невооружённым глазом, ещё и в темноте, зато тело, привыкшее к одной высоте...

— Чёртово освещение, — пробормотал он, почёсывая ногу. — Когда уже Сэм купит лампочку?

Он прошёл дальше, а Гарри едва заметно улыбнулся в книгу.

Вечером, когда Гарри услышал шаги Дина, он встал с дивана, бесшумно подошёл к выключателю и включил свет — он сам нашел и сам сменил лампочку. И порог... снова был нормальным.

— О, спасибо, мелкий, — подмигнул ему Дин, проходя дальше.

Гарри выключил свет.

***

...а ночью он встал с кровати и, стараясь не шуметь, двинулся к той самой двери. Днём Гарри уже провел небольшую разведку, аккуратно подслушивая голоса Сэма, Дина, Каса — и чей-то ещё, незнакомый, с родным британским акцентом.

Библиотека.

Гарри с фонариком в обнимку крался по коридору, прижимаясь к стене и вслушиваясь в каждый стук, каждый шорох — но и Сэм, и Дин в такое время уже спали.

В библиотеке никого не было. Только книги, тишина и странный запах — старый пергамент и что-то ещё... вспомнив книги, Гарри примерно догадался — возможно, это сера. Ну или одеколон.

Всё в библиотеке выглядело совершенно обычно, однако он помнил, что Дин говорил о демоне. Этот демон должен быть где-то здесь, Гарри помнил, как его голос был слышен днём именно отсюда.

В свете фонарика Гарри заметил царапины на полу, напоминающие следы от движения одной из полок, и наобум потянул эту полку на себя. Сначала она не поддалась, но Гарри потянул сильнее — и она медленно, с лёгким скрежетом, отодвинулась в сторону.

За стеллажом — разумеется — оказалась комната. Бетонная, без окон, с кучей каких-то символов на стенах и с дьявольской ловушкой, нарисованной на полу. В центре этой ловушки, на стуле, сидел мужчина.

Дорогой черный костюм сидел на нем идеально. Темные волосы в лёгком нарочито беспорядке, аккуратно подстриженная бородка и глаза, которые разглядывали Гарри с ленивым интересом. Он не выглядел как пленник — всё в его позе кричало об уверенности и даже скуке.

Не так Гарри представлял себе демонов.

— А ты, я смотрю, любопытный, — протянул мужчина. Голос у него был низкий, с лёгкой хрипотцой. — Ну, давай, заходи. Не стесняйся.

Гарри не двинулся — он стоял на пороге, оценивая ситуацию. Мужчина был в ловушке — в дьявольской ловушке, судя по рисунку. Значит, он не мог выйти и не мог причинить Гарри вреда. По крайней мере, физически.

— Ты демон? — Гарри наклонил голову набок. Внутри всё дрожало, но он не показывал этого — внешне Гарри был прямо-таки образцом спокойствия и невозмутимости.

— Король Ада, если быть точным, — мужчина откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу. Самодовольно ухмыльнулся, оглядывая Гарри. — Кроули. А ты, судя по всему, тот самый маленький сюрприз, которого Винчестеры притащили в своё гнездо. Гарри, верно? — он наклонил голову, рассматривая мальчика так, будто тот был любопытным экземпляром. Гарри отвечал тем же. — Говорят, тебя нашёл личный почтовый голубь Винчестеров и случайно спутал с письмом. Как это мило.

Кроули выглядел... обычным. Не страшным монстром, как Гарри себе представлял, однако мальчик не обманывался. Люди верят красивому, богатому, верят лоску и шику.

Гарри мысленно повторил свой лозунг на эту ночь: "не верь ему — и всё будет в порядке".

— Не боишься? — спросил Кроули, приподняв бровь. — Обычно дети, узнав о демоне, разбегаются в панике, теряя кал.

— Я читал о демонах, — Гарри, подумав, аккуратно сел на стул возле демонического круга. — Ты не можешь выйти из ловушки, не можешь причинить мне вред. Ты не опаснее комара, пока ловушка цела.

Кроули усмехнулся.

— Умный мальчик. Это хорошо, а то знаешь — Винчестеры не славятся умом. Особенно старший, — он сказал последнюю фразу громким доверительным шёпотом, карикатурно "делясь секретом".

Гарри не нравилось, как Кроули смотрел на него — как-то непонятно, странно. Что-то в этом взгляде было смутно знакомо.

Что он хочет?

— Ты, верно, думаешь, что я буду уговаривать тебя помочь мне, — сказал Кроули, будто читая его мысли. Его явно не смущала немногословность Гарри и откровенно настороженный, недоверчивый взгляд. — И ты прав, конечно, я буду, — он небрежно кивнул, затем подался ближе и почти дружелюбно улыбнулся. — Но разве было бы интересно играть так, как ты ожидаешь?

Гарри нахмурился, но отвечать снова не стал. Пусть демон сам говорит, а Гарри — будет молчать. Люди стараются заполнить чем-то тишину, если молчишь, он это видел много раз. Вот и он помолчит, пусть демон сам общается. С собой.

Кроули расплылся в улыбке — снисходительной, будто видел неразумного ребёнка.

— Скоро ты сам захочешь вытащить меня отсюда, мелкий, — он подмигнул. Гарри наклонил голову: зачем он это говорит? Демон улыбнулся шире, несмотря на отсутствие ответа, слегка вздохнул: — Ты знаешь... никто не делает ничего просто так. И ты меня освободишь не просто так — заметь, я всё говорю тебе честно и прямо. А эти твои Винчестеры? Дай угадаю: они приютили тебя, прикрываются добротой, кормят, поят, подтирают тебе сопельки и говорят, что это "просто нормальное отношение"?

Гарри нахмурился: неприятный холодок пробежал по спине.

— Они хотят помочь мне.

— Правда? — Кроули приподнял бровь, выглядя почти сочувствующим. — Ну... а ты сам-то в это веришь?

Гарри молча разглядывал демона. Внутри него что-то дрогнуло: Кроули попал в точку — Гарри и сам не знал, верит ли он в доброту Винчестеров. Он хотел верить.

— Я никогда не стану помогать тебе, — в конце концов медленно проговорил Гарри глухо. — Ты опасен. Каждое твоё слово — ложь.

Кроули усмехнулся.

— Ложь? Я тебя умоляю, я же демон, это моя суть, — он подмигнул. — Но я вру прямо, не притворяюсь добрым. Я говорю тебе: я демон, я хочу выбраться — никто не хочет сидеть взаперти, знаешь ли, — он слегка развел руками в показном возмущении, затем снова вернулся к снисходительно-дружелюбной манере общения. — Я буду использовать тебя, если смогу, и не буду делать вид, что я хороший — это ложь, а ты умный малый.

Нельзя, нельзя... Но сомнение уже появилось. Тихое, незаметное, как тень.

— Ну конечно, да, уходи, — Кроули махнул рукой, откидываясь на спинку стула. — Приятно было поболтать. Ты такой интересный собеседник, — иронично-мягко бросил он, когда Гарри молча двинулся к выходу. — И если что, Гарри: я всегда к твоим услугам, сижу здесь, в ловушке, никуда не убегаю...

"Сам-то в это веришь?"

Он вышел из библиотеки, чувствуя, как внутри него бурлит что-то странное. Зря он полез к демону. Удовлетворил любопытство? В полной мере?

Он шёл по коридору и чувствовал, как слова Кроули застревают под кожей. Он не мог их вытряхнуть.

Он сказал, что они притворяются добрыми. Что они хотят использовать Гарри. Но Сэм... Сэм был добрым. Правда? Или это просто иллюзия?

Гарри не знал ответа. И это было хуже всего.

Проклятый демон.

Глава 6

...а ещё через несколько дней Винчестеры наконец-то решили отвезти Гарри в приют.

Они сидели в Импале молча. Гарри смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи: серые дома, зеленые поля, редкие автомобили, прохожие. Всё это казалось ему чужим, нереальным, будто он смотрел фильм, снятый очень-очень плохим режиссёром.

Они отвозят меня. Я не успел. Должен был быть полезнее, активнее.Сам виноват.

В душе кипело разочарование, смешанное с чем-то ещё — Гарри не мог идентифицировать это чувство. Досада? Сожаление?

Я сделал всё правильно: был милым, помогал. Почему этого недостаточно?

Гарри перевёл взгляд на переднее сиденье. Сэм иногда поглядывал на него в зеркало заднего вида.

"Зачем он смотрит? Я уже не нужен."

Гарри хотел, чтобы они перестали смотреть. Совсем.

Дин вёл машину молча, иногда сжимая челюсти так, что на скулах ходили желваки. Он тоже смотрел в зеркало — реже, чем Сэм, но Гарри замечал.

Сэм глянул на Дина. Они опять переговаривались без слов, только взглядами, мимикой... честно говоря, их преглядки — хуже криков Вернона. Крики Гарри хотя бы понимал.

Гарри почувствовал, как внутри него разрастается что-то холодное, неприятное, тягучее и вязкое. Он снова стал ненужным.

Когда они подъехали к трёхэтажному зданию, Гарри вышел из машины. Он стоял и смотрел на обшарпанные стены, грязные окна, мусор во дворе. Где-то внутри слышались крики — детские, злые, активные. Там кто-то дрался, кто-то играл, кто-то кричал, возможно, там была драка. Гарри драться не умел.

Он стоял неподвижно, глядя на здание, и в голове было пусто. Родная пустота — знакомая, почти уютная. Он знал, как быть пустым.

Сэм подошёл сзади, и Гарри отлично слышал его шаги.

— Гарри, ты как? — тихо спросил он.

Гарри не обернулся. Он смотрел на здание и в голове не было совершенно ни одной мысли. Будто это всё происходит не с ним.

— Порядок, — ответил он. Голос звучал спокойно, как будто он говорил о погоде. — Просто тут... громко.

Сэм хмыкнул — невесело, с неловкой попыткой улыбнуться.

— Да, приюты — они такие. Ты привыкнешь, — он и сам, очевидно, не верил в свои слова. — Мы не можем оставить тебя у себя, но... если что, ты всегда сможешь нам позвонить. Если станет слишком тяжело.

Гарри отстранённо кивнул. Пустые слова. Взрослые всегда так говорят — «позвони, если что», но на самом деле они не хотят, чтобы ты звонил.

Они уже решили: я не заслужил остаться.

Гарри почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Разочарование? Злость? Грусть?

— Спасибо, — только и сказал он сухо, а затем, не оборачиваясь, пошёл к двери.

Он сделал несколько шагов, слыша, как за спиной отъезжает Импала, как удаляется звук шин. Зашёл за забор, к территории приюта, всё ближе к зданию.

Они не вернутся. Никто никогда не возвращается.У тебя есть лишь ты сам.

Гарри стиснул зубы и пошёл дальше. Он почти дошёл до двери, когда резко остановился. А что, если... он не пойдёт?

Всё его существо противилось самой мысли идти в это место. Здесь всё... казалось чем-то ужасным, чем-то мрачным, неприятным, неправильным. Он не должен быть здесь.

Но оставаться на улице?

Уж лучше улица. Я что-нибудь придумаю, что угодно, но только не приют.

Гарри зачем-то кивнул своим же мыслям и медленно развернулся. Сперва нерешительно, но он сделал шаг назад к забору и тут же замер.

Чёрная Импала снова выплыла из-за угла, остановилась. Стекло опустилось, и из него выглянула голова Дина.

— Эй, мелкий! — крикнул он громко, почти весело — но Гарри заметил, как Дин сжимает руль так, что костяшки побелели. — Мы тут подумали... хочешь с нами? Будешь жить в бункере, пока не надоест. Подучим тебя немного, чтоб тебя котёнок не вырубил с одного удара, откормим, а то тебя ветер может снести. Как тебе такой расклад?

Гарри замер. Воздух застрял в лёгких. Он не мог поверить.

Они вернулись. Они... передумали?

Он смотрел на Дина, потом на Сэма.

"Они не хотят меня отдавать. Они… хотят, чтобы я остался?"

Впервые за долгое время Гарри не сдержал улыбку. Не ту, милую, которую любил Сэм, и совсем не ту, что была для Дина. Настоящую — широкую, почти болезненную от непривычки.

Он молча побежал к машине, спотыкаясь, почти падая. Когда он запрыгнул на заднее сиденье, Дин обернулся к нему.

— Хлопнешь дверью моей детки — хлопну тебе по ушам.

Гарри хлопать не стал.

Глава 7

Гарри открыл глаза, и в первую же секунду его взгляд уперся в знакомый высокий серый потолок. Никакой паутины, никакой лестницы. И никакой облупившейся побелки — откуда-то Гарри знал, что в приюте была побелка.

Сердце пропустило удар.

Он резко сел, оглядываясь по сторонам. Всё это уже знакомо. Голые стены, деревянный пол, стул с его старой рваной одеждой, которую Гарри не надевал вовсе. И уже привычная подшитая футболка Дина.

"Это не сон. Я действительно здесь. Они не оставили меня в приюте."

Гарри спустил ноги на пол и замер, чувствуя, как едва ощутимая прохлада пола пробирается сквозь кожу.

Они оставили Гарри, но вернулись за ним. Почему?

Он вышел в коридор, ступая босыми ногами по полу, и направился в холл. Сэм сидел за столом, с ноутбуком и кружкой кофе. Увидев Гарри, он привычно мягко улыбнулся, но эта улыбка была чуть более натянутой, чем обычно. Ему явно тоже было неловко после ситуации с приютом.

Сэм слегка наклонился вперёд за столом, оказываясь почти на уровне глаз Гарри.

— Ты рано, — заметил он, глянув на часы.

Гарри не ответил. Он подошёл ближе — медленно, словно проверяя, не исчезнет ли этот мужчина, если он сделает резкое движение. Сэм почувствовал что-то неладное и поднял голову, вопросительно приподняв брови.

Гарри остановился в шаге от него. Он не знал, что делать. Обнять? Сказать что-то? Он просто стоял, глядя на Сэма, и Сэм тоже смотрел на него. Его лицо на мгновение просветлело, а затем помрачнело.

— Всё нормально, — Сэм кивнул, глядя в глаза Гарри. — Ты можешь остаться. Это правда теперь твой дом.

Гарри стоял молча. Он хотел верить, что это не ловушка, но не мог. Внутри всё смешалось — холод и тепло, страх и облегчение. Он хотел сказать "спасибо", но слова застряли в горле. Вместо этого он просто отступил на шаг, резко, будто его ударило током. Он не хотел, чтобы Сэм видел его таким.... нуждающимся.

Сэм растерянно моргнул, когда Гарри резко отстранился, на его лице читалось замешательство. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в холл ворвался Дин.

Он вошёл с таким видом, будто не заметил напряжения, но Гарри видел — он заметил. Дин всегда замечал.

— Утро доброе, — раздался его звучный голос. Он заметил кофе Сэма и одним движением стянул кружку, пока растерянный Сэм пытался понять, что только что произошло с Гарри. Подмигнул Сэму — слишком показательно-весело, разряжая обстановку. — В большой семье клювом не щёлкают, Сэмми.

Дин сделал глоток, затем, проходя мимо Гарри, потрепал его по затылку. Коротко, чуть грубовато, как делал это со своим братом. Гарри на мгновение замер: он всё ещё не знал, как реагировать на такие прикосновения, поэтому просто стоял, глядя вслед Дину — а Дин уже шёл на кухню, что-то бормоча про еду.

Гарри быстро вышел из холла. Он шёл по коридору, и ноги сами несли его к библиотеке — единственному месту, где он чувствовал себя в безопасности, где всё было просто и очевидно. Среди книг, среди слов, среди информации, которую можно проанализировать и понять.

Я показал слабость. Я стоял рядом с Сэмом и пялился, как бездомный щенок.

Что произошло, когда Сэм сказал "это твой дом"? Почему...

Гарри замер в коридоре.

Он отогнал эту мысль, даже не формулируя. Нельзя. Но эта мелкая верткая идея, неоформленная, смутная, уже засела где-то внутри, и вытравить ее было решительно невозможно.

***

Библиотека встретила его тишиной и запахом старой бумаги. Взгляд скользнул к тому самому стеллажу...

Почему? Гарри и сам не знал, но прежде, чем он успел подумать, он уже оказался в комнатке Кроули.

Демон сидел на своём стуле в центре ловушки, разглядывал потолок, откровенно скучал и даже не поднял головы.

— Привет, мелкий, — хмыкнул Кроули, не глядя на него. — Я уж думал, ты забыл о старом друге. Слышал, тебя пытались сплавить? Как мило. Винчестеры, похоже, решили, что ты слишком проблемный, да совесть не позволила бросить щеночка одного...

Гарри остановился у входа. Он хотел сказать что-то резкое, но слова не шли.

— Они вернулись, — сказал он зачем-то, отчаянно желая услышать... хоть что-то. Ждать от демона поддержки или понимания было бы глупо, но... честности? Он был честен и говорил то, что думал.

Кроули наконец поднял голову и посмотрел на Гарри. Его взгляд был таким же насмешливым, как и в прошлый раз, таким же снисходительным и неприятным.

— Вернулись, говоришь? — Кроули ухмыльнулся, театрально задумался. — И что, ты им поверил? Думаешь, они теперь не попытаются снова избавиться от тебя?

— Я не знаю, — честно ответил Гарри, и это вырвалось раньше, чем он успел осознать.

Кроули расплылся в понимающей улыбке.

— Знаешь, Гарри, — доверительно произнес он, наклоняясь вперёд. — Я не буду тебе врать: скорее всего, они просто хотят потешить своего внутреннего героя, мол, какие они хорошие, помогают ребёнку... Это не значит, что они знают, что с тобой делать. Ты для них проблема. Они хотят тебя спасти, но не знают как. И это их пугает до усрачки.

Гарри не смотрел на Кроули, но внутри него что-то дрогнуло. Демон словно дал чёткое определение того, что смутно ощущал сам Гарри, просто не мог это оформить в голове. Демон был... честнее, чем люди.

Это пугало.

— Ты говоришь это, чтобы я тебе доверял, — сказал Гарри, не дав и доле настоящих эмоций проявиться на лице.

— Конечно, — легко согласился Кроули. — Я демон, я всегда хочу, чтобы мне доверяли. Но чтобы получить доверие — не следует лгать. Можно лишь... слегка недоговаривать, смещать акценты. И я — о, я никогда не скажу тебе того, во что сам не верю. Запомни это.

Кроули замолчал, наклонил голову набок — почти как жест Гарри. Он смотрел, чуть прищурившись, как будто оценивал что-то.

— Скажи, Гарри, — проговорил он медленно, почти издевательски растягивая слова. — Ты ведь всегда хочешь знать, что будет дальше? Хочешь чувствовать контроль, хочешь понимать, что произойдёт в следующую минуту? Винчестеры не дают тебе этого, они и сами не знают. А я могу. Я могу дать тебе то, что ты ищешь.

Гарри замер. Демон снова попал в точку — но соблазн был велик. Опасливо, настороженно Гарри проговорил:

— Что тебе нужно?

— О, я пока ничего не прошу, — Кроули откинулся на спинку стула, сложив руки на животе. — Просто проверь для меня одну мелочь. Когда будешь в холле, посмотри на стол Сэма — ну, под его ноутбуком. Там должна лежать старая карта. Скажи мне, что на ней. Совсем несложно, не так ли?

Гарри нахмурился. Карта? Жалкая, мелкая карта?

— Зачем тебе это?

— Ах, Гарри, — Кроули покачал головой с притворной грустью. — Если бы я всё объяснял заранее, это было бы неинтересно. Просто посмотри — а говорить или нет, уже твой выбор. Я не настаиваю.

Он снова улыбнулся той же неприятной улыбкой, но Гарри чувствовал, что это не просто просьба. Это проверка. Демон хочет знать, будет ли он делать то, что говорят.

— И что ты с этого имеешь?

— Удовольствие, — Кроули пожал плечами. — Я здесь заперт, мелкий. Мне нужны маленькие радости, развлечения...

Гарри смотрел на него долгую минуту. Внутри него боролись две мысли. Одна говорила: не делай этого, он использует тебя. Другая возражала: это же просто карта, что в ней может быть плохого? Если там что-то опасное — Гарри поймёт и не расскажет. Никаких рисков.

— Я подумаю, — сказал Гарри, разворачиваясь.

— Конечно, — усмехнулся Кроули в спину. — Если что — я всегда здесь.

Гарри вышел из библиотеки, снова не прощаясь и слыша, как хмыкнул ему вслед Кроули.

Гарри казалось, что он стоит на краю крыши. И его выбор — прыгнуть или отойти назад.

Глава 8.

Сэм перехватил его запястье и кости хрустнули. Не громко, но зато очень отчётливо. Гарри дёрнулся, Сэм тут же разжал пальцы, будто обжёгся — именно то, чего Гарри ожидал. Короткая заминка, а Гарри уже присел, вывернулся и ударил в пах, быстро, без замаха.

Сэм отшатнулся, блокируя удар в последнюю секунду.

— Это нечестно! — в голосе Сэма смешались возмущение и удивление. Гарри отступил на шаг, переводя дыхание.

— Монстры не дерутся честно. Значит, и я не буду.

Дин откинулся на стену и заржал громко, с явным удовольствием.

— Сэмми, тебя сделал ребёнок! Ты почти проиграл ему!

Сэм смерил брата взглядом, затем повернулся к Гарри.

— Ты точно впервые дерёшься?

Гарри пожал плечами. Пальцы слегка дрожали, но он заставил их замереть.

— Я много смотрел, как дерутся во дворе.

Он не сказал, что обычно били его. Толпой. Сначала в живот, потом по лицу — пока он не сворачивался калачиком.

Сила — это бить туда, где слабо.

Дин присвистнул.

— Наблюдательный, значит. Но если будешь только головой работать — долго не протянешь. Наш стиль тебе не подойдёт. Ты мелкий, лёгкий. Тебе явно бы на скорость делать упор...

Сэм согласно кивнул, потирая бедро.

С того момента, как Винчестеры решили, что Гарри надо учиться, прошло меньше пары часов. Они успели его осмотреть и оба одновременно пришли к выводу, не сговариваясь: «катастрофа». Слишком худой, слишком слабый, слишком напряжённый, слишком много "слишком".

Дин сунул ему под нос яблоко. Гарри скосил взгляд.

— Ешь. Это железо.

— Я наелся.

— У тебя ещё два на очереди, мелкий.

— Если я съем ещё — меня вырвет.

Дин закатил глаза и убрал яблоко.

Тренировка продолжилась. Гарри пытался что-то сделать против Дина — разумеется, безрезультатно, — и вдруг осознал странную вещь: братья били, но осторожно.

Непривычно. Гарри не знал, как реагировать, когда тебя бьют, но не хотят причинить боль.

Час спустя Сэм и Дин уже открыто спорили.

Дин стоял у стола, опершись руками о столешницу. Сэм сидел напротив и качал головой.

— Ему нужны базовые приёмы, Сэмми. Ты можешь сколько угодно рассказывать ему про теорию, но когда упырь вцепится ему в ногу — он должен знать, как ударить!

— Или он должен знать, как не попасть в ситуацию, где упырь вцепится ему в ногу, — возразил Сэм. — Можно учиться избегать, а не только драться.

— Избегать? Ты серьёзно? Мы охотники, а не монахи!

— Мы не должны делать из него ещё одного охотника, Дин. Мы должны сделать так, чтобы он мог защитить себя, если придётся. Это разное.

Гарри сидел на диване, листал книгу по анатомии вампиров в обложке детской сказки — уже успел выкрасть нормальную книгу и спрятал ее в корочку от "разрешённой". Шум... раздражал. Хотя был в этом шарм...

— А может, проще спросить Кроули? — вырвалось у Гарри, и он тут же замер: ошибка. Они же не знают, что Гарри общается с демоном.

Дин обернулся. Быстро, резко — очевидно, он был напряжен.

— Что ты сказал?

Гарри поднял голову, встречая его взгляд. Нельзя... выдать, что это было невольно.

— Кроули. Вы держите его в ловушке. Почему бы не использовать его знания? Он может знать, где найти учителя.

Дин подошёл ближе, хмуря брови и сжимая зубы.

— Ты общался с ним? Гарри, Кроули — демон. Он будет врать, манипулировать, он сделает всё, чтобы выбраться, и если ты думаешь, что он поможет тебе из доброты, то ты жестоко ошибаешься. Нельзя тебе с ним общаться, мы не предупредили, да... как ты вообще его нашел?

— Я так не думаю, — Гарри наклонил голову набок, изучая Дина и избегая ответа на вопрос "как". — Я не глуп. Я понимаю, что он опасен, и я был очень осторожен.

Сэм поднялся, открыл рот, но Гарри уже говорил дальше:

— Поначалу я думал, что он типичный демон, но это ведь не так. Он умный, и он знает много того, чего не знаете вы. Он может быть полезен.

Тишина в комнате стала почти осязаемой. Дин и Сэм переглянулись — мгновение, которое Гарри уже научился читать.

— Ты с ним говорил не один раз, — Дин даже не спрашивал, уже сам всё понял.

— Да, — не стал отриць Гарри, ощущая, как идёт по крайне тонкому льду. — Он не пытался сделать ничего плохого, просто разговаривал. Я не подходил к ловушке, не трогал линии, даже не дышал в сторону знаков на стенах и не слушал его уговоры — правда, я не дурак.

— Он тебя использует, — вмешался Сэм, нахмурившись. — Это пока что он ничего не просил, но как только ты станешь ему полезен, он начнёт требовать, Гарри, мы с Дином уже проходили через это.

— Я не дурак. Я не буду делать ничего из того, что он просит.

...а карту он всё же смотрел. Просто карта леса. И Кроули рассказал. Это же было безопасно.

***

Дверь в библиотеку приоткрылась, и Гарри скользнул внутрь.

Кроули сидел, закинув ногу на ногу. Когда Гарри вошёл, он знакомо ухмыльнулся:

— А ты легок на помине. Я как раз думал о тебе, — он кивнул на стул напротив. — С каких пор навещаешь старика днём? Винчестеры ещё не хватились?

— Они знают, что я здесь.

Кроули хмыкнул, закатив глаза.

— Зря ты им сказал, что ходил ко мне. Ты же мог соврать. А так, наверняка там был скандал... как же — король ада плохо повлияет на деточку, ужас просто...

— Я не говорю им всё, только часть. И я слегка тебя прикрыл.

Кроули наклонился вперёд, разглядывая его почти с интересом.

— Умно. Неполная правда — всегда лучшая ложь.

— Ты ведь так делаешь, — мило улыбнулся Гарри, как для Сэма. Он уже понял, что Кроули тоже недоговаривает — а учился Гарри быстро.

— О, я не просто делаю, Гарри. Я — лучший в мастерстве словоплетения, — он подался чуть ближе. — Но ты ведь пришёл не за этим. Рассказывай.

Гарри помолчал, затем чуть склонил голову набок, разглядывая демона.

— Я хочу научиться защищать себя. Сэм и Дин слишком мягкие — Сэм боится меня ударить, Дин тоже щадит.

Кроули рассмеялся негромко, почти беззвучно, насмешливо.

— Не ври хотя бы мне, Гарри. Ты хочешь не защищать себя, ты хочешь перестать быть слабым.

Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но Кроули уже небрежно махнул рукой:

— Ты хочешь, чтобы никто никогда больше не мог причинить тебе боль. Даже если для этого тебе придется ударить первым — а это уже совсем не защита, не так ли? — протянул он, усмехнувшись. — Это понятное желание, ничего страшного в этом нет.

Гарри молчал, чувствуя, как внутри пробегает холодок. Кроули читал его желания до того, как они получат чёткую формулировку ещё в голове самого Гарри.

— Я могу дать тебе учителя, — сказал Кроули. — Один из моих демонов. Лия. Она жестока, Гарри, прямо как ты хочешь — будет бить тебя, пока ты не научишься бить в ответ. И она не остановится, даже если ты упадёшь... ну, правда, не будет тебя убивать.

— А если будет?

— Тогда хотя бы умрёшь быстро, — легко пожал плечами Кроули. — Но что-то мне подсказывает, что ты не умрёшь. Ты слишком упрямый для этого.

Гарри поднял на него взгляд.

— Цена?

— О, — Кроули улыбнулся, и в этой улыбке было столько же тепла, сколько в оскале голодного волка. — Ничего. Пока что. Просто услуга.

Гарри смотрел на него долгую минуту. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Кроули хотел втереться в доверие — и Гарри знал это. Но он также знал, что без этого учителя он так и останется слабым. "Услуга"? Слишком размытая формулировка, но демон ведь не скажет, что ему нужно... снова нальёт воды в речи — не более.

Гарри поднялся.

— Хорошо.

Он развернулся и вышел, снова оставляя Кроули в темноте.

Глава 9.

— ...повторяю, мне нужно выйти отсюда, чтобы связаться с Лией.

Голос Кроули сочился раздражением. Гарри замер у входа в библиотеку. Дин стоял напротив ловушки, скрестив руки, и смотрел на демона так, будто пытался прожечь в нём дыру.

— А я говорю нет. Ты сбежишь при первой же возможности.

— Кто не рискует — тот не пьёт шампанское, — Кроули закатил глаза. — Мне нужна связь с внешним миром, чтобы выполнить свою часть сделки. Или ты думаешь, я буду кричать в потолок, надеясь, что Лия услышит?

Дин дёрнул челюстью. Гарри видел, как его пальцы сжались в кулаки.

В этот момент Сэм подошёл к нему и мягко забрал стопку книг, которую Гарри держал перед собой.

— Ты сам выбирал? — Кроули принял книги, пролистал их с коротким, почти одобрительным хмыканьем. — Умничка, малой. У тебя есть вкус, в отличие от Белки. Ну хоть не тащишь мне порно, как этот горе-библиотекарь.

Сэм тяжело выдохнул, но промолчал. Дин дёрнул плечом и отвернулся к стене, делая вид, что рассматривает корешки книг.

Интересно, что такое порно?.. Вряд ли что-то хорошее.

— Так вот, — Кроули откинулся на спинку стула, сложив руки на животе. — Спешу тебя обрадовать, мой юный падаван: я один из твоих учителей. Белка будет учить тебя вытягивать из людей информацию — он в этом деле спец, уж поверь мне.

Дин не обернулся, но его плечи напряглись сильнее.

— Лось будет для тебя чем-то вроде ходячего парка аттракционов, — продолжал Кроули, не глядя в сторону Сэма. — Всё ещё надеется, что ты захочешь жрать сладкую вату и визжать при виде бабочки.

Сэм закрыл глаза. На мгновение его лицо стало непроницаемым.

— Малышка Лия из моих демонят будет учить тебя бою, стрельбе и всему такому.

Гарри наклонил голову, набок, совсем как птица — в этот момент жест был один в один как у Кастиэля.

— А ты? — спросил Гарри.

— А я твой мучитель, — легко ответил Кроули. — Буду создавать тебе мозги. Всё, что касается твоей единственной прямой извилины — потому что с Лосярой и Бельчонком ты быстро потеряешь и то немногое, что имеешь.

Гарри пожал плечами.

— Хороший ученик должен превзойти учителя, — сказал он, глядя прямо на Кроули. — Боюсь, тебе уже поздно идти ко мне в наставники.

Кроули коротко негромко рассмеялся, почти одобрительно. Дин и Сэм переглянулись, и Гарри прочитал в их взгляде одно и то же: «что за ребёнок?»

— Так вы меня выпустите? — Кроули поднял брови. — Можете помолиться своему почтовому голубю, пусть бдит.

***

В комнате стало тесно, как только появился Кастиэль. Гарри старался не разговаривать с ним — причин он и сам не знал. Просто не хотелось, возможно.

Ангел стоял рядом с ловушкой, сложив руки, и смотрел на Кроули с выражением, которое Гарри не мог прочитать. На столе лежала чаша с кровью. Гарри не спросил, чья она — ему бы не ответили. Дин стоял у входа, Сэм рядом с ним.

Кроули опустил руку в чашу, пробормотал что-то на языке, которого Гарри не знал, и в центре комнаты вскоре появилась фигура.

Девушка появилась без звука. Гарри сделал мысленную пометку: телепортация без шума. Тёмные волосы падали на плечи, серые глаза сразу очевидно насмехались. Она оглядела комнату и улыбнулась одними губами.

— Ты опять попался, Кроули? — она склонила голову, и Гарри заметил, как её взгляд скользнул по нему.

— Не опять, а снова, — деловито поправил Кроули и, не глядя, вытянул Гарри из-за спин Винчестеров. Те дёрнулись, но не успели — Гарри уже стоял перед демоницей, чувствуя на себе её взгляд.

— Будешь учить это, — сказал Кроули.

Лия оглядела Гарри.

— А если откажусь?

— Это приказ.

Она надула губы, изображая обиду, но Гарри видел, как в её глазах зажглось любопытство. Кроули уже развернулся, уходя обратно в тень ловушки, и Винчестеры последовали за ним, оставляя Гарри наедине с демоницей.

— Ладушки, — пробормотала Лия, глядя ему в спину. — Вот и поговорили.

Гарри стоял неподвижно. Она смотрела на него, и в её взгляде не было ничего, кроме лёгкого, почти скучающего интереса.

— Ну что, маленький, — сказала она, когда и Кастиэль пропал. — Готов?

***

Гарри не успел среагировать. Лия ударила его, как только он встал напротив, и мир на мгновение потерял равновесие. Он упал, чувствуя, как пол обжигает ладони.

— Вставай, маленький, — её голос был весёлым.

Гарри поднялся. Тело ломило — он уже привык к этой боли, как привыкают к старой одежде. Он смотрел на неё, запоминая, как она стоит: вес на правой ноге, левая рука чуть расслаблена. Кажется, замах будет слева. Он успел сместиться, но удар всё равно достал его и попал по рёбрам с силой, от которой перехватило дыхание.

— Это всё? — Лия фыркнула. — На что рассчитывал Кроули?

Гарри попытался ударить в ответ, целясь в солнечное сплетение. Разумеется, Лия без труда перехватила его руку и заломила, да так, что суставы жалобно захрустели.

Уже через десять минут Гарри лежал на полу, задыхаясь от боли и усталости. Всё его тело было покрыто начавшими наливаться синяками, ссадинами...

...удары Вернона были тучными, руки огромными, а боль — оглушительной. А удары Лии — хлёсткие, быстрые, ещё и сопровождались насмешками и унижениями. К ударам Вернона Гарри давно привык, но к Лие — нет. И это пугало его. Гарри не понимал, чего от неё ожидать.

Она улыбается, но бьёт. Гарри просил тренера, да, но кажется, эта женщина просто получала удовольствие от избиения ребенка — да это же даже не похоже на обучение!..

— Что, правда всё? Слабак, — Лия присела на корточки рядом, разглядывая Гарри с каким-то брезгливым интересом, как новый вид таракана. Гарри этот взгляд не понравился — так смотрела Петунья, когда Гарри ходил по дому в грязной футболке после экзекуций Вернона. — Тебе явно нужно больше тренироваться. На что рассчитывал Кроули? Я не могу сделать из куска бесполезного мяса ничего сносного, вообще-то я не волшебница!..

Гарри молча прожигал её ледяным взглядом, не в силах шевелиться от боли и усталости. Да и слова, которые вертелись на языке, скорее спровоцировали бы эту женщину на убийство.

Эта демоница ему не нравилась. Абсолютно, полностью, категорично не нравилась. Она не показывала как правильно бить, ей было плевать на то как Гарри себя чувствует, понимает ли он что происходит...

Она просто издевается.

Но это именно то, о чём Гарри просил. Ни капли жалости, прямо как настоящие монстры, к которым его готовили — монстры тоже не стали бы предупреждать и ласково целовать его в задницу. Монстры бы сразу ему глотку перегрызли. Вот и Лия сразу била, не давая времени опомниться, не давая ни единой возможности отреагировать. Гарри привыкнет. Сперва нужно адаптироваться к скорости... нужно больше наблюдать, и однажды... она поплатится за свои слова. Учитель не обязан издеваться. Она это делает с наслаждением.

Она сильная. Она быстрая. Я должен запомнить каждое её движение. Однажды я сломаю ей шею. Но сейчас я улыбаюсь.

На губах Гарри расцвела улыбка. Тёплая, почти детская, совершенно невинная. Такая улыбка, что могла растопить сердце любого взрослого. Лия ощутила укол несоответствия: мальчишку избили, он только что смотрел на нее как на врага народа — и вот он улыбается, как старому другу.

...однажды он будет тем, кого все будут бояться. Но для этого ему нужна эта демоница.

Поэтому Гарри будет улыбаться.

Глава 10. Наивность.

Два месяца.

Гарри считал не дни — он считал удары. Каждый раз, когда кулак Лии врезался в его ребра, он щёлкал в голове невидимый счётчик. Он перестал сбиваться после первой недели.

Лия не давала ему времени на адаптацию. Первым, что она выбила из него, были чувства. Не словами, а кулаками. Каждый раз, когда Гарри морщился от боли, она била сильнее, когда злился — била. Когда он боялся — била. И так без перыва первые три недели, пока его лицо не превратилось в маску, которая не выражала ничего, кроме пустоты.

Затем она начала издеваться — громко, с чувством, с толком, с расстановкой. Она была крайне изобретательна в своих унижениях, и именно их Гарри возненавидел всей душой. Она провоцировала или просто отводила душу?

— В бою нет места чувствам, — говорила она, нанося очередной удар. — Чувства — это смерть.

Гарри учился быстро. Он всегда учился быстро, ведь это был единственный способ выжить в доме Дурслей. Только тогда он учился не замечать боль и прятаться, а теперь — использовать это.

Лия была великолепным учителем, неважно, хотела она того или нет. Она не объясняла — она показывала. На Гарри. Каждый синяк, каждая ссадина становились уроком, который Гарри вписывал в память огнём. Он не мог позволить себе забыть — "забыть" означало получить ещё один удар, ещё один перелом, ещё одну ночь, когда Сэм вправлял ему кости, а Дин стоял в углу и молча сжимал кулаки.

Дин бесился. Он метался по бункеру, пинал стулья, называл Лию "бессердечной сукой" и "садисткой", грозился пристрелить её при первой же возможности.

— Ты видишь, что она с ним делает?! — кричал он Сэму. — Это не обучение — это избиение!

— Он сам этого хочет, — отвечал Сэм устало. — Посмотри на него, он же не просит остановиться.

— Потому что он чёртов ребёнок, который не знает, что ему нужно!

— Или потому что он знает, что ему нужно, — тихо сказал Сэм.

Лия лишь усмехалась, наблюдая за их спорами. Она находила забаву в ярости Дина — ещё одна маленькая радость в её скучной рутине. Демоница сидела на скамье, закинув ногу на ногу, и ждала, пока Гарри поднимется.

Он поднимался. Всегда.

— Ты слишком медленно двигаешься, — хмыкнула Лия, перехватывая его руку и заламывая её до боли. Гарри выдохнул сквозь зубы, коротко вскрикнул. — В бою ты будешь трупом.

Она оттолкнула Гарри, он упал на спину, глядя в потолок. Тело горело: каждый мускул, каждая кость пульсировали болью. Он не двигался. Как обычно просто лежал, считая вдохи.

— Ну и что это было? — Лия нависла над ним. — Это всё, на что ты способен?

Гарри прикрыл глаза. В груди медленно закипала злость — не та, что прожигала его яростными вспышками, а та, что сворачивалась в тугой ледяной комок. Она делала мысли чётче. Он хотел сломать Лии шею. Однажды.

Но не сейчас.

Сейчас он слаб. Сейчас он мелкий сопляк, которого эта демоница может уничтожить одним движением.

Гарри заставил себя улыбнуться.

— Прости, — произнес он без малейшего намёка на боль. — Я постараюсь лучше.

Лия приподняла бровь. Она всегда ждала слёз, мольбы, обиды, — странно, сама же учила держать лицо, — но Гарри неизменно просто улыбался ей снизу вверх с такой теплотой, которой в его глазах быть не могло.

— Вставай, — буркнула она, отворачиваясь. — Повторим ещё раз.

Гарри поднялся. Руки дрожали, ноги подкашивались, в висках пульсировала кровь, но он встал.

"Я запомню каждое твоё движение, — думал он, пока Лия заносила руку для нового удара. — Как ты дышишь, как двигаешься, как смотришь. Когда я стану сильнее, я сломаю тебя. Заставлю страдать за каждое слово, каждое унижение."

Кулак Лии врезался ему в солнечное сплетение. Гарри согнулся пополам, хватая ртом воздух. На глаза навернулись слёзы от боли и удушья. Он не пытался их скрыть, просто ждал, когда сможет вздохнуть.

— Молодец, — неожиданно ухмыльнулась Лия. — Я думала, ты сломаешься в первый день. Такой слюнтяй, казалось...

Гарри промолчал. Он не стал говорить ей, что она ошибалась — он не мог сломаться, потому что внутри уже что-то было сломано.

Гарри знал, как ведут себя нормальные дети. Он видел взгляды Сэма, слышал его перешёптывания с Дином, читал между строк в словах Кроули. Он ненормальный. Дядя Вернон был прав — как ни мерзко это признавать.

Нормальные дети не думают о том, как сломать ноги своей учительнице. Не притворяются каждую секунду своей жизни.

Если это нельзя изменить — лучше я не буду стыдиться. Я буду гордиться.

— На сегодня хватит, — Лия сделала шаг назад. — Приходи завтра. Без опозданий.

Она развернулась и ушла, не оглянувшись. Гарри остался стоять в центре зала, прижимая ладонь к ушибленным рёбрам, и слушал, как громко стучит его сердце.

Через несколько минут дверь приоткрылась. В проёме показался Сэм. Он перевёл взгляд на ссутулившуюся фигуру Гарри, на дрожащие руки, на свежие синяки, проступающие на бледной коже, — и в его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Я принёс перекусить, — сказал он, поднимая пакет с едой. — Как ты?

Гарри посмотрел на него и снова улыбнулся — той же фальшивой, милой улыбкой.

— Живой.

Сэм вздохнул. Он хотел сказать что-то ещё, но передумал. Просто протянул пакет и отвернулся.

***

Прошло несколько месяцев. Тренировки с Лией продолжались, и Гарри учился выживать. Не просто терпеть боль, а использовать её. Он учился незаметно всаживать нож в жертву (жаль, что демонам было плевать на обычную сталь), сворачивать шеи, стрелять не целясь. Он учился исчезать, становиться тенью.

Дин больше не спорил с Лией. Он просто уходил, когда Гарри заходил в тренировочный зал. Сэм, напротив, оставался. Не вмешивался, не отвлекал, просто сидел в углу, и Гарри знал: если что-то пойдёт не так, Сэм вытащит его. Это было странное чувство — будто за спиной есть кто-то, кто не даст тебе упасть.

Они лгут.

Но иногда, когда он падал после очередного удара, а Сэм оказывался рядом, поднимал его, усаживал на диван и молча всовывал в руки чашку горячего чая, Гарри чувствовал, как внутри медленно сдвигается что-то массивное.

Это пугало. Тепло могло исчезнуть. Тепло всегда исчезало.

Он отгонял эти мысли и сосредотачивался на том, что умел лучше всего — на обучении.

Кроули продолжал свои занятия. И если с Лией Гарри уставал физически, то с королём Ада он выматывался морально. Кроули не учил его истории или магии — он учил его людям. Как работают интриги, как сплетаются нити лжи в правде, как заставить человека сделать то, что тебе нужно, даже не произнося ни слова. Это были уроки, которых не было в книгах. И Кроули, ухмыляясь от мысли, что «портит змеёныша Винчестеров», щедро делился опытом.

Гарри знал: не всё так просто. Демону что-то нужно, и однажды он попросит плату. И вряд ли это будет пресловутая помощь в побеге — он обещал, что Гарри сам захочет его выпустить. Благо, Гарри никаких контрактов не заключал. Он ничего никому не должен.

— Ты думаешь, что демоны — зло, — лениво тянул Кроули, развалившись в кресле. — На самом деле демоны — это те, кто больше не боится быть собой. Мы отбросили лицемерную мораль и делаем то, что выгодно, а знаешь, что самое смешное? Вы, люди, делаете то же самое. Только ещё и прикрываетесь моралью, совестью...

Гарри слушал. Запоминал. Анализировал.

— Ты хочешь власти? Тогда учись быть невидимым. Никто не боится того, кого видит, нет... все боятся того, кого не могут найти. Будь тенью, мелкий.

Гарри кивнул. Он уже знал, как быть тенью. Он был ею всю жизнь.

Сэм, как ни удивительно, действительно стал его отдушиной. С ним Гарри мог просто сидеть в библиотеке и читать. Они почти не разговаривали: просто сидели рядом, каждый за своей книгой, и этого, казалось, было достаточно. Гарри больше не боялся, что Сэм ударит его или отнимет книгу. Страх ушёл, осталась только настороженность — привычная, почти уютная.

Теперь Сэм давал ему настоящие книги — не детские сказки, а реальную информацию, дозированно, структурированно. Они читали о монстрах, об охоте, о демонах. Сэм комментировал прочитанное, рассказывал о случаях из своей жизни...

...но Гарри всё равно воровал книги, только теперь не наобум. Он точно знал что и где искать: он брал те книги, что хранились в дальних углах библиотеки. На них стояли печати «Опасно» или «Только для опытных охотников». Он брал их по ночам, когда все спали, забирался в свою комнату и читал при свете тусклой лампы. Днём носил их с собой — прятал в корешках от «одобренных» книг.

Ритуалы призыва демонов — легко. Узнать, как заключать контракты и обходить их? У него живое пособие, кто, как не король ада, лучше пояснит непонятные моменты в книге? Души, кровь, проклятия, способные свести с ума... круговорот информации медленно оседал в голове Поттера. Не всё он понимал, но всё можно было аккуратно выспросить у Кроули.

Гарри знал: Винчестеры не одобрят, но ему было всё равно. Ему нужна была сила — и если для этого нужно нарушать правила, он нарушал.

***

Прошёл почти год с того дня, как Гарри впервые оказался в бункере. Ему исполнилось десять, но он не сказал никому. Зачем?

Дни слились в один бесконечный поток боли, книг и тишины. Гарри больше не играл роль испуганного мальчика для Сэма и Дина. Он всё ещё не любил прикосновения, но учился не вздрагивать, а улыбаться.

И однажды, когда Лия в очередной раз занесла руку для удара, Гарри не стал уворачиваться. Он поймал удар лицом и наконец увидел то, что искал. Выражение её лица в момент удара. Раньше он не замечал — боль мешала.

— Что? — спросила Лия с лёгкой усмешкой. — Устал?

— Просто убедился, — Гарри наклонил голову набок. — Ты врёшь, что хочешь меня убить. Тебе просто нравится смотреть, как я страдаю.

Лия прищурилась. В её глазах мелькнул интерес. Не то чтобы она это скрывала — просто до мелкого идиота дошло только сейчас, видимо.

— Ну и что с того?

— Ничего, — пожал плечами Гарри и улыбнулся — как Кроули, почти дружелюбно. Мысленно он перерезал ей глотку. — Просто я понял, почему так хочу тебя убить.

Он развернулся и вышел, оставляя её в тишине.

Лия не стала его останавливать.

Глава 11.

— Проснись и пой, птичка певчая, сегодня мы идем на охоту!

Гарри уже не спал — он пялился в потолок, разглядывая трещины на серой каменной поверхности, когда дверь распахнулась, впуская в комнату Дина. Старший Винчестер выглядел подозрительно бодрым для шести утра: обычно в это время он напоминал зомби, которого подняли со дна могилы, и находился в состоянии глубокого морального разложения до третьей чашки кофе.

— Поздравляю. Значит, сегодня я снова занимаюсь с демонами, — Гарри сел на кровати, чувствуя, как холодный деревянный пол обжигает ступни.

Обычное дело — Сэм и Дин уезжают, Гарри остается.

Дин хмыкнул.

— Ты не понял, мелкий. Ты идёшь с нами на охоту. Собирайся, выезжаем через полчаса.

И он закрыл дверь, оставляя Гарри одного в тишине комнаты.

Гарри моргнул. Потом ещё раз. В смысле, он идёт на охоту? Настоящую? Его же никогда не брали — сначала говорили, что он слишком маленький, потом — что ему это не нужно. Гарри знал настоящую причину: они надеялись, что его запал пропадёт, что он перестанет проситься, забудет. Что он станет нормальным ребёнком, который хочет смотреть мультики, а не учиться убивать монстров.

Гарри знал, как быть нормальным ребёнком. Он умел делать вид так хорошо, что сам иногда верил. Но он не был нормальным и, кажется, действительно начал хотеть стать охотником. Как и эти двое.

Когда он спустился в холл, Винчестеры уже почти собрались. Сэм стоял у стола, наклонившись над ноутбуком, его длинные волосы закрывали половину лица. Дин запихивал в сумку вещи — быстро, привычно, без лишних движений.

— Иди сюда, — Сэм поднял голову и поманил его рукой. Гарри подошёл, встав рядом с ним так, чтобы видеть экран.

На нём была вырезка из местной газеты: "Загадочные исчезновения в округе Сан-Хуан". Три человека — две женщины и один мужчина — пропали без вести за последнюю неделю. Их тела нашли в одном районе, обезглавленные, без единой капли крови."

— Похоже на охотников, — пробормотал Дин, заглядывая через плечо брата. — Головы кровососам отрубили, да и бросили...

— Или это всё же кто-то из монстров, — Сэм покачал головой. — Крови нет, следов борьбы почти нет. Это не типичное поведение для охотников. Зачем выкачивать вампирскую кровь?

Гарри вгляделся в фотографии. Мужчина средних лет, молодая женщина, пожилая пара. Никакой очевидной связи. Все исчезли ночью, а их тела нашли в лесу, в радиусе десяти километров друг от друга.

— Может, это какой-то ритуал? — Гарри наклонился ближе к экрану, вглядываясь в размытые изображения. — Три жертвы. Все найдены в одном районе, но в разное время. Если бы это был охотник, он бы не стал выкачивать кровь. А здесь... — он прищурился, заметив что-то на фотографии. — Срезы неровные. Будто от зубов. Кто-то может целиком голову откусить?

Дин присвистнул, и в этом звуке Гарри услышал удивление.

— А ты, мелкий, у нас Шерлок Холмс в юбке. Сэмми, слышал? Он уже анализирует.

Гарри не обернулся на шутку. Взрослые часто шутили, когда не знали, что сказать.

— Ты прав, — Сэм подвинул ноутбук ближе, разглядывая изображение. — Срезы действительно неровные. И крови нет, хотя раны должны были кровоточить. Эта тварь выпила людей, как пакетики с соком.

— Значит, либо монстр действительно выпил кровь, либо она ушла куда-то ещё, — Гарри отодвинулся от стола. — Вы говорили, что в этих местах пропадают люди уже несколько недель. Может, он выбирает жертв специально? Не просто случайные люди.

Сэм нахмурился, что-то печатая в ноутбуке. Дин застегнул сумку и повернулся к ним.

— Ну, мелкий, ты у нас просто ходячий детектив, — он протянул руку и несильно сжал плечо Гарри. — Ладно, поехали. По пути заедем в участок. Будешь сидеть в машине — в жизни никто не поверит, что ты федерал, ростом пока маловат. Понял?

Гарри кивнул, чувствуя, как внутри разливается разочарование. Он рассчитывал, что его хотя бы пустят в участок. Но он действительно всё ещё был слишком маленьким для такого. Ожидаемо, но он всё равно надеялся.

— Понял.

— В следующий раз что-нибудь придумаем, — добавил Сэм зачем-то.

"В следующий раз". Гарри слышал эти слова раньше. От Дурслей, от учителей — от всех, кто обещал, но никогда не выполнял. Он не верил в обещания. Только в действия.

Но всё равно кивнул.

***

В машине было тихо. Гарри сидел на заднем сиденье, смотрел в окно на мелькающие за стеклом дома и поля, и думал о том, что будет сегодня. Они говорили, что он будет сидеть в машине — но что, если он сможет выбраться незаметно? Увидеть, как они работают? Как они убивают монстров?

Он представил, как Дин достаёт ствол, как Сэм отвлекает тварь, как кровь брызжет на стены. Гарри не знал, что чувствует при этой мысли — страх или предвкушение. Возможно, и то, и другое.

— Гарри, — голос Сэма вырвал его из размышлений. — Ты с нами?

— Да, — он моргнул, возвращаясь в реальность. — Просто задумался.

— Ты часто задумываешься в последнее время, — Дин посмотрел на него в зеркало заднего вида. — Всё в порядке?

— Всё хорошо, — Гарри улыбнулся любимой улыбкой Дина, мягкой, но слегка озорной.

Дин снова посмотрел на него, и Гарри заметил, как его глаза сощурились.

— Ладно, — Дин отвернулся. — Но если что-то будет не так — скажи.

Гарри кивнул, чувствуя, как внутри закипает гулкое раздражение. Он прекрасно умел скрывать, что происходит у него внутри — так почему Дин не верил?

Гарри откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

"В следующий раз, — подумал он. — Я покажу им, что готов. Я докажу, что я не обуза."

Но внутри, где-то глубоко, заныло. Потому что он знал: его не брали не потому, что он был слабым и не потому, что они боялись за него, нет. Его просто не считали нужным.

Они бросят меня. Однажды.

Но он быстро отогнал эту мысль. Нельзя. Нельзя так думать.

Гарри смотрел в окно и чувствовал, как внутри разгорается странное волнение.

Предвкушение? Интуиция?

***

В участке все прошло гладко. Сэм и Дин представились агентами ФБР: Сэм достал из кармана корочки, которые Гарри видел впервые, и с серьезным уверенным видом потребовал материалы по делу. Шериф, пожилой усталый мужчина, не задавал лишних вопросов — он был рад, что кто-то наконец занялся этим делом, так как сам он в догадках уже попросту терялся.

Гарри сидел в Импале, припаркованной у входа в участок, и смотрел в окно на серое небо. Ему было скучно. Он хотел быть там, внутри, слушать, о чем говорят взрослые, искать улики, строить теории. Вместо этого он сидел в машине и смотрел, как мимо проходят люди, ни один из которых даже не подозревал, что рядом с ними сидит мальчик, который уже видел и знает больше, чем они за всю свою жизнь.

Гарри на секунду отвлекся, и его взгляд упал на корешки книг Сэма и журналов Дина на заднем сиденье. Одна из них была странно знакома, хотя он мог поклясться, что никогда раньше ее не видел. На обложке не было названия — только какой-то символ, который Гарри раньше не встречал — как щит с четырьмя зонами разных цветов. Он потянулся, чтобы взять ее, но пальцы прошли сквозь обложку.

Гарри моргнул. Книги на заднем сиденье не было. Были только книги Сэма с Дином и пыль.

Странно.

Он покачал головой, списывая это на усталость. Нужно было возвращаться к реальности — к теме охоты. Мало ли что могло померещиться, с его-то графиком...

Гарри достал из кармана книгу с описанием различных монстров, которую тайком стащил из библиотеки, и начал перелистывать страницы в поисках чего-то похожего на их случай. "Обезглавливание", "отсутствие крови", "ровные срезы" — он искал эти ключевые слова, пробегая глазами по строчкам.

Ничего.

Гарри нахмурился, перечитывая некоторые абзацы. В книгах было много описаний, но ни одно не совпадало полностью. Вампиры оставляли следы укусов. Оборотни разрывали жертв на части. Призраки не могли физически отрубить голову.

Дверца машины открылась, и внутрь забрался Сэм, следом и Дин, который тут же плюхнулся на водительское сиденье. Гарри быстро спрятал книгу.

— Ну что, мелкий, — Сэм закрыл дверь. — У нас есть координаты. Всех троих нашли в одном лесу, недалеко от старой заброшенной фермы. Шериф говорит, что местные туда не суются — слишком много странных историй.

— Каких историй? — Гарри нахмурился, наклонив голову набок. Интересно... легенды? Гарри где-то читал, что бывают всякие монстры, которые рождаются из людской веры.

— Говорят, что по ночам там слышны звуки, похожие на костяной скрежет, — ответил Дин, заведя двигатель. — Типа кто-то таскает по земле огромные кости.

Гарри нахмурился, прокручивая в голове эту информацию. Если легенда изначально основана на слухах, то монстр не следствие легенды и не рожден из веры.

Костяной скрежет. Это могло быть что угодно, от призрака и до какого-то неизвестного существа. Но то, что оно охотится на людей и отрывает им головы, явно не хороший знак.

— А что, если это какая-то старая тварь? — задумчиво спросил он. — Та, о которой не пишут в книгах, или пишут, но очень мало?

Сэм и Дин переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Первая охота Гарри, и сразу такая странная. Они-то изначально думали что тут всё просто — может, вампиры и охотник, который отрубал им головы. Но дело явно закручивалось куда-то не туда.

— Возможно, — фыркнул Сэм. — Поэтому нам нужно быть осторожными.

Они ехали в тишине. Гарри смотрел в окно на проносящиеся мимо деревья и пытался представить, что их ждет впереди. Его переполняло странное спокойствие — не та отстраненность, которую научился вызывать на тренировках, нет. Гарри знал, что они едут на опасную охоту, и это не пугало его. Напротив, Гарри ощущал спокойствие, как у хищника, который терпеливо выслеживает добычу. Ему уже не терпелось ощутить чужую кровь на коже, услышать по-настоящему чьи-то предсмертные крики... это точно нормальные рассуждения для десятилетнего ребенка?

Естественно, нет.

Они остановились у въезда в лес: старая грунтовая дорога, заросшая травой, вела к ферме, которая виднелась вдалеке. Дин заглушил мотор, и тишина тут же стала оглушающей.

— Мы пройдем пешком, — сказал Сэм, выходя из машины. — Гарри, ты останешься здесь. Если мы не вернемся через час — звони вот по этому номеру. Не лезь сам, понял?

Гарри взял протянутый ему листочек с чьим-то номером телефона. Он снова оставался в стороне. Снова был слишком маленьким, чтобы участвовать. С одной стороны, головой Гарри разделял это мнение полностью, но в груди вскипали досада и глухое раздражение неясно на кого.

— Хорошо, — впрочем, в реальности Гарри только легко улыбнулся и кивнул, выглядя немного нервным.

Сэм и Дин ушли в лес, и Гарри остался один в машине. Он смотрел в окно на деревья, которые казались темными и угрожающими, и слушал тишину, нарушаемую только пением птиц и шелестом ветра.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать.

Гарри начал нервничать. Он не мог просто сидеть здесь. Гарри мысленно оправдывал это волнением за Винчестеров, но на деле...

Гарри вышел из машины. Лес был тихим, слишком тихим. Птицы замолкли, ветер стих, и только где-то вдалеке слышался странный звук, будто кто-то двигал по земле тяжелые предметы. Гарри прислушался, пытаясь понять, что это.

Костяной скрежет.

Гарри вскинулся и резко, быстро двинулся в ту сторону, откуда доносился звук, стараясь ступать бесшумно — это было сложно, ведь повсюду были листья и сухие ветки. Руки отчего-то трясло — не то страх, не то осознание реальности опасности, не то предвкушение.

Гарри нашел их через несколько минут. Сэм и Дин были у старой полуразрушенной фермы, которая выглядела так, будто в ней не жили уже много лет. А напротив них, метрах в десяти, стоял монстр.

Он был страшнее, чем Гарри себе представлял, когда читал о монстрах. Метра три в высоту, с неестественно длинными конечностями, которые заканчивались острыми костяными когтями. Его тело было покрыто белой, гладкой костью, которая блестела в тусклом свете дня, словно отполированная. Голова была непропорционально большой, с огромной пастью, полной острых зубов и с пустыми глазницами. Это явно не вампир...

И вообще неясно что. Эта тварь вообще не похожа ни на одного монстра, которого описывали в книгах. Этот монстр был быстрым, гибким, почти звериным. Он двигался как хищник.

— Это не шутки, — невольно прошептал Гарри себе под нос, чувствуя, как что-то липкое и холодное сковывает грудь изнутри. Пропал его глупый мандраж и мечты о крови: их вытеснило ощущение реальности, холодного липкого ужаса перед неизведанным чудовищем, холодный воздух с запахом гнили...

Сэм обернулся на звук его голоса, увидел Гарри, и в глазах Сэма мелькнула паника.

— Гарри, уходи!..

Но было поздно. Монстр тоже заметил Гарри. Он повернул голову, и тусклый огонь в его глазницах вспыхнул ярче, словно он нашел новую цель.

Гарри не успел сделать и шага. Существо рвануло вперед с неестественной скоростью, и в следующее мгновение Гарри почувствовал, как его швыряет на землю. Боль пронзила плечо. Острые костяные когти с чавканьем впились в кожу, разрывая ткань футболки и оставляя глубокие царапины. Он ударился головой о корень дерева, и перед глазами вспыхнули белые искры.

— Гарри! — крикнул Дин, и где-то рядом раздался выстрел.

...Гарри слышал все, как сквозь вату. Он видел над собой оскаленную костяную пасть, слышал шипение, похожее на змеиное. А потом он почувствовал, как огромная костяная рука сжимает его горло, поднимая над землей.

Он не мог дышать. Не мог думать. Только смотрел в пустые глазницы. Кости блестели, отполированные до блеска. В этих костях Гарри видел свое искажённое отражение — маленькое, слабое, беспомощное. Он думал, что он сильный?

Да Гарри же просто мелкий бесполезный кусок мяса, как и говорила Лия! Труп!

Монстр медленно наклонил голову, рассматривая его, словно решая, стоит ли есть его сейчас или сперва заняться теми шумными взрослыми. Сэмом и Дином.

Гарри чувствовал, как сознание начинает затуманиваться от боли, паники и удушья. В глазах темнело. Он видел, как Сэм и Дин бегут к нему, как Дин стреляет, как пули отскакивают от костяной брони, не причиняя вреда. Он видел, как Сэм пытается подобраться ближе, но монстр отшвыривает его одной рукой, как куклу — Гарри готов поклясться, что видел, как Сэм неестественно согнулся при падении. Крик Дина отдался в ушах звоном. В груди что-то гулко упало.

В этот момент Гарри понял: они умрут. Они умрут прямо сейчас, прямо на его глазах. Они, которые дали ему тепло, которое он так боялся принять. Они, которые учили его быть сильным. Они, которые...

Он не мог этого допустить.

Не мог.

— Нет... — прихрипел он, и его голос прозвучал тихо, почти неслышно, сдавленное когтями монстра окровавленное горло сипело. Только не они...

Уничтожь.

Внутри Гарри что-то рванулось наружу. Огненная волна боли и ярости вырвалась из груди, и он даже не пытался ее остановить.

А потом тьма поглотила его.

Глава 12.

— ...то делать?! Не...

— ...корую... вон... и...

Голоса пробивались сквозь плотную вату, которой кто-то набил голову Гарри, будто он был тряпичной куклой. С каждым вдохом тело начинало ощущаться всё чётче, постепенно. С каждым ударом сердца всё чётче слышались голоса. В ушах стоял дикий звон, как от колокола, в который ударили слишком близко.

Тело болело иначе, чем после тренировок с Лией. Там боль была конкретной — знаешь, куда тебя ударили, знаешь, что сломано, знаешь, сколько будет заживать. Здесь всё было размытым. Словно его побили, перемололи в мясорубке, а потом собрали заново, но забыли пару деталей. Каждое движение отдавалось глухой пульсацией в ноющих костях.

Гарри с трудом разлепил глаза. Веки казались налитыми свинцом, тяжёлыми, сухими. Казалось, будто в них был набит песок... Гарри попытался проморгаться и понял, что там действительно что-то было. Он едва разглядел мутными глазами свои руки — на них осел мокрый от выступивших слёз пепел. Мелкий, серый, он осел на ресницах, смешиваясь с кровью из носа... Гарри чувствовал этот пепел на языке, горький, сухой. Вкус пожара.

Пепел был везде. На коже, в волосах, под ногтями. Он лежал на земле и земля под ним была чёрной, обгоревшей.... мёртвой.

Гарри закашлялся — горло саднило от сухости и проклятого пепла, который, казалось, забрался в самые лёгкие. Там, где совсем недавно сжимались костяные пальцы, остались царапины. Гарри провёл рукой по шее, нащупал подсохшие корочки крови, ссадины, припухлости.

Что произошло? Только что же... монстр? Точно.

В голове будто что-то щёлкнуло, и Гарри вспомнил: огонь. Кажется... кажется, только что внутри что-то рвалось наружу — неконтролируемое, недоступное для понимания, просто ужас и ярость, переполнившие Гарри до краёв. Потом мир потемнел и... пустота. Слух снова, как наяву, резанул смутный звук из памяти: нечеловеческий рёв, животный, панический, оборвавшийся также резко, как начался.

Гарри приподнялся на локтях, игнорируя боль, пронзившую плечо — точно, монстр же всадил туда свои когти, кажется, почти до самых костей. Рядом суетились люди. Он слышал их голоса, но слова не складывались в смысл — только шум, как от радио, которое не настроили на волну. Он тупо пялился мимо них, вглядываясь в пространство за их спинами.

Там, где ещё минуту назад стоял монстр, теперь была только чёрная земля. Обгоревшая, дымящаяся, с редкими оранжевыми искрами, тлеющими в пепле. Поляна выжжена дотла, деревья по краям обуглились, но не загорелись. Огонь слишком направленный для простого мелкого пожара — слишком ровные границы, слишком...

Внутри было чёткое знание: это он сделал. Гарри. Как?

Он не знал, что это значит. Не знал, как это получилось. Просто смотрел на пепел и чувствовал, как внутри медленно остывает жар, который ранее так... разрушительно вырвался наружу. Слабость накатывала волнами, такая, что даже дышать становилось тяжело, но перед этой слабостью был огонь. Настоящий огонь. Он сжёг поляну. Он сжёг монстра.

Теперь ты... мог бы сделать так, чтобы они все боялись тебя. Они должны бояться. Ты чувствуешь эту силу?

Мысль пришла внезапная, яркая, чёткая, слишком уверенная и ясная на фоне обычных коротких рубленых слов. Гарри вздрогнул, открывая глаза. Он не заметил, как прикрыл их. Ощущение неправильности резануло по нервам, но сошло на нет под физическими ощущениями.

Голова закружилась, мир поплыл, пошёл рябью по краям, и Гарри пришлось снова прикрыть глаза. Голову прострелило резкой мыслью: Сэм и Дин. Они... Сэм... огонь...

— Мальчик! Мальчик, ты слышишь нас? — голос женщины прорвался сквозь шум. — Мы вызвали скорую! Ты в порядке? Билл! Билл, стой, ты куда?

Гарри повернул голову, судорожно вглядываясь в пространство за убегающей куда-то в сторону леса за мужским силуэтом женщины, и увидел их. От сердца тут же отлегло: живы. Только слегка подпалены, поломаны, но...

Сэм лежал на земле в нескольких метрах: неестественно выгнутая рука, рубашка висела лохмотьями, на лице и руках виднелись слабые ожоги. Дин сидел на корточках рядом с братом, придерживая его за плечо; на виске запеклась кровь, одежда опалена, кое-где прожжена до дыр...

Сэм пытался сесть, Дин что-то говорил ему — Гарри не слышал, что именно, только видел, как шевелятся его губы.

Они были живы.

Гарри медленно выдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются воздухом вперемешку с пеплом, а внутри разливается что-то, похожее на ощущение... будто он сбросил какой-то тяжёлый груз. Гарри пока плохо понимал все ощущения, но примерно это же он чувствовал, когда Вернон не приходил домой и ночевал на работа, или когда Дадли с дружками проходил мимо куста, где прятался Гарри.

— Гарри! — Дин поднялся, пошатываясь, и направился к нему. Он опустился на колени, осматривая Гарри с тревогой, потрогал его лоб, стряхнул пепел с волос. — Ты как, порядок? Всё... что это, чёрт возьми, было? Ты... огонь... ничего не сломал? Ожоги? Откуда вообще..

Гарри попытался что-то ответить на эти спутанные требования, перемежающиеся с тревожными вопросами, но из горла вырвался только сухой хрип. Он гулко закашлялся, выхаркивая пепел. Руку слегка забрызгало льющей до сих пор из носа кровью.

— Живой... — прохрипел он сквозь кашель. — Вы... в порядке?

Дин выдохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Он кивнул, на время приостановив свой бесконечный поток вопросов, хотя они явно его разрывали изнутри. Он просто притянул замершего Гарри к себе в немного неловких, грубоватых объятиях.

...объятия?

— Лежи, Сэмми, — сказал Дин, на звук кряхтения, не оборачиваясь. — У тебя рука сломана.

— Я видел... — Сэм закашлялся, выплевывая пепел. — Я видел, как от него огонь...что... как...

Гарри не знал, что ответить. Он ещё сидел с широко распахнутыми глазами, потрясённый до глубины души. От Дина пахло гарью, порохом и кровью. Его одежда была подпалённой, в пепле. Его руки обжигали спину и затылок Гарри.

...объятия.

Дин вскоре неловко отстранился, прокашлялся и ушёл к Сэму, не говоря ничего про этот странный порыв.

...объятия?

Его впервые кто-то... обнимал. Раньше Винчестеры только трепали его по волосам, хлопали по плечу, подталкивали, но... это?

Он тряхнул головой, зачем-то обхватил себя руками, пялясь куда-то в подгоревшую землю перед собой. Нужно... что-то сказать? Сделать? Он перевел взгляд на Дина, хлопочущего над Сэмом, и глупо открыл рот, не находя слов.

Позже.

Точно, позже. Гарри зажмурился и яростно потёр глаза, когда проклятый пепел снова влез под веко.

Огонь. Что за огонь? Откуда?

Очевидно, что из Гарри. Это заметили даже Сэм и Дин — волна пламени действительно вырвалась из Гарри, но не контролировал... это. Он просто хотел, чтобы монстр исчез — и он исчез. Вместе с поляной.

— Что это было? — Сэм тоже пришёл в себя и постепенно сфокусировал взгляд на Гарри.

В его глазах — не теплота, не мягкость, не понимание. Гарри крупно вздрогнул.

Так Сэм смотрел на... Кроули. Настороженность, напряжение, подозрение, требовательность. Он... так смотрел на Гарри?

— Я не знаю, — едва выдавил из себя Гарри, не в силах разорвать этот визуальный контакт. Наверняка он сейчас выглядел как олень в свете фар — ошеломлённый, напуганный, бледный... — Я просто хотел, чтобы вы выжили. И это... случилось.

— ...и это случилось, — Дин повторил механически, глядя на выжженную землю. — Мелкий, ты сжёг эту тварь дотла. Как?

— Я... — он осёкся и моргнул, снова дрогнул и почти панически перевел взгляд на Дина — он хотя бы не смотрел... так. Он вообще не смотрел. — Я не знаю. Я просто испугался. Очень сильно испугался. И всё.

Он не сказал, что боялся не за себя. Что боялся за них — за этих двоих, которые стали для него чем-то большим, чем просто учителя. Он не хотел думать о том, что это значит.

Смотреть на Сэма сил не было. Благо, краем глаза Гарри заметил, как он перевёл взгляд на свою одежду, принялся отряхивается от пепла... также косясь порой на Гарри.

Дин также не смотрел.

Я для них угроза.

Женщина, которая куда-то уходила, вернулась — бледная, с трясущимися руками. Мужчины, за которым она бежала, не было рядом, но его силуэт виднелся вдалеке, за стволами деревьев. Она смотрела на них с ужасом: на вывернутую руку Сэма, на подпалённого Дина, на Гарри, на его разбитые губы, царапины на шее, опаленную одежду.

— Я... я слышала крики и увидела дым, — она сбилась, затем оглядела Сэма и Дина. — Мы с мужем гуляли неподалёку. Что здесь случилось? Кто...

— ФБР, — Дин сразу пришел в состояние "уверенный агент" достал корочки. — Проводили операцию. У нас всё под контролем, мэм. Забудьте об этом и отправляйтесь лучше домой.

— Всё под контролем? — женщина нервно рассмеялась, глядя на выжженную поляну. — Вы все в крови, у вас ожоги, а этот ребёнок...

— Со мной всё в порядке, — Гарри поспешно перебил ее, помотал головой и с трудом, но поднялся сам с земли.

Она замялась. Силуэт мужчины приближался к ним, и вскоре послышался его крик:

— Я дозвонился до 911, они скоро будут! Что здесь, чёрт возьми, произошло?

— Обычный несчастный случай, — Дин поднялся, успокаивающе улыбаясь. — Костры развели, ветер дунул, пошло по кустам. Как видите, огня больше нет. Вы двое можете возвращаться к своим делам.

— Но... — женщина хотела возразить, но мужчина, заметив настойчивый взгляд Дина и корочку федералов, мягко потянул её за руку назад, куда-то к тропинке в лес.

— Мы позаботимся о мальчике, — сказал Сэм, и голос его звучал дьявольски убедительно, несмотря на его состояние и положение.

Женщина снова посмотрела на Гарри, и в её глазах мелькнуло сомнение. Маленький мальчик, который выглядит так, будто его переехал грузовик — и он с федеральными агентами, среди пепелища, с разрезанным плечом и кровью... но мужчина уже утянул ее за собой.

Когда они скрылись в лесу, Гарри выдохнул. Колени тряслись, и он чувствовал, что может потерять сознание, но держался, наверное, на силе воли.

— Что, блять, ты сделал? Как? — Дин покачал головой, глянув на него. — Огонь? Откуда? Ты не нечисть — Кас проверял, я проверял...

Гарри сидел на пепле, чувствуя, как ветер остужает обожжённую кожу. Он не знал, что сказать, не знал, как смотреть вообще теперь на братьев. Увидеть снова взгляд Сэма...

В душе, несмотря на измождённое тело, несмотря на испуг, растерянность, тянущее противное чувство в груди, появилось странное ощущение. Он убил эту тварь. Её пули не брали — а он смог. Он сжёг её дотла, и ему это... понравилось. Ощущение силы, власти медленно расцветало внутри и пьянило. Тот рёв — теперь Гарри знал, что он принадлежал горящей живьём твари. Он слышал, как она страдала. И ему это нравилось.

И это напугало бы Винчестеров больше, чем любой монстр, больше, чем тот огонь. Благо, они не знали, что было в голове Гарри.

***

Медики и полиция приехали быстро. Дин снова показал корочки, сказал что-то убедительное. Даже Гарри, видевший всё воочию — пусть и не целиком — почти поверил в то, что это был просто пожар после чего-то там заумного. Как он объяснял присутствие ребёнка — отдельная тема.

Они вернулись в бункер под утро, опалённые, наспех подлатанные медиками, в крови и следах пепла, но живые. Гарри молчал всю дорогу, слушая, как Дин и Сэм тихо переговариваются на передних сиденьях.

Он хотел бы забыть этот день.

Но он не забудет. Он запомнит каждую секунду: как костяные пальцы сжимали его горло, как он смотрел в пустые глазницы монстра, как внутри что-то рванулось наружу. Он запомнит, что сегодня он впервые убил монстра.

И та мысль — о том, что его должны бояться. Она была приятной, хоть и жуткой.

Гарри закрыл глаза и позволил тьме унести его прочь от этих мыслей. Хотя бы на время.

Глава 13

Бункер пропах йодом, бинтами и горелым. Запах въелся в одежду, в волосы, в кожу. Гарри сидел на стуле, смотрел на свои руки и чувствовал, как под ногтями до сих пор застрял пепел.

Сэм расположился на диване; загипсованная рука лежала на подушке, под глазами залегли тени. Он почти не спал после той охоты — ворочался, стонал во сне. Дин возился на кухне, пытаясь сварить кофе одной рукой, во второй держал кусок вишнёвого пирога. Он закинул его в рот, не глядя, и зачем-то переставил чашку с места на место.

— Нет, ну серьёзно, это не норма, — Дин поставил перед Гарри кружку с чаем. Гарри обхватил её пальцами — ладони всё ещё были ледяными, хотя в бункере было тепло. — Сэмми, ты видел это. Огонь. Просто из ниоткуда. Я проверял его на одержимость — он чистый. Не демон, не ангел, не какая-то херня. Ведьмы так не умеют без заклинаний. Но это точно было как колдовство. Да Азазель так огнём шмалял!..

Сэм поморщился от упоминания Азазеля. Гарри уловил эту реакцию — короткая гримаса, будто Сэм увидел что-то крайне мерзкое и не захотел акцентировать на этом внимание.

— Я знаю не больше тебя, Дин, — сухо проговорил он, не глядя на Гарри. Впрочем, Гарри ощущал его внимание, ловил лопатками косые взгляды в спину, незримое наблюдение... Сэм, даже не глядя прямо, знал, что делает Гарри.

— Может, он просто... такой? — Дин провёл ладонью по лицу, почесал затылок. Его взгляд скользнул по Гарри, как по бомбе, которая может рвануть в любую секунду, но он тут же потряс головой, будто отгоняя неприятную мысль. Подбадривающе потрепал Гарри по голове... на фоне реакции Сэма это разливалось теплом внутри. Он тоже боялся — но старался это преодолеть, ведь знал Гарри. — Может, у него есть какие-то способности? Если не демонические, не ангельские... ну, есть же много неизведанного в мире?

— Мы живём в мире, где есть демоны, ангелы, левиафаны и боги. Вполне может быть и что-то ещё, — Сэм хмыкнул, но в голосе слышалась усталость и плохо скрытое напряжение. Он хотел бы верить в свои слова, но опыт был сильнее. — Всё может быть.

Дин замолчал. Гарри смотрел в кружку, чувствуя, как пар оглаживает щеки, оседая испариной. Он должен был бояться. Он знал, что должен бояться. Любой нормальный ребёнок испугался бы, обнаружив в себе такую силу.

Гарри не боялся. Внутри всё сжималось от другого — от желания понять, как это работает. Чтобы сделать снова. Контролировать и не терять сознание. Видеть всё, знать, слышать, от первой и до последней секунды.

— Гарри, — голос Сэма вырвал его из мыслей. — Ты точно ничего не знаешь? Вот вообще? Такое раньше точно не случалось?

Гарри вздрогнул от звука его голоса и сжал кружку крепче, вглядываясь в пар.

— Не знаю. Раньше подобного не было.

Он говорил это уже в сотый раз. Голос звучал тихо, глухо, испуганно — так, как ждал Сэм.

— Ты уверен? — Сэм потёр глаза, явно ни на мгновение не веря Гарри. — Может, ты что-то чувствовал перед этим? Мысли, ощущения?

Гарри покачал головой, не поднимая глаз. Он врал, и Сэм это каким-то образом ощущал.

В ту секунду Гарри чувствовал многое — ярость, страх, желание уничтожить. Но он не мог сказать им этого, они бы испугались... и Дин тоже бы начал смотреть на него как на монстра.

— Я просто хотел, чтобы вы выжили, — повторил он ту же фразу упрямо, не решаясь поднять взгляд. — Чтобы он исчез. И это случилось.

Дин и Сэм переглянулись. Гарри не видел их лиц, но чувствовал этот взгляд — короткий, быстрый. Они опять переговаривались без слов.

— Ладно, — Дин поднялся, и его стул скрипнул по полу. — Думаю, нам всем нужен отдых. Иди спать, Гарри. Мы пока... посидим ещё.

Гарри кивнул и вышел. Но вместо того чтобы идти в свою комнату, он свернул к библиотеке.

***

Кроули уже ждал его — сидел в своём кресле, закинув ногу на ногу, со стаканом виски в руке. Он смотрел на Гарри с едва заметной усмешкой, и в этой усмешке было что-то, от чего внутри заскребло.

— Слышал, ты устроился на полставки в "Бургер Кинг" и жаришь всякую гадость на огне, — протянул Кроули, когда Гарри закрыл за собой дверь.

Гарри остановился, как вкопанный, затем медленно обернулся, закрыв дверь окончательно.

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть свои источники, — Кроули отмахнулся, будто это было неважно. — К тому же, ты пахнешь пеплом. И страхом. Хотя... — он прищурился, словно принюхиваясь, и подмигнул. — Не, не страхом. Чем-то другим. Возбуждение, может быть?

Гарри молчал. Внутри всё содрогнулось — демон был слишком близко к правде.

— Не хочешь обсудить это? — Кроули кивнул на стул напротив, приподняв брови. — Посекретничаем. Как девчонка с девчонкой.

— Что нам обсуждать?

— Ах, Гарри, Гарри, — Кроули покачал головой, будто разочарованный. — Ты всё ещё думаешь, что я твой враг. А я единственный здесь, кто может тебя понять.

— Понять? — Гарри сел в кресло, не сводя с демона глаз. — Ты демон. Ты не можешь понять человека.

— А что в тебе такого сложного? — Кроули с намёком приподнял бровь, забавляясь. — В людях я отлично разбираюсь, сам таким был, знаем, проходили. Дай угадаю: ты чувствуешь это. Силу, которая ждёт, чтобы её выпустили. И хочешь ею овладеть. М?

Гарри не ответил. Внутри что-то шевельнулось. Он уже признал это, ещё на поляне: он хочет эту силу. И Кроули читал это.

— Несложно читать людей, мелкий, — Кроули сделал глоток из стакана. — Вы все одинаковые: все хотите силы, власти... но ты — о, ты совсем другая история. У тебя есть эта сила изначально — ты хочешь не получить, а овладеть. Власть? Да легко, если у тебя уже есть исходные данные, даже контракт заключать не нужно. Лишь... обучить.

— Власти? — Гарри наклонил голову, нахмурившись. "Обучить"? Он мог? Нет, нельзя дать демону понять, что Гарри это интересно так сильно. — Зачем мне власть?

— Затем же, зачем она нужна всем, — Кроули небрежно, почти скучающе пожал плечами. — Чтобы никто не мог тебя тронуть, чтобы ты мог защитить тех, кто тебе дорог, чтобы никогда больше не чувствовать себя беспомощным... ну, все как обычно — сам знаешь.

Гарри сжал кулаки. Беспомощность — он боялся её больше всего. Беспомощность перед Дурслями. Беспомощность перед монстром, который чуть не убил Винчестеров. Он не хотел больше чувствовать её никогда.

— И ты предлагаешь мне помочь? — Гарри не дал эмоциям вырваться наружу. Снаружи — невозмутимость. Внутри — кипение.

Кроули улыбнулся шире.

— Я предлагаю тебе небольшой договор, Гарри. Я научу тебя использовать эту силу, покажу тебе, как стать тем, кого боятся. Ты сможешь стать не просто "мелким" довеском Винчестеров — ты сможешь управлять, сможешь стать важным...

Гарри смотрел на него, чувствуя, как внутри разворачивается нешуточная борьба. Одна часть — та, что привыкла не доверять никому, — кричала: это ловушка, не верь, он демон. Другая — та, что сожгла монстра дотла, — шептала: а что, если он правда может научить меня?

Не верь ему. Все хотят тебя использовать. Ты можешь верить только себе.

Гарри вздрогнул. Этот голос был его собственным, но чужим — более чётким, более холодным. В этом голосе была правда. Его правда, но чужими словами.

Что с ним происходит?

— Ты хочешь меня использовать, — медленно сказал Гарри, глядя прямо в глаза Кроули, затем ухмыльнулся в точности как этот демон, как отражение. — Ты думаешь, я идиот? Что я поверю в демона, который хочет помочь просто так?

Кроули рассмеялся, негромко, почти добродушно.

— Конечно, я хочу тебя использовать. Я же демон, это моя суть, и я этого не скрываю. Но разве это плохо? Мы все используем друг друга, — он беспечно подмигнул Гарри, покачивая стакан с виски. — Винчестеры используют тебя, чтобы чувствовать себя героями. Ты используешь их, чтобы выжить. Я хочу использовать тебя — а ты сможешь использовать меня. Это называется "взаимовыгодное сотрудничество", смекаешь?

Он говорит верно. Все используют друг друга. Но ты должен быть тем, кто использует. Не тем, кого используют. Не верь ему. Только себе.

Гарри выдохнул, чувствуя, как внутри оседает эта мягкая, змеящаяся уверенность. Он не знал, что это за голос, откуда он берётся. Но он чувствовал, что это часть его... самая честная. Эта часть проснулась вместе с огнём — и очевидно, она хотела власти.

Гарри тоже её хотел.

— Хорошо, — Гарри кивнул. — Я подумаю. Но если ты попытаешься меня обмануть...

Кроули улыбнулся шире, отпил виски. Он даже не скрывал довольства — был похож на кота, который нагло сожрал всю сметану в доме.

— Договорились, мелкий.

Гарри развернулся и вышел, не оглядываясь. Он слышал, как демон тихо фыркнул ему вслед — насмешливо, довольно. И чувствовал, как внутри разгорается тот самый огонь, холодный, тёмный, голодный. Не его.

Он не знал, что это значит, не знал, куда это его приведёт. Но он знал одно: он станет сильнее.

И нет ничего важнее этого.

Глава 14.

Среди ночи Гарри вынырнул из сна с ощущением, что в груди разливается жар. Не больно — скорее странно, будто под кожей зажгли свечу, и она теперь медленно, лениво разгоралась, растекаясь по венам тёплым воском. Он лежал неподвижно, глядя в потолок, и пытался поймать это ощущение, но оно таяло, ускользало, оставляя только смутную память о чём-то горячем и живом внутри.

Что-то... пропало?

Но что? Он что-то...терял. Что именно? Что?

Гарри сел на кровати, спустил ноги на пол. Ступни обожгло холодом — пол бункера никогда не прогревался до конца. Он посмотрел на свои руки, бледные, с заживающими царапинами, под ногтями до сих пор чернел пепел. Он не вымывался водой.

Внутри что-то шевелилось. Будто кто-то невидимый стоял у него за спиной и дышал в затылок. Гарри нахмурился, прислушиваясь к себе, огляделся, хотя в комнате точно никого не было.

По телу пробежали мурашки. Ощущение присутствия холодило кровь в венах. Внутри все сжалось, противно, скользко, неприятно.

"Это просто последствия, — подумал он, пытаясь себя убедить в фантомности этого чувства. — Ты устал. Твой мозг пытается справиться с тем, что произошло."

Мысль прозвучала пусто, даже в голове не отозвалась эхом. Слишком правильная, слишком логичная. Гарри всегда умел успокаивать себя логикой, но сейчас она казалась фальшивой. Будто он пытался убедить себя в том, во что сам не верил.

Он встал, прошёлся по комнате — пять шагов туда, пять обратно. Серый потолок, серые стены. В углу, под кроватью, темнела книга, которую он стащил из библиотеки неделю назад. Гарри присел, вытащил её. "О природе силы" — выцветшее название каллиграфическим почерком. Он уже читал её: там были описания ведьмовской магии, способы вызывания огня, теории о том, как колдун может управлять стихиями. Это было не то. Ничего из этого не походило на то, что случилось на поляне.

"Может, это просто не магия?" — мелькнуло в голове.

Тогда что же?

Гарри крупно вздрогнул всем телом, оглядываясь. В комнате никого не было. Только он и тишина, нарушаемая редкими звуками из коридора. Где-то Дин ругнулся на то, что Сэм пролил его пиво. Гарри помотал головой, пытаясь прогнать странное ощущение. Он просто устал. Он просто перенервничал. Ему нужно отдохнуть.

Но когда он закрыл глаза, в темноте за веками снова вспыхнул огонь — тот же обжигающий, голодный свет. Тихий голос зашептал слова, слова, которые он не понимал, но которые заставляли кровь стыть в жилах. Гарри резко открыл глаза, чувствуя, как сердце забилось быстрее, тяжелее, гулко отдаваясь в висках. Он встал и направился к двери.

Сбежать отсюда. От невидимых глаз, от того, что заставляло мелкую дрожь бить тщедушное детское тело.

Сбежать.

***

Он не пошёл к Винчестерам: видеть косые взгляды Сэма, нелепые попытки Дина убедить всех их и себя в том числе в том, что всё в порядке... нет.

Он пошёл в библиотеку. К Кроули.

Демон сидел в своём кресле, как всегда, со стаканом в руке и с той же насмешливой улыбкой на губах. Когда Гарри вошёл, улыбка на мгновение дрогнула. Кроули прищурился, разглядывая его, словно видел что-то, чего раньше не замечал.

— Ты выглядишь так, будто за тобой кто-то гонится.

Гарри проигнорировал вопрос. Он подошёл ближе, остановился на границе ловушки.

— Что я такое? — голос прозвучал глухо, почти хрипло.

— Это философский вопрос или конкретный? — Кроули склонил голову набок, забавляясь и явно не понимая суть вопроса. — С биологической точки зрения ты человек. Зато с точки зрения философии — что такое человек? Что определяет человечность и кто клеймит кого бесчеловечным? Есть ли бесчеловечность понятием "не человек" и...

— Что за огонь был? — перебил Гарри, и голос сорвался на полуслове — громче, чем он планировал. Не то, что его волнует сейчас. — Откуда он взялся? Как я сделал это, что это было?

Кроули на мгновение задумался, изучая его взглядом, как коллекционер, разглядывающий редкий уникальный экспонат.

— А ты не пробовал просто... подумать об этом? — он приподнял бровь. — Вспомнить, что чувствовал в тот момент?

— Я уже думал. Ничего не выходит. Я просто хотел, чтобы они...

Чтобы "они не умерли"? Нет. Ты хотел уничтожить. Ты хотел силы — ты её получил.

Гарри замер. Мысль пришла не его голосом — слишком уверенная, слишком холодная. Он оглянулся, но в библиотеке никого, кроме него и Кроули, снова не было.

— Ты слышал это? — спросил он, чувствуя, как внутри холодеет.

— Что? — Кроули в замешательстве приподнял бровь, тоже оглядевшись следом.

— Голос.

Кроули поставил бокал на стол и наклонился вперёд, разглядывая Гарри с новым, более пристальным интересом. Он видел очевидный испуг, видел бледность кожи, впавшие глаза, дрожь рук — скрыть ее полностью Гарри не сумел.

— Что за голос, мелкий?

— Я не... — Гарри замешкался, чувствуя, как пальцы начинают дрожать сильнее. — Как будто я, но не я. Мысли приходят... странно. Как обычно, но не как обычно. Я знаю, это звучит глупо, но...

Кроули изучал его долгую минуту, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего Гарри раньше не видел — не насмешка, а любопытство. Настоящее, холодное любопытство хищника, который напал на след.

— Давно это? — спросил Кроули, и в голосе его исчезла привычная насмешка, но он как по привычке продолжил язвить... оглядывая комнату пристальнее. Будто там действительно что-то могло быть. В Гарри разлился жидкий лёд ужаса от этого. — Голоса в голове — признак шизофрении, ты в курсе?

— Несколько дней. Или... — Гарри сбился, сглотнул и тяжело плюхнулся в привычное кресло напротив ловушки демона. — Может, он всегда был? Просто... не очевидно?

Кроули молчал. Гарри смотрел на него, и внутри разливался липкий мороз. Если даже демон не знает, что с ним происходит...

— Ты точно уверен, что этот голос — не твой?

Гарри открыл рот, чтобы ответить, и замер. Он не был уверен. Впервые в жизни он не был уверен в том, что его мысли принадлежат ему.

Он прав. Ты должен быть осторожен. Не верь никому. Теперь даже себе.

Гарри вздрогнул. Это был его голос. Или нет?

— Я не знаю, — прошептал он, чувствуя, как дрожь переходит с рук на всё тело. Его натурально бил озноб, и Гарри также держал хорошую мину при плохой игре — его лицо ничего не выражало. — Я не знаю, что со мной происходит.

Кроули смотрел на него долгую минуту. Затем демон расслабился в кресле, откинулся на спинку, и на его губах снова заиграла усмешка.

— Знаешь, Гарри, это может быть очень интересно, — протянул он. — Я всегда думал, что в тебе есть что-то особенное. Возможно, я был прав.

— Что ты имеешь в виду?

— Это ты мне скажи, — Кроули подмигнул. Гарри не мог понять, знал ли демон ответ или просто играл с ним.

Гарри смотрел на него, пытаясь найти в этом взгляде хоть что-то, за что можно зацепиться. В голове было пусто — только тихий шепот, который становился всё громче:

Спроси его. Спроси, что он знает. Он никогда не скажет правду. Никто не скажет правду. Только ты можешь узнать всё. Только сам. Тебе не на кого положиться.

Гарри зажмурился. Он не знал, что делать с этим. Не знал, как отличить свои мысли от чужих. Всё смешалось в одну кучу — желания, страхи, мысли. И в этой куче был кто-то ещё. Кто-то, кто пугал его до состояния, которого не было уже давно. С первого посещения подвала дома Дурсль.

— Что мне делать? — выдохнул он, чувствуя, как вопрос вырывается сам по себе. Спрашивал ли он себя, Кроули или этот голос?

Кроули улыбнулся той же неприятной улыбкой, которая появлялась у него, когда он чувствовал близость сделки.

— Научись слушать, — сказал он, наклоняясь вперёд. — И думать о том, что для тебя выгоднее.

Гарри медленно выдохнул, чувствуя, как внутри закипает раздражение, прогоняющее этот мерзкий холодок. Он не позволит никому контролировать себя. Даже себе. Даже если это сведёт его с ума. Он развернулся и вышел из библиотеки, оставляя Кроули в тишине.

Это правильный выбор. Ты всегда будешь делать правильный выбор. Ты самый лучший. Ты самый сильный. Ты — единственный, кому можно верить.

Гарри шёл по коридору и чувствовал, как внутри разгорается знакомый липкий страх. Он не знал, что это значит, не знал, куда его приведёт. Но он знал одно: он не позволит никому контролировать себя.

Даже если это сведёт его с ума.

Глава 15.

После того разговора с Кроули Гарри несколько дней ходил сам не свой.

Ощущение преследования не покидало его ни на миг. Впервые его посетившее, теперь это чувство и вовсе его не покидало, теплилось в груди, обосновалось в подкорке мозга, обжигало лопатки. Даже сны Гарри стали беспокойными. Даже там это проклятое чувство не давало ему покоя, не позволяло расслабиться и медленно, но верно пожирало и без того иссякающие силы.

Винчестеры — конечно — заметили. Сэм подходил несколько раз, садился напротив, смотрел на Гарри как на некогда родного чужака, неловко пытался снова наладить контакт. Спрашивал, уточнял, даже порой пытался, как прежде, коснуться.

Гарри отмахивался, мол, устал, всё в порядке, просто нужно отдохнуть. Сэм не верил, но не настаивал — ему и самому было неприятно делать всё это, очевидно, он не горел желанием быть рядом с неопознанной полумагической тварью с личиной того, кого он знал год.

Дин хмурился. Он вообще предпочитал не вмешиваться в то, чего не понимал. Он не лез в отношения с Сэмом, не вмешивался в полные слишком долгих пауз рубленые диалоги. Но Гарри слышал его тихий голос по вечерам, когда братья сидели в холле. Слышал нотки убеждения, лёгкое раздражение, порой даже шёпот, когда обсуждение заходило не туда.

На четвёртый день Гарри не выдержал.

Он снова пришёл в библиотеку. Кроули сидел в своём кресле, с привычным стаканом в руке, и, кажется, ждал его. Гарри остановился на границе круга-ловушки, как всегда, не смея преступить черту.

— Ты обещал научить меня, — Гарри наклонил голову набок, глядя на демона. — Огонь. Я хочу научиться его контролировать.

Кроули приподнял бровь, отставляя свой извечный стакан. Он долго смотрел на Гарри — оценивающе, будто прикидывая, насколько он готов. Затем улыбнулся той улыбкой, которая Гарри никогда не нравилась.

— Конечно, я помню наш небольшой договор, Гарри, — он заговорщицки подмигнул, затем усмехнулся. — Но мы тогда забыли главное — условия. Я научу тебя, но запомни: я делаю это не из доброты. Когда придёт время, ты сделаешь для меня одну вещь. Без вопросов.

Гарри нахмурился. Снова. "Услуга", теперь расплывчатое "вещь" — что угодно, от "принеси мне носки" до "взорви бункер". Учитывая то, что сказал демон в первую встречу, учитывая то, как он говорил о будущем побеге...

— Что за вещь?

— Когда придёт время — узнаешь, — Кроули отмахнулся от этого, как от ничего не значащей мелочи. — Сейчас тебе это не нужно знать, просто запомни: ты мне должен. И когда я попрошу — ты заплатишь. Это будет что-то небольшое, столь же незначительное, как мои уроки для тебя.

Гарри прикусил щёку изнутри, мысленно борясь с собой: желание и разум. Он знал, что Кроули не стоит доверять. Знал, что демон ничего не делает просто так... но уговор уже был. И тот огонь...

Он всё равно не сможет заставить тебя сделать то, чего ты не хочешь. Ты сильнее.

Гарри вздрогнул. Голос в голове снова заговорил — мягко, неслышно, будто это были его собственные мысли. Гарри не знал, откуда это, что это. Но это звучало разумно, пусть и пугало Гарри до трясущихся поджилок. С огнём Гарри будет не страшен какой-то там демон Кроули, ведь Гарри сможет просто сжечь его. Как ту тварь на охоте.

Интересно, Кроули будет кричать также громко?

— Хорошо, — легко кивнул Гарри, улыбнувшись улыбкой, которую он носил для Винчестеров. — Я согласен.

Кроули улыбнулся шире.

***

...первые попытки были провальными.

Кроули объяснил методику просто: «Ты просто хочешь, чтобы огонь появился. Ты хочешь его — и он появляется. Никаких заклинаний, никаких жестов. Просто желание, понимаешь?».

Гарри пытался. Он сидел на полу посреди комнаты, рядом с ловушкой Кроули, и сосредотачивался на ощущении огня внутри. Он хотел, чтобы огонь появился — хотел так сильно, что голова начинала болеть, а на лбу выступала испарина от усердия.

Ничего не происходило.

— Ты слишком стараешься, — Кроули наблюдал за ним с ленивым интересом, неспешно потягивая неясно откуда бравшийся виски. — Демоны вот не стараются. Они просто делают. Просто хотят — и всё происходит.

— Я не демон, — Гарри вытер со лба пот, раздражённо глянул на Кроули.

— Конечно, не демон, тебе до них как до Китая раком, — фыркнул Кроули, махнув рукой. — Но в целом принцип тот же. Ты должен перестать думать о том, как это сделать, ты просто должен хотеть. Огонь — это желание. Сжечь, уничтожить, стереть с лица земли. Если ты не хочешь этого по-настоящему — огонь не придёт.

Кроули звучал логично. То же самое Гарри ощущал в тот день на поляне. Он хотел убить, уничтожить — и огонь пришёл.

Гарри закрыл глаза и попробовал иначе. Он вспомнил, как смотрел в пустые глазницы, как задыхался в хватке когтей. Вспомнил, как Сэм отлетел от взмаха лапы монстра — неправильно, неестественно. Гарри тогда думал, что Сэм мёртв. Вспомнил крик Дина.

Он хотел сжечь эту тварь дотла. Он хотел этого так сильно, что внутри что-то дрогнуло.

...на кончиках пальцев вспыхнула искорка — бледная, дрожащая, почти невидимая. Гарри смотрел на неё, затаив дыхание, как на неведомое чудо, невиданное, невероятное. Внутри разливался жар — не то огонь, не то одуряющая радость. Он действительно способен вызывать пламя.

— Отлично, — Кроули почти одобрительно хлопнул в ладоши. — Теперь усиливай.

Гарри попытался снова, но искра погасла, оставив только запах гари. Он разочарованно выдохнул.

— Дерьмо.

— Не дерьмо, — беззаботно поправил Кроули. — Прогресс. Рим тоже не сразу стал империей.

Гарри сжал кулаки. Внутри закипало раздражение, но не на Кроули, а на себя. Он не мог позволить себе быть слабым. Он должен научиться.

Ты научишься. Это лишь вопрос времени. Ты всегда учишься быстрее других.

Гарри вздохнул, уже не пытаясь отогнать эти мысли. Он не знал, кому они принадлежали, ему или кому-то другому. Но это была уверенность, которой ему не хватало.

— Попробуем ещё.

***

Следующие несколько дней прошли в попытках и разочарованиях. Иногда у Гарри получалось — искорка мерцала секунду и гасла. Он чувствовал, как внутри что-то шевелится, как огонь разгорается в груди, но стоило сосредоточиться, как он исчезал, оставляя после себя ядовитую досаду и пыль разочарования.

Кроули наблюдал с интересом, изредка давая советы, но в основном просто потягивал виски. Ему было всё равно, и это раздражало ещё больше.

— Ты слишком много думаешь, — сказал Кроули однажды, когда Гарри уставился на пустые ладони. — Ты пытаешься контролировать то, что должно быть инстинктивным. Демоны не думают — они просто делают.

— Я уже говорил: я не демон, — огрызнулся Гарри, раздражённо сдувая прядь волос с лица.

— Ну, ты хочешь быть сильным, а это не сильно отличается от мотивации демонов, — Кроули небрежно махнул рукой. — Иногда, чтобы стать сильным, нужно перестать думать о том, кто ты есть, и просто взять то, что тебе нужно. Если тебе нужно ощутить себя демоном, чтобы получить силу — почему бы и нет?

Гарри не ответил. Он не хотел становиться демоном даже в своей голове, даже на мгновение... но чем больше он пытался вызвать огонь, тем больше чувствовал, что внутри что-то меняется. Что-то, чего он не понимал и не мог контролировать.

Пожалуй, он прав. Иногда нужно перестать думать и просто делать.

Гарри медленно закрыл глаза. Он снова попытался, уже ни о чём не думая. Искра вспыхнула — ярче, дольше. Почти огонёк, как от зажигалки. Гарри смотрел на него, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло торжества.

Он сделал это.

— Неплохо, — Кроули похлопал в ладоши. — Ещё пара недель... и ты сможешь поджечь деревянную ложку.

— А потом что? — Гарри перевёл дыхание. Усталость навалилась с новой силой, а ведь ему ещё на тренировку с Лией...

— А потом посмотрим, — ухмыльнулся Кроули. — Может, сможешь поджечь что-то серьёзнее. Не знаешь, у вас тут кролики водятся? Ужас как мясца захотелось.

Гарри не ответил. Он смотрел на свои руки; на кончиках пальцев ещё тлела искорка. Внутри разрасталась решимость. Он научится. Он сможет. Он станет сильнее.

Даже если для этого придётся... стать демоном.

Это же не буквально, да?..

Глава 16

Вся следующая неделя превратилась в странный, почти маниакальный ритм, и в этом ритме дни перестали отличаться друг от друга. Гарри просыпался — шёл к Лии, получал свою порцию синяков, боли и унижений. Затем лечил себя сам — он отказался от прежней помощи Сэма, неспособный выносить его общество. Затем к Дину, на уроки анатомии людей. Дин относился к нему... проще. Почти как прежде. Затем Гарри шёл к Кроули, пытался выжать из себя огонь. Потом снова к Лии — получал по лицу, потом снова к Кроули — и так по кругу, пока тело не переставало слушаться, а глаза не начинали слезиться от сухости. Дни слились в один бесконечный поток боли, разочарования и неслышнотлеющего, почти пьянящего ощущения, что он становится сильнее.

Лия не замечала прогресса — ну, или делала вид. Она била так же сильно, как и в первый день год назад, её насмешки были такими же язвительными, взгляд — презрительным. Но иногда в её глазах мелькало удивление: Гарри больше не падал после первых ударов. Учился уворачиваться, терпеть, использовать её инерцию против неё. Иногда даже бил в ответ, и тогда в её взгляде проскальзывало что-то, похожее на любопытство.

— Ты становишься быстрее, — сказала она однажды, когда Гарри перехватил её руку и попытался заломить (правда, тут же получил коленом в живот, отлетел к стене и закашлялся, пытаясь выдохнуть воздух, который выбили из лёгких). — Но этого недостаточно.

Гарри поднялся, вытирая кровь с разбитых губ, и встал в стойку. Лия только скривила губы в ухмылке.

— Ты странный ребёнок, Гарри, — проговорила она. — Тебя бьют, ты падаешь, истекаешь кровью — а ты всё равно ко мне идёшь. Что у тебя в голове происходит?

— Я думаю о том, как однажды выпотрошу тебя и сниму твой скальп, — почти ласково улыбнулся Гарри, глядя на неё снизу вверх. — Когда стану достаточно сильным.

Лия замерла. На мгновение в её глазах мелькнуло чистое изумление, а затем она рассмеялась — громко, искренне, как будто он рассказал отличную шутку.

— Знаешь, Гарри, — сказала она, вытирая слёзы. — Ты мне начинаешь нравиться.

Гарри улыбнулся улыбкой, которая сбивала с толку, похоже, даже демонов. Мысленно он уже в сотый раз утопил эту суку в её же крови.

***

После тренировки Гарри шёл к Кроули. Каждый раз, проходя мимо книжных полок, он чувствовал, как пальцы чешутся — стащить, спрятать под куртку, унести. Он уже собрал небольшую коллекцию: книги о демонах, о ритуалах, о природе магии. Прятал под матрасом, в щелях между досками, за старыми коробками. Винчестеры не замечали: книг было слишком много, чтобы заметить пропажу одной-двух. Гарри возвращал их, когда выучивал наизусть.

— Опять планируешь стащить книги? — фыркнул Кроули, когда Гарри вошёл. — Я думал, Винчестеры учат тебя не воровать.

— Они учат меня убивать монстров, — Гарри пожал плечами, садясь напротив. — А остальному я учусь сам.

— Плохой из тебя самоучитель, мелкий. Воруешь, лжёшь, притворяешься. Кого же мы растим? — Кроули покачал головой с видом сокрушающейся матери, которой "сыночек" разбил сердце.

Гарри привычно пропустил его шуточки мимо ушей. Смотрел на свои руки — на кончиках пальцев всё ещё тлела память об огне.

Он не поймёт. Никто не поймёт, что ты делаешь то, что должен.

Гарри тряхнул головой, отгоняя голос, совсем уже почти привычно. Он не хотел думать о том, кому он принадлежит. Он просто хотел научиться контролировать огонь.

— Огонь. Снова.

***

Гарри снова пытался вызвать пламя. На этот раз оно загорелось почти сразу — слабое, трепещущее от дыхания, но уже совсем не та бледная искорка, что раньше. Он смотрел на огонёк, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение. Это ещё не тот бешеный пожар с охоты, но очевидный прогресс.

— Хорошо, — лениво махнул рукой Кроули. — Теперь удерживай.

Гарри сосредоточился. Огонёк дрогнул, но не погас — стал чуть ярче, чуть больше. Гарри чувствовал, как тепло разливается по рукам, смешиваясь с накатывающей слабостью.

— Отлично, — Кроули почти кивнул. — Ещё.

Гарри попытался снова... и огонёк погас, оставляя только фантомное покалывание.

— Неплохо, — Кроули откинулся на спинку кресла, ухмыляясь. — Ты уже удерживаешь огонь дольше. По правде говоря, я ожидал от тебя меньших результатов. Демоны пирокинез осваивают куда дольше.

Гарри кивнул, разминая пальцы и привычно огрызаясь, мол, он не демон. Он знал, что Кроули прав, но этого было недостаточно. Он хотел большего.

Ты хочешь большего — это правильно. Ты достоин большего.

Гарри неосознанно кивнул, соглашаясь, и снова сосредоточился. Огонь вспыхнул ярче, чем раньше. Он чувствовал, как внутри поднимается то самое, тёмное, голодное. Он торжествующе улыбнулся, разглядывая всполохи пламени.

— Ты делаешь успехи, — хмыкнул Кроули, делая глоток. — Но ты всё ещё боишься. Огонь чувствует страх. Он не подчинится, пока ты не перестанешь его бояться.

Гарри сжал кулаки, отворачиваясь от демона.

— Я не боюсь.

— Врёшь, — Кроули хитро улыбнулся, подмигнул. Гарри даже оборачиваться было не нужно, чтобы знать, что он это сделал. — Ты боишься, что огонь выйдет из-под контроля, что ты сожжёшь кого-то, кого не хочешь сжигать. Что Винчестеры увидят, кто ты на самом деле.

Гарри молчал. Внутри всё сжалось: демон попал в точку.

— А знаешь, что самое забавное? — Кроули подался вперёд. — Они уже видят. Они просто не хотят признавать. Сэм смотрит на тебя как на угрозу. Дин пытается убедить себя, что ты всё тот же ребёнок, которого они приютили. Но ты уже не тот. А они, знаешь ли, отлично разбираются в людях. Вопрос времени, когда они окончательно соберут пазл по имени "Гарри Поттер" и придут в ужас...

Гарри отвёл взгляд.

— Ты говоришь это, чтобы я тебе доверял.

— Конечно, — легко согласился Кроули. — Я хочу, чтобы ты мне доверял. Но это не значит, что я вру. Запомни это.

***

Вечером, когда Гарри сидел в своей комнате, спрятавшись за кроватью, он читал очередную книгу — "Природа душ". В ней описывалось, как душа человека связана с силой, как она может быть повреждена, как это влияет на способности. Гарри читал и чувствовал, как внутри закипает такое волнение, словно он стоял на пороге чего-то важного.

"Душа — это основа силы. Если душа повреждена, то сила искажается. Если душа разделена — сила уменьшается и становится неуправляемой".

Он перечитал строчку несколько раз. Не знал, что это значит. Не знал, имеет ли это отношение к нему. Но что-то подсказывало — да.

***

На следующее утро за завтраком Сэм посмотрел на него с плохо скрытой тревогой и настороженностью.

— Плохо выглядишь, мелкий. Ты вообще спишь?

Гарри растянул губы в робкой улыбке, которая всегда работала на Винчестеров. Сэм нахмурился... он всё чётче видел фальшь. Нужно стараться лучше.

— Всё в порядке, — легко солгал Гарри, уткнулся обратно в тарелку. Он видел свое отражение в зеркале — бледный, невыспавшийся, с мешками под глазами. — Просто устал. Тренировки с Лией становятся всё сложнее.

Сэм нахмурился, но ничего не сказал. Гарри видел, как он колеблется, хочет спросить, но боится услышать ответ. Дин за его спиной молча подвинул к Гарри тарелку с беконом — не глядя, привычно. Гарри заметил это движение и почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Дин делал это не для того, чтобы проверить его или что-то доказать. Он просто не знал, как по-другому сказать, что он рядом.

Эта молчаливая поддержка на фоне борьбы Сэма создавала в горле ком, а челюсти заставляла сжиматься до танцующих желваков.

Гарри взял кусок бекона и откусил, отвернувшись от Дина. Дин вздохнул — почти незаметно — и отвернулся к ноутбуку.

Сэм смотрел на Гарри долгим взглядом, но ничего не сказал.

***

Ночью Гарри снова пробрался в библиотеку, бесшумно, как тень. Нашёл книгу, которую искал, — старую, с выцветшей обложкой и припиской "том II". Открыл на первой странице:

"Душа — это самая суть человека. Она может быть повреждена, съедена, продана. Но она никогда не исчезает полностью".

Он перевернул страницу. Слова расплывались перед глазами, а где-то в груди закипало странное волнение. Ощущение чужого присутствия обострилось... нечто возле Гарри — или внутри? — явно было заинтересовано.

Он уже не дрожал. Привык.

"Ходят легенды, что часть души можно отколоть, словно нечто физическое, и спрятать в предмет — особенный, сильный..."

Или в человека.

Гарри замер. Голос. Он говорил с ним прямо сейчас, читал книгу наравне с ним... его глазами.

— Что ты такое? — прошептал Гарри, и холодный ужас разлился по телу.

Тишина. Только шорох страниц.

Гарри закрыл книгу и спрятал ее под кофту мелко дрожащими руками.

Он вышел из библиотеки, прижимая к себе книгу, и остановился в коридоре, чувствуя, как холодеют пальцы. Голос молчал.

Но он здесь. Он всегда был здесь.

Глава 17.

Пальцы всё ещё помнили шершавость страниц. Гарри сидел на кровати, смотрел на свои ладони и чувствовал, как под кожей пульсирует что-то чужое — не его ритм, не его тепло. Книга лежала рядом, открытая на той самой странице, где он остановился. Он не мог заставить себя закрыть её.

«Душа может быть разделена» — строчки врезались в память, как царапины на стекле. Гарри перечитывал их мысленно снова и снова, пытаясь найти лазейку, другой смысл, хоть что-то, что не вело бы к одному и тому же выводу.

Но вывод приползал каждый раз, как таракан из щели: голос — не галлюцинация. И книга...

В груди заскребло. Гарри прижал ладонь к рёбрам, словно мог физически унять это ощущение, будто кто-то маленький, с острыми когтями, сидел внутри и методично драл грудину изнутри. Он не знал, что это — страх, паника, или что-то другое. Он знал только, что от этого хочется вырвать себе кожу.

Нет, ему кажется. Просто кажется — не более. Он просто устал, не спал столько времени, вот мозг и не видит альтернатив. Нужно только немного отдохнуть и с новыми силами, со свежим взглядом, он точно найдет разумное объяснение. Может, это вообще и не голос вовсе, а просто собственные мысли?

Интересная попытка самообмана.

Гарри дёрнулся. Мысль просто возникла в голове, как будто всегда там и была. Снова. Гарри стиснул зубы.

Раньше это маскировалось. Теперь... теперь было смутное ощущение, будто что-точужое находится в его голове.

— Заткнись. Тебя даже не существует.

Никакого ответа. Но ухмылка, которую Гарри почувствовал — не услышал, а именно ощутил, как дрожь вдоль позвоночника — была отчётливее любого слова.

Ощущение присутствия где-то в черепной коробке остро резало и скрипело, как вилка по фарфору.

***

Гарри не ходил к Кроули три дня. Три дня, в течение которых он метался между комнатами бункера, как загнанный зверь, и чувствовал на себе взгляды Винчестеров. Сэм смотрел слишком долго. Дин — слишком часто.

На тренировках с Лией было проще. Она не смотрела. Она била, и в этом была своя правда. Гарри мог не думать о голосе, когда его рёбра трещали от ударов. Мог не прислушиваться к шёпоту, когда Лия опять обливала его помоями и новой порцией унижений.

Но даже так голос находил его.

— Ты сегодня слишком медленный, — фыркнула Лия, когда Гарри не успел уйти от её удара и впечатался спиной в стену. Воздух вышибло из лёгких, и Гарри закашлялся, чувствуя знакомый привкус крови на языке.

Он поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони. Пальцы дрожали от усталости, от недосыпа, от того, что в груди пульсировала глухая, тягучая злоба — не то на ненавистную Лию, не то на голос, не то на проклятые взгляды Сэма и Дина, не то на себя самого... а может, всё вместе?

— Ты труп, мелкий, — Лия оскалилась, обходя его по дуге. — Будешь так в бою отвлекаться — тебя даже самый вшивый упырь сожрёт, как конфетку после ужина. Ты вообще стараешься?

Она привычно замахнулась, почти лениво. Гарри видел это движение сотни раз, но в этот раз что-то щёлкнуло внутри.

Покажи этой сучке её место.

Рука дернулась вверх раньше, чем Гарри успел осознать, что он делает. И на ладони вспыхнул огонь.

Не искорка. Не бледное пламя. Живой, рыжий, обжигающий — он вырвался из кожи, как будто ждал этого момента. Гарри смотрел, как пламя лижет воздух, как оно опаляет лицо Лии, заставляя её отшатнуться, и едва не перекидывается на ее волосы. В глазах демоницы мелькнуло удивление. Гарри поймал это выражение, и его губы на мгновение дрогнули, грозясь сорваться в улыбку.

— Что за... — начала Лия, но Гарри уже сжал кулак. Огонь погас, оставив только запах гари и дрожь в пальцах.

Он чувствовал, как в груди колотится сердце — не от страха, а от торжества и сожаления одновременно.

Если бы её волосы загорелись...

— Я устал, — глухо проговорил Гарри, глянув на Лию. — Закончим на сегодня.

Он ушёл, не оглядываясь.

Лия не пошла за ним.

***

На занятии с Кроули Гарри наконец-то начал вызывать более сносный огонь. Возможно, после эпизода с Лией? Кажется, эмоции — вот что было активатором. Чем сильнее Гарри злился, боялся... тем сильнее горело пламя.

Он начинал все лучше это контролировать.

— Отлично, мелкий. Ты начал понимать суть пирокинеза — восхитительно, — Кроули пару раз хлопнул в ладоши, растягивая губы в улыбке.

— Что тебе нужно? — Гарри наклонил голову набок, сразу уловив нотки искушения — так Кроули говорил, когда чего-то от него хотел. Например, в случае с картой. Или когда попросил поджечь незаметно край картины в коридоре вчера.

Кроули усмехнулся, поднялся с кресла, беззаботно прошёлся вдоль линии своей ловушки.

— Я не буду просить тебя сделать что-то сложное, — сказал Кроули. Голос его был вкрадчивым, почти ласковым. — Просто понаблюдай за Винчестерами пару дней. Как они общаются, что обсуждают, когда тебя нет в комнате...

Гарр напрягся, потушил огонь, зачем-то отодвинулся от края ловушки Кроули.

— Зачем тебе это?

— Затем, что мне скучно, и я хочу сеять хаос и смуту, — Кроули развёл руки в театральном жесте, невинно пожав плечами. — И затем, что эта информация может пригодиться. Не мне — тебе. Что они думают о тебе? Что обсуждают за закрытой дверью?

Он наклонил голову: не насмешка, не злоба...

— Ты ведь тоже хочешь знать, правда, мелкий? Хочешь услышать, что они говорят, когда думают, что ты не слышишь. Не потому что я прошу, нет — ты ведь и сам хочешь убедиться.

— В чём? — медленно спросил Гарри, уже зная, что услышит.

— В том, что ты им не нужен. Что ты всегда был прав, — легко, с готовностью ответил Кроули.

Гарри сглотнул. В горле пересохло. Демон, как всегда, был дьявольски прав — но... он представлял, что услышит. От одной мысли об этом всё тело передёргивало, а в лёгких, возле сердца, зрело что-то омерзительно-ёршистое, полное игл, больно жалящее.

Они хотят от тебя избавиться.

— Идиотская просьба.

Кроули ухмыльнулся, пожал плечами.

— Как и всегда — тебе решать, мелкий. Я лишь подкидываю тебе идеи.

***

Гарри не знал, почему он это делал вопреки дверному предчувствию и страху где-то в подкорке мозга. Может, потому что Кроули был единственным, кто не притворялся. Может, потому что в груди, там, где пульсировал чужой холод, кто-то шептал, что это правильно — он должен знать, должен контролировать...

Он начал следить в тот же день.

Сначала мелочи. Он стал больше обращать внимание на то, как Сэм отводит взгляд, когда Гарри входит в комнату. Как его пальцы сжимаются на кружке, когда Гарри говорит о тренировках. Как на лице Дина появляется улыбка — та самая, которую Гарри видел, когда они разговаривали с посторонними. Дин, конечно, быстро одёргивал себя и возвращался к привычному поведению, как и бывало часто в последнее время, но...

Они не хотят тебя. Они терпят.

Гарри зажмурился. Голос был так похож на его собственные мысли, что он не мог понять — это он сам так думает или кто-то другой. Был ли вообще чужак или в его голове только он сам?

Гарри сидел за столом во время ужина, ковырял вилкой картошку и слушал, как Винчестеры говорят о делах, замечал в отражении ложки их переглядывания... он настолько сосредоточился на незаметном наблюдении, что совершенно не обратил внимание, когда обращаться начали к нему.

— Ты часто задумываешься в последнее время, — проговорил Сэм, и в голосе его была та самая ненавистная Гарри аккуратность, которая резала слух.

Гарри поднял голову. Губы скривились улыбкой, которую он всегда готовил для Сэма и Дина.

— Всё хорошо. Просто устал.

— Ты всегда "устал", — сказал Дин, и в его голосе проскользнуло раздражение. Гарри уловил эту короткую вспышку, которую Дин тут же погасил. — Может, пропустишь тренировку с Лией?

Гарри покачал головой, краем глаза наблюдая за ними совсем как в первые дни пребывания в бункере. Наблюдение и чувство... будто вокруг враги. Видеть врагов в тех, с кем жил целый год, в тех, кому пытался верить несмотря на все требования инстинктов...

Это правильно. Ты молодец.

— Я не могу, мне нужно тренироваться.

Дин и Сэм переглянулись. Этот взгляд Гарри ненавидел больше всего — безмолвный разговор, в котором его не было. Они обсуждали его. Прямо перед ним.

Лучше бы они его ударили.

В груди поднялась волна — не злость, что-то другое. Горячее, липкое, склизкое и тягучее, как патока, как... яд.

— Как знаешь, — сказал Сэм, поднимаясь, и в его голосе Гарри услышал облегчение. Сэм был рад, что разговор закончился, пусть и на такой незавершённой ноте недосказанности.

Гарри промолчал, ковыряя вилкой спагетти.

***

Следующий день принёс новое открытие.

Случайно — хотя, разумеется, не случайно — Гарри услышал их разговор. Он не подслушивал, он просто... был рядом. В коридоре. За закрытой дверью. Втайне.

Гарри стоял за этой дверью, прижимаясь спиной к холодной стене. Он слышал каждое слово, каждый звук: слышал, как Сэм вздыхает — тяжело, устало, как человек, который не знает, что делать. Слышал, как Дин стучит пальцами по столу — нервно, раздражённо. Гарри знал эти звуки. Он знал их так же хорошо, как знал собственное дыхание.

— Это не нормально, Дин, — голос Сэма был тихим, но Гарри слышал каждое слово. — Ты видел его сегодня. Он смотрел на меня так, будто... я не знаю. Как будто он просчитывает меня.

— Он просто ребёнок, Сэмми.

— Он ребёнок, который сжёг монстра дотла. Который не спит, не ест, и смотрит на нас так, будто мы враги. Я не знаю, что с ним делать, но я знаю, что это ненормально. Любой нормальный ребёнок бы...

— Мы не знаем, что такое «нормальный ребёнок», Сэм, — в голове Дина послышалось раздражение и какая-то бессильная, глухая злость. — Мы никогда не были нормальными. И он — не мы. Он странный. Мы тоже странные. Просто... он странный, но по-другому, почему бы и нет, а? Странности тоже разные бывают. Да и ты не святой — пялишься на него, как на демона... да и я не лучше.

Гарри стоял за дверью, прижимаясь спиной к холодной стене, и чувствовал, как в груди застывает что-то твёрдое. Он знал, что они говорят о нём. Знал, что они правы.

Они боятся тебя. Они всегда будут бояться. Ты для них — угроза.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Развернулся и пошёл в свою комнату. По венам плыл яд, разъедающий всё изнутри.

Вечером Гарри сидел в своей комнате, бессмысленно глядя на огонь, пляшущий на его ладони. Теперь он мог вызвать его в любой момент, и совсем не обязательно было вспоминать тот день. Нужно было просто... слегка разозлиться.

Вспышка. Темнота. Вспышка. Этот ритуал успокаивал.

Это наш огонь. Наша сила.

Гарри вздрогнул. Он... сказал "наш"?

Голос начинал считать себя отдельным существом. Это плохой... очень, очень, очень плохой знак.

— Кто ты? — прошептал Гарри.

Ответа не было. Только тишина и огонь, пляшущий на его ладони.

Глава 18.

...Гарри проснулся с ощущением, что потерял что-то важное. Ему что-то снилось — что-то из прошлого, но что именно... он не помнил. Что-то очень тёплое. А сейчас этого не было.

Гарри лежал в кровати, глядя в потолок, и пытался понять, что именно он потерял. Что-то... неправильно. Вроде бы всё было на месте: руки, ноги, голова. Комната та же. Книги под матрасом на месте. Но внутри было пусто. Как будто кто-то вытащил из него часть, которую он даже не знал, что имеет.

Гарри спустил ноги на пол. Ступни коснулись холодного дерева, и он вздрогнул — не от холода, от того, что внутри, в груди, было слишком тихо. Ощущение присутствия холодило что-то изнутри, скреблось на границе восприятия — уже знакомо, почти привычно.

Ты не потерял ничего. Ты приобрёл, ты стал сильнее.

Гарри замер. Мысль пришла сама собой, ровная, спокойная, такая же, как тысячи других. Но на этот раз он чётко уловил её — тонкую грань между «это я» и «это не я»... но да, голос был прав. Он стал сильнее. Он мог вызывать огонь, он мог контролировать свою ярость, он мог защитить себя. Но почему тогда Гарри казалось, что он делает что-то неправильно?

Потому что ты был слаб. Ты всегда был слаб. Но я делаю тебя сильным, я убираю твою слабость. Ты должен доверять мне.

Гарри резко открыл глаза и сел на кровати. Он посмотрел на свои руки ладони — обычные, бледные, худые детские руки. Его руки. И голос — проклятый голос, который точно, совершенно точно уже идентифицировал себя совсем не частью Гарри. Это был чужак. Чужак в теле Гарри. В его голове.

Гарри встал и направился в коридор. Ему нужно было увидеть Сэма и Дина, убедиться, что они ещё здесь. Что они не ушли, не бросили его...

Они уже бросили тебя. Ты чувствуешь это — они отстранились, они знают, что ты лжец.

Гарри споткнулся на ровном месте. Мысль пришла так внезапно, так естественно, что он не успел поймать её за хвост. Он остановился в коридоре, прижимаясь спиной к стене, и закрыл глаза. Дыхание сбилось — частое, поверхностное...

— Это не я, — проговорил он вслух и сам удивился тому, как звучал его голос — глухо, незнакомо, как сквозь толщу воды. — Это не я так думаю.

Тишина. Только звук его собственного дыхания, слишком громкий в пустом коридоре.

Сэм сидел на кухне с кружкой кофе, когда Гарри вошёл. Обычно в это время Сэм ещё не просыпался до конца — он пил кофе медленно, глядя в ноутбук, и на его лице была та утренняя апатия, которую Гарри уже привык видеть.

Когда Гарри переступил порог, Сэм поднял голову. В его взгляде мелькнуло то, что мелькало почти всегда с первой охоты. Настороженность.

— Ты рано, — Сэм отпил кофе, поглядывая на него боковым зрением. — Не спится?

Гарри хотел ответить. Хотел сказать, хотел, но как? Как сказать, что в голове Гарри... есть что-то ещё? Он открыл рот и слова застряли в горле, как кусок сухого хлеба, который невозможно проглотить.

Не говори. Он не поймёт. Он испугается. Он всадит пулю тебе в лоб — ведь ты монстр.

Гарри зажмурился. Мысль была такой же чужой, как и все остальные, но в этот раз она пришла с уверенностью. С такой силой, что Гарри почти поверил в то, что это действительно его собственный страх. Или так и было?

— Сэм, я... — начал он, и голос сорвался. Он сухо сглотнул, чувствуя, как горло сжимается спазмом. — Я...

Сэм нахмурился, отставил кружку, подошёл ближе. Гарри увидел, как лицо Сэма меняется от настороженности к тревожному беспокойству... почти как прежде. До огня. До... этого всего.

В сердце закололо.

— Ты выглядишь бледным, — Сэм наклонился, вглядываясь в лицо Гарри, и Гарри почувствовал, как по спине пробегает холод. — Боже, ты вообще спишь? Твои синяки под глазами...

— Я... у меня вн...

Не говори ему! Они убьют тебя! Ты не можешь им доверять!

Голос буквально взорвался в голове, закричал, да так громко, так чётко, чужеродно, что Гарри дёрнулся, отшатнулся от Сэма. В груди раненой птицей отчаянно забилось что-то горячее, почти невыносимое. Он хотел сказать правду. Он хотел. Но слова не шли: они вязли в горле, в груди, в том месте, где пульсировала чёрная, тягучая уверенность, что он останется один, они оседали на языке терпким ядом, они путались от звенящего вопля в его голове.

— Ничего, — в конце концов едва слышно выдавил из себя Гарри, отведя взгляд. — Я... наверное, пойду обратно. Высплюсь.

Он развернулся и вышел, не глядя на лицо Сэма — оно наверняка выражало замешательство и страх за него, за Гарри, забытый за время настороженного ожидания. Каждый шаг давался с трудом; ноги не слушались, колени подгибались, и Гарри чувствовал, как внутри, в груди, разрастается что-то горячее и липкое, как густой сахарный сироп.

Правильный выбор. Они никогда не поймут. Только мы. Ты и я.

Гарри кивнул, не сразу осознав это движение. Он шёл по коридору, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони до боли, до крови, и отчаянно пытался не думать о том, что только что произошло.

Голос... приказывал ему. И самое страшное — Гарри слушался.

***

Он пришёл к Кроули, когда уже начало смеркаться. Демон сидел в своём кресле, как всегда, со стаканом в руке, и как обычно не удивился приходу Гарри. Казалось, что он всегда ждал — действительно ждал?..

— Воу, — Кроули оглядел его с головы до ног, и на его губах мелькнула знакомая усмешка. — Выглядишь так, будто тебя всю ночь тщательно избивали восемнадцать мексиканцев. С чувством так, с толком, с расстановкой...

Гарри сел напротив, не глядя на демона.

— Никто меня не бил, — он коротко выдохнул, а затем впервые его маска дала трещину: Гарри провёл ладонями по лицу, совсем как Сэм когда-то, и столько открытой, совсем недетской усталости было в этом жесте, что даже Кроули повёл бровью. — Просто... что-то не так.

— Что именно? — Кроули наклонил голову, и в его голосе послышалось любопытство — кажется, тоже совсем не наигранное, настоящее... в кои-то веки.

— Не знаю, — Гарри убрал ладонь с лица, чувствуя, как пальцы дрожат. Взгляд рассеянно скользнул по стакану Кроули. Он ощущал горечь от иронии ситуации: он обсуждает своё ментальное состояние с демоном, который по идее вообще ничего не чувствует. — Мне кажется, я... теряю себя. Сегодня я понял, что во мне что-то пропало, но когда я пытаюсь понять, что именно... — он неопределенно махнул рукой в воздухе, не в силах описать точнее.

Кроули усмехнулся, отпил из бокала. Его пальцы нервно, нетерпеливо побарабнили по стеклу.

— Ты становишься сильнее, Гарри. Это всегда сопровождается чувством потери. Ты теряешь свою слабость, свою неуверенность, становишься тем, кем должен быть.

— И кем же? — спросил Гарри, раздражаясь. Что-то царапалось на краю сознания — ощущение неправильности. Это не то. Но что — то?

— Тем, кто управляет, а не подчиняется, — легко ответил Кроули, и его голос звучал почти ласково — слишком ласково, чтобы быть искренним. Видимо, минутка искренности от дядюшки Кроули закончилась.

Он хочет тебя использовать. Как и все. Но ты умнее, ты сможешь переиграть его.

Гарри рефлекторно кивнул, ощущая, как ужас растекается внутри него горячим расплавленным воском. Голос, как всегда, был прав, но это не мысли Гарри. Это чужак. Это не он.

— Пожалуй, ты прав, — Гарри улыбнулся улыбкой, которую он показывал Винчестерам, когда хотел, чтобы они не задавали лишних вопросов. — Вернёмся к моей магии.

Кроули улыбнулся в ответ, и Гарри заметил, как в его глазах мелькнула искра — не насмешка, что-то другое. Но Гарри не стал думать об этом. Он просто зажёг огонь на ладони и сосредоточился на нём, пытаясь не замечать, как в груди сжимается отвратительный комочек.

***

Он пытался вызвать огонь. Снова. И снова. И снова.

...но что-то было не так. Гарри чувствовал, как пламя разгорается внутри — горячее, живое, голодное. Оно хотело вырваться наружу, хотело сжечь всё вокруг. Но когда Гарри пытался направить его, когда он пытался контролировать — огонь бунтовал. Он не слушался.

— Ты слишком стараешься, — хмыкнул Кроули, и Гарри услышал в его голосе нотку тревоги, едва заметную, но от этого ещё более пугающую. Гарри никогда не слышал ничего подобного в тоне голоса вечно насмехающегося Кроули — ни разу. — Ты пытаешься контролировать то, что должно быть инстинктивным. Просто отпусти контроль.

Гарри попытался. Он закрыл глаза, сосредоточился на дыхании, на том, как воздух входит и выходит из лёгких. Он представил, как огонь разгорается внутри него, как он вырывается наружу, как он сжигает всё на своём пути...

Но вместо того, чтобы подчиниться, огонь буквально растёкся внутри. Гарри почувствовал, как жар разливается по телу — не то приятное тепло, которое он вызывал раньше. Это... это было диким, неконтролируемым. Оно лизало его руки, оставляя красные следы и ощущение расплавленного металла на коже.

Гарри коротко рвано вскрикнул, не понимая, что происходит. Он открыл глаза и увидел, как на его руках вспыхивает пламя, настоящее пламя, живое, голодное...

— Что за... — Кроули отшатнулся к другому концу ловушки, и в его глазах мелькнуло удивление — настоящее, не наигранное. Он смотрел на Гарри как на тикающую бомбу, которая вот-вот взорвётся.

Гарри, впрочем, уже не видел этого. Он вскочил на ноги и выбежал из комнаты, не оглядываясь.

Он бежал по коридору, не зная, куда направляется. Он просто хотел сбежать: уйти, пропасть, чтобы это все просто... закончилось. Но от огня, который жрёт твое собственное тело, нельзя убежать.

Когда он вбежал в холл по пути к выходу, он увидел их. Сэм и Дин стояли у стола, обсуждая что-то, но когда они увидели Гарри, их лица изменились.

— Гарри? — Сэм шагнул вперёд, его лицо исказилось — некрасиво, неправильно открытый страх разрезал его обычно спокойное лицо. — Что за...

Гарри не мог говорить. Он упал на колени, сжимая голову руками, чувствуя, как огонь пожирает его изнутри. Он не мог больше скрывать это, не мог больше врать. Он не мог больше притворяться, что он в порядке.

Потому что всё не в порядке. Голос верещал, как сирена во время бомбёжки, но Гарри уже почти не слышал его воплей, охваченный неприкрытой паникой.

— Помогите мне, — прошептал он, и его голос быстро сорвался на крик. Сэм и Дин вообще остолбенели — они впервые видели, чтоб всегда спокойный и тихий Гарри выглядел так, будто за ним гналась стая адских псов и... горел. — Помогите, я... в моей голове кто-то есть. Он говорит мне, что... что...

Гарри поднял голову, и на его руках вспыхнул огонь. Дикий, неконтролируемый, он плясал на его коже, оставляя следы. Гарри смотрел на Сэма и Дина с отчаянием, чувствуя, как внутри него разгорается паника. Он впервые не мог остановить свой огонь.

Глава 19.

...Сэм и Дин смотрели на Гарри, и у обоих в голове билась одна и та же мысль, пульсирующая в такт бешеному сердцебиению: «Это пиздец».

Ребёнок стоял на коленях в центре холла, держался за голову, что-то крича про "заткнись" и горел. Не метафорически — он буквально горел. Огонь плясал на его руках, лизал плечи, оставлял на коже красные следы, и Гарри смотрел на них с таким отчаянием...

— Гарри! — Сэм первым вышел из ступора, бросаясь к нему в попытках приблизиться, но чёртов огонь обжигал совсем не иллюзорно, хотя Гарри почему-то не причинял вреда. Кажется. Но движения Сэма хотя бы вернули Гарри в реальность — он вздрогнул, прекращая свои бормотания, и метнул панический взгляд на Сэма. — Блять, останови это!

— Я не могу! — закричал Гарри, и его голос сорвался в конце на совсем животный панический визг. Он впустую пытался стряхнуть с себя языки пламени — ему было горячо, ему было больно, было страшно до одури, а голос также надрывался в его голове. — Он не слушается, я не...

Дин действовал на автомате. Он схватил первое, что попалось под руку — большую стеклянную вазу, которая стояла на столе с какими-то цветами, — и вылил все содержимое на Гарри. Вода плеснула на огонь, зашипела... пламя на мгновение ослабло, но не погасло.

— Сэм, блять, тащи огнетушитель! — заорал Дин, зачем-то хватая вторую вазу, хотя она была пустой. Сэм метнулся к стене, сорвал с крепления огнетушитель и, сбив предохранитель, направил струю пены на Гарри.

Гарри закашлялся, когда белая пена накрыла его с головы до ног, забилась в ноздри, в рот, в глаза... Ощущение холода и влаги сперва привело Гарри в лёгкий ступор. Огонь зашипел, зафыркал — а потом пропал также внезапно, как и появился. Гарри сидел на полу, мокрый, в пене, с яркими пузырями ожогов на руках, и крупно, почти судорожно дрожал. Голос замолчал также резко, как и начал кричать ранее.

Дин упал рядом с ним на колени, схватил его за плечи, встряхнул — слишком сильно, слишком резко.

— Ты как, мелкий? Гарри! Смотри на меня! — он хлопнул его по щекам, не больно, но достаточно, чтобы привести в чувство. — Гарри!

Гарри поднял голову, и Дин увидел в его глазах то, чего никогда не видел раньше: страх. Настоящий, дикий, животный страх. Таким Гарри не был даже в тот день, когда Кастиэль привёл его в бункер — а ведь тогда он был напуганным ребёнком в чужой стране, с двумя незнакомыми мужчинами. Сейчас он выглядел так, будто видел воочию смерть.

— Я не хочу больше это слышать, — прошептал Гарри, и голос его дрожал, срывался на каждой букве. — Я не хочу, я не...

Сэм опустился на корточки с другой стороны, отбросив пустой огнетушитель в сторону. Он не касался Гарри, просто смотрел на него, и в его взгляде было что-то, что Гарри не мог прочитать. Страх? Отвращение? Нет. Что-то другое.

Дин, напротив, притянул его к себе ближе в секундном порыве, снова, как тогда на охоте, обнимая — а затем также резко отстранился. На его лице читалось облегчение вперемешку с растерянностью и злостью.

— Всё, порядок, — медленно сказал Сэм, выдыхая — его голос дрогнул на последнем слове... — Все живы, здоровы. Сейчас мы вместе со всем разберемся. Просто дыши. Вдох — и выдох. Давай.

Гарри смотрел на них, и в его голове было пусто. Голос молчал. Абсолютная, звенящая тишина... после тех диких воплей. Это пугало его больше, чем любые его слова.

— Он... — начал Гарри, затем осёкся, чувствуя, как ком в горле мешает говорить. Он усилием воли заставил себя продолжать — глухо, хрипло, подавленно, сквозь почти физическую боль от этой... честности. — В моей голове кто-то есть. Он говорит мне, что вы... я не... что я не могу вам верить. Он приказал мне молчать, я пытался не слушаться, но я... я не мог.

Он замолчал, сглотнул, чувствуя, как его насквозь промокшее тело, обожжённое, всё в холодной пене, бьют почти компульсивные судороги. Языке заплетался, зубы стучали друг о друга, но он упрямо продолжал.

— Он как будто я, но не я. Он говорит, как будто мы... одно. Что я должен стать сильнее, должен... что вы...

Сэм и Дин переглянулись. Быстрый, короткий взгляд, который Гарри научился читать за год — один из немногих, которые он понмал. Этот взгляд говорил: «Мы не знаем, что это, но это пиздец».

Дин резко поднялся, его лицо было мрачным. Он прошёлся по комнате, и Гарри слышал, как его шаги отдаются эхом в тишине резко, тяжело, с каждым шагом взращивая в груди Гарри знакомый липкий ужас.

— Голос, — сказал Дин, останавливаясь напротив Гарри. — Ты говоришь, что в твоей голове голос. В этой чёртовой вселенной это может означать что угодно, от шизофрении до демонической одержимости! И ты молчал?

Гарри поднял на него глаза и разом как-то сдулся, осел окончательно на пол, обхватывая себя руками. Разом как-то стало... так пусто.

Он так устал. Так сильно устал.

— Я знаю, — его голос звучал пустым, ровным и бесконечно уставшим — и плевать уже, что дети так не звучат. — Я знаю, как это выглядит. Я тоже думал, что схожу с ума. Может, я и схожу с ума...

— Кас проверит тебя завтра с утра, — сказал Дин, и в голосе его не было ни единого намёка на мягкость, которой он пытался последнее время компенсировать отстранённость Сэма. — Я уже вызвал его. Если ты чист — мы поговорим. Если нет...

Он не договорил. Но Гарри знал, что он хотел сказать: голос говорил об этом раньше. Он предупреждал.

— Ты пристрелишь меня? — просто спросил Гарри, абсолютно не имевший сил на какую-либо реакцию... любую.

Дин коротко, горько, мрачно скривил губы в кривой пародии на улыбку.

— Если Кас скажет, что ты одержим — я пущу тебе пулю в лоб, не моргнув, — сказал он. — Я люблю тебя, мелкий. Но монстры не бывают «нашими». Ты знаешь это лучше, чем кто-либо.

Гарри кивнул. Отстранённо он заметил это "люблю" — ему впервые это говорили. Но эмоции как отключили. Он даже не дёрнулся, даже не замер, не улыбнулся.

— Ясно, — констатировал Гарри, но тут до этого ошарашенно замерший Сэм резко повернулся к Дину, и в его глазах мелькнула ярость — не та, которую Гарри видел раньше, а что-то более глубокое, более личное.

— Дин, ты что, ёбнулся? — голос Сэма сорвался на хрип — он даже забыл, что не матерился при детях. — Он ребёнок! Он не демон, мы проверяли его, когда он только появился! Кас проверял его, ты проверял, я проверял — да он чище чем мы с тобой, блять!

...вот уж от Сэма защиты он не ожидал. Гарри честно думал, что Сэм скорее лично на месте, до прихода Каса, отрежет ему голову прямо вон на том столе.

— А ты давно забыл, что такое одержимость, Сэмми? — Дин развернулся к брату, и его лицо исказилось — не злостью, а чем-то более страшным... отчаянием. Гарри дернулся, как от удара. — Я вот не забыл! Да то, что мы видели сегодня — это не нормально, как ни глянь! Это не просто «особенный ребёнок» — да он мог убить нахер и себя, и нас заодно!

— Он не убьёт никого! — Сэм выпрямился, загораживая собой Гарри, а его голос дрожал от ярости.

— Он сжёг монстра и целую поляну заодно дотла, Сэм! — Дин заорал в ответ, и его голос эхом разнёсся по холлу. — Он горел только что! У него на руках везде ожоги! А если в следующий раз он не сможет остановиться? Если он сожжёт нас?

Гарри сидел на полу в той же позе, обхватив себя руками, и отстранённо слушал их крики. Он никогда не слышал, чтобы они кричали друг на друга, не то чтобы так, а вообще. Ни разу. Ругались — да, но крик...

— Хватит, — проговорил он, но его голос никто не услышал из-за разгорающегося скандала.

Сэм орал на Дина, Дин орал на Сэма, и казалось что вот-вот...

— Я сказал, хватит! — закричал Гарри, срываясь на фальцет невольно — сорванный голос нещадно рвался, сипел, хрипел...

Они наконец-то замолчали, перевели взгляды на Гарри как-то совсем синхронно. Братья же...

— Я же согласен на проверку, — сказал Гарри снова тем сухим, почти механическим голосом, не глядя на них. — Если Кас скажет, что я одержим... ладно. Я не хочу... не хочу сжигать вас. Но если я чист, если это просто... я... — он замолчал, сглотнул. Он не знал, что хотел, и просто глупо открывал рот без единого звука.

Сэм опустился на колени рядом с ним. Он не обнимал его, просто смотрел, и в его взгляде было что-то, что Гарри не мог прочитать. От этого взгляда спёрло дыхание, а сердце забилось в глотке.

— Хорошо, — нехотя кивнул Сэм. — Мы поможем тебе. Но ты должен перестать врать. Ты должен сказать нам всё. Всё, ты понял? Если мы не будем знать, что с тобой происходит — мы не сможем тебе помочь.

Гарри кивнул, уже заранее понимая: он не сможет сказать всё. Не потому что не хочет... хотя это тоже. Но по большей части — потому что он и сам ничего не знал. Он не мог доверять себе. Никому. Хотя, возможно...

— Хорошо.

***

Через час Гарри сидел на диване, закутанный в одеяло, с кружкой горячего шоколада в руках. Ожоги на руках пузырились и адски болели даже под прохладной мазью, которую использовал Сэм.

Голос молчал. Гарри прислушивался к тишине в своей голове и чувствовал облегчение — и ещё больше чувствовал страх. Он не знал, что хуже — когда голос говорит, или когда он молчит так, что его присутствие становится почти неосязаемым.

Дин сидел напротив, устало потирая лицо ладонями. Сэм стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел в одну точку.

Уже после слов о магии, огне и уроках у Кроули они, кажется, что-то поняли.

— Кас будет завтра утром, — в очередной раз повторил Дин, не поднимая головы. — Он сказал, что проверит тебя полностью.

— А если там ничего не будет? — спросил Гарри, склонив голову над кружкой с шоколадом. — Если это просто я?

Дин поднял голову, хмыкнул, глянув прямо на Гарри, но уже Гарри смотрел вниз.

— Вот тогда и решим.

***

Ночь прошла... тяжело. Сэм и Дин не спали, наблюдали за Гарри, а он не мог уснуть под перекрестьем тяжёлых взглядов. Они думали, что он мог бы попытаться сбежать, поэтому следили.

С утра Сэм и Дин заперлись в библиотеке, оставив Гарри в его комнате. Они хотели устроить допрос Кроули отдельно от Гарри, но Гарри даже через стены слышал, как голос Дина становится угрожающе-громким.

— ...что сделал с ним, ублюдок?! — голос Дина был звенящим, громким, и Гарри слышал, как он ударил кулаком по столу. — Ты влез в его голову? Это ты заставил его поверить, что он монстр? Это твоих рук дело?!

Кроули откинулся на спинку кресла, закатил глаза.

— Бельчонок, ты тупой? Я же не бог, — ответил он, и Гарри как наяву видел, как он закатил глаза. — Я не влезал в его голову. Я просто учил его управлять огнём. Остальное — не моих рук дело.

— Да ты же всегда творишь какую-то мутную херню, которая примерно так и заканчивается! — рыкнул Дин, и Гарри услышал, как он с грохотом отодвинул стул.

— Я хоть раз упускал шанс похвастаться своими гениальными планами? — Кроули усмехнулся, и уже почти родная насмешка вернулась в его голос. — Если бы я мог залезть в голову сопляка, я бы не сидел здесь, в этой чёртовой ловушке, а уже давно бы управлял вами обоими. Логично?

Сэм и Дин помолчали.

— Если не ты — то кто? — в конце концов спросил Сэм глухо.

Кроули ухмыльнулся.

— Вариант с шизофренией не рассматриваем?

Глава 20.

Кастиэль появился в холле с тем же звуком, который Гарри слышал в подвале дома Дурсль. Хлопок крыльев. Тогда он принял это за птичку — теперь точно знал, что это ангельские крылья.

Гарри вздрогнул, хотя сидел в кресле и ждал его уже полчаса. Он не смотрел на ангела, когда тот появился; просто пялился в свои руки, сжимающие кружку с остывшим горячим шоколадом. Пальцы онемели не то от холода, не то от жара, не то от долгой неподвижности. Тело пульсировало в тех местах, где кожа сошла от пламени — там все пузырилось, пульсировало, резало кислым фантомным пламенем. Ничего уже не горело, но эта боль была словно реальной, как в секунды, когда огонь лизал его руки. Сэм и Дин молча вышли из комнаты.

Кастиэль не изменился ни капли: тот же плащ, то же отстранённо-печальное замешательство на лице, небрежная щетина, растрёпанные волосы — как большой ребёнок, который не следил за собственным внешним видом.

Он не улыбнулся, не поздоровался. Просто стоял и смотрел на Гарри как и в первый раз, с тем же надломом в бровях, с той же морщинкой на лбу...

— Ты выглядишь плохо, — констатировал он, слегка нахмурился, затем неопределенно двинулся ближе и отстранился обратно на место, очевидно не зная, что ему вообще делать.

Гарри поднял голову, встретился с ним взглядом и тут же опустил глаза обратно.

— Потому что мне плохо, — логично ответил Гарри тем же ровным, отстранённым тоном.

Он, кажется, и правда не врал: тело ныло от усталости, под веками — песок, в голове — тишина, такая гулкая, что хотелось закричать, лишь бы её нарушить. Собственные мысли казалось тихими, отдалёнными.

Голос молчал.

Кастиэль всё же решил приблизиться, сел на стул напротив. Под взглядом Кастиэля, странным, сканирующим, Гарри невольно поёжился. Казалось, Кас смотрит не на Гарри, а куда-то сквозь него расфокусированным взглядом: на его мозг, череп, кости, мышцы...

— Ты не демон, — заметил Кас очевидное.

В его голосе не было облегчения, не было удивления, один только ровный факт, который он констатировал без капли эмоций.

Гарри не знал, что на это ответить. Он не знал, как ощущается одержимость, как ощущается демон внутри — и на секунду, на одно крошечное мгновение он даже допустил тень сомнения, когда Дин сказал об одержимости.

Быть может, одержимость — это то, что было с Гарри? Ощущение чужого присутствия. Нечто внутри, под черепом — нечто чуждое, незнакомое, лишнее. Это было бы логично, пусть все слова Сэма и Дина, пусть все книги и описывали одержимость иначе.

Но это была не одержимость. Даже крошечная тень подозрения издохла после слов Кастиэля.

Ангел наклонил голову, разглядывая Гарри с замешательством в нахмуренных бровях, будто тот был не человеком, а механизмом, который не работает как нужно.

— Всё в порядке, ты не монстр, — сказал он медленно, взвешивая каждое слово и разглядывая Гарри. — Твоя суть светлая, человеческая. Ты человек. Но Сэм и Дин сообщили мне об огне... и голос. Что за голос?

Гарри сглотнул. Внутри всё сжалось, болезненно, как судорога. Он почувствовал, как к горлу поднимается что-то горячее, гулкое. Он не мог понять, что это — быть может, надежда на то, что хотя бы ангел поймёт, что с ним происходит?..

— Я знаю, как это выглядит. Голос в голове — не нормально, невозможно, странно, — пробормотал Гарри, затем дёрнул головой, отгоняя мысли. — Но знаю, что оно там. Я слышал, я чувствовал, как оно... оно под моей кожей. Голос есть. Он хочет... он говорил, чтобы я молчал, не верил никому, чтобы осваивал огонь И я... я делал это.

Кастиэль нахмурился. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то вроде замешательства — ангелы не привыкли к чувствам, и любые люди казались Касу страными. Но даже такой эмоциональный кирпич, как Кастиэль, понимал: что-то не так.

— Ты боишься его?

Гарри смотрел в кружку. В остывший шоколад, на поверхности которого осела молочная плёнка.

— Боюсь, — в конце концов приглушённо признал он. — Я боюсь до икоты, до дрожи в коленях. Я боялся его так, что не спал по ночам. Но теперь его нет, он замолчал, совсем, и я чувствую себя... — он замолчал, подыскивая слово, но не нашёл его.

Кастиэль смотрел на него долго. Очень долго. Гарри не видел его лица, но чувствовал этот взгляд — недоуменный, беззлобный, но изучающий. Острый, внимательный и одновременно по-детски растерянный.

— Я мог бы проверить твою душу, — сказал Кастиэль наконец. — Если ты позволишь.

Гарри поднял голову, посмотрел на ангела, и внутри него что-то шевельнулось. Что-то тихое, почти угасшее, что он раньше в себе никогда не ощущал.

— Проверь, — хрипло выдохнул Гарри, дёргано кивнул несколько раз едва заметно. — Пожалуйста.

Кастиэль протянул руку и прикоснулся к его лбу забыто-знакомо.

Гарри почувствовал это чужое присутствие в своей голове. Не как голос, нет. Голос был едва ощутимым, голос был частью Гарри, был привычным ощущением на периферии сознания — присутствие Кастиэля же было очевидным.

Гарри держал глаза открытыми, но как-то смутно, неясно ощущал как что-то инородное находится в нем. Он почти видел отблески фантомного света в реальности, словно холодное, равнодушное сияние звёзд из бесконечности космоса вдруг спустилось и замерло перед его глазами. Это... это — Кастиэль? Ангел ощущается... так?

Оно — Гарри не мог называть это Касом — просто было, прикасалось, ощупывало его изнутри липким ровным светом, и это ощущение было почти таким же страшным, как голос, который мягким ядом стелился внутри черепа.

Ощущение исчезло также мягко, как сдвинулась бы сама земля под ногами Гарри. Кас убрал руку и покачал головой — он ничего не нашёл.

— Твоя душа человеческая. Она слегка больше обычного, но в пределах нормы — встречается и такое.

Гарри медленно кивнул. Он почувствовал, как внутри него поднимается что-то странное — облегчение, граничащее с ужасом.

Ничего правда нет? Ангел бы нашел всё, что было бы в Гарри.

...ведь нашел бы?

Теперь он не был в этом уверен. Кас ничего не нашёл, но Гарри не покидало смутное знание, неоформленная уверенность: голос был настоящим. И он всё ещё внутри. Просто... его не видно.

— А огонь? Что это? — он решил сменить тему, чтобы забыть об этом мерзком холодящем душу чувстве. Раз ангел не видит ничего...

Кас снова прикоснулся к взрогнувшему Гарри. Прошло несколько секунд. Или минут. Гарри не знал. Он просто сидел, чувствуя чужое присутствие в своей голове, и старался не думать о том, как остро неправильно это ощущается.

Когда Кастиэль убрал руку, его лицо было таким же бесстрастным, как и раньше.

— В тебе есть магия, — констатировал он, по-птичьи наклонив голову набок и разглядывая Гарри с новым интересом. — Она не обычная, я никогда не встречал ничего подобного этому ни у демонов, ни у ведьм. Твоя магия сильнее, чем любая магия, которую я видел у людей. Она... нестандартная.

Гарри смотрел на него, не зная, что и думать. Нестандартная? Это всё, что целый ангел мог выяснить?

— Это всё?

— Возможно, есть что-то еще, — ответил Кастиэль. Он отвёл взгляд, будто смущаясь того, что не смог дать ничего больше. — Но это не моя область знаний.

Гарри кивнул, почувствовав, как внутри него оседает разочарование. Но он сдержался и не дал ему вырваться наружу. Вместо этого он просто улыбнулся той улыбкой, которую привык показывать взрослым.

— Спасибо, — сказал он, и его голос звучал совсем обычным, как прежде.

Кастиэль смотрел на него долгую минуту. Пауза становилась слишком долгой, тяжёлой, а под изучающе-сканирующим взглядом сквозь Гарри ощущал себя предельно дискомфортно. Затем Кас резко поднялся, поправил плащ и неровно кивнул.

— Ты можешь жить дальше, — сказал он. — Ты не опасен.

Гарри посмотрел на свои руки. Ожоги жгло фантомным ощущением огня, пузыри вздулись — неестественные, плотные, светлые, с какой-то жидкостью внутри и алой болезненной кромкой по бокам.

— Ясно, — бесцветно кивнул Гарри, мыслями уже уплывая куда-то далеко.

Кастиэль молча вышел из комнаты.

***

Сэм и Дин пришли через время. Гарри не слышал, о чем они говорили с Кастиэлем. Они заперли двери, говорили тихо — ожидали, что Гарри будет подслушивать.

Это кольнуло где-то в сердце болью. Не то чтобы Гарри не стал бы подслушивать... но было неприятно видеть запертую дверь и слышать лишь невнятный шёпот.

Они не смотрели друг на друга, не смотрели на Гарри, они просто сели напротив. Сэм тихо, почти незаметно выдохнул, будто он держал воздух в лёгких всё это время и только сейчас позволил себе выдохнуть. Дин же застыл, глядя на Гарри, и его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заходили желваки.

— Ты не чудовище, — проговорил уже известное вслух Сэм, неясно, себе, Гарри или Дину.

Гарри пусто кивнул, не поднимая головы от давно остывшей кружки с шоколадом. Он даже не сменил позу с тех пор, как Кастиэль ушёл.

Сэм сделал шаг вперёд, остановился на полпути. Его руки сжались в кулаки, но он не подошёл ближе.

— Гарри, — Сэм помедлил, пытаясь хоть как-то структурировать тот хаос, что был в его голове. В конце концов он глухо выдохнул: — Ты должен был сказать нам.

В голове Гарри промелькнула мысль — старая, привычная: «Они хотят, чтобы я говорил правду. Но правда — это уязвимость».

— Я боялся, — выдавил из себя Гарри, затем метнул в них быстрый взгляд исподлобья, изучая реакцию. — Вы бы не поняли.

— Что значит «не поняли»? — резко, слишком громко проговорил Дин. Агрессия в его голосе была скрыта очень плохо. Гарри едва не сжался рефлекторно, по старой памяти; в его голове мелькнул призрак голоса Вернона. — Мы что, по-твоему, монстры? Мы что, выгоним тебя за то, что у тебя в голове какой-то голос? За... магию?

Гарри окончательно поднял голову и встретился с ним взглядом. Дин не дрогнул.

— Я не знал, что вы сделаете, — ответил Гарри, и его голос звучал ровно. — Я никогда не знаю, что вы сделаете. Я не привык... просто верить.

Дин сжал челюсти. Он хотел сказать что-то, но Сэм опередил его:

— Гарри, — мягче, чем прежде, проговорил он, присев на один уровень с глазами Гарри. — Ты можешь нам доверять. Мы здесь, чтобы помочь тебе. Мы всегда пытались лишь помочь, почему ты в упор не видишь этого?

— Я знаю, — слишком быстро ответил Гарри, прикрыл глаза — от прямого взгляда Сэма в груди что-то потяжелело и сухо спёрло. — Просто... я не умею.

Тишина повисла в комнате. Гарри чувствовал, как напряжение давит на плечи, как слова застревают в горле, как он хочет сказать всё, но...

— Ладно, допустим: огонь, магия, голоса в голове, не демон, — сухо подвёл итог Дин. — Ты сказал, что учишься это контролировать. Теперь — строго под нашим присмотром. И если... если что-то случится — не молчи. Худшее, что ты можешь сделать — это молчание, ясно? Хватит уже, хватит тайн, секретов, недомолвок, притворства, Гарри, в семье так не делают!..

— Хорошо, — сказал он, ощущая, как слова застревают в горле.

"В семье так не делают."

"В семье."

"Семье."

Сэм приблизился, также на одном уровне с глазами Гарри. Гарри видел, как дрожит его рука, когда он протянул ладонь к Гарри и положил ее на узкое детское плечо.

— Если тебе нужно будет что-то сказать, — тихо проговорил Сэм, — Мы будем здесь. Мы всегда рядом, и что бы в тебе ни было, что бы ни произошло — мы здесь, мы с тобой, и мы тебя не бросим.

Гарри молча пялился на него, чувствуя, как тот самый ком внутри его растет, трансформируясь в волну — топящую, обжигающую, давящую всё, что было в Гарри, всё, что его сжирало и подтачивало, под собой.

Он не смог сказать ничего в ответ на это.

Сэм отошёл на шаг, провёл ладонью по лицу, возвёл глаза к потолку, глянул на напряжённо молчавшего Дина...

Гарри сжимал свою несчастную кружку и смотрел в пол. Он всё ещё чувствовал на плече остаточное тепло ладони Сэма, чужое, непривычное, почти болезненное.

— Мы... — Сэм хрипло прокашлялся, сделал шаг назад как-то резко и дёргано, напоследок потрепав Гарри по волосам. — Нам нужно... нам нужно поговорить с Дином.

Гарри кивнул, не поднимая головы. Он краем глаза видел, как эти двое вышли, как прикрыли за собой дверь, как прошагали по коридору дальше...

Гарри не стал подниматься. Он просто сидел, слушал тишину и ждал. Они долго не продержатся — вот сейчас сорвутся.

Он был прав. Буквально через пару секунд зазвучали сперва тихие и глухие голоса вдалеке, эхом отдающиеся в коридоре.

— Ты видел? — голос Дина — низкий, хриплый, срывающийся, слишком гулкий. — Ты видел его руки? Он весь в ожогах, Сэм. Он горел! Горел, блять! И он сидел и кивал, будто... будто ничего не случилось, будто все в порядке, блять!

Гарри напряг слух, затем встал и аккуратно подкрался ближе к двери, приник ухом к щели, чтобы слышать чётче каждое слово.

Дин не сдерживался. Сэм отвечал тише, но Гарри слышал всё.

— Он говорит, что это голос. Что в его голове что-то сидит. Мы проверили его, Дин. Кас сказал...

— Да похуй мне, что сказал Кас! — Дин, кажется, ударил по стене — глухой удар, от которого Гарри дёрнулся, будто ударили его самого. — Он горел, Сэм! Он горел, у него в башке какой-то голос, он ходил к Кроули, он врал нам больше года, он...

— Он просто боялся, Дин!

— Боялся? — Дин рассмеялся — коротко, сухо, без капли веселья — скорее с издевательской горечью. — Малыш испугался? А я нет? А ты? Мы приютили его, мы дали ему дом, мы... мы учили его, а он... он...

Он осёкся, неспособный подобрать слова. По коридору разносился звук его тяжёлого, глубокого дыхания, его шагов; он шагал по коридору бункера как загнанный, предельно взъяренный зверь шагал бы по своей клетке.

— Кем он оказался, Дин? — голос Сэма был тихим, но было что-то незнакомое, тяжёлое и опасное в его тоне. По коже Гарри побежали мурашки от этого тона. Он впервые слышал такого Сэма — не настороженного, не мягкого, не внимательного, а... взрослого охотника, видевшего воочию ад. И это было страшнее всего, что ранее слышал Гарри. — Скажи это. Скажи вслух.

— Я не знаю, блять! — Дин, кажется, зарылся пальцами в волосы, хватаясь за голову. — Я не знаю, понял?!

— Он — Гарри. Наш Гарри. Просто теперь мы знаем больше.

— А если нет?! Если он сожжёт нас? Если он сожжёт себя? Если... если он...

— Дин.

— Блять, да он он спалить весь бункер! Мы бы тут все угорели! А если он среди ночи возьмёт и к нам припрётся со своим огнем, пироман сраный, и...

— Дин, посмотри на меня! — голос Сэма стал громче, звучнее. Послышался шорох, тихий стук, тяжёлое дыхание и Дин действительно замолчал. — Ты готов был убить его. Ты правда убил бы?

— Я сказал, что убью, если он... монстр, — глухо проговорил Дин. Гарри понял, что Сэм, скорее всего, обхватил лицо Дина руками — голоса стали тише, глуше, и Гарри пришлось приникнуть к щели двери ближе.

— А если бы Кас сказал, что он монстр? Ты бы сделал это? — голос Сэма звучал... спокойно, тяжело, твёрдо. Каждое слово — как удар наотмашь, как разрезанное... нечто, что било одновременно Дина, и Гарри.

Дин промолчал. Гарри слышал только его дыхание — тяжелое, сбитое. Шорохи — возможно, он попытался вырваться из хватки Сэма, но тот продолжил; голос сбился, видимо, он удерживал Дина дальше.

— Дин, — упрямо повторил Сэм также странно, так неестественно-тяжело. — Ты бы убил? Убил бы Гарри?

— Я бы убил то, что в нём сидит, — ответил Дин, звук его голоса сбился — видимо, он вырвался, но уже без доли былого запала.

— Но это он, Дин, это всегда был он, — Сэм, кажется, покачал головой, отвернулся, затем снова повернулся. — Он здесь. Он сидит в той комнате, обожжённый, напуганный, и он ждёт, что мы решим. Он ждёт, что мы скажем ему, жить ему или умереть. А мы стоим здесь и спорим о... том, монстр ли он, хотя Кас уже всё ясно сказал!..

— Я не говорю, что он монстр, я просто!..

— Ты говоришь, что готов его уби...

— Я говорю, что боюсь его!

Тишина. Сэм явно был потрясён. Гарри замер в своей нелепой позе у двери, согнутый, скрюченный. Дин... Дин — бесстрашный, уверенный Дин — боялся?..

Боялся его, Гарри?..

"Я рядом, понял?"

"Я люблю тебя, мелкий."

"Я боюсь его!"

— Я боюсь, — повторил Дин как-то странно, на грани слышимости. Он провел ладонью по лицу, снова схватился за голову, судя по звукам, растрепал короткий ёжик волос. Ему тоже было тяжело это признать — до боли, до дрожи в обычно твёрдом голосе.

Гарри понял, что зрение почему-то размывается. Что-то упало на пол прямо из потрясённо распахнутых глаз, не касаясь щек. Он...

— Я напуган до усрачки, Сэм. Я больше не знаю, что он сделает в следующую секунду. Он смотрит на меня так, будто я чужой. Он будто не видит — ни тебя, ни меня, видит только какую-то свою ебанутую картину мира, где мы — его враги. Враги, Сэм! Мы!

Сэм замешкался, совершенно сбитый с ног словами брата. Каждый раз они били его, как впервые.

— Он запутался, Дин. Просто он не умеет... по-другому.

— Так скажи, психолог хуев, как, блять, заставить его шары раскрыть и хоть что-то увидеть! — Дин снова несдержанно ударил по стене и принялся расхаживать по коридору раненым зверем.

— Мы его семья. Он... однажды поймет, — но в голове Сэма не было той твёрдой уверенности, что была ещё минуту назад.

Шаги Дина затихли. В давящей тишине Гарри слышал, как он дышит — тяжело, сбивчиво.

— А если он не хочет быть семьёй? — спросил Дин тихо. — Если он просто... ждёт? Если... если это просто мелкая растущая тварь — на монстр телом, но гадёныш в душе, до мозга костей?

— Дин, вспомни меня. Азазель. Демонская кровь. Ты... тогда был таким же. А я... я был на его месте.

Оба окончательно замолчали. Это явно было что-то... важное. Что-то, чего не знал Гарри — но оно имело большое значение для этих двоих. Тишина убивала не хуже выстрелов, отдавалась гулом крови в ушах, звучала эхом в пустоте головы.

"На его месте."

Наконец, Сэм тяжело выдохнул, нарушая этот повисший момент и выводя Гарри из ступора. Дин тоже очнулся, провёл рукой по лицу, рыкнул что-то невнятное себе под нос.

— Пойдём, — Сэм прокашлялся, сбивая остатки этой липкой висящей тишины. — Нужно... успокоить его. Он наверняка там сидит в панике.

— Скажем завтра. Он спит.

— Он не спит. Он слушает.

Гарри вздрогнул. Он не знал, как Сэм понял это... как много ещё знал Сэм?

Он быстро выпрямился — долго скрюченную спину прострелило тянущей болью — и запрыгнул на прежнее место, схватил кружку дрожащими руками и уткнулся в нее носом. Сердце заполошно билось где-то в горле, дыхание было одновременно глубоким и порывистым, быстрым. Всё тело била мелкая дрожь, которую он с трудом унял за мгновение до того, как дверь распахнулась.

Сэм зашёл, а следом зашёл и Дин. Оба выглядели какими-то... уставшими. Сдувшимися. Короткие волосы Дина действительно стояли, как одуванчик, взъерошенные и спутанные.

Повисла тишина, которую срочно нужно было бы чем-то закрыть. Но и Дин, и Сэм — оба молчали и явно ждали каких-то слов Гарри.

А Гарри...

— Я не... не хочу чтобы вы боялись, — на грани слышимости выдавил Гарри, крепче сжимая кружку и не меня поднять глаз. Смысл отрицать? Да, он подслушивал.

— Мы не будем бояться тебя, — Сэм тяжело вздохнул, сел рядом с Гарри и предупреждающе глянул на Дина. — Мы боимся за тебя.

Гарри медленно кивнул, рефлекторно зачем-то дёрнулся едва заметно в сторону Сэма... тот снова его обнял, считав это движение и трактовав по-своему. Что-то лишило Гарри возможности дышать.

— Я не буду врать вам, — едва сумел продавить сквозь ком Гарри, до боли в пальцах вцепляясь в одежду Сэма, впервые обнимая в ответ. Неправильно, неумело, слишком крепко, не зная куда нужно деть руки, но... — Я не знаю, что во мне, не знаю, что это за голос, и не знаю, как остановить огонь... я не хочу, чтобы вы боялись.

— Хорошо, — Сэм только обнял крепче, положил голову на его макушку — Гарри спиной ощущал, как подрагивали его пальцы. — Хорошо.

Дин прокашлялся, отвернулся — затем зачем-то обратно повернулся, почесал затылок, снова покашлял.

— Ладно, хватит нежностей, — проговорил он, не глядя на Гарри. — Время уже, спать пора. Расходимся.

...голос молчал.

Примечание к части

возможно из-за четкой картины и полного понимания того, что тут сейчас произошло... рыдаю, словом

если что — Гарри не знает этого, поэтому этого нет в истории.

итак. Сэм боялся изначально не столько огня, сколько самого Гарри — он напрягся и начал наблюдать подозревать, отделив чувства от наблюдения... и просто выпал, когда зачал замечать одну за другой странности Гарри

он боялся не огня — он сам пил демонскую кровь и знает каково это, ощущать силу и страх непринятия от близких

он адаптирует Гарри под ситуацию с собой... не понимая, что это принципиально разное.

а Дин наоборот, боялся огня и в упор не видел то, что за этим огнем скрывается. в прошлой главе он узнал и... результат известен.

Дин сорвался. он уже не вывозит, он держался как мог, старался компенсировать отдаление Сэма, убеждал Сэма, утешал Гарри, полагая, что ему это нужно, боролся со своим страхом и просто рвался изнутри... а тут это. это такое горе, осознание, страх и боль, такой гнев, такое "почему", "неужели мы были настолько плохи?", "чем мы заслужили это недоверие"

такое глухое и знакомое по опыту больное "за что"

и да — он бы убил Гарри.

Часть 2. Глава 1.

Примечание к части

Искренне надеюсь, что вы заметили оглавление.

вступление пролога закончилось, переходим к самому соку

больше внимания атмосфере, больше тяжести. становимся серьёзнее — надеюсь, это заметно по слогу.

погружаемся глубже

В бункере стало тихо.

Это была совсем не та привычная тишина, которая сопровождала каждый день в этих коридорах, нет. Эта тишина была какой-то другой, липкой и зыбкой, и она давила на плечи всякий раз, когда Гарри выходил из своей комнаты.

Она ощущалась как физическая тяжесть. Сэм и Дин ходили по коридорам иначе, чем раньше: слишком аккуратно, слишком осторожно. Каждый их шаг отдавался эхом в пустом пространстве бункера, и этот звук казался Гарри неестественно-громким, почти оглушительным.

Они не смотрели на него.

Сэм старался держаться как раньше, до этого всего — до огня. Он пытался быть прежним, тем добрым и мягким Сэмом, который с самого начала пытался найти подход к Гарри, который его принимал, но что-то в этой попытке было неправильным, слишком сознательным. Гарри чувствовал эту фальшь и не знал, что с ней делать.

Дин, напротив, избегал всяких прикосновений. Он стоял в дверях, когда заходил в комнату, не приближался, не садился рядом. Его взгляд скользил по Гарри быстрее прежнего, словно он проверял, не вспыхнет ли тот снова, не загорится ли…

Гарри видел всё это и понимал, что они пытаются наладить то, что разбилось. То, что разбил… он.

Хуже всего была библиотека. Точнее, та её часть, которая вела к комнате с ловушкой Кроули. Винчестеры заперли её на замок, который раньше не использовался ни на одной двери в бункере, хотя такая возможность была везде.

Гарри заметил его в первый же день, когда Сэм с Дином вышли из библиотеки и Сэм звякнул ключами. Они не сказали ему ни слова, просто унесли с собой единственный ключ от двери. Гарри смотрел на эту запертую дверь, когда проходил мимо, и внутри него всё сжималось.

А ещё больше не было Лии. Демоница исчезла, и никто не говорил о ней вслух. Гарри просто понял это однажды утром, когда пришёл в обычный зал и… не нашёл её там.

Вместо Лии в зале сидел Сэм. Гарри понял всё без лишних вопросов.

Они выгнали и Лию тоже. Скорее всего, после разговора, когда Гарри сознался в том, что хочет её убить. Желание убить демона было нормально, но все понимали без слов: дело вовсе не в её сущности. Взгляды Сэма и Дина были… многозначительными.

Гарри даже не пытался что-то изменить — ему было всё равно, если честно. Хуже было то, что теперь тренироваться с Сэмом и Дином было как-то… иначе. Они боялись его ударить по-настоящему — они не были Лией, им было не всё равно даже сейчас.

Синяки, трещины в костях и вечная кровь после тренировок пропали. А вместе с ними пропало и ощущение развития. В какой момент Гарри стал называть боль, насмешки и издевательства… развитием?

Братья Винчестеры пытались строить что-то новое на руинах старого, но Гарри не знал правил этой новой игры. Раньше он притворялся, что доверяет им. Теперь он пытался доверять по-настоящему, но не мог понять, как это вообще работает — как это? Как это, когда ты не врёшь ни себе, ни им?

Каждое утро, выходя к завтраку, он заставлял себя говорить что-то честное о самочувствии, о сне, о настроении… но слова получались короткими и сухими. Они шли с трудом, как застрявшая в горле кость, которую Гарри насильно пытался протолкнуть через всё своё нутро.

«Я плохо спал», «мне снился странный сон», «я думал о том, что вы сказали мне вчера»… Он произносил эти фразы и видел, как Сэм кивает слишком быстро, как Дин отводит взгляд. Они принимали эту информацию, как принимают подачку, и Гарри знал, что они ждут большего.

Они ждали, что он откроется, расскажет о том, что действительно происходит в его голове… но Гарри и сам не знал, что там происходит. У него не было ответов, которых так ждали Сэм и Дин.

…голос молчал, и это молчание стало самым громким звуком в его жизни.

Гарри не понимал, почему. Раньше он боялся голоса больше всего на свете, боялся до холодного пота на лбу и судорожных вдохов посреди ночи. Этот голос шептал ему о власти, о том, что он не должен доверять, что он должен быть сильнее, что он должен использовать огонь… Гарри ненавидел этот голос. Он хотел, чтобы тот замолчал. Он молился, чтобы тот исчез.

Но когда голос действительно исчез… Гарри также просыпался каждую ночь, прислушиваясь к тишине в собственной голове. Раньше он не спал из-за паранойи — теперь из-за острого чувства нехватки.

Он не мог объяснить это чувство даже себе самому. Казалось, будто… это можно было бы сравнить разве что с чувством, будто носил на себе что-то тяжёлое много лет. За эти "годы" Гарри сжился с этой тяжестью, привык к ней до такой степени, что она стала частью его самого — а затем кто-то просто взял и снял её.

…Гарри искал голос в коротких, беспокойных снах. Он ловил каждую мысль, каждый шорох сознания, надеясь услышать тот самый чужеродный отзвук, который раньше пугал его до дрожи в коленях.

Он прокручивал в голове старые редкие слова голоса, пытался вызвать его, мысленно обращался к пустоте, которая теперь заполняла его голову… но ответа не было.

Это неправильно, иррационально, Гарри знал и сам. Он прекрасно осознавал, что хочет вернуть то, что заставляло его страдать, то, что разрушало его изнутри. Он был похож на человека, который привык к постоянной боли и теперь не знает, как жить без этой знакомой острой искры, разрывающей каждую клетку тела.

…ему нужно было убедиться. Ему нужно было знать наверняка, что голос действительно был, что он не сошёл с ума, что это не была какая-то галлюцинация, порождённая страхом и его проблемами.

Кастиэль ничего не нашёл: значит, либо голос был настолько искусным, что даже ангел не мог его заметить, либо его… никогда не существовало.

Второй вариант казался Гарри куда хуже первого.

Гарри не хотел быть сумасшедшим. Он не хотел быть ребёнком, который слышит голоса в голове, потому что его разум не справился с тем дерьмом, через которое он прошёл.

Он хотел… снова слышать голос. Но как это сделать?

Гарри дождался ночи. Он слышал, как Сэм и Дин закрылись в своих комнатах, как стихли их шаги и голоса. Затем он встал — привычный ритуал, как и прежде. Сон, тишина, неслышные шаги в коридоре, едва слышный скрип двери…

В библиотеке было темно, но Гарри уже давно изучил каждую книгу на стеллажах, каждую полку, каждый уголок этого помещения. Он провёл здесь слишком много времени за последний год, чтобы не знать этого места наизусть.

Гарри начал поиски. Он двигался вдоль стеллажей, проводя пальцами по корешкам книг, читая названия в свете родного фонарика. Книги о демонах, о душах, о природе магии и ритуалах. Всё это он уже видел.

Но того самого не было.

Гарри провёл несколько часов, перебирая книгу за книгой. Он искал что угодно, что могло бы помочь ему увидеть собственную душу, проверить, есть ли там что-то чужое. Но в книгах описывались только ритуалы для изгнания сущностей, для борьбы с демонами. Ничего о том, как увидеть душу изнутри, как видели ее ангелы.

Гарри стоял в тишине библиотеки, сжимая в руках книгу по ритуалам вуду, и чувствовал, как внутри зреет предчувствие чего-то невероятного, масштабного, невозможного.

Если такого ритуала нет в книгах… значит, его нужно создать самому.

Он плюхнулся на пол, прямо посреди библиотеки и уставился на книгу в своих руках. Вудуизм, ритуалы призыва, проклятия, обряды на крови — всё, что хоть как-то касалось душ. Может быть, он мог бы использовать что-то из этих знаний, переработать их, создать что-то новое?..

Гарри даже вообразить себе не мог масштаб работы, которая его ждала. Десятки книг, сотни страниц, тысячи мелких деталей, которые нужно будет учесть. Цена ошибки… слишком высока. Неподъемна.

Он мог сойти с ума окончательно, мог уничтожить себя или случайно призвать что-то такое, что не сможет контролировать… и всё только ради того, чтобы просто убедиться, что голос был реальным?

Это было бы чистой воды безумие. Гарри понимал, что в его действиях нет логики, нет разума — ничего, кроме противоестественного желания вернуть то, что приносило ему только страдания, но… желание росло в нём, как сорняк, опутывая сознание липкими корнями.

Он поднял голову и посмотрел на стеллажи. Это будет сложно. Это будет страшно. Но он должен узнать правду.

Гарри начал собирать книги, складывая их в стопку. Он брал всё, что было связано с душой, с ритуалами, с магией, не думая о том, что скажут Винчестеры, если найдут эту максимально подозрительную подборку.

Это была первая ночь из многих.

***

Следующие несколько дней превратились в странный ритуал, который Гарри повторял с маниакальной педантичностью. Он просыпался, молчал за столом с Сэмом и Дином, тренировался под их присмотром, пытался выдавить из себя огонь под перекрестьем взглядов, снова молчал и к ночи уходил в комнату.

Не спал — нет. Он дожидался, пока бункер не погрузится в тишину, затем вставал и шёл в библиотеку. Он проходил вдоль стеллажей в поисках нужных книг, двигался глубже, зарывался в ряды…

Книги ведьм оказались хуже всего.

Гарри не видел таких книг раньше. В библиотеке Винчестеров они стояли на самых дальних полках, присыпанные пылью, закрытые рядами других томиков. Он нашёл их случайно, когда в поисках ритуалов залез в самый дальний угол стеллажей, туда, куда раньше не заглядывал. Обложки были тёмными, кожаными, с выцветшими тиснёными символами, которые Гарри не сразу узнал.

Он открыл первую и мгновенно осознал, что совершил чудовищную ошибку.

Страницы пахли застарелой ржавой кровью, и этот запах поначалу сбил Гарри с толку. Он смотрел на рисунки, схемы, описание ритуалов, и его начинало мутить. Эту книгу явно написал больной сумасшедший извращенец с невероятно богатым лексиконом и впустую потерянным даром художника.

Проклятия, которые оставляли жертву живой, но лишали её рассудка — с иллюстрациями вопящих людей, их криво раззявленными ртами, неестественно выпученными глазами. Ритуалы, требовавшие человеческой плоти — и длинные, чрезвычайно подробные описания того, как эту плоть добывали. Обряды, которые работали только на свежей крови, полученной от мучительной смерти — тут-то художник особенно… разгулялся.

Сперва Гарри хотел закрыть книгу и отложить её куда-нибудь подальше, даже успел закрыть этот сборник юного психопата… однако что-то в этих страницах, в этом запахе, в этой древней жестокости, которая сочилась из каждого абзаца, заставило его остановиться.

В книгах была система — знания, иллюстрации, яркие пояснения, сравнения, бесчисленное многообразие ритуалов. Там, за всей этой кровью и болью, скрывался механизм, который мог бы пригодиться в работе.

Гарри медленно открыл книгу обратно, борясь с тобой и подступающей тошнотой. Зрение то и дело мутнело, горло сдавливало, руки нещадно дрожали, но он продолжал скользить потрясённо распахнутыми глазами по ровным строчкам, по картинкам…

К концу второй ночи тошнота стала почти терпимой. К пятой — перестала появляться. Гарри сидел на полу библиотеки, окружённый стопками книг, и не чувствовал ничего, когда читал описания того, как ведьмы пожирали сердца жертв — зачастую детей возраста Гарри, а то и ещё младше. Он видел в этом не ужас, а просто… сырьё.

Гарри начал записывать. Нашёл старую тетрадь и карандаш, начал делать заметки. Сначала это были просто выписки из книг, потом — пока ещё неструктурированные попытки соединить разные элементы ритуалов. Он не понимал и половины того, что писал, втупую копируя то, что могло бы оказаться полезным.

Это было похоже на решение головоломки. Ужасной, мерзкой головоломки, которая требовала нервов и сил, но от этого она становилась только... интереснее.

Гарри не хотел причинять никому боль. Он не хотел убивать. Он… просто хотел увидеть свою душу. Но для этого нужны инструменты, а инструменты требовали жертв.

Поэтому Гарри читал.

Днём он выходил к завтраку с синяками под глазами и дрожащими пальцами, которые не могли удержать даже чашку с чаем. Сэм и Дин смотрели на него с тем же тяжёлым выражением, которое практически всегда появлялось на их лицах после того дня.

— Ты вообще спишь? — спросил Сэм на третий день, когда Гарри опрокинул на себя горячий чай и не заметил этого, даже когда жидкость залила его руку. Кипяток разлился по едва начавшим заживать ожогам, по местами лопнувшим пузырям…

Гарри рассеянно поднял голову, глядя на свою мокрую красную ладонь так, будто она принадлежала кому-то другому.

Сэм знал ответ. Он видел его в синяках под покрасневшими глазами, в дрожащих руках, в высохшей бледной коже...

— Сплю, — кивнул он автоматически.

Сэм и Дин переглянулись. Этот взгляд Гарри ненавидел больше всего: недоверие. Они ждали, что он скажет правду, но он даже не знал, какая она, эта правда. Существует ли она вообще?

Дин подошёл ближе, чем обычно, но не прикоснулся. Как обычно. Его ладони нервно сжались в кулаки, затем разжались.

— Ты не спишь, мелкий. Никакой лжи, забыл наш уговор?

— Я устал, — ответил Гарри, и это была правда. Возможно, правда — это просто открытое признание очевидных фактов? — Я просто устал.

Он хотел бы рассказать им о том, что делает по ночам, о том, что ему нужна помощь. Хотел бы сказать, что боится, что сходит с ума, что голос исчез, а он хочет его вернуть вопреки всему: вопреки голосу разума, вопреки своим мыслям, вопреки желаниям.

Он хотел сказать всё это, но слова не шли. Снова. Они застревали в горле, потому что Гарри знал: его не поймут.

Они решат, что он окончательно сошёл с ума, запретят, быть может даже запрут его в комнате…

— Мы беспокоимся о тебе, Гарри, — сказал Сэм мягко, наклонившись ниже над столом. — Ты не обязан держать всё в себе. Ты можешь доверить нам всё, ты же знаешь?

Гарри кивнул и встал из-за стола. Оставил недопитый чай на столе и пошёл в свою комнату, слыша, как Дин сказал что-то тихо про стресс и шок, как Сэм ответил ему что-то про слова Каса… Гарри не хотел знать, что они обсуждали.

Возможно — где-то глубоко-глубоко в душе — он понимал, что сбегает.

От Сэма и его попыток сохранить иллюзию нормальности. От Дина и его взглядов — тревожных и одновременно напряжённых. Но главное... от себя. Всё это сделал он.

Это всё из-за него.

Ночью он сидел на полу, окружённый бумагами, и смотрел на свои записи. Он пытался соединить элементы разных ритуалов в единую систему, но что-то не складывалось. Символы не совпадали. Руны работали только с определёнными типами жертв. Слова заклинаний не всегда находились в переводчике с латыни.

Гарри провёл ещё много часов, пытаясь найти решение, но оно попросту ускользало из его пальцев, проходило мимо очередным потоком недоступной его пониманию информации. Он же даже не мог проверить, правильно ли всё делает — не на себе же проводить первые прототипы ритуала?

Знать наверняка Гарри не мог — попросту не понимал. Он был слишком маленьким, слишком глупым, слишком… Винчестеры были правы, когда не давали ему книги. Он действительно не был готов.

Гарри отбросил очередной сломанный в порыве бессильной ярости карандаш и уткнулся головой в колени. Он сидел так долго, не двигаясь, слушая только своё дыхание и гул вентиляции. Когда он открыл глаза… он заметил шевеление в углу под стеллажом.

Крыса. Она была маленькая, серенькая, с блестящими чёрными глазами и длинным голым хвостом, который дрожал в такт её дыханию. Она стояла на задних лапах, принюхивалась к воздуху, шевелила усами, а Гарри… смотрел на неё, не смея двинуться.

Крысы не были редкостью в бункере. Гарри иногда видел их в коридорах, на кухне, в подвале. Но сейчас, глядя на эту маленькую серую тварь, Гарри вдруг понял, что она… может быть полезна.

Он не знал, когда решился. Возможно, решение пришло само собой. Он встал осторожно, не делая резких движений. Крыса замерла, принюхиваясь, ощущая движение.

Гарри медленно, едва двигаясь и даже не дыша, взял коробку, которая стояла в углу. Он неспешно, плавно приблизился к крысе, держа коробку в руках…

Тварь билась о стенки коробки, царапала картон своими острыми когтями, и этот звук казался невыносимо громким в тишине библиотеки. Гарри держал коробку, слушая, как крыса борется с картоном, и почти не слышал ее писков из-за стука собственной крови в ушах.

Он торопливо унёс коробку в пустующую комнату — одну из многих в бункере, которую быстро присмотрел для своих будущих экспериментов.

…Гарри был не готов. Он не знал, сможет ли он сделать это — это не огонь, это не в его голове, это не фантазии о Лии. Но… ради ответа и голоса…

Гарри поставил коробку на пол и закрыл глаза.

Он не знал, как долго стоял так, прислушиваясь к шороху внутри коробки. Это время не имело значения, потому что решение уже было принято. Ему просто нужно было собраться с силами, чтобы сделать то, что требовалось.

Он открыл коробку.

Крыса забилась в угол, прижавшись к картону, её маленькое тельце дрожало, а чёрные глазки сверкали в темноте. Она уже не пищала — просто замерла от ужаса, смотря на Гарри, и даже не могла вообразить своим крошечным крысиным мозгом то, что должно случится.

Гарри закрыл коробку, замотал ее в кофту чтобы крыса не сбежала, прогрызя картон, и достал мел. Руки тряслись, когда он начал рисовать круг на ровном бетоне. Линии получались неровными, дрожащими, местами слишком тонкими, местами слишком толстыми — Гарри тогда ещё не знал, что это неправильно. Каждый символ должен был быть идеальным, любая ошибка могла разрушить весь ритуал…

Свечи он расставил вокруг круга, зажигая их одну за другой своим пламенем. Огонь свеч дрожал, колебался, отбрасывал длинные тени на стены, и даже тень Гарри под этим светом растянулась, исказилась. Он боялся смотреть на неё, поэтому смотрел только на круг, на замотанную коробку, на свои руки — куда угодно, но не на тьму.

Руны он рисовал на скорую руку, почти наугад, копируя символы из книги, но перепутал порядок, перепутал направление…

Гарри медленно поставил коробку в центр круга, размотал кофту и неловко махнул рукой — коробка поднялась, а крыса едва не сбежала. Благо, он успел поймать ее снова.

Не теряя больше ни минуты, Гарри начал читать.

Слова были на малознакомой ему пока что латыни. Он спотыкался на каждом слоге, перевирал окончания, путал ударения, но продолжал читать, глядя в книгу, которую держал предательски подрагивающими руками. Голос его звучал странно — тихий, но высокий, срывающийся, ломающийся на полуслове. Он не узнавал этот голос.

Крыса, будто что-то предчувствуя, начала попискивать.

Звук был тонким, пронзительным, он разрезал тишину как нож, вонзался в уши, заставляя Гарри невольно зажмуриться. Крыса билась о стенки коробки, царапала её, пыталась вырваться, и ее писк становился громче… Гарри продолжал читать. Его голос почти сорвался в шёпот, превратился в хриплый, сбивающийся шёпот.

…когда это началось?

Он не знал точно, когда именно это случилось. Просто в одно мгновение Гарри ощутил странный запах, который уже забился в ноздри. Сладковатый, тягучий аромат наполнил комнату, смешиваясь с дымом свечей и вонью старого бетона. Гарри медленно, едва дыша зашёл в круг, поднял коробку, откуда доносился непрерывный визг…

Тщедушное крысиное тело извивалось, голова запрокидывалась, а из широко раскрытой пасти промеж длинных жёлтых зубок ползла розовая пена — слюна, смешанная с кровью.

Она продолжала визжать. Тонкий, надрывный визг, который не прекращался, не стихал, прорезал воздух снова и снова. Это был не тот дикий животный рёв горящей заживо твари с первой охоты. Его Гарри, оказывается, едва помнил. Настоящий, реальный крик живого существа…

Как же были наивны его фантазии о криках.

Гарри, неспособный отвести взгляд, смотрел на то, как глаза крысы вылезают из орбит, как конечности дёргаются в неестественных позах, как она пытается встать на лапы — но не может, потому что её тело больше не слушается, конвульсивные судороги бьют каждую ее крошечную мышцу…

Гарри смотрел на крысу, на её корчащееся тельце и не знал, что делать. Ритуал не сработал, но что-то сделал. Что-то… чего не должен был делать.

Гарри хотел остановить это. Он хотел, чтобы всё прекратилось, чтобы визг замолк, чтобы комната перестала пахнуть кровью и страхом, — но не знал, как. Он просто стоял в ступоре, оглушённый реальностью вида, сжимал книгу в руках, и тупо пялился вперёд, на неё. Казалось, что-то внутри черепа Гарри вибрировало, когда визг разрезал воздух и достигал ушей мальчика.

Он резко пришел в себя, когда тупая боль разрезала колени — как он упал на пол?..

Книга выскользнула из его рук. Гарри схватил коробку, накрыл ею снова вопящую крысу и на мгновение замер. Это… это же всё происходит не с ним, да?

Глухой стук раздался в тишине, но визг не прекратился. Гарри ударил снова. И снова. Он бил по коробке, пока картон не начал сминаться, пока он не почувствовал, как что-то тёплое и липкое пропитывает его пальцы сквозь потемневший картон.

…крыса лежала там — и, к сожалению, она была ещё жива.

Гарри не помнил, как его руки опустились в коробку, как пальцы сомкнулись вокруг еще тёплого, мелко дрожащего влажного тельца.

Что он ярко запомнил, так это то, что оно было тёплым — почти обжигающим. И оно дрожало. Оно всё ещё дрожало.

Гарри сжал пальцы.

Крыса дёрнулась. Её ослабшие переломанные когти бессильно впились в руку Гарри, оставляя только быстро проходящий белый след под кожей. Он чувствовал, как её тело вяло сопротивляется, дрожит, как её маленькое сердечко бьётся прямо под его пальцами быстро-быстро, почти как его собственное.

Огонь… не слушался. Он лишь на мгновение вспыхнул на кончиках пальцев, опалил шерсть, обдал волной жара, запахом горелой плоти. И пропал, оставив затихшую, жаркую скользкую плоть — ещё живую.

Как в тумане, Гарри сжал руки сильнее.

…треск. Он услышал его, когда что-то хрустнуло внутри тёплого тела. Крыса забилась в его руках, её лапы дёрнулись в последний раз, тёплая жидкость активнее потекла по его пальцам.

Крыса упала обратно в коробку, безжизненная, переломанная, местами сожжённая. Её глаза были выдавлены, рот приоткрыт. Из него всё ещё текла тонкая струйка крови. Боже, как же много в ней было крови!..

Гарри как в трансе смотрел на неё, не отрываясь. Медленно перевёл взгляд на круг, на свечи, на книгу, которая лежала на полу. Он смотрел на всё это, и внутри было пусто. Абсолютно, непроницаемо пусто.

Это… это всё происходит не с ним.

Он рефлекторно почесал, когда щека начала зудеть, и тут же крупно вздрогнул, поняв, что сделал. Тёплая кровь оставила на его лице влажные следы — они, казалось, обжигали кожу не хуже лавы.

Он не знал, как долго сидел так. Видимо, очень, ведь когда он наконец поднялся — ноги были ватными. Его руки были в засохшей крови, которая отпадала мелкими чешуйками.

…нужно убрать всё это. Он должен замести следы. Точно. Следы. Убрать. Но… позже.

Это всё не реально.

Гарри отступил на шаг от коробки. Он не мог оставаться здесь. Нужно уйти, нужно дышать, нужно было с себя эту кровь.

Он почти выбежал из комнаты и резко запер за собой дверь, оседая по стене на пол. Кровь на его пальцах темнела, ещё влажная в некоторых местах.

Гарри закрыл глаза и сидел так без единого звука, пока дыхание не выровнялось, а руки не перестали дрожать — но он знал, что они будут дрожать снова. Потому что это была только первая попытка. И за ней последуют другие.

Замок на двери Кроули был вскрыт следующей же ночью.

Часть 2. Глава 2.

Гарри считал не дни — он считал ночи.

Каждая заканчивалась одним и тем же: руки в крови, остывающее тельце в коробке, тишина в голове. Он уже перестал запинаться на словах заклинаний, хотя ритуал всё равно не работал — свечи гасли, линии круга стирались от его собственных шагов, руны оказывались перевёрнутыми.

Гарри знал это и продолжал.

Сперва он дрожал. Затем его рвало. Но это как-то быстро изменилось — руки переставали дрожать, звуки прекращали отдаваться в ушах гулким эхим. Вместе с этим линии становились ровнее, записи в тетрадях — подробнее, руны — чётче, а знания в голове — обширнее.

Он проводил ритуал за ритуалом, снова и снова, один за другим — а что, если сменить руну тут? О, эффект сменился. А если попробовать иначе рассчитать угол пентаграммы там? Тогда сменится вот это, да? А если попробовать заменить слово в заклинании здесь?..

Гарри перестал задумываться о том, что это значит. Он перестал спрашивать себя, почему ему нормально смотреть, как маленькое тельце бьётся в конвульсиях, ведь в голове постепенно складывалось понимание принципов. Гарри с каждой ночью приближался к решению, совершал всё меньше ошибок.

Крысы умирали. Не всегда в муках — но почти всегда с помощью Гарри. На ранних порах ритуалы воздействовали даже не на душу, а на их тела, создавая омерзительного, тошнотворного вида противоестественных химер, у которых лапки росли из желудка. Порой крысы попросту... исчезали, и Гарри не знал, куда. Порой — изливались ещё дышащей невнятной массой, сползали загустевшей жидкостью с кусочками костей и шерсти.

Одно оставалось неизменным — глаза. Эти проклятые чёрные бусинки лежали в движущейся оголенной плоти, смотрели с изуродованной до неузнаваемости мордочки и последними растворялись в огне костра.

Магический огонь перестал слушаться Гарри окончательно. Визг крыс, в которых голосовые связки оставались целыми, заполнил пустую тишину, оставленную молчанием голоса.

Постепенно он приближался к цели, видел... просветы.

Сэм и Дин заметили изменения — разумеется, они всегда видели всё. Сперва они списывали всё на шок после событий с Кастиэлем — ребёнок пережил стресс, ему нужно время... но их разговоры наедине, из взгляды, шепотки быстро из успокаивающих стали тревожными.

Гарри перестал есть почти совсем — только пил воду и иногда откусывал кусок хлеба, когда Сэм его буквально шантажом заставлял это делать. Кожа на детском лице посерела, скулы заострились, а под глазами залегли глубокие тени, которые не исчезали после пары часов беспокойного, прерывистого сна.

Гарри не мог уснуть. Каждую ночь он лежал в кровати, глядя в потолок, и слушал тишину в своей голове.

А затем он вставал и шёл работать над ритуалом. Всё сбивалось в кучу: книги, постоянно неверные расчёты, сливающиеся в одну линию цифры калькулятора, записи в тетради, знакомый зал и крыса. Каждый день — новая, из поставленной самодельной ловушки в подвале.

Сэм и Дин пытались что-то изменить, вопреки собственным чувствам — ну, или они переварили произошедшее куда быстрее, чем Гарри. Они подходили к нему, садились рядом, начинали разговор с чего-то безобидного — о погоде, о делах, о книгах...

Гарри отвечал односложно, не поднимая глаз, и старался быстрее уйти в свою комнату.

Он разрушил их веру в него. Он разрушил то, что они пытались построить — неужели правда... семью? Он разрушил то, что было некогда самой главной его мечтой?

Теперь и Дин, и Сэм — оба смотрели на него с жалостью и беспокойством, с болью. Гарри предпочёл бы, чтобы они злились. Он предпочёл бы, чтобы они кричали, обвиняли, требовали... но они не делали этого. Они просто пытались понять, и это было ещё хуже, ещё гаже.

Гарри тихо выходил из комнаты лишь когда слышал их удаляющиеся шаги в коридоре, садился за стол только тогда, когда знал, что они уже ушли. Прятался в своей комнате, прижимаясь спиной к двери, и слушал, как они ходят по бункеру. Его сердце колотилось где-то в горле от мысли, что они войдут и увидят его.

В обрывочных снах его стало посещать ощущение, будто от убегает на подгибающихся ногах от чего-то, к чему хочет бежать — всей душой хочет, но ноги несут его прочь.

Дин первым перестал сдерживаться. На какой-то там день, когда Гарри попытался уйти из-за стола после того как просто поковырял вилкой еду, Дин схватил его за плечо, позабыв о своём дистанцировании, и развернул к себе. Его пальцы сжались на костлявом плече Гарри, брови болезненно заломились, в скривившихся губах читалось раздражение и беспокойство.

— Ты не выйдешь из-за стола, пока не съешь хотя бы половину, — голос Дина звучал низко и хрипло. — Ты выглядишь как... как...

— Я не голоден, — ответил Гарри, не глядя на него. Он посмотрел в тарелку, на остывшую яичницу, которая уже начала покрываться плёнкой... он не хотел есть. От одной мысли о том, чтобы засунуть что-то в рот, его начинало мутить.

— Мне плевать, голоден ты или нет, — Дин упрямо не отпускал его плечо. — Ты будешь есть. Это не обсуждается.

Гарри поднял голову и встретился с ним взглядом. В глазах Дина была злость, но за ней пряталось что-то ещё: боль, беспомощность. Гарри увидел это и внутри него всё почти остро сжалось. Он знал, что Дин смотрит на него и не узнаёт.

Он знал, что Дин видит в нём что-то страшное, незнакомое, и какой-то частью себя, совсем крошечной и тайной, Гарри понимал это. Он и сам не узнавал себя.

— Я сказал, что не хочу, — повторил он, отводя взгляд.

— Гарри, — голос Сэма был мягче, но в нём тоже появились нотки упрямства. Сэм сел напротив, наклонился, пытаясь заглянуть в глаза, и лицо его перекосило бессильным отчаянием. — Что происходит? Ты не спишь, не ешь, ты избегаешь нас. Мы не сможем помочь тебе, если ты не скажешь, что не так...

Это ударило Гарри больнее любых ударов Вернона, любых оскорблений Лии, любых взглядов Дина.

— Всё в порядке, — ответил Гарри автоматически. Его голос был невыразительным, сухим, чуть хриплым.

— "Всё в порядке"? — Дин скривил губы в подобии усмешки. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал поезд, и ты говоришь, что всё в порядке?

— Я просто устал, — Гарри также не смотрел на них.

Он действительно устал так, как не уставал никогда в жизни — устал до костей, до самого мозга, каждой клеточкой своего тела. Как вообще было возможно быть таким уставшим и при этом... не спать?

— Тогда иди в кровать, — Дин опустился на уровень глаз, слегка его встряхнул. Гарри ненавидел это жалкое выражение лица у всегда уверенного, стального Дина. — Просто иди и поспи.

— Я не могу, — вырвалось у Гарри прежде чем он понял, что произнёс это вслух.

Он посмотрел на свои руки, на тонкие пальцы в ожагах, которые всё ещё фантомно пахли кровью и мелом. В реальности они пахли мылом.

— Что значит "не можешь"? — Сэм нахмурился, склонился ниже, ближе. — У тебя бессонница?

— Нет, — Гарри покачал головой, как бы невзначай склонив ее в другую сторону. — Я просто не хочу.

— Не хочешь спать? — Дин фыркнул как-то неестественно, искусственно. — Гарри, это и есть бессонница — когда ты должен спать, но не хочешь.

— Это не бессонница. Я не хочу видеть сны.

Он встал из-за стола, не став дожидаться ответа: просто развернулся и ушёл, оставляя их за спиной, оставляя нетронутую яичницу...

Он слышал, как Сэм сказал что-то тихо, как Дин ответил ему. Гарри не разобрал слов. Он не хотел разбирать.

В своей комнате он закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Он не знал, как назвать это состояние, и боялся только одного — что Винчестеры снова войдут в его комнату, попытаются поговорить, будут смотреть на него с этой болью, от которой хотелось свернуться в клубок, спрятаться, сбежать.

Но ему некуда было бежать. Он был заперт здесь, в этом бункере, в своей комнате, в своей голове — наедине с тишиной и чем-то внутри, чем-то ядовитым, тягучим, оседающим где-то в лёгких.

Каждую ночь он работал. Ритуалы проваливались один за другим, но Гарри теперь видел всё: он знал, почему та или иная руна делает так, почему та линия в пентаграмме должна быть под углом в тридцать восемь градусов, а на в тридцать девять.

Честно... иногда Гарри проводил заведомо провальные прототипы ритуала сознательно, и каждый раз, когда крыса начинала корчиться в агонии, он смотрел на это с затаённым дыханием.

Он не знал, когда это начало ему нравиться, но знал: тишина в его голове сменялась звуком раздирающего воздух писка очередной умирающей твари.

Гарри проводил новые разработанные ритуалы почти каждую ночь, иногда даже несколько раз, уверенно приближаясь к конечной цели. Голова уже пухла от обилия информации, глаза сухо жгло ровными строчками книг, а слабость стала его новым вечным спутником.

Вместо него.

***

Гарри сидел на полу в комнате для ритуалов, обхватив колени руками, и смотрел на новую крысу в коробке. Она была крупнее прошлых, с тёмно-серой шерстью и длинным хвостом, который нервно дёргался. Он поймал её утром, когда проверял ловушки в подвале, и она показалась ему больше, тяжелее, теплее.

Он поймал себя на том, что задумался о людях. Не о Сэме и Дине, нет, конечно же нет!..

Он представил, как глаза Вернона или Петуньи смотрят на него, как их тела корчатся в агонии, как их голоса срываются на крик. Это была быстрая мысль, мелькнувшая и исчезнувшая, но Гарри успел её ухватить, успел почувствовать, как внутри разливается что-то горячее и липкое...

А затем он резко отшатнулся от этой мысли, словно обжёгся. Он встал, быстро почти отбежал от коробки, прижался спиной к стене, быстро, поверхностно дыша. Он потрясённо смотрел на крысу, будто она была кем-то из семьи Дурсль, и не мог заставить себя подойти обратно.

Он пошёл к Кроули в ту же ночь.

Дверь в библиотеку привычно была заперта на замок, но это не преграда — он давно научился открывать такие дверные замки раньше, ещё когда жил у Дурслей. Тогда он делал это, чтобы сбежать из чулана, из дома. Это не преграда для Гарри, он уже ходил сюда несколько дней назад.

Замок снова щёлкнул, Гарри вошёл.

Кроули сидел в своём кресле с привычным стаканом в руке, и когда Гарри открыл дверь, его брови слегка приподнялись. Затем на его лице появилась та самая улыбка, которую Гарри видел всегда — снисходительная, насмешливая.

— А я уж думал, ты забыл дорогу, — Кроули отпил из стакана, не сводя с Гарри глаз. — Раньше каждый день прибегал, а теперь что? Вчера тебя не было, позавчера не было...

— Мне нужно кое-что спросить, — сказал Гарри, подходя к ловушке. Он остановился на границе круга, как всегда, не переступая черту.

— Спрашивай, — Кроули откинулся на спинку стула, сложил руки на животеч и карикатурно внимал каждому слову. — Я весь внимание. И скука. Много, дьявольски много скуки.

— Я стал реже к тебе ходить, потому что занят. Я... ищу один ритуал.

Кроули на мгновение задумался, и в его глазах мелькнула искра любопытства. Он наклонился вперёд, разглядывая Гарри так, будто видел его впервые. Затем он усмехнулся и покачал головой.

— Ты хочешь увидеть свою душу, — повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус... как всегда безошибочно понял, что именно нужно Гарри. — Интересно. И зачем тебе это?

— Это не твоё дело, демон. У тебя есть какая-то информация об этом?

Кроули смотрел на него долгую минуту. Затем он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, и на его губах появилась та же улыбка.

— Хочешь убедиться, что ты не сумасшедший, — протянул он, отслеживая реакцию, но Гарри уже наловчился — ни одна эмоция не скользнула на его лицо. Демон не получит подтверждения.

Кроули хмыкнул, закатил глаза... а потом, подумав, вывалил на Гарри кучу информации.

Гарри уже знал это всё. Каждое слово демона он... понимал.

Это было приятно. Он уже разбирался в теме, знал, что, как, откуда, как влияет и чем чревато. Об этом он и сообщил демону.

— Я не знаю ничего больше: здесь мои способности ограничены, — помолчав, произнёс Кроули, затем мило улыбнулся: — Зато моя дражайшая матушка могла бы знать. Жаль, что я заперт здесь и никак не могу с ней связаться...

Гарри молча вышел, запер дверь за собой, подавляя чувство глубокого разочарования. Он не будет освобождать короля ада ради... этого.

Тренировки с Сэмом и Дином стали ещё тяжелее. Измотанный, измождённый Гарри не мог держать оружие — руки дрожали, пальцы не слушались, нож падал на пол с глухим стуком. Он не мог увернуться от ударов, его ноги подкашивались и он падал на колени, не в силах подняться.

В очередной день, когда Гарри упал и не смог встать, Дин отшвырнул оружие в сторону и подошёл к нему. Его лицо было красным, челюсти сжаты, и Гарри видел, как в его глазах закипает злость, которую Дин попросту не мог больше сдерживать.

— Что с тобой происходит? — Дин схватил его за плечи, встряхнул. — Ты даже не можешь стоять на ногах! Ты не ешь, не спишь, ты выглядишь как...

— Дин, — Сэм подошёл ближе, положил руку на плечо брата. — Не надо.

— Нет, Сэм, — Дин дёрнул плечом, стряхивая руку. — Меня тошнит уже от этих блядских тайн! Хватит, сука, хватит уже! Что-то происходит и...

— Ничего не происходит, — Гарри смотрел в пол, уже даже не пытаясь скрыть дрожь рук.

— "Ничего не происходит"? — Дин буквально взорвался, багровея от бессильной ярости. — Ты врёшь нам в глаза, Гарри! Ты всегда врёшь, до сих пор, тебе насрать на всё, что ты обещал! Блять, Гарри, я думал, что ты доверяешь нам, что всё изменилось, а ты даже...

— Дин, успокойся, — Сэм шагнул между ними, слишком спокойный, слишком... — Ты не помогаешь своими криками, ты...

— А ты помогаешь? — Дин развернулся к брату. — Ты смотришь на него и не видишь, что он делает с собой?!

— Я вообще-то всё слышу, — Гарри с трудом поднялся на ноги, хотя ноги тряслись, и посмотрел на Дина. — Я хотел бы объяснить, но это сложно и...

— Тогда объясни! — Дин резко повернулся к нему, руки его опасно дёрнулись, он весь подобрался. — Объясни нам, блять, хоть что-то! Дай хотя бы одну возможность, хотя бы намек, дай нам тебе помочь!

— Вы не можете помочь, — Гарри покачал головой, сделал шаг назад. Они хотят правду? Факты? — Вы не знаете, что внутри меня. И я тоже не знаю. Я не могу вам рассказать, ведь я и сам... не понимаю.

Он развернулся и быстро ушёл, прежде чем Дин вспыхнул, прежде чем Сэм снова попытался понять.

...этой ночью ритуал сработал.

Гарри смотрел на крысу — живую, здоровую, — и внутри него всё зависло . Он сделал это. Ритуал... работал.

Но нужно было убедиться, срочно. Он провел этот ритуал ещё три раза, на разных крысах...

Это было тяжело. Сэм и Дин начали следить, начали спать с открытыми дверьми, прислушиваясь к каждому звуку по ночам, заглядывали в его комнату.

Похоже, они решились на крайние меры — но и Гарри был близок. Он складывал подушки на кровать, имитируя форму своего тела. Двигался ещё тише, совсем прекратил дышать, передвигаясь по коридорам и вслушиваясь в каждый скрип, каждый свист сквозняка — не дыхание ли?..

Три ночи. Он не мог дольше ждать. Крысы в коробках были живы, дышали и явно не собирались умирать. Все до единой.

На четвёртую ночь Гарри снова выскользнул из комнаты. Его руки била мелкая дрожь — не то тело было на пределе сил, не то это была дрожь волнения...

Он сам встал в круг — идеальный, без единой ошибки, с чистыми ровными линиями, с сотнями рун...

Голос был твёрдым, тихим. Гарри уже уверенно читал слова заклинания, знал значение практически всех слов.

Внутри все холодного и тряслось от ужаса, мысли скользили не туда. Гарри проверил ритуал на крысах — но он ведь не крыса. Перед глазами вставали картины изуродованных тел, чёрных жалобных бусинок, их писк... но нетерпение, жажда — они были сильнее. Они — единственное, что заставляло Гарри вставать каждый раз, двигаться, что-то делать, читать книги ведьм, браться за тетрадь и считать-считать-считать...

Вопреки страхам, ритуал сработал правильно.

...Гарри не дышал, не шевелился, глядя на свою душу. Она была похожа на светящийся шар, белоснежный, слепящий — точно как описывали в книгах. Ровный монотонный свет, от которого глаза заслезились, лился из нее щедрым потоком в абсолютно тёмной комнате, не освещая ничего.

Что-то кольнуло где-то в сердце, уязвимое, почти обиженное. Он думал, что его душа будет темнее, не как в книгах — он же... не такой, как все.

Гарри до рези в глазах вглядывался в этот сгусток света, пытаясь разглядеть хоть что-то — быть может, Кас просто недостаточно внимательно смотрел?..

Через время — время, которое казалось Гарри вечностью — глаза адаптировались и он заметил, что середине этого сияющего шара было... что-то иное.

Такой же яркий свет, сияющий, слепящий, от этого практически незаметный, но... серебристый? Да, этот свет точно был темнее, чем душа Гарри!..

В голове щёлкнуло воспоминание, которое никак не давало Гарри покоя. Он же знал...

"Ходят легенды, что часть души можно отколоть, словно нечто физическое, и спрятать в предмет — особенный, сильный...

Или в человека."

...это правда. Его "мы", его "ты", его слишком взрослые мысли, его осознание себя как отдельной личности.

Он существует. Это не шизофрения, не раздвоение личности.

Гарри чувствовал, как внутри разливается почти осязаемое счастье: голос... голос жив, он на месте, с ним ничего не случилось. И тут же пришёл липкий ужас осознания: голос жив, он внутри Гарри, в его душе, он реален. А затем...

Я приятно удивлён. Ты действительно это сделал.

...в тоне осколка не было ничего — ни злости, ни страха, ни сожаления. Просто констатация факта. Он больше не притворялся мыслями Гарри, больше не шептал, не визжал в панике. Он просто... был. Спокойный, уверенный, твердый. Было сюрреалистично слышать это в своей голове, будто кто-то перебил сами мысли Гарри. Раньше осколок мимикрировал, шел вместе с мыслями Гарри, подсказывал и нашёптывал... теперь же он не скрывался и шёл поперек течения.

Гарри почувствовал укол одуряющей эйфории, когда понял, что голос снова разговаривает с ним, что он здесь. И сразу же вздрогнул и затрясся всем телом — от того, что голос снова разговаривает.

Тело, державшееся лишь на невероятной силе воли и жажде услышать, наконец-то не выдержало и провалилось в спасительный обморок.

Часть 2. Глава 3.

Кровать Гарри была пуста. Одеяло лежало сбитым комом, подушка валялась на полу. Раньше под одеялом были три подушки, имитировавшие тело Гарри. Теперь эти подушки лежали, смятые, в углу постели.

— Дин... Дин, вставай... Дин!

Шаги гулко разносились по коридору. Сперва тихие, торопливые, они крайне быстро перешли на бег. Двери хлопали одна за другой с громким стуком, отдававшимся эхом по коридорам.

Бункер был огромным, полным комнат, коридоров и тупиковых ответвлений, которые редко использовались.

— Я проверил дверь в подвал, она заперта изнутри, ключ на месте

— Он здесь, он должен быть здесь...

...комната за комнатой, коридор за коридором.

Очередной хлопок, скрип и — тишина.

Комната небольшая, без единого оконца — как и все комнаты, впрочем.

На бетонном полу был мелом нарисован круг. Большой, сложный, с сотнями рун неизвестного назначения, начерченный словно бы по линейке — вот только линеек таких размеров не могло быть.

По периметру круга свечи, догоревшие почти до основания. Воск застыл на полу неровными желтоватыми лужицами с чёрной плёнкой гари и застывшей пылью.

В центре круга... Гарри. Он лежал неправильно, некрасиво, неестественно и как-то поломанно. Лицо без капли детской округлости бледное до синевы, скулы — острее ножа. В тусклом свете болезненность его вида была особенно заметна.

Ровная лужица крови под его головой, короткий рваный выдох со стороны двери.

...Дин застыл на пороге при виде этой картины. Сэм, подбежавший следом, отвратительно выругался, потрясённый.

— Гарри, — хриплый, сухой голос разрезал тишину не хуже кинжала, вонзённого в чьё-то тело. Впервые в этом голосе, всегда твёрдом и чётком, сквозил ничем не прикрытый ужас: Дин боялся произнести это вслух. — Гарри, ты жи... ты слышишь?

Гарри не пошевелился.

Сэм медленно двинулся вдоль стены, не сводя взгляда с тела Гарри, затем открыл странные коробки... там были крысы. Он молча протянул одну из коробок в сторону Дина. Дин сперва нахмурился, затем лицо его перекосилось.

— Дин, спокойно...

— Что это, блять, такое?! — отчаянно заорал он, хватаясь за голову. Затем наклонился, схватил какую-то книгу, лежавшую на полу, и, даже не взглянув на обложку, с размаху метнул её в дальний угол... руки его тряслись, челюсть подрагивала, брови изломились — неправильно. Он не смотрел в сторону тощего детского тельца в центре круга. Он не мог... а вдруг его догадка — правда? — Что он здесь делал?!

Сэм поставил коробку на прежнее место и приблизился к тельцу на негнущихся ногах.

Даже кожа Гарри, сухая и бледная, была холодной. Сэм шумно выдохнул, когда нащупал пульс — слабый, прерывистый, но он был.

— Дин, прекрати, — руки Сэма дрожали, когда он дотронулся до лица Гарри, вытирая кровь из-под его носа. — Он жив.

— Жив?! — Сэм знал, что Дин был рад едва ли не сильнее, чем он сам, но его уже охватили эмоции. Дин, очевидно, давно уже был на пределе — Сэм давно не видел, чтобы Дин был в столь неустойчивом состоянии, чтобы так... орал. — Ты видишь это? Ты видишь, что он наделал?! Круги! Ритуалы! Руны!..

Он развернулся и с силой пнул одну из свечей, та отлетела в стену с глухим стуком. Сэм прикрыл глаза, сжимая в руках холодное, почти невесомое тело того, кого год назад вместе с Дином решил принять в семью. Ему было также тяжело.

Дин в приступе бессильной, отчаянной ярости наступил на линию круга и стёр её, будто эта черта была его злейшим врагом. Хуже любого монстра, любого демона, хуже... всего.

— Хватит, — Сэм приглушённо выдохнул, зажмурился на мгновение, пытаясь взять себя в руки. — Дин, посмотри на... на Гарри. Сперва он, помнишь? Мы обещали заботиться о нём.

Дин рыкнул, затем остановился. Его грудь тяжело вздымалась от дыхания, кулаки сжимались почти до белизны на костяшках. Он наконец-то посмотрел на Гарри, на неподвижное тело, бледное лицо... и разом как-то сдулся. Так резко, так контрастно с прежним огнём — в воздухе ещё звенело эхо его отчаянного вопля.

— Он мог... — Дин выдохнул, плечи его опустились. Он впервые не мог сказать это слово вслух. — Ему всего десять, Сэм...

Сэм отвернулся, не в силах слышать эти интонации в голосе брата, и похлопал Гарри по щекам. Его руки дрожали, как у давнего запойного алкоголика с многолетним стажем.

— Принеси нашатырь, — глухо бросил он, не оборачиваясь.

***

...Запах ударил в нос одновременно с болью. Гарри сперва даже не понял, что его разбудило — этот режущий ноздри до самого мозга запах или собственное тело, которое вдруг стало слишком тяжёлым и слишком невесомым одновременно.

Каждая клеточка, каждая мышца, каждый сустав отзывались импульсами глухой, ноющей боли, и Гарри не мог вспомнить, почему он чувствует себя так, будто его всю ночь усердно "избивали восемнадцать мексиканцев", как говорил Кроули. Гарри поначалу слышал отдельные звуки, которые доносились до него словно сквозь толщу воды — приглушённые, искажённые, не складывающиеся в слова.

Гарри понадобилось много времени, прежде чем он сумел разлепить налитые свинцом глаза и сфокусировать плывущее зрение.

Перед ним было лицо Дина. Он стоял на коленях рядом с Гарри, прямо на полу, его руки сжимали плечи Гарри — эти дрожащие пальцы впивались в кожу, оставляя болезненные отпечатки. Вокруг было темно, пахло воском и гарью.

Гарри смотрел на Дина и не узнавал его, потому что никогда не видел его таким: он никогда не видел, чтобы этот человек, обычно собранный и уверенный, смотрел на кого-то так... так.

— Гарри! — странный, слишком полный чего-то голос Дина сорвался на хрип, и Гарри невольно вздрогнул от этого звука. — Ты слышишь меня? Что за херня? Что ты наделал?

Гарри моргнул, затем попытался приподнять голову — но задубевшая шея не слушалась. Он перевёл взгляд на потолок, пытаясь понять, где вообще находится, что происходит и почему Дин — Дин! — выглядит так, словно за ним лично явилась сама Смерть.

Комната была незнакомой поначалу. Гарри почувствовал холод бетона под спиной, мягкость и тепло под головой... ох, Сэм придерживал его голову на своём колене. Гарри едва сумел склонить голову и увидел размазанные линии круга, разбросанные свечи, листья бумаг, валяющиеся в углах, и медленно, мучительно медленно, реальность начала возвращаться к нему.

Дин навис над ним, его дыхание тяжёлое и прерывистое, его глаза горят тем же диким огнём. Гарри отстранённо понял, что они нашли его... они увидели и круг, и свечи, и всё остальное.

— Объяснись, — процедил Дин дрожащим голосом. На его покрасневших скулах ходили желваки, глаза с чем-то оглушительно-болезненным вглядывались в лицо Гарри.

— Я... — Гарри глухо закашлялся, лихорадочно пытаясь заставить мозг работать. В голову не шло совершенно ничего: там висела только тишина вперемешку с растерянностью, болью тела и ощущением... дома. Руки Сэма сжались чуть крепче на его теле. — Я хотел понять, что я такое, и...

Слова повисли в воздухе. При виде выражения лица Дина Гарри почувствовал, как его тело по старой памяти напрягается, готовясь к удару. Он ещё знал... ещё слишком хорошо помнил это лицо. У Дина такого не было.

— Понять, что ты такое?! — заорал Дин, и его голос эхом разнёсся по комнате, звеня и отдаваясь вибрацией в полыхнувшей болью голове ничего не понимающего Гарри. — Ты — ребенок! Ты должен делать что угодно, что угодно, но не лезть в сатанинские ритуалы!

Он занёс руку в порыве эмоций, а Гарри увидел это движение как в тумане. Вот кулак Дина поднимается вверх, вот сжимаются пальцы, вот напрягаются мышцы...

Мир внутри Гарри рухнул, совсем как карточный домик, и он уже не слышал, как удар пришёлся в стену.

...Вернон стоял над ним с армейским ремнём в руках. Тяжёлая бляшка позвякивала при каждом движении. Его лицо было таким же красным, потным, его глаза были такими же блестящими.

Вернон кричал на него, и его голос перебивал крики Петуньи, которая стояла в углу с чашкой дымящегося чая, что-то визжала — но Гарри не слышал ни ее, ни Вернона. Он слышал только шум собственной крови в ушах. Он сжался, свернулся в клубок, пытаясь защитить голову руками. Ремень бляшкой вниз опускается на его спину снова и снова. Гарри чувствует, как кожа лопается, как боль пронзает каждую косточку внутри него, как непроизвольно расслабляется тело ниже таза — за это он тоже получит, сильнее прежнего, а сейчас в его голову летит чашка с кипятком.

Он кричал, но соседи не слышали его. Он умолял, но никто не останавливался.

— Пожалуйста... — он сжался в тот самый комок, закрывая голову дрожащими руками и не видел совершенно ничего, кроме свинячьих глаз. — Пожалуйста, умоляю, не надо, я не буду... я не буду, никогда, умоляю, пожалуйста, только не надо...

Он не знал ничего, просто ждал удара, который должен был прийти, потому что удары всегда приходили. Всегда.

— Дин, блять!

Голос, смутно знакомый, нечёткий, едва прорывался сквозь пелену ужаса памяти. Чьи-то руки — сильные, почти грубые — перехватили его тело крепче в немой попытке сделать хоть что-то. Эти руки... не причиняли боли. Казалось, что должны, что вот-вот — но нет.

Гарри слышал отдельные отзвуки этого голоса, вопли Петуньи, свист рассекаемого воздуха и собственный шепот, который продолжал бессвязно бормотать жалкие мольбы.

— Гарри! — голос... точно, Сэма был совсем рядом. Он звучал не так, как обычно: в нём не было ни терпения, ни мягкости, одно только отчаяние. Грубое, сырое отчаяние — то, которого Гарри практически не слышал в болоте памяти. — Гарри, смотри на меня!

Он просто мясо. Комок дрожащей плоти, мишень, сгусток плоти и костей. Он не человек. Он...

Я рядом.

...лицо Вернона и тьма на мгновение мигнули реальностью. Темная комната, бледное лицо Сэма, его руки и острое чувство присутствия — одуряюще-близкое, успокаивающее. Этот тон — уверенный, лениво-расслабленный. Ему... ему море по колено. Ему гигант Вернон — что мелкий таракан.

— Гарри, — визг Петуньи гулял в голове, заполошное дыхание сбивало грудь мелко, поверхностно. Сэм склонился над его макушкой, говорил мягко, даже выдавил подобие успокаивающей улыбки, которая была слышна в дрогнувшем голосе. — Гарри, смотри на меня, смотри: ты в безопасности, ничто тебе не угрожает, да? Всё хорошо...

Гарри быстро моргал: сцена у Дурслей, вид лица Сэма, снова Вернон, опять Сэм. Тело рефлекторно ещё дрожало, ждало боли, которая должна была прийти. Он слышал голос Сэма, но не мог поверить словам. Взрослые всегда что-то говорили, а потом били. Всегда би...

Я не ударю. Я же "не существую", забыл?

Гарри почувствовал, как его лицо взяли в ладони — тёплые, грубые от мозолей — и мягко, но настойчиво подняли голову.

— Дин ушёл, — продолжал Сэм. Он говорил медленно, так, как говорят с испуганным животным, которое может в любой момент сорваться на бег, и также гладил Гарри по холодным щекам. Его руки казались обжигающими. — Он вышел из комнаты, хорошо? Мы одни. Никто не причинит тебе вреда.

Гарри слышал эти слова, но не мог поверить им. Они казались неправильными, как звук, который не совпадает с движением губ — но...

Дыши.

И Гарри послушно сперва вдохнул, затем выдохнул под руководством этого бесконечно спокойного, твёрдого и уверенного тона с лёгкой тенью ленивой насмешки.

Зрение прояснялось, разум понемногу возвращался. Гарри крепко зажмурился и снова открыл глаза, окончательно разглядывая в темноте лицо над ним. Сэм не выглядел злым, его лицо не было красным — напротив, оно было почти белым и влажным от пота.

Дина в комнате не было. Дверь была открыта; Гарри слышал шаги, которые метались по коридору, тяжёлые и неровные. Дыхание постепенно выравнивалось, но тело всё ещё дрожало, и Гарри не мог прекратить это. Он смотрел на Сэма и видел сотни вопросов в изломе его губ, в скошенных бровях, в блестящих в темноте глазах...

— Прости.

Сэм не ответил на это извинение неясно за что. Он сидел на полу, придерживая голову Гарри, и смотрел на него с тем же незнакомым, чуждым ему болезненным выражением. Его руки всё ещё дрожали, но он не убирал их с лица Гарри, и это прикосновение внезапно показалось единственной точкой опоры.

— Ничего не говори, — Сэм явно старался звучать более спокойным и терпеливым, но его голос дрогнул в конце. — Просто дыши, хорошо? На раз-два, давай, раз...

Гарри смотрел на Сэма и совершенно не представлял что сказать: слова застревали где-то между горлом и языком, превращаясь в бессвязный ком.

Голос замолчал, но Гарри чувствовал его присутствие где-то на границе сознания, спокойное, сильное, какое-то... фундаментальное. Он больше не давил, не требовал, не приказывал. Он... успокаивал Гарри?

— Всё в порядке, — пробормотал Сэм, неясно, себе или Гарри, мягко укладывая его голову на колено. — Ты в безопасности, никто тебя не тронет, а Дин... он просто испугался, понимаешь? Мы оба испугались.

Гарри отстранённо кивнул, прикрыв глаза и окончательно успокаивая дыхание.

Не расслабляйся. Ему нужны ответы. Я помогу.

Гарри тут же распахнул глаза.

— Я... я хотел сказать тебе, — медленно говорил он... вернее, осколок. Гарри просто повторял то, что само появлялось в его голове, поначалу неуверенно, он со скрипом анализировал и обдумывал каждое слово уставшим мозгом, прежде чем озвучить подсказки. — Я хотел сказать вам обоим, но я не знал, как... думал, схожу с ума.

Сэм слушал, не задавая вопросов, не уточняя ничего — он просто позволял Гарри говорить самому, не делал пытался прерывать этот неожиданный поток слов. Его пальцы слегка сжались на плече Гарри, что-то в лице дрогнуло.

— Голос пропал, — всё увереннее Гарри продолжал повторять за осколком подрагивающим голосом. — Он просто исчез, а я вообще не понимал, что делать, а вы с Дином и сами были... — он сбился и кашлянул — механически, по мягкому совету осколка. — Ну... может, я вообще придумал его? Я хотел знать, точно знать, что я не... сумасшедший, понимаешь?

Гарри сделал паузу, когда замолчал осколок в его голове, и мысленно просто передал ему бразды правления. Осколок, чьей бы душой он ни был, — явно лучше знал, что нужно сказать.

Усталость тела и разума окончательно взяла верх. Если бы не это...

Чем-то неясным, где-то глубоко внутри, Гарри чётко ощутил улыбку — чужую, одобрительную.

Сказать всю правду было бы слишком страшно, слишком неправильно. Но осколок, кажется, отлично запомнил уроки Кроули — сместить акценты, не договорить, намекнуть, слегка поморщиться... он был искуснее, чем Гарри. Гарри лишь делал всё, что ему говорили, не находя в себе уже никаких сил на сопротивление. Мозг, измотанный последними месяцами и недавней истерикой, попросту отключился.

— Я просто хотел увидеть душу, как Кас, — повторил он, не открывая глаз и уже совсем не думая, когда снова услышал голос. В собственных мыслях воцарилась приятная, слегка прохладная пустота, успокаивающая ничуть не меньше голоса. — Я хотел убедиться, что я не... монстр.

Сэм молчал почти целую минуту. Гарри не мог прочитать, но кожей чувствовал, как взгляд Сэма проникает под кожу, как он отчаянно пытается разглядеть то, что Гарри скрывал. Но Гарри уже ничего не скрывал — он просто... покачивался на волне покоя, автоматически удерживая на лице указанные голосом выражения.

— Ты не монстр, Гарри, — Сэм едва слышно выдохнул, руки его задрожали сильнее на плечах Гарри — он ужасно скрывал облегчение. — Ты сделал что-то очень глупое, но ты... ещё наш Гарри.

Гарри хотел верить этим словам. Он хотел верить так сильно, что внутри него всё сжималось — но Сэм видит только то, что осколок-Гарри ему показывает.

— Он опять лжёт, Сэм.

Голос Дина раздался от двери. Гарри не слышал, как он подошёл, не слышал, как он остановился на пороге — просто почувствовал его присутствие, тяжёлое и давящее, услышал его голос — снова твёрдый.

Нехотя Гарри открыл глаза, выплывая из неги покоя. Дин стоял, прислонившись к дверному косяку, его лицо уже не было красным. На его лице не было и тени былой злости, одна лишь усталость, глухая, всепоглощающая, и... отвращение.

— Ты не видишь, Сэм? — продолжал Дин низким, безжизненным голосом. — Он сидит здесь, весь в собственной крови, и врет нам в лицо. Он всегда врёт, с самого первого дня.

— Дин, — Сэм покачал головой, поморщился, успокаивающе погладил Гарри по плечам большими пальцами. — Не сейчас.

— А когда, Сэм? — Дин оттолкнулся от косяка и шагнул в комнату... слишком спокойный, серьёзный. — Когда нам нужно будет говорить об этом? Когда он снова проведёт какой-то идиотский ритуал? Или, может быть, когда он убьёт себя?

Гарри не хотел слышать их сейчас. Он вообще сейчас ничего не хотел — он устал, так дьявольски устал, что даже думать сил не было. Одно лишь присутствие заставляло держать глаза открытыми.

— Дин, пожалуйста, — Сэм свёл брови к переносице, медленно выдохнул. — Гарри просто испугался, ты же видел его состояние. Он не контролировал себя.

— Он никогда не контролировал себя, — Дин остановился в центре комнаты, скользнул взглядом на размазанный круг, коробки с крысами... — Он всегда делал только то, что хотел. Мы пытались ему помочь, а он врал нам каждый раз, каждый день.

Гарри по указке встретился взглядом с Дином. Он видел в этих глазах то же самое, что видел в глазах Сэма, только более жёсткое. Дин уже не был похож на Вернона.

— Дин, — Гарри бездумно повторил за осколком, виновато отвёл взгляд. — Я не хотел вас обманывать... я не знал, как сказать вам правду, вы бы не поняли. Вы бы подумали, что я сошёл с ума и...

— Ты сошёл с ума, — устало выдохнул Дин, растрепал свои волосы. — Ты проводишь ритуалы, постоянно лжёшь нам... — он хмыкнул, затем как-то невзначай, небрежно поинтересовался: — Скажи, это у тебя патологическое или ты просто маленький лживый говнюк?

— Дин, хватит...

— Не, не "хватит", Сэмми, — хмыкнул Дин, глянул на Гарри. Уголок его губ дёрнулся, но он продолжал — также спокойно, также глухо. — Он должен понять, что сделал. Я хочу, чтобы он понял, что чуть не угробил себя, а мы ничего даже не знали. Я хочу, чтобы он понял, что мы, блять, переживаем за него, а он...

Он осёкся, неспособный продолжать. Гарри краем глаза отмечал как его руки дрогнули, как лицо исказилось от боли, которую он не может высказать.

— Я знаю, — озвучил он подсказки осколка. — Знаю, что я сделал и как это было глупо. Я не могу вернуть время назад, но... могу пообещать, что больше не буду. Верить или нет — ваш выбор.

Он снова закрыл глаза, расслабляясь в руках Сэма. Тишина была гнетущей, тяжёлой, но Гарри слышал совсем не её.

— Так, найдём компромисс, — Сэм задумчиво побарабнил пальцами по плечу Гарри, вздохнул. — Гарри будет спать с нами. Мы будем следить — это временно, до тех пор, пока мы не будем уверены, что ты в порядке.

Гарри послушно кивнул, уже зная, что это не решение: это капитуляция. Они просто... пытались удержать его, не дать доломать остатки того, что было "мелким".

— Хорошо.

Часть 2. Глава 4. Истощение.

Гарри проснулся от ощущения, что его тело не принадлежит ему.

Каждая мышца, каждый сустав отзывались тупой болью. Он попытался пошевелить пальцами, но они слушались с трудом — дикая усталость тут же дала о себе знать. Странно, он же спал достаточно...

Гарри открыл глаза и уставился в незнакомый потолок. Мысли текли вяло, нехотя, а в душе было лишь какое-то меланхоличное опустошение.

Очевидно, Гарри не в своей комнате.

Он попытался было приподняться на локтях но тут же оставил это гиблое дело — всё тело прошило волной слабости, а руки подгибались и нещадно дрожали.

Гарри перевел взгляд в потолок, медленно выдохнул. Осколок молчал, но его присутствие ощущалось также остро, как прежде, до всей этой эпопеи с его пропажей. Странно... раньше Гарри боялся его почти панически, потом как псих одержимый пытался его вернуть... а теперь так флегматично отмечал его присутствие. Будто галочку поставил.

Гарри нехотя, как-то лениво повернул голову на звук скрипнувшей двери. Каждая мышца в шее протестовала движению и мстительно отзывалась тянущей болью.

На пороге стоял Сэм. Он выглядел... примерно также "хорошо", как чувствовал себя Гарри: бледный, невыспавшийся, осунувшийся и какой-то... тусклый. Заметив рассеянный взгляд Гарри, Сэм коротко дёрнул уголком губ в подобии улыбки, сел на стул рядом с кроватью и помедлил, явно не зная, что вообще сказать.

Тишина повисла в комнате. Она не была тяжёлой, как раньше, не давила на плечи, не заставляла Гарри желать сбежать. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как веки тяжелеют от усталости, как тело снова начинает проваливаться в сон...

— Я хочу, чтобы ты знал, — хриплый, тихий голос Сэма вырвал его из сонной неги. — Я не жалею, что мы тебя взяли.

Гарри моргнул, тут же просыпаясь. В голове просто повисла пустота, в которой гулким эхом отдавались слова Сэма; понимание приходило медленно, нехотя, мысли Гарри вяло плыли словно бы через густой кисель. Так вот оно какое, это истощение?

Глаза противно защипало, когда он глянул на Сэма. Осознание наконец-то навалилось как тяжёлая снежная лавина, погрёбшая его под собой: "не жалею". Сэм правда?..

Гарри ненавидел плакать. Горло противно сжалось, а в носу что-то защекотало, как перед желанием чихнуть.

Сэм не ждал ответа. Он также устало смотрел в свою кружку с чаем, погружённый в какие-то тяжёлые мысли. Меж его бровей пролегла складочка, как-то особенно обнажились в тусклом свете морщины... Гарри, казалось, только сейчас впервые заметил, какой, оказывается, Сэм старый.

Помедлив, Гарри едва сумел приподняться и как-то слишком грузно для его тонкого тела навалился на плечо замершего Сэма. Это не было похоже на обычные объятия, скорее, на сцену из кино, где раненые люди на поле боя безвольно висят на тех, кто их выносит под градом пуль.

Гарри ощутил, как дрогнула рука Сэма. Он отставил на тумбочку чай, а затем окончательно перетащил Гарри с кровати на себя, обхватывая его руками так, как ни один утопающий не хватался бы за соломинку.

Это были не объятия. Гарри просто лежал на чужой груди, абсолютно неспособный даже двинуться от слабости, а Сэм тяжело, прерывисто дышал, сжимая его крепко и одновременно бережно, боясь причинить боль. Это было что-то поломанное, отчаянное, слишком больное, чтобы называться какими-то там "объятиями".

Гарри не хотел думать о том, что это значит. Он просто хотел остаться навечно в этом моменте.

***

Ближе к вечеру они сидели на кухне.

Гарри не хотел есть. Желудок неприятно скручивало от одной только мысли о еде, но Сэм сидел напротив — и что-то в Гарри попросту не могло сказать "нет".

Он жевал, уже почти рефлекторно подавляя рвотные позывы. Каждая клеточка тела ныла, ни одна мышца не желала двигаться, горло жгло изнутри каждым куском, а рот бы наполнился кислой слюной — да только ее вообще, кажется, не было.

Сэм просто сидел напротив, глядя куда-то в сторону, и его руки, лежавшие на столе, временами мелко подрагивали. Гарри замечал это краем глаза, но не мог понять причину этой дрожи — то ли Сэм нервничал, то ли просто устал так же сильно, как и сам Гарри.

А может, это уже физическое проявление хронического стресса — это было бы самым страшным вариантом.

Гарри перевел взгляд на Сэма. Усталость впервые так явно читалась на его лице, в черты которого Гарри вглядывался с почти что болезненным интересом — вроде бы всё знакомое, а такое новое. Как давно у Сэма эта морщинка на лбу? Всегда ли был залом над переносицей?

Взгляд упал на тарелку с бутербродами, затем скользнул по задумчивому Сэму... Гарри неловко, неуверенно подтолкнул свою тарелку в его сторону мелко, едва заметно подрагивающими пальцами. Сэм рассеянно поднял глаза, перевёл взгляд с Гарри на тарелку, затем обратно и что-то едва уловимое мелькнуло на его лице.

Он не сказал ни слова, только лишь взял бутерброд и откусил.

Они жевали в тишине. Гарри был слишком уставшим, чтобы притворяться, о чем-то думать... но почему-то он не мог и ничего не объяснять.

— Я не знаю, как всё объяснить, — почти прошептал Гарри, зачем-то разминая пальцами хлебную крошку.

Сэм молчал, впервые ничего не спрашивая. Он не давил, не требовал ответов — и почему-то это сработало лучше чем все его фальшивые "я понимаю", лучше чем любые крики Дина.

— Ну... голос пропал, — Гарри замялся, пытаясь собрать в кучу мысли. — Я думал — а что, если я просто придумал его, потому что я... ты не поймёшь, наверное. Без него я... неполноценный.

Сэм просто молчал и смотрел на Гарри так, будто действительно слушал. Такого выражения на этом лице раньше не бывало — просто какое-то опустошённое внимание.

— Я хотел убедиться, что я не сошёл с ума, — в голосе Гарри мелькнула совсем слабая, почти детская нотка, брови его упрямо сползлись ближе, как две гусенички. — Это был не плохой ритуал... я просто смотрел на себя. И голос, он... он правда есть. Я не монстр и не псих, просто... я — не всегда я, понимаешь?

Сэм слушал, не перебивая. Морщинка на его лбу углубилась, глаза также не отрывались от несчастного бутерброда, но Гарри ощущал его внимание почти что кожей.

— Я не знал, как сказать вам, — почти прошептал Гарри, боясь, что его голос мог бы позорно сорваться.

Сэм не двинулся ни разу за короткий монолог Гарри. Гарри привык видеть Сэма — того самого Сэма, который был сильным, терпеливым, который всегда знал что делать и всегда старался быть спокойным. Но теперь того Сэма не было. Гарри видел незнакомца — уставшего, такого же сломанного, как сам Гарри.

Спустя слишком долгое время тишины Сэм наконец открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут его взгляд замер где-то сбоку. Гарри тоже повернулся и заметил Дина, который явно давно стоял в проходе. Быть может, он даже слышал разговор с самого начала.

Дин просто стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на Гарри как-то... иначе. Пауза не успела затянуться на этот раз.

— Прости за... — он прокашлялся, зачем-то поправил воротник куртки... Гарри с каким-то вялым изумлением понял, что Дин не знает, что говорить. Дин, который всегда знал, что сказать, сейчас стоял перед ним и не находил слов. — За то самое.

Он не сказал "за то, что было", "за то, что не сдержался", но это было и так очевидно.

В Гарри не было ничего, лишь какая-то новая, отчего-то болезненная ясность. Он увидел Дина — не охотника, не бурлящий вулкан эмоций, а просто человека. Мужчину, который испугался, разозлился и сорвался, а теперь понятия не имел, как это исправить.

— Да нормально, — отстранённо кивнул Гарри, разглядывая свою скатанную хлебную крошку. Мягкая... — Ты ведь не специально.

Дин коротко кивнул, больше не говоря ни слова.

Гарри перевёл взгляд на Сэма. Он не улыбался — в кои-то веки он не давил искусственную улыбку, от которой Гарри тошнило, — но что-то в его лице сменилось, как будто он увидел что-то неожиданное.

***

Гарри лежал на кровати, смотрел в потолок и чувствовал, как его веки тяжелеют. Он впервые за последние месяцы не боялся закрывать глаза — здесь, в комнате Сэма, почему-то теперь было... спокойно.

Сэм сидел на полу рядом с его кроватью, разглядывал потолок — совсем как в первые дни Гарри в этом бункере год назад. Тогда Гарри не понял, зачем Сэм или Дин оставались с ним ночью — кажется, только теперь он нашёл ответ.

— Ты должен знать: я был таким же. Почти, — пробормотал Сэм, прикрыл глаза, затем посмотрел на Гарри. Гарри вяло повернул голову к нему. — Я тоже был одержим силой. Меня накачали кровью демона, когда я был младенцем, и это дало мне в будущем силу — огромную силу, нечеловеческую. А я повёлся на это зло — как дурак, представляешь? Не замечал, как это меня разрушает, думал, что эта сила может быть полезна. Хуже наркомана, честное слово...

Он издал тихий смешок без капли веселья, а Гарри от этого звука почему-то стало не по себе.

— Дин не отвернулся, — Сэм повёл плечом, возвращая взгляд в потолок, а Гарри не мог оторвать глаз от его профиля в этот момент. — Боролся за меня даже со мной самим, представляешь? Когда я думал, что вот-вот сорвусь, он был рядом. Он злился, кричал, угрожал, даже бил — но никогда не бросал. Даже если мои губы измазаны в крови, а глаза...

Сэм говорил о Дине, но Гарри почему-то слышал совсем не это.

— Он злится и на тебя сейчас — Сэм хмыкнул, качнул головой и снова глянул на замершего Гарри. — Но больше злится на себя. За то, что не уберёг, не защитил. Дин не умеет по-другому, понимаешь? Он злится, но это его защита.

Гарри не говорил ничего. Сэм дёрнул уголком губ, почесал висок.

— Я, кстати, тоже на себя зол, — как бы невзначай признался он — и эта лёгкость потрясла всегда скрывающего слабость Гарри до глубины души. — Я должен был раньше начать бить тревогу, но я боялся. Если бы я сказал это вслух... мне пришлось бы признать и то, что я тоже не могу тебя защитить.

...Гарри хотел бы сказать ему что-то. Например, что это не его вина, что он не должен был догадаться, а Гарри сам не знал, что делает — но молчал, разом забыв все слова.

Он посмотрел на Сэма, на его опущенную голову, по-прежнему непрерывно, пугающе подрагивающие пальцы. Затем едва сдвинулся ближе к краю кровати и прислонился лбом к его плечу, ощущая, как волосы Сэма щекочут лицо.

Если вина ощущается так — Гарри больше ничего не хотел ощущать.