Молчаливое признание

Пролог

Море было спокойным, и на его глади уже виднелось отражение закатного солнца. Игривые волны плескались вокруг торгового судна, а я стояла на открытой палубе, обхватив себя руками, и сквозь слезы печально смотрела на удалявшийся порт. Тысяча мурашек пробежала по телу от прохладного ветра, и я вздрогнула, когда плечи обхватили сильные руки.

— Ты, все сделала правильно, Катя.

Я не смогла сдержать горестный всхлип и лишь сильнее задрожала, когда почувствовала горячее дыхание на шее.

— Ну что ты! Все будет хорошо. — Мужчина самоуверенно хмыкнул и крепче сжал мои плечи. А у меня в душе поднялась такая ярость, что я с раздражением скинула его руки.

— Андрей не торопится разыскать пропавшую жену. А если… если он даже не обратит внимания на мое длительное отсутствие?

— Катя, твой муж — мой лучший друг. Я знаю его как себя. Поверь, Андрей уже поднял тревогу, что его супруга не спустилась к ужину. — Услышала обиженные нотки в голосе мужчины и повернулась к нему. Полные губы усмехались, но в темных глазах плескалась тревога. Ветер откинул черные волосы мужчины назад.

— Миша…

Но договорить я не успела, будто в подтверждение слов мага в порту поднялся шум и привлек мое внимание. Раздались мужские крики и лошадиное ржание. А еще я остро ощутила столько глубоких эмоций своей пары — страх, ярость, тревога, —что мгновенно стало стыдно перед супругом. Моя магия зрячей серебряными нитями потянулась к паре, и я заметила, как от толпы оторвался всадник на белом коне и поскакал вдоль песчаного берега.

Теперь Мишина идея пропустить ужин, чтобы привлечь внимание Андрея, казалась глупой и детской.

— Прикажи остановить судно! — воскликнула я и, не выдержав, рванула к поручням. Острая боль от тоски разрывала сердце, и я испугалась, что просто не выдержу и Андрей… он тоже не выдержит.

— Андре-е-ей! — закричала, а потом повернулась к Михаилу. — Останови судно! Я передумала!

— Все будет хорошо, Катя. — Чтец, вместо того чтобы отдать приказ капитану, нагло обнял меня за талию.

— Что ты делаешь? — возмутилась и попыталась оттолкнуть от себя мага. Но силы были неравны. Я дернулась еще и еще, а усмешка Михаила только сильнее злила. Стараясь погасить нараставший страх, стала сопротивляться как могла, став похожей на разъяренную кошку. Княгини так себя не вели, но мне было все равно. Маменькино воспитание забылось, едва я почувствовала опасность и страх Андрея.

Я царапалась и визжала. Требовала, чтобы меня отпустили. На помощь Михаилу подоспели матросы, но он приказал им ко мне не прикасаться. Выбившись из сил, затихла в руках чтеца и с отчаяньем смотрела на удалявшийся берег. Фигуры мужа на белом коне больше не было видно. Нити серебряной магии жалобно зазвенели и возвратились ко мне.

— Миша, давай вернемся, — прошептала я, — твоя шутка удалась.

Но он лишь сильнее прижал к себе и тихо произнес.

— Это была не шутка, Катя.

Я не верила и с трудом понимала, что Михаил говорит серьезно. Сегодняшнее утро казалось теперь таким далеким. Белоснежная постель и светлые волосы мужа на подушке. Какой же он красивый! Я провела пальчиком по прямому носу, четко очерченным губам, которые дернулись в улыбке. Серебряные нити магии Андрея лениво потянулись ко мне, чему моя сила очень обрадовалась. Но я тихонько шикнула на нее и заметила, что муж уже не спит, а голубые глаза создателя с нежностью смотрят на меня.

Князя Андрея Разумовского я знала всего полгода, и из них месяц как была за ним замужем. Неожиданная встреча парной магии внесла изменения в мою жизнь и жизнь моей семьи. Помолвка с французским маркизом не состоялась. Андрей, обладая двумя силами, получил должность министра и много времени проводил в Мастерской Создателей, а я скучала. Очень.

А еще была одна красивая создательница, графиня Софья Павловна, и она часто приходила к нам на ужин. Андрей вместе с графиней вели беседы о каких-то разработках, а мне было ужасно скучно. Я мечтала, чтобы ужин поскорее закончился и супруг обратил внимание на меня.

Поэтому в это холодное ноябрьское утро я решилась, и наш общий друг Михаил согласился мне помочь. Вернее, он и был инициатором идеи сбежать перед ужином, чтобы Андрей не застал меня дома и бросился на поиски. Теперь я понимала, какой была глупой. Торговое судно уносило все дальше от родных берегов, но ведь и у меня теперь две силы, как я могла забыть. Нужно всего лишь сосредоточиться и вспомнить, как Андрей учил управлять новой для меня магией. Но сосредоточиться никак не удавалось, мешал страх. А потом услышала смех другого мужчины. Неприятный и жесткий.

— Мишель, mon ami, и эта дикая кошка — твоя избранница?

— Что? — Я дернулась в руках Миши и попыталась оглянуться, чтобы увидеть незнакомца.

— Давай быстрей! Ну! — крикнул маг, которого я считала другом нашей семьи.

— Миша! — с отчаяньем взвизгнула я, едва ощутив магию убедителя на себе. Замерла, подчиняясь приказу француза, и почувствовала, как чтец отпустил меня. С ужасом слушала разговор двух мужчин.

— Ты скоро получишь, что хотел, Бенедикт, поэтому выполняй часть сделки! — грубо потребовал Михаил.

— Спокойно, спокойно, Мишель, — засмеялся француз, — все будет, как мы договаривались.

— Сделай уже так, чтобы Катя меня полюбила! — Мороз по коже пробежал от слов мага. А проклятый Бенедикт продолжал беспощадно измываться над чтецом.

— Ты же должен понимать, Мишель, что она не полюбит тебя сильнее серебряной души.

Бывший друг зарычал и яростно крикнул.

— Не тяни!

— Как скажешь, — усмехнулся убедитель, — надеюсь, ты приготовил браслет-хидсу?

Серебряное украшение, сдерживающее парную магию. Страх охватил душу. Неужели Миша готов совершить такое гнусное преступление? Я с трудом верила в происходящее, хотя порой и замечала влюбленный взгляд графа Оленина, но это лишь льстило женскому самолюбию.

На балу в честь моей официальной помолвки с французским маркизом я впервые танцевала с Мишей, и то, как он держал меня за руку, как пристально смотрел, бросало меня то в жар, то в холод. Будущий супруг вел себя намного сдержаннее, да и я не питала никаких чувств к длинноносому французу. Наш брак был всего лишь взаимовыгодной сделкой для обоих семейств.

А потом в бальный зал вошел Андрей, и моя магия первой почувствовала родственную душу. Она устремилась навстречу тому, кого безуспешно искала и терпеливо ждала несколько жизней на Земле. Я отчетливо помню, как сбилась с темпа, остановилась и с неподдельным восторгом замерла. Князь Андрей Разумовский впервые переступил порог папенькиного дома, он долгое время жил в Англии, обменивался опытом с европейскими создателями, поэтому мы ни разу не встречались, тем более разница в возрасте была почти девять лет.

Андрей растерянно наблюдал за серебряными нитями нашей магии, они заигрывали друг с другом, ласкались, а потом голубые глаза создателя встретились с синими глазами зрячей. Мир для нас тогда замер. Мы слышали лишь восхитительную музыку серебряных душ. Очень нежную и красивую мелодию. Я не обращала внимания на удивленные вопросы Михаила, Андрей вырвал руку из цепких пальцев графини Софии, что повадилась теперь приходить к нам на ужин, и устремился ко мне. Князь расталкивал в сторону ошеломленных магов, которые вставали у него на пути. Миша тоже попытался спрятать меня за спину, но был отброшен сильной рукой в сторону. Мгновенье — и мы оказались в жадных объятьях друг друга. Андрей прижал мои пальцы к губам, а я не могла оторвать взгляд от своей пары.

— Наконец-то я нашла тебя, — прошептала, прежде чем серебро нашей магии укрыло нас коконом от всех гостей.

— Сколько раз твой отец присылал мне приглашения, и я всегда отклонял их, — признался князь, а сам восторженно разглядывал меня.

— Почему же принял сейчас? — спросила, широко улыбаясь.

— Потому что моя невеста София… — Князь замолчал и виновато ухмыльнулся.

— А сегодня моя помолвка. — Я весело рассмеялась. На душе было так легко и хорошо. Меня переполняли счастье и радость. Казалось, это все случилось так давно, а не полгода назад.

Сейчас я стояла на палубе, испуганная, в окружении незнакомых мужчин, а один из них оказался предателем. Перед глазами замерцал призрак рыжеволосой девушки, одетой в старинное голубое платье с пышной длинной юбкой. Прабабушка Анна и мой ангел-хранитель. Мы с ней очень похожи. Непокорная огненная грива и такой же характер. Импульсивная, взрывная, я всегда сначала делала, а потом думала. Слегка вздернутый носик, небольшие губы и упрямый подбородок. Только цвет глаз у нас отличался. Анна была зеленоглазой искательницей.

«Я всегда прислушивалась к тебе. Почему же ты так обошлась со мной?» — с горечью в сердце обратилась к призраку.

«Так надо, и ты все сделала правильно, Катенька». Анна зависла в воздухе, через прозрачное тело призрака виднелись удалявшийся берег и чайки, что с криком бросались в море. В призрачных глазах плескалась грусть, а пальцами ангел-хранитель сжимала подол юбки.

«Правильно? Тогда почему ты плачешь?» Я не понимала, что происходит. Анна, призрак, который должен защищать меня любой ценой, сегодня предала. В тот день, когда я появилась на свет, она стала моим ангелом-хранителем. Заботилась обо мне даже больше маменьки.Пела колыбельные, утешала, смешила и давала советы. Я всегда прислушивалась к ней, даже когда сомневалась и хотелось сделать по-другому, как сегодня. Это Анна настояла, чтобы я пошла с Мишей и пропустила ужин. Никогда не думала, что мой ангел-хранитель предаст. В призрачных глазах нет раскаянья, лишь грусть.

«Я не плачу. Мертвые не плачут»,—ответила Анна. Она плавно подплыла ко мне, нежно провела по щеке. Если бы я могла двигаться, то отпрянула бы от нее, так неприятна была сейчас ее ласка.

«Француз сотрет мне… память?» Леденящий ужас пробежал вдоль позвоночника.

«Да. Прости, мне так жаль, что тебе придется через это пройти, но так надо. Ты поймешь, потом…» И все-таки Анна плакала, прозрачные слезинки стекали по щекам. Впервые я ненавидела своего ангела-хранителя больше всего на свете. Я не хотела ничего понимать. Если бы не призрак, то сейчас моя пара была бы рядом со мной. Андрей любил меня, а я… до сих пор сердце щемило от его глубокой боли. Теперь глупая ревность к создательниц еказалась смешной.

Магия убедителя коснулась моего лба, глаз, заставляя их прикрыть. Француз медленно и осторожно стирал мою память. Личность. Меня. Заменял дорогие сердцу воспоминания лживыми образами. Лицо мужа мелькнуло во тьме и погасло. Моя любовь. Сегодня я потеряла тебя навсегда.

Глава 1

Полтора года спустя

Легенда о парной магии

«Давным-давно — не сотни, а тысячелетия назад, когда Бог только создал Землю, живых тварей и души в своем небесном царстве — каждая душа была частицей Бога, созданная его любовью. Она представляла собой мощную энергию, которая светилась золотом. Но были души и с серебряной энергией. Возможно, Бог вложил в них чуть больше своей любви, а может, наоборот, поторопился и подарил меньше. Неизвестно. Только держались такие души ближе друг к другу, потому что их было мало, да и золотистые порой зажимали.

Жили себе души, жили в небесном царстве Отца, и стало им скучно. Стали они просить Бога отпустить их на Землю.

— Мои дорогие дети, — сказал им Бог. — Там внизу, на Земле, вы будете испытывать голод и жажду, ненависть и любовь, страх и боль. А Я не смогу вам ничем помочь, смогу лишь наблюдать за вами.

— Отпусти нас, Отец, — просили души. — Мы хотим узнать, что такое голод и жажда, ненависть и любовь, страх и боль.

Долго сопротивлялся Создатель. Он удовлетворял все капризы своих детей, а этот каприз Ему труднее всего было выполнить. Но души так молили, что в итоге Бог сдался и создал «Вход» и «Выход» на Землю. Тут же ринулись золотистые души вниз, за ними полетели и серебряные, но остановились, когда увидели печальное лицо Отца. Вздохнули и решили не покидать Его, чтобы не остался Бог один в своем царстве. Но Отец видел, как сильно серебряным душам тоже хочется на Землю, и молвил:

— Идите, дети мои.

— Нет-нет, мы останемся с тобой. — Слишком любили они Бога, чтобы оставить одного.

Прошло время, и золотистые души стали возвращаться и с восторгом рассказывать о жизни на Земле, о приобретенном опыте.

Как же хотелось серебряным тоже спуститься, и уговаривал их Бог.

— Нам страшно, и мы не хотим оставлять Тебя одного.

— Спускайтесь тогда по двое, а чтобы вы не боялись, Я дам вам дар узнавать друг друга. Когда вы встретитесь, то вспомните свою привязанность и увидите серебряные нити энергии. Любовь соединит вас до конца жизни.

С тех пор встречу серебряных душ называли парной магией».

Я задумчиво взглянула на свой браслет-хидсу. Серебряное украшение, тонкое, с ажурными переплетениями, змейкой обвивало мое запястье. Браслет сдерживал парную магию и не давал серебряным душам обнаружить друг друга.

Рассеянно я покрутила украшение, думая, как оно могло оказаться у меня. Здесь, во Франции, родители еще в раннем возрасте надевали детям хидсу и лишь к восемнадцати годам, если девушка или юноша принимали решение встретить парную магию, снимали браслет.

Эта встреча для кого-то была благословением небес, а для кого-то — проклятием. Парная магия не выбирала, она лишь помогала встретиться серебряным душам, а были маги в браке, имелись ли у них дети — ее мало волновало. Так разрушалось сразу несколько судеб.

Но тем не менее многие мечтали встретить родственную душу, обрести могущество и владеть двойной силой, несмотря на то, что после смерти пары маг больше не смотрел в сторону противоположного пола.

Хотя и здесь нашелся выход. Насильно надевали хидсу оставшейся жить серебряной душе, та впадала в беспамятство на несколько дней, а когда приходила в себя, то не испытывала уже адской тоски и могла жить дальше хотя бы без постоянной боли в сердце.

Легенду о парной магии все знали с детства, только я не помнила ее. Я вообще ничего не помнила. Кто я? Откуда? Месье Франсуа Готье пригрел незнакомку в собственном доме и дал почитать легенду о магах, а также парной магии. Я старалась отдать долг, как могла, работая медсестрой в его больнице. Что я знала о себе? Ничего. Я начала жить, только когда очнулась в палате.

Рядом появился призрак рыжеволосой девушки, мой ангел-хранитель, она ласково смотрела на меня, и ее губы что-то беззвучно шептали. Только я не слышала голоса.

Первое время мне было страшно, но теперь я привыкла и порой пыталась угадать, о чем говорил призрак, но пока догадалась, что ангела-хранителя звали Анна. Она обнимала меня призрачными руками, успокаивающе гладила по волосам, когда я в шоке слушала рассказ месье Готье о том, как мое тело было обнаружено крестьянином в овраге. Спасибо доброму человеку, что не испугался и послушал, бьется ли мое сердце, а услышав, пусть и тихий, стук, отвез меня к доктору.

Когда пришла в себя, то не помнила ни имени, ни фамилии, но прекрасно понимала французскую речь. Тогда Франсуа решил, что я француженка, и предложил мне имя Жюдит, а также свою фамилию. Магия зрячей помогла мне выкарабкаться, и скоро я стала вставать с постели, а потом выходить в сад на прогулку. Но больше всего пугали шрамы на запястьях. Кто-то с такой силой связывал мне руки, что поранил кожу. Но как я оказалась в том овраге? Как сбежала? Вопросы крутились в голове, а порой становилось страшно: вдруг мои враги и сейчас разыскивают меня.

Месье Готье объяснил, что на меня воздействовал убедитель, и пока маг жив, я ничего не вспомню. Но для чего, зачем и кому это понадобилось, души доктору не рассказали.

— Осторожно, месье Бужо!

Я помогала больному юноше спускаться по лестнице. Молодой человек еще неловко держался на костылях, поэтому я его контролировала и мысленно радовалась. Впервые за месяц темноволосый создатель вышел на улицу. Месье Реналь Бужо упал с лошади, когда на спор с другом устроил гонки по улицам маленького городка. Слава богу, никто больше не пострадал, а юноше повезло. Месье Готье был талантливым зрячим и кропотливо восстанавливал сломанную кость Реналя. Если бы не доктор, месье Бужо мог навсегда остаться калекой.

— Не торопитесь вы так, — ворчала я на юношу, пряча улыбку от голубых глаз создателя. Даже держась за костыли, молодой человек был выше меня на голову.

— Ах, милая мадемуазель Жюдит, если бы вы пролежали целый месяц в душной палате, то так же, как и я, рвались бы в этот дивный сад. Какая погода. Солнце, ветер.

Месье Бужо радостно зажмурился, глядя на солнышко. Я прекрасно понимала Реналя. Но вместо этого строго сказала: — Давайте я отведу вас вот к этой скамье. Дышите свежим воздухом, сколько вам влезет, а я пойду к другим больным. Вы здесь не единственный, к сожалению.

— Конечно, милая Жюдит, конечно. Идите, спасайте других, а ваш Реналь будет вас ждать здесь, только вы не торопитесь прийти за мной. Ах, как же все-таки хорошо. Как замечательно чувствовать себя живым.

— Надеюсь, вы это поняли и больше не будете устраивать безбашенные гонки.

С этими словами я усадила юношу на скамейку и повернулась, чтобы возвратиться в больницу, но не успела сделать и пары шагов, как наткнулась на пронзительный взгляд незнакомого мужчины в серой больничной одежде. Темно-русые кудри слегка шевелил непослушный ветер, зеленые глаза искателя с легким удивлением изучали меня, тонкие губы приоткрылись в изумлении. Незнакомец был бледен и заметно истощен. Худое лицо с серым цветом кожи. У него была перевязана рука, и я вспомнила, что совсем недавно поступили двое русских офицеров.

Вернее, как поступили. Средь бела дня прямо возле входа появился портал, из которого выпали два мага. Худые, обросшие многодневной щетиной и в грязной, местами оборванной одежде. Один из них был тяжело ранен и сразу рухнул на землю, потом месье Готье долго оперировал русского создателя, рана на правой ноге гноилась, и началась гангрена. Меня не допустили на серьезную операцию, потому что я не слышала призраков и могла сделать непоправимую ошибку. Поэтому Франсуа помогали другие медсестры. Лишь благодаря талантливому доктору больной остался жить, и ногу не ампутировали.

Второй мужчина шатался и еле двигался, но смог с помощью санитара добраться до палаты. Этого русского искателя передали заботам старшей медсестры, и она отлично справилась без посторонней помощи.

Сейчас во Франции было много русских. Все они бежали из родной страны, охваченной страшной войной между аристократами и простыми людьми. Маги, лишенные родины, но не сломленные, держались вместе и обживали один из районов Парижа.

Больница, где я работала, была небольшая, да и пациентов в палатах лежало немного, но все только и говорили, что человек никогда бы не одолел мага, каким бы сильным ни был. Я с любопытством слушала об интересе многих стран разрушить мощную державу. Многие больные утверждали, что без помощи магов люди бы не справились. Им точно помогали иностранные агенты, кому-то было выгодно развалить сильное государство.

— Катя? — тихо произнес русский, а потом уже громче. — Катя!

Мужчина сделал два быстрых шага вперед и, зашипев, схватился за правый бок.

— Тихо, — попыталась я успокоить искателя. — Вы еще не выздоровели, поэтому не спешите.

— Катя, Катя, — как в бреду повторял незнакомец. Он крепко сжал мое запястье и с какой-то жадностью разглядывал мое лицо. — Неужели я так изменился и ты меня не узнала? Это я, Петр.

— Простите, месье, но вы обознались, — постаралась ответить как можно спокойнее, а у самой бешено забилось сердце. Неужели этот русский знал меня раньше? Страшно было поверить. А вдруг он ошибался. Как он сказал? Катя? Неужели и я русская?

— Я обознался! Ха! — вдруг усмехнулся Петр. — Да мы выросли вместе! Еще бы я тебя не узнал. А вот ты, вижу, меня не помнишь. Забыла старого друга, — уже тише и разочарованно добавил мужчина.

Какая-то тихая грусть появилась в зеленых глазах, но Петр меня не отпустил, продолжал крепко держать, а я боялась поверить незнакомцу и в то же время очень хотела. Противоречивые чувства охватили меня, и с легким волнением я спросила:

— Простите, месье. Вы… знаете, кто я?

— Да. — Теперь искатель внимательно следил за мной. Немного настороженно и пристально.

— Вы уверены? Но я не говорю… по-русски. — Надежда, что вспыхнула в груди, гасла с каждой секундой. «Он ошибся, и сейчас это поймет», —с горькой печалью подумала я. Ужасно жить, не помня прошлого, родных и даже собственного имени.

— Зато говорю я, и ты меня отлично понимаешь. — Мужчина усмехнулся, но глаза продолжали серьезно смотреть на меня. — Я знал, что ты не просто так исчезла. Знал.

Ошеломленно слушая искателя, я осознавала, что он оказался прав. Русская речь была мне понятна, и почти угасшая надежда вновь отчаянно разгоралась внутри.

— Катя, тебя искали… —

Но маг не успел закончить, мы услышали сердитый крик старшей медсестры и одновременно повернулись на него.

— Жюдит! — Полная женщина в сером длинном платье с белым фартуком широкими шагами приближалась к нам. Волосы ее были спрятаны, как и у меня, под светлый платок. Графиня Моника Фурнье с недовольным выражением лица грубовато произнесла: — Месье Готье велел тебе подготовить пациентку или ты забыла про операцию?

Забыла! Как я могла? Щеки опалило жаром, и графиня, снисходительно фыркнув, заметила:

— У тебя есть еще время, если поспешишь, то успеешь.

Доктор мог быть очень строгим, особенно если дело касалось больных.

— Простите, после операции мы с вами обязательно поговорим, — пообещала погрустневшему искателю и побежала в больницу. Я всегда серьезно относилась к своим обязанностям и впервые забыла о пациентке. Но главное, боялась разочаровать Франсуа. Доктор дал мне шанс жить дальше, и я не могла его подвести.

Руки уверенно выполняли знакомые действия, а внутри я вся дрожала и мечтала возвратиться в больничный сад к русскому военному. Вопросы крутились в голове, и я не представляла, какой хотела бы задать первым. Все они были важны. Но главное, меня искали, значит, любили, и своей семье я была дорога.

— Жюдит! Соберись! — прикрикнул на меня месье Готье, и я тут же позабыла о встрече с незнакомцем. Осталась только пациентка, команды доктора и молчаливый призрак Анны рядом со мной.

Операция длилась долго. Мы все устали, но месье Готье удалось совершить чудо. Еще утром в больницу привезли молодую женщину с родовыми схватками, но ребенок не спешил появляться на свет, тогда было принято решение сделать кесарево сечение. Опасная операция для матери, но даже если все пройдет отлично, за женщиной необходим будет тщательный уход и постоянное наблюдение.

Усталые, но счастливые мы выползли из операционной. Спасение человеческой жизни было призванием зрячих, и каждый раз я испытывала безмерное счастье. Разговор с русским военным забылся, а я, со щемящей нежностью в груди, смотрела на сморщенное личико младенца и радовалась за молодую мать и ребенка.

— Иди домой, Жюдит. Отдыхай, — устало молвил месье Готье.

— А вы? — обеспокоенно спросила я.

— Мне надо проверить русского офицера. Его друг отделался легко, а этому хорошенько досталось.

И я вспомнила разговор с незнакомцем в саду.

— Бедняга, как еще выжил, — вздохнул Френсис, — его надо быстрее поднять на ноги, а то скоро явится полиция. Не думаю, что русские получили разрешение на портал, прежде чем переместились сюда.

— Можно мне с вами? — попросила я. Неожиданно захотелось взглянуть на второго русского, вдруг он очнется и тоже узнает меня.

— Ну пошли, а потом сразу домой.

— А вы?

— Я останусь, понаблюдаю за состоянием роженицы.

***

Мужчина медленно приходил в себя. Неприятный запах хлорки ударил в нос. Пошевелиться Андрей не смог, тело все болело, а правая нога выше бедра горела огнем, и маг терпел из последних сил. Петя? Где же Петя? Друг, который спас его и вытащил из той ужасной бойни. Отрывками он помнил, как его везли на телеге, безжалостный холод и постоянная жажда. В горячечном бреду ему виделась Катя. Она задорно улыбалась, кружилась, и пышные юбки синего платья слегка приподнимались, открывая щиколотки и атласные туфельки. «Катя-я-я». Андрей хотел дотронуться до супруги, но она со смехом ловко уворачивалась, а когда он все же обхватил ее талию, запрокинула голову и засмеялась. Рыжие локоны волнами упали ей на грудь, синие глаза блестели весельем.

Как же он любил ее. Как сильно. Но этой любви не хватило на двоих. Больше года назад Катя и верный друг Миша его предали. Как он пережил предательство близких людей, Андрей и сам не знал. Петя помог, силой заставил надеть хидсу и сказал, что не верит в измену Кати. Не могла она, и все. Серебряные души никогда не предавали друг друга.

Хотелось верить Петру, только тот не знал, как последнее время они с Катей ссорились. Молодая супруга жутко ревновала его к бывшей невесте. Подозревала в измене, стоило Андрею задержаться в Мастерской Создателей, а он пытался ночами доказать жене, что даже не может смотреть на других женщин, но Катя не верила. Горько плакала, и ее рыдания разбивали Андрею сердце, а он слишком увяз в политической игре и не мог сказать супруге всей правды.

Не мог и потерял. Навсегда. Потерял не только Катю, а еще отчий дом и родину. Даже сейчас не верилось, что императора, сильнейшего мага-убедителя, расстреляли по приказу нового правительства. Советника-вещателя пытали ради предсказаний, но тот ничего не произнес и умер в страшных мучениях.

Одновременно в один день на улицах всех крупных городов России стало твориться ужасное — грабежи, убийство, насилие. Те маги, что не успели покинуть страну, погибали страшной смертью. Простые люди восстали против аристократов, требовали равного положения и деления имущества. Но понятно было с самого начала, что они никогда бы не справились сами. Им помогали разрушить могущественную империю. Только кто? Не было понятно до сих пор.

Нашлись предатели среди своих, которые организовали похищение советника, а потом провели заговорщиков по тайному проходу во дворец. Ужасная судьба ожидала императорскую семью. Расстреляли всех. Даже детей. Вот тогда люди поверили в свою победу, и началось самое страшное.

Больше не было отчего дома и цветущего сада. Приятных вечеров в кругу семьи, дружеских встреч и праздников. В стране творился хаос, и власть передавалась от магов к людям, а потом от людей к магам.

Андрей и Петр входили в офицерский состав армии князя Павла Норова. Сражались на узких улочках и на широких полях с человеческими мужчинами. Страшно было убивать людей, которые говорили с тобой на одном языке, но либо тебя, либо ты.

В родной стране все изменилось. Перевернулось. Правда стала ложью, а убийцы — героями. Маги еще боролись, пытались обратить время вспять, но люди оказались сильнее. Их было больше, и оружие, созданное ими, в разы опаснее для магов.

В этот жуткий год Андрей не забывал о Кате, искатель, отправленный на ее поиски, сначала присылал письма с полным отчетом, а потом почта перестала доходить, и поддерживал только друг Петр. Он брал любимый Катин гребешок из слоновой кости, закрывал глаза, чтобы с помощью магии искателя обнаружить беглянку. Через несколько минут открывал горящие зеленым огнем глаза и сообщал:

— Катя во Франции и, главное, жива. Мы найдем ее, когда все закончится. Верь мне.

«Вы будете вместе», —тихо подтверждал призрак далекого предка и подмигивал Андрею. Только маг не очень доверял мертвым душам. Это зрячие с детства прислушивались к советам ангелов-хранителей, а Андрей был рожден создателем и привык полагаться только на собственные силы. Дар зрячего он приобрел после связи с парой, а Катя, его синеглазая серебряная душа, стала еще обладать силой создателя.

Магия зрячего очень пригодилась, иначе живым Андрей бы не выбрался из страшной бойни. Армия князя Норова была разгромлена, и остатки постыдно бежали с поля боя. Вот тогда Андрей и получил страшное ранение в ногу. Спас его Петр. Друг упрямо тащил его на спине, а потом отыскал телегу, и с выжившими офицерами они продолжали бежать из страны.

Тогда очень пригодился дар самоисцеления, которым обладали все зрячие, но силы были подорваны голодом и усталостью. В деревнях их не больно привечали, лишь страх перед силой магов вынуждал крестьян им помогать.

Из-за Андрея офицеры двигались медленно, и стало ясно, что если отряд не ускорится, то преследователи догонят магов. Создатель сам попросил друзей оставить его в деревне, не хотел быть виновным в гибели магов, с которыми бился в бою с врагом плечом к плечу.

Но Петр остался, хотя знал, что крестьяне не будут скрывать аристократов и сразу расскажут обо всем солдатам. Так и случилось. Они только спрятались на сеновале, когда в деревню въехали преследователи.

— Эх, Андрюха, никогда я не любил порталы, но сейчас был бы очень рад, если бы ты его создал, — усмехнулся Петр, покусывая сухую травинку.

— Можно попробовать. — Андрея страшно лихорадило, и голова раскалывалась от боли, но больше всего мучили жар в правой ноге и постоянная неприятная пульсация.

— Они идут сюда, — мрачно произнес искатель, следя за людьми сквозь щелку в стене сарая.

«Вы еще можете спастись», —шепнул призрак Андрею, и он от неожиданности даже вздрогнул. Не привык еще к таким появлениям мертвых душ. «А еще отыщешь жену. Пусть твой друг найдет ее с помощью магии искателя, я передам тебе координаты, а ты создашь портал».

«У меня не хватит сил», —с трудом ответил Андрей призраку, худощавому мужчине с черной аккуратной бородкой.

«Хватит,—усмехнулся ангел-хранитель. — Если хочешь жить, то хватит».

«Почему же ты раньше не предложил такой вариант»,—захрипел от боли Андрей, зажмурился, пытаясь не потерять сознание от ноющей пульсации в ноге.

«Ты не очень-то мне доверяешь. А сейчас у тебя нет другого выхода», —спокойно ответил призрак.

Действительно, другого выхода не было. Громкие голоса стали ближе. Люди спорили: войти в сарай или безопасней его поджечь. В итоге большинство выбрало поджог, и Андрей понял, что медлить нельзя. Рассказал Петру план спасения призрака, и искатель не стал тянуть, сам отыскал у друга во внутреннем кармане кителя Катин гребешок.

И когда стены сарая затрещали и внутрь повалил едкий дым, собрав последние силы, Андрей создал портал, а Петр, подхватив раненого приятеля на спину, шагнул в неизвестность.

А после этого Андрей ничего не помнил, сплошная боль и жар в нездоровой ноге. Он сходил с ума, пока не впал в спасительное беспамятство.

Сколько он пробыл без сознания и куда в итоге они переместились, не знал. Медленно приходил в себя, настороженно прислушиваясь к тихому шороху, а потом сердце забилось быстрее, когда услышал известную мелодию, ее напевал женский голос. Такой знакомый! Андрей не смог сдержать себя и попытался открыть глаза.

С трудом разлепив веки, он наблюдал за расплывчатым белым пятном, силуэт ходил между кроватями, а потом приблизился и к нему.

К этому времени он уже четко видел, в горле пересохло и ужасно хотелось пить. Медсестра наклонилась к нему, и он узнал ее. Катя. Его неверная жена. Но как же она изменилась. Похудела, и белый платок, который скрывал ее рыжие волосы, только подчеркивал бледность кожи лица с россыпью веснушек. В темно-синих глазах, обрамленных длинными коричневыми ресницами, больше не было задора и беспечности. Нежные губы не улыбались, а хранили горькую складку у рта. Катя взирала на него серьезно и слегка обеспокоенно. Так смотрят доктора и медсестры на особо тяжелых пациентов, но никак не на мужа.

Тупой болью отозвалась в груди тоска. Как же он любил Катю. Готов был положить к ее ногам целый мир, а сейчас… Сейчас, кроме презрения, он ничего не ощущал. Жена. Хотелось сплюнуть это слово, слишком горько стало во рту.

А когда-то он ласково называл ее Китти на английский манер, и для него она была самой сладкой, как мед. Ненавидел ли Андрей ее теперь? Нет. Презирал. Катя предала самое святое. Их любовь. Выбор серебряных душ. Но странно и ужасно было осознавать, что супруга просто не узнала его. Или притворялась? Причем очень хорошо.

Катя, не замечая эмоций в его глазах, помогла приподняться и поднесла к сухим губам стакан с водой. А маг, прикрыв глаза, вдыхал родной запах, который не спутал бы ни с чьим другим. Приятный, сладкий аромат, слегка разбавленный духами с запахом сирени. Катя обожала сирень.

Андрей жадно пил воду, но супруга не дала ему вдоволь напиться. Тихим голосом по-французски произнесла:

— Хватит, — помогла опуститься на подушку и настороженно спросила: — Почему вы так смотрите на меня?

Катя, нахмурившись, внимательно изучала его лицо, и тогда Андрей понял: она действительно не помнит его. Супруга не притворялась. Внутри поднялась такая волна злости, что Андрей раздраженно прошептал.

— Ничего… ступай. — Он вдруг почувствовал себя слабым и совсем не хотел, чтобы неверная супруга видела его таким. Пусть даже не помнила своего мужа.

Катя сделала тихий вздох, и ее сладкое дыхание коснулось его щеки. Как же он сейчас ненавидел ее и как… любил?

— Вижу, открыли глаза, значит, стало лучше, — услышал Андрей мужской голос и только сейчас заметил невысокого лысого зрячего в белом халате. Умные глаза внимательно следили за ним, а добрая улыбка вселяла надежду.

— Жар еще держится, — прохладная Катина ладошка коснулась на мгновенье лба создателя, — но месье уже командует.

Супруга говорила по-французски, и Андрей не видел, а скорее понял, что она улыбалась.

— Офицер, одним словом, — усмехнулся доктор и вежливо представился: — Меня зовут месье Франсуа Готье, а это медсестра, мадемуазель Жюдит. Вы находитесь во Франции, наш маленький городок расположен недалеко от Парижа. Три дня назад вы и ваш друг буквально вывались на крыльцо больницы из портала…

— Петя, — прервал Андрей доктора и попытался приподняться. — Он здесь? Я хочу его видеть.

— Тише, — ласково произнесла Катя, ее руки легли на плечи. — С вашим другом все хорошо. Он сейчас прогуливается в саду.

Губы супруги улыбались, но глаза оставались грустными, и она пытливо разглядывала создателя, словно старалась что-то найти или понять, но сама не знала что.

— Давайте я осмотрю вашу рану. — Месье Готье откинул одеяло, открывая забинтованную ногу Андрея. — Жюдит, помоги мне.

Жюдит? Ей шло это французское имя. Красивое, как и сама Катя. Снять бы с нее проклятый белый платок, что совершенно не идет ей, и распустить рыжие локоны, дотронуться до шелка волос, зарыться в них лицом и вдыхать аромат сирени.

Резкая боль в ноге вырвала из мыслей о супруге, и маг, застонав, прикрыл глаза.

— Простите. — Он почти не слышал Катин тихий голос. — Может, позвать старшую медсестру? Она лучше справится, чем я.

— Нет, я уже закончил. Рана глубокая, но кровь чистая, а это главное. Иди домой, Жюдит. Сегодня был тяжелый день.

— Месье Готье, я дождусь вас…

Дальше он не слышал их разговора, потому что Катя и доктор покинули палату, но зато раздался довольный голос Петра.

— Я обещал найти Катерину и нашел ее.

Боль отступала, и Андрей наконец-то смог расслабиться. Взглянув на улыбавшегося искателя, князь язвительно произнес:

— Спасибо, но после последнего отчета сыщика я уже передумал возвращать изменницу домой.Хотел ее увидеть лишь для того, чтобы посмотреть в глаза.

— Катя не узнала ни меня, ни тебя, — хмурясь, произнес Петр, — Не помнит, кто она, и удивилась, что понимает родную речь. Здесь не обошлось без убедителя…

— Дом она покинула с Михаилом по своей воле, — криво усмехнулся Андрей, — ее никто не заставлял. Но вот что произошло потом?

Князь взглянул на призрака, который прозрачной фигурой застыл возле окна. Необычно видеть далекого предка, родителя твоего деда, но еще необычнее слушать от него советы и понимать, что они идут вразрез с твоими желаниями. А еще больше раздражало, что призрак ничего не объяснял, а порой молчал, как сейчас, а ведь было столько вопросов.

Каким счастливым князь чувствовал себя, когда любимая супруга отдыхала в постели после жаркой ночи. Андрей смотрел на нее и не мог оторваться. Алые губы, припухшие от поцелуев, растрепанные рыжие волосы на подушке, нежная кожа, покрытая следами его страсти. Его. Князю было мало ночи, но Китти требовался отдых, и она сразу засыпала, стоило создателю покинуть спальню, чтобы приказать служанке принести им что-нибудь перекусить.

Странным было для Андрея любить женщину с такой силой. Ставить ее желания выше своих. Заботиться о ней и жаждать ее счастливой улыбки, восхищения в глазах. Бывшая невеста не вызывала столько разных и сильных эмоций. Софи была хорошим другом и создателем, как и Андрей. Они прекрасно понимали друг друга в работе, когда изобретали что-то новое. Но князь никогда не смотрел на Софи, как разглядывал Китти. Словно боялся, что на него нападет слепота и он больше не сможет наслаждаться красотой жены.

Вот тогда Андрей впервые заметил призрака. Быстро прикрыв супругу одеялом, князь напряженно вглядывался в прозрачные глаза визави.

— Князь Василий Разумовский, — прошелестел голос призрака. Магия зрячих видеть умершие души многих приводила в восторг, но только не практичного Андрея. Высокая сопротивляемость к болезням и самоизлечение — это отлично, но вот видеть ангела-хранителя, особенно в такой неподходящий момент, совершенно не устраивало создателя.

Андрей приветственно кивнул, не зная, как себя вести с призрачным предком.

—Извини, что помешал наслаждаться тебе видом супруги, но Россию ждут смутные времена, а тебе отведена важная роль, как и Катерине. Береги ее. Вам повезло встретиться.

«Я знаю все и без тебя», — хотелось ответить, но Андрей продолжал молчать. Все меры предосторожности были приняты, вещатель — советник императора — опережал предателей и иностранных шпионов на шаг. А призраки зрячих молчали и лишь туманно говорили о будущем.

— Нам всем отведена важная роль, извини, ты меня не удивил. Но я с удовольствием выслушаю дельные советы.

— Мне запрещено вмешиваться, —грустно молвил Василий. Вот и сейчас Андрей лицезрел ту же гнетущую грусть в глазах призрака.

— Хорошо, увидел ты Катю, — отвлек от воспоминаний Петр, — и что теперь? Оставишь ее здесь, в этой дыре? Ты сейчас единственный близкий для нее маг на всей планете.

Андрей взглянул на друга. Он бы сам хотел понять, как дальше быть. Пока боролся за родину, пытался всеми силами, как мог, восстанавливать порядок в стране, Катя прохлаждалась во Франции.

Князь знал от слуг, что супруга самостоятельно приняла решение покинуть дом перед ужином вместе с Михаилом, который снова был у них в гостях. Там, в порту, он помнил растерянность и страх своей пары, но отчет искателя о Китти развеял все сомнения. Сыщик видел княгиню на вокзале в Париже, ухоженную и хорошо одетую, бывший жених помог ей выйти из кареты, и они отправились к поезду.

Тогда и возникло желание найти, чтобы взглянуть в глаза изменщице и спросить, чего ей не хватало. Презрение к жене росло с каждым днем и питало ненависть в груди. Князь давно уже передумал увидеться с Катей, мысленно запрещал себе даже вспоминать ее, поэтому рвался в бой и был всегда на передовой.

Оттого странно было видеть блеклую тень когда-то веселой и яркой зрячей. А еще неожиданней было, что Китти не помнила его.

— Я думаю, надо поговорить с доктором и узнать, как… она оказалась здесь. — Андрей заметил одобряющий кивок призрака и почувствовал раздражение. В советах ангела-хранителя не нуждался. — Ее гребешок у тебя?

— Да, — ответил Петр, — я успел достать его из кармана брюк, прежде чем меня одели в больничную одежду.

— Отдай ей, но пока не говори, что я ее муж.

Петр вопросительно взглянул на друга.

— Я сам скажу, когда придет время.

Глава 2

На следующий день, когда я отправилась на утренний обход вместе с месье Готье, думала о русских офицерах и совсем не ожидала встретить такое разное отношение ко мне. Если один был рад нашей встрече, то второй холодно взглянул и презрительно скривил губы.

Красивый, взлохмаченные светлые волосы, худоба и темная щетина не смогли испортить его вид. Даже сейчас, когда маг беспомощно лежал в кровати, смотрел на меня с превосходством. Создатель. Портал, говорили в больнице, способен сотворить лишь сильный маг. Куда простой зрячей да еще потерявшей память и со страшными шрамами на запястьях до незнакомца. По взгляду мужчины поняла, что он меня вспомнил, но не собирался ни о чем говорить, лишь бросал колючие взгляды.

А я от чего-то расстроилась, может быть, потому, что на моей памяти впервые мужчина так грубо относился ко мне, и хотелось понять почему. Поэтому решила во чтобы то ни стало поговорить с Петром и все выяснить. Хотя я настолько привыкла к имени Жюдит и к жизни в больнице, что совсем не собиралась ничего менять. Но если русские офицеры были из моего прошлого и знали, кто я, могли помочь с поиском родных. Вдруг они тоже бежали из России во Францию?

Катя. Екатерина. Имя звучало красиво, но каким же казалось чужим. Жюдит была роднее. Я ее понимала, ее поступки и мысли не вызывали вопросов. Но Катя… Какой она была? Убрала руки за спину и пальцами постаралась опустить ниже рукава платья, чтобы спрятать шрамы. О них знали только доктор и старшая медсестра.

В палате, где лежали русские, был еще пожилой мужчина, пьяным упал с лошади и сломал два ребра. У всех состояние было стабильное и приподнятое настроение, кроме колючего русского. Тот отвечал на вопросы доктора односложно, «да» или «еет». На меня бросил ледяной взгляд и больше не смотрел. Зато искатель шутил и спросил у Франсуа, когда можно прогуляться.

— После дневного сна, — ответил ему месье Готье. Мы переглянулись с Петром и прекрасно поняли друг друга. «Колючий» тоже понял, и я услышала его раздраженный шепот, когда выходила с доктором из палаты.

— Не смей ничего ей говорить…

Что? О чем? Но впереди был рабочий день, и пришлось забыть о вопросах. Первая половина дня прошла в заботах. Больница у месье Готье небольшая, но единственная на всю округу, и если маги могли позволить себе вызвать врача на дом, то люди шли сюда, а Франсуа помогал всем. Такие мы, зрячие. Не можем пройти мимо чужого несчастья. Мы никого не делим на богатого и бедного, плохого и хорошего, мага и человека. Спасти жизнь — это наше призвание! Когда после нескольких часов или недель борьбы за незнакомого тебе человека или мага на твоих глазах происходит чудо, начинает биться сердце или больной идет на поправку, ты ощущаешь такую эйфорию, такое неземное счастье, которое невозможно передать словами.

Я любила свою работу, единственное, что немного напрягало: я жила у месье Готье. Если доктор был совсем не против, то его жена не одобряла решение мужа и делала мне намеки, что пора бы съехать. Но куда я могла уйти? Снимать комнату в городке было дорого, зарплата у медсестры маленькая, а месье Готье хотел бы платить больше, но и так содержал больницу за свой счет. А теперь у меня появилась надежда найти родных с помощью русских.

После дневного сна я вышла в сад, чтобы найти русского офицера. Искатель уже ждал на скамейке и курил папиросу. Заметив меня, поднялся.

— Зачем? — с улыбкой спросила я. — Садитесь.

— Мужчина всегда приветствует даму, — усмехнулся доброжелательно искатель.

— Здесь вы больной, а я медсестра. Ну же, садитесь. В больнице можно не соблюдать правила этикета.

Петр меня послушался и присел рядом. Я думала, что маг тут же начнет все рассказывать, но он молчал, и тогда решилась сама спросить.

— Вы сказали… мое имя Катя, а как… дальше?

— Княгиня Екатерина Михайловна Разумовская по мужу и Ушакова по отцу.

— Княгиня? — Разве я похожа на княгиню? Бледная, тощая девица с рыжими кудрями, которая весь день носится по больнице с утками и бинтами. А княгиня ходит плавно, с гордо поднятой головой, ухоженная, в дорогом платье. — Вы наверно ошиблись, простите, а вы?

— Петр Сергеевич Семенов, офицер русской гвардии. — Искатель хотел снова встать, но я удержала его. — И я не ошибся. Мы с тобой вместе выросли. Наши семьи дружили, я даже был влюблен в твою старшую сестру.

В зеленых глазах искателя появилась грусть, и он отвернулся, чтобы выкинуть папиросу.

Сестра? У меня была сестра? Как ее звали, где она сейчас? Я ужасно разволновалась и сжала пальцами подол серого платья на коленях. Хотелось все узнать здесь и сейчас.

— Когда в стране началось это безумие, когда люди восстали против магов и сдержать их больше не было сил, многим аристократам пришлось отправить родных поездом «Москва — Париж». Но поезд не доехал до назначенного пункта. Люди его… подорвали. Твоя мать и Лиза… твоя сестра тоже… погибли.

Я не помнила родных, но узнать об их смерти оказалось тяжело. Прижала руки к груди и тихо спросила:

— Почему же вы не воспользовались официальными порталами? И ваш друг… ведь он создатель.

— Ну почему же, многие успели воспользоваться, но потом на вокзал пробрался один из террористов и взорвал на себе бомбу. В итоге сотни жертв, в основном женщины и дети, порталы были разрушены. Создатели находились на передовой и бились с людьми. В городах остались в основном создательницы, они старались, как могли, переправить всех. Их вычисляли и убивали. Так погибла Софья…

Петр снова замолчал и полез в карман за еще одной папиросой.

— Софья? Она тоже была моей сестрой?

Страшно представить, что испытали русские. От услышанного мороз пробежал по коже, такое сложно пережить. И как после всего искатель еще мог улыбаться? Теперь я понимала второго, «колючего», русского.

— Нет, Софья работала с Андреем, моим другом, что сейчас лежит в палате. На чем я остановился? Ах да. Поэтому поезд был самым безопасным средством передвижения. Он почти доехал до Парижа, когда сработала бомба.

Я видела, как Петру тяжело говорить обо всем, и не могла поверить, что такие ужасы творили люди. Они ведь не владели никакой магией и всю жизнь прислуживали аристократам. Неужели терпению пришел конец или кто-то надоумил?

— А я… как я оказалась здесь? Вы знаете? А мой отец? Он… жив?

Искатель отвернулся, затягиваясь новой папиросой, и я поняла, каким будет ответ.

— Твой отец был создателем и командиром полка. Он погиб… как герой… Когда люди стали побеждать, он вместе с офицерами вышел на поле боя… весь полк остался там… А в это время поезд готовился к отправке, и мы думали… что наши старики, матери, сестры, жены и дети будут спасены.

Снова наступила тишина, она давила на плечи, я не выдержала и спросила:

— Вы сказали, что меня искали. Но почему нашли только сейчас, когда не осталось живых родственников?

— Когда ты пропала, то сразу отправили сыщика на твои поиски. Отчеты приходили ежемесячно, а потом прекратились, и началась война.

Петр полез в карман брюк и достал женский гребешок из слоновой кости.

— Он твой, по нему я определил, что ты жива и где находишься. Андрей создал портал, так мы оказались здесь. — Он тяжело вздохнул. — Россия потеряна для нас навсегда. Власть вроде и перешла к людям, но ими управляет кучка магов-предателей.

Искатель бросил папиросу и резко поднялся.

— В Париже много наших соотечественников, поэтому, как только Андрей встанет на ноги, отправимся в город любви. Поедешь с нами?

Вопрос застал врасплох, и от неожиданности я потеряла дар речи. Одно дело поехать, чтобы отыскать родных, и другое — отправиться с неизвестными мужчинами непонятно куда.

Анна замерцала рядом со мной и что-то эмоционально начала объяснять, но, к сожалению, я не услышала. Воздействие убедителя на мою память лишило меня преимущества зрячей. Призрак давал советы, а я не могла понять, о чем Анна говорила. Но для меня было ясно одно: интуитивно я доверяла Петру, а «колючему» русскому — нет. Голубые глаза создателя пугали ледяным взглядом и одновременно приковывали внимание.

— Сомневаешься? — усмехнулся Петр. — Подумай, что тебя ждет, если ты останешься…

Маг не успел договорить, раздались громкие голоса и резкий приказ. Искатель сорвался с места и для больного слишком быстро побежал, я отправилась следом и едва свернула с аллейки, как увидела ужасную картину.

Возле главного входа больницы стояла карета полиции с пугающими решетками на окнах. На широком крыльце двое стражей порядка держали подмышки бледного русского создателя, который с трудом стоял на одной ноге в больничной одежде и тапочках.Графиня Фурнье не позволяла никому пройти, загородив дорогу обширной фигурой и сложив руки на полной груди, поддакивала доктору. Месье Готье возле экипажа спорил с третьим полицейским и пытался убедить, что русского сейчас нельзя трогать, иначе все лечение будет бесполезным. Пациенты прервали прогулку и стояли плотной кучкой в конце аллеи, здесь же я заметила Петра. Прищурившись, он наблюдал за всеми.

— Больной поправится, и делайте, что хотите, но пока он находится в больнице, я не позволю вам калечить моего пациента! — возмущался месье Готье.

— Князь Разумовский нарушил закон и обязан заплатить штраф или отработать долг. Суд определит наказание, — довольно жестко произнес полицейский, взглядом резанул по графине, и та отступила в сторону, позволяя стражам порядка пройти. Месье Готье попытался еще возразить, но его никто не стал слушать.

Русского создателя посадили в карету, полицейским было все равно, как одет нарушитель и в каком состоянии, они исполняли все четко по инструкции. Мне стало жаль Колючего, денег у него не было на штраф, на работы он ходить не сможет, останется только тюремный срок.

Я подбежала к растерянному Франсуа, который продолжал смотреть в сторону, куда уехал полицейский экипаж.

— Месье Готье, что теперь с ним будет?

— Не знаю… не знаю. Жюдит! — Доктор неожиданно схватил меня за плечи. — Если со мной… если вдруг что-то случится… я прошу тебя найти князя Разумовского.

— Что вы такое говорите? — пролепетала я, вспоминая слова Петра: «Княгиня Екатерина Михайловна Разумовская по мужу…»

Доктор снял с безымянного пальца тяжелый серебряный перстень и вложил в мою ладонь со словами.

— Русским офицерам ты можешь доверять. А если останешься одна, то любым способом постарайся попасть в Париж. На улице Тампль стоит церковь, она украшена знаменами и крестами. Покажи священнику мой перстень. — Франсуа указал на внутреннюю сторону украшения, где был нарисован красный крест на белом фоне. — Скажи, что от меня и что тебе необходимо встретиться с маркизом Жаком де Шарне.

— Месье Готье…

Но дальше нам не дали поговорить, Петр попросил вернуть одежду его и друга.

— Да-да, конечно, а потом заедем ко мне домой. Сбережения у меня имеются, но еще неизвестно какую сумму запросит суд, — покачал головой доктор.

— Ну что вы… — попытался возразить искатель, я видела, как ему было неудобно.

— Перестаньте, отдадите, когда сможете, а сейчас надо поторопиться, пока не стало слишком поздно. Прощай, Жюдит. — Франсуа обнял меня и поспешно отвернулся, но я успела заметить решительность и грусть в его глазах.

Мужчины чуть ли не бегом устремились в больницу, а ко мне подошла графиня Фурнье.

— Не думала, что в полиции работают такие черствые маги. Бедный создатель, а ведь только пошел на поправку, — вздохнула старшая медсестра. — Идем, Жюдит, пациенты ждут, и у нас полно работы. Надо еще проведать роженицу и ее малыша.

Весь день тревога никак не отпускала и одолевали плохие предчувствия. Князь Разумовский. Княгиня Екатерина Разумовская. Муж? Но почему промолчал? И радости совсем не было в голубых глазах, когда мы встретились. Вопросы мучили сознание, благодаря пациентам я немного отвлекалась от беспокойных мыслей, но перед глазами стояла картина, как бледного князя вели к полицейской карете. Да, создатель нарушил закон, но разве за это необходимо забирать больного мага из больницы? Он бы никуда не делся, и везли бы уже на суд здорового аристократа.

Так думала я, пока меняла повязки, промывала раны и делала инъекции. Пациентов было немного: одного, особо тяжелого больного, ударила лошадь копытом в грудь; роженица с младенцем; старик со сломанным бедром; женщина, у которой распухли вены на ногах; месье Бужо; пятеро шахтеров с небольшими ожогами на теле да пожилая вдова, которая каждую весну и осень придумывала себе разные несуществующие болячки, так говорила старшая медсестра.

Закончив все дела и устав, я отправилась в сад, чтобы глотнуть свежего воздуха, от запаха хлорки уже свербело в носу. Опустилась на скамейку, расслабленные, наконец, ноги налились тяжестью. Стараясь не обращать на них внимания, любовалась цветами. Хоть я ничего не помнила, но точно знала — я обожала весну. Мне нравилось наблюдать, как просыпается природа, распускаются листочки на деревьях, зацветают цветы и птички заливаются на все голоса. Весеннее солнышко приятно грело, и я подняла лицо, прикрыв глаза. Как же хорошо. Подул легкий ветерок и, сняв с головы платок, позволила беспечному вихрю взметнуть мои волосы. А потом словно почувствовала чей-то взгляд, резко открыла глаза. На меня смотрел русский. Он стоял посреди аллеи, опираясь на костыль, губы сжались в тонкую линию, а взгляд, полный презрения, обжег меня. Несколько раз моргнув, поняла, что это старшая медсестра.

— Жюдит, я знаю, что ты устала и сегодня у меня ночное дежурство, но… утром приехала в гости младшая сестра с семьей. Месье Готье обещал меня отпустить и хотел сам остаться. Его все нет, а мне пора уже идти.

Такой просительный взгляд я видела первый раз у графини.

— Конечно… — Не успела ответить, как старшая медсестра быстро обняла меня и затараторила:

— Я уверена, месье Готье скоро появится. Необходимо будет приглядеть за роженицей и малышом, у остальных стабильное состояние. Спасибо еще раз, Жюдит. — Зрячая поспешила к больнице, на ходу снимая фартук.

Рядом появилась Анна, присела со мной на скамейку.

«Это действительно принадлежит мне?» Я достала из кармана платья гребешок, который вручил мне Петр.

Призрачная девушка кивнула, и тогда я решилась задать ей вопросы, что мучили целый день.

«Мое настоящее имя Екатерина Разумовская?»

«Да». Анна снова кивнула и спокойно продолжала смотреть, а у меня внутри поднималась мелкая холодная дрожь.

«Русский… создатель… мой муж?»

«Да», — прочитала по губам призрака и откинулась назад. Растерянность сменялась злостью. Один проклятый убедитель стер мне память, украл мою жизнь, но здесь, в небольшом французском городке, у месье Готье, я нашла пристанище и ничего в своей жизни сейчас менять не собиралась.

Вспомнила о кольце, что передал мне доктор. Как только Франсуа вернется в больницу, сразу отдам ему украшение. Сердце учащенно забилось, я обхватила себя руками, стало страшно.

— Я никуда не поеду! — прошептала, безучастно глядя вперед. Щеку пощекотала приятная прохлада, это Анна коснулась прозрачными пальцами моего лица.

«Я не знаю, как мне поступить», — обратилась к ангелу-хранителю. Призрачная девушка склонила голову набок, изучая меня. Если бы я только слышала ее голос, уверена, Анна многое бы рассказала. «Ехать мне с этим… колючим русским в Париж»?

Ангел-хранитель кивнула.

«То есть ты предлагаешь мне покинуть… месье Готье?»

«Да» — был ответ Анны.

Тяжело вздохнув, поднялась со скамейки. Вернется доктор, мы все обсудим, а сейчас пора идти работать.

*****

Отбой уже давно был объявлен, и время неумолимо приближалось к полуночи, а Франсуа до сих пор не появился в больнице.

— Может, месье Готье, поздно вернулся и теперь отдыхает, — хриплым голосом успокаивал меня сторож. Пожилой мужчина громко отхлебнул горячий чай. — Доработаешь смену, а утром пойдешь домой. Красота-а-а.

Я улыбнулась бывшему боксеру. Вот и его месье Готье пожалел, пристроил ночным охранником в больницу. Пусть оплата была небольшая, но доктор никогда ее не задерживал.

Я в очередной раз посмотрела в окно, которое выходило на главные ворота. Пусто. Никого там нет. Наверное, сторож прав, и Франсуа до утра остался дома. Стараясь не думать о плохом, повернулась к столу, поправила на плечах белоснежную шаль и еще раз проверила все назначения старшей медсестры, полистала истории больных.

— Попей чайку, — придвинул мне чашку месье Кавелье. Но пить совершенно не хотелось, как и есть. От беспокойства ничего не лезло в горло.

— Сыграем еще в картишки? — Реналь сидел на стуле, вытянув загипсованную ногу вперед, костыли лежали на полу, и быстро мешал колоду карт. Заметив мой суровый взгляд, добавил: — Последнюю партию и по кроватям.

— Месье Бужо, — начала я говорить строгим голосом, — давайте больше не будем нарушать дисциплину. Отправляйтесь спать…

— Милая Жюдит, я не могу с вами спорить. Улыбнитесь, вы такая красивая, когда улыбаетесь.

— Месье Бужо… — Но злиться на Реналя было невозможно. Прикусила губу, чтобы не поддаться очарованию молодого аристократа и не разрешить ему еще одну партию.

— Ах, Жюдит, вы разбиваете мне сердце, лишая последнего развлечения. — Месье Бужо театрально приложил руку ко лбу, взгляд переключился с моего лица мне за спину и замер. — Что это?

— Где? — одновременно воскликнули мы с месье Кавелье. Повернулись к окну и в ужасе замолчали. Ночное небо озарялось пламенем. Горел дом, пылающий силуэт отлично было видно во тьме. Единственное здание, которое находилось рядом с больницей, было домом доктора.

— Жюдит! — крикнул мне сторож. — Стойте!

Но я не послушала месье Кавелье и побежала к выходу из больницы. Пытаясь не обращать внимания на плохое предчувствие, неслась в темноте, а свет огня, как маяк, определял мое направление. В том, что горел дом Франсуа, сомнений больше не было. Что могло произойти? Вспомнились слова месье Готье. «Если со мной… если вдруг что-то случиться… я прошу тебя найти князя Разумовского. Русским офицерам ты можешь доверять. А если останешься одна, то любым способом постарайся попасть в Париж...» Неужели доктор тогда прощался со мной? Нет, нет.

Я бежала по широкой дороге мимо цветущих кустов роз быстро, как могла, но скоро у меня заколол бок, и пришлось сбавить темп. Шаль я потеряла еще в больнице, когда летела по лестнице.

Сзади раздался звук лошадиных копыт и тихое ржание. Оглянулась, наблюдая, как ко мне приближается двуколка. Месье Кавелье управлял повозкой и держал фонарь.

— Быстро же вы бегаете, мадемуазель. — Сторож усмехнулся, двигаясь в сторону и освобождая мне место.

— А как же больные? — спросила, приняв из рук пожилого мужчины ярко горящий фонарь.

— Реналь остался на посту. Не волнуйтесь, он справится, а нам надо помочь месье Готье. — Сторож хлестнул кнутом лошадей по хребту, и они пошли рысью.

Здание больницы находилось возле парка, а коттедж доктора стоял на небольшой возвышенности, как раз напротив, поэтому мы очень скоро увидели горящий дом, толпу людей и пожарных.

***

Нога ужасно ныла, а Андрей почти отвык от вечной боли, поэтому сейчас старался переключить свое внимание на другое, чтобы отвлечься. А обдумать надо было многое, ведь они с доктором вели беседу о Китти, когда полицейские прервали разговор. Петр ушел на прогулку, а старик со сломанной ногой задремал. Месье Готье словно сам выбрал удачное время.

— Как у вас в больнице появилась медсестра Жюдит? — Андрей старался говорить спокойно, хотя ему совершенно не понравилось, как французский доктор вдруг прищурился и с усмешкой его изучал.

— А почему я должен рассказывать вам о мадемуазель Жюдит? —вопросом на вопрос ответил месье Готье. — Знайте, в обиду я ее не дам. Она чудесная девушка и хорошая медсестра. Трудолюбивая, и больные любят Жюдит за доброту.

Доктор словно говорил о другой Кате. Андрей помнил, как супруга морщила аккуратный носик, когда собиралась в больницу. Не любила она такие походы с другими зрячими, говорила, что боится вида крови и ее тошнит от запаха хлорки. Нет, она никогда не отказывала в помощи нуждающимся, но делала это с какой-то высокомерной небрежностью. Она жила в роскоши, не голодала и не искала кров на ночь. Родители Катю берегли, лелеяли, и он… баловал, а супруга не оценила, сбежала с другим. Предав не только его, но и парную магию. Доктор продолжал смотреть на него проницательным взглядом, и Андрей решил, что молчать больше не к чему.

— Вы ведь знаете, кто я для нее? Ваш ангел-хранитель вам все рассказал. Верно?

Доктор кивнул.

— Жюдит… ваша жена, и вы серебряные души. К сожалению, призраки не всегда отвечают на вопросы зрячих, но в вашем случае мне советовали все вам рассказать, — вздохнул месье Готье. — Хотя я и не понимаю, почему вы носите браслет-хидсу при живой паре.

Не дождавшись ответа от Андрея, доктор продолжил говорить.

— До Рождества оставалось несколько дней, когда в больнице появилась Жюдит… Простите, но я не знал настоящего имени вашей супруги и назвал ее именем сестры.

— Катя. — И прочистив горло, Андрей сказал громче: — Екатерина ее настоящее имя.

— Екатерина, — повторил за создателем доктор, слегка коверкая слово, и улыбнулся. — Красивое, как и она сама… Катрин на французский манер, но я продолжу. Месье Атталь ранним утром возвращался из Парижа и подъезжал уже к нашему городку, когда решил… кхм… передохнуть, спустился в овраг и увидел там Жюдит. Я буду называть ее так. Надеюсь, вы не против? Мне так привычней, — пояснил доктор.

— Как вам угодно, — вежливо сказал Андрей, пытаясь сохранить невозмутимый вид, но, слушая дальше месье Готье, уже не мог скрыть эмоций.

— Спасибо доброму человеку, он не испугался и послушал, бьется ли сердце несчастной, а услышав тихий стук, привез Жюдит в больницу. Девушка была в ужасном состоянии, от холода ее спасла овечья шуба и магия зрячей. Сама она была в грязном, рваном платье, худая, видно, что плохо питалась последнее время и шрамы… на запястьях, спине… ужасные, такие остаются, когда рана загноилась… Как она выжила, — доктор развел в сторону руки, — я не знаю. Скорее всего, лишь благодаря собственной силе.

Неужели, когда Катя надоела Михаилу, он выкинул ее на улицу? Как-то не укладывалась в голове такая подлость бывшего друга. Мерзавцем тот не был. Андрея разрывали противоречивые чувства. Жалость, презрение — все смешалось. Захотелось вдруг решить эту странную головоломку. Возможно, он... ошибался. — Вы говорите, у нее шрамы, но какие? Ножевые порезы или след от пули, а может быть, это кожная болезнь?

— Они напомнили мне следы от хлыста, призрак подтвердил мою догадку. А потом оказалось, что на нее еще воздействовал убедитель и не раз. Ей не только стирали память, но и уничтожали личность.

— Зачем? Для чего кому-то издеваться над слабой и беззащитной девушкой? — не выдержал Андрей и мысленно зарычал на появившегося Василия.

«Ты знал и молчал!» Маг пылал праведным гневом, а призрак с достоинством взглянул на создателя.

«Мы не можем поступать по своему желанию в отличие от живых, — прошелестел Василий. — Но я привел тебя к ней. Разве это мало значит?»

Поздно. Слишком поздно. Если бы он знал, что такое случится с Катей, то поехал бы на поиски супруги вместе с сыщиком.

«Никуда бы ты не поехал, — грустно молвил призрак. — Ты был слишком занят в Мастерской Создателей, а потом началась война».

И пришел отчет от сыщика. У Кати все хорошо, она проводила время с бывшим женихом. Французский маркиз. Но сейчас Андрей не мог вспомнить его имени. Но куда делся Михаил? Тогда князь не думал об этом. Задетое самолюбие и презрение ослепили.

— Насилие, — с трудом произнес князь, — было… совершено?

Маг сам не ожидал от себя, с каким напряжением ждал ответа от месье Готье.

— Нет, — покачал головой доктор.

Но легче не стало, чувство вины неумолимо накрывало Андрея. Недоглядел, не заметил. Зачем Китти отправилась на то судно вместе с Михаилом? Андрей взглянул на Василия, но проклятый призрак молчал. Чертовы правила мертвых!

— Я хочу, чтобы вы были в курсе, — прервал мысли Андрея доктор. — Жюдит видела шрамы на запястьях, но она не знает о шрамах на спине, а у меня не хватило смелости сказать ей. Девочка и так слишком много пережила, и вы просто не представляете, какой испуганной была первое время. Сейчас ей намного лучше. Вы должны с ней отправиться в Париж.

Андрей удивленно взглянул на доктора.

— Я сам собирался отправиться туда с ней, но тут появились вы, князь. Поймите, это очень важно. Жюдит нужно встретиться с маркизом де Шарне…

Дальше им не дали договорить, в палату забежали обеспокоенная старшая медсестра и двое полицейских. Один молодой, но с нагловатой ухмылкой, второй постарше и посерьезнее.Никто не церемонился. Официально представившись, стражи порядка озвучили обвинение и, подхватив князя подмышки, потащили к выходу.

— Русские, — презрительно ухмыльнулся молодой рыжий полицейский, — не смогли справиться с людьми. Понаехали…

— Отставить разговоры, — рявкнул старший по званию офицер и, сурово взглянув из-под черных кустистых бровей на создателя, добавил: — Суд разберется.

Конечно, разберется. Назначит штраф, но денег ни у Андрея, ни у Петра с собой не было. Придется друга просить отправиться одному в Париж, там у князя были сбережения, да и у искателя тоже. Нога теперь ныла не переставая, а на ухабах стреляла так, что отдавало в голову. Сквозь ткань больничных штанов проступила кровь. Этого только не хватало. Магия устремилась серебряными нитями к больному месту. Андрей почувствовал легкое жжение, но зато рана успокаивалась.

Наконец карета подъехала к зданию суда, и создателя снова подхватили полицейские и повели внутрь небольшого серого дома. На входе стоял один усатый охранник, который удивленно оглядел князя в больничной пижаме и тапочках. Затем мага посадили на стул в пустом коридоре, рядом остались стражи порядка, как будто он мог куда-то сбежать. Андрей горько усмехнулся.

Полицейский с черными бровями холодно приказал оставаться на месте и, скользнув безразличным взглядом в сторону больного, зашел в соседний кабинет, но тут же вернулся и велел следовать за ним. Князя снова подняли. Андрей старался не наступать на раненую ногу, а боль получалось терпеть только благодаря магии зрячих.

Кабинет оказался залом судебных заседаний. На небольшом возвышении за столом сидел полный судья в черной мантии. Скучающий взгляд чтеца сразу изменился, едва он увидел вошедших.

— Кого вы ко мне привели? — спросил громовым голосом аристократ. — Этот маг еле стоит на ногах, того и гляди грохнется в обморок!

— Есть приказ доставлять всех нарушителей несогласованных перемещений в ближайший суд, — немного язвительно ответил старший полицейский. — Вы, барон Куапель, вынесите решение, а я прослежу, чтобы оно было выполнено. Прошу вас поторопиться, у меня есть приказ еще на шестерых нарушителей, и, скорее всего, это снова русские.

— Нет необходимости напоминать мне, следователь Монти, что я должен делать, — саркастично произнес судья. — Но если вы будете привозить всех нарушителей в таком состоянии, как этот, то, боюсь, начальство вряд ли выпишет вам премию. Пока я зачитаю постановление суда, обвиняемый откинется. Посмотрите только, какой он бледный!

— Так поторопитесь! — громко воскликнул следователь. — Чтобы постановление можно было передать родственникам обвиняемого. Уверен, они уже во Франции или скоро прибудут. Сейчас вся русская аристократия бежит к нам.

Андрей присел на стул, вытянув больную ногу. Магия зрячих старалась, делала все, чтобы облегчить состояние создателя.

— Я пока на тот свет не собираюсь, — прохрипел он. Следователь и судья одновременно взглянули на князя. — Какова сумма штрафа?

— Сто восемь франков и тридцать сантимов, месье, — ответил судья, — но если у вас нет такой суммы, то вы можете отработать.

— У меня… есть деньги, но…

— Но? — приподнял темные брови барон Куапель, и в глазах появилась хитринка.

— Мне необходимо за ними съездить в Париж.

Рядом стоявший молодой полицейский фыркнул, но Андрей, не обращая внимания, продолжил говорить.

— Я дам слово мага, что обязуюсь до определенного числа внести определенную сумму.

— И мы должны будем поверить… вам, — съязвил судья.

— Князь Разумовский, — представил создателя следователь. — Четыре дня назад переместился к больнице города, со слов доктора вчера пришел в себя. Поправляется быстро, состояние стабильное. Поэтому в больницу вы не вернетесь и в Париж под слово мага вас никто не отпустит.

— Ну тогда я не смогу заплатить штраф, — развел руками Андрей.

Что за тупые законы? В России достойный маг полагался на честь должностных лиц так же, как и они полагались на его честь создателя. А здесь французский судья и следователь не доверяли ему. Стало горько и обидно, он же не какой-то вор или аферист.

Ответить ему не успели, за дверью раздались крики, и месье Готье вместе с Петром буквально влетели в зал заседаний. Усатый охранник, громко возмущаясь, пытался все объяснить судье. Следователь требовал вывести посторонних вон. Доктор кричал, что князь Разумовский его пациент и он несет за его здоровье ответственность. Полицейские, что стояли рядом с Андреем, тихонько посмеивались, а Петр, державший костыль в руках, успел подмигнуть друг, прежде чем месье Куапель со всей силы стукнул судейским молотком.

Наступила тишина.

— Месье Готье, я безмерно вас уважаю, но по какому праву вы прерываете судебный процесс? Прошу вас удалиться! — громовым голосом объявил судья.

— Как врач князя Разумовского, я являюсь также его представителем и готов оплатить его штраф. — Зрячий не сдвинулся с места и продолжал стоять напротив судьи.

— Вот как? Ваше право, остальных прошу удалиться, — рявкнул хмурый судья, и усатый охранник подхватил под руку Петра, но искатель все же, прежде чем выйти, отдал Андрею костыль.

Суд затянулся, потому что выяснилось: документов у князя не было. Подтвердить свое имя он мог только магической кровью. Пришлось следователю отправиться за чтецом, который занимался восстановлением документов для магов и людей. Им оказался сутулый, худой аристократ. Поджав тонкие губы, чтец проткнул длинной иголкой указательный палец правой руки князя, и когда три капли крови упали на бумагу с министерской печатью, Андрей прошептал:

— Князь Андрей Дмитриевич Разумовский!

Кровь вспыхнула золотом, и чтец удовлетворенно заметил:

— Имя подтверждено.

Дальше началась бумажная волокита, вместо подписи кровь, которая каждая раз меняла цвет на золотой после слов чтеца. Наконец месье Готье заплатил штраф, и они вышли из зала суда. С костылем передвигаться было намного легче, а еще Андрей очень проголодался, что тоже было хорошим признаком, и доктор это подтвердил.

— Спасибо вам за помощь, и я даю слово мага, что верну в ближайшее время долг, — пообещал князь.

— Вы хоть и очень бледны, но здоровы, а ваша магия умело справляется с излечением, — подтвердил доктор.

Андрей и сам это ощущал. Слабость была, но дня через два он уже сможет наступать на больную ногу.

— Нам бы где-нибудь переночевать, а утром отправимся в Париж, — задумчиво произнес Петр, помогая другу забраться в наемный экипаж.

— В больницу мы не вернемся, — согласился князь.

— Тогда приглашаю вас ко мне, — доброжелательно сказал месье Готье. — К ужину как раз вернется Жюдит с больницы, тогда все и обсудим.

— Жюдит? — удивился Андрей.

— Она живет у нас. Жена, правда, против, но… девочке некуда пойти, а одной ей лучше не оставаться.

— Почему? — поинтересовался князь, игнорируя ироничный взгляд искателя.

— Здесь скорее психологический момент. Она не помнит своего прошлого, поэтому одиночество давит на Жюдит. Она боится, что, оставшись одна, потеряется и ее не найдут.

Больше о Кате они не говорили. Андрей старался не думать о супруге. Считал, что любовь прошла, но она отзывалась болью в груди, а он не хотел снова этой боли. Слишком сильно тогда мучился. Предательство серебряной души простить намного сложнее. Конечно проще всего снять хидсу и постараться забыть обо всем. Парная магия сделала бы свое дело, но это не изменило бы одного: Андрей не доверял Кате. Больше не верил.

Дом доктора оказался небольшим двухэтажным коттеджем. Мадам Розель Готье, миловидная темноволосая создательница, радушно встретила гостей. На женщине было длинное темно-синее с короткими рукавами платье, выгодно подчеркивавшее фигуру. Даже не верилось, что такая приятная в общении мадам была настроена против потерявшей память девушки. Хозяева странно смотрелись вместе. Невысокий лысый зрячий и моложавая стройная создательница. Что такая женщина могла найти в невзрачном на вид мужчине? Но скоро русские офицеры получили ответ. Хозяйка повела гостей наверх, чтобы показать магам комнату, где они будут ночевать.

— Наш дом я спроектировала сама, — хвалилась хозяйка, — я увлекаюсь архитектурой и за отдельную плату готова порадовать любого мага.

Розель кокетливо улыбнулась Андрею и, подхватив князя под руку, доверительно сообщила:

— Как я рада встретить еще одного создателя. Вы меня поймете. В Париже я каждый день встречалась с магами в Мастерской Создателей, а здесь… скукота. Но я готова терпеть все неудобства провинциальной жизни ради Франсуа. Я влюбилась в него с первого взгляда, а какой он талантливый зрячий. Как вы думаете, сколько мне лет?

— Мадам, вы прекрасно выглядите, — попытался уйти от вопроса князь.

— Отвечайте! — потребовала Розель, остановившись на середине лестницы. — Мы никуда не пойдем, пока вы не ответите!

— Розель, — мягко произнес месье Готье, — гости с дороги и очень устали. Князю Разумовскому надо еще успеть привести себя в порядок к ужину.

Создательница разочарованно вздохнула, но Петр, видимо, решил, что хозяйка не должна грустить, и весело заявил:

— Мадам, я думаю, что вам двадцать пять!

Хозяйка довольно расцвела и еще больше похорошела.

— Как мило, но вы ошиблись. — Хохотнув, она стала снова подниматься по лестнице.

Петр и Андрей весело переглянулись, а месье Готье с ласковой улыбкой провожал глазами супругу. Доктор остался внизу, чтобы отдать распоряжение слугам накрывать ужин. Князь видел, какой преданной любовью светились глаза зрячего. Сколько было в них восхищения и нежности к жене, а ведь они вовсе не связаны парной магией, но как влюблены друг в друга.

Андрей коснулся пальцами хидсы, а ведь он не обратил внимания, носит ли такой же браслет Катя. Скорее всего, носит, иначе не смогла бы себя сдерживать и с безразличием разговаривать с ним. Магия бы не позволила ей.

Комната была большая и светлая. Широкая кровать возле окна, шкаф, рядом с камином два кресла и диван с декоративными подушками. Хозяйка с сожалением пояснила, что им придется ночевать вдвоем.

— На втором этаже у нас всего три комнаты. Одна наша с Франсуа, вторую занимает… мадемуазель Жюдит. — Розель недовольно поджала губы. — Мой муж очень добрый маг, и многие пользуются его добротой. Эта девушка появилась из ниоткуда, заявила, что ничего не помнит. Франсуа ей поверил, устроил на работу в больницу и разрешил временно пожить в нашем доме. Я могу понять, когда ты живешь в чужом доме месяц ну или два, но полгода. Это уже верх наглости. Надеюсь, смогу убедить мужа, что пора этой особе указать на дверь.

— А мне медсестра Жюдит показалось порядочной и скромной девушкой, — тихо заметил Андрей. Внутри все всколыхнулось, когда Розель стала плохо говорить о супруге. Сам не ожидал, что его так заденут слова мадам Готье.

— Ха! Разве порядочную девушку нашли бы в канаве?

Кулаки князя непроизвольно сжались. Дальше слушать оскорбления в адрес Кати не собирался, но его опередил Петр.

— Андрей, ты еле стоишь на ногах. — Искатель обнял друга за плечи и беззвучно сказал одними губами: «Не надо».

Петр усадил князя в кресло, и тот устало откинулся назад.

— Мадам Готье, спасибо вам за гостеприимство, — услышал Андрей спокойный голос искателя. — Я с удовольствием составлю вам компанию за ужином, но вот… князю желательно остаться в комнате. Не распорядитесь ли вы, чтобы для него ужин принесли сюда?

— Конечно, я все понимаю, — прощебетала Розель.

— Благодарю вас.

Слегка прищурившись, Андрей наблюдал, как друг поцеловал ручку хозяйки, и та, довольно улыбнувшись, покинула комнату.

— О чем она говорила? — кивнул Петр в сторону закрытой двери. — В какой еще канаве нашли Катю?

Князь поведал искателю все, что рассказал ему доктор. Петр не сдержался и крепко выругался, когда узнал о шрамах.

— Никогда бы не подумал, что Мишка способен на такое! Он не мог!

— Вот и у меня в голове никак не укладывается. Зачем увозить мою жену в другую страну, чтобы бросить ее там на произвол судьбы?

Андрей посмотрел в угол, где замерцал появившийся призрак. Создатель понадеялся, что Василий сейчас приоткроет ему завесу тайны почти двухлетней давности, но тот невозмутимо молчал, с легким интересом слушая рассуждения живых.

«Зачем ты появляешься, если от тебя нет никакого толку?» — раздраженно обратился князь к призраку.

«Тебе не нужна моя помощь, скоро ты сам догадаешься обо всем», — спокойно отвечал Василий, не реагируя на гнев подопечного. А создатель мечтал послать призрака далеко и надолго, лишь воспитание не позволяло ему еще больше нагрубить мертвому предку.

— Интересно, кто такой этот маркиз де Шарне? — произнес Петр, потирая ладонью щетинистый подбородок. — Ей оставаться здесь нельзя, Андрей. У мадам Готье терпение на исходе, уверен, она жутко ревнует мужа к Катерине.

— После ужина и поговорим. Расскажу ей, что мы состоим в браке, но, думаю… пока не стоит снимать хидсу. — Князь погладил пальцем серебряное украшение. Не хотел снова потерять голову от любви. Холодный рассудок и воля помогут во всем разобраться и найти истину.

Но на ужин Катя не пришла. Месье Готье открыл причину русским офицерам, после того как осмотрел ногу Андрея.

— Как я мог забыть? Сегодня должна была дежурить графиня Фурнье, но к ней приехали гости, и Моника попросила меня заменить ее на ночном дежурстве. А я уехал за вами, князь. Видимо, графиню подменила Жюдит. Но ничего, я сейчас отправлюсь в больницу. Девочке надо отдохнуть, сегодня для всех был тяжелый день.

Но мадам Готье, когда узнала, куда засобирался супруг, закатила истерику. Да такую, что слышно было даже на втором этаже.

— Нет! Ты никуда не пойдешь, Франсуа! — кричала Розель. — У тебя на уме только больница и эта… Жюдит! Ты с ней проводишь больше времени, чем со мной! Я столько терпела наглую девку, но больше терпеть не намерена! Завтра же пусть убирается ко всем чертям!

Пришлось доктору остаться дома, чтобы успокоить разбушевавшуюся супругу, и вскоре коттедж погрузился в тишину.

Андрей по пояс ополоснулся в хозяйской ванне, переоделся в свою одежду: чистую и выглаженную. Она пахла, как больничная пижама, но родная гимнастерка согревала душу. Шинель и офицерская форма с портупеей аккуратно лежали на кресле. Петр разложил свое обмундирование на другом кресле. Здесь же стояли начищенные сапоги. Свет исходил лишь от дрожавших языков огня в камине и слабо освещал комнату. Искатель едва лег на диван, как сразу уснул. Петр был моложе князя на три года, и пусть рана у него не такая серьезная, как у Андрея, но сегодня доктор все свое внимание уделил создателю. Да и собственная сила князя старалась поскорее излечить хозяина, а вот о Петре никто не подумал. Андрей вспомнил, как Катя учила его. Серьезно объясняла и показывала, как управлять магией зрячих, а он рассеянно слушал, наслаждаясь присутствием пары. Рыжие, собранные в толстую косу волосы весело играли с лучами солнца, а в небесно-синих глазах светилась любовь. Он не выдержал и припал к нежным губам своей Китти.

Скупая улыбка тронула уголки рта при воспоминании, с какой страстью Катя отдавалась его поцелуям и объятьям. Князь слегка мотнул головой, отгоняя приятные воспоминания, которые жгли сердце.

Михаил нанес страшный удар в спину. Андрей думал, почему он поверил, что тот забыл Катю, и позволил им слишком много времени проводить вместе. Бывший друг раньше познакомился с Катей и рассказывал Андрею, какая красивая рыжеволосая девушка живет рядом с князем по соседству, а он все разъезжает по загранице. Тогда Михаил жалел, что русскую аристократку сосватали за французского маркиза.

Андрей, стараясь сильно не шуметь, подошел к дивану, где отдыхал Петр. Поднял руку и провел ладонью вдоль тела искателя, ощущая кожей тепло. Серебряные нити магии осторожно и неуверенно касались друга. Тут же рядом появился призрак, направил силу Андрея к раненой руке Петра, подсказывая, что нужно делать. У мага словно изменилось зрение, и он увидел: мышцы, кости и кровь, бегущую по венам. Рубец на коже искателя заживал, но медленно, тогда Андрей сосредоточился на больном месте и с тихой радостью увидел, как затягивается шрам.

«Не трать много силы, —услышал князь шепот Василия. — Тебе она понадобится самому. Скоро».

«Опять говоришь загадками, — усмехнулся Андрей, понимая, что начинает привыкать к недосказанности призрака. — Ничего страшного, если я потрачу магию зрячего на друга, который меня спас. За ночь моя сила восстановится, и утром возьмусь за себя. Такими темпами дня через два я уже смогу ходить самостоятельно без костыля».

«Ну-ну, — пробормотал Василий. — Снова меня не слушаешь». — И грустно вздохнув, исчез, а князь продолжил лечить Петра.

С искателем они познакомились, когда Андрею надо было найти Екатерину, но без огласки. Для всех супруга уехала погостить к тетке во Францию, тогда некоторые аристократы, предчувствуя беду, стали отправлять семьи заграницу. Жаль, Катин отец самонадеянно думал, что маги с людьми быстро справятся. Сейчас мать и сестра его супруги были бы живы. Хотя… они все так думали, и Андрей в том числе.

Князь остановил лечение друга, когда ощутил слабость в теле, и понял, что стоит с закрытыми глазами, засыпая на ходу. Огонь в камине почти погас, и спальня погрузилась во тьму, Андрей прилег на свою постель, чувствуя, как усталость завладела телом, и провалился в крепкий сон.

Разбудила князя сирена, так воет защита, когда чужой пробрался в дом или… начался пожар. Петр уже был на ногах и торопливо натягивал сапоги. Рядом мерцал Василий.

«Послушай меня в этот раз, Андрей. Соберите все вещи и бегите на улицу. Быстро!»

— Андрей, пойду гляну, что там.

Искатель вытащил из кобуры наган и открыл дверь комнаты. Тут же внутрь ворвался запах дыма. Петр, ругаясь, выбежал из спальни.

Князь тяжело поднялся, ощущая, что потраченная магия еще не полностью восстановилась. Не обращая внимания на осуждающее цоканье призрака, быстро обулся, накинул китель и все-таки решил сделать, как просил Василий: взял свои вещи и оставшуюся одежду Петра, последовав за другом.

В коридоре уже было не продохнуть, дверь спальни доктора была открыта, оттуда валил черный дым, от которого защипало в глазах и стало трудно дышать. Андрей слышал треск огня и, прикрывая рукавом нос, хотел двинуться в сторону горевшей комнаты. Князь не знал, живы ли месье и мадам Готье, но вдруг их еще можно спасти. Эх, зря он не послушал Василия, сейчас еле стоял с костылем в одной руке и вещами в другой.

Петр, захлебываясь кашлем, буквально вылетел из горящей спальни. Следом за ним показались языки пламени и жадно набросились на стены.

— Бежим! — крикнул искатель, забирая скомканную одежду из рук Андрея и, качая головой, ответил на молчаливый вопрос князя. Слезы и едкий дым мешали смотреть, а еще с каждым шагом дышать становилось все труднее, но мужчины упрямо шли вперед, и снова Петр спасал жизнь другу, буквально взвалив на себя его тело.

Едва добравшись до лестницы, маги увидели внизу одного из слуг, он и помог русским офицерам выбраться наружу.

Испуганные и немного потерянные горничные стояли кучкой и плакали. Петр стал помогать мужчинам выносить вещи из дома, пока была такая возможность. Андрей стоял один, но скоро вокруг стали собираться жители. Пусть коттедж месье Готье и находился в стороне, но опасность, что огонь перекинется на соседние здания, была. Хотя пожарные и прибыли быстро, дом доктора уже был полностью охвачен огнем.

Никто не понимал, как в спальне хозяев начался пожар. Но Андрея волновал другой вопрос: почему зрячего не разбудил призрак? Почему так поздно сработала защита?

«Потому что Катя должна попасть в Париж, — ответил ему мерцающий Василий. — Ангел-хранитель предупредил Франсуа, что жить ему осталось недолго, а Розель отказалась его покидать. Доктор сам отключил защиту, когда она сработала в первый раз. Если бы не пожар, то случилось бы что-нибудь другое, еще хуже. Франсуа слишком много знал».

«Ничего не понимаю. Ты еще скажи, что доктор поджег собственный дом».

«Нет, поджигатель здесь».

Андрей в изумлении уставился на призрака. Он только сейчас об этом говорит!

«Пора — спокойно произнес Василий. — Иначе опоздаешь и все было напрасно».

Ангел-хранитель повернулся к магу спиной и поплыл сквозь любопытных зевак. Князь взглянул на вещи, брошенные Петром. Оставлять без присмотра их не хотелось, поэтому он окликнул друга, который стоял в окружении слуг и наблюдал за работой пожарных.

— Петр! Петр!

Искатель обернулся, встречаясь взглядом с Андреем, и поспешил к создателю.

— Присмотри за вещами, мне надо ненадолго отойти.

Не дождавшись ответа друга, быстро, как только мог, заработал костылем. Василий осуждающе покачал головой и снова повел за собой мага. Только Андрей еле успевал за призраком, силы у него были на исходе, к тому же приходилось часто останавливаться и вежливо просить горожан расступиться. Чертов костыль! Так и хотелось поскорее от него избавиться. Но сейчас без него никуда, и, хромая, Андрей расталкивал плечами особо недружелюбных французов. Пару раз его даже толкнули в ответ, но, не обращая внимания на грубые слова, князь торопился за Василием. Впервые он видел предка таким беспокойным. Призрак то летел вперед, то возвращался к создателю и требовал мага ускориться.

«Быстрее! Опоздаешь, и не миновать беды».

Но стоило князю выбраться из толпы, как Василий крикнул: «Смотри!» Указал рукой в сторону дороги и исчез. Андрей даже немного оторопел от неожиданности, но горящий дом доктора хорошо освещал улицу, поэтому без труда увидел на противоположной стороне дороги двуколку, а рядом… Катя, без дурацкого платка, с растрепанными волосами, а кругом ни души. Экипажи брошены вдоль дороги, все горожане возле горящего дома. Доктора любили, и сейчас многие жители находились в шоке. Супруга стояла к Андрею спиной и разговаривала с высоким незнакомцем, который держал под уздцы пегого коня. Мужчина эмоционально что-то говорил, а Катя качала головой и попыталась вырвать руку, когда незнакомец вдруг грубовато схватил ее за локоть и потянул от двуколки.

Андрей среагировал мгновенно. Пусть сбежала, пусть не помнила, но пока Катя его жена, а свое князь в обиду не даст. Усталость тут же покинула, сменяясь сильнейшим напряжением и страхом. Не за себя, за Китти. Чтец заметил хромого создателя, темные глаза незнакомца опасно блеснули.

«Чертова нога! Не успею!» Андрей остановился, и они одновременно с высоким магом направили друг на друга пистолеты. Катя обернулась, увидела князя и испуганно вскрикнула. Мужчина дернул девушку на себя, используя как живой щит.

«Не с тем ты связался, ублюдок!» — мелькнула в голове мысль специально для чтеца, а дальше Андрей действовал по интуиции. Магия создателя была быстрее мысли и работала наверняка.

Серебряная нить силы смазанным пятном устремилась к врагу, на ходу превращаясь в смертоносное оружие. Всего лишь мгновенье — и чтец лишился кисти. Пистолет вместе с мертвыми пальцами упал на землю. Кровь брызнула фонтам, попав на Катино лицо и одежду. Она завизжала от страха, а незнакомец закричал от боли. Конь вырвал уздечку из его руки и ускакал.

«Дальше будет нога. Решай, правая или левая?»

— Андрей! — услышал князь голос друга и уже ближе: — Остановись!

Но создатель внутри ощущал такую холодную решимость, что даже друг не мог его остановить. Остановила Катя. Синие глаза закатились, и она обмякла в руках незнакомца. Только чтец не смог ее удержать, и девушка упала на брусчатку. Сам мужчина зашатался и, хватаясь здоровой рукой за двуколку, опустился рядом с Катей. Лужа темной крови растекалась под ним.

Петр быстро огляделся и побежал через дорогу. Андрей, проклиная свою хромоту, поспешил за другом. Искатель закинул вещи, потом поднял Катю и усадил ее в экипаж. Затем присел перед раненым чтецом.

— Что делать с ним будем?

Незнакомец застонал, лицо исказила маска боли.

— Перевязать надо, а то сдохнет здесь.

— Не жалко, — прохрипел Андрей, тяжело держась за костыль. — Но допросить сначала надо.

— Садись к Катерине, я все сделаю и закину его к вам в ноги. Ты только подлечить его не забудь немного, а то не доживет до Парижа. Убираться нам надо отсюда поскорее, Андрей. Разговоры я слышал среди слуг, как бы нас в поджоге не обвинили.

— А какой у нас мотив? — усмехнулся князь, усаживаясь рядом с Катей. Создатель бережно положил ее голову себе на плечо и укрыл жену шинелью.

— А русским мотив не нужен. Мы дикий народ, — произнес Петр, с трудом поднимая тяжелое тело чтеца и укладывая его под ноги князя. — Отключился. Плохо, что крови много осталось на дороге. Полицейские будут нас искать.

Искатель занял место кучера и повернул в сторону, подальше от горожан и горящего дома. Треск усилился, и крыша рухнула вниз, подняв к небу мириады искр. Андрей оглянулся, прищурившись наблюдая, как толпа разом ахнула и отпрянула. Прикрыв глаза, вспомнил, что надо чтецу обезболить рану и остановить кровь. Скрипя зубами, приказал силе подлечить незнакомца. Будь его воля, не лечил, а пытал бы мага. Но Петр прав, живой чтец лучше мертвого. Князь крепче прижал к себе Катю. Она пахла хлоркой, кровью и… сиренью.

Глава 3

Как приятно, когда ослепительные солнечные лучи касаются лица, совершенно не хочется просыпаться. Но шея затекла от неудобного положения, и я осторожно повернула ее в другую сторону. В ушах звучал птичий щебет, пахло хвойным лесом. Лесом! Открыла глаза и вспомнила весь вчерашний ужас.

Пожар, незнакомый чтец, с которым меня оставил месье Кавелье, который побежал, как и все горожане, к горящему дому Франсуа. Маг говорил, что знает мою семью, что они ждут меня в Париже. Возможно, я бы поверила, так убедителен был чтец, но за его спиной стояла Анна и качала головой, а когда у незнакомца закончилось терпение и мужчина грубо схватил за руку, то последние сомнения исчезли.

А потом я увидела русского. Того самого. Колючего. В глазах сталь, губы сжаты, черты лица заострились. Даже несмотря на костыль, за который русский держался, от него исходила опасность. Я села рывком, с испугом оглядываясь, когда вспомнила серебряное лезвие оружия, крик незнакомца, полный боли, и кровь. Много крови.

Ладонями дотронулась лица, и паника накрыла с головой, когда почувствовала высохшую кровь на коже. Меня заколотило от страха. Где я? Кругом ни души. Лес. Только сейчас заметила, что укрыта теплым пальто, такое носили русские. Костыль лежал в ногах. Ах, кровь на платье, но еще больше испугаться не успела, Анна замерцала рядом и знаками позвала меня за собой.

«Я не одна! Не одна!» Выдохнула с облегчением и, ловко спрыгнув с двуколки, побежала за призраком. Подол серого платья тут же намок от росы, тонкая черная кофта не спасала от утренней прохлады.

«Под пальто русского было тепло», — грустно подумала, останавливаясь возле кустов. Послышались мужские голоса, и я замерла, с потрясением глядя на Анну. Она звала и звала меня, но двигаться дальше я не собиралась, пока не узнаю, кто там. Осторожно отклонила ветки, но никого не увидела, пришлось продвинуться дальше. Там оказался небольшой овражек, донеслось журчание родника и тихие голоса мужчин.

— А дальше все становится интересней и интересней. Как ловко он перерезал себе глотку, пока мы тащили его в лес.

Это был Петр, и лицо искателя сразу предстало перед глазами.

— Даже слишком.

От низкого голоса Колючего я вздрогнула, злости в голосе было куда больше, нежели сожаления.

— Надо поторопиться, а то там Катя одна, проснется да испугается.

— За ней Василий присматривает.

«Кто такой Василий? — удивилась я. — И кто перерезал себе… глотку? О ком они говорят?»

— Кстати… она уже здесь.

От неожиданности, что меня обнаружили, испуганно дернулась назад, но было поздно. Петр выскочил из овражка и с улыбкой протянул мне руку.

— Катя! Не бойся! Идем, мы с Андреем нашли родник. Умоешься, и дальше поедем.

— Куда? — охрипшим голосом спросила русского.

— В Париж, — подмигнул мне искатель и потянул за собой. Довольная Анна рядом кивала. Мол, иди-иди… не бойся. Сопротивляться было бесполезно, поэтому я просто пошла за магом. Колючий сидел на траве и натягивал сапоги. С мокрых волос на рубашку капала вода, оставляя влажные дорожки на плечах. Он бросил на меня быстрый взгляд, поднялся и, накинув китель, тихо произнес:

— Я подожду на дороге, только давай быстрее, — и, сильно хромая скрылся за кустами. Значит, шел на поправку, если ходит без костыля.

— Держи. — Петр протянул мне мокрый белый платок, но я покачала головой.

— У меня есть свой.

Достала из кармана фартука носовой платочек и показала Петру, присела на корточки перед родником. Кто-то аккуратно уложил камни вокруг ключа и даже сделал деревянный желоб. Набрала в ладошки ледяную воду и с удовольствием умыла лицо. Только тогда я поняла, как ужасно хотела пить, и с жадностью набросилась на воду, пока не заломило зубы.

Грязный фартук я сняла, но выкидывать не стала, сложила несколько раз и убрала в карман платья. Пальцы дотронулись кольца, которое мне отдал месье Готье. Гребешок, подаренный Петром, лежал в другом кармане.

От родниковой воды стало холоднее, и я запахнула посильнее кофту, обняла себя за плечи, когда мы с искателем пошли обратно к двуколке. При Колючем я бы не смогла задать ни одного вопроса, а вот с искателем было легче разговаривать, поэтому, пока была возможность, решила спросить.

— Петр, скажите… зачем вы увезли меня? — Дрожащий голос выдал мой страх.

— Не бойся, мы тебя не обидим, — попытался успокоить меня искатель. — А забрали с собой, потому что небезопасно тебе в этом городишке находиться.

— Почему вы так решили? Месье Готье…

— Месье и мадам Готье мертвы, — оборвал меня искатель.

Я тихо ахнула. Остановилась, прижимая руки к груди.

— Как же так. — Непрошенные слезы появились в глазах и покатились по щекам.

— Ш-ш-ш, — Петр крепко обнял, — дом доктора загорелся по неизвестной причине…

— А сирена… почему … не сработала?

— Сработала…

— Петр! — позвал искателя Колючий.

— Идем, Катя. Приедем в Париж, отдохнем и обо всем поговорим.

Мы вышли на дорогу. Создатель уже сидел на месте кучера и, прищурившись, смотрел в нашу сторону. Я пыталась сдерживать рыдания, но не получалось. Слезы лились и лились. Месье Готье для меня был самым близким магом, и я потеряла доктора, как свою семью, как свое прошлое. Пусть мадам Розель не любила меня, но ее смерть я тоже оплакивала. Спасибо жене Франсуа, что терпела непонятно откуда взявшуюся девушку, дала кров и сытно кормила. Своим присутствием я раздражала Розель и, чтобы лишний раз не спровоцировать ссору супругов, не покидала комнатку в ее присутствии.Месье Готье много внимания уделял мне, пытался помочь вспомнить прошлое, обойти магию убедителя, научиться слушать и общаться с беззвучным ангелом-хранителем.

Петр, не спрашивая, надел на меня теплое пальто создателя. Оно сильно пахло дымом. Всхлипывая, забралась в двуколку, и едва мы с Петром сели, как экипаж резко тронулся, откидывая нас назад.

Прижавшись к плечу мага, я прощалась с тихой жизнью в больнице. Графине Фурнье придется нелегко, и остается только надеяться, что она продолжит принимать бесплатно тех, кто не в состоянии заплатить за лечение. Я бы с удовольствием помогла старшей медсестре, но русские везли меня в Париж, и неизвестность пугала, несмотря на заверения месье Готье и Анны, что им можно доверять. Для меня офицеры были чужими магами, и если Петр располагал к себе, то Колючий пугал. Даже не представляла, как я смогу с ним говорить. Он был моим мужем. Князь Разумовский. Но той теплоты и нежности, что я видела в глазах месье Готье, когда он смотрел на Розель, не было в холодном взгляде создателя.

Измученная тревожными мыслями, я провалилась в сон и проснулась, когда мы подъезжали к Парижу. Весеннее солнце клонилось к закату, а приступ голода и жажда подавлялись любопытством. Во все глаза я смотрела на улицы вечернего Парижа. С удивлением обернулась вслед проезжавшему автомобилю. В маленьком городишке только у судьи была такая машина. А здесь… Глаза разбегались. Столько людей и магов я видела первый раз.

Парижанки с короткими стрижками в ярких свободных платьях, доходивших до икр. Невольно коснулась своей толстой косы и с грустной усмешкой погладила невзрачное платье. Но самым удивительным было видеть гулявшие пары, где мужчину, яркие глаза выдавали в нем мага, держала под руку женщина, не обладавшая даром. Мимо проехал открытый экипаж, где сидела подобная пара, только в окружении троих детей. В маленьком городке люди были обслуживающим персоналом, и никогда маг в открытую не стал бы прогуливаться с простой девушкой.

— А я не верил, когда мне говорили, что французские аристократы женятся на человеческих женщинах, — услышала удивленный возглас Петра.

В ответ Колючий лишь хмыкнул, а мы ехали дальше, мимо модных магазинов, ресторанов, парков. Горожане сидели на улице за столиками возле кафе, к ним подходили девушки с корзинками цветов и предлагали букеты. На площади выступали уличные музыканты, жонглеры, дрессировщица с двумя собачками. Художники рисовали портреты желающим. Захотелось стать одной из пестрой толпы, обстричь волосы, надеть яркое платье и туфли на каблуках. Снять ненавистный блеклый наряд медсестры. Я влюблялась в Париж с его разношерстной толпой, ощущением свободы и праздника. Как отличалась столица от маленького городка. Высокие здания в разных стилях расположились вдоль улицы длинными рядами, просторные проспекты и много, много различных магазинов.

Вскоре мы свернули с широкой улицы в проулок и подъехали к зеленым воротам одного из бежевых зданий. Петр долго стучал, прежде чем послышался звук и открылось небольшое окошечко, хриплый голос произнес:

— Хозяев нет, всего доброго.

Окошечко закрылось, а Петр ударил по нему кулаком.

— Хозяин уже дома! Гасьен! Открывай! — и тише добавил: — Опять с похмелья, отец бы наказал.

Тяжелые ворота заскрипели, и невысокий крепкий мужичок в темной куртке и коричневых штанах суетливо забегал, открывая пошире ворота.

— Что-то в этот раз письма от вас не было, граф Петр…

— Какое письмо, Гасьен! Еле выбрался живой.

— А где же… — Слуга с любопытством повернул испитое, опухшее лицо в сторону двуколки. Маленькие глазки скользнули по мне, а потом взглянули на Колючего, который продолжал держать поводья, и напряженная спина выдавала его усталость.

— Нет их больше… один я остался.

Петр приобнял мужичка за плечи, и они отошли в сторону, пропуская экипаж внутрь небольшого дворика.

— Как же так… ваш отец, строгий, но всегда справедливый, а матушка… ой, ой… Добрая была хозяйка.

Гасьен стал закрывать ворота, а искатель направился к нам.

— Добро пожаловать в мой дом. — Улыбка Петра была грустной, а зеленые глаза блестели от непролитых слез. — Он небольшой, но места всем хватит.

Небольшой? По сравнению с домом месье Готье это был целый дворец. Петр помог мне выйти из экипажа, придерживая за руку, в длинном пальто было неудобно, но тепло. Колючий отдал поводья слуге, и Гасьен повел лошадей к маленькой конюшне.

— Идемте, хозяев никто не ждал, но, уверен, ужином нас накормят.

В темных окнах на первом этаже появился свет, и через минуту дверь открыла полноватая женщина в синем платье. Седые волосы были убраны в пучок, а на плечах лежала ажурная белая шаль.

— Господин! — всплеснула руками экономка. — Если бы я только знала, что вы приедете, то сделала бы такой ужин.

— Ничего, мадам Лорелина, нас все устроит. Приготовьте, пожалуйста, для моих гостей комнаты и ванну…

Дальше я не слушала, пораженная высокими потолками и огромным холлом. Широкая лестницей из темно-зеленого мрамора устлана красным ковром, а по краям величественно восседали два огромных льва.

— Госпожа, — услышала я тоненький голосок и повернулась. Молоденькая светловолосая служанка держала пальто Петра и предлагала мне снять мое. — Я Фанни. Пойдемте, я провожу вас в вашу комнату.

А я так устала физически и морально, что молча отправилась за горничной, ступая грязными ботинками по начищенному ковру. Наверху оглянулась. Петр тихо разговаривал с экономкой, та вытирала слезы платком и причитала. Создатель сидел в кресле, вытянув вперед больную ногу. Он поднял голову, и наши взгляды встретились, отчего странное тепло побежало по позвоночнику, и, слегка вздрогнув, я первая отвела глаза.

Оказывается, для меня выделили гостевые комнаты с гардеробом, спальней, ванной комнатой и небольшой гостиной. Фанни скрылась в ванной, и я услышала шум воды. Подошла к трюмо и устало присела на пуфик. Из зеркала на меня смотрела худенькая девушка с бледной кожей, немного растрепавшими рыжими волосами и синими глазами, под которыми залегли тени. Горничная тихонько упорхнула из комнаты, и я поднялась, чтобы посмотреть спальню. У доктора я спала на одноместной кровати, здесь же посередине стояла огромная кровать с балдахином. Широкое окно закрывали шторы бежевого цвета, на журнальном столике пустая ваза, а рядом мягкое кресло.

— Госпожа. — Я вздрогнула, как же умеют тихо подбираться слуги. — Ванна готова, чистая одежда на комоде. Хозяин велел спросить, вам ужин принести сюда или вы отужинаете с господами?

— С господами.

Несмотря на усталость, решила, что просто обязана выяснить все сегодня. Петр говорил об опасности. Связано ли это как-то с моими шрамами?

— Я передам. Вам нужна моя помощь?

— Нет.

Я слегка растерялась. Может быть, в прошлом княгиня Катя и нуждалась в помощи горничной, но сегодняшняя медсестра Жюдит справлялась сама.

Девушка сделала книксен и удалилась, а я, облегченно вздохнув, отправилась в ванную комнату. Больше всего меня пугал разговор с Колючим. Трудно представить, что маг с непроницаемым лицом и холодным взглядом был моим мужем. А если он потребует исполнения супружеских обязанностей? Сжала вязаную кофту на груди. Мне показалось, я даже перестала дышать, когда представила руки создателя на своих плечах. Нет, нет и нет! Пусть Колючий сначала докажет, что мы женаты.

После ванны причесалась и оставила распущенными волосы, надела чистую одежду, которая наверняка принадлежала хозяйке дома, довольно высокой женщине. Панталоны пришлось подколоть булавкой, сорочка оказалась длинной, а халат вообще волочился по полу. Но, несмотря на все это, я была рада чистой, приятно пахнувшей одежде. Кольцо месье Готье вместе с гребешком я положила в карман халата, все еще раздумывая, стоит ли русским офицерам рассказывать о последней беседе с доктором. Испорченное платье медсестры замочила в тазике, которое нашла возле ванны, а нижнее белье решила постирать и раздумывала, куда его повесить, чтобы оно высохло до завтра. В этот момент вошла горничная и всплеснула руками.

— Ах, госпожа, я пришла вас проводить в столовую и забрать грязное белье. Давайте сюда, я сама все постираю.

— Только, пожалуйста, сделайте так, чтобы все к утру... высохло, — попросила девушку, слегка краснея. Все-таки было неловко, что мои вещи будут стирать чужие люди, а не я сама.

— Высохнет, не переживайте, госпожа, — улыбнулась служанка и пригласила следовать за ней.

Удобные домашние тапочки мягко ступали по красному ковру. Я спускалась по лестнице и снова трепетала от богатого убранства дома. Не удержалась и провела по гриве каменного льва.

Вошла в столовую, отделанную и меблированную в строгом стиле, над длинным обеденным столом горела красивая люстра, творение создателей, ярко освещая комнату. Я стушевалась и застыла на пороге, едва увидела мужчин. Они тоже переоделись в домашнюю одежду, но в отличие от меня на магах наряды смотрелись лучше. Они поднялись со своих мест, и я заметила восхищение в глазах создателя.

— Катя, я рад, что у тебя остались силы поужинать с нами, — мягко произнес Петр. В ответ на его слова в животе требовательно заурчало. Искатель или не услышал, или вежливо сделал вид, что не услышал, отодвинул для меня стул напротив Колючего.

Едва Петр сел во главе стола, как экономка и Фанни стали носить еду. Горячая картошечка, посыпанная зеленым луком и укропом, вареная курица, пирог с рисом и мясом, а еще мягкий домашний хлеб. Не удержалась, вдохнула аромат, а создатель странно взглянул на меня и снова молча принялся за еду.

Мы ели некоторое время в тишине, часто работая ложками, и лишь когда насытились, Петр разлил по бокалам красное вино.

— Крымское! — похвалился искатель. Вино оказалось холодным, терпким и вкусным. Но я побоялась пить много и, сделав пару глотков, поставила бокал на стол.

— Узнаю этот взгляд, — вздохнул искатель. — Ты ведь не просто так решила поужинать с нами?

— Я хочу все выяснить сейчас. Поэтому еще раз спрошу. Зачем вы увезли меня и о какой опасности говорили? — Я взглянула на Петра, старательно избегая смотреть на создателя.

— Пора нам с Катериной поговорить, — неожиданно произнес Колючий. — Наедине.

Мои пальцы сильнее сжали бокал, но я так и не взглянула на русского офицера, наблюдая за Петром. Искатель поднялся, и мне захотелось выйти из комнаты вместе с ним. Случилось то, чего я боялась: остаться наедине с Колючим.

— Все будет хорошо, — подмигнул мне хозяин дома. Он взял бутылку вина и свой бокал. — Надеюсь, вы не против, если это я прихвачу с собой.

Мы с Колючим молча проводили взглядом Петра, и едва за искателем закрылась дверь, как я остро осознала, что нахожусь полностью во власти этого мага, который до сих пор ни разу мне даже не улыбнулся.

— Катя, — произнес создатель тихим голосом. Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Все вопросы тут же вылетели из головы. Колючий смотрел мне прямо в лицо проницательными голубыми глазами, и казалось, что его взгляд выражал какое-то странное волнение. — Ты можешь рассказать, что Петр успел тебе поведать о твоем прошлом?

— Да… да. — Я ответила, охваченная легким смятением. — Петр назвал мое настоящее имя… княгиня Екатерина Михайловна Разумовская, девичья фамилия Ушакова. Родные все погибли… мать с сестрой, когда люди подорвали поезд, а отец… отец пал в бою.

— Проклятая война, — жестко сказал создатель, и уже мягче добавил: — Мне жаль, что я не смог уговорить твоего отца отправить семью в Англию. Там у меня поместье и дом в Лондоне. Моя мать и две младших сестры сейчас проживают загородом. Отец умер, когда я был еще мальчишкой. Скажи, тебе известно мое имя?

Я покачала головой и спрятала дрожащие пальцы под столом. Не хватило мне смелости признаться. Пусть лучше думает, что я ничего не знала.

— Раз ты меня не помнишь, то будем знакомиться заново, — усмехнулся Колючий. Поднялся, и я растерянно наблюдала, как он обогнул стол и приблизился ко мне. Создатель поклонился и протянул руку, пришлось подать Колючему свою, и его горячие пальцы крепко обхватили мои. — Князь Андрей Дмитриевич Разумовский.

Я вздрогнула, когда губы создателя мягко прикоснулись к моей руке.

— И да… я твой муж, Катерина.

Время остановилось, и, кажется, я перестала дышать. Неприятный холодок пробежал вдоль позвоночника. «Сейчас он потребует исполнения супружеских обязанностей, а я… я буду сопротивляться, звать на помощь. Петр услышит и поможет мне. Я уверена».

— Почему ты так испугалась? — удивился Андрей, присаживаясь на стул, где недавно сидел Петр. Но руки не отпустил, продолжая удерживать мои пальцы.

— Я… вовсе не испугалась. — Но дрожавший голос выдал страх.

— Не бойся, — проникновенно глядя в глаза, произнес Андрей. — Я никогда не причиню тебе боли и никому не позволю. Мы ведь непросто с тобой муж и жена, а серебряные души.

— Ах!

Я была настолько ошарашена, что не могла произнести и слова. Получалось, что я тоже владела магией создателя. Но как? Как такое возможно? Охваченная волнением, слушала Андрея.

— Мы с тобой владеем двойной магией, зрячего и создателя. Наша сила намного сильнее, чем у простого мага. Ты учила меня быть зрячим, а я тебя — создавать вещи. Гребешок, который отдал тебе Петр, ты сделала сама.

В голубых глазах замерцали серебряные всполохи, и горячие пальцы сжали мою руку сильнее.

— Я ничего не помню, — с глубоким сожалением прошептала, а потом задала вопрос, который мучил с тех пор, как очнулась в больнице месье Готье: — А как я… потерялась?

— Подробностей я не знаю, — вздохнул Андрей, — ты ушла перед ужином с графом Михаилом Олениным.

Создатель слегка прищурился, изучая мое лицо. Видимо, хотел понять, помнила ли я этого Михаила. Стало немного обидно, что он подозревал меня во лжи. Но с другой стороны, я тоже хотела доказательств нашего брака.

— Вы сели на торговое судно, и когда я прибыл в порт, были уже далеко. Я не догнал вас. — Андрей отпустил мою руку и резко поднялся. Теперь передо мной был снова неприветливый создатель с холодными глазами. Он подошел к камину и, глядя на огонь, продолжил: — Мне посоветовали обратиться в частную контору графа Семенова, так я познакомился с Петром. Он отправил на твои поиски одного из лучших сыщиков. Я знал, что ты жива и находишься во Франции.

В голосе теперь звенел металл, и хоть я ничего не помнила, но вдруг осознала, что Катерина в прошлом предала гордого офицера с тем графом Олениным. Но… я не могла… не могла. Не верилось. Для чего? Зачем?

— Потом приходили отчеты от сыщика. Ты жила в доме бывшего жениха, — глухо произнес Андрей, а я не выдержала и вскочила со стула. Весь страх перед ним исчез, хотелось доказать, что я не предательница.

— Нет! — воскликнула, оказавшись возле мага и заглядывая в потемневшие глаза. — Я не верю, что могла предать серебряную душу. Не верю! Со мной произошло что-то страшное. Взгляните!

И я подняла рукава халата, открывая запястья, протянула вперед руки. Мы вместе взглянули на кривые шрамы, которые вились, словно уродливое украшение. Губы Андрея сжались в тонкую линию.

— Я найду, кто сделал это, и убью его, — сквозь зубы процедил он. Горячие пальцы сильно сжали мои запястья, и я прикусила губу от боли. — Ты тоже носишь хидсу, я надел свой, чтобы не сойти с ума.

В глазах создателя разгорался голубой огонь, и хотя маг пытался не показывать, какую душевную рану нанесло ему бегство жены, я все равно догадалась. Невольно засмотрелась, разглядывая мужественное лицо. Светлые волосы небрежно спадают на лоб, прямой нос, тонкие губы, нижняя немного полнее верхней, упрямый подбородок. Даже слегка впалые щеки не портили внешность. Перед ужином создатель побрился и стал выглядеть моложе.

— Сколько вам лет? — вырвалось прежде, чем я успела прикусить себе язык.

— Двадцать восемь, — слегка удивленно ответил Андрей, отпуская мои руки. Прихрамывая, вернулся к столу и присел на стул. — Через месяц будет двадцать девять, а тебе в декабре исполнится двадцать.

— А как мы познакомились? Знали друг друга с детства? Как давно мы женаты?

— Стоп-стоп. — Князь тихо рассмеялся. Улыбка сделала черты его лица мягче, и я подумала, что зря боялась создателя. — Я расскажу тебе все, но не сегодня.

— Почему? — нетерпеливо воскликнула. Хотелось как можно скорее заполнить пустоту в мыслях и пусть не вспомнить, но услышать свое прошлое.

— Сегодня был тяжелый день, — Андрей поднялся, предлагая мне руку, — поговорим завтра, а сейчас отправимся спать.

Страх, что он потребует исполнения супружеского долга, вернулся. Пока мы шли молча наверх по лестнице, а потом по коридору к моей комнате, я думала лишь об одном: какие найти слова, чтобы остановить его. Когда мы подошли к двери, я еле сдерживала дрожь и глубоко вздохнула, пытаясь остановить собственное воображение.

— Что с тобой, ты замерзла? — В голосе князя слышалось беспокойство, но не успела ответить, как он открыл дверь комнаты и вошел внутрь. — Я растоплю посильнее камин, чтобы ты согрелась.

Застыв у порога, испуганно ляпнула первое, что пришло в голову:

— Почему я должна верить, что вы мой муж?

Князь остановился и медленно повернулся. Темные брови удивленно приподнялись, а тонкие губы изогнулись в усмешке.

— Может быть, потому, что я знаю, у тебя веснушки не только на щеках.

Если он хотел меня смутить, то это прекрасно получилось. Но следующие слова он произнес с грустной улыбкой.

— Совсем недавно ты ехала рядом с Петром, и я не заметил, чтобы ты его боялась. Почему же решила, что я причиню тебе вред?

— Не знаю, — пожала плечами, — может быть, дело в том, как вы… смотрите на… меня.

— Как? — Андрей сделал шаг в мою сторону, я отступила.

— Как будто… ненавидите, — тихо произнесла, а сама напряженно следила за действиями князя. Неясная тревога в сердце росла с каждой секундой, и печальный взгляд лишь усиливал беспокойство.

— Я действительно ненавидел и презирал тебя, когда ты убежала с Михаилом. Считал предательницей парной магии и не понимал, как ты могла предать серебряную душу. Потом пришел отчет от сыщика, Михаила не было рядом с тобой, а ты спокойно жила в доме бывшего жениха. Петр обратился к родне графа Оленина с просьбой временно получить любую вещь чтеца, чтобы определить его местонахождение. Каково же было мое удивление, когда Петр сказал, что Михаила нет в живых.

Мое прошлое было таким туманным, никаких ответов, одни вопросы. Почему я отправилась на торговое судно вместе с графом Олениным? Узнаю ли я когда-нибудь правду?

— Тогда я решил, что тебя украл бывший жених, а Михаила использовали, а после убили. Следующий отчет сыщика опроверг эти мысли. У тебя было все прекрасно. Ты выглядела счастливой и добровольно садилась вместе с женихом на поезд из Парижа. Но потом началась война, и отчеты больше не приходили.

— А Петр может найти того сыщика? — обеспокоенно спросила и тут же сама ответила: — Маги с одинаковой силой не могут воздействовать друг на друга.

— Да, искатель не найдет другого искателя. Мне кажется, сыщик мертв, иначе он давно бы объявился.

Мы стояли молча и каждый думал о своем. Что же теперь будет со мной? Одна, без семьи, я должна буду довериться строгому создателю. В который раз я горько пожалела, что русские увезли меня из больницы. Там все так знакомо и понятно, а здесь… все чужое.

— Катя, я считал, что ты оставила меня, — тихий голос был полон раскаянья, — но мое мнение изменилось, когда месье Готье рассказал, как тебя нашли. Можно подумать, что от тебя решили избавиться, когда сбросили в овраг, а ты наперекор всему выжила, но вчерашний инцидент с чтецом убедил меня в обратном. Кому-то ты очень нужна. Только зачем?

— А что стало… с тем чтецом?

— Когда мы остановились в лесу, он пришел в себя. Едва мы оттащили его к роднику, как он неожиданно перерезал себе горло. Слишком много странностей. Катя.

Андрей снова сделал шаг вперед, и в этот раз я осталась на месте.

— Меньше всего ты должна бояться меня. Я сделаю все, чтобы вернуть тебе память.

Голос князя звучал твердо и решительно. Посмотрела на свои шрамы и подумала: «А может, лучше ничего не вспоминать? Кто знает, что было со мной в прошлом и смогу ли я пережить эти воспоминания?»

Глава 4

Андрей проснулся рано утром, когда ласково солнце проникло в спальню. На стуле висела чистая и выглаженная одежда. Князь не любил валяться в постели. Исключением были пробуждения рядом с молодой женой. Тогда хотелось подольше нежиться с ней и вдыхать запах ее волос, чувствовать тепло кожи.

Война изменила его. Он стал жестче к себе и другим. Создатель князь Разумовский никогда бы не причинил вред ни магу, ни человеку, а офицер Разумовский легко лишил руки чтеца. Когда незнакомец перерезал себе глотку, Андрей спокойно создал лопату, вырыл яму и закопал тело. На войне проще, тебе понятны ее законы, а во Франции Андрея бы посадили в тюрьму за искалеченного мага, и суду было бы наплевать, что князь спасал Катю от похищения.

Андрей умылся, надел форму и спустился в столовую. Петр уже завтракал, и пока Андрей ждал, когда ему принесут прибор, рассказал искателю о разговоре с Катей.

— Ничего удивительного нет в том, что она тебя боится, — усмехнулся друг, — ты видел себя в зеркале? Хмурый и недовольный мужик. Если бы я тебя не знал, тоже бы испугался.

— Ерунда, — произнес Андрей, — я злился не на Катю, а на ситуацию. Кому-то моя жена очень нужна. Еще бы узнать кому… я вот думаю… Катя сама сбежала от них или ей помогли?

— Запутанная история, пора бы навестить ее бывшего жениха.

Мужчины замолчали, когда служанка внесла прибор для Андрея, и некоторое время в тишине работали ложками: овсяная каша оказалась очень вкусной.

После завтрака Петр отправился во двор, чтобы с Гасьеном приготовить двуколку. Андрей остался в доме и терпеливо ждал в гостиной, когда спустится Катя. Служанка доложила, что та проснулась и завтракает.

— Передайте госпоже, что я жду ее внизу, и мы поедем в Бюро документов.

Горничная сделала книксен и убежала. Когда Катя будет держать свой паспорт в руках, тогда бояться перестанет. Поверит, что Андрей не желает ей плохого, и станет больше ему доверять.

Наблюдая в приоткрытое окно за Петром и Гасьеном, князь ощущал, как чувство презрения к супруге сменяется чувством вины. Не доглядел. Не уберег. Шрамы на ее запястьях были ужасны. И князь старался не думать, как изуродована у Кати спина. Жгучая ненависть охватила к тому мерзкому негодяю, который поднял руку на его Китти. Непроизвольно Андрей сжал кулаки. С каким удовольствием он бы сейчас превратил лицо негодяя в кровавое месиво.

— Месье. — Маг услышал тихий знакомый голос. Прикрыл глаза, чтобы утихомирить бурю внутри. Петр прав, пугать Катю больше не стоило. И, тихо выдохнув, повернулся.

Отдых сделал свое дело, Катя выглядела посвежевшей. Она снова была в скучном платье медсестры, белый платок лежал на плечах, медные волосы заплетены в толстую косу. Синие глаза настороженно следили за Андреем, Катя была похожа на испуганную лань, одно неверное движение — и она скроется в темном лесу.

— Месье, — повторила она, и Андрей заметил скрытый восторг в ее глазах, — мне передали, что мы с вами отправимся в Бюро документов. Это правда?

— Да, — просто ответил он. — Идемте, двуколка уже готова.

Они вышли на улицу и слегка прищурились от яркого солнца. Петр подъехал к низкому крыльцу и весело воскликнул:

— Карета подана, господа.

Искатель спрыгнул на землю, открывая дверь экипажа.

— Прошу вас, княгиня.

Он задорно подмигнул Кате, и она смущенно улыбнулась в ответ, но приняла помощь, чтобы сесть в двуколку.

— Ну а князь сам справится, — усмехнулся Петр, возвращаясь на место кучера. Андрей, тихо посмеиваясь, присел рядом с супругой.

— Как ваша нога? — участливо поинтересовалась Катя.

— Лучше, почти не болит.

— Вы уже меньше хромаете.

Ему была приятна ее забота, только с чем она связана? Кто интересовался его здоровьем? Медсестра или супруга? Под пристальным взглядом щеки девушки залились румянцем, и Катя посмотрела вперед. Гасьен как раз открывал ворота, и Петр неторопливо направил лошадей к выходу.

Едва экипаж оказался на улице, как Андрея окружили запахи и шум города. Пыли, солнца и свободы. Воспоминания о войне померкли перед весной и красивой девушкой, чьи волосы пахли сиренью. Он вдруг подумал, что даже если Катя навсегда потеряла память, то им свыше дали шанс начать все заново. Эта простая мысль, как молния, пронзила все его существо. Андрей не мог отвести взгляда от супруги, которая с любопытством рассматривала автомобили, витрины магазинов и прохожих. Он заметил, как она грустно взглянула на свое платье, когда мимо проехала машина с открытым верхом, где сидели женщины в ярких одеждах.

«Какой же я глупец! — мысленно проклял себя Андрей. — У нее же ничего нет, кроме этого серого платья медсестры. Решено. Как только получим документы, отправимся в банк, а потом по магазинам».

Двуколка остановилась возле одного из серых зданий.

— Приехали! — оповестил Петр. Катя неуверенно поправила волосы. Андрей почувствовал, что ее рука слегка дрожит, когда сжал ее пальцы, помогая выйти из экипажа.

— Волнуешься?

— Мне немного страшно, — подтвердила она и шепотом добавила: — Не верится, что сейчас я обрету собственное имя.

— И статус.

Катя вопросительно взглянула на создателя.

— Замужней женщины.

***

Ну вот. Сам сказал, чтобы я его не боялась, и тут же напомнил, что мы женаты. Мою руку князь не отпустил, и мы вместе зашли внутрь здания. Народу было много, людей принимали в одной стороне, магов —в другой. Широкая лестница разделяла холл, и посетители, как муравьи, спускались и поднимались по ступенькам. Иногда пробегали уставшие чтецы с кипой бумажек. Гул стоял неимоверный. Все куда-то торопились, а многие нервничали, срывались на крик возле маленького окошечка, где желающих регистрировали.

Очередь к этому окошечку была длинная, но двигалась она быстро, и вскоре мы уже стояли напротив спокойной женщины-чтеца. Француженка тряхнула светлыми кудрями, равнодушно взглянула на создателя и затараторила деловым голосом:

— Восстановление документов, получение новых…

— Восстановление, — перебил сотрудницу Андрей, та кивнула, чиркнула что-то на бумажке, затем свернула ее и бросила в одну из десятка тонких трубок, отверстие которых начиналось в стене над столом.

— Кабинет триста пятьдесят семь. Следующий!

Меня отправили в двести шестой кабинет, а Петра —в пятьсот семнадцатый.

— Увидимся на улице, — воскликнул Петр и уверенно смешался с толпой, которая двигалась наверх. Теперь я испугалась, что князь тоже оставит меня, и крепко ухватилась за его руку. Он словно почувствовал мое волнение, наклонился и прошептал:

— Катя, сначала получим твои документы, а потом мои. Идем.

Наверное, у меня на лице явно отобразились облегчение и радость, потому что Андрей усмехнулся.

Он шел впереди, прокладывая дорогу наверх, рукой оберегал меня от грубых столкновений. Пару раз даже рявкнул на встречных мужчин, которые неслись с ошалевшим видом. За крепкой спиной притупилось ощущение страха. Забота князя дарила то самое желанное чувство, чувство защищенности.

Я вдруг вспомнила слова месье Готье, что русским офицерам можно доверять, и Анна тоже советовала поехать с магами в Париж.

Когда мы поднялись на второй этаж и прошли по длинному коридору к кабинету с номером двести шесть, я уже окончательно успокоилась и решила для себя, что Андрею можно доверять.

На верхних этажах не было такой суеты и столпотворения. Здесь каждый посетитель направлялся к своему кабинету. Поток из магов был упорядочен, как только выходил один, заходил другой. Когда мы подошли к двери с цифрой двести шесть, она распахнулась, и из кабинета выбежал довольный черноволосый зрячий, пряча важный документ во внутреннем кармане пиджака.

Я растерянно взглянула на Андрея.

— Иди, Катя. Не бойся. Процедура установления личности простая, — пытался подбодрить меня он. Но я испугалась не самой процедуры, где протыкали длинной иглой указательный палец, чтобы кровь упала на бумагу с министерской печатью. Боялась другого. Вдруг князь и Петр ошиблись, и я вовсе не РазумовскаяЕкатерина.

— Следующий! — громко крикнул пожилой чтец. Он сидел за столом, в руках у него была специальная игла. Мужчина строго взглянул на меня. — Не задерживайте очередь, мадемуазель.

— Катя, ты потом подожди меня. Никуда только не уходи. Хорошо? — попросил Андрей. Я кивнула и как в тумане вошла в кабинет.

— Дверь закройте и подойдите ко мне, — раздраженно произнес маг. Оглянулась: Андрей подмигнул и притворил злополучную дверь.

— Мадемуазель, — немного нервно позвал меня пожилой маг, и я быстрым шагом подошла к столу. — Присаживайтесь.

Села на указанный стул, и дальнейшая процедура прошла, как во сне. Задержала дыхание, когда чтец наклонился над бумагой и шепнул, глядя на мои капли крови.

— Княгиня Разумовская Екатерина Михайловна.

Кровь вспыхнула золотом, и на чистом листе появилась надпись:

«Паспортная книжка.

Бессрочная.

Выдана Парижским Бюро Документов одиннадцатого апреля тысяча девятьсот девятнадцатого года

Княгине Разумовской Екатерине Михайловне».

Дальше был написано время рождения: двадцать седьмое декабря тысяча восемьсот девяносто девятого года и постоянное место проживания, город Петроград. Затем чтец попросил меня поставить подпись. Она вышла корявой, потому что пальцы слегка дрожали, когда я писала свою фамилию. Ничего лучше на тот момент придумать не смогла.

— До свидания, княгиня, пригласите следующего посетителя, — попросил вежливо чтец, я кивнула и со слезами на глазах вышла из кабинета. Опустилась на диванчик и с восторгом взглянула на документ. Теперь у меня было настоящее имя. Катя. Екатерина. В декабре будет мой день рождения, мне исполнится двадцать лет.

Слезы лились и лились по щекам, а я продолжала прижимать к груди паспорт, все еще не веря, что нашлась. Действительно нашлась.

Благодарность к Петру и Андрею была такой огромной, что даже не представляла, как смогу выразить ее словами. Поэтому, когда увидела князя, который с обеспокоенным выражением лица спешил ко мне, вскочила с диванчика и бросилась навстречу.

— Катя, что случилось? — Создатель встревоженно вглядывался в мои глаза. — Я торопился как мог.

— Спасибо, — шептала, прижимая руки к груди. — Спасибо.

Мужские руки обняли, и я оказалась прижата к крепкой груди. Пальцы князя обхватили затылок, а легкое дыхание касалось виска. Я вдыхала исходивший от него запах свежести и лосьона после бритья с нотками хвои. Мне нравилось касание его тела, ощущение его рук на себе. Одиночество, которое скрашивала лишь Анна, отступило. Подняла голову, чтобы еще раз поблагодарить Андрея, но ни слова не слетело с уст. В его глазах отражался странный блеск, и каким-то внутренним чутьем, женской интуицией, поняла, что последует дальше. Тело само качнулось навстречу, и мягкие губы ласково коснулись моих. Поцелуй был нежным, но решительным, и от этого начала кружится голова.

Сквозь туман услышала громкое покашливание, князь нехотя оторвался от моих губ, и мы одновременно взглянули на пожилую мадам.

— Молодежь совсем стыд потеряла, — язвительно произнесла она. — Уже целуются в общественных местах. А дальше что будет?

Что будет дальше, я не услышала. Князь потянул за собой, и я, пряча глаза, последовала за создателем. Теперь даже не представляла, как смогу смотреть на него и говорить с ним. Щеки горели, а от волнительных ощущений отвлекал невидимый обруч, который неприятно сдавил правое запястье под браслетом. Желание избавиться от украшения усиливалось, и когда мы вышли на улицу, я вырвала руку и попыталась избавиться от хидсы.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил Андрей.

— Пытаюсь снять этот дурацкий браслет, — жалобно ответила я. Защелка на украшении никак не хотела поддаваться. — Не получается.

Он с теплотой посмотрел на меня, взгляд коснулся моих губ, и я, пряча смятение, склонила голову. Мужские пальцы дотронулись руки и повернули ладонью вверх.

— Ты не снимешь его просто так. — Хриплый голос Андрея выдавал его волнение. — На нем стоит печать. Только она не Министерская.

Присмотрелась: действительно, на застежке переливался красный крест на белом фоне.

— Я уже видела такой знак, — тихо произнесла, ощущая, как от унижения вспыхнули щеки. Незаконнорожденным детям, чьими отцами были маги, с рождения надевали хидсы и ставили Министерские печати. В маленьком городке, где я жила последние полгода, к таким магам относились с легким пренебрежением, и им было разрешено создавать семьи с людьми. Но вчера я слышала, как Андрей сказал, что в Париже бастарды вступали в брак и с магами. Возможно, когда-нибудь слово «незаконнорожденный» вообще выйдет из обихода, и только сам маг станет решать: надевать ли ему защиту от парной магии.

— Где видела? — спросил князь. Пришлось снова взглянуть в глаза небесной синевы. Выражение лица создателя стало жестче. Еще вчера я бы ни за что не рассказала ему о кольце, который передал мне месье Готье. Но сейчас. Сейчас князю я доверяла.

— На кольце… месье Готье…

Раздался резкий свист, одновременно мы посмотрели на дорогу, где Петр махал нам рукой.

— Потом поговорим, — быстро сказал князь и, взяв меня за руку, повел к двуколке. — Кольцо у тебя с собой?

— Да. — Не стала говорить, что это Анна посоветовала взять украшение, и сейчас оно лежало в кармане платья.

— Хорошо, потом покажешь. Сначала в банк. — Андрей открыл дверцу, приглашая меня внутрь экипажа.

— Катя получила паспорт? — весело спросил Петр и тут же ответил сам на свой вопрос, когда заметил, как Андрей положил ладонь на мою руку, переплетаясь пальцами. — Вижу, получила.

Искатель подмигнул мне, а я, смущенно улыбаясь, сказала:

— Спасибо вам. Теперь у меня есть настоящее имя.

— Оно у тебя и было, Катя, — ласково произнес Андрей. — Просто ты его забыла.

В глазах князя промелькнуло что-то похожее на чувство вины и, сжав сильнее мою ладонь, он обратился к другу:

— А теперь поехали в банк.

— У меня нет вклада в Парижском банке, — развел руками Петр.

— Зато есть у меня, — усмехнулся Андрей. — Деньги я отложил, а вот дом не приобрел. Считал, незачем тратить на покупку, проживал я в основном в Англии.

— А моя матушка с отцом каждую осень приезжали в Париж, — с грустью вспомнил Петр. — Э-э-эх!

Искатель взмахнул хлыстом, и двуколка тронулась. Я думала, мы поедем через площадь, и снова увижу жонглеров, художников, но, проехав два дома, экипаж остановился на углу пятиэтажного здания с большими решетчатыми окнами на первом этаже.

Если в Бюро я очень волновалась, получу документы или нет, поэтому мыслей не было о том, как я выглядела, то внутри банка, где царила спокойная обстановка и маги в дорогих костюмах сидели посередине зала на мягких диванах, ожидая, когда подойдет их очередь, ощутила, как бедно одета. Серый длинный балахон не шел ни в какое сравнение с элегантными платьями женщин, которые благоухали дорогим парфюмом. Я же вымыла волосы мылом с любимым запахом сирени.

Стараясь привлекать как можно меньше внимания, сжалась на краю дивана, наблюдая за Андреем. Он, слегка прихрамывая, уверенно подошел к сотруднику банка, который находился за высокой стойкой. Петр сидел рядом со мной, совершенно не обращая внимания на взгляды богатых посетителей. Я же старалась больше не смотреть по сторонам, чтобы не видеть, как женщины с легкой усмешкой шептались, глядя на меня.

Неподалеку от создателя, возле другого кассира, стояла красивая девушка. Модная короткая стрижка, светлые волосы слегка взбиты на затылке. Голубое платье обтягивало изящную фигурку, а белые туфли на каблуках делали ее почти одного роста с Андреем. Я увидела, как создательница кокетливо улыбнулась ему, и горько подумала: «Вот так должна выглядеть супруга князя». Досадное чувство ревности кольнуло в груди, но я постаралась отогнать от себя неприятные эмоции. Андрей по документам мой муж, почему я должна находиться в стороне, пока какая-то девица строит ему глазки? Запястье под браслетом так сдавило, что я ощутила быстрый пульс. «Если он ей ответит, то я… он!» Рядом замерцала Анна и обняла меня, но сейчас забота призрака больше раздражала, чем успокаивала.

Первым желанием было подбежать и дать осознать красотке, что Андрей несвободен. Но потом я поняла, что не сделаю этого. Не хватало уверенности в себе, да и в нем. Упрямое сердце твердило: «Он ведь поцеловал тебя».

А разум отвечал: «Ну и что! Он перестал меня искать, когда решил, что я ему изменила».

«Но тем не менее нашел, спас от незнакомого чтеца и забрал с собой».

«Он говорил, что мы серебряные души, а сам до сих пор носит браслет».

«А зачем ему сейчас снимать хидсу, если твой разум запечатан?»

— Катя, — позвал меня Петр, дотрагиваясь до плеча. — О чем задумалась? Иди, Андрей тебя зовет.

Взглянула на Андрея, который ожидающе смотрел в мою сторону. Красивая создательница демонстративно отвернулась от него. Я поднялась и торопливо подошла.

— Катя, я знаю, что твой отец перед войной положил немаленькую сумму в банк. Для этого он специально прошел через официальный портал в Париже и вернулся домой в тот же день.

— То есть… я могу быть… богата? — ошарашенно произнесла. Создательница за спиной благополучно забылась.

— Не то чтобы богата, но собственные средства иметь будешь.

«И я сразу пойду в парикмахерскую, сделаю такую же модную прическу, как у парижских девушек, а еще…»

— Можно ваши документы, мадемуазель? — вежливо прервал мои мысли сотрудник банка, молодой светловолосый человек.

— Да, конечно, — протянула паспорт.

Юноша внимательно прочитал мои данные, а затем в бумажной картотеке стал искать карточку. Долго искал, я уже стала думать, что никаких сбережений не получу, как юноша остановился и, слегка хмуря светлые брови, читал написанное.

— Счет вашего отца закрыт. Деньги сняты.

— Кем? — строго спросил Андрей, и я увидела, как он сжал кулаки. С надеждой наблюдала за ним, верила, что если он захочет, то добьется своего.

— У меня нет таких данных, а вот мой начальник, месье Боссэ, сможет вам помочь. Пойдемте, я вас провожу.

Юноша шустро поднялся, вышел из-за высокой стойки, и мы направились за ним. Кабинет начальника находился в самом дальнем углу холла. Молодой сотрудник негромко постучал в дверь и, услышав разрешение войти, обратился к нам:

— Месье, мадам, вас пригласят.

Юноша юркнул в кабинет. Андрей молчаливо потирал подбородок и бросал на меня задумчивые взгляды. Только я решилась спросить, о чем он размышляет, как дверь открылась и молодой француз пригласил нас войти. Сам юноша убежал, оставив меня и Андрея с начальством.

Полноватый создатель с черными усами сидел за широким столом из красного дерева. В толстых руках с перстнями на пальцах держал раскрытую папку.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — немного охрипшим голосом произнес месье Боссэ, и я села в кожаное кресло, Андрей встал позади меня, теплые руки легли на плечи, успокаивая и даря поддержку. — Княгиня Разумовская, мне очень жаль, что наш банк не может выдать сумму, которую положил граф Ушаков. Но ваш отец прописал специальные условия в договоре, и деньги мог снять любой член вашей семьи. Несколько месяцев назад баронесса Вышинская сняла полностью всю сумму.

Пальцы Андрея сжали сильнее мои плечи, и он взволнованным голосом спросил:

— Баронесса Вышинская?

— Да, — ответил месье Боссэ, заглянув в записи.

— Вы знаете, кто это? — повернулась я к Андрею. Сердце тревожно забилось в груди. Я боялась и безумно хотела услышать ответ.

— Это твоя старшая сестра… Лиза. — Князь попытался улыбнуться, но было видно, что оказался шокированным не меньше меня. Неужели моя сестра выжила? Но где она сейчас?

«Анна! Анна!» Позвала ангела-хранителя, но призрачная родственница меня игнорировала. Ничего. Я выпытаю у нее все про сестру и не отстану. Ни за что не отстану.

Раздалось вежливое покашливание, месье Боссэ пытался вернуть внимание к себе. Заметив, что я снова его слушаю, сказал.

— Но лично для вас граф Ушаков оформил ячейку банка, и вы можете получить ее содержимое сейчас.

Полный маг протянул мне разрешение на посещение сейфа и ручку. Дрожащими пальцами поставила подпись и выжидающе посмотрела на месье Боссэ. Он, кряхтя поднялся, и мы все покинули его кабинет.

— Князь Разумовский, вам придется подождать здесь, — произнес француз, показывая на один из мягких диванчиков.

Андрей кивнул, но с места не тронулся. Мне было предложено следовать за толстяком. Прежде чем выйти из холла банка, я оглянулась. Андрей так и стоял, провожая меня взглядом. Петр подошел к другу, и за мной закрылась тяжелая дверь.

— Княгиня, следуйте вниз по лестнице, — начал объяснять месье Боссэ. — Разрешение покажите охранникам, они вас и проводят к вашей ячейке.

Что мог оставить мне отец? Я безумно мечтала не о деньгах или драгоценностях. Молилась, чтобы это была вещь из прошлого. Пусть сущая безделица, но она принадлежала моей семье.

С растущим волнением спешила по ступенькам. Почти бежала и чуть не упала, запутавшись в подоле. Успела схватиться за перила и побежала дальше. Мыслями я была уже возле ячейки и открывала ее.

Железную дверь охраняли трое искателей в темной форме. Высокие мрачные маги смерили меня изучающими взглядами. Один из них попросил пропуск. Я сунула ему в руку документ и подумала, что он слишком медленно читает, а потом открывает тяжелую дверь.

Вместе мы вошли в прохладное помещение с невысокими стеллажами. Они тянулись на десятки метров, образуя множество узких коридоров. В хранилище было тихо, лишь разливалось эхо от стука ног охранника по черной плитке пола.

Наконец маг остановился. Моя ячейка оказалась как раз напротив груди и под номером пятьсот тридцать восемь. Искатель приложил пропуск к замку, внутри что-то щелкнуло, и маг выдвинул ящичек. Я с любопытством разглядывала черную бархатную крышку шкатулки.

— Мадам, — обратился ко мне охранник, — вы можете забрать содержимое или оставить на дальнейшее хранение.

— Я сначала взгляну... можно? — В такой момент хотелось быть одной, к тому же я жаждала узнать, что внутри небольшой шкатулки.

— Конечно, мадам. Я оставлю вас ненадолго, но когда вернусь, вы должны будете покинуть помещение.

— Спасибо.

Волнение захлестывало, руки дрожали, и, не дождавшись, пока охранник отойдет на почтительное расстояние, открыла шкатулку. Там лежал белый листок бумаги, свернутый трубочкой и завязанный голубой лентой. Золотое кольцо, ожерелье и сережки с изумрудами. А еще два черно-белых снимка. Вот их я разглядывала с замиранием в сердце.

На одной из них стояла пара молодоженов, и я сразу узнала себя и Андрея. Но на этой фотографии у него не было хмурого взгляда и морщинки между бровями. Князь гордо держал голову, и лишь приподнятые уголки губ выдавали его радостное настроение. Он был одет в черный костюм и белую рубашку. Бабочка тоже была белого цвета, как и перчатки. Правую руку Андрей опустил, а левую согнул в локте. Держала его под руку красивая невеста, так похожая на меня. Только в ее осанке было больше достоинства, и в глазах светилось превосходство. Длинное белое платье из дорогой ткани, волосы спрятаны под прозрачную фату, на изящных ручках атласные перчатки.

Я смотрела на себя и не узнавала. Красивая высокомерная аристократка была чужой и далекой. Она не боялась мужественного князя, уверенно взирала в объектив фотоаппарата.

На второй снимок без слез я смотреть не смогла. На нем была моя семья. Нет, я их не узнала, догадалась. Мы с князем в свадебных нарядах стояли посередине, с левой стороны статный офицер с усами и невысокая симпатичная женщина в праздничном платье. Мама. Я была ее копией. С правой стороны молодая пара. Старшая сестра и ее супруг. Мужчина был в военной форме, а Лиза — в белой блузке и длинной юбке, которая элегантно спадала вниз. Сестра больше походила на отца, но все же уловимое сходство было между нами, и то, что мы родственники, определить не составило бы труда.

— Мадам, — позвал меня охранник. — Вам пора покинуть помещение. Вы оставляете содержимое ячейки?

— Нет-нет. Все… все забираю с собой.

Я не помню, как бежала из хранилища. Безумно хотелось спрятаться в укромном уголке и остаться наедине со своими мыслями и эмоциями. Но наверху меня ждал Андрей, который обязательно заметит мои слезы и возбужденное состояние. Вспомнила уверенную аристократку. Смогу ли я попросить отправиться в дом Петра и оставить меня одну? Но просить не пришлось. Князь, заметив меня, сразу спросил:

— Домой?

Я молча кивнула и крепче прижала к груди шкатулку. Андрей взял меня под руку и повел к выходу. На улице поднялся ветер, и юбка облепила ноги. Небо заволокли тяжелые грозовые тучи, солнце исчезло, как-то сразу потемнело, и в воздухе запахло дождем. Горожане заторопились по домам и быстро исчезали с улицы.

Только когда я села в наемный экипаж и мы тронулись с места, поняла, что искателя с нами нет.

— А где Петр? — удивленно спросила князя.

— Когда узнал, что Лиза жива, он сразу уехал. Думаю, сейчас в русском квартале, ищет твою сестру.

Он же искатель. Значит, найдет Лизу. Должен найти. Сделает все возможное и невозможное.

Грянул гром, сверкнула молния. Лошади испуганно заржали, и экипаж дернулся. Я наверняка бы упала, но Андрей успел придержать меня.

— Спасибо, — прошептала, усаживаясь на место и продолжая прижимать шкатулку.

Ливанул дождь, со страшной силой барабаня по крыше кареты. Сразу стало прохладно и сыро. Мы ехали молча, каждый был погружен в свои мысли. Едва карета остановилась, князь сразу выскочил на улицу и долго тарабанил в железные ворота, когда же Гасьен их распахнул, наемный экипаж въехал во двор, и мокрый Андрей открыл для меня дверь. Защищая от потоков воды драгоценную ношу, я согнулась и устремилась в дом. Промокнуть сильно не успела, в отличие от Андрея.

— Горячую ванну мне и госпоже, — приказал он.

Дальше я его не слушала, устремилась вверх по лестнице. Желание остаться одной и еще раз посмотреть на снимки оказалось сильнее страха перед Андреем. И если бы в тот момент он приказал мне остановиться, я бы не послушалась.

Буквально влетела в комнату и сильно захлопнула дверь. Бросилась в спальню и, подбежав к широкой кровати, упала на нее. Сердце часто билось в груди, и я все прислушивалась, не постучатся ли служанка или Андрей. Но время шло, и никто не нарушал мое уединение. Немного успокоившись, я открыла шкатулку и, развязав голубую ленточку, развернула лист. Каллиграфическим почерком было написано.

«Дорогая и горячо любимая моя доченька Катенька!

Если ты держишь это письмо, значит, все у тебя хорошо. Ты встретилась с матерью и Лизой. Они рассказали тебе о ячейке в банке.

Я не знаю до сих пор, что с тобой произошло. Советнику императора сейчас не до проблем подданных, а призраки знакомых зрячих либо молчат, либо шепчут без умолку: «Экспедиция! Экспедиция!» В стране назревает что-то страшное и опасное. Мама с Лизой отказались уехать во Францию, но я должен позаботиться о них и о тебе. Поэтому положил в банк Парижа немалую сумму, чтобы любая из вас могла их снять в трудное время. А для тебя, Катенька, подготовил отдельную ячейку.

Когда ты исчезла, я сразу понял, что тебя похитили. Моя дочь никогда бы не предала серебряную душу и не оставила подарок бабушки, от которой к тебе перешел дар зрячей. Золотые с изумрудами украшения моя матушка подарила тебе на пятнадцатилетие, а ей подарила ее бабка — зрячая. Женщины в моем роду передавали друг другу этот комплект, и он по праву принадлежит тебе. И я знаю, если бы ты сбежала сама, то никогда не оставила бы семейную ценность. Ты всегда чтила традиции, как и я. А фото с твоей свадьбы пусть станет приятным воспоминанием о том прекрасном дне.

Я вижу, как растет сомнение в Андрее, все чаще в его речах проскальзывают обида на тебя и предположение, что ты сама сбежала из дома. Поэтому я нанял своего сыщика и молюсь, что он отыщет тебя. Но если ты читаешь это письмо, значит, тебя спасли, а меня уже нет в живых. Я долго думал, зачем Михаил пошел на преступление, кому понадобилась моя дочь, если выкуп за нее так никто и не потребовал. А потом понял. Не просто так призраки шептали об экспедиции.

Мой дед был искателем и принимал участие в одном путешествии. Отец рассказывал, маги нашли в далеких краях Южной Америки что-то опасное и привезли в Россию. Потом дед спешно уехал за границу и больше не вернулся на родину. Бабушка ждала его и надеялась свидеться, но так и умерла, не дождавшись. Та история полна секретов. Но зачем ты понадобилась похитителям? Этот вопрос мучает меня по сегодняшний день. Прости, что не уберег.

Род Ушаковых всегда славился сильным духом, и я верю, что испытания не сломили тебя, а сделали сильнее. Люблю.

Папа».

Ком стоял в горле, слезы текли по щекам, а я снова и снова перечитывала послание из прошлого. Как мало было сказано и как много.

Довольно долго я пролежала на кровати, за окном давно прекратился дождь и солнце готовилось к закату. Услышала тихий стук в дверь и голос служанки.

— Госпожа, вы будете ужинать в комнате?

У меня не было сил ответить горничной, внутри было так горько и больно. Как же я хотела все вспомнить, а не разглядывать офицера с усами и представлять его своим отцом. Утешало одно: меня любили, искали и надеялись спасти.

Услышала, как приоткрылась дверь спальни, и тихий оклик.

— Госпожа! Вам плохо?

Фанни подбежала ко мне, дотронулась лба, рук.

— Вы совсем холодная, я сейчас позову господина.

Никогда я не вспомню родителей, сестру, любовь мужа. Никогда не вспомню тот день, когда бабушка подарила семейное украшение на день рождения. Никогда.

Что толку от паспорта, если я не помню прошлое? Какой я была? Смелой? Доброй? Или, наоборот, высокомерной и грубой? Я одна. В этом мире я одна. Холод внутри распространялся по всему телу, и я начала дрожать.

— Катя. — Сильные руки подхватили меня и прижали к крепкой груди. — Горячую ванну! Срочно!

Прикрыла глаза, вдыхая запах мужского одеколона. Сейчас я не боялась Андрея, как и гордая невеста на снимке. Князь не желал мне зла, наоборот, в голосе слышалось беспокойство и… нежность?

— Катя, Катя.

Его теплое дыхание коснулось шеи, и тысячи мурашек побежали по коже. Почувствовала, как меня куда-то несут, ставят на каменный пол, расстегивают платье, снимают, но когда мужские пальцы дотронулись до ворота сорочки, открыла глаза и встретилась с беспокойным взглядом.

— Я… сама, — прохрипела, — сама.

— Хорошо, сама так сама. — Тихий голос Андрея волновал, и я опустила голову, пытаясь справиться с завязкой. Но пальцы не слушались, и князь, видно, потеряв терпение, помог мне.

— Спасибо… дальше… я…

— Сама, — закончил за меня Андрей и распахнул ворот, сорочка плавно соскользнула вниз. Тихо ахнув, успела прикрыть грудь, но он, не обращая внимания на мое смущение, спокойно приказал: — В ванну.

Пена скрыла мое тело, но я все еще не могла расслабиться и сидела, обхватив колени. Андрей молчал, я слышала его тяжелое дыхание и спрашивала себя, почему он не уходит.

— Могу я взглянуть, что лежит в шкатулке?

— Да. — Только быстрее бы он ушел.

— Я распоряжусь, чтобы ужин тебе принесли в комнату.

— Хорошо.

Да уходи уже! Он, наконец, прикрыл дверь с другой стороны, и я смогла расслабиться. Откинулась назад, горячая вода успокаивала и дарила ложное ощущение тепла внутри. Стараясь не думать о том, что видел князь, помыла голову, ополоснулась и, переодевшись в чистую сорочку и махровый халат, вышла из ванной.

В небольшой, но уютной гостиной меня ждал ужин: рыбные котлеты с картошкой, овощной салат и ароматный чай с булочками. Кресло и столик передвинули поближе к камину, где весело потрескивали поленья. Это мог сделать только Андрей. Такая забота грела, и на душе потеплело, словно у меня появилась семья. Даже стало жаль князя, я не помнила своих злоключений, а он не мог забыть свою боль от потери любимой жены. Катерина в прошлом была очень дорога ему, будь иначе, он никогда бы не отправился через портал за ней.

А была ли ему дорога Катя, которая даже не помнила своего имени? На этот вопрос я пока не знала ответа. Ведь от холеной и гордой аристократки осталась лишь тень.

Прежде чем начать ужинать, я зашла в спальню. Черная шкатулка стояла на тумбочке. Письма и снимков на постели, где оставила их лежать, не было. Испугавшись сама не зная чего, подбежала к шкатулке, открыла ее и… облегченно выдохнула. Все содержимое покоилось на месте. Наша свадебная фотография с князем лежала наверху.

Ужин оказался очень вкусным, или я была такая голодная, но тарелки быстро опустели. Попивая чай, думала о письме отца. Получалось, что меня похитили из-за дедовского артефакта. Но зачем? Разве я помнила ту историю и тем более… Тут в голове мелькнула мысль… Анна. Мертвые знают больше, чем живые. И только решилась позвать призрака, в дверь тихонечко постучали.

— Войдите.

Я думала, это пришла служанка, забрать поднос и грязную посуду, но оказался Петр. Уставший искатель хоть мне и улыбнулся, но в глазах спряталась тревога.

— Петр… вы нашли Лизу?

Не хотелось думать о плохом, но почему-то в первую секунду всегда только страшные мысли лезут в голову.

— Нет, Катя, не нашел. — Петр подошел ко мне, а я встала с кресла. — Андрей сказал, что отец передал тебе шкатулку. Можно мне посмотреть содержимое?

Я не успела спросить зачем, лишь недоуменно взглянула на искателя, который продолжил:

— Мне нужно подержать эти вещи, вдруг что-то принадлежало Лизе, и тогда ее проще будет найти.

— Конечно, конечно.

И почему я сама не догадалась предложить? Петр остался ждать меня в гостиной, и когда я вернулась, держа шкатулку, подноса уже не было. Маг сидел в кресле, задумчиво глядя на огонь в камине. Услышав мои шаги, обернулся, наблюдая, как я ставлю подарок отца на стол.

Сначала Петр взял нашу фотографию с Андреем, глаза его вспыхнули зеленым огнем и погасли.

— Этот снимок принадлежал твоему отцу. — Маг отложил фото в сторону и взял другое. Я заметила, как жадно он разглядывал Лизу, видимо, и вправду был в нее влюблен.

— А муж моей сестры жив? — спросила искателя, и Петр задумчиво ответил:

— Он погиб… в первом же бою. Владимир был искателем, как и я. — Петр и этот снимок отложил в сторону. Драгоценности и письмо тоже прошли проверку, но, к сожалению, ничего сестре не принадлежало.

— Ладно, — вздохнул расстроенный искатель, — завтра продолжу поиски. Главное, что Лиза жива и у нее есть деньги. Сегодня в русском квартале, как называют его парижане, я видел многих аристократов на краю бедности. Благородным девушкам пришлось идти работать, и знаешь кем?

— Кем?

— Манекенщицами, — горько усмехнулся Петр, — французским модельерам очень льстит, что высокородные маги шествуют по их подиуму. Но это лучше, чем…

Искатель замолчал, но я поняла, что он хотел сказать. Это лучше, чем продавать свое тело за деньги, и я надеялась, Лизе не пришлось пойти на такое, чтобы выжить.

Петр пожелал мне спокойной ночи и вышел из спальни. Перед сном я еще раз прочитала письмо отца, посмотрела на снимки и стала звать Анну. Ангел-хранитель появилась не сразу, выслушав мои вопросы о сестре и дедовском путешествии, поджала губы и покачала головой.

«Тебе запрещено об этом говорить?» — недовольно поинтересовалась я.

«Да» — беззвучно ответила Анна, а потом знаками спросила, где кольцо, которое мне отдал месье Готье.

— Ах, я забыла о нем! — воскликнула я с беспокойством, призрак недовольно погрозила пальцем. Вскочила с кровати и побежала в ванную, где оставила платье, но его уже там не было. Рядом замерцала Анна и позвала за собой, серый наряд медсестры висел на вешалке в шкафу. Тут же принялась щупать карманы и облегченно закрыла глаза. На месте. Слава богу.

Кольцо и гребешок, который отдал мне Петр, я положила в шкатулку и, довольно улыбнувшись, погладила черный бархат.

— Ну вот, теперь у меня есть столько собственных вещей…

Погасила свет и, укрывшись одеялом, только подумала, что несмотря ни на что, сегодня был прекрасный день, как в спальню тихо вошел Андрей.

Глава 5

Князь ожидал возмущенного крика или ужасных споров, но, к удивлению, Катя промолчала и лишь отодвинулась на край кровати. Напугать супругу Андрей вовсе не хотел, поэтому произнес, как только лег:

— Мы с тобой не просто муж и жена, а серебряные души. Тяжелое испытание нам подкинула судьба. Поэтому чем быстрее ты ко мне привыкнешь, тем будет лучше для нас обоих.

Собственнически прижал тоненькое тело к себе. Катя не смогла сдержать испуганного вздоха, ее страх был мучением и для него.

— Я не насильник, — прошептал Андрей, зарываясь в волосы супруги, — буду ждать, когда сама решишь, что пришло время.

Его Китти долго не могла заснуть, тихо лежала рядом, стараясь не двигаться. Андрей же притворился, что спит, и тогда через некоторое время тело супруги, натянутое как стрела, расслабилось, и Катя сама прильнула к нему.

Он не удержался, провел рукой по груди, мягкому животу и опустил ниже, задирая подол сорочки. Пальцы коснулись нежной кожи бедра и… князь остановился. Понял, что мгновенье — и сорвется. Нарушит слово, которое дал, а Катя только начала ему доверять. Андрей резко поднялся с постели, чтобы пойти в ванную комнату и остудить разгоряченное желание в холодной воде. Но помогла вовсе не вода, стоило Андрею закрыть глаза, как он вспомнил молочную кожу девичьей спины, изуродованную кривыми и узловатыми полосами шрамов. Гнев и чувство вины остудило получше ледяной воды. «Я найду их всех! Найду и отомщу за тебя, Китти!» Сжал кулаки, но ярость взяла вверх, и Андрей со всей силы ударил кулаком в стену, отчего кожа на руке содралась, а кровавые следы остались на стене. Душевная боль перекрывала физическую. Магия зрячего устремилась к руке и принялась старательно залечивать рану.

Когда Андрей вернулся в спальню, Катя уже лежала на спине, раскинув руки в стороны. Он осторожно прилег рядом, чтобы не разбудить супругу. Как же хорошо, до боли, лежать с Катей на одной подушке, вдыхать легкий запах сирени и слышать ее мирное дыхание. Андрей уснул с улыбкой на губах.

Утро наступило неожиданно быстро, вылезать из нагретой за ночь постели совершенно не хотелось. Катя мило сопела, уткнувшись ему в спину. Андрей сейчас с удовольствием разбудил бы ее неспешными ласками, но дал слово, напомнил он себе. Быстро поднялся с постели и накинул халат. Несколько секунд изучал растрепанную макушку супруги, но когда понял, что еще немного — и ему не избежать искушения, тихо покинул спальню.

Еще вчера вечером они с Петром обсудили дальнейшие действия. Необходимо было вернуть двуколку назад в больницу доктора, а также заплатить за лечение. Даже если месье Готье был мертв, его больнице лишние деньги не помешают. Также надо выяснить, разыскивает ли Катю старшая медсестра, и извиниться, что пришлось воспользоваться больничным экипажем.

Андрей попросил друга посетить с Катей магазины одежды, а уже потом снова отправиться на поиски Лизы. Сам же князь надеялся вернуться на вечернем поезде и попросить Катю показать ему кольцо. Еще предстояло выяснить, кому принадлежал знак красного креста на белом фоне, тогда проще было бы найти похитителей.

— Мы собирались разыскать бывшего жениха, — ухмыльнулся Петр. — Не забыл? А то планов что-то у тебя много, Андрюха.

— План один и будем ему следовать. Надо выяснить, кто такой маркиз де Шарнье и почему доктор хотел, чтобы Катя встретилась с ним, — отвечал другу князь, — а очередь жениха скоро подойдет. Не переживай.

— Да я и не переживаю. Это француз будет волноваться, когда мы его найдем. — Искатель недобро прищурился.

— Петька, ты только за Катей хорошенько смотри, и долго по магазинам не ходите. Купите нужное — и домой, да Гасьену накажи, чтобы никому ворота не открывал.

— Разберемся, не переживай, — постарался успокоить создателя Петр.

Сам князь пытался не придавать значения инстинктивному предчувствию беды, чтобы взять себя в руки.

Париж еще спал, окутанный утренней прохладой. На улице стелился легкий туман. Было спокойно и свежо. Солнце лениво поднималось из-за крыш, окрашивая облака в желтые, розовые и оранжевые цвета. Тишину улицы нарушали цоканье копыт лошадей да стук колес по брусчатке. Иногда Андрею попадались единичные экипажи и сонные извозчики, но за городом, дорога была пустой.

Рядом с магом замерцал Василий, и Андрей сразу задал мучивший его вопрос:

— Что привез Катин дед в Россию?

Призрак не торопился отвечать, поднял голову, подставляя прозрачное лицо солнечным лучам. Молчание Василия раздражало, но князь знал: если ангелу-хранителю разрешат, то он услышит всю правду.

— Искатель привез артефакт, но тогда никто не знал, какой силой тот обладал, — наконец прошелестел Василий. Призрак смотрел прямо перед собой, но Андрей заметил грустный взгляд прозрачных глаз. — При жизни я ведь тоже был создателем, как и ты. Поэтому могу подтвердить: страшные опыты проводились в Мастерской Создателей. Опасные и бесчеловечные. Россия была всего лишь пробным экспериментом и весьма удачным. А Катин дед… прости, большего сказать не могу.

— И на этом спасибо, — мрачно произнес князь.

— Возможно, твое чувство вины уменьшится, если я скажу, что Катю похитили бы в любом случае. Она ведь должна была стать женой французского маркиза, а тут произошла встреча вашей парной магии. Даже он удивился, когда узнал.

— Кто он?

— Мне запрещено отвечать на этот вопрос.

— И почему я не удивлен, — уже без раздражения хмыкнул Андрей. — А Михаила заставили или он добровольно решил помочь выкрасть мою жену?

— Добровольно. Ему пообещали денег и Катю в подарок.

— Сволочь, — процедил сквозь зубы Андрей, сильнее сжимая вожжи. Друг детства оказался предателем, а он, глупец, не заметил, какую змею привел в свой дом. — Надеюсь, он долго мучился перед смертью.

— Ему воткнул нож в спину один из моряков, а потом его скинули в воду. Последние мысли Михаила были о Кате, он раскаивался и просил у нее прощения.

Сделанного не воротишь. Граф Оленин лично отдал Китти на растерзание какому-то сумасшедшему. Наверняка это бывший жених. Как же его имя? Маркиз… де Дре… Дре… Брезе. Вспомнил. Клод де Дре-Брезе. Точно! Не успел Андрей спросить о маркизе, как Василий опередил его.

— Слишком много информации свернет тебя с правильного пути.

— Умеешь ты нагнать тумана, Василий, вроде столько рассказал, а вопросов лишь больше появилось, — усмехнулся князь.

— Позволь дать тебе совет. Не жди слишком долго от Кати первого шага, иногда женщинам необходимо почувствовать мужскую силу.

— А с женой я разберусь сам, — рявкнул Андрей, повернувшись к исчезающему ангелу-хранителю. — Без советов призраков.

Князь гнал лошадей, ночевать в городке не хотелось, поэтому надо было успеть на вечерний поезд. Всю дорогу он думал о Кате, волнение за супругу не утихало. Петру он доверял, но считал, что только сам сможет ее уберечь. А искателя не отправил вместо себя, так как понимал друга, как никто другой. Тот думал только о Лизе и о том, чтобы найти ее.

Но как бы Андрей ни торопился, на вечерний поезд опоздал. Хмурый сторож долго возмущался, что маги украли двуколку, а потом разрешил переночевать в больнице и даже угостил остатками холодного ужина. Попивая крепкий чай, Андрей слушал старика.

— У меня чуть сердце не остановилось, когда я не увидел ни экипажа, ни Жюдит. Когда мы встали на дороге, я от ужаса схватился за голову и побежал к дому доктора. Какой страшный был пожар. Говорили, что вы его и подожгли, только наша теперь уже докторша графиня Фурнье вмешалась. Сказала, что месье Готье вас спас от смерти, а русские офицеры одни из самых благородных магов и не могли это сделать. Позже полицейский зрячий подтвердил, что поджог совершил другой маг и он уже мертв. А зачем преступник поджег дом доктора, непонятно до сих пор. Хотя один из слуг месье Готье рассказывал, что к хозяину иногда наведывались загадочные личности, а хозяйка каждый раз громко ругалась с месье Готье. Говорила, что пора ему завязывать с опасным делом. Так что наш доктор был не так прост.

Месье Кавелье прищурился, хитро поглядывая на Андрея.

— Графиня Фурнье рано приходит? — перевел разговор князь. Он и без сплетен старика уже знал, что месье Готье состоял в тайной организации, символом которой был красный крест.

— Докторша уже в шесть утра здесь будет, так что успеете на семичасовой поезд.

Сторож оказался прав. Ровно в шесть утра графиня Фурнье, а теперь главный доктор, шла по дорожке к зданию больницы. Андрей ждал зрячую на широком крыльце.

— Я знала, что встречу вас сегодня, — поприветствовала князя женщина и, несмотря на полноту, шустро поднялась по лестнице. — И очень рада, что вы так быстро выздоровели. Помню, как была удивлена, когда месье Готье лечил вас не магией, но теперь знаю причину. Вы тоже зрячий.

— Вы правы, — улыбнулся Андрей. Он не ожидал такого откровения от графини. Она всегда казалась ему строгой, неразговорчивой мадам. — Что еще вам поведали призраки?

— Много чего, — махнула рукой зрячая. — Я очень испугалась за Жюдит, когда она исчезла, и попросила Реналя найти ее. Хорошо, что Жюдит оставила свою шаль на стуле во время дежурства.

— Кто такой Реналь? — настороженно поинтересовался создатель.

— Бывший больной, но он выписался, как только пропала Жюдит. Месье Реналь Бужо. Юноша упал с лошади, когда на спор с другом устроил гонки по улицам маленького городка. Молодой человек обещал разыскать мою медсестру, но сейчас я знаю, что у Жюдит все хорошо и вы ее муж.

Князь поверил искренней улыбке зрячей и успокоился.

— Вы уж простите, что пришлось воспользоваться вашей двуколкой и возьмите плату за наше с Петром лечение.

Графиня Фурнье спорить не стала и с благодарностью взяла деньги, а также взяла обещание с Андрея, что они с Жюдит обязательно приедут в следующий раз вместе. Маги вежливо попрощались друг с другом, и месье Кавелье даже предложил князю довезти его до вокзала.

Андрей согласился и вскоре уже ехал по узкой дороге маленького городка. В садах французов вовсю цвела сирень, и запах напомнил, как он соскучился по Кате. Хотелось как можно быстрее оказаться в Париже, обнять супругу и поцеловать нежные губы.

***Я сидела в библиотеке и читала любовный роман. Петр попросил меня не покидать дом, а сам снова отправился на поиски Лизы. Вчера утром, проснувшись одна в постели, я сразу вскочила и накинула халат. А потом долго прислушивалась, прежде чем пойти в ванную комнату, закрылась там на замок и быстренько умылась. Князя все не было, и я осмелела, переоделась в серое платье медсестры и присела на пуфик расчесывать волосы.

— Госпожа, — произнесла служанка, когда вошла в спальню. — Вы будете завтракать в столовой или у себя?

— В столовой, — ответила я.

Язык так и чесался спросить о князе, но я прикусила губу, чтобы не произнести ни слова. Волнение охватило меня, когда вспомнила речь мага. «Мы с тобой не просто муж и жена, а серебряные души. Тяжелое испытание нам подкинула судьба. Поэтому чем быстрее ты ко мне привыкнешь, тем будет лучше для нас обоих». Умом я понимала, что он прав, и в то же время боялась того момента, когда Андрей потребует выполнения супружеского долга. Неясное волнение охватило, когда я оказалась прижата к горячему мужскому телу. Дыхание сбивалось, но я старалась лежать тихо, глядя в темноту, пока не сообразила, что князь уже спит, и тогда позволила усталости смежить веки.

В столовой меня ожидали овсяная каша, круассаны с джемом и горячий кофе. Петр сидел за столом, занятый чтением утренней газеты. Заметив меня, он поднялся.

— Доброе утро!

— Доброе утро! А где… ваш друг? — с дельным безразличием спросила я.

— Катя, я помню те времена, когда ты называла меня Петькой, и сейчас твое «выканье» режет уши, — улыбнулся Петр. — Андрей уехал очень рано, необходимо вернуть двуколку в больницу месье Готье и заплатить за лечение.

— Вот как. — Благородство князя подкупало, он мог не делать этого, но решил по-своему. — Когда он вернется?

— Поздно вечером, если успеет на вечерний поезд, или завтра после обеда. Ты давай кушай, Андрей нам тоже дал задание.

В зеленых глазах искрилось веселье, от которого стало тепло, и я расслабилась.

— Какое? — с любопытством поинтересовалась, слегка размешивая в каше масло.

— Узнаешь, как позавтракаешь.

Заданием было купить себе вещи в одном из модных магазинов Парижа. Сначала я отказалась ехать, но Петр настоял.

— Чего ты стесняешься? — спросил он, заметив мое смущение. — Тебе давно пора выкинуть серое платье и стать настоящей парижанкой.

— Но… Петр… придется потратить деньги. — Я слегка ошалела от очередного подарка князя.

— Деньги имеются, не переживай.

Сопротивляться обаятельному искателю я долго не смогла, и скоро мы ехали в открытом наемном экипаже. Внутри был какой-то детский восторг от предвкушения покупок. «Я приобрету только все самое необходимое» — уговаривала себя, но, когда мы зашли в первый магазин, глаза разбежались от множества различных нарядов, и я растерялась. Хотелось все потрогать, примерить. Заметив мой ошалелый вид, Петр лишь хитро усмехнулся. Его усадили в кресло, принесли чашечку кофе, а я с молоденькой продавщицей отправилась в примерочную.

Все платья казались мне слишком яркими, короткими и обтягивающими после серого балахона. Но во время примерки очередного наряда моя спина выпрямлялась, подбородок поднимался выше. Я ощущала себя Золушкой перед выходом на бал. Если у меня и были когда-нибудь такие красивые платья, то я не помнила. Но мое тело двигалось так, как будто всю жизнь носило только такие шикарные наряды.

Нижнее белье, которое мне предложила девушка, заставило щеки гореть огнем. Прозрачные сорочки, невесомые чулки, панталоны с кружевами, эластичный пояс заменял корсет, плоский лиф и комбинации. Все такое изысканное и… откровенное.

— Мадам, ваш месье будет доволен, — мило улыбалась продавщица, а я даже представить боялась, что меня в таком виде увидит князь. Но белье было не только красивое, но и удобное.

Купленную одежду должны были доставить вечером, некоторые платья требовалось ушить в груди и талии. Хозяйка меня уверила, что швеи прямо сейчас возьмутся за работу, и переживать не стоит. Все будет по высшему разряду!

— Петр, больше никаких покупок! Князя хватит удар, когда он узнает, сколько мы потратили, — произнесла, едва мы вышли из магазина.

— Уверен, мне еще влетит, что я пожадничал, — весело воскликнул Петр. — Осталась обувь, и домой.

— А можно мне в парикмахерскую? — смущенно спросила, поглаживая косу на груди. Я уже представляла, как ее отстригут, и у меня будет модная короткая прическа.

— Катя, я бы с удовольствием, — Петр серьезно взглянул на меня, — но нужно заехать в парочку мест до темноты, чтобы расспросить про Лизу.

Как же я могла забыть. Лиза! Я развлекаюсь, а моя бедная сестра, может быть, страдает в какой-нибудь лачуге.

— Петр, поехали! Не нужна мне новая обувь!

— Не спорь, купим тебе красивые туфельки, и я буду спокоен.

В обувном магазине я торопливо выбрала миленькие сапожки на маленьком каблучке, блестящие черные туфельки и бежевые без каблуков, домашние тапочки и сама вывела Петра на улицу. Искатель с моими покупками отправился за наемным экипажем, а я, ощущая приятную усталость и довольно жмурясь от солнца, осталась ждать возле двери обувного магазина.

По тротуару неторопливым шагом прогуливались элегантные аристократки, молодые пары спешили к уличному кафе и занимали столики. Мальчишки приставали к прохожим и кричали звонкими голосами: «Свежая газета!» Многие горожане с безразличными лицами спешили по своим делам, но иногда какой-нибудь мужчина останавливался, бросал монетку пацану и шел дальше с газетой в руках.

По дороге разъезжали редкие автомобили, и я с интересом разглядывала их. Как же хотелось всего разок прокатиться в новом изобретении создателей. Мимо громыхали экипажи, были слышны крики извозчиков и рассерженный звук клаксона. От булочной долетел дразнящий запах свежеиспеченных булочек, в животе тут же заурчало, напоминая, что пришло время обедать.

— Жюдит! Жюдит!

Все-таки имя Жюдит было мне ближе, я сразу повернулась на крик, и моему радостному удивлению не было предела, когда разглядела в толпе прохожих темноволосого создателя.

— Реналь! Вы ли это? Какими судьбами вас занесло в Париж?

— Я тут живу, дорогая Жюдит, а вот как вы оказались здесь? — ответил вопросом на вопрос месье Бужо. Слегка прихрамывая, он уверенно спешил ко мне. — Если бы вы только знали, как о вас беспокоится графиня Фурнье. Она ведь и послала меня вас разыскать.

— Но как вы нашли меня? — взволнованно поинтересовалась у юноши.

— Дорогая Жюдит, как хорошо, что вы оставили свою шаль в больнице, а мой знакомый искатель помог мне вас найти. — Реналь указал на черную карету, которая стояла недалеко от нас. — Как я рад, что с вами ничего плохого не случилось. Где вы были все это время? С кем?

— Остановитесь, месье Бужо, — засмеялась я. — Сколько вопросов. У меня все хорошо, поверьте. Буду вам признательна, если вы передадите графине Фурнье, что ей не о чем беспокоиться. Мой муж…

— Муж? — перебил меня создатель. Юноша вытаращил глаза и неожиданно с тревогой оглянулся в сторону кареты. Мне показалось, что чья-то магия коснулась моего лба и, неприятно ощупывая, попыталась проникнуть в голову.

— Катя! — раздался рядом строгий голос Петра, и я отвлеклась, теряя ощущение липкого прикосновения чужой магии. Искатель грозно взирал на Реналя, закрывая меня собой. — Кто вы такой?

— Это месье Бужо, — представила я юношу, — а это граф Семенов.

Реналь уже взял себя в руки, и беспокойство скрыла вежливая улыбка.

— Рад познакомиться с русским офицером.

Он протянул руку для пожатия. Петр несколько секунд взглядом прожигал Реналя и ответил, сильно сжимая ладонь юноши. Месье Бужо слегка поморщился.

— Ну и силищи в вас. Вы меня не помните? Я тоже лежал в больнице месье Готье, а старшая медсестра очень беспокоилась о пропаже Жюдит и попросила меня найти…

— Вы ее нашли, у мадемуазель Жюдит все хорошо. Можете так и передать. Идем, Катя. — Петр потянул меня за собой, сжимая бумажные пакеты с обувью. Мне было неловко так грубо прощаться с Реналем. Создатель был приятным магом, и мы с ним всегда хорошо общались.

— Еще увидимся, — помахала рукой месье Бужо.

Попыталась скрасить неловкость улыбкой. Петр открыл для меня дверь наемного экипажа и, едва сел внутрь, произнес:

— Извини, но в Париже я никому не доверяю. Особенно после того случая, когда тебя хотел увезти чтец. Сейчас мы едем домой, я накажу Гасьену никому не открывать ворота.

— А как же князь попадет в дом?

— Они еще утром с Гасьеном договорились об опознавательном знаке, так что ты не переживай, — подмигнул мне искатель.

— Я и не переживаю, — пожала плечами и с безразличным видом стала смотреть в окно.

Но когда вечером князь не приехал, вдруг осознала, что ждала его. Скучала? Нет, просто хотела поблагодарить за все. Вечером привезли купленные вещи, и я с большим удовольствием отдала служанке надоевшее платье, чтобы та его выкинула. Переоделась в домашний халат, мягкие тапочки, а главное —сменила застиранное нижнее белье на новое. Нежная ткань приятно касалась кожи, и я вдруг подумала, как мало нужно женщине, чтобы она чувствовала себя увереннее. Вспомнилась нежность в глазах создателя, и стало страшно, а вдруг снова потеряю его.

Ужинала я в одиночестве и, чтобы хоть чем-то занять себя, нашла в библиотеке любовный роман. Прочитала половину и отложила книгу в сторону, а сама еще долго не могла уснуть. Все думала об Андрее. Как он добрался и где заночевал. Заснула лишь под утро, словно провалилась в темную яму и открыла глаза, когда на улице противно заскрипели ворота. Подбежала к зашторенному окну. Это вернулся Петр и ворчливо наказывал Гасьену смазать петли. Слуга качал головой в знак согласия, но, как только хозяин скрылся в доме, махнул и отправился дальше спать.

В следующий раз проснулась, когда вовсю светило солнце. Вялым движением откинула в сторону одеяло и заставила себя встать с постели. Долго умывалась холодной водой, чтобы окончательно проснуться, после переоделась в платье кремового цвета, обула полюбившиеся тапочки и спустилась.

Служанки нигде не было видно, и я решила пойти на кухню. Экономка, мадам Лорелина Муссон, как раз была там и месила тесто. Увидев меня, пожилая женщина засуетилась.

— Ах, госпожа, придется немного подождать с обедом. Сейчас я вымою руки и накрою вам в столовой. Фанни нет, я отправила ее в магазин. Она уехала вместе с господином.

— Петра нет дома?

— Господин ушел примерно час назад и просил вам передать, чтобы вы не покидали дом, — отвечала мне женщина, торопливо смывая с рук липкое тесто и муку.

— Мадам Муссон, не спешите, я подожду. — В больнице были времена, когда приходилось терпеть чувство голода, потому что из-за операции я пропускала обед. — А можно я поем… здесь?

Одиночество тяготило, хотелось теплоты, дружеского участия или просто поговорить хоть с кем-нибудь.

— Ну если вы так хотите, — удивилась экономка. Женщина подогрела мне суп из лапши, нарезала хлеб, достала из холодильника вареное мясо, налила чай.

— Спасибо, — поблагодарила я, особого желания есть не было, но осталась привычка: если дается возможность перекусить, надо ею пользоваться.

— Я могу вам помочь, пока не пришла Фанни, — обратилась к экономке, откусывая ароматный домашний хлеб. Как же я любила этот запах.

— Ну что вы, госпожа. Я заметила пораженный взгляд экономки, видимо, она впервые слышала подобное из уст аристократки. — Я сделаю все сама, да и Фанни скоро должна вернуться. Вы лучше сходите во двор прогуляйтесь или какую-нибудь книжечку в библиотеке почитайте.

А у меня совсем не было желания уходить, чтобы снова остаться наедине со своими мыслями. В голову лезло разное. Первая встреча с Андреем, разговор с месье Готье о кольце, поездка в Париж и ночь, когда меня впервые обнимали мужские руки. Но мадам Муссон дала ясно понять, что на кухне я лишняя.

Петр привез служанку и опять отправился на поиски Лизы, Андрей до сих пор не вернулся с поездки и, заскучав, я снова отправилась в библиотеку. Выбрала очередной роман и погрузилась в книгу. Произведение оказалось настолько интересным, что зачитавшись, не заметила, как наступили сумерки. Зажгла осветительный шар и дальше с запоем продолжила читать, поэтому вздрогнула и чуть не закричала, когда на плечо легли прохладные пальцы.

— Катя, — раздался знакомый голос, от которого снова охватило волнение. На колени Андрей положил букет сирени, и я вдохнула любимый аромат. — Красивое платье и тебе очень идет.

— Я не успела… постричься, — взглянула в пронзительные глаза создателя, засмущавшись, взяла букет и поднялась с кресла.

— Мне нравится, что у тебя длинные волосы, — произнес князь, вдруг сделал шаг в мою сторону и крепко обнял. — Больше я не оставлю тебя одну, обещаю. Но двуколку необходимо было вернуть в больницу, да и заплатить за лечение, а Петра я попросить не мог, он сейчас занят поисками твоей сестры.

— Ничего, я все понимаю.

Но мне было приятно, что создатель объяснился, а еще… К чему обманывать, я скучала по нему и только в крепких руках супруга ощутила себя снова в безопасности. Мужские губы коснулись лба, щеки. Интуитивно я понимала, что дальше последует, но не отвернулась, лишь прикрыла глаза. Андрей как муж имел на это право. Только я совсем не ожидала, что мне сновапонравится.

Одна рука создателя скользнула под спину, приподняла, заставив выгнуться навстречу, вторая легла на бедро, слегка сжав его. Нежные и одновременно настойчивые губы порабощали разум, будили неизвестные ранее чувства и желания. Я задыхалась и сильнее прижималась к крепкому телу. Поцелуй становился жарче, нетерпеливее, кровь быстрее бежала по венам, и тысячи мурашек бисером рассыпались по коже.

Платье сползло с плеч, и на мгновенье мелькнуло в голове: «Когда он успел расстегнуть пуговицы?» Князь покрывал поцелуями мою шею, ключицу, а потом как-то рвано вздохнул и подхватил меня на руки. Торопливо, широкими шагами он вышел из библиотеки, пересек холл и поднялся по лестнице, горящие глаза смотрели вперед. Мое неожиданное желание остывало, разум прояснялся.

Едва Андрей внес меня в спальню и опустил на кровать, я хриплым голосом произнесла:

— Вы, наверное, голодны… с дороги.

— Я голоден, очень голоден, — дерзко усмехнулся создатель. Голубые глаза пожирали меня, и я задержала дыхание, страх перед неизвестностью вернулся. Андрей заметил, как изменилось мое настроение, несколько секунд всматривался в мое лицо и затем резко поднялся. — Скажи экономке, чтобы накрыла в столовой, а я пока приму ванну.

— Хорошо.

Я села и попыталась застегнуть дрожащими пальцами пуговицы. Щеки горели, и я не смела поднять глаза.

— Давай помогу. — Андрей ловко управился с платьем и тихо спросил. — Ты поужинаешь со мной?

— Да.

— А потом покажешь кольцо.

Молча кивнула. Андрей отправился в ванную комнату, а я поспешила вниз, чтобы наказать экономке накрыть для нас с князем ужин. Потом вспомнила о букете и вернулась в библиотеку. Сирень одиноко лежала на полу. Подняла благоухающую ветку и с легкой улыбкой пошла просить у Фанни вазу для букета. Я любила аромат сирени, а супруг, видимо, знал об этом. Такое внимание Андрея вернуло хорошее настроение. Стараясь не думать о поцелуях мужа, вошла в столовую и опустилась на стул, но воспоминания никуда не уходили и постоянно возвращались. В итоге Андрей снова застал меня врасплох и именно в тот момент, когда я задумчиво водила кончиком вилки по раскрытым губам.

— О чем мечтаешь? — вкрадчиво поинтересовался он, и я снова увидела в небесных глазах желание, скрытое за лукавством.

— Я думала… о кольце, — тихо ответила, чтобы направить в другую сторону не только его мысли, но и свои. Достала из кармана тяжелый серебряный перстень и положила на стол. Андрей, слегка нахмурившись, стал рассматривать украшение.

— Покажи еще раз хидсу, — попросил супруг, и я протянула руку. Он сравнил символы —красный крест на белом фоне.

— Интересно, но сначала поедим. На сытый желудок лучше думается, — сказал Андрей, сел напротив, отложил кольцо в сторону и, разложив салфетку на коленях, приступил к ужину. Я не стала отставать и с удовольствием ела жареную рыбу с вареным картофелем.

— Месье Готье, прежде чем вручил мне кольцо, сказал, что я могу вам доверять и любым способом должна попасть в Париж. На улице… Тампль, да, кажется, так он ее назвал… есть церковь. Я должна священнику показать перстень и сказать, что меня послал месье Готье, а также необходимо встретиться с маркизом Жаком де Шарне.

Рассказывала все это Андрею, сидя в кресле возле камина и держа бокал с красным вином. Князь, откинувшись на спинку кресла, расположился напротив, внимательно слушал и медленно пил вино. Он пристально смотрел мне в глаза, а потом его взгляд на секунду задержался на губах, опустился ниже, но я не ощущала волнения, алкоголь притупил страх, оставляя любопытство. И сейчас по-женски радовалась, что на мне красивое платье и кружевное нижнее белье.

— Получается, тот, кто надел тебе хидсу и поставил печать, был знаком с доктором или они были заодно. Месье Готье собирался лично отвезти тебя в Париж, но тут объявились мы с Петром, и эту миссию зрячий возложил на нас.

— Вот даже как, — изумленно уставилась на создателя.

— Если это ловушка для тебя, то почему он сделал все, чтобы поднять меня на ноги? И еще, твой бывший жених, маркиз Клод де Дре-Брезе, тоже замешен в твоем похищении. Завтра я взгляну на эту церковь и отправлюсь в Мастерскую Создателей, возможно, там в библиотеке я найду ответы, что значит символ красного креста и кому он может принадлежать.

— Разве вас пустят в Мастерскую Создателей? — поинтересовалась я, делая глоток терпкого вина. Наверное, он был лишним, потому что невольно губы расплылись в улыбке, хмель от вина дурманил голову и дарил смелость.

— Конечно, пустят, я ведь очень много времени провел в Европе, и французская Мастерская не стала исключением. С одним французским бароном мы работали над секретными исследованиями. Поэтому я свободно оформлю пропуск.

— Возьмите меня с собой, — попросила я и тихо добавила, слегка облизав, ставшими сухими губы: — Не хочу больше оставаться… одна.

— Ты больше не одна. — Князь поднялся, поставил свой бокал на камин. Протянул мне руку, чтобы забрать и мой бокал. — Поедешь со мной.

— Спасибо, — поблагодарила и попыталась подняться, но закружилась голова, и я упала бы, но сильные руки подхватили и прижали к крепкой груди.

— Думаю, княгине Разумовской достаточно на сегодня вина.

С этими словами Андрей с легкой усмешкой взглянул на меня и повел за собой. Я безропотно ступала за супругом, полностью отдавая себе отчет, что скоро произойдет в спальне. Любопытство оказалось сильнее страха или крепкое вино было тому виной, но, так или иначе, моя воля подчинилась.

В холле нас ожидала экономка. Мадам Муссон вручила создателю письмо от Петра.

— Только что доставили, господин.

Искатель предупреждал нас, что не приедет ночевать. Он сообщал, что уехал из Парижа, и неизвестно, когда вернется.

— Ладно, постараемся обойтись без Петра. Надеюсь, он найдет твою сестру, — произнес князь и лукаво спросил: — Справимся мы вместе, Катя? Как думаешь?

— Справимся, — с улыбкой отвечала я. — Вы очень умный и смелый.

— Андрей. Скажи Андрей, — попросил супруг, когда мы поднимались по лестнице. Он крепко держал меня за талию и придержал, когда я пару раз споткнулась на ступеньках.

— Андрей, — тихо произнесла и повторила, словно пробуя на вкус: — Андре-е-ей.

Мне все больше нравилось имя супруга. Да и он сам. Небесные глаза, светлые волосы, прямой нос, даже пробивавшаяся щетина на подбородке. Пальцем я водила по его лицу и поняла, что, оказывается, признавалась в симпатии вслух, когда Андрей прошептал:

— Ты мне тоже очень нравишься, Катя. Сильно нравишься.

Едва мы переступили порог спальни, как я оказалась в плену властных рук. Губы Андрея завладели моими, а я с волнением вдыхала запах его парфюма и запах мужской кожи.

Когда он положил меня на кровать, прикрыла глаза, позволяя супругу снять платье. Его руки создателя неспешно гладили мое тело, постепенно избавляя от одежды. С каждым нежным поглаживанием, поцелуем жар в крови разгонялся быстрее, дыхание становилось рваным, рождая стон из полуоткрывшихся губ.

Нестерпимое желание стерло последние капли скромности, а жадные руки и губы князя лишь еще больше распаляли его. Наслаждение оказалось таким ярким и внезапным, что я окончательно потерялась в острых ощущениях. Чего я боялась? Страх перед супружеским долгом теперь казался нелепым и смешным. Впервые я заснула с улыбкой на губах, прижатая к горячему телу мужчины и ощущая себя любимой.

Мне снился дивный сон. Андрей и я. Мы лежали на мягких, как перина, облаках. Супруг с нежностью в глазах шептал мне о любви. Неожиданно кто-то дернул за плечо, лицо мужа сменилось, и теперь на меня смотрела Анна со строгим выражением лица.

— Проснись! Проснись же! — требовала она голосом князя.

Я открыла глаза, во рту пересохло, и голова казалось тяжелой. Надо мной парила Анна и знаками просила меня быстрее подняться, но вчерашнее вино давало о себе знать. Ужасно хотелось пить, спать, и тело совершенно не желало шевелиться. Так бы и лежала весь день в постели.

В спальне было темно, и я совсем не понимала, зачем Анна подняла меня среди ночи. Андрея рядом не было, он стоял возле окна, напряженно вглядываясь в темноту. В руках у него был пистолет.

— Что случилось?

Услышав, как я встала с постели, князь бросил на меня быстрый взгляд и тихо сказал:

— К нам пожаловали гости, оденься.

Но я ослушалась и подошла к нему, чтобы взглянуть на улицу, и, тихо ахнув, закрыла ладонью рот, чтобы не закричать. Гасьен закрывал ворота, а около десяти мужчин в черных одеждах подходили к дому.

— Оденься! — уже резче приказал князь, и я бросилась к шкафу, натягивая панталоны, комбинацию, платье. Какая скромность! О ней я даже не думала. Старалась заглушить ощущение паники и ужаса. Дрожащими пальцами застегивала новенькие ботинки. Сам создатель уже был одет в брюки и белую рубашку. Он вышел из спальни, прошел через гостиную и замер возле двери, прислушиваясь. Я следовала за ним, как привязанная, лишь бы не оставаться одной. Андрей прижал палец к губам и открыл дверь. Внизу послышались тихие голоса.

— Они внутри, — спокойно произнес муж.

— Почему не сработала сигнализация? — прошептала, отступая назад. Паника накрывала с головой и от страха слабели колени. Рано я понадеялась, что все стало налаживаться. Новый гардероб для новой жизни не помог.

— Потому что экономка сама открыла дверь.

— Как «сама»? И что теперь делать? — Не укладывалось в голове, что мадам Муссон впустила в дом хозяина незнакомцев. А может, экономка их знала?

Я посмотрела на Андрея с надеждой, думая, что сейчас он взмахнет рукой и проблемы все решатся. Но он закрыл дверь и повернул в замке ключ.

— Возьми с собой самое необходимое. — Андрей взглянул на свои босые ноги. — И надо обуться.

— Мы что, уходим из дома? Но как? Через окно? А как же Петр?

Я заметалась по комнате. Схватила расческу, попыталась привести волосы в порядок. «Боже! О чем я думаю!» Бросила расческу на кровать, подбежала к шкафу, надела кашемировое пальто темно-зеленого цвета. Паспортный документ положила в шкатулку и прижала ее к груди. Пока я в панике металась по комнате, Андрей натянул начищенные до блеска сапоги, застегнул китель и шинель. В отличие от меня, он был совершенно спокоен. Подошел к дальнему углу спальни и протянул руку.

— Иди сюда, — велел он. Не успела я подбежать и обхватить прохладную ладонь, как раздались удары в дверь. — Ничего, успеем.

С ужасом я услышала крики ворвавшихся незнакомцев и не сразу поняла, что задумал Андрей, пока не увидела, как вокруг нас образовалась темная воронка. Раздался неприятный звук, похожий на свист, и чем сильнее он становился, тем быстрее вокруг нас крутился ураган. За чертой круга мир словно замер. Дверь спальни неспешно распахнулась, сильно ударившись о стену. Мужчина в черной одежде и маске медленно бежал к нам, за ним появились еще маги. Они как будто топтались на месте.

Андрей поднял руку и выстрелил в ближайшего, но пуля прошла сквозь тело, не нанося ущерба.

— Создатель! — рявкнул.

Маги с одинаковой силой не могут воздействовать друг на друга. Создатели способны ранить друг друга только оружием, которое сотворил человеческий кузнец или изобретатель. Воронка усилилась, и прежде чем ночные гости оказались возле нас, мы исчезли.

Первый переход через портал напоминал свободное падение. Было страшно и одновременно захватывало дух. Секунда — и подо мной оказался твердый пол. Приступ тошноты отступил, но вот равновесие я не удержала и упала бы, но Андрей меня подхватил.

— Где это мы? — спросила, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме. Воздух был душный и затхлый.

— Это моя квартира в Марселе. Здесь нет слуг, и я давно тут не появлялся, — ответил он и создал светящийся шар, который поднялся к потолку, постепенно разгораясь все сильнее.

— Но… как же так… нам ведь надо в Париж, — изумленно произнесла и взглянула на супруга. — Что с вами?

Андрей был бледен, под глазами залегли темные тени, а белки глаз покраснели от лопнувших сосудов.

— Создание портала забирает много сил, — пояснил он хриплым голосом, оседая на пол. — Катя, не могла бы ты расстелить постель, там, наверное, надо будет стряхнуть… одеяло. Мне бы поспать… не бойся… за ночь они не доберутся сюда. А утром будем… думать.

— Сейчас! Я сейчас, — с беспокойством воскликнула, осторожно помогая Андрею. Не сомневалась, что среди ночных гостей был искатель, а это значит, они всегда будут знать, где я нахожусь.

Князя я оставила на полу и, поманив за собой шар, отправилась искать спальню. Дверь комнаты оказалась сразу налево после большой гостиной. Кругом было много пыли, и я осторожно отодвинула тяжелую портьеру, чтобы открыть окно и впустить свежего воздуха.

На широкой кровати лежала белая простыня, осторожно ее свернула и отнесла в угол. Завтра займусь уборкой. Все завтра. А сейчас надо помочь Андрею добраться до постели и самой умудриться как-то поспать.

Но, к собственному удивлению, заснула я быстро, едва положила голову на плечо супруга. В этот раз без сновидений, как будто провалилась в темную пропасть.

Просыпалась медленно. Нехотя. Моя рука лежала на груди Андрея, и я слышала стук его сердца, остро чувствовала сильное тело, прижатое к моему, и запах мужского парфюма.

— Катя, — услышала с хрипотцой голос, который рассыпал по телу множество мурашек. — Я знаю, что ты уже не спишь.

При свете дня и в тихой обстановке сложнее было смотреть на Андрея. Поэтому продолжила лежать с закрытыми глазами.

— Совсем не хочется вставать, — слегка пожаловалась я.

— А надо, вдруг среди наших преследователей есть умник, создающий порталы.

— Как они нашли меня?

— Не знаю, может, у них есть твоя вещь. Гасьен спьяну решил, что вернулся Петр, и открыл ворота, а вот мадам Муссон осознавала, что делала, когда впустила магов в дом.

— Откуда ты все знаешь? — удивленно воскликнула я, приподнялась и посмотрела на Андрей. Он выглядел отдохнувшим, и белки глаз вновь стали естественного цвета.

— Мой ангел-хранитель рассказал. Разве ты не беседуешь со своим? — спросил князь. Его рука соскользнула с моего плеча на талию.

— Я не слышу ее. Вижу, но не слышу. Месье Готье говорил, что это из-за убедителя, потому что тот стер мне память.

Мгновенье — и оказалась на подушке, а супруг навис сверху. Голубые глаза потемнели от желания, и мое дыхание сбилось.

— Ты больше не одна и запомни: я никому не позволю причинить тебе вред.

Лицо Андрея склонилось надо мной, и я, выставив вперед руки, попыталась остановить его напор.

— Сейчас? Когда светло? — прошептала я, а тело уже предательски отзывалось на ласку, едва пальцы супруга приподняли подол платья и нежно погладили бедро.

— Да, сейчас, и когда светло, — ухмыльнулся Андрей, и его губы впились в мои жадным поцелуем.

«Я не могу ему отказать. Он ведь мой... муж» — оправдывалась перед собой, стараясь не думать о том, что сама желала его.

Продолжили мы в ванной. Андрей стоял сзади и целовал мои плечи, спину и долго не отпускал. Когда все закончилось, крепко прижимал к себе, целуя шею. Мое одинокое сердце отвечало на нежность, и я понимала, что безнадежно влюбляюсь в мужа.

Через некоторое время Андрей меня оставил, чтобы я без смущения закончила процедуры в ванной комнате. Растерянно огляделась: облачиться было не во что, одежда осталась в спальне. Открыла тумбочку, видела, как князь доставал оттуда полотенце, выбрала самое широкое и, завернувшись, босиком отправилась в спальню.

Андрей стоял ко мне спиной. На нем был черный костюм и ботинки, мои вещи он аккуратно складывал стопочкой на кровати.

— Андрей, — позвала я, — что ты делаешь?

Он повернулся и, хитро прищурившись, произнес:

— Твое платье измялось, неужели ты хочешь надеть несвежие панталоны?

— Но как… что мне тогда… в чем я пойду? — немного обиженно взглянула на мужа. Он вон как принарядился, а мои новые платья и нижнее белье остались в доме Петра.

— Я ведь создатель, пусть и специализируюсь на военном оружие, но создавать одежду учат каждого из нас. Только тебе надо убрать полотенце. — Лицо его было серьезным, но в глазах плясали смешинки, и интуитивно я догадалась, что он шутит надо мной.

— Нет, — сильнее сжала пальцами края полотенца. Мои щеки пылали от смущения, но все же я возразила: — Если так не можешь, значит, надену мятое платье.

— Чего ты стесняешься? — удивился Андрей. — Я уже все видел.

Упрямо поджав губы, я только сделала шаг, но Андрей остановил словами:

— Ты совсем шуток не понимаешь, — и нежно улыбнулся. — Стой, где стоишь.

Я замерла и почувствовала, как кожи коснулось что-то легкое и мягкое. Оно ласково прошлось по груди, талии, бедрам. Ощутила на теле нижнее белье, и от удивления пальцы разжались, мокрое полотенце упало на пол.

— Соблазнительное зрелище. — Голос Андрея выдавал его желание, и я замерла под горячим взором. — Но нам надо поторопиться.

Он сотворил прозрачные чулки, подвязки, бесхитростное платье из дорогой ткани изумрудного цвета.

— Прости, но лучше создать не смогу, — немного грустно заметил он, когда я перед зеркалом расчесывала волосы и заплетала их в тугую косу.

— Мне очень нравится. Спасибо, — поблагодарила я.

Платье было по фигуре, цвет мне шел, а еще… Андрей стоял рядом, и от нежности в его глазах щемило сердце.