Молчание

Глава 1. Лина.

Прозвенел очень громкий и режущий уши звонок. Одноклассники толпой выбежали в коридор. Следующим уроком будет английский, нужно достать учебники. Я полезла в портфель и положила их на стол. Всё, чего я хочу на данный момент, так это пойти домой и как следует выспаться, но увы, сегодня понедельник, а выспаться я смогу только в выходные. Бесит.

Между рядами пробежал бесячий одноклассник и опрокинул мои учебники. Его зовут Паша. Блондин с абсолютно отвратительнейшей челкой. Я в курсе, что он сделал это специально, чтобы позлить меня лишний раз, зная, что я не могу дать ему отпор. Он ведь сын директрисы, какая важность. Паша мерзко посмеялся и показал мне дебильный жест лоха. Как же хотелось врезать этому дураку.

Я медленно встала со своего места, чтобы подобрать учебники. Паша всё ещё стоял на месте. Я больше не собиралась это терпеть. Я взяла с пола самый тяжёлый учебник, и быстро подбежав к нему, двинула по бошке со всей силы. В это время в классе находились только мы с Пашей и ещё несколько людей. Пашин дружок по имени Андрей опрометью выбежал в коридор. Странно, но да ладно. Я резко развернулась и пошла к своему месту. Хоть я и не вижу, что происходит позади меня, но я точно знаю, что Паша показывает мне средний палец. Но мне уже всё равно. Пару человек, которые всё ещё сидели в классе, зашептались. Я взяла свои учебники и вышла в коридор. За мной выбежали Лёха и Василиса. Я ускорила шаг, но они всё-таки догнали меня.

— Вот это да! Так ему и надо, молодец, Лина. — Похвалила меня Вася, положив руку на моё плечо. Она любит прикосновения, а я нет, но её это не останавливает. Даже когда я отдёргиваюсь, или ругаюсь. Остаётся только терпеть.

— Частично согласен. Андрей пошёл жаловаться нашей классной руководительнице. Похоже, у тебя будут неприятности. Спор лучше всего решать словами, а насилие это крайняя мера. — Выдохнул Лёха и поправил свои очки, которые сползали на нос.

— Да пошли они. — Мой голос прозвучал слегка хрипло, из-за чего я откашлялась.

— Да хватит душнить! — Возгласила Василиса, с наигранной злостью.

— Урок начнётся с минуты на минуту. Где их носит? — Я сразу поняла, о ком идёт речь. Лёха развернулся и направился обратно в класс. Василиса остановилась, устремив взгляд в дверной проём нашего класса. Ну, а я пошла дальше. Вдруг опоздаю?

Завернув направо по коридору, я чуть ли не навернулась на одиннадцатиклассика. К счастью, инстинкт самосохранения меня спас и я отпрянула назад. Одиннадцатиклассик лишь хмуро посмотрел на меня и ушёл своей дорогой.

Я наконец зашла в нужный кабинет и села за свою парту. На английском, я сижу одна, как и на всех уроках. Хоть в чём-то мне повезло. Эти белые и заляпанные ручкой стены выглядят отвратительно. Впрочем, как и вся школа. Как же хочется домой, под тёплое одеялко. Осталось перетерпеть всего лишь один урок.

На зелёной доске какой-то болван накарябал пентаграмму. Видимо, англичанку призывает. Хотя в чём смысл её призывать? Она же всё равно придёт и поставит всем двойки. Как и всегда. Мало кто учит её предмет. Нашу учительницу зовут Мария Фёдоровна. Эта женщина и мокрого места от нас не оставит. Настоящая садистка.

В кабинет зашли Лёха, Женя и Вася с Варей. Они помахали мне и сели на свои места. Спустя пару минут, класс наполнился. Вдруг с громким топотом в класс вошла Мария Фёдоровна. Она, ухмыляясь, застыла перед всем классом. Все затихли. Напряжение в классе зашкаливало. Учительница прошлась глазами по ученикам, словно выбирая свою жертву.

— Ванечкин, do you speak English? (Перевод: ты говоришь по-английски?) — Сказала Мария Фёдоровна, злобно оскаливаясь. Паша боязливо поднялся на ноги. Что, уже не такой смелый? Спустя пару секунд молчания, Ванечкин выдает самый тупой вопрос:

— Что? — Я прыснула в кулак, наблюдая за ним.

— Два! — Крикнула учительница, улыбаясь во весь рот. Ей явно нравилось ставить двойки. — Зайкин, do you speak English?

Зайкин Андрей неуверенно встал и промямлил:

— Чего...?

— Два! Душнов, do you speak English?

— Yes, I do my dear teacher, I speak English very well. — Затороторил Лёха. Мария Фёдоровна ни капли не изменилась в лице.

— Молодец, Душнов, неси дневник, три!

Весь класс ахнул. Алексей взял уже заранее подготовленный дневник и положил учительнице на стол. Единственная тройка на весь класс.

Урок прошёл так быстро, будто у кого-то появилась способность перематывать время. Была бы у меня такая способность, я бы отматала время на восемь лет назад, когда не было школы и всей этой белиберды. Мария Фёдоровна вышла в коридор, гордо задрав подбородок. За ней вышла Настя Сидорова. Она та ещё подлиза. Бесит. Я встала и вышла в коридор, захватив с собой учебники. Друзей ждать я не собираюсь. Хочу поскорее уйти домой.

Как только я зашла в свой класс, я увидела нашу классную руководительницу и по совместительству учительницу русского и литературы — Ольгу Борисовну. Андрей наверняка уже пожаловался ей на меня, так что нужно подготовиться. Я положила учебники на свою парту, ожидая, что классуха позовёт меня. Но она не собиралась, а просто сидела за учительским столом, заполняя журнал. Видимо, разговора не будет, можно уходить. Я уже надеялась улизнуть, но увидела на доске мерзкую надпись "Классный час". О нет. Только не это. Бесит!

Сижу в бешенстве всю перемену. Какого чёрта у нас классный час? Хотелось слиться с полом и разрыдаться. Я бы свалила, но классуха меня уже видела. Клянусь, я прокляну её. Когда-нибудь.

Ольга Борисовна встала перед всем классом. Сейчас будет нечто.

— Ну, здравствуйте, сказочные твари. Сейчас у нас будет очень серьёзный разговор. — Классная руководительница сделала паузу. Весь класс застыл в ожидании, словно кто-то остановил время. — Три жалобы за день! Как так можно-то? Вы дети или монстры? Елену Владимировну до слёз довели! Просто отвратительно! — Да, мы такие. Если наша историчка не может нормально вести урок, то это не наши проблемы. Пусть плачет сколько угодно, всем всё равно.

Учительница отвернулась к доске и взяла мел. Но вдруг резко повернулась обратно.

— И ещё кое-что хочу добавить. Лина, встань.

Я замерла. Будто в живот вонзили нож. Всё-таки наябеднячали. Я встала, мрачно посмотрев на Андрея. Он у меня ещё получит. Учительница скрестила руки на груди и спросила с высокомерием:

— Скажи мне, пожалуйста, почему ты ударила Павла?

— Он опрокинул мои учебники и показал мне неприятный жест. — Я сказала правду.

— А чем докажешь? — Я закатила глаза. Паша решил вставить свои пять копеек. Ну конечно же. Никак иначе и быть не может.

— Мы с Душновым были свидетелями. — Вдруг, в конфликт вступила Василиса. Училка скептически подняла бровь.

— Да, всё так и было. — Лёха подтвердил слова Василисы. — Но хочу добавить, что в этой ситуации виноваты оба. Павел мог бы и не кидать чужие учебники, а Лина могла бы решить конфликт словами, а не насилием. Насилие в сторону одноклассников недопустимо.

Вдруг, Ольга Борисовна нахмурилась.

— Ты совершенно прав, Душнов! Надеюсь, в первый раз мы можем обойтись предупреждением, да, Лина и Павел? Садитесь. Чтоб это было в первый и последний раз. — Мы сели, а Паша посмотрел на меня со злостью и досадой. Не удержавшись, я кинула ему "лоха" под партой. Увидел — отлично. Не увидел — ещё лучше.

***

После классного часа, который длился не так уж и долго, нас наконец-то отпустили домой. Я быстро накинула куртку, и надев рюкзак вышла из класса. Хотелось как можно быстрее дойти домой. В школе вообще никаких плюсов нет. Лучше сидеть дома, спать, делать всё что вздумается. Ну, до тех пор пока родители не придут.

Я спустилась по лестнице на первый этаж, но вдруг меня кто-то позвал. Я обернулась и увидела Пашу. На этом можно и заканчивать. Я повернулась обратно и гордо зашагала к выходу. Да как он вообще смеет меня звать? Больше никогда не буду давать ему готовую домашкку по математике. Ни-ког-да. Заколебал уже шантажировать. Паша подбежал ко мне и резко нагнулся. Чего блин? Поднявшись, он убежал, а я увидела свои развязанные шнурки. Вот гадина. Сейчас он у меня получит! Бегу за ним, наплевав на шнурки. Паша уже выбежал за главные ворота школы и скрылся из виду.

— Тварь. — Пробурчала я себе под нос, завязывая шнурки. — Осёл. Глупый осёл.

Спустя десять минут, я прибыла домой. Сняла куртку, разулась, бросила портфель куда-то в сторону и легла на диван. Можно и поспать. Закрыв глаза, я почувствовала неописуемое наслаждение. Никогда бы их не открывала. Ничто не может испортить остаток этого дня. Но вдруг, зазвонил телефон. Я прорычала сквозь зубы. Не ответить я не могу, потому что это может быть мама. Пришлось вставать с кровати и ползти в свою комнату. Сегодня, я его не взяла в школу.

В кои-то веки, я доползла до спальни и взяла трубку.

— Алё, Лина! — Ёлки-палки, начинается. В трубке звучал голос Васи. Лучше сразу класть трубку, ведь она может затянуть этот разговор на три часа, не меньше. Впрочем, я так и сделала, не дав ей договорить. Положив телефон обратно на тумбу, я залезла на кровать. Я легла в позу звезды и закрыла глаза. Как же хорошо. Каждая мышца моего тела расслаблена. Головная боль, которая выносила мне мозг целый день, начала потихоньку исчезать. Моё сознание начинает засыпать.

Ну, как говорится, всему хорошему приходит конец. Мои дорогие и многоуважаемые соседи начали своё выступление, именуемое "Соседской дрелью". Злость прожигает меня изнутри. Как же они достали.

Хочется тупо кричать. Но картонные стены мне этого не позволяют. Я взяла телефон, потому что в ближайшие три часа заснуть я точно не смогу. Сто новых уведомлений из группы друзей. Я прочитала только последние шесть сообщений:

Василиса: Я уже к дому подхожу

Лёха: Хорошо, Лина, ты дошла до дома?

Варвара: ей со школы десять минут итти

Лёха: Из школы*, идти*.

Варвара: мы вобщето не в школе

Лёха: Вообще-то*. Грамматика важна всегда. Кстати, Женя, ты дошёл до дома?

Лёха всё время всех контролирует. Если кто-то не отзывается, у него начинается паника. Поэтому, я ответила почти сразу же:

Я: Да, я дома.

Лёха: Всё в порядке?

Я: Нет, всё не в порядке. Меня достали эти раздражающие звуки, глупые вопросы, несправедливость, куча уроков, мало свободного времени и нехватка сна. Бесит, что мои мать и отчим не могут жить мирно, и что каждый день я просыпаюсь от их криков. Я уже забыла, что приносит мне счастье. Я просто хочу жить как нормальный человек.

Перед отправкой, я все удалила, и оставила простое «Всё в порядке». Лучше молчать. Потому что если начну говорить — не остановлюсь. А никто этого не вынесет.

Глава 2. Алексей.

Прозвенел будильник. Я проснулся на пару минут раньше. Идти в школу не хотелось совсем, но я ведь староста, я не могу пропускать. Я выключил будильник и нехотя поднялся с кровати. За окном метель, будто нарочно завивала сугробы прямо под моим окном, день явно не задался. Было очень холодно, поэтому я решил сделать зарядку.

Прошло больше получаса, я переместился на кухню и уже допивал давно остывший чай. Странно, ещё никто не ответил на моё сообщение в беседе. Неужели они ещё спят? Непорядок. Что ж, придётся звонить каждому.

Первым делом решил позвонить Жене. Из нашей компании он самый спокойный.

Набрал его номер, в трубке сразу пошли гудки. Спустя двадцать секунд в трубке послышался сонный голос Евгения:

— Алё?

— Доброе утро, ты что, ещё не проснулся?

Евгений выдержал длинную паузу.

— Уже да.

— Давай вставай! Ты должен прийти в школу, сегодня ведь контрольная по математике. Ты готовился?

— Я забыл...

— Ничего, на перемене повторим.

— Хорошо.

Я сбросил звонок и позвонил Василисе. Она сразу же взяла трубку и воскликнула:

— О, привет, Лёша, доброе утро!

— Доброе утр... — Я не успел договорить, ибо Вася меня перебила.

— В группу не написала, потому что вай-фай вырубили.

— Хорошо. Помнишь про контрольную?

— Да-да, конечно. Я вчера весь вечер готовилась.

— Хорошо. — Повторил я.

— А ты готовился?

— Конечно.

— Ладно, мне надо собираться, пока!

— Удачи. — Я бросил трубку. Рад, что хоть кто-то готовился.

Пришло время звонить Варе. Она взяла трубку только на тридцатой секунде.

— Алё, Варя?

— Чё? — Спросила она устало.

— Ты уже проснулась?

— Да.

— А почему не написала в группе?

— Мне лень было.

— Ладно, помнишь про контрольную?

— Да.

— Готовилась?

— Нет, конечно. Я чё, дура?

— Мы как раз с Евгением собирались повторить на перемене. Быть может, присоединишься? Не хочу, чтобы кто-либо получал два.

— С Женей? Конечно!

— Хорошо. — Я бросил трубку. Говорить с Варей — настоящая пытка. Она считает, что учатся только ботаники и что школа не нужна. Жаль таких людей.

Ну что ж... Настал час будить Лину... На всякий случай, я перекрестился.

Она взяла трубку только на третий раз.

— Алё, Лина? Доброе утро! Уже проснулась?

Пауза.

— Ну, как видишь.

— А почему в группу не написала?

— Иди в баню.

Лина бросила трубку. Страшно, очень страшно. Я вздохнул. Ну, главное, что она проснулась.

На часах уже семь утра. Уже надо выходить. Дорога до школы занимала у меня примерно сорок пять минут, так что я успевал. Вышел в коридор на цыпочках, чтобы не разбудить мать.

Я надел своё тёмное пальто. Некоторые считают, что это выглядит "странно", но мне нравится выглядеть аккуратно. Пусть и дальше носят безвкусицу, а я похож на человека.

Нащупав свой бордовый шарф, надел его на шею, аккуратно завязав. Потом взял рюкзак и вышел на улицу. Снег был мне до щиколоток. Чёрт. Штаны точно промокнут. Ну, ничего не поделаешь. Придётся идти дальше.

Я шёл по почти пустой улице, стараясь не наступать в самые глубокие сугробы. Ветер бил в лицо, снег залетал за воротник. Было мерзко, но терпимо.

Пройдя пару кварталов, я услышал чей-то голос за спиной:

— Лёша, подожди!

Я обернулся. Ко мне, запыхавшись, бежала Василиса. На ней был огромный розовый шарф, почти скрывавший лицо, и ярко-жёлтая шапка с помпоном. Она, как всегда, сияла.

— Привет! — Сказала она, поравнявшись со мной. — Как здорово, что мы идём вместе!

— Привет, — Ответил я, — а ты разве не позже выходишь?

— Да нет, просто сегодня мама разбудила пораньше. Сказала, что метель, вдруг дорога займёт больше времени.

— Мудро. А то наши остальные товарищи, похоже, только просыпаются.

Василиса засмеялась.

— Ты такой ответственный! Прямо наш командир.

Я смущённо пожал плечами.

— Просто не люблю опаздывать.

Мы продолжили идти вместе. Школа всё ближе, а в груди — тепло. Даже несмотря на метель. Это всё из-за Василисы. Она всегда согревает собой. Своей добротой, открытостью, весёлым характером.

Мы прошли ещё пару домов, как вдруг за углом старого продуктового магазина я заметил знакомую фигуру. Варя стояла, прислонившись к стене, и выпускала облака пара из ярко-розовой электронки.

— Варя? — Я прищурился. — Ты что, куришь с утра пораньше?!

— А что такого? — Бросила она, даже не обернувшись. — Расслабиться же надо перед этой вашей контрольной.

— Это вредно! — Не удержался я. — И вообще, ты в школу идёшь. Могут заметить.

— Да пусть заметят, мне всё равно, — Она затянулась ещё раз, потом убрала в карман. — Идите уже, не стойте тут, как надзиратели.

— Зачем ты так? — Мягко сказала Василиса. — Мы просто за тебя переживаем.

— Не надо за меня переживать. Я взрослая.

Я тяжело вздохнул. Спорить с ней — бессмысленно. Но каждый раз, когда я вижу Варю в таком состоянии, становится грустно. Словно она всё время дерётся с невидимым врагом, которого даже назвать не может.

— Ладно, пошли, Василиса. Нам ещё через парк идти. Варя, не опаздывай.

— Не опоздаю. — Бросила она и пошла в другую сторону.

Мы с Васей молча двинулись дальше. Некоторое время никто не говорил. Снег хрустел под ногами.

— Она будто стена. — Пробормотал я. — Ни одного шанса пробиться.

— Зато ты всё равно пробуешь. — Сказала Василиса. — Это ценно.

Я только кивнул. Мы продолжили путь в молчании. Даже ветер уже не казался таким колючим.

Мы свернули в парк. Тропинка петляла между деревьями, засыпанными снегом, словно сахарной пудрой. Вокруг было тихо — только скрип шагов да редкий хруст веток над головой.

— Слушай, — Заговорила Василиса. — а ты вообще... зачем стараешься? Ну, быть старостой, всех поднимать, напоминать про контрольные... Тебе самому это надо?

Я пожал плечами.

— Наверное. Если не я, то кто?

— Но ты ведь не обязан. Это не твоя работа — всех вытаскивать.

— Знаю. Просто не хочу, чтобы кто-то всё испортил из-за глупости. Или чтобы потом жалел.

— Ты как дед.

— Спасибо.

Она рассмеялась.

— Я серьёзно. Но мне это нравится. С тобой всегда спокойно, даже когда вьюга.

За деревьями уже виднелась школа. Её окна тускло светились сквозь завесу снега.

— Успели. — Сказал я.

— Конечно, мы всегда успеваем. — Улыбнулась Василиса.

***

Прозвенел звонок, и я встал со своего места, чтобы направиться к друзьям. В классе, как всегда, царил суматошный беспорядок. Варя, как обычно, доставала Женю, который, по-видимому, уже устал от её постоянных подколов. Василиса, как энергичный ветер, неслась по классу, меняя места, а Лина, как тень, продолжала сидеть у окна, уткнувшись в экран телефона.

Я положил учебник на стол перед Евгением и Варей, и почувствовал, как воздух сразу стал плотнее — контрольная неумолимо приближалась. Варя закатила глаза, а Женя вздохнул и открыл тетрадь.

— Ребята, нам нужно всё повторить. — Сказал я, стараясь заставить себя говорить как можно спокойнее. Но, как всегда, в груди нарастала тревога. Никакой контрольной не будет, если я не заставлю их хотя бы немного подготовиться.

Повернувшись к Лине, я почувствовал, как сердце сжалось. Лина сидела как обычно, её лицо скрыто за экраном, как если бы она была невидимкой в этом классе.

— Присоединишься? — Спросил я, стараясь не показать, как сильно хочется, чтобы она хотя бы на секунду отвлеклась от своего мира.

— Нет. — Ответ был быстрым, как выстрел. И всё же, в её тоне я заметил что-то, чего раньше не было. Почти ощутимое напряжение, как будто она просто ждала, когда я уйду.

Я молча повернулся обратно, чувствуя, как пустота наполняет пространство между нами. Я сижу тут, пытаясь всех вытащить из болота, а они будто не замечают меня. В груди как будто что-то застряло.

— Тема: квадратичные функции, — Начал я, пытаясь вернуть свой фокус на предмет. — Квадратичная функция — это такая функция, где переменная возводится в квадрат...

Я видел, как Женя кивнул, но взгляд его был где-то далеко, как и у остальных. Я вздохнул, подняв голову. Варя, как всегда, была недовольна, закатив глаза.

— Почему ты такой душнила? — С насмешкой произнесла она, поднимая телефон и листая ленту в ТикТоке.

— Я?! Я вам тут помогаю, объясняю, а ты просто развлекаешься! — Не выдержал я. — Для твоего же блага стараюсь! Тройку хотя бы получить можешь!

— Мне твоя тройка не нужна! — Она бросила свою фразу так, как если бы она не касалась меня, а просто летела в пространство, не встречая сопротивления. Она встала из-за парты и ушла.

С каждым её словом в груди становилось всё тяжелее. Я хотел что-то сказать, но понял, что слова не изменят ничего. Варя давно уже решила, что ей всё равно.

— Капец. — Тихо сказал Женя, подперев щеку рукой. — Такими темпами она останется на второй год.

Я посмотрел на него. Мы все знали, что она будет списывать на контрольной, но это было не важно. Мы не могли ничего с этим поделать.

— А если она останется, её же все засмеют. — Сказала Василиса, неожиданно появившаяся рядом. Она, как всегда, была на своей волне. — Ты не виноват, что она не готовится, Лёша. Ты сделал всё, что мог.

Но я лишь кивнул, обдумывая её слова. Я смотрел на неё и почувствовал, как её доброта помогает мне хоть немного отпустить напряжение. Мы с Женей молча переглянулись, а потом снова вернулись к своим мыслям.

Вдруг в разговор вмешалась Лина:

— Вам разве не всё равно? Ну, останется на второй год, на одной чепушилы меньше будет. Она даже толком не дружит с нами. Ей нужен только Женя. Какой смысл за неё переживать?

Я молчал, наблюдая, как Лина возвращается к своему телефону, как всегда отрешенная от всего происходящего вокруг. Мне стало как-то тяжело. Лина была права, я не мог всё время заботиться о всех, не думая о себе. Я пытался их вытянуть, а в ответ — холодная пустота.

***

После школы я снова открыл чат. Хотел написать привычное: «Все ли дошли до дома?» — чтобы просто убедиться, что никто не попал в неприятности, что все в порядке. Я набрал сообщение, но как только начал перечитывать его, в голове сразу возникли вопросы: «А нужно ли это? Все и так взрослые, они сами справятся».

Я замер на секунду, думая, что это может показаться слишком назойливым. Что если кто-то воспримет это как лишнюю заботу, как очередной контроль с моей стороны?

Пальцы дрогнули, и я стёр сообщение. Я не знал, зачем пишу. Это был просто рефлекс. Но я не отправил.

Я снова закрыл чат и отложил телефон. Всё равно все взрослые, пусть сами заботятся о себе.

Глава 3. Василиса.

Я проснулась от чего-то тёплого и мокрого. Снежка, как всегда, решила, что моё лицо это лучшее место для утреннего приветствия.

— Фу, Снежка… — Пробормотала я, хихикнув. — Ты точно умеешь будить.

Она завиляла хвостом, заляала и понеслась к миске. Я зевнула, встала и, пока засыпала корм, вспомнила — пирожки! Вчера я стояла на кухне до позднего вечера. Всё-таки хорошо, что родители снова в командировке. Можно печь хоть ночью, хоть в пижаме, хоть под музыку.

Открыла холодильник, достала контейнер. Аромат вишни сразу заполнил кухню. Я выбрала самый румяный, откусила, и на секунду почувствовала себя кондитером на обложке журнала. Горячий, сочный, сладкий. Просто сказка.

Глянула в телефон. Тишина. Лёша обычно к этому времени уже пишет что-нибудь в общий чат. "Не забудьте про геометрию" или "сегодня кабинет другой". А сейчас ничего. Немного странно.

Я написала в группу, что уже проснулась. Остальные молчат. Наверное, ещё спят.

***

У входа в школу меня встретил охранник.

— Доброе утро, Василиса. — Кивнул он.

— Доброе, Геннадий Петрович! — Я достала аккуратно завернутый в салфетку пирожок. — Вам, как самому важному человеку в этом здании.

— Ого, благодарю! — Он взял угощение и усмехнулся. — С такой заботой день точно начнётся отлично!

На третьем этаже было как всегда шумно. Я вошла в класс с пакетом и сразу пошла по рядам.

— Утро начинается с пирожков! С вишней! — Улыбнулась я.

Кто-то захлопал в ладоши, кто-то воскликнул:

— О, Василиса! Спасение среды!

— Дай два! — Варя потянулась рукой.

— Только один, Варя, иначе не всем может хватить. — Мягко сказала я.

Лина взяла пирожок, посмотрела на него, откусила.

— Ммм, вкусно. Спасибо. — Сказала она просто, но в её голосе не было ни капли иронии. Я была в шоке.

Я подошла к Жене. Он чуть поднял глаза, будто не сразу понял, что происходит, и тихо пробормотал:

— Спасибо. — Взял пирожок осторожно, будто боялся его испортить.

Подошла к Лёше. Он сидел за партой, как обычно прямо, с собранным лицом. Я протянула пирожок, он слегка улыбнулся.

— Благодарю. Сама пекла? — Спросил он, пробуя на вкус.

— Конечно! Ну как?

— Шикарные! — Я улыбнулась ещё шире и пошла дальше.

Я села на место, и на сердце стало как-то светло. Все ели, кто-то жевал с закрытыми глазами, кто-то тихо говорил "спасибо". Даже Лине понравилось. Ну разве это не счастье?

На урок зашла учительница по математике и начала объявлять оценки по контрольной.

— Ну что ж, начнём как всегда с пятёрок. Алексей Душнов, Лина Ковалёва, Анатолий Бородин, Екатерина Сидорова. Молодцы, горжусь вами! А теперь четвёрки: Елизавета Карасёва, Василиса Фальман, Анастасия Сидорова, Павел Ванечкин. Вы тоже молодцы. Тройки: Евгений Морозов, Аркадий Паровозов, Александра Сологубова, Мария Цветаева, Андрей Зайкин и Алиса Кальтенбруннер. Вы могли лучше. Двойки: Ахмед Магомаев, Вильгельм Кальтенбруннер, Джейкоб Блэк, Антон Петров, Роман Пятифанов, Варвара Ерохина. Отвратительные работы!

Варя фыркнула и закатила глаза. Женя опустил взгляд в парту. А я радовалась за свою четвёрку и думала: наконец-то! Я старалась. День по-настоящему удался.

Урок незаметно пролетел для всех нас, чему мы, конечно, были рады. Учительница вышла из класса, за ней Настя. Класс потихоньку начал опустошаться. Только Алёша, Лина, Женя и Варя остались в классе. Они все сидели позади меня и о чём-то спорили. Алёша размахивал руками и из его уст можно было услышать "Я же говорил, надо было готовиться! Твоя двойка вполне заслуженная!". А Варя отвечала с явным презрением в голосе: "Я ведь у тебя же списывала!". Лина цокнула и ответила, оторвавшись от телефона: "Дура, у вас варианты разные!". Алёша прикрыл лицо рукой, а Женя лежал на парте, прикрывшись учебником. Ну вот почему они не могут жить мирно?

Долго не раздумывая, я подошла к ним и сказала мягко, парадируя знаменитого кота:

— Ребята, давайте жить дружно! — Взгляды друзей устремились в меня. Они смотрели на меня не более двух секунд, но эти секунды казались целой вечностью. Они отвели взгляд и продолжили спорить, игнорируя мою фразу.

— Когда уже урок начнётся? — Тихо спросил Женя, выглядывая из-за учебника.

— Через три минуты и двадцать секунд. — Лёша иногда ведёт себя как самый настоящий калькулятор.

Мне хотелось помирить их всех. Не хочу, чтобы мы ссорились каждый божий день. Ведём себя как кошки с собаками. Вдруг, мне в голову пришла гениальная идея. А что если собраться после школы в кафешке у парка и сыграть в настолки? Или поделать домашку? Отлично. Я выждала подходящего момента.

— Ребята, а давайте после школы соберёмся в том самом кафе у парка? Я могу "Уно" принести, или другие настолки. Или может домашку сделаем? — Я пыталась звучать как можно увереннее. Алексей повернулся ко мне телом, Лина припустила телефон. Всё-таки заинтересовались! Я уже на шаг ближе к победе.

— Хорошая идея. Да, нам определённо стоит провести время вместе и развеяться. Да. — Ответил Лёша.

— Я за. — Евгений слегка поднял руку.

— Ну, тогда я тоже. — Варя убрала книгу по математике под парту и достала из рюкзака географию. Мы все посмотрели на Лину. Она осмотрела на нас всех, будто что-то обдумывая.

— Окей. — Такое простое, и такое радующее слово. Я просто не узнаю Лину. Она будто стала менее агрессивной. Но это к лучшему.

— Ура! — Обрадовалась я вслух. По лицам остальных было видно, что они тоже очень рады.

Прозвенел звонок на урок. Все пулей залетели в класс, а я побежала на своё место. Географ у нас уж очень строгий.

***

Я пришла домой. Лёша, как самый настоящий джентльмен, решился проводить меня. Я, конечно же, была не против. Мы с друзьями договорились встретиться где-то в четыре. У меня есть время сменить одежду и набрать портфель самых разных приколюх.

Я надела свой любимый радужный свитер и черные джинсы. Я очень люблю это сочетание. Помнится, как когда-то я всегда говорила "я одела свитер", а Лёша постоянно исправлял: "надела". Сейчас уже привыкла, даже приятно вспоминать.

Я посмотрела на часы, ещё целых полчаса до встречи. Достаточно, чтобы собрать всё самое нужное. Я вытащила из шкафа "Уно", "Мафия", блокнот с дурацкими вопросами вроде "что ты возьмёшь на необитаемый остров?", кучу цветных ручек, и даже смешные наклейки с мордами котов. Положила всё это в рюкзак.

Перед самым выходом налила себе воды, глянула в зеркало и, словно по привычке, сказала себе: Всё будет круто.

Наушники в уши, и, конечно же, включаю "Дайте танк (!)". У них есть трек, под который идти по улице особенно приятно. Ноги сами подстукивают в такт, и настроение как в клипе. Яркое, почти мультяшное.

Город шумел, как всегда, но я шла в каком-то своём пузыре: с музыкой, с радужным свитером, с портфелем настолок за спиной. Всё казалось правильным, добрым, весёлым.

Кафе у парка выглядело уютно, как всегда. Деревянные столики, свет из окон, запах кофе и чего-то сладкого. Я заняла стол у окна, разложила игры. Сделала пару фото для сториса, написала "вечер будет топ", поставила гифку с танцующим пингвином. И стала ждать.

Первым пришёл Лёша, как по расписанию, за пять минут до. Он сел аккуратно, поставил рюкзак на стул рядом, поправил рубашку.

— Добрый вечер, Василиса. — Сказал с серьёзным видом. — Рад тебя видеть.

— Взаимно! — Я улыбнулась.

Потом появилась Варя, с телефоном у уха, в очках и с кофе навынос.

— Да-да, я уже пришла, не ори. — Бросила кому-то в трубку, повесила сумку на спинку стула. — Привет.

Женя пришёл третьим, тихо, будто оказался тут совершенно случайно. Он кивнул в ответ на приветствие и сел ближе к окну.

Лина, как всегда, последняя. Наушники, капюшон, лёгкое раздражение на лице, но всё же она пришла. Значит, хотела быть с нами. Хоть и не признавала это.

Мы начали с "Уно". Вроде всё шло нормально, немного смеха, немного лёгкого подкола. Я вытаскивала карты и чувствовала, что вот оно — настоящее "вместе".

Но потом что-то пошло не так.

— Ты опять на меня сбросила +4?! — Варя сверлила Лину глазами.

— Это игра, дурында, ты чего. — Лина закатила глаза.

— Конечно, когда проигрываешь, всё "игра"! — Варя поставила карту с щелчком.— Я вообще молчу, что ты всё на Женю кидаешь!

— А что, мне его жалеть теперь? — Лина усмехнулась.

— Может, хватит? — Вмешался Лёша. — Мы же сюда не ругаться пришли!

— Так скажи это ей! — Варя указала на Лину. — Она издевается!

— Я просто играю, блин! — Лина повысила голос.

Женя сидел, глядя то на свои карты, то в окно. Молча. Лицо у него было как будто стеклянное — без выражения. Только пальцы немного дрожали, когда он переворачивал карту.

Я смотрела на них. Игра разваливалась на глазах, как пирог, который забыл вынуть из духовки. Казалось, ещё чуть-чуть, и мы снова в том же месте, что и утром: спор, обида, злость. Только теперь не в школе. А здесь, где я так старалась всё сделать уютным.

Я не сказала ни слова. Просто молча встала, взяла рюкзак и вышла на улицу.

На мгновение остановилась у двери, надеясь, что кто-то крикнет "подожди!", "куда ты?", "давай всё начнём заново". Но ничего не было. Только гул голосов внутри. Даже не заметили, наверное.

Я вышла в прохладный вечерний воздух и медленно пошла вдоль парка. Слёзы так и наровили вылиться из моих глаз. Музыка в ушах закончилась, но я не стала включать следующую песню. Просто шла, слушая, как под ногами хрустит снег, и думала, что, может быть, в какой-то момент… мы всё-таки научимся быть вместе.

Глава 4. Варвара.

Я листала ленту на телефоне, делая вид, что не замечаю, как за окном начинается очередной серый день. В классе тихо. Рядом кто-то шепчет, кто-то глухо смеётся, но мне плевать.

В кабинет зашла Лина. Конечно, с утра, и уже вся такая, будто с подиума. Волосы идеальны, рубашка как будто случайно села идеально. Даже её кожа сверкает как жемчуг. Мне бы так.

Она подходит к своему месту, спереди меня.

- Привет, Варя.

Я чуть махнула рукой, не поднимая глаз. Ну её.

Через пару секунд в класс заходит Женя. Узнала бы его походку среди тысячи: сутулый, будто мир давит сверху. Увидел Лину и сразу щеки розовые, будто краской кто плеснул. Он садится рядом со мной, как всегда, и выдыхает.

- Привет. - Говорит тихо.

Я улыбаюсь слишком широко.

- Опять наш меланхолик пришёл! - Фыркаю. - Без депрессии день не день?

Он отводит взгляд, и я успеваю заметить, как Лина чуть повернулась в нашу сторону. Женя опускает голову. Сердце противно щёлкает. Я ощущаю, как слова, которые только что казались остроумными, теперь гниют у меня внутри. Мне хочется исчезнуть.

Я отворачиваюсь, делаю вид, что уставилась в окно.

В класс заглядывает Лёша:

- Не видели Васю? - Спрашивает он.

- Нет. - говорим почти хором. Он уходит, а мне хочется исчезнуть.

Я замечаю, как Женя медленно встаёт. Неловко, как будто в первый раз учится ходить. Он идёт к Лине, а я вжимаюсь в стул. У меня всё сжимается. Хочется заорать, швырнуть стул, вцепиться Лине в её прекрасные волосы, кричать: «Он не твой!»

Но я резко встаю, хватаю телефон и выбегаю в коридор. Быстро захожу в туалет, хлопаю дверцей кабинки. Сажусь на закрытый унитаз. Тихо.

Достаю зеркало. Тушь растеклась, будто я рыдала, хотя даже не заметила, когда. Начинаю стирать пятна, снова крашусь. Делаю стрелки, чуть толще обычного. Может, хоть так...

Я хочу быть как Лина. Уверенной. Красивой. Такой, чтобы меня замечали, любили, чтобы из-за меня щеки краснели.

Возвращаюсь в класс. Сажусь на место. Женя поворачивается ко мне:

- А что задали по химии?

Я цокаю языком. Пытаюсь ответить её тоном:

- А я откуда знаю?

Выходит натянуто, грубо. Даже я сама слышу, как фальшиво это звучит. Женя молчит. Возвращается в свою тишину.

Звонок. Начинается урок. Учитель говорит что-то про органику, про цепи, про реакции. А я сижу.

Руки потеют. Сердце колотится. Будто я на сцене, под прожектором. Только никто не смотрит.

Почему я волнуюсь? Почему так дрожат пальцы, будто я кого-то убила? Почему просто существовать уже больно?

Смотрю на Лину. И всё внутри закипает. Она сидит так легко. Так свободно. Она даже писать умудряется красиво. Даже её спина как обложка.

А я? Я потная, зажатая, бесполезная. Лишняя.

Я ненавижу её.

Я ненавижу себя.

***

После звонка все сразу задвигались, поднялся гул голосов, кто-то потянулся к рюкзаку, кто-то к двери.

А я осталась лежать на парте. Лицом вниз, руки под щекой, как будто от этого легче дышать. Как будто это что-то меняет.

Поверхность стола холодная, гладкая. От неё пахнет старым лаком и чьими-то духами. Или моими. Я не чувствую уже.

"Я не такая."

Эта мысль бьёт, как по затылку. Мягко, но в упор. Я не Лина. Я никогда не буду ей.

У меня не такие волосы. Не такая спина. Не такая походка. У меня взгляд, в котором все читается сразу, и ревность, и страх, и жалость к себе.

У Лины взгляд - как нож. Или стекло. Или просто пустота. Такая уверенная пустота, которой все боятся.

"Я должна быть как она."

Я поднимаю голову. Медленно, как будто из-под воды. В глазах мутно, в груди пусто.

Кто-то в классе смеётся. Наверное, Лина. Или Василиса.

Подходит Лёха. Я слышу его шаги ещё до того, как он заговорил. У него особенная походка, такая аккуратная, контролирующая, как будто он по шахматной доске идёт.

- Варя, ты в порядке? - Спрашивает тихо. Сочувствующе.

Словно он видел, как я гнию изнутри. И теперь жалеет меня.

Жалость.

Я резко вдыхаю. Так, чтобы в груди защемило. Как будто этим вдохом я могу стать другой. Сильной. Наглой.

Как она.

- А тебе не похер? - Бросаю в лицо. Он вздрагивает, но молчит. - Не учитель же. Не доктор. Чего лезешь?

Я говорю и почти наслаждаюсь. Нет, не собой. Собой я всё равно быть не хочу. Я наслаждаюсь тем, что копирую её. Лину.

Так бы она ответила, да? Холодно. Без раздумий.

Мне хочется ещё добавить что-нибудь ядовитое, но внутри тишина. Никаких слов. Только гул.

Лёха смотрит. Немного дольше, чем надо. Я смотрю прямо ему в глаза. Такие усталые. Ему эта жизнь уже абсолютно понятна.

Лёха выдыхает еле слышно и отходит. Не оборачивается.

И тут... голос.

- Твои жалкие попытки быть мной выглядят нелепо.

Он звучит почти лениво. Но в нём сила. Уверенность. От которой сжимается живот.

Я резко поворачиваюсь. Лина. Сидит боком, локоть на парте, голова чуть наклонена. Смотрит на меня так, будто насквозь.

В глазах даже не злоба. Презрение. Насмешка.

Она знает. Она давно знала, что я наблюдаю, копирую, повторяю каждую её фразу, каждый взгляд, каждый тон.

Знает, и ей плевать.

Моё лицо горит. В груди будто проваливается пол. Хочется закричать. Сбежать. Исчезнуть.

Я моргнула.

Она повёрнута ко мне спиной, щёлкает ручкой, перебирает тетрадь. Как и раньше. Как всегда. Ничего не говорила.

Я выдыхаю. Весь воздух выходит сразу, с каким-то хрипом. Это всё у меня в голове. Я с ума схожу.

Смотрю на свои руки. Они липкие. Потные. Смотрю на свой рюкзак. Розовый, с какими-то бесполезными брелками. Всё кажется чужим.

Я чужая.

Женя подошёл ко мне, я даже не заметила. Сердце бешено заколотилось. Я набрала в грудь побольше воздуха, сделала безразличное лицо и взглянула ему прямо в глаза. Он стоял передо мною совершенно невозмутимо.

- Чего тебе? - Сказала я с агрессией. Женя лишь поморщился.

- Передай мою тетрадь, пожалуйста.

- Сам возьми. Руки же есть.

Женя не стал спорить дальше. Он потянулся к своей тетради. Не дотягивается. Помочь, или нет? Помогла бы ему Лина? Вряд-ли.

Вдруг, Лина повернулась. Она дотянулась до тетради и подала Жене. Он взял тетрадь у неё, не глядя, тихо сказал, краснея:

- Спасибо.

А она кивнула, будто королева, и тут же снова повернулась. Холодная, величественная, недосягаемая.

А он... Он будто бы тоже стал таким. Тише, спокойней, ровней. Без меня.

Я снова почувствовала себя картонной. Как будто весь мой вес - это злость, зависть и попытки быть не собой.

Рядом с ней я просто шумная тень. Никчёмная, раздражающая. Даже не смешная.

Женя сел к Лёше, не посмотрев в мою сторону. Пишет что-то, хмурится, подтирает ластиком. А Лёша что-то диктует.

Я уставилась в спину Лины, будто пытаясь прожечь её взглядом. Она как будто почувствовала, но не повернулась.

Мне стало жарко.

Не от злости, от беспомощности. От того, что я сижу в метре от всего, чего так хочу, но даже дотянуться не могу.

И тогда я сделала то, чего сама от себя не ожидала.

- Лина. - Сказала я громко. Так, чтобы услышал весь класс. Все затихли. Даже мой внутренний монолог заткнулся.

Она медленно обернулась, подняв одну бровь.

- Чего?

Моя грудь резко сжалась. Все смотрели. Даже Женя.

А я не знала, что сказать. Не продумала дальше. Просто хотела... разрушить.

- Ты ведь думаешь, что ты лучше всех, да? - Выдала я.

В классе воцарилась гробовая тишина.

Лина чуть склонила голову.

- Нет. - Сказала она спокойно, прикусив губу. - Я просто знаю, что я не хуже.

И снова повернулась.

Одноклассники всё ещё смотрели на нас. Лёха отвернулся, Женя последовал его примеру.

А я сидела, чувствуя, как уши горят. Хотелось провалиться сквозь землю, разбить стул о пол, заорать, чтобы этот мир хоть на секунду перестал вертеться вокруг нее.

Но я не сделала ничего.

***

После уроков я вышла последней. Шаркая, с рюкзаком на одном плече.

Коридор уже почти пуст. Я зашла в туалет, подошла к раковине, плеснула в лицо холодной воды.

Посмотрела в зеркало.

- Кто ты вообще? - Спросила я вслух. Голос прозвучал чужим.

В ответ только капли на лице и чьи-то шаги за спиной.

Я обернулась.

Это была Василиса. Она смотрела на меня с тем своим добрым, слишком светлым выражением.

- Всё нормально, Варя? - Спросила она.

Я молчу. Не хочу говорить. Не хочу, чтобы она видела.

Но она подошла ближе, достала из рюкзака салфетки и протянула мне.

- Просто... если что, ты не одна, хорошо?

Я взяла салфетку. Не улыбнулась. Не поблагодарила.

Но потом, когда она ушла, я села на пол в пустом туалете. Сжала эту салфетку в кулаке, как спасательный круг.

Почему все мои попытки стать Линой выглядят так нелепо? Почему я веду себя как чёртова мразь, а не как Лина? Почему? Может, лучше просто быть доброй?

***

Я лежу в кровати, в темноте, обняв подушку. Телефон светит в лицо, слепит, но мне всё равно. Пальцем листаю профиль Лины. Один пост за другим. Ни одной улыбки. На каждой - она. Высокая, точёная, с прищуром, с этим вечно раздражённым выражением, будто её всё и все достали. Но... в этом что-то есть. Притягательность. Необъяснимая уверенность.

Вот она в чёрной рубашке, облокотившись на подоконник, сигарета в руке, даже если и фейковая, выглядит как кино.

Фотка в зеркале, глаза чуть в сторону, губы поджаты. В описании: «Не подходи - обожжёт».

Дальше фото с улицы. Камень, дождь, кудрявые волосы немного растрёпаны, а лицо как будто ей всё это даже нравится.

Ни одной наигранной позы. Ни одной попытки понравиться. Только Лина. Как всегда будто из другого мира.

Я замираю на одном снимке. Она в профиле, смотрит куда-то в сторону, будто мимо тебя. И мне хочется крикнуть: «Посмотри мне в глаза!»

В горле встаёт ком. Не дышать, не глотать. Только слёзы, тёплые, предательские.

Они текут по щекам, я не вытираю. Пускай.

Почему я не могу быть такой? Холодной. Без страха. Без этого... позора внутри.

Экран гаснет. Вижу себя в отражении в чёрного экрана. Распухшие глаза и разлохмаченные волосы.

Чужая.

Глава 5. Евгений.

Я сижу на уроке. За окном метель, снег бьётся о стекло мелкой крошкой. Учительница что-то говорит, но я её не слышу. Передо мной открыт блокнот с каракулями. Я пишу этот рассказ уже несколько месяцев. Историю, в которой Лина счастлива, а у меня есть хотя бы призрачный шанс быть рядом с ней.

Вдруг Ольга Николаевна произносит моё имя. Я вздрагиваю, захлопываю блокнот и резко встаю.

— Что ты там так усердно пишешь? Мм? Неужели тему записываешь? Если так, то ответь на вопрос. Объясни, что происходит с молекулами при растворении соли в воде?

Я замялся. Слова будто растворились в голове, как та соль в воде. В тетради только кривые строчки. Класс уставился. И Лина тоже.

Я чувствую, как уши пылают, будто их кто-то поджёг.

— Э-э... ну... молекулы... они... э-э... растворяются? — выдавил я.

— Нет, Морозов, садись, — сказала учительница, устало и холодно.

Я покраснел ещё сильнее и сел, ощущая взгляды со всех сторон. Особенно её. В глазах Лины ни жалости, ни сочувствия. Только пустое, равнодушное наблюдение.

— Алексей, может, хоть ты знаешь ответ?

— Когда соль растворяется в воде, её молекулы распадаются на ионы натрия и хлора. Молекулы воды окружают ионы, удерживая их в растворе, и таким образом соль равномерно распределяется по всей жидкости, — затороторил Лёша, не сбившись ни на слове. Вот бы мне такую уверенность и ум.

— Ах! Прекрасно! Просто прекрасно! Морозов, бери пример с Алексея! Душнов, неси дневник, твёрдая пятёрка!

Я опускаю голову, стараясь не смотреть в сторону Лины. Но всё равно чувствую, как она ещё секунду смотрела на меня. Или мне просто кажется. Нет, скорее всего, просто кажется. Она смотрела и забыла. Для неё это ничто. А для меня...

Это было унижение в прямом эфире.

Лёша сияет от похвалы, как новогодняя гирлянда, и подаёт дневник. Учительница почти с нежностью выводит «5», будто сама гордится собой.

Я снова открываю блокнот, будто это может меня спасти. Смотрю на корявую строчку:

«…и тогда она вдруг улыбнулась ему. Впервые.»

Стираю. Глупости. Она никогда мне не улыбнётся.

— Евгений, у тебя снова фантазия вместо мозгов, — шепчет Толя, мой сосед по парте, склонившись ближе. — Влюбился, что ли?

Я молчу. Он и так всё понял. Да и какая разница? Всё равно это внутри. Только моё. Единственное, что есть.

Звонок.

Стулья заскрипели, класс оживился, все начали собирать вещи. Я медлю. Смотрю на Лину, она уже у выхода. Молча. Без слов. Слегка хмуро. Василиса что-то ей говорит, но Лина не отвечает. Просто открывает дверь и уходит. Даже не оборачивается.

Конечно, не оборачивается. Я лишь пыль на подошве её мартенсов.

— Пошли уже, мечтатель, — Толя хлопает меня по плечу.

Я встаю, запихивая блокнот в рюкзак. Снег всё ещё бьётся о стекло. Только внутри будто стало холоднее.

***

В библиотеке почти пусто. За окном уже начинает темнеть, снег медленно кружится в свете фонарей, а внутри пахнет страницами и легкой пылью. Я сижу у дальнего окна, облокотившись на стол, передо мной тетрадь с небрежными каракулями и полупрозрачными строками. Пытаюсь что-то написать, но мысли будто заблудились в метели.

Вдруг слышу тихий голос:

— Привет, ты Женя?

Я вздрагиваю и поднимаю взгляд. Передо мной стоит девочка. Её русые волосы собраны в два хвостика, а большие, серые глаза чуть робкие, но тёплые.

— Э… да, — отвечаю, стараясь не показывать, что немного удивлён.

— Я Таня, — говорит она и делает шаг ближе. — Я учусь в парралели, в восьмом «Ь». Я часто вижу тебя в библиотеке. Ты всегда один. Это... странно.

Я не знаю, что ответить. За годы я привык быть незаметным. Быть одному — не значит быть одиноким, говорю я себе. Но теперь что-то в этом ощущении начинает трещать.

— Люблю тишину, — выдыхаю наконец.

— Я тоже, — улыбается Таня, — особенно когда в голове полно всего. Иногда я пытаюсь убежать сюда, чтобы немного подумать.

Она садится со мной за один стол. Воздух кажется каким-то легче, когда она рядом.

— Что ты пишешь? — спрашивает она, наклонившись.

Я отвожу глаза, но потом решаюсь:

— Рассказ. Долго уже пытаюсь. Про мальчика, который влюбился, но не знает, как сказать.

— Это... очень смело. — Отвечает Таня, улыбаясь чуть шире. — А как зовут девушку?

— Лина.

Таня задумывается.

— Она часто грустит? Или просто не замечает тебя?

Я не знаю, что сказать. Наверное, и то, и другое.

— Ты хорошо пишешь, — неожиданно говорит она. — И знаешь, мне кажется, она бы обратила внимание, если бы ты поговорил с ней об этом.

Я смотрю ей в глаза и вдруг чувствую, как внутри что-то тает. Как снег на ладони.

— Спасибо, Таня.

Она улыбается, словно открывая дверь в другой мир. Мир, где тебя слышат.

— Вот мой номер, — Таня протягивает мне уже заранее приготовленную бумажку. — Напиши, если захочешь поговорить.

Я беру бумажку, руки слегка дрожат.

— Хорошо.

***

Я захлопываю дверь и медленно сбрасываю рюкзак. Куртка пахнет холодом и улицей, варежки влажные от снега. Всё вешаю на крючок, а ботинки в угол. Всё как всегда, но внутри — не совсем как всегда.

Послышались шаги. Из кухни выходит мама. В пальто, с сумкой через плечо, на ходу надевает перчатки.

— О, Женёк, ты как раз вовремя! Я поеду в больницу, бабушка опять руку сломала, ну что за боевая женщина! — Говорит, поправляя шарф. — Вернусь завтра, днём. Суп в холодильнике, не сиди допоздна, хорошо?

— Ага, понял, — киваю.

Она целует меня в макушку.

— И не забудь полить монстеру, фикус лирата, сансевиерию и калатею. Суккуленты и замиокулькас не трогай! Они ещё с прошлой недели не отошли.

— Хорошо.

Мама слегка улыбается мне и выходит из квартиры.

Я остаюсь один. В квартире становится тише, будто воздух выдохнул. Я захожу в комнату, сажусь на край кровати и достаю телефон. Открываю контакты.

Таня (библиотека).

Звучит как начало сценария. Глупо. Но приятно.

«Привет, это я, Женя.» — отправляю.

Не успел даже убрать телефон, как он завибрировал.

«Привет! Я как раз тебя вспоминала :)»

«Правда?»

«Ага. Ты мне показался интересным.»

Я слегка улыбаюсь. В уголках губ лёгкое покалывание, будто мышцы отвыкли от этой мимики.

«Хочешь созвониться? Я анекдотов начиталась, с кем-то же надо поделиться, а братья малые не ценят мой юмор.»

«Давай.»

Звонок. Я нажимаю зелёную трубку и включаю селектор.

— У аппарата, — её голос звучит будто из-под одеяла. Тёплый, тихий, живой.

— Привет, ещё раз.

— Привет-привет. Ты чего такой тихий? Это просто звонок, я не кусаюсь. Хотя, если сильно попросят, могу.

— Не знаю...

— Ладно, слушай анекдот: идут две зубочистки по лесу. Вдруг, мимо них проходит ёж. После этого, одна из зубочисток говорит "Ого, не знал, что тут автобусы едут!". — Таня рассмеялась прямо как чайка.

— Гениально. — Не сдерживаюсь, и начинаю смеяться как обезьяна.

Пока она рассказывает анекдоты, я переодеваясь в домашнюю одежду, достаю тетрадь, скидываю с кровати пару учебников.

С ней говорить, как лежать в ванне с пеной. Легко. Тепло. Она смеётся, и у меня внутри будто загорается ночник. Наконец-то, я не одинок.

***

Утро субботы. Конец февраля. За окном тихо, снег почти растаял, воздух свежий и прохладный.

Я просыпаюсь без будильника, расслабленно, позволяя глазам постепенно привыкнуть к свету. Тёплый свет мягко заливает комнату, в окне отражаются силуэты растений. Мама ещё не пришла. У меня ещё есть время полить растения.

Встаю с кровати и иду в комнату с растениями. Там пахнет землёй и свежей влагой. Монстера раскинула широкие листья, фикус лирата словно тянется к свету, калатея нежно колышется от лёгкого сквозняка из открытого окна.

Я набираю воду в пульверизатор и осторожно прохожу между зелёными друзьями, распыляя влагу. Мама предупреждала: «Суккуленты и замиокулькас не трогай! Они ещё отдыхают после прошлой недели». Я прохожу мимо них, мягко поглаживая листья.

Вернувшись в комнату, беру телефон. На экране новое сообщение от Тани:

«Привет. Как насчёт встретиться сегодня в парке около школы? Буду рада увидеться))»

Я улыбнулся, сердце немного учащённо забилось. Хотелось ответить как можно быстрее.

«Отлично, договорились. Встретимся там.»

Выключаю телефон и смотрю в окно, чувствуя, что этот день может стать началом чего-то важного. Нужно поделиться этим с Лёшей. Он точно будет рад за меня.

Снова беру телефон в руки, но пишу уже Лёше.

«Привет, Лёша. Ты не поверишь, вчера я познакомился с одной девочкой в библиотеке. Вроде бы подружились.»

Лёша ответил незамедлительно.

«Доброе утро. Я искренне рад за тебя! А кто она, если не секрет?»

«Таня из 8 «Ь». Знаешь её?»

«Та, которая всегда с хвостиками? Да, припоминаю.»

«Она такая милая, вчера она рассказывала мне анекдоты.»

«Ты что, влюбился? А как же Лина? Или ты переквалифицировался в обольстителя?»

«Не знаю. Да и с Линой у меня нет шансов. Она не обращает на меня внимания, и я уверен, что не в её вкусе.»

«Удачи тебе с Таней, но учти: у неё много братьев, и все они боксёры. Один парень однажды её задел и потом долго не появлялся. Так что будь с ней осторожен.»

«Ничего себе. Спасибо, что рассказал, но я всё равно не собирался её обижать.»

«Просто предупредил.»

На этом разговор прекратился.

Я позавтракал. Остатки овсянки остывают в тарелке. Чай, с корицей, как любит мама. Пахнет уютом. А внутри всё равно нервно.

Я хожу по квартире туда-сюда, будто марширую. От кухни до комнаты, обратно, через ванную, и по новой. В зеркале отражается человек, который не знает, как вести себя, когда его кто-то ждёт.

«Привет. Как насчёт встретиться сегодня в парке около школы?»

Её сообщение звучит в голове, как звонок в начале урока. Будто всё вот-вот начнётся, и нужно быть готовым. Только я не знаю, как быть готовым.

— Что мне вообще сказать? — Бормочу вслух, в сторону кактуса на подоконнике.

Он молчит. Мудро.

«Привет, Таня! Я Женя. Просто Женя. Я пишу грустные рассказы, люблю тишину и думаю, что никто никогда меня не полюбит. Приятно познакомиться.»

Я хмыкаю. Гениально. Просто социальный мастер.

— А может... что-то простое? — Я снова начинаю ходить. — Типа... "Привет, как дела?". Боже, как банально.

Нахожу в шкафу самый нормальный свитер, серый, без пятен, без дыр. Надеваю, смотрю в зеркало. Обычный. Не красивый, не страшный. Просто мальчик.

Я достаю телефон. Смотрю на переписку. Таня ставила смайлик с закрытыми глазами и розовыми щеками. Что он значит вообще? Что она хочет? Или я опять всё надумываю?

Я не влюблён. Не влюблён. Просто... приятно. Приятно, что кто-то хочет со мной встретиться. Приятно, что она смеётся. Приятно, что не игнорирует. Всё. Этого достаточно.

Возвращаюсь к письменному столу, достаю свой потрёпанный блокнот.

На корявой странице вместо диалогов строчки со стрелками, вычеркнутые имена и сценарные пометки:

«Он идёт навстречу. Медленно. Неуверенно. Он не знает, как быть собой, но впервые хочет быть услышанным.»

Я смотрю на фразу. Подчёркиваю карандашом.

Может, это и есть весь мой сценарий.

Глава 6. Кто остался.

Могила была уже наполовину засыпана. Снег падал сверху, как пепел, покрывал землю, обувь, плечи. Семеро стояли рядом. Те, кто остался. Один слишком мал, чтобы понимать. Остальные слишком взрослые, чтобы не помнить.

Лина курила. Затягивалась глубоко, зло, как в юности. Снег оседал на рукавах, на волосах, на сигарете, но она не стряхивала. Стояла молча, как будто замёрзла изнутри.

Рядом с ней стоял мальчик, лет шести. Её сын. Ванечкин Дмитрий Павлович. Куртка сбилась, варежка чуть сползла. Он не жаловался, а просто смотрел на землю.

— Она правда там? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от свежей ямы.

— Правда, — ответила Лина, не оборачиваясь. — Я показывала тебе её фотографии, помнишь?

Дима не стал отвечать, просто кивнул.

Варя стояла рядом, помада размазана, волосы в беспорядке, глаза красные от недосыпа. Она казалась не на месте, будто её сбросили с чердака в этот день и забыли сказать, что всё по-настоящему.

— Это какой-то идиотский сон, — пробормотала она. — Она же писала позавчера. Смеялась. Я ей аудио отправила. Она не прослушала, — её голос подскочил. — Не прослушала, понимаете? Какого хрена?

Алексей не ответил.

Он стоял, уткнув взгляд в могилу. Очки сползли на нос, он не поправлял.

Слёзы стекали по щекам. Он даже не пытался скрыть их. Просто дышал. Тяжело, медленно. Как будто с трудом оставался стоять.

Женя опустил глаза. Его пальцы сцепились на груди.

— Она умела делать так, что рядом с ней не было стыда. Ни за ошибки, ни за слабость, ни за существование, — он выдохнул.— Она держала всех нас, — добавил он. — Никто из нас не умел так... быть рядом. Без условий.

Таня захлёбывалась в слезах.

— Я... — начала она, но голос сорвался. — Она же всё знала. Всё про меня. Где я вру, где боюсь, где притворяюсь. И всё равно... оставалась рядом.

Варя хрипло рассмеялась.

— А мы? Что мы ей дали? Кроме сраных проблем?

— Себя, — сказала Лина. — И она это принимала. Не требовала быть лучше.

Мальчик снова дёрнул Лину за рукав.

— Мам. А она теперь в небе?

Она затянулась, выпустила дым, не глядя.

— Нет. Она здесь, — Лина ткнула пальцем в грудь. — Внутри. И у меня. И у тебя. У нас всех.

Он кивнул. Как будто понял. Или сделал вид.

Родители Василисы стояли рядом. Мать Василисы уткнулась в платок. Отец просто стоял рядом. В его взгляде чувствовались печаль, пустота и смирение.

Земля всё падала и падала. Как будто спешила накрыть не только гроб, но и прошлое.

***

Внутри пахло карамелью и корицей. Снег медленно таял на шапках, а у Димы с носа капала вода. Он сидел рядом с Линой, обхватив кружку с какао. Засыпал, но упрямо держался.

Они сидели почти молча. Кто-то крутил ложку. Кто-то смотрел в окно. Никто не ел.

Варя первая нарушила тишину.

— Ну, у кого как жизнь сложилась?

Все начали переглядыватся. Женя начал первым.

— Я пишу статьи. На заказ. Иногда бывает, что что-то личное прорывается... Но это редко.

Он вздохнул. Таня продолжила.

— Мы поженились три года назад. Пришла только Вася. В белом пиджаке, такая деловая. Кричала тост громче всех. Как вспоминаю, то сердце сразу кровью обливается... — она начала рыдать, а Женя, её муж, лишь погладил её по плечу. Знал, что утешить не получится.

После длительной паузы, Алексей вздохнул и продолжил диалог.

— А у меня семья. Дочь. Анечка. Всё время пропадаю на работе, вижу её только спящей. Жена ругается постоянно.

— А сколько лет Анечке? — Спросила Варя.

— Четыре.

— А ты, Варя? — наконец спросила Таня, вытирая глаза.

Варя пожала плечами.

— Сначала были тусовки, потом бессмысленные отношения. Потом я поняла, что даже не знаю, чего хочу. Сейчас снимаю угол, работаю в цветочном. Не моё, конечно, но хоть тишина, — она усмехнулась. — Вася когда-то говорила: "Ты слишком громкая, потому что боишься, что тебя не услышат". Она была права.

Женя тихо сказал:

— Она вообще часто была права.

Они снова замолчали. Снаружи за стеклом кто-то пробегал по снегу, смеялся. Этот смех резал слух.

Лина потушила сигарету и, не глядя, сказала:

— Мы с Пашей поженились после выпускного. Не сразу, конечно. Год ещё просто жили вместе. Потом как-то сами поняли, что не отпустим друг друга.

Она погладила Диму по голове.

— А этот вот родился через два года. Я, честно, не планировала. Но теперь не представляю, как без него.

На секунду взгляд её стал мягче.

— Вася была у нас на свадьбе. В оранжевом платье, да. Паша называл её мандаринчиком, но она не была против. Я еле как уговорила Пашу надеть костюм, помню, как спорили с ним целый день, — она усмехнулась, но без радости. — Её голос всё ещё в ушах.

— Мне кажется, она везде, — тихо сказала Таня. — В столах, в занавесках, в этих глупых свечках с корицей.

— В людях, — добавил Женя. — В нас.

— А вы... часто друг с другом общались после школы? — неожиданно спросила Варя.

Все замолчали.

Лина сжала губы.

— Нет. Только с Васей.

— И я, — сказал Алексей.

— Тоже, — кивнул Женя.

— Получается, она нас всех держала? — пробормотала Таня. — Даже после школы?

— Получается, да, — тихо ответила Лина.

— Давайте собираться чаще? Просто так, — предложил Лёша.

— У тебя же работа, — Женя посмотрел на него с надеждой.

— Я решил, увольняюсь к чёрту! Последние нервы потратил с этой работой.

— А жить на что будешь? — Подметила Лина.

Алексей пожал плечами.

— Найду. Что-нибудь. Главное дышать начать.

— А я всегда думала, что ты будешь последним, кто сорвётся, — пробормотала Варя.

— Я и был последним, — усмехнулся он. — Просто теперь понял, что хватит.

Таня кивнула.

— Может, и правда... собираться. Пусть без повода. Пусть просто.

— Васька бы сказала: «Наконец-то дошло до вас, барашки!», — сказала Лина. Голос её дрогнул. — Я б всё отдала, чтобы услышать это ещё раз.

Женя поднял взгляд на всех.

— Может, встретимся у нас в воскресенье? Там тесно, но уютно. Я испеку... ну, хоть что-нибудь.

— Только не пирог с солью, как в девятом, — хмыкнула Варя.

— Ну всё, теперь точно соль кину назло, — ответил он.

Все почти одновременно усмехнулись. Неловко, но искренне.

Первый смех за весь день.

Кто-то расплатился, кто-то помог натянуть куртку ребёнку. За окном стемнело. Снег всё падал и падал, теперь уже мягко, без усилия, как будто не было ни крика, ни боли, ни могилы.

Они вышли на улицу. Стояли на углу, пританцовывая на месте. Не от холода, а потому что не знали, куда теперь.

Но стояли вместе.

— Она бы сказала: «Пошли уже, замерзли как идиоты», — шепнула Таня.

— И купила бы нам всем по пирожку, — добавил Женя.

— Пошли, — кивнула Лина. — Ей бы не понравилось, если бы мы тут ныли до утра.

И они пошли.