Моль и Ворон. Месть напополам.

???

Кучер показался мальчику чрезмерно любезным, по сравнению с другими слугами: он разговаривал уважительно, улыбался, а во взгляде не читалось скрытое презрение, которое так и сквозило из тех новых прислуг и стражей. Но это видел только он один, мама ничего не замечала вокруг себя, либо быстро забывала, если мальчишка указывал ей на странности. Она словно утонула в своём горе от потери близкого, от утраты части себя. И быть честным, он тоже хотел распасться на части, уйти в себя или наоборот всё выплеснуть наружу, но кто тогда бы успокаивал их? Этот подозрительный мужчина? Ни в жизни. У мальчишки проступал холодный пот от его редких взглядов в крохотное окошко в передке кареты. Он чувствовал не ладное, боролся с внутренним желанием сейчас же остановить карету, привести в чувства мать и вернуться домой с сильной речью, которой бы он поправил шестерёнки в головах людей, заставил их подумать хоть немного, остановить колоссальную ошибку. Но тот не блистал в ораторском искусстве, да и кто бы стал слушать мальчишку, которому только исполнился первый десяток. Для них он разбушевавшийся карапуз.

— Матушка... - его детское сердце словно полоснуло серпом при виде очередных слёз матери, капающих из стеклянных глаз. Он осторожно коснулся её плеча, в неловкой попытке поддержки, но этот маленький жест не увенчался успехом. Мать по-прежнему была где-то там глубоко во тьме. Он стиснул зубы с кулаками, застегнулся внутри на все пуговицы и уткнулся в окошко, за которым стремительно вечерело, а значит приближался привал. Поскорее бы.

Глава 1

Империя, ставшая моим домом на долгие годы, покоилась среди бескрайних холмов, одетых в бархатный ковёр сочных трав и цветущих кустарников. За могучими каменными стенами, в низинах, раскинулись пестрые лоскутные одеяла полей, где под солнцем колосилось зерно и пасся тучный скот. Там же, в потрескавшихся от жары шляпах, не покладая рук трудились фермеры — неутомимые жилы этой земли. А дальше, за извилистой лентой залива, что обвивал наши границы, вставали суровые горы и просторные луга, сменяясь чащами дремучих лесов. В тех лесах, среди исполинских сосен и многовековых дубов, царил иной мир, полный птичьего гомона, звериных троп и… иной, неживой твари. Именно туда, во имя Империи и нашего правителя, Рейнарда Локхарта де Шериана, уходили отряды, войска и особые группы — отважные и безжалостные.

Моим же убежищем от всех бурь был этот укромный уголок под сенью раскидистого дерева, где листва шелестела убаюкивающие песни. Отсюда, как на ладони, виднелась вся столица. Я любила вдавливать пальцы в прохладный мох у корней, чувствовать под ладонью грубую кору и наблюдать, как дышит, живет Лоренделл. Вот по мосту над заливом, через арку в главной стене, впервые вступают в город ошарашенные путники: разинув рты, они вращают головами, сомневаясь, не мираж ли перед ними. Вот в аккуратных домиках распахиваются ставни, и на подоконниках появляются кувшины с водой для пёстрых георгин. Вот по брусчатке спешат за покупками горожане, а над черепичными крышами кружат стайки проворных ласточек. И над всем этим царит замок — белокаменное воплощение силы и мудрости Рейнарда. Его стены, слепящие на солнце, казались высеченными из света, а стройные башни с ажурными галереями рвались в самое поднебесье. Их золочёные шпили, горящие на закате, были как маяки, манящие к себе сердца смельчаков и мечтателей. Замок манил всех, но дорога к его вратам была открыта немногим. Это и стало одной из причин моего выбора. Стать лучницей — значило не только приблизиться к своей мечте, но и принести настоящую пользу, служа людям и Империи. Вписать, хоть малую строчку, в её великую историю. И тогда, быть может…

— …они примут меня», — сорвался с губ почти беззвучный шёпот, пока я, обхватив колени, прятала в них лицо.

Солнце уже касалось вершин дальних гор, заливая мир тёплым медом, алым вином и нежным шафраном. Картина напоминала иллюстрацию из самой прекрасной книги сказок, и я отчаянно хотела остановить мгновение, остаться в нём навсегда. Только я, тишина и этот умиротворяющий покой. Ни оценивающих взглядов, ни вымученных слов, ни едких насмешек, ни пинков под столом, ни гадких записок за спиной. Я могла бы мечтать так вечность, но время неумолимо текло. Скоро комендантский час в женском общежитии, а там — через несколько часов — начнётся новая жизнь. Трехдневные испытания и торжественная клятва на главной площади, у подножия памятника первому Императору, в чью честь и был назван Лоренделл.

Спускаясь по пыльной дороге с пригорка, я натянула на голову картуз, стараясь укрыть под его потёртым краем непослушные пряди волос. Они были белыми, как первый зимний снег, кричащая примета, выдававшая во мне мирвинилку. Что в этом такого? Для меня ничего особенного. Но для них это целая катастрофа, будто клеймо, проклятие, видимое за версту.

Так ведь было не всегда. Лет десять назад мы жили в относительном мире, нас даже уважали — мой род служил при дворе. Но потом кто-то пустил грязную сплетню. Она разнеслась по миру, словец чума, докатившись и до нашей империи. С тех пор на нас смотрят исподлобья. В нас видят ходячую неудачу, винят во всех бедах, от неурожая до проигранных сражений.

Мой взгляд упал на смятую вырезку из газеты, валявшуюся прямо на мостовой. Я узнала эти строки: «...Второй караван из Гринвинджа сгорел, не достигнув Лоренделла. Если бы это был единичный поджог — дело ясное. Но когда пламя поглощает десятки судов с продовольствием и оружием, это уже закономерность. Купцы требуют защиты, угрожая разорвать торговые связи. Дефицит взвинтил цены, среди горожан — недовольство». Я слышала эти разговоры, лавочники на рынке только о потерях да убытках и толковали.

Часы на угловом столбе пробили восемь, когда я, пройдя пару переулков, остановилась у знакомой пекарни. Воздух здесь был густым и сладким — пахло корицей, жжёным сахаром и тёплым, душистым хлебом. Закрыв глаза, я почти физически чувствовала, как хрустит под зубами золотистая корочка, а внутри — мякоть, воздушная и нежная. Живот предательски заурчал. Рука сама потянулась к карману, где лежали жалкие гроши, хватило бы на батон, а то и на булочку с малиновым джемом. Но хозяин лавки, будто почуяв моё присутствие, уже стоял за стёклами витрины. Его лицо, обычно приветливое, исказила гримаса отвращения. Он сжимал в руках полотенце, и казалось, будто он мысленно уже сломал бы мне шею, попадься я ему в лапы.

Интересно, изменится ли что-то, когда я надену форму? Когда стану одной из тех, кто служит Империи? Неужели и тогда ко мне будут относиться как к прокажённой? Не может быть, чтобы все военные и стражи пользовались уважением, а я одна была бы отверженной. Да?

Размышления прервал лёгкий толчок в плечо. Пожилая женщина, нагруженная тяжёлыми сумками, прошла мимо, задев меня. Из её поклажи выкатилось набухшее румянцем яблоко. Она не заметила потери.

— Извините, вы обронили, — подняв фрукт, я догнала её и протянула.

— Ох, голубушка, и не заметила совсем! — она хохотнула, ставя одну сумку на землю и протягивая руку. — Вот тебе спас... — голос её вдруг оборвался. Взгляд скользнул по моим спрятанным волосам, по лицу — и застыл. Рука дёрнулась, будто от прикосновения к раскалённому железу, и вместо яблока она схватила свою сумку.

— Оно целое, — тихо сказала я, — даже не помялось.

Старушка не ответила. Она резко развернулась и заспешила прочь, не оглядываясь. Раньше, лет пять назад, такое молчаливое отторжение заставляло меня рыдать в подушку в моём укромном уголке. Сейчас разница лишь в том, что слёзы я научилась проглатывать ещё до того, как они набегают на глаза. Они стали горькими и тяжёлыми, как свинец, но невидимыми.

Протерев яблоко о грубую ткань кофты, я надкусила его. Кисло-сладкий сок на миг отвлёк от горечи, пока я шла дальше, отбивая чёткий ритм подошвами по холодной каменной брусчатке. У ворот общежития я остановилась, запрокинула голову. Небо было тёмным, без звёзд, лишь в паре окон тускло желтели квадратики света. Наверное, почти все уже спят, завтрашний день решает всё, к нему нас гнали весь последний четвёртый курс.

Калитка с протяжным, жалобным скрипом поддалась, половица в прихожей предательски прогнулась, а старая лестница захрустела под ногой, как будто нарочно. Я старалась прокрасться, как тень, но вышло, словно слон на роликах в посудной лавке.

— Привет, Миравель, — прошептала я, робко улыбаясь и прикрывая дверь.

Девушка у туалетного столика, расчёсывая короткие перламутрово-русые волосы, встретила мой взгляд в зеркале.

— Мы уже виделись, — сухо констатировала она, пока я, затаив дыхание, кралась к своему шкафчику.

Я достала пижаму, вернее, вылинявшую майку и трусы. На большее денег не хватало: стипендию не платили, а единственная подработка, которую мне доверили, — выносить мусор.

— Давно все уснули? — спросила я шёпотом.

— Она бы ответила «да», если бы кое-кто умел держать рот на замке и открывать ворота по-тихому. Да и всё остальное, — пробурчал чей-то сонный голос из темноты.

— Прости-и... — выдохнула я и быстрыми шагами рванула в душевую.

Запершись за потёртой пластиковой шторкой, я повернула кран, мысленно молясь, чтобы сегодня вода была хоть чуть теплее ледяного ада. И, кажется, кто-то услышал — струя оказалась градуса на два, а то и на четыре, теплее обычного.

Быстро сполоснувшись, я привычным движением провела пальцами по рёбрам под кожей, залечивая невидимые миру синяки. Я пересчитала их, как всегда, будто боялась, что от постоянных пинков и толчков со стороны капитана они могли разбежаться или спрятаться. Иногда и мне хочется куда-нибудь зарыться. Но это путь слабачки, которая бежит от проблем, а не решает их. Ведь что изменится, если ничего не делать? Ровным счётом ничего. Поэтому надо двигаться вперёд, даже если весь мир шепчет тебе: «Остановись».

Вернувшись в комнату по предательски громким половицам, я улеглась на свою скрипучую койку. Схватила с тумбочки потрёпанный блокнот и маленький фонарик, накрылась с головой одеялом, создав себе светонепроницаемый шатёр. Раньше я вела обычный дневник. Но после того как его украли, вырвали страницы и раскидали по всему общежитию и учебному корпусу, пришлось изменить тактику. Теперь это была шифрованная летопись на языке, который не знал никто, кроме моего народа. И ещё система подсчёта. В конце дня я отмечала хорошее и плохое. Сегодня, например: волшебный вид на Лоренделл, утопающий в закатных красках, и две стрекозы, кружившие прямо передо мной в золотом луче. За это два аккуратных кружочка. А за негатив ставила крестики. Их было четыре: два из-за капитана, и ещё два от жителей города. Итого баланс дня: два к четырём. Цифры, как всегда, говорили сами за себя.

— Моль, хватит уже шуршать и строчить там! Даже не вздумай всю ночь сидеть с этим фонариком! — прошипела Миравель, которой так «повезло» спать на соседней койке. — Завтра первый экзамен, и я не собираюсь проваливаться из-за твоих ночных бдений!

Но ничего, подумала я. Ей осталось терпеть меня недолго. После трёхдневных испытаний нас распределят по отрядам, у неё появится новая, куда более приятная соседка, а у меня, наконец, сбудется мечта.

— Хорошо, хорошо, уже выключаю, — уступила я, гася фонарик и убирая под подушку блокнот с ручкой.

Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок. По грубым деревянным балкам ползли бледные, дрожащие тени — отблески уличных фонарей, пробивавшиеся сквозь щели в ставнях.

— Миравель, не переживай так, — не удержалась я от шёпота. — Первый этап марафон. Мы его точно пройдём. Для нас, лучников, это не так страшно, мы налегке. Не то что стражники или рыцари... Им-то уж точно будет не...

— Белило, да заткнёшься ты наконец?! — шикнул уже другой, сонный голос

— Я же просто хочу поддержать... — вздохнула я и повернулась на бок. Пальцы сами нашли на шее тонкую цепочку и застёгнутый на ней овальный кулон. Я прикоснулась к холодному металлу. — Удачи нам завтра.

Ответом мне была тишина. Пять соседок молчали — кто потому что спал, а кто потому что не желал и двух слов с «Белилом» промолвить. Я их не винила. Кому охота делить комнату с болтливым призраком.

Мирвинилы. Я не видела никого из своего рода с тех самых пор, как в восемь лет чудом сбежала от тех монстров в лесу. Возможно, они до сих пор скрываются в чащобах. А может, я и вовсе осталась одна — в тот ужасный день на моих глазах полегло столько наших...

Ногтем я надавила на почти невидимую защёлку. Кулон с тихим, но отчётливым щелчком раскрылся. В крошечной рамке уместились два лица — мамы и папы. У всех мирвинилов волосы светлые, это наша отличительная черта. У отца они отливали серебром, у матери были цвета топлёных сливок. Мне же достался самый непримечательный оттенок — просто белый. Белый, который среди сородичей был обычным, а здесь, среди тёмноволосых и смуглокожих, превращал меня в бессмысленное, кричащее пятно.

Я встряхнула головой, прогоняя накатывающую тоску, в этих мыслях можно было утонуть до самого утра. Поднеся кулон к губам, я тихо поцеловала потускневшую фотографию, мысленно прося родителей о помощи. Пальцы при этом сами нащупали в том же отделении маленький, неровный алый камешек и привычно потерли его. И словно это был магический ритуал, едва я закрыла глаза, меня накрыл сон. Короткий, обрывистый, словно его и не было. Столь же стремительными промелькнули утренние сборы и путь к арене.

Когда наконец мы подошли к циклопическому каменному кольцу, опоясанному башнями и увенчанному развевающимися синими флагами с имперским гербом, на меня обрушилась звуковая стена. Тысячи взволнованных голосов, крики, свист и рёв трибун. Все эти люди пришли посмотреть на нас. На наши будущие победы и падения, на слёзы и торжество. От этого осознания живот свело в тугой, болезненный узел, а ладони стали ледяными и влажными. Уверена, если бы мне сейчас сунули стакан, он бы выскользнул, словно кусок мыла.

— Эй, Полоумная Локвуд, не отставай! — рявкнул капитан в походном обмундировании, как всегда коверкая мою фамилию. Впрочем, как и все остальные.

— Так точно! — откликнулась я, заставляя ноги бежать быстрее, чтобы не оторваться от строя.

Когда тяжёлые ворота для испытуемых захлопнулись за нами, мы шагнули в длинный, аскетичный коридор. Его освещали лишь коптящие керосиновые лампы да скупые лучи из редких окон. Единственной попыткой уюта был синий, выцветший от времени ковёр, тянувшийся по всему пути. Скудно, но логично — всё великолепие и роскошь были снаружи, для зрителей, а здесь царила суровая практичность.

— Приветствуйте будущих защитников Великой Империи Лоренделл! — грохнул голос ведущего, усиленный магией, отчего воздух в самой груди затрепетал.

Он стоял один в центре огромной песчаной арены, окружённый пятиметровыми стенами, за которыми бушевало море зрителей. Трибуны взорвались ликующим рёвом. От этого гула у меня заложило уши, а сердце принялось биться с такой силой, будто рвалось наружу, на раскалённый солнцем песок. Выше, на вершинах мраморных колонн, трепетали синие флаги с гербом, яркий камень слепил глаза, отполированные доспехи сверкали, а между опорами пестрели гирлянды из сотен праздничных флажков.

— С каждым годом масштабнее, — пробормотал кто-то позади меня, пока мы ещё стояли в прохладной тени арки.

— Интересно, что будет в следующем?

— Если так не терпится, заваль испытания и посмотришь в следующем году, — съязвил парень, небрежно откидывая со лба прядь белокурых волос.

— Да я и как зритель могу прийти.

— М-да, чернь юмора не понимает, — разочарованно вздохнул лучник.

— Как ты смеешь...!

— Заткнитесь, живо! Пока я вас обоих по домам не отправил! — рявкнул наш капитан, одним свирепым взглядом из-под кустистых бровей усмиряя спор.

Ведущий тем временем выкрикнул ещё что-то и широким жестом указал в нашу сторону. Гул трибун взметнулся с новой силой, а вместе с ним до небес подскочил и мой пульс. Мы тронулись с места. Ослепительный солнечный луч ударил прямо в глаза, заставив на секунду зажмуриться. Я приставила ладонь козырьком ко лбу.

— Боже... Сколько же здесь народу? — ахнула я, ошеломлённо оглядывая переполненные трибуны.

— Похоже, пожаловали гости даже из соседних государств, — заметила Миравель. — Но в этом году зрителей и вправду невиданное количество.

— Значит, и испытания должны быть...

— ...гораздо сложнее, — договорила она за меня, крепче сжимая в руке лук.

И это была правда. Благодаря растущей славе Лоренделла, славящегося своей армией, конкурс на место в элитных подразделениях год от года рос в геометрической прогрессии. А значит, росли и требования.

— Мы справимся, — твёрдо сказала я себе, запирая наглухо воспоминания о прошлом: о чуланах, куда меня заталкивали, и унизительных поражениях в ближнем бою. Именно поэтому я и выбрала лук. Дистанция — моя стихия.

Мы выстроились в две чёткие шеренги: впереди рыцари в доспехах, сзади мы, лучники. Наш капитан занял место рядом с ведущим — низкорослым, полноватым мужчиной, чью внешнюю неуклюжесть спасала лишь невероятная харизма. После долгой и громкой речи его лицо раскраснелось, а редкие волосы прилипли ко лбу. Мне даже захотелось предложить ему воды и проводить в тень.

— Отборочные экзамены продлятся три дня! — провозгласил он, предварительно откашлявшись. — На четвёртый состоится посвящение избранных! Сегодня, как вы знаете, первый этап — марафон! Но где и при каких условиях... — Он хитро рассмеялся, окинув нас взглядом, а затем резко вскинул руку. В воздухе вспыхнул магический экран. — Дистанция составляет сорок два километра! Их необходимо преодолеть за четыре часа.

Значит чтобы уложиться с запасом, нужно бежать каждый километр быстрее пяти минут, на скорости от одиннадцати километров в час.

— Так же испытуемых ждут препятствия.

Препятствий?!

— Влажная почва, лёгкий туман, а кое-где — непроглядная мгла! — воодушевлённо выпалил мужичок, словно речь о сущих пустяках. — Но это лишь погода, а кроме того…

— Что ещё?! — простонал кто-то за спиной. Я мысленно с ним согласилась: уложиться в норматив и так сложно, а с такими условими участников станет ещё меньше.

— …ваша задача — не попасться в лапы нежити. Или, если выхода нет, вступить в бой. Но помните: сколько бы чудовищ вы ни победили, очков это не принесёт. Главное добежать до финиша в срок. — Он указал на огромный таймер, висевший в воздухе. — А финиш эта арена и ограниченное число флажков.

Сердце провалилось в пятки. Выходит, кто-то сегодня обязательно выбывает. Любой из нас. В том числе я, если прямо сейчас не соберусь.

Успокойся.

Мы выстроились у длинной красной линии. В пятнадцати метрах впереди виднелись ворота, казалось, мы рванём через них, достигнем точки и вернёмся обратно… но нет.

— Ах, да! Забыл кое-что очень важное, — вдруг опомнился ведущий. Его лицо сияло наслаждением — похоже, он обожал смотреть на чужие мучения. — Забег начнётся не отсюда. Вас переместят в удалённую точку, а по пути ориентируйтесь на подсказки. Внимательность и удача! — Он рассмеялся, трибуны взревели в предвкушении зрелища.

Я лишь мельком успела заметить синие флажки, как мир завертелся. Всё стихло. Мы стояли в лесу. Сквозь переплетение ветвей сеялась морось, деревья тонули в дымке. Изо рта шёл пар.

— Сумасшествие! Выкинули нас, как мусор! — негодовал кто-то из толпы. Я поправила лук за спиной, огляделась и сразу нашла первую табличку-стрелку.

Вскоре остальные рванули вперёд к финишу, подальше от провала. Я не ускорялась: силы нужно распределить на всю дистанцию. Хотя, с учётом новых условий, в середине придётся прибавить. Нас около двухсот, а флажков всего сто пятьдесят. Значит, я должна прибежать хотя бы сто сороковой.

— Полоумная! С таким темпом точно придёшь последней! — прохохотал парень, обгоняя меня. Но бег явно не его конёк: судя по тяжёлой поступи, через полчаса его колени взвоют от боли.

— Спасибо за совет, — улыбнулась я, изо всех сил глуша обиду.

Он цокнул языком и умчался вперёд. Позади ещё слышались шаги, много шагов. Это и успокаивало, и настораживало: среди них могли быть такие же, как я — те, кто расчётливо распределил силы. Те, кто сильнее. Нет, паника ни к чему.

Спокойствие. Внимательность. Рассудительность. Сосредоточенность. Слух.

Для лучника это важно, как воздух. Я должна доказать всем и себе, что освоила эти правила. Что достойна звания и формы империи Лоренделл.

Успокойся.

Я твердила это, как мантру, все пятнадцать километров. За это время обогнала многих, в том числе того наглого парня. Ещё пару ребят я попыталась нагнать, но они, заметив меня, рванули вперёд. И зря: через пять километров я снова их встретила, выдохшихся, еле плетущихся. Они сгорели слишком быстро.

Успокойся.

Успокойся.

На тридцатом километре я точно знала: позади около шестидесяти семи человек. Их не было видно, но и впереди никого не встречалось. Кто-то, видимо, свернул не туда — развилок оказалось подозрительно много, словно паутина или лабиринт. Хаотично, запутанно, страшновато. Один раз я сама чуть не ошиблась: кто-то развернул табличку-стрелку. Подло? Да. Но ничего удивительного: каждый хочет победить, даже грязными методами. Хотя для будущего защитника империи это странный выбор.

Я вернула стрелку на место, хоть внутри меня и разъедали демоны, шепчущие избавиться от конкурентов. Не все поверили: некоторые крикнули мне вслед колкости и свернули на ложный путь. Что ж, их проблема. Заметят ошибку — хорошо, нет — не достойны проходить дальше.

Быстрее.

Успокойся.

Через четыре километра я увидела в кустах рыцаря — помятого, грязного, но живого. Видимо, он уже столкнулся с нежитью. Я надеялась на лучшее, но готовилась к худшему, потому лук и стрела были уже в руках, когда очередь дошла до меня.

— Значит, ты последнее испытание? — спросила я у монстра, зная, что в ответ услышу лишь рык.

Шандрогоин. Массивное создание, похожее на груду валунов. Серую блестящую кожу покрывали иглы, усеянные обломками доспехов и стрел, обычная атака здесь бесполезна. Туловище распухшее, непропорциональное, шея изогнута дугой. Голова маленькая, с волнистой пастью и змеиным багровым языком. Четыре серых глаза с месяцеобразными зрачками злобно уставились на меня из-за костяных наростов. Я медленно натягивала тетиву, а он уже шагал в мою сторону, сотрясая землю.

— Может, не будем драться? Я не хочу, — осторожно предложила я, следя за его толстыми конечностями, дёрнувшимися в порыве к броску. — Забыла, в чём твоя слабость, но стрелы тебе точно не повредят, только зря потрачу.

Медленно шагнула в сторону, мысленно прогоняя уроки и ругая себя за то, что когда-то разглядывала птиц за окном вместо того, чтобы записать что-то важное.

Сосредоточься.

Успокойся.

Расслабила тетиву, отбросила сомнения и выпустила стрелу в один из четырёх глаз. Монстр взвыл, тяжёлый хвост с лёгкостью повалил сосну, пока он метался в боли. Я, не теряя мгновения, соскочила с тропы и прижалась к земле за кустами.

— Прости, здоровяк, но возиться с тобой мне… некогда, — бросила я, пока Шандрогоин рычал справа. Слева же мелькнуло движение, явно не участник: одежда слишком тёмная, а у нас все в светлом. — Кто тут?

Присев за деревом, я достала стрелу, затаила дыхание. Сердце колотилось, адреналин бушевал в жилах, требуя выхода. Сзади становилось только громче. Нужно оторваться. Но как? Выбить ещё глаз и бежать?

Тихо приподнявшись, спиной к шершавой коре, я вдруг заметила на стволе вырезанную букву — «K». Та же метка была и на соседних деревьях.

— Что это?..

Я отвлеклась и монстр уже нашел меня. Ещё мгновение и его шипастый хвост снёс бы мне голову, если б я не поскользнулась, падая навзничь в сырую землю.

— Чёрт! — вырвалось у меня, когда из рук вылетели лук и стрела.

Лихорадочно обыскав карманы корсета, я выудила маленький нож, в тот самый миг, когда тень монстра нависла надо мной. Его шкуру таким не проткнёшь. Глаза далеко. Он раздавит меня копытом или насадит на шип, рядом с другими поблёскивающими трофеями…

«…драгоценные камни, золото, серебро, железо — всё, что блестит, привлекает этот вид. Достаточно показать — и он отстанет.»

— Вот же неуч, — прошептала я себе, сунув свободную руку в карман брюк. На ладони засверкали две серебряные монеты. — Гляди, как искрится! Красота!

Я протянула руку, покрутив монетками. Шандрогоин склонил голову, слюна капнула на землю. Из ноздрей вырвался тяжёлый, затхлый пар. Его глаза моргнули с интересом, губы разомкнулись. Наступила тишина, и мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять его намёк. Сжавшись от брезгливости, я положила монеты на его нижнюю губу. Он причмокнул, сомкнул пасть, переступил через меня и неспешно удалился. Теперь уж точно запомню: этому виду начхать на меня, пока я не нападаю и не дразню блестяшками.

Время!

— Мой лук!

В отместку за глаз монстр копытом переломил оружие. А впереди ещё экзамены! Если, конечно, я сейчас же не вскочу и не помчусь к финишу. Сколько людей обогнало меня, пока я тут копошилась? Пять? Десять? Все пятьдесят?!

Подхватив сломанный, но родной лук, я выскочила на тропу и вложила все силы в последние шесть километров. Сказать, что было легко — солгать. Лёгкие горели, рана на предплечье ныла до кости, сапоги чавкали по грязи. Хриплое дыхание рвалось из горла, пот заливал глаза. Но я так никого и не встретила — ни в лесу, ни на мосту, ни у ворот. Уже казалось, что время вышло, и все только и ждут, чтобы посмеяться над моим провалом.

Успокойся.

Неужели всё напрасно? Провалиться на первом же экзамене?

Нет. Нет. Нет.

Успокойся.

— А вот и… участник! Она… давай же… громче! — долетело до меня с арены, когда перед глазами уже плясали тёмные пятна.

Это мне кричат? Подбадривают? Или… может, кто-то уже хватает последний флаг?

Успокойся.

Город сверкал красками, между домами вились флажки — целая паутина. Люди, не поместившиеся на трибунах, стояли на улицах, выглядывали из окон. Они кричали что-то неразборчивое, всё сплелось в оглушительный гул. Казалось, меня сейчас вырвет. Только бы не у всех на виду, не хочу проиграть и опозориться.

Быстрее!

Ухватившись за перила лестницы, я чуть не застонала от боли и количества ступеней. На середине взгляд скользнул в сторону — люди больше не кричали. Они молча смотрели на меня: кто с презрением, перешёптываясь, кто с холодным любопытством, кто с отвращением.

— Зачем она вообще участвует?

— Чтобы повеселить народ, видимо. Развлекательный номер.

Успокойся.

Молчи.

Главные ворота были распахнуты, стрелки по бокам указывали путь. Подошвы застучали по камню, затем по сухой земле, присыпанной золотистым песком. Он так ярко сверкал под солнцем, Шандрогоину бы понравилось.

— Наш сто пятидесятый участник, Полумна Локвуд! — с меньшим чем обычно энтузиазмом объявил всё тот же коротыш ведущий, на чьей рубашке я мельком разглядела крошки от булки.

Замедлив шаг, в пяти метрах от последнего флажка, до меня стало медленно доходить всё происходящее. Сто пятидесятая? То есть, считай самая последняя? Хах, а ведь совсем недавно ставила цель прийти не позже сто сорокового.

Я вытянула дрожащую от измождения руку к синему флажку, почти коснулась его, но тут меня с силой толкнули в спину. Ноги не выдержали и я упала второй раз за день, но лучше уж это случилось ещё сто раз, чем то, что я увидела.

— Миравель, — глухо шепнула я, при виде растрёпанных, но всё ещё красивых волос, — Что ты делаешь?

— Забираю... флаг. Н-не видно что-ли? — задыхаясь от одышки, гаркнула она, пока всё её лицо было румяным и уставшим от бега.

— Но ведь... он мой, я пришла раньше... раньше тебя.

— Эм, ну... Кхм! — не менее удивлённо и растерянно, отозвался ведущий. — Фактически да, но вы ведь не успели его взять, а в одном из критерий входило как раз таки... возвысить его. Понимаете?

— Я бы это и сделала, если бы она не толкнула меня, — я попыталась встать, это далось мне с невыносимой болью и тяжестью. Ноги пульсировала от усталости, голова начинала кружиться.

— Нечего было медлить! Не мои проблемы, - убрав от лица мокрые волосы, она окинула меня холодным, бесчувственным взглядом и ушла к толпе ребят, которая пряталась под ширмой с стеклянными кувшинами, наполненными водой. Они махали Миравель, выкрикивая поздравления пока она медленно шагала к ним, а у меня с писком в ушах образовались новые звуки — стук сердца, неразборчивый шёпот, тяжёлое дыхание.

За свои десять лет жизни в Лоренделле, я успела достаточно много раз столкнуться с предательством, несправедливостью и всеми остальными неприятными ситуациями, поэтому достаточно спокойно восприняла её поступок, но не то, что она забрала последнее место. Если бы это было какое-либо другое место, если бы у меня остался шанс на прохождение на следующий экзамен, я бы так не разозлилась. Я бы не нарушала правила, которым меня учили не только на тренировках, в школе и приюте, но и те, которые требовали заучить мои родители.

Гармония? Бурлящая внутри меня лава сожгла бы за считанные секунды целую деревню, люди бы истошно кричали, разрывая глотки прося о помощи.

Одежда Миравель была чистой, совсем не пострадавшей от вязкой грязи под ногами, словно всю дистанцию её пронесли на руках, как принцессу. Со своей внешностью она может и смогла бы ей стать, но характер всё погубил.

Рассудительность? Она покинула меня ровно в тот момент, когда меня толкнули, словно на живую вонзив нож между лопаток. Внутри что-то надломилось, хрустнуло так же чётко, как мой лук под копытом Шандрогоина.

Я завела руку за спину, вытянув лук перед собой и стиснула в кулаке его верхнее плечо, что треснуло под тяжёлым весом. Из под ладони пошёл пар, но на этот раз ледяной, а не тёплый, как раньше, в лесу.

Сосредоточенность? Да, наверное только это и сохранилось. Сосредоточенность мне была сейчас очень нужна, так же, как и флаг — моё заслуженное место.

Сжав рукоять, после того как залатала льдом трещину, я плавно провела рукой от полочки до гнезда, покрывая их льдом.

Я натянула тетиву, целясь ледяным наконечником прямо в спину Миравель. Одно мгновение — и её пронзит боль, такая же острая, как когда-то моя. Только теперь она будет физической. Стрела прорежет воздух, вонзится в плоть, пройдя насквозь. Её лёгкие наполнятся кровью, ноги подкосятся и тогда трибуны взорвутся гулом, а не замрут, как при моём появлении.

— Локвуд, что ты творишь?! Остановись! — кричал капитан, его голос тонул в гомоне толпы. Или это всё снова только в моей голове? Я и правда иногда теряю грань между реальностью и вымыслом. Видно, от того, что слишком часто перед сном мечтаю о другой жизни.

Так нельзя.

Замолчи.

— Локвуд, опусти лук немедленно! Или я переломаю тебе руки!

На последнем слове Миравель обернулась. В её глазах блеснул страх и в тот же миг из моего повреждённого лука вылетела стрела, оставляя за собой хвост снежинок, растаявших, не долетев до раскалённой земли.

— Ах! — девушка отпрыгнула, стрела задела её кисть. Но меня это не испугало. Важно было лишь одно — флаг выпал из её руки.

Пока она стояла в оцепенении, уставившись на меня, я на ватных ногах подошла к синему флажку, подняла, отряхнула пыль. Сунув лук за спину, подняла глаза к экрану. Список из ста пятидесяти имён. Моё в самом конце. «Значит, не важно, сколько раз к нему прикасались… Главное, кто забрал в конце», — промелькнуло в голове, пока я смотрела на побледневшего ведущего и капитана, на лице которого читалось: «Я тебя прикончу».

Свернув флажок, я прижала его к груди и направилась к выходу под шёпот трибун. Победа была отравлена. Вместо ликования горечь и тяжёлые взгляды тех, кто прошёл честно. Где же справедливость? Наверное, там же, где мой завтрак, которым меня вывернуло, стоило спрятаться в тёмной каморке пустого коридора. Никому не было дела ни до него, ни до меня.

Но я смогла.

Глава 2

— Ты понимаешь что своим поведением ты заслуживаешь отстранение?! - бушевал капитан, расхаживая по своему кабинету, пока я боролась с желанием прилечь куда-нибудь, ведь после возвращения с арены он не позволил мне даже обработать рану. — Подобное поведения для служащего нашей Великой Империи недопустимо!

— Капитан, приношу свои извинения, но ведь этого не произошло бы, если бы моя сокомандница Миравель Тордж не...

— ПЛЕВАТЬ! - от его резкого грубого крика мои плечи подпрыгнули, а зубы закусили губу. — Она всего лишь толкнула тебя, а ты направила на неё оружие, словно она заклятый враг. Непостижимо, не мысленно! Как тебе только подобное в голову взбрело, ещё и на глазах у всех?! - его тяжёлые ботинки стучали по деревянному полу, пока на мои, все чумазые и неказистые, падал свет заходящего солнца из окна напротив. — Так ещё и опять эти свои штучки ты исполняла. Может ты плохо понимала, что я говорил тебе? - он встал по мою правую руку и стал с силой тыкать указательным пальцем мне в голову, проговаривая по слогам: — За-пре-ще-но.

— Но, капитан, магия моего народа ничем не отличается от вашей, она не опасна, - я попыталась вложить в эти слова всю оставшуюся уверенность, чтобы голос не дрожал.

— Не опасна? - мужчина издал смешок, схожий на хрюканьем, почесал бородку и толкнул меня в больное плечо. — Не опасна говоришь?! Ты чуть не убила человека!

— Нет же, она... Я не собиралась в неё стрелять! Я ни о чём подобном не думала, я просто...

Хлопок, сначала почудилось что это что-то на улице взорвалось, но нет. Когда ладонь капитана с силой ударила меня по лицу, мир вокруг на мгновение замер. Звук пощёчины отозвался оглушающим эхом в ушах, а во рту появилось металлическое послевкусие. Жжение, распространившееся по щеке, казалось, проникало прямо под кожу, как будто огоньки боли сливались в единое пламя, прожигая её до самых костей. Глаза сами собой наполнились слезами, но я отчаянно сдерживалась, не позволяя им пролиться. Не сейчас. Унижение и боль слились в один тугой узел внутри меня, оставляя лишь пустоту, в которой эхом отзывалось горькое осознание своей уязвимости и беспомощности перед лицом этого человека.

— Ты даже не представляешь, как за эти годы ты вымотала мне нервы, - сквозь зубы прошипел капитан. — Признаю, по началу было весело наблюдать за твоими жалкими попытками ужиться здесь, когда все прекрасно знали что это никогда не произойдёт. Тебя то и приняли только потехи ради. Но сейчас... Аргх, ты ходячая катастрофа, Полоумная. Постоянно какие-то жалобы на тебя поступают, почему не можешь просто сидеть тихо и не рыпаться, а? Разве это так сложно?

Он ещё долго пилил меня взглядом, пока я теребила пальцы за спиной и отрывисто дышала, стиснув зубы. Из его уст вышел очередной полу-хохот, полу-хрюк, пока он сложив руки на широкой груди, отходил к окну, чтобы полюбоваться видами, а не моим призрачным от страха образом.

— Правду говорят, что от вас мирвинилов одни беды, поэтому то гоняют ото всюду. Раньше вас здесь было, как крыс в канализациях, ходили все такие важные, благоговейные, - он с отвращение фыркнул. — Храни Господь нашего Императора Рейнарда Локхарта за то, что погнал вас ссаными тряпка от сюда, иначе бы сейчас мы не были такой великой и могучей нацией... Противно только, что ты всё ещё здесь, - капитан обернулся на меня через плечо, окинув призренным взглядом, пока горло раздирал ком, затрудняя дыхание. — Ты обязана всю свою жизнь благодарить его за то, что ты можешь здесь жить, есть и уж тем более служить. Хоть это ты понимаешь?

— Да, капитан Де Франко.

Тяжело вздохнув, он обратно отвернулся к окну, оттягивая мучительный приговор, заставляя мой организм работать до изнашивания.

— Возвращаясь к сегодняшнему экзамену — ты его прошла. Я ни в коем разе не одобряю твои действия, но публике это понравилось, а к ней нужно прислушиваться, иначе их негодование и несогласие вызовет переполох, а это мы в гробу видали.

— Капитан, я правильно понимаю, что могу... участвовать на завтрашних экзаменах? - обомлела я, из-за чего даже вышла из стойки, но вовремя собралась, когда командующий повернулся ко мне полубоком.

— Верно, а теперь прочь с моих глаз.

— Есть, сэр! - живо отозвалась я и как он и просил, ушла за дверь, где мне пришлось зажать рот ладонью, чтобы никто не услышал мой писк радости.

Завтра всё будет иначе, завтра моя победа будет уверенной, твёрдой, непоколебимой. Я справлюсь!

— Мой лук...

Сорвавшись с места, я помчалась обратно в корпус женского общежития. Там, на кровати лежал мой лук, который наотрез понадобиться мне на завтрашних испытаниях. Я бежала так, будто сегодня делала это недостаточно долго и будто совсем недавно меня вовсе не вырвало, а голова не кружилась в преддверии обморока. Распахнув главные двери, вырвалась на улицу, где люди продолжали гулять и обсуждать сегодняшние испытания учеников. Обычно я старалась избегать взглядов, опускать голову, прикрытую какой-нибудь шляпкой или капюшоном, но сейчас на это не было времени, да и в любом случае сотни, а может даже тысячи людей уже видели меня, Белило на чёрной бумаге. Сейчас главное разобраться с моим луком, проверить сможет ли он ещё прослужить мне, а если нет, успеть до закрытия оружейного магазина, ведь снаряжение, которые мы храним в подвалах, ужасное, ему нельзя доверять. Оно косое, кривое, не родно..

— Ой! - я столкнулась плечом с человеком в плаще угольно-серого цвета, а в попытке устоять на ногах и не дать оступиться пострадавшему, я ухватилась за его рукав. Судя по большой руке, в чёрной кожаной перчатке, это был мужчина. Но лицо углядеть я не успела, лишь мельком пересеклась с его тёмными глазами, прежде чем он убрал от себя мою руку и быстро потерялся в толпе, не успев услышать мои извинения.

Лук.

Ворвавшись в комнату общежития и не обратив внимание на пристальные взгляды соседок, я поспешила к койке. Оружие по-прежнему лежало на ней, всё такое же треснутое и неисправное.

— Миравель, оружейный магазин закрывается в восемь?... Миравель? - я оглянулась на кровать рядом с моей, она была пустой, постель сложена в аккуратные стопочки друг на дружку, а тумбочка пуста. — А где...

— Уехала, - ответила одна из девушек, наполировывая ботинки.

— Как это уехала?

— Взяла вещи, да свалила, ей тут больше нечего делать, она же не прошла отбор. В отличии от некоторых, - девушка укоризненно взглянула на меня, а качнув головой, продолжила чистку.

— И точно... - невпопад ответила я, крепче сжав кулак, в котором лежало что-то маленькое и круглое.

Раскрыв ладонь, я увидела серебряную запонку, в середине которой располагалась каллиграфически написанная буква K. Это помогло мне вспомнить произошедшее в лесу, где на деревьях была вырезана эта же буква. Всё это дело рук того мужчины? Но что это значит? Может ему просто было скучно или...

— Если продолжишь так стоять, точно опоздаешь в оружейный, - вынула меня из размышлений соседка.

— Ах, да, точно. Спасибо! - пихнув запонку в карман брюк и взяв мешочек с монетами из тумбочки, я снова принялась бежать.

***

Что ж, приобрести лук мне всё же удалось, прямо перед самым закрытием магазина. Продавец долго бурчал на меня, даже не сразу согласился что-то продавать, но поняв что я участвую на соревнованиях, пошёл на встречу. Цену правда повысил, но это не страшно.

Радостная хорошей покупке, я чуть ли не полетела в общежитие, но вдруг вспомнила про события в лесу и запонку.

— K - что бы это значило? - шепнула себе под нос, проходя по полупустой мостовой. — K... Деревья... Запонка... Предупреждение?

Сунув ладонь в карман, я вытащила серебряную вещичку, а проведя большим пальцем по красиво написанной букве, перевела взгляд на новостной столб, за стеклом которого висели первые страницы новых газет и журналов.

— К... К... Кза...

Моё лицо обомлело, сердце в бешеном страхе забилось, а запонка чуть не выпала сквозь дрожащие пальцы.

— Кзар.

Это имя, которое вызывает страх и трепет среди жителей многих государств. Владелец этого имени сильнейший и безжалостный человек, который в одиночку способен бросить вызов целым армиям и уничтожить всё, что стоит у него на пути. Кзар воплощает в себе кошмар для каждого народа.

— Н-нет, это не он, - нервно посмеялась я. — Он бы не пришёл сюда скрываясь под плащом. Наверняка он бы...

«Дуэль между непобедимым рыцарем Грегором Бринстоном и беспощадным Кзаром состоялась этим вечером на площади Линквин!

По рассказам первоочевидцев, Кзар публично оскорбил Рыцаря Георга, усомнившись в его мастерстве владения мечом и магии. Так началась его жестокая дуэль против самого доблестного рыцаря империи Гордонстрендж. Долгое время их битва была равной, но в конце концов Кзар обманул своего противника, использовав запрещённое заклинание, и одержал победу, унеся с собой меч Георга, как символ власти и скрывшись от отряда гвардии.»

По соседству я увидела плакат на котором был нарисован примерный фоторобот Кзара: его изобразили как взрослого мужчину, с массивной челестью, тонкими губами и длинным шрамом на щеке. Волосы и шею прикрывал капюшон, но и этого мне хватило, чтобы от страха в горле пересохло, а ноги помчали меня в общежитие и мягкую кровать.

Нет, это не он. Не он! Он бы поднял шум в честь своего прибытия, а не всего лишь исцорапал деревья, до которых никому нет дела. Это не похоже на него. Будь это и правда Кзар, он бы не схватил меня в ответ за руку, не дав упасть. Он бы скорее свернул мне шею или... Или хотя бы толкнул! Даже капитан обходиться со мной жёстче чем то, как якобы Кзар придерживал меня, прежде чем исчезнуть. Это был не он, точно нет.

— К? Да полно людей с именем или фамилией начинающейся на эту букву! - бурчала я, стараясь тем самым успокоить себя, но выходило скверно. В голове продолжал кружить образ устрашающего Кзара, чьё присутствие уж точно должно было бы быть на таком грандиозном шоу, как вступительные экзамены с кучей соревнующихся малолеток. — Это не он... Не он.

***

Большего всего на свете я любила красный леденец, который мама мне покупала после работы в ларька. Любила то, как он пропускал через себя солнечные лучи, проявляя крошечные пузырьки и отражаясь мягким светом на поверхности. Я любила доедать его и оставшейся деревянной палочкой рисовать что-нибудь на сухой земле. Ещё я любила прятки, пусть и была в них плоха из-за своих белых волос, которые виднелись в какой бы я куст не спряталась. Поэтому зачастую ребята во дворе выбирали меня водой, а я была и не против, особенно потому что со мной в пару вставала Лори. Моя рыжая подружка со смешными косичками и курносым, как у поросёнка, носом, который то и дело что сопливил, из-за чего ей приходилось повсюду носить свои платочки.

Ещё я дружила с Олли, таким пухленьким мальчиком, у которого мама работала в пекарне, а папа кажется делал какие-то коктейли для взрослых. По рассказам Олли после них взрослые всегда становились шумными и весёлыми, тогда мы подумали, что в коктейлях плавают волшебные пузырьки, вызывающие смех. Но узнать так ли это нам не давали.

А не любила я всей душой день, когда Лори впервые отказалась идти со мной гулять. Потом второй день, когда я стучалась в дверь её дома, но она мне не открыла. А ещё восьмой день, когда папа вернулся с работы в рваной одежде и синяком на глазу. Это выглядело страшно, потому что я боялась что он теперь ослепнет на один глаз и потому что мама сказала, что его нельзя лечить до конца, иначе нашу тайну мирвинилов узнают. В тот день я возненавидела врать, но продолжала это делать. Может поэтому Лори перестала со мной гулять? Она почувствовала, что я врала ей про свою магию?

Ещё я не любила то, как с каждым днём всё больше ребят стало обходить меня и не здороваться, одна девочка даже толкнула меня, когда я подошла к ней, чтобы мы вместе попрыгал на скакалке. Тогда у меня появился первый шрам на локте, но почему-то мне не было больно от него. Наверное потому что я больше испугалась взгляда той девочки и её подруг. Их смех я слышала даже когда ушла домой и легла вечером спать.

Самым волшебным для меня был голос мамы, то как она пела мне колыбельные или артистично читала сказки. Ещё её длинные молочного оттенка волосы — такие мягкие и душистые, совсем как у соседской кошки, только в сто раз лучше. Мне нравилось плести ей косы, украшать их цветами или просто накручивать на палец, пока она качала меня на руках перед сном. Но однажды она пришла домой с ужасной рваной прической, я сказала что ей не идёт и раньше было лучше, а она согласилась и сказала что парикмахер подумал, что ей так будет лучше, но ошибся. После этого мама не ходила на работу, наверное ей было слишком стыдно показываться людям с такой причёской.

Вторым волшебством для меня были фокусы папы. Парой движений рук, он мог оторвать себе палец и прирости его обратно, а ещё вытаскивал монетки изо моего уха. По ночам в тайне я пыталась сделать так же, но ничего не выходило. Правда когда я узнала, что если много баловаться с волшебством можно притянуть гнев духов, я перестала это делать. А как именно я это узнала? Просто когда ночью я вышла за водой и увидела маму с папой на кухне он снова показал мне тот фокус с большим пальцем, только вернуть его обратно не получилось. Я назвала его дураком, потому что он был не внимательным и игрался с чем-то таким серьёзным, сравнимым со спичками. Тогда мама впервые отругала меня и заплакала передо мной. А я думала что взрослые забыли, как это делать из-за коктейлей папы Олли.

Я умела считать только до 12, из-за этого точно не знала на какой день дом наших соседей подожгли. У кошечки Фруни подпалилась шёрстка и перестал видеть один глаз, а дядюшка Родж пропал. Папа сказал, что он просто сильно испугался и убежал в лес, но когда я предложила пойти его искать, жена дяди Роджа начала рвать на себе волосы и кричать. Видимо ей тоже надоела её причёска.

Тогда я часто думала о пяти вопросах:

1. Почему Лори порвала наш браслет дружбы? Наверное он ей разонравился или стал мал.

2. Почему мама перестала покупать мне леденец? Видимо тот ларёк закрылся, а может и вовсе все леденцы закончились, они ведь много кому нравились.

3. Почему наши знакомые мирвинилы стали уезжать из города? Возможно они захотели все вместе отправиться в путешествие или переехать в другое место. Туда, где бы нам не приходилось врать.

4. Врать всегда плохо? Мама сказал что нет, но мне от этого не становилось лучше. Я боялась дней и минут, когда нужно было врать, потому что если бы я говорила правду, меня бы делали плохо.

5. Почему нужно прятаться от людей с красными флагами? Когда мы тоже стали собирать вещи, чтобы уехать в другое место нас провожали рыцари с алыми развивающимися флагами. Они любили играть в странную игру, толкать нас, а потом помогать подняться, ещё они всегда куда-то опаздывали, потому что говорили нам торопиться. А когда я спросила маму куда они отвели дедушку Грега и ещё какую-то бабушку с ребёнком, она сказала что их повезут на карете. Правда когда я предложила пойти с ними, мама и папа отказались.

На самом деле я соврала. Я часто вру, когда даже не понимая зачем. У меня было больше пяти вопросов. Больше шести и семи, и даже больше двенадцати. Я не знала почему когда мы вышли из города, мирвинилы которые шли в конце вдруг стали кричать и толкаться. Почему вдруг под лай собак люди стали прыгать в воду и почему мама приказала мне после этого закрыть уши и глаза. Почему мы бросили все вещи и даже моего любимого мишку? Это потому что у него отвалилась одна пуговка? Или потому что нитки торчали?

Почему мы так далеко убежали в лес? Меня ведь учили что это опасно, что можно заблудиться или встретить хищников. Почему когда настала ночь мы продолжали путь не смотря на холод и голод? Почему нельзя была разговаривать? Почему нужно было вести себя тихо? Почему мама опять плакала? Почему нас было так мало? Почему с нами не было Лили? Девочки из моего садика, из садика, в который мы перестали ходить потому что были слишком умными, по словам мамы. Она поехала вместе с дедушкой Грегом и бабулей с ребёнком? А они смогут нас найти? Они знают дорогу? А мы? Мы знаем куда нужно идти?

Мне нельзя было говорить.

И кричать.

И плакать.

Только врать. Врать, что всё в порядке. Что мне не страшно. Что не скучаю по мишке. Что не хочу плакать из-за Лори, которая перестала со мной дружить. Что не обижаюсь на девочек со двора, которые толкали меня и обзывали. Что не хочу ещё хоть раз съесть леденец из ларька, который мне покупала мама. Что не хочу попробовать коктейль с волшебными пузырьками.

Ненавижу врать, но мама сказала что так нужно, чтобы всё было хорошо.

И я ей верю, пусть и она тоже врёт.

Глава 3

Прошедшая ночь превратилась для меня в мучительно долгие часы, окутанными вопросами, сомнениями и предположениями. Я старалась не ворочаться, не вздыхать, но навязчивые мысли сплелись в один кошмарный сон — тёмный и липкий, как смола. Меня швыряло от одного ужаса к другому, снова и снова, и странно, что я вообще смогла проснуться вовремя. Из-за этого же одна я сидела в столовой с таким помятым и сонным лицом, пока другие энергично обсуждали предстоящее испытание. И лучше бы я сейчас спорила вместе с ними, выдвигая предположение об сегодняшнем экзамене, нежели понуро ковыряла тугую, как цемент кашу и не прекращая думала о Кзаре, как если бы это что-то исправило. Как если бы это помогло уберечь нас всех от беды.

— Да ты на псину вчера был похож, язык так и волочил по земле!

— От кого слышу! У самой то еле хватило порог перешагнуть, удивительно как флаг вообще подняла.

Я перевела взгляд на пустое место напротив, потом — на стулья справа и слева. В голове скользнула мысль, лёгкая, как паутина, от которой по коже пробежали мурашки: что если мои старания не стоят того, ведь никто об этом даже и не узнает, а значит я так и останусь в стороне. Никто и спасибо не скажет, да и зачем бросаться чем-то подобным ради "Моли"? Или "Белила". "Мела", "Поганки", "Полоумной".

Замолчи.

За соседнем столом девочки задорно засмеялись с какой-то шутки, но рефлекторно я подумала на себя, тогда же повторила, будто мантру, что мир не крутится вокруг меня одной. И вот бы так было всегда, так бы мне хотя бы не пришлось ходить по улице пряча лицо, опуская его вниз и не натягивать на голову капюшон или кепки.

Вот бы хотя бы хотя бы на один день стать другим человеком. Попробовать пожить другую жизнь, более лёгкую и беззаботную, без каких-либо либо предубеждений и призрений. Без очевидных сплетен в мою сторону, которые слышны и видны за каждым углом и поворотом. Вот бы просто спрятаться от всего этого.

Хватит.

Взгляд сам скользит по лицам товарищей. Их улыбки такие безмятежные. Сердце ноет от желания чувствовать такую же лёгкость, смеяться так же свободно. В такие моменты мир будто раскалывается пополам: одна его часть глушится, словно ты ушла под воду, а другая — гудит нарастающим гулом, бьёт в уши, пока не зазвенит противно в висках.

— ...опять отключилась.

— ... а ты смотри, сейчас... быстро...

Кажется вот-вот закружится голова, пойдёт кровь из ушей, а всё вокруг превратиться в одну сплошную ватную иллюзию.

— Эй, Полоумная! Коси глаза где-нибудь в другом месте, — на мой поднос прилетела скомканная бумажка, разворачивать её я не стала, потому что прочитала подобных и так достаточное множество. Поэтому я просто смешала бумагу с цементом.

Успокойся.

В моменты, когда я теряла связь с реальностью, уходя глубоко в свои мысли, я чувствовала как мир переворачивался вверх дном, часы шли в обратную сторону, а изо всех шкафчиков и тёмных мест на меня смотрели лица. Искажённые, бледные, неживые. Как буквы из книг или газет шевелились имитирую шёпот губ, как из них лилась чернь. Её было так много, что с ней не могла помочь даже сотня лопат и вёдер. Она извергалась водопадом, подобно всем сплетням и россказням вокруг меня, эта чернь затапливала все щёлочи и улочки, косила крыши домов, сносила красивые стеллажи продуктовых магазинов, смешивалась с реками и океанами. Всё живое задыхалось в этой тягучей жиже.

Успокойся.

Червоточины. Все с червоточинами. Они смотрят на их бесконечное множество из своей бездонной черноты и дуют на червоточины. Чтобы червоточили и росли.

И умирали.

Замолчи.

Что ж, вот и настал второй экзамен, всё та же арена, те же ликующие люди и тот же коротыш ведущий, который быстро шевеля ножками, перемещался изо стороны в сторону, попутно разговаривая со зрителями. Чьё количество заставляло сознание вставать колом, адреналину по новому разлиться по телу, а пальцам с большей интенсивностью теребить край рубашки. Гул стоял неимоверный, тысячи глаз с любопытством разъедали нас, меня в том числе, и пусть капитан поставил меня в середину строя, чтобы я меньше светилась, но сверху-то всё равно ведь легко можно углядеть белую голову.

Начался новый день, появились очередные надежды и попытки казаться уверенной в своих силах, не смотря на раненую руку и разбитую от пощёчины губу. Всё это пустяки, на это глупо обращать внимание, зная на какую профессию я иду ради оправдания своего народа.

— И так, думаю вы все готовы и мы можем перейти к оглашению второго экзамена, — щебетал ведущий, пока его пухлые щёчки блестели, словно их плотно обмазали маслом. Удивительно, как в одном человеке может быть такая дикая смесь двух противоположных граней — уродства и привлекательности. — Сегодня ученикам предстоит испытать свою меткость, слух и даже шестое чувство, потому что они не будут стрелять по обычным мишеням — это скукота смертная. Вы тоже так считаете?

Люди, словно единый механизм, ответили ведущему «ДА», на что тот задорно расхохотался.

— Конечно-конечно! Мишени будут созданы благодаря магии иллюзии, всего на одного человека фантомов будет шесть, разных размеров и сложностей. К примеру, первых запустят двух гигантских, безобразной наружности Дургонов. На их клыках будут висеть бубенчики и они не будут пытаться на вас напасть, проще говоря, это первый уровень сложности, — пояснил ведущий, пока на экране загорались картинки монстров, высотой около пяти метров, с мощными руками и ногами. Этот вид монстров очень походил на оргов, отличие лишь в цвете кожи и наличии рогов, как у быков. — На следующем уровне испытуемых будут ждать лесные звери: лиса, писец и волк. Они будут проворными, издавать гораздо меньше звуков, а их зубок стоит опасаться, ведь один их укус способен парализовать за считанные секунды тело взрослого мужчины на целых семь часов!

Трибуны ахнули, люди взволнованно и возбуждённо загалдели, ведущий от такой картины прибывал в крайней степени экстаза, а лица моих сокомандников исказились в разочаровании и страхе. И думается мне, что совсем скоро появятся новые сложности, о которых ведущий вспомнит в самом конце. Он поднесёт эту новость нам, как кусочек изысканного кремового торта на обворожительном блюдечке с золотой каёмочкой, только начинка в нём не из клубники, а из навозных червей.

— На последнем же уровне, самом важном, таком, что даже если все предыдущие раунды с блеском будут пройдены, но этот провалится — испытуемый будет безоговорочно выбыт, — он показал руками крест, а сокомандники и я, посмотрели на экран. На нём горел лишь знак вопроса. — Что такое? Думали я вам расскажу кто это? — Он хохотнул, прижав ладонь ко вздутому животу. — Нужно же сохранять хоть какую-то интригу! Но так уж и быть, учитывая что вы, испытуемые, будете проходить экзамен с завязанными глазами... — вот и червячки в тортике. — Ой, что это я? Совсем забыл вам об этом сказать! Да-да, перед началом вам завяжут глаза и даже не пытайтесь подглядеть или снять повязку, любое подобное действие будет считаться как нарушение правил. То есть, мгновенная дисквалификация!

Пара ребят рядом со мной сокрушённо вздохнули, издав что-то нечленораздельное, их лица были наполнены болью и мыслями о провале. И я не осталась в стороне. Меня тоже пугала эта неизвестность, коленки так и дрожали, но на губах сверкала улыбка. Это было ярое предвкушение скорой игры, в которой станет ясно кто и что из себя представляет. Когда я одержу победу и пройду дальше, возможно капитан и сокомандники даже признают свою вину, а если небеса встанут на мою сторону, даже подтолкнут их извиниться передо мной.

Я обязана справится.

— Повторюсь, на третьем уровне всего один единственный фантом, так что напрягите уши, каждую свою клетку и раскачайте шестое чувство. Пожелаем же нашим бойцам удачи!

Под свист и аплодисменты нас расставили по арене в шахматном порядке. Все переглядывались, ища поддержки. Кто-то сжимал кулаки за друга, кто-то небрежно отдавал честь. А я тёрла потные пальцы, глупо надеясь, что и меня кто-то заметит. Помощники надели синие повязки, предварительно положив вату на веки — никакого шанса подглядеть. Мне потребовалась минута, чтобы перестать шататься, как буйку на волнах.

— Чтобы избежать столкновений, вокруг каждого создано магическое поле. Также мы заглушим внешние шумы, — голос ведущего прозвучал будто издалека. — На испытание ровно час. Приготовьтесь! Три!.. Два!.. Один!

Уши заложило, как под водой. Затем наступила тишина — глубже, чем в ночном лесу. Я слышала только своё дыхание и стук сердца. Лёгкий ветерок играл с выбившимися прядями из косы, гонял песок под ногами. Но покой длился недолго, вдали зазвенели колокольчики. Два Дургона где-то рядом. Раз они фантомы, достаточно одного попадания, чтобы они исчезли и я перешла на новый уровень.

— Что ж, приступим, — вкрадчиво вымолвила я, вытягивая изо спины стрелу и натягивая её на тетиву.

На тренировках мы часто практиковали подобное учение, развивая навыки ориентирования, слуха и меткости. И в этом у меня было преимущество над другими, благодаря жизни в лесу со своим народом, когда мы прятались от других людей и выживали, сражаясь с дикими животными и опасными монстрами.

Помню как нас тогда учили, затаив дыхание, вслушиваться во все звуки, а благодаря им воспроизводить в голове то, что нас окружает; ощущать всем телом поток ветра, а пятками дрожь земли. Под предлогом игры нас, детей, обучали скрытности и ловкости, передавали тайны и особенности магии, известные лишь мирвинилам и брали клятву, использовать нашу магию во имя добра. Впрочем, иначе бы и не вышло, ведь всё что мы умели — лишь лечить и заглядывать в скорое будущее. И пусть магией исцеление владеют многие народы, только наша способна вылечить смертельные раны и болезни, в то время как другие могут лишь оттянуть неизбежное. Наша магия кажется доброй и такой полезной, однако, как показало время, люди становятся корыстными перед чем-то подобным. Для них наша магия, это тоже самое, что слиток чистого золота, ради которого они готовы пойти на опыты и убийства.

В реальность меня вернул второй звон колокольчиков. Интересно, как долго я стояла не шелохнувшись?

— Поехали.

Я сделала резкий выпад вперёд, чтобы привлечь внимание Дургонов, они повелись, их колокольчики забились друг об дружку, благодаря чему я точно знала с каких они сторон и на каком расстоянии. С силой натянув тетиву, я направила остриё на шестьдесят градусов и плавно расслабив пальцы, выпустила стрелу. Теперь уши слышали звон бубенчиков только с одной стороны, но длилось это недолго, мне нужно было быстро расправится с первым уровнем и перейти к следующему. Повторив недавние действия, я подбила второго Дургона, после чего последовал длинный гудок. Я подумала что сделала что-то не так, но оказалось, что это был знак начала следующего раунда, ведь я услышала рычание и как тёрся песок под лапками животных.

«...лиса, писец, волк.»

Эти хищники держаться стаями, нападают тоже вместе, значит первым действием мне нужно не позволить им окружить меня.

Я медленно попятилась, прислушиваясь к звукам впереди — мишень медленно следовала за мной. Спина коснулась стены, а значит следующим шагом было расправится с целью за раз, ведь если я буду устранять их по отдельности, кто-то из них нападёт на меня. Медленно, не спеша, я вытащила три стрелы, а натягивая их, накладывая заклинание, изученное в училище. Кожей я почувствовала жар, это стрелы окутались магическим синим огнём. Кто-то из животных передо мной проскулил, скорее всего волк. Послышался шорох, это означало что они отстранились, испугавшись огня. Животных можно понять: найти их слабость, закономерность, подход, но не к людям. Ты можешь прожить всю жизнь хорошим человеком, но это не даёт тебе гарантии светлого будущего и справедливого отношения к тебе. Человек — слишком сложное, непредсказуемое и опасное создание.

Заведя локоть за голову, я затаила дыхание и выпустила стрелы.

— Бах, — шепнула я, после чего последовал второй гудок и долгая гнетущая тишина.

Сердце учащённо билось в моей груди, голова крутилась изо стороны в сторону в поисках хоть какого-нибудь звука, кроме ветра и скрежета моих зубов. Но ничего, будто на этот раз мишень была не живой, самой обыкновенной. Она могла стоять в самом центре моей площадки и ждать выстрела, но я не ведая этого, тупо стою и бездействую, пока...

— До конца экзамена осталось десять минут! — Огласил голос ведущего, перепугав меня до нервного вздрога.

По спине пробежались мурашки от незнания подхода к этому раунду, грудь защимили страх и обида, а подбородок начал трястись. Может стоит выстрелить невпопад? Ничего ведь по этому поводу не говорили, значит меня не дисквалифицируют, если я промажу?

Дрожащей от волнения рукой, я вытянула очередную стрелу, насадила на тетиву и натянула. Моя неуверенность не позволяла расслабить пальцы, я стояла с поднятым в воздух луком и дрожала, уверена это видели все даже с самых дальних рядов на трибунах.

Если промажу проиграю или ничего не будет? А может здесь вовсе ничего нет? Может это часть испытания, проверяющая мою выносливость и сдержанность? Терпеливость? Шестое чувство? Но что делать, если оно сейчас бьётся в истерике?

— На экзамен осталось пять минут! — во второй раз раздался писклявый мужской голос, а моё сердце казалось обливалась кровью, пока вата на веках становилась влажной.

Нет, возьми себя в руки, ты знала на что идёшь. Распустила нюни, словно ребёнок!

Слушай!

Слушай!

Слушай!

Я сделала пару осторожных шагов вперёд от стены, но услышала лишь как тёрся песок под моими подошвами.

Успокойся!

Слушай!

Пройдя достаточно далеко, я замерла. Ничего не изменилось, за исключением мозгового штурма в голове, который вскоре выдал два решения: первое — попытаться заглянуть в будущее, что у меня никогда по собственной воле не получалось, второе — воспользоваться своей магией льда, которую терпеть не мог мой капитан, только из-за того что ей владела я, мирвинил, и поэтому же запрещал мне ей пользоваться.

Будущее? И что же мне нужно сказать, чтобы его увидеть? Что сделать?

Крепко-крепко сжав ресницы, я попыталась представить как у меня получается заглянуть в будущее, как оно показывает мне, что случилось бы, если бы я ничего не знала или не сделала, вообразила, как благодаря полученной информации поступаю правильно и прохожу сегодняшнее испытание. Но это не помогло, я лишь потратила время, поэтому пришлось прибегнуть ко второму плану.

Я ослабила тетиву, присела на корточки и накрыла ладонью землю, застелив микрокристалами всю площадь, что позволило мне найти объект.

— Ребёнок? — Я убрала лук и стрелы себе за спину, пока в моей голове чётко стоял образ ребёнка марионетки, на нём не было лица, лишь его не чёткий образ, как и всего тела в целом. — Привет, — осторожно поздоровалась я, вытянув руку.

Пальцы коснулись маленького плеча, после чего последовал детский радостный голосок:

— Молодец, ты нашла меня!

Раздался третий гудок, а с меня сняли маску, ослепив ярким светом на несколько секунд. Проморгавшись, я увидела пред собой маленькую девочку в платьице с цветочками и в миленьких туфельках, её карамельные волосы игриво вились, а щёчки были расцелованы солнцем, из-за чего остались веснушки.

Девочка отдала мне маленький флажок, а я неуверенная в результате спросила:

— Значит я... победила?

— Да! — Она рассмеялась, пока её образ начинал медленно угасать и растворяться.

— Здорово, — выдохнула я, утерев пот со лба и взглянув в сторону табло. — Что за...

На магическом экране горели мои светло-серые глаза и намокшие от слёз ресницы. Прикрыв румяное лицо ладонью, я живо осмотрелась и поняла, что опять оказалась самой последней. Но была и хорошая новость: я не валялась парализованная от укуса зверей на расколёном песке, под надзором жестоких зрителей и язвительных комментариев ведущего. Я прошла сегодняшний экзамен.

— И вот вы снова стали последним прошедшим участником, — подскочил ко мне ведущий, который в близи оказался ещё более несуразным — его голову словно сплющили, ноги вытянули до неизмеримых размеров, пуговицы рубашки с трудом стягивают ткань на мячеобразном животе, а редкие волоски на пролысина взмокли от пота. — Поделитесь с нами, расскажите как догадались, что третьей мишенью был ребёнок? Мы видели вы что-то колдовали. Может это заклинание вашего, эм... народа? Если он ещё существует, конечно же, — задорно посмеялся мужчина, явно намекая на то, что если я умру, то на этом закончиться род мирвинилов.

— А, ну... Это... — нервно облизнув губы, я забегала глазами, казалось с трибун все без исключения смотрели на меня, это пугало меня до одышки. Слишком много внимания для человека, который всю жизнь старался жить в тени. — Просто было очень тихо и я решила ощупать местность.

— Странно, а со стороны казалось вы точно знали куда идти, — скептически ответил ведущий, чуть посмеявшись и ищя взглядом поддержку в зрителях.

В ответ на эту полупровакацию я пожала плечами и сделала шаг назад, потом ещё один, затем развернулась и пошла в сторону своеобразной беседки, состоящей из шатра и лавок. Под ним укрывались все те, кто прошёл отбор, а так же наш суровый командир Де Франко. Увидеть его с расслабленным лицом, а тем более радостным было сравнимо с седьмым чудом света, поэтому я особо не удивилась его хмурому взгляду и тому, как крепко он скрестил руки на своей широченной груди. Про себя я привычно называла его булыжником — такой же жёсткий и бездушный.

— Поздравляю, ребят, — почти прошептала я, остановившись в сторонке и взглянув на всех, правда те особо не были мне рады, потому что стали между собой что-то обсуждать, поглядывая в мою сторону. Но больше всех свою неприязнь, разумеется, транслировал капитан. Видимо он рассчитывал что этот раунд я точно продую, особенно из-за сломанного вчера лука, но не тут то было.

Успокойся.

На столе стоял, совсем как вчера, кувшин с водой и кусочками льда, от этого зрелища у меня ещё сильнее пересохло во рту. Но стоило сделать шаг к столу, как на меня в следующую же секунду уставились сокомандники так и выжигая взглядом на моём теле «НЕ СМЕЙ». И я сжала кулак, отвернувшись, потому что должна следовать их просьбам. Должна хотеть это делать, проглатывая свои собственные желания и чувства. От этого мой желудок скручивало в морской узел, и я ненавидела это, но терпела ради близких.

— Приведите себя в порядок, сейчас выйдем на свет для поклона, — отчеканил капитан, на что студенты отойдя от стола стали поправлять волосы, рубашки и пояса. Только вот когда я присоединилась к ним, капитан Де Франко встал передо мной и указал на арку сбоку от нас. — Ты не выйдешь с нами, дуй в общежитие.

— Как это? Я ведь как и остальные прошла этот экза...

— Локвуд. Вон, — твёрдо повторил капитан. Казалось даже морщины на его лбу это сказали. А ещё сокомандники своими язвительными взглядами. И ведущий с его хохотом, как у жирнющей свиньи.

— Можно мне хотя бы...

— Капитан, мы готовы.

— ... посмотреть как вы...

— Идём строем. И, Грег, поправь чёртов шнурок.

— Так точно, сэр!

— ... выходите.

Иногда я представляю, как гордо расправив плечи, без запинок отвечаю капитану на все его замечания и упрёки, как воинственно отстаиваю свою позицию и не позволяю себя ударить, унизить, оскорбить. Иногда мечтаю о том, как нахожу в себе дух перехватить его руку, пока он замахивается, как успеваю увернуться и нанести ответный удар, показав что я тоже чего-то стою.

Я подхожу к столу и обливаю капитана одним движением руки водой из стакана. Разумеется на это он оборачивается, а в его глазах кровожадно сверкает одно лишь «УБЬЮ». За годы моей учёбы я успела десятки, а то и сотни раз увидеть его такое перекошенное от злобы лицо, как если бы в его теле сконцентрировалось вся преисподняя.

— Полоумная, совсем озверела?! — Со слюной вылетает изо рта капитана моё очередное унизительно оскорбительное прозвище, пока кулаки наливаются кровью, а ученики стоя за его спиной в оцепенении наблюдают за происходящим. Никто из них и не шелохнется, если меня вдруг начнут впечатывать в сухую землю. Их лица перепачкаются в моей крови, пока капитан Де Франко будет заводить руку и ударять меня по лицу. Сильно. До хруста черепа. Но я бы не позволила этому случиться. Я бы действовала на опережение.

Быстрый рывок к кувшину, секунда и я разбиваю его об голову капитана. Стекло разлетается в стороны и он чувствует почти то же самое что и я, когда он одежды толкнул меня в шкаф со стеклянными вставками в дверцах. Осколки царапают его кожу, застревают в ней, путаясь в волосах и пуская кровь. Она такая тёплая и тёмная, отдающая запахом ржавчины и долгими бесссонными ночами наполненными попытками вывести пятна с одежды. И конечно же он хватается за голову, пошатнувшись на своих огромных перекаченных ногах, когда-то бьющих меня в живот на тренировочном мате за то, что я проиграла очередной ближний бой. Сейчас они выглядели слабыми, не способными удержать его тяжёлую тушку. Но он всё равно хватается за меч, даже если из-за этого он потеряет равновесие или сознание, а всё лишь ради того чтобы отделить мою голову от основания.

Взмах рукой и нет меня. А что потом? Оно и не важно, всё равно это лишь мысли. Всё равно мне так и не хватило духу отстоять своё место. Опять.

Успокойся.

Так нельзя.

Я не слышала своих шагов, когда в последний раз посмотрела на готовящихся к выходу студентов, не почувствовала обиду или желание сдержать слёзы. На удивление я достаточно спокойно развернулась и ушла в сторону арки, преодолела холодный коридор и вышла за пределы арены с чувством полного безразличия. Как если бы что-то подобное от капитана было слишком предсказуемым и очевидным, как если бы я и так задолго это знала. А может я просто уже успела привыкнуть быть в стороне? В любом случае может так оно и к лучшему, всё равно мне бы наверняка было неуютно стоять под прицелом сотен, а то и тысяч глаз. Благодаря моему отстранению я могла спокойно одна принять душ, не переживая что мои вещи украдут или намочут, могла полежать в кровати и не переживать за то, что пружины противно скрипят и это раздражает соседок, могла заварить чаю и выпить его у себя в комнате, а не в коридоре, где пахло плесенью.

Единственное что меня убивало — жажда. Разумно было бы купить что-нибудь в лавке, но не во все меня пускали и уж тем более что-то продавали. Чаще всего меня просто игнорировали, даже не смотрели лишний раз в мою сторону. Поэтому направляясь в общежитие, я пошла окольным путём, на дороге которого встречалась колонка.

Пара движений и вот моё лицо под струёй ледяной воды. Жар сразу же отошёл на второй план, затем жажда — с подбородка на шею стекали капли, тем самым вызывая мурашки на затылке. В тот момент я считала воду из колонки в миллиарды раз вкуснее той богемной в кувшинах, до тех пор, пока голову не пронзила острая боль. Перед глазами зыпрыгали тёмные пятна, а тело ослабло из-за чего я пошатнулась. В попытке не упасть, я упёрлась руками об колонку.

— Как-то поздновато, — со скрипом вышло из моих губ, ведь я поняла, что только сейчас ко мне стало приходить предсказание, о котором я так молила на арене.

В сознании замигали размытые отрывки будущего: грозовое, почти чёрное небо, кровавый дождь, крики словно с полигона. Тёмная фигура в плаще, разорванный флаг Лоренделла, затоптанный ногами убегающих людей, скрежет металла, грохот, сотрясающий всё вокруг... Намечается что-то по-настоящему ужасное, а не просто подгоревший завтрак. Но когда? Сегодня или может завтра? Всего через пару минут или недель?

— Рассказать.

Определённо нужно кому-нибудь об этом рассказать. Может стоит вернуться и попытаться объяснить всё капитану? Нет, скорее всего он и слушать не станет. Тогда может соседкам? Но они навряд ли смогут что-то сделать... Рыцари. Остаются только они. Можно ведь попытаться обо всём рассказать потрульным, попросить их провести обход по городу, не допустить то... То, что только должно случиться.

В этом и крылась самая большая загвоздка. Разве станет поладин или хотя бы патрульный слушать какую-то студентку и тем более мирвинила? Станет ли он верить её рассказу о грядущем ужасном будущем, которое ей не с того не с чего ударило в голову? Разумеется нет. И что же тогда делать? Оставить всё как есть? Закрыть на это глаза?

Пока я нервно бегала глазами по земле, пальцы нащупали в кармане брюк запонку, которую я не выложила со вчерашнего дня. Холодный метал поблёскивал на закатном солнце, напоминая мне о его хозяине и догадках что быть может прямо сейчас где-то в Лоренделле бродил Кзар. Вот только почему-то мне не стало от этого страшно, даже захотелось с ним столкнуться, посмотреть правдиво ли его изобразили в газетах и носит ли он теперь с собой меч сражённого им рыцаря из империи Гордонстрендж. Быть может я бы даже спросила почему страны, чьи заводы и порты он разрушает, так или иначе связаны с Лоренделлом.

Так нельзя.

— Мам, смотри! Опять эта молодая бабушка, — послышался голос ребёнка, он указывал на меня пальцем, пока женщина тянула его за руку явно потарапливая и требуя чтобы он не смотрел на меня. Странно, что она так и не понял, что от взгляда на меня никак не заразишься чумой и убыдки на работе не получишь. Разве что можно споткнуться от невнимательность, не более. И сын её будет расти так и не осознав это, потому что его будут воспитывать с мыслью что все такие «молодые» бабушки и дедушки прокляты. Быть может он даже станет как капитан Де Франко.

— Опусти руку. Рой, живо. Опусти, я сказала, — твердила женщина, пока я заправляла косу под кепку и боролась с желанием сказать, что они живут на улице, где когда-то жила я. Что пьют из выротого нами колодца и дети их прячутся в тех же кустах и бочках что и мы когда-то. Интересно, их бы тогда хватил инфаркт от испытанного оскорбление и шока? Было бы забавно посмотреть, как десятки взрослых валяться на земли с прижатыми к груди руками, словно брёвна.

Успокойся.

Когда я сунула запанку обратно в карман, глаза скользнули в сторону скамейки, на которой сидел юноша почитывая газету. В кожаных перчатках. Вроде бы ничего такого, только если бы сейчас не стояла жара под двадцать пять градусов. К тому же я никогда не видела его здесь прежде и это не могло произойти из-за моей невнимательности уж точно, потому что на этой стороне улицы живут одни лишь старики, да рабочие со своими молодыми семьями. А все новоприбывшие предпочитают разгуливать по центру, а уединяться в скверах, но уж точно не в...

Мысль прервали его чёрные глаза, которые он вдруг устремил на меня, что заставило плечи чуть заметно вздрогнуть, а ногам сдвинуться с места. Наверное ещё никогда я так явно не ощущала чей-то взгляд на своём затылке. Жутко хотелось обернуться, но я бы тогда не знала что делать, если бы в тот момент он продолжал смотреть на меня.

Когда я поднялась в свою комнату общежития заметила, что за дверью стояла подозрительная тишина, но когда открыла её всё стало ясно. Из моих соседедок никто не прошёл отбор: вещи больше не лежали на полках шкафа, тумбочки пусты, как и койки, даже матрасы куда-то пропали, зато на моей стороне всё было иначе. Подушку вспороли чем-то острым от чего одна часть перьев разлетелась по полу, а другая прилипла к разлитой воде и чернилам на моём одеяле. Тумбочка перевёрнута, блокнот разорван, а небольшая стопка сменной одежды испытала на себе экспериментальные надрезы по всей видимости от будущих модельеров.

Ожидала ли я этого? Совру, если скажу что всегда готова к эмоционально негативным выплескам людей окружающих меня. Никогда не предугадаешь когда они что-то вытворят и что именно это будет, как, например, сейчас. И ведь они словно услышали мои жалкие попытки подбодрить себя тем, что не так уж и ужасно не выйти со всеми в центр арены и получить заслуженные овации в знак признания труда и отваги. Словно знали, что после всего пережитого, единственное, что я захочу — зарыться под одеяло и крепко накрепко заснуть.

Пристроившись на полу у окна, я почувствовала как с каждой секундой моё тело становилось всё тяжелее, оно словно наливалось свинцом, пока голова ходила кругом только от того, что я перемещала глаза по опустевшей комнате. Я не знала радоваться ли мне тому, что соседок больше нет. Ведь с одной стороны теперь я могла свободно ходить, не переживая что мои шаги слишком громкие, а перелистывание страниц книг сбивает чей-то сон. А с другой стороны видела, как по холодной стенке медленно стекал закат, погружая меня в одинокую тьму, слышала как тишина пространства прерывалась лишь моим сопением, а в голове только и крутились картинки о том, с какими радостными лицами девочки рвали и метали мои вещи, как какой-то мусор. Я чувствовала потерянность, потому что даже с этими мыслями и образами, я чувствовала, как скучаю.

Рука поднялась, а брови свелись к центру, когда я при помощи магии стала создавать образ духа. Раньше, когда мне было шесть или семь, это заклинание создавало изо льда щеночка или котёнка, но спустя годы, когда я научилась большему, хоть и мало тренировалась из-за запретов капитана, передо мной теперь стояла молодая девушка — её глаза были пустыми, словно у куклы, волосы свободно падали на плечи до лопаток, а поза повторяла манекена из магазина с одеждой. Мы почти никогда не разговаривали, лишь сидели рядом друг с другом, составляя компанию, поэтому и сейчас никто из нас не обмолвился и словом.

Ледяная девушка, которая когда-то была собакой по имени Попо, огляделась. Её выражение лица ничего не выражало, как и моё сейчас, наверное, даже когда она подошла к моей койке и прикоснулась к перепачканному постельному белью, чтобы начать уборку. Меня же, словно тина, всё глубже засасовыли мысли. Размышления о моём смысле прибывания здесь в Лоренделле. Пусть я, как и остальные мирвинилы, не знала кто настроил весь мир против нас, но Лоренделл, в котором мы жили чуть ли не с его самого основания, тоже отвернулся от нас.

Я долгие годы отрицала свои воспоминания, не хотела верить, что место, которое я считала домом, предало меня, мою семью и народ. Часть меня всегда знала что с того злополучного дня мне и ни одному мирвинилу больше нигде не будет место. Что мы словно переместились во времени на десятки веков назад, в дни когда нас держали на цепи, бросали в сырые подвалы и выкачивали кровь, в надежде сотворить эликсир вечной жизни. Что поступи я в училище и сдай экзамены на высококвалифицированного лучника — отношение людей не поменялось бы. Я останусь для них всё тем же «Белилом», «Молью» или «Мелком», но уж точно не человеком, у которого есть настоящее имя. У которого тоже есть чувства и мечты.

Я знала это так же ясно, как видела на полу скомканные страницы из своего блокнота. Десятки кружочков смешались с сотней крестиков в бессмысленные пятна, позабыв обо всех прошедших днях, когда я вырисовывала их, вкладывая смысл и надежды. Всё это разрушилось, разорвалось на части, как все эти бумажки. Они впитывали в себя чернила и становились вялыми, размягшими, прям как я сейчас.

Но я совсем ненадолго позволяла себе это — разочаровываться во всём и всех, опускать руки, думая о том, что у меня нет шансов, что мои действия не имеют смысла и веса, что до конца дней я так и буду отшельником. Я всегда возвращалась к накручиванию других мыслей. Позитивных, внушающих желание действовать и не сдаваться. Даже если всё это было ложью.

Глава 4

***

Я заплакала, когда мама сказала что мы больше никогда не вернёмся домой, что теперь мы будем жить в другом месте. Она пыталась успокоить меня ровно до того момента, пока другие дети не поддержали меня. Я не понимала, как она могла не грустить из-за исчезновения из жизни моего любимого леденца или её с папой коктейля с волшебными пузырьками. Как она могла легко отпустить шкаф набитый книгами без картинок, с которого она ежедневно смахивала пыль. Как папа мог махнуть рукой на сарайчик и его поделки из дерева. Только дети плакали, понимая всю серьёзность ситуации, а взрослые только и молчали, смотря себе под ноги.

Никто из моих друзей не любил жизнь в лесу, потому что нам запрещали шуметь и играть, потому что приходилось спать в тесных палатках на холодных тряпках без подушек. Потому что взрослые стали уделять нам меньше внимания, а сами стали придумывать игры на подобии пряток. Всю суть они нам рассказывать не хотели, даже ругали, если мы их подслушивали. Но когда они решили, что мы зашли не достаточно глубоко в лес, собрали палатки и другой мусор, отправившись дальше.

В дни когда мы с Бродди, моим лучшим другом, бродили по глухим лесам, мы чувствовали себя путешественниками, новооткрывателями и новоземцами. И мы бы с удовольствием скакали раскручивая и разыгрывая эту мысль, но родители то и дело что одёргивали нас, шикая и пригрожая пальцем у губ. В такие моменты родители становились змеями, а мы с Бродди мышками.

"Ш-ш-ш"

"Ш-ш-ш"

"Ш-ш-ш!"

На мое шестое день рождения папа вырезал из дерева фигурку мишки, очень похожего на мою брошенную в доме игрушку. Мама шёпот спела для меня поздравление, а тётя Рози испекла пирог, в котором вместо свечки была спичка. Мальчик помладше меня подарил кулич из глины, а его старшая сестра заплела мне косу, сказав что мне она идёт больше чем два хвостика. Наши соседи, которые жили в оставшихся восьми палатках, тоже поздравляли меня, тихо-тихо, чтобы никто чужой не услышал. Про каких чужих они говорили, мне рассказали только через год, когда я вместе с другими ребятами пошла в своеобразную школу, в которой нас, помимо истории мирвинилов, учили математики, грамматики и физкультуре. На последний урок выделяли больше всего времени, на нём мы учились быстро бегать, умело прятаться, ориентироваться в лесу и вслушиваться во все-все звуки. Со стороны всё походило на игру, поэтому я и все остальные ребята с удовольствием занимались этим, только вот у взрослых это совершенно не вызывало улыбку. Наверное им очень не хватало коктейля с весёлыми пузырьками.

— Приём, Разбойник-1 докладывает. В Юго-Восточном направлении, в палатку №7 завезли корзину клубники. Планета Клубникиум и все клубничные существа живущие на ней, под смертельной опасностью. Приём, - говорил Бродди шёпотом в округлый камень, прячась за соседним от меня деревом.

— Приём, на связи Лунатик. Вижу жертву. По готовности проникаем внутрь логова и выполняем операцию. Конец связи, - я убрала свой камень в шорты и взглянула на друга. Его глаза сузились, а брови нахмурились, когда он огляделся в поисках преград.

— Чисто, - шепнул Бродди и мы в полуприседе побежали к палатке. Отведя в сторону шторку мы вошли внутрь и сразу же спрятались за горой деревянных ящиков. — Вижу цель.

— Горизонт чист, можно выдвигаться.

Парнишка кивнул, выудив из кармана небольшой мешочек, в который предполагалось мы спрячем парочку планет Клубникиум. Так перебежав к широкой части длиннющего деревянного стола, мы маленькими ручками потянулись к корзине, но та почему-то отодвинулась. Мы чуть приподнялись, а та снова отдалилась. Потом ещё чуть-чуть и ещё.

— Попались воришки, - нас с Бродди поймала с поличным тётушка Рози, крепко сжав кисти и потянув наверх.

— Враг. Прямо по курсу враг! - громко зашептала я, дёргаясь в попытке вырваться.

— Опять вы в свои игры играете. Фантазёры, - хмыкнула Рози, от чего подпрыгнул кудрявый локон у её лица, выбившийся из неряшливого, но милого пучка. Морщинки размножились, как на треснувшем зеркале, когда она отпустила нас и вытащила две большие клубники из корзины. — Грех воровать, совсем забыли что-ли? Или вы вообще ничего не учите и только играете? Хотите быть такими же ветреными, как Лейн?

— Да учим мы, учим, - закивал Бродди, смотря горящими глазами на ягоды. — Нельзя красть, ненавидеть кого-либо, убивать. В общем быть хорошенькими. А теперь можно нам...

Рози отвела руку и пригрозила пальцем:

— Дети, эта заповедь не шутка. Ей уже не одна сотня лет, и только благодаря ей мы до сих пор есть, - она внимательно посмотрела на меня, затем на Бродди и только потом отдала ягодки. — А теперь идите и не шумите.

— Хорошо, - заулыбался Бродди, потянув меня за руку к выходу.

— Я серьёзно. Никаких криков.

Взгляд Рози обычно добрый и умиротворённый в тот момент был полон серьёзности и строгости, а ещё с щепоткой страха, будто она видела то, о чём мы с Бродди даже не догадывались. Быть может, если бы когда мы уходили из Лоренделла и мама не закрывала мне глаза, то я тоже понимала о чём таком говорят взрослые. Мы, дети, знали лишь то, что нас, мирвинилов, оклеветали, пустив отвратительно лживый слух, из-за которого мы спрятались в лесу. Но зачем спрятались и что было бы, если бы остались жить там — непонятно.

— Как смешно, отправились спасти планету Клубникиум и в итоге едим её же, - тихонько посмеялся Бродди, пока мы медленно шагали в окрестностях "дома".

Я смотрела куда-то себе под ноги, но перед глазами стояло лишь лицо Рози, а ещё мамино, и папино, и мистера Фроя с его женой. Словом, зачастую можно было заметить, что когда взрослые молчат, их лица застывали в какой-то конкретной эмоции, как если бы надевали одну и ту же маску.

— Эй, Луна, смотри, там земляника, - Бродди указал в сторону сосен, где росло несколько кустов диких ягод.

Когда мы подошли, какое-то время молча стояли и смотрели на землянику, на её угловатые зелёные листики, крохотные семечки и рядом пробегающих муравьёв.

— Может, это жители планеты Клубникиум, которых отвергли и выбросили? - вдруг обмолвилась я, присев на корточки и ткнув в них пальцем.

— Наверное с ними это сделали, потому что они не похожи на всех остальных, - он так же опустился, вытерев губы. — Никто и не слушал их. Они их не понимали.

— Не хотели понимать, - добавила я, оглянувшись в сторону палатки №7 и №3, где жили мы с родителями. А перед глазами снова калейдоскопом прокрутились их онемевшие лица.

— Это точно, - согласился Бродди, чуть нахмурившись.

— Меня бесит что... То есть, не нравится что взрослые ничего не говорят. И что за нас никто не заступился, что позволили лжи разрастись, что мы теперь вынуждены жить здесь.

— Точнее выживать, - Бродди поднял какую-то ветку и стал ковырять землю. — У меня было много друзей, они никогда не обижали меня, я был для них точно таким же, как и любой другой мальчик, а потом... - он стиснул губы, будто вспомнил всё самое плохое из своего прошлого. — Что-то поменялось. Они стали обзываться, прогонять ото всюду и... - он закачал головой, сильнее надавив на веточку из-за чего та треснула. Уверена внутри него тогда тоже что-то надломилось. Я хорошо знала это чувство, потому что тоже через него прошла, как и многие другие из нашего рода.

— Значит, мы тоже эти землянички, - я кивнул в сторону кустов. — Странные, потому и отвергнутые всеми.

Бродди секунду помолчал, прежде чем ответить:

— Они не странные, - он сорвал землянику и потерев её, очистил от лёгкой пыли, — Просто не такие, как все. И в этом нет ничего плохого, - он протянул мне ягоду и мягко улыбнулся, через силу.

***

Поспать удалось от силы часа четыре, поэтому не удивительно что в зеркале я увидела опухшее бледное лицо с жуткими синяками под глазами. Лишь бы только это не помешало мне на экзамене, дорогу к которому мы ровным строем прокладывали от общежития вместе с капитаном Де Франко. Его походка оставалась такой же тяжёлой и квадратной, приказы резкие и сухие, а шуточки в мой адрес сохраняли привкус кислоты, бурлящей в районе глотки и желудка. Не счесть сколько раз я хотела бы ему ответить, защитить себя, но каждый раз останавливала себя, напоминая своё место.

Что по поводу сегодняшнего экзамена, мы с командой ничего о нём не знали, как и о предыдущих, поэтому стоило бы увидеть со стороны моё лицо, когда стала ясна его суть — спарринг. То, в чём я была плоха больше всего, не смотря на многочасовые тренировки чуть ли не каждый день, на чтение десяток книг и статей по отточке техники. В моём сознании и теле словно не укладывалась эта информация, она оттаржалась каждый раз, когда я выходила на поле и видела противника.

Сидя в тени со всеми остальными из команды, я следила за поединком на поле и старалась думать о хорошем, что может в этот самый раз я смогу сосредоточиться и впервые победить. Что всё не так уж и страшно, что в моей жизни бывали трудности и похуже.

Солнце раскаляло землю под ногами, создавая духоту, от чего экзаменуемые ходили изо стороны в сторону махая перед лицами предоставленными им веерами. Казалось ещё всего пара минут и подошва на моих ботинках начнёт плавится с такой же скоростью, как уверенность, пока я смотрела на спарринг третьей пары. На поле стояло два парня, один здоровенный, с массивной челюстью и неповоротливым корпусом, другой низенький, шустренький, но слабый на удар. Поначалу казалось что второй сможет победить тем что вымотает первого, но со временем всё обернулось. Не в лучшую сторону для второго. Далеко не в лучшую. Брызги крови окрашивали сухую землю, пока мелкая дымка поднималась от их крепкой схватки, зрители поделились на два лагеря, болея за каждого из спаррингующихся с такими счастливыми лицами, словно не видели их раздутых о ударов шишек.

Мое сердце колотилось, как бешеное, каждый удар словно напоминал мне, что моя очередь приближается. У меня начинала появляться одышка, и я ловила себя на том, что нервно тереблю край своей формы.

— Ну же! Чё разлёгся?!

— Бей сильнее!

— Так его! Давай!

Один из спаррингующихся начал наносить стремительную череду ударов по лицу противника. Я не могла оторвать глаз от этого яркого сражения, от мощных, точных движений, которые завершались мгновенной реакцией завороженной публики. Удары заглушались криками с трибун, но почему-то я всё равно слышала его отголосок в своих барабанных перепонках, я чувствовала, как сердце накалялось от страха и ужаса, ведь прекрасно осознавала, что это совсем скоро может произойти и со мной, что и моя тушка точно также может оказаться на разогретой до ожогов земле.

— Смотри сколько кровищи!

— Сильнее!

— Сдавайся давай!

Я невольно обернулась к ребятам, словно их вид предал бы мне уверенности, но оказалось только хуже. Многие из них поглядывали на меня в ответ, в их взглядах читалась жажда победы, крови. Каждый, абсолютно каждый из них надеялся оказаться в паре со мной, чтобы с лёгкостью забрать победу. А ещё может чтобы просто выбить из мирвинила весь дух на глазах у всех и получить за это одну лишь похвалу. И был лишь один человек, который как не крути оставался в выигрышной позиции — капитан Де Франко. По его оскалу было предельно ясно, как он ждал моего боя и криков о боли, как представлял меня лежащую в крови и себя, говорящего проваливать мне из города.

Я застыла при виде его довольного выражения, и весь мир вокруг потух. Хотелось бежать куда глаза глядят, скрутиться колачиком в самом тёмном углу и забыть всё-всё. Забыть лица насмехающихся надо мной людей, забыть все их пропитанные желчью слова, забыть синюшные синяки, которые я не могла залечить из-за страха, что кто-то узнает тайну моего народа, забыть все обиды, забыть...

— Бой окончен! - объявил судья гном, подойдя к победителю, пока к проигравшему подбегали медики. Второго быстро подобрали и унесли прочь с арены, я видела как его рука свисала с носилок, как с пальца капала кровь, оставляя за собой алую дорожку, по которой совсем скоро последует кто-то ещё. — ... своё место! Теперь же перейдём к следующей паре. Внимание на экран!

На магическом экране отобразилось колесо фортуны с именами участников, буквы смешались с цветными секциями, на арене же настала трепещущая тишина всего на несколько секунд.

— Хансел Троудж и... Полумна Локвуд! Вот это да! Спарринг между противоположным полом и квалификациями. С одной стороны будущий рыцарь, с другой лу... Кхм! зер... Лучник! - довольный своей шуткой ведущий указал на нас ладонью, а мне скрутило живот от нежелания выходить на ринг. На неравный бой, который явно выпал не случайно. — Поторапливайтесь, все уже в нетерпении увидеть вашу схватку.

Сперва я взглянула на капитана, с глупой надеждой что он разберётся с сложившейся ситуацией, что не допустит начало неравного боя, но тот с жаждой в глазах кивнул мне в сторону ринга. На ватных ногах и в придачу с писком в ушах, я поднялась с лавки, крепко сжав кулаки, тем самым пряча мандраж. Солнце ударило в глаза, когда я вышла изо тени шатра, в горле в ту же секунду пересохло, а от адреналина затряслись жилки. Особенно стало невыносимо когда я встретилась взглядом с противником. Эта самодовольная улыбка, расслабленная поза и глаза транслирующие ликование от скорой победы подбивали остатки моей уверенности. Всё походило на страшный кошмар, который вот-вот должен был закончиться, но он всё шёл и шёл, вопреки моим мольбам.

«Что я вообще здесь делаю?» — выплыла из глубин сознания мимолётная мысль, когда шум на трибунах уменьшился, а я и противник встали в стойки.

Хансел размял плечи, белоснежные зубы блеснули из его звериной ухмылки и тогда он сказал:

— Ты только сразу не сдавайся, давно хотел приукрасить твою физиономию, Поганка.

Я бы с удовольствием ему ответила, как сильно хотела размазать его и печень всех окружающих людей об мощёные дорожки Лоренделла или скормить собакам, но тогда бы он услышал, как дрожал мой голос.

Замолчи.

Так нельзя.

Раздался громкий гудок, что означал начало боя, и Хансел в ту же секунду сорвался с места, бросившись прямо на меня. Я чудом успела уклониться от его мощного удара, разрезающего воздух со свистом, второй же заблокировала, а третий пропустила. Он пришёлся мне в скулу, и тот оказался в сотни, а то и миллиарды раз больнее и сильнее пощёчин капитана, от чего я пошатнулась назад. В ушах возник громкий писк, картинка размылась, а во рту появился знакомый металлический привкус. Я изо всех сил старалась сфокусироваться, особенно когда заметила как решительно на меня двинулся Хансел. Невообразимым чудом я успела заблокировать его удар. Затем словно по инерции, я дёрнула руку вперёд и нанесла ответный удар в его живот. Это принесло мне короткое мимолётное чувство победы, но всё же удар оказался слишком слабым. Хансел лишь нахмурился отступив на шаг назад, пока я пыталась восстановить контроль над своим телом.

Вокруг кричали трибуны, поддерживая одного его. Они выкрикивали его имя, давали советы, жуткие пожелания касаемо моих частей тела, и наверное из-за этого я отвлеклась на эти крики, ощущая себя одинокой несмотря на весь шум. Внутри меня горело желание найти хоть одну душу, которая бы стояла на моей стороне. Но живя в этом городе больше десяти лет, уже давно должна была усвоить что здесь я всегда буду сама по себе. Видимо мои нереалистичные мечты продолжают подкармливать ложные ожидания, и я на это ведусь, как самая настоящая дурочка.

Успокойся.

Краем глаза я заметила секундую вспышку, как если бы кто-то поджёг факел и тут же потушил его и это же привело меня в чувство вервнув в реальность. Хансел сделал резкий рывок в мою сторону, а я отпрыгнула, успев увернуться от следующей череды молниеносных ударов. Он был неимоверно силён, об этом говорила не только его мышечная масса и выдающийся рост, но и ловкость, которой не хватало прошлому кандидату. Он словно предугадывал мои следующие действия, блокирая любые попытки ранить его, и это выводило из себя. Как же я хотела что бы из его рта и носа брызнула кровь, чтобы он подавился ей, чтобы мои кулаки вбивали его зубы в глотку...

Боже, нет. Успокойся! Так нельзя.

Ноги Хансела сорвались на меня, в очередной раз нанося удары, я старалась блокировать каждый из них, уклоняться, но не смогла избежать его последнего удара, который пришёлся мне в бок. Боль пронзила меня насквозь, казалось, в одном из рёбер образовалась трещина. С глухим кашлем изо рта брызнула кровь. Шок и ужас сплетаются в моих венах, а страх усиливается, зная, что он видит мою слабость. Все это видят. Зрители, свин-ведущий, капитан Де Франко, сокомандники, весь белый свет это видит и ощущает всем своим существом.

Успокойся. Успокойся.

И снова красная вспышка, только теперь совсем рядом с нами. Настолько рядом, что теперь на неё отрегулировала не только я, но и Хансел. Нахмурившись и зашипев, он отскочил от меня, а из его недавно стиснутых кулаков выпали две утяжеляющие удар железки. Стадион затих, а затем шум возрос стократно, понять кто что говорил было из разряда фантастики, но ясно одно — все желали продолжения боя, не смотря даже на нарушение правил со стороны Хансела. Да даже судьи и ведущий ничего не сказали. Интересно, если бы эти железки были у меня, решение было бы таким же снисходительным? Разумеется нет.

В попытки выиграть момент, я ударила парня в лицо, и о боже! Наконец-то у него тоже пошла кровь, значит не такой уж и жалкий бой с моей стороны. Вот только второй удар он блокировал, а резким движением подбил мне ноги, тем самым повалив на землю. Из лёгких вырвался хриплый вздох, а в рот попал песок, из-за чего я закашлялась, особенно когда он вдавил моё лицо в землю.

— Ты и представить себе не можешь, какое это удовольствие размазывать тебя, - сквозь зубы сказал Хансел. — Все то и дело, что давятся завистью, желая быть на моём. Бить тебя, ходячую мерзость одно удовольствие.

Я услышала как что-то хрустнуло в районе грудной клетки, видимо это отозвалось треснутое ребро вместе с моим криком. Стадион поддержал эту мою реакцию бурными овациями в поддержку Хансела, на что мне оставалось стиснув зубы сдержать рвущиеся наружу слёзы, вложив все имеющиеся силы на то чтобы вырваться. Пока он вжимал мою голову в землю, я извивалась и била по его ногам в конечном итоге попав в болевую точку, благодаря чему Хансел вдруг отскочил, а я на полусогнутых поднялась, утерев кровь с подбородка.

— Харе брыкаться, Полоумная. Просто сдайся уже, - процедил парень, сжав пульсирующие кулаки.

По правилам использовать магию запрещено, но почему в то же время допускается настолько неравный бой? Почему ему позволено использовать нарушающие правила предметы, а мне даже и пискнуть запрещено? Может тогда мне тоже сжульничать? Так чтобы никто не увидел и не узнал.

Проведя по косточкам кулаков, я покрыла их полупрозрачным слоем льда, благодаря чему мои удары должны были стать жёстче. Проверить это удалось не сразу, потому что Хансел всё не расслаблялся, нанося мне всё новые и новые удары, на которые я конечно же не всегда успевала среагировать. Шум с трибун нарастал, послышались даже крики со стороны шатра от сокомандников, пульс увеличивался, а земля казалось накалялась до критической температуры, особенно это стало ясно, когда Хансел вдруг вскрикнул и отскочил от меня, а на земле остался след от его подошвы. Точнее его кусок ботинка. С моей же обувью всё было в норме, не смотря на то, что мы стояли на одной и той же земле. Однако придавать этому значения я посчитала не настолько нужным, особенно когда у меня появился шанс напасть на Хансела.

Стиснув кулак, я с размаху втащила парню прямо в нос. Пальцами я почувствовала треск, а Хансел словно от ударной волны отлетел, практически сделав кувырок. От неожиданности замерли все, тишина позволила услышать моё тяжёлое и хриплое дыхание, а заплывшим из-за крови и песка глазам снова уловить вспышку огонька. Он двигался в сторону Хансела, вскоре настигнув его. Пространство арены разорвал пронзительный крик парня, от которого по затылку прошлись мурашки. Это было странно, но... приятно. Быть может даже успокаивающе, ведь этот крик дал понять, что сейчас испытывает настоящую боль кто-то кроме меня. Одна половина меня хотела долго варить в себе эти ликующие чужому горю чувства, но другая, воспитанная моим сострадательным народом, велела погасить негативные чувства. Подталкивала к тому, чтобы я подошла к нему и помогла. Это я и сделала. Точнее попыталась.

— Прочь! - рявкнул на меня капитан, с силой оттолкнув, а я не сумев устоять на ногах запнулась и упала.

Медики пронеслись мимо меня к Ханселу со своими чемоданчиками и носилками. Потом показался ведущий, с нервной улыбочкой объявляя окончание боя.

— Что ж, никогда раньше на экзаменах не проводился спарринг между противоположным полом и квалификациями. И смею предположить, что этот бой был завораживающим и животрепещущим. Что касаемо итогов, судьи выдвинули не менее шокирующий результат — ничья! - на его слова зрители отреагировали далеко не радостно, по всей видимости потому что мне всё таки удалось пройти все экзамены и уже завтра меня посвятят в служащих Империи. — Эм, д-да, мы понимаем ваше негодование, но... Давайте же перейдём к следующей паре!

Пока крутилось колесо фортуны, у меня по прежнему стоял писк в ушах, при виде того, как уносили Хансела в медпункт у меня самой заныло всё тело, в особенности грудная клетка, по которой пнул капитан Де Франко, тем самым подгоняя меня. Когда же я поднялась и направилась в ту же сторону, что и медики, капитан поймал меня за шиворот и толкнул в сторону выхода.

— В общежитии обработаешься.

— Капитан, кажется у меня перелом одного из рёбер, с такой раной мне одной не справится.

Он раздражённо закатил глаза.

— Так тебе кажется или оно сломано? - с отвращением сморщился капитан, а когда мы остановились над шатром, отмахнул руку, которую я прижимала к животу, и с силой надавил на рёбра. Боль током поразила всё тело, от чего я согнулась, а ресницы намокли. — Симулянтка. Нечего здесь ныть, проваливай.

Эта симулянтка находит в себе силы, чтобы со сломанным ребром ходить и разговаривать с таким огрызком, как ты, пока кое-кто другой завывает от одной пощёчины.

Замолчи.

Так нельзя.

— Так точно.

Ничего. Это ничего. Главное, что я прошла, а остальное уже не важно. И что, что меня не хотят лечить, я и сама могу, а то что половина, а то и большая часть города против моей победы — тоже нормально. Скоро они поймут что были не правы, они примут меня, а потом и весь мой народ. Совсем скоро они смогут выбраться из укрытий в лесу и спокойно зажить. Нужно лишь подождать, перетерпеть.

Молчи.

Успокойся. Успокойся.

Сплюнув кровь на землю, прихрамывая я вышла за пределы арены, ноги заплетались, а тело бросало в такую дрожь, что мысли то и дело кружились вокруг горячей ванной, которой я не видела с самого детства, ведь душ в общежитии мог похвастаться лишь еле ощутимым теплом. Когда я перешла мостушку, приструнив взгляд в пол, подальше от прохожих, что-то внутри просило меня обернуться, как если бы чувствовала, как кто-то за мной следил. Вот только когда я послушалась шестого чувства, ничего странного не заметила, потому продолжила путь. Сегодня в принципе происходило слишком много странностей, наверное теперь организм просто во всём видит подвох.

Вот бы сейчас ворваться в медпункт и добить Хансела за его высокомерие и несправедливую победу. Он её не заслужил. Не заслужил же! Не так как я.

Замолчи. Замолчи.

Так нельзя.

— И что теперь будет?

— Страшилище какое.

— ... допустили?

— Разумеется это всё ради забавы! Когда видано было, чтобы...

— Ты погляди, это ведь тот мирвинил с экзаменов.

— ...выпрут не успеет и форму примерить.

— Милый, отойди, а то ещё заразишься.

— Почему они вообще допустили, чтобы этот...

Молчи.

Молчи.

— Скорее бы она сдохла где-нибудь.

— ...как груша для битья.

— Что затвра будет?

— Как это прошла?

— Фу, чучело!

— Почему тот сопляк не размазал её? Был бы я там...

Успокойся.

Будь моя воля, я бы затолкала руки каждого из Лоренделла в их гнилые рты так глубоко, чтобы пальчики махали через задний проход. Глаза бы зашила, что бы больше никогда ничего не видели. Ноги бы...

Замолчи!

Так нельзя.

Успокойся.

Почти добежав до знакомой колонки и присев на корточки, я кряхтя, совсем как старик, вымыла руки с лицом. Моя кровь смешалась с ключевой водой и грязью, стекла в тёмный водосток и исчезла, чего мне тоже безумно хотелось.

Нет, сейчас мне до скрежета в зубах хотелось что-нибудь сломать, закричать на весь город, да так громко, чтобы эхо донеслось до моего народа, который теперь возможно найти только в загробном мире.

Успокойся.

— Мам, смотри. Молодая бабушка в варенья испачкалась.

— Сколько раз говорила, не смотри ты на...

Я вскочила и развернулась лицом к мамочке с её горе дитём:

— И что если посмотрит? Он от этого воздушно-капельным или зрительным путём заразится? И чем же, а?! Тем что его тоже все возненавидят только из-за одного существования? Что же вы молчите? Куда побежали? Сказать нечего, да?!

Молчи. Молчи. Молчи.

— ...говорила, не смотри ты на неё. И не тыкай пальцем, как маленький, - мамаша дёрнула сынка за руку. — Давай быстрей, бабушка ждёт.

Успокойся.

— Чёрт... - простонала я, приложив руку к рёбрам и залечив перелом, пока сознание молило выпустить пар. Из груди так и рвался крик, а руки стали трястись не от стресса, а от злобы. Ненависти и всего самого страшного, что запрещено было испытывать мирвинилам, дабы сохранить способность к излечению любых ран.

Успокойся. Успокойся. Успокойся!

Я расхаживала изо стороны в сторону, выкручивая себе пальцы и хмурясь, как от лимона. Меня всю выворачивало изнутри, органы пылали огнём, а в голове стояли образы, как я что-то крушу. Например, череп капитана Де Франко, а заодно его отца священника, который приглашает всех на воскресную службу, а при входе повесил табличку, что мирвинилам вход воспрещён. Значит по его мнению даже бог против нас? Разве он не любит всех своих созданий? Или быть может это сам святой отец так решил за него?

Замолчи. Замолчи.

Успокойся.

— Не могу... Я не могу, - взгляд упал на тонкую железную трубу под ногами и внутри вдруг что-то щёлкнуло.

Всё произошло так быстро, я не могла остановиться, когда при помощи магии заморозила трубу, благодаря чему она дала трещину и я с лёгкостью оторвала её. Мои ноги в ту же секунду сорвались в переулок с тупиком, в котором всегда валялся всякий хлам в виде коробок, ящиков и банок. Руки вознеслись высоко вверх и изо всех сил вдарили по двери со стеклянной вставкой. Стёкла с треском разлетелись в разные стороны, пока ногой я пнула гору прогнивших книг, трубу бросила в стену тупика, она отрикошетила в мешки с мусором, в одном из которых были банки.

Сами вы замолчите. Сами вы ходите с вечно опущенной головой. Сами прячьте руки, чтобы ненароком ни до кого не докоснуться.

Схватив ящик, я разломила его вдребезги об землю, дверь перевернула, а пустой контейнер швырнула так далеко, как смогла. Разумеется я представляла, как так же легко мщу капитану Де Франко, сокомандникам, Мирель и бывшим соседкам, продавцу из пекарни, судьям со свином ведущим, воспитательницам из приюта, людям с мозгами меньше фисташки и стадным мышлением, человеку, который первый выдумал небылицу про нас мирвинилов.

Предатели. Уроды. Лгуны. Лицемеры. Все, все кругом так тупы. Не видят очевидной правды, не хотят её видеть. Думают как стадо, говорят как стадо, делают всё как стадо. Ненавижу.

Под руку попалась стеклянная бутылка, та сразу же отправилась в стену с моим криком и очередным перевёрнутым ящиком.

Ненавижу. Как же я всё это ненавижу. Так не должно быть. Не должно же!

— Достало, - со скрипом вышло из моих губ, пока грудь быстро вздымалась, а со лба вперемешку с кровью стекал пот.

Разгромленный переулок отзывался в душе, по ощущениям именно так всё выглядело внутри меня — грязно, остро и жалко. Постепенно гнев стихал и оставалось одно лишь разочарование, и в себе, и в окружающих. В других потому что на протяжении долгих десяти с лишним лет они не хотели принимать правду, даже не пытались вникнуть в неё. В себе, потому что в очередной раз сорвалась, как настоящий ребёнок.

Со вздохом я провела ладонями по лицу, убрав прилипшие к вискам волосы, и застыла, потому что увидела тень. Не свою разумеется, это была чужая, слишком крупная для моей. Сердце с новым оборотом отозвалось в груди, оборачиваться не хотелось так же сильно, как продолжать стоять спиной к опасности, особенно когда практически наиву чувствовал как взглядом прожигался твой силуэт.

— Этот экзамен стал настоящим испытанием для всех, но особое внимание привлекла девушка по имени Полумна Локвуд из рода мирвинилов, - вдруг отозвался глубокий мужской голос. Он с некой скукой читал сегодняшнюю газету о прошедших экзаменах. — ...она без особых усилий поражала мишени, в то время как другие кандидаты боролись с затруднениями и неудачами. Бла-бла-бла. Один из комментаторов даже предположил, что она, возможно, прокляла остальных участников, - в его голосе проскочила нотка удивления, а затем по переулку эхом прошёлся бархатистый смешок. — На вопрос ведущего о секретах её успеха Полоумная отказалась отвечать, что вызвало ещё больше слухов и негодований, - повисла давящая тишина, которую нарушало лишь моё сбивчивое дыхание. Глаза приковались к растянутой тени, к рукам человека, в одной из которой он держал газету, а другой упирался то ли в палку, то ли в трость. — Забавное чтиво, на уровне анекдотов прошлого века, - взмах и страница газеты смотрела прямо на меня у грязных подошв ботинок. Глаза скользнули с тени на первый снимок и на нём я узнала себя, запечатлённой в моменте, когда я прикоснувшись к земле колдовала. И ведь если посмотреть на всё это со стороны, действительно сложиться впечатление что я жульничала, либо же скрывала что-то страшное.

Человек за моей спиной молчал и не двигался, словно ждал моего ответа, но единственное чего мне действительно сейчас хотелось — бежать. В голове за секунды пронеслись все возможные сценарии, догадки и предположения, тысячи имён и лиц побывали на месте человека за моей спиной, но ни одно не подходило и это пугало сильнее скорой встречи с капитаном Де Франко.

— Им... - я судорожно облизнула пересохшие губы. — Им просто нужно время, тогда они поймут, что ошибались. Все ведь совершают ошибки, это нормально.

Он испустил смешок, как над самой глупой шуткой:

— Так нравится унижаться, доказывая людям какой ты на самом деле человек? Да они скорее нацепят на тебя цепь и посадят в будку, как грязную шавку, чем сбудутся твои детские мечты, - человек сделал шаг назад развернувшись ко мне боком, как если бы собирался уходить. — Неужто ты думала, что если будешь присмыкаться перед всеми и заглатывать мысли, то тебя все вдруг полюбят? Самой то не смешно?

Я бы ответила ему, но не сейчас, потому что слова не вязались, как если бы в голове всё вдруг перемешалось, спустилось в унитаз и прокатилось по сточным трубам с другим дерьмом в небытие.

— Как же ты завтра разочаруешься, Локвуд.

Послышались шаги и стуки чем-то железным по каменной дорожке, по всей видимости всё-таки это была трость. Человек повернул за угол скрывшись с просвета переулка, а когда я отошла от ступора и набралась достаточной смелости чтобы обернуться и пройти вперёд — его и след простыл. Хотя быть может всё это было не реальностью, очередными больными галлюцинациями. Скорее всего да, учитывая какие у меня раны и сколько крови я потеряла.

— Как шавку значит? - пальцы сжали запонку внутри кармана брюк, пока горло сжималось от мерзкого горького кома.

Успокойся. Так нельзя.

Глава 5

***

— Луна, тебе так повезло что у тебя магия льда, можешь создавать всяких зверьков или вещицы. А я только и могу что травкой-муравкой похвастаться, - надул губу Бродди, пока под нашими ногами прыгал ледяной щенок. — Попо, хочешь со мной жить? Я каждый день буду с тобой играть, палки бросать или просто резвиться. Давай, а?

— Хей, никуда она не пойдёт! Попо мой друг, а не вещь какая-то, - я показала язык Ронану и тот мне в ответ тоже его высунул.

— Бе-бе-бе! Вредина и жадина ты.

Вредина?

— Вовсе нет.

— А вот и да. Только себе зверят создаёшь и хвастаешься ими.

Эгоистка?

— Нет же! - топнула я ногой, а Попо исчезла, превратившись в воду и впитавшись в землю.

Я любила играть с Бродди, он был весёлым мальчишкой девяти лет, всего на год старше меня, но порой в нём словно просыпался пятилетка. Он часто говорил не подумав глупые или, как сейчас, обидные вещи. Но зная его, я понимала что он это не в серьёз, что он на самом деле так не думал, вот только теперь то что сделаешь? Разве можно переписать его последние сказанные мне слова перед тем как он убежал, а потом умер.

Я не жадина.

После того как Бродди убежал, я тоже вернулась к палаткам. Все ходили туда-сюда занимаясь своими рутинными делами: кто-то дёргал сорняки в огороде, кто-то занимался строительством, кто-то таскал тяжёлые вёдра воды, а кто-то резвился, при этом почти не выпуская из груди смех. Это было под запретом. Как и многое другое. Например, никто не играл на музыкальных инструментах, не пел, не танцевал, никто никого не окликивал, никто не плакал слишком громко, а если не получалось, то зажимал рот вместе с носом.

Я не такая.

Я долго ходила в поисках папы чтобы ему обо всём рассказать, он всегда знал как лучше поступать в таких ситуациях. А когда узнала что он на разведке, пошла к маме. До переезда мама работала швеёй, а сейчас она только и делает что готовит еду, у неё появилось много ожогов и порезов на пальцах, а ещё она часто жалуется на боль в ногах и спине. Но будь это так, она бы давно всё залечила. Наверное она снова врёт мне, скрывая какую-то ужасную правду. Как и все другие взрослые, когда говорят что и здесь хорошо, что даже в разы лучше старого дома. То есть, я бы сказала настоящего дома, а сейчас это лишь подделка.

Не злись на меня. Пожалуйста, прости.

До палатки где была мама мне оставалось метров двадцать, как вдруг по лесу пронёсся громкий свист, от которого вокруг все замерли. Настала ещё большая тишина чем прежде, пока все не побросали вещи и не стали носиться по палаткам что-то истерично шепча себе под нос. Ребята постарше и помладше меня следили за взрослыми в недоумении, они, как и я, смотрели на поехавших родителей до тех пор, пока их не стали разбирать и куда-то тащить. Ребята упирались, плакали, говорили что не хотят снова переезжать, задавали гору вопросов, на которые почему-то никто не хотел отвечать. Но это вскоре и не нужно было, потому что наконец-то вернулся мой папа.

Прошу, прости.

Его лицо было бледнее белого, волосы всклокочены, дыхание рваное, глаза бешеные, а одежда в некоторых местах рваная и красная.

— Бросайте всё! - его приказ, словно рокот грома, разнёсся по всему лесу, а у меня по затылку прокатились мурашки, всколыхнув волосы. Тогда то и без каких-либо слов и объяснений всем всё стало ясно. К нам движется беда, которую никто не смог предвидеть. Даже зазнайки старейшины.

Прости. Прости. Прости.

Я знала что нужно бежать к маме, что нужно ей помочь или кому-то ещё, но ноги совершенно не слушались. И тут я услышала звук, который навсегда останется в моём сердце — глухой выстрел. Он прорезал тишину и заставил сердце забиться где-то в висках. Я увидела, как наш сосед, который всегда улыбался мне и из года в год вместе со своей женой поздравлял меня с днём рождения, вдруг упал на землю. Его руки дрожали, а на лице застыла гримаса ужаса. Я не понимала, почему он не вставал, почему хотя бы не просил о помощи, когда я подбежала к нему. Не понимала почему он никак не реагировал на мои попытки растолкать его до тех пор, пока не заметила на своих ладонях кровь. Её было так много, она впиталась в его одежду, серые волосы и твёрдую землю.

Зачем ты ушёл? Ты сам пошёл на свою смерть. Не смотри теперь на меня так.

Я снова посмотрела вокруг, люди по прежнему практически не издавали никаких звуков, даже когда появился первый человек на лошади с маской и ружьём. Его глаза пылали глубокой яростью, он кричал что-то неразборчивое, жуткое и опасное, от чего сводило живот. В его руках и за спиной было оружие, металлическое, тяжёлое, опасное. Одним он взмахивал и бил по белым головам, а другим добивал прямым выстрелом в спину или грудь, или живот, или затылок. Брызги крови на века впечатывались в ткани платок, в почву, в моё сознание.

Выстрелы. Как же их много. Такие громкие, совсем как гром. От него тоже содрагалось всё вокруг, рушилось, выворачивалось.

Пожалуйста, прости меня. Я не хотела.

Кто-то схватил меня за локоть и резко потянул вверх, от чего я было взвизгнула:

— Папа!

— Тише-тише, - сразу же зашикал тот и потянул меня за собой.

— Папа, наш сосед мистер Фрой он... У него кровь, ему нужно помочь. Я пыталась, ему пом-мочь... но я ещё плохо умею, а ещё я видела как...

— Полумна, сейчас лучше молчи.

— Но папа, мистеру Фрою нужна помощь, ему плохо. И что это за человек? Почему он...

— Успокойся! - он с силой дёрнул мою руку, потом распахнул ткань палатки и заглянул внутрь, где должна была быть мама, но там нас встретили только кипящие кастрюли, печка и брызг чего-то багрового на продырявленной тканевой стене.

— Пап, смотри, - я указала на пол пальцем. — У тётушки Рози бусы порвались, их нужно собрать, пока не потерялись.

— На это нет времени... Чёрт, - папа толкнул меня в палатку и задёрнул шторку, а когда я чуть не поскользнулась на одной из бусин, заметила за углом больших ящиков руку. На ней было золотое кольцо, совсем как у Рози, а может оно им и было.

Череда выстрелов, подобных ливню с градом, обрушались на наш поддельный дом и тут я впервые за долгие годы услышала чей-то крик. Долгий, истеричный, наполненный отчаянием.

Что мне делать? Хочешь я тоже тебе кого-нибудь создам? Кого? Ты только скажи.

— Папа, там Рози... - я только подняла руку чтобы показать, как папа закрыл мне глаза.

— Не смотри. Не смотри туда, - его пальцы, непривычно холодные, дрожали, а голос совсем не такой как раньше — нервный и грубый.

— Я хочу к маме. Она ведь в порядке? - убрав руку отца, я взглянула на его бледное лицо и застывшие на одном месте глаза. — Па?

— Что?... Да. Да, конечно она в порядке. Скорее всего убежала со всеми. Давай и мы тоже пойдём.

— Но там плохие люди. Они...

Меня перебил ещё один крик, за ним другой, а затем выстрелы и какие-то глухие удары и хрипы.

— Идём.

Не смотри на меня так. Прошу.

Люди пытались найти укрытие, кто-то вёл детей к более безопасным местам, кто-то метался, пытаясь найти своих близких. Их глаза... Они метались изо стороны в сторону. Столько страха, мольб о помощи, спасении. Я увидела, как девочка, с которой дружила, плакала, крепко сжимая руку своего маленького брата и неуверенно плелась в доль палаток. А потом их ударили по головам и спинам чем-то тяжёлым и грязным. Сначала они кричали, просили остановиться, но с каждым ударом к железке вместе с кровью прилипали их белые волосы и куски плоти. Меня затошнило.

Я не хотела этого. Прости.

Те кто на нас напали были похожи на настоящих монстров, только не что из сказки, а из настоящей жизни. Я увидела, как один из них поднял ружьё и нацелился на группу людей, которые в панике бросались в разные стороны. Я не могла поверить, что это происходило на самом деле. Нет, я не хотела в это верить.

— Луна, быстрее.

Наши ноги ступали то на сухую землю, то на корни, то на лужи алой крови. Я слышала как у кого-то сломалась кость, как кого-то повалили на траву и закололи, как лопнул единственный резиновый мяч, увидела как из горящей деревянной бочки торчали ноги мальчишки, который на моё шестилетие слепил кулич из глины. На нём не было одного ботиночка, наверное потому что нога была по-странному вывернута.

Закрой глаза. Отвернись. Пожалуйста. Не вини меня. Я не хотела.

На нас бежал Лейн, сжимая какую-то деревяшку с гвоздём. Руки и одежда перепачканы в грязи, на лице брызги крови, а лицо всё бледное от стоящего ужаса.

— Дурак, куда ты бежишь? - Рявкнул папа, на парня, которому всего две недели назад исполнилось двенадцать.

Лейн задел меня в плечо, а я схватилась за его рубашку, в попытке остановить, взять с собой, не пустить на самоубийство. В его необыкновенных глаз разных цветов сверкнуло что-то безумное, не доброе.

— Убегай, малявка, - огрызнулся Лейн на меня и дёрнул рукой, ринувшись вперёд к монстрам. Безумец. Или может единственный спаситель, осмелившийся нарушить наши правила и клятвы во блага?

Всё вокруг смешивалось и перемалывалось, как в мясорубке, однако мы с папой не сдавались, продолжая задыхаясь от страха бежать, выискивая глазами в этом хаосе маму. Я чувствовала как нас тянет к ней, как будто она могла защитить нас от всего этого ужаса. Глаза, глаза, они повсюду. Мы оббегали тела людей или их части, ныряли в кусты, прислонялись к деревьям, задерживали дыхание и не останавливались, даже когда видели своих друзей истекающих кровью. Глаза, они смотрели на нас, плакали, затухали. Мы продолжали бежать даже когда всего пару минут назад мы с ними разговаривали, а теперь видели их застывший пустой взгляд. Нам нельзя было мешкать, плакать и уж тем более кричать.

Прости. Прости. Прости меня.

Глаза Бродди всегда были пронзительными, благодаря чистому оттенку серого, но сейчас, когда его свёрнутая голова, лежала неподалёку от нас, а глаза смотрели прямо в душу — я словно отделилась от своего тела и наблюдала за всем со стороны.

Не смотри на меня так. Прошу тебя. Не надо. Перестань. Я не хотела тебя обижать. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Не смотри. Пожалуйста. Умоляю. Не надо. Прости, Бродди. Прости.

— Полумна, успокойся, - твёрдо потребовал папа, а обернувшись, завёл меня за одно из деревьев, за которым мы присели на корточки и затаили дыхание. Сердце колотило, тело пульсировало, а глаза бегали по разным сторонам.

— Мне страшно.

— Это нормально, но... Но всё будет в порядке, слышишь? Сейчас мы найдём маму и нас никто не поймает.

— От куда ты знаешь? Других ведь нашли. Это всё потому что мы плохо играем в прятки. Дома меня всегда быстро находили из-за моих тупых белых волос! - по щекам потекли слёзы, особенно их стало много когда я заметила клок чьих-то светлых волос на своих сапогах. — Мы что прокляты?

Прости меня.

Кажется я сейчас тоже сказала что-то не подумав, потому что лицо папы сначало исказилось, а потом ослабло. Настолько, что его голова повисла, плечи обмякли, а пальцы перестали сжимать мою ладонь.

Прошу.

— Пап? Прости, я... Я не это имела в виду, - я потрясла его за плечо, как вдруг увидела как из его рта и носа закапала кровь. — Пап?

Он упал лицом в землю, мне стало очень холодно, потом жарко, сердце заколотило по рёбрам, а в ушах появился писк.

Успокойся. Прости меня. Не смотри туда. Пожалуйста, прошу тебя. Молчи.

Он что-то хрипел мне, пытался что-то сказать, а я всё не понимала, не слышала. Не хотела слышать и видеть. Я вжалась в его голову, вдохнула запах коротких волос, игнорирую деревянную стрелу между лопаток. Меня трясло, живот скрутило в тугой узел, а дышать стало невыносимо.

— Вставай. Давай же, папочка. Нам нужно бежать, - заикалась я, подняв его голову и положив себе на колени. — Ещё чуть-чуть. Прошу тебя.

Не злись на меня. Успокойся. Молчи. Не смотри так. Прости меня. Не кричи. Прости, прости, прости. Успокойся.

— Пап? Папа, ты меня слышишь? - Когда я подняла глаза, увидела человека, он стоял прямо передо мной. Наши взгляды встретились, от чего я перестала дышать, особенно когда увидела в его руках кинжал.

Он поднял моего отца за ворот рубашки не спуская с меня глаз, словно контролируя чтобы я увидела как он убивает родного мне человека.

— Беги, - было последним словом папы, когда лезвие кинжала, вместе с красным камнем на перстне монстра, сверкнули под лучом заходящего солнца. Дыхание папы было тяжёлым и обрывистым, в глазах стояли слёзы, а со лба к виску стёк пот, когда монстр резким движением провёл остриём по его шее. Кожа разошлась по обе стороны, практически свернулась в обратную сторону, кровь фонтаном брызнула мне на лицо и одежду, а папа захрипел, рухнув на землю.

— НЕТ! ПАПА!

Я пыталась зажать ладонями его рану, но та была слишком большой, кровь всё шла и шла, от чего папа вскоре перестал хрипеть и дышать. Он замер. Совсем-совсем. Это не было похоже на притворство, когда мы до переезда играли с ним в рыцаря и дракона, потому что в конце концов он всегда начинал смеяться, но не сейчас.

— Па? Вставай. Пожалуйста.

Прости.

Монстр схватил меня за локоть и одним рывком поднял на ноги, чтобы потом ударить тем самым обратно повалив на сырую и пропитанную кровью родных землю. Глаза смотрели в мёртвые зрачки отца. Такие пустые и холодные. Я смотрела на него, и моя левая щека болела от удара, но это было лишь легкое прикосновение в сравнении с той болью, которая разрывала мою душу. Кровь текла из носа, и я чувствовала, как слёзы катятся по щекам. Я искала в его ресницах, белках и радушках проблеск надежды или хоть чего-то хорошего. Например жизни. Но он был мёртв, как и наш сосед мистер Фрой, как и тётушка Рози, как и Бродди, как наверняка и Лейн, бросившийся на рожон, как и все мои другие друзья. Всего пять минут назад они были здесь, а теперь от них остались лишь пустая оболочка, тусклый взгляд и цунами боли для пока ещё живших. Больше ничего.

Я не понимала, как это могло произойти. Почему? Почему пришли эти злые люди? Почему они забрали у меня папу? Я чувствовала, как сердце сжималось от тягучей, вязкой и такой горькой боли, от которой хотелось кричать, но мне словно зашили рот, я не могла даже пискнуть, когда монстр снова крепко сжал мой локоть и потянул вверх.

Я не хотела.

— Прочь от неё! - Завопила какая-то девушка... Нет, это была моя мама. Она была жива! — Луна, беги. Беги и не оглядывайся! - Кричала она, связав монстра при помощи своей магии лозами и корнями.

— Мама? Ты... Ты в порядке?

— Это сейчас не важно. Поднимайся и беги, - со скрежетом в зубах ответила она, сдерживая монстра в тисках.

— А ты? Ты же со мной?

— Конечно, милая! Я догоню тебя. Знаешь ведь, я всегда была быстрой, - мама посмеялась, а по щекам потекли слёзы, когда она увидела лежащего на земле папу. А я поверила всем её словам, потому что давно не видела её настоящую улыбку.

Сколько бы раз я не извинилась, ты ведь не простишь меня? Это потому что ты мёртв и мои извинения уже не имеют никакого значения?

***

Очнулась я в холодном поту, руки дрожали, а ресницы от влаги не давали увидеть полную картину. Впрочем, оно наверное и к лучшему, потому что проснулась я не в койке без матраса или же в пыльном углу пустой комнаты. Я лежала на ледяном бетоне, в кромешной темноте, где-то сбоку что-то подтекало, монотонно стуча, словно по железной бочке, а потное лицо слегка обдувал сквозняк. Пока мой живот сводило из-за сна, в груди гнило что-то мерзкое и тягучее, мешающее нормально дышать. Воспоминания.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы отойти от сна и на полусогнутых заметить тонкую щель света из под деревянной двери. Вот только дойти до неё не позволила цепь, к которой меня приковали по всей видимости что бы выиграть больше времени. Или быть может меня вообще здесь решили "забыть", так сказать избавились от надоевшей игрушки.

Неправда. Это не так.

Когда я колдовала, чтобы освободиться, в голове не крутились вопросы о том где я или как здесь оказалась. Всё было предельно очевидно, потому что кроме сокомандников некому было меня подставить. Скорее всего я находилась в подвале одного из корпусов, но вот как долго неизвестно. Это и было самым пугающим. Время — единственное что я хотела знать сейчас, а не как много людей сговорилось или знает ли об этом капитан Де Франко.

Второй проблемой стала сама дверь, потому что она тоже оказалась заперта, и по всей видимости не только на ключ, ведь когда я встала на колени и прижалась тёплой от горячки щекой к полу, увидела через щель стул, которым подпёрли ручку. Я могла бы попытаться что-нибудь найти в темноте, но скорее всего это "что-то" не пролезло бы через настолько тонкое отверстие и не подбило ножки стула. Раз пять я испытала удачу в попытке выбить дверь или хотя бы благодаря пульсации хоть немножко сдвинуть препятствие, но тщетно, лишь синяков набила. Тогда я стала крутиться, усердно вглядываясь во тьму, в поисках других решений, ладони касались то влажных голых стен, то ржавых труб, то деревянных ящиков с чем-то тяжёлым. Босые ноги шлёпали по бетону, пару раз натыкаясь на шурупы или стёкла, пока сердце отдавало в виски, а тревожные мысли заполняли сознание.

Успокойся.

Обойдя полупустую комнату раза три, я вдруг нашла фанеру, плотно прижатую к стене бочкой и ящиками. За стенкой доносился какой-то стук, как карандашом по стеклу, порой громкий, а порой совсем тихий, но так или иначе от безвыходности ситуации или скорее от отчаяния, я решила узнать что за ней. Шум поднялся приличный, в ящиках гремели стеклянные бутылки, бочка, наполненная песком, со скрежетом царапала бетон, а сама фанера никак не хотела отлипать от стены, как если бы её прибили. Поддевая ногтями и пальцами, я резкими рывками дёргала её, от чего та скрипела, эхом разносясь по подвалу, пока наконец-то что-то не треснуло. Фанера грохнулась на пол, от такого удара я невольно вздрогнула зажмурившись, когда же открыла глаза увидела крохотную форточку. Стекло было мутным и безумно грязным, из-за чего свет практически не попадал в помещение, но не это имело значение, важнее то, что окно вело на улицу. А ещё за ним была чёрная птица, кажется это был ворон. Он всего секунду поглядел на меня, прежде чем хлопнуть крыльями и скрыться.

Подтащив ящик и подёргав ручку, я толкнула форточку — в ту же секунду свежий летний ветер обдул моё лицо, дав понять, что до этого момента у меня безумно болела голова от духоты. Заработав пару ссадин выбираясь наружу, я огляделась и узнала задний двор учебного корпуса, где располагалась тренировочная площадка, а чуть дальше виднелось женское общежитие, из которого меня и перетащили в подвал. Ноги сорвались с места прямиком на живую улицу, где я бы и смогла быстро узнать время. Стопы испытали отдельное удовольствие экспериментируя с поверхностью, на которую им приходилось наступать: влажный и холодный бетон, сухая до трещин земля, песок, дерево и наконец раскалённая плитка рядом со столбом и висящими на нём часами.

— Вот чёрт! - вырвалось из моих губ, напугав редкого прохожего.

Сейчас я не то что не успевала привести себя в порядок или хотя бы надеть обувь, я даже при всём желании не успела бы к началу церемонии, потому что она идёт уже как двадцать минут. Единственной надеждой оставалось то, что быть может до меня ещё не дошли, ведь вызывали на сцену пофамильно, а моя стояла под тридцать первым номером. Поэтому на бегу я, репетируя оправдания, завязывала волосы в хвост, параллельно поправляя вчерашнюю мятую и перепачканную в крови и песке рубашку. Во рту сухо, живот крутит от голода, левая щека покалывает, ноги же проходят через среднюю прожарку из-за разогретой дороги. Люди косо смотрели на меня, многие морщились в отвращении, кто-то практически отпрыгивал в сторону лишь бы я их не задела, а кто-то специально делал подножки или ещё какую гадость, только бы задержать меня. Словно все в Лоренделле сговорились против меня, что бы показать что никакая цель легко не даётся, правда кажется это уже выходит за какие-либо рамки. Но видимо они об этом ничего не слышали.

— ...девятый кандидат Лаура Грендж. Поприветствуем же её! - по голосу я сразу узнала свина ведущего, даже не смотря на гул сотни людей, пришедших на площадь ради новых новобранцев. С одной стороны это хорошо и даже мило, что все они хотели поддержать нас, но с другой плохо, потому что теперь мне каким-то чудом нужно было протиснуться через всех них к сокомандникам. — Только благодаря упорству, целеустремлённости и стойкости, ты, как и выше перечисленные кандидаты прошла отбор на высококвалифицированное войско и теперь имеешь честь произнести клятву на этом священном...

К сегодняшнему дню всё украсили потрясающе, из каждого угла торчали цветы, к крышам привязали флажки, играла музыка, летали разноцветные конфетти, дети резвились, а взрослые выпивали, хохоча до красных лиц. И даже я в такой стрессовой ситуации невольно заулыбалась, заприметив яблоко в карамели, которое напомнило мне леденце из детства.

Успокойся.

— Бурные аплодисменты тридцатому кандидату. Маркус Фор! - Объявил ведущий будущего рыцаря, которого мне было с трудом видно даже когда он вышел на сцену.

Кое как, через свои страх и неловкость, я стала пробиваться сквозь толпу к сокомандникам, пока вдруг не услышала, как меня окликнули. Это была небольшая группка ребят, которых я прекрасно знала из-за постоянных подколов и которые не прошли отбор, среди них я нашла Мирабель. Она улыбнулась и махнула рукой, подзывая к себе. Моё чутьё говорило что это подозрительно, что такого никогда не было и без причинно никогда не должно быть, однако наивная часть меня заглушила все голоса сомнений и я зашагала к ним.

— Полумна, а ты чего здесь стоишь? Скоро же твой выход, - спросила Мирабель, смотря на меня как-то удивлённо и одновременно радостно, как если бы мы были давними подругами, которые спустя много лет вдруг встретились.

— Неприятность одна случилось, вот и опоздала, - я поджала пальцы на ногах, когда Грег, парень который в столовый чаще остальных кидал в меня комки бумаги, кивнул на меня и что-то прошептал другому человеку. Было заметно, как он скрывал улыбку, особенно по глазам, но даже так я хотела им верить.

— И ничего, мы сейчас что-нибудь придумаем, - она вытянула руку и расплывшись в улыбке неумело похлопала меня по плечу. Это было так странно: с одной стороны приятно и заботливо, а с другой противно что-ли.

Мирабель обернулась на парней, те тоже стали вертеть головами, из-за чего я смогла разглядеть лицо второго человека — Хансела. Моего вчерашнего противника по спаррингу, с которым у нас вышла ничья и который почему-то стоит здесь, а не в строю перед сценой. Неужто капитан не допустил его?

— Туда. Сейчас выйдем к дому, где людей поменьше, сравняемся со сценой и быстренько сквозь толпу пройдём, как раз к моменту когда тебя объявят, - сказал Грег, пока я рассматривала перебинтованные ладони Хансела. Интересно, что же всё-таки за огоньки вчера вспыхивали? Ведь судя по ожогам парня, это точно не были моими галлюцинациями.

— А так можно? Как же капитан Де Франко? Вдруг он...

Я не успела договорить, меня стали подталкивать, чтобы я следовала за ними.

— Сейчас важнее чтобы ты попала на сцену и тебя посвятили, - заверила Мирабель, поправив жилетку, под которой что-то блеснуло. — Капитан конечно поругается, но не долго, знает ведь как тебе тяжело всё далось.

— Правда? Ты так считаешь?

— Разумеется!

— Да-да, мы тоже. А если что мы прикроем, скажем... допустим что ты с нами отмечала последний пройденный экзамен, - поддержал Грег, воодушевив меня двигаться дальше.

— Ещё немного.

Под клятву студента на сцене, мы как пробка из бутылки вылетели на прохожую часть, которая уменьшилась в ширине до полутора метра, а где-то и того меньше, из-за чего порой нам приходилось прижиматься к стене дома, обходя людей. Всё это было так волнительно, даже волшебно, во что верилось с трудом. Ведь сейчас я не одна справлялась со своей проблемой, мне помогали другие, они поддерживали меня и кажется даже переживали.

— Скорее, сюда, - Хансел нырнул в подворотню, а за ним подтянулись остальные кроме меня. — Полумна, не медли, так точно не успеешь.

— Но ведь сцена в противоположной стороне, - я оглянулась в тот момент, когда на студента вешали брошь, а в моей груди закрутился комок тревоги и сомнений. Что-то здесь не так.

Успокойся.

— Мы знаем дорогу, здесь мы сможем обойти толпу, - сейчас улыбка Мирабель не показалась мне нежной, скорее угловатой и натянутой, и за рукав она схватила меня через чур грубо.

— Провожая новоиспечённого бойца, встречаем другого...

Я отстранилась, глаза забегали по холодным лицам ребят и тут моё дыхание снова сбилось. Ловушка.

— ...на сцену тридцать первого кандидата. Николас Бронг!

Я дёрнулась в сторону сцены, как если бы мой рывок или крик протеста мог объяснить почему вместо моего имени, было объявлено имя проигравшего парня во вчерашнем спарринге. Как если бы это спасло меня от обидчиков, нацепивших на себя шкуры овец.

— Как это...? Нет, нет, так не должно быть. Это ведь не справедливо, - словно молитву наговаривала я, кое-как отпираясь от Мирабель и остальных, пока меня вовсе не скрутили и не затолкали глубже в подворотню. — Капитан об этом знает? Я ведь... я не виновата, что опоздала!

— Моль, эта глыба Де Франко всё и устроил, - Мирабель оттянула жилетку в сторону, показав мне блестяшку, которую я совсем недавно заметила у неё в толпе — это была брошь посвящённых.

— Почему она у тебя? Ты ведь...

— ...не прошла? Пусть и так, но капитан, да и все выше стоящие, включая жителей Лоренделла, предпочли бы десяток проигравших бойцов, одному проклятому мирвинилу.

Обманули. Снова. Конечно же они не стали бы мне помогать. С чего бы? Кто я для них — очередное отродье для насмешок, надоевшая игрушка, фантик, чтоб помять и выбросить.

Успокойся.

Дышать стало невыносимо больно, голос ведущего перешёл на второй план, остались лишь смешки ненавидящих меня людей. Они загнали меня в угол: с двух сторон высокие шершавые каменные стены, а впереди стиснутые кулаки.

— Нет, ты ведь шутишь. Капитан бы не нарушил правила.

— Не нарушил бы, - кивнул Хансел, вытягивая изо спины телескопическую дубинку, одним рывком растянув её, — если бы это не касалось тебя. Неужто ты правда думала, что сможешь встать с нами в один ряд? Ты как была в грязи, так и останешься там навсегда. Будь благодарна за то, что хотя бы смогла попробовать другую жизнь.

Я хотела закричать, чтобы кто-то услышал меня, пришёл на помощь, но понимала, что шум праздника помешает. Впрочем, даже если бы я и смогла привлечь чьё-то внимание, кто знает, на чью сторону встал бы этот человек?... Кого я обманываю? Разумеется он не защитил бы меня. Здесь ни на кого нельзя полагаться, уж точно не мне. Они все прогнили, сварились в котле лжи, предательства, лицемерия и интрижек.

Успокойся.

Так нельзя.

Грег угловато улыбнулся, кивнув на меня с жадным наслаждением:

— Да у неё глаза на мокром месте. Что, Полоумная, неужто сейчас расплачешься?

Я опустила лицо, бросая взгляд то на грязную мощёную дорогу, то на ботинки бывших сокомандников. Обида, предательство и страх переплелись в один тугой узел, стиснув мою шею, окатив кислотой органы, пробудив мурашки ужаса.

Как они могли так поступить? Я же была одной из них, мы были единой командой, почему тогда они так поступили? Это потому что им проели мозги, потому что тщеславны или может потому что не знают ничего кроме жестокости? Так может из них это выбить клин клином? Минус на минус вправит им всем мозги? Почему только мы должны страдать? Почему им не почувствовать того же? Почему бы нам не прирезать их родных, не переломать шеи детям, не заставить в муках истекать стариков. Что бы тогда они сказали, что сделали бы? Да забились бы в угол и не рыпались, плескались бы в собственном дерьме как...

Замолчи. Замолчи. Замолчи.

Успокойся.

— Пожалуйста, просто оставьте меня, - с трудом вымолвила. — Вы ведь уже получили своё.

— Ошибаешься. Думаешь раз на нас нацепили эти блестяшки, то мы сразу забудем об унижении? Знала бы ты сколько раз я хотела пересчитать все твои косточки за ту выходку на первом экзамене, - Мирабель сделала шаг вперёд, забрав у Хансела телескопическую дубинку. Сердце замерло, я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. — На глазах тысяч зрителей ты высмеяла меня, выставила неудачницей, проигравшей каком-то мирвинилу! - наконечник дубинки коснулся моей грудной клетки, глаза девушки потемнели от ярости, а голос перешёл на ядовитый шёпот. — Если бы не капитан, мы с девочками уже давным давно удушили бы тебя, как шавку драную.

«Да они скорее нацепят на тебя цепь и посадят в будку, как грязную шавку...»

Я отрицательно качнула головой.

— Мирабель, извини. Я не хотела позорить ни тебя, ни кого-либо другого. И мысли не было.

Пока я говорила, она сильнее надавливала на кожу дубинкой, но словно не увидев на моём лице нужных эмоций, нахмурилась.

— Значит всё-таки симулировала, - отозвался Хансел, разминая плечи, как перед боем, от чего мне свело желудок. — Надеялась, что тебя кто-то пожалеет? Или может что капитан признает твои старания?

— Да ни в жизни! - расхохотался Грег. — Надо быть фантастическим идиотом, что бы верить в подобную чушь. Особенно тебе, мирвинилу. Капитан и так скуп на похвалу, а на вас, белил, уж тем более. Забыла что ли как святой отец Де Фредерик каждую службу причисляет вас к демонам?... Ах, да, точно. Вам же вход воспрещён, вот досада.

— Но как святой отец может об этом говорить? Разве в библии об этом напи... Гх!

Мирабель замахнулась и ударила дубинкой меня по руке, горячая волна обожгла кожу, отозвавшись отрезвляющим током по всему телу. Они не просто хотели поиграться со мной, их цель избавиться от помехи — от меня. Мысль развилась стремительно быстро, когда Грег схватил меня за плечо, потому что я вырывалась, а Мирабель стиснув мои волосы на макушке, снова замахнулась для нового удара.

«Так нравится унижаться, доказывая людям какой ты на самом деле человек?»

Удар пришёлся по ноге, от чего меня подкосило, а Хансел добил ударив коленом в живот и толкнув на землю. Если бы я сегодня или вчера успела поесть, то сейчас вышло бы что-то иное вместо горькой желчи. К углу, к которому я упала лицом, было приставлено грязное разбитое зеркало. Трещина угловато и резко шли по всей его поверхности, рискую разрастись, затрагивая саму реальность, поглощая её, корёжа и разрушая. Я смотрела на себя, искажённую, разбитую, растерзанную болью и унижением. Мне хотелось закричать, но звук застрял в горле, подобно тому, как желчь натягивала желудок.

Ненавижу их.

Успокойся.

— Чего разлеглась? Думаешь на этом всё? - удар в спину. Я так же пенала мячик в лесу с Бродди, пока ему не свернули шею.

Кровь. Кровь. Кровь. Кровь.

— Моль, тебе ещё переться в общежитие, чтобы все в столице могли вдоволь насладиться твоей размазанной рожей.

Ненавижу их всех.

Замолчи.

Помятое лицо, измождённое и уставшее, это была не я. Это был только отражённый образ отчаяния. Я задавала себе вопрос, почему чаша терпения переполнилась именно сейчас, как будто каждая капля несчастья, соединяясь со следующей. Быть может, накапливалась всю мою жизнь?

Замолчи.

Успокойся.

— Может тебе действительно сломать ребро? А то капитан был не доволен что ты вообще могла ходить, - мои волосы накрутили на кулак, кожа натянулась, а отражение стало стремительно приближаться, пока вовсе не врезалось в меня.

Гнев вспыхнул так неожиданно, будто злая часть меня из отражения слилось с настоящей мной. Я ощутила ярость в каждой клетке своего тела. Она смешивалась с бесконечной обидой — обидой на Хансела, обидой на его непомерную жестокость, на мир, который позволял подобным вещам происходить с беззащитными, на себя, что я вообще оказалась в этой ситуации. Отражение в осколке нравилось мне всё меньше, я видела, как оно начинает дрожать от моего внутреннего напряжения, как будто бы оно тоже осознало, что на самом деле я не такая слабая, как кажется.

«Да они скорее нацепят на тебя цепь и посадят в будку, как грязную шавку, чем сбудутся твои детские мечты.»

— Прочь, - прошептала я, потянувшись пальцами к отражению.

— Чего? - хрякнул Хансел, присев на корточки. Его рука стиснула ворот моей грязной рубашки и потянула на себя, когда мои пальцы успели подцепить осколок. — Что ты там тявкаешь, чучело?

Его блондинистые волосы были уложены, лицо гладко выбрито, а голубые глаза так и искрились в жажде моей боли и крови. Но я захотела чтобы всё было иначе.

— Я сказала: «Прочь» от меня!

Резкий рывок и осколок полоснул по диагонали его лицо, жёстко царапая кожу, на что парень вскрикнул, а я испытала секундное наслаждение. Когда Хансел закрылся рукой и отпустил меня, я быстро приподнялась и с силой толкнула его ногой, тогда же заметила как Мирабель взмахивает дубинку. Можно было бы увернуться, но бурлящий сгусток злобы подтолкнула меня на то, чтобы вонзить в её бедро длинный осколок, заменив его на выпавшее из её рук оружие.

— Проклятье! - Взвизгнула Мирабель, потянувшись дрожащими пальцами к ране. Такой пустяковой в сравнении с теми, которые они наносили мне на протяжении всей учёбы.

Грег схватил меня за плечо, развернув к себе и ударив кулаком в лицо, но я практически ничего не почувствовала, было это из-за адреналина или пылающего гнева, а может из-за того что у меня всё от боли и так отрафировалось — точно не знала. Поэтому я быстро сориентировалась, с размаху ударив его по открытому боку дубинкой и кулаком в ухо, оглушив на какое-то время.

Успокойся.

Кровь. Кровь. Кровь. Кровь.

Смотря на скрученного Грега я пылала от желания большего: я хотела услышать как у каждого из них ломается косточка за косточкой, как их глаза закатываются от изнеможения, как задыхаются собственной кровью.

Нет, успокойся.

Как тяжело вздымается их грудь, как они молят меня остановиться, как слёзы смешиваются с густой алой жидкостью, как белеют их лица, когда я вновь и вновь замахиваюсь на...

Так нельзя!

Меня будто ударило током, из руки выпала заледеневшая дубинка, она с грохотом ударилась об каменную дорогу, эхом отозвавшись в тёмной подворотне. Подбородок задрожал когда я увидела кровь на своих покрытых инеем руках. Чужую кровь. До ушей донеслись стоны Мирабель и злостные проклятия сквозь зубы со стороны Хансела. Один его взгляд говорил о будущих намерениях на мой счёт, от чего по затылку прошёлся холодок.

— Полоумная, тебе не жить, - твёрдо заявил он, пока из его пореза текла кровь.

Я качнула головой, шагнув в сторону скрученного в агониях Грега, Хансел же сделал решительный рывок в мою сторону.

— Нет! - испуганно вскрикнула я, инстинктивно создав изо льда дугу ледяных игл. Они никого не задели, лишь отпугнули, подарив мне время на побег.

— Не смей сбегать, дрянь! - Громоподобно крикнул Хансел, отозвавшись в каждой клетке моего и так пульсирующего от шока тела. — Грег, поднимай задницу, нечего ныть.

Я неслась со всех ног, дыхание сбилось к чёрту ещё до того, как я вынырнула на свет и утренние лучи порезали мне глаза до тёмных пятен, прыгающих, словно зайцы. Людей ничуть не убавилось, как и шума, казалось все вокруг веселились, не зная забот. Только одна я им мешалась — такая грязная, неказистая, слабая. И это снова выводило на эмоции.

— Остановите её!

Нечестно что сейчас такая хорошая погода. Она что, смеётся надо мной, над всей сложившейся ситуацией? Её забавляют мои неудачи? Поэтому только сильнее обесценивает мою значимость, будто меня и вовсе нет?

Успокойся.

— Прекрати убегать, всё равно некуда! Мы тебя ото всюду достанем, Моль.

— И даже не надейся обойтись одними извинениями!

Я проталкивалась сквозь толпу людей, многие из них на зло стояли колом или пытались задержать меня, хватая за руку или плечо, на что я брыкалась, отбиваясь и продолжая побег. В голове я прокручивала десятки мест, где бы могла спрятаться, но ни одно не подходило — ненадёжны. Горло сдавливал омерзительно горький ком, в сознании мелькали картинки прошлого, а сердце стучало, как неугомонное от мысли что это конец. И хоть я могла сейчас бежать, я всё равно чувствовала себя загнанной в угол. Я больше не надеялась на удачу, на то что может пронесёт, что от меня отстанут. Я видела только как на меня кричат, как меня бьют и мучают. И это пугало больше чем то, что меня не добавили в списки посвящённых.

— Я её вижу, сюда! — Раздался знакомый вопль, и холод прокатился по коже. Как ужаленная, я взметнулась вперёд, но надежды было в обрез.

Завернув за угол, практически потеряв равновесие из-за выпирающего камня, я дала себе шанс обернуться и удостовериться, что они ещё далеко, но это же подвергло меня другой опасности — локоть крепко сжали и меня одним резким рывком затащили под тень узкого переулка.

«Мне страшно»

«Это нормально, но...»

Я не успела и пискнуть, когда ладонь в кожаной перчатке стиснула мой рот, а другая обхватила со спины и заволокла вперёд.

«Беги»

«Не смотри туда»

Кровь. Кровь. Кровь.

Из последних сил я извивалась, цеплялась за одежду незнакомца и мычала что попало, но тот только сильнее скрутил меня, пока вдруг не замер прислонив нас боком к стене.

«Я догоню тебя»

«Луна, быстрее»

Я видела лишь деревянные ящики, каменную стену в конце переулка и нашу совмещённую тень в одну большую кляксу, которая становилась более размытой от моих слёз, пота и кровь, стекающей со лба от удара об зеркало.

Кто он такой? Он хочет меня убить? Я не хочу, не хочу!

«Ты эгоистка»

Замолчи!

Кровь. Кровь. Кровь. Кровь.

Я импульсивно задёргала головой, выплёскивая наружу эмоции, от чего стена, к которой мы прислонялись начинала покрываться тонким слоем инея.

Голова незнакомца наклонилась к моему уху и я услышала низкий мужской голос:

— Продолжишь истерить, тебя точно найдут.

Не сразу, но я послушалась. Даже не стала задумываться из-за чего больше: потому что взаправду не хотела чтобы меня нашли или потому что силы иссякли. А может из-за пугающего незнакомца, которого вдруг показалось я уже встречала.

Успокойся.

Успокойся.

Сразу после этого я услышала топот и голоса, желудок сжался от страха, а глаза забегали по размазанным от слёз пятнам переулка. Я даже не заметила как хватка незнакомца стала чуть слабее, как и то, что оказывается всё это время я сжимала в ладони осколок, перепачканный в моей и чужой крови.

— Отпусти, - полу шёпотом потребовал он, потянув край стекла, на что я расслабила изрезанные пальцы, вот только на этот раз из-за нахлынувшей слабости. Видимо эффект адреналина сошёл на нет. — Говорил же что разочаруешься, - с неким смешок вымолвил он, бросив стекло под ноги, жаль не удачный угол и я не могла увидеть его лицо. Впрочем из-за слёз у меня и так ничего не получилось бы. — Ну что, всё ещё считаешь что им нужно время?

Кто он такой? Он следит за мной? Но зачем, какой толк?

Меня замутило, уши заложило, а тело окончательно обмякло.

Нет, нет, нет.

Глаза смыкались, дыхание замедлялось, а сознание плавно погружалось в туман, пока где-то глубоко внутри своей магией я чувствовала рану этого незнакомца, более отчётливо нежели в прошлый раз. И для своего же блага мне стоило бы не думать об этом, но из-за чувства долга за его своеобразную помощь — я решила действовать.

«Ты эгоистка»

Приподняв руку к его кисти, я поддела край кожаной перчатки и коснулась пальцами тёплой, даже скорее горячей кожи. Все остатки магии и моих сил ушли на его травму ноги, заставив меня окончательно потерять контроль над телом.

«Я догоню тебя»

Я потеряла сознание, но через боль, когда уже лежала у стены, всё же смогла прийти в себя всего на секунду, успев поймать взгляд тёмно-карих, почти чёрных глаз.

— Да ты совсем безнадёжна, Локвуд.

???

Он знал, что ночь в лесу сурова ко всем одинаково: будь то дикий зверь или как-нибудь городской человечишка. Но всё равно чувствовал заметное преимущество у местных обитателей - у них за плечами увесистый опыт, быть может оружие или клыки, инстинкты в конце концов. А у него самого сопливый платок, размякшая мать под боком, и кучер в соседней палатке с улыбкой марионетки - неестественная, жуткая.

Он крутился с бока на бок, всё не мог угомонить мысли, царапающие его изнутри. Образы, порой такие яркие, схожие с реальностью, мелькали перед ним каждый, раз как он закрывал глаза. И он ненавидел это. Ненавидел, что плохо контролировал свои эмоции, что не мог заглушить их, спрятать до более спокойных времён. Ненавидел свою неуверенность, скованность и страх перед ответственностью, что не смог постоять за честь отца, что позволил тому предателю выселить их с матерью из родного дома.

Он щипал себя. Сильно. До синяков. Перенося внутренние спазмы наружу. Порой это помогало, а в редких случаях, как сейчас, только ухудшало.

Из последних сил он держал лицо, тихо выбираясь из палатки. На всякий случай он, разумеется, создал иллюзию себя самого, чтобы если его матушка проснулась, то не стала поднимать шум и искать его. И он точно знал что она проверит в его обман, не только из-за скверного психологического состояния, но и потому что он держал в тайне ото всех свои умения. Когда-то это служило для дурачества и глупых шуток, а сейчас это выручало его из раза в раз.

Прошмыгнув мимо палатки кучера, мальчик погрузился в глубины леса, подальше от лишних глаз и ушей. Его всего трясло, не от холода или страха, а от безысходности, горькой обиды, не хватки крепкого отцовского плеча и его мудрых советов. Он бы точно знал что делать, он бы направил его, не позволил растеряться.

Он обернулся, проверил что ушёл достаточно далеко и упал на корточки за одно из деревьев. На щеках появились первые влажные дорожки за последние три дня, и он не гордился этим. Если бы только мог, он бы вообще никогда не плакал, ни по кому и ничему. Он бы с упоением повесил несть числа замков, грубых, тяжёлый, без замочных скважин и табличкой, на которой большими буквами было бы написано: «ПРОВАЛИВАЙТЕ». Именно так, сухо, ёмко и доходчиво.

— Забавно.

Но пока выходило лишь прикрыть дверь, далеко не на ключ или хотя бы цепочку, а так, безрассудно ненадёжно оставить щель. Вечный сквозняк из чувств и срывов.

Мальчик посидел под деревом какое-то время, выплёскивая всё накопившееся, избавляясь от лишнего и тяготящего до тех пор, пока не обессилел. Совсем как матушка. Он поднялся, отряхнулся и медленно последовал обратно к палаткам, пока не услышал посторонний шум. Точнее чрезмерные шорохи и хрусты веток. Костёр, который разжёг перед отбоем кучер, увеличился, от чего свет настиг мальчика раньше. Он спрятался за дерево, когда увидел спину мужчины, он наклонился и стал тащить что-то тяжёлое ближе к огню. Не на руку кусты впереди закрывали этот предмет, но всё стало ясно, когда кучер вернулся к месту впереди и снова наклонился, что бы поднять... Поднять тело мальчика. Иллюзия его настоящего. Вот только теперь его глаза были закрыты не из-за сна, а из-за глубоких ножевых ран. Его застала врасплох эта картина, окончательно перемешав все рационально верные действия. Кульминацией стал всё тот же костёр, в которое его ненастоящее тело кинул мужчина.

Тело словно облили водой из рудника - ледяной, сковывающей. Его дыхание сбилось, когда он переместил глаза на место, которое закрывали кусты, а в голове как по замкнутому кругу шли молитвы, просьбы опровергнуть его догадки. Но его никто не услышал, даже и не пытался. Поэтому сбылся его только-только зародившейся страх.

Кучер, сгорбившись, тяжело наклонился. Его мозолистые руки небрежно обхватили бездыханное тело женщины, обезображенное, липкое от крови и неестественно обмякшее, утратившее всякую твердость вместе с покинувшей его душой. Он раскачался и одним резким, отвратительно шумным рывком швырнул его в ненасытное пламя. Это мгновение вонзилось в память мальчика, растянулось в мучительную бесконечность, вместившую в себя вечность. Каждая доля секунды проживалась отдельно, выжигая изнутри всё, что было до этого, оставляя на месте сердца чёрный, обугленный остов. Ему казалось, будто он вместе со своей иллюзией сейчас поджаривался в этом аду.

Воздух, некогда наполненный запахом хвои и мороза, был теперь вытеснен густым, сладковато-приторным смрадом горелой плоти и опаленных волос. Кожа на том, что ещё недавно было матерью, покрывалась пузырями, сморщивалась, скатывалась в жутные складки и обугливалась, обнажая нижележащие слои. Остатки одежды прикипели к телу, сплавившись с ним в единую ужасную массу.

Челюсть отвисла и он мог увидеть как за доли секунды закатались её губы – те самые, что так нежно целовали его на ночь. Как один её зелёный, ещё недавно такой живой и любящий, глаз вытек на тлеющие поленья, оставив после себя лишь чёрную впадину.

В горле у мальчика поднялся горький, солёный ком. Он не понимал, что это – подступающая рвота, вырывающийся из самой глотки крик или всё это вместе, сплетающееся в один сплошной, всепоглощающий ужас. Но он молчал, потому что знал - один писк и он в самом деле окажется там.

Он заставил себя отвернуться. Отступить, тем самым бросив свою мать, последнего родного человека на этом свете. По мере отдаления, его шаги увеличивались, перерастая в бег на выживание. Руки, как могли, разгребали дорогу, защищали лицо от болезненных порезов, а ноги напротив то и дело что натыкались на преграды из корней и ямок. И не ясно, причина тому его дезориентация или неопытность, ведь за всю жизнь он лишь однажды побывал на охоте с отцом. И то единственное что он из неё вынес - не всё что шуршит в кустах, может оказаться зайцем или ежом. Тогда впервые его наивная детская сторона дала трещину и он стал ожидать подвоха во всех счастливых моментах. Он не грезил ожиданиями, не надеялся на лучшее, а принимал факты такими, какие они есть. Поэтому когда их с матерью прогнали, он не мечтал о новом уютном доме, о сладостях и мамином смехе. Нет. Но он и не догадывался, что всё могло обернуться таким кошмарным образом.

Всё вокруг казалось одинаковым, не имеющим смысла и выхода. Быть может всё из-за стоящей влаги в глазах? Его грудь подпрыгивала от сдерживаемой истерики, икота рвалась наружу, а он проглатывал её вместе со всеми другими выжженными образами в его сознании. Над головой висело тяжёлое тёмное небо, внизу мерзкая влажная земля. Пару раз он подумал о том, чтобы изваляться в ней и спрятаться, но понял что его может выдать чих или тот же самый всхлип носом, потому продолжил побег.

Спасибо за прочтение! Буду рада вашим мыслям в комментариях. Если глава зацепила — не стесняйтесь ставить лайк, это лучшая поддержка для автора.

Глава 6

Прошло около полугода с того дня, как я очнулась одна в переулке. В другом теле. Мои волосы, глаза, руки, форма губ и ушей — всё изменилось, даже в документах под фотографией значилось иное имя. Теперь я была веснушчатой брюнеткой Люси Карлайл, работающей вечерами на полставки в пабе, параллельно учась на последнем курсе военного учреждения. До сих пор с дрожью вспоминаю тот нервный день, когда я отправилась подавать документы и то и дело что оглядывалась от страха столкнуться с капитаном Де Франко. Помню как ко всему прислушивалась и продумывала побег, если бы вдруг он узнал меня Полумну. Но всего этого не произошло, капитана не было в корпусе и когда я подавала документы, и когда пришла показывать свои способности. Проверяющим поставили другого капитана, менее сурового на вид, но более требовательного в отношении физической подготовки.

Возвращаясь к нынешнему времени и то почему я работаю в пабе, а не в каком-нибудь цветочном магазине или быть может пекарне, всё потому что мистер Фэллон предоставлял комнаты для работников, пусть и маленькие, но вполне уютные. Лучше уж чем тех, что предлагало общежитие и я говорю не только о внешнем виде. Как только я добилась поступления на последний курс, а не на первый, как меня изначально собирались направить, я даже не рассматривала идею переезда в комнату общежития лишь бы узнать какого жить в мире и понимании с соседками. Наверное, это потому что внутри меня так и моячило чувство предательства, недоверия.

Но это не значит что я вообще ни с кем не общалась, напротив. Меня окружало много людей, я помогала им с усвоением нового материала, составляла компанию в столовой, делилась историями из своей жизни. Разумеется выдуманными. Каждое утро я надевала маску Люси Карлайл: я ходила иначе, говорила чётче, выдавливала смех на всех их шутках, смотрела прямо, а не под ноги, собирала волосы в хвост или оставляла распущенными, лишь бы как можно сильнее отдалиться от "себя". Никто, совершенно никто не знал настоящую меня, точно так же, как я не знала человека, сделавшего это со мной.

Поначалу новый облик или скорее тело радовало меня, ведь я могла вкусить то самое беззаботное течение времени, могла беспрепятственно передвигаться и выражаться, я больше не видела опасности в каждом прохожем. Не видела её для Люси Карлайл, но не для "себя" Полумны Локвуд. Поэтому в минуты, когда я стояла напротив зеркала в ванной поздним безмолвным вечером, я ненавидела своё отражение. Я отторгла его и всё что было с ним связано. Все разговоры, взгляды и действия были жизнью другого человека, уж точно не моей. Я знала какое место занимала в этом обществе, мире, но всё равно с наступлением рассвета продолжала кормить себя ложью, надевая маску под названием "Люси Карлайл". "Скоро всё изменится", "На самом деле они не ненавидят меня", "Будь я смелее и добрее, меня бы поняли, приняли", "Они всё поймут, нужно лишь попытаться объяснить". Лжи не было места в моём желудке, он разрывался от едкой и сводящей гнили, но ложкой за ложкой я пихала её в себя, опустошая живот в конце дня, обнимаясь с унитазом, как с самым дорогим человеком. Это был порочный круг и я бегала по нему без остановки, не зная правильного решения или...

— Эй-ей! Поосторожнее, дырку в столе протрёшь, - в плечо меня толкнул Орвин, сын владельца паба. Парень ростом на голову выше меня, с пшеничными и вечно растрёпанными волосами, его оптимизму стоило бы позавидовать, учитывая что со всей своей неуклюжестью он продержался в военном училище, и теперь заканчивает его вместе со мной. — О чём задумалась? Неужто нахваливала себя за то, что сегодня надрала зад зубриле?

— Ох, ну разумеется! Моему ликованию нет предела, - саркастично ответила я, закатив глаза и в ответ толкнув парня. А сложив тряпку, взглянула на остальную часть пустого зала. Мы закрылись час назад и только сейчас сами будем расходится по комнатам, а всё из-за мистера Фэллон, ужасно дотошного в плане чистоты.

— Ума не приложу когда ты успеваешь всё это учить. Работаем и учимся мы в одно время, из отдыха остаётся только парочка жалких часов, а ты и в них умудряешься впихнуть художественную литературу. Сидишь на диванчике вся такая беззаботная, а я давлюсь терминами, - Орвин закинул на плечо влажное кухонное полотенце и с грохотом поставил стулья на стол, от чего вена на его запястье выступила.

— Знаешь, Орвин, иногда так бывает, когда один человек рождается со звездой во лбу и великой удачей, а другому суждено страдать, как бы тот не тужился.

Он фыркнул, качнув головой:

— Слишком пафосно для такой козявки.

— Правда не пафосна, она колка для каждого из нас, - я задержала взгляд на его изумрудных глазах, слишком добрых для работы в армии, но достаточно внимательных для обнаружения лжи. Именно из-за этого мне приходилось тщательнее подбирать слова, балансируя между двумя личностями — Люси и Полумной. — Поэтому ты и проиграл спор. Убийцей оказался не сослуживец, а зубной врач, - подмигнув, я отошла от столов к барной стойке.

— Ты уже дочитала?! - Опешил парень.

Так вышло что одной из наших любимых традиций или хобби было предугадывать сюжет и конец истории той или иной книги, а когда я прочитывала её, рассказывала Орвину итог. Я любила эту нашу маленькую традицию, наверное только она и книги помогали мне отвлечься от постоянных навязчивых мыслей. И Орвин тоже. Он действительно был хорошим другом, жаль только не для настоящей меня.

— Я уже третий раз подряд проигрываю. Может ты вокруг пальца меня крутишь и концовку меняешь?

Проиграть спор и так не из самых приятных ощущений, но особенно печально стало после того как мы утвердили чтобы проигравший покупал победителю булочку из пекарни на другом конце столице. Решили мы так не только потому что лавка находилась далеко, но и потому что изделия там были самые вкусные во всём Лоренделле.

— Олли, если не веришь, можешь сам прочесть, я тебе даже найду страницу, на которой чётко говорится имя убийцы, - взяв в руки швабру, я обернулась на парня, но улыбочка постепенно сошла с моих губ, когда увидела его задумчивый и в какой-то степени недоверчивый взгляд. — Ты чего?

— То как ты назвала меня... Какое-то у меня странное чувство дежавю.

Отведя глаза в сторону, он медленно почесал затылок, а я поклялась что больше никогда не буду так к нему обращаться, пусть и сама испытала похожее ощущение. Дурной это знак.

— После загруженной смены в середине недели всё кажется странным, так что не мудрено что...

— Орвин, какого чёрта письма всё ещё у меня на столе, а не в ржавом почтовом ящике? - Прервал меня мистер Фэллон, мужчина средних лет, с короткими тёмными волосами и видной сединой на висках. Они с сыном были примерно одного роста, вот только отец выделялся мускулиностью, такая своеобразная ходячая глыба с добрыми карими глазками и острым языком.

— А, точно, письма! Я эм... Хотел их отнести, но что-то заметался и совсем за...

— Э-тэ-тэ-тэ, - оборвал на полуслове начальник Орвина, указав на него толстым указательным пальцем. — Руки, ноги в зубы и бегом на улицу.

Парень недовольно вздохнул, плетясь к отцу, но я его остановила:

— Давайте лучше я, а то он со своей "воодушевлённой" походкой полвека добираться будет.

— А ты прям таки долетишь. Вон, чуть ли не зубами за швабру держишься, лишь бы не упасть, - апеллировал Орвин.

— Туше, - хмыкнула я, шагнув к нему и всё-таки всучив инструмент. — Но давай не будем вспоминать про твою прошлую поставку и то как ты...

— Ох, Люси! Ты так добра и отважна, в такую стужу на улицу рвёшься. Настоящий друг! - Тут же поднял голос Орвин, не давая мне поведать его отцу правду о перепачканных им письмах прошедшей осенью. Он взял письма у отца и пихнул их мне, глазами показав что ещё чуть-чуть и его бы из-за меня сейчас могли как муху прибить.

— Что не день, то какая-то драма у вас двоих, - качнул головой мистер Фэллон, а заглянув за стойку, вытащил пакет с мусором и передал его мне, когда я натянула пальто. — Когда вернёшься, не забудь закрыть двери.

— Разумеется, - взгляд скользнул за спину начальника к Орвину, кривляющемуся мне, как ребёнок. Мне нравилась в нём эта черта — такая беззаботная и игривая.

Студёный ветер обдувал моё лицо, снежинки облепляли тёмные волосы и дешёвую некачественную одежду, которая с трудом согревала меня. В некоторых окнах многожилых домов горели свечи на подоконниках, падая мягким светом на белое покрывало укрывшее дороги Лоренделла. К этому тихому мерцанию хотелось прикоснуться, прижаться всем телом, почувствовать тепло и уют, а не то как кости начинало ломить от холода и зависти.

За время работы в пабе я сумела заработать хорошие деньги, их хватало на новую одежду, уходовые средства и всякие безделушки. Вот только радостно мне всё не становилось, чувствовала себя потерянно, будто в тумане. Я блуждала в поисках выхода или хоть каких-нибудь подсказок, но ничего так и не попадалось. Вроде бы сбылось то, о чём я мечтала - меня никто не окидывал косым осуждающим взглядом, не обзывал и не бил. Но всё равно всё как-то не так. Не полноценно, не правильно. Скорее всего это потому что я жила под маской, я была лишь наполовину собой, я всем показывала другого человека, пряча настоящую себя. Для всех "Я" трусливо сбежала, вот только она ещё здесь, смотрит на вас и слушает все-все ваши гнилые сплетни.

Оступившись, из-за влетевшего в мои ноги листа газета, я чуть не выронила письмо, но когда наклонилась чтобы сорвать его, глаза привлекла вырезка с большим заголовок, в котором говорилось о Кзаре — главном враге многих стран, включая Лоренделл.

«Громкое событие прошедших дней обрушилось на порт Ирвинг. На побережья города вынесло обломки когда-то несокрушимого алого флота королевского войска. Паруса были разорваны в клочья, а на бортах обнаружены следы тёмной магии. Выживших найдено не было. По предположительному заключению к произошедшему приложил руку всенародный враг Кзар.

Любой, кто встретит похожего на Кзара человека, не пытайтесь его остановить, а немедленно сообщите...»

Алый флот королевского войска? Разве не с ними сотрудничает Лоренделл? Не означает ли это, что и нас совсем скоро ждёт что-то такое же ужасное?

Я вспомнила второй день экзаменов и своё видение, которое почему-то не сбылось. Тучи, кровавый дождь и крики людей. Вдали слышны раскаты грома, а земля под ногами сотрясается, как от землетрясения. Неужто я впервые увидела настолько далёкое будущее? Или может из-за каких-то событий судьба поменялась?

Казалось бы что моё сердце должно было дрогнуть, а мозг бешено заработать, выдумывая планы спасения своей жизни и жителей Лоренделла, но ничего из этого не произошло. Ощущение было такое, будто мне рассказали тайну, которую я и так уже знала. Наверное это из-за усталости. Да, нужно просто поскорее лечь спать.

Глава 7

БЕГИ

ПРОКЛЯТЫ

ПОМОГИТЕ

ЧТО ДЕЛАТЬ

ПРОВАЛИВАЙ

Всю ночь я то и дело что переворачивалась с бока на бок, сумев ухватить от силы часа три сна. Голова переполнялась мыслями о прошлом и будущем, сожалениями о содеянном или наоборот не сделанном, вопросами о следующих решениях.

Я ДОГОНЮ

ОСТОНОВИТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА

УРОДИНА

ЧТО ОНА ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ

МАМОЧКА

— Замолчите.

ОТПУСТИТЕ

ПРОВАЛИВАЙ

ТЫ ПУСТОЕ МЕСТО

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ

ОНИ ВЕДЬ ЖИВЫ

ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ

Я спотыкалась и падала, порой со вздохом подпрыгивая на влажной от пота кровати, а порой погружаясь во тьму дальше и глубже. Такую холодную, тягучую, как тина и сковывающую покрепче любых цепей, от чего с трудом удавалось хватать ртом воздух.

ЗАМОЛЧИ

КТО-НИБУДЬ ПОМОГИТЕ

БЕЛИЛО

ЗАТКНИСЬ

НА ЧТО ТЫ НАДЕЯЛАСЬ

НЕТ НЕТ НЕТ

МНЕ БОЛЬНО

— Хватит.

В моменты когда ты находишься между сном и реальностью, тяжело понять от куда на самом деле доносятся звук или голоса. Сотни голосов. Одни что-то неразборчиво нашёптывают или посмеиваются, вторые отчитывают и обвиняют во всех грехах, а третьи просят чуть ли не кричат о помощи.

ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ

БЫСТРЕЕ

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ

УСПОКОЙСЯ

ВСПОМНИ УЧЕНИЯ

Я ДОЛЖНА ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ

ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ ОБ ЭТОМ

ОТ ТЕБЯ ОДНИ БЕДЫ

ПОМОГИТЕ

— Тише.

МНЕ БОЛЬНО

ТЫ ДОЛЖНА БЫТЬ ДРУГОЙ

ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ

МОЛЬ

КАК ИХ СПАСТИ

ПОЖАЛУЙСТА

ТЕБЕ ЗДЕСЬ НЕТ МЕСТА

ПАПОЧКА

ОНИ СТРАДАЮТ ИЗ-ЗА МЕНЯ

КАК ПОСТУПИТЬ

ПРОВАЛИВАЙ

Порой меня кто-то звал, совсем близко, словно человек был прямо над моим ухом. Он всё повторял и повторял моё имя, пока сердце било в районе висков, а со лба стекал ледяной пот.

ОСТОНОВИТЕСЬ

ЧТО ДЕЛАТЬ

НИЧТОЖЕСТВО

ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ

ПОМОГИТЕ

ОНИ СТРАДАЮТ

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ

ХВАТИТ

Кровь. Кровь. Кровь.

Раздались выстрелы, кто-то закричал, а кровать скрипнула, когда я вскочила с неё чтобы спрятаться под письменным столом. Меня трясло, как от горячки, в горле стоял ком, а желудок скручивало от позывов рвоты.

Успокойся.

За окном на подоконнике лежало чёрное перо, рассветало, часы показывали половину седьмого, а с крыши капал тающий снег, возвращая меня в реальность. Полноценно встать на ноги мне не удалось, поэтому практически ползком я добралась до ванной чтобы умыться и поскорее натянуть маску. С ней было легче, красочнее и спокойнее. Никаких голосов, предубеждений и страхов почём зря.

Поправив полотенце закрывающее зеркало, я умылась ледяной водой, обжигая воспалённые глаза и щёки. Взгляд скользнул на шею к кулону от родителей и серебряной запонке, которую я почему-то не могу выбросить. Что-то внутри меня говорило держать это при себе, словно амулет или драгоценность, и я не могла припядствовать этому зову. Особенно после одного дня, когда я предположила что мужчина, с которым я столкнулась и парень, который преследовал меня, это один человек. Я конечно не рвалась его искать или что-то в этом роде, мне и так проблем хватало, но, думаю, если бы мы ещё раз когда-нибудь столкнулись, я бы отдала ему эту безделушку, тогда бы сразу и проверились мои догадки. А пока мне оставалось лишь жить и ждать.

Приведя в порядок комнату, а заодно и волосы, которые завязались во все возможные узлы, я вышла на холодную улицу. Людей практически не было, что даже хорошо, никаких лишних взглядов на моё криво улыбающееся лицо. Под ногами приятно похрустывал снег, раннее солнце резало красные от недосыпа глаза, ветерок же помогал избавиться от застрявшего уже как пару тройку часов кома в горле. Поначалу я держала путь в библиотеку, чтобы занять там время до начала пар в училище, но вспомнив что та откроется только к девяти, то есть к началу учёбы, стала бесцельно бродить по городу, выветривая всё плохое, накопившееся за ночь. Держать это в себе было опасно для образа Люси Карлайл, никто ведь не знает что может случиться если произойдёт перегрузка. А мне нельзя рисковать, я пока ещё не достигла нужного уровня доверия среди людей, я пока ещё слишком слаба и неопытна чтобы начинать менять судьбы. Чтобы начинать что-то делать. Мои руки всё ещё связаны. Я всё ещё бесполезна.

В скором времени мой взгляд привлекла церковь, та самая в которой служил отец Де Фредерик и который на всеобщее обозрение при входе прибил табличку, что мирвинилам вход воспрещён. До этого момента я всегда по долгу рассматривала белые стены здания, его узоры, колонны и конечно же наполированный купол, который так и насмехался надо мной и тем что я не могла заглянуть внутрь, увидеть остальные его красоты, почувствовать спокойствие и понимание. Понятия не имею чем двигало святым отцом, когда он выдвинул такое правило, быть может из-за сильной веры или тонкой натуры он так проникся клявятой и с желанием уберечь других натворил полнейшую чушь, поступив как настоящий убогий лицемер, возомнивший себя Богом. Он такой же гнилой, как и его сынишка.

Успокойся.

Я сделала всего пару шагов, продолжая путь, как вдруг дёрнулась прямиком ко входу в церковь. Да, мирвинилу Полумне вход воспрещён, но сейчас не её время. Сейчас я другой человек, точно такой же житель Лоренделла, как и все другие его тысячи граждан.

Толкнув тяжелую деревянную дверь, украшенную резьбой и войдя внутрь, меня встретили тёплый и мягкий свет свячей. Меня не трясло, не разрывало на части, кровь не кипела, глаза не вытекали и не рвало чёрными сгустками. Так о каких демонах святой отец говорил на службе? Быть может о своих собственных? Он сам пропитан гнилью и надеюсь давится ей каждый день.

Так нельзя.

Внутри царила удивительная тишина, нарушаемая лишь звуками службы. Стены украшали фрески с изображением святых, подсвечиваемые мягким светом восковых свеч. Я неуверенно прошла вперёд и аккуратно присела на последнюю скамью, пробежавшись взглядом по затылкам присутствующих здесь людей. Достаточно большое количество для раннего утра четверга.

— ...взыскать Его милости и укрепить нашу веру. Мы живем в мире, полном испытаний и искушений, но Господь всегда рядом с нами. Он дарует нам покой в сердце и свет на нашем пути, - мерно говорил святой Отец Де Фредерик. То ли с моего ряда, то ли в самом деле, но он явно выделялся высоким ростом, по виду худощавый, с седыми уложенными волосами и гладко выбритой кожей. И не знай что ему в этом году исполнилось пятьдесят шесть лет, дала бы все сорок. — ...должны стремиться к святости, очищая свои сердца и мысли от всего того, что может отвлечь нас от истинного служения Богу, - на его шее весел внушительный крест, который чуть поблёскивал под пробивающимися сквозь витражи лучами солнца. Пока прихожане молились и внимали словесный понос святого отца, он сам смотрел на них словно, на поданных. Быть может так оно казалось потому что он стоял на возвышенности или потому что его лицо в некоторых моментах напоминало рожу капитана Де Франко, а может потому что глубоко в душе я презирала этого человека. — ...которые порой подстерегают нас на каждом шагу. Особенно остерегайтесь тех влияний и учений, которые могут привести к заблуждению и греху, таких как род мирвинилов, созданный самим сатаной.

Сатаной? Мне сейчас не показалось?

Успокойся.

Молчи.

Я огляделась, с надеждой что кто-то ещё сочтёт высказывание святого отца чушью вшивой кобылы. Но, к сожалению, так думала одна я, пара человек кивнуло, кто-то даже произнёс что-то неразборчивое.

— Род мирвинилов – это олицетворение всех тёмных сил. Они приносят с собой лишь разрушение, несчастья, болезни и смерть, негативно влияя на наше общество и наши семьи.

Успокойся.

Челюсть сжалась, до скрежета в зубах, пальцы впились в ткань пальто, а взгляд окончательно приковался к святому... Да какой он к чёрту святой отец?! Богуслуживцы не оскверняют, не лгут, не наставляют на ложный путь. Он меняет историю, рушит жизни сотни людей, моих родных.

Так нельзя.

ЗАМОЛЧИ

— Они используют наши слабости, чтобы ввести нас в заблуждение и соблазнить нас перейти на их тёмную сторону. Мы должны быть бдительны и распознавать этих истинных врагов, даже когда они пытаются выглядеть милыми и привлекательными.

Из-за таких как он и погибли все кого я знала. Из-за таких аморальных уродов Бродди не успел закончить своё первое лечебное зелье, потому что ему жестоко свернули шею и бросили на сырую землю, как какой-то мусор.

ОСТАНОВИТЕСЬ

Я ВИНОВАТА

ЭТО НЕ ТО ЧЕМУ МЫ ТЕБЯ УЧИЛИ

— В каждом несчастье, в каждом разорванном сердце мы можем увидеть руку тёмных сил, которые пытаются разрушить наш мир и вытянуть нас из объятий Божьих. Именно их силу использует наш враг, принёсший столько потерь. Кзар на их стороне. На стороне смерти и грехов, и их замыслы полны ненависти и горечи, и лишь одна цель движет ими — мрачная жажда власти и разрушения! - Он вскинул руками, люди перекрестились, а меня разрывало на части от желания зашить ему рот, вырвать челюсть, разорвать связк, сделать хоть что-нибудь, что бы он наконец-то замолчал.

БЕГИ

НЕТ НЕТ

ОСТАНОВИТЕСЬ ПОЖАЛУЙСТА

Я ДОЛЖНА ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ

НИЧТОЖЕСТВО

ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ

Ненавижу его, ненавижу людей сидящих здесь и верующих в эту ахинею, ненавижу того кто всё это начал.

ЗАМОЛЧИ ЗАМОЛЧИ ЗАМОЛЧИ

ОНИ СТРАДАЮТ

ХВАТИТ

ТАК НЕЛЬЗЯ

НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ

ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ЗАБЫЛА

НЕТ НЕТ НЕТ ПРОШУ ВАС

УРОДИНА

— Давайте же, как единое тело во Христе, восстанем против этого зла! Поддержим друг друга, укрепим нашу веру и будем молиться за эти ничтожные души, которые...

ТЫ ОБ ЭТОМ ПОЖАЛЕЕШЬ

БЕГИ

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ

УСПОКОЙСЯ

ТЫ ВСЁ РУШИШЬ

НЕТ НЕТ НЕТ

ВСЁ ИЗ-ЗА МЕНЯ

ОТ ТЕБЯ ОДНИ БЕДЫ

ПОМОГИТЕ

Если бы не такие как он, моему отцу не выстрелили бы в живот, ему бы не перерезали шею на моих глазах, не заставили истекать в муках кровью. Он бы не плакал, из последних сил хрипя и моля меня убежать. Вместо этого он бы читал мне сказки, подталкивал одеяло, играл в догонялки. Мы бы всегда были вместе. Вместе с ним и мамой.

ЗАМОЛЧИ ЗАМОЛЧИ

Я ДОГОНЮ

МОЛЬ

МНЕ БОЛЬНО

ПРОШУ НЕ НАДО

НЕТ НЕТ НЕТ

ОСТАНОВИТЕСЬ

— Мы должны отстоять правду и справедли...

НИЧТОЖЕСТВО

ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ

ЧЕРНЬ ПОВСЮДУ

ТЫ КАК БЫЛА В ГРЯЗИ ТАК И ОСТАНЕШЬСЯ ТАМ НАВСЕГДА

ПОМОГИТЕ

— ...позволяйте себе быть обманутыми лукавыми речами...

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ

ХВАТИТ

ТЫ ДОЛЖНА БЫТЬ ДРУГОЙ

ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ

МОЛЬ

Я ВИНОВАТА

ВСЕ ТОНУТ В СОБСТВЕННОЙ ЧЕРНИ

— ...все кто встаёт на их стороны становятся прокляты, Кзар тому прямое доказательство. Поэтому не пытайтесь защитить их или оправдать всё это приведёт к...

КАК ИХ СПАСТИ

ПОЖАЛУЙСТА

ТЫ ПРАВДА ДУМАЛА ЧТО СМОЖЕШЬ ВСТАТЬ С НАМИ В ОДИН РЯД

ТЕБЕ ЗДЕСЬ НЕТ МЕСТА

ПАПОЧКА

ВСЁ ИЗ-ЗА МЕНЯ

ПРОЧЬ

ПРОВАЛИВАЙ ОТ СЮДА

МЫ ЭТОМУ ТЕБЯ НЕ УЧИЛИ

ОНИ СТРАДАЮТ ИЗ-ЗА МЕНЯ

УМРИ

КАК ПОСТУПИТЬ

ПРОВАЛИВАЙ

ОНИ ВЕДЬ ЖИВЫ

ПОСАДЯТ ТЕБЯ НА ЦЕПЬ КАК ШАВКУ

ЗАМОЛЧИ ЗАМОЛЧИ ЗАМОЛЧИ

ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА УМЕРЕТЬ СО ВСЕМИ ОСТАЛЬНЫМИ

НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ

ТАК НЕЛЬЗЯ

Я ВИНОВАТА

НЕУЖТО СЕЙЧАС РАСПЛАЧЕШЬСЯ

ПОЖАЛУЙСТА ПОМОГИТЕ

ЧТО ДЕЛАТЬ

БЕЛИЛО

ТЫ ДОЛЖНА БЫТЬ ДРУГОЙ

Я ДОГОНЮ

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ

МНЕ БОЛЬНО

УМРИ

ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ ВСЕ

ХВАТИТ

ПОМОГИТЕ ПРОШУ

ПОЧЕМУ ОНА ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ

ПОЛОУМНАЯ

ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА УМЕРЕТЬ

ТЫ РАЗОЧАРУЕШЬСЯ

ОТПУСТИТЕ

ХВАТИТ

ВСПОМНИ УЧЕНИЕ

ВЫ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ

— ...делаешь?

Я могла узнать это оружие среди сотни и тысячи подобных ему, вокруг него всё размывалось, темнело, пропадало. Ничто не имело значения кроме револьвера соединённого у стволовой части с топором. Тёмное полированное дерево приклада украшено латунными накладками и гравировкой, металлические части ручки покрыты благородной патиной. Серебристая сталь лезвия топора, отполированная до зеркального блеска, контрастирует с потемневшим металлом ствола. Это оружие двойного назначения: сначала выстрел, затем — удар клинком.

— ...си.

За всё время пока я, Полумна Локвуд, училась здесь, ни разу не видела этого оружия на витринах, в этом я точно уверена. Но стоило мне пропасть, как его выставили. Почему? Кто? Капитан Де Франко? Кто-то выше него? Значит что кто-то из Лоренделла пришёл тогда за нами в лес? Кто-то важный, не какой-то там прохожий, а опытный и знающий своё дело. Это мог быть кто угодно из командиров или их подчинённых, либо же наёмных убийц из гильдий. Но так или иначе, почему они выставили это только сейчас? Думали что я обо всём догадаюсь и подниму бунт? Каким образом, если они мне воздуха не давали.

Кровь. Кровь.

А может это всё совпадение? Может это оружие распространённое или его украли те люди, что напали на нас. Может оружие было на реконструкции или засекречено до этого времени. Не стали бы они выставлять на всеобщее обозрение оружие, которым перебили большую часть моего народа. Не стали бы, да? Это ведь не нормально, ужасно, странно и так... Так отвратительно.

— Люси?

Моего плеча коснулась рука, от чего я вздрогнула, отскочив в сторону. Мне понадобилось время, чтобы осознать, что я каким-то образом добралась до училища и неизвестно как долго стояла напротив витрины с огнестрельными оружиями. А окликнул меня Орвин, который судя по красным ушам, пришёл в училище совсем недавно.

— Всё нормально? Ты вся бледная, - он сделал шаг в мою сторону чуть наклонив голову, чтобы рассмотреть моё лицо.

Я поправила волосы, заправив их с одной стороны за ухо и надев маску "Люси Карлайл".

— Пустяки, просто не спалось сегодня, - улыбнулась я, сунув чуть дрожащие руки в карманы брюк.

— После всех пар и отработанной на ногах смены? - Из его тона так и плещило недоверием.

— С кем не бывает.

Орвин перевёл взгляд на витрину и оружия, будто выискивая, что я там так долго рассматривала, а расправив плечи, взглянул на меня, пока я из последних сил сдерживала тремор и рвоту.

— Возьми-ка ты сегодня выходной, пока окончательно не скукожилась.

— Ой, брось ты! - Отмахнулась я шагнув вперёд, на ватных ногах. — Я просто не выспалась, а не как-то тяжело больна. К тому же, тебе лучше бы стоило задуматься над своим проигрышем. Учти, сегодня крайний... - я не успела договорить, потому что Орвин остановил меня и вытащив из рюкзака тёплый крафтовый свёрток, передал его мне. — Когда успел?

Внутри лежала моя любимая булочка с яблоком, по виду испечённая сегодня же.

— Когда был обеденный перерыв. До которого тебя в училище почему-то не было, как и дома тоже, - он сложил руки крестом и лукаво ухмыльнулся, прищурив зелёные глаза. — Неужто прогуливала? Могла бы между прочим и меня позвать, а не одна филонить.

Орвин демонстративно закатил глаза, а я совсем потерялась, не понимая куда пропали три часа моей жизни. Неужто всё это время я стояла здесь в коридоре? Или может большую часть времени просидела в церкви? А вдруг святой отец Де Фредерик подходил ко мне? Вдруг он обращался ко мне и мы разговаривали. О чём? Что я говорила, что делала? Почему я ничего не помню?

Приложив ладонь ко лбу и проведя ей к затылку по волосам, я прокрутила сотни сценариев, будоража сознание и в основном органы. Меня замутило, сильнее чем обычно.

— Орвин, я... Спасибо за булку, но... Я пойду, - не дожидаясь ответа, я рванула вперёд по коридорам в самую дальнюю часть к уборным, где, к огромному счастью, никого не оказалось и я смогла выплеснуть всю накопившуюся ложь, страх и ненависть.

Глава 8

Дни сменялись, одни другими, шли недели, месяцы, а ничего в моей жизни не менялось. Я всё так же работала в пабе у мистера Фэллон с его сыном Орвином и ходила без прогулов в училище. Я нигде себя не жалела: не давала слабину и училась, вкладывая в себя как можно больше знаний и информации, тренируясь до полуобморочного состояния, выбившись тем самым в списки лучших учеников. В точности попадания мне не было равных и здесь по началу, пока я сама до совершенства не отточила навык, мне помогала моя магия. Я создавала крошечные, не видимые обычному глазу кристаллы в воздухе, благодаря которым я чувствовала пространство вокруг себя на все триста шестьдесят градусов. Я визуализировала пространство в голове, знала точное расстояние от одного предмета до другого и до меня.

Когда же я практически срослась с луком и стрелами, а энциклопедию по огнестрельным оружиям знала чуть ли не на изучать, подала заявление на дополнительное обучение стрельбе в неурочное время. Благо мне быстро одобрили запрос, для них я была паинькой и круглой отличницей. Ну, практически. Так оно и было на самом деле, если не брать в расчёт урок ближнего боя, в котором я как не крути была по-прежнему плоха. Я обладала слабым телом, да и духом тоже, мне не хватало внутреннего стержня, огонька и ещё много чего, что казалось мне не заполучить никогда, сколько бы я не оставалась в зале после окончания тренировок, сколько бы не прочла книг. Мне было легче ещё хоть сотню раз попасть в мишень, чем устоять перед лицом человека, желающего меня раздавить. Было даже такое, что несколько раз, когда противник поднимал руку чтобы нанести удар, я вздрагивая отворачивалась, вместо того чтобы поставить блок. За это меня отчитывали и много, очень много раз повторяли как делать правильно. Толку только от этого никакого не было, у меня всё равно глаза никак не фокусировались на действиях противника, они были слишком напуганы, а внутри меня всё так и дрожало, будто собиралось в любую секунду выскочить наружу и убежать куда-нибудь, где будет безопасно.

Также, в погоне узнать больше об оружии, я узнала что Лоренделл стал уступать лидирующие позиции в его изготовлении. В последних статьях только и говорилось что о хрупком метале оружия и неправильном магическом закаливании, что не допустимо для подобной продукции, особенно для Лоренделла. На улицах стали ходить слушки от торговцев и приезжих о мошенничестве империи, в газетах писали, как после возмещения Лоренделлом за все убытки, одна из стран, не смотря на это, всё равно разорвала торговый договор. Это принесло колоссальные убытки, значительно отразившись на нашем училище, которое каждые пол года обновляло оружие и полигоны.

День рождения Полумны Локвуд в феврале я никак не праздновала, старалась вообще не думать об этом, забыть и не подавать виду. Впрочем, точно так же я проигнорировала и Люси Карлайл в мае, просто потому что её не существовало, она была иллюзией, глупой обёрткой.

— Вам Каин уже говорил об идее отметить начало экзаменов? - Поинтересовался Орвин, когда мы небольшой группой однокурсников выходили за ворота училища. Три девчонки, направлялись на почту, а мы с белокурым другом на рынок.

— Ой, да, говорил! Жду не дождусь когда всё начнётся, так волнительно, что живот сводит, - чуть ли не запрыгала Элеонора.

— Ага, всего каких-то три недели осталось. Надеюсь в этом году будет полегче, потому что на прошлом экзамене я бы ещё на первом этапе провалилась, - подтвердила Вероника.

— Вот кто-кто, но Люська наша стопудово с лёгкостью всё пройдёт, - Ирэн игриво толкнула меня локтем, а я пожала плечами, хотя сама прекрасно знала что та была права и прошлый год тому прямое доказательство.

— Жду от вас того же. И от тебя, Орвин, тоже, - прищурилась я.

— А я то что? Говоришь так будто я только и делаю, что лажаю.

Мы с девчонками переглянулись и искренне рассмеялись с его веры в отрицании своей порой клоунской неуклюжести.

— Вот чайки, ну спасибо. Поддержка, о которой можно только...

— Эй, ребята! - Закричал кто-то за нашими спинами, а когда остановились, увидели бегущую к нам Мэри, одногруппницу, которая по уши втрескалась в добряка Орвина. — Вы не поверите, что произошло. Это что-то с чем-то! - Она крепко сжимала какие-то листочки, пока старалась отдышаться, а розоватые щёчки отходить от бега. — Проведе... Проведение экзаменов перенесли на осень!

— Что? Почему?! - Тут же опешила Ирэн, чуть ли не выронив кренделек.

— Из-за возможного нападение Кзара. Вы же слышали как в прошлом году он разрушил королевский алый флот Гринвинджа? Из-за него то у нас долго не было поставок селитры и серы для изготовления пороха, - пояснила я.

— Не напоминай, у мистера Кромера после этого совсем замыкание в голове произошло. Взрывался от малейшего пустяка, вполне заменяя тонны утерянной руды, - встряхнул головой Орвин, на что Мэри посмеялась и закивала.

— Верно сказано! Он три раза заставлял меня переписывать конспект, только потому что я заходила за поля.

— Это ещё пустяки, помните как я целую пару стояла у доски, потому что нельзя было сбивать его с поучительного рассказа?

Я поддерживающе похлопала Веронику по плечу, а Элианора страдальчески вздохнула:

— Поставки и зануда Кромер конечно плохо, не спорю, но что насчёт журналов и бижутерии? Из-за этого урода я целых четыре выпуска пропустила и нам их никогда не довезут! Самое ужасное что я даже не знаю что в них было, неизвестность убивает.

— Если не доехало, значит оно и не нужно было. Наверняка там безделушки неинтересные были. Сама ведь говорила что в последнее время дизайн испортился, - поддержала Ирэн. — А вот кому точно не позавидуешь это людям из Эрленда. Кзар им склады с древними артефактами испепелил, а ведь они охранялись высоко квалифицированными рыцарями.

— Да-да, слышала! Говорят, огонь не могли потушить до самого рассвета, а дым то какой чернющий стоял, а пепла то сколько было! - Тараторила Мэри, размахивая бумажками.

— Как по мне, самое страшное было когда он при помощи запретной тёмной магии поднял мёртвых из могил и направил их в собор Кардиа, - добавил Орвин, потянувшись к бумагам в руках Мэри. — В газетах я вычел, что у кого-то из служащих там не выдержало сердце и он... ну, того. Умер, - он быстро прошёлся глазами по бумагам, затем молча раздал всем нам.

— Но почему именно сейчас они решили перенести? Кзар уже года три мучает народ, что поменялось?

— Эм, думаю потому что... Как тебе объяснить то, - начал друг, но я взяла инициативу на себя.

— Он всё чаще стал нападать на государства, с которыми сотрудничает или имеет тесное отношение Лоренделл, - я развернула лист. — Корабли, склады, соборы, крупные фестивали. Он наносил удары по нашим друзьям, к тому же при помощи... - я сделала паузу, потому что чисто физически было тяжело называть свою магию незаконной. — Запретной магии, и это не могло остаться не замеченным. Поэтому и отложили проведение экзаменов до лучших времён, - на последнем слове я улыбнулась, подумав о том, что теперь и Лоренделл ждёт чего-то несбыточного. Совсем как я.

— Но это означает что и тренировки с учёбой продлят! - Огорчённо вздохнула Элеонора, опустив руки и задрав голову к чистому небу. — Ещё и этот список девяти кругов ада. Кто вообще составляет такой план тренировок?

— Как бы иронично не звучало, но такое может придумать только сын нашего святого отца, - ответил Орвин, рассматривая таблицу. — Он в прошлом году у нас замену пару раз проводил, в конце недели я был готов с жизнью попрощаться.

Я тут же опустила глаза на лист бумаги, а из под ног словно исчезла земля.

Что мне делать?

— Лишь бы с таким успехом нам и осенью не сказали, что опять переносят.

— Или того хуже, что сделают это не так масштабно и празднично, - буркнула Вероника, на что все согласились и заголдели, а мне заложило уши, что вскоре сменилось противным продолжительным писком.

«Нечего здесь ныть, проваливай»

Нет, это ведь какая-то глупая шутка, да? Он ведь уехал на задание, почему только сейчас и таким образом стало известно что он вернулся?

«Ты ходячая катастрофа, Полоумная»

Что же мне делать? Вдруг он узнает меня. Он же тогда точно прикончит меня, а остальные добьют и разорвут на мелкие кусочки.

— Люси, ты чего встала? - Подошёл ко мне Орвин. — Что, неужто это через чур даже для тебя?

«Каждый присутствующий знает, что тебе здесь не место»

Орвин посмеялся надо мной, а девчонки подхватили, по всякому нагоняя жути и подкалывая. Мне не было обидно, я вообще половину не слышала что они говорили, потому что утопала в чёрных буквах на бумаге, которые так и расплывались в десятки болезненных пятен, так напоминающих синяки, поставленные тем монстром.

— Да ладно тебе, мы просто шутим, - захихикала Ирэн, потянувшись рукой к моему плечу, но я отвела его, сделав шаг назад.

Ребята в недоумении уставились на меня, заметив явную перемену в моём настроении. Это треснула маска "Люси Карлайл", мне нужна была передышка, укромное место, чтобы заклеить трещины.

— Капитан Де Франко? Слышала о нём что-то, но думаю его тренировки пойдут нам на пользу. С таким то режимом нас точно никто не победит, - я изо всех сил постаралась улыбнуться правдоподобно, а не натянуто и кисло, и кажется получилось, судя по реакции девчонок. Орвин же практически не поменялся в лице, что плохо. Очень плохо. Он о чём-то догадывался, приближался медленно, но верно к смертельной для меня правде.

Что мне делать? Бежать? Прятаться? Кажется сейчас это был бы одним из лучших вариантов. Но как? Что мне сказать чтобы правдоподобно и без подозрений отбиться от них?

Мы продолжили дорогу, Ирэн с Элеанор крутили в руках письма для родителей, Мэри неуклюже строила глазки Орвину, а Вероника поглядывала на торговые лавочки. Мои ноги с трудом шагали, будто к ним привязали цепи, они наливались свинцом, голова тяжелела, сердце отдавало в уши, пока голова отчаянно перебирала варианты побега и в итоге дошла до собственной магии.

Демонстративно потерев виски, будто у меня заболела голова, я скрыто ото всех создала крошечный кристаллик в своей ноздре и сделала мелкий надрез, но достаточный для кровотечения.

— Кх, - скрипнула я, зажмурившись одним глазом и поднеся руку к лицу.

— Люси, у тебя кровь! - Ахнула Мэри, словно у меня был рваная рана, а не какие-то пара капель из носа на ладони.

— Видимо опять давление скачет.

— Погоди, у меня где-то был платок.

Ирэн закопошилась в громоздкой сумке, а со мной рядом встал Орвин, накрыв ладонью лопатки.

— Ты как? Порядок?

Моей актерской игре не было предела, когда я чуть ли не с закатанными глазами кивнула ему и пустила больше крови для улучшения эффекта.

— Вот, держи, - подруга протянула зелёный платок, я прижала его к носу, а ребята окружили меня со всех сторон.

— Перетрудилась небось.

— Больше чем уверена в этом. Кто ж в здравом уме так изнашивает организм?

— Может тебе пойти домой?

— Да, лучше иди, Орвин и сам справится с покупками.

Глаза скользнули по их взволнованным лицам и маска в этот момент треснула ещё сильнее. Полумна Локвуд отчаянно желала услышать те же слова, увидеть то же волнения только на этот раз в её адрес.

— Они правы, Люси. Иди домой и ложись спать, я обо всём позабочусь, - поддержал Орвин, подталкивая меня вперёд, в сторону паба.

— Ладно-ладно. Извините за это, - хмыкнула я, отстраняясь от ребят, а когда они завернули в другую сторону улицы, я прибавила шагу. Каблук высоких сапогов стучал по брусчатке в унисон с сердцем, дыхание начинало сбиваться не только от перехода на бег, но и от мыслей, что я снова каждый день буду видеть лицо капитана Де Франко. Что к чёрту провалились все мои мимолётные тёмные мысли о желании чтобы он не вернулся, что бы его разорвали монстры на прошедшей миссии. Сейчас всё это кажется таким наивным и глупым, что хочется упасть и забиться от приступа смеха.

Меня воротило от каждой мысли о нём: о его руках, сравнимыми с кувалдами, о тяжёлой походке, о презрительном взгляде из под густых, словно гусеницы, бровей, о смешке, как у свиньи перепачканной в собственном же дерьме. Его тяжёлое дыхание, после того как он побросал меня из угла в угол своего пыльного кабинета, застряло в моих ушах. Кожа горела как наяву в тех местах, которых он когда-то касался, кости ломило от боли, а дышать становилось невыносимо.

Я пробилась сквозь людей ближе к каком-то переулку, сравнимому с ущельем, таким же тёмным и пустым. Я упёрлась ладонями в шершавые каменные стены и попыталась закричать, но то ли не получилось, то ли мои уши окончательно заложило голосом того ублюдка. Точно не знаю, тяжело понять когда все звуки и картинки смешались воедино, в одну густую, вязкую смесь мерзости, из которой переодически что-то вырывалось, брызгалось и хрипело.

— Локвуд, глаза в пол!

В ту же секунду я обернулась, но увидела лишь мягкий дневной свет в конце переулка. Всё походило на очередной бессмысленный сон, от которого я должна была вот-вот проснуться в поту и с дрожью в руках.

— Мразь, я сказал глаза...!

Руки рефлекторно закрыли голову, уши услышали хлопок как от удара, затем треск стекла, но тело почувствовало лишь боль в желудке, затем в глотке. Это рвалась наружу вся проглоченная мною ложь.

На экзамены же мне было глубоко плевать, даже если бы их перенесли на следующий год я никак не отреагировала бы и это безразличие настораживало. Со мной было что-то не так, я словно сломалась, что-то потеряла. Мне ничего не предоставляло удовольствия: ни спокойные разговоры с подругами, ни свежий пирожок из булочной, в которую меня раньше не пускали, ни карусель, на которой все задорно смеялись, а у меня почему-то навернулись слёзы. Мне постоянно хотелось спать, хотелось сбежать от этого мира в другой, в тот где мне было хорошо, где меня ничто не беспокоило. Раньше мне это удавалось только в конце дня когда ложилась в кровать, но теперь я пользовалась этой возможностью везде, где поворачивался случай: пока ждала своей очереди в прачечной, на переменах между парами или в трамвае по пути домой.

Каждое моё движение, шаг, вдох и выдох кажутся медленными и сложными, так вроде бы невидимые кандалы тянут меня вниз, не позволяя идти дальше. Я тону всё глубже, погружаясь во тьму, а давление и тишина нарастают. Белый шум режет слух, скручивает мозг и желудок, а гул в голове не прекращается. Там нескончаемо что-то трещит, скрипит, хлопает, орёт. Я не слышу собственного голоса. Сирена перекрикивает меня.

Меня? Люси Карлайл?

Нет, меня. Меня Полумну.

Меня. Меня. Меня. Меня.

Я не Люси, это не я.

Я Полумна. Я мирвинил.

Моё сердце билось сильно, до боли отзываясь в каждой клетке, то ли от того, что я избавилась от накопившейся лжи, то ли от того что видела пряди чёрных волос Люси Карлайл, а не свои. "Я" - Полумна Локвуд и меня никто не хотел видеть и знать. "Я" никому не нужна. А Люси Карлайл наоборот всем интересна. Она особенная, она сильная, она интересная, на неё можно положиться. А на меня? Наверное и можно было бы, если бы хоть одна душа видела во мне человека, а не гору мусора.

Ничего ведь не поменялось, да? Всё осталось прежним, я по прежнему одна. Мне нигде нет места, никто не принимает меня.

Пальцы сжимали трясущийся листочек, на нём было много чего написано, но самое главное и ужасное полоснуло мне глаза в десятый раз.

«Тренером по физической подготовке назначается сэр Габриэль Дэ Франко.»

Я развернулась и пошла. Куда? Не знаю. Может быть в паб, чтобы подняться на второй этаж, войти в комнату номер 3 и укрыться с головой одеялом на узкой и мятой кровати.

Такое чувство, что во рту нет языка. Слов нет. Закончились.

«"Паника в Мердонии: Как противник Кзара Использует Психологическую Войну"

В последние дни город Мердония оказался под угрозой не только со стороны непосредственного врага, но и из-за коварной тактике психологической войны, применяемой Кзаром. Распространяя слухи о надвигающейся угрозе, противник сумел вызвать панику среди жителей, что отвлекло внимание властей от реальной ситуации и собственных стратегий защиты.

Сначала это проявилось в мелких нападениях на различные объекты, которые, казалось, указывали на масштабные вторжения. Эти ложные атаки создали иллюзию активной угрозы, заставив защитников города распыляться по разным фронтам. В результате, основные районы Мердонии остались уязвимыми.

Наиболее ощутимый удар был нанесён по магическим рудникам — жизненно важной экономической ценности города. Кзар уничтожил ключевые источники материального благосостояния, что фактически оборвало поставки в Лоренделл.

Местные ювелирные заведения уже начали сообщать о значительных убытках, и с каждым днём ситуация становится всё более критичной. Горожане в полной растерянности не знают, как справиться с последствиями происходящего.

Как сообщает корреспондент, Мердония столкнулась не только с внешней угрозой, но и с внутренним разладом, который ставит под сомнение будущее города и союз с Лоренделлом.»

Ирэн

Вечер четверга. Ирэн любила это время, было в нём что-то успокаивающее, обещающее скорый покой. Пар в тот день стояло меньше всего, никакой физической нагрузки, только нудная теория, на которой можно было порисовать одногруппников в углу тетради. Рыжие кудряжки Мэри давались сложнее всего - передать на бумаге серым карандашом их объём, воздушность и насыщенность казалось испытанием. Зато было наслаждением дорисовывать вздёрнутый веснушчатый носик, выглядывающий изо порядок, словно заячий. А Орвин... Ох, его вечно сонливое или скучающие лицо. Если пересмотреть все тетради Ирэн, можно было собрать около двенадцати набросков, где Орвин сидел в одной и той же позе, различие лишь в том, как он подпирал голову: ладонью или кулаком. Ещё она рисовала хмурые лица учителей, зачастую гиперболизируя их морщины и оттягивая лицо вниз, как если бы на них сконцентрировалась вся сила земного притяжения. Окружение же Ирэн практически никогда не рисовала, попросту не получалось. Всё выходило плоским, кривым и каким-то не таким, сколько бы она не билась с перспективой и подходами получалась грязь или белиберда маленького ребёнка.

Под карандаш попадали и спины однокурсников, но на четвёртый год учёбы пропал какой-либо интерес, в особенности из-за неприязни ко многим из них. Точнее к девочкам. Ирэн и без Мэриных "Я была в уборной и услышала...", знала, как её обсуждали за спиной, говорили грязные вещи, даже слухи пускали. Далеко от грани приличия. Поначалу она пыталась с этим бороться, но в конце концов сдалась. Повезло что хотя бы Мэри в это не верила, а Орвин был слишком замучен работай и учёбой чтобы даже обращать на это внимание, да и знал он Ирэн с детства, поэтому сразу отметал эти разговоры.

В первый день учёбы последнего курса Орвин на удивление пришёл вовремя, даже раньше Ирэн, чего никогда не было даже в школьные годы. Она уже хотела окликнуть его, но замерла с приподнятой рукой, когда увидела рядом с ним девушку. Новенькую, правда такой она ей не показалась, потому что слишком уверенно она ходила по коридорам училища, не терялась с поиском кабинетов и знала имена всех преподавателей, когда сама Ирэн ко многим обращалась на «Извините». Орвин сказал что Люси, так зовут «новенькую», не любит неожиданностей, поэтому заранее ознакомилась со схемой училища и выучила имена преподавателей и капитанов.

Первый раз они поговорили только через неделю. «Можно посмотреть?» — Тихо спросила Люси у Ирэн за спиной, из-за чего она сочла что ей это почудилось, но нет. Высокая шатенка действительно стояла рядом, неловко мяла пальцы и прыгала глазами с тетради, на лицо Ирэн. «Рисунки?» — «Да». — Кивнула Люси и вторая передала ей тетрадь. Девушка мягко улыбнулась, а Ирэн почему-то подумала о подтаявшем сливочном масле. Та перевернула лист, потом ещё один и ещё, и ещё. Молчала. Так долго, что у Ирэн поднялось волнение, как если бы сейчас она сидела перед комиссией. «Мой друг тоже любил рисовать повседневную жизнь людей». — «Любил? Он больше не рисует?» — На её вопрос Люси вернула тетрадь и извинилась: — «Я не знала что вы трое так долго дружите. Прости, если показалось, что я тебя смещаю». Ирэн не знала что и сказать, а Люси будто и не нуждалась в ответе, как если бы сама сделала вывод. Так оно и оказалось.

Все следующие дни Люси сидела далеко от них, на переменах читала книгу или что-то записывала в крошечный блокнотик, обедала будто отшельник за самым дальним столом, ковыряя еду и даже не пытаясь её попробовать. Видимо и рецепт этих отвратных «блюд» она где-то раздобыла. У учителей же она быстро стала любимицей, а у одногруппников кем-то вроде рыцаря, спасающего от опросов и решения задач у доски. Нет, она не была неприятной зубрилой, с вечно поднятой рукой и желанием получить побольше домашнего задания. Она действовала тихо, как бы выходя из тени когда в ней действительно нуждались, а потом снова исчезала.

Орвину это нравилось, впрочем наверное много чего ещё, всё же они чаще общались из-за работы в одном заведении. Ирэн сразу это заметила по его оживлённому взгляду. Общаясь с ней он перестал опаздывать, даже оценки подтянулись. Так вернулся тот самый весельчак с первых курсов, в которого влюбчивая Мэри тут же втрескалась. Ирэн тоже не осталась в стороне, все подозрения и неловкость спали, когда они встретились в её любимом сквере вечером четверга и в итоге просидели там до глубокой ночи. Ирэн давно не чувствовала такого спокойствия рядом с человеком, ей не нужно было заполнять тишину или придумывать темы для нового разговора, в минуты молчания в голове не кружили мысли о девочках из группы, о слухах, даже плакать не хотелось, вспоминая записки, которыми они забили её прикроватную тумбочку в общежитии. Так появилась их еженедельная традиция приходить на вечерние встречи в сквер. Порой они болтали об изменениях в городе, о нападениях Кзара, о прошедших днях в училище, а порой просто молчали, занимаясь своими делами: Люси читала очередную книгу, а Ирэн делала наброски.

— Почему ты всё время читаешь такую скукатень?

— А почему ты рисуешь только людей?

— Потому что у меня плохо получается фон. А у тебя всегда есть шанс выбрать другой жанр.

— Я ограничиваю себя так же, как и ты себя.

— Ничего я не... — И замолкла, потому что Люси была чертовски права. Опять. — Ой, иди ты!

Люси еле слышно посмеялась, Ирэн к этому уже привыкла, хотя по началу думала что та специально так делала, привлекая к себе внимание. Но общаясь с ней, поняла, что девушка в целом всегда тихо себя вела.

— Давай сюда блокнот, - она протянула руку, взяла карандаш и стала то ли чертить, то ли рисовать. Что-то смежное. — Мой друг не любил рисовать окружение, поэтому всегда просил меня это делать. Я конечно давно не рисовала, но... думаю уроки черчения должны были пойти на пользу.

— Ты записалась на черчение?

— Нет, я в комнате практикуюсь.

— Какой комнате?

Люси замерла, будто опомнившись, а резко посмеявшись, махнула рукой:

— То есть дома. Я в свободное время черчу всякое. Это успокаивает.

— Черчение и спокойствие — это две полярности.

Она пожала плечами, а у Ирэн, как заевшая пластинка, крутилось слово «комната». Ей показалось странным то, как Люси назвала дом, пусть и временный. Это потому что его у неё никогда не было? Или был и поэтому она чётко знала разницу?

Её линии на бумаге были чёткими и ровными, порой даже жёсткими, что придавало глубину и выделяло набросок человека, сидевшего на соседней скамейке. Это то, чего Ирэн всегда не хватало.

— Запоминай как я это делаю и в следующий раз обязательно попробуй.

Не хватало её. Так, будто они с Люси были когда-то знакомы, но потерялись, забылись. Мозг не помнил, а душа узнала из тысячи подобных.

— Ты и сама прекрасно понимаешь, всё зависит от... практики. Ты чего?

Ирэн молчала, тупо уперевшись лбом об плечо подруги и терпела тянущую боль в груди, будто сердце и все остальные органы тянулись к человеку, желая сильнее прижаться к нему, восполнить все упущенные дни, недели и годы разлуки.

Теперь она поняла про что говорил Орвин.

— Где ты была раньше?

— Рядом. В философском понятии уж точно.

Учёба, тренировки, сон. Дни пролетали так же молниеносно, как укреплялась дружба между ними четырьмя: Ирэн, Мэри, Орвин и Люси. Ходили они исключительно вместе, как и сидели в столовой, обсуждая преподавателей и вешая на них всё более изощрённые прозвища. Как например для одного нового, которого поставили на тренировки ближнего боя. Капитан Де Франко — звучало так же пафосно, как его оды о своих походах и сражениях. Между собой они называли его глыбой, потому что на самом деле походил на грубый валун.

— Это ещё что! - Хихикнула Мэри, присаживаясь за обеденный стол, а понизив тон, продолжила: — Я услышала, как ребята из другой группы его свиньёй называют. Видимо большая рожа и маленькие глазки сыграли своё.

— Да и потому что истерит вечно. Ви! Ви! Не так то ты стоишь. Ви! Спину скругли. В глаза смотри. Мне может ещё чечётку сплясать?

Орвин всегда умел вернуть настроение после изматывающих тренировок, да и не только, об этом многие знали, поэтому и пытались с ним сдружиться и звали на все возможные посиделки, но тот отказывался. Сваливал, как обычно, всё на работу, а ему и противопоставить никто ничего не мог, потому что знали что тот работал в лучшем пабе Лоренделла.

— Ты слышала, Люси? - Ирэн ткнула Люси локтём, а повернувшись, поняла по лицу, что она не слушала их. — О чём думаешь?

Люси потерянно взглянула на подругу, а потом улыбнулась:

— Да так, ерунда.

Ирэн поверила. И в этот раз и в следующий, и даже не пыталась обидеться, когда Люси первый раз без предупреждения не пришла на их встречу, из-за чего Ирэн прождала её долгие три часа и попала под громовой дождь. Даже когда она вовсе перестала появляться в парке и на обедах включительно. Она верила, что на то была причина, но не понимала, почему Люси о ней не говорила. Почему не просила совета или помощи? Почему врала, что всё в порядке и лишь сильнее отдалялась?

— Что, неужто никто не знает ответ? - Разочарованно вздохнул преподаватель. — Карлайл, помоги им... Карлайл.

Парты шли на возвышение к концу класса, поэтому Ирэн прекрасно видела, как впереди сидящая Люси ковыряла рану на ладони. Её взгляд был пустым, отрешённым, щёки впали, а волосы, прежде всегда распущенные и блестящие, сейчас были небрежно собраны в хвост.

— Карлайл, - громче повторил преподаватель и Люси наконец-то отреагировала.

— Да?

— Ты знаешь ответ на вопрос?

— Я... Ммм... Нет, не знаю.

Мы с ребятами переглянулись, Мэри бесшумно спросила у Орвина что происходит, но он лишь дёрнул плечами.

По окончанию урока они тут же окружили её, чтобы она вдруг не сбежала, как сделала это вчера и позавчера. Она улыбнулась им, как ни в чём не бывало, попутно собирая учебники.

— Вы чего?

— Где наша Люси? Она знала ответы на все-все вопросы. А ты нет, - напролом пошла Мэри, ткнув в плечо подруги, а та и не моргнула. — Ты какой-то зловещий дух, да? Ну-ка, выходи из неё!

— Что за глупости? Я между прочим тоже человек, а не справочник с правильными ответами, - она взглянула на настенные часы и Ирэн заметила лопнувший капилляр в её глазу - один из прямых признаков перенапряжения. — Мне нужно в библиотеку.

— Но сейчас обед, - попытка Орвина остановить Люси не обвенчалась успехом, ведь она даже ничего не ответила на это, а просто ушла. — Вы поссорились что-ли?

Мэри отрицательно качнула головой.

— И возможности не было, мы с ней редко оставались одни, а в последнее время даже не разговаривали нормально.

— А меня она будто избегает, - Ирэн смотрела на место, за котором недавно сидела подруга и увидела десятки крошечных нарисованных крестиков. Проведя по ним пальцем, она почувствовала, как они были чуть ли не вырезаны в дереве.

С ней что-то не так. Так думали все, чувствовали, что теряли её, но не знали, как остановить это. Порой Ирэн безумно хотелось встряхнуть подругу, закричать: «Да скажи уже!» — но боялась сделать только хуже.

Глава 9

Всё стало таким цикличным, одинаковым - подъём, приём пищи, зубрёжка, тренировка, работа, душ, сон. Я всё так же избегаю зеркал и любых других отражений, это помогает мне не потеряться в собственном "Я", отвлекаю себя чтением книг, если не удаётся уснуть из-за плохих мыслей, а ещё ухожу в сторону, если вдруг слышу, как кто-то обсуждает ненавистных им мирвинилов. Но это выходило не всегда, ведь зачастую эту тему поднимал капитан Де Франко во время тренировок, припоминая меня, Полумну Локвуд. Он клеветал меня, говорил что из-за меня в училище постоянно происходило что-то странное, что конкретно он не говорил конечно же, лишь намёки, по которым каждый мог придумать то, что воображение позволит. Благодарил сверестественные силы за то, что я куда-то пропала и надеялся что я умерла. Его многие поддержали даже те, с кем у меня, Люси Карлайл, были хорошие отношения, с кем я дружила. Я чувствовала предательство, мерзкое и отвратительное, но никому не могла это сказать. Я похоронила все обиды глубоко в себе, от чего мой желудок страдал всё сильнее, он был полон до краёв чёрной жидкостью, отказываясь принимать какую-либо другую пищу. Это медленно убивало меня, но с этим зарождалось и что-то новое, непривычное мне. Кажется это была...

— Так сверлишь взглядом, это из-за сегодняшней тренировки? - Вырвал меня из мыслей Орвин, дав понять что я уже давно до кристальной чистоты натёрла пивные кружки, пока через весь зал неотрывно смотрела на одного из гостей - капитана Де Франко. — Как рука кстати?

— Лёд как всегда выручил, - пожала плечами я, наконец отвернувшись от покрасневшего и чрезмерно шумного из-за алкоголя мужчины. — А сам то? Хорошо тебе досталось.

Орвин закатил глаза, рефлекторно коснувшись раны на скуле.

— Тем не менее я победил, а всё остальное лишь причинно-следственная связь. Как и то что ты проиграла спор. Опять, - парень расплылся в довольной улыбке, но почти сразу же, дёрнулся от того что кожа натянулась, травмируя парез. — Твою ж...

— Как почту отнести или мусор по пути выкинуть, так он всё забывает, а как долг ему вернуть, так он тут как тут, - я отошла к шкафчику под барной стойкой, в который спрятала кремовую булку, купленную этим же утром перед тренировочным спаррингом, а не после, когда мы с другом возвращались в паб. Я знала ещё с самого начала о своём безнадёжном проигрыше, это же понял и Орвин, когда я протянула ему пирожное.

С его губ окончательно сошла улыбка, а рука что уже тянулась к призу, опустилась. Брови чуть нахмурились, когда он обмолвился:

— Зачем было... Зачем было спорить, если в итоге ты даже не пыталась победить?

— Вообще-то изначально её я купила себе, но раз всё обернулось моим проигрышем... - я пожала плечами и всучила булку Орвину. Мои слова были откровенной ложью, потому что я уже долгое время ничего не могла нормально съесть, особенно если это касалось сладкого.

— Умеешь же ты...

— Карлайл, ты кружки начистила? - Спросил мистер Фэллон, плечом открыв дверь из кладовой и неся тяжеленный ящик со стеклянными бутылками.

— Да, вот только освободилась.

— Раз освободилась, чего ещё не отнесла благодарную порцию пива своему капитану? - С грохотом мужчина поставил ящик под барную стойку и отряхнул руки, пока из под бороды сияла хитрая улыбочка. — Никогда не помешает пару раз чмокнуть чей-то зад ради светлого будущего. Правда вот этому идолу ничто уже не поможет, - он кивнул на своего сына Орвина, который на это замечание негодующе скривился, разведя руки в стороны. — И не надо на меня так смотреть. Сам прекрасно понимаешь, что ты ещё не вылетел из училища только из-за затянувшейся вселенской шутки.

Орвин сражённый наповал этим заявлением, растянулся в саркастичной ухмылке:

— Спасибо, пап!

— Обращайся, - мистер Фэллон подмигнул ему, а взглянув на меня, указал на отполированную мной кружку, намекая чтобы я отнесла пиво капитану Де Франко, чего мне категорически не хотелось. Но пришлось.

Поставив на поднос ещё пару порций для его собеседников, я не спеша вальсировала между забитыми гостями столами. Многих из постояльцев я уже знала: их имена, профессии, семейные проблемы, взгляды на жизнь. В этом пабе люди говорили в разы больше правды, нежели в церкви, они были искренними, не лживыми, не лицемерными — настоящими.

— Угощение от заведения, - я привыкла выдавливать улыбки, но рядом с этим человеком было труднее всего.

Де Франко прервал бурный рассказ о своей последней миссии, которой он хвастался своим подчинённым, ученикам или несчастным посетителям, сидящим рядом с ним, каждый удобный случай. Он пел оды о своей отваге, о том как он с новоизготовленными учениками переживал холодные ночи в лесах, кишащих опасными животными и монстрами, о том как выследили логово хищника S-класса и истребили его пока тот отходил от спячки.

— Карлайл, подкупить меня решила? Даже не думай, бал не повышу, даже если в остальных предметах ты полная отличница, - он говорил и смотрел на меня свысока, с презрением, но по крайней мере не с ненавистью.

Я посмеялась, поставив полные кружки пива на их столик:

— Я считаю всё нужно заслужить лишь честным путём, капитан. Чтобы соблюдалось равноправие и исключались предвзятые оценки.

— По такому принципу мы живём и служим, - уверенно заявил Мариус Эшер, его друг и сослуживец, с которым они в последнее время были ни разлей вода. Де Франко, на его слова кивнул. — Будь как-то иначе, наша империя развалилась бы, а армия состояла из одних слюньтяев и маминкинов сосунков.

— Поэтому то и экзамен проходят меньше половины студентов, нечего этим нытикам делать на спец заданиях или военных базах. Место им патрульными быть - рынки с рыбой охранять, - поддержал другой мужчина, при этом посмеиваясь дёргая громоздкими плечами.

Сунув поднос под подмышку, я уже хотела уйти, но капитан Де Франко поймал меня за кисть.

— Вот ты, Карлайл, думаешь сможешь пройти экзамен? Не спорю, меткости тебе не занимать, но вот выносливость... - он потряс меня за руку, а я сжала скулы, смотря куда-то под стол, лишь бы не на его кривую рожу, покрытую буграми и парой рваных шрамов, поставленных, к сожалению, не мной. Успокойся. — Ты же дохлячка. Проходи ты в прошлом году экзамен, шлёпнулась бы от изнеможения ещё на половине пути.

— Зачем говорить о прошлом, если это её ждёт в наступающем экзамене, - хрюкнул один из собеседников, на что Де Франко пнул его ногой, за то что тот проговорился. — Эм... Ну, я к тому, что будут же ещё этапы делающие упор на физическую силу. Не обязательно чтобы были забеги или что-то в этом роде.

Капитан раздражённо вздохнул, а перекатив глаза на меня, подтянул ближе к себе. В нос ударил запах перегара, пришлось задержать дыхание, иначе бы мои лёгкие и желудок вывернулись на изнанку.

— Карлайл, подумай получше над своим положением. Ты ведь и не знаешь что такое настоящая боль. Один раз получила в бочину и думаешь всё? - фыркнул он, а его пальцы сильнее стиснули мою кисть, кожа загорелась, как под языками пламени. — На настоящем сражении нет спасительного слова "стоп". Тебя будут метать в разные стороны, резать, раздавливать, пока из тебя все кишки не выползут и тут тебя не прикроет хорошая отметка по теории вероятности, географии или сотня попыток выбиться в любимчики, к тому же таким образом.

Назвать его человеком — язык не извернулся. Только если уж монстр, ублюдок или урод сбежавший из цирка аморалов.

Успокойся.

Яблочко от яблони не далеко падает, да? Сын такой же как и отец, они оба прогнили изнутри, все в червоточинах, их не вывести ни спиртом, ни кислотой, ни огнём.

Ненавижу.

Всё из-за таких как он. Всё из-за своры хрюкающих подсвинков, таких же мерзких как эти два урода, если бы не они, мои родные были бы живы, они бы не страдали, ни тогда, ни сейчас, если конечно кто-то из них ещё жив. Если бы не эти самодовольные рожи, я бы не крутилась ночами на мокрой от пота кровати задыхаясь в мыслях о вине. Вине о том что бессильна, что ничего, совершенно ничего не могу сделать для своего народа. Что не могу помочь им, оправдать их, спасти, уберечь.

— Что ты так смотришь? От правды перекосило, Карлайл?

Ненавижу его. Ненавижу.

Я прожила в теле другого человека целый год и что это дало? Что мне даст умение стрелять из огнестрельного оружия и собирание его с закрытыми глазами? Это поможет мне спасти мирвинилов? За это перед нами все извиняться? Деньги вырученные с отработанных смен в пабе вернут к жизни погибших? Заставят забыть все пролитые мною слёзы? А может сотрут память? Что насчёт лжедрузей? Они помогут мне когда я расскажу всю правду? Не закидают ли камнями и не сбросят в канаву гнить?

Де Франко сжал ручку прозрачной кружки, а я выхватила её и запрокинув, залпом выпила всё пиво. Раздался громкий треск от удара стекла об наполированный мной же прошедшим вечером пол. Это разбилась кружка, вместе с маской Люси Карлайл. Повисла тишина, такая, которую обычно я слышала лишь глубокой ночью, она тоже прерывалась лишь моим сбитым дыханием и быстрым сердцебиением. Руки дрожали, но не от страха, когда я облакотилась ими об стол чтобы быть лицом к лицу со своим одним из ночных кошмаров.

— Плевать я хотела на ваше и чьё-либо ещё мнение, - зашипела я, переполненная до чесотки злобой. Болотного оттенка глаза уставились на меня точно так же, как и десятки других, их губы были сомкнуты, а брови изогнуты в дуги, готовые перелезть через лоб на затылок. — Моя сила не для вашего развлечения или одобрения, поэтому я не позволю вам или кому-либо ещё унижать или высмеивать меня. И уверяю вас, я проложу путь собственными "дохлыми" ручонками и пойду по нему в одиночку, если понадобится. Вам стоит это запомнить.

Я выпрямила спину, подняв голову, мои глаза сверкали от первобытной ярости, а грудь быстро вздымалась и опускалась, пока руки не сорвали фартук с бёдер, а ноги не унесли меня прочь на прохладную ночную улицу. Изнутри всё извергалось, органы затапливала лава, всё кричало от боли, паники и безысходности. Глаза застилала полупрозрачная пелина слёз, рот жадно хватал воздух, в моменты икоты вздрагивали плечи, а лицо так и желало куда-то уткнуться, зарыться, спрятаться. Этим местом стала знакомая узенькая подворотня, в которую я заползла, словно ящерица от хищных птиц. И зарыдала, проклиная всё вокруг, в том числе себя и того человека, который спас меня от одного ада, отправив в другой.

На самом деле я не знала что нужно было делать дальше. Не знала как действовать после пройденных экзаменов и посвящения. Не знала сколько времени или лет должно было бы пройти, чтобы можно было как-то что-то менять. Но как? Как? Мне нужно было бы сразу рассказать всю правду? Но кому? Кто бы меня выслушал, кто бы поверил? Меня бы сочли сумасшедшей, быть может даже исключили из войска.

Я так хотела бы с кем-нибудь поговорить, рассказать обо всём, избавиться от этого бремени, зная что меня за это не осудят, не побьют и не прогонят. Хотя бы раз, всего один раз нашёлся бы слушатель не ненавидящий меня - Полумну Локвуд. Ещё хотя бы один раз появился тот странный человек, единственный кто заговорил со мной не для издёвки и не для драки. Если бы только ещё один раз, всего лишь один раз, мне много и не нужно, только бы кто-нибудь поговорил так же со мной, выслушал и поверил.

Орвин

Единственное, что сдерживало Орвина — отец, преградивший дорогу, его короткий взгляд транслировал, чтобы тот не вмешивался, не создавал ещё больше проблем. И Орвин держался, но не из собственной выгоды или избегания конфликта, а из-за Люси. Потому что он знал её неоднозначные реакции на помощь. Кому он точно не хотел сделать хуже, так это только ей.

— Что ты так смотришь? От правды перекосило, Карлайл?

Мгновение – и маска вежливости на лице Люси рассыпалась в прах. Вымученная улыбка исчезла, будто её и не было. Брови сомкнулись, но самое страшное - её глаза. Всегда опущенные, избегающие любого контакта, теперь они горели таким ледяным пламенем, что, казалось, вот-вот прожгут капитана Де Франко насквозь.

Её губы скривились, когда мужчина насмехаясь над ней, закатил глаза. И что-то щёлкнуло. Словно сорвался последний предохранитель в глубинах её сознания.

Мир пошатнулся и сфокусировался для Орвина вокруг Люси в момент, когда она вырвала из рук капитана пивную кружку. Она крепко зажмурилась от омерзительного привкуса горького алкоголя, от отвращения к этому месту, ко всему этому фарсу. Капли пива потекли по подбородку, как слёзы, которых никто никогда не видел. Затем резкий взмах руки и грохот разбитой кружки прокатился по залу, как взрыв. Осколки вместе с её образом разлетелись по всей площади зала, принеся с собой гудящую тишину и десятки прикованных взглядов к Люси.

Орвини не знал что думать, чему удивляться больше: первой вспышке агрессии, развернувшемуся конфликту с капитаном, от которого она шарахалась долгое время по всему училищу, или тому что она осушила кружку пива, когда раньше отказывалась даже от глотка.

— Плевать я хотела на ваше и чьё-либо ещё мнение. Моя сила не для вашего развлечения или...

Орвин готов был поклясться, как всего на секунду увидел в Люси другого человека. Будто треснуло зеркало, и за привычным отражением простодушной девушки открылась совершенно иная личность. Будто всё это время Люси искусно носила маску, скрывая себя настоящую и вот она слетела.

Ранее он тонул в одних лишь догадках и загадках её образа, где каждая деталь - лишь обманчивая подсказка. Её поведение, её молчание, её странные привычки - всё это складывалось в назойливую головоломку, которая не давала ему покоя. А сейчас всё начинало вставать на свои места, пазл потихоньку складывался.

Орвин дёрнулся в её сторону, желание помочь ей, било по вискам, разгоняло кровь по венам, но она убежала, оставив после себя лишь осколки и грязный фартук, бесформенной тряпкой распластавшийся на полу - жалкие свидетельства её взрыва. Десятки глаз устремились на захлопнувшуюся дверь, потом появились шепотки, сначала робкие, словно шорох крыс в подполье, затем недовольные вздохи, полные лицемерного осуждения.

— Что это с ней? - негодовал отец, быстро набирая новую кружку пива.

— Это капитан. Она то ли боится его, то ли ненавидит... Или всё вместе.

— Хряка этого? В годы моей службы он был самым слабым на тренировочной площадке, удивлён что этот нытик ещё не сбежал.

Отец открыл шкафчик с закусками и отсыпал из коробки гренки, пока Орвин пытался связать его слова с хвастовством капитана:

— А как же его походы и миссии с группой? Они ведь...

— Орвин, - он понизил голос, посмотрев сыну прямо в глаза, — А все ли вернулись с того похода? На этом моллюске ни царапины, а кто-то без руки вернулся. Тебя это не смущает?

— Но он же капитан, у него опыт.

— Опыт прятаться в панцирь при любой угрозе? - Хмыкнул он, а широко расправив плечи, шагнул в сторону столов. — Иди найди Люси, я со всем остальным разберусь.

Орвин по новой прогнал в голове слова отца, взглянул на скривлённую рожу капитана и не смог даже на секунду представить, как тот поджав хвост прячется. Тем не менее, он не стал долго зацикливаться на этой мысли, сорвав фартук, он вышел на улицу.

Вечер медленно поглощал город. Закат растягивал тени по брусчатке, превращая их в длинные, искажённые силуэты. Людей почти не осталось — лишь редкие прохожие, спешащие по домам. Лавки закрывались одна за другой, а лицо обдувал прохладный ветер. Орвин перебирал все места, куда бы могла пойти Люси, но кроме училища ничего не пришло в голову. И тогда его накрыло осознание: он ничего не знал о ней. Ровно год они жили в соседних комнатах. Год. И что? Любит книги. Молчаливая. Никогда не опаздывает. И всё. Это всё поверхностное.

Лишь однажды, в редкий момент откровенности, она обронила, что сирота. А он, глупый, пьяный, полез с вопросами. «Что случилось с родителями?» Она замолчала. Настолько долго, что он готов был отрезать себе язык, лишь бы вернуть эти слова обратно. А на следующий день всё было как обычно. Учёба, пустые разговоры, выматывающая работа, разбавленная редкими шуточками. Будто этого разговора и не было вовсе. И на этом всё. Больше она не открывалась.

Орвин не знал от куда она родом, почему выбрала военную службу, почему избегала людей, почему всё чаще стала закрываться в комнате, и не приходить на обеды. И теперь, когда она так легко сорвалась и исчезла, эта неизвестность грызла его изнутри. Он боялся что неосознанно обидел её шутками или вопросами, а может бездействиями, невнимательностью. И корил себя изнутри, ругал всем на чём свет стоял. Он вспоминал её глаза, словно всегда на мокром месте, голос, что в последнее время совсем затих, а он сводил всё это на усталость. Дурак.

Орвин носился по округе, заглядывая в каждую подворотню, проверяя каждый тёмный угол. Его руки, дрожащие от адреналина, рылись и откидывали крышки старых ящиков и мусорных баков — везде, где могла бы спрятаться хрупкая фигура. Он останавливал редких прохожих, но те лишь отрицательно качали головами. И он злился. Не на них, на себя, на собственную слабость, на то мгновение нерешительности, когда он мог заступиться, но не сделал этого.

Пот стекал по вискам солёными ручьями, каждый вдох обжигал лёгкие, словно он вдыхал не воздух, а битое стекло. Темнота сгущалась, поглощая улицы, а фонарные столбы мало чем помогали, тени лишь углублялись, усложняя поиски.

Он уже потерял счёт поворотам и переулкам, ноги же гудели от усталости, когда он наткнулся на ничем не примечательный закоулок. Изо угла выходила лёгкая дымка, морозная. Он замедлился при хрусте тонкого настила изо льда под его ногами, а увидев свою сбежавшую подругу Люси, вовсе замер.

Она лежала на боку, как подстреленная птица. Бледную кожу и лёгкую одежду покрыл иней с причудливым узором, будто сама Смерть начала вышивать на ней свои узоры. Тонкие пальцы вовсе заледенели, превратившись во льдышки, как если бы холод начал свою работу именно с них, методично превращая плоть в хрусталь. Но самое ужасающее открывалось за ней - стена, к которой она прислонилась, была изуродована вздыбленными ледяными глыбами. Это не был природный нарост, казалось, сама зима вырвалась из её тела в момент отчаяния, выплеснувшись на кирпичи диким, хаотичным взрывом. Ледяные шипы торчали во все стороны, образуя жуткий нимб вокруг её хрупкой фигуры. В воздухе висело странное ощущение, холод шёл не снаружи, а изнутри неё. Лёд на стене пульсировал слабым голубым свечением, словно сохраняя отголоски её душевной боли.

Но на этот раз Орвин не метался с решением, он действовал, пусть и неумело, как это бывало обычно.

— Люси, - позвал он её, опустившись к ней на одно колено и накрыв тёплой ладонью плечо. Кожу обжёг холод и он одёрнул её. — Чёрт... Хах, не думал, что ты настолько мерзлявая. Тебе может переехать в зал прямо под камин?... Шутка.

Орвин взял её руку и поднёс к губам, выдыхая горячий воздух и продолжая звать по имени. Казалось с каждым прикосновением к Люси мороз перебирался и на его тело, будоража сознание и заставляя мурашкам кружить на его затылке.

— Лю...

Он не договорил, потому что увидел, как в шёпоте зашевелились её посиневшие губы:

— Не называй меня так... Сейчас... не её время.

И слёзы. Крохотные и блестящие, как кристаллики, посыпались по её щекам. Грудь защимило до характерного скрипа. Он инстинктивно потянулся к ней, пальцы дрожали от желания спрятать её в самом тайном уголке мира и никому не показывать, чтобы больше никто и никогда не смог причинить ей боль. И тогда его взгляд упал на подвеску. Казалось бы, обычная серебряная безделушка - овальная, потускневшая от времени, таких сотни у других. Но содержимое меняло всё в корни. Одно фото и алый кристалл - стали первым шагом к правде. И последним пазлом.

Спасибо за прочтение! Пока читателей можно пересчитать по пальцам одной руки, поэтому каждый ваш комментарий или даже короткая реплика — на вес золота. Смело пишите, что понравилось, что нет, о чём хочется узнать больше.

Глава 10

Было жутко холодно, когда я смогла разомкнуть глаза и уловить размытые силуэты прохожих, стены домов и жёлтый свет фонарных столбов. В следующий раз я увидела витрину, за которой были столики, а на них стулья, совсем как в пабе мистера Фэллона. Бедолага Орвин, ему ведь пришлось в одиночку разгребать весь зал и собирать осколки по всему полу.

— Главное что... разберёмся..., а ты...

Я уже несколько недель пыталась поймать время чтобы смазать петли на своей двери, но каждый раз как я заходила в комнату, словно проваливалась в пустоту. Порой на меня обрушивалось неземное желание всё рушить, рвать, кричать, лезть на стены, лишь бы потушить тот огонь, что обжигал меня изнутри.

— Теперь понятно почему ты не пускала меня в свою комнату. Ты оказывается та ещё свинюшка, да?

А порой я едва могла двигаться, мне приходилось напоминать себе, что нужно дышать, заставляла себя поесть, пихая в себя кусочки булок, что купил мне Орвин на спор. Но многие из них так и остались тухнуть даже не тронутыми где-то на полу или в переполненной кривыми чертежами корзине.

— Столько книг. Мы и половину из них не обсуждали, неужто без меня читала? А здесь у тебя что?... Ух, увидел бы это отец. То есть мистер Фэллон. Его бы точно приступ схватил от такой грязи.

Запах простыни был свежим, а ткань жёсткая, как после сушки на улице. Давно я не ощущала такой чистоты в своей... кровати?

Я широко раскрыла глаза, за секунду охватив пространство и осознав что действительно сейчас лежала в своей кровати, а напротив письменного стола, забитого чертежами, канцелярией и всякими железками, стоял Орвин.

— Сомневаюсь что на уроках стрельбы учат проектированию нового оружия, - он поднял со стола железный шарик и если бы я заметила это хотя бы на пару секунд позже, то от нас и комнаты остались лишь щепки.

— Не трогай это! - Подорвавшись с кровати, я выхватила шарик и раскрутив его, отсоединила пару микро проводов, тем самым обезвредив оружие. — Ещё бы чуть-чуть... - облегчённо вымолвила я, бросив железки на стол и облакотившись об него же ладонями, потому что почувствовала головокружение от резкого подъёма.

— Что случилось?

— Ничего особенного, просто в глазах потемнело.

— Я не про это, - Орвин тоже упёрся рукой об стол, чтобы наклониться и разглядеть моё лицо. Я хотела по привычке натянуть улыбку, хотя бы попытаться чтобы смягчить углы, может даже уйти от ответа, но его серьёзный взгляд обезоружил меня. — Можешь отрицать сколько угодно, но у тебя явно всё пошло наперекосяк. Это из-за капитана Де Франко?

— Что? - Фыркнула я, выпрямившись чтобы казаться уверенной. — Ты это про сегодня что-ли? Не бери в голову, он пьяный был, такой бред нёс, а я повелась. Просто вспылила, лишь бы только завтра он не...

— Люси, - оборвал меня Орвин, сжав моё плечо и заставив посмотреть на него. — Не знаю как другие это не заметили, но ещё со дня как эта глыба появилась в списках преподавателей, ты... - он покачал головой в попытке подобрать правильные слова, а потом просто провёл рукой по воздуху, указывая на мою разгромленную комнату. Разорванные или скомканные листы бумаги, сгнившие булки, башни из книг то там, то тут собирающие слои пыли, разбросанные вещи, крошки, болтики - одним словом мусор. — Знаю, что с его характером любого можно довести до ручки, но с тобой всё иначе. Другие девчонки поплачутся и забудут, а ты будто копишь всё в себе, пережовываешь и проглатываешь, хотя лучше бы ты так делала с настоящей едой, а не оставляла её гнить под кроватью.

— Орвин, ты всё преувеличиваешь. Ничего я не...

— Что тогда насчёт твоих подруг? Ирэн с Мэри мне все мозги прожужали одними только вопросами и просьбами разобраться в чём дело. А то как выяснилось ты их то игнорируешь, то избегаешь, - его голос постепенно повышался, а брови сводились к центру, пока глаза неотрывно зыркали на меня. Я же в свою очередь почти не смотрела в его сторону, даже пыталась отстраниться, увеличив расстояние между нами. — Люси, я же вижу, что-то происходит. Просто расскажи мне об этом и мы попробуем с этим разобраться.

Сначала я поверила в его слова, искренне поверила и хотела даже согласиться. Попробовать начать, пусть и с далёкого угла, медленно подходя к основной части правды. Но. Всегда есть вот это "но". Он говорил не с Полумной Локвуд, а с Люси Карлайл. У неё совершенно другие проблемы, другой ответ, эмоции и действия.

— Люси, не...

Я заставила Орвина замолкнуть на полуслове своими слезами. Пустить их не составило труда, за целый год они кубометрами накопились во мне.

— Я просто устала, не передать как сильно. И мне... Мне так страшно, ужасно страшно! Эти уроки, тренировки, экзамен. Всё так быстро идёт, я не поспеваю, всё словно валится из рук и я никак не могу собраться, - всхлипнула я, закрыв лицо дрожащими, по моему желанию, ладонями.

Парень ответил не сразу, видимо мой резкий выплеск эмоций сбил его с толку.

— Всё-таки из-за капитана, да? Он тебе что-то наговорил, да? - Вспотхватился он, сделав решительный шаг в мою сторону. — Не бери в голову, вечно этот кривомордый свин выкинет какую-нибудь ахинею, лишь бы самооценку подбить. Он только благодаря этому и существует. Слышишь? - Орвин взял меня за плечи и наклонил голову, потому что моё лицо было опущено. — Люси, ты что... смеёшься?

Я кивнула за двоих - за Люси и Полумну.

— Прости, не сдержалась. Приятно знать, что не я одна называю его свиньёй.

— Ох, далеко, далеко не одна, - живо отозвался он с улыбкой, пока я вытирала мокрые щёки.

— Ладно, признаю. Стало в разы лучше, - отведя взгляд в сторону книг и другого хлама, я подумала о том, что даже в своей собственной комнате нельзя быть собой. Пока я живу здесь мне нельзя расслабляться, нельзя снимать маску. — Я завтра приберусь здесь и с девочками поговорю. Всё придёт на круги своя и не сместиться ни на миллиметр.

— Ладно тебе, не доводи до фанатизма, - отшутился Орвин, кольнув меня локтем.

Я конечно улыбнулась ему, но говорила с полной уверенностью:

— Такого больше не повторится. Никогда.

Глава 11

Ко дню, когда листья на деревьях пожелтели, а голубое небо всё чаще загораживали тучи, объявили о начале экзаменов. В целях безопасности от нападок Кзара их сократили до двух этапов и решили не менять испытания, сделать такими же как и в прошлом году. Забег и стрельба с завязанными глазами, либо же бой с мечом, если говорить о рыцарях. Это несомненно радовало, ведь пусть я и победила в прошлом году на третьем испытании спарринге, но где была гарантия, что и в этом мне повезёт, даже если мне по честному выдвинут противника девушку.

Сбор групп происходил у входа училища, перед тем как встать в только формирующийся строй, я зашла в кладовую, где хранилось всё оружие, в том числе мой лук и револьвер, для которого я купила кожаную набедренную кобуру.

— О, Люська, ты уже здесь, - послышался женский голос за спиной, это была Ирэн, а рядом с ней Вероника. — Тебе уже выдали удостоверение на огнестрельное оружие?

— Да, я смогла договориться с преподавателем и он провёл для меня досрочный экзамен, - сложив патроны в мешок на поясе, я взглянула на девушек, выглядящих подозрительно свежо, учитывая что они вчера же были на вечеринке в честь начала экзаменов. — Вы что, накрасились?

— Разумеется, нас же будут снимать, весь город увидит наши лица, - ответила Вероника, кокетливо крутя на пальце прядь.

— Тебе бы тоже не помешало, хотя бы румянца на щёчки, - добавила Ирен, на что я посмеялась, а они негодующе уставились на меня.

— Вы забыли какой первый этап? Да там не то что щёки румяные будут, вы целиком красные, как раки будете, - я закрепила лук за спиной, выходя в коридор. — Смотрите чтобы тушь не размазалась, красотки, - затягивая потуже хвост, я завернула за угол, чуть не врезавшись в какого-то мужчину. И меня изнутри всю передёрнуло, когда увидела кто это был. — Капитан, прошу извинить.

— Как всегда сама себе на уме, да, Карлайл? - фыркнул он, поправив выглаженный мундир. Его взгляд пробежался по моей форме и остановился на револьвере, закреплённом на правом бедре. У него это вызвало смешок, с ноткой надменности. — Умеешь же выделиться.

— Лишь пытаюсь привлечь внимание зрителей, как оказалось их мнение на многое влияет.

Из уст капитана вылетела слюна, когда он хохотнул над моими словами:

— Во втором экзамене я в тебе не сомневаюсь, Карлайл, но что насчёт первого... Мало вероятно что твои ножки-зубочистки достигнут финиша даже если на это выделят весь день.

— Я сделаю всё возможное, сэр.

— Уж постарайся, - он потряс меня за плечо, а кожу будто обожгло кипятком. — Через десять минут что б все были собраны! - Приказал он студентам, которые тоже копошились в каморке.

— Есть, сэр! - Крикнули ребята и продолжили задорно разговаривать, обсуждая сегодняшний экзамен, пока я отряхивала что-то с плеча. Возможно прикосновение капитана, но быть честной, мне не стало лучше.

Успокойся.

Я встряхнула головой, в попытке прогнать нагнетающие мысли. Нельзя, сейчас не ночь, вокруг слишком много людей.

— Опять эта глыба разоралась. Даже в такой день не может быть хоть чуточку снисходительней. У нас и так от нервов седые волосы скоро проступят, так он ещё тут... Люси, чего такая хмурая? - Подошла ко мне Ирэн с подружками.

Я постаралась улыбнуться, продолжая с ними путь на сборы перед главным входом.

— Волнуюсь, в прошлом году ведь так много кто не смог пройти отбор. Уверена в этом не меньше будет.

— Ладно тебе, может ты и дерёшься плохо, но бегаешь ты быстро! - Поддержала Вероника.

— Думаешь? - Хмыкнула я, прекрасно понимая чем мне это обошлось, ведь месяцами я выкраивала время чтобы и в дождь, и в жару выгнать себя на пробежку, из-за чего с ног долго не сходили волдыри. Неприятное зрелище.

— Просто будь внимательна и тогда точно пройдёшь, - заверила Мэри.

— Или точнее пробежишь.

Девочки засмеялись я тоже, но поджилки так и тряслись.

Вскоре мы двинули в сторону арены, её украсили менее торжественно, да и людей заметно убавилось. Видимо выпады Кзара на союзников Лоренделла внесли свою лепту: кто-то разбирался с недавним нападением, кто-то наоборот укреплял защиту лишь бы его это обошло стороной, а кто-то вовсе отказался приезжать. Впрочем, меня это совершенно не волновало, в отличии от сокомандников, ведь судя по их обсуждениям, они были мягко говоря разочарованы таким поворотом. Меня же интересовал лишь один вопрос - приехал ли и в этом году тот человек? Он попытается со мной встретиться?

Ведущий тот же толстяк коротыш, у которого рубашка еле застёгивалась на пузе. Перед началом экзамена он много говорил, народ это забавляло, а я слышала лишь "бла-бла-бла". Это длилось до тех пор, пока он не объявил, что задумка экзамена такая же - нужно прийти к финишу - арене, за определённый срок, преодолев на этот раз пятьдесят километров. Только маршрут в лесу немного изменился, стал более извилистый и запутанный, а монстры опаснее. Впрочем, к этому были многие готовы, включая меня, поэтому когда нас перенесли на место начала забега, ученики ринулись в бой со всеми своими способностями.

Один, два, три... Семнадцать...

Я смотрела в спины пробегающих мимо меня людей, пока мои ноги не сдвинулись даже на миллиметр, в ожидании пока никого не окажется рядом со мной. Остаться одной, подумать, найти решение. Эта установка помогала на протяжении большей части учебного года и она никогда не подводила меня.

Но взгляд уцепился за Орвина, до невозможности неуклюжего парня, который умудрился не завязать шнурки на сапогах. И Ирэн, которая осталась стоять рядом с ним, явно покрывая всем, что есть на этом свете. Я отвернулась, через силу стараясь не смотреть на них, но каждый раз возвращалась. Мне нужно было искать выход, решение иного пути, но в груди шуршало неприятное чувство. Я не могла их бросить, зная что Орвин сл всей своей неуклюжестью навряд ли пройдёт первый этап, а Ирэн из-за того что будет виться рядом с ним.

— Чёрт возьми, - сморщилась я и подбежала к ним. — Орвин, это какая-то шутка?

— Люси? - опешил тот, подняв на меня голову, видимо думал, что я давно убежала со всеми. — Ради бога, хотя бы ты не издевайся, я и сам уже успел себя сто раз проклясть, - гаркнул парень, туго завязав шнурки. — А ты почему ещё здесь? Нечего меня ждать было. Я и этой мегере, говорил, а она...

— Что я? Как бы я потом перед отцом твоим объяснялась, если бы ты в лесу пропал? - сердито ответила Ирэн и подтянула Орвина за шиворот.

Пока они ссорились я оглядывалась по сторонам. Шестерёнки зашивилились, в голове начался мозговой штурм, ему было необходимо придумать план, благодаря которому мы обязательно уложились бы в режим и попали в число прошедших испытание.

Успокойся.

Попытаться обогнать сейчас все двести семьдесят семь человек - абсурдно. Не знаю как Орвин и Ирэн, но я точно не обладаю достаточными навыками для выполнения подобного рывка. Значит нужно найти дорогу, по которой мы срезали бы маршрут. Но идти наугад это практически сто процентный шанс потеряться и провести весь остаток дня в глухом лесу. Остаётся полагаться на свою магию.

— Орвин, Ирэн, вы мне доверяете? - вдруг серьёзно спросила я, уставившись на друзей, на что те негодующе переглянулись.

— К чему ты это сейчас?

— Отвечайте быстрее. Да или нет?

Орвин всего секунду метался с ответом, прежде чем ответить положительно, а за ним кивнула и Ирэн. Указав им на главную дорогу, по которой все и побежали, я довела нас до развилки. На одной из веток деревьев сидел грач, это был фантом, созданный магами, чтобы следить за нами, снимать и передавать на магические экраны. Если и что-то колдовать или жульничать, то уж точно подальше от таких вот шпионов.

Пока ребята продолжали задавать вопросы, я прислушивалась, принюхивалась - воздух был влажным и прохладным, около двенадцати градусов и...

— Кристаллы, - опомнилась я, когда в голове будто зажглась лампочка, подсвечивая ответ на решение проблемы.

— Чего?

— Какие кристаллы?

— Туман состоит из водяного конденсата, который и делает воздух непрозрачным, а при похолодании, когда температура выше минус пятнадцати градусов в воздухе появляются ледяные кристаллы... - говорила я скорее для самой себя, чем для друзей, которые чтобы расслышать меня, повернули головы ушами ко мне.

Они то мне и покажут путь, он будет как у меня на ладони.

— О чём она? - шёпотом спросила Ирэн у Орвина, тот лишь развёл руками.

— Посмотрите, нигде нет слежки? - потребовала я, остановившись и сама рассматривая деревья.

Ребята покрутились, пощурились и Орвин доложил:

— Чисто.

— Люси, у тебя есть какой-то план? - неуверенно спросила Ирэн.

Я кивнула, выставив руки в стороны. Температура вокруг нас стала понижаться, охватывая с каждой секундой всё больше и больше пространства, в итоге поглотив весь участок выделенный на маршрут для экзамена. На это понадобилось некоторое время и не мало сил, но тем не менее микро кристаллы сформировались и благодаря ним я смогла увидеть в голове серые образы троп, стволов деревьев, подошвы сотен ног студентов и нужный мне путь. Его длина в общем счёте составляла двадцать три километра, мы могли пройти по нему к финишу спокойным шагом, легко уложиться в режим и попасть в число пройденных испытание.

Взмахнув рукой, я создала что-то вроде нити или потока ведущего к выходу. Бледно-белые туманные волны скользнули в глубь леса, огибали стволы деревьев и подсвечивая для нас путь.

— Какого хр... обмолвился Орвин.

— Идём, - я схватила Ирэн за руку и дёрнула вперёд, но Орвин остался стоять на месте. — Орвин, нам нельзя медлить. Прошу, идём!

— Сначала объясни что это такое. Ты же буквально сейчас ведёшь нас в противоположную сторону от маршрута.

— Да, - согласилась с другом Ирэн, но не отпустила мою руку. — И... И что это за кисель вообще?

Я отчаянно застонала, переживая из-за утекающего времени и фантоме, которому не мешает в любой момент переместиться, чтобы показать нас всему Лоренделлу.

— Это древняя магия, раньше наши предки так и ориентировались в лесах, строили дорогу домой после походов или охоты.

— А как ты...

— узнала? Вы что, забыли сколько я книг прочитала? Или ты думал что там один детектив да фэнтези? - Фыркнула я и снова потянула Ирэн за собой, Орвин же в этот раз последовал за нами.

Сойдя с тропы в сторону земли, где судя по траве ещё не ступала нога человека, мы побежали так быстро, как если бы за нами гналась стая бешеных волков. Топот наших ног раздавался по лесу и в ушных перепонках, казалось что их звук сотрясал всё внутри меня, идя порознь с биением сердца. Я бежала и усердно старалась отмести в сторону всплывающие из глубин сознания воспоминания - мне совершенно не хотелось думать о том ужасном дне, когда убили моих родителей и друзей, а я сбежала. Это сейчас не к чему.

Сейчас мной движила злость, перемешанная с обидой из-за произошедшего в прошлом году. Я была оскорблена и унижена больше чем когда-либо, это разъедало меня изнутри жгучей кислотой. Я жаждала восторжествования справедливости до скрежета зубов и пульсации в висках. Мне нужна была безоговорочная победа и никак иначе.

На десятом километре я почувствовала движение монстра неподалёку от нас, мы могли бы сделать небольшой крюк, но кто знает, вдруг и там монстры настигнут нас, а избегать их вечно не получится.

— Рядом монстр, - с одышкой сообщила я, вытягивая изо спины лук.

— С чего ты... С чего ты взяла? - Так же задыхаясь от долгого бега брякнул Орвин, но тоже всё же выудил меч.

— А ты разве не слышишь? - На самом деле я тоже ни черта не слышала, как и не видела, ведь чем глубже мы заходили, тем сильнее сгущался туман и лишь белая нить, словно маяк, дарила надежду на выход.

Через минуту или две всё же послышался топот и хруст веток, монстр замедлился в момент когда приблизился к нам, но всё равно оставался незаметным из-за тумана. Ирэн и Орвин напряглись, когда я подняла руку, чтобы развеять молочный занавес, а у меня самой поднимались волоски на коже с каждой пройденной секундой. Иссохшее, почти скелетообразное существо, напоминающее оленя, но с человеческим черепом вместо головы выглядывало изо дуба. Его тело было покрыто оголёнными костями и переплетёнными волокнами, а с головы свисали нити, похожие на гниющие останки.

Ирэн приготовила стрелу, но не собиралась стрелять, словно ждала моего разрешения, Орвин же выглядел так, будто собирался наброситься на тварь хоть голыми руками.

— Орвин, ты только не...

Не успела я договорить, как этот остолоп с воплем понёсся прямо на монстра, что стало фатальной ошибкой, ведь это существо ориентировалось на звуки, а при угрозе оно как бы вытягивалось, разрасталось. Так оно и случилось, стоило Орвину сделать выпад на её тушку. Но из-за того что монстр увернулся, меч лишь рассёк рог, сделав его ещё более угловатым. Чудовище издало пронзительный горловой рёв, его ноги удлинились, затем послышалась череда хрустов - это выпячивались его рёбра в разные стороны, создавая что-то вроде щита. Завоняло чем-то сладким, гнилым.

— Мамочки, - от страха шепнула Ирэн.

Орвин же на моё удивление не растерялся и повторно испытал удачу с ударом, но на это его баднули. Меч выпал из ладони, а он сам отлетел на несколько метров в кусты.

— Ты как? - спросила я, стараясь не повышать голос, когда крик так и рвался наружу. Конечно, от такой твари у любого сдадут нервы: ходячий смердящий фарш, натянутый на переломанные кости оленя.

— Порядок, - хмуро отозвался Орвин, приподнимаясь, но монстр не хотел оставлять его, он медленно надвигался на парня, принюхиваясь и прислушиваясь, чтобы сделать точный удар, насадив тело моего друга на рог.

— Ирэн, - позвала я подругу, что бы та подключилась ко мне.

Не медля ни секунды, мы натянули тетиву и выпустили стрелы прямо в бочину монстра, но тот изогнул свои кости, отразив удар. Вторая попытка обернулась тем же провалом, Орвин же к этому моменту поднялся на полусогнутых, шагая в сторону меча, прочь от слепого монстра. Но оставаясь верным своей неуклюжести, он наступил на ветку.

— Орвин! - громко, со злостью и переживанием, прошептала Ирэн.

Шея, и так до крайности переломанная, изогнулась, вывернулась до тошнотного хрипа, чёрные глазницы направились прямо на бедолагу Орвина, который судя по лицу так и метался между тем чтобы замереть или кинуться к оружию.

— Ему нужно помочь, - девушка сделала шаг вперёд, но я её остановила.

— Рано.

Что-то между цоканьем и причмокиванием исходило от чудища, когда оно всё нахохлилось, из отвалившейся челюсти потекла тягучая жидкость - то ли слюни, то ли сгнившая кровь. Я еле успела вытянуть револьвер прежде чем это существо сорвалось на Орвина. Выстрел в череп поначалу казалось ничего не дал, ведь пуля не пробила пожелтевший скелет, однако перевело внимание с парня на меня.

— Хватай меч! - Крикнула я, прекрасно понимая, что этим только усугубила своё положение. — Теперь беги.

Секунда и тварь уже неслась на меня на своих четырёх длиннющих гнилых ногах. Моей оплошностью стало то, что я не успела зарядить револьвер, а кинжал, хранящийся в чехле сзади на поясе, никак бы не убил и даже не остановил эту тварь. Всё что говорилось в энциклопедии о таких тварях и способах их убить, так это только обезглавливание. Не важно, взорвёшь ты её, раздавишь до лепёшки или в самом деле отделишь от тела - всё подойдёт.

Пара патрон выпали из моих рук, когда тварь сильным толчком в грудь повалила меня на землю, перед глазами всё завертелось, а горло словно стиснули, от чего я не могла сделать ни двоих, ни выдох.

— Люси, - ахнула Ирэн, оглянувшись на меня, пока помогала Орвину подняться.

Чудовище в свою очередь не давало мне и надежды на отдыха. Оно повисло надо мной, а жидкость из ноздрей и оторванной челюсти полилась на чистую форму.

— Орвин, голова! Её нужно отсечь! По моей команде, понял? - Задыхаясь от удара и вони выкрикнула я, пока пальцы боролись с дрожью и пытались вставить новую партию патрон в револьвер.

— Всегда готов!

В чувство привёл силуэт парня где-то с боку, он стоял на ногах, сжимал рукоять своего чёртового меча и ждал меня.

Я прикусила губу до крови, окончательно устаканив сознание, а когда пальцы пропихнули патроны в барабан, я резким рывком защёлкнула его, сунув дуло оружия прямо в чёрную пасть монстра.

— Приятного аппетита, - раздался выстрел, от которого голова чудища подскочила, а шея выпрямилась. — Сейчас!

Орвин сорвался с места, замахнулся и одним взмахом перерубил шею монстру. Кровь фонтаном хлынула, заливая всё вокруг, а голова свалилась прямо на меня, поцарапав острым краем рога мне плечо. Тело ещё секунду находилось в статичном положении, затем у него подкосились колени, но прежде чем и оно обрушилось, Орвин Ирэн успели оттащить меня в сторону.

— Ты цела? - С тревогой в голосе спросила у меня Ирэн.

— Он точно того?

— Да, всё в порядке, - я убрала ружьё обратно в кобуру, подобрав заодно и стрелы, кивнула в сторону волшебного путеводителя. — Нам ещё около тринадцати километров.

— Всё то ты знаешь, - ответил Орвин, убрав меч в ножны и попытавшись смахнуть мелкие куски мёртвой плоти со своих рук. — Тебе вещий сон что-ли приснился? Или может ты душу дьяволу продала?

Ирэн хмыкнула над его шуткой, но тоже внимательно на меня смотрела в ожидании ответа. Я же насторожилась, из-за их желания знать правду, отвечать на которую не было ни только времени, но и желание из-за страха.

— Всё и сразу, - отшутилась я, показав им язык и побежав, а те, к счастью, больше не стали донимать меня вопросами, видимо поняли, что лучше не расходовать силы попусту.

Через пару километров, когда мысли отвязались от недавнего боя и перепачканной в крови одежды, я сконцентрировались на окружении. На нашем пути больше не стояли никакие преграды, зато на маршруте, по которому двигались все студенты, было слишком спокойно, настолько что нашлись испытуемые выбившиеся достаточно далеко. С ними необходимо было что-то сделать, замедлить или запутать любыми способами. Сначала я хотела сколдовать что-то в роде ледяного паркета на их пути, но расстояние от них до меня было слишком велико, мои способности не развиты до такого уровня.

— Орвин, Ирэн, меня эм... что-то мутит. Вы продолжайте путь пока без меня, я догоню, - запыхаясь проговорила я, замедляя бег.

— Шутишь? - Обернулся Орвин через плечо.

— Вовсе нет.

— Тогда я подожду тебя. В чём проблема?

— Да, - кивнула Ирэн, — Как мы тебя бросим? Вдруг тебе ещё хуже станет.

— Ребята, я... - поковырявшись в мыслях для поиска самого правдоподобного оправдания, я выдала самое глупое: — Я в туалет хочу.

Лицо Орвина на секунду замерло с приоткрытым ртом от тогоч что он не сумел сразу ответить на мои слова. Ирэн сообразила быстрее, и сжав локоть друга, подталкивала вперёд, не позволяя остановиться.

— Не отставай слишком сильно, - попросила Ирэн.

— Хорошо.

Я подождала пока их спины не утонули в тумане и топот ног не отдалился достаточно далеко, чтобы не было слышно, как я разговариваю с кем-то другим, а точнее Попо.

Фигура девушки постепенно слепилась из тысяч кристалликов, её черты лица стали более чёткими и какими-то даже живыми. Думаю, если бы она полностью не состояла изо льда, то было бы невозможно отличить её от настоящего человека.

— Привет, Попо. Нет времени на разговоры, поэтому сразу к делу - тебе нужно перед лидирующими повернуть пару табличек в другую сторону. Справишься?

— Нет проблем, Луна! - Задорно отозвалась она, назвав меня по настоящему имени. И это было так странно слышать спустя столько времени. Непривычно, но вместе с тем так приятно.

— Знаешь куда бежать?

— Да, я вижу и чувствую всё то же, что и ты, - махнув мне рукой, она распалась на крошечные кристаллики и просвистела мимо меня в сторону маршрутной тропы.

Догнав Орвина и Ирэн, мы втроём продолжили путь. Оставшиеся двенадцать километров ничем особым не выделились: я тяжело и быстро дышала, со лба капал пот, а всё тело горело, в особенности ноги. Один раз я споткнулась, зацепившись за корень и ободрала себе колено, больно, но в целом терпимо, а Орвин в попытке помочь мне подняться сам запутался в собственных нога и грохнулся сверху. Ирэн же, вся красная от бега, смотрела на нас и всё не могла перестать смеяться. Когда мы выбрались из леса и спустилась с пригорка к длинному каменному мосту, нас обдуло ледяным ветром, а в голове я услышала:

«Я сделала всё, как ты и сказала. Многие из ребят заблудились. Удачи тебе, Луна.»

Это была Попо, её голос напугал меня, ведь я совсем не ожидала получить ответ, тем более таким способом. Тем не менее, теперь я точно знала, что в ближайшие три часа никто не прибудет к финишу. Мы с Орвином и Ирэн будем первыми с самыми лучшими результатами, и это несомненно радовало, однако то жгучее чувство внутри меня не унималось.

Когда мы достигли ворот арены, стал слышен крик с трибун, а я замедлила темп, перейдя на шаг. Они что-то кричали, не разобрать, возможно поздравляли или негодовали почему нас не было видно целый час на магическом экране, который показывал картинку с маршрутной дорожки, переключаясь от одних участников до других. Нас же камера не могла видеть по причине того, что мы находились за пределами их видимости и попали лишь тогда, когда вышли из леса.

— Люси, ты чего? - чуть ли не на последнем вздохе прохрипела Ирэн, обернувшись на меня.

Сердце сходило с ума, перед глазами всё кружилось, а колени дрожали, пока в голове витали навязчивые мысли. Они в панике бились об черепную коробку, крича что у меня всё равно ничего не получится, что сейчас кто-то оттолкнёт меня, отберёт победу, что я стану посмешищем.

— Мы почти дошли, давай же, ещё чуть-чуть, - Орвин подошёл ко мне, весь красный, чумазый, но благодарный моей авантюре и тому что я втянула их в неё.

— Никто... Никто нас не обойдёт, - с этими словами я повернулась к просвету арки, ведущей к выходу, и выставив руку вперёд, заблокировала проход ледяной стеной. Она стремительно разрослась, заполнив каждую щель единственного прохода на арену. Палящие лучи солнца смягчились, проходя через него и отражались на нас холодным голубым светом.

Я сделала шаг назад, чтобы продолжить путь, но вдруг пошатнулась. Силы стремительно покидали меня, всё так и размывалось, словно вытекало сквозь пальцы, так же легко, как и кровь из моего носа.

— Люси!

— Держу, - Орвин подхватил меня и без лишних вопросов поволок по широкому коридору, а затем к нему подключилась Ирэн. Я слышала их и без того тяжёлое дыхание, чувствовала промокшую от пота одежду, дрожь во всём теле от изнеможения и восхищалась их необъятной выносливостью и верностью. Ведь они легко мог бросить меня, побежать дальше и заполучить первые места, а не ковыряться тут со мной.

— Ещё чуть-чуть, - прокряхтела Ирэн.

Пока мы шли, я видела небольшой кусочек арены впереди, там стоял ведущий, он смотрел на нас, с поднятым микрофоном, в который ему должно было бы сейчас объявить имя первых прибывших учеников, но он молчал. Замолчала и трибуна. Настала тишина, одни лишь наши тяжёлые шаги эхом раздавались в этом молчании. И даже когда мы вышли на свет, ведущий не шелохнулся. Его лицо было искажено в удивлении и смятении, пока над головой горели два магических экрана - на одном из них можно было увидеть учеников, преодолевших только половину маршрута, а на втором табло список пройденных экзамен, где пока не значилось не единого имени. Пока.

Мы дошли до синих флагов, они были в разы больше прошлых, рукоять толстая и длинная, а ткань плотная, насыщенно-голубого оттенка. Я смотрела на них и не рыпалась, ожидая увидеть руки друзей, тянувшихся к рукояти.

— Бери первой, - сказал Орвин.

— Что? - глухо отозвалась я, взглянув на парня.

— Да, Люси. Бери первой, - поддержала Ирэн, улыбнувшись мне.

— Не знаю как ты это провернула, но если бы не ты, мы бы, я то уж точно, не дошли до сюда. И по-твоему после этого мы найдём наглости метить на первое место? - он улыбнулся мне с такой добротой, с которой на меня ещё никто и никогда не смотрел. Мне стоило огромных усилий чтобы не расчувствоваться, напомнить кем я сейчас была и для кого она была на самом деле предназначена. — Давай уже бери флаг в зубы и пошли отлёживаться.

— Вот идыл, - хмыкнула я и посмотрела на Ирэн, та кивнула, как бы соглашаясь с парнем, и я вытянула руку к рукояти.

В ту же секунду раздались взрывы - это посыпались конфетти. Но самое главное на табло зажглось моё имя. Люси Карлайл.

— Первый участник Люси Карлайл, время забега два часа тридцать две минуты и сорок шесть секунд! Второй участник Ирэн Хорн, время забега два часа тридцать две минуты и пятьдесят три секунды! Третий участник Орвин Фэллон... - объявилял механический голос, но люди никак не отреагировали. Ни аплодисментов, ни свистов. Ничего.

Что, даже сейчас они не хотят признавать мою победу? Даже когда я выгляжу как другой человек?

Успокойся.

Моё дыхание утяжелилось, брови свелись к центру, а пальцы со всей силы вонзились в рукоять флага.

С самого рождения меня учили, прививали всякие дурацкие правила, но зачем? Почему я должна жить по ним, когда в ответ получаю насмешки и подзатыльники? Зачем мне сдерживаться? Почему я должна быть милосердна ко всем этим людям? Почему после всего, что они сделали со мной, я обязана их прощать?

Замолчи.

Успокойся.

Послышался треск, это лёд разрастался по дереву и ткани, пока он окончательно не охватил всю площадь флага.

Оглядев трибуны и не найдя ни одного лица, которое сияло бы в улыбке или восхищении, я была готова разорвать в клочья все стоящие перед нами флаги, показать им чего на самом деле стоят их...

— Идём, мы должны это отпраздновать, - вдруг встряхнул меня Орвин, как если бы услышал мои мысли. А может так оно и было? Что если я думала слишком громко, что если говорила вслух?

Успокойся.

Когда мы ушли с арены к коридорам ведущих к другому выходу, я убрала волосы от лица, а поправив колчан, услышала голос за спиной:

— Карлайл, Фэллон, Хорн! - крик словно гром прошёлся по всему моему телу, из-за чего я замерла. Это был капитан Де Франко, я знала это ещё до того как Ирэн отпустила меня и мы обернувшись увидели, как он решительно настигал нас. Его плечи были напряжены, взгляд свиреп, а мой подбородок вдруг задрожал. — Объясните, что сейчас было.

— Что именно? - ответил Орвин, пока у меня в голове стоял белый шум.

— Как минимум, почему вы не попали ни на одну из камер? Ещё и это время... Как вы преодолели пятьдесят километров всего за два грёбаных часа? Это невозможно, как не посмотри! - он упёрся ладонями в бока, так его спина и грудь стали шире, тем самым загородив свет, который доходил с арены.

— Капитан, понимаете, мы... - начала Ирэн.

— Потерялись, - выронила я, попытавшись выпрямиться и как можно дольше задержать взгляд на его лице.

— Потерялись? - переспросил тот, с подозрением нахмурив густые брови.

— Да. И по всей видимости так вышло, что неосознанно срезали.

— Звучит как откровенная ложь.

— Понимаю, сэр, но это правда, - подтвердил мои слова Орвин.

— Мы не стали бы вгонять вас в заблуждение, сэр, - подхватила Ирэн. — Вы же знаете, Орвин тот ещё неуклюжий баран, а в училище нас учили не бросать товарищей.

Я прикусила нижнюю губу, пока живот завязывался в тугой узел. Меня затошнило.

Капитан задержал на друзьях взгляд, затем на мне, я почти почувствовала как он им тыкал в мою голову, как тогда у него в кабинете. Затем он со вздохом сложил руки на груди и спросил:

— Зачем тогда ты, Карлайл, замуровала проход?

— Я тогда потеряла счёт времени и подумала что многие уже прибежали, боялась что на нас с Орвином и Ирэн не останется мест или что их может кто-то... Отобрать.

Лицо капитана слегка расслабилось, будто он что-то вспомнил, а затем разразился смехом:

— Н-да, но получилось так, что ты бездумно отняла у всех шанс на победу, - он потряс головой и добавил: — Ладно, с этим мы разберёмся. Идите уже отмойтесь, от вас нещадно розит.

— Так точно, - ответили мы в один голос с Орвином.

Капитан кивнул и развернулся, а когда он отдалился на достаточно большое расстояние, Орвин облегчённо вздохнул:

— Пронесло, скажите?

— Ещё как, - посмеялась я, а по внутренней стороне щёк так и лились слёзы, обжигая воспалённые раны.

— Честно, я думала он не поверит. Так смотрел на нас. Ух! - щебетала Ирэн, придерживая меня.

Этого ли я хотела? Нет, далеко не об этом я мечтала и молила. Всё совершенно не так, ничего не изменилось, всё осталось прежним.

Ноги, шаркая по земле, вели меня прочь с арены к улицам города. Всё шло как и прежде: пекарь месил тесто, флорист поливал цветы, газетчик, словно громкоговоритель оглашал главные новости, что пропал какой-то магический артефакт из охраняемого склепа, а совсем скоро до него дойдут новости об экзамене и что первой прибыла Люси Карлайл. О ней начнут говорить, гадать как она так быстро справилась, кто-то обвинит в жульничестве, а кто-то станет прикрывать её за красивые глазки. Но по крайней мере её теперь не накажут за победу, как Полумну Локвуд. Она наверняка получит много похвалы и компли...

Кто-то поймал меня за руку, оборвав поток мыслей. Я уж было подумала на капитана, но это был мистер Фэллон. Как это мы так быстро дошли до паба?

— Карлайл, я и ни секунды не сомневался в тебе, поздравляю! Ещё и сына моего неказистого прихватила, - засияло в улыбке знакомое лицо начальника, среди толпы посетителей, уютно устроившихся в зале напротив небольшого экранчика с шумной картинкой записи экзамена. — Без единого предположения как вы это всё провернули, но главные вы победили. Просто вау! - Он потряс нас за плечи, продолжая поздравлять, что было для меня в новинку, ведь прежде он не был приверженцем эмоциональных всплесков. — И ты, Ирэн, моя умничка, всегда рядышком.

— Джеффри, это что, те ребята?

— Где? Я не вижу?

— В какой такой грязи вы извалялись? Розит как от свиньи резаной.

Мистер Фэллон махнул на рядом стоящих с ним амбалов и продолжил:

— Вам налить может? Сейчас живо всё устроим.

— Ну, раз сам предлагаешь, - бодро отозвался Орвин, в нетерпении потерев ладоги, но переведя взгляд на меня, словно поник: — Всё нормально?

— Спасибо, мистер Фэллон, за поздравление, но я буквально валюсь с ног. Отмечайте без меня, - я натянула уголки губ.

— Как это? - опешила Ирэн, поймав меня за пальцы. — Посиди с нами хотя бы немножко. Всё ведь благодаря тебе получилось.

— Прости, - я приобняла подругу и прежде чем уйти, похлопала по спине Орвина. — Не дуйся из-за этого.

— Легко сказать, - фыркнул тот, но не стал уговаривать меня остаться. Уже привык к тому, что я всегда ухожу, когда дело доходит до празднования в больших компаниях или в общем посиделок в конце тяжёлого дня. — До завтра, Люси.

Я махнула им рукой, прошла через толпу расходящихся в сторону людей, поднялась на второй этаж к своей комнате, где закрылась в душевой и сняла с себя всю одежду. Включая маску Люси Карлайл. В тот же миг погас свет и появилась боль. И голоса. Много голосов.

Глава 12

Прошлым днём я уснула как только вышла из душа и коснулась головой подушки, правда сил почему-то на следующий день не прибавилось. Я чувствовала себя вялой, на грани болезни вплоть до начала и окончания экзамена. Ах да, если интересно, я прошла его, это было не так уж и трудно, ведь они действительно оставили всё прежним, лишь последний этап подредактировали, заменив маленькую девочку на мышонка (его нужно было убить). Вместе со мной прошло ещё около сорока человек, гораздо меньше нежели в прошлом году.

Сейчас же я сидела на промятом диване в доме одного из одногруппников, куда не глянь везде алкоголь, закуски и пьяные лица прошедших экзамен студентов. Музыка била по ушам, нос съёживался от запахов, а тело так и молило о постели. Не знаю сколько точно прошло времени с начала вечеринки, да и проверить не могу - единственные часы кто-то вдребезги разбил, так и оставив осколки на полу. Пить я не решилась, слишком большой риск выпустить из под контроля свой образ, поэтому оставалось притворяться, что в стакане не сок, а горечительное.

Единственной отдушиной были ребята из моей компании. Например Орвин, сейчас он отрывался как в последний раз. Золотистые волосы все всклокочены, щёки румяные, смех громкий, а телодвижения ещё неуклюжей чем обычно: то и дело что наступал кому-нибудь на ногу или вписывался в углы, набивая синяки. Рядом с ним прыгала в такт музыки Мэри, совсем позабыв об укладке, которую она делала полдня, впрочем её коротким рыжим кудряшкам от этого будто становилось только лучше. Сейчас она походила на язычок пламени в костре, такая счастливая и поразительно смелая в выборе слов, о чём наверняка будет жалеть по утру. Рядом же на моих коленях улеглась Ирэн, явно перебравшая с алкоголем, но оставшаяся по прежнему такой же утончённой. Я заправляла ей за удивительно маленькое ушко локон чёрных волос и гладила по голове, унимая боль и головокружение, на которое она то и дело жаловалась пока не провалилась в глубокий сон и не стала пускать слюни мне на брюки.

Я уговаривала себя не привязываться, не принимать близко к сердцу нашу дружбу, но каждый раз надламливалась, позволяла себе витать в грёзах, представлять что на самом деле они знают кто я, что даже не смотря на это они принимают меня, продолжая общение, не отстраняясь, не разрывая связь и не бросая. Как это сделали все мои "друзья" из детства.

— Хей, Люська! - помахал мне рукой Орвин, приглашая присоединиться к веселью, но когда я отмахнулась, он стал пропихиваться сквозь не менее пьяных ребят ко мне. Споткнувшись и практически упав к нашим с Ирэн ногам, он взял сонную подругу за плечи и переложил на другой бок, подложив под голову чью-то куртку. — А ведь совсем недавно кулаком в грудь била и клялась что умеет пить, - хохотун парень, а повернувшись ко мне, протянул руку.

— Я не умею танцевать.

Не поверив мне, он закатил глаза:

— Что бы девчонка да не умела танцевать? Могла бы и получше соврать, - Орвин взял меня за ладони и потянул на себя, не смотря на всё моё сопротивление.

— Мне ещё за Ирэн нужно приглядеть, нельзя же её так оставить. Иди лучше с Мэри дрыгайся.

— А я с тобой хочу.

Он затянул меня в толпу к Мэри и отпустил, начав двигать плечами в такт музыки, взглядом приглашая присоединиться.

— Орвин, я правда не умею.

— Просто повторяй за мной или за Мэри. Смотри как пляшет, - он кивнул на покрасневшую от постоянных прыжков подругу, а я сжала локоть другой рукой, оглядываясь на окружающих. — Лу... Люси, не думай ты о других. Просто расслабься.

Успокойся.

Это опасно, мне ни в коем случае нельзя "расслабляться". Да и как я могу себе это позволить? Это нечестно по отношению к другим, к тем кто страдает и ждёт моей помощи. Что я вообще здесь делаю? Мне стоило придумать ещё сотню отговорок чтобы остаться в комнате, чтобы разработать следующих шаг, чтобы найти решение для спасения народа.

Кто-то явно не в кондиции толкнул меня в спину из-за чего я оступилась, а Орвину это было только на руку. Подхватив меня за локти, он стал двигать моими руками, как бы вынуждая самой это начать делать. Выглядело всё комично и глупо, будто кто-то пытался вдохнуть жизнь в марионетку.

— Я не хочу отдавить тебе ноги, они тебе завтра ещё пригодятся, - отшутилась я, отступив.

— Мне на них уже кое-кто джигу-дрыгу отплесал... — он бросил взгляд в сторону Мэри, пока пальцы нехотя выпускали меня. — А насчёт завтра, какой к слову час? - Орвин пустым взглядом уставился в пол, потом огляделся, поймал какого-то парня за шиворот и подтащил к себе, чтобы посмотреть на его наручные часы. — Два часа ночи?! Люси, мы упаковываемся домой.

— Как это домой? - в ту же секунду подскочила Мэри. — Ты ещё не танцевал со мной медленный танец.

— Найдём ещё время, - отмахнулся тот и указал в сторону дивана где была Ирэн. — Иди подругу растолкай, пока она всё на свете не проспала.

Мэри недовольно вздохнула, но всё же послушалась, после чего мы вскоре выбрались из дома, и медленно поковыляли по пустым осенним улицам. А проводив девочек до общежития, мы с Орвином пошли в паб. Он молчал, пошатываясь изо стороны в сторону, из-за чего мне переодически приходилось его поддевать и направлять в нужную сторону. А он на это поглядывал на меня своим туманным и жутко сонным взглядом, до тех пор пока не ткнул пальцем в моё плечо.

— Ты врушка.

— Неужели?

— Да, таких ещё сыскать нужно. Если бы в училище был по этому предмет, ты бы без проблем стала доктором наук, - он нахмурился и икнул, от чего подпрыгнула его грудь. — Врушка всех врушек.

— Ладно, - пожала плечами я и сунула руки в карманы, привычно впившись ногтями в раны на коже ладони.

Как будто мне самой хочется быть такой. Если бы он, да и все вокруг знали, как мне осточертело врать и ежесекундно быть в подвешенном состоянии из-за чувства, что меня вот-вот поймают.

Прохладный ветер обдувал наши лица, пока под ногами шуршала первая опавшая листва - единственный звук на всей тускло освещённой улице. Во всех домах уже давно погас свет, небо не разрезали крылья птиц, даже совы стихли, как по чьиму-то велению.

— Даже не хочешь спросить почему? - буркнул Орвин.

— Почему ты говоришь, что я врушка?

— Да.

— Очевидно потому что я смогла обдурить всех с тем что не пила на самом деле. За исключением тебя, разумеется.

— Ты не пила?! - его резко повышенный голос эхом отразился об стены домов. — Но я ведь сам лично наливал тебе и видел, как ты пьёшь.

— Уж извини, но вскрывать карты не стану, - пожала плечами я, а тот обижено отвернулся. — Хорошо, раз ты не про эту ложь говорил, тогда про какую?

Орвин не сразу посмотрел на меня, он словно решался, размышлял над ответом и то ли это затянулось из-за спутанных от алкоголя мыслей, то ли от того что он вредничал.

— А вот не скажу! — Он словно обиженный ребёнок показал мне язык и толкнул меня бедром, от чего по большей части сам чуть не упал.

— Какие мы гордые, - цокнула я, в ответ толкнув его.

Такие игры продолжались не долго. Его замутило и он убежал к ближайшей урне, в которую практически нырнул, пока его рвало. Доводить его до дома пришлось практически неся на спине и как же я была рада увидеть спину его отца, сидящего за барной стойкой.

— Мистер Фэллон, мы вернулись, - сказала я с одышкой и чуть ли не с высунутым на бекрень языком, ожидая помощи, пока не поняла что от того будет толку не больше чем от свиньи шампанского.

Его голова повисла, почти касаясь подбородком груди, напротив стояли пустая бутылка виски и грязный стакан с обглоданной долькой лайма. Похрапывая он, наверное, видел самые мягкие и приятные сны, позабыв обо всех заботах, в том числе о неуклюжем сыне, с трудом выговаривающем мысли на пьяную голову.

— Орвин, я умывать тебя не буду.

— Умыва... ваться... Мы идём купаться? - он посмотрел на меня, совсем как щенок на хозяина с любимой игрушкой.

Я устало вздохнула, покрепче обхватив его спину:

— Да-да, ты только ногами двигай давай.

Мы сделали всего пару шагов, как вдруг Орвин выпрямился и сорвался с места, мямля что-то не членораздельное, одновременно прижимая ладонь ко рту. И как он только утром встанет?

Взгляд скользнул на мистера Фэллона: мятая рубашка, сгорбленная спина и растрёпанные волосы - видеть его таким было из грани фантастики, от чего казалось что это и не он вовсе. Честно признаюсь, поначалу я хотела махнуть рукой и пойти в свою комнату, зарыться как следует под одеялом и отсыпать оставшиеся часы, но внутри не давал покоя глубок беспокойства за этого человека. Понимаю, достаточно странно такое чувствовать из-за своего начальника, особенно видя на протяжении больше года его фасад, построенный из непоколебимой строгости, требовательности и субординации. Но вместе с тем, особенно в последнее время, я чувствовала будто между мной, им и Орвином тянулось что-то не ощутимое, не видимое обычному глазу, неописуемое. Между нами строилась особенная связь, не нуждающаяся в словах.

Убрав стакан в мойку и выбросив пустую бутылку, я заметила на полу какую-то бумажку, перевернув же её, я обнаружила снимок, на котором был молодой мистер Фэллон, которого за локоть держала девушка. Чёрно-белый снимок не давал точного описания её внешности, но общие черты напомнили Орвина. Особенно глаза. Неужто это его мать?

— Красивая, да? - послышался грубый спросонья голос со стороны мистера Фэллон. Его взгляд был затуманен, говоря о том что он по прежнему сильно пьян. — До сих пор гадаю, что она нашла во мне. Я ведь и сам прекрасно знаю, что не вышел ни характером, ни рожей, а она всё равно выбрала меня.

Он говорил тихо и невнятно, из-за чего мне пришлось чуть наклониться к нему, вслушиваясь в каждое слово.

— Это ваша жена?

— Орианна. Моя дорогая Ори, - глухо ответил мистер Фэллон, когда его лицо всё наморщилось, словно от физической боли. — Она всегда мне говорила бросить службу, но я её не слушал, даже когда это произошло... я... Моя бедная Ори.

Я готова поклясться, что в тот момент увидела его дрожащую челюсть и не передать словами как мне хотелось закрыть его, спрятать, чтобы никто ненароком не застукал его таким сломленным. Но единственное на что я действительно была способна — робкое прикосновение к плечу.

— Я не знаю всех деталей, но уверена, что вы ни в чём не виноваты.

Мистер Фэллон устало потёр лицо, а потом засмеялся. Не весело, а отчаянно. Когда я убрала руку, он выпрямился и посмотрел на меня, словно извиняясь за что-то, быть может за то, что я застала его таким, а может за то что приходилось приглядывать за его сыном.

— Я предал своего друга, позволил жене умереть, не смог убедить сына выбрать другую профессию и теперь гнию здесь, окружённый смердящими олухами. А всё потому что кишка была тонка посмотреть правде в глаза, - он приподнялся и потянулся к бутылке за бортом барной стойки. — Если кто-то и виноват, так это я.

Я не до конца понимала о каком предательстве он говорил и почему был против работе военным, когда судя по фото сам им когда то был, но по всей видимости ушёл в отставку после смерти жены. Может из-за душевной травмы? Из-за последней воли жены? Поэтому он так редко гордиться достижениями сына и то и дело, что шутит про отчисление? Почему-то мне кажется, что они с Орвином это никогда не обсуждали.

Я пододвинула стул и села рядом с мистером Фэллон, который в этот момент боролся с тугой крышкой алкоголя. Совсем расклеился.

— Не стоит. Сами ведь понимаете, этим ни что не исправить, - качнула головой я, а выдержав паузу добавила: — Он простил.

— Что?

— Ваш друг.

Мистер Фэллон на мгновение замер, будто слова застряли у него в горле. Потом хрипло рассмеялся и наконец сорвал крышку с бутылки:

— Ты даже не знаешь, о ком говоришь.

— Возможно, - я осторожно прикоснулась к бутылке, но не стала отбирать. — Но если он был вам другом, значит понимал вас. А если понимал… то наверняка знал, что вы не могли поступить иначе.

— Ты слишком юна для таких рассуждений. - Голос его звучал устало, но уже без той горечи, что была минуту назад. — Друзья… они ведь не всегда прощают. Иногда они просто уходят. Или умирают. И тогда уже поздно что-то объяснять.

— Но Орвин ещё здесь.

Фэллон резко повернулся ко мне, глаза сузились.

— Уже слишком поздно, он возненавидит меня.

— Я думаю, он заслуживает правды. Даже если она… неприятная.

Он долго смотрел в стену, потом провёл рукой по лицу.

— Не знаю есть бог или нет, но он определённо напихал ваты в уши и смотрит куда-то не туда.

Я тихо посмеялась, всё же перехватив бутылку и убрав её на место:

— Уже очень поздний час, идите к себе. - Когда я поднималась со стула, заметила на себе пристальный взгляд Фэллон, а точнее на своих волосах. С ними всё было в порядке: длина, текстура, цвет, поэтому я сочла его внимание очередным приливом всё поправить, почистить и усовершенствовать. — Доброй ночи.

Он лишь кивнул, когда его глаза встретились с моими, и почему-то мне показалось будто этим взглядом он что-то осознал. Возможно что ему действительно нужно было быть снисходительнее к сыну или что только что излил душу своей подчинённой.

Закрывшись в своей комнате, я бессильно прижалась спиной к двери, тупым взглядом уставившись в стену из книг, идущей вдоль всей стены. Большинство из них были историческими, я делала в них заметки, выписывала даты, факты, цитаты абсолютно всё, что касалось мирвинилов. Более четырёхсот лет мирвинилы служили в Лоренделле Императорам, чаще всего они упоминались в качестве врачей или послов. И самое главное никаких обвинений, ни слова о чёрной магии, проклятье или сговоре. К сожалению об Эдгаре, правителе правившем до Рейнарда, говорилось лишь о первых его годах проявления, потому как эти книги печатались давно, а новые ещё не выпустились.

Я медленно подошла к столу, и пальцы сами сомкнулись вокруг холодного металла метронома — единственного, что ещё удерживало меня от погружения в пучину безумия. Присев на пол, ощутив под собой шершавые доски, я прижалась спиной к кровати, будто ища опору в этом рушащемся мире, и запустила механизм.

Тик!

Так. Так.

Тик!

Так. Так.

Книги кончились давно, пришлось перейти на газеты — жалкие, пожелтевшие листы, пропитанные ядом клеветы. Именно с них началось всё: шёпотки за спиной, взгляды, полные немого укора, а затем — откровенная ложь, вырвавшаяся на страницы, как гной из вскрытой раны. Без причины. Без повода. Просто потому, что кому-то потребовался враг.

Тик!

Так. Так.

Годы размеренной жизни обратились в прах за один день. Одна строчка за другой и вот ты уже не человек, а тень, изгой, чудовище. Или предатель Император.

Тик!

Так. Так.

Тик!

Так. Так.

А что, если всё, что писали об Императоре Эдгаре, — такая же ложь? Почему правда всплыла лишь тогда, когда он ослаб? Когда умер. Потому что мёртвые не опровергают?

Тик!

Так. Так.

Лунный свет, бледный и холодный, скользил по стене из книг, оставляя за собой лишь иллюзию освещения. Углы спальни чернели, превращаясь в огромные зияющие дыры, точно такие же, какие были в палатках нашего лагеря. Если бы не монотонный стук метронома, я бы снова услышала шёпот листьев, скрип деревьев, чьи-то тихие всхлипы.

Тик!

Так. Так.

Мне нужно было искать дальше: другое хранилище, книги, свитки, архивы. Правду. Даже если на это уйдут годы. Даже если никто не захочет слушать. Рано или поздно ложь должна дать трещину. Люди обязаны проснуться. Или сгинуть во тьме.

Тик!

Так. Так

Если бы только я умела управлять своими предсказаниями, если бы только могла заглядывать в будущее по собственному желанию, быть может стала бы видеть что-то большее чем секундную зарисовку моего типичного дня. Быть может тогда я бы смогла найти в тех видениях подсказки, указатель на правильный путь.

Тик!

Так. Так

Сперва я не обратила внимания — лишь потом различила среди механического стука метронома другой звук. Тупые, неторопливые удары по стеклу. За занавеской, пропускающей лишь лунный свет, чернел силуэт. Ворон.

Опять он.

Я знала эту птицу. Подкармливала её в парке, у старого дуба, вдали от людских глаз. Но сейчас — здесь, у моего окна, в этом проклятом доме?

Тик!

Так. Так.

Он постучал снова, настойчиво, будто требовал впустить его. А я и не стала сопротивляться. Окно со скрипом поддалось, и в щель тут же ворвался запах сырости. Дождь. Его перья блестели, словно покрытые масляной плёнкой.

Тик!

Так. Так.

— Залетай. — Голос прозвучал чужим, как будто не мой.

Ворон повернул голову, и его чёрный глаз, круглый, бездонный, уставился прямо в меня, словно отметая весь лживой образ. Потом прыжок и вот он уже на спинке кровати, оставляя после себя тёмные капли на дереве.

Я прикрыла окно, но не до конца, воздух здесь был спёртым, как в склепе. Покопавшись в сумке, нашла сморщенное яблоко, отрезала кусок. Ворон схватил его клювом, резко, почти агрессивно.

Тик!

Так. Так.

Я опустилась обратно на пол, уставившись всё на ту же книжную стену. Она казались теперь не хранилищем знаний, а баррикадой, за которой я пряталась от мира. Веки налились свинцом, но я знала — стоит лечь, и начнётся.

Тик!

Так. Так.

Я поджала колени к груди и обхватила их руками, отговаривая себя от того чтобы распластаться на полу. На таком холодном и почему-то успокаивающем, как если бы пустота умела обнимать.

Тик!

Так. Так.

На протяжении часа, или шестидесяти минут, или трёх тысяч шестьсот секунд мне придётся терпеть тысячи ударов сердца, пока мозг будет скрестись изнутри, пока тени не начнут шевелиться, пока я снова не услышу их голоса.

Тик!

Так. Так.

Тик!

Так. Так.

Тик!

Так...

Метроном замолчал.

Ворон замер, сжимая в клюве стрелку. Я отрезала ещё дольку, на этот раз пальцы дрожали. Пока он клевал, я разглядывала его чёрные перья, которые словно поглощали свет, лишь иногда отливая синевой. Рука сама потянулась к нему. Палец коснулся крыла — холодного, почти мёртвого. Он резко повернул голову, а я застыла. Дыхание застряло где-то посередине, будто в его глазах я увидела ещё что-то.

Он сделал шаг ко мне.

— Значит, разрешаешь? — Ладонь скользнула по перьям — шершавым, чужим. Странное и интригующее ощущение, но я остановилась из страха наскучить ему, к тому же пора было переодеваться.

В ванной на зеркале по прежнему весело полотенце, я даже не пыталась заглянуть под него, ни месяц назад, ни сегодня, ни когда либо потом. Вот только теперь я ненавидела отражение не только у себя в комнате, но и за её пределами, я избегала отражений, как чумы: порой лишний раз не смотрела на столовые приборы, лужи, затемнённые витрины, лишь бы не увидеть лицо Люси.

Быстро переодевшись в пижаму, я вернулась в комнату, на полу которой лежало множество газетных вырезок. Но главное что все они были о Кзаре, а вот самого ворона нигде не оказалось. Занавеска колыхалась — окно приоткрыто шире.

— Бросил и даже не попрощался. - С некой обидой хмыкнула я, подобрав с пола лист.

ВОЗРАСТ: 38

POCT: 6'3

ГЛАЗА: ЧЁРНЫЕ

ВОЛОСЫ: КОРИЧНЕВЫЕ, СРЕДНЕЙ ДЛИНЫ

ЦВЕТ КОЖИ: БЕЛЫЙ

МОЖЕТ НОСИТЬ ОРУЖИЕ (ПИСТОЛЕТ, НОЖ, МЕЧ, РУЖЬЕ И Т.Д.)

БЕЗУМЕЦ — УБИЙЦА И ЯРОСТНЫЙ НАРУШИТЕЛЬ ЗАКОНА. ОН НЕОДНОКРАТНО СБЕГАЛ ОТ СТРАЖИ И ВОЕННЫХ. ОН КРАЙНЕ ОПАСЕН.

ЕСЛИ ВЫ ЕГО УВИДИТЕ, НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЕ В БЛИЖАЙШИЙ ПОСТ ИЛИ ДРУГУЮ СЛУЖБУ СПАСЕНИЯ.

— Кзар...

Почему сейчас самым разумным кажется стать такой же отбитой и просто начать крушить всё вокруг. Быть может даже с ним бок о бок.

???

Ноги привели его к участку словно вырванного со страниц сказок - бо́льшая часть видимой области была покрыта чем-то белым и словно пушистым, что-то между мхом и кораллами. Но главное, посреди всего этого лежало чьё-то тело. Только не снова. Мальчик замер, разрываясь между желанием подойти и проигнорировать. Но его привлекли светлячки кружившие над этими облаками и маленьким человеком, от которого тоже исходил свет. Слабый, словно затухающий, молящий о помощи.

— Чёрт, - выругался он, перестроив маршрут.

По растрёпанным косам он признал девочку. Мирвинила. Будь сейчас на его месте кто-либо другой, тот час бы отскочил, вытирая руки об траву и кору деревьев, как если бы прикоснулся к чему-то мерзкому. Но он не верил в эти бредни про мирвинилов, слишком долго рос в их окружении, знал какие они на самом деле - наивные, в независимости от возраста, добрые настолько, что не способны даже на бытовую ругань, ради близки готовы отдать последнюю рубашку. Он неоднократно в этом убеждался; что и говорить, его няней с самого младенчества была одна из них.

Он перевернул её на спину и увидел брызги крови на пугающе бледном лице и одежде. Тотчас просочил пальцы к её шее. Замер. Не смотря на все внешние факторы - она была жива, об этом ясно говорил слабый пульс под кожей. Мальчик облегчённо вздохнул, по большей части из-за мысли, что ещё один труп за сегодняшний день окончательно и бесповоротно сломал бы его. А потом появился вопрос. Что она здесь делает? Посреди чащи леса?

Мальчик обернулся в сторону от куда появился, к счастью никого не увидел, но от этого не ушло желание убежать куда-нибудь гораздо дальше, подождать там до рассвета и... И что дальше?

Этот вопрос окатил его с ног до головы. В горле снова вырос мерзкий ком, затрудняя дыхание. Он не знал что делать. Папа скончался. Мама сгорела. Няню прогнали. И он остался совсем один.

Девочка замычала, что-то между икотой и мяуканье котёнка. Он прислушался, в попытке уйти от собственных мыслей.

— Ма... Мама... — просился наружу едва слышный, разбитый шёпот. Он вырывался из маленьких, побелевших губ и вонзался в мальчишку ледяной занозой, пронзая до самых костей, до дрожи в коленях. Он до боли сжал челюсти, пытаясь запереть внутри рвущиеся наружу рыдания. Но они бушевали в нём, царапались изнутри когтями по горлу, выли в груди, заставляя всё тело содрогаться в немом, судорожном треморе. — Ма...

Мальчик в который раз обернулся, что-то тянуло его к месту, где всё это случилось. Он метался, разрываемый на части: жгучее, слепое желание броситься обратно — и животный, парализующий страх, гнавший прочь, куда глаза глядят. Крик рассудка шептал ему на примере незнакомки, что бегство — это смерть. Нелепая, жестокая и окончательная. Но страх перед кучером, который мог догадаться что его тело в костре это лишь иллюзия, и тогда бы стал носиться по лесу в его поиске, не позволял ему остаться на месте. Он бы с радостью, о, как бы он хотел бы остаться сидеть рядом с этой девочкой, дожидаясь пробуждения, лишь бы не быть одним. Но инстинкт выживания кричал громче отчаяния. Он понимал, что должен сохранить свою жизнь, обязан запомнить всё произошедшее и... Что дальше?

А дальше всё изменить. Вернуть на круги своя. Вдолбить правду людям в головы, даже если ради этого и ему тоже придётся убивать.

Мальчик судорожно вдохнул полной грудью ледяной воздух, пытаясь собрать в кулак расползающуюся волю, и начал закапывать девочку в мягкий белый мох. Он прятал её, на случай, если тот, кучер, вернётся сюда, спешно, ожесточенно разгребая ладонями растительность и накрывая её хрупкое тельце ветками, словно укутывая на ночь. Нет, он не бросал её, он планировал вернуться с первыми лучами солнца, когда убийца должен был бы отступить. И тогда бы они продолжили путь, вернулись бы к палаткам для проверки и быть может, он бы увидел, что всё это — лишь дурной сон. Что мама жива, а кучер, тот самый, мирно посапывает подле лошадей.

— Я вернусь.

Глава 13

И вот, настал тот самый грандиозный день, которого я ждала со дня, как решила стать лучницей, а точнее целых одиннадцать лет. Не мало, правда? Ещё бы, у меня даже наконец-то появилось хорошее настроение! Я как следует расчесала свои волосы, заплела их в две длинные косы, одежду отпарила, обувь отполировала, а губы растянула в широкой улыбке. Я питала к этому дню большие надежды, он должен был проложить путь к моему светлому будущему, скорому счастью, умиротворению и решению раскрытии правды, а точнее убеждению в ней.

— Никто не видел мою расчёску?

— Где мой носок?

— Эй, не сожги рубашку!

Соседки Ирэн шумно бегали по комнате, наводя на себе марафет и обсуждая предстоящие событие. Они помогали друг другу с причёсками, лёгким макияжем или поиском вдруг пропавших вещей под завалом одежды и другим хламом.

— Люси, посмотри, пучок хороший получился? - Подбежала ко мне подруга, которую я ждала уже около двадцати минут.

— Волосок к волоску. Идеально как всегда.

Она повернулась ко мне лицом, её чёрный, как пуговки, глаза восторженно сияли, кровь кипела от адреналина, а тело никак не могло угомониться, из-за чего она то и дело, что поднималась на носочки и опускалась.

— Не верится что мы сделали это, Люси! Мы прошли этот проклятый экзамен, мы наконец-то встанем в ряды высококвалифицированных солдат, а не будем протирать брюки, как все эти патрульные или перебирать бумажки в душных офисах, - она схватила меня за руку и потянула в коридор, прочь из шумной комнаты. — Жалко только что из нашей компании прошли не все. Хотя судя по Мэри, она вообще об этом не переживает. - Когда мы выходили из корпуса, Ирэн кивнула на собравшуюся толпу студентов, в которой я разглядела Мэри, а рядом с ней Орвина. — Надежда умирает последней, да?

Хоть я и обзывала парня неуклюжим и неряхой, но форма была ему к лицу, она делала его уверенней, мужественней, авторитетней. Особенно в глазах девушек, среди которых он пользовался особенной популярностью. Тут можно в этом их понять, Орвин всегда вежлив, отзывчив, добр, видел плюсы чуть ли не в каждой утренней росинке.

— Бедолага Мэри, так старается, а толку то? Орвин напрочь не замечает её чувств, - сказала я, сунув руки в карманы брюк.

Мой взгляд скользнул по его выглаженной белой рубашке, поверх которой был надет тёмно-синий жилет с V-образным вырезом. Тот был украшен декоративной серебряной тесьмой и конечно же с брошью в виде герба Лоренделла. Орвин сам по себе был высоким парнем, но брюки прямого кроя словно ещё больше вытягивали его, выделяя среди других студентов, впрочем, может я это замечала лишь потому что он был моим другом. Другом не только для Люси, но и Полумны, пусть это было и одностороннее мнение.

— Или просто не хочет, - ответила Мэри.

Он заметил мой взгляд потому повернулся, поднеся руку к голове и выставив два пальца, указательный со средним, постучав ими пару раза по виску и отведя их в сторону. Орвин часто так здоровался, когда нас разделяло расстояние или нельзя было говорить, но почему-то только сегодня мне показался этот жест подозрительным. Точнее странно знакомым.

— Это на него похоже.

Вскоре мы в одну ногу зашагали под игру оркестров, бурные аплодисменты и танцы людей в экзотических и смешных нарядах. Всё сияло в разноцветных красках, повсюду висели флажки, летали шарики, взрывались хлопушки, а на лицах прохожих горели восторженные лица. Совсем как тогда, когда я была ещё совсем маленькой и только-только захотела принести пользу Лоренделлу. И вот теперь эта мечта сбылась, я выполнила обещание данное родителям и себе крохе. Осталось лишь воспользоваться своим положением, заполучить пропуск в главное хранилище Лоренделла, изучать всю имеющуюся информацию, найти хотя бы огрызок ведущий к источнику слухов. Продумать решение дальнейших...

Не знаю как долго, но я несла между пальцев сложенный листочек, появившийся словно из неоткуда. Сначала я предположила что это мусор или часть конфетти, но заметив просвечивающиеся чернила, поняла что это записка, прочитать которую я могла лишь после парада.

Площадь напротив сцены была огорожена для нас, на ней уже стоял ведущий и разговаривал со зрителями, скопившимися по краям улицы, выглядывающими из окон и смотрящих выступление через магические мониторы. Рядом со столом стоял ненавистный мне святой отец Де Фредерик, подающий броши для кандидатов императору Рейнарду Локхарту, который к нашему прибытию и отчёту, вышел на сцену. До этого момента я видела его лишь в газетах, но в жизни он выглядел куда властнее: на контрасте с синей формой солдат, выделялся его тёмно-бордовый мундир, с золотыми пуговицами, кисточками на наплечниках и вышивкой на воротнике. От ветра его накидка на одно плечо развивалась, транслируя богатство ткани, пока его уложенные светло-русые волосы поблёскивали под редкими осенними лучами солнца. В следующем году Императору должны исполниться юбилейные сорок пять лет, однако выглядел он гораздо моложе людей своего возраста.

Рейнард Локхарт поднял руку отвечая на ликование народа. По его губам растянулась улыбка, оголив белые, как пена, зубы.

— Приветствую вас студенты, успешно встретившие вызов отборочного экзамена для посвящения в наши доблестные квалифицированные войска! - торжественно начал император, его глубокий голос эхом разносился по всей площади, отзываясь мурашками в каждом из нас. — С величайшей гордостью и радостью обращаюсь к вам, тем, кто проявил свой ум, силу духа и неукротимую волю, ставшую основой для достижения высокой цели. Ваши усилия, труд и самоотверженность...

Подняв глаза к небу, чьи голубые просветы с каждым днём становились всё большей редкостью, я почувствовала укол в памяти. В ту же секунду случилось короткое помутнение и я вспомнила отрывки будущего, которые увидела год назад, но они почему-то так и не произошли.

— Огромные ожидания возлагаются на вас, и я верю, что у вас есть всё, чтобы справиться со всеми трудностями, чтобы одолеть любого врага, будь то монстры или нападки врагов. Таких, как Кзар.

Неужто я тогда ошиблась? А если нет, тогда почему это всё ещё не произошло? Что такого я могла сделать, что всё так обернулась?

На цепочке под рубашкой загорелась крохотная железка - запонка. Это происходило часто, когда я вспоминала или просто думала о человеке, потерявшем её. Сутки напролёт я неосознанно крутила её, рассматривала и хранила, глупо надеясь на встречу, чтобы вернуть. Или скорее чтобы ещё хоть раз встретиться с тем незнакомцем, поговорить с ним не как любимица Люси, а как Полумна. Как мирвинил, нашедший в нём проблеск на реализацию моих мечт.

— Люси! - громко прошептал кто-то за моей спиной, от чего я проморгалась и заметила, как со сцены на меня смотрели три человека: император, ведущий и Де Фредерик, держащий в руках одну из брошей.

Я мигом вышла из строя, краем глаза заметив, что всех ребят, стоящих по списку выше меня, уже посвятили, а я в очередной раз упустила момент, из-за того что провалилась в размышления. Шустро поднявшись по деревянным ступеням на сцену, направилась к императору. Он был высоким, мускулатура прослеживалась даже через одежду, зелёные глаза уверенно приветствовали меня, практически вынуждая пасть на колени и раскаяться перед сотнями и тысячами людей во всей своей лжи.

Без лишних предисловий Рейнард Локхарт взял брошь и стал прицеплять её к моей форме, а я задержала дыхание, будто это помогло бы угомонить бешеный пульс в моих венах. Взгляд скользнул с его выбритой широкой челюсти на роскошный мундир, к которому так и хотелось прикоснуться, затем на руки, а точнее на перстень. Серебряная основа с вырезанными узорами и прямоугольным углублением, в котором хранился рубин. И всё бы ничего, перстень, как перстень - очередная дорогая блестяшка, за которую голодающие готовы повскрывать друг другу глотки. Меня бы правда она так не загипнотизировала, если бы точно такой же перстень не был у капитана Де Франко. Я не сомневалась ни секунды в их абсолютном сходстве, ведь за время учёбы и всех побоев, он хорошенько успел вбить в мою голову каждую деталь своего образа.

Успокойся.

Взгляд метнулся к Де Фредерику, к его рукам. И тогда я почувствовала, как сердце упало в пятки. То же кольцо, тот же рубин. Здесь что-то не так. Почему... Почему у них...

Я подняла глаза и те встретились со взглядом императора. В ту же секунду я вынудила бровям расслабиться, ведь от неожиданной находки они по инерции свелись к центру.

Успокойся.

— Поздравляю, Люси Карлайл, — он улыбнулся, но не по-настоящему. Мне, человеку, носящему маску чуть ли не круглые сутки, это отлично видно.

— Готова служить во имя империи и народа, Ваше Императорское Величество! - Я отдала честь и под аплодисменты спустилась со сцены обратно в строй. Держать радость на лице было крайне тяжело, из-за догадок и вопросов по поводу перстня.

На самом деле, если бы я увидела у кого-то другого такую же драгоценность, как и у капитана, я бы не заострила на этом внимание. Но император иной уровень - их украшения изготавливаются в единственном экземпляре, отличном от всех других.

Замолчи.

Успокойся.

А что насчёт святого отца? Что он забыл в этой истории?

Успокойся.

Вставая в строй, я встретила на себе взгляды сокомандников, негодующих с моих действий и эмоций, подталкивая нервам сжаться до скрипа, а улыбке растянуться до покалывания в щеках. Следующий час церемонии был настоящей пыткой: крики толпы били по перепонкам, от чего хотелось заткнуть себе уши или всем рты, голова кружилась от недосыпа, глаза резал даже самый слабый свет.

Успокойся.

Я пыталась дышать ровно, сохраняя счастливое лицо, но живот скрутило, как от удара под дых, принёсший с собой новую симфонию, состоящую из разных категорий писка. Я была готова взывать от безысходности и усталости, миллионы раз представляя как кричу на всю столицу правду, как треплю за грудки императора, как выбиваю из него объяснение, правду, призываю к действиям, чтобы вернуть всё в прежнее русло, чтобы они вернули моих родных, чтобы хотя бы упокоили их с достоинством. Чтобы сделали хотя бы один, один единственный могильный памятник в их честь.

Молчи.

Успокойся.

ТЫ ДОЛЖНА БЫТЬ ДРУГОЙ

От куда у них это кольцо? Вдруг у кого-то такое же есть? Что это означает? Они состоят в каком-то таинстве? Император, капитан Де Франко и святой отец Де Фредерик? Не слишком ли разные ранги? Это ведь не нормально, император не стал бы рисковать своей репутацией, пачкать руки, у него бы была пешка, которая за него бы состояла в тех или иных группах.

Успокойся.

«...олицетворение всех тёмных сил. Они приносят с собой лишь разрушение, несчастья, болезни и...»

Замолчи.

Так не должно быть. Это не правильно. Разве никто не понимает? Как люди могут позволить себе такую жестокость, веря одним лишь словам?

ПОСАДЯТ ТЕБЯ НА ЦЕПЬ КАК ШАВКУ

Кто? Кто всё это начал? Зачем?

Нет.

Замолчи.

Я с силой прикусила нижнюю губу, в попытке отвлечь мысли на боль, но не сработала даже новая ссадина на ладони от ногтей.

ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА УМЕРЕТЬ СО ВСЕМИ ОСТАЛЬНЫМИ

Это не правильно, это не должно было случиться. Мы ни в чём не виноваты. Мы никого никогда не убивали, так за что... За что все так с нами?

ПРОВАЛИВАЙ ОТ СЮДА

Нет. Нет. Нет.

Замолчи.

Я почувствовала влагу — это кровь тоненьким ручейком стекала по пальцам на дорогу.

Успокойся.

Я ДОГОНЮ.

Успокойся.

БЕГИ.

Молчи.

ДОГОНЮ

Замолчи.

Замолчи.

Замолчи.

Замолчи.

— Замолчите вы все.

— Что?

Меня словно вырвали из глубокого сна, всё снова приобрело краски и звук, а я могла спокойно дышать, без чувства будто мою глотку крепко сжимают. Впереди стояли Орвин, рядом Ирэн и Мэри, а вокруг шумели выпустившиеся студенты — одни сразу стали куда-то уходить, другие планировали грандиозную вечеринку.

Я непринуждённо сунула руки в карманы брюк, с улыбкой взглянув на друзей:

— Какие планы?

— Думаем присоединиться к празднованию, — ответила Ирэн, кивнув на компанию ребят за моей спиной.

— Душой я всеми руками за, а вот тело так и ломит после вчерашнего, — Мэри сдержала зевоту, потирая брошь на жилетке, а взглянув на меня, прищурилась. — Люси, сколько ты поспать успела?

Я дёрнула плечами, смотря в сторону сцены, с которой уже ушёл император, а я даже не могу вспомнить его прощальную речь. В последнее время память стала подводить меня.

— Может тогда лучше вчетвером отметим? — предложил Орвин. — Нам другие особо то и не нужны.

— И то верно! — живо согласилась Мэри, закручивая на палец рыжий локон и с благоговением поглядывая на парня.

— В таком случае, Люська, в этот раз твоя очередь спать на моих коленях, — Ирэн обняла меня за плечо, прижавшись своим виском к моему. — И голову буду тебе наглаживать, чтобы прошла. Правда не знаю сработает или нет, но у тебя точно золотые руки. Меня тогда так быстро отпустило.

Как-либо шевелиться не хотелось от слова совсем, в страхе что из-за этого Ирен отпрянет. Я редко себе позволяла принимать или скорее пропускать через себя их эмоции и чувства, но сейчас просто не сдержалась. Я словно нырнула в самые мягкие и сладкие сливки. И я бы сказала, что это походило на сон, но, к сожалению, не помню когда в последний раз он был хорошим.

— Пойдёмте тогда в наш паб, отец скидку сделает, а может, если будет хорошее настроение, вообще за свой счёт всё оформит.

Пальцы в кармане почувствовали какой-то фантик и в ту же секунду сознание порезало воспоминание. Пока друзья болтали, двигаясь в направлении паба, я развернула листочек с одним единственным вопросом:

«И что дальше, Локвуд?»

Что дальше? Я не помню. Всё вокруг исчезло или может осталось, а не стало меня. Провалилась, сжалась до атома, стекла по водосточной трубе в океан. Но, как оказалось, не на совсем, лишь половина или больше, или меньше. Не знаю. Порой были проблески: я видела как смеялась Мэри, у неё всегда был завораживающе милый голос, видела как Ирэн корчит рожицы с Орвином, слышала звон, схожий на стук стеклянных кружек, и вот за барной стойкой нам грубой рукой махнул мистер Фэллон, будто этой ночью прямо за этим столом он не распадался на тысячи осколков. Видимо сумел их все смести и склеить.

Что делать дальше? Искать ответы.

И что дальше? Искать людей, которые поверят. А если не найду, то...

И что дальше?

И что дальше?

И что дальше, Локвуд?

— Я не знаю.

— Как это, потеряла, что-ли?

— Что? — в горле было сухо, всё тело окаменело от внезапного холода, а в ушах продолжал стоять писк, словно сигнал тревоги, который никто, кроме меня, не слышал. Глаза скользнули по деревянному полу вверх к двери со скрипучими петлями, за ней — всё. Вся правда, десятки голосов умерших родных, угнетение совести, голод и бессонница. Я уже вижу, как всё это сочится через щели, через отверстие для ключа, чернь впиталась в страницы книг, в простыни, в полотенце на разбитом зеркале, в каждую дощечку.

Успокойся.

И что дальше?

Я сделала шаг назад — и что-то коснулось моего плеча, страх словно молния ударило в моё тело от мысли, что быть может это снова тот монстр из под кровати или же сам капитан Де Франко. И пусть его и в помине здесь быть не могло, но в ту секунду я могла поверить в любой бред. Отвертевшись от руки, я попятилась назад, врезавшись спиной в столик с кувшином, тот пошатнулся, стакан покатился вниз. Звук разбитого стекла оглушил меня, и пусть я не видела своего отражения, но знала — кожа белее снега, глаза расширены до предела, а зрачки как бешеные прыгали по одинаковым сапогам людей стоящих передо мной.

И что дальше, Локвуд?

Замолчи.

Что дальше?

Может быть закричать? Может всё это тоже очередной больной сон? Если вонжу осколок в ладонь проснусь? Или это и есть реальность, а все вокруг спят?

Успокойся.

Сердце с болью отбивало азбуку морзе, оно молило о помощи. От кого? Ото всех и ни от кого сразу.

И что дальше, Локвуд?

— Ты не поранилась?

— Что с ней?

— Может это из-за вчерашнего? Говорила же, она выглядит нездоровой.

Успокойся.

Я подняла глаза, лица друзей исказились: кожа посерела и обвисла, как под давлением, глаза закатились, оставив только мутные белки, челюсти отвисли, обнажая чёрные дёсны, а волосы были будто опаленны огнём. От их плоти несло сладковатой гнилью. Меня в который раз замутило.

ПОМОГИТЕ

ПОЖАЛУЙСТА НЕ НАДО

БЕГИТЕ

БЕГИТЕ

И что дальше, Локвуд?

Замолчи.

Замолчи.

Замолчи.

Это всё не правда. Мне всё мерещится.

Я отвела глаза в сторону и провела рукой по лицу - всё дрожало, леденело или может тоже мертвело. Собравшись с силами, вернула взгляд на друзей. Всё осталось прежним, только теперь они стояли ближе и переглядывались, что-то даже говорили друг другу.

ОСТАНОВИТЕСЬ

МНЕ БОЛЬНО

ПОМОГИТЕ

Псевдо-Ирэн попыталась сделать шаг ко мне, но псевдо-Орвин остановил её, а я больше не могла терпеть. Страх пульсировал в жилках, адреналин дёрнул моё тело прямо по коридору прочь из гостиной, подальше от комнаты и псевдодрузей. Выбежав в зал я практически врезалась в мистера Фэллон.

— Что у вас там за шум?

То есть таким он мне показался, пока я не увидела его обглоданное личинками лицо. Визг застрял в горле.

И что дальше?

Я бежала. Ненавидела это делать, потому что знала что это не поможет, знала как это наивно и глупо надеятся, что если спрячешься от проблемы, то она не найдёт меня или вовсе исчезнет. Но как показывал опыт — это всегда оканчивалось большей бедой.

МЫ НЕ ЭТОМУ ТЕБЯ УЧИЛИ

Я ВИНОВАТА

ПОМОГИТЕ

БЕГИТЕ

БЕГИТЕ

ВСЁ ИЗ-ЗА МЕНЯ

ПРОШУ ВАС ХВАТИТ

МНЕ БОЛЬНО

ОСТАНОВИТЕСЬ

Люди. Люди. Люди. Люди. Боже, как же их много! И все так смотрят на меня, они точно всё знают, я вижу как они переглядываются, слышу эти мерзкие шёпотки.

— Замолчите.

Сапоги стучали по брусчатке, дыхание сбивчивое, глаза тонут в слезах, а изо рта так и не вышло ни одного писка, даже когда я пыталась его выдавить. Это потому что я помнила слова папы, когда он просил меня быть тише? Или может из-за того что видела, что бывает, если вести себя шумно?

И что дальше, Локвуд?

И что дальше?

Что мне делать?

Что же мне делать?

Пот стекал по виску к пульсирующей вене на шее, ноги рисковали запутаться сами в себе на спуске лестницы, но упала я совсем не там, а на повороте к улице с колонкой. Там как всегда ни души, даже мамаши с ребенком не видать.

НА ПОМОЩЬ КТО-НИБУДЬ

МНЕ СТРАШНО

БЕГИТЕ

— Замолчите.

ОСТАНОВИТЕСЬ

БЕГИТЕ

БЕГИТЕ

И что дальше?

Я скользнула в переулок с разбитыми мной же когда-то стёклами и ящиками— никого. Из груди вверх вырвалось мычание.

И что дальше?

Обернулась на лавочку, зачем-то даже заглянула под неё, хотя и так прекрасно видела, что там ничего и никого нет.

И что дальше, Локвуд?

— Не знаю. — Мой голос звучал так тихо, будто вовсе и не вырывался из мыслей, будто я просто прошевелила губами буквы.

ПОМОГИТЕ

НА ПОМОЩЬ

В мусорном ведре дохлую крысу пировали личинки, мухи жужали у лица, а нос поразил отвратительный запашок.

ПРОШУ КТО-НИБУДЬ

МНЕ БОЛЬНО

ОСТАНОВИТЕСЬ

И что дальше?

Последним местом стала решётка, через которую виднелась водосточная труба. Не знаю на что я рассчитывала, может увидеть как кто-то машет мне от туда. Но стало бы мне от этого лучше, а не наоборот хуже? Видимо я точно безнадёжная дура.

И что дальше?

И что дальше?

И что дальше?

И что дальше?

И что дальше?

И что дальше, Локвуд?

— Не знаю... Я не знаю. Я не знаю! Понятно? Ничегошеньки я не знаю! НЕ ЗНАЮ! - кричала во всю глотку, сжимая кулаки, трясясь как под прицелом и понимая, что никто меня не слышит, а даже если так — им наплевать.

ПРОШУ ПОМОГИТЕ

МАМОЧКА МНЕ БОЛЬНО

ТЫ НАС БРОСИЛА

— Нет.

ТЫ ЖИВА, А МЫ МЕРТВЫ

ТЫ НЕ ПОМОГЛА НАМ

ТЫ БРОСИЛА НАС

— Нет. Это не так.

МЫ НЕ ЭТОМУ ТЕБЯ УЧИЛИ

ПРЕДАТЕЛЬ

ВСЁ ИЗ-ЗА МЕНЯ

ПРЕДАТЕЛЬ

И ЧТО ДАЛЬШЕ?

ПРЕДАТЕЛЬ

Я схватилась за железную решётку водостока и, быть может, под действием адреналина или ещё чего, но мне потребовалось пара рывков, чтобы его вырвать.

— ЗАТКНИТЕСЬ! - Со свистом железяка прорезала воздух, за ней тянулась ледяная дымка, а когда она вонзилась в угол здания, раздался взрыв. Куча обломков кирпичей посыпалось на вдруг заледеневшую землю. Дыру в здании покрыл слой льда, в некоторых местах кристально прозрачный, в других — чёрный. Повезло лишь в том, что это был магазин обанкротившийся из-за прекращения поставок из страны бывшего союзника Лоренделла, поэтому сейчас он пустовал и никто не пострадал.

Настала тишина, долгая, гнетущая, почти вечная. Небо, затянутое тучами, старательно прятало закатное солнце, что отбрасывало мягкие тени, прохладный ветер обдувал мокрое лицо, а по брусчатке начинало что-то стучать, быть может дождь или... Нет, на дождь это совсем не похоже.

Голова рефлекторно чуть повернулась, направив ухо в сторону возникшего звука. Это были шаги. От одного лишь понимания в сознании пронеслись десятки имён и образов людей, но лишь на один единственный я сейчас надеялась.

— Давно не в делись. Локвуд, — с какой-то усмешкой произнёс мужской голос за спиной. Прошёл целый год, но я помнила его, почти высекла в своём сознании, чтобы ни с чьим другим не перепутать. — Смотрю веселишься, как насчёт компании?

Короткий шажок и я стою у нему полубоком, нас разделяло каких-то жалких два метра. Кожаные сапоги, прямого кроя брюки и ни намёка на трость, которая была на нашей прошлой встрече. Значит, тогда мне всё-таки удалось вылечить его ногу, пусть и силы были на пределе.

— Почему вы это делаете? — почти прошептала я от нерешительности, но потом не могла остановиться: — Зачем помогли мне тогда спрятаться? Зачем наложили заклинание? На кой вам вообще со мной разговаривать? Вас это забавляет?... По-моему, это жестоко давать кость псине, а потом её отбирать.

Взгляд скользнул выше, его руки были в карманах брюк, тем самым распахивая чёрный плащ с поднятым воротом, под ним же водолазка без горла, а поверх неё портупея, хранящий скорее всего огнестрельное оружие или нож.

Его грудь подпрыгнула, как от смешка:

— Неужто репетировала? Впрочем, чему я удивляюсь, надо же тебе было чем-то другим забить голову.

Я не решалась посмотреть ему в лицо, до момента пока он не свистнул и мимо меня не пронёсся ворон. Тот самый, который выследил меня из леса, который наблюдал за мной в училище, который бесцеремонно и наглым образом напросился внутрь моей комнаты. Сейчас он сидел на плече парня и крутил головой, скорее всего смеясь внутри с моего негодования.

— Вы... следили за мной? - спросила я, словно готовясь спрыгнуть с самой высокой крыши дома, а потом увидела его глаза. Карие, практически чёрные, ехидно зыркающие на меня и явно довольные моей реакцией. Точно ведь играется.

— Скорее контролировал, - он бросил взгляд на наручные часы, позволив мне увидеть те самые кожаные перчатки. — Было бы не к чёрту, если бы ты померла раньше церемонии и экзаменов. Но ты как оказалось совсем отбитая на голову — если бы захотела, могла бы всем запороть экзамены и остаться одна в выигрыше. Мать Тереза, — фыркнул он, снова посмотрев на меня, от чего внутри всё сжалось, даже дышать приходилось с трудом.

Его каштановые волосы подхватил усилившийся ветер, а по моему затылку пробежали мурашки, то ли от холода, то ли от мысли, что всё это было его планом, а не жестом доброты. Но зачем? Для чего ему это? Что он хотел увидеть или получить? Стал бы кто-то тратить столько времени на...

Под рубашкой что-то обожгло мою кожу — запонка. Она словно почувствовала хозяина и всеми возможными способами тянулась к нему, а я не стала препятствовать. Расстегнула цепочку, стянула железку и последний раз взглянув на узорчатую букву К:

— Ваш план сработал. Я устала терпеть и прощать этих людей, которые даже выслушать меня не могут. - Я протянула запонку, словно билет в один конец. — Мой народ жил в вечных бегах и гнёте, я хочу наконец разорвать этот порочный круг. Я хочу пойти с вами.

— Ты хоть понимаешь кому это говоришь?

На лице парня не было и намёка на улыбку, лишь леденящий душу взгляд из под тёмных бровей встретил меня. Но по какой-то причине меня это не напугало, быть может слишком привыкла видеть подобное в свою сторону или просто уже была готова ко всему.

Я сделала глоток воздуха, прежде чем ответить, выдержав натиск его глаз:

— Тому, кто способен уничтожить королевский алый флот, отвоевать меч у когда-то непобедимого паладина, в одиночку противостоять гвардии рыцарей, довести до смерти грешного священника, разрушить экономику целого государства и подорвать доверию между союзниками, - я сделала короткий шаг, подняв чуть выше руку, он же в свою очередь и не шелохнулся, пока я не сказала: — Я обращаюсь к вам, Кзар.

Его улыбкой в этот момент можно было вскрыть вены, а сверкающими в наслаждении глазами спалить целый гектар леса. Это пугало и одновременно завораживало, но куда лучше мне встать на сторону всемирного врага, нежели остаться и позволить людям Лоренделла разорвать меня на кусочки.

— Точно ведь репетировала, - прежде чем забрать запонку, он задержал на ней взгляд, а после на мне. За эти секунды, моё сердце успело сделать пару десяток раз сальто. В его радужке блеснул оттенок красного — намёк на что-то кровожадное и опасное, на что-то такое, что если я выберу это, то не смогу вернуться к прежней жизни. — Не пожалеешь потом об этом, Локвуд?

Его вопрос прокатился по каждой моей клетке, а губам стоило огромных усилий, чтобы сдержать глупую улыбочку. Когда кого-то последний раз действительно заботило моё мнение?

Я отрицательно качнула головой, бросив взгляд на ворона, который оказывается всё это время давал мне знаки, порой очень даже очевидные, а я на них не обращала никакого внимания. А затем мне что-то капнуло на щеку. Сначала подумала что дождь, но когда подтёрла, увидела кровь.

— Мы выбились из режима, пойдём, - сунув запонку в карман плаща, он кивнул в сторону и быстро зашагал вперёд по улице.

Я не сразу, но последовала за ним, практически побежала, ловя шлейф древесно-дымного аромата. Понемногу мои мысли унимались, меня переставало трясти, только шмыгала или скорее икала от не выплеснутой истерики. Я понимала, что все мои вещи, дневник, записи, чертежи и деньги останутся в комнате, что скорее всего по наступлению темноты меня станет искать Орвин и девочки, быть может даже мистер Фэллон тоже подключиться. Знала что у них ничего не получится, что они скорее всего никогда не узнают причину моего срыва и то, почему я сбежала. Но это не надолго, пройдут дни, недели, месяцы и я стану для них лишь крохотным незначительным прошлым, о котором они даже не будут ностальгировать.

По пути я нашла ещё пару капель крови на брусчатке, на них никто не обращал внимание, слишком маленькие для беспокойства. Однако к моменту, когда мы выбрались за стены столицы, багровые тучи сгустились над Лоренделлом, поднялся неистовый ветер, неся в своём свисте трупный запах.

— Что это? — ужаснулась я, смотря через плечо на возникший из неоткуда апокалипсис.

За стенами Лоренделла послышались крики из-за кровавого ливня, пачкающего светлую архитектуру расцветающей Империи. Я без труда могла представить, как люди спотыкались, ругались и толкались прячась под козырьками лавок.

— Кровь самая натуральная, — спокойно ответил Кзар и громко свистнул, подзывая лошадь из леса. — Она всех тех, кого я убил: Гнарлы, Слинки, Трикстервы, Блэкхарты... — Он ещё долго перечислял своих жертв, все они в основной массе были кровожадными и опасными существами, которые не редко нападали на мелкие деревушки и сёла. В Лоренделле на миссию по их убийству отправляли целые группы или отряды от пяти до двадцати человек. — ...и людей конечно. Так что запашок там стоит сейчас невероятный.

Он постоял полминутки любуясь своим творением, но с каждым прошедшим мгновением его лицо становилось всё мрачнее. Словно вкус от «пакости» уходил слишком быстро, он разочаровывался, желал большего.

Мы перешли главный мост, на другой стороне уже стоял конь с седлом и парой увесистых сумок по бокам. Я замедлилась. Всё никак не могла перестать оборачиваться, смотреть как бывший дом, если он когда-то вообще был таковым, тонул в мертвецкой крови. Я ликовала, когда думала о разъярённом капитане Де Франко, о его отце, наверняка читающем без устали молитвы, обо всех обидчиках, пытающихся навести порядок, создать хотя бы иллюзию безопасности. Но ребята... Орвин, Ирэн и Мэри. Как они там? Наверняка напуганы, дезориентированы, загнаны в угол. А как же мистер Фэллон? У него наверняка голова идёт кругом от вида за окном, от замызганного пола от вдруг наплывших в паб прохожих. Я их бросила? Оставила позади и даже ничего не сказала, не попрощалась, а...

— Уже передумала?

Кзар сидел на коне, смотря на меня сверху вниз и протягивая руку в кожаной перчатке. На его лице случайные капли крови смотрелись свирепо и словно привычно, так, будто ему не привыкать пачкаться по локоть в чём-то подобном.

Сердце болело от выбора: я не хотела бросать друзей, но ещё больше упускать возможность двигаться дальше, выводя на поверхность правду, спасая мой народ.

Пальцы сомкнули наполированную брошь, а в следующую секунду я сорвала её с жилетки и бросила куда-то в сторону, ухватившись взамен покрепче за руку Кзара. Рывок и я сижу за ним, за человеком, о котором трубят все газеты, пускают слухи в каждой подворотне, сравнивают с сатаной в церкви, объявляют колоссальное вознаграждение за его голову. За единственным человеком, который протянул мне руку помощи.

Глава 14

По глухому лесу мы скакали ещё долго, в полном молчании, от чего казалось что мне всё чудится. Ветви деревьев переплетались над нашими головами, создавая густую разноцветную кровлю. А порой тени сгущались в ужасающие тени рук, длинные и изломанные, их длинные пальцы тянулись к нам, взрывая сырую почву. От Кзара отдавало жаром, словно внутри него топилась печь, но интересовало меня больше то, почему он до сих пор был в другом обличии.

Метаясь с решением и смелостью, я уже было открыла рот, но Кзар опередил меня:

— Что у тебя за магия? И только не смей врать, что это просто лёд. Я видел тебя в действии в прошлом и этом году, и уж тем более не забыл что случилось в переулке. А я ведь уже собирался отхерачить себе... Кхм, - он подтянул поводье и лошадь замедлила бег, затем обернулся на меня. — Объяснись.

Я не хотела рассказывать из-за клятвы, данной мной ещё когда мои родители и друзья были живы, а ещё из-за страха, что если Кзар узнает о моей способности к исцелению, станет использовать меня только ради этого. Представила как он бы запирал меня в подвале, или темной комнате, а когда куда-то нужно было ехать, брал бы с собой, связывая и отнимая любую надежду на побег. Но я ведь должна была быть готова к этому когда говорила, что хочу пойти с ним. Я сама выбрала это.

— Я всё расскажу вам, когда мы уберёмся подальше от сюда.

— Правила устанавливаешь? Не думаешь что ты сейчас далеко не в том положении? - нахмурился Кзар.

— Прошу вас, просто... Я всё расскажу, дайте мне немного времени.

Раздражённо вздохнув, он отвернулся, а лошадь снова разогналась.

Нарушу клятву? Я и так это сделала, когда пошла в разрез правилу не испытывать ни к кому ненависти и отвращения. Имеет ли это последствия? Ещё какие.

По мере того как мы двигались дальше, лес постепенно уступал место просторным пшеничным полям. Золотистые стебли колыхались под ласковыми лучами заката, переливаясь, как волны тёплого моря. Каждый порыв ветра рождал шелестящую симфонию, наполняя воздух медовым ароматом спелых колосьев. Мир вокруг дышал жизнью - бабочки, трепеща бархатными крыльями, кружили в последнем танце дня; птицы, разрезая медное небо, неслись куда-то вдаль, робкие зайцы замирали среди колосьев, их носы трепетно шевелились, улавливая наш запах. А дальше, у самого горизонта, мелькнул благородный силуэт оленя — он стоял, словно страж этих земель. За прошедшие годы я забыла, как прекрасен может быть мир. Лоренделл с его каменными стенами и быстрым течением времени украл у меня эти воспоминания. Но теперь, чувствуя кончиками пальцев мягкую листву деревьев, вдыхая полевые ароматы, я ощущала странное единение с природой — будто невидимые нити связывали меня с каждой травинкой, каждым живым существом вокруг.

Когда солнце, словно раскаленный медный щит, почти коснулось горизонта, Кзар остановился у реки. Его движения были точны и выверены — щелчок, рывок и он сбросил седло с сумками, позволив лошади пойти к воде. Я же в это время неловко топталась на месте, потирая то пальцы, то локоть в попытке сохранить тепло, которое стремительно покидало меня с каждым порывом ветра, пробирающим до самых костей. Другая сторона монеты благородного леса. В голове только и крутился назойливый укор, что пока я убегала из паба, не прихватила на выходе пальто, хотя бы чужое.

Кзар косо глянул на меня, раздраженно фыркнул и, наклонившись к сумкам, вытащил топор. Я насторожилась, но он просто развернулся и ушел в лес, оставив меня наедине с лошадью и вороном.

Я постояла немного на том же месте, потом огляделась и подошла ближе к пшенице. Толстые колосья с выбившимися волосками нежно касались моих ладоней. И вдруг... они напомнили мне друга.

Орвин.

Горечь наполнила горло. Я действительно привязалась, вопреки всем стенам, что с усердием возводила день ото дня. Вопреки клятвам никогда не пропускать через себя чьи-либо чувства, эмоции и уж тем более не воспринимать всерьёз заботу. Эти колосья, этот закат, эта сохранившая зелень дорога - всё напоминало о нём. И самое ужасное где-то в глубине души я была рада этому, пусть головой и понимала, что это не есть хорошо.

Нужно просто перестать о них думать.

Пальцы потянулись к колоску пшеницы и сорвали его, затем ещё один.

Не сразу конечно, так никогда не получается. Постепенно, день за днём.

Стебли переплетались со следующими, создавая рисунок косы.

Мне не привыкать, я переживу это и они уж тем более. Они есть друг у друга, а у меня... У меня есть Я.

Пара последних движений и вышел венок, по-детски кривой и слабо затянутый, но словно символ прощания.

За спиной раздался шум, это вернулся Кзар с горой уже наколотых дров. Пока он складывал башню, я собираясь с силами, направлялась к нему.

— Эм... Я рада, что тогда смогла вам помочь с раной. У вас был сильный ушиб?

— Кость гнила, — Кзар отряхнул руки и уперевшись об колени, поднялся.

— Ох, - сморщилась я, визуально представив эту картину и припомнив неприятное чувство, которое испытывала в тот день, глядя на его ногу. Я указала на башню из дров: — Помочь с...

Кзар не дал мне договорить — одним щелчком пальцев, он заставил древесину утонуть в пламени, а мне поджать губы, особенно когда снова заметила проблеск красного оттенка в его глазах. Иногда кажется, что этот цвет преследует меня всю жизнь.

— Перед тем как я начну, хочу чтобы вы знали, что всем сказанным я нарушу данную мной и всеми мирвинилами клятву. И это не какой-то бытовой секрет, он будет иметь последствия.

На мои слова Кзар никак не отреагировал, даже не моргнул, а продолжил смотреть на меня.

От некой неловкости, чувства предательства и страха, я опустила глаза и стала рассказывать, крутя в руках венок. Сказала, что моя магия исцеляющая, что она такая у всех мирвинилов и лишь различается в форме её проявления, например у меня это лёд, у мамы были растения, а у отца вода. Рассказала также и о предсказании, которым владели не многие, а если и да, то они не умели это контролировать и пользоваться по собственному желанию. Тут я конечно немного приврала, но от части нет, ведь искусными предсказателями были лишь старейшины, жалко только они поздно увидели будущее дня когда погибли они и моя семья.

Ещё рассказала, что когда-то о-очень давно, до того как мы стали скрывать свои способности, плохие люди насильно держали моих предков при себе, их брали как медиков-заложников на боевые участки, проводили жестокие эксперименты, в попытке создать эликсир вечной жизни. Что однажды наш народ смог сбежать и создать свод правил и клятв. Например, мы обязаны были скрывать свои умения к исцелению и пророчеству, с осторожностью встречать чужих людей и держаться рядом с родными. Эти правила спасали нас долгие годы, благодаря им люди позабыли нас и мы решились снова довериться и потому поселились в только расцветающем Лоренделле. Пока из-за кого-то всё не отматалось к самому началу.

К концу рассказа, мы сидели напротив костра, небо успели украсить звёзды, в траве затихли кузнечики, а ворон мирно устроился на одной из сумок.

— И это всё. Вся правда, - я последний раз взглянула на венок и бросила его в костёр, его тут же охватило испепеляющее пламя, а я мысленно попрощалась с друзьями. — Мы способны лишь лечить. Понятия не имею почему на нас вдруг ополчились.

Со стороны Кзара послышался сдержанный смех, на который я сразу же отреагировала, подняв голову.

— Если всё сказанное тобой правда, то ты мне точно пригодишься, - его выражение лица говорило о задуманном плане и мне из-за этого стало ещё больше не по себе. — Но если вы не способны своей магией навредить, каким же образом ты тогда смогла отметелить того сопляка на арене? Да, может я и добил его, но в нокаут ты его отправила.

— Наверное потому, что я всеми фибрами хотела сделать ему больно. Думаю, если бы не эти мысли и желания, ничего бы не вышло, - я пожала плечами, а осознав его последние слова, повернулась к нему будто ослышалась: — Так это ваши огоньки тогда были?

— Нет, святого духа, — саркастично ответил тот. — Если уж они могут мухлевать, так почему бы и нам не сделать то же.

Уголок губы сам по себе потянулся вверх от схожести наших мыслей в тот день, но так же быстро улыбочка сошла на нет, когда я подумала о наших будущих совместных сражениях и ранах.

— Почему мне кажется, что вас не волнует вероятность потери моей способности к исцелению? Разве вы не рассчитывали на мои силы в дальнейшем? Я ведь могла вылечить любые ваши раны или...

— Потому что так оно и есть, — Кзар посмотрел на меня и судя по всему мои слова не пришлись ему по душе. — Нуждайся я раньше в чём-то подобном, то не стал бы тем, кем являюсь сейчас. Я бы изнежился, не добился бы ровным счётом ничего, я бы стал посмешищем, а не тем, о ком в страхе шушукаются в каждом государстве и посвящают первые страницы газет.

— Извините, я не имела ничего подобного. Просто... Я думала, что только из-за этого вы разработали весь этот план и взяли меня с собой.

Он закатил глаза так, будто услышал самую глупую мысль в своей жизни.

— Прекращай строить из себя жалкого человечешку, не выношу этого.

Я подняла голову, чтобы хоть что-нибудь ответить, но он перебил меня:

— С тобой всё было ясно ещё в том году, когда я увидел, как ты сдерживалась на экзамене, не используя свои способности, поэтому пришлось слегка ускорить процесс. Мне нужно было посмотреть на тебя в действии, без ограничений. И на прошедших испытаниях ты это сделала, - он смутно улыбнулся, будто вспомнив одно из событий с экзамена. — Чёрт подери, из-за тебя уже на первом этапе провалилось свыше восьмидесяти человек. Ладно таблички повертела, но ледяная стена толщиной в три метра? Серьёзно? Как тебе только сил и мозгов на это тогда хватило? — поломав в руках тонкую веточку, он перевёл взгляд на меня: — И скажи, как после такого можно продолжать строить из себя невинную овечку? Какое в этом удовольствие, м? Куда же веселее вгрызаться и сдирать живьём кожу со всех тех, кто хоть как-то задел тебя, разве я не прав, Локвуд? Всё равно весь мир уже давно стоит на краю бездны, так почему же не дать ему как следует пинка и не развлечься, пока ярости не останется и места? А у тебя, я чувствую, её хоть отбавляй. — Он с силой ткнул мне в лоб, после чего меня словно накрыло тёплым невидимым одеялом. — Выдвигаемся через пять минут, если решишь как и раньше шныряться от порога до порога — продолжай сидеть здесь и пускать сопли, - он бросил короткий взгляд на костёр и подошёл к сумкам. — Крум, подъём.

Глаза замерли на языках племени, затем на месте, где совсем недавно сидел Кзар, а услышав как он стал поднимать седло, чтобы накинуть его на лошадь, я вскочила и обернулась на него, в полной готовности опровергнуть его слова и доказать свою уверенность в следовании за ним.

— Я...!

— Потуши огонь.

Я замерла в ступоре, кулаки стиснуты, сердце с силой отбивает чечётку, а в голове крутится вопрос нужно ли мне продолжать.

— Но я, эм...

— Остаёшься? - Кзар вздёрнул бровь, поправляя сумки.

— Еду.

— Тогда потуши. Чёртов. Костёр.

Ворон, которого по всей видимости зовут Крум, гаркнул, смеясь над ситуацией, а я спохватилась и сколдовала брусок льда, который быстро растаял и потушил угли. Когда же я потянулась за топором, чтобы отнести его Кзару, коса сползла со спины и повисла справа от лица, позволив мне обратить на неё внимание, а точнее на цвет. Он был белым. Не чёрным, не каштановым и не русым. Белым. Вторая коса точно такая же, быстрый взгляд на руки — на ладони появилась моя родная родинка, а затем пальцы нащупали знакомые черты лица. Вернулся мой настоящий облик! Неужели? Мне ведь это не чудится?

Я обернулась на Кзара, но тот не смотрел на меня, а продолжал пристёгивать седло, что на самом деле и хорошо, потому что у меня навернулись слёзы. Быстро вытерев следы позора рукавом рубашки, а наконец подхватила топор и передала парню, всё разглядывая руки да трогая лицо.

— Как приятно снова быть собой, - вырвалось у меня, на что Кзар хмыкнул, качнув головой. — А вы? Почему не примете свой облик?

Я видела только затылок Кзара, поэтому точно сказать какие эмоции сейчас он испытывал сложно сказать, но судя по очередному вздоху — его наскучили мои глупые вопросы.

— Действительно, что-то я совсем замотался и забылся, - он медленно обернулся на меня, показав своё лицо, которое я видела все эти годы на листовках и газетах. Длинный рваный шрам на левой щеке, серая щетина, тонкие сухие губы и глубокие, словно измученные, морщины под глазами. Хоть под портрет его лицо и подходило, вот только сейчас оно было каким-то поплывшим, не живым, будто маска, к тому же надетая на молодое тело. От испуга я чуть ли не отпрыгнула, изо рта вырвался нервный вздох, а парня, или всё-таки мужчину, это только позабавило. Грубым, прокуренным голосом он угрожающе продолжил: — Что такое? Уже не такая говорливая? — Кзар поднял руку, а я стиснула зубы, вся сжавшись и опустив глаза. Голова заведомо готовилась к удару, уверяя, что долго болеть не будет, что конечно же всегда оказывалось ложью. — Для тебя огромная честь и ответственность знать мой настоящий облик, Локвуд, — на плечо с хлопком легка ладонь и я не сразу, но решилась поднять глаза. Вместо страшной гримасы я увидела уже знакомые утончённые, будто аристократичные черты лица, выраженные скулы, нос с мелкой горбинкой и чётко очерченные губы. Тёмные проницательные глаза с хитринкой прищурились, глядя на меня, а затем появилась еле заметная улыбка с ямочками. — Да ты видимо совсем отчаялась, раз уж была готова уйти с отбитым на голову оргом.

Я не смогла даже попытаться скривить губы в подобии ответной улыбки, лишь считала удары сердца и молила, чтобы он не слышал то, как страшно мне сейчас было.

— Мгм, — промычала я, переведя взгляд на Крума, издающего гортанные звуки - ехидничает.

***

Кто бы мог подумать, что даже проживя в лесу практически три года, он всё равно будет тебя удивлять и пугать. Особенно глубокими ночами. Эта непроглядная тьма, шершавые, как наждачка деревья, уносящиеся верхушками в высь, крики спрятавшейся и насмехающейся над тобой птицы, шорохи со всех сторон, то ли от зверя, то ли от кого-то другого. Того монстра? Не может быть, я бежала слишком долго и извилисто, да и мама ведь задержала его, он никак ме мог поймать меня.

А мама? Мама ведь бежит за мной? Она не заблудилась?

Я замедлилась, чтобы обернуться. Кусты, поваленные деревья, покрытые толстым слоем мха, камни и насекомые - единственное живое, что было рядом. Вдруг кожу, выше локтя, полоснула что-то острое, пошла кровь, а я не могла её остановить от изнеможения, да и была неопытна. «Малявка», как бы сказал Лейф, парень, помогающий с охотой взрослым. Он был единственным, кто пытался отбиваться от монстров, наверное потому что в тайне считал чушью наши учения. Поэтому-то тётушка Рози так часто отчитывала его и выставляла в качестве плохого примера.

— Мам? - тихо позвала я, оглядываясь. Тишина. — Мама, ты здесь?... Ты ведь не осталась там? Мам.

Я, моя семья и все мирвинилы настоящие вруны. Мы лжём друг другу, даже сами себе. Я знала, что мама не догонит меня, скорее что и не попытается это сделать. Знала, но врала себе, уверяя в обратном. Я знала что монстры убили моих соседей, тётушку Рози, вредного мальчишку Хлифа и его старшую сестрёнку Уну, моего лучшего друга Бродди и родителей. Знала, но убегала от этого, как если бы это что-то исправило, но нет. Это не отмотать, не стереть, оно случилось и всё. Они мертвы. Они все мертвы. А я жива.

***

Не знаю как и в какой момент, но я умудрилась уснуть, поняла это благо не из-за того что сползла и свалилась на землю пока лошадь скакала, а потому что меня ущипнули за ногу.

— Локвуд, надеюсь ты не перепачкала мой плащ своими слюнями?

Я подняла голову, потирая отлежавшую щёку, а проморгавшись и разглядев лицо парня под лунным светом, резко отстранилась.

— Ой, извините, я... Я не заметила как уснула.

— Я уже понял, — вздохнул тот и дёрнул поводья, преодолевая железные ворота, а я стала оглядываться, чтобы понять где нахожусь.

Забор, когда-то внушительный и грозный, теперь походил на скелет исполинского зверя. Его ржавые прутья торчали в разные стороны, а кое-где провалились вовсе, словно их вырвала какая-то нечеловеческая сила. Прямая гравийная дорожка вела к громадному двухэтажному особняку — он выделялся суровым серым камнем, порой покрытым мхом и лишайником, тёмные окна походили на пустые глазницы, а бетонная лестница, ведущая к главному входу, требовала смести листья.

Когда мы проходили через ворота, одно из них издало пронзительный скрип, от чего по спине пробежали мурашки. Воздух был густым, пропитанным запахом влажной земли и гниющей листвы. Под копытами лошади хрустели сухие ветки, трава и сорняки безжалостно поглощали гравийную дорожку, словно природа решила отвоевать свои права на этот кусочек земли. Слева чернел пруд. Вода стояла мутная, почти чёрная, покрытая плёнкой тины. Над ним склонилась старая плакучая ива — её длинные ветви, как пальцы скрюченных рук, почти касались поверхности.

Туман мягким покрывалом обволакивал дом, наверняка сгущаясь по утрам и вечерам, делая окружающее пространство ещё более мистическим и загадочным.

— Вы здесь живёте? — с выпученными глазами спросила я, продолжая крутить головой во все стороны, охватывая взглядом всё больше и больше деталей.

— А что ты ожидала увидеть? Какую-нибудь дряхлую хибару? — он остановил лошадь напротив лестницы ведущей к главному входу в поместье и спрыгнул на землю.

— Нет конечно, - быстро отреагировала я, хотя на самом деле думала, что он кочует от одной заброшки к другой.

— Что с твоей кожей?

— Кожей? - опустив глаза на руки, я увидела как от меня исходит бело-серебристое сияние, более заметное чем это было в Лоренделле, из-за чего я походила на ужасно работающий фонарик. — Ещё одна особенность мирвинилов... А я и забыла совсем о ней за всё время пока я была в другом теле.

— Забавно, - рассеяно ответил Кзар разглядывая мою кожу и свечение, которое исходило от неё, а мотнув головой, повернулся к дому и громко свистнул. Этот звук эхом распространился по округе, спугнув ворона, а потом настала тишина. — Мерзавец, неужто дрыхнет?

Кзар набрал грудь воздухом и хотел было свистнуть во второй раз, но за нашими спинами вдруг послышался грубый мужской голос:

— О, ты уже вернулся? Как оперативно, - на нас смотрел тот самый мужчина со всех объявлений о розыске. Высокий, крупный, волосы тёмные короткие, а на слегка заросшем лице красовался длинный шрам. К удивлению и счастью он выглядел куда лучше и свежее всех зарисовок и уж тем более той маски, которой меня напугал Кзар.

— Отведи лошадь в стойло, - парень небрежно указал в конец длинной дороги, пока его лицо выражало крайнюю степень недовольства и желанием наконец-то лечь спать. — И разберись ты уже с этими скрипучими воротами. Невыносимо на протяжении всего дня слышать этот мерзкий писк.

— Что именно пожелаете? Смазать, заменить или что-то другое? - наигранной любезностью уточнил мужчина, заиграв густыми бровями.

— Плевать, хоть переломай и сбрось с обрыва! - махнув рукой, Кзар развернулся и решительно направился к каменной лестнице, оставив меня один на один с... его двойником?

Я опустила глаза, а мужчина поднял свои и мы встретились взглядами. Повисла долгая тишина, кажется ни один из нас не знал что происходит, поэтому и продолжали так молча пялиться, пока я всё таки не решилась слезть с лошади.

— Эм... Добрый вечер? - начала я.

— Добрый, - кивнул тот и мы пожали руки.

— Я видела вас в газетах.

— А я вас нет.

— Пока ещё не напечатали.

— Вы тоже недавно подожгли склад с артефактами?

— Нет, я взорвала часть здания.

— И такое случается, - он дёрнул плечами и мы снова надолго замолчали. — Говард Миллер.

— Полумна Локвуд, - мы во второй раз пожали руки. — Составить вам компанию?

— Как пожелаете, - Говард ещё раз дёрнул плечами, постоял, потом подошёл к лошади, взял за поводья и повёл по поляне к стойлу, которое тяжело разглядывалось из-за тумана.

— У вас здесь всё такое таинственное и величественное.

— Благодарю, но до того, как у меня отжали дом, было лучше, - брякнул мужчина, покосившись на фасад здания. — Если бы вы только знали какие люди сюда приходили, какие шумные вечеринки здесь проводились... И ведь было это какие-то полтора века назад! - воскликнул Говард, вскинув рукой.

— Неужто празднества были настолько грандиозными, что даже спустя столько лет их обсуждают?

— Эх, будь это так, дом не пустовал бы до прихода этого садиста.

— Тогда как же вы...

Меня оборвал зов с крыльца, в котором считывались нетерпение и раздражение:

— Локвуд, где тебя носит? Собираешься на улице устроиться, в ожидании голодной стаи волков?

— Иду! - крикнула я и попрощавшись с Говардом, чей возраст и происхождение было под большим вопросом, подбежала к Кзару. На нём уже не было плаща, благодаря чему открылась на рассмотрение его чёрная водолазка с портупеей, в которой всё же оказались ножи. Телосложение Кзара было таким же восхитительным и отточенным, как улыбка, которой он одаривал каждый раз, как придумывал новый жуткий план. — Извините, мне показалось вам нужно было какое-то время побыть одному.

— Я дам тебе знать когда захочу перестать видеть чью-либо физиономию перед собой, - с этими словами он вернулся в дом, я за ним.

Прихожая была большой прямоугольной комнатой, впереди стена из трёх арок, за которыми в конце по середине располагалась каменная лестница, ведущая на второй этаж. Та шла примерно до середины высоты стены, затем расходилась направо и налево на круговую смотровую площадку, с которой было прекрасно видно всё что происходило внизу. На полу тёмная плитка, которая даже сквозь года осталась цела, когда-то красочные обои, в большей мере преобладающие красными тонами, потускнели, под потолком висела хрустальная люстра, освещая все окружающие предметы: деревянный комод, ящики с какими-то железками, каменные перила лестницы.

— Справа у нас гостиная, уборная, комнаты когда-то живших здесь прислуг, дальше ещё есть проход в большой бальный зал, но сейчас он используется для тренировок. Слева столовая, там же кухня, пара служебных комнат и ещё одна уборная. Их вообще здесь излишне много, чуть ли не к каждому помещению прилагается. Видимо кое-кто страдал недержаниям, - ехидно ухмыльнувшись, Кзар обернулся на входную дверь, потом пошёл к лестнице. Мы поднялись на небольшую площадку перед поворотами в разные стороны, где нам открылось огромное панорамное окно, пусть и мутное из-за того что его никто долгие годы не мыл, но даже так можно было увидеть широкую поляну с деревьями, окружающими дом. — Если надумаешь сбежать, то очень не советую делать это посреди ночи - тебя либо звери разорвут, либо заблудишься и в какую-нибудь канаву провалишься.

— Почему вы так уверены, что я захочу сбежать?

— Разве это не очевидно? - Он приподнял бровь, а увидев на моём лице полное не понимание, разочарованно вздохнул. Сделал он это так театрально, что мне захотелось самой себе дать подзатыльник за не сообразительность. — Оглянись, ты в этой дыре будешь гнить год уж точно, до ближайшего населённого пункта около двадцати километров, лес набит хищниками, а на участке под землёй закопан скелет владельца этого особняка. Ах, да, забыл спросить. Как поболтала с ним? Уверен он уже успел пожаловаться на ряд якобы обоснованных причин его хамского обращения со своим хозяином.

Кзар развернулся и стал быстро подниматься по лестнице к закруглённой площадке над прихожей, там же можно было увидеть повороты в коридоры, которые вели к другим помещениям.

— П-погодите, я что-то не совсем понимаю, - в догонку заикнулась я. — Вы сказали про скелет владельца, который...

— ...похоронен на заднем дворе. Да, верно, - он указал на коридор, который был по нашу левую руку, с противоположной стороны площадки. — Там находятся мои спальня и кабинет. Настоятельно не рекомендую тревожить меня по пустякам. Особенно после захода солнца.

Кзар завернул в коридор, ведущий направо, я шмыгнула за ним.

— Также вы намекнули, что я разговаривала с владельцем этого особняка. Но как такое может быть возможно, если он...

— ...мёртв? - Он обернулся на меня, когда схватился за обе ручки высоких дверей. — Предполагаю, что в гнилом училище Лоренделла мало что говорят о тёмной магии, раз уж тебя до сих пор не озарило, - он окинул меня укоризненным взглядом, выдержав паузу, возможно давая мне шанс поразмыслить, но мне было слишком страшно говорить, что я знала абсолютно всё о чёрной магии, потому что по сути ей и владела. - Что ж, я так и думал... Если кратко: пять лет назад я пришёл сюда, отыскал могилу эгоистичного барана Говарда, отломил кусок кости, пролил немного крови, потом очень много и долго экспериментировал и вот - теперь он моя личная прислуга, которая не может упокоиться с миром, пока я ему не позволю. Так, а здесь у нас библиотека, чтиво на любой вкус.

Кзар распахнул тяжёлые скрипучие двери, на ручках которых я заметила след, как если бы её опалили огнём, а потом на мои глаза показалось огромное помещение. Библиотека была двух этажной, поэтому рядом располагалась лестница, ведущая вниз к стеллажам, тянущимся вдоль стен и лабиринтами располагающимися посреди помещения. Чтобы достать до самых высоких полок предусмотрели передвижную, встроенную к каждому стеллажу, лестницу, но сейчас на ней скопилась пыль и паутина.

— Получается я разговаривала с призраком?

— Можно и так сказать, но как ты могла заметить к нему можно прикоснуться, это потому что он наполовину материален. Из-за этого же он не может проходить сквозь стены, а жаль, это бы очень пригодилось. - Он провёл пальцем по столику рядом с нами, вырисовывая на нём что-то, а будто опомнившись или скорее внутренне одёрнув себя от занятия, остановился, сдул пыль с руки и вывел меня обратно в коридор. — А знаешь, Локвуд, если тебе так интересна жизнь бывшего владельца и какого ему теперь, то перестань расспрашивать об этом меня, а иди прямиком к нему. Он то с удовольствием выплакается тебе, рассказывая обо всех своих несчастьях.

Кзар ходил быстро, не заботясь о том, успеваю ли я за ним и не позволяя остановиться чтобы детально рассмотреть старинные картины с людьми, пейзажами или животными. Сейчас скорее всего его заботило лишь то, чтобы побыстрее избавиться от меня и уйти к себе, и здесь можно его понять, ведь я хотя бы немного, но успела поспать, а он нет и даже неизвестно сколько он так держался.

— Собственно здесь твоя комната, делай с ней что хочешь, хуже уже точно не будет.

Я замерла на пороге, вдыхая затхлый воздух. Спальня, будто слишком большая для одного человека, была укутана в белые простыни, прячась от пыли и грязи. На огромной кровати колыхались лёгкие полупрозрачные шторы балдахина, на стенах светлые обои с выцветшим узором, неподалёку туалетный столик, в углу шкаф, а у окна софа. Помещение освещалось лишь слабым светом, проникающим сквозь тяжёлые занавески, висящие на окнах. Паутина плелась по углам комнаты, словно охраняя свою территорию от незваных гостей.

Я несколько раз чихнула, от чего даже появились слёзы, Кзар же окинув взглядом комнату, будто видел её впервые, отстранился.

— На этом закончим. По всем вопросам, которые будут волновать в ближайшие... - он взглянул на наручные часы: — Шесть часов, обращайся к Говарду. К могиле не обязательно подходить, достаточно позвать по имени и он придёт.

— Поняла, - кивнула я, прикрывая нос и рот ладонями. - Доброй ночи вам, Кзар.

Когда я это сказала он уже уходил, но даже не думал оборачиваться и уж тем более желать в ответ сладких снов, вместо этого он прошёл по площадке в коридор с противоположной от меня стороны и скрылся за одной из дверей.

Сдёргивая простыни, я поднимала плотные глубки пыли, дышать было невыносимо, один только кашель и чих. Но я терпела, всё равно деваться уже некуда, да и спать хотелось критически сильно.

— Последний раз в этой комнате спала моя кузина Пэнни Ван Гомерри, - отозвался голос за моей спиной. Это был Говард, он стоял в дверях, осматривая спальню. — Она всегда небрежно относилась к вещам, поэтому не удивляйтесь, если найдёте что-нибудь в шкафу или под кроватью. Впрочем, в этом она пошла в меня, я всегда что-то забываю, - мужчина грубо посмеялся и вошёл внутрь. — Хотите анекдот?

— Да, почему бы и нет, - улыбнулась я, подойдя к окну, чтобы открыть его и впустить в помещении свежий воздух.

— Чем похожи сирота и пустой портсигар?... Портсигар без папирос, а сирота и без папи рос и без мами рос, - оголив улыбкой зубы, Говард щёлкнул пальцами, а я застыла глупо смотря в замыленное окно. — Не поняли что-ли? Раньше над этим хохотали до слёз.

— Что? А, эм-м... Да, смешно, - выдавив смешок и повернув ручку, я прогнала мысли о родителях и сигаретах, которые капитан пару раз тушил об меня. — Простите, а где у вас можно взять постельное... бельё?

Говард исчез. Видимо у них здесь не заведено прощаться и желать хорошего сна или чего-либо ещё.

Глава 15

***

Тумна. Ненавижу его.

Услышала бы это Рози, она бы отругала меня, а Лейф бы засмеялся, поддержал.

И скользкую почву тоже не люблю, из-за неё я вся грязная, но с ней хотя бы не так сильно видно кровь. Не мою. А папину и чью-то ещё. Особенно пострадали ботинки, они успели наступить на разные лужи крови, пока мы с папой бежали между платок.

— Мамочка.

Будь со мной рядом Бродди он бы придумал какую-нибудь игру, он бы сделал всё, чтобы я наконец-то перестала ныть.

У меня так сильно всё болело, начиная от кончиков пальцев, заканчивая макушкой. Казалось кости начинали постепенно расслаиваться, а сердце будто беспрерывно топтали и царапали. Хотелось кричать, но за прошедшие годы я кажется разучилась это делать.

А ещё змей терпеть не могу. Разве я виновата, что не разглядела их, что спутала с очередной гнилой веткой?

Увидела бы меня Уна, она бы точно назвала меня чумазой ведьмой и стала бы отмывать, как тряпку в речке. Я бы брыкалась, а она бы бурчала на меня, в конце заплетая косы, такие тугие, что лоб стягивало то скрипа. Сейчас же чего только не было на моей голове: листья, ветки, грязь, кровь, я даже чувствовала какой-то сладковато-гнилой запашок, потому лезть туда рукой не стала, в страхе найти кусок мяса или ещё чего.

— Мам.

Колени ободраны, на пальцах мозоли, а в ушах писк, смешанный с криками. Хотелось упасть и крепко-крепко заснуть, а проснуться дома, в настоящем доме, а не палатке. Услышать, как в зале мама напевает мелодию, пока вяжет очередную пару носков для своей больной подруги. Но каждый раз, как закрывала глаза больше нужного, я видела вскрытую глотку отца.

В какой-то момент казалось я выплакала все слёзы, оставалось лишь поскуливать. Прямо как Попо, когда она не могла залезть к нам в шалаш. От жажды пересохло всё во рту, даже слюни испарились, живот сводило, но не от голода, а от позывов рвоты. Несколько десятков раз я хотела вернуться, лишь бы увидеть близких, даже если за это придётся поплатиться жизнью. Но, к сожалению, у меня этого не вышло бы при любом желании.

Интересно, кто-нибудь ещё смог сбежать? Если да, как нам друг друга найти? Почему этому нас не учили?

А если выбралась лишь я одна? Значит все остальные умерли?

Значит я осталась одна?

— Мама... Мам, пожалуйста, не молчи.

Рассветные лучи солнца. Сейчас они бесили меня. Так сильно резали глаза, заставляли жмуриться, спотыкаться всё чаще и в итоге пасть на колени. Путь продолжила ползком. Куда именно, разумеется, я не знала уже на протяжении суток, а может и чуть больше. Ладони собрали все иголки и мелкие веточки, поэтому когда они коснулись чего-то более мягкого и приятного, не захотели двигаться дальше.

Ягель. Белый и пушистый, словно сотня крошечных облачков, укрывшие всю видимую передо мной почву. Смотрю на на них и понимаю - больше не могу. Совсем. Падаю лицом в этот мох, и он обнимает меня, как мамины руки... вот только мамины руки были тёплыми, а этот мох — холодный. Глаза закрываются сами. Я борюсь — нет, нельзя спать, а вдруг... вдруг снова увижу мёртвого папу? Или Бродди? Или руку тётушки Рози? Вдруг я не проснусь?

Но веки тяжелели, рискую сомкнуться. Так и произошло.

Настала тьма.

***

Проснулась как от пощёчины. Резко и больно. Тело подрагивало, лёгкий пот на лбу и полная дезориентация. Мне потребовалось приличное количество времени, чтобы восстановить порядок событий и вспомнить, как я оказалась в этом месте. Просторную комнату через тонкие занавески заполнял тусклый свет восходящего солнца, от недосыпа он казался ненастоящим, искусственным, практически продолжением сна. Ущипнула себя за ногу, боль реальна как и белая хлопковая постель с узорами тёмно-синих цветов. Если бы часы ходили, они бы подтвердили, что я точно поспала не больше четырёх часов, но по крайней мере, мне не приходилось всю ночь дышать пылью, потому что я перед сном смела её всю имеющимися тряпками.

В поместье тишина и лишь птица за окном тоскливо запевала. Тени от занавески оставляли забавные узорчатые силуэт на руках, я обводила их взглядом, сбивалась и повторяла, пока всё же не решила подняться. От части мне хотелось побыстрее собраться и начать что-то делать, хотя бы получше изучить новое место жилья, а с другой стороны могла бы пролежать в постели ещё хоть сутки, моля время замедлиться, дать мне передышку.

Паркет был холодным, даже ковёр не так сильно спасал, поэтому я шустро обулась и ушла в пристроенную к спальне ванную. Умылась и уже было по привычке не подняла глаза на зеркало, как опомнилась - там меня встретила не Люси Карлайл, а Я. Так странно, совсем недавно я жила двойной жизнью, а уже сегодня отреклась ото всего и всех, вернув себя настоящую. Не зря же, да?

Глаза упали на кулон:

— Не зря.

Как переоделась, вышла из комнаты в коридор, где мерно стучали часы, приближаясь к половине седьмого.

— Уже проснулись? - изо угла, за которым располагалась лестница, вышел Говард.

— Быть честной, я бы ещё полежала, но боюсь показаться наглой.

— Поверьте, наглее мышей вы здесь никого не найдёте, - со вздохом, он сложил руки на груди и уставился куда-то в пол пустым взглядом, будто на секунду отключился.

— Кзар что-нибудь говорил про сегодняшний день? Может давал поручение?

— Он как заперся в комнате, так и не выходил, - приподнял руку и добавил: — Через часа два выйдет или около того. Чёрт только знает, что его на этот раз выдернет из постели... А пока может кофе? Или чаю?

— Оу, ладно... Чай был бы кстати, а кофе я не пью, слишком горький для меня.

— Противоречиво.

— Почему же?

— Тогда бы вы не связались с тем парнем. - И ушёл. А мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

В отличии от моей комнаты, лестница, коридоры и столовая оказались убранными, ни пылинки и ни единого намёка на кем-то забытый мусор. Неужто Говард от скуки занимает себя уборкой? Он толкнул двери, ведущие на кухню, где нас встретили: потёртые временем шкафчики, столешницы, отдельные острова для готовых блюд, печки, десятки разных кастрюль и другой домашней утвари.

Один из трёх чайников, со странным выжженным следом словно от ладони, Говард поставил на огонь, а наполнив заваркой разрисованную чашку с блюдцем, сказал:

— Молоко, к сожалению, пропало к вашему приезду.

— Ничего. Я всё равно без него всегда пью.

— Странные вы. В моё время, если бы гости увидели, чай без молока, и уж тем более если бы его добавили вторым после заварки, тотчас сочли бы меня бедным как церковная мышь.

— Почему?

— Потому что только бедняки не могли себе позволить тонкостенный фарфор, выдерживающий кипяток. А я не из таких. Был.

Говард замолк, уперевшись пустым взглядом в плоскость столешницы, в очередной куда-то провалившись.

— А как вы...

— умер? Оспа. От неё и жена моя скончалась и наследники. А если интересует почему в доме не жили другие родственники, так они все перепугались и переехали. Правда их это всё равно не спасло. Вот и поделом. Они никогда нам не нравились, уж слишком нос задирали. Пижоны, - говорил Говард быстро и с полным безразличием, как если бы сейчас шла речь не про его семью, а про что-то бытовое. А потом он поднял глаза и непринуждённо пробежался по моей голове, точно так же, как это когда-то сделал Кзар. — Никогда не видел такого светлого блонда. Моя кузина бы от зависти сгорела. Хотя, к своей кончине, думаю, она всё-таки смогла обзавестись «соблазнительной» сединой, - задорно посмеялся он, потянувшись к вскипевшему чайнику.

— У всех мирвинилов такие волосы, только немного тоном отличаются, - тише ответила я, проведя рукой по косе.

— Мирви... Кто?

— Мирвинилы.

Говард вопросительно поднял бровь, долил кипятка в чашку, а поковырявшись в ухе толстым мизинцем, наклонился ко мне:

— Ещё раз.

— Так вы из того времени?

— Какого это «того»?

От нахлынувших эмоций я хотела взять мужчину за плечо или руку и потрясти как следует, но взамен стиснула свои пальцы в замок, чуть ли не подпрыгивая на месте:

— Вы даже не представляете, как мне повезло! Как же я рада, что вы ничего не знаете. Это одна из самых лучших новостей, за мои последние одиннадцать лет.

— Впервые кто-то рад моему невежеству, - хмыкнул Говард, в ответ на мой энтузиазм и протянул чай.

— Первый и последний раз, - послышался бархатистый голос за нашими спинами. Кзар. Каштановые волосы по-домашнему взлохмачены, торс скрывала тёмная футболка, ниже тренировочные брюки и ботинки, а в руках кожаные перчатки. Мне были даны жалкие секунды, чтобы успеть запомнить его кисти и углядеть ушибы, прежде чем он начнёт скрывать одну из них.

— Ты скоро будешь бить рекорды по недосыпанию нормы.

— От кого слышу, - угловато ухмыльнулся тот, шагнув к нам и достав из шкафчика кофе, который позже развёл в турке. В этот момент стало понятно от куда на чайнике появились следы рук, это Кзар так избегал традиционные способы кипячения.

— Доброе утро, Кзар, — сбавив тон, поздоровалась я.

— Привет, - вкрадчиво ответил он, не поднимая глаз.

Через практически минуту тишины, Говард таки решился обмолвиться:

— Продуктов практически...

— Знаю.

— Ремень у седла затёрся, нужно перешить, либо...

— Не сегодня.

— Ещё, эм... Дымоход опять птицы забили, как обычно прочистить уже не...

Кзар раздражённо вздохнул, сурово взглянув на мужчину, уже этим дав понять, что пора заткнуться:

— Чёрт тебя дери. Говард. Дай мне в тишине попить кофе. Иди и я не знаю... - он произвольно провёл рукой по воздуху: — Ворота в кой-то веки почини. Или ты предлагаешь целую вечность наслаждаться их симфонией?

Когда Кзар отвернулся, Говард закатил глаза и с отвращением поднёс два пальца ко рту, изображая рвотный позыв, затем ушёл.

Аромат кофе постепенно захватывал всё большее пространство, не оставляя место моему чёрному чаю. Где-то вдалеке раздавался одинокий стук часов, идущий в резонанс с поскрипыванием плиты и игрой огненных язычков. Прислонившись тазом к столешнице, я попыталась сделать максимально непринуждённый вид, словно каждый раз, как я видела настоящий облик Кзара, не испытывала внутренний диссонанс, и что даже с этой правдой, мой страх к парню никуда не испарился.

Интересно, что он чувствует, когда убивает?

На предплечье выпирали парочка длинных шрамов, со внешней стороны бицепса находился синяк, от которого у меня самой заныла рука, а на шее из под футболки выглядывала толстая серебряная цепочка. Крестик? А может тоже какая-нибудь подвеска?

Что бы такого памятного Кзар мог бы носить?

— А тебе чего?

— Н-ничего.

И отвернулась к окну, где меня сразу же встретил пристальный взгляд Крума, держащий в клюве мёртвую мышь.

— Боже... - шепнула я, отстранившись, а Крум на это покрутил головой. Видимо хотел по лучше разглядеть моё застуканное врасплох лицо. Затем он постучал по стеклу, совсем как тогда в Лоренделле. Я обернулась на Кзара, ожидая поручений, но ему, судя по выражению лица, сейчас было голубого наплевать на своего компаньона. — Прошу, - прошептала я, подняв створку окна. Ворон запрыгнул внутрь, прошёл по столешнице к самому краю и как бы кивнул мне. Я промолчала, потому что не знала чего тот хотел, а он снова кивнул.

— Руку вытяни.

— Что?

Я обернулась на Кзара, мерно помешивающего ложечкой свой кофе, потом снова перевела взгляд на кивающего Крума. Неуверенно, но я всё же протянула кисть. Теперь мёртвая, чуть тёплая, полёвка лежала у меня на ладони.

— О, эм... Спасибо?

Крум гаркнул и вылетел обратно на улицу через окно, а у меня перебилось желание пить даже чай. За спиной послышался смешок:

— Ну, хоть ни я один теперь буду получать такие «подарки».

— Думаю, что это хороший знак, но не смогу солгать, что рада ему.

Пока я оглядывалась в поисках урны или чего-то подобного, на кухню вернулся Говард.

— Вы знаете где лежат книги о дискриминации карликов?

Кзар сделал вид что не слышал его, а я по ухмылочке мужчины поняла, что сейчас он пытался рассказать анекдот.

— Где?

— На верхней полке! - Говард артистично улыбнулся, щёлкнув пальцами, а я запоздало засмеялась и то лишь бы не обидеть здоровяка. — Помню как однажды рассказал этот анекдот на одном собрании, так у мадам Кимтон от смеха всё лицо раскраснелось и тушь от слёз поплыла. Вот умора была! - грубо смеялся тот.

— Могу только представить.

— Ты уже разобрался с воротами? - не оборачиваясь, спросил Кзар.

— В процессе.

— Ох, да неужели. А мне кажется ты просто романтично косил глаза напротив треснутого окна в зале.

Говард постоял пару секунд, а затем молча вышел.

— Порой мне хочется сжечь здесь всё до тла.

В тёмно-карих глазах снова сверкнул оттенок красного, когда он проходил мимо меня к мойке.

— Что сдерживает?

— Про это место никто не знает, идеальное укрытие, - одной рукой Кзар ловко сполоснул чашку. — Да и если находятся знатоки, то они всё равно не смеют сюда соваться. Идиоты напридумывали себе легенд и глупых поверий и теперь дрожат при одном лишь упоминании этого особняка, - он выключил воду, переведя взгляд на мои руки — в одной чашка чая, в другой труп мыши. — Решила этим перекусить?

— Нет конечно. Просто не знаю куда деть. Не вижу урны или...

Кзар сжал двумя пальцами крошечный хвостик полёвки и одним резким движением, выкинул в окно. Было это так легко и непринуждённо, словно он этим занимался день ото дня, что по всей видимости так и оно было.

— Завтрак после тренировки. Пойдём.

Пока я шла за Кзаром, меня всё не покидала мысль, что поместье изнутри кажется ещё больше, чем снаружи. Столько длинных коридоров соединяющих самые разные комнаты: начиная от кладовых и спален слуг, заканчивая мини галереями, в которых остались лишь светлые следы от когда-то хранившегося здесь искусства. В итоге мы вышли к длинному коридору, стены которого были из стекла, тем самым заполняя пространство естественным светом. Перед двумя массивными дверьми Кзар подхватил трость, стоящую в углу. В воспоминаниях сразу же всплыла наша первая встреча.

— Из-за дождей большая часть тренировок проходит здесь, — он толкнул двери и я увидела просторный зал, очень напоминающий бальный. По крайней мере он таким когда был. По краям на столах и в ящиках лежали самые разные оружия, блеск паркета потерялся за глубокими царапинами, грязью, а где-то вовсе был подпалин. — С меткостью всё ясно, а что насчёт реакции?

— Реакции?

Кзар ловко перехватил трость и развернувшись, с силой замахнулся на меня, а я по выжженному рефлексу опустила голову, заведя руки за спину. Так простояла всего пару секунд ожидая болезненного удара, но его не последовало, поэтому осторожно подняла глаза.

— Так значит вас там учат правильно пощёчины принимать? Забавно, — без улыбки ответил Кзар, только подтверждая мои мысли, что он питал особый интерес к противоречиям. — Раз уж с реакцией в порядке, будешь учиться защищаться. А не сбегать, как это ты делала, по всей видимости, всю свою жизнь.

Хоть тростью Кзар меня не задел, но этим ударом он поразил меня до кожи костей. Попал в самое яблочко.

Он остановился посреди зала, разминаясь пошевелил плечами, от чего заиграли его мышцы на спине и лопатках, а у меня вспотели ладони.

— Иди сюда. Ближний бой — это про короткое расстояние.

Стиснув зубы, я подошла к парню, а когда остановилась напротив, подняла руки, встав в напряжённую стойку, повторяя себе, что больно будет не долго.

— Следи за моими руками и ногами, жульничать пока не буду, поэтому тебе не должно составить труда предугадать удар и успеть уклониться.

Это мне и тренер говорил бесчисленное количество раз, я крутила это у себя в голове без остановки, но не всегда срабатывало, иногда меня просто заклинивало и я замирала. Почти так же, как в кабинете у капитана.

Я тяжело сглотнула слюну и кивнула. В ту же секунду Кзар сделал шаг, затем движение правой рукой, я безумно сильно хотела зажмуриться, но вместо этого увернулась, а его кулак чуть ли не со свистом пронёсся мимо моего виска, задев благо лишь волосы.

Он что настолько сильно собирается бить?

Глаза испуганно поднялись выше, встретившись с его суровым взглядом:

— Руки и ноги, Локвуд.

Что-то сбило меня с ног и я больно упала на спину, и не успела как следует прийти в себя, как Кзар взмахнул тростью. Перекатившись, словно колбаса, я села на корточки, но пальцы вдруг обожгло, это были крохотные языки пламени, они сочились сквозь щели паркета, вызванные по всей видимости ударом трости об пол. Всё задрожало, я почувствовала сильный жар, поэтому отскочила и не зря, ведь на том месте, где я сидела, появился длинный столб красного огня. Казалось бы нужно скорее бежать тушить его, иначе он поползёт дальше, сжигая всё на своём пути, но нет, пламя не распространялось, даже не обжигало паркет.

— Локвуд, не расслабляйся, - потребовал Кзар. Его низкий голос эхом раздавался по залу, а затем и он сам показался, чуть ли не выпрыгнув из огня. Визг застрял где-то в горле, а ноги впервые так удачно ослабли, благодаря чему я вовремя успела пригнуться.

Бой продолжился, но мои движения оставались неуверенными, медленными и жалкими. Дурацкие мысли метались, всё не унимались: «Почему я не могу просто сделать всё правильно? Это потому что он слишком быстрый или потому что мне не хватает духу противостоять ему?» Каждый раз, когда я пыталась увернуться, ноги словно наливались свинцом или наоборот становились ватными, а тело с трудом реагировало на команды. Удары Кзара сыпались один за другим, и даже простые его движения казались непредсказуемыми.

— Защищайся, Локвуд. Не стой столбом.

«Не стой столбом, Локвуд. Проваливай отсюда!»

Всего на секунду мне померещился капитан Де Франко, его и так большой нос ещё сильнее насупился, брови яростно искривились, а на лбу пульсировала вена. Я подняла руки, закрывая голову и лицо, а потом я почувствовала острую боль в плече.

«Что ты вся скривилась?! Встань смирно и заслуженно прими наказание».

Одно ухо оглушил противный писк, а по телу прошла гора мурашек, пока сердце казалось выпрыгивало наружу. Отвлекаться на боль и овладевший мной страх Кзар не позволил. Я едва успела увернуться от очередного удара, когда почувствовала, боль в когда-то сломанных рёбрах.

«Симулянтка».

— Постойте, - прошептала я.

— На сражении ты так же скажешь? Думаешь это всё решит? Твои прекрасные одногруппники, зажавшие тебя в переулке, тому прямое доказательство.

«Может тебе действительно сломать ребро? А то капитан был не доволен, что ты вообще могла ходить».

— Нет, но... Прошу.

Я прижала одну ладонь к уху. Писк. Он был настолько громким, что казалось вот-вот и мой мозг треснет.

«Неужто ты правда думала, что сможешь встать с нами в один ряд? Ты как была в грязи, так и останешься там навсегда».

— Локвуд, ты...

— Хватит!

Ледяной игловатый щит вспых из паркета прямо на Кзара, из-за чего тот замер, прекратив напирать на меня, когда мне оставался какой-то жалкий полушаг до стены.

— Ну, хоть что-то.

— П-простите за это! Вас не задело, не ранены?

— Ты же говорила твоя магия не может навредить.

— Да, но после моего отречения от учения, я уже мало в чём уверена... Даже в реальности происходящего.

Может это всё галлюцинации? Вдруг я просто отключилась на полу после смены в своей пыльной комнате и всё это напридумывала? Моё подсознание на многое способно, оно буквально зависимо от саморазрушения.

Кзар вздохнул, качнув головой, а бросив трость на пол, окутал огнём ледяные иглы, от чего те испарились.

— Сомневаешься говоришь, - он вытащил что-то изо спины, когда разворачивался и стал направляться обратно к центру зала. — Иди сюда, не жмись в углу, как мышь.

Я набрала полную грудь воздуха и оттолкнувшись от стены, пошла к нему. И вот, только я остановилась за его спиной, как он перехватил мою руку и порезал ладонь. Я вздрогнула от боли, а он сильнее надавил на кожу рядом с порезом, чтобы пошла кровь.

— Теперь пришла в себя?

Переполненная испугом и удивлением я смотрела то на руку, то на Кзара, чей оттенок глаз сейчас напоминал артериальную кровь.

— Как часто ты проигрывала в ближних боях?

— Постоянно.

— Оно и неудивительно. Кто же выйдет победителем, если во время боя будет жалеть себя и думать что всё это сон или того хуже — терпеть и ждать когда всё закончиться.

Двойное попадание. И сердце в эту секунду тоже стало кровоточить.

— Простите.

Он молчал, не долго, но достаточно, что бы я почувствовала напряжение от его взгляда, казалось даже воздух загустел.

— Давай, соберись, - убрав нож обратно в чехол за спиной, Кзар поправил мою стойку и мы продолжили тренировку. Но на этот раз он был медленнее, порой даже направлял меня, подсказывал когда нужно увернуться или как поставить блок. — Ты жилистая, Локвуд, с такой формой у тебя никогда не будет равного боя с мужчиной без использования магии или оружия. Поэтому запомни, бей всегда первой. Нос, кадык, солнечное сплетение и пах — самые слабые места.

Я кивнула, а Кзар вдруг посмотрел куда-то мне за спину и чуть отпрянул:

— Что это там?

— Где? - доверчиво обернулась я и получила за это удар по внутренней части колена, от чего, разумеется, упала на паркет, а ногу что-то кольнуло.

— Локвуд, да ты как ребёнок, в самом деле.

Это был осколок и я бы не придала этому особого значения, если бы рядом не рухнуло ещё одно. «О чёрт...» — пронеслось у меня в голове, когда я увидела как в одной из квадратных секций стеклянной крыши образовалась дыра, а вокруг неё, у других окон, появились трещины.

— Поднимайся уже.

— Кзар, кажется...

Острая боль пронзила сознание, короткое помутнение, впервые за долгое время оказавшееся полезным, показало обвал крыши. Я увидела, как стремительно трескается стекло, как вместе с ним рушатся металлические опоры прямо на нас и меня от этого охватил такой ужас за наши жизни, что я чудом смогла собраться, чтобы подскочить к Кзару. Вытянув руки, я вложила оставшиеся силы для создания ледяного купола.

Над нашими головой раздался оглушающий треск, всё задрожало и в самый кульминационный момент рухнуло на нас. От удара об щит, в теле разгорелось настоящее пекло боли, руки неистово затряслись, в попытке удержать весь тот вес, что мог нас расплющить. Быть может, если бы я тренировала свою магию или если бы до заклинания меня не потрепало на тренировке с Кзаром, то моё тело так резко не отреагировало бы.

С каждым мгновением, когда ледяной щит становился всё более массивным и крепким, в висках начинало колоть, как будто маленькие молотки стучали по голове. Кровь медленно опустилась к моему носу, создавая тяжесть, но я не могла остановиться. "Я должна сделать это, я должна доказать ему, что достойна остаться здесь," — звучало у меня в голове.

Всего на мгновение я взглянула на Кзара и его безмятежный вид сбил меня с толку. Он что псих? Он вообще понимает что происходит?

Кровь капнула с подбородка, когда я делала последний вдох перед тем, как купол достиг полной формы. Он гордо устоял перед оставшимися обломками, в отличии от меня. Я упала навзничь, перед глазами прыгали чёрные пятна, в ушах появился привычный писк, а во рту стоял металлический привкус от крови. Мерзко и жалко.

Кзар

Кзар стоял неподвижно, без тени волнения на лице. Он и не думал нервничать — ведь этот внезапный обвал крыши был делом его рук, всего лишь иллюзией, созданная чтобы испытать девушку, проверить, на что она способна. Он наблюдал за каждым её движением, видел, как её тело содрогалось под незримой тяжестью, слышал как та кряхтела от боли. И потому готов был поклясться, что её защита ненадёжна, что этот купол, сияющий хрупкой синевой, окажется слишком тонким, не выдержит ещё одного удара и рассыплется в мелкие кристаллы. И что ему всё-таки на тренировках придётся возиться с ней гораздо больше, чем рассчитывалось.

Ледяной купол сверкнул в момент обрушения ещё одной части крыши, но на его удивление не появилось ни единой трещины и намёка на провал. Кзар, с желанием узнать чего ей это стоило, посмотрел на Локвуд и встретился с её взглядом, полным ужаса и растерянности. В эту секунду он казалось видел, как вместе с кровотечением из носа Локвуд покидал остаток румянца на итак бледном лице. И признаться честно, он уже даже был готов всё это прекратить, но одёрнул себя, напомнив, что всё это ради её же блага. Ради того, чтобы она наконец-то поняла, что пора сбросить цепи, открыть глаза и увидеть на что она на самом деле способна.

— Аргх... - прохрипела девушка, прижимая ладонь к виску, а в следующее мгновение она рухнула на пол, подняв мелкую волну снежинок. Первой мыслью Кзара было что она упала от бессилия, но обратив внимание на медленное дыхание, понял, что та потеряла сознание.

— Что это был за шум?! - ворвался в зал Говард и замер на пороге. Его взгляд метнулся от дыр в потолке к Кзару. — Пресвятая Дева Мария! Бальный зал! Только не это... Говорил же, что к добру это не приведёт! Тебе комнат что-ли мало? Вот надо было бальный зал занимать. Ты хоть знаешь во сколько мне это обошлось? - как заведённый галдел мужчина, носясь вокруг купола, напоминая разъярённого индюка. — Такое архитектурное искусство уничтожено! И что теперь ты с этим делать будешь, а?

— Ничего, - пожал плечами Кзар, стягивая с одной руки перчатку. Подходя к стене купола, он рассеил иллюзию, что вызвало у Говарда новую волну негодования и ругани, которую Кзар уже не стал слушать. Голой ладонью он коснулся льда и по руке вдруг пошли мурашки — приятный холодок, который он последний раз испытывал лет пять назад. Как же ему этого не хватало. — Принеси аптечку в её комнату.

— Ты что там с ней сделал? Она жива вообще?

— Говард.

Он раздражённо вздохнул, махнув рукой:

— Ты невыносим. Спустя столетие появился человек, с котором можно поговорить, так ты давай его гробить. Псих.

Быстрыми тяжёлыми шагами он вышел из зала, захлопнув за собой дверь. Кзар же выжег проход в щите и подошёл к девушке. Её передние пряди волос прилипали от пота к коже, а брови слабо хмурились, будто даже без сознания она продолжала чувствовать боль в теле. Уперевшись на одно колено, Кзар наклонился к ней, узнав уже въевшийся в сознание металлический запах крови, которой были испачканы её губы и подбородок. Приподняв её торс и подхватив ноги, безвольное тело обмякло у него на руках, но губы продолжали шептать что-то несвязное. Он поймал обрывки: «в порядке... успокойся» — странные слова утешения, обращённые к самой себе. Но большее внимание он обратил на её болезненную худобу, тонко граничащую между жизнью и смертью. «Неудивительно, что она такая слабачка» — подумал Кзар, выходя из зала.

— Почему здесь стоишь, входи.

Говард мялся у двери, держа в руках кожаный чемоданчик и хлопковое полотенце для рук.

— Негоже входить в спальню девушки без разрешения.

— Ты предлагаешь чтобы я её к себе отнёс?

Он опустил глаза на Локвуд, затем отрицательно замотал головой:

— Ни за что. Только не к тебе.

Кзар бы с радостью ответил колкостью, но понимал, что сейчас нет времени растягивать этот диалог, поэтому молча вошёл в комнату, в которой его окутал холод, сравнимый с подвальным помещением, за исключением влаги. Взгляд устремился на занавешенное окно, затем на чистую застеленную кровать и поверхность тумбочки, очищенную от пыли. Видимо ни он один плохо спал этой ночью.

— Надеюсь её страдания не прошли зря? - спросил Говард, смотря как Кзар кладёт девушку на мягкую кровать.

— Она слабая, не уверенная и до смешного простодушная.

— Но? - с надеждой спросил мужчина, положив чемодан на прикроватную тумбочку.

— Но не трусиха. Внутри может и боится, но продолжает делать. Самоотверженностью мало кто может похвастаться, — Кзар подошёл к окну, но то было закрыто и ни от куда не бил сквозняк. — Она утром говорила что-нибудь про холод?

— Первым, что она спросила, было про ваши поручения.

«Значит её всё устраивает» — подумал Кзар, оправдывая тем, что она владеет магией льда и по всей видимости ей комфортно жить в холоде. Ему бы так, ведь он то и дело что спасаясь от жары спит с открытыми окнами и разводит камин в единичных случаях, как например чтобы избавиться от паутины и мелкого мусора в дымоходе.

Говард в это время намочил полотенце в ванной комнате, сел на край кровати и стал оттирать лицо девушки от крови, которая в некоторых местах уже успела присохнуть.

— Сильно её потрепало. Вон, всё бормочет без устали.

Взгляд Кзара упал в угол окна, где образовалась кайма инея, разрастающаяся всё больше с каждой прошедшей минутой бредового мычания Локвуд.

— Прошу, не ворочьтесь вы так, — тихо попросил Говард, что Кзар сочёл абсолютно бессмысленным.

— Он... не найдёт меня?

Кзар обернулся через плечо, как если бы вымученное лицо Локвуд могло подтвердить услышанное.

— Кто?

— ...Больно. В его кабинете всегда больно... — её губы шевельнулись, выдав бессвязный шёпот, а пальцы судорожно сжали край одеяла, будто она карабкалась по невидимой стене. — Так громко кричит. А я одна... Точно убьёт, - мычала Локвуд скрипучим голосом.

Говард замер, посмотрев на её сомкнутые веки и отстранился, увидев как постепенно былые ресницы начинали намокать. Мужичок весь напрягся от растерянности и с надеждой взглянул на Кзара, но тот и не думал вмешиваться.

— Кто найдёт? — голос Говарда прозвучал тише, чтобы не спугнуть этот полусон.

Ответа не последовало. Она мотала головой, ворочалась, словно во сне переживала второй бой.

— Ему это нравилось... Улыбался. И бил... Бил. Бил, — нашёптывала она, пока по виску скатывалась слеза. — Капитан.

В сознании Кзара всплыл образ смежного с мужчиной и буйволом. Капитан Де Франко. Он догадывался, даже скорее точно знал о предвзятом отношении капитана к Локвуд, о его ненависти к ней, призрении, и быть, может, паре подзатыльников или что-то в этом роде, но побои... И почему её вообще не выперли из Лоренделла и уж тем более из училища? Ответ не заставил себя долго ждать — потехи ради. Они кормили её надеждами, чтобы потом разрушить и повеселиться над её провалом. Разве она этого не понимала? Есть ли придел её наивности?

— Зачем ты вообще вступила в ряды служащих, зная как к тебе, мирвинилу, относятся? — наконец обмолвился Кзар.

— Думала перестанут ненавидеть.

Кзар, с усмешкой, качнул головой от её жалкой и такой дурацкой надежды.

— Забавно. Когда-то благородный и милосердный Лоренделл обернулся настоящим палачом.

— Это грустно.

— Значит будет тебе уроком меньше доверять. — Заключил он, опустив глаза на её окровавленную ладонь, к которой Говард мягко приложил мокрое полотенце.

Глава 16

Открывать глаза совсем не хотелось, как и выныривать из под тёплого и уютного одеяла, обратно в холодную комнату. В тысячный раз проскользнуло желание чтобы про меня все забыли и я не шла ни на учёбу, ни на работу. Хотелось чтобы время хотя бы раз... замерло.

Я скинула с себя одеяло и огляделась. Снова забыла где находилась, как и то, что сегодня утром произошло.

Кзар. Он цел? А Говард? Он ведь не исчез? Они здесь?

Как есть, я выскочила из комнаты в коридор, а проносясь по балкону, бросила взгляд на панорамное окно: за ним было всё так же серо и уныло, из-за чего оказалось трудно определить точное время. Громко застучав в одну из дверей, предположительно кабинет Кзара, меня встретила тишина, то же самое произошло и со спальней. Тогда я побежала вниз по лестнице, босые ноги шлёпали по ледяному мрамору, пока рука скользила по поручню для подстраховки, ведь один раз я уже успела запнуться. Повернула направо, в сторону столовой и кухни, но нашла там только одно сброшенное чёрное перо Крума. В ближайших уборных и ванных комнатах так же никого не встретила, затем я наугад заглянула в одну из бывших спален слуг - но и там мои поиски не обвенчались успехом.

— Да где же они? - нервно выпалила я, закрывая дверь ведущую в библиотеку.

Сердце неумолимо быстро стучало от количества возможных страшных сценариев, которые смогла придумать моя голова. Вдруг мой щит не выдержал, что наверняка так и было, вдруг им нас чуть не придавило? Что если Кзар получил сильные увечья? Из-за этого мог исчезнуть Говард? Получается из-за меня он второй раз умер?

Нет, нет.

Успокойся.

Они наверняка где-нибудь в другом месте сидят, я ведь не везде проверила. Может Кзар вообще куда-то уехал. Или... Или чинит седло, Говард ведь говорил что ремень начал рваться.

А если нет? Что если он всё-таки ранен? Тогда мне точно нельзя себя первой лечить.

Успокойся.

Пробежав во второй раз мимо мраморной лестницы, я нырнула в противоположный коридорный пролёт и увидела слабый мягкий свет из открытой двери зала с камином. Внутри органы сделали сальто, а ноги не смотря на тяжесть, как от привязанных к ним камням, ускорились.

— Вы...! - с энтузиазмом начала я, но быстро замолкла.

Никого. Камин горит, а в вельветовом кресле и на диване ни души. Они что, шутят надо мной?

— Локвуд?

Я нервно вздохнула, чуть ли не отпрыгнув в сторону, когда услышала голос за спиной. У открытого на распашку окна, на меня удивлённо смотрел Кзар, явно не ожидая такое моё появление.

— Вы в порядке? - сбивчиво спросила я, пробегаясь по нему взглядом.

— Я то в полном, а ты видимо не совсем, - он кивнул на мои босые ноги, которые за время моего марафона успели прогнать всё приятное тепло после пробуждения.

— На то есть причины. На нас ведь обвалилась крыша и я не знала выдержал ли купол и не пострадали ли вы, из-за того что потеряла сознание. За что мне стыдно и я прошу извинения, - тараторила я, поправляя рубашку, вместе с тем заметив бинт на правой руке. — А вас с Говардом как на зло нигде не было, я уж было подумала... Вы... смеётесь?

На щеках Кзара появились очаровательные ямочки — единственное что-то мягкое и доброе во всём его строгом образе.

— Так ты ещё не догадалась?

— О чём?

Посмеиваясь, Кзар скрутил газету в трубу и стукнул ей меня по голове.

— Ничего не обваливалось, это была иллюзия, Локвуд.

— Но ведь всё выглядело так реалистично.

— На то она и иллюзия.

Так значит иллюзия? Обман? Получается, я зря доводила себя до грани? Или всё же не зря? Может поэтому он не зол на меня из-за отвратительно прошедшей тренировки?

— Держи, первая статья с тобой.

Я насторожено приняла свёрток, развернула его и сразу же увидела объявление о поиске человека. Люси Карлайл. Помимо моих внешних характеристик, в статье говорилось о взрыве части дома, которое приплели к моей пропаже, явно намекая на то, что я в заложниках.

«Если вы встретите Люси Карлайл или похожего на неё человека, сообщите в местный пост или владельцу паба "Кочевник"...»

На грудь упала пара десяток гирь, сбив моё дыхание.

Успокойся.

— Но... Как так быстро напечатали газету? Мы же только вчера уехали.

— Вчера? Душечка, вы почти двое суток в себя не приходили, - послышался голос за спиной, это шёл Говард в замызганной рубашке и по иронии чистом фартуке на бёдрах. — Ох, милая, да вы без обуви. Так и слечь с горячкой не долго.

«Милая»? Я не ослышалась?

Мне стоило огромных усилий, чтобы не улыбнуться до ушей, как полной дуре.

— Простите, - я неловко почесала подбородок, а потом снова увидела снимок взятый с моих поддельных документов. Одна часть меня хотела сохранить эту вырезку, перечитывать по сотню раз на день и мечтать о том, как по мне кто-то скучает, как мной действительно кто-то дорожит. А другая часть пыталась вразумить, напомнить по кому они на самом деле тоскуют. — Вам это больше не нужно? - спросила я у Кзара, не поднимая на него глаз.

— Делай что хочешь.

И я сделала. Подошла к камину, в последний раз прочитав имя бывшего начальника, и бросила газету в огонь. Тот мигом поглотил жёлтую бумагу, постепенно превращая её в чёрно-серый пепел.

«Ты в порядке?»

«Где ты была раньше?»

«Карлайл, накинь пальто.»

Сгорело. Всё. Больше этого нет в моей жизни. Их нет в моей жизни.

Контейнер с солёной водой наполнился ещё на несколько миллилитров.

Успокойся.

— Ты накрыл на стол?

— За тем и пришёл, чтоб вас позвать. Локвуд, вы...

— Да, сейчас обуюсь и подойду.

Быстрыми широкими шагами я вышла из зала, взбежала по лестнице и закрылась в комнате. Сердце колотило, как ненормальное, а глаза жгло от попыток сдержать слёзы.

Успокойся.

Забудь. Забудь всё это. Ты же знала, что это не по-настоящему, что когда-нибудь это должно было закончиться. Готовилась к этому и тогда почему... Почему так больно?

Изо всех сил я стиснула кулаки, раздражив болячку, которую специально не лечила, чтобы она отвлекала от плохих мыслей, и побежала в ванную, где привела волосы в порядок и ополоснула лицо ледяной водой. Она быстро привела в чувства, смыв не нужную влагу с ресниц.

Успокойся.

Успокойся.

— Знаешь каким воздухом дышат воры? - интригующе спросил Говард, смотря в мутное окно, пока я проходила в столовую.

Кзар в это время завтракал за длинным деревянным столом, перебирая какие-то бумаги и попутно делая записи в блокнот. Вторая тарелка, по всей видимости моя, стояла с противоположной от него стороны.

— Каким? — ответила я, готовясь услышать неудавшийся анекдот.

Говард молчал. Долго. А потом обернулся, почесал щетину и пожал плечами:

— Забыл... Вот правда, забыл, — негодовал он, усердно хмуря лоб, как если бы это помогло выдавить конец шутки. — Надо же. Видать старею.

Отодвигая стул, я замерла.

— Стареете? - на губах всплыла улыбка, постепенно перешедшая в смешок, на который даже Кзар отвлёкся от своей работы. — Ну и ерунда.

Лицо Говарда на мою искреннюю реакцию всё засветилось:

— Ты видел? А говорил мои шутки никого не рассмешат. Гляди, как она улыбается!

Садясь за стол, я запретила себе поднимать глаза на Кзара, чтобы тот не заметил следы от слёз, поэтому молча приступила к обеду. Не помню когда последний раз видела что-то настолько аппетитное и вкусно пахнущее. Аромат буквально дурманил меня и не больше от голода, как от интереса, ведь последние одиннадцать лет я ела одну безвкусную массу.

Первая ложка — и я была готова растворится в удовольствии, не открывая глаза до самого дна тарелки. Кто бы мог подумать, что этот зомби-призрак с ужасным чувством юмора умеет готовить!

— Что последнее ты помнишь перед обмороком? - вдруг не по теме спросил Кзар, вырвав меня из сливочных грёз.

Я задумалась, перемешивая суп и заприметив ломтик свежего хлеба, по текстуре в точности напоминающий вату.

— Помню только как упала, потом темнота и я в постели.

— А как же ваши разговоры? - подключился Говард.

— О нет, надеюсь вы не о моих сонных бреднях? - обернулась я на мужчину, с неприятно постыдным чувством от раскрытия тайны. — Простите, порой я разговариваю во сне, не берите во внимание мои слова.

— Может ты ещё и лунатишь? Самое то для твоего имени, - подколол Кзар, остро натянув уголок губы.

— Когда я была в приюте, мне сказали что однажды я чуть не выпала из окна. Я не помню этого, так что, думаю, это можно считать за лунатизм. Но не переживайте, это было давно, я не предоставлю вам проблем.

— Допустим, - сухо ответил тот, почёсывая ручкой голову, пока тёмные глаза бегали по записям в изношенном блокноте. — Сколько существ за раз ты можешь создать?

— Существ? - моргнула я.

— Да. Этих своих ледяных человекоподобных тварей.

— Тв... Так бы их я точно не назвала.

Кзар с полным безразличием на моё возмущение, поднял глаза:

— Плевать. Сколько?

— Не знаю. Я всегда создавала только одного духа.

Он щёлкнул языком, захлопнув свой блокнот и придвинув тарелку с супом.

— Значит сегодня этим займёшься, - и бросил взгляд за мою спину на Говарда: — Нет, Говард. У нас здесь не санаторий, как ты ещё не понял. И она это прекрасно знала.

Краем уха я уловила неразборчивое ругательство, после которого уткнулась в тарелку и не поднимала глаз до конца обеда. Нервно. В один момент показалось, что получить записку с проклятиями в поднос с едой от Ханесла было гораздо лучше, чем протерпеть эти десять минут.

Но благо это были лишь чувства и на деле мы молча разбрелись по поместью: Говард занялся чердаком, ища места протечки, Кзар закрылся в кабинете, по всей видимости продолжив там тонуть в неизвестных мне записях, а я, по целесообразным соображениям, вышла на улицу, где стала экспериментировать.

Лицо обдул прохладный осенний ветер, его ни с каким другим не спутаешь: разноцветная листва, сырая почва, грибы, хвоя и древесина. Лоренделл большой город, с множеством дроблёных городков: будь то торговые узлы, расположеные вокруг крупных рынков, будь то религиозная у храма, будь то деревни и посёлки ближе к стенам и за их мр делами. И пусть в Лоренделле достаточно деревьев и другой зелени, но в полной мере прочувствовать смену года я смогла только здесь — окружённая лесами и всепоглощающей тишиной.

По телу прокатились мурашки, требуя утеплиться, но с собой у меня ничего не было и очень сомневаюсь, что в поместье найдётся одежда для меня.

Тренировку я решила провести на поляне возле пруда, туда не выходили окна из кабинета и спальни Кзара, поэтому я могла быть спокойна, не мучаясь мыслями и чувствами, что он мог следить за мной. А точнее за моими жалкими попытками.

Лечить рану на руке не стала, чтобы не тратить силы зря, а сразу вызвала Попо. Всё такая же изящная ледяная девушка, вот только взгляд изменился, раньше всегда радостный и словно живой — сейчас был пустым.

— Привет, - поздоровалась я, а она лишь кивнула. — Ты в порядке?

— Мгм, - промычала Попо, заведя руки за спину и оглядевшись. — Напоминает второй дом. Жаль Бродди больше нет, я бы хотела с ним поиграть.

На секунду перед глазами всплыл образ его мёртвого тела у кустов. И стеклянные глаза, смотрящие прямо в душу.

Встряхнув головой, я погнала воспоминания и поняла, что точно не стану создавать кого-то из своих близких. Я подумала о прохожих и сокурсниках, вспомнила в деталях морщины преподавателей и одного продавца со смешной пролысиной в виде сердца. Один за другим я вырисовывала, собирала по кристалликам их образы во что-то внятное и целостное. Сил потребовалось не мало, быть может это из-за моей долгой отключки, а может потому что мне это заклинание в самом деле даётся с трудом. Всё же я никогда по сей день осознанно не оттачивала свою магию.

Десятый человек вышел совсем кривой и несуразный: такой угловатый, деформированный и совсем не похожий на мистера Кромера, нашего преподавателя по химии. Однако, было в нём то, что получилось на все сто процентов — кривые, как забор, зубы. Даже просто глядя на них я могла услышать этот до тошноты тухлый запах.

— Гадость, - сморщилась я, а потом услышала какое-то шубуршание на ветках плакучей ивы. Насторожилась, хотя было бы от чего, навряд ли какой-нибудь хищник мог всё это время тихо сидеть на дереве. Медленно, практически на цыпочках, я подкралась к первой длинной ветви, напоминающей локон волос. Шорохи исчезли, словно кто-то вместе со мной затаил дыхание. Он и я молчали, ждали. Просочив во внутрь руку, я отвела в сторону ветвь и на меня вдруг вылетел Крум, напугав до чёртиков. — Хей! - Единственное что я смогла крикнуть в догонку. — Опять следит за мной. Не Кзар, так Крум. Они точно стоят друг друга.

Возвращаясь к болванкам, я попыталась исправить образ мистера Крума, но из этого не выходило ничего дельного, да и сил у меня совсем не осталось, считай время попусту теряла. Да и тучи сгустились, а усилившийся ветер только подтверждал приближающийся ливень.

— До завтра, Попо, - я махнула рукой девушке, а та даже не улыбнулась. Почему-то она напомнила мне меня же саму. Быть может их состояние и возможности зависят от меня? Звучит логично, ведь я же их создатель. Чем сильнее я, тем на большее способны они.

Глава 17

Не трудно догадаться, какое место стало моим самым любимым — библиотека, конечно же. Книг для развлечения предостаточно, как и для изучения. Например, мне полюбились справочник по монстрам и очередная историческая энциклопедия, их объединяли иллюстрации, по которым я могла тренироваться, в точности воссоздавая образы, будь то человек или двух метровая тварь с щупальцами. Разумеется по началу всё шло отвратительно, это ещё мягко сказано. Я продолжала ныкаться по углам поместья, создавая уменьшенные копии с иллюстраций, постепенно их увеличивая и придавая характер. И с замиранием сердца ждала от Кзара вопрос о моём продвижении каждый раз когда мы с ним пересекались, но тот, словно видя страх в моих глазах, понимал что нет никого смысла этим интересоваться. Это и успокаивало, и сильнее подбивало уверенность, и стимулировало больше работать.

На второй неделе, когда подарки Крума перевалили за второй десяток, а за мной закрепилось дурацкое прозвище Енот, из-за того что по мнению Кзара я капаюсь в книгах так же часто, как еноты в мусоре, я научилась создавать порядком тридцати двух духов, и это с учётом что они отличались друг от друга, как размерами, так и расой. К середине третьей недели, я обосновалась в соседней комнате, по словам Говарда, когда-то служащей для дневного чаепития, теперь же это было местом для моей концентрации, быстрых набросков чертежей, заметок и гор книг. Как бы увеличенная версия моей бывшей комнаты из паба мистера Фэллона. Вот только скрывать её мне ни от кого не нужно было, да и удобств в разы больше. Возьми в пример хотя бы кресло: громоздкое, мягкое и до невозможности уютное, скрутился в нём личинкой со всеми своими бумажками и книжками, и уже никуда не хочется рыпаться. Или сам стол, этот был в разы больше бывшего, благодаря чему я могла как следует размахнуться, а не складывать часть работ на пол и потом судорожно искать нужную.

Что говоря о Кзаре — всё сложно. К нему будто не было подхода, да я и не настолько усердно ломала барьер, избегая ошибки сделать только хуже. Он говорил, как рубил с плеча — легко и не задумываясь о последствиях или чувствах, сухая правда, порой идущая в разрез с его выражением лица. В один момент мог отшутиться с буквально каменным лицом, а в другой улыбаться до ушей, говоря о чём-то страшном. Его неотъемлемой частью личности была прагматичность, то как он планомерно стремился к реализации своих планов, выбирая наиболее эффективные методы и отсекая лишнее, вызывало непомерное уважение и восхищение. Чему-чему, но этому мне точно стоило бы научиться у него, перестать действовать под влиянием одних лишь эмоций. Совместные с ним тренировки проходили по три, четыре раза в неделю, и благо в этот раз без обмороков. В остальные же дни он велел заниматься самой, моих сил хватало на жалких два часа, когда Кзар изматывал себя хоть пять, хоть семь часов. Он сочетал в тренировке и бой голыми руками, и с мечом или ножом, или чем-либо другим колюще-режущее, и конечно же совершенствовал свою магию, хотя казалось бы куда больше. Иллюзия и огонь — это сочетание приводило к настоящему апокалипсису, аду вырвавшемуся из под земли, в самом прямом смысле. Дальняя часть участка, где он занимался, была вся сожжена, всклокоченна, словно от десяток бомб. Вибрация разносилась по земле и воздуху, от чего громыхали окна, падали вещи, небрежно оставленные на крою, сбивалась моя медитативная концентрация. Говорят же, что существует очень тонкая линия между гениальностью и безумием, так вот Кзар использует эту линию, как грёбанную скакалку.

Настольные часы, которые я бессовестно перенесла из коридора в свой кабинет, пробили двенадцать ночи, а это значит что я сижу за созданием ледяных духов около пяти часов. Их набралось не мало, но какой смысл считать, если размером они не больше моей ладони. Уничтожив их взмахов руки, я вышла изо стола, прихватив книжку по материаловедению оружия и подсвечник. К мороси и тем более ночным ливням я давно успела привыкнуть, поэтому сейчас это был лишь фоновый шум, сливающийся со скрипами деревьев и шелестом листвы. Я даже свыклась с тишиной в поместье, да и в округе, пусть и тяжело после большей части жизни в шумном городе нырнуть под воду, где все звуки заглушаются, а то и вовсе пропадают. Поначалу я этого боялась, потому что не было ничего, что могло бы отвлечь поток моих мыслей, особенно по ночам, но в какой-то момент именно это и стало моей спасательной пилюлей. Я словно поняла, что мне больше не нужно следить за каждым своим движением, выдавать только верно выверенные предлоги, бояться что меня кто-то раскроет, опозорит или что похуже. Всё это больше не имело значения рядом с людьми, которые знали настоящую меня.

Спускаясь по лестнице, я задержалась у панорамного окна. Одно из полюбившихся занятий стало разглядывать полосу деревьев в конце участка, всматриваясь в пространства за стволами деревьев, я думала, а может даже надеялась, что когда-нибудь кого-нибудь или что-нибудь там увижу. Так странно чувствовать, как часть меня, вопреки здравому смыслу, жаждала увидеть в темноте хоть что-то, даже угрозу — лишь бы нарушить гнетущее однообразие.

Никого не увидев, я уткнувшись в страницы с инструкцией плава металла, продолжила путь на кухню. Вот только чем ближе я к ней становилась, тем сильнее падала температура, по ногам так и бил ветер, от чего по затылку прошлись мурашки. Тихонечко открыв спиной дверь на кухню, я дочитывая последние строчки, стала поднимать голову к месту, где должен был быть чайник.

— Точно Енот.

— Ах! - испуганно вздохнула я, выронив книгу, от чего так же потухла свеча. В ту же секунду обернулась в сторону возникшего из темноты голоса и увидела тёмный длинный силуэт, который ещё сильнее напугал меня, от чего даже ладони взмокли. Благо глаза быстро сфокусировались и смогли разглядеть в нём знакомого человека: — Кзар, это вы, - облегчённо шепнула я, наклоняясь за книжкой.

— Настолько удивительно встретить меня в моём же доме?

— Нет, скорее неожиданно застать вас здесь в такое позднее время.

Ещё причиной тому было то, что за прошедшие два дня мы с ним ни разу не пересекались. Странное тогда кружило чувство, ходить по дому, никого не встречая, но зная что где-то да сидит один человек.

Он стоял прислонившись спиной к стене, а в руках кружка, судя по запаху не кофе, что удивительно.

— Пьёте чай в полной темноте?

— Свет осточертел.

«Осточертеть» - одно из его излюбленных слов паразитов, а ещё обход выражения чувства «устать».

Я кивнула, положила на стол книгу с потухшей свечой в подсвечнике и подошла к чайнику на плите, тот даже не отдавал теплом, видимо Кзар пил холодный чай. Как по мне, настоящее извращение. Похлопав по карманам брюк, я обнаружила, что забыла спички на столе, а пока осматривала поверхность, рядом встал Кзар. Он вытянул руку к чайнику, а тот через время стал краснеть вокруг его большой ладони.

— Не знал что в этой дыре сохранилась одежда, - сказал он, намекая на мой свитер из какой-то пушистой бордовой пряжи.

— Его Говард связал для меня. Ещё пару носок, - я вытащила ногу из одного тапка в доказательство своих слов, как будто это имело неизмеримую важность.

Парень хмыкнул, смотря на мои ноги:

— Кто бы мог подумать, это толстолобое недоразумение умеет вязать.

— Он сказал, что вдруг осознал выгодность своего нынешнего положения. Что раз уж для него больше не существует понятие времени, то можно попробовать себя во многом новом.

— Поэтично, но лучше бы тогда занялся своим развитием, - Кзар отпрянул, когда чайник вскипел, а я залила кипяток, с уже замешанными травами, в кружку.

Мне резанул по ушам комментарий парня, потому что Говард был единственным добрым человеком в моём и так до предела узком окружении. Поэтому подобные выражения вызывали у меня обиду.

— Ты со мной не согласна? - неожиданно спросил Кзар, словно прочёл мои мысли, из-за чего я даже стала забивать голову другими вещами, так и наговаривая: «Чай. Как вкусно пахнет. Чай. Чай. Чай».

— Говард, он... хороший человек. Он во многом помогает, всегда готов поговорить или выслушать, - сжав ручку, я подняла кружку, мягко приложив ладонь к горячей стенке. Я вырвала пару секунд молчания, чтобы собраться с решимостью, вот только глаза продолжила держать на уровне столешницы: — И прошу заметить, он ни разу не жаловался на то, что вы его призвали и заперли здесь. И он далеко не глупый человек.

Я замолкла и он ничего не отвечал, а продолжал стоять неподалёку, словно вынуждая меня на что-то, например чтобы я наконец-то подняла голову.

— Да это прорыв, Локвуд, - начал он, когда мы пересеклись взглядами, — ты стала отстаивать своё мнение. Мои поздравления, - звучало это скорее, как издёвка. — Что касаемо Говарда, единственное чем я в нём не доволен, это избегание...

— ...ворот?

Его уголок губы, в намёке на улыбку, мягко потянулся вверх, редкое и такое приятное событие:

— Верно. Порой даже в отъезде, я продолжаю слышать этот мерзотный скрип. Это уже переходит в какой-то абсурд.

— А я стараюсь представить что это коростель. Она похоже «чирикает».

— И сильно помогает? - риторически спросил он, на что я, посмеиваясь, отрицательно покачала головой. — Так и думал. — Постепенно его лицо возвращалось в прежнее хмурое состояние, а глаза поползли в сторону, будто он о чём-то стал размышлять. Гадать мне долго не пришлось, хотя лучше бы он задержал этот вопрос до завтра, а не крал моё редкое чувство расслабленности: — Что насчёт духов? У тебя было достаточно времени, какой максимум?

— Стоит уточнить их функциональность. Вы говорите про обычных болванчиков или разумных духов?

— Разумеется про вторых, сдались мне ледяные статуи.

Я поджала губы, желудок вдруг сжался, а в голове метались два решения: соврать или сказать правду. Ложь - привычный мне выход, протоптанная годами дорожка. Но почему-то казалось, что с этим человеком такое не прокатит.

— Всего за раз я могу создать восемь имеющих свой разум духов.

— Восемь? - вздёрнул бровь тот и в эту секунду я была готова сгореть от стыда, пусть и отдавалась всецело тренировкам день ото дня. Но судя по его реакции, недостаточно.

Как же он сейчас наверное жалеет, что взял такую обузу, как я.

— И это с учётом, что у тебя совсем не остаётся сил?

— Да, — почти шёпотом вышло из моих губ.

— Паршиво. — Кзар развернулся к мойке, где прежде чем включить воду, сказал чтобы я шла обратно к себе, как бы прогоняя меня с глаз долой.

Я даже доказывать ничего не стала, потому что как тут быть? Он увидел во мне что-то, а я не смогла оправдать это. Создай я хоть сотню ледяных, как он выразился «статуй», какой толк от них? Как они нам помогут? Верно, никак.

Глава 18

Утро началось с холода, с того самого, из-за которого хочется лишь глубже нырнуть под одеяло, но уж точно никуда не идти. Я полежала так минутку. Вторую. Третью. Вслушивалась в посторонние звуки, медленно приходя в себя ото сна. Осенний ветер посвистывал за окнами, ранняя пташка голтела где-то в лесу, а часы на тумбочке медленно отбивали секунды.

Тик. Тик. Тик. Тик.

А потом пришло воспоминание вечерней встречи. И разговора.

Тик. Тик.

Ох, как же мне хотелось провалиться под землю. То самое чувство стыда по новой разогнало кровь в венах, и вот от утренней сонливости и ни следа.

Тик. Тик. Тик.

Он зол? Очень сильно? Вдруг он то и дело, что думает как бы сбросить этот балласт, меня. Тогда он скажет прямо? Или может молча укажет на выход? У него бы это отлично получилось с его то мимикой.

Тик. Тик.

Мне стоит извиниться. Почему я не сделала это ещё вчера? Дура. Наверняка это его ещё больше разозлило.

Тик. Тик. Тик. Тик

Я выбралась из под одеяла и побежала в ванную, где шустро привела себя в порядок, затем заправила кровать и выбежала в коридор. Всё внутри замерло, а в следующую секунду набрало бешеный ритм, когда взгляд зацепился за коридор впереди. Неуверенность шептала мне не идти самой, дождаться момента, когда мы случайно столкнёмся, как вчера или в другой похожий день. Не идти на рожон. Что лучше сначала потренироваться, чтобы показать свою ответственность, стремление стать лучше. Что всё это не фальш, что я действительно выкладываюсь по полной.

Я сжала кулаки, пока боль в ладони не вернула ясность ума, а затем вышла на улицу. Меня встретили самые разные запахи, но в основном: сырая почва, кора деревьев и мох. В голове прокрутился сценарий, как после тренировки, я устроюсь в кресле с чашкой чая и историческим томиком. Но дабы не сбивать настрой, я живо погнала навязчивые фантазии и принялась за дело.

Тик. Тик. Тик. Тик.

— Говард.

— Да? - ответил мужчина, смотря в окно из столовой, пока я ковыряла кашу.

— Вы не знаете где сейчас Кзар?

— Уехал на задание. Он разве вам не сказал?

Тик. Тик. Тик.

— Задание?

Всё настолько плохо? Я настолько ужасна, что Кзар даже не стал мне об этом говорить? Не посвятил в свой план и даже не дал мне шанса помочь ему? Хоть как-нибудь поддержать. Я ведь... На первых порах я может и плохо сражаюсь, но я могла бы его хотя бы лечить, отвлечь кого-нибудь или что-то в этом роде.

Тик. тик.

— Давно?

— На рассвете, - Говард обернулся на меня. — Так он не сказал вам?

Почему он не сказал?

Тик. Тик.

— Нет. А вам? Он что-нибудь вам ещё сказал?

— Очистить крыльцо от листвы и смазать петли в дверях.

— А про меня?

Говард ничего не ответил, но оно и не нужно, его лицо за него вполне ясно говорило.

Тик. Тик. Тик

На следующий день я избила руки в кровь на манекене, потренировалась в стрельбе и попыталась создать девятого духа.

«Паршиво»

Тик. Тик.

Третий день я посвятила медитации, собирая все эфирные частицы, поглощая их, расширяя своеобразный контейнер для маны. И стараясь меньше убиваться над одними и теми же вопросами.

Тик. Тик. Тик.

Сколько его не будет? Как много времени у меня есть, что бы исправить положение? Это что-нибудь изменит?

Успокойся.

Тик. Тик.

Утро с каждым днём становилось всё более безжалостным, порой хотелось залезть под матрас, лишь бы стало хоть чуточку теплее.

— Знаете что будет, если рыцаря ударить по левой щеке?

Тик.

Лучше скажите, что будет, если я не смогу показать никакого положительного результата.

— Может вы отдохнёте? Не важно выглядите.

— Всё в порядке. Не беспокойтесь, - улыбнулась я, а в голову закралась мысль, что Кзар в самом деле может прогнать меня. Или убить. Или долго-долго пытать. Он наверняка в этом профи.

Нет.

Успокойся.

Кзар так и не появился в конце этого дня и завтрашнего тоже, и даже когда на девятый день у меня получилось создать целых шестнадцать духов. Это в два раза больше, чем неделю назад!

«Паршиво»

А какое количество хорошо? Может одного не хватает? Или двух? Что если я совсем рядом к идеалу, но слишком ослеплена нынешним успехом?

Тик. Тик. Тик

Мне было обидно, я злилась и тут же одёргивала себя за это, напоминая что именно благодаря нему я спасена и жива, но и из-за него же заточена здесь. Я искала в себе силы, чтобы не думать о том, что он мог сделать выбор, и я в этом выборе оказалась на дне.

Тик. Тик.

В день когда я блуждала по поместью, изучая все имеющиеся комнаты, Говард с попыткой успокоить, говорил, что так часто бывает, когда Кзар уходит не сказав ни слова о своих задумках и что когда появляется тоже не горит особым желанием посвящать в произошедшее с ним. Но мысль, что он просто бросил нас. То есть, меня. Не покидала с самого пробуждения.

В комнате рядом с залом и камином оказывается всё это время была просторная комната с исписаннным потолком и чёрным роялем. На клапе, крышке для клавиш, да и на них самих, я обнаружила знакомые опаленные следы. Он умеет играть на рояле? Нет, навряд ли. У него нет времени на что-то подобное.

Тик. Тик.

Ранним утром одиннадцатого дня я стояла напротив двери в кабинет Кзара. Я помнила о его запрете, но соблазн велик, а мои желания далеки от марадёрских или приступных. Изучив замочную скважину, я наполнила её снежинками, а те приняв силуэт, застыли в лёд, благодаря чему я смогла отварит замок.

— Ого, - невольно вырвалось у меня при виде до боли знакомой картины. Ходить далеко не нужно: буквально в соседнем коридоре есть комната с теми же разбросанными по столу бумаги, открытыми где попало книгами, заметками на случайной поверхности. Исключением стали карта, с разными отметками и короткими записями, а ещё стеллаж, со справочниками, коробками и папками. Больше всего меня привлекло последнее.

Тихонечко прикрыв дверь, я вошла внутрь, разумеется заранее сняв обувь, чтобы лишний раз не следить, и пробежавшисьглазами по названиям, я уцепилась за «Рейнард Лживая Сука». Самое броское и дерзкое наименование среди всей остальной серой массы. Запомнив положение предмета, я вытащила его и аккуратно отогнула обложку, первым меня встретил снимок в полный рост Императора Лоренделла - Рейнард Локхарт Де Шериан. Так Кзар про него так выразился? Не слишком ли яростно для человека, который просто...

«Рейнард. 44 года. Рост 183 см. Чистокровный мудак с утраченной привилегией лучшего друга и правой руки бывшего Императора Эдгар де Эльджео Лоренделл. Причина: убийство.

Действовал один? Сомнительно.

Кто соучастники?

Кучер. Имя неизвестно. Внешние характеристики: среднего роста, мускулистый(кто-то из служащих?), тёмные волосы, растительность на лице отсутствует. Цвет глаз - неизвестен. Наличие шрамов - диагональная на подбородке. Возраст - неизвестен.

Эвандер Форд

....

....

....

Новая прислуга как-то в этом замешана? По какому принципу он их выбирал?

От куда яд? Из чего он?

Симптомы: головокружение, слабость, тошнота, кашель с кровью, потеря речи, отказ органов. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть.

Где хранит документ о передачи престола? Сравнить подпись на документе с другим оригиналом. С чем? Найдено документов с подписью Эдгара: 2. 5. 7. 9.

Как достать документ о передачи престола? Проникнуть во дворец. Как?

Как?

Защитное поле против иллюзий. Как разрушить?

Тайные ходы?

Избавиться от барьера. Кто маг? Как устранить?

Люциус Адэр. Убить.

Юбилей помойной крысы 13 февраля. Разрушить барьер, принять образ одного из гостей. Кого? Где достать пропуск? Напасть на одного из приглашённых. Кого?

Хайден.

Делани.

Шантель.

Лефевр.

Бельфей.

Адэр...»

Я захлопнула папку, когда поняла, что остальные страницы были исписаны те ме же вопросами, доводами и досумашелствия жуткими утверждениями.

Император Рейнард убийца? С чего он это взял? Может он говорит о каких-то сражениях? Но что в этом такого? Все государства воюют и что же это теперь всех называть убийц?

«...яд»

«Смерть. Смерть. Смерть.»

Нет, здесь дело в чём-то другом. И это явно связано с бывшим Императором. Так он из тех кто считает смерть Эдгара подстроенной? А значит и не верит в то, что он рушил экономику Лоренделла злоупотреблением казной, экономией на материалах и обработке оружия — главном продовольствии империи.

«Найдено документов с подписью Эдгара: 2. 5. 7. 9»

Так вот почему он все эти годы проникал в хранилища городов и государств. Он искал важные для себя документы, а если они не попадались — всё сжигал, словно подавая кому-то, точнее Рейнарду, сигналы, что он близится к разгадке. Что скоро...

Взгляд зацепился за пометку на карте: «Алойз Юнг». Всем нутром я почувствовала как в ней было что-то важное. Нужное прямо сейчас. Я поставила на место папку и подошла ближе к бардаку на стене. В красный круг был обведён город королевства Энгельс, путь до него мог составить около двух или в крайнем случае четырёх суток, если делать большие отдыхи, но уж точно не одиннадцать. Куда он запропостился?

«Алойз Юнг»? Кто это? Он его ищет? А может уже нашёл? Он мог только запланировать на будущее эту поездку, а мог давно выполнить или быть может это просто координаты человека, который с чем-то помогает Кзару, вероятно даже не зная кто он есть на самом деле.

Тогда где же он?

Я сделала глубокий вдох, вытесняя панику и обиду, но это не помогло.

Почему он ничего не сказал? Не оставил хотя бы жалкий огрызок с объяснением у порога моей спальни.

Успокойся.

Зачем вообще привёл меня сюда, если не собирался брать на задания? Я для него какая-то игрушка?

Кровь вскипала с каждой прошедшей мыслью о безалаберном отношении Кзара ко мне. И всё же если он такой грозный, опасный и сильный, почём ему я? Если действительно потехи ради, то почему я должна это терпеть? Разве я не достаточно прожила в подобной обстановке? В мои планы не входили вечные самокопания. У меня другие цели...

«Заброшенный лагерь мирвинилов» — значилось на записке, рядом с точкой посреди леса. Там был мой второй "дом", а сейчас лишь могилы.

— Что за... От куда он...?

«Заброшенная деревня мирвинилов» — было написано в южной части карты вблизи океана и лесов. Я бы с радостью назвала это галлюцинациями, но, к сожалению, ощущала всю реальность происходящего. Хотела бы я махнуть рукой, посмеявшись над неверными координатами, если бы только не обратное. Что в первом случае, что в втором я была уверена на все сто, потому как мне самой лично однажды папа показывал на карте где мы находились, пока жили в лесу, а где когда-то обосновались наши предки.

От куда он это знает? Никто ведь кроме нас... Не может быть. Нет.

Что всё это значит?

Где он?

От куда он достал эту информацию?

Для случайности слишком точно. Два настолько точных попадания невозможно. Кто ему сказал? Неужели до меня он встретил другого мирвинила? Если это так, значит я точно не осталась одна.

Глаза судорожно бегали по карте, собирая в кучу несвязные записи и пометки, словно имеющие смысл только для одного Кзара.

Где же он может быть?

В голове перебирала все наши короткие разговоры за все прошедшие недели до его отъезда, но вспоминала лишь его сухие вопросы и такие же ёмкие ответы. Почти все они касались моих бывших тренировок или людей, что окружали меня в Лоренделле, по типу: Капитана Де Франко или его друга Мариуса Эшера, преподавателей и других служащих.

«Паршиво»

Странно, но почему-то только сейчас я поняла, что в тот день его лицо не излучало разочарования, а скорее ответ на один из его расчётов. Как если бы за секунды он визуализировал сценарий с моими духами, где их количество, или скорее даже моя слабость после их создания, проигрывали в чём-то. Сражении?

Я подорвалась к письменному столу, судорожно перебирая бумаги и рыская по ящикам. Наивно было надеяться, что Кзар оставил свой потёртый блокнот, в который постоянно что-то записывал. В таком случае, остаётся лишь опираться на новости, а точнее газеты.

Ближайший городок Валэс, про который говорил Кзар, действительно находился около двадцати километров от сюда, добираться туда пешим ходом — бессмысленная трата времени, значит нужно создать духа. Благо на одного не уходит много сил.

— Говард!

Я выбежала из кабинета, хлопок двери разнёсся взрывом по поместью.

— Говард! Где вы?

Говард словно исчез. Странность я заметила ещё вчера вечером, когда прежне болтливый и прилипчивый, он утерял интузиазм, как если бы с долгим отсутствием Кзара, он терял силы. Быть может так оно и есть, и сейчас он просто находится в некой фазе спячки, до возвращения хозяина. И вот снова меня окутало это простое, но ужасающее ощущение — я снова одна, будто мир вокруг меня был вырван из-под ног.

Успокойся.

Замолчи.

Откопав из сундука со всякими тканями шарф, я обмотала им свою голову, пряча белые волосы от лишних глаз и выбежала на улицу, где в попыхах создала лошадь. Удивительно и странно, но её ледяное тело не морозило меня, я даже могла спокойно прижаться к нему всем телом, дабы уменьшить сопротивление ветра, да и нароком не получить пощёчину веткой. Ещё удачей обернулась одна единственная дорога, без ответвлений, а даже когда те и появились, это уже было на выходе из леса, когда впереди виднелись первые дома Валэса. Разумеется по самому городу я не стала носиться на лошади, это привлекло бы много внимания, поэтому поиски продолжила бегом.

Газетчика нашла спустя десять минут бега, он, как и десятки, а то и сотни, и тысячи подобных ему, объявлял главные новости на всю улицу, срывая гланты и раздражая барабанные перепонки прохожих. С покупкой меня спасли завалявшиеся монеты в кармане брюк, и от части я пожалела о том, что получилось прочитать содержимое жёлтой бумаги.

«КЗАР ПОБЕЖДЁН.

Вчерашний рассвет ознаменовал конец долгой и кровавой битвы за порт Империи Энгельс. Вероломное нападение на стратегический объект и суда с поставкой оружия из Лоренделла было решительно пресечено доблестными силами Энгельса.

Двое суток непрерывных боёв! Волны атакующих взрывов и поджогов Кзара разбивались о несокрушимую волю рыцарей, стоявших насмерть ради защиты мирных жителей и имперского имущества.

Переломный момент наступил благодаря блистательной тактике отважного паладина Фареса Рено. Проявив недюжинную смекалку, он заманил коварного злодея в ловушку, положив конец его террору.

На данный момент преступник, известный как Кзар, обезврежен и находится под усиленной охраной в ожидании высочайшего имперского правосудия...»

Быть того не может. Чтобы Кзар и проиграл? Это точно какая-то ошибка. А даже если его и поймали, то он наверняка уже придумал как сбежать.

А если нет?

Значит ему нужна моя помощь.

Кзар

Алойз Юнг. Это имя обросло сумасшедшим количеством слухов. Но парадокс — при всей молве ни один из них не указывал достоверно, где покоится прах этого человека. Тот же Энгельс, который в этих историях представляли едва ли не оплотом рыцарства, вызывал у Кзара лишь усмешку. Не рыцари это были, а танцующие балет куклы. Поначалу их тщетные попытки его остановить даже забавляли. Он с удовольствием вёл эту игру: позволял им ухватиться за призрачную надежду на победу, чтобы затем ловко выдернуть её из рук. Но вечно балансировать на этой грани было нельзя. Прошла уже неделя, а могила главного шахтёра, Алойза Юнга, всё ещё не найдена. А значит, и возвращаться с пустыми руками не имело смысла.

Впрочем, время он потратил не зря. Уничтоженные оружейные поставки из Лоренделла и разыгранный перед энгельсскими простаками спектакль с мнимым поражением стали приятным развлечением. Кзар с наслаждением представлял, как о его «провале» уже трубят все газеты, как Рейнард и его прихвостни, обманутые кажущейся победой, расслабляются. Идиоты. Они даже не подозревают, какой унизительный удар он готовит на самом деле — прямо на юбилее Рейнарда.

Так начинался следующий пласт его грандиозного плана. До финальной точки отсчитывалось всего полгода. Сущие пустяки по сравнению с дорогой одиннадцать лет, что осталась позади.

Балтория… Некогда крупный город теперь словно выцвел. Многие из его гостиниц были снесены, а те, что устояли, чаще превращались в подозрительные притоны и бордели. Сюда Кзара привела логика: какую бы причудливую версию легенды о Юнге ни рассказывали в Энгельсе, корни каждой из них тянулись сюда, в Балторию. И это было неудивительно. Именно здесь находилась та самая шахта с взрывающимися кристаллами, раскопками которой руководил Алойз Юнг. Для простых людей, лишённых магии или обладающих ею в мизерной степени, эти минералы были безопасны — они реагировали лишь на мощную магическую энергию, что и делало их идеальной добычей для таких, как Кзар.

— Одна! - гаркнул над ухом Крум, от чего из рук Кзара выпал блокнот. — Локвуд.

— По-твоему, это трагедия вселенского масштаба? — Кзар, не скрывая раздражения, с силой стряхнул серую пыль с кожаной обложки. — К тому же, с ней Говард.

— Одна!

Кзар замолчал, мысленно прикидывая. Всего через несколько часов будет тринадцать дней, как он уехал на задание, это на целую неделю больше рассчитываемого. В таком случае заевшая пластинка у Крума быть может и имеет смысл. К сегодняшнему дню Говард вполне мог утратить последние силы, а с ними — и осязаемую форму. А значит, Локвуд и впрямь оставалась в поместье одна. «Ей не привыкать», — мелькнула в голове сухая мысль, когда он покидал убогую комнатушку.

Впрочем, Кзар не видел причин для беспокойства. Напротив, его отсутствие шло ей только на пользу. Будь она с ним, она потратила бы уйму времени на эти бессмысленные скитания по пыльным закоулкам, и пересушиванию слухов о давно истлевшем шахтёре. Вместо этого она могла в тишине и одиночестве оттачивать свою магию. Чему она наверняка была безмерно рада, ведь впервые за пару недель могла спокойно вдохнуть, а не ходить как на иголках.

Что говоря об Алойзе Юнге — руководителе шахты, который умер в возрасте сорока трёх лет от сильных ранений при обрушении туннелей, не счесть сколько церквей объездил Кзар, в поисках записей о его похоронах. Сам Балторий он посещал уже в третий раз, и город с его унылыми улочками и засаленными церковными книгами вызывал у него острую тошноту. Две фамилии «Юнг» на пожелтевших страницах принадлежали его жене и сыну, погибшим от лихорадки. А вот самого Алойза не было нигде. Ни в метриках, ни на кладбище рядом с семьёй. Никто не знал, где зарыли его кости. А значит, никто не мог его и призвать, чтобы выведать, куда старый скряга, за мгновение полного краха и собственной гибели, спрятал остатки своих драгоценных кристаллов.

Единственной зацепкой мог бы стать его напарник Ксавьер, но и того на кладбище и в справочниках не было, поэтому пришлось искать его родственников. И благо они всё ещё жили здесь.

— Добрый день, миссис Эверли, - широко и как можно более доброжелательно улыбнулся Кзар, глядя на пожилую и сморщенную, как изюм, старуху.

— Ваши дружки из церкви уже приходили, так что не надрывайтесь со своим проповедованием. Мы не верующие, - раздражённо прокряхтела та, закрывая дверь.

Кзар сделал рывок, в последний момент успев подтереть ногой дверь.

— Неужто я так похож на иеговиста? Не переживайте, я не состою ни в одной секте.

Пожухлая старушка Эверли доверчиво приоткрыла дверь, но лицо её оставалось сердитым. Впрочем, так могло казаться из-за морщин, которые наслаивались друг на друга, как лазанья.

— Бабуля, кто там? - крикнул женский голос из глубины дома.

— Я журналист, миссис Эверли. И как мне известно, вы потомки одного великого человека — Ксавьера Эверли, кто был напарником и заместителем Алойза Юнга.

— И что дальше?

— Моей целью стоит написать о них статью. Об их жизни, работе, вкладе в...

— Мой дед скончался не счесть сколько лет тому назад. Кто сейчас захочет об этом читать? - бурчала Эверли, покрепче сжав ручку двери. — Мой вам совет, найдите другую новость.

И только она хотела закрыть дверь, как за её спиной нарисовалась невысокого роста девушка, с вздёрнутым, как петочок, носом и растрёпанной рыжей косой. От последнего Кзар вдруг подумал о Локвуд.

— Ой, Добрый день! - заулыбалась та, проходя вперёд и приоткрывая дверь, на что старушка сначала сопротивлялась. — Вы совсем не похожи на журналиста.

— А как они по вашему выглядят?

Она пожала плечами, кокетливо накручивая на палец локон волос и рассматривая парня с ног до головы.

— Более расслабленный стиль одежды, сумка набитая бумагами и быть может очки. А вы... - она выдержала паузу. — Вы скорее банкир.

— Достаточно клишированное представление об этой профессии мисс Эверли...

— Джейн, - подсказала девушка.

— Однако, Джейн, я пришёл к вам не с социальным экспериментом и уж тем более не с декларацией из банка.

— А по какому поводу?

— Этот мистер... - начала старуха.

— ...Ларс Кинсли.

— Мистер Кинсли хочет написать статью о твоём прадеде и Алойзе Юнге.

— Правда? - Джейн распахнула глаза от удивления и прилива гордости за свой род, но больше скорее от мысли, что благодаря этой статье у неё самой поднимется популярность и её станут обсуждать. — Проходите тогда скорее.

— Джейн, - укоризненно шикнула старуха на внучку, а та лишь махнула рукой.

— Всего на пять минуток. И разве плохо лишний раз помянуть хороших людей? Особенно если они для нас не чужие.

Миссис Эверли раздражённо вздохнула, но кивком дала добро.

— Ты, Бабуля, проведи тогда, пожалуйста, мистера Кинсли в гостиную, а я заверю чаю. Или вам кофе?

— Кофе, будьте добры, - от натянутой улыбки у Кзара уже начинали болеть скулы, поэтому для него стало спасением на мгновение расслабить лицо, следуя по прямому коридору за миссис Эверли в захламленную всяким старьем гостиную.

Она указала гостю на диван, покрытый пледами и подушками, но тем ни менее, не внушающий никакого доверия. Казалось, даже дышать на него лишний раз не стоило, чтобы тот сильнее не промялся. Кзар был готов поспорить, что где-то между складками завалялась пара монет или давно потерянные ключи.

— Что именно вас интересует, мистер Кинсли? - продолжала говорить старуха с недовольным тоном, будто своим присутствием он нарушал её плотный график состоящий из шитья, чтения книг и готовки.

Кзар залез во внутренний карман плотного тёмного плаща и достал блокнот, наблюдая за тем, как крупная миссис Эверли, словно желе, втекала в кресло.

— Как долго Ксавьер Эверли работал в шахте?

— Всю свою жизнь, начиная с последних учебных годов, - старуха безучастно провела рукой по подлокотнику кресла. — У нас в Балтории считалось почётным работать в шахте, а у одного из его друзей там работал отец, вот и пристроили ребят.

— Один из его друзей был сын мистера Юнга? - уточнил он, делая пометки на листе.

Старуха фыркнула, и её сморщенное лицо исказила язвительная усмешка:

— Ну, если бы тот младенец был одержим бесом или богом в лоб целовынным, можно было бы и предположить. Но нет.

Кзар поднял глаза на миссис Эверли, мысленно сдерживая себя, чтобы не ответить тем же тоном. Её голос, скрипучий и пропитанный старческой желчью, казалось действовал на нервы сильнее, чем скрежет ворот в поместье.

— Забавно, - всё же сорвалось с его губ, вынудив уголок рта дрогнуть в подобии улыбки. Он сделал очередную пометку. — И чем же мистер Эверли заслужил такое расположение Алойза Юнга? Если верить рассказам, тот, мягко говоря, не славился ангельским нравом.

— Чем-чем, - закатила тусклые, выцветшие глаза миссис Эверли. — Пахал он как ломовая конь, возвращаясь весь черномазый, пока остальные его дружки по кабакам шлялись.

— Да и был он единственным, кто мог выдержать характер начальника, - подключилась к разговору Джейн, внося в комнату на подносе две чашки с чаем, одну с кафе и небольшую вазочку печенья. Аккуратно поставив всё на столик перед ними, она жестом пригласила к угощению, на что Кзар кивнул, но потянулся только к кофе. Уж слишком приторно выглядели ягоды на и так сахарном изделии. — Более того, он умел смешить его, а это равносильно седьмому чуду света.

— Ясно, - кивнул Кзар, переходя от поверхностных вопросов к более важным: — А что по поводу обрушения шахты? Как вы думаете из-за чего это произошло?

— Обвалы не редкость для шахтёров, Юнг это прекрасно осознавал, но продолжал выкачивать всё до последнего из неё. Вот и накликал на себя смерть.

— Бабушка! - ахнула Джейн, остановившись в паре сантиметров прежде чем окунуть печенье в чай. Кзара передёрнуло от одной только мысли привкуса этого размягшего печенья во рту. Ощущение, будто тебе срыгнули пережовики. — Не говори так. У него же семья была, кто кроме него мог её прокормить. К тому же те заболели гриппом, а лекарства, независимо от времени, всегда имели высокие цены. Что ему оставалось делать?

— Искать другую работу. Хоть конюхом или газетчиком, там мозгов много не надо. Деду нашему, Ксавьеру, удалось как-то. Устроился в приличную гостиницу и проработал там последние годы жизни, - бурчала старуха, выкарабкиваясь из кресла. — Думаю, этого с нас хватит. Всё что могли, мы вам рассказали, - она подхватила поднос и резво понесла его в соседнюю комнату, по всей видимости кухню: — Джейн, проводи мистера Кинсли.

Девушка неловко улыбнулась, как бы извиняясь за не гостеприимное отношения своей бабушки. Когда они вышли в коридор, Джейн оглянулась и шёпотом сказала:

— Быть может прадед мой и проработал последние годы в какой-то там гостинице, но вот головой он продолжал работать в шахте. Я хоть и маленькой была, но помню его бесконечное множество историй. Порой хорошие, а порой... - она пожала плечами открывая дверь. — Пугающие.

— Например?

Джейн нахмурилась, предаваясь воспоминаниям:

— Мол он совершил большую ошибку или что-то в этом роде. Он даже взял с дочери, то есть моей бабушки, клятву, что та похоронит его рядом с мистером Юнгом. Странно, да?

Кзар напрягся, поняв что вот она, та самая ниточка, ведущая его в нужном направлении.

— Действительно.

— Бабушка до сих пор таит на него обиду, пусть и не говорит, но всё ведь видно. Наверняка и вы это заметили.

— Вы о том, как миссис Эверли пыталась захлопнуть передо мной дверь, как только услышала имя своего отца? - отшутился Кзар, на что девушка хихикнув снова принялась накручивать на палец прядь волос. — А вы, Джей, не подскажете где именно похоронили мистера Эверли? Вы бы сделали мне огромную услугу.

— Я... - она нерешительно обернулась, словно боясь что её бабушка могла застукать за этим разговором. Недолго помявшись, она попросила листок бумаги, на котором быстро написала адрес. — Только не пишите что рядом похоронен мистер Алойз Юнг, это тайна.

— Разумеется. Ни строчки об этом, - Кзар взял руку девушки и чмокнул в костяшки, от чего у той залилось краской лицо. — Всего хорошего, Джейн Эверли.

— И... И вам, мистер Кинсли.

Возвращаясь в гостиницу, он с наслаждением разменал челюсти, пока в голове вырисовывался чёткий план: с первыми сумерками он проберётся к той самой кирке, что ржавела у входа в шахту в качестве музейного экспоната. Этот кусок зазубренного металла и облупившегося дерева был единственной нитью, что намертво привязывала Алойза Юнга к этому миру, а значит только им можно было вызывать его душу в этот мир. А потом домой, продолжать тренироваться с призывом призраков. Нет, технически призывать призраков Кзар умел и сейчас. Но те безмолвные, полупрозрачные фигуры, что являлись ему, были словно лишены голосовых связок. Что далеко не на руку, ведь какая будет польза от вызванного духа Юнга, если тот не сможет и слова прошептать о том, куда он спрятал свои проклятые кристаллы?

С низким стоном облегчения Кзар рухнул на диван, запрокинув голову. Мышцы ныли и гудели, требуя не движения, а полного забвения — чего угодно, лишь бы не этих бесконечных переходов из одного конца города в другой и уж тем более не из города в город с ночёвками на голой земле. Веки, тяжёлые, словно налились свинцом и отчаянно пульсировали, отказываясь открываться даже на звук хлопнувшей форточки — верный знак, что Крум вновь сбежал на промозглые улицы Балтории. Сомкнутые веки болезненно пульсировали от недосыпа и ни в какую не хотели открываться, даже когда послышался стук открытой форточки, означающий, что Крум в очередной раз смог сбежать и сейчас летает где-то по окрестности. «Лишь бы к ужину не подкинул дохлых крыс», — мелькнула смутная надежда.

«Думаю, что это хороший знак, но не смогу солгать, что рада ему»

Невольно он ухмыльнулся, вдруг всплывшей фразе Локвуд, идеально описывающей подношения Крума. И вдруг вспомнил, что накануне отъезда он не предупредил её о планах, увязнув в расчётах. И Говарда не вызвал, тот бы мог хотя бы передать со своих слов.

— Неважно, — отрезал он сам себе мысленно, с лёгкостью, отточенной годами. Он уже в который раз убедил себя, что его внезапное исчезновение стало для Локвуд если не подарком, то долгожданной передышкой.

— Пожар! Огонь! — гаркал кто-то за спиной, вырвав Кзара из незаметно нахлынувшего сна. — Пожар!

Крум клюнул Кзара в голову, окончательно приведя парня в чувства. Обернувшись, он увидел через окно крошечный кусок леса и тёмный дым, уходящий столбом в небо. Подорвавшись, Кзар выскочил из номера на улицу, впопыхах накинул седло на лошадь и направился к шахте, располагающейся за лесом. Самым страшным было если огонь перепрыгнет на деревья растущие на горе, ведь тогда те обвалятся прямо на вход и в таком случае можно попрощаться с киркой. Чем дальше он погружался, тем хуже становился обзор, выручало лишь то, что он уже ходил по этому маршруту, но будь он здесь впервые, точно бы заплутал. Где-то впереди, сквозь оглушительный хор трескающихся деревьев и гул пламени, прорвался приглушённый, но отчётливый хлопок — то ли взрыв, то ли выстрел, различить было невозможно.

Выбравшись на пригорок, он увидел впереди забитый досками вход в шахту и рядом, прикованную к скале массивными металлическими стяжками, ту самую здоровенную кирку.

Сунув платок обратно в карман, Кзар ускорился, а после практически вгрызся в инструмент, сильными рывками пытаясь вырвать его. Первые две попытки оставили после себя лишь скрежет и ссадины на ладонях, вселяя мысль, что железо намертво срослось с камнем — об этом же кричали плотные слои лишайника и мха, оплетавшие и инструмент, и скалу. Но на пятый раз раздался обнадёживающий скрип, и появился крошечный сдвиг

— Давай же, мать вашу! - рявкнул он, перехватив древко по удобнее, как вдруг на наконечник кирки приземлился Крум. — Неудачное место выбрал, дружище. Свали.

— Локвуд! - прокаркал ворон.

— Сейчас? Ты серьёзно?

— Локвуд!

Он отмахнулся от птицы, но тут же замер, насторожившись. На этот раз его отвлёк шум за спиной — тяжёлые, неуверенные шаги. Мгновенным движением он выудил меч и резко развернулся. На него шёл мужчина, задыхающийся от кашля, грязной и местами рваной одежде, и безумным, абсолютно ненормальным взглядом. "Это точно не один из защитников народных достояний", — подумал Кзар.

Кзар инстинктивно встал в стойку, крепче сжимая рукоять меча, но в этот миг из плеча незнакомца внезапно вырос ледяной наконечник стрелы. Мужчина запнулся, схватившись за плечо в крике, а из дымной завесы за его спиной возникла полупрозрачная, мерцающая фигура. Это была Локвуд, точнее её ледяной двойник. В её руках была толстая суковатая ветка, которой посильнее замахнулась и разбила об голову, и так скрюченного, мужчины. Он тяжёлым мешком, рухнул на землю, а Кзар от увиденного, казалось, впервые потерял дар речи.

— Локвуд! - крикнул Крум, словно указывая то, о чём ранее ему толдычил.

Локвуд отбросила сломанную часть ветки и подбежала к стене шахты, заморозив железные скобы, от чего те вскоре дали трещину. Один резким движением она вырвала кирку, но не удержав, будто от недостаточного количества сил, уронила на землю.

— Какого хера? - вырвалось наконец у Кзара.

Спасибо за прочтение! Буду рада вашим мыслям в комментариях. Если глава зацепила — не стесняйтесь ставить лайк, это лучшая поддержка для автора.

Глава 19

Один сумел сбежать, другие трое мужчин окружили меня, посмеиваясь над моим безрассудством и беспомощностью. Лес трещал в пожаре, погружая нас глубины ада: огонь, прыгал, словно стая кроликов, с одной верхушки деревьев на другие, воздух критически накалялся, а тропу, по которой я планировала сбежать, перекрыли обвалившиеся толстые ветви.

— Слушай, чокнутая, поиграли и хватит, - сказал один из них, с лысой, как яйцо, головой. — Кирка наша и даже не надейся. Ной уже на пол пути, а ты этого даже не заметила.

Я постаралась не подать виду, но этот неожиданный факт практически выбил почву из под моих ног. Покрепче стиснув дневник, украденный у людей, что тоже искали Алойза Юнга, я сколдовала ледяную версию себя — единственное на что были способны мои остатки магии. Ледяная я бесстрашно прорвалась сквозь огонь в глубь леса и исчезла среди стволов деревьев и дыма. Я же продумывала как спасти свою шкуру и удрать от них. Эффект неожиданности?

Тот, что был повыше, сделал в мою сторону первый осторожный шаг, затем второй, а на третьем — резкий выпад, чтобы ринуться вперёд. В этот миг я швырнула книгу на землю, прямо к подножию пылающего бревна. Незнакомец инстинктивно запнулся, его взгляд прилип к упавшему фолианту.

Этой доли секунды мне хватило. Рука молнией метнулась к кобуре на его поясе, выхватила револьвер, палец нащупал спуск...

— Нет уж! — здоровяк, пришедший в себя, подсек мне ноги, и я с глухим стоном рухнула на спину. Его массивное тело придавило меня к земле, а жилистая лапища принялась выкручивать мою руку, сдирая кожу, пытаясь разжать пальцы вокруг рукоятки. Другой рукой он стиснул мою шею, так сильно, что казалось вот-вот и она хрустнет. Кислород перестал поступать и со стороны я выглядела как рыба на суше, безнадёжно хватающая воздух ртом. А затем, краем глаза я увидела, как его подручные бросились к книге.

«Защита. Хотя бы её. Хоть какую-нибудь» — мысль пронеслась раскалённой иглой. Сознание поплыло, в висках застучало. Но вместо того, чтобы схватить книгу, мужчины с размаху ударились о внезапно возникшую на её месте ледяную стену — плотный, мутный щит, покрытый узором инея.

— Что за чертовщина? — просипел один из них, отскакивая и тряся ушибленную руку. — Разве она не выдохлась?!

«Бей или беги». Если бы этот вопрос задали Кзару, он бы, не моргнув, выбрал первое.

— Нет, — хрипло выдохнула я и, собрав остатки сил, со всей дури врезала кулаком в переносицу здоровяка. Раздался неприятный хруст. Он ахнул и откатился, прижимая к лицу ладони, из-под которых хлынула алая струя.

«Нос, кадык, солнечное сплетение, пах».

Следующей целью стало незащищённое солнечное сплетение. Согнувшись пополам, он застонал, выпустив мою руку. Я одним рывком сбросила его с себя и потянулась к револьверу. Тем временем третий громила с маниакальным упорством долбил по ледяному щиту кулаками, а затем схватил валявшийся булыжник. А сбоку на меня уже нёсся их лысый напарник, лицо которого исказила чистая ярость. Перекатившись на бок, я вскинула револьвер, поймала в прицел его колено и нажала на спуск.

— Сука! - вскрикнул он, распластавшись на земле. — Фрой, выруби её уже!

Мужчина, что яростно долбил по ледяному щиту — тот, кого я мысленно окрестила Фроем, — даже не дрогнул на крик лысого напарника. Но когда я обернулась, до меня дошло: это имя принадлежало здоровяку, которому я разбила нос. Инстинктивно поднятая рука не смягчила новый удар — лишь отвела его от виска. Голова гудела, а по коже, будто острой бритвой, прошлась режущая боль.

Успокойся.

Фрой, с искажённым яростью лицом, уже заносил руку для следующего удара. Я не стала уворачиваться — вместо этого рванулась навстречу, вцепившись в его запястье в момент замаха. Рывком перенаправив его же собственную инерцию, я раскрыла его защиту и, не дав опомниться, с силой упёрла дуло револьвера ему в живот. Выстрел, глухой и влажный, заставил его отшатнуться, наконец оставив меня в покое.

Что я делаю? Разве так...

Замолчи.

— Нет-нет! Фрой!... Ублюдина, как ты...

Лысый продолжал выкрикивать ругательства, но его истерика меркла перед новым шумом — треск ледяного щита достиг критической точки. Третий напарник был уже близок к цели. Я рванулась к нему, но нога наткнулась на преграду, и я грузно рухнула. Как оказалось, человек с простреленным коленом, истекая кровью и болью, всё ещё был опасен. В его руке, словно жало, блеснул нож. Промедли я на мгновение — и он всадил бы его мне в бедро, а не скользнул бы по коже, оставляя жгучую царапину. Выбив клинок ударом рукояти револьвера, я схватила его за волосы и с размаху ударила коленом в челюсть. Хруст был красноречивее любых слов.

Я делаю это не из зла. Нет. Так ведь?

Успокойся.

Так надо, иначе бы все старания Кзара стали бы напрасны.

Успокойся.

— Прочь! — я оттолкнула последнего уцелевшего напарника, но тот, видя, что я сделала с его друзьями, не думал отступать. В его глазах горел не страх, а слепая, отчаянная ярость.

Он стиснул кулаки и бросился на меня. Первые удары я успела парировать уклоном, но следующие, тяжелые и точные, пришлись прямо в живот, из-за чего из рук выпал револьвер. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел, вынуждая тело согнуться пополам. Воздух с силой вырвался из лёгких, сменившись надсадным, влажным кашлем. Я пыталась собраться, контратаковать, но получалось лишь отскакивать и прикрываться, а мои ответные удары казалось никак не влияли. Ледяной щит под яростным жаром пламени беспощадно таял, с каждой секундой открывая книгу этому незнакомцу и намекая мне о неминуемом поражении. И самое ужасное — Кзара нигде не было. Может, моя ледяная копия так и не добралась до него? Не смогла остановить того сбежавшего мужчину, а растаяла где-то в огненном аду?

Успокойся.

Над головой раздался оглушительный, предсмертный скрежет. Я инстинктивно подняла взгляд и увидела, как массивная ветка, объятая пламенем, с грохотом отделяется от ствола. Незнакомец тоже отвлёкся, но слишком поздно.

Сейчас!

Из последних сил я рванулась вперёд, толкнув его в грудь, и он, потеряв равновесие, тяжело рухнул навзничь. Сама же я отскочила назад. Ветка врезалась в землю с глухим ударом, подняв тучу искр, которые тут же принялись жадно лизать рукав моего свитера. Срывая пылающую ткань, я сквозь треск огня услышала его крики — он был жив. Пока ещё. Падающая ветвь не убила его, а лишь придавила, и теперь он, бьясь в конвульсиях, чувствовал, как его плоть пузырится и горит под тлеющей одеждой. От этой картины меня затрясло еще сильнее, особенно когда в нос, помимо едкого дыма, ударил тошнотворный, сладковатый запах горелого мяса.

«Мы не этому тебя учили»

— Нет, я... Боже, что я наделала? - нервным вздохом вышло из моих губ. Я вытянула руки, в попытке своей магией остановить огонь, но вместо ледяной волны подул лишь слабый ветерок, словно подкармливая пламя. — Нет-нет-нет! - я подошла ближе, почти вплотную, рискуя самой поджечься. Ничего. Моих сил при любом желании не хватало даже на крошечный брусочек льда, что уж тут говорить об громадной ветви. — Простите! Простите меня, я...! Я не хотела.

Задыхаясь от клубков дыма, я подхватив книгу и револьвер, и бросилась прочь от этого кошмара, к шахте. Страх гнал кровь по венам, выплёскивая в тело новые порции адреналина. Дым резал горло, выжигая слёзы, которые ещё сильнее слепили и дезориентировали. Стиснув зубы до боли, я прижала к лицу край шарфа, отчаянно надеясь, что Кзар где-то рядом, что мы с ним обязательно пересечёмся.

И именно в тот миг, когда искра надежды вспыхнула с новой силой, я услышала их — оглушительные, один за другим, взрывы. Сначала они казались далёкими, словно глухие удары в гигантский барабан, но быстро переросли в неистовую симфонию разрушения. Земля подо мной вздрогнула, потом затряслась с такой силой, что я споткнулась о собственные ноги и рухнула, захлёбываясь страхом и едким дымом. Деревья вокруг закачались, их стволы, казалось, кричали от напряжения. Я с ужасом наблюдала, как многовековые сосны ломаются, как спички, а их горящие кроны с оглушительным треском обрушивались на землю, вздымая тучи искр и заставляя меня вскрикивать от ужаса. Каждый новый взрыв звучал всё ближе, а пылающие обломки неслись в мою сторону, словно редкие, но смертоносные метеоры. Я попыталась подняться, но почва снова ушла из-под ног, и мощная ударная волна швырнула меня на землю, заставив кубарем скатиться вниз по склону.

— Аргх... — вырвался у меня стон, когда я влетела спиной в колючие заросли кустарника.

С трудом я поднялась на колени, дыхание хрипело и рвалось; дым въедался в лёгкие, выжигая их изнутри и заставляя меня безостановочно кашлять, пока глаза застилали слёзы. Я не знала, был ли причиной этому Кзар или же сдетонировали остатки кристаллов глубоко под землёй, но итог был один — если я буду медлить, то точно умру.

Едва я попыталась собрать волю в кулак, чтобы наколдовать хотя бы до смеха жалкий порыв ветра, способный отогнать пламя, моё тело предательски сжалось от боли, пронзившей каждый нерв. Всё шло от пореза на бедре, он пульсировал больше всего. Кровь в жилах будто вскипела, превратившись в раскалённую лаву, которая разрывала меня изнутри. С каждой попыткой ледяные вихри, которые я пыталась создать, становились всё беспомощнее, а пламя, почувствовав мою слабость, с новой яростью сомкнулось вокруг, загоняя в настоящую ловушку.

«Полумна, успокойся»

Стремительные взрывы не оставляли надежды, они искали меня, как будто чудовищное создание решило, что я стану его следующей жертвой.

«Луна, быстрее»

— Кзар! - закричала я, забыв о горле, сжимающемся в адской агонии. Я не знала, был ли он рядом, но в этот момент мне казалось, что его имя — это единственное, что имело значение. — Кзар! - повторила я, поднявшись на полусогнутых и продолжив путь, запреметив крошечный проход.

«Беги»

Я старалась не думать о том, что потерялась или том, что быть может Кзар не увидел моего ледяного духа, не заметил никаких сигналов, а просто уехал, разобравшись с одним бандитом.

«Убегай, малявка»

Успокойся.

— Кзар!

Сознание захлёстывала лавина панических мыслей, я буквально тонула в водовороте спутанных образов и теней. Я замерла на месте, судорожно пытаясь выловить из хаоса хоть крупицу осознанности, понять, куда бежать, но лишь глубже проваливалась в бездну собственного кошмара.

«Я догоню...»

«Поднимайся и беги!»

«Мамочка!»

Хватит.

Успокойся.

Свирепый ветер, не умолкая, свистел в ушах, подгоняя: «Беги, беги быстрее!» Но куда? Казалось, сам мир отступил, оставив меня один на один с безжалостными взглядами судьбы — теми самыми, что без слов указывали на все мои выборы. На ошибки, которые уже не исправить.

«Прошу, не надо!»

Хватит. Хватит!

«Малявка...»

«Мне больно»

Успокойся.

Я вновь и вновь проклинала себя, сжимая виски пальцами, словно это могло отмотать время назад. Словно отчаянное самоистязание могло искупить все грехи. Словно...

Кто-то крепко схватил меня за руку и дёрнул назад. От испуга перехватило дыхание, а связки словно поролизовало, из-за чего я не могла ничего произнести. Дёрнув локтём, я резко развернулась и стиснутым до боли кулаком ударила вперёд, но тот пронзил один лишь воздух. От слёз всё вокруг смазалось в одни красные и чёрные пятная, но даже так ясно, что человек сумел увернуться. Кто это? Неужто тот что с простреленным коленом? Нет, он бы не сумел догнать меня, как и Фрой, с дыркой в животе.

БЕГИ

БЕГИ

БЕГИ

Мне удалось ненадолго вырваться, прежде чем снова оказалась в тисках.

— Остановись! - потребовал голос, пока я брыкалась.

ТАМ ТЁТУШКА РОЗИ

НЕ СМОТРИ

С силой я ударила ему куда-то в ногу, от чего он вздрогнул и мне удалось своим весом повалить его на землю. Вот только не учла тот факт, что когда сама попытаюсь подняться, он вцепиться мёртвой хваткой в меня.

— Успокойся! Всё, хватит. Хватит.

ПОЛУМНА, УСПОКОЙСЯ

УСПОКОЙСЯ

УСПОКОЙСЯ

Череда ударов обрушилась на его руки и плечи. Я колотила его и захлёбывалась с слезах, молясь за свою жизнь всем и всему что есть на этом свете. А потом он повалил меня под себя.

НЕТ НЕТ НЕТ

МНЕ БОЛЬНО

ОСТАНОВИТЕСЬ

Это последний. Всего один раз. Ещё один и всё. Только он.

УСПОКОЙСЯ

МЫ НЕ ЭТОМУ ТЕБЯ УЧИЛИ

ЗАТКНИСЬ

Я выудила револьвер из ремня брюк и взметнув его дуло, нажала на курок. В ушах оглушительно зазвенело, а голова казалось окончательно раскололась пополам.

Хватит.

Хватит.

Больше не могу.

Мою руку с оружием грубо придавили к земле над головой — слишком рано. Пуля, свистнув впустоту, не успела поразить цель. Как же это унизительно. Капитан Де Франко был прав насчёт меня. Все они говорили правду.

«Паршиво»

Сердце азбукой морзе долбило по рёбрам, а пальцы онемели в тисках чужой хватки. Я смотрела ему куда-то в район груди или на плечи, всё ждала когда свернёт шею или перехватит револьвер и пристрелит как обезумевшее животное. Но он не двигался, быть может наслаждался загнанной в угол добычей.

— Всё? Угомонилась? - его голос прозвучал с лёгкой одышкой, и пальцы чуть ослабили хватку. — Я отпускаю, но не вздумай снова брыкаться.

Я замерла и даже когда он в самом деле отстранился, не сразу стала тереть глаза, чтобы наконец хоть что-нибудь развидеть.

Теперь они отчётливо горели алым, сливаясь с окружающим нас ужасом.

— Кзар... - облегчённо выдохнула я, и по губам поползла глупая, невольная улыбка. Она продержалась ровно до того мига, пока на меня не накатила волна недавней ярости. — Жаль не попала хотя бы в плечо. Вы это заслужили.

Он то ли возмущённо, то ли поражённо фыркнул:

— «Заслужил»? - поднявшись, он подтянул меня за локоть и повёл вперёд по трапе, где перед ним, словно перед господином, раступалось пламя. В другой его руке я увидела кирку, из-за которой всё и началось. — Похоже, ты где-то хорошенько головой приложилась, раз забыла, как выражается благодарность.

После пережившего, сдерживающие меня рамки стёрлись в пыль. Я с силой, от всей души, толкнула его в бок и слова понеслись сами:

— Да как вы...! Как вы совести находите?!

— Чего?

— Благодарить? За что? - я не унималась, толкая его в руки, в грудь, бессильно барабаня кулаками по его непробиваемой броне равнодушия — Вы бросили меня, даже слова не сказали. Говард исчез, а вас всё нет и нет. Нет и нет! - голос срывался на визг, такого никогда не было, но я продолжала: — Всё твердите, что я недостаточно хороша, не достаточно сильна, недостаточно сообразительна... И даже шанса мне не даёте проявить себя в настоящем деле. Да я...! Я...!

— Локвуд, прекращай это, - он попытался остановить меня, но я не позволила.

— Нет, - я сделала шаг назад, и ногти с такой силой впились в ладони, что кожа побелела. — Меня всю жизнь использовали, крутили как хотели. Но я думала... я верила, что вы не такой! Что не станется играться, не бросите, как надоест. Я ведь... - горло сдавил ком, дыхание перехватило, а всё тело выкручивало от адреналина, жара и чудовищной усталости. — Я поставила на уши весь Энгельс, чтобы вызволить вашу иллюзию из тюрьмы. Преодолела сотни километров, чтобы добраться сюда и остановить тех, кто пришёл за киркой Алойза. И... - взгляд упал на книгу в моей руке, её обложка была опалена, края обуглены. Челюсть свело судорогой, а глаза защипали стократно при осознании, что я натворила сегодня.

Казалось, пятна крови были повсюду: на руках, на ботинках, на одежде, под ногтями, въелись в кожу как клеймо.

Кровь. Кровь. Кровь.

Красный цвет определённо приследует меня.

Не в силах поднять на него глаза, я протянула Кзару книгу, и новая волна боли и истощения накрыла с головой. Порез на бедре горел нестерпимо, словно кто-то продолжал пилить меня, а я этого и не видела.

— Я убила их, Кзар, - выдохнула я, и грудь болезненно вздрогнула от сдавленной икоты. - Это было так... ужасно. И я ведь даже... - я замотала головой, сомкнув дрожащие губы. Голова наколялась, тяжелела, а лицо становилось влажным от слёз и крови. — Я не пыталась решить это как-то... как-то иначе. Их ведь можно было ещё спасти. Но я бросила.

Я почувствовала, как Кзар положил руку на моё плечо, а после слегка потянула вперёд:

— Идём.

— Я Бросила их там. Они... Они умерли.

— Локвуд, - закачал головой тот, как бы говоря, чтобы я перестала.

— Из-за меня, - последнее что прошептала я, прежде чем мы продолжили дорогу.

Голова так кружилась, что я стала видеть странные вещи. Кажется это были знакомые мне галлюцинации. Потому что Бродди в этом лесу точно никак быть не могло. Его труп давно сгнил. В попытке избавиться от этого я опустила глаза в землю, но что странно, даже так я умудрялась спотыкаться. Ноги совсем не поднимались. Тогда Кзар стал вести меня за собой, держа как щенка за шкирку, но в моём случае за рубашку.

Успокойся.

Убила.

Успокойся.

Я убила их.

Успокойся.

Всё из-за меня, если бы не я, они бы не...

Замолчи.

Потом обмякли плечи, спина сгорбилась, а в уши словно налили воды. Как же тяжело.

— Да что с тобой? - спросил Кзар, обернувшись.

Я без сильно покачала головой:

— Всё в порядке, просто опять подумала о... - и губы вновь задрожали, пришлось их прикусить, но слёзы то не остановить. Боже, но почему я такая?

Успокойся.

Насильно я расправила плечи и сделала уверенно целых пять шагов, а потом ноги подкосило.

— Чёрт, - выругался Кзар, успев подхватить меня за плечи. Затем он наклонился, обхватил одной рукой мои ноги и с необычайной лёгкостью поднял, забросив меня себе на плечо.

— Нет, я ведь... Я ещё зла на вас, - тяжело шевеля языком сказала я, пытаясь приподняться, упираясь ладонями в его спину.

— Как скажешь, Енот.

Я без сильно повисла, сумев лишь издать раздражённый стон от его язвительного ответа. Глаза тем временем медленно смыкались и открывались, видя ноги Кзара, который практически бежал по расколёной земле. Я слышала и чувствовала, как одним лишь взмахом руки он заставлял деревья, что лежали на нашем пути, разрываться в щепки, а огню расползаться в стороны.

Всё происходило так быстро и одновременно бесконечно долго. Казалось что лес никогда не закончится, это вводило меня в больший транс, я всё глубже уходила в себя, пока губы бормотали: «успокойся».

— Кзар, что-то мне не хорошо.

Помню, как всего на мгновение прикрыла глаза, но уже в следующую секунду могла свободно дышать и разглядеть землю, по которой шагали ноги Кзара. Я слышала как он что-то говорил, пыталась вслушаться, понять хоть что-нибудь, но мне будто ваты в уши напихали, поэтому пришлось дать ему знак что я в сознании слабым ударом по спине.

Только через время я поняла, что это не время свихнулось, а просто я теряла сознание. Поэтому и не застала момент как мы пришли к лошади, я очнулась когда мы уже скакали на ней, а Кзар легонько шлёпал ладонью по моим щёкам. Его лицо было размыто и как бы я не хмурилась, оно не становилось чётче, никак не собиралось воедино.

— Локвуд, сосредоточься, тебе нельзя снова терять сознание.

— Я стараюсь, но это так... - глаза закатывались, а язык был таким тяжёлым, непослушным. Я зажмурилась, поматав головой и глубоко задышав, наполняя лёгкие свежим ночным воздухом. — Простите за это, - с трудом распахнув веки, я взглянула на Кзара и в ту же секунду меня окутало волнение. — Ваше лицо... Вы поранились когда бежали?

Я потянулась рукой к его рассечёной брови, но Кзар отстранился.

— Не вздумай лечить.

— Но у вас кровь.

— У тебя тоже. И всё не останавливается.

Я не понимающе нахмурилась, но когда почувствовала странное тепло и влагу у рта, поняла что помимо раны на голове от удара об землю во время взрывов, ещё кровоточил нос.

— Ох, теперь ясно почему мне так холодно, - я криво улыбнулась, подтерев рукавом губы и нос, но скорее всего я просто размазала кровь по лицу. — Что за звон? Я одна его слышу?

— Колокол. Лес горит, как-никак, - он закатил глаза, прямо как я, вот только он сделал по своей воле, а не от того что буквально каждые десять секунд голова словно магнит притягивалась к центру земли. — Локвуд, надеюсь после всего сегодняшнего ты понимаешь, что ты в метагалактическом масштабе...

— Глупа?

— ...недальновидна, - Кзар хмурился глядя на меня.

Я коснулась пальцами носа, из него по прежнему шла кровь, слишком быстро, чтобы не придавать этому значения. Мне нужно было вылечить себя, но сил не хватало даже чтобы держать голову ровно. Повезло что Кзар придерживал меня за спину, иначе бы я ещё давно кувыркнулась на землю.

— Кзар, кажется я сейчас снова... - мой голос был глухим до тех пор, пока вовсе не прервался, когда голова неожиданно запрокинулась, как если бы я всего на пару секунд отключилась. Меня мутило, а тело дрожало от холода, пока глаза видели короткие отрывки происходящего вокруг.

— ... уже в себя... глаза... - отрывком донеслись до меня слова Кзара. — Спускайся. Локвуд, ......... сюда свои руки.

Я с самого детства много лгу, не знаю, может это уже болезнь и вовсе никакая не отговорка что я мирвинил и мы обязаны врать о себе даже близким друзьям. Но всегда когда я скрывала ложь, считала это правильным, даже скорее необходимым. Я строило ложное представление о себе людям, говорила что с мной всё в порядке, когда внутри всё было готово рухнуть, но так ведь делаю не я одна, верно? Именно поэтому когда Кзар приволок меня в какое-то пошарпанное здание и завёл в не менее удручающую комнату, я ответила ему что в силах принять ванную. На деле, даже когда он попросил, или скорее приказал, если судить по тону, разговаривать с ним по ходу дела, я умудрилась пару раз отключиться и наглотаться воды.

— Одежда же вся грязная, - заметила я, борясь с веткой в волосах.

— Повторяю в последний раз. На крючке висит хитон, - даже за дверью, я услышала его сдавленный, раздражённый вздох.

— Хитон? - обернулась к стене, где рядом с грубым полотенцем висела тёмно-синяя ткань.

Веки налились свинцом, требуя перерыва, сопротивлялась я не долго, слишком приятно было сидеть с закрытыми глазами. Так тепло, чуть щекотно и...

— Локвуд.

— Не сплю, - буркнула я, с силой потерев мокрыми ладонями лицо. Зря Кзар набрал целую ванну такой тёплой, почти горячей воды — она не смывала усталость, а усыпляла, особенно того, кто за всю жизнь не знал такой роскоши. Может когда вернусь в поместье, тоже попробовать так набрать воды? Но боюсь придётся уйму кастрюль кипятить.

— С предсказанием всё ясно — увидела его и пошла сюда. А вот то что было в Энгельсе, - он бархатисто посмеялся. — Поверить не могу, что эти идиоты умудрились допустить нападение. И как тебе это только удалось? Ты же буквально ходячая сирена со своими белыми волосами.

— Вот спасибо.

— Давай, выкладывай как всё было. Если, конечно, ты просто не наплела мне для весомости.

Хотела бы я ответить ему какой-нибудь колкостью, пока на то позволяла наглость, но в голову ничего не приходила, она была забита другим. Например, попытками не думать об убийстве, или неожиданно посиневшей ране на бедре, или около обморочном состоянии, или ещё куче чём другом.

— Я шарфом обматала голову, подобралась поближе к замку и распространила по всей его площади крошечные кристаллы. Словом, найти не составило труда.

— А высвободила как?

— Создала духа и... - из носа в третий раз пошла кровь, а перед глазами запрыгали тёмные пятна — преддверие скорого обморока. — Дух всё там подорвал. Соседние клетки тоже задело, так что кроме вас ещё кто-то сумел сбежать. То есть, вашего клона.

— Забавно, - хмыкнул тот. — Так значит твои эти «духи» на что-то и способны. Я предполагал, что они не более чем пушечное мясо. Сколько ты говорила можешь их создать? Восемь?

— Теперь девятнадцать.

Предельно аккуратно я выкарабкалась из деревянной ванной, больше напоминающую бочку, обтёрлась полотенцем и вместе с нижним бельём стала оборачиваться в хитон, пусть тот и напоминал больше халат.

Рукава полностью закрывали мои кисти, а подол практически касался пола, я буквально тонула в этой одежде, почему-то пахнущей Кзаром. Максимально возможно высушив волосы полотенцем, я вышла за дверь и увидела справа самого Кзара, стоящего прислонившись спиной к стене. В руках он держал украденную мною книгу.

Его лицо, всегда серьёзное и хмурое, казалось стало ещё раздражённей, когда он посмотрел на меня.

— У тебя кровь.

— А вы мне дали не хитон, а какой-то халат. Где вы вообще достали эту тряпку?

— Это моя пижама.

Опустив глаза на синюю ткань и сопоставив его слова с сохранившейся на ней запахом, я вытянула шею, подставив под подбородок ладонь, чтобы капли крови не попали на одежду. Кзар же захлопнул книгу и вытащив из кармана брюк платок, приложил к моему носу.

— Белый же!

— Это просто вещь, - в полголоса ответил он, подводя к кровати. — Держи сама.

— Я его в поместье постираю и верну вам, - уверяла я, присаживаясь на край матраса. Это стало последней каплей моей стойкости. Тело и так после горячей ванной обмякло, а сейчас было готова раствориться в облаке одеял и подушек. Мягких как вата, уютных и таких тёплых...

Я вздрогнула от неожиданного звука, это Кзар щёлкнул пальцами перед моим лицом. Удивительно, как я так быстро умудряюсь выключаться?

— На какой ноге?

— Что? - вяло спросила я, потирая лицо.

— Рана, Локвуд. Где она? - сдержанно повторил Кзар, вытаскивая пробку из какой-то стеклянной баночки.

Я молча наклонилась и закатала левую половину хитона, благо порез был выше колена на каких-то десять сантиметров. Впрочем, даже в нынешнем положении я не чувствовала себя очень уж уютно. Кзар в этот момент ковырнул указательным пальцем зелёную мазь и стал размазывать её по воспалённой ране. Всё и без того пульсирующее от боли, защипало до искр в глазах. Инстинктивно я сжала в пальцах ткань хитона и платок у носа, но к сожалению это не облегчило страдания.

— Это кто-то из них тебя полоснул?

— Мгм, - кивнула я, борясь с эмоциями на лице.

— Рана не такая серьёзная, могло быть и хуже, - в один момент он слишком сильно надавил, от чего я вздрогнула, а он поднял на меня глаза. Теперь уже привычно карие. И только сейчас я осознала, почему Кзар так предан кофе — он словно его очеловеченная версия. Такой же серьёзный и горький по характеру. — Терпи уж.

Пытаюсь, но так тяжело, что становится невозможно. И почему-то в его присутствии всё только усложняется, словно он ломает все мои внутренние стержни, блокирующие истинные чувства.

Я подтёрла нос и опустила платок, вместе с головой, наблюдая за тем, как он бинтует мою ногу. И это так странно. Никто никогда не делал даже такую мелочь для меня. Что-то такое незначительное, то с чем я и сама могла бы справиться. Безумно хотелось остановить время, запомнить это навсегда, заменить этим воспоминания моего экзамена, когда у меня были сломаны рёбра.

Я впитывала в себя каждое его движение, пока вдруг не почувствовала влагу на щеках. Или быть может это просто сквозняк? Или особенности яда, попавшего в кровь через лезвие того ножа?

Успокойся.

Плечи задрожали, а голова опустилась ниже, пряча лицо за передними мокрыми прядями. Грудь щипала, её неумолимо сдавливало гирями, вытесняя воздух, не оставляя места покою. Я пыталась быть как можно тише, но разве возможно не услышать как в полной тишине перед тобой кто-то шмыгает носом.

Успокойся.

Успокойся.

Я точно не знала причину. Слишком много факторов. Наверное на меня просто всё навалилось, но это не отменяет того, что у меня не получилось сдержаться. В Лоренделле ведь тоже происходили ужасные вещи, порой такие же безвыходные и болезненные. Тогда почему?

Успокойся.

Хватит уже.

Успокойся.

Я подтёрла ладонью веко, бросив взгляд на Кзара и моё сердце замерло. Он уже смотрел на меня, с чуть нахмуренными бровями, словно он сейчас чувствовал ту же часть моей боли.

— Из-за тех ублюдков?

Я отрицательно качнула головой.

— Не знаю. Может быть, - по моему затылку прошли мурашки от его проникновенного взгляда. Пугающий и одновременно с тем... приятный? Сейчас либо я сошла с ума, либо так на меня действует яд. Либо, несмотря на мои обиды, я на самом деле скучала по этим суровым глубоким глазам. — Наверное я просто рада, что мы живы.

Кзар хмыкнул, как над чем-то глупым, завязывая концы бинта.

— Знаешь, Локвуд, постоянно испытывать удачу ни к чему хорошему не приведёт, - он стал подниматься, а я остановила его, удержав пальцами за плечо. — Что? — вопрос был лишним, потому что его взгляд сам за себя говорил.

Я оперативно вытерла лицо рукавами хитона, а после потянулась всё к той же крошечной аптечке.

— Ваша бровь.

Он коснулся своего лица.

— Да, кто бы мог подумать, что ты вдруг захочешь меня пристрелить. Буквально.

— Что? - я уставилась на него, вспоминая те мгновения, когда думая что передо мной враг, выстрелила в него. — Так это пуля вас задела? Я думала это пока вы... Простите, я не знала что это были вы. Я бы ни за что...

— Неважно, - отмахнулся тот, выпрямляясь, а я в спешке схватилась за его жилетку, из-за чего тот повис надо мной. Никогда раньше не видела его такое удивлённое лицо, это же и привело меня быстро в чувства.

— Позвольте загладить вину. Мне правда жаль.

Он чуть нахмурился, а тяжело вздохнув, сел рядом. Промокнув спиртом кусок ваты, я мягко приложила к его порезу, а тот даже не вздрогнул, хотя рана выглядела болезненно. Поэтому вместо него, сморщилась я.

Интересно, чтобы было, если бы он тогда не успел увернуться от выстрела? Что бы я делала? Сгорела бы, наверное. А вдруг сегодня я истратила все остатки своей удачи?

— Так значит ты заходила в мой кабинет? - риторически спросил Кзар.

— Нет, - обронила я, убирая бинт.

— Неужели? Тогда как узнала об Алойзе Юнге и Энгельсе?

— Это всё...

Кзар с насмешливой улыбочкой качнул головой, как бы намекая, что он знает правду и мои оправдания никак не помогут.

— А что мне оставалось делать? - в голосе проскочила претензия, а глаза так и бегали то по его лицу, то по полу.

— Ты безнадёжна, Енот. Даже к моим книгам пробралась.

Глава 20

Меня потрясывало от холода всю дорогу и даже сейчас, лёжа у костра под пледом, органы продолжали дрожать. Я щупала лоб, виски, всё пыталась понять есть ли у меня температура, но тщетно. А Кзару казалось наоборот было жарко, раз уж он даже снял пальто.

Кзар...

Так странно. Вот он, живой, настоящий прямо передо мной, а не на искажённый портретах с газет. «Безрассудный»? Нет, это точно не про него, он через чур расчётливый, каждый день у него расписан посекундно, наверняка и сейчас он что-то планирует в своём дневнике. Сверяет с часами и пишет, пишет и пишет... «Безжалостный»? Видимо не такой уж он и бессердечный, раз уж не бросил меня в лесу, да и с раной помог вчера в гостинице. Просто он немножко нелюдимый. Лучше уж так, чем...

— Ты засыпать планируешь? - вдруг спросил Кзар, не отрывая глаз от дневника. Заметил как я пялюсь?

— Холодно очень, - я перевела взгляд на крума, который нежился на сумках и всё вокруг зашаталось, как при головокружении.

— Серьёзно? — фыркнул парень.

Я прикрыла веки, уткнувшись лицом в подстил и подтянув повыше плед.

— Неважно, - прошептала я.

С ним всё равно лучше. Он хотя бы не бьёт меня. Да и не обзывает, только если «енотом». И даже если у него порой злой взгляд, он никогда не смотрел на меня с презрением или ненавистью. Он помогает мне, учит, не брезгует быть рядом и есть за одним столом. И сейчас костёр разжёг, явно ведь не для себя... А подстил и плед? Я не видела чтобы он достал второй комплект.

Я чуть повернула голову чтобы открыть глаза, как в ту же секунду почувствовала прикосновение к волосам. Чьи-то пальцы осторожно отвели прядь с лица, убрали её за ухо, и к виску прижалось запястье.

— У тебя горячка, - сказал Кзар, убрав руку, с которой даже не снимал перчатку, видимо чтобы не обжечь. — Пока меня не было, ты обрабатывала рану?

Я потёрла глаза кулаком, прогоняя сонную муть, и промямлила:

— Не знаю... Не помню.

— Как это не помнишь? - не получив ответ, он вздохнул и убрал плед с моих ног, после чего я почувствовала, как он стал разматывать бинт.

— Не надо, я сама, - я вытянула руку, пытаясь приподняться на локтях, но тяжёлая ладонь тут же легла мне на плечо и мягко, но настойчиво вернула обратно.

— Лежи уже, - буркнул он, даже не взглянув на меня. Вытащив из сумки новые бинты и спирт с мазью, он стал обрабатывать ногу, а я закусила губу, стараясь сдержать гримасу боли. — Героиня всех героинь. Спасать она меня отправилась. Невероятно, - говорил он себе под нос, и в голосе смешались ирония с насмешкой. — Кому кого ещё спасать нужно... Локвуд, ты прежде чем что-то делать, попробуй подумать. Хорошая вещь, спасает от большинства ошибок, - размазав по ране мазь, он стал туго бинтовать ногу.

— Вы ругаетесь? - спросила я тихо, с тенью улыбки.

Кзар вздёрнул бровь и метнул на меня короткий раздражённый взгляд.

— Не заметно?

И от этого взгляда, от этого ворчливого тона, от того, как он при этом продолжал бережно обрабатывать мою дурацкую рану — меня вдруг пробило на смех. Тихий, усталый, но искренний. Ведь разве можно отчитывать и одновременно с этим помогать с раной? Оказывается, можно, если этот человек - Кзар.

— Вы и правда лучше, — выдохнула я еле слышно, сама не замечая, что говорю это вслух, что мысли вдруг стали словами. — Даже если вы тоже ошибка... - и обратно закрыла глаза. — Всё равно с вами лучше.

Проспала я прилично — судя по тому, что в поместье мы прибыли днём, а проснулась я тоже при свете, наверное, около суток. Глаза резал мягкий свет из окна, тюль призрачно колыхалась на ветру, просачивающемся в щель приоткрытой створки. Что удивительно, в комнате было по-настоящему тепло, хотя раньше я дрожала даже с наглухо закрытыми окнами, словно в склепе. Потерев лицо, я попыталась перевернуться на бок, но тут же откатилась на спину с тихим стоном — порез на бедре напомнил о себе резкой, дергающей болью.

Взгляд упал на прикроватную тумбочку. На ней стоял стакан с водой и лежала записка, на которой острым, размашистым почерком было написано:

«Сегодня тренировки не будет. Вылечи уже себя.

К.»

Сухо и ёмко, в духе Кзара. Осушив стакан залпом, я заметила на подлокотнике соседнего кресла знакомый полуовальный опалённый след — явный знак того, что Кзар действительно наведывался сюда, пока я спала. Лишь бы не подслушал мои ночные бормотания, иначе насмешкам не будет конца. На том же кресле аккуратной стопкой лежала чистая одежда: несколько рубашек и брюк, а сверху — кожаная жилетка, в кармане которой лежал отточенный мини-нож.

Неужели Кзар ездил в город, пока я была без сознания? Что ж, весьма кстати — моя парадная форма студента военного училища, побитая не столько жизнью, сколько последними приключениями, окончательно пришла в негодность.

Приподнявшись, я осторожно коснулась бедра, пытаясь собрать остатки сил для исцеляющего заклинания. Но, размотав бинт, увидела, что рана лишь начала покрываться тонкой корочкой. Прошло почти три дня, большую часть из которых я проспала, а сил, казалось, не прибавилось ни на йоту. Или это касается только магии исцеления?

Вот они, последствия.

Я тут же погнала прочь неприятные мысли, они не стоили ни моего времени, ни сил, ведь я прекрасно знала, что мой путь с Кзаром и целью спасти свой народ не не будут усыпаны лепестками роз, что мне предстоит многое потерять и обрести. Невероятно бодрящим оказался душ — смыть липкую грязь, запёкшуюся кровь и дорожную пыль было сродни духовному очищению. А тут ещё и новая одежда, сидевшая на удивление идеально. Интересно, Говард подсказал ему мои параметры, или он на глаз прикинул, не утруждаясь лишними размышлениями?

Выбравшись в коридор, в поисках хоть кого-нибудь, я посмотрела в противоположный от меня коридор, в конце которого находились спальня и кабинет Кзара, двери как всегда были закрыты, а когда я прошла вперёд, увидела Говарда. Он стоял на середине лестницы между поворотом и смотрел в окно, за которым стояла пасмурная погода.

— Говард! - радостно выдохнула я не сдерживаясь, бросилась вниз по лестнице, но на последней ступени всё же споткнулась о собственные ноги.

— Осторожнее! Не стоит так нестись, я теперь никуда не исчезну, — он ухватил меня за руки, а я, не в силах сдержать нахлынувших чувств, прижалась к его груди. Ощущение было такое, будто обняла большую, плотно набитую подушку — невероятно уютную и тёплую. — Вы, наверное, сильно переживали, — его тяжёлая ладонь мягко похлопала меня по плечу, а когда я отстранилась, его лицо озарила широкая, по-настоящему добрая улыбка. — Как вы себя чувствуете?

— Намного лучше, по сравнению с прошедшими днями, - я невольно провела по шее, на которой остались синяки от рук того мужчины в лесу, что пытался меня задушить. — Простите за свитер, вы так кропели над ним, а я не уберегла.

Он махнул рукой:

— Пустяки. Всё равно в нём я наделал много ошибок. Следующий выйдет куда лучше, - Говард поднял глаза на мою макушку и сощурился, будто о чём-то задумался. — Секунду, - он обхватил ладонями по диаметру мою голову, затем кивнул. — Зима, чувствуется, обещает быть студёной, думаю заранее связать пару шапок.

Я попыталась сдержать смех, но не вышло, поведение Говарда было до невозможности умилительным на фоне с его грубым внешним видом.

— Вы так талантливы.

— Ох, это вы ещё не видели обед, который я приготовил. Пойдёмте-ка, пойдёмте.

«Сегодня тренировки не будет»

Что ж, это логично. Тренировать меня сейчас — всё равно что заставить манекен двигаться. Странно лишь одно: обычно, когда я полностью выдыхаюсь, то восстанавливаюсь за ночь. Но сейчас всё иначе. Мои силы вернулись едва ли наполовину, если не меньше. Я знала о существовании цепей и наручников, блокирующих магию — именно из такого места я и вызволила иллюзию Кзара. Но чтобы яд... Такое, конечно, бывает. Вот только, к сожалению, я не имею ни малейшего понятия, как ускорить выведение этой гадости из крови.

— Как всегда пальчики оближешь. Спасибо, Говард, - улыбнулась я Говарду, стоящему на излюбленном месте напротив окна.

— Рад, что вы сыты и довольны. В отличии от этого... - он кивнул в сторону двери в коридор, явно намекая на Кзара.

— Куда он запропостился кстати? Неужто опять в кабинете?

— Можно и так сказать.

Я с подозрением бросила взгляд на затылок Говарда, а тот словно почувствовав это, сложил руки на груди.

— Я не выдам вас. Скажу что сама нашла.

— Нет, не стоит. Это точно не то место, где вам стоит быть или вообще хоть что-то видеть.

— О чём вы...

— Полумна, лучше не думайте об этом. Вы должны о другом беспокоиться. Например, о своём здоровье.

Наше затянувшееся молчание прервал протяжный скрип ворот на улице, после чего со вздохом я отнесла тарелки в мойку. Гремя посудой, взгляд зацепился за вид за окном: разноцветная листва, словно из волшебной сказки, устилала землю и деревья, густой туман висел в воздухе неподвижной молочной пеленой, скрывая даль, а низкие свинцовые тучи угрожающе провисали, готовые в любой момент обрушить на землю новый ливень.

Интересно, Крум сейчас где-то там или застрял с Кзаром?

Оглянувшись на дверь, ведущую из кухни в столовую, я отворила форточку и выглянула наружу, неуверенно позвав ворона:

— Крум!... Хей, Крум! Лети сюда, хороший мой... Крум!

Никого. А значит либо не услышал, либо действительно сидит в заточении, либо вовсе не в настроении отзываться. И вот уже собираясь закрыть окно я услышала хлопот крыльев, а в следующее мгновение мне острый клюв едва не вонзился мне в щёку.

— Вот чёрт! - я едва успела отпрянуть. — Кто же так влетает, Крум?

Пока я задвигала засов, он устроился у меня на плече и принялся методично дёргать клювом за пряди волос.

— Ауч! Да что ты делаешь? Прекращай.

На мои слова он гаркнул прямо в ухо, оглушительно и требовательно:

— Кзар! Кзар!

— Ты знаешь где он? Отведёшь?

— Ага, вот же! — радостно вырвалось у меня, когда я обнаружила единственный опалённый след на гладкой поверхности дерева. Протянув руку вглубь, к боковой стенке шкафа, я нащупала нужное место и надавила. Пальцы почувствовали, как под тонкой деревянной панелью что-то уступило нажатию. Кнопка.

Раздался глухой щелчок, и половина шкафа с лёгким скрипением дрогнула, образовав узкую щель. Он не открывался, как обычная дверь — нет, он уходил вглубь самой стены. Боже, теперь ясно, почему Говард так часто ворчал о деньгах, вложенных в это поместье. Крум запрыгнул мне на плечо, пока я просовывала пальцы в тёмную щель. Сделав несколько усиленных рывков, я наконец сдвинула тяжёлую конструкцию и протиснулась в узкий, слабо освещённый коридор. Справа был тупик, а слева — крутая каменная лестница, уходящая в непроглядную тьму.

Скользя ладонью по ледяной, шершавой стене, я погружалась всё глубже. Где-то вдалеке мерцала тонкая полоска света, такая тусклая, что казалось, это просто игра воображения. Но потом я услышала голос, не разобрать что именно говорит из-за расстояния и плотно закрытой массивной деревянной двери, но ясно что он не был радостный. Что-то гремело и падало, даже послышался треск, на который я уже хотела развернуться и сбежать, но присутствие Крума придавало хоть и мнимой, но уверенности. Пальцы нашли замок, и я, почти не думая, сколдовала ледяной ключ, идеально повторяющий его сложный механизм. Лёгкий поворот — и дверь бесшумно отворилась.

Каменная комната походила на помещение для пыток, повсюду всякие острые штуки, тёмные пятна, приглушённый свет и тьма; на высоком громоздком деревянном столе лежали всякие бумажки, старинные книги и меч без ножен, на котором я увидела кровь. Но самое интересное происходило в самом конце комнаты - там стоял Кзар, а перед ним скручившись мялся человек. Нет, это был скорее его фантом, призрак, ведь образ слишком не чёткий, почти прозрачный и какой-то... Кривой?

— Сколько ещё ты будешь молчать, а? - яростно кричал Кзар, взмахнув рукой, в которой он сжимал мятые бумаги. — Не притворяйся что не понимаешь или не слышишь меня, я то точно знаю, что на этот раз всё вышло. Ты должен... Эй, куда ты смотришь?!

Кзар ударил бумагами худощавого мужчину с пустыми, выпученными глазами. Тот съёжился, и раздался тихий, жалобный звук. Но было в нём что-то странное — будто он прозвучал не в комнате, а прямо в моей голове.

Я неуверенно сделала шаг вперёд, и наш с мужчиной взгляды встретились. Его брови взлетели вверх, а спина выпрямилась.

«Мирвинил! Живо скажи этому ненормальному, что я его не слышу. Ну же!»

Я пошатнулась от этого внезапного голоса в сознании, а Крум в это время перелетел на стол. Мои глаза метались между призраком и затылком Кзара — похоже, только я могла слышать этого духа.

— Кзар, — осторожно окликнула я.

Он резко обернулся. Его лицо на мгновение окаменело от неожиданности, он даже несколько раз моргнул, словно не веря своим глазам, прежде чем полностью развернуться ко мне.

— Локвуд, — его голос прозвучал низко и опасно. — Как ты сюда попала?

В его риторических вопросах я уже давно успела различать и улавливать упрёки, поэтому мои оправдания не заставили себя ждать:

— Крум привёл, - невинно ответила я, на что ворон недовольно гаркнул, а я лишь смогла пожать плечами. И судя по лицу Кзара, его не устроил такой ответ. — Сделала ключ изо льда, - я прикрыла дверь и медленно пошла на встречу к Кзару, переведя взгляд на призрака. — Он вас не слышит.

— С чего ты взяла? - фыркнул Кзар, недоверчиво сощурившись.

— Он сам мне сказал.

— Тогда почему я не слышал? Я уже которую неделю копаюсь тут с этим остолопом, а ты явилась и он сразу стал тебе что-то там говорить? Локвуд, ты точно в своём уме? Потому что мне кажется что ты по-прежнему бредишь, - нахмурился парень, швырнув бумаги на стол и зашагав по комнате в поисках чего-то, возможно логики. — Сказал он ей, ага, как же. Что этим утром ахинею несла, то и продолжает делать. Фантастика просто, - бурчал парень себе под нос. - Нет, давай начнём с того зачем ты сюда пришла? Разве не понятно, что сюда лучше не соваться? Все книги в библиотеке перерыла и стало скучно, а, Енот?

Кзар зло зыркнул на меня, когда обернулся в конце комнаты. Ещё вот-вот и он бы вспыхнул от раздражения. Я знала что сейчас он не столько злился на меня, сколько на не решаемую задачу с призраком. Однако от этого лучше мне не стало.

— Я вас искала, - тихо вымолвила я среди гнетущей тишины.

— Меня она искала, ну конечно, - он снова зашагал, а потом остановился и резко развернулся, посмотрев на меня, чуть сбавив тон: — Зачем?

Я стала нервно выкручивать пальцы, решаясь над ответом. Воздух вдруг стал густым, а лёгкие словно сдавило под прессом.

— Думала может с чем смогу помочь, раз уж тренировки всё равно не будет. А ещё хотела поблагодарить, - я подняла на него глаза и постаралась задержать взгляд, но выходило скверно. — Я наговорила всякого за эту поездку, но так и не выразила благодарность за помощь. И быть честной, я плохо помню, последние часы, - неловко лепетала я, почесав шею, — даже как я добралась до спальни.

Кзар хмыкнул, а подойдя к столу, стал перекладывать бумажки, но выглядело это так, словно этим жестом он вымещал все свои эмоции или пытался успокоиться.

— Кое-кто может и вскарабкался в седло самостоятельно, но по приезде всё равно бесстыдно вырубился. Настоящий мешок с картошкой.

«Вот чёрт!» — выругалась я, ощущая как мне стало до невозможности неловко за себя.

— Извините, что опять доставила вам хлопот.

Со стороны Кзара донёсся тихий, едва уловимый смешок. Я непроизвольно перевела взгляд на призрака, словно он мог бы подтвердить или опровергнуть то, что я услышала, но тот лишь безучастно моргнул.

— Сначала это действительно было в тягость, - произнёс Кзар, не глядя на меня. — Но лишь до тех пор, пока ты не начала болтать.

— Нет, вы же шутите? - я готова была провалиться сквозь каменные плиты пола, а Кзар в этот момент мельком взглянул на меня через плечо, и на его губах застыла коварная ухмылка. — Не надо. Я не хочу знать, что говорила.

— Как скажешь, но... Гм, - он сделал театральную паузу, — полагаю, если Говард когда-нибудь узнает, как ты оцениваешь его шутки, мягко говоря называя их «низкосортным дерьмом», это разобьёт его бедное сердце.

Раздавленная его высказыванием, я медленно подошла к столу. Пальцы сами потянулись к очередному опалённому пятну на дереве, а взгляд скользнул по смятым листам, которыми Кзар только что швырял в призрака.

— К огромному сожалению, большая часть твоих изречений, были неразборчивыми бреднями сумасшедшего. Но порой ты буквально цитировала какие-то исторические факты.

— Прошу, хватит. Мне уже достаточно стыдно, чтобы вы прекратили это злорадство.

Пододвинув один лист, я пробежалась по чернильным буквам — языку мирвинилов, та самая тайнопись, в которой мы хранили свои писания, учения и наставления. Бумага была древней, пожелтевшей, местами порванной, а кое-где настолько истёртой, что сквозь буквы просвечивало. И где он только её раздобыл?

— Кто такие Орвин и Ирэн? - внезапно спросил Кзар, и его голос вновь приобрёл стальную серьёзность, заставив меня посмотреть на него. — Ты несколько раз упоминала их имена.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять внезапную спазм в груди, прежде чем ответить:

— Орвин был моим коллегой по работе и однокурсником. Как и Ирэн

Кзар упёрся ладонями в стол, слегка склонив голову. Его взгляд был пристальным, изучающим и выискивающим малейшие трещины в моём выражении лица. Мой же зацепился за его красную царапину на брови.

— Так значит Люси Карлайл умудрилась завести друзей? Забавно, - Кзар специально сделал акцент на моей бывшей личности и наклонился ещё ближе. — Неужто расстроилась? Я-то предполагал у тебя всё это время голова была забита более важными делами, а не какими-то пустыми связями. Люди приходят и уходят, Локвуд. Пора бы стоило это усвоить.

— Поверьте, я прекрасно это понимаю, - брови сами по себе напряглись, когда в памяти всплыли образы родителей, и они не смягчились даже когда мы вновь встретились взглядами. Я ждала колкости, язвительной шутки или упрёка в пустословии, но ничего из этого не произошло. Кзар молчал, и было в этом что-то новое — будто он поверил мне и без лишних слов.

Он коротко кивнул в сторону бумаг:

— Нашла что-то?

— Не то чтобы нашла... Скорее, удивлена, что это у вас есть. Судя по всему, это заклинание выпытали у одного из мирвинилов во времена, когда их держали как диковинных зверей.

— У мирвинилов? - с нескрываемым недоверием переспросил он. — Где вы и где тёмная магия. Что-то не вяжется. И только не начинай снова о том, как вас в последнее время к ней приписывают.

— Это всегда были мы, Кзар. Что поделаешь, если время имеет свойство искажать историю, - аккуратно проведя пальцем по одной из строк, я продолжила: — Здесь говорится о тесной связи с прошлым, настоящем и будущем. А как вы помните, мы способны предвидению.

— И?

— Если говорить простым языком мы — связующее, мост между двумя временами: прошлым и будущем. Для нас они едины, словно расположены на одной полосе, поэтому заглянуть в будущее или вытащить что-то из прошлого, так же естественно, как... - я беспомощно взмахнула рукой: — как сделать глоток воды.

— Погоди, ты сказала «вытащить»? То есть ты можешь буквально проникнуть в прошлое и взять от туда что-то материальное? - его глаза вспыхнули, словно за доли секунды в его голове загорелся план.

— Нет, я это образно и очень грубо. Тяжело правильно донести суть нашей магии, особенно когда веками её скрывают под страхом смерти. Или скрывали, - я на секунду зависла на этой мысли, но быстро одёрнула себя. — Нам легче говорить, что мы лечим, чем то, что мы... как бы отматывем время до момента, когда у человека не было раны и закрепляем это многовение. Это работает с физическими повреждениями: порезами, ушибами, переломами. Всё сложнее с ментальными ранами и врождёнными заболеваниями.

Кзар нахмурился переваривая мои слова, его взгляд блуждали по столу, а после короткого кивка, спросил:

— Получается, прошлое вы видите так же, как и будущее?

— Да... Я так думаю, - прозвучало тише, чем я хотела, и я пожала плечами.

— Что это за неуверенность?

Я качнула головой уходя от ответа, но Кзар всё насидал:

— Так уверенно глагольствовала, а к сути — сдулась? Или и в этом есть свой нюанс? Нужна какая-то особая реликвия или звание мудреца с тремя волосками на подбородке?

— Что? Нет, - уголок моей губы криво дёрнулся, а ногти впились в ладони.

Кзар вздохнул, облакотившись локтём об стол.

— Говори уже.

Я отступила на шаг, ковыряя кожу, а взгляд прилип к трещинам на полу. И вот опять.

Успокойся.

— Вы не поймёте.

Он молчал. И я тоже. Хотелось раствориться, исчезнуть, привычно забиться в угол и захлёбываться в тянучем, всепоглощающем чувстве вины.

Успокойся.

Сделав прерывистый вдох, я взяла чистый лист и карандаш и принялась выводить перевод, стараясь, чтобы рука не дрожала.

— Не знаю, где вы раздобыли это заклинание, но молюсь, что больше ни у кого его не было.

Пока я писала, Кзар вернулся к призраку, а по столу, более решительно, запрыгал Крум, играясь с бумагами. Он то мял их, то сбрасывал, а потом, словно подражая мне, зажал в клюве другой карандаш и принялся выводить на пергаменте закорючки. Моё же тело ныло от долгого стояния, особенно порез на бедре. Казалось, боль пульсировала до самой кости, растекалась по венам жидким огнём и щипала, как лимонная кислота. Со сдавленным стоном я присела на высокий табурет, напоминающий те, что стояли у стойки в баре мистера Фроя.

Интересно, как он там? Всё так же ворчит на Орвина? Хотя он, наверное, уже уволился.

Нет.

Замолчи.

...для вызова духа, человеком не принадлежащему к роду мирвинилов, помимо останков, необходима личная вещь умершего.

Может в лесу, где был наш лагерь, остались чьи-нибудь кости? А может мне достаточно просто вернуться туда, чтобы научиться видеть прошлое?

Замолчи. Замолчи.

Успокойся.

В полнолуние связь сильнее благодаря...

Бродди. Вдруг мне удастся найти его рваный мяч. Вызови я его, чтобы он сказал?

Успокойся.

Успокойся.

УСПОКОЙСЯ.

УСПО...

— Что за крест? - спросил Кзар выглядывая изо спины, а у меня будто спала пелена перед глазами, даже назойливый писк пропал.

— Это... - я запнулась, с ужасом глядя на жирный карандашный крест в углу листа. Тот самый, что я бессознательно выводила в своём дневнике. И в учебных тетрадях. И на чертежах. Всюду. — Карандаш натачивала, — сдавленно выдохнула я.

— Ясно. С переводом ты закончила?

— Да, - голова внезапно стала неподъёмно тяжёлой. Поднимаясь, я едва не потеряла равновесие и ухватилась за край стола. Кзар в это время изучал записи, а Крум с яростью истинного художника украшал остальные бумаги абстрактными шедеврами. — Я лучше пойду.

— Мгм, - прозвучало невпопад.

Собрав остатки воли, я кое-как доковыляла до двери, но вот открыть её не получилось. Дело было не в том, что её заклинило — мои руки отказывались слушаться, пальцы скользили по ручке, не в силах сжать её как следует.

— Скотство, - прошипел а я себе под нос, продолжая безнадёжно дёргать ручку, как вдруг в спину мне ударил ледяной сквозняк, потушивший пару свечей.

— Локвуд, слышать, как ты ругаешься, равносильно седьмому чуду света, - Кзар легчайшим движением распахнул дверь, но увидев моё лицо, замер. — Ты лечила себя?

— Почти. Яд блокирует мою магию, - я не стала врать. Раз Кзар спросил, значит, я выглядела мягко говоря не лучшим образом.

Он раздражённо фыркнул, подозвал Крума, тот пролетел мимо нас наверх по лестнице и скрылся за поворотом. Кзар же, положил ладонь на мои лопатки, решительно подталкивая вперёд:

— И чего тогда шляешься здесь? - он захлопнул дверь и направился к выходу. — Нет тренировок — значит валяйся в кровати и отсыпайся. Мне к чёрту не сдался мёртвый напарник. Видит он прошлое, будущее, да хоть четвёртое измерение. Плевать. От жмурика столько же пользы, сколько от Говарда.

Успокойся.

Я шла за ним, уставившись в его широкую спину — такую массивную, что она могла бы скрыть от меня весь мир. И не передать словами, как сильно мне хотелось врезать по ней. Но, к сожалению, в этом случае моя рука, скорее всего, отрикошетила бы мне же в лицо или сломала бы пару пальцев.

— Не вижу перспективы в том, чтобы прохлаждаться, пока вы работаете, тем более над тем в чём я разбираюсь.

— Не сравнивай себя со мной, - он грубо толкнул боковую стенку шкафа, и проход стал шире.

Успокойся.

Молчи.

— Не сравнивать? Вы считаете это низким, когда человек равняется на вас? - я встала в проходе, не позволяя ему закрыться. Я была не похожа саму на себя — это пугало и одновременно подстёгивало. — Или это потому что... Это потому что я мирвинил? - я стиснула кулаки, осознав, как только что перешла все границы собственной сдержанности. Это же заметил и Кзар, его взгляд стал острее клинка. — Вы то и дело подшучиваете, называя меня то святошей, то наивной дурочкой, то... То ещё сотней подобных прозвищ.

Успокойся.

Кзар повернулся ко мне всем корпусом, не спуская глаз ни на секунду. И я в этом не уступала ему. Всего пару мгновений.

— Во-первых, ты явно не в себе, но это ещё можно принять. Во-вторых, мне абсолютно и глубоко начхать на то, из какого ты там рода. Мирвинил, не мирвинил, главное чтобы не родственница ублюдка Рейнарда. В-третьих, жалким я считаю, если человек зависим от кого-то. А в-четвёртых, - он подошёл ближе, — заруби себе на носу, Енот, если я сказал отдыхать, значит идёшь пускать слюни в подушку или зарываться в книги, потому что таких дней будет критически мало в твоей жизни.

Под конец его наставлений я уже прикрыла ладонью глаза, стараясь заглушить пульсирующую боль в висках. Помимо оглушительного гула, пробивался яростный стук дождя по стеклу, а где-то вдалеке, словно предупреждение, прокатился первый удар грома. Дыхание сбилось, а желание зарыться в мягкую постель стало таким острым, что по телу пробежала дрожь.

— Хорошо, я поняла, - выдавила я, едва слышно.

— Отлично.

Отходя, я приструнила глаза в пол, но тут же вздрогнула, когда на паркет легка ослепительная белая вспышка.

Успокойся!

Всё внутри содрогнулось вместе с громом, который казалось раздался прямо над нами или сразу со всех сторон. Инстинктивно моя рука вцепилась во что-то — в рукав рубашки Кзара. Он задержал взгляд на моих побелевших пальцах, затем на окне, за которым бушевала стихия.

— Какая же нежная натура, - с издёвкой в голосе произнёс он и потянул из зала в коридор, сплошь состоящих из окон.

Дождь, смешанный с градом, яростно барабанил по крыше, лес стонал и скрипел, придавая ночи зловещий оттенок, а сорванные ветром листья кружились в воздухе впричудливом смерче. Совру, если не скажу что увиденное выглядело сказочно. Но ни чуть не уютно. С подобной погодой точно не устроишься у окошка с пледом и кружкой чая. Но судя по всему, в этом наше с Кзаром мнение снова расходилось, потому что его лицо не выражало и доли напряжения, волнения и любых других эмоций, которые в эту секунду бушевали во мне.

— Не нужно. Я и сама дойду, - попыталась я вырваться.

Кзару даже не пришлось ничего говорить, я прекрасно опровергла свои же слова сдавленным визгом. Пальцы рефлекторно вжались в ткань его кожаной перчатки, и Кзар тихо, но довольно посмеялся:

— Как это уморительно. Неужели ты всерьёз боишься что в нас ударит молния? Или, может, шаровая молния влетит в окно?

Я попыталась отдёрнуть руку, но Кзар сильнее сжал мою.

— Нет, я не из-за этого. И происходит это всё не по... - я отвернула голову от окон, — не по моей воле.

— Внимательно слушаю, - его голос прозвучал сладким ядом, — очень уж охотно скрасить спущенные в унитаз часы работы.

Свободной рукой и закрыла одно ухо, но грохот, казалось, шёл отовсюду — от стен, от пола, от самой мебели. Мне некуда было спрятаться от этого ада. Я проснулась всего пару часов назад, а день уже преподносил мне новые порции ужаса. То блокировка магии, то ссора с Кзаром, то этот проклятый гром.

Успокойся.

— Это... это напоминает взрывы, - со сбитым дыханием обмолвилась я. — Тогда. В нашем лагере. Они были такие же громкие.

Когда Кзар обернулся на меня через плечо, я ниже опустила голову.

— Так вот в чём всё дело, - он резко прибавил шагу, заставив меня почти бежать за ним, но вот когда он повернул к входной двери, я изо всех сил упёрлась ногами в паркет. — Не сопротивляйся. Сейчас мы мигом клин клином выбьем всю дурь из тебя.

Нет. Нет. Нет.

— Кзар, нет! Нет, прошу вас, - молила я, отчаянно скребя ногтями по косяку, пока сильный ветер в перемешку с мелкими каплями дождя долетал до нас.

Хватит.

Хватит.

— Если ты замахнулась стать революционером, избавься от слабостей, - Кзар одной рукой обхватил мою талию, а другой отцепил от двери и выдернул на улицу под ливень, сравнимый по ощущению с градом. Но меня затрясло ещё до того, как промокла одежда, кульминацией стал именно гром. На улице он звучал смертельно, вибрацией разносясь по коже, проникая в кости.

Кровь. Кровь. Кровь. Кровь.

— Отпустите. Хватит. Это... Кзар, это не смешно! - я брыкалась изо всех сил, не боясь сделать ему больно. Глаза с надеждой смотрели на открытую дверь, но та становилась всё дальше, всё более недосигаемой. Я почувствовала как сильно сбилось моё дыхание из-за икоты.

«Сейчас мы найдём маму и нас никто не поймает»

Нет. Нет. Нет.

Я судорожно вытянула нож, который ранее нашла в желтке и прежде чем Кзар сумел выбить его, я успела полоснуть его предплечье.

«Беги»

— Хорошая попытка, - улыбнулся он, самой кровожадной и вместе с тем самой очаровательной улыбкой. Его каштановые волосы все намокли, а кончики стали закручиваться в кудряшки, пока глаза блестели алым.

Было что-то неопределённое в моих действиях — в один момент я яро била его в каменные руки и грудь, отталкивая всеми возможными способами, а в другое мгновение сжимала грудки рубашки, как если бы это помогло мне спрятаться за ним от рёва грома.

— Зачем вы это делаете?! - на грани истерики крикнула я, смотря ему в лицо, пока его руки стискивали меня, не давая и шанса на побег.

— Ты же сама сказала, что желаешь равняться на меня. Думаешь это заключается лишь в том, что бы работать вместо сна?

— Нет, но...

— Это всего лишь гроза, Локвуд, и она никак не причастна к твоему прошлому. Но если тебе так нравится проводить между ними параллель, то лучше уж вместо страха испытывай ненависть.

«Мы не этому тебя учили»

Замолчи.

— Думаете это так легко?

— Для тебя? Вполне, - ответил Кзар легко и уверенно, настолько, что даже мне на мгновение захотелось поверить в этот бред. Выдержив паузу, он отступил на шаг, крепко сжав мои плечи, достаточно чтобы иметь дистанцию и не позволить мне ускользнуть.

Успокойся.

— Прекрати уже поджимать хвост. Я видел на что ты способна. И неважно чему тебя там учили. В нынешнем положении всё это — не больше чем пустой звук. Поэтому если хочешь кричать — сорви все связки, хочешь бить — бей. Око за око, зуб за зуб, перелом за переломом, - он встряхнул меня, наклонившись так близко, что я почувствовала на лице его дыхание. — Как тебе нанесли удар, так и верни боль стократно. Сотри их в порошок. Уяснила?

Меня по-прежнему трясло, но теперь, кажется, уже не от страха. Вспышка молнии на мгновение осветила его лицо — особенно тонкую царапину на брови, оставленную мною, и так контрастирующую с внезапно покрасневшей радужкой. И что странно — впервые я не просто увидела, а почувствовала кожей: этому чему-то жуткому, первобытному, что исходило от него, можно. Нет, нужно довериться.

— Вы псих.

Его уголок губы дрогнул в намёке на улыбку.

— К чёрту лесть, - он отпустил меня только когда после молнии прогремело, а я не попыталась на это никуда спрятаться. Поразительно, как всегда его наставления, пусть и вывернутые наизнанку, находили во мне отклик. Разве такое бывает, чтобы я всю жизнь чуть ли в обморок не падала от грома, а всего за пару минут избавилась от этой фобии? Видимо он не только мысли читает, но ими и управляет.

Спасибо за прочтение! Буду рада вашим мыслям в комментариях. Если глава зацепила — не стесняйтесь ставить лайк, это лучшая поддержка для автора.

Глава 21

Пролежала я с горячкой ещё полноценных два дня. Два бесконечных дня в липком полузабытьи, когда сны мешались с явью, а стены комнаты то сжимались до размеров гроба, то раздвигались в бескрайние просторы. Винила я во всём яд, но Говард, который заглядывал ко мне каждый вечер с неизменным отваром из своих чудо-трав, имел на этот счёт особое мнение. Главным негодяем он считал исключительно Кзара. Того самого, который, по его словам, «додумался вытолкать больного человека в ливень, словно нашёлся лишний мешок картошки».

На третий день я наконец выползла из своей комнаты. Нога ещё беспокоила, но только если до неё дотрагиваться, в остальном же я чувствовала себя почти человеком.

Бывший бальный зал встретил меня привычным холодноватым эхом и серым светом, сочившимся сквозь высокие окна. Я вошла ровно в то время, когда мы с Кзаром обычно проводили совместные тренировки, ни минутой раньше, ни минутой позже. Он стоял у длинного стола у стены, и по звуку мерному, тягучему скрежету металла о камень, я поняла: точит нож. Спина напряжена, плечи чуть опущены, свет выхватывает резкие линии его фигуры.

— Чего пришла? — спросил он, не оборачиваясь, хотя как казалось я не издала ни единого звука, даже дверь не скрипнула и ни единая половица.

— На тренировку, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Кзар коротко хмыкнул, так, что в этом звуке явственно проступила издёвка.

— Не рановато, калека?

— Раз пришла, значит, нет, — я подошла к нему и заглянула через плечо, пытаясь рассмотреть, что именно он делает. Рука двигалась плавно, длинные пальцы уверенно держали точильный камень. — Вы ещё не начинали?

Он замер, обернулся на меня и вгляделся в лицо. Взгляд скользнул по щекам, по губам, задержался на глазах, слишком пристально, слишком изучающе.

— Ты и десяти минут не протянешь, Енот, — вынес он вердикт ровным тоном. — Возвращайся в свою нору, грызть книги.

И отвернулся, снова взялся за нож, всем видом показывая, что разговор окончен.

— Откуда вам знать? — я чувствовала, как внутри закипает раздражение. — Только потому что у меня бледное лицо, это ещё ничего не... — я не успела договорить. Быстрый, чёткий, почти незаметный удар пришёлся мне во внутреннюю часть колена. Нога подкосилась, я охнула и едва не рухнула на пол, благо успела в последний момент ухватиться за край стола. Рывком обернулась, пытаясь понять, что, чёрт возьми, произошло, и наткнулась на сдержанный, явно довольный смех Кзара. — Вы... вы смеётесь надо мной?

— Кроме тебя в этой комнате больше нет ничего смешного, — ответил он, и в голосе его плескалось откровенное веселье.

Оскорблённая до глубины души, я шагнула к нему и попыталась толкнуть в грудь. Он увернулся играючи, даже не прервав своего монотонного занятия с точкой ножа.

— Давайте просто начнём и всё, — потребовала я, делая ещё шаг. — По вторникам же наши совместные тренировки.

Кзар медленно, с ленцой развернулся и зашагал к центру зала, туда, где сквозь мутное стекло лился осенний солнечный свет. Он поднял нож, проверяя лезвие, поймал луч, повернул, сощурился. Делал вид, что ему нет до меня никакого дела, и в этом напускном безразличии, в каждом ленивом движении сквозило столько издёвки, что у меня поднимались нервы.

— Кзар, — я шагнула следом, чувствуя, как голос срывается на умоляющие нотки, хотя я этого совсем не хотела. — Пожалуйста. Мне правда лучше, — я потянулась к его руке, чтобы развернуть к себе, но он вдруг перехватил мою кисть и стал заламывать: — Ай-ай-ай...

Кзар поднёс нож к моему лицу. Холодный металл блеснул перед глазами, и он спросил абсолютно спокойно, будто о погоде:

— Как думаешь, достаточно острый?

— Ч-что? — я заикнулась, изворачиваясь под его железным захватом, пытаясь высвободить руку. — Разве остроту не проверяют на пальце или... или на листке бумаги хотя бы?!

Я попробовала присесть, чтобы уменьшить давление на вывернутый сустав, но Кзар вдруг резко потянул меня на себя. Развернулся спиной, зажал мой локоть между своим торсом и рукой — я оказалась в ловушке, прижатая к его спине, как нашкодивший котёнок.

— На пальце, говоришь? — в голосе его зазвучала задумчивость, от которой у меня похолодело внутри. — Давай попробуем.

Я почувствовала, как его пальцы в перчатке скользнули по моей ладони, нащупали указательный палец и сжали.

— Хей! — я дёрнулась всем телом. — Я не экспериментальный объект! - он проигнорировал мои слова и я почувствовала холодный металл на коже. — Кзар! — заорала я и со всей дури ударила кулаком свободной руки по его спине. Бесполезно. Как об стену горох.

Я ударила его по ногам, чтобы сбить, но не вышло, тогда я судорожно оглядела его всего и вцепила зубами в руку. В секунду, когда он вздрогнул, коленом я со всей дури ударила в его внутреннее, как он мне совсем недавно. Кзар пошатнулся, хватка ослабла и я навалилась на него всем телом, одновременно вышибая нож из его руки своей освободившейся ладонью. Он упал на колено, упёршись ладонями в паркет, а я, распластавшись по его спине, на секунду потеряла ориентацию в пространстве.

Но тут же пришла в себя, когда увидела нож. Слезла, рванула к нему, валявшемуся всего в паре метров от нас.

— Угх! - Воздух вышибло из груди из-за того что Кзар схватил меня за щиколотку. Я растянулась на паркете, вцепилась ладонями в гладкое дерево, пытаясь затормозить, но он неумолимо тащил меня назад. — Да сдался вам этот чёртов нож! — гаркнула я в пол, когда он вдруг отпустил мою ногу и, даже не взглянув на меня, прошёл мимо, туда, где на полу поблёскивало лезвие.

— Я тебе уже сказал. В том, что ты пришла сюда, нет никакого смысла. Только время моё занимаешь.

От последнего, мне захотелось дать ему подзатыльник, но тот бы успел увернуться раз сто за время пока я встану и подбегу, никакого эффекта неожиданности. Тогда я сложила руки в форме пистолета, пульнула ледяной горошиной в нож ровно в тот момент, когда за ним наклонился Кзар.

— Ха! - довольная собой, усмехнулась я.

Кзар цокнул языком, выпрямился, медленно, с убийственным спокойствием развернулся и молча пошёл туда, куда отлетело оружие. Но в этот раз он встал так, чтобы загородить мне обзор своим телом. И пусть так, ведь у меня был другой план. Стоило ему наклониться снова, как я создала ледяной купол вокруг ножа. И сразу же почувствовала, как много сил ушло на эту простую магию. Голова чуть закружилась, в висках застучало. Неужели яд всё ещё сидит во мне? Или горячка так вымотала организм?

— Бесполезно, — раздался его голос.

Кзар стянул перчатку и накрыл ладонью лёд, тот начал таять прямо на глазах, превращаясь в воду, пар, ничто. Я поняла, что он всё-таки заберёт нож, и устало опустила голову на паркет. Холодный, гладкий, пахнет воском и пылью.

— Если ты не можешь даже нож у меня отбить, — его голос звучал где-то надо мной, ровный, безжалостный, — то о какой полноценной тренировке может идти речь? - пауза. Я слышала, как он обратно натянул перчатку, как скрипнула половица под его шагом. — Да и бьёшь ты слабо, — добавил он, и в голосе проскользнула насмешка. — Только не вздумай говорить, что это было в полную силу, иначе... Хотя если так, меня бы это позабавило на весь день. Так яростно колотила мою спину, а даже синяков не останется, — он медленно прошёл мимо, остановился где-то сзади. — Енот, собираешься и дальше так на полу лежать? Хоть бы к стенке перекатилась бы, чтобы не мешала. — Я молчала, не двигалась, только дыхание старалась сделать ровным, будто сплю. — Я с тобой говорю, — он легонько толкнул мою ногу носком сапога.

Я держалась. Лежала пластом, как мешок с картошкой, и даже не дёрнулась.

Тишина. Потом шаги стали ближе. Он присел на корточки рядом, долго молчал, наверное, следил за моим дыханием, ждал, когда сдамся.

— Локвуд... — голос вдруг стал другим, тише и без издёвки. — Поднимайся, Локвуд, - его рука коснулась моей спины, потрясла слегка. Я не отреагировала.

Тогда он, видимо решив, что я и правда отключилась, положил нож на пол и взял меня за плечи, начиная переворачивать на бок. Я старалась подгадать момент, чтобы точно и быстро перехватить нож и он настал, когда Кзар приподнял моё туловище, практически подведя мою руку к оружию. Какая же это была неосознанная ошибка!

— Да, может не смогла отбить, но зато перехитрила, - сказала я, уперев лезвие ножа в спину Кзара.

Он вздёрнул брови, а хмыкнув, отшутился:

— Вот те на. Словил нож в спину от напарницы, что клялась всегда быть на моей стороне. Как же это нелепо.

Он покачал головой. Медленно. С каким-то странным выражением. А потом из него пробился смех.

Я растерянно забегала глазами по его лицу, пытаясь понять, что происходит. На его щеках появились ямочки, те самые, которые я видела всего пару раз. Глаза хитро и довольно заискрились, в уголках собрались лучики морщин.

— Он деревянный, — сказал Кзар, и в голосе его плескалось веселье.

— Что? — выдохнула я, чувствуя, как торжество сменяется холодным подозрением.

— Неужели ты думала, я не заметил твою театральщину? — он посмотрел на часы на запястье, чуть склонив голову. — Две минуты и сорок секунд. Абсолютное поражение, Локвуд.

Когда он отпустил меня, я вытянула перед собой оружие, разглядывая его со всех сторон. Действительно деревянный.

— Нет! — вырвалось у меня разочарованное. — Как? Я ведь... Вы не должны были заметить!

— Вот оно как? — Кзар скрестил руки на груди, глядя на меня сверху вниз с этой своей невозможной ухмылкой. — Мне стоило подыграть?

Я открыла рот, чтобы выдать что-то язвительное, но он уже протянул руку, сжал меня за локоть и подтянув, поставил на ноги.

— Сегодня я не планировал тренировку, — сказал он, отпуская меня и возвращаясь к рабочему столу. — Нужно оружие в порядок привести. Так что иди уже.

Он взял в руки настоящий нож, тот самый, с которым возился до моего прихода, и принялся за заточку. Скрежет металла о камень снова заполнил зал. Я постояла пару секунд, глядя на его широкую спину, на то, как двигаются мышцы под тканью рубашки, как сосредоточенно он ведёт лезвие по камню.

— Я ведь могу вам помочь, — сказала я негромко. — Или вы гоните меня, потому что не хотите видеть?

Кзар замер, рука его остановилась на полпути. Он не обернулся, но я видела, как задвигалась его спина, так и транслируя его тихий уставший вздох. Потом он запустил руку в ящик стола, порылся там и вытащив ещё один нож, с размаху воткнул его в столешницу рядом с собой и молча продолжил точить. Я подошла к нему и подключилась к процессу.

Молчали мы долго, настолько, что я успела сменить три ножа, отточив их, проверить лезвие большим пальцем, отполировав тряпкой и отложить в сторону. Нога с порезом дала о себе знать где-то на втором ноже: сначала заныла тупой болью, потом стрельнула так, что я поморщилась и, не спрашивая разрешения, просто уселась прямо стол, Кзар на это даже бровью не повёл. Он вообще не смотрел в мою сторону. Стоял у стола, точил, чистил, раскладывал инструменты с такой сосредоточенной миной, будто решал судьбу мироздания. Ещё на лице не было ни намёка на желание заговорить, спросить о чём-то, рассказать. Тишина звенела в ушах, заполняя пространство бывшего бального зала плотным, осязаемым слоем.

Я не выдержала первой:

— А вы правда собирались тогда порезать мне палец? — спросила я, косясь на него из-под ресниц.

Кзар отрицательно качнул головой, даже не прерывая своего занятия.

— Нет. Просто хотел побесить тебя. — В голосе проскользнула тень самодовольства. — И это отлично вышло.

— Как мило, — буркнула я, повертев в руках очередной нож. Провела пальцем по лезвию и отложила в сторону, взяла следующий. — Но била я всё-таки со всей силы. И уверена вы соврали про синяки. Хоть один, но должен появиться.

У него вырвался смешок, короткий, хрипловатый, будто он и не собирался смеяться, но я его вынудила.

— Если так, можешь в будущем считать это своим маленьким достижением.

— Обязательно, — я почесала ногу в районе пореза, зуд уже начинал надоедать, и перевела взгляд вперёд, на панорамные окна.

Уже полтора месяца прошло с того дня, как я отринулась от Лоренделла. Полтора месяца, как живу в этом огромном поместье, общаюсь с призраком и с Кзаром, который с каждой неделей открывается с новых сторон. Совсем не похож на человека, которого описывали в газетах. Хотя нет. Одно сходство с газетными портретами всё же было — сила. Она чувствовалась в каждом его движении, даже в том, как он точил ножи. Размеренно, мощно, без лишних трат энергии. Если бы они ещё знали про его дисциплинированность. Про то, как он продумывает планы, как расчётлив до кожи костей. Казалось, он вообще никогда не отдыхает. Даже когда читает, пусть даже жёлтую прессу с дурацкими заголовками, он выглядит так, будто решает судьбы мира. Такими темпами у него совсем скоро появится глубокая морщина на лбу. Постоянно хмурится, постоянно о чём-то думает.

— Если завтра твоя магия восполнится, поедем на задание, — вдруг объявил Кзар.

Я моргнула, выныривая из своих мыслей.

— Она и так восполняется. Просто её блокирует яд.

Кзар кивнул, не отрываясь от работы.

— Это было заметно по слабому щиту.

— А что за задание? — я подалась вперёд, заинтригованная. — Куда поедем?

Кзар загадочно поднял на меня взгляд, и на его губах проступила улыбка, что никогда не сулила ничего хорошего.

— На кладбище.

Разумеется я была рада тому, что Кзар берёт меня в поездку и конечно же я держалась стойко всю поездку, прекрасно зная куда мы направляемся. Но кто бы мог подумать, что доберёмся мы до нужного кладбища глубокой ночью, когда густые кусты и жуткие сухие деревья словно хотели нас схватить и придушить, а резкие глубокие канавы утащить во тьму. Я дёргалась чуть ли ни от каждого шороха и воя совы, а ещё постоянно забывала смотреть под ноги, из-за чего спотыкалась об корни, пару раз даже чуть не свалилась в яму. Кривые кресты торчали со всех сторон, нагоняя ужаса, от которого у меня и так дрожали жилки под кожей.

— Мы точно правильно идём? Вдруг прошли мимо? - заикнулась я, следуя за Кзаром, чьё уверенное поведение подталкивало на мысль, будто он прогуливался по кладбищу каждый воскресный день.

— Ты это спрашиваешь уже второй раз.

— Для достоверности.

Мы дошли до очередного обрыва, в котором торчали каменные плиты, проржавевшие со временем кресты, ветки и гора листвы.

Интересно осталось ли хоть что-нибудь, чтобы похоронить моих близких?

Кзар кивнул в сторону узкой тропы, идущей вдоль ямы и деревянного заборчика вокруг очередной могилы. Проходя боком, я с завистью наблюдала за Крумом, свободно и легко перелетающего с ветки на ветку или на какой-нибудь крест.

— Проходи, - сказал Кзар, приподнимая длинную ветвь дерева.

— И всё же, я не понимаю, как вы можете быть так уверены в маршруте, - буркнула я. — К тому же, та девушка могла соврать и... Ой!

Почва под ногой промялась и стала осыпаться, рука инстинктивно схватилась за заборчик, но тот, впитавший в себя за не счесть сколько лет влагу, развалился прямо на глазах. Видя, как стремительно я теряю равновесие и становлюсь всё ближе к канаве, я приготовилась вонзиться пальцами в сырую землю, лишь бы не оказаться на самом дне. Но Кзар среагировал быстрее - он схватил меня за шиворот пальто и сильным резким движением вытянул наверх.

— Локвуд, что за растерянность? Ты что никогда на кладбище не была?

— Разумеется нет! Зачем мне там быть? Все мои родные нормально не похоронены, - я зло зыркнула на него, а потом поджала губы, осознав, что сорвалось с языка.

Кзар задержал на мне взгляд, прежде чем потянуть, всё так же за шиворот, дальше к нужной могиле. Даже через одежду и его перчатку я ощущала на шее жар его руки. И как он только сам с этим живёт?

— Зачем... вам вообще понадобился этот Алойз Юнг?

— А ты разве не разузнала об этом в моём кабинете? Енот, - он бросил через плечо задиристый взгляд, но он не столько обидел меня, сколько вернул в равновесие. — Алойз Юнг заведовал шахтой, в которой хранились магические кристаллы, но ближе к его кончине, она совсем опустела, либо минераллы хранились в местах подверженным обрушениям. Но ходит слух, что эта пенсия куда-то припрятала остатки.

— И что в этих кристаллах такого необычного? Только не говорите, что они нужны вам из коллекционных соображений, - сказала я, вспомнив одну из полок его шкафа, на которой лежала уйма разных камней и разноцветных кристаллов.

— Почти ничего, кроме того что взрываются эффектно, а один крошечный крисиаллик способен сравнять с землёй целый гектар местности. Словом, полезная вещица.

В голове сразу же загорелась картина, как Кзар заливается зловещим смехом, смотря как взрываются кристаллы, поглощая всё испепеляющей волной.

— Не думаю что он согласится рассказать вам где они... - я задумалась, и осознание ледяной волной проклтилось по всему телу. Затормозив, я безнадёжно оглядела парня и испуганно заборматала: — А как...? Где кирка? Вы её не взяли? Без неё вы ведь не сможете вызвать Алойза.

Кзар повернулся - его взгляд говорил сам за себя.

— Зачем мне разлагающаяся кирка, когда есть ты.

Я застыла от такой его непоколебимой уверенности во мне и моих силах. Он буквально поставил на кон своё доверия, которое я теперь обязана была оправдать.

— Но что если...

— Без если. Идём, - Кзар дёрнул меня за шиворот и мы продолжили путь в молчании.

Найдя Крума, я взглядом спросила его: "Ты знал?", на что он мне кивнул. В тот момент безумно хотелось схватить эту чёртову птицу и как следует встряхнуть, что бы та избавилась от привычки вместе с Кзаром злорадствовать надо мной.

— Вот и она, - сообщил через время Кзар, указывая на потресканые временем стены гробницы, скрытые под толщей растительности.

— Ничего себе... Здесь Алойз Юнг?

— И Ксавьер Эверли. Его похоронили вместе с Алойзом и видимо на все сбережения отгрохали целую гробницу. Как нелепо.

Кзар отпустил моё пальто и шагнул в тёмный проём. Спускаясь по лестнице, мы срывали толстые клочья паутины, под ногами шуршала листва с осыпавшейся крошкой камня, пока в нос бил запах плесени и влажности. Нащупав факел, Кзар зажёг его, с чем бы точно не справились одни только спички, и вставил в держатель на стене.

Помещение было крошечным, около четырёх квадратных метров, на потресканных стенах следы потёков, а на полу лужи, вперемешку с грязью. Изо рта шёл пар, здесь внизу было в разы холоднее, нежели снаружи, из-за чего у меня пробежались по затылку мурашки. Или может это от волнения.

Неуверенно взглянув на Кзара, я всё же шагнула к плите, на короткой было вырезано имя "Алойз Юнг" и коснулась влажной ладонью. Ресницы медленно сомкнулись, да так крепко, будто это на что-то влияло. Секунда, две, десять, а может и все шестьдесят. Казалось, я стояла неподвижно целую вечность, но никто так и не появился, по крайней мере я этого не услышала.

— Ты начала... это своё...? - отозвался Кзар, подбирая выражение определяющее мой ментальный скачок во времени.

— Да, - гаркнула я, — было бы легче, если бы вы так не давали.

Краем уха я уловила его недовольный вздох, от чего у меня брови ещё сильнее нахмурились.

Прошлое. Прошлое. Прошлое. Да как же мне его по своей воле увидеть, если я и будущее не контролирую? Просто захотеть - недостаточно, иначе я бы давно уже была чем-то вроде всеведущего ока.

Помню только как старейшины кряхтели про спокойствие и какое-то там принятие. Чего? Того что время не что-то физическое? Того что оно словно вода, песок и бла-бла-бла. Боже! Так с ума сойти можно.

Успокойся.

Хорошо, может нужно немного повыдумывать? Нет, я уже пробовала этот способ и он неверен.

Пальцы сильнее вжались в вырезанные буквы. Сердце колотило в районе висков, а потом... Отпустило. Я словно поняла, что никому не давала ложных надежд. Что Кзар сам принял это безрассудное решение, по глупости не подстраховавшись киркой. И что теперь будет? "Плевать" - как бы сказал Кзар.

Покачав головой, я сделала шаг назад.

— Кзар, это всё... Гх!

В голову будто выстрелили, настолько сильная и острая боль, что я потеряла равновесие, а когда открыла глаза увидела то, чего точно не ожидала. Это был испытанный временем бар, на потолке люстры со свечами, на стенах разные фотографии, таблички, полочки, по сторонам потёртые столы в компании пустых стульев, а впереди барная стойка со стеллажом из разноцветный бутылок и кружек. Но важнее другое - двое мужчин сидели там и смотрели на меня с таким же откровенным шоком, как и я.

— Вы кто такая? - прямо, без предсловий спросил тот, что выглядел постарше.

Я предположила что это Ксавьер Эверли, но второй мужчина опроверг догадку:

— Алойз, да это небось моя правнучка! Кто бы мог подумать, что моя Джейн вопреки своим запросам о брюнете, выйдет за мирвинила. Ох уж эти женщины, - мужчина, по всей видимости Ксавьер, поднялся и протянул мне мозолистую руку. — Поднимайся деточка.

— С-спасибо, - выронила я, глядя в его большие зелёные глаза. Взгляд скользнул выше - на короткие рыжие, как ржавчина волосы.

— Правнучка здесь, а дочери и самой внучки нет. Тебе не кажется это странным? - скептически относся Алойз, ставя кружку пива на стойку и проходясь по мне изучающим взглядом. В этот момент я как никогда раньше была благодарна Кзару за его подобные, а порой и более суровые лица.

— Мэри со дня как я взял с неё обещание затаила на меня обиду, так что... - он пожал плечами, а глаза будто потускнели.

— Мистер Эверли, я не ваша родственница.

— Что и следовало доказать, - хмыкнул Алойз, закатив невзрачные голубые глаза.

— А кто тогда? - Ксавьер убрал руку с моего плеча, а у меня закрутились шестерёнки в голове.

— Подруга вашей внучки. Она очень тоскует по вам, слёзно просила передать это и узнать всё ли у вас хорошо.

— Ох, моя дорогая Джейн! - засиял в улыбке мужчина, прижав к груди ладонь. — Я всегда знал, что у неё доброе сердце. Даже после кончины не забывает о своём старике.

«Старике». Забавно что это говорит мужчина на вид около тридцати двух лет. Видимо здесь они предпочли выглядеть на другой возраст... Здесь? А что это вообще такое?

— Передай ей, пусть не переживает, со мной всё в порядке.

Мы не можем перемещаться в прошлое, а значит это что-то вроде разума Эверли и Юнга - место, где они могут быть на любой возраст, где хранятся все их чувства и воспоминания.

— И с Алойзом тоже. Передай ей это обязательно.

Из щели двери, с правой стороны от стойки, проступал свет, а чуть прислушавшись, я услышала еле уловимые разговоры. Там был ещё кто-то?

— Хорошо. А что там? - я указала за спину Ксавьера.

— Чьё-то воспоминание, - он пожал плечами, а затем указал на барную стойку. — Выпиешь с нами? Расскажешь побольше что там произошло в мире.

Я выдавила улыбку, подгадывая момент, когда можно было бы нырнуть в эту дверь. Вот только когда присела на край стула, почувствовала чей-то пристальный взгляд - это был Юнг, следящий за мной, словно коршун. Но пусть даже он и среагирует быстрее Ксавьера, будет слишком поздно, я находилась близко к двери и сидела удобнее к побегу.

Эверли зашёл за стойку, где взял кружку и стал наливать в неё светлое пиво.

— Джейн уже окончила училище?

— Блестяще, преподаватели в восторге от неё, - заверила я, спустив ногу и во второй раз переведя взгляд с двери, на напряжённого Алойза.

— Надо же! А при мне она то и дело ловила незачёты. Наверное под конец года решила наконец...

И я сорвалась, перевернув стул, тем самым преграждая дорогу для подскачившего Алойза.

— Стоять! - рявкнул Юнг, но я уже толкала дверь.

На мгновение, когда я перешагивала порог, голоса и другие звуки размылись, словно голову погрузили в воду, а затем всё вернулось на круги своя, за исключением обстановки. Теперь я стояла в школьном классе: ряды парт с детьми и их книгами, а впереди доска, у которой мялся мальчишка с мелком, а над ним нависала сердитая учительница.

— Эверли, три ошибки в одном слове! Непостижимо! Это же надо ещё постараться так написать, - женщина яростно стучала деревянной указкой по доске, содрогая воздух. — Может мне рассказать всё твоему отцу?

Я огляделась в поиске другого хода, но единственная дверца оказалась в шкафу. И стоило мне сделать первую тройку шагов, как, начиная с задних рядов, ученики одни за другими обращали на меня взор. Пристальный, практически по-кукольному неживой и жуткий.

— Нет, пожалуйста! Только не папе, - взмолил мальчишка. — Миссис Кронстон, прошу вас!

К моменту когда я открыла второй ход, в кабинет ворвались двое - Эверли и Юнг. У одного растерянность на лице, а у другого злость, будто своим действием я испортила ему всю жизнь. Как бы иронично это не звучало в его положении. Шмыгнув во внутрь и приодолев невидимый барьер, с обратной стороны я мигом подпёрла ручку рядом стоящим стулом, а обернувшись увидела рожавшую девушку, в окружении других женщин.

— Давай-давай, тужся!

— Дыши, милая. Ещё чуточку.

Она истошно кричала, сжимая в кулаках влажные простыни, но помимо этого я слышала ещё чьи-то голоса, обрывки фраз, будто воспоминания. По ним сразу стало ясно, что впереди жена Юнга.

— Терпи! Все рожали и ты сможешь.

Я сделала рывок к дальней двери, но та вдруг распахнулась ударившись об стены. Опять они!

— Прочь от сюда! - эхом раздался голос Юнга, на что женщины вдруг замерли. Всё вокруг качнулось, будто от землетрясения и на меня уставились глаза.

Юнг пересёк комнату за пять больших шагов и схватился за мой локоть, когда я отваряла окно. С разворота я ударила его в лицо, тот отшатнулся, ослабив хватку и я смогла прыгнула во тьму. Падая в пустоту, мои уши улавливали обрывки их воспоминаний, разговоров и мыслей, самого разного характера. А потом я упала, это снова был тот бар, но на этот раз в нём сидели люди, на пианино кто-то отыгрывал задорную мелодию, у бара разливали напитки, а в комнате стоял гул. Выпала я из погреба, что полностью ломало физику этого места.

— Налей-ка мне ещё, - потребовал вялым голосом мужчина у стойки, по рыжим волосам я быстро признала Эверли, а значит сдвинулась с маршрута.

— Думаю с тебя хватит. Иди домой.

— Эй, у меня вообще-то друг погиб. Хотя тебе то что. Я знаю, вы все его ненавидели.

Люк под ногами задрожал. На этот раз я не собиралась ни с кем сталкиваться, поэтому бесцеремонно передвинула соседний столик, заблокировав ход, и тут же ринулась к двери.

— Сколько-сколько? Разве можно столько требовать от вдовы с младенцем?

— А кому сейчас легко? Либо платите, либо прощайте.

У прилавка аптеки маялся всё тот же помятый на вид Эверли. На опухшем лице фингал, на руках ссадины от драк, а одежда местами рваная и пыльная.

— А есть какая-нибудь альтернатива? Они же... Они же умрут, если вообще ничего не делать.

За следующей дверью я столкнулась с похоронами, проводимой то ли ночью, то ли днём, их мир потихоньку ломался, это доказывало поделённое пополам небо. На самом же надгробии значились два имени и обе с фамилией Юнг.

— Это я во всём виноват. Я обещал Алойзу... Поклялся, что сберегу его семью, но... Боже... - голос Ксавьера, наполненный болью и скрежетом, дрожал, будто каждое слово давалось ему с непомерным трудом.

Я сорвалась с места вниз по пригорку к ветхому сарайчику, но только я открыла ход, как увидела Юнга и его напарника. Захлопнув дверь прямо перед их носом, я побежала дальше. За спинами доносилась их ругань и чем больше они злились, тем сильнее это отображалось на окружении: деревья падали, как домино, земля вздрагивала и извивалась подобно змее, дом впереди, к которому я стремилась, наоборот становился дальше, а не ближе. Тогда я приняла решения нырнуть в колодец.

Кувырков я выкатилась уже из какой-то нары в лесу. Каждые две секунды небо, как лампочка выключались и включалось, листья поднимались вверх, а костёр, у которого сидел мужчина, мистическим образом восстанавливал дрова. Когда я сделала шаг, всё вокруг ускорилось, он за доли секунды собрал вещи, встроил брёвна в поваленное дерево и оседлал коня. Вот он!

Подхватив здоровенный камень я замахнулась в ноги лошади, но стоило мне кинуть, как тот и не достигнув цели, вернулся в мою ладонь. Тогда пришлось бежать. Мир загнулся в дугу и продолжал скручиваться, из-за чего теперь Юнг бежал не впереди, а прямо у меня над головой.в двадцати с лишним метрах. А надежде перестроиться на его притяжение, я подпрыгнула, ноги оторвались от земли и я стала падать. Или взлетать.

— Не смей, - кто-то крепко схватил меня за щиколотку. Это был Юнг в компании неожиданно проникшего Эверли. — Тебе здесь не место.

Он подтянул меня к себе, а я попыталась ударить его свободной ногой, по и та попала в тески.

— Вы...! Вы знаете почему умерла ваша жена и ребёнок?

— Их убил грипп. Меня этим не удивить.

— А может это был Эверли?

Юнг на мгновение застыл, но быстро вернулся в себя:

— Я не собираюсь слушать твой бред.

Брыкаясь, я послучайности зарядили коленом по его подбородку, из-за чего тот кажется прикупил язык, ведь потом я увидела кровь у его рта.

— Он мог их спасти, но скупился на лекарствах. Сами посмотрите, все воспоминания здесь.

Лицо Юнга побелело, а хватка ослабла, когда он посмотрел на напарника.

— Ксавьер, это правда? - глухо спросил он.

Как следует оттолкнувшись освободившейся ногой об плечо Юнга, я наконец-то отцепилась и вернулась к цели.

— Прости.

Лошадь замедлилась и Алойс из воспоминаний достал карту, когда я почти настигла его, заметила пометку.

— Почему? Ты же поклялся мне. Ты ведь...

Мы столкнулись и упали на землю. В секунду, когда я выхватила карту, мир вокруг остановился, всё стихло, было слышно лишь моё дыхание и голос Юнга.

— Ты был мне, как сын.

«невсроК»

— Есть! — радостно вырвалось у меня, и в ту же секунду всё вокруг схлопнулось, как большая книга. Каждая клетка моего тела вздрогнула от испуга, когда я рывком распахнула глаза. — Ух!.. — стон вырвался из губ, стоило моему лбу с глухим стуком столкнуться чем-то твёрдым. Потирая набухающую шишку, я разлепила веки и увидела его: — Кзар!

Он прищурился, отводя пальцы от собственного лба, а я почувствовала, как его вторая рука придерживала меня за спину, не давая упасть.

— это... — я начала с энтузиазмом, но, осознав, что могу увязнуть в подробностях видения и забыть главное, резко оборвала себя. — Нет, сначала дайте ваш блокнот. Ну же! Пока я не забыла.

Кзар отпустил меня, расстегнул пальто и, достав потрёпанный дневник с карандашом, протянул их. Я на секунду замерла в лёгком удивлении — он даже не открыл пустую страницу, словно не боялся, что я увижу что-то лишнее. «Наверное, там всё только о работе», — мелькнула мысль. Взяв карандаш и перелистнув почти до конца, я вывела слово, врезавшееся в память из видения.

— Что за белиберда? - нахмурился Кзар, ближе наклонившись к листу.

— Там всё было отзеркалено, поэтому нужно и это слово... отразить, - пробормотаоп я, переворачивая буквы и меняя их местами. — Корсвен, - взглянув на Кзара, я увидела как нахмурились его лицо. — Вы знаете где это?

— О, да. Сказочное место, - саркастично брякнул он, забирая блокнот обратно и поворачиваясь к выходу. — Этот старик точно знал куда прятать свой клад, - угрюмо сказал Кзар. — Неужели ты ни разу не... Чёрт, Локвуд! - вдруг крикнул Кзар, словно что-то увидев над моей головой.

Глухой, нарастающий треск не оставил сомнений — потолок обрушивался. Сначала посыпались мелкие осколки, затем крупнее, и вот уже целая каменная плита начала откалываться с душераздирающим скрежетом. Со вздохом я отпрыгнула к дальней стене, а в следующее мгновение зажмурилась от мощного удара и плотных клубков пыли, поднявшихся вокруг. Падающие камни погасили наш факел, и нас поглотила абсолютная, слепая тьма. Я поняла это, когда попыталась пробиться через завал к Кзару, но вместо этого споткнулась и ободрала ладонь о острый камень.

— Ох... — кожа горела, но не долго. Мысль, что могло задеть и Кзара, пугала посильнее какой-то там ссадины. — Кзар?... Кзар!

— Не вопи ты так. Тут я, тут. Давай руку.

— Ай! Вы мне по пальцу прошлись, — я потерла ушибленную фалангу и протянула ему ладонь. Вскоре мы с Кзаром нашли друг друга.

— Цела?

— Да, всё в порядке, за исключением того, что очень темно.

Едва я договорила, раздался щелчок и над ладонью парня образовался язычок пламени, осветив наши лица и небольшой клочок пространства вокруг.

Когда наши взгляды встретились, на губах парня появилась ухмылка:

— Енот, ты как из печки вылезла, - хохотнул он, грубовато взъерошив мои волосы. — Пойдём от сюда, - с этими словами Кзар сделал шаг к выходу, но словно поняв, что скорее всего прежде чем я выберусь из гробницы пару раз обо что-то споткнусь и навернусь на лестнице, сжал мою кисть.

Когда мы вышли на улицу, я жадно дышала, наслаждаясь свежим и чистым воздухом, от которого у меня не кружилась голова и не першило в горле. Отряхивая ладони, я попыталась избавиться от грязи, чтобы потом потереть так зудящие от пыли глаза, но лучше будто не становилось.

— Так что с этим Корсвеном не так?

— Рядом с этой деревней есть проклятое место, там-то Алойз и спрятал своё «золотишко», — Кзар непринуждённо протянул мне платок, когда я уже хотела потереть лицо, и стал отряхивать плечи от каменных крошек. — К тому же, чтобы не терять ещё сутки, нам придаётся пройти через не менее дружелюбный лес, наполненный монстрами S ранга.

Я попыталась слишком громко не вздыхать от такого «оптимистичного» будущего, а закончив с лицом, свернула платок себе в карман.

— И почему то место считают проклятым?

— Из-за мертвецов, которых как не уничтожай, они снова и снова появляются.

— Как же тогда нам их...

— Придумаем, - он взглянул на наручные часы и громко свистнув, позвал Крума, чтобы тот направил по тому же пути, как мы сюда пришли. — Ехать около трёх дней, так что отправляемся прямо сейчас.

— Вы уверены? Мы весь день на ногах, не лучше ли отдохнуть, особенно после того что произошло только что, - я указала на гробницу из входа которого выходил столб дыма и пыли.

— Предлагаешь на кладбище устроиться? - спросил он почти со смешком, явно подтрунивая надо мной. — У меня ещё есть силы.

«А я уже на пределе!» - простонала я у себя в голове, ведь меня не только по прежнему мутило из-за не до конца вышедшего яда, но и из-за того, что была не настолько закалена долгими походами и нескончаемым стрессом.

Кое-как я вышла из кладбища следую за Кзаром, мы забрались на лошадь и поскакали разрезая тьму. Глаза жутко слипались, а рот часто открывался из-за зевоты, ну конечно, уже три часа ночи и бодорствуем мы около шестнадцати. Кокнуться можно! И как только Кзар бодрячком держится? Сколько он вообще в среднем спит? Пять часов? Меньше? Как так жить то можно ещё и с сильными нагрузками?

— Прикладывайся, - вдруг сказал Кзар, не оборачиваясь на меня.

— Что?

Он похлопал по своему плечу.

— Ложись и спи, я уже один раз видел тебя замученную бессонницей - одна морока. К тому же ты заслужила, пусть до этого и закатывала истерику.

— Ничего я не закатывала, — буркнула я.

— Ну-ну, — хмыкнул тот и добавил более серьёзно: — Головой я понимал, что нужна страховка, но интуиция говорила об обратном. И ты... действительно справилась. Не стану скрывать, что поражён, - он выдержал паузу, за время которой я успела осознать и принять тот факт, что Кзар только что хвалил меня. Хвалил! Человек, который казалось не знал ничего кроме упрёков и замечаний. —Впрочем, после того что ты натворила в Энгельсе, пора бы повысить тебе планку.

— Мне просто повезло, — я бессильно положила голову на его спину, из под приоткрытых глаз наблюдая за парящим низко над полем Крумом.

— Нет никакого везения или судьбы, Локвуд. Вселенная нам ничего не должна. Это жестокая старуха, которая не дарует жалости никому.

— Вы как всегда оптимистичны.

— Компенсирую твою наивность.

От парня исходило тепло, как от печки, из-за чего безумно хотелось ещё крепче прижаться к нему, закутаться в этом уюте, как в одеяле.

— Если я опять буду болтать во сне, не слушайте, ладно?

— А вот это не обещаю, - хмыкнул он в ответ. — Ты всегда столько забавного бубнишь.

Сон

Холодно.

И темно.

Всё так болит, особенно грудь.

Меня как будто резали. Как папу.

Нет...

Нет. Нет. Нет.

Это ведь всё не правда? Всего лишь плохой сон.

Мама. Папа.

Я не хочу в это верить. Этого не было.

Нет.

Как же всё щиплет. Невыносимо больно.

Я хочу чтобы это закончилось. Всё закончилось.

Почему я не с ними? Лучше бы я тоже уснула крепким сном.

Не хочу.

Не хочу быть одна.

Глава 22

Ночное небо разрезали первые, еле видимые лучи, левую щеку колол мороз, а глаза никак не могли сфокусироваться из-за влаги. Приподнимая голову, я потёрла ладонями лицо.

— Плохой сон? - тихо произнёс Кзар, оглянувшись на меня.

— Вроде того... - сонно пробормотала я и огляделась, рассматривая низкие каменные дома, вдоль которых мы шли. — Где это мы?

— Какой-то город. Забыл название. Остановимся здесь ненадолго и поедем дальше.

— Хорошо.

Рефлекторно я положила голову обратно на плечо Кзара и стоило пройти достаточно времени, чтобы я поняла что сделала, но оторваться от спины мне никак не удавалось - через чур тепло и удобно - а он и не был против, потому что ничего не говорил по этому поводу.

Мы остановились у трёх этажного здания, которое судя по названию был пабом совмещённым с хостелом. Лошадь передали рабочему и тот отвёл её в стойло, а мы с Кзаром вошли в двери, предварительно он наложил на меня заклинани, чтобы изменить цвет волос. Вместо ожидаемой тишины и пустоты нас встретила спокойная, почти сонная атмосфера: приглушённая музыка, пара занятых столиков и бородатый бариста за стойкой, лениво полирующий бокал. Видимо это заведение работает круглосуточно.

— Подожди здесь, - остановил меня Кзар и ушёл вперёд.

Я осталась у входа, тихо оглядываясь и ловя на себе любопытные взгляды.

— Эй, борода! Подкинь-ка льда в коньяк! - крукнул мужичок грубой натуры и забавно закрученными на концах усами. Он поднял чёрные глаза, смотря на меня из под густых нечёсанных бровей, а я увидела в них что-то неуловимо знакомое. Грусть? Взгляд скользнул на карман, где торчал уголок бумажки с разноцветными линиями - по всей видимости рисунок.

Почти не думая, я протянула руку и создала крошечного ледяного кролика. Тот прыгнул мне на пальцы, затем на парящее снежное облачко, а с него — прямиком на стол к мужчине. Зверёк почесал лапкой мордочку и уставился на незнакомца. Тот тихо хохотнул, а когда кролик запрыгнул в его стакан, снова посмотрел на меня. Нет, это была не просто грусть — это была тихая, выношенная скорбь. Я осторожно улыбнулась ему, но в тот же миг чья-то рука взяла меня за локоть и потащила прочь. Кзар.

— Локвуд, что ты делаешь? - прошипел он, когда мы подошли к лестнице.

— Просто... немного помогла.

Он с раздражением вздохнул, бросив на меня через плечо короткий, укаризненный взгляд:

— Ты не в том положении, чтобы щедростью разбрасываться.

Номер оказался маленьким и скромным: одна комната, застеленная кровать, диван у стены и пыльное кресло. Кзар снял с кровати одну подушку и покрывало и швырнул их на диван.

— Кровать твоя, - сказал он, скидывая на стул пальто и сумку.

— Нет, лучше вы на неё ложитесь. Вы совсем не спали, а на таком диване не отдохнёшь.

Он проигнорировал мои слова, взглянул на часы и направился к двери.

— Вы куда?

— Посижу немного внизу, - он закрыл дверь, оставив меня одну со спутанными мыслями.

В номере воцарилась давящая на уши тишина, хотя, наверное, такой она казалось только мне из-за недавнего кошмара.

«Не хочу быть одна»

Встряхнув головой, я заперлась в ванной, пытаясь оттереть грязь с одежды и кожи, а вернувшись в комнату, взглянула на кровать, затем на диван и выбрала кресло - это был оптимальный вариант между всеми остальными. Ведь так я не буду чувствовать что получаю незаслуженные блага и не лягу на диван с чувством, что ослушалась Кзара.

Из-за усталости я быстро отключилась, но не до конца. Это было то самое мерзкое чувство между сном и бодорством. Крутясь с бока на бок, я искала удобное положение, но ни одно из них не усыпляло, что начинало выводить. Часы на тумбочке отстукивали секунды и на двадцатой минуте я поняла, что больше так не могу.

Раз мы с Кзаром напарники, значит у меня есть все права на то, чтобы тоже чем-то заняться, а не тухнуть в этом крохотном номере.

Спустившись в паб, я оглядела столики. Кзар сидел за барной стойкой, одиноко что-то выпивая, а когда я присела рядом, он не сразу обратил на меня внимание, видимо из-за того что был пьян и вымотан.

— Так и знал что придёшь, — закатил глаза он, но было это как-то по-доброму.

— Вы против?

Поднося к губам стакан с виски, он повернул ко мне голову. Глаза его были полуприкрыты, веки отяжелели от усталости. И чего он здесь сидит, а не пойдёт уже спать?

— Кзар, вам бы...

— Будешь?

Он протянул мне виски, а я почему-то не сомневаясь взяла и отхлебнула, ожидая знакомого привкуса того пива, что когда-то отобрала у капитана. Но по горлу прокатилась обжигающая горечь. Я скривилась, едва не подавившись.

— Какая... гадость! — прокашлялась я, возвращая Кзару его садистский напиток. — Как вы это пьёте?

В ответ послышался тихий хрипловатый смешок.

— А по мне — самое то, - с улыбкой он сделал щедрый глоток, а заказав для меня пива, добавил: — Так чего не спишь? Или тебе удобно только когда есть кому на спину слюни пускать?

— Боже, - я сложила руки на груди, — Просто не спится. Да и о вас беспокоилась.

Кзар отставил виски и наклонился ко мне, чтобы лучше видеть лицо.

— Ещё раз.

— Что? - моргнула я, глядя в его чёрные впадины.

— Повтори, что сказала, - его взгляд был неожиданно мягким, таким я его видела впервые за всё время нашего знакомства, из-за чего так долго молча смотрела на него.

— Я... переживала, что вас долго нет.

— Врёшь.

— Наполовину.

— М-м... — протянул он, подперев голову кулаком, пока его глаза с хитринкой сужались. — Опять кошмары.

Я не ответила. А когда принесли моё пиво, долго смотрела на его белую пену, прежде чем поднять тяжёлую кружку и снова взглянуть на Кзара. Он же и не отворачивался всё это время - будто ждал.

— Давайте сегодня без перепалок.

Мы стукнулись и продолжили пить в молчании. Пусть пиво и было полегче, но не настолько, чтобы я испытывала удовольствие. Наверное это дело привычки. Постепенно ноги становились ватными даже слегка щекотали что ли, плечи обмякли, перед глазами кружились разноцветные бутылки на полках, а мне почему-то показалось это смешным. И усы бармена тоже были забавными. Такие тоненькие и длинные по краям, прям как у сома. И пена, как бы я не крутила кружку, постоянно отпечатывалась на губах.

— Ещё? - спросил Кзар.

— Мгм, - кивнула я, вытирая губы. — Хорошо, теперь я поняла почему люди так любят выпивать.

— Неужели? - он протянул баристе монеты.

— Да. С алкоголем веселее и легче что ли. Забываешь постоянно думать о... ну, всяком. Понимаешь? То есть, понимаете? - быстро поправила я себя.

Кзар пододвинул ко мне ближе новую партию пива, а закатив глаза, ответил:

— Прекращай «выкать». Это уже начинает раздражать.

— Что такого? — чуть нахмурилась я, отпивая пенку. — Это просто знак уважения.

— Мгм, особенно это заметно по твоим глазам. И как только в Лоренделле люди купились на твою актёрскую игру? - риторически спросил Кзар, покачивая головой. Затем он опустил глаза на дно своего стакана, выдерживая долгую паузу. — Смотри не сорвись, когда мы приедем в туда по делу.

— Вы... - я прокашлялась, — Ты про мои «пустые связи»?

Кзар поднял на меня чёрные глаза и из меня словно выветрился весь алкоголь:

— Именно, - холодно произнёс он. — Сколько не говори, а врать ты не умеешь.

Я буквально поперхнулась воздухом. «Не умею врать?» Я?

С нервным смешком, я поёжилась на стуле, но мозг отказывался воспринимать его слова.

— Я... Я умею врать, - почему-то сейчас это казалось самым важным, что нужно было отстоять. — Никто. Никто меня не раскусил, даже ни о чём и не догадывались, не смотря на тесное общение или... или... — в горле на секунду стало горько и далеко не как от пива, когда в моей голове сплыли обрывоки наших с Ирэн встреч вечерами четверга. — Словом, никто. Ни Орвин, ни Ирэн, ни мой начальник, ни капитан Де Франко. Ни кто-либо другой, - я сделала пару глотков пива. — Да, может порой что-то шло не по плану, но я держалась, даже в комнате не позволяла себе полностью расслабляться. И на всю эту гору вопрос... — лоб наморщился от воспоминаний. — Гору тупых, плоских и одинаковых вопросов, я отвечала - идеально. Улыбалась так, как они привыкли это видеть, голос выдавливала, хотя временами казалось он совсем растворился в желчи. Да я даже походку контролировала, каждый жест, взгляд, эмоцию. Всё!... А когда совсем туго становилось, только больше загружала себя: и на работе и на учёбе. И даже... даже когда... - дыхание сбилось, воздуха катастрофически не хватало. Спазм в горле в это время только усиливался, — я что-то забывала или видела... странные вещи, которых и в помине не должно было быть, я держалась. Врала всем. И даже себе. Что я делаю чаще всего, поэтому вы... — я резко обернулась на Кзара и медленно вдохнула полную грудь и закончила: — Ты не прав.

Лицо Кзара, как всегда, было непроницаемым - он злился где-то там глубоко, испытывал отвращение или может жалость, не ясно. Спустя долгое молчание, поднимая виски, он спокойно сказал:

— Ещё алкоголь - верный способ развязать человеку язык, — погремев льдом в бокале, он поднёс его к губам и замер, чтобы бросить обезоруживающий вопрос: — Теперь стало легче?

Всё тело бросило в холод, затем в жар. Мышцы грудной клетки резко свело болезненным спазмом, и я не смогла скрыть гримасу на лице. Пальцы впились в гранёную кружку, взгляд утонул в оседающей пене, но предательская влага уже застилала глаза. И я сама не понимала, отчего больше — от того, что повелась и вывернула душу перед ним, от нахлынувших воспоминаний или от того, что в его риторическом вопросе снова прозвучала горькая правда.

В тот миг, когда я попыталась проглотить ком в горле, загнать обратно все эти чувства, меня осенило. Это не была обида или горечь ностальгии — нет. Это было облегчение. Та самая радость сброшенного груза, от которого я мечтала избавиться все эти месяцы. Я выговорилась. Я выговорилась, и именно тому, о ком мечтала полгода назад.

Смешок прорвался наружу сам собой и на душе непривычно светло. Спокойно за часть прошлого, чьи надежды всё же оправдались, и за часть будущего - ведь теперь в нём есть такой человек, как Кзар. Порой грубый и до противного язвительный, но вместе с тем понимающий и даже в какой-то степени поддерживающий.

Поднимая кружку, я почувствовала пульсацию в висках, сначала списала всё на алкоголь, но когда мелькнула мысль о предсказании, перед глазами закружили картинки. Я увидела нас с Кзаром посреди тёмного леса, по всей видимости том самом, о котором он говорил мне на кладбище. Мы сражались с чем-то огромным и бесформенным, в воздухе висел лязг металла, вспышки ледяной магии. Брызги крови на влажной земле, хриплое дыхание — и всё это поглотила чёрная вспышка.

— Гх... - я схватилась за голову из-за резкой боли, а когда почувствовала ладонь Кзара на своем плече, с трудом обернулась на него выдохнув: — Завтра нам будет не легко.

Ирэн

— Ну и глупость! — рассмеялась Люси, толкнув Ирэн в плечо.

— А что? Когда вороны предвещали что-то хорошее? — Ирэн, спотыкаясь о камни мостовой, старалась идти в ногу с подругой. — Их вечно связывают с колдовством, кладбищами, тёмными лесами... Мой совет — перестань его подкармливать.

— Буду я ещё верить каким-то суевериям, - закатила глаза та.

— Помяни моиё слово, — Ирэн сжала прохладную ладонь подруги и потянула в кондитерскую, где они часто брали крендель на посиделки в парке. — Нам, как обычно. Хотя... заверните ещё вон ту ватрушку. Люси, ты будешь что-то ещё? Всё-таки обед сегодня совсем никудышный был, — Ирэн обернулась на Люси и застала её загипнотизированный взгляд на каких-то рубиновых приплюснутых леденцах. — Ого, совсем как в детстве. Я и забыла про них.

Не отрывая глаз от витрины, Люси вытащила пару серебряных монет и протянула их Ирэн:

— Его возьму.

Ирэн не придала значения её реакции, пока они не устроились на своей любимой скамейке в парке и не вытащили сладости. Сняв обёртку, Люси долго разглядывала ледяней, покручивая его, под лучами летнего солнца. Розовато-красный свет, преломляясь в сахаре, падал на её лицо и улыбку... Такую красивую, живую. Такую настоящую, рядом с которой все прошлые казались фальшью.

— Мама, - тихо произнесла Люси и Ирэн застыла. Она боялась даже моргнуть, боясь спугнуть, ведь знала, как Люси избегала тему родителей. — Возвращаясь с работы, она всегда покупала мне такой леденец. А папа шутил, что будь он размером с замок, я бы и его съела, — она тихо хмыкнула, а глаза заблестели. — Тогда это казалось таким... вечным.

Ирэн нервно теребила обёртку кренделя, никак не решаясь её открыть. Она не знала чего больше хотела - провалиться под землю от волнения или обрушить на подругу гору вопросов.

— Я думала ты с младенчества в приюте, - осторожно сказала Ирэн, молясь, чтобы Люси не замкнулась.

— С восьми лет.

— Понятно... - невпопад ответила Ирэн. А глаза то и дело прыгали то на крендель, то на леденец, то на лицо Люси.

Она ещё немного повертела леденец в руках, а поднося его к губам, вдруг сказала:

— На нас напали монстры. Они умерли, а я... — её мокрый взгляд скользнул на Ирэн и та задержала дыхание от спазма в груди. — Я смогла сбежать.

Очнулась Ирэн с болью в спине и дикой засухой во рту, всё же диван не лучшее место для сна.

— Поднимайся, иначе опоздаем, — устало сказал Орвин, потрясывая Ирэн за ногу. — И перестань уже здесь ночевать. Себе только хуже делаешь.

Со скрежетом она приподнялась и с трудом разглядела время на настенных часах, чей механизм мистер Фэллон так любил проверять чуть ли не каждые три дня. Рубашка вся помялась, на голове чёрте что, а на журнальном столике настоящий взрыв из бумаг.

— Погоди, Орвин, - вяло произнесла она, останавливая парня. — Отдай мне на сегодня блокнот. Нужно проверить пару моментов.

— Чтобы ты снова его потеряла?

Лицо тут же нахмурилось, но больше не от обвинения, а тона.

— Мы это уже обсуждали, - сгребя в неровную стопку бумаги, она поднялась и протянула руку: — Завтра отдам.

Синяки. Для них обоих они стали абсолютной нормой, как и понимание бессмысленности вопроса о том, кто сколько сегодня спал.

Со вздохом, Орвин распахнул фельдблузу, из внутреннего кармана которой он вытянул крошечный блокнот и протянул Ирэн, но когда та сжала его, он не отпустил:

— Не проворонь.

Ирэн сжала губы, грубые слова рвались наружу. Она была на взводе почти всегда: готова была взорваться даже от неправильного взгляда или действия. С Орвином та же беда. Только тот, в отличии от неё, практически не сдерживался.

— Не ты один друга потерял, - и выдернула блокнотик, на выходе подхватив со спинки дивана куртку.

То что они с Люси общались чаще — ничего не значит. Она не говорила ему то, что доверяла Ирэн. Он и не догадывался о её прошлом, о её привычке ковырять ладонь и уж тем-более повторять, как мантру «успокойся». Он ничего не знал. Дурак.

— Ирэн, наши двери для тебя всегда открыты, но незачем себя изводить вечными поисками, - обмолвился Мистер Фрой, стоило Ирэн появится в зале.

— Да, знаю, - вздохнула Ирэн, снимая пальто с крючка. — Не беспокойтесь, всё в порядке.

«В порядке» - такая лёгкая отговорка. Ложь. Сколько раз нам её говорила Люси? Десятки? Сотни раз? Как мы только могли верить в неё?

— Может сначала приведёшь себя в порядок? В таком виде точно получишь выговор.

Ирэн прихватившись коснулась головы:

— А, точно.

Полотенце. Зачем она повесила его на зеркало? Она не хотела видеть своё отражение? Почему? Что с ним было не так? Чего мы ещё не заметили?

Ирэн провела руками по лицу, стоя у раковины, всё тело кололо, как от иголок, глаза резал даже малейший свет, а зевота всё не прекращалась. Она бы с удовольствием притворилась больной, взяла бы отгул и заперлась в спальне, отсыпая потерянные часы, но знала - стоит закрыть глаза, как её мучают сны с Люси. То она убегала, то была рядом, словно и не исчезала, то вовсе умирала. Невыносимо жестоко.

«Я не знаю»

Это ведь не нам она тогда ответила. Она наверняка, как обычно не слушала нас. Тогда кому? Что её тогда так напугало?

— Хватит, - раздражённо вздохнула Ирэн, умываясь холодной водой.

Глупо изо дня в день задавать одинаковые вопросы, ответ на который так же невозможен, как и перевод её блокнота.

Оперативно, заправив рубашку и закрутив тугой пучок, Ирэн накинула фельдблуз и вышла в зал, где её ждал Орвин. Удивительно, как всего за пару месяцев он превратился в парня из старших курсов, во время которых он и не догадывался о существовании Люси Карлайл.

Заметив Ирэн, он расправил её пальто, помогая надеть:

— Прости, что наехал.

— И ты меня. Мне не нужно было так говорить.

Бессильно качнув головой, Орвин кинул взгляд в сторону двери, ведущей в гостиную с его спальней и теперь пустующей комнатой.

— Считала ли она нас друзьями?

Образовавшийся ком в горле не позволил быть многословной:

— Не знаю.

Время проведённое среди колб, пробирок, пьянящих травяных ароматов, текло куда быстрее и спокойнее, чем остальная часть дня. В эти моменты, когда зелье начинали обретать нужный оттенок, а яды — верную концентрацию, Ирэн с уверенностью понимала, что не ошиблась с направлением квалифицированного солдата с наклоном на зельеварение. Яды, противоядия, снадобья - это было не стихией. А вот учение языков совсем нет. головоломок. И почему, скажите на милость, все древние рецепты нельзя было записать на одном языке?

Теперь то и дело что приходится погружаться в лингвистические дебри, штурмуя пыльные библиотечные полки в поисках справочников и словарей.

Но в последние дни новой темой стал рецепт, на который уже сделали перевод, потому что на таком языке он был один-единственный и нигде не было руководства по переводу. По группе сразу поползли шёпотки: мол это проклятый рецепт, что на таком языке зашифрована чёрная магия. Разумеется, доказать это никто не мог.

Но куда важнее было то, что Люси знала этот язык так же свободно. Только на нём она вела записи в блокноте — будто заранее знала, что однажды он попадёт в чужие руки. И вот опять — секреты. Их было так много. Что за крестики? Что за кружочки? Почему она так фанатично разрабатывала опасные механизмы? Что означали символы, которые она так часто обводила и подчёркивала? Она говорила там о своём побеге? Или страхе что за ней кто-то следит? Ведь сбегая по собственной воле, она вряд ли бросила бы все свои вещи — документы, деньги и этот злополучный блокнот.

— Взяла бы и наорала, - проворчала себе под нос Ирэн, проводя подушечками пальцев по выпуклым следам от карандаша, вдавленным в бумагу с такой силой, будто Люси хотела сделать дырки.

Хоть бы слово сказала. Ирэн была готова отпустить подругу даже без объяснений — но с коротким «прощай». С намёком, что уход. А теперь она чувствовала себя брошенной и ненужной, к тому же человеком, который казалось понимал это чувство лучше всех.

— Как я ранее говорил, самое главное это соблюдение последовательности и терпение. Между определёнными этапами есть временные промежутки и их ни в коем случае нельзя пропускать, иначе вся работу пойдёт насмарку, — вещал у мелованной доски новый преподаватель. Его появление вызвало много вопросов, как и неожиданное увольнение бывшего. Говорят что он ушёл в отставку или по какой-то серьёзной болезни, но что то, что другое - чушь. Мистер Дрой был среднего возраста мужчиной, никогда не жалующимся на здоровье даже в те дни, когда на улице было чёрте что и у всех разрывалась голова от мигрени. Новый же выглядел сопляком, к тому же с вечными доносами на солдат по каждой мелочи.

— Разрешите задать вопрос, — попросил один из присутствующих, на что преподаватель одобрительно кивнул. — Правда ли то, что этот рецепт взят из чёрной магии? То есть мы используем учения мирвинилов?

Лицо преподавателя за секунды налилось краской, словно слова солдата были для него личным оскорблением:

— Что за взодр?! - крикнул он, со стуком положив мел на стол. — Использование чёрной магии наказуемо и по вашему мнению мы стали бы вас этому обучать? Мы и в жизни бы не притронулись к грязной писанине этих отшельников. И будьте уверены, если я узнаю, что кто-то из вас попробует хотя бы узнать о чёрной магии - в тот же день пойду с доносом и уверяю, вас не просто снимут с должности, но и бросят гнить пару суток в карцере, - выпрямившись, он поправил форму и сбавив тон, продолжил: — Поэтому настоятельно рекомендую, даже не зарекаться об этом. Нам подали новое поручение присекать все подобные темы. И, как я знаю, скоро это ответственность ляжет и на вас.

— То есть нам нужно будет доносить на друг друга?

— Что значит доносить? Это не правильное определение. Вы будете творить благо для себя и государства, сообщаяя о правонарушении, бунтах или заговорах. И скажу вам по секрету - это очень хорошо поощряется, - он подмигнул и взглянув на часы, попросил сдать обратно копии рецепта, после чего прозвенел звонок.

Поощерение доносов? Не одна Ирэн считала подобный указ странным, скорее даже подозрительным. Подобные звоночки начались ещё в середине последнего курса в училище, но с посвящением в солдаты - всё только усугубилось. Там и тут она видела людей, которые могли доложить на тебя по любой мелочи, ради собственной выгоды. Будь то прогул по выдуманной проблеме, незначительное опоздание или неуместные подслушанные разговоры. Но куда хуже были задания. Безжалостные, провокационные, связывающие руки простому народу. Одним из последних заданий было показательное усмирение "мятежной" деревни, которая на самом деле просто не могла выплатить непосильные налоги. Тогда ей пришлось перешагнуть через себя, свои принципы и мораль, пока многие из её союзников исполняли приказ, «усмиряя» голодающих крестьян. После этого она не могла уснуть долгие две ночи, в надежде на спасение , выураша время и побежала на одну из служб в местной церкви, но и там ей приказывали. Не учили прощению, нет. Они наставляли на убийства, соизмеримые с геноцидом. Вместо света, её встретили понзающие насквозь иглы, состоящие из тягучей, гнилой ненависти. Тогда же Ирэн поняла, почему Люси так не любила церкви, сначала сводила всё на шутки про внутренних демонов и чертей. Но теперь корила себя за бездумно брошенные слова.

— Орвин, давай открывай! Я знаю, что ты там, - Ирэн стояла под дверью друга меньше минуты, видела свет исходящий из щели и бесилась, что ей не могли даже хотя бы словесно обрисовать нежелание видеть её лицо. — Всё. Я вхожу, - Ирэн дёрнула за ручку в полной уверенности, что дверь будет заперта, но та отворилась. — Эй, ты одет? — осторожно, но всё с той же ноткой раздражения, спросила она, и заглянула внутрь. Орвин сидел за рабочим столом, опустив на него голову. Спина медленно двигалась, лампа тускло горела, на постели словно что-то взорвалось, а на полу лежали изрезанные листы газет. — У тебя всё в порядке? Мне вот кажется ты забыл, как последний раз твой отец поднимал весь дом на уши только из-за грязной посуды. А у тебя тут вся комната перевёрнута, - Ирэн закрыла за собой дверь, пробираясь к Орвину через кипу бумаг, стараясь на неё не наступать. — Знаешь, чему сегодня тот мерзопакостный преподаватель нас учил?... Абсолютно верно! Предательству, - театрально воскликнула она, наконец допрыгав до друга и присев на край стола, подхватив одну из вырезок. — Чепуха, да?... На последнем курсе тоже что-то такое всплывало, но редко. И всё время объясняла это тем, что неправильно поняла, да и вы ни разу это не обсуждали, поэтому... - она пожала плечами, а взглянув на затылок Орвина, протянула руку к его волосам, в которых нашла рваные кусочки бумаги. — Мне всё это начинает не нравится. Точнее уже. Я тебе не говорила, но меня в начале этого месяца хотели отправить на одно задание, по компенсации за неоплату налогов. С каждого дома нужно было не просто изять ценные вещи, но и опозорить семьи. Выставить их как плохой пример для всех остальных... Боже, что у тебя с волосами. Свинюшка, - потеребив его локоны, Ирэн сложила руки на груди. — Это была бедная деревня. Люди и без того жили в несчастье, а после этого... - она тяжело вздохнула и наклонилась ближе к другу, понизив голос: — Я больше не могу так, Орвин. Я не могу даже об этом слышать, что уж тут про исполнение... Нам запрещено обсуждать тёмную магию, даже чтобы знать, как с ней бороться или что она из себя представляет. Критиковать задания даже думать нельзя, не смотря какими бы абсурдными они ни были бы. И предательство. Оно всюду, за это даже поощряют! Когда это видано было? Бред. Мир сходит с ума! - она бросила листок на пол к её сородичам, перевела дыхание и толкнула в плечо Орвина. — Ты меня слушаешь вообще?

— Да, - вяло ответил тот, выпрямляясь. И только сейчас Ирэн заметила, что Орвин всё это время держал чьё-то фото, вырезанное из газеты.

— На кого ты там смотришь? Какая-то модель? - заиграла бровями та и вырвала из его рук квадратный листочек.

Взгляд сразу же выхватил крупное чёрно-белое фото двух людей, стоящих к камере спиной. Высокий темноволосый парень, одной рукой придерживающий девушку за талию, а другой нёс тяжёлые сумки. А девушка... Её поймали в момент, когда та обернулась через плечо. Длинные, чуть посветлее волосы, собранные в небрежный хвост, аккуратные черты лица и мягкая, уставшая улыбка. Улыбка, от которой у Ирэн на секунду ёкнуло сердце. Она на мгновение подумала о Люси — и тут же яростно отогнала эту мыслю. Это не она.

— Кто это?

— Слышала про Долину мёртвых?

— Разумеется, - уверенно кивнула та, — все знают. Какой век никто никак не может разобраться с этим проклятым местом.

Орвин обратно забрал фото, положил на стол и откинувшись на спинку стула, скзал:

— А они смогли. В сегодняшней газете на главном заголовке об этом говорили.

— Быть того не может! - ахнула девушка, спрыгнув со стола и наклонившись к листку, разглядывая лицо девушки и силуэт парня. — Кто-то ещё был?

— Нет, только они.

— Откуда они родом? Наверняка им выдали каких-нибудь значков почёта или денежное вознаграждение, — воодушевлённо говорила Ирэн, не сводя глаз с лица девушки. Красивая.

— Они предпочли остаться инкогнито, - хмыкнул Орвин и открыл ящик стола, в котором стал перебирать очередную кипу бумаг.

— Не может быть. Наверняка это только для газеты. Кто бы в здравом уме, после такого подвига ушёл без вознаграждения?

— Она легко могла, - на губах Орвина появилась улыбка, лёгкая, с оттенком грусти.

— Ты её знаешь? - удивилась Ирэн и стала заворожено наблюдать за тем, как друг капошится в ящике, ожидая что вот-вот он вытянет ответ на её вопрос. Это и произошло. На столе появилось второе фото, хорошо знакомое ей, ведь оно было сделано на позапрошлом экзамене посвящение. На Ирэн смотрела девушка с двумя длинными белыми косами посреди арены. Она стояла сложа руки, но походило это скорее на жест самоуспокоения в виде объятия. — Мирвинил? Но ведь... - Ирэн пододвинула второе фото к первому и сверила. Черты лица идентичны, лишь цвет волос отличался. — Полумна Локвуд. Точно... Не видела её с того дня. Видимо то и дело, что отправляют на задания.

— Её не вписали в список посвящённых, - поправил Орвин и положил на стол ещё один листок, на этот раз рядом имён. — Она прошла все испытания, но лишь чтобы повеселить людей. Чтобы те поглумились над её мечтами и целями.

Ирэн никогда не общалась с Полумной лично. Лишь пересекалась время от времени в коридоре общежития или когда падал взгляд в дальний угол столовой, где та сидела одна и отрешённо ковыряла еду.

«Я не знала что вы трое так долго дружите. Прости, если показалось, что я тебя смещаю».

Ирэн встряхнула головой. Это не она.

— Значит она смогла найти союзника. Думаю, она это заслужила, - пожала плечами та и подняла глаза на Орвина. — Что? Удивлён моему здоровому отношению к людям?

Он пожал плечами.

— Так ты помнишь тех ребят, с которыми мы в детстве дружили?

— Разумеется. Твои родители часто к одной семье ходили, а потом женщина от туда помогала с лекарствами для твоей мамы. Как я могла забыть?

Орвин упутмл голову, но Ирэн успела поймать его улыбку, словно тот испытал облегчение.

— Значит не мне одному теперь нести эту информацию, - он вытянул руку, попросив обратно блокнот Люси и Ирэн вытащила его из пальто. Он перелистнул пару страниц до символов, затем выдвинул второй ящик и расправил пожелтевший свёрток бумаги. Тоже в развернутом листе сразу узнала символы из последних уроков на зельеваренье. — Рецепт, который вы изучаете уже неделю относится к чёрной магии.

Ирэн опешила, и только хотела вставить слово, как Орвин выставил ладонь, тем самым говоря ей подождать.

— Все, ты и я в том числе, знают, что магию мирвинилов относят к ней. Эти символы - их язык. Они на нём пишут свои заклинания, приготовление зельев, отваров...

— Но Люси не мирвинил. Она совсем на них не похожа, даже если бы волосы перекрасила ресницы то всё равно... - Ирэн не смогла договорить, потому что взгляд зацепился за фото, на котором Полумна была с каким-то парнем. На том снимке у неё помимо волос, были темными и волосы на лице. — Магия? Она наложила себя магию иллюзии? - Ирэн уставилась на Орвина, зашевелили шестерёнки, она не знала, останавливать их или нет. Боялась делать что-либо.

— В один из рабочих дней Люси сорвалась на клиента, на капитана Де Франко. Выскочила из бара, забилась в подворотне, а нашёл я её всю в инии. Она всегда носила на шее кулон, в тот день тоже, - он замялся, почесал шею, и побегал глазами по столу, словно решаясь, продолжать или нет. Тоже никак не мог определиться. — Он тогда был раскрыт, я увидел фотографию двух людей, - он снова посмотрел на Ирэн, проверяя, верит ли она хоть во что-нибудь до этого сказанное.

— И? Кто там были?

И она верила, потому что знала, как тот всегда докапывался до истины.

— Мужчина и женщина, с которыми дружили мои родители.

Ирэн присела обратно на стол, взгляд скользнул на газетный бардак и теперь он уже не казался таким ужасным. Наоборот, прослеживалась даже какая-то структура.

— Мирвинилы, - выдохнула та и провела ладонью по лицу.

«На нас напали монстры»

«Тогда это казалось таким... вечным»

Глава 23

Голова раскалывалась, а во рту дикая сухость, от которой казалось даже кровь загустела. Когда же я открыла глаза комната была наполнена утреннем светом, с улицы доносился обыденный городской шум, а напротив окна стоял Кзар. И эта спина... это было не просто зрелище, это было наваждение. Идеальный рельеф, груда точёных, словно вырезанных из камня мышц, которые перекатывались под влажной кожей при каждом его движении, пока он вытер полотенцем мокрые волосы. Капли воды стекали по желобку позвоночника, теряясь в поясе брюк, низко сидящем на бёдрах. Я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд, заворожённо следя за игрой этих стальных мускулов. И мне потребовалось какое-то время, что осознать всю реальность происходящего и вспомнить часть вчерашнего вечера.

Со стоном я перевернулась на спину и потёрла ладонями лицо.

— Который час?

— Восьмой, - кратко ответил Кзар, зачесав к затылку волосы, а подойдя к комоду, наполнил стакан водой из кувшина, после чего принёс мне. Ох, это было ошибкой. Ему запрещено так близко подходить ко мне без верхней одежды! отлит? Каждая мышца плеч и груди, каждый кубик пресса были настолько совершенны, что сердце пропустило удар. Он что из стали отлит? — Как голова? Вчера ты хорошо так лбом об стойку приложилась.

— Что? Не припомню такого, — промямлила я, приподнимаясь за стаканом. Понемногу отпивая, я усердно капалась в голове, стараясь отыскать хотя бы частичку воспоминаний после половины второй кружки пива. Потом взгляд во второй раз примагнитился к прессу парня и постепенно переполз на его шрамы. Их было много, в основном мелкие и незначительные, но находились и серьёзные, как например на груди, который шёл по диагонали, от которого у самой всё защипало. Сколько же он мучился с ним?

Кзар кашлянул, тем самым привлекая моё внимание, которое впрочем и так было всецело приковано к нему.

— И что ты увидела такого интересного, что продолжаешь так лупить земки?

Я мигом опустила глаза, почувствовав нахлынувшую на меня волну стыда за то, что меня поймали за такой бесстыдный взгляд.

— Шрамы. Думала о то, как вам было тяжело одному лечить их.

Со стороны Кзара послышался смешок, он подошёл к стулу и натянул рубашку с портупеей.

— Мои шрамы ни что по сравнению с теми ранами, которые я нанёс врагу.

Спустив ноги на пол, я стала обуваться:

— Мне плевать на раны врага, меня волнуют лишь ваши. Поэтому если вы ранены не скрывайте это. Я не хочу чтобы вы страдали. В конце концов мы же напарники.

Кзар не оборачиваясь на меня резко ответил, словно подчёркивая выведенную им же между нами черту:

— Мои раны - моя забота. Я более чем способен сам поставить себя на ноги

Он пристегнул ножны с мечом к ремню, а натягивая кожаные перчатки, прошёл по диагонали к выходу из комнаты.

— Жду тебя внизу. И хватит «выкать», - бросил он, подхватывая плащ у двери.

За пару секунд в моей голове пронеслось сотни вопросов. Кзар всегда сохронял дистанцию между нами, а если что-то выходило из под контроля, позже напоминал об этом. Прямо как сейчас, поэтому я быстро успокоилась, наконец почувствовав, как дико у меня сводил от голода живот, но ещё хуже у меня пахло изо рта. В душ. Срочно!

Оперативно приняв ванные процедуры, я заплела косы, накинула пальто и вышла из номера, мигом спустившись на первый этаж. Но в пабе, как бы я не оглядывалась, Кзара не нашла. Сперва подумала что он вышел на улицу, но мне вдруг помахал бариста и указал на широкие двери по мою правую руку, как бы намекая, что мне нужно туда. Так я и сделала. Как оказалось, за дверьми находилась столовая с теми же столиками что и в пабе, но с более приятной и спокойной атмосферой.

Кзар сидел в углу, там где окно не выходило на столик, а когда я подошла к нему, увидела что на столе уже лежала еда - яичница, бутерброды, нарезанные яблоки и чай с кофе.

— Я так предполагаю вчера ты что-то увидела и даже вроде как разобралась в том как пользоваться своей силой? - ровным тоном спросил Кзар, отпив из чашки ароматный кофе.

— Эм... Да, вроде того, - уклончиво ответила я, потянувшись за чаем. — Думаю моя не способность по своей воле заглядывать в прошлое и будущее было связано... — я бросила оценивающий взгляд на Кзара, прежде чем продолжить, будто это смягчило бы его реакцию, хоть я и прекрасно знала, как он платонически непереваривал подобные эмоции: — со страхом. Я всегда стараюсь не думать о прошлом или будущем, более того, порой я уговариваю себя, что всего это не было или что завтрашнего дня не будет, что есть только сегодня или что ничего не будет меняться ни в лучшую сторону, ни в худшую. Я как бы не хочу делать шаг ни назад ни вперёд, а как вы... ты знаешь, мы, мирвинилы, только и делаем что мысленно скачем во времени.

— Умеешь же ты усложнить себе жизнь.

Я пожала плечами, пока желудок сводило от вкусных звпахов.

— Что по поводу видения. Чётких образов не было, я по большей части испытывала чувства того времени. Но если в общих чертах - нас ждёт тяжёлый бой, - я взяла вилку и стала ковырять желток яичницы. — Всё начнётся в лесу, мы столкнёмся с монстрами, будем с ними бороться, стараясь прорваться вперёд и, кажется, у нас это получится.

— "Кажется"? - недоверчиво вздёрнул бровь тот.

— Я точно не знаю, потому что не увидела его конца, но сразу после это я услышала смех, поэтому и предположила что всё пройдёт удачно, потому что навряд ли проиграй мы бой стали бы веселиться, - хмыкнула я, посмотрев на парня, но кажется его не устроил ответ. Улыбка сошла с губ, а в голове промелькнула мысль, что не стоит ему говорить о том, что было дальше. О том, что кто-то из нас сильно пострадает. — Кзар, мне жаль что сейчас я не могу рассказать тебе всё в кристально точных деталях, - я наколола ломтик яичницы и уже поднесла ко рту, но замерла, когда в голову пришла идея: — Если хочешь, я могу ещё раз попытаться заглянуть в...

— Нет, - отрезал Кзар. — Это твоё предсказание забирает через чур много сил, а ты мне нужна в сознании, а не с закатанными глазами от обморока.

— Вы уверены? Так мы хотя бы будем знать что нас ждёт.

— Я и так знаю что будет, - нахмурился тот, поднося к губам кружку кофе. — Будет сложно, да, не отрицаю. Но когда было иначе? Не бывает дороги к цели без испытаний и ты, как и я, должна прекрасно это понимать.

Соглашаясь с его весомым выводом я кивнула, всё же вложив в рот яичницу и стараясь придумать варианты решения наших будущих проблем. Больше всего ставило в тупик, что я точно не знала кто из нас пострадает: из-за чего, в какой промежуток времени и можно было бы это избежать, пойди мы иным путём. Было ли мне страшно? Безусловно! Меня уже начинало изнутри потрясывать от одной лишь мысли о том, что нас ждёт. Нам нужно быть внимательнее, аккуратнее, предусмотрительнее, силь...

— Есть что-то ещё, о чём я должен знать?

— Нет. Это всё, - качнула головой я, надкусывая бутерброд. В эту ложь я вложила всё своё актерское мастерство и наконец-то Кзар мне поверил.

До того злополучного леса мы добирались долго, но эта дорога дала мне возможность собраться с силами перед тем, как нырнуть в самое пекло. Я использовала силу кристаллов, монстров оказалось гораздо больше, чем я предполагала, а их размеры и сила... Вот что значит S-ранг. Интересно какое бы войско отправил Лоренделл на бой с ними? Нет, оно бы даже не пыталось бороться, оно скорее бы использовало людей как пушечное мясо, лишь бы самому спастись.

— Какой дорогой не иди - всё равно с кем-то столкнёмся. Так что будем пробиваться напролом, - заключила я, обернувшись на Краза. Судя по его лицу: ему было глубоко наплевать на ужасы которые нас поджидают, он безоговорочно верил в себя и свои силы. А мне оставалось довериться его интуиции и сделать всё возможное, чтобы защитить нас, не позволив беде случится.

Я расстегнула кобуру на бедре, чтобы пистолет был под рукой, и мы шагнули под сень деревьев, ведя лошадь за поводья, пока Крум кружил в небе над нами. В лесу стояла гнетущая тишина такая густая, что закладывало уши. Воздух был пропитан сыростью, кровью и чем-то прогнившим, отчего адреналин ударял в голову с новой силой. Сердце ужасно колотило, а от каждого шороха я испуганно оглядывалась, прекрасно зная, что монстры где-то рядом, они наблюдали за нами, облизываясь в предвкушении. Наверняка им бы ничего не стоило чтобы разорвать меня, если я хоть на секунду потеряю бдительность.

— Кзар, он впереди, - предупредила я, и мы оба обнажили оружия.

С каждым нашим шагом и того чудища, дрожь под ногами становилась всё отчётливее, а вскоре со звуками пришёл запах - чего-то забродившего, тухлого и гнилого.

— Что б вас... Везёт же мне на этих толстожопых уродов, - проворчал Кзар и, повернувшись ко мне, чётко скомандовал: — Как только он появится, создай ледяной паркет. И старайся не попадаться под его желчные плевки.

Я кивнула, не отрывая взгляда от источника хлюпающих, влажных шагов. И вот оно показалось — массивная, раздутая туша с кожей утопленника, испещрённой дырами, из которых сочилась тёмно-зелёная жижа. На вздутом животе, словно гнилые грибы, торчали чёрные бугорки. Морда напоминала лицо тучного человека, перекошенное после инсульта, с отвисшей челюстью, с которой стекали реки слюней.

Подавляя тошноту от вони, я вытянула руку, покрывая неровную землю гладким ледяным паркетом. Чудовище ступило на него и с оглушительным рёвом рухнуло на спину. Тут же из его пасти фонтаном хлынула жидкость грязно-зелёного оттенка. Я мгновенно сколдовала ледяной купол над нашими головами — и не зря: желчь, коснувшись льда, с шипением вскипела, прожигая его и поднимая едкие клубы пара.

Кзар обернулся на меня, его взгляд на секунду скользнул по моему лицу, будто проверяя, не свалилась ли я от напряжения, а потом он сказал:

— Чёрт возьми, я чтоб эту тухлячку повалить, столько времени терял, а с тобой даже не вижу смысла ему ноги отрубать.

— А, эм... Пожалуйста? - растерянно пробормотала я.

— Идём, - он кивнул, и я бросилась за ним, напоследок посмотрев на жирное неповоротливое чудовище. То лежало в луже собственной жижи, издавая булькающие вопли и шлёпая лапами по льду.

Под ногами хрустели ветки и чьи-то, уже пожелтевшие кости, а над головой гаркал Крум, будто о чём-то предупреждая. На что Кзар вскоре стал чаще подглядывать по сторонам, а после вовсе замедлил шаг. Кроме кривых стволов, кустов и осыпавшейся листвы я ничего не различала, но тело чувствовало не ладное - чьё-то тихое присутствие.

— Выходи, тварь, - прошипел Кзар, напрягаясь.

По затылку прокатилась гора мурашек, сердце отбивало так громко и быстро от чего проступила вена на кисти.

«Сзади!»

В сознании мелькнул секундный образ чего-то белого, костлявого и вытянутого, прыгающего прямо на нас. Без раздумий, я взмахнула дулом пистолета вверх за свою спину и дважды выстрелила. Это было не чудовище, а сплошная мутация - вытянутые в иглы четыре конечности, гладкая бело-серая кожа, а из сгорбившейся спины торчали подобье осиновых кольев. Мои пули пронзили его грудь и левое плечо, от боли оно завопило самым мерзким и звонким криком, от которого появился писк в ушах. Но хуже всего было осознание: этот крик наверняка услышали во всём лесу.

Не смотря на раны, скелетиновая тварь ловко спрыгнула с ветвей на землю, ввонзившись иглами в землю. У неё не было ни глаз, ни носа, один только стянутый рот и дырки, заместо ушей - значит ориентируется на звуки. Я обернулась к Кзару и увидела, как он стоял в защите — перед ним возвышался точно такое же чудовище. Оно дёргалось, переменалось, прислушивалось к нам: к нашему дыханию, сердцебиению и самим намерениям.

Звук. Звук. Звук.

Что ж, настало время показать Кзару плоды моих тренировок. Сосредоточившись, я создала двух массивных духов, подобных этим же монстрам и одного отличавшегося - он предназначался для привлечения внимания. Пока мои два клона медленно и тихо надвигались на монстров, третий гремел льдом, ломал ветки или создавал иллюзию разговора. Белые твари попались на удочку, они ринулись на звук, врезаясь друг в друга и пронзая острыми конечностями пустое пространство.

— Быстрее, пока есть шанс, - прошептала я, сжав рукав пальто Кзара, но больше не в попытке привлечь внимание, а скорее чтобы получить поддержку, ведь призыв духов по прежнему вызывал у меня слабость в ногах.

Он задержал взгляд на моих ледяных духах до тех пор, пока один из них не пронзил насквозь лесную тварь, тем самым подняв большую волну шума. Крики эхом раздавались по округе и я вспомнила часть предсказания, которая так или иначе сбылась.

Кзар перехватил мою руку и дёрнул вперёд.

— Не выдохнись слишком быстро.

— Это вы так благодарите?

— Предостерегаю.

Мы бежали со всех ног, чтобы за время пути столкнуться как можно с меньшим количеством монстров. И каким же стало разочарованием, когда я увидела, что исчезла вся моя удача, ведь следующей преградой стали змееподобные сущности, с широкими пастями и острыми клыками. Когда они врезались в мои щиты, раздалось шипение, они глазели на нас так, будто мы были их кормом. Мои пули рядом с их толстыми шкурами стали бесполезны, поэтому пока я их сдерживала и блокировала, Кзар был в нападении. И он не просто рубил, он фехтовал: парировал выпады хвостов, уворачивался от ядовитых плевков, использовал инерцию монстров против них самих. Одна из тварей попыталась обойти его с фланга, но Кзар, не прерывая основного боя, резким движением свободной руки выпустил сгусток огня, отшвырнувший её в кусты.

Земля дрожала от мощи его магии. Каждое заклинание огня оставляло на местности опалённые следы, а в ответ на его атаки я создавала ледяные колья под лапами чудовищ или покрывала почву скользким настом, ломая их равновесие.

Кровь, крики, лязг металла — предсказание сбывалось наяву. Но страха не было. Возможно, потому что я была готова к трудностям, а возможно потому что сражалась с ними не одна.

— Разрубишь последнего? — с кровавой ухмылкой предложил Кзар, отскочив ко мне весь в крови от двух предыдущих монстров.

— Я? - с иронией хмыкнула я. — Размаху не хватит.

Не сводя с меня взгляда, Кзар лёгким движением руки октуал змею огненным кольцом. Затем передал мне свой меч, который оказался в разы тяжелее чем я предполагала и, сжав мои бёдра, магическим импульсом, подбросил вверх. Я взмыла над чудовищем, на мгновение потеряв дар речи от неожиданности, но тут же сконцентрировалась. Лезвие меча окутала ледяная дымка, я взмахнула им со всей силы и разрубила змею пополам. Кровь не успела брызнуть, потому что разрез мгновенно сковал чёрный лёд. Именно такой, как в день побега из Лоренделла.

— Мощно, - Кзар забрал меч, изучая следы на разрезе. — Что это?

— Последвия, о которых я говорила, - в моём голосе не было ни грусти, ни разочарования, ни страха. Меня будто переклинило, подменили, но вместе с тем было осознание, что подобные изменения прямой знак к моей силе, пусть и без магии исцеления. Но это пустяки, я способна от этого отказаться, потому что большую часть своей жизни и так ограничивала себя в ней. Убегала от этой части себя. — Мы на верном пути.

— Это заметно, — согласился тот и кивнул в сторону, намекая продолжить дорогу.

Не знаю сколько точно времени прошло с того момента, но казалось целая вечность. Мы сражались с бесконечными ордами, а лес всё не кончался. Кзар за всё время не потерял и доли хладнокровия. Его меч выписывал смертоносные дуги, он бился с неописуемой яростью, попутно прикрывая меня. У меня же дела обстояли сложнее - несмотря на решимость, силы ощутимо покидали меня с созданием очередного духа или защитного щита. И это злило. Тогда я приняла решение вернуться к пистолету и ножу, а Кзар стал моим щитом — отвлекал монстров, позволяя мне находить их слабости. Порой для поражения твари было достаточно пары выстрелов в затылок или область колен, а порой приходилось делать множество надрезов по одному и тому же месту чтобы добраться до позвоночника и разрубить его.

Так Кзар нанёс удар мечом по брюху монстра, напоминающего ящерицу, скрещённую с многоножкой, а я создала ледяные иглы, которые припечатали его к земле, из-за чего тот не мог перевернуться и напасть на нас. Щелчок пальцев и тварь окутал столб пламени, от чего вскоре запахло жареным, а после палёным. Не успев перевести дыхание, мы тут же ринулись бежать. Обогнув десятки стволов высоченных деревьев, я возобновила карту из кристаллов - оставалось совсем чуть-чуть. Меньше шестисот мет...

Из-за того что я отвлеклась на маршрут, совсем не заметила, как мы выбежали к краю оврага. Я пошатнулась, а в попытке поймать равновесие, замахала руками, но Кзар вовремя оттянул меня за пальто.

— Иди сюда, - он подхватил меня на руки и, не колеблясь, ступил на рыхлую почву. Его ноги устояли и мы плавно проскользили вниз по склону. И всё же Кзар поразительный человек, самый сильный и бесстрашный из всех, кого я знала.

— Ещё немного! - задыхаясь от одышки сообщила я, когда мы продолжили бег, на что Кзар обошёлся коротким кивком.

И в это мгновение мои чувства обострились. Рука сама вырвала из чехла Кзара его нож, больше напоминающий мачете. И не зря, ведь стоило мне это сделать, как мою ногу обплело щупальце и резким рывком, повалила на землю.

— Локвуд!

В надежде нанести удар, я попыталась приподняться, но меня слишком быстро тянули, а на пути то и дело встречались бугры из корней. Всё произошло так быстро, что я и не заметила как оказалась рядом с болотом, а затем и в нём самом. Не позволив мне набрать полную грудь воздуха, меня затащили под воду, где по ощущениям появилось только больше щупальц. Они сковали мои ноги, постепенно поднимаясь выше, пока я яростно размахивала мачетой. Порой мне удавалось задеть кого-то, но чаще я тупо разрезала воду. Так тварь дошла до моих рук, она обплела меня в тугой кокон, выжимая из лёгких воздух и выбивая из ладони единственное доступное оружие. Органы закололи, организм требовал кислорода настолько, что появилась трясучка.

В этот момент я решилась на отчаянную авантюру - наклонившись, как следует ввонзилась зубами в скользкое, тухлое щупальце и то вздрогнуло, ослабив хватку. Но я не отпускала, лишь сильнее сжимала челюсть. Горьковатая слизь заполнила рот, но я уже перекинулась на следующее щупальце. Невероятно, но это сработало — я вырвалась на поверхность.

Жадно хватая ртом воздух, я загребала к берегу, где Кзар сражался с костлявой тварью. Звать его не стала — нельзя было отвлекать. Но правую ногу снова сдавили, неумолимо тяня ко дну. Положение становилось критическим: лёгкие горели после бега, мышцы сводило судорогой, а не до конца зажившая рана на бедре ныла с новой силой.

На берегу серо-белое чудище взвыло от огненных атак Кзара. Последнее, что я увидела перед тем, как снова уйти под воду — оно мчалось прямо на меня, видимо в попытке потушиться.

Успокойся.

Успокойся.

Если бы не пальто, которое тянуло ко дну, как двадцатикилометровый груз, я бы была в разы ловчей и нож выудить изо спины не составило такого труда. Тем не менее, я всё же добралась до него, пока подводный уродец с новой яростью обвивал меня. Я резала его, колола и грызла, в страхе, что вот-вот на меня сверху рухнет та тварь с суши, но её всё не было. И вдруг меня настигла другая боль — сильный удар в живот, выбивший все остатки воздуха. Я захлёбывалась, горло сжимали спазмы, а во рту стоял привкус тины и страх смерти.

Нет. Нет.

НЕТ!

Собрав последние силы, я вложила их в создание оружия. Ледяной меч вспыхнул в темноте, и я рубила им как одержимая, рассекая водоросли и щупальца, пока наконец не почувствовала себя свободной.

Выкарабкиваясь на берег, я давилась кашлем, таким же липким и грязный, как и само болото. В этот момент Кзар выдернул меч из обугленного тела монстра, а заметив меня, резко всадил клинок в ножны и подбежал ко мне.

— Цела? - его голос прозвучал сквозь свист в ушах. Он наклонился, подхватывая меня за подмышки, чтобы помочь встать, но встретился с препятствием на моей ноге.

Ярость охватила меня с головой, разливаясь в крови пульсирующим жаром и желанием разорвать в клочья эту надоедливую водяную дрянь.

Вырвав пистолет из кобуры, я молниеносно зарядила его и нажала на курок порядка пяти раз:

— Сука!... - сквозь зубы ругнулась я, смотря, как фиолетовая кровь хлестала из ран. И я почувствовала, как безумное желание вытащить тварь из болота и изрубить её в фарш сжигало всё внутри.

На восьмом выстреле Кзар вырвал пистолет из моих рук и потащил меня прочь от воды. Его пальцы впились в мой локоть так крепко, что было больно. И он что-то говорил, но я не слышла что именно. Не только из-за воды в ушах, но и дикого желания рвать и метать всё вокруг. Всё доходило до того, что я возжелала уничтожить весь лес, взрыть почву, выжечь каждую тварь, чтобы ни одна не выжила.

— Локвуд, приди уже в себя! - он встряхнул меня так, чтобы зубы щёлкнули. Его взгляд скользнул по моему лицу, брови резко поползли вверх, а в глазах мелькнуло нечто острое, почти паническое, прежде чем смениться привычной брезгливостью: — Ты его там ела что-ли?

Я провела ладонью по губам и увидела фиолетовые разводы. Рецепторы вспомнили тот мерзкий привкус тины и гнили.

— Кажется... меня сейчас стошнит, - с трудом выдавила я, сглатывая противную густую слюну.

— Терпи, - он перекинул мою руку через своё плечо, крепко обхватил за талию и почти понёс к выходу, который уже виднелся впереди сквозь чащу.

Когда мы выбрались, оказавшись на открытом месте и достаточно далеко от леса, Кзар отпустил меня. Рядом с нами приземлился Крум, который привёл с собой коня - целого и невредимого по сравнению с нами. Мы недолго постояли стараясь отдышаться, но мои ноги подкосились и я упала на колени. Руки тряслись, то ли от усталости, то ли от того что только что мы пережили. Внутри меня бурлили эмоции: страх, радость, облегчение и раздражение.

— Порядок?

— Мгм, - кивнула я, пытаясь заправить за ухо выбившуюся прядь мокрых волос. Руки так и дрожали от вылевшегося адреналина и пришедших усталости с холодом. Я попыталась встать, но ноги не слушались, поэтому я снова скатилась на землю.

Кзар присел рядом, его дыхание было тяжелым после долгого боя и пути.

— Корсвен в тридцати минутах от сюда. Дотянешь?

— Если только ты пообещаешь мне горячую ванну и плотный ужин.

— С ванной без проблем, а вот насчёт ужина... Мне казалось ты уже перекусила там, - в его голосе прозвучала знакомая ехидная нотка, на что я слабо ударила его в плечо.

— Я чуть не умерла, а тебе смешно.

Он поднялся, опершись ладонями о колени. Его взгляд встретился с моим, и в глубине его глаз вспыхнули те самые алые искры — кровожадные и пугающие, особенно в обрамлении засохшей крови на лице и одежде. Но эта картина уже стала настолько привычной, что в ней я не находила ничего отталкивающего.

— Я не позволил бы этому случиться, - произнёс он тихо, но так, что каждое слово звучало как клятва, высеченная на камне.

Глава 24

В маленькой бедной деревушке Корсвен, утопающей в тишине и спокойствии, царила особая атмосфера. Каждая улочка, полупустая и заброшенная, покрыта мягким ковром из опавших листьев, они шуршали под копытами нашей лошади и ногами редких прохожих. Дома, выстроенные вдоль узких улочек, отпечатали в трещинах и покосившихся крышах прошедшие века. На их тусклых окнах незаметно отражался свет, пробивающийся сквозь сизые облака.

Как таковую гостиницу найти нам не удалось, как стало ясно содержать деревне её было не выгодно из-за малого притока путешественников, поэтому единственное что получилось получить — крошечный номерок над кафешкой. Судя по внешнему виду в него не заходили далеко не первый год, от чего на простынях, покрывающих мебель, скопился толстый слой пыли, а в комнате стояла духота. Когда Кзар сорвал белые ткани, грязь взлетела, а я побежала к окну, которое не с первого раза мне поддалось, но когда оно со скрипом распахнулась, лицо обдуло прохладным и самое главное свежим воздухом.

Пока я с глухим стоном перебирала содержимое сумок, Кзар занимался ванной, шумно наполняя её водой. А стоило мне осознать, что я забыла взять сменную одежду, я бессильно опустилась на холодный пол. В голове мелькнула отчаянная идея смастерить что-то из простыни, как-нибудь в ней обернуться, скрепить её резинками... Но тут же угасла. Даже для того, чтобы сбросить это душащее, невероятно тяжелое пальто, у меня едва хватало сил.

— Иди, всё готово, - раздался голос Кзара из-за двери.

Я не подняла голову, куда важнее было ковырять мокрые волосы.

— У меня нет сменной одежды, — безэмоционально выдохнула я. — И на улице уже слишком поздно, чтобы что-то купить.

— Тоже мне проблема, - цокнул Кзар, присев напротив сумки, от куда он вскоре вытащил тёмно-синию хлопковую ткань. — На.

— Опять этот твой халат?

— Хитон, - поправил он.

— Какая разница.

— Тогда бери и иди, — он всучил мне в руки одежду, а достав из той же сумки увесистый мешок с монетами, вышел из номера.

Когда я закрылась в ванной, меня встретило приятное тепло и пар, подталкивающие поскорее нырнуть в воду и отмыться от всей грязи. Что я и сделала, оперативно сбросив грязную одежду на пол. Первое прикосновение воды было обжигающим, будто тысячи иголок впивались в замерзшую кожу — сказывалось переохлаждение. Но вскоре тело привыкло, и осталось лишь глухое покалывание в ссадинах на ладонях и предплечьях. А ещё целая россыпь синяков, особенно на ногах и рёбрах. Теперь-то я поняла, почему каждый глубокий вдох отзывался острой болью.

Я провела в воде, около сорока минут, отскребая от кожи запах тины и вымывая из волос мелкие водоросли. Заодно отстирала и свою грязную одежду. Что касается халата... Он, разумеется, оказался мне всё так же велик. Подол волочился по полу, а рукава приходилось несколько раз закатывать, чтобы освободить кисти рук. Но важнее то, как он пах, это было что-то схожее с ароматом сухой древесины и дымом костра.

Кзар.

Преодолев странное желание уткнуться носом в ткань, я вышла из ванной, попутно промакивая волосы. В ноги тут же ударил холод, а по телу прокатилась волна мурашек, а причиной тому было открытое мной же ранее окно. А затем желудок сжался в тугой узел, учуяв запах еды. На небольшом столе был расставлен ужин, за которым сидел Кзар, что-то сосредоточенно записывая в свой потёртый дневник. Рядом, на табуретке, устроился Крум, с аппетитом хрустя сочным яблоком. Я прикрыла форточку, взяла свой пистолет, его следовало почистить от грязи и влаги, и опустилась на свободный стул. Парень оторвался от писанины, бросив на меня короткий оценивающий взгляд и отложил карандаш.

— Спасибо, - тихо поблагодарила я за ванну и ужин, и потянулась за вилкой.

Кзар кивнул в ответ и тоже принялся за еду. И боже, то ли еда действительно была такой великолепной, то ли я настолько оголодала, что была готова съесть любую падль, но как же мне этого не хватало. Голодание на протяжении почти целых суток — это настоящая пытка. Как же раньше я могла добровольно обрекать себя на такое?

— Завтра займёмся сбором информации о том проклятом месте, - вдруг обмолвился Кзар. — Перероем библиотеки, архивы, людей в конце концов подёргаем, но хоть что-то мы обязаны нарыть.

На его слова я тихо хмыкнула, на что парень поднял глаза.

— Я думала ты ринешься в бой с тем, что есть, а не станешь «копаться» в пыльном прошлом.

— Может со стороны ты часто видишь мои действия безрассудными, но я в достаточной мере ценю наше время, чтобы не отправляться на поле боя и незнамо сколько биться с кучкой кривомордых и смердящих гнилью трупами.

— Ох, только не надо про гниль, у меня до сих пор плотно сидит в сознании запах тины, - наморщилась я, кольнув ломтик запечённой картошки.

Кзар мягко посмеялся, ковыряя вилкой еду:

— Знатно та склизкая херь вывела тебя, - ехидно улыбнувшись мне, он продолжил есть. А через долгое молчание, добавил: — А без шуток — я поражён. Учишься ты гораздо быстрее, чем я предполагал. Молодец.

Я уставилась на Крума, будто тот бы сказал мне ослышалась я или нет. А потом на Кзара и тот впервые не посмотрел на меня в ответ. Я хотела сохранить его слова как можно чётче, в самой надёжной точке сознания. На губах расцвела улыбка, а всё тело будто ещё сильнее расслабилось, как если бы до этого оставалось что-то одно, держущее его в напряжении.

Жуя картошку с мясом, я вытащила патроны из пистолета и стала медодично разбирать его, из него понемногу капала вода из болота, а в щелях застряли крошечные водоросли.

— А эти... кристаллы взрываются при воздействии мага, так ведь?

— Да.

— Как же тогда мы их заберём?

— Они хранятся в мешках или ящиках со специальными печатями, поэтому пока их не вытащишь, они не активируются. Я планировал сделать из них что-то на подобии мин.

— «Мины»?... - задумчиво протянула я, протирая тряпкой разобранный пистолет. — А что насчёт гранат? Можно было бы придумать такой механизм, который... М-м... допустим при запуске таймера, разрушал бы барьер. Стирал печать например.

— Слишком рискованно подобное разробатывать. Мы скорее сами подорвёмся, чем кому-то успеем такой подарок подбросить.

— Кзар, я жила в комнате с недоработанной гранатой на рабочем столе, которая при неудачном падении могла сдетонировать. Риск — это про меня.

В его глазах загорелся огонёк азарта:

— Вижу, - он кивнул на моё занятие во время ужина. — Хорошо, когда вернёмся пополним инструменты и материалы.

Я кивнула ему, продолжая есть и копаться в железках, а заметив, как Кзар периодически промакивал внешнюю сторону предплечья кухонным полотенцем, увидела следы крови на ткани.

— Давай перебинтую? - я поднялась изо стола и принеся дорожную аптечку, вытащила спирт с ватой. — Это вы... Кхм... Ты ещё легко отделался. У меня вот синюшные синяки на рёбрах, ногах и немного руках. Лучше бы получила один какой-нибудь здоровенный порез чем это.

— Не накликай лишнего, - отрезал тот, пока я обрабатывала его рану, периодически наклоняясь и дуя на неё, ведь прекрасно знала, как от спирта она могла щипать, пусть Кзар этого и не показывал.

Тогда же я заметила что он без перчаток. И куда только раньше смотрели мои глаза, такую редкость и сразу не углядела. И чёрт возьми, у него даже кисти аристократически красивые — точёные, словно слепленные скульптором.

— Ты без перчаток, - зачем-то объявила я и так очевидный факт.

— Снял пока ванну набирал, - свободной рукой он потянулся к деревянному стакану, а когда отпил из него, я осторожно попыталась найти опаленные следы. — Тебя это так удивляет.

Я на секунду подняла на него глаза и тут же продолжила бинтовать руку.

— Конечно, я лишь единожды видела вас без них, - потуже затянув узел, я отстранилась, продолжая смотреть на его ладонь. — Вы носите их потому что можете что-то случайно подпалить?

— Можно и так сказать. Но в последнее время что-то... поменялось, - он повернул кисть ладонью вверх и я увидела мазоли от тренировок. — Раньше они всегда горели.

— А сейчас?

— Хочешь проверить? - вздёрнул бровь тот, уловив в моём вопросе интерес. И я кивнула.

Он протянул ладонь, без слов кивнув на неё, на что я нерешительно коснулась пальцами его кожи. Да, быть может она была теплее или даже горячее нежели у других, но не настолько чтобы я одёрнула руку. И кажется, этому удивилась ни я одна. Проскользив вверх по линиям жизни к подушечкам пальцев, я задержалась, потому что стала что-то слышать. Будто разговоры, но где-то очень-очень далеко. Кажется это было прошлое Кзара — роскош, к которой он никогда не позволял прикоснуться.

Я мягко сжала его пальцы и сомкнула глаза, надеясь хотя бы лучше услышать голоса.

«Как же мы без тебя?» — Плача произнёс женский голос. — «Милая... Вы со всем справитесь. Главное... берегите себя». — «Нет... К чёрту всё это, если тебя не будет рядом!»

По затылку прошёлся холодок, как если бы форточка снова распахнулась.

«Отец?» — послышался тихий детский голос. — «Нет! Папа!»

И оранжевые вспышки. Много, частых, но слабых.

«Матушка»

«Нет. Нет...»

«Сон. Этого не может...»

«...вернусь»

Мои пальцы обожгло, как огнём, из-за чего я резко отдёрнула руки, прервав видение. Сердце бешено колотило от всего услышанного. Такого болезненного. И знакомого.

— Обожгло?

Я подняла на Кзара глаза и поняла, что тот не заметил моих манипуляций с его воспоминаниями. А затем взглянула на руку и увидела небольшие покраснения на пальцах.

— Пустяки, — невпопад шепнула я, поправляя ворот халата, который так и наровился раскрыться пошире. — Я... Сил нет совсем. Пойду я лучше спать. Крум? - поднимаясь, я протянула к ворону руку и тот оставив обглоданное яблоко, прыгнул мне на предплечье.

— Одеяло твоё, — ответил Кзар, снова открывая дневник.

Сначала я подумала, что он имел в виду одеяло со своей кровати, но когда зашла за деревянную перегородку увидела лишь одно спальное место. К тому же и около полутораметрового размера. Выглянув обратно на кухню я вопросительно указала в сторону постели, а Кзар на это пожал плечами:

— Деревня. Довольствуйся тем, что есть, Енот, — что-то дописывая, он с усмешкой добавил: — Уже в предвкушении твоих сонных бредней.

Цокнув, я скрылась с его глаз и заняла место у стены, уткнувшись лицом в подушку, пока Крум подлезал под мою руку.

— Болтушка, - гаркнул тот.

— Ну ты хоть не будь, как он. Иначе живо полетишь от сюда, - сердито бурчала я, почти с головой зарывшись в одеяле.

Глава 25

Под окнами стояли лавочки, наполненные продуктами, возле которых мало кто останавливался. Овощи и фрукты выглядели не самым лучшим образом: мелкие морщинистые яблоки, потемневшие картошки. Словом, сносные, но уже не свежие овощи. Продавцы, чем-то похожие на свой товар, сидели под накрытием, скрываясь и так от еле бьющих лучей солнца, лениво наблюдая за редкими прохожими.

Спускаясь на первый этаж, мы с Кзаром обговаривали кто куда пойдёт и чем займётся после завтрака. Или обеда. А может и вовсе ужина, вчера то мы не ели весь день. Впрочем, это не так важно, как то, что помимо нас в заведении находилось от силы пять человек. Сам зал выглядел не ухоженным, даже в какой-то степени заброшенным: в углах виднелись клочья паутины, на полу встречалась листва, которую видимо замело с редкими гостями, ковёр у входной двери потерял любезную надпись за рваными дырами, а на столах лежали крошки.

— М-да, если бы это увидел мой бывший начальник, его бы инфаркт хватил.

— Забавно, нечасто встретишь владельца паба с заскоком на чистоте.

— У него он был не только на этом, - фыркнула я, а потом встряхнула плечами, прогоняя жуткие недели, во время которых я не видела ничего кроме тряпок и его бесконечных поручений.

Выбрав столик почище, Кзар подозвал официанта, если его таковым можно назвать, потому что внешне он напоминал обычного прохожего. Он ведь даже не достал записную книжку или хоть какой-нибудь кусочек бумажки с ручкой, руки из карманов даже не собирался вытаскивать. И как же от него разило...

— А вас то ребята, как раз вовремя занесло к нам ветром то. В конце недели у нас праздник духов то, будем пускать в небо фонарики. Слыхали то когда-нибудь про такое? - парнишка, лет двадцати, перемялся с одной ноги на другую, а я с трудом оторвала взгляд от его тонких и словно намазанных маслом волос.

— Мы завтра уезжаем, - сказал Кзар, откинувшись на спинку стула, чтобы отдалиться от так называемого официанта.

— Ладно вам, задержитесь то немного. Это того стоит, я вам...

— Ты лучше еды нам принеси и скажи где у вас здесь библиотека с архивом.

— Напротив церкви. В паре улиц от сюда... - растерянно ответил парнишка, а потом в его глазах сверкнул интерес: — Неужто вы пожаловали сюда, чтобы испытать удачу с долиной мёртвых? - он смотрел то на меня, то на Кзара ожидая ответа, и получил его когда мой напарник кивнул. — И что же вы только вдвоём пойдёте то? Да вы быстрее в тумане то, как ёжики слепые потеряеетесь, чем до долины дошлёпаете. Вот лет то так семь назад сюда целая гильдия приехала из двадцати то человек, все такие здоровые то, в обмундировании, с железными дубинами, мечами, снаряды даже приволокли! Грохот то какой слышен был до следующего утра, а потом... Потом затихло всё. Надолго. Ну мы то уж и подумали что всё, конец пришёл нежете этой то. Стали ждать героев. Наприготовили им тут всякого то, бабы наши площадь украсили всем чем только можно, так и стали их ждать.

— Пришли? - спросила я, глупо надеясь на счастливый конец.

— Разумеется нет, - парень почесал подбородок грязными ногтями и хорошенько шмыгнув носом, подтёр его ладонью, от чего даже Кзар не сумел сдержать лицо. — Мы в тот же то день с мужиками собрались и пошли на разведку, но кроме разбросанного оружия, подорванной земли и разорванных частей тела никого живого не увидели. Картинка то ещё та конечно. Серьёзно, их раскрамсало на сотню кусочков: кишки на ветках висели, а Карл то случайно раздавил чей-то глаз, - его передёрнуло, но потом он стал посмеиваться. — Ох, как же его рвало после этого то, чуть желудок не выплюнул!

Я посмотрела на Кзара, а он на меня. Нам хватило одного взгляда чтобы понять, что этот любезный официант, от которого смердило похлеще чем от скунса, напрочь отбил нам аппетит.

— Ну так, а что насчёт вас то? Что будете есть то?

— Мы наверное лучше позже зайдём, всё-таки на полный желудок ничего не хочется делать, - отшутилась я, поднимаясь изо стола с Кзаром.

— Ваше дело, - пожал плечами парень, а когда мы почти дошли до дверей, добавил: — Архив если что в подвале библиотеки, а ключ у мисс Розенберг то. Только она заболела, давление опять скачет. Ключ наверняка передала Дейву, а он то у нас заядлый пьянчуга, вечно забывает что куда кладёт.

— А где его можно най...

— Разберёмся, - Кзар взял меня за плечо и подтолкнул вперёд, чтобы я вышла на улицу. — Я был голоден как пёс, а из-за этого злавонного выродка теперь и крошка в рот не полезет.

— Да уж, - согласилась я, застёгивая пальто, пока наши ноги месили сырую дорогу. — Так какой у нас план?

— Ты иди в библиотеку, а я поспрашиваю людей, заодно подготовлю всё к завтрашнему дню.

— А если дверь в архив будет закрыта, мне её взломать?

— Если хватит сил, можешь хоть выломать, главное чтобы нашла за ней что-нибудь ценное по этой долине мёртвых.

— Поняла. А где встречаемся?

— Скорее всего я быстро справлюсь с делами, поэтому позже присоединюсь к тебе, - оглядевшись, он указал в сторону выглядывающей изо других домов крышу церкви, рядом с которой должна была быть библиотека. — Тебе туда.

— Вижу.

Кзар свернул на другую улицу, а я прибавила шаг и вскоре вышла к церкви. Вид её не внушал никакого доверия: вся потёртая, облезлая, золотой купол совсем не блестел, крест в некоторых местах помят, а на окнах разглядывались трещины с разводами. Видимо это место покинуло не только красота, но и все святые духи вовсе. Напротив я увидела двух этажное деревянное здание, именованное "Библиотекой". Разумеется и оно не выглядело новеньким и хорошеньким, могу только представить в каком ужасном состоянии там книги и документы в архивах, хранящихся в подвалах. Остаётся только надеяться, что если их и затапливало, то не задело нужные нам бумаги.

Внутри здания не горел свет над потолком, только парочка настольных ламп давали признаки жизни и то благодаря двум старушкам, мирно пьющих чаёк вприкуску с баранками. В животе тут же пропел кит, во рту скопилась слюна, а в голове проскочила мысль подбежать и отобрать все пряности у медлительных дамочек.

— А вот один из посетителей нашей деревушки, - послышался где-то сбоку скрипучий старческий голосок. А когда я обернулась, увидела ещё одну старушку, ростом около метра пятидесяти, и то так было бы если бы она выпрямилась, избавившись от своего горба. Подходя ко мне она поправила свой кардиган, растянутый и потерявший когда-то благородную голубизну, в его некоторых местах разглядывались растяжки, особенно в зоне карманов, где-то торчали нитки, а где-то и вовсе светила дырка. Подо всем этим добром я увидела длинное платьице граничащее с халатом в мелкий цветочек — классический образ всех бабушек мира. — Слыхала что вас приехало двое. Где ж ещё один затерялся?

— Он захотел прогуляться. У вас здесь красивые виды, - улыбка машинально растянулась на губах, а тон голоса чуть повысился, чтобы не нужно было повторять дважды. — Меня зовут Люси.

— А я Маргарет, - заулыбалась в ответ та, от чего на её лице появилось ещё десяток морщин, а тусклые зелёные глаза сузились. — Решила просто пройтись или что-то ищешь?

— Мне бы хотелось взглянуть на ваши архивы. Понимаете, я поступила на журналистику и для моего диплома нужно найти старые газеты с интересными статьями, например как о вашей долине проклятых. О ней ходит множество легенд и слухов, поэтому я посчитала это отличным вариантом для изучения.

После моей откровенной лжи, Маргарет прислонила ладонь к груди и заохала, покачивая головой изо стороны в сторону.

— Сколько лет миновало, а это проклятое место продолжает притягивать к себе людей, - что-то зашептав себе под нос, она быстро перекрестилась, а две другие старушки обратили на нас внимание и тоже зашептались. — Оставь. Оставь это и забудь, девочка. Ты лучше про что-нибудь другое почитай, от греха подальше. Не убудет.

— Но это... Хотя вы правы, не хотелось бы чтобы зло увязалось за мной. Я постараюсь найти что-нибудь другое, только покажите мне, пожалуйста, архивную.

— Вот и умничка что передумала. Это правильно, не нужно тебе это, - она махнула мне рукой, а потом полезла в карман кардигана. — Леонора оставила ключи своему племянничку, но я то знала что он и их посеет где-нибудь. Простофиля эдакий, от бутылки никогда не отлипающий. Вот и забрала их себе. Прихвати только с моего стола лампу, в подвале темно, как в наре у крота.

Пока Маргарет ковыляла к подвальной двери в восточной стороне здания со скоростью подбитой черепахи, я нашла её столик забитый фантиками от конфет, добротной кружкой с чаем, парой стопок пожелтевших книг и футляром от очков. Когда я подошла к старушке с лампой, она уже проворачивала в замке ключ. Открываясь дверь щёлкала и скрипела, будто её не открывали лет десять. А потом передноазами встала зияющая тьма. В нос ударил резкий запах сырости, старости и земли, пока при свете лампы теребилась паутина на стенках подвала.

— С тобой я не пойду, колени не к чёрту, да и духу не найду спуститься в такую темень без крепкого мужского плеча. Может и тебе не рисковать и дождаться своего муженька?

Мне хватило пары секунд, что бы вспыхнуть и стать похожей на сочный помидор.

— М-муженька?

— А что, это не так? - Маргарет вдруг рассхохоталась, видимо разглядела моё сконфуженное лицо. — Люси, дорогая, ты извини меня старушку глупую! В моё время в твоём возрасте многие девки и за муж выскакивали и детей успевали нарожать, поэтому и сказала не подумав.

— Всё в порядке. Просто неожиданно.

Ничего и не в порядке! Она хоть представляет сколько смущающего в моей голове сейчас пролетело?... Руки сцепленные в замок, долгие объятия в постели. Поцелуи... Боже! Боже! Боже! Если бы Кзар действительно умел читать мысли, его бы непременно вырвало и вывернуло наизнанку.

— Ну, всё, не буду задерживать. Ступай и бери всё что тебе нужно, - с этими словами Маргарет ушла к своему заваленному столику, а я похлопав ладонью по щеке, ступила во тьму.

Каждый мой шаг подвергался риску, процент того что сгнившая ступень надломиться надо мной был крайне высок, с этим в придачу мне на волосы и лицо налипала паутина. Такая противная и липка, с куколками мёртвых насекомых и их убийцами, один из которых чуть не заполз мне в ухо. В конце лестницы, я обернулась, мягкий свет исходящий за открытой дверью наверху казался ненастоящим, выдуманным моим воображением, как во всех тех страшных снах, которые я видела последние пару дней. С каждой прошедшей секундой мне всё больше хотелось подняться обратно, туда где безопасно, светло и тепло, но вместо этого стиснула рукоять лампы покрепче и вернулась к архивной.

Стеллажи, когда-то крепко стоящие на ножках, надломились, многие из них повалились друг на дружку, как домино, из-за чего коробки с бумагами попадали на пол, где разумеется под светом лампы я увидела лужи. Обложенные кирпичами стены, сыпались в мелкую крошку, на потолке я нашла одну лампочку, точнее разъём для неё, весь ржавый и помятый. Комната по размеру оказалась не больше спальни в новом номере — около пяти метров в длину и четырёх в ширину. Смотря на всю эту перегнившую мукалатуру я понимала что пора бы начать поиски, но с чего? С отскабливания пола? С попытки поднять стеллажи и пролезть в самую глубь, где наверняка крысы устроили себе уютный домик? Или может забить на всё и сказать Кзару что ничего нет?

— Прям таки он мне поверит... - со вздохом я положила лампу на своеобразный косой столик и подошла к одну стеллажу, который более или менее уверено держался.

Я не знаю сколько точно прошло времени и какое именно колличество уцелевших бумаг я перерыла, но к моменту когда я нашла нужные газетные вырезки и документы, я исследовала больше половины архива. Стеллажи, которые лежали друг на друге, я один за другим поднимала и вытаскивала из завалов все коробки, после чего под тусклым светом лампы крутила бумажки и жмурилась в попытке разобрать размытые заголовки. Многие из них не представляли из себя ничего интересного, однако находились и интересные экземпляры, например в эту деревушку как-то приехал не мало известный цирк, со своими надресированными зверьми, атлентичными акробатами и фокусниками с клоунами. Билеты на представления, как указывалось урезали для этой деревни, а в завершение выступления артисты пустили салюты. Жители не остались в стороне, в благодарность они позаботились о их ночлеге и сыто накормили гостей. Это был первый и последний раз, когда в крошечную деревушку Корсвен приезжал Цирк или какие-либо ещё развлекательные группы.

Нужных же бумаг, к слову, оказалось не маленькое колличество. Что не удивительно, ведь навряд-ли жители могли бы так быстро перестать обсуждать возникший рядом с их домом ужас. О так называемой Долине смерти первый раз упомянули в газете «Новость дня». В вырезке говорилось о том, что у кладбища жители стали замечать странные силуэты, слышать неразборчивые и пугающие звуки, не похожие ни на звериные, ни на человеческие, ни на какие-либо ещё. Позже в другой газете написали о встрече с паранормальным явлением. По словам одного из жителей он чётко слышал плач ребёнка, но сколько бы тот не искал так и не смог найти источник. Он описывал что плач словно раздавался со всех сторон: у него перед носом, за спиной и под ногами.

С того момента на кладбище стало приходить всё меньше и меньше людей, на какое-то время жители смогли позабыть о страхе и вместе с этим нашли место для нового кладбища. Но разумеется единственными кого не оставляло это событие - дети и подростки. Многие из них бегали к тому кладбищу, а кто-то на спор бродил возле могил чтобы услышать тот самый плач. И всё бы ничего, эта история так и могла остаться внутри неприметной деревушки, если бы не произошло очередное несчастье, унесшее жизнь парня двенадцати лет. По словам его друзей он проиграл спор, после чего пошёл на кладбище, но так и не вернулся. На утро взрослые собрались чтобы найти мальчика и им это удалось. Вот только он был и не жив и не мёртв — их встретил ходячий мертвец, с разорванным ртом, от чего челюсть отвисала до самих ключиц, пальцы рук вывернуты в разные стороны, глаза закатились, веки оттянулись и почернели, а кожа приобрела бледно-серый оттенок. По словам очевидцев с кладбища несло гнилью, воздух тяжёлый и спёртый, а в глаза врезались мошки, пока могильники покрывались толстым слоем паутины. Почва же потеряла когда-то живой вид: трава пересохла, как при рекордной жаре, деревья в округе попадали или согнулись, как если бы из них высосали все соки.

Спустя ещё не малый промежуток времени подобные события повторились, а колличество мертвецов увеличилось, но самое главное стало известно что остановить их невозможно. Сколько бы раз и какой бы урон не наносили им, они поднимались снова и снова, продолжая нападать.

### Статья 352: "Погибшее дважды: Как тьма поглотила жизнь вокруг кладбища"

С момента страшного происшествия в деревне, вокруг кладбища начали происходить жуткие изменения. С каждым днём жизнь покидала окрестности. Листья с деревьев облетели раньше срока, стволы деревьев стали пересохшими, лишенными здоровья и силы. Земля, когда-то покрытая яркой и зелёной травой, теперь представляла собой мёртвую поверхность, которая не помнила запаха свежести и жизни. Над кладбищем нависли тёмные тучи, как будто сама природа оплакивала гибель невинных детских душ.

Слухи о злом месте распространились далеко за пределами нашей деревни, и множество магов со всего мира стремились к Долине мёртвых. Они надеялись изгнать зло, словно могли вернуть утраченное и восстановить порядок, но на деле многие из них так и не вернулись обратно. Тех немногочисленных, кто смог сбежать с тех проклятых земель, ожидал ужасный опыт: безумие и потеря рассудка.

Каждый из магов, поддавшийся искушению доказать свою силу, сталкивался с невидимыми силами, охраняющими кладбище. Их умы не могли выдержать тьму, поглотившую это место, а их сердца замерзали от страха.

Эти события стали предупреждением для всех, кто осмеливается играть с силой, которую не понимает. Забытая земля, некогда жившая радостью и надеждой, теперь превратилась в монастырь страха и...»

— Полумна.

Через сон я почувствовала прикосновение к волосам, но оно было слишком слабым для того чтобы вырвать меня обратно в реальность.

— Поднимайся... Локвуд, - на этот раз кто-то уже решительнее дотронулся до моего плеча и слегка потряс.

— Я не спала! - вскинув голову, я попыталась проморгаться, но глаза словно промазали клеем, а всё тело затекло от того, что я уснула за столом в не самой удобной позе. — Не спала...

— Разумеется не спала. Наверное ты просто пыталась что-то разглядеть. Впечатавшись в стол. Да?

— Мгм... там в подвале настоящий потоп был, всё прогнило, переломалось и порушилось. На бумагах одни неразборчивые пятна оста... лись... - я мямлила, потирая глаза, ровно до того момента, пока на мгновение не заметила свои белые волосы. В попытке что-то исправить, я прикрыла ладонями макушку и подняла лицо, взглянув на человека, который разбудил меня. — Так это ты, Кзар, а я уж подумала... - с облегчением выдохнула я, пока Кзар, с не менее измотанным видом, смотрел на меня, а на его плече, взъерошенный, сидел Крум.

— Надеясь ты нашла что-нибудь, хотелось бы окупить упущенные часы пустых разговоров с людьми, у которых явно развитие остановилось на дошкольном уровне, - уперевшись ладонью об стол, другой рукой он стал перебирать бумажки передо мной. — И что из этого нам нужно?

Выпрямившись я быстренько оглядела поверхность стола, а потом зашевелила руками, роясь в документах.

— А, эм... Сейчас, статья была где-то здесь. Вроде бы под номером триста тридцать девять. Хотя нет, это другое... Да где же она? Под стол упала что-ли? - я отодвинулась и наклонилась в бок, потом посмотрела у себя под стулом, и обратно вернулась к поиску на столе. — Я точно помню что она была здесь. Я читала её несколько раз... Честно, я не лгу.

— Знаю. Иначе бы я это заметил.

В следующее мгновение перед собой я увидела руку Кзара, он коснулся моей щеки и отлепил от неё что-то, а точнее пожелтевшую бумажку — газетную вырезку, — которая прилипла к коже.

— Я перечитала всё что только можно, везде говорится о проклятье, но каком... - пожала плечами. — Могу предположить, что кто-то из жителей намудрил с магией воскрешения, это же подтверждают зомби. В заклинании, особенно такого уровня, лёгко ошибиться, так же не малую роль имеет манна, — я потянулась к раскрытым тяжёлым книгам. — И если люди слышали плач у кладбища, значит душа застряла в этом мире, и нам надо её изгнать. Точнее мне, — найдя закладку, я перелистнула на нужную страницу с иллюстрациями, на которую обратил внимание Крум и стал внимательнее разглядывать, крутя маленькой влажной головой. — Если нам она не захочет показываться, то попробую выманить её или, как это было с Алойзом, проберусь в её подсознание. Единственное ощутимое препятствие — мертвецы. Уверена они будут до последнего охранять душу, ведь по сути это их источник силы, и благодаря нему же они и неуязвимы.

— Значит их я беру на себя.

— Нет, — качнула я головой, — их слишком много. Пока вы будете убивать одних, расчищая путь, другие уже успеют регенерировать. К тому же нам нужно знать к какому именно месту привязана душа, чтобы я имела тесную с ней связь при изгании. А ещё эти кристаллы... - тяжело вздохнув, я упёрлась взглядом в лист в расплывшими от влаги буквами.

— Кристаллы никуда не денутся, отложим их на самый конец, - обмолвился Кзар, пододвинув ближе книгу и вчитавшись, ткнув в одну из строчек: — Регенерация около 20 секунд. Если уничтожу их разом, у тебя будет отличная фора для поиска.

Я неуверенно взглянула на Кзара. Даже с его навыками фехтования и искусным управлением огнём - испепеление всей армии зомби за один заход звучит абсурдно.

— Как? Как вы это собираетесь провернуть?

Он оскорблённо вскинул бровь:

— Кажется, ты забыла, кто твой напарник, Локвуд.

— Вовсе нет. Я же забочусь о нашем успехе, безопасности в конце концов, - я указала на другие строчки, в которых говорилось о семтомах при укусе зомби или попадании в рану их гнилой крови: — Горячка, головокружение, приступы, галлюцинации, нарушение свёртывания крови, заторможенная речь, смер...

Дочитать последнее слово я не успела, от того что Кзар захлопнул книжку:

— Так себе сказку на ночь ты себе выбрала.

— Э-это не сказка и не шутки! - волнение из-за безразличия Кзара к опасности охватило меня с головой. Я старалась говорить уверенно и твёрдо, смотря парню прямо в глаза. — Кзар, послушай, я ни в коем разе не сомневаюсь в тебе. Знаю, что ты способен поставить на колени целые города, империи и высоко квалифицированные отряды и войска. Но я прошу тебя, отнесись к этому с полной серьёзностью и осторожностью, особенно после того, что я рассказала. И не забывай, я ведь видела будущее, пусть и отрывками, но и этого вполне хватило, чтобы понять какой бой у нас предстоит.

От того что я говорила быстро почти на одном вдохе, в конце было слышно, как я старалась отдышаться, попутно сохраняя уверенный вид лица. Хотя я очень сомневаюсь, что со стороны это выглядело так убедительно, потому что Кзар на весь мой монолог лишь слегка наклонил голову в бок, смотря куда-то в строну, словно за мной было что-то более интересное.

— Ты меня слу...

— Выговорилась? - его глаза быстро перескочили на мои, от чего я невольно расправила плечи. — Благодарю, конечно, за всю излитую тобою лесть, но видимо ты действительно забыла кто я такой.

— Что? Нет, я...

— К тому же лекция о помойных зомбоках мне не к чёрту. К твоему сведению, я не первый раз в своей жизни сталкиваюсь с ними, бывали нечисти на моём пути и похуже. И ничего я не забыл, особенно твоё лицо, когда ты подумала, что смогла от меня что-то скрыть по части предсказания. Так наивно с твоей стороны, Енот, - его губы дрогнули в улыбке, откладывая листок с моей щеки на стол. — Возвращаясь же к этому сгнившему куску бумаги, или скорее салфетки — на ней и слова не разберёшь, всё окончательно размазалось из-за того что текст отпечатался на твоём лице.

— На лице? - я поднесла ладонь к левой щеке и стала с силой тереть её, избавляясь от грязи, что пробило на насмехающееся гарканье Крума. — Умолкни, — буркнула я на птицу и когда Кзар кивнул, что на щеке больше ничего нет, стала оперативно сгребать бумаги и книги. И стоило мне только подумать о том, как я голодна - из живота донеслось пение, сравнимое со стоном синего кита.

От смущения я так и замерла с нависшей рукой над столом, пока Кзар, ни сколько не сдерживаясь, посмеивался надо мной.

— Бросай всё и пойдём уже обратно, - он похлопал по плечу, подзывая Крума и поднял с пола знакомую сумку, которую скорее всего набил припасами и оружием.

— Мгм, - не поднимая лицо, я последовала за парнем к двери, у которой он остановился чтобы поставить заклинание на мою внешность.

Осень окутала маленькую деревушку холодным дыханием, с неба сыпала марось со снегом, и я поджала плечи, укутываясь в своё пальто. Холодный ветер обдувал до красноты лицо, передние пряди волос, выбившиеся из косы откинуло назад, а подбородок начинал подрагивать.

— Точно, - вдруг сказал Кзар, переместив сумку в дальнюю от меня руку, а другой залез в карман, от куда вытащил тёмно-коричневые замшевые перчатки и протянул мне.

Я не сразу их взяла, из-за того что те и или точнее сам Кзар, поставил своим действием меня врасплох. Он купил их для меня? Я ведь даже не просила.

— Прекращай смотреть так, будто это какая-то манна небесная. Комплект от Говарда ты не скоро увидишь, а слечь от любого чиха ты вполне можешь. Так что держи.

И как это расценивать? Как сарказм или заботу?

— Спасибо, - неловко шепнула я, принимая своеобразный подарок.

Они идеально мне подошли — не большие, не маленькие. Как он так подгадал размер? И видимо за то короткое время в его руках перчатки успели согреться, ведь когда я их надела, мои ладони окутало нежное тепло. В ту же секунду по рукам и спине прошлись будоражащие мурашки — это было так приятно и неожиданно, что мне не удалось сдержать улыбку.

Глава 26

Тишина, давящая, смердящая гнилью, предвещающая тяжёлый бой. От могил практики ничего не осталось, одни каменные обломки, покрытые мхом и удивительно толстым слоем паутины — один из признаков присутствия призрака. Я старалась не обращать внимание на хруст под ногами, ведь это были не ветки, а кости животных и людей. На небе, обстановка не оказалась лучше, тяжёлые тёмные тучи повисли над мёртвой землёй, так и наравящие придавить. Сердце до боли сильно колотило, в ожидании первого монстра, изо рта выходил пар, а по затылку, от более низкой температуры, нежели в деревне, прокатывались мурашки.

— Видишь что-нибудь? - спросил Кзар, обернувшись на меня, на что я отрицательно качнула головой.

Вперёд он мне запретил выходить, держал чётко за своей спиной, периодически поглядывая на меня, проверяя не отстаю ли я. Впрочем, с нашим медленным шагом это было бы невозможно. И вскоре он остановился. Я выглянула изо его плеча и увидела вдалеке еле различимый кривой силуэт, который с каждой секундой принимал более понятную, похожую на человеческую, форму. И я навострила уши. Никого плача, шёпота, смеха, будто призрак почувствовал, что в первую очередь пришли за ним.

Расчистев ногой землю от пуль и раздробленных костей, я села на корточки и коснулась почвы ладонью. А Кзар встал ближе, подперев мою спину ногой, зная что стоит мне погрузиться в прошлое, как я отключаюсь.

— Начинается, - предупредил он.

Я сделала глубокий вдох и прикрыла веки. В ушах появился писк, а затем снова то самое странное чувство, будто ты погрузился под воду — любые звуки стали глухими, неразборчивыми, постепенно обретающими смысл с каждой прошедшей секундой и попыткой выплыть наружу.

Теперь передо мной предстало не что-то осквернённое и разрушенное, а ухоженное, умиротворённое кладбище, с заборчиками вокруг могил, тропинками и живой природой. Неподалёку я увидела слабый тёплый свет, как от свечи. Поднявшись, я пробиваясь сквозь невидимый барьер, пошла ему на встречу, постепенно разглядывая двух людей. Детей, около двенадцати и восьми лет. Мальчик помладше плакал, держась за рукав сестры, а та что-то старательно читала с мятого листка. Заклинание по всей видимости. Подойдя к ним достаточно близко, чтобы увидеть в раскопанной могиле открытую крышку гроба, я зажала нос от резкого запаха гнили, от которого во рту появился мерзкий солёный ком.

Слова, которые зачитывала девочка были знакомыми, в целом даже понятными, за исключением неверного произношения, что и стало причиной главной ошибкой в заклинании. Воскрешали они свою мать и от части это удалось, вот только из могилы вылезла её разложившаяся версия. Костенной каркас обтянула посеревшая кожа, местами с дырками, из которых вываливались личинки, а когда-то чистое коричневое платье было всё в подтёках от жидкости, которая выходила из трупа. Практически полностью облысевшая женщина вытянула к ним руки, приглашая в свои объятия, на что девочка радостно отбросила листок и потянулась к матери, не смотря на её безобразный вид. Мальчик наоборот замолк и отстранился, но сестра потянула его за собой. На верную смерть.

Всё произошло так быстро, что даже не верилось: она, мать, крепко схватила своих детей и сбросила к себе в могилу, после чего стали раздаваться их мучительные крики. На моменте чавканья той женщины и звуков ломающихся костей, я ринулась бежать обратно, крепко зажмурившись.

В следующий раз, когда я открыла глаза, увидела не менее ужасающую картину, от чего испуганно вцепилась в ногу Кзара. Нас окружила толпа мертвецов: кривых, непропорциональных, с почерневшей или посеревшей кожей, туго обтягивающей кости; у кого были не только впадины, можно было увидеть пожелтевшие белки, с мутным, почти невидимым хрусталиком.

— Кзар, - еле слышно произнесла я, чтобы ненароком не стать инициатором их резкого выпада на нас, — и где твой гениальный план?

— Не торопись - спокойно ответил он и добавил: — Подожми ноги.

Я сделала как он сказал и даже не больше из просьбы, как потому, что сама хотела быть как можно дальше от уродливых трупов. А потом вокруг нас появилась огненная вспышка, за доли секунды она расширилась и с сильной волной отбросила монстров. Прямо на глазах я видела, как за мгновение они превратились пыль, очистив местность от других останков.

— Отсчёт пошёл. Узнала что-нибудь? - когда ответ не последовал, Кзар подтянул меня за руку наверх и придерживая за плечо, посмотрел на моё лицо. — Локвуд.

— А?... Да, я видела... М-м... Дети. Причина в них, - перенаправив внимание с его снова покрасневшей радужки на пустое поле, я отряхнула руки. — С ума сойти.

— Веди.

Указав вперёд, я сделала шаг, после которого мы перешли на бег. От места той самой могилы нас разделяло примерно пятьсот метров. Я молилась чтобы мы успели прежде чем эти зомби успеют восстановиться, но вот изо могилы выползла рука, уже готовая наброситься на нас. Взмахнув рукой, я припечатала её к земле ледяной иглой, а Кзар вынул меч, на другой подобный случай. В уме я считала прошедшие секунды, они неумолимо быстро ускользали, а зомби, крупица за крупицей, собирались в толпы. Находясь в самом эпицентре я не могла даже представить какие нужны силы, что бы перебить их всех, все эти сотни ходячих трупов.

— Стой, - Кзар поймал меня за талию и притянув к себе, провернул то же заклинание, что и в первый раз.

Мы ринулись по новой. И теперь я нисколько не сомневалась в Кзаре и его плане, ведь если так и дальше пойдёт, мы без особых затруднений достигнем могилы и мне останется лишь изгнать неупокоенные души.

И вот, на третьем заходе, когда нас снова стали потихоньку окружать не до конца собранные твари, я вытянула пистолет, чтобы подстрелить, руку, что тянулась к нашим ногам.

— Луна! - крикнул кто-то за моей спиной на что я обернулась и застыла.

«Будь замок леденцом, ты бы и его съела»

«Беги»

— Наконец-то мы догнали тебя.

В пыльной дымке, держась за руки на меня смотрели родители. Живые. Настолько реальные, какими не были ни одни мои галлюцинации.

Обернувшись всем корпусом, я приоткрыла рот, в попытке позвать их, но ничего не вышло.

— Мы так долго искали тебя, дочка. Скорее. Иди к нам, - мама приподняла руку, приглашая в свои объятия, но когда я сделала шаг, меня сковали другие руки. Далеко не такие тёплые и мягкие, как материнские.

«Я догоню»

Это они? Это правда они?

Ногу стиснули до острой боли, из-за чего я отвлеклась и увидела, что Кзар не был рядом. Нас сумели рассоединить, отлепить друг от друга.

— Девочка моя, иди к нам! Дай нам тебя обнять, - доносился срывающийся на плач голос мамы, от которого в груди всё свело от горькой боли.

Нет. Нет.

Успокойся.

Успокойся.

— Локвуд! - кричал Кзар, отбиваясь от зомби, которые почти полностью восстановились.

Судорожно я зарядила пистолет и выстрелив пару раз в держащую меня руку, ринулась к Кзару, но передо мной почти сразу же выстроилась другая преграда из трупов.

— Давай снова эту свою огненную волну! - крикнула я Кзару, отбиваясь от монстров.

— Ага, конечно. Ты видимо сама решила поджариться? - брякнул он, отсекая кому-то голову. — Кто это были?

— Ты их видел? — от удивления я запнулась, и чуть не пропустила удар. — Это были мои родители.

— Разве они не мертвы?

«Беги»

«Прочь от неё!»

«Я догоню»

— Мертвы.

«Беги и не оглядывайся»

Я сжала кулаки — во мне кипела всепоглощающая злость и глубокая, желчная обида. Как только посмел этот призрак играться с моими воспоминаниями? Моими родителями.

Убрав пистолет в кобуру, я создала увесистую ледяную кувалду, она была чёрной. Обхватив покрепче рукоять и как следует замахнувшись, я ударила ей по одному из ближайших зомби, раскроив тому череп. Тёмные кристальные частички захватили его тело начиная с шеи, заключили в неподвижную кривую фигуру. Это же стало и со вторым. И третьим. Четвёртым. Я размахивала тяжёлым смертоносным оружием, как мухобойкой, расчищая путь к Кзару. А когда он сам заметил мои успехи, стянул одну перчатку и грубо толкнул голой ладонью напирающих на него трупов, словно позабыв о моей просьбе быть осторожнее с ядовитыми выделениями монстров. Тем не менее, тех молниеносно объяло пламенем, а затем они рассыпались прахом на землю.

Когда мы встретились, он сложил меч в ножны и обхватив меня одной рукой, оторвал от земли, другой взметнул в воздух, пустив огненное кольцо. Оно было предельно узким, может поэтому Кзар и поднял меня — чтобы не задело. Но ещё поразительней была его мощь и яркость, от которой мне пришлось зажмуриться.

Спустя секунды оглушающих криков, завываний и хлюпанья, настала долгожданная двадцатисекудная тишина. Продолжая придерживаться за плечи Кзара, я осторожно оглянулась, а никого не увидев, повернулась к нему. Мы встретились взглядами. И внутри словно что-то хрупкое подправили, отодвинули подальше от края.

Со сбитым от боя дыханием, он на секунду опустил глаза на мою одежду, а когда вернулся к лицу, спросил:

— Цела? - он и раньше задавал этот вопрос, но сейчас он звучал как-то иначе.

— А ты?

Уже привычно цокнув, он опустил меня, перехватил руку и потянул за собой, видимо чтобы в этот раз я точно не отстала и никто не сумел нас разорвать. Как бы каламбурно это не звучало.

— Далеко ещё?

Я присмотрелась и найдя знакомую яму, пусть и закопанную наполовину осыпавшейся землёй, указала на неё.

— Туда.

Кзар держал меня той рукой, что была в перчатке, но даже так я чувствовала её жар, удивительно, как недавним вечером я могла трогать её без препятствующей ткани.

— Луна, подожди! Куда же ты?

— Милая! Не убегай, погоди, - кричали за моей спиной знакомые голоса.

Нет.

Успокойся.

— Вредина... - прохрипел кто-то у ног. Бродди.

— Боже! - вскрикнула я, увидев мёртвое маленькое тело друга. Его светлые глаза были широко раскрыты и направлены прямо на меня, пока из носа стекала струйка крови.

Нет. Нет. Нет

Успокойся.

Успокойся!

— Зачем ты тогда это сказала? - жалостливо спросил папа, возникший прямо перед нами, из-за чего мы остановились. — Ты правда считаешь, что мы прокляты?

— Папа... - выдохнула я.

Кзар дёрнул меня за руку в обход.

— Это не он. Не слушай их. Уверен дело рук тех мелких. Уродцы чувствуют наши намерения и пытаются остановить.

Успокойся.

Успокойся.

Успокойся.

Я опустила глаза под ноги, быстро и обрывисто дыша, но когда из земли повылезали, как черви, белые волосы разных оттенков, а вскоре и алая кровь — снова взметнула лицо вверх.

Нет. Нет.

Хватит.

Это не правда.

Успокойся.

— Если бы ты тогда вела себя тихо, нас бы не нашли, - снова заговорил папа, в то время как на его шее появлялся порез. — Я умер из-за тебя, - кожа порвалась, закаталась и из неё фонтаном хлынула кровь.

Нет.

— Всё из-за тебя, - добавила мама, стоя ко мне спиной, но смотря прямо в душу из-за свёрнутой головы.

Нет. Нет.

Это нет так.

Хватит.

Хватит.

Хватит.

Четвёртая вспышка и снова тишина. Но на долго ли?

— Мы на месте.

Успокойся.

Хватит.

— Локвуд, соберись, - Кзар встряхнул меня за плечо и тогда я обратила внимание на яму перед собой.

— Да. Прости.

Проведя руками по лицу и убрав лишнюю влагу, я спрыгнула вниз, где сев на колени, прижала ладони к холодной, покрытой пеплом земле. Концентрируясь, я прикрыла веки, вскоре почувствовав движение где-то в глубине.

«Мамочка!» — жалостливо прохныкал ребёнок. От истерики он обрывисто икал и всё шмыгал носом. — «Бедные дети. И так жили на последние крошки, а теперь совсем пропадут...» — говорил не менее скрипучий, похожий на старческий, голос.

Из земли просочилось что-то кривое и тонкое, напоминающее ветки деревьев. Это были скелетированные руки. Они проскользили вверх к моим предплечьям и потянули к земле.

— Локвуд?

— Всё в порядке.

Призраки боролись, сопротивлялись, прятались за обрывками воспоминаний, не позволяя мне их поймать. Трусы. Только и могут что пугать на безопасном для себя расстоянии, а как дело заходит дальше — сбегают.

«Мои ягнята, не тоскуйте по мне, я всегда буду рядом. Я буду приглядывать за вами с небес». — успокаивающе, почти убаюкивающе нашёптывал женский голос.

Пытается вызвать сочувствие? Хочет чтобы я их пощадила и не изгоняла?

— Эгоизм, - фыркнула я, в ответ стиснув шершавые кости. — Только о себе и думаете.

Чёрный иней медленно разросся по трескающемуся костяному каркасу, пока моё лицо всё сильнее вжималось в провонявшую сыростью землю, а дышать становилось всё сложнее. Я попыталась повернуть голову, но только сильнее закопала себя. Ухудшилось всё когда со стороны стали доносится взрывы, принёсшие с собой, помимо оглушающих звуков, тряску. По всей видимости это Кзар вступил в бой с восстановившейся ордой зомби.

Гипоксия вызвала острую боль в лёгких, но это же и помогло мне сильнее сконцентрироваться на связи с призраками. Я не видела, но чувствовала, как они убегали, как мать прятала за собой своих детей, из-за чего, как бы я не старалась, не могла их поймать. Может дело в том, как она держит меня? Не знаю почему я сразу об этом не подумала, но звучало это достаточно разумно. По крайней мере в моём отчаянно грустном положении. Резким сильным рывком я освободила правую руку и стала гребсти ей в одну из сторон, наугад, до тех пор, пока не нащупала что-то такое же твёрдое и шершавое, как кости той женщины.

В ту же секунду мои уши заложило от визга — прямой знак, что я добралась до одного из её детей. Мёртвой хваткой, я вцепилась в кости умерших, а сознание словно погрузилось на самое дно. Под весом их воспоминаний, внутренней борьбы и эмоция, меня придавило с такой силой, что я больше не могла ничего сделать физически. Работало лишь сознание и, благо, этого было достаточно.

Медленно прорисовалась картинка смерти детей. Всё как прежде: дочка потянула брата в объятия матери, а та утянула их с собой в могилу. Но в этот раз я встала ближе, настолько, что я могла видеть, как собственная мать обгладывает своих детей. Она сдирала с них кожу, ковырялась в животах, хрумкала их пальцы, как какую-то морковь. Но это всё сейчас не важно, их нужно остановить, изгнать. Я вытянула руку и женщина замерла, затем вторую, благодаря чему обезображенные тела детей вспарили в воздух. Лицо мертвеца скривилось, оно хотело продолжения пиршества и даже не догадывалось что его ждало.

«Мои ягнята, не тоскуйте по мне, я всегда буду рядом»

Если бы только та, ещё живущая женщина знала, как всё обернулось...

— Вы не виноваты. Это несчастный случай, но... - я сжала кулаки и тела детей с матерью окутал толстый слой льда, — так оно больше не может продолжаться.

Затем я опустила руку и они разбились о землю.

«Мамочка»

«Я люблю вас, мои ягнята»

Лицо обдуло холодным легким ветром — это души покинули наш мир. А затем меня выбросило из их воспоминаний в другие... Это было похоже на то же место, где мы сражались с Кзаром. Я видела нас, мы были в могиле: я плашмя на земле, а он повис сверху надо мной. А потом гарканье Крума над головой, за которым последовало рычание где-то за моей спиной. Сверху показалась морда одного из испаряющихся зомби, он из последних сил прыгнул на нас и... Кровь. Кзар закрыл меня собой, из его головы хлынула кровь. Через чур много. Я слышала его дыхание у самого уха, такое тяжёлое, хриплое, в котором была слышна одна тихая просьба: «Беги».

Вздрогнув я распахиваю глаза и тут же жмурюсь от боли в лёгких. Мне критически сильно не хватало воздуха, но когда я пыталась это исправить становилось только хуже.

— Луна! — Я почувствовала на своём лице чьи-то тёплые руки, и с трудом открыла глаза.

— Кзар? - почти беззвучно выдохнула я.

Он улыбнулся. Не так, как обычно, когда я вытворяла какие-то глупости. Это было похоже на радость, сплетённую с облегчением.

— И кто из нас ещё псих? Зарылась на полтора метра под землю... - он неодобрительно качнул головой, хмурясь и отстраняясь от меня. — Предупреждай хотя бы о таком. Я мог не успеть.

Меня потрясывало от слабости и выброшенного адреналина, грудь и глотка разрывались на части, из-за чего я даже не пыталась ему отвечать. Но знала, что должна кое-что исправить, то, что я видела несколько дней назад и сейчас. Уперевшись одной рукой об землю, другой я подтянулась за ворот пальто Кзара, а когда услышала Крума в небе и шорох с хриплыми вздохи за спиной, посмотрела в лицо парню. В его глазах я увидела, как он догадался о моём абсурдном плане, но было уже поздно для препятствий.

— Не вздумай.

Резко нырнув под его пальто, я выдернула из кобуры пистолет и с силой толкнула его в грудь. Когда он упал, я почувствовала, как мою спину полоснуло что-то жутко острое и горячее. Стиснув от боли зубы и кулак, я с разворота ударила в район виска зомби, того отбросило в сторону и я добила его чередой выстрелов. Успокоилась лишь тогда, когда тело стёрлось в прах.

Тяжело дыша я опустила пистолет, а в следующую секунду его грубо отобрал Кзар. Схватив за плечо, он развернул меня к себе боком и посмотрел спину. Видимо там всё было гораздо хуже, чем я чувствовала, раз уж он даже не сумел сдержать эмоции.

— Зачем? - хмуро произнёс он, продолжая смотреть на мою спину. — Зачем ты продолжаешь испытывать моё терпение? Если ты всё ещё пытаешься мне что-то доказать — остановись.

— Я лишь изменила будущее. Если бы не я, ты мог погибнуть.

— Так значит тебе умереть, а мне жить? — он посмотрел мне прямо в глаза, от чего казалось даже пульс подскочил. Или может всё дело в ране? — Какой только чёрт тебя дёрнул прикрыть меня? Я тебя разве просил об этом? Или может тебе жить надоело?

— Но я ведь в порядке.

Он фыркнул, отмахиваясь от моих слов, и указав на мою спину, сказал:

— Это тогда что?

— Это меньшее из зол, которое могло произойти.

Кзар тяжело вздохнул, поняв что я ни за что не признаю свои действия неправильными. Наклонившись к земле, он подобрал моё пальто, которое видимо сползло, пока меня затаскивали под землю.

— Пойдём.

С огромным трудом мы, точнее я, выбрались из могильной ямы, Крум сел мне на плечо и всё гаркал: «Дура», с чем конечно соглашался Кзар. Когда сели на лошадь легче не стало: суставы ныли, мышцы тянуло, как если бы они порвались, но самое ужасное — жар. Он был таким сильным, что я старалась держать дистанцию от Кзара. Одежда, грязная от пыли и земли, пропиталась потом, а перед глазами появлялись знакомые тёмные пятна.

«Горячка, головокружение...»

Нет. Только не это.

Я просто сильно устала. Нужно принять ванну, лечь спать и всё пройдёт. Ещё совсем чуть-чуть, боль быстро уйдёт.

Когда мы приехали к чахлому домишке, бывшей гостинце и действующему бару, меня мутило от головокружения. Я старалась придерживаться за всё, что попадётся под руку по пути к номеру, пока сам Кзар решил отвести лошадь в стойло и разгрузить её. Разобравшись с обовью в коридоре, я сбросила там же пальто и кровавую рубашку, а остальное сняла в ванной, набирая её водой. Та была холодной, но сейчас именно этого мне и хотелось — погрузиться в воду, сравнимую с антарктической. Уложившись в неё с головой, изо рта вышел крик боль. В раны на спине, правой щиколотке и ладонях, словно вознили сотни, а то и тысячи игл. В агониях я отмывала себя от крови, грязи и праха тех рассыпавшихся мертвецов. Заняло это всё от силы минуты четыре, после которых я выскочила из воды и насухо обтёрлась полотенцем. На нём появились пятна крови и те становились всё больше и ярче с каждой моей попыткой протереть рану, которая беспрерывно кровоточила.

«Галлюцинации, нарушение свёртывания крови...»

Нет.

Успокойся.

Натянув нижнее бельё и накинув хитон Кзара, я вышла наружу, в поисках аптечки, но когда открыла сумку, застыла в ступоре — там было совершенно не то что должно быть. Какие-то чашки, ветки, бумажные листки, крошки... Что за бред?

Успокойся.

Я ещё долго рылась в сумках, но это не принесло абсолютно никакого успеха. А когда услышала шаги за спиной, не нашла никаких сил на то, чтобы обернуться.

— Ты её не обрабатывала? - присаживаясь на корточки рядом, Кзар коснулся моего плеча, на что я смогла лишь отрицательно качнуть головой. — Ты какая-то чересчур бледная.

«Дезориентация, смерть»

Перед глазами всё поплыло, кажется я плакала, но из-за головокружения и писка в ушах тяжело сказать так ли это.

«Смерть»

Я сняла кулон с шеи, протянула куда-то в сторону и его забрали.

— Зачем... даёшь?

С колен я стекла на бедро, а когда руки надломились, я вовсе легла на пол. Это напомнило один похожий день, я тогда тоже говорила про себя: «Больше не могу».

— Хей, - он сжал мою руку, приложив свою ладонь ко лбу. Это обжигало. — Какого... У тебя горячка. Локвуд, что с тобой? - он приподнял меня, а я зажмурилась от боли. Губы зашевелились, но я не слышала что говорю. — Что?... Спина? Да там рана, но он ведь не кусал тебя, наврядли туда мог попасть... - я продолжала бормотать, сопеть и плакать от боли, а руки Кзара сжимать меня, удерживая в сознании. — Что за ересь? Ты не умрёшь. Не умрёшь, ты поняла меня? — Он поднял меня и понёс куда-то, потом посадил на что-то мягкое, кажется кровать и стал стягивать с плеч халат.

— Больно... так сильно, - вяло произносила я, чувствую вместе с режущем чувством лёгкий холодок в районе лопаток, которые оголились. — Прекрати это, Кзар. Пожалуйста... Прошу тебя, - я уткнулась лицом в его живот, молясь о покое.

Краем уха я продолжала слышать, как он что-то говорил мне, но это были уже просто звуки, которые вскоре вовсе исчезли. Осталась лишь я, тьма и боль. Отвратительная боль. Меня всю трясло из-за неё. Ещё был жар, он словно сжигал моё тело, разливаясь лавой по венам вместо крови. Я хотела выть от муки и желания прекратить это всё, но я словно по голову завязла в тягучей тине, из которой мне никак не выбраться. Руки скованы цепями, а к ногам привязаны гири, тянущие меня на самое дно, где бы меня расплющило от давления.

Кзар

Кзар просыпался по разному: это могли быть плохие сны, сработавший будильник, посторонние звуки, как например скрип ржавых ворот в поместье. Но от пощёчины впервые. Сетчатку глаза резало раннее пробуждение, а щека чуть покалывала от удара. Проморгавшись, он увидел руку напарницы, она сама лежала на спине, головой отвернувшись к стене. Дыхание медленное, спокойное, не похожее на то, как если бы та специально отвесила ему пощёчину. За что? Да хоть например за то, что он не смог найти номер с двумя кроватями или хотя бы с дополнительным диваном. Или за то, что он не успел вырвать её из хватки тех щупальц в лесу, прежде чем они затащили её под воду и теперь её тело покрыто болезненными синяками, а ещё ей приходится спать в его хитоне. Или "халате", как она его называет. Но за последнее он нисколько не корил себя, впервые он понял, ещё в тот день, когда спас её из пожара и она, пока он обрабатывал её рану, сидела в его пижаме. А сегодня, когда она вышла в его одежде из душа, особенно в этом убедился. Он был готов спать в уличных майке и брюках, лишь бы Луна и дальше бродила в его вещах. Странное новое чувство, идущее откуда-то из живота, груди и вообще каждой клетки тела.

Кзар сжал её руку и та показалась такой крошечной по сравнению с его, а ещё приятно холодной, из-за чего он долго не хотел отпускать её. Водя пальцем по шраму на ладони, который сам же по глупости оставил после их первой тренировки, его взгляд блуждал по ней: по мелким ссадинам, синякам на её кисти и предплечье, по белым волосы, что веером рассыпались по подушке, по фарфоровой коже, от которой стало исходить гораздо меньше света, нежели в её первый день приезда. Он никогда об этом не говорил и скорее всего не станет, но он находил что-то приятное в том, чтобы быть рядом с ней, пока та спала. Это успокаивало, смешило, в случаях когда та начинала разговаривать во сне, и усыпляло, как например сегодня. Из раза в раз он сбрасывал всё на усталость, но когда он возвращался с очередного задания и ворочился от бессонницы битый час в своей спальне, он в тайне мечтал устроиться в кресле у её кровати.

Опустив её руку, Кзар поправил ей одеяло и перевернулся на другой бок, и стоило только-только приблизиться к грани, за которой следовал сон, как его выдернуло обратно. Луна крепко прижалась к его спине, да так, что накинула на него часть одеяла, из-за чего пропало какое-либо разделение между ними. Он буквально чувствовал её кожу, её тёплое дыхание, от которого по затылку вдруг пробежали мурашки. И тогда он понял, что не хочет ни вставать, ни засыпать. Как он может? Как можно пропустить что-то такое?

— Боже... - тихо вздохнул Кзар, всеми фибрами моля время не спешить, дать ему подольше насладиться этим покоем, умиротворением и теплом, которое впервые не вызывало дискомфорт.

— Проклятье! - ругнулся Кзар, заметив, что от Луны осталось одно пальто, а она сама пропала под толщей земли. Зомби, с которыми он всё это время сражался, один за другим слабели и расплылась в пыль — значит, что напарница изгнала призраков. — Енот!

Он спрыгнул вниз и голыми руками стал рыть сухую землю, перемешанную с прахом, ветками и листвой. Сердце долбило, как после многочасовой тренировки, но вместе с тем в груди кружилось мерзкое чувство страха потерять напарника. Друга.

— Локвуд! - попытался докричаться Кзар, докопавшись до её головы и плеч, а после сильными рывками выдирая её из под земли. Но она не реагировала. Когда он положил её спиной на землю, она не сожмурилась, ни закашлялась — ничего. И тогда внутри него что-то стало надламливаться. "Что-то" уже сто раз забытое, но такое знакомое. — Полумна... Давай, дыши, - говорил он в такт массажа её грудной клетки. — Открой глаза, - зажав напарнице нос, он оттянул ей подбородок и на секунду замер, прежде чем крепко прижаться к её рту и наполнить лёгкие воздухом. Он продолжил массировать сердце: — Ну же. Давай. Не смей вот так. Бросать меня.

— Больно... Кзар, — бессильно всхлипывала девушка, прижимаясь к Кзару. Ему и без того было тошно всю дорогу, пока они возвращались в гостинницу, из-за её выходки и раны, которая должна была быть у него, а сейчас совсем становилось невыносимо. Ему защемило грудь от её очередной мольбы прекратить боль, он видел её рваную рану на спине, из которой помимо крови шёл гной, и понятия не имел как это исправить. — Кзар.

— Всё хорошо, — чистая ложь, которая впервые так тяжело ему далась. Он огладил её мокрые волосы, судорожно бегая глазами по комнате в поисках ответов. Ему нужно было лекарство посильнее спирта и бинта. В голове закружили имена и города возможных лекарей, но даже отправь прямо сейчас за препаратом Крума, успело бы то прибыть или подействовать? Мысли вдруг прекратились, а дыхание сбилось, когда он почувствовал, как обмякло тело напарницы в его руках. — Локвуд? - Кзар наклонился, чуть отстраняясь. Её голова повисла и он увидел, как на хитон закапала кровь. — Луна... Проклятие.

Кзар отдал команду Круму лететь в город Осборн, к знакомому лекарю, а сам положив Полумну на живот, бросился к сумке, у которой она ранее сидела, но так и не вытащила аптечку. Последний раз когда он испытывал такой страх за кого-то, был в день смерти его матери. И он верил, что такое больше не повторится, что не найдётся, не встретиться такой же нужный ему человек. А потом появилась она — Полумна Локвуд. Наивная, безрассудно самоотверженная, принимающая его таким, какой он есть. Он долго отрицал чувство, что тянуло к ней, был верен мысли, что даже если она однажды и правда погибнет, это никак не повлияет на него. Но. Поперёк горла встало это «но». Первый раз это произошло после её переворота в Балтории и Энгельсе. Второй в гробнице после обрушения, когда секунды для него растянулись в часы от одной лишь мысли, что её могло завалить обломками, пока она наконец не позвала его. А третий и четвёртый сегодня. Эта убогая могила со скелетами, которые посмели рискнуть утянуть её за собой на тот свет и тот гнилой сукин сын, оставивший ей такую глубокую рану...

— Больно, - проскрипела Луна сквозь сон, когда Кзар стал обрабатывать её рану. Он наклонился и стал дуть на спину но слёзы всё равно покатились с её ресниц.

«Матушка...»

И опять это чувство беспомощности. Дурацкое, ненавистное.

Расправив проспиртованный бинт на рану, Кзар присел на корточки и сжав кисть Луны, мягко поцеловал в ладонь, глядя на её сомкнутые веки. Он не переживал за то, что вдруг она почувствовала это, он наоборот был бы только рад, лишь бы это прекратило её мучения.

На рассвете он услышал голоса, затем скрип половиц и стук в дверь. Он не хотел открывать, точнее отходить от кровати, словно если он отвернётся, то Луна перестанет дышать. Но стук всё нарастал, их звали наружу, совсем не думая о том, что быть может они изнеможденны, спят без задних ног.

Щёлкнув языком, Кзар наложил на девушку заклинание, сорвался со стула к двери, повернул ключ и распахнул дверь.

— Ох, а вот и вы! - заулыбался какой-то старик, за ним в толпе стоял вчерашний парень официант, а сбоку бабулька, с растянутым кардиганом и горячим пирогом в руках. Видимо про неё вчера говорила Луна.

Нужно вернуться к ней.

— Да-да, - кивнул Кзар, медленно закрывая дверь. — Всегда пожалуйста. А теперь будьте добры...

— А мы вам гостинцев принесли! - карга в допотопном кардигане толкнула дверь своим боком и стала входить внутрь, а за ней последовали остальные.

— Стойте. Нам ничего не...

Она всучила Кзару пирог в руки, практически оттолкнув тем самым с прохода.

— Не стоит скромничать. Вы совершили такой подвиг, который не смог никто, за столько лет.

Мимо него прошли незнакомцы с корзинкой фруктов, бутылками вина, целым кругом сыра, который от тяжести приходилось нести откинувшись назад. Они закидывали его словами благодарности, хлопали по плечам, улыбались. Им всё не было конца.

— Да, но прошу заметить, - Кзар оставил пирог на узком комоде, не заботясь о том, упадёт он или нет, а просто стал продвигаться в комнату через людей, — вы выбрали не подходящее время.

Кровать оккупировали, на больную девушку пялились десятки глаз и Кзар почувствовал, как сжалась его грудь. Он знал, что сейчас кто-то скажет ужасную правду, от которой он убегал всю ночь.

— Что с ней?

— Её укусили?

— Погодите, может это просто порез. Наверняка она потеряла много крови.

— А если туда попала их слизь то? Она тогда то стопудово умрёт.

«Оно уже у меня в крови. Я... Мне плохо. Всё как в книге. Галлюцинации, кровь всё не перестаёт идти и... Кажется я умру, Кзар.»

Сердце Кзара пропустило удар. Он нашёл глазами человека, который осмелился это сказать. Им оказалась тот официант, который чуть ли не к каждому слову добавляет «то».

— Что ты сказал? - сквозь зубы прошепил Кзар, схватив парня за ворот и так мятой рубашки. У того широко расширились глаза, забегали в панике по сторонам. — Ты не знаешь, что произошло, поэтому закрой свою поганую пасть.

— Д-да я то просто предположил. Не более! - заикнулся он.

Кзар толкнул парня и того подхватили люди сзади.

— Проваливайте. Вы все. Вон от сюда! - его голос сорвался на крик, слишком резко, неожиданно для него самого.

Толпа двинулась к выходу, после них остались оборванные лепестки на полу и оставленные подарки у стен и на столе.

«Я не хочу умирать... Кзар»

«Кзар, пожалуйста»

Холодные пальцы коснулись его руки, он тут же подумал о Луне, что может весь этот шум разбудил её. Но нет. Это была всё та же старуха из библиотеки.

— Вчера у неё был другой цвет волос.

— Что? - он взглянул на девушку в кровати, в попыхах он окрасил её волосы в блондинистый, а не каштановый, как вчера. — Вам показалось.

Старуха упёрлась ладонями в бока и заворчала:

— Я может и стара, но деменцией не страдаю, - повернувшись к кровати, она наклонилась и поднесла руку к голове Луне, на что Кзар хотел остановить её, но та отмахнулась от него. — Вы встречаетесь? Или может обручены?

Кзар на секунду подумал о вчерашней ночи, когда они спали вместе, но это было не из их собственного желания, а из-за отсутствия иного выбора.

— Зачем вы это спрашиваете? Просто выйдете от сюда, как и...

— Умеешь зашивать кожу? Тут нужна ювелирная работа, всё же шрам останется на женском теле, - она сбросила с Луны одеяло и стала словно измерять ладонями её параметры бёдер, грудной клетки и длины ног. — Я приведу врача, а ты... - старуха оглядела его с ног до головы и брезгливо фыркнув, сказала: — Сходи помойся. Здесь нужна стерильность. Да и она сильная девочка, ничего с ней не будет.

— Какой же он хирург?! — негодовал Кзар на доктора, которого привела старуха. — Ему какой век стукнул? Он и рук своих уже не видит.

— Если сомневаетесь в моей компетенции!.. - начал дед, который выглядел так, словно из него всю жизнь высосали.

— Успокойтесь! - бабка усадила псевдо хирурга обратно на стул перед Луной, а самого Кзара отвела к дальней стене. — Если хочешь чтобы ей помогли, стой здесь и молчи.

— Как я могу молчать? Он её там сейчас изуродует.

Старик оскорбленно обернулся с иглой и пропитанной спиртом ватой в руках:

— Это кто кого сейчас изуродует!

— Грег, работай, - махнула на него старуха и повернулась обратно к Кзару. — Понимаю, у тебя сердце болит за неё, но я бы не посмела приводить какого-нибудь олуха после того, что вы сделали для нас, - она похлопала его по плечу и вернулась к хирургу, чтобы помочь.

Кзар стиснул руки крестом, переместился так, чтобы был на достаточном расстоянии, но мог следить за процессом. Чёрная нить так контрастировала на белой коже, казалась совершенно не уместной, портящей её изящную спину.

На первом стяжке Кзар вжался пальцами в руку, на последующих, когда из раны потекла алая кровь, он раз за разом прокручивал в голове тот момент в яме, когда она оттолкнула его. Она увидела, что должны были ранить его, и забрала удар на себя.

«Если бы не я, ты мог погибнуть.»

«А на себя всё равно?» - проскользнула у него сердитая мысль. Вечно думает о других, а на себя наплевать.

— Кзар... - послышался еле слышный хрип и он поднял глаза с пола.

В ту секунду, когда Кзар увидел её слёзы, казалось сердце сжалось до атома, а всё тело проткнули иглами.

Что со мной?

Он не узнавал себя. Это было уже не первый день. Возможно всё началось в день приезда Луны или позже, или где-то посередине. Они работают и живут вместе всего около двух месяцев. В числах кажется мало, но вспоминая все дни и мгновения рядом с ней... Их было так много. И он бы не посмел лишиться ни одного из них. Ни когда она настойчиво сидела с ним в зале за книгой и украдкой поглядывала на него, думая что он слишком занят, чтобы это заметить, ни завтраками, за которыми она разговаривала с Говардом и улыбалась, позабыв о проблемах, ни привалами в лесу, во время которых у неё словно развязывался язык и она рассказывала о том, как жила в Лоренделле или как строила теории над неизвестным, чью запонку случайно вырвала, пока не догадалась, что это был он. Кзар.

Он привязался к ней. Слишком быстро и через чур сильно. Но совершенно не сожалел об этом, потому что в глубине души скучал по этому чувству. Пусть то и могло показаться его единственной слабостью.

Глава 27

Когда я пришла в сознание, думала не прошло и больше минуты, об этом же говорил и рассвет за окном, что пробивался сквозь кружевные занавески. Тело было тяжёлым, таким, будто на мне лежали мешки, каждое движение сопровождалось острой болью в спине и лёгким головокружением. В воздухе стоял острый запах медикаментов и каких-то трав. Перевернувшись на бок, я потёрла лицо рукой и увидела Крума, уютно устроевшегося рядом со мной. Густые чёрные перья переливались синевой, острый клюв спрятан в крыле. И, как это часто бывало, там, где появлялся ворон, был и Кзар. Не знаю, откуда и как, но он притащил кресло и поставил его рядом с кроватью. Сидел в нём точно так же, как обычно читал газету, голову подпёр ладонью, из-за чего не было видно лица, волосы растрёпаны, рубашка мятая, а костяшки правой руки перебинтованы. Я никогда прежде не видела его спящим, потому что он ложился позже и просыпался первее. Поэтому для меня было так непривычно видеть его таким... расслабленным?

Я попыталась позвать его, но горло сковал спазм, тогда я тихонько прокашлялась и попробовала ещё раз.

— Кзар... - это звучало настолько тихо, что даже Крум никак не отреагировал. — Хей, - вытянув руку из под одеяла, я потянулась к нему. И совру, если не скажу, что это далось мне безумно тяжело. Слабость буквально замедляла всё в моём теле. Но мне всё же удалось коснуться подушечками пальцев его предплечья, которое он удачно огалил, закатав рукава.

И это сработало. Он чуть приподнял руку, замер ненадолго, видимо отходя ото сна, а потерев глаза, наконец-то обратил на меня внимание. По взгляду было видно, что он не сразу понял, что я очнулась.

— Ты вообще когда-нибудь... не хмуришься? - прошептала я, натягивая уголок губ, на что Кзар хмыкнул, но без улыбки. Видимо ему сейчас совсем было не до шуток. — Злишься?

— Нет.

Я ткнула пальцем в свои брови, имея в виду его напряжённые. А тот, качнув головой, стал подниматься.

— Не из-за этого, - подойдя к столу, он налил из кувшина воды и принёс стакан мне, но поняв, что мне тяжело самой даже приподняться, помог и с этим. Когда с плеч сползло одеяло, я увидела на себе не халат, а другую одежду. Это была пижама из лёгкой хлопковой ткани: майка на тонких бретельках, отделанная кружевом с фестонами, и штаны с вышивками. Но важнее что подо всем этим я не почувствовала бюстгальтер, поэтому так уставилась на Кзара. — Тебя библиотекарша переодевала.

— Библиотекарша? - переспросила я, поднося к губам стакан и подтягивая одеяло к груди. — Маргарет?

Кзар кивнул, присаживаясь обратно в кресло.

— Мы как никак избавили их от проклятия. Кто-то вызвался пополнить наши припасы, кто-то зашить одежду и тебя в порядок привести.

— Мило, - улыбнулась я, возвращая стакан, который Кзар поставил на тумбочку.

— Да.

Проведя рукой по бинту на плече, которым обматали мою рану между лапток, я сказала:

— Почему не отчитываешь? Хочешь же.

— Я высказал тебе всё ещё там в яме.

Кзар совсем не смотрел мне в глаза, более того, даже в мою сторону. И это заставляло меня нервничать.

— Раньше тебя это не останавливало.

Он зачесал волосы к затылку, тяжело вздохнув, так, как родитель уставший от капризного ребёнка.

— Чего ты хочешь? Хочешь чтобы я скзал что ты дура? Что делаешь прежде чем подумать? Что решила пренебречь моим мнением? - он рассержено поднял на меня глаза, от чего в горле появился ком, но вместе с тем у меня было какое-то облегчение.

— Просто... - горько улыбнулась я, опустив глаза на руку, а переборов спазм, продолжила: — Ты так спокойно себя ведёшь. Я думала тебе... всё равно на меня.

Между нами повисла тишина. Долгая и тяжёлая. И эту напряженную паузу прервал неожиданный смех Кзара. Он закрыл глаза ладонью, его плечи ещё некоторое время вздрагивали, пока смех не стих так же внезапно, как и начался. Опустив руку, он прикрыл ею рот, а его взгляд, острый и неотрывный, впился в меня. В его глазах бушевала такая буря противоречивых чувств — от ярости до боли, — что я попросту онемела, не зная, как на это реагировать.

— Плевать, говоришь? - его голос прозвучал обволакивающе-бархатно. — Настолько, что я провёл у твоей кровати почти сутки, не смыкая глаз? Настолько, что сейчас из последних сил сдерживаюсь, чтобы не вбить тебе в голову простую мысль о «доверии», о котором ты сама недавно просила? Настолько, что послал своего фамильяра за сотню километров от сюда, за тем лекарством, что спасло тебя?... Ты и понятия не имеешь о чём говоришь.

Я нахмурилась от этих слов, сбросила сковывающее меня одеяло и изо всех сил ударила его ногой по колену. Но он даже не пошатнулся — я была слишком слаба.

— Я не виновата в том, что тебя тяжело понять. С другими води свои двусмысленные хороводы, мне это к чёрту не сдалось! - в собственном голосе я с изумлением узнала интонации Кзара — такие же жёсткие и безжалостно-прямолинейные. — Если переживал, то так бы и сказал. Разве это так сложно? - я снова ударила его ногой, но на этот раз его пальцы обхватили мою лодыжку стальным обручем. От слёз, уже застилавших мои глаза, сбилось дыхание, говорить становилось всё сложнее и болезненней. — Я ведь даже не прошу от тебя благодарностей за спасение. Но твоё молчание выводит из себя. Неужели ты думаешь... что я... — мой голос перешёл на тихий шёпот, когда Кзар вдруг приблизился, — я...

Его ладони, тёплые и шершавые, сжали мои щёки, заставляя умолкнуть. Он наклонился так близко, что я перестала дышать, видя лишь его горящие глаза.

— Ты права. Мне осточертело играть в эти дурацкие игры.

Жар ударил мне в голову, а следом — его поцелуй. Такой мягкий, трепетный, совершенно не похожий на грубую натуру Кзара. Некогда напряжённые плечи обмякли, а из груди вырвался тяжёлый, предательский вздох облегчения — будто что-то внутри меня всё это время тайно ждало именно этого.

С тихим, влажным чмоком он отстранился. Когда его веки приподнялись, я увидела в их карей глубине алый, торжествующий огонёк.

— Теперь достаточно ясно? — прошептал он.

Мой мозг отказывался работать. Запоздало тряхнув головой, я выдохнула:

— Теперь вопросов стало только больше.

Кзар ехидно усмехнулся и выпрямился во весь рост.

— Отлично. Будет чем занять себя на досуге.

Уехали мы на утро следующего дня, провожала нас чуть ли не вся деревня, умоляя остаться ещё на денёк, чтобы поучаствовать в их празднике духов. Но Кзар на отрез отказывался, даже когда я попросила, говорил что хватит с нас всего этого потустороннего.

— Будет время, обязательно заезжайте к нам! - крикнул кто-то из толпы, на что я обернулась, а потом зажмурилась от вспышки фотоаппарата.

Идти мне помогал Кзар, придерживая за талию, а все сумки нёс в дальней от меня руке, чтобы я даже не пыталась взять хотя бы одну. Забраться на коня мне удалось с лёгкостью, благодаря тому, что тот лёг, а вот погрузиться в сон всё не получалось из-за нескончаемой режущей и жгучей боли во всей спине.

— Мы же не поедем через лес? - вяло спросила я, поправляя вотор пальто.

— Куда там, - фыркнул Кзар. — С твоими ранами дай бог до ближайшего поселения доедем.

— Бой - да, не выдержу. Но дорогу вполне.

Он хмыкнул, качнув головой, а недолго помолчав, сказал:

— После всего этого мне нужно хорошее крепкое виски.

— Гадость.

— Не увиливай. Ты будешь обязана со мной выпить.

— Чтобы я опять вырубилась и ты меня относил в номер? Нет уж.

Его спина задрожала от смеха.

— Не лишай меня возможности послушать твои сонные бредни.

— Это личное. Я ведь могу что-то разболтать из прошлого, а это нечестно по отношению ко мне.

— Не хочешь чтобы я знал твою историю? — спросил он, с небольшой задержкой.

Я удивлённо посмотрела ему в затылок, ведь искренне думала, что моё прошлое ему безразлично.

— Нечестно, потому что я о тебе ничего не знаю.

— Туше.

И мы замолчали до самого полудня, после которого меня потихоньку стало отпускать.

***

— Где ты мелкий засранец? Выходи. Живо!

От озноба у меня не попадал зуб на зуб, голова раскалывалась от неописуемо мучительной боли, но важнее было то, что я куда-то провалилась. Или на меня что-то осыпалось. А ещё где-то рядом ходил человек, нехороший, судя по тяжёлым шагам и тону голоса.

— Я же всё равно тебя найду. Только потом не надейся на быструю смерть.

Беги.

По щекам потекли слёзы, а тонкая нить надежды на спасение разорвалась. Я не хотела открывать глаза, не хотела видеть приближающуюся опасность, потому что достаточно сильно отпечатался прошлый ужас.

Быстрая пульсация сердца долбила в холодную землю порядка сотни, а то и тысячи раз, пока не пропал тот человек и не настала привычная мёртвая тишина... Мёртвая. Иронично для моей нынешней ситуации. Так или иначе, я решилась открыть глаза, потом выбраться из покрывала белого мха и оглядеться. Прямо над головой висела луна — слепящая, белая, безжалостная. А под ладонью, втоптанная в землю, лежала крохотная стекляшка — алая, будто капля застывшей крови. Или драгоценный камень? Я никогда не разбиралась в таких вещах.

«Я вернусь».

Это того человека, что недавно кричал? Нет, иначе зачем ему меня закапывать, а потом искать? Глупость. Тогда может кого-то другого? Того, кого искал тот грубиян.

«Я вернусь».

«Вернётся»? Сюда? Когда? Сколько мне нужно будет ждать?... А вдруг мне всё привиделось?

«...вуд»

Вдруг это был сон? Мама всегда говорила о моём буйном воображении.

«Лок...»

Рука невольно потянулась к кулону на шеи, палец медленно надавил на замочек, а глаза приковались к крошечной фотографии. К маме и папе. Улыбающимся. Живым.

А они вернутся? Как они меня найдут? Как мне им помочь? Как?...

***

— Локвуд, - разбудил меня Кзар, потрясывая за колено.

Я не стала открывать глаза, а лишь сильнее зарылась в вороте плотного пальто, пряча холодный нос.

— Приехали?

— Почти, - он снова, уже более решительно, потряс моё колено и сказал: — От туда вид был бы хуже.

— На что? - прошептала я, потирая сонные глаза и отодвигаясь от него. И только тогда уловила, сквозь дрему и усталость, запа соли, влаги. И звук... не дождя, нет. Прибоя. — Море! - вырвалось у меня восхищённым вздохом.

Синяя гладь, бескрайняя, уходящая в самую черноту горизонта. Лунный свет стелился по ней неровной, дрожащей белой дорожкой. А по небу, словно души, плыли сотни жёлтых и оранжевых фонариков — бумажных, невесомых, возникающих из темноты и тающих в ней же.

Выбравшись из седала, я жадно охватила всё широкое пространство: тёмные, изъеденные волнами скалы, торчащие из песка и воды, белую пену, что нежно лизала берег, лёгкую, прозрачную дымку над водой, редких птиц, парящих над тёмными шапками прибрежных сосен. Холодный ветер ударил в лицо, отбросил волосы назад, заставил кожу покрыться мурашками. Но я не обратила на это внимания. Прохлада была моей вечной спутницей. А вот этот свет — тёплый, дарующий надежду и радость, — такая редкость... такая драгоценная привилегия

— Как это волшебно! - я игриво стукнула Кзара по руке, пока моё лицо буквально трескалось от улыбки. — Неужели ты запомнил, что я тебе говорила там на поле? И слова ведь не сказал о своём плане, вот хитрец. А я уже раз сто успела обидеться.

— Знаю, - улыбнулся он до очаровательных ямочек, — твоё лицо говорит само за себя.

— Глупышка! - загаркал в смехе Крум, паря над нами.

Закатив глаза, я сунула руки в карманы и продолжила смотреть на яркие фонарики в небе. огнями. Мне так отчаянно хотелось впитать это мгновение целиком, без остатка, что я даже моргала реже обычного. А в груди расползалось странное чувство — тёплое, щемящее и немного колючее, будто внутри зацвел какой-то диковинный, незнакомый цветок. Неужели это всё по-настоящему? Я и вправду стою здесь, дышу этим воздухом и смотрю на что-то настолько мирное и прекрасное? И мне за это... ничего не будет?

Я почувствовала мягкое прикосновение к локтю, а когда опустила взгляд, увидела голую ладонь Кзара.

— Тебе достаточно было просто попросить, - скзал он, и его взгляд был неподвижен и серьёзен.

— О чём ты?

Он лишь тихо хмыкнул и покачал головой, будто мой вопрос и впрямь был глупым. Что, вероятно, так и было.

— О том, что ты считаешь нечестным, - он снова протянул руку. — Смелее, смотри. Ты ведь уже приноровилась к этому, - его глаза хитро заискрились и по ним я поняла, что в тот вечер, когда я украдкой подглядела в его прошлое, он обо всём догадался, но не стал говорить.

— И... насколько глубоко мне заходить? - растерянно спросила я, потянувшись к его руке.

— Насколько сочтёшь нужным.

Я недоумённо уставилась на Кзара, а на его лицо не было и тени сомнения. Что за безоговорочное доверие? Память - не игрушка, нельзя бездумно раскрывать свою историю душу кому попала, даже если этот «кто-то» - друг.

— Кзар, я так не могу. Это же...

Он перехватил мою ладонь, сжал её и накрыл сверху своей второй рукой. Сухой, тёплый замок из пальцев.

— Я хочу, чтобы ты знала.

От его слов и этого жеста меня накрыло волной — не страха, а острого, почти болезненного волнения. Признаться, я обрадовалась. Его порыв означал, что между нами не будет больше тайн. Его боль и его месть станут моими, как и мои — его. Но шагнуть в эту зияющую темноту... Я всё медлила. Даже через простое прикосновение кожей я улавливала отголоски — глухие, тяжёлые, недобрые. Это значило: если загляну, обратного пути не будет.

А потом меня осенило. Если он просит принять его груз... готов ли он взять мой?

— Как насчёт равноценного обмена?

***

— Кэллахан, почему учителя опять на тебя жалуются? Называют тебя ветренным, несосредоточенным, - ругалась девушка с длинными каштановыми волосами, собранными у лица. Напротив неё стоял мальчишка, стуча носом ботинка об каменный пол. По лицу было видно, что он не особо слушал, он словно ждал когда это закончится и можно будет дальше продолжить где-то резвиться. — И что у тебя с волосами? В каких дебрях ты лазил? - девушка вытянула к нему руки и стала шустро вытаскивать из его волос мелкие веточки.

— Матушка! Хватит, я сам, - он отстранился и просунув пальцы в волосы, вытряхнул всё из них.

Кэллахан. Так значит это его настоящее имя?

Я огляделась, но это мало что дало, ведь мы находились в длинном коридоре, с обоих концов которых располагались громоздкие закрытые двери. Тогда я подошла к одному из узких вытянутых окон. Сначала глаза порезал свет, а потом я увидела хорошо знакомый город. Лоренделл.

— Сами посудите, - послышался приглушённый голос за спиной. Когда же оглянулась, увидела всё того же мальчика стоящего вплотную к стене и подслушивающего разговор. — Кроме них никто другой не занимает должность лекарей, а значит они решают кому жить, а кому умереть. Если бы у них не было плана по вашему свержению, они бы давно разработали лекарство для вас.

— Рейнард, ты знаешь что я доверяю тебе, но... - другой голос звучал слабее, хрипло и тяжело, словно медленно затухал. Прокашлявшись, он продолжил: — Это беспочвенное обвинение.

Рейнард? Рейнард Локхарт де Шериан?

Я насторожилась. В той комнате был действующий император и по всей видимости бывший. Тогда получается они говорили о мирвинилах, а этот мальчик...

— Почему же беспочвенное? Я поймал за руку одного из них, - послышался звук открывшейся двери, но видимо та вела в другой коридор. — Вот он. Давай, рассказывай что ты видел.

И снова кашель, сухой и болезненный.

— Ахард? - прохрипел бывший император Эдгар. — Что всё это значит?

— Ваше Императорское Величество, - защебетал третий голос, — это всё большое недоразумение! Господин Рейнард он...

Послышался глухой удар, от которого у меня и мальчика подпрыгнули плечи.

— Не вздумай увиливать! Помимо меня есть свидетели. Тебя и так ждёт смертная казнь за помешательство на убийство, но ты видимо рассчитываешь и всю свою семью к виселице подвести?!

— Н-нет! Нет, это не так! Ваше Императорское Величество, выслушайте меня! Прошу вас, это... Мы в опасности. И вы в опасности! Ваш сын и жена!...

— Что ты несёшь, нежить?! - снова глухой удар. — Ко тебе давал право повышать голос?

— Рейнард, остановись... Стой, я говорю, - кашляя приказывал Эдгар, но удары всё не заканчивались.

— ...не виноваты!... он!... наши дети...

Где-то сбоку послышался крик, он всё нарастал, становился ближе и ближе, в следующее мгновение мне словно визжали на ухо, из-за чего я зажмурилась.

«...изгнать всех мирвинилов из дворца Лоренделл. С последующей...»

— К нам пришла смерть, и пред её нелицеприятным взором склонил чело наш император и повелитель, Эдгар де Эльджео Лоренделл... - бубнил священник у глубокой ямы, вокруг которой собралась толпа людей в чёрном, но ближе всех стояла сутулившаясь от горя жена и сын, с опустошённым и словно отрешённым взглядом. — ...да не помрачит скорбь наш разум! Ибо для нас смерть есть не конец, но врата...

Со стороны раздавались неуважительные шёпотки, глаза с нотками призрения поглядывали на гроб, внутри котого лежало тело Эдгара, на его сына Кэллахана и жену Вэйлин.

— И что теперь будет? Посмотрите на неё, как она может править?

— ...сама со дня на день согнётся.

— Он совсем малец. Никуда не годится.

— ... может его правая рука?

— Рейнард?

Кэллахан, или Кзар, поднял глаза на людей, брови дрогнули в его привычной манере на что-то раздражающее, но не стал ничего говорить, лишь сильнее сжал губы.

«Неправда»

«Это всё ложь»

Когда могилу стали закапывать, Вэйлин упала на колени. Её пальцы впились в землю, вырывая от напряжения траву, спина задрожала, а из груди вырвался тихий плач. Она всё шептала и повторяла без умолку имя погибшего супруга, не прекращала даже когда люди стали расходиться, а прислуга поднимать её. Когда мать увели, Кэллахан остался стоять на месте, наблюдая за тем, как постепенно под слоем сырой земли пропадала крышка лакового гроба. Его глаза покраснели, а подбородок задрожал, тогда стиснув кулаки, он прикусил щёку, и постояв так ещё немного, переводя дыхание - ушёл.

Я сделала шаг вперёд, смотря в отделяющуюся маленькую спина мальчика и тут же куда-то провалилась. Я ничего не видела, но слышала отголоски прошлого:

— ... долгие годы служили вере и отечеству. Мы видели, как ковался блеск империи, и как этот блеск стал позолотой на гнилом дереве. Я стоял рядом с троном. Я подписывал указы, которые он лениво кивал. Я видел, как золото из казны, предназначенное для новых кораблей и ружей для наших солдат, утекало в бездонные ямы его личных прихотей, - вещал знакомый голос. Это был Рейнард.

На ощупь я вышла вперёд спотыкаясь время от времени обо что-то твёрдое и нервное.

— Вы спрашиваете, почему я? Потому что я больше не могу быть его тенью. Я был его правой рукой! Я знаю каждый шов на его перчатках, каждую ложь на его языке.

«Матушка...»

— Помните сражение с соседним государством Вингерией? Мы могли ударить и разбить их наголову! Но он в панике отозвал войска. Почему?

«Ты слышишь меня? Скажи хоть что-нибудь»

— Он боится боя. Боится крови. Но не боится красть хлеб изо рта детей! Эдгар и его семья - это раковая опухоль! - от его голоса встряхнулась земля и я пошатнулась, врезавшись во что-то корявое и длинное. Ствол дерева. — Вырезать. До последнего корня. Их план один – продлить свою сытую жизнь на костях империи. Наш план – выжить. И для этого они должны пасть.

«Документы, попавшие в нашу редакцию, не оставляют сомнений: личный счет императора в банках вырос на 187% за последние пять лет. Ровно в тот период, когда были заморожены все государственные программы по развитию флота и модернизации армии. Которая, напомним, позорно отступала, не вступая в бои, в пограничном конфликте. Причина? Прямой приказ верховного главнокомандующего «избегать эскалации». На деле – сдать земли, лишь бы не рисковать. Народу же годами твердили о «великих победах дипломатии»...»

В нос ударил резкий запах дыма от костра, из-за чего я подумала что это было его недавнее воспоминание из Балтории. Но нет.

«Их общий план – сохранение власти любой ценой, даже ценой позора и развала страны. Искоренение такой системы – не мятеж, а акт национального спасения.»

— Матушка... - прошептал детский голос и появился свет во тьме. Сначала он был слабым, размытым, но с каждым моим шагом становился всё чётче и пугающе. Вскоре я стояла напротив костра, в котором тлело два тела, одно большое, другое поменьше — женщина и ребёнок. От трупного запаха меня замутило, но стало особенно плохо, когда я различила в изуродованных лицах Вэйлин и Кэллахана.

— Что за... - я сделала шаг назад и в который раз споткнулась, упав навзничь. Со стоном я потёрла затылок, а когда открыла глаза, увидела слепящую круглую луну. Кожу ласкал мягкий белый мох, а между деревьями кружили светлячки.

— Я вернусь... Обещаю. Я вернусь за тобой.

Кэллахан, живой и невредимый сидел совсем неподалёку от меня, разговаривая с каким-то небольшим холмиком. Из-за быстрой смены воспоминаний и обстановки я совсем потерялась. Это ещё не говря о том, что я не успела даже принять тот факт, что Кзар являлся сыном бывшего императора. А теперь ещё и это. Неужто из-за проникновения моё прошлое смешалось с его?

«Я вернусь»

Мальчик поднялся и прошёл мимо меня, но я успела увидеть серебряное кольцо на его указательном пальце, в котором была странная ямка, словно в ней что-то должно было лежать, но это «что-то» потерялось... Рука потянулась к кулону.

В тот день я ведь нашла странный камень. Подобрала его с наивной мыслью вернуть хозяину, но в итоге сроднилась с ним и держала в кулоне, вместе с фотографией родителей. Когда же я обернулась, увидела уже не тот лес, что был раньше. Всюду — сугробы, высокие и блестящие. Ветви деревьев прогнулись под белым одеялом, шершавые стволы были покрыты хрустальным инеем, а впереди вилась тонкая, едва заметная тропинка, теряющаяся в белизне.

«Он за всё поплатится»

«...справочная? Или библиотека?»

«Отвалите!»

Поместье. Двухэтажное, серое и казавшееся более неживым, нежели каким я его знала. Лишь в одном-единственном окне, среди десятка тёмных глазниц, теплился тусклый свечной свет — жёлтый, неровный, отбрасывающий дрожащий луч на гладкую снежную гладь. Спальня Кзара.

Я прибавила шагу, балансируя на узкой натоптанной колее, пока не упёрлась в массивную входную дверь. Взлетела по лестнице, дёрнула ручку — и нырнула вперёд, в гущу шума.

Теперь я была на торговой улочке. Вокруг сновали люди, продавцы надрывали глотки, расхваливая заморские диковинки. В воздухе перемешались запахи — сладкой выпечки, забродивших фруктов, дешёвых духов. Меня толкали в спину, сбивали с ног, но я цеплялась глазами за образы, выискивая одного-единственного. В этом воспоминании Кзару было лет семнадцать. Его взгляд — тот самый, пронзительный и отстранённый — резко выделялся на мрачном лице, смягчённом чуть вьющимися каштановыми волосами. Потрёпанный плащ висел мешком, замызганные брюки были в пыли, на руках — грубые кожаные перчатки.

«И что дальше?»

«Искоренить эту болезнь – наш общий долг»

Ловко лавируя в толпе, он поглядывал на рваный клачок бумаги в руке. Поднял глаза, нахмурился, будто всматривался вдаль. Сверился с запиской — и резко рванул вперёд. Я — за ним.

Его целью был мужчина в дорогом сюртуке, сопровождаемый элегантной дамой. Они что-то оживлённо обсуждали, разглядывая медню утварь на прилавке. Богатство сквозило в каждом жесте, в ткани платья, в блеске украшений.

«Лжец. Убийца»

Подойдя к тому же столу, Кзар ловко запустил руку во внутренний карман пальто мужчины и вытащил тяжёлый кошель ровно в тот миг, когда сделал вид, будто случайно задел его плечом. Тот грубо оттолкнул парня, но Кзар даже не извинился — лицо его осталось каменным. Нырнув обратно в людской поток, он сунул добычу во внутренний карман.

«Паршиво»

«Одна семья. Один для всех враг»

На этот раз меня толкнули сильнее, настолько, что я рухнула на землю, но вот когда открыла глаза, увидела тёмное небо, пошарпанные стены домов и размытые силуэты мужчин, маячущих вокруг. Они что-то говорили сквозь зубы, явно недоброе. Один плюнул под ноги — и все, не спеша, стали расходиться.

«Как бы он поступил?»

«И что дальше?»

«Умри. Умри. Умри»

На земле, среди мусора и осколков, лежал побитый Кзар. Грудь ходуном ходила, из носа текла струйка крови, бровь рассечена. Он не пытался подняться, не отряхивался, не рвался в погоню. Просто лежал и смотрел в небо пустым, угасшим взглядом. Это был совершенно не тот Кзар, которого я знала.

«Осточертело»

Дальше — череда ярких, почти ослепительных вспышек. Тренировки до изнеможения. Горы бумаг и пыльных фолиантов. Алкоголь, тухнущий в стакане. Потухший камин. Тени, принимающие формы монстров. Разгромленная комната. Всё шло по кругу, одни и те же сцены наматывались, как плёнка на барабан, а в ушах стоял гул — отголоски чужих реплик и его собственных мыслей. Тяжёлых, пропитых одиночеством, выжженных ненавистью

«Сегодня. Только один раз. Он этого заслуживает»

Лицо скрыто глубоким капюшоном плаща, быстрый широкий шаг, который люди словно чувствуя начинали чуть отступать в сторону.

«Больше не могу»

«Не могу больше это терпеть»

«Он за всё...»

— Ой! - охнула девушка, с которой Кзар столкнулся плечом. Он на мгновение придержал её за руку, бросив короткий, ничего не выражающий взгляд.

«Время»

И отпустил, снова бросившись вперёд, навстречу своему плану.

«Должен успеть»

«Кто это была?»

Он нахмурился, мотнул головой, будто отгоняя наваждение, но через шаг вдруг замер и обернулся.

«Мирвинил?»

***

Я отшатнулась, схватившись за голову, это же сделал и Кзар.

— Мне словно мозг почесали, - глухо ответил он.

По небу все так же плыли фонарики, а в седле нежился Крум, почёсывая свои блестящие перья. Я подняла глаза на Кзара и увидела, как до него медленно стала доходить реальность произошедшего. Я чувствовала, как за мгновение с нас слетели все маски притворства, исчезло оружие и мы стали абсолютно беззащитными друг перед другом. А ещё всплыла тянущая, режущая боль, что передалась нам от воспоминаний друг друга. Скулы Кзара напряглись, рука сильнее сжала перчатки, а взгляд устремился в море. По моим кистям прокатилась дрожь, грудь словно оказалась в тисках, от которой хотелось выть, но боюсь сила была настолько сильной, что не вышел бы даже писк.

Я отстранилась, проведя ладонями по лицу, но в глазах тут же встали отрывки его прошлого: горящее тело матери, монстры, годы одинокой ненависти, чувство безысходности.

— Ты... - начала я, но голос надломился.

Медленно, день ото дня, умирающий отец, люди, что служили верой и правдой, обнажили ножи, потерянный ребёнок.

— Как ты вообще?...

Страх, изнуряющие тренировки, голод, бегство.

Сжав рот рукой, во избежании слёз, я отстранилась от Кзара, опустив голову. А потом, после потока отчётливых и гнилых воспоминаний встретилось иное. Такое, которое откликнулось и во мне.

— Я вернусь, - я посмотрела на Кзара и он, словно отвлекнувшись от своих мыслей, повернулся ко мне. — Я помню эти слова. Слышала их в тот день, когда...

— ...спаслась, - договорил Кзар, хотя я хотела сказать «сбежала». И задумался. — Тот отрывок был слишком коротким и слабым, по сравнению с другими. Но ты точно была в лесу.

«Я вернусь»

Из груди вышел нервный смешок. И я слабо толкнула Кзара в плечо, как бы подгоняя его собственные воспоминания.

— Это ты сказал. Ты, - я снова толкнула его и тут в его глазах проснулось озарение.

— Та девочка. Мирвинил, - медленно проговорил он, сделав шаг мне на встречу, а растерянно улыбнувшись, сказал: — И зачем ты тогда ушла? Я же говорил, что вернусь.

— Ты вообще видел в каком я состоянии была? — я подтёрла намокшее веко и глухо, обрывисто засмеялась. — И всё равно ведь вернулся за мной. Пусть и через... - я покачала головой осознавая то время, что мы были порознь, — одиннадцать лет. Или двенадцать, если учитывать тот год, на который ты бросил меня в Лоренделле.

Кзар оскорблённо фыркнул.

— «Бросил»? Это слишком грубо сказано. И ты прям-таки горела желанием сбегать с первым встречным. Особенно со мной.

Я цокнула, закатив мокрые глаза и подошла к нему. Дрожащими пальцами расстегнула одну пуговицу и проскользнула руками под распахнувшееся плотное пальто. Ладони крепко обхватили его спину, висок прижался к тёплой, твёрдой груди, а по щёкам всё же потекли слёзы. А он и не сопротивлялся, не отстранялся.

— Спасибо, - прошептала я в складки его одежды. — Если бы не ты, я бы наверняка тогда тоже умерла.

Я услышала, нет, почувствовала как у него подскочил пульс. Ровный ритм сменился частой, глухой дробью, будто сама эта мысль, произнесённая вслух, вывела его из равновесия одним щелчком.

— Чёрта с два я бы тебе это позволил, — ответил он, и в голосе прозвучала сдавленная усмешка. Его рука обняла меня в ответ, укрыв половиной пальто, как крылом.

Мы постояли так не много, переваривая и укладывая по полочкам всё то, что увидели, пока Крум не прервал тишину, пронзительно крикнув:

— Га-адость!

— Ох, неужели? — я обернулась к ворону, который важно уселся на луке седла. — Обниматься, по-твоему, гадость? Или, может, ты просто ревнуешь? — Схватив его, я прижала к себе, фыркая ему в перья, а он в ответ щёлкал клювом, пытаясь отстраниться с видом оскорблённого достоинства.

Глава 28

Мы остановились в аккуратном, ухоженном городке. Улицы здесь были полны торговцев, жители сновали в опрятной одежде, а вдоль крепких, добротных домов горели фонари, отбрасывая на булыжник тёплые круги света. Яркая, почти невероятная противоположность умирающей деревушке Корсвен.

Сбросив вещи в номере приличной, пахнущей деревом и чистым бельём, гостинице, мы перевязали мою рану и почти сразу сбежали в ближайший паб. К огромному облегчению, здесь ничто не напоминало о прошлом горьком опыте — ни о Лоренделле, ни о Корсвоне. Приятное помещение, столы, забитые под вечер гостями, гул и энергичная, живая музыка, льющаяся из-под пальцев пианиста у резного инструмента. У стены нашлось свободное место, которое мы оперативно заняли, пока на него не позарился кто-то другой. И, разумеется, прежде чем хвататься за алкоголь, мы плотно поели — на это намекал не только вой в животах, но и соблазнительный запах, доносившийся с кухни и соседних столиков.

А затем пошла первая кружка пива, от которой у меня уже начинало отнимать ноги. Вторая, после которой поплыло лицо Кзара и я всё пыталась собрать его, а он отмахивался, смеясь с того, как быстро я опьянела. Тогда он перешёл на виски и я попыталась, испытав с ним удачу во второй раз, но и та обернулась прахом.

— Кэллахан? Ну и имя, - протянула я, с несходящей с губ улыбкой. Смешным казалось абсолютно всё, особенно его растрёпанные волосы, которые он всегда укладывал, а сейчас совсем запустил их.

— Кто бы говорил. Полумна. Луна. Сколько раз тебя сравнивали с луной?

— Нисколько. Моё имя чаще коверкали, называя Молью. Или Белилом. Мелом. Полоумной... - я приподняла глаза, стараясь вспомнить ещё прозвища, но вскоре забросила эту затею. — Словом, было большой редкостью, если ко мне обращались правильно.

— Идиоты, - призирающе гаркнул он, отпивая из стакана со льдом. — Когда мы уничтожим этого ссаного Рейнарда. А мы это обязательно сделаем. Только покажи на всех этих щенков пальцем и я их изгоню. Испепелю, если понадобится.

— Что? - рассмеялась я, пнув того ногой под столом. — Не вздумай! Если ты забыл, я своё, и всех других мирвинилов, честное имя пытаюсь оправдать.

— Тем более. Пусть знают своё место, - он откинулся на спинку стула, опустил глаза на бокал и стал его покричивать, звеня кусочками льда. — Уверен, что кто-то тоже сумел уцелеть. Мы найдём их и вернём домой.

Взгляд вернулся на меня после долгой паузы. Потерев край кружки, я спросила, пусть и без того знала ответ:

— Обещаешь?

— Клянусь, — сразу же ответил он, с полной уверенностью в голосе. — Ты больше не одна в этой борьбе. Как и я в своей.

Я улыбнулась, а вытащив кулон из под свитера, который мне достался вместе с пижамой, открыла его и вынула алый камушек.

— Вот он и вернулся к владельцу, - сказала я, положив его напротив Кзара.

Тот недоумённо посмотрел на камень, покрутил в руке, а словно опомнившись, поддел толстую цепочку на шее, на которой всё это время висел перстень без драгоценной основы. То самое кольцо из его воспоминаний.

— Да ты шутишь! - шокировано воскликнул тот, вставляя его в дырку в кольце, и то идеально подошло. — Енот, ты даже не представляешь насколько ценную вещь ты подобрала!

— Ошибаешься, - радостно засмеялась я. — Это был подарок твоего отца.

Он посмотрел на меня удивлённо, так и спрашивая взглядом, как я узнала, а после кивнул, опустив глаза на перстень.

— Точно... Спасибо, что сохранила его для меня, - он покрутил серебрянное кольцо, рассматривая его уже полноценное и починенное. А в глазах появилось тусклое отражение грусти. — Это единственное, что есть у меня от них.

Я промолчала, потому что слишком хорошо понимала эти чувства, эту выжженную изнутри пустоту. И мы продолжили пить в тишине, лишь изредка перекидываясь взглядами, каждый погружённый в историю друг друга, в память о том, кем мы были и как вообще сумели выжить. Когда Кзар перешёл на второй бокал виски, меня снова начала душить смешливая икота. Всё вокруг казалось нелепым и прекрасным одновременно: лёгкое головокружение, странная невесомость в конечностях, смешанная с приятной слабостью. Я перевела взгляд на Крума, деловито клевавшего хлебные крошки, потом на кучку громких людей у другой стены, на бармена, ловко разливающего напитки из огромной дубовой бочки, и наконец — на Кзара. Он сидел, подперев щеку ладонью, и смотрел в пространство с отстранённой скукой.

— Ты умеешь танцевать? - спросила я неожиданно даже для себя.

Он поднял на меня глаза, тёмные под алкогольный дымкой, и пробубнил:

— Что там уметь?

— Ну... - я пожала плечами. — Как ногами двигать, руками.

— Как чувствуешь, так и двигаешь.

— А как понять, что чувствуешь? - не унималась я.

Он замолчал, медленно приподняв одну бровь. Перевёл взгляд на шумную толпу за моей спиной, потом снова на меня, и вдруг залился низким, глухим смехом

— Что? Чего ты смеёшься? - лицо налилось краской, а желание заткнуть ему рот возрасло до пика. — Прекрати! Я же серьёзно спрашиваю.

Успокаиваясь, Кзар поднёс стакан к губам, сделал большой глоток, а затем поднялся и подошёл ко мне.

— Допивай, - кивнул он на мою почти пустую кружку. Я покорно осушила её, чувствуя, как пена щекочет губы. Пока я облизывалась, он наклонился и взял меня за руки. — Пойдём, покажу, как это делается.

— Сейчас? Но тут же столько людей! - защибитала я, пока он вёл меня через зал, минуя столики, прямо к шумной, колышущейся толпе. — Я буду выглядеть неуклюже.

— Я прикрою, - отозвался он просто.

Я замотала головой, уже мысленно проклиная свою глупую идею.

— Нет-нет-нет, — я потянула руку, но алкоголь сделал мои движения вялыми и неуверенными. — Не хочу видеть их насмешливые взгляды. На меня всегда так смотрят и сегодня уж точно не будет исключением.

Кзар привёл меня почти в самый эпицентр движения. Вокруг слышался смех, мелькали улыбки, в воздухе висел ритм, от которого дрожал пол. И хотя выпитое уже горячило кровь, где-то глубоко внутри всё равно сидели старые страх и неловкость. Кзар повернулся ко мне лицом, перехватил мою вторую руку, пропустил сквозь пальцы свои и поднял наши сцепленные ладони.

— Тогда смотри только на меня, — сказал он, и его лицо расплылось в той самой улыбке с ямочками. Он потряс нашими руками, будто говоря: "Расслабься".

— Но...

Кзар отпустил одну мою руку и легко покружил меня разок, потом взял за предплечья и начал двигать моими плечами взад-вперёд, задавая простой, почти детский ритм.

— Ого, Енот. Что за мастерство, высший пилотаж, - подтрунивал он, продолжая меня направлять и ловить мой взгляд, если я вдруг отворачивалась.

— Я же просто спросила, - пробормотала я.

— Разумеется, - кивнул он с усмешкой.

— Мне было просто интересно.

— Мгм, - его ладонь мягко легла мне на поясницу, направляя бёдра, подключая их к движению ноги. — Разве я тебе не говорил бесчисленное количество раз, что вижу, когда ты врёшь? Твои глаза постоянно подставляют тебя.

— Глаза?

Он положил мою свободную руку себе на плечо и хитро сощурился.

— Да. Достаточно просто увидеть их, как всё становится явным. Как сейчас, - он кивнул в мою сторону, сжимая пальцы на второй руке. — Говорила, что хотела просто спросить, а у самой вон, как искрятся.

Я с обидой стукнула его по плечу, но, опустив лицо, не смогла сдержать смех. И в тот момент мне стало понятно, что его «привычка» постоянно ловить мой взгляд во время разговоров, особенно в мелких перепалках, — это не попытка запугать меня, задавить своим авторитетом или что-то в этом роде. Нет. Он просто хотел понимать. Видеть настоящие чувства сквозь слои слов и масок.

Мы продолжили танцевать, и у меня стало даже получаться, судя по тому, как тело постепенно раскрепощалось, а Кзар всё меньше направлял меня. В это мгновение всё плохое, тяжёлое, давящее ушло куда-то на второй план, растворилось в музыке и смехе. Мы кружились, спотыкались, снова смеялись и проживали эту крошечную, хрупкую беззаботность, которой нам так не хватало почти всю нашу жизнь.

Но всему приходит конец, как и этому вечеру. Кзар стал что-то говорить об отдыхе и здоровье, а я его не хотела слушать. Не сейчас.

— Ещё хотя бы пять минут, - отозвалась я, вяло пританцовывая.

— Ты это говоришь в третий раз.

— В третий так в третий, - пожала плечами я и отстранилась, когда заметила, как он хотел взять меня за руку и скорее всего вывести из толпы, которая существенно уменьшилась.

— Енот, - протянул он, уговаривая одуматься, но я покачала головой.

— Тут всё хорошо. А там нет.

— Ты права, - Кзар обошёл человека, следуя за мной. — Но жить в вечной сказке невозможно.

Я поджала губы, резко захотелось плакать.

— Да знаю я! Просто... - я бессмысленно взмахнула рукой. — Просто дай мне ещё пять минут.

Отступив на несколько шагов, я успела заметить лишь испуганный рывок Кзара в мою сторону. Нога предательски зацепилась за что-то и я, потеряв равновесие, беспомощно зашагала в пустоту, пока стена не остановила меня глухим ударом в плечо. По инерции я врезалась в пианино, задев ладонью клавиши, раздался диссонансный, жалобный звон. В ту же секунду острая, жгучая боль пронзила спину в районе раны, высекая перед глазами искры. Музыка оборвалась. В наступившей тишине я увидела, как с крышки пианино грозится соскользнуть хрустальная ваза. Инстинктивно вскинув руку, я окутала её льдом, который теперь, судя по всему, всегда будет чёрным.

— Гм-м... — сдавленно протянула я, касаясь пальцами больного плеча. Переведя взгляд на пианиста, застывшего за инструментом, я неловко улыбнулась: — Извините. Продолжайте.

Его руки всё ещё висели в воздухе, замершие в порыве поймать вазу. Даже убедившись, что опасность миновала, он не пошевелился, если не считать глаз. Он поднял их на меня. Один — холодного голубого, другой — цвета молодой травы. Второй раз в жизни я видела такую особенность, и она мгновенно, как удар, воскресила в памяти Лейфа. Задиру из моего клана, того самого мальчишку, которого вечно журили за непослушание.

— Глаза...

— Чёрт возьми, Локвуд! — появился Кзар, ловя меня под руку и отодвигая свитер за затылоком, чтобы проверить бинты. — Всё. Мы уходим.

— Я в порядке, — выпалила я, сама не понимая, зачем лгу. Я была совершенно не в порядке. Дикая слабость, пронизывающая тело до костей, неконтролируемые эмоции, алкогольный туман в голове и теперь эта надорвавшаяся рана — всё смешалось в один беспощадный ком.

Кзар раздражённо вздохнул, коротко приказал стоять и ждать, а сам растворился в толпе за нашими пальто и расчётом.

Я чувствовала на себе взгляды окружающих и особенно пристальный, немой взгляд пианиста. Уткнувшись взглядом в паркет, я снова ощутила предательский ком в горле. Такие странные чувства. Они и правда были моими или это всё из-за алкоголя? Что я вообще говорила? Зачем это говорила? Нужно было уйти сразу, как сказал Кзар, а не оттягивать до появления проблем.

— Давай, иди сюда, — его голос прозвучал рядом. Кзар уже вернулся и, расправляя моё пальто, приготовился помочь мне надеть его.

Я повернулась к нему спиной, заложив руки за спину, и прошептала так тихо, что едва слышно:

— Прости меня. Мне нужно было тебя послушать.

— Всё нормально, — отозвался он, поворачивая меня к себе и принимаясь методично застёгивать пуговицы.

— Нет, правда, прости. Я опять веду себя как дура.

— Ничего ты не... — он замолчал на полуслове, взглянув мне в лицо. — Ты чего?

— Прости-и... — прохрипела я, зажмуриваясь, чтобы удержать нахлынувшие слёзы.

— Енот, — тихо, почти ласково позвал он, и я почувствовала лёгкое прикосновение его пальцев к своей щеке. Тыльной стороной ладони он смахнул влагу. — Всё, всё... Пойдём отсюда, пьянь, пока ты совсем не расклеилась.

Кзар наклонился, я обвила его шею, и он легко поднял меня одной рукой. Поковырявшись в кармане он что-то достал и положил на полированную крышку пианино, бросив на ходу:

— Компенсация.

Мы вышли на улицу, и меня тут же обдало колючим, промозглым холодом. Зубы сами собой застучали, челюсть свело мелкой, неконтролируемой дрожью, впрочем, в этом наверняка были виноваты и только что пролитые слёзы.

— Холодно, — хрипло выдохнула я, вцепившись в плечи Кзара так, будто он был единственной опорой в этом внезапно поплывшем мире.

— Потерпи немного.

Я шмыгнула носом, смотря, сквозь пелену влаги в глазах, на улицу. На тёмном камне мостовой уже лежал призрачный, тонкий слой снега, мерцавший в свете редких фонарей.

— Снег идёт?

—Да, — коротко кивнул он, не сбавляя шага.

— А ты меня не уронишь?

— Ни за что.

Я тихо, сдавленно хмыкнула, но это нелепое подобие смеха тут же снова обернулось предательскими слезами. Совсем себя не могла контролировать.

— Ну, что в этот раз? — спросил он, и в его голосе сквозь усталость пробивалась терпеливая мягкость.

— Тебе опять приходится меня нести, — пробормотала я, чувствуя себя непосильной ношей.

— Это не такая уж и беда, Енот.

— В следующий раз я тебя понесу, — буркнула я в ответ, яростно вытирая лицо рукавом. От такого абсурдного заявления Кзар рассмеялся — низко, искренне. Затем он чуть встряхнул меня, поправляя в руках, потому что я начинала сползать.

— Даже не знаю, хочу ли я на это смотреть или нет, — произнёс он, и в его тоне снова зазвучала привычная ирония.

Он толкнул плечом массивную дубовую дверь какого-то большого здания. Мы пересекли просторный, слабо освещённый холл, где под ногами расстилался огромный ковёр, шитый самыми немыслимыми узорами и ядовитыми цветами. Затем был длинный, пахнущий пылью и стариной коридор, в конце которого Кзар остановился у очередной двери и открыл ту ключём с брелком номера. Поставив меня на ноги в маленькой прихожей, он сделал шаг назад, обратно в коридор.

— Думаю, дальше сама справишься.

Я пошатнулась, уставившись на него растерянным взглядом, и вяло махнула рукой за свою спину.

— Почему не заходишь?

Он на мгновение замер, сбитый с толку, затем объяснил, будто говорил очевидные вещи:

— У каждого свой номер.

— Почему? — тупо переспросила я, не в силах вникнуть в логику.

— Что «почему»? Номера отдельные? — я кивнула, и он неловко ухмыльнулся: — Не нашлось номеров с двумя отдельными кроватями.

— И что?

— То, что мы не можем спать в одной кровати.

— Но мы же уже спали так, — возразила я с детской прямолинейностью.

Он пристально вгляделся в моё лицо, и, видимо, моё упорство показалось ему сейчас чрезмерно забавным. Посмеиваясь, он опёрся плечом о косяк двери и покачал головой.

— Тогда ведь выбора не было. И что тебе не нравится? Разве ты не хотела бы уединиться наконец-то? Весь номер в твоём распоряжении, хоть ходи и спи голышом.

Его слова прозвучали как шутка, но в них была доля правды. Кзар потянулся к моей руке, и лёгкое прикосновение его пальцев смыло магическую маскировку, вернув моим волосам их натуральный пепельный цвет. Я постояла так, не зная, что ответить, а потом сбросила на пол тяжёлое пальто. Развернувшись, я потянула за рукав свитер, но движения были неуклюжими и медленными. Я запуталась в собственных ногах, потеряла равновесие и с глухим стуком рухнула на колени.

— Угх! — крякнула я, застряв головой в тесной шерстяной ловушке.

А потом услышала, как за моей спиной тихо, но окончательно щёлкнула дверь. Наступила тишина.

Неужели ушёл? Но я ведь не хочу, чтобы он уходил.

Сев на пол, я попыталась наконец вытащить голову из свитера, но спина тут же напомнила о себе резкой болью, а тело прошибла новая волна дрожи. Единственным разумным действием теперь казалось лечь прямо здесь, на прохладных половицах. Я слишком устала, чтобы чувствовать разницу между полом и кроватью. Сдавшись, я опустила руки и растянулась на деревянном настиле, от щелей которого слабо тянуло холодком. Но мне не привыкать. Я целый год в Лоренделле проводила так ночи.

Когда я закрыла глаза, весь мир пришёл в движение: пол поплыл, стены зашатались, всё завертелось в медленном, тошном вальсе. Я уже смирилась с этим головокружительным хаосом, как вдруг почувствовала под собой чьи-то твёрдые, уверенные руки. Они осторожно просочились под спину и колени, мягко приподняли и снова понесли — теперь уже в полной, смиряющей дезориентации.

— Разве ты не ушёл? — выдохнула я, когда меня мягко усадили на край матраса и стали осторожно стягивать застрявший свитер.

Освободившись от шерстяного плена и откинув с лица влажные пряди волос, я проморгалась, и в расфокусе передо мной возникло лицо Кзара. В его взгляде читалось что-то тяжёлое — то ли расстройство, то ли глубокая, немая тревога.

— Я просто закрыл дверь. Хотел убедиться, что ты дойдёшь до кровати.

— Но не дошла.

Уголок его губ мягко дрогнул, натягиваясь в почти улыбку.

— Даже и не пыталась, — заметил он, опускаясь на корточки. Уперев одно колено в пол, он принялся стягивать с моих ног сапоги. Отставив их в сторону, он выпрямился и внимательно, изучающе посмотрел на меня, словно оценивая степень моего плачевного состояния.

— А вот и нет, — упрямо опровергла я, делая попытку подняться. — Пыталась.

— Мгм, видел. Такая невероятная сила воли, — усмехнулся он, легонько надавив на плечо, чтобы усадить меня обратно.

Но я сопротивлялась, ухватившись в ответ за складки его пальто. В итоге равновесие потеряли оба. Чтобы я не рухнула на больную спину, он резко обхватил меня за талию одной рукой, но от неожиданного движения майка задралась, и его пальцы прикоснулись к обнажённой коже. Второй рукой он упёрся о спинку кровати, а я вцепилась в его плечи, как в якорь. Его тёмные, почти чёрные глаза встретились с моими и меня мгновенно охватил всепоглощающий жар. Сердце заколотилось где-то в горле, дыхание спуталось и пропало. Я не знала, винить ли в этом всю нелепость ситуации или остатки алкоголя в крови. Но я точно знала, чего хочу сейчас — чего-то безрассудного, запретного, безумного.

Я подтянулась за его плечи и мягко, еле касаясь, поцеловала в место между его глазом и виском, затем последовала скула, подбородок, а конечной точкой стали губы, над которыми я на мгновение замерла. Я почувствовала, как его пальцы сильнее впились мне в кожу у поясницы, он притянул меня ближе к себе, но лицо оставалось неподвижным. Он давал мне шанс передумать. Но я не воспользовалась им и поддалась вперёд.

От него отдавала алкоголем и чем-то ещё, чем-то приятным, вкусным и родным, как запах его тела, присущий лишь одному ему. Я была готова утонуть в этом с головой, но не хотела переходить черту, пусть та и была нечёткой уже долгое время.

Когда я отстранилась, дыхание вырывалось прерывисто и тяжело — всё тело кричало, чтобы это не заканчивалось.

— Прости, — выдохнула я шёпотом, но в этом не было ни капли раскаяния. Его взгляд был прикован к моим губам, тёмный и заворожённый, будто он читал по ним какую-то тайную, давно скрываемую истину.

А потом я заметила, как его грудь вздымается так же бешено, как моя. Наконец подняв взгляд выше, он глухо, с натугой выдохнул:

— Это ты меня прости, — и навалился, а наши губы снова нашли друг друга.

— Мн-н... — сорвался сдавленный стон, когда он сменил угол, и его пальцы впутались в мои волосы, сжимая затылок, не оставляя прошлых шансов на отступление.

Я обвила его шею, впуская в своё пространство, а он, опершись коленом о край матраса, навис надо мной. Где-то на задворках сознания шевелилась мысль, что мы делаем что-то неправильное, что-то, чего не должно было случиться. Но остановиться было невозможно — ни мне, ни ему. Он прижал меня сильнее, губы его двигались с голодной, отчаянной нежностью, будто он пытался вдохнуть в этот поцелуй всё, что копилось между нами неделями.

— Луна... Что ты со мной делаешь? - прошептал он мне в губы, и его голос звучал хрипло, сдавленно от нахлынувших чувств. Его рука скользнула к моей, переложив её себе на грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки я ощутила бешеный, хаотичный стук его сердца — жаркий и частый, такой, какой казалось у него не вызывали даже многочасовые тренировки.

Он бережно уложил меня на бок, помня о ране, и рука его обвила мои плечи, притягивая ближе, в то время как другая продолжала мягко блуждать в прядях моих волос. Ритм нашего поцелуя был бешеным и сбивчивым: он то слегка покусывал мою губу, заставляя вздрогнуть, то смягчал прикосновение, лаская и утешая, как бы извиняясь за свою дерзость.

Но постепенно волна усталости, тёмная и тягучая, накрывала меня с головой. Сознание уплывало, уступая место тёплой, густой дремоте. Эмоции и желание ещё бушевали где-то внутри, но тело уже сдавалось.

— Кзар... — его имя сорвалось с моих губ едва слышно, затерявшись между поцелуями.

Он замер не сразу, будто не в силах оторваться. Его дыхание, тяжёлое и быстрое, было горячим на моей коже. Я уже не видела его лица — веки стали неподъёмными, мир растворился в бархатной темноте.

— Спать... хочу... — прошептала я уже почти в забытье, последний островок мысли тонул в мягком тумане усталости.

Глава 29

Я поджала колени к груди, зарываясь лицом в одеяле. Голова гудела, в горле сухо и явно пахло не розами.

«Луна»

В тихом зове я различила голос Кзара, на что потирая глаза, сонно спросила:

— Ты звал?

Тишина. Проморгавшись, я обернулась, вглядываясь в комнату, залитую светом из тучной улицы. В дальней части за столом сидел Кзар, хмуро почитывая излюбленную газету. Новая чистая рубашка с плотной жилеткой, чистые уложенные волосы, и не следа со вчерашнего пьяного вечера. Из-за чего закрылось сомнение что был ли он вообще...

«Что ты со мной делаешь?»

От смущения я уткнулась лицом в подушку, всё тело поразило разрядом тока, а в голове закружили фрагменты вчерашнего вечера, особенно той части, что произошла в этой комнате. Что мы натворили? Это вообще были мы? Нас определённо подменили!

Сев, я посильнее потёрла лицо, отводя постыдные мысли, которые преследовали меня в тот момент, после чего снова взглянула на Кзара. В этот раз он уже не читал.

— Быстро ты. Думал ещё час второй в спячке пробудешь, - скзал он, складывая газету.

Я пожала плечами, попутно убирая взъерошенные волосы от лица.

— Мне показалось ты звал меня.

Он отрицательно качнул головой, потом поднялся и принёс мне воды.

— Ты сегодня была особенно болтлива.

— Так ты здесь спал? - спросила я, не поднимая на него глаз.

— Нет, у себя, - он сунул руки в карманы брюк, а потом добавил, словно оправдывая такое решение: — Ты мне и места не оставила. Гордо развалилась по всей кровати. - Я улыбнулась и вернула ему пустой стакан, попутно поднимаясь с кровати. — Позавтракаем и поедем домой. К вечеру должны быть там.

— Хорошо, я быстро, - сказала я, закрываясь в ванной.

И как нам теперь разговаривать? Будем делать вид, что ничего не было или... Может он ничего не помнит? Выглядит слишком спокойным, таким же, как и всегда. Верно, ничего не поменялось. Мой спонтанный поцелуй был таким же, как и его. Ничего такого.

Помывшись и особенно избавившись от запаха изо рта, заплела две косы и вышла к Кзару в майке, чтобы он помог мне с обработкой раны. В этот момент он уже намешивал мазь рядом с бинтами.

— Ну, что? Насколько там всё плохо? - иронично спросила я, присаживаясь на стул.

— Шов разошёлся, - он оттянул край майки вниз, а у меня пошли мурашки по рукам от его даже такого лёгкого прикосновения.

Я сжала пальцы в замок, стараясь рассеять воспоминания, забыть то, как он вчера ко мне прикасался, как прижимал к себе, будто я могла ускользнуть. Он стал наносить лекарство на рану, от чего мои плечи слегка вздрогнули, но это не значило для меня ничего по сравнению с тем, как явно я чувствовала его взгляд на себе.

— Где Крум?

— Мышей ловит, - кратко ответил он, отрезая кусок бинта.

Мои ладони вспотели от того, что он был молчалив. С одной стороны я молила, чтобы он ничего не помнил о поцелуе, с другой надеялась что он поднимет тему и расставит границы, разъяснит что это было или что между нами. Даже была готова к тому, что он назовёт это ошибкой.

— Который час? - спросила я невпопад, заполняя тишину, которая раньше не казалась такой напряжённой и смущающей.

— Около девяти.

Закончив с перевязкой, он стал собирать мусор, а я выворачивать свитер. Было дикое желание поднять голову, но я отчаянно сдерживала себя. Отчаянно, но не достаточно сильно... Мы встретились взглядами, от чего в груди всё защекотало и по затылку прокатились мурашки. Я тут же отвела взгляд и натянула свитер.

Собрав остальные вещи, мы вышли из номера и сдали ключи. На улице по прежнему с неба сыпали хлопья, образуя пушистые сугробы, в которых резвились дети, лепя снеговиков и играясь в снежки. Здесь было хорошо, умеренно спокойно и празднично, торговые ряды обширны, люди любезны и общительны, а не суровы, как в больших городах или, например, как в Лоренделле.

— ..вка!

Поправляя ворот, я подумала о Говарде, который пообещал связать мне комплект из шапки и шарфа.

— Можем завтра заехать в Валэс? Нужно будет купить пряжи для Говарда.

— Можем и сегодня, если приедем не слишком поздно, - ответил Кзар, взглянув на наручные часы и прикидывая время на путь.

— ...ка!

— Он ещё что-то вяжет? - в его голосе проскользнула нотка удивления.

— Да. К зиме он зарёкся связать побольше тёплых вещей. Вот и подумала... - я остановилась на полуслове, потому что кто-то схватил меня за руку. По инерции я вытянула из кармана складной нож, и скрутив кисть человека, прижала лезвие к его животу.

— С-стой. Стой! - закряхтел парень с красными от бега и холода щеками и ушами. Когда он прищурившись посмотрел на меня, я узнала глаза пианиста, которому вчера чуть не повредила руки вазой. И сейчас второй раз.

— Ой, - спрятав нож, я отступила. А потом сделала ещё шаг, когда Кзар завёл меня за своё плечо.

Парень с отдышкой разминал запястье, поглядывая то на меня, то на Кзара.

— Я оставил тебе достаточно денег для молчания, - сказал холодно Кзар.

— Я не из-за этого. Практически, - пианист уставился на меня, слишком внимательно, как если бы что-то искал в моём лице. — Тот лёд. Если бы не он, мы бы снова потерялись.

Кзар обернулся на меня, задавая взглядом вопрос: "Ты его знаешь?". Я растерянно пожала плечами.

— Малявка, - с тихой надеждой произнёс парень и во мне, где-то очень глубоко, откликнулось это слово. — Ты ведь... не забыла?

Я смотрела в его разноцветные глаза и медленно стала понимать, что сколько бы не прошло лет, взгляд никогда не меняется. Стягивая перчатку, я вышла изо спины Кзара навстречу парню. Он стоял неподвижно, смотря на меня с таким волнением и растерянностью, что это передалось и мне. Я вытянула руку и он поднял свою. Для всех наше прикосновение стало лишь мгновением, а для меня вспышками истины и воспоминаний.

«Дурак, куда ты бежишь?»

«Убегай, малявка»

С губ сорвался нервный смех, а глаза, которые ещё не успели отойти от вчерашних рыданий снова намокли. Я посмотрела на парня, который весь наморщился от того, что я проникла в его сознание, и накинулась на него с крепким объятием. Таким, которое подтвердило бы что это не сон, что он реален, что это не очередное наваждение, галлюцинация.

— Я думала... Думала никто не сумел, - дрожащим голосом заговорила я. — Я столько лет жила с этой мыслью, а оказывается... Боже, ты правда здесь? Ты жив? Правда, ведь?

Лейф слабо посмеялся мне над ухом, обрывисто и горько, а его руки крепко обняли меня в ответ, на что я даже была готова стерпеть боль от раны. Сейчас я её даже не особо ощущала.

— Что это за дурацкий оттенок? Тебе совсем не идёт, - отшутилась я о цвете волос и отстранилась от него.

— Разве? А мне постоянно дамочки подмигивают, - ухмыльнулся от, от чего на его носу запрыгали веснушки.

Вытерев слёзы, я обернулась на Кзара, чтобы ему всё объяснить, но тот, судя по лицу, и без меня всё понял. Подходя к нам, он стянул перчатку и протянул Лейфу ладонь:

— Рад встречи.

Лейф кивнул и пожал руку, но быстро отдёрнул её, как если бы обжёгся.

— Твою ж! - ругнулся он, встряхивая рукой.

Я посмотрела на руку Кзара негодуя, почему Лейф обжёгся, ведь вчера когда он прикасался ко мне, не было ничего подобного.

— Порядок, - сказал Лейф, поправляя пальто и смотря на меня, как и я на него. Видимо оба не верили в реальность нашей встречи. Потом перевёл взгляд на моего напарника, когда тот обратно натянул перчатку, и представился: — Зейд Веспер, - я растерянно моргнула и парень пояснил: — Я скрывался, пришлось сменить имя.

— Знакомо, - хмыкнул напарник без улыбки и назвал своё имя: — Кэллахан де Эльджео Лоренделл. Но называй Кзар.

Лейф, точнее теперь Зейд, опешил. У него в прямом смысле отвисла челюсть, а глаза стали, как два блюдца. Недолго глядя на Кзара, он уставился на меня, как бы пытаясь понять, как я связалась с этим человеком.

— Вы что, бессмертные? Буквально недавно в новостях говорили о скорой казни Кзара в королевстве Энгельс, а теперь стоите тут, как ни в чём не бывало.

Я взглянула на Кзара, который на самом то деле никогда так и не был пойман, от чего проступила улыбка.

— Это долгая история.

— Мы собирались пойти поесть, присоединяйся. Всё обговорим, - предложил Кзар, сделав к нам шаг и невзначай отряхнув мою голову от снега.

Расположившись в местной забегаловке и ожидая заказа, я спросила у Кзара взглядом разрешения на то, чтобы показать Зейду через что мы прошли и он кивнул.

Когда же я протянула к Зейду руку, он не сразу дал свою.

— Как ты это делаешь?

— Показываю воспоминания?

— Да вообще. Сколько не пытался, так и не вышло проникнуть в сознание людей. Только через места, в особенности воду или лёд. Как вчера.

Я не знала что ответить, как и не решалась показывать свой долгий и тернистый путь к этому умению. Слишком стыдно показывать ему меня старую - слабую, никчёмную, никакую.

— Просто однажды само собой пришло, - спокойно ответила я, украдкой взглянув на Кзара. Он заметил ложь, но не подал вида. Потому что знал, что он был одним человеком, которому было позволено знать ту меня.

Когда я показала Лейфу нашу встречу с Кзаром, тренировки, задания и испытания, он надолго замолчал, переваривая всё это. А мы с напарником принялись за еду.

— Мы укладываемся?

Кзар взглянул на циферблат и кивнул:

— Вполне.

— Надеюсь всё-таки успеем заехать за пряжей. Без шапки уже холодно.

— Мы можем здесь что-нибудь найти.

— Нет, хочу именно от Говарда. У него хорошо получается. Жаль прошлый свитер спалила, - я потрогала тот, что был на мне. — Этот совсем не похож на тот. Цвет странный, форма, узор и на ощупь тоже...

Кзар хмыкнул, отпивая из кружки:

— Ты ему за раз столько ласкостей не говори, совсем распоясается.

— Говард... - отозвался Зейд, почёсывая затылок, — это тот призрак из вашего дома?

«Вашего дома» — странно-непривычное словосочетание, от которого я невольно взглянула на Кзара, а тот спокойно кивнул, продолжая ковырять еду вилкой.

— Он хороший и приятный человек. К нему всегда можно обратиться за советом или просьбой, — рассказывала я с улыбкой. — Ещё он много шутит.

— Старомодно. Шутит, - поправил Кзар, на что я закатила глаза и продолжила.

— Готовит отменно! Всегда такой запах с кухни доносится, что желудок сводит. А недавно решил научиться вязать.

Зейд от моей эмоциональности улыбнулся, с настольгическим оттенком, а подперев голову ладонью, опустил глаза на стол.

— А ты всё такая же сердобольная. Рад, что ты не поменялась. После этого, - он ковырнул ногтем стол, но не дав мне даже успеть поддержать его, как он снова заулыбался. — Так значит вас всего трое?

— Четверо, считая тебя, - ответил Кзар, отставляя тарелку. — Ты ведь с нами?

Зейд удивлённо моргнул, явно не был готов к такому резкому повороту сюжета.

— Я... Да. Но как же испытания? Проверка?

— Всё это будет ждать тебя на тренировке, не переживай, - хмыкнул Кзар и посмотрел на меня, ловя искры счастья.

— Спасибо, - сдержанно сказала я и не смогла сдержать улыбки.

Он поднялся изо стола, оставив оплату за еду и по словам ушёл запрягать лошадь.

— Тогда нужно быстро найти продавца лошади.

— На это нет времени. Поедешь на духе.

— Ком? - переспросил он и я показала ему, создав уменьшенную версию коня на столе перед нами. — Точно. В воспоминаниях было что-то подобное, - он ткнул пальцем в духа и тот встал на дыбы в недовольстве. — Научишь и меня как-нибудь этому?

— Конечно, - уверенно согласилась я и ускорилась с едой. Быстро прожевав, я перешла к чаю, поглядывая на Зейда, который в это время игрался с духом.

— Так вы с ним... ну, того?

— Что?

— С Кзаром, - чуть понизив тон, повторил он.

Я нахмурилась, пытаясь понять о чём он говорил, но тот заметив мою растеренность лишь посмеялся.

— Всё сложно. Я понял.

Я попыталась спросить о чём он говорил, но тот отмахивался. Тогда я предложила ему пойти собрать вещи, а как будет готов, пусть выходит за пределы города — там будет ждать его дух, на котором он догонит нас.

Вдвоём с Кзаром мы ехали где-то минут тридцать. Было непривычно неловко.

— Такая странная поездка, - сказала я, разбавляя тишину.

— Думаешь?

— Да. Долгая и слишком много событий. Могила Алойза Юнга и его друга, два похода в паб, победа на долине мёртвых, теперь ещё и Зейд...

— Ты ещё кое-что упустила.

Я замерла, уставившись в его затылок.

— Разве?

Он обернулся на меня через плечо и сказал:

— Мы добыли кристаллы.

— Точно! - ахнула я, а потом задумалась: — А когда? Не помню что бы я тебе говорила где они хранились.

— Во сне как-то промямлила. Удачно между прочим, - хмыкнул он, отвернувшись, пока у меня самой сердце заходилось от мысли, что он хотел поднять тему с поцелуем. Но нет. Видимо он и правда забыл. Оно и к лучшему. Наверное.

***

— Говард! - радостно крикнула я, спрыгивая с лошади и побежав ему навстречу. Хохотав, он раскинул руки, принимая меня в свои большие и уютные объятия. — Вы не представляете, как я соскучилась по вам! И даже вашим шуткам.

— Ох, милая, хоть кому-нибудь моё присутствие важно в этой жизни, - приговаривал он, гладя меня по голове.

— Я для вас пряжи купила. Самой разной. А ещё, познакомьтесь, - я обернулась на Зейда, который стоял внизу лестницы, уперевшись ладонями об колени. Видимо таких долгих поездок на лошади у него никогда не было, к тому же на ледяной. — Наш новый союзник — Зейд Веспер.

Кзар снимая с лошади сумки, коротко кивнул Говарду, а Зейд через силу выпрямился и поднялся по лестнице выдавив улыбку:

— Далековато живёте, - он протянул руку Говарду и тот её крепко пожал. — Луна много о вас рассказывала.

— Надеюсь только хорошее? - басисто посмеялся Говард, игриво сощурив глаза.

— Ох, уверяю вас.

Я спустилась к Кзару и потянулась к сумкам, чтобы хотя бы парочку помочь занести в дом, но он перехватил их:

— Я займусь этим. А ты поди найди Зейду комнату, - в голосе я уловила нотку раздражения или усталости, но на лице он это не показал, как наверняка и не стал бы в этом признаваться.

— Хорошо, - вернувшись к ребятам, я положила руку на плечо парня и кивнула на дом. — Пойдём покажу комнаты. Их здесь очень много, так что можешь выбрать какая больше по душе.

— Дай угадаю, пыли в них столько же, сколько этому поместью?

— Абсолютно верно, мальчик мой, - подтвердил Говард, открывая двери.

Так как на втором этаже две спальни и кабинеты были заняты, я показала ему те, что были на первом, но те совершенно не отличались своими размерами и богатством. Выбор его пал на спальню, что была ближе всего к залу с пианино. Я создала парочку духов, а Говард принёс много тряпок и парочку вёдер с водой. Но как бы я не хотела подольше побыть с ним и помочь с заселением, сами мои силы иссякли. Всё-таки, сколько бы раз я не отрицала, но мои раны действительно делают меня слабее. Поэтому оставив Говарда и Зейда я направилась в спальню, но остановилась у лестницы.

Кзар. Из-за всего этого шума и возни, я совсем забыла про него. И даже ведь не поблагодарила за то, что мы всё-таки заехали в Валэс за пряжей, что все сумки отнёс и наверняка сейчас разгружает коня, насыпая ему сена и вытирая пот, скопившийся под седлом.

Я повернула на лево, прошла по коридору в столовую и поставила турку с его любимым кофе, а ещё чайник чтобы самой заварить чаю и поскорее уснуть.

В окно кто-то постучал.

— Крум, - вздохнула я, подойдя к окну. Впустив ворона внутрь, я увидела на его клюве кровь, видимо успел подкрепиться. Огладила гладкие перья и взяла на руки. — Ну, а ты? У нас ведь всё нормально?

— Почеши и будет хорошо, - гаркнул он, поудобнее устраиваясь на руке и я провела пальцами по его голове.

— Крум хороший. Красавец, - приговаривала я, возвращаясь к плите, возле которой уже стояли две чашки.

— Переживает.

— Ты? По поводу? - я наклонила голову, заглядывая в его бусинки глаза.

— Он. Из-за тебя, - Крум не больно кольнул меня, после чего спрыгнул на столешницу. — Это не было ошибкой?

Я выключила газ, налила в чашку кофе, а в другую чай и упёрлась руками в бока.

— Он тебе сказал?

— Я видел.

— Что видел? Как он думает?

— Как целуетесь. Как он потом смотрел. А ты дура. Дура! - повторил он, уже громко, на что я ему зашикала и обернулась, проверив, что никого рядом нет.

— Тише ты. Но он сам ведь молчит.

— Дура. Уснула и бросила.

— Я же не специально! - громко прошептала я, наклонившись к Круму. — Я была пьяна. Ты это понимаешь? Голова кругом шла и...

Двери распахнулись, я заткнула рот и резко обернулась, как если бы меня сейчас застукали за чем-то плохим.

— Я его зову, а он тут чаёвничает, - фыркнул Кзар, занося сумку с продуктами.

Я подорвалась к нему и потянулась к сумке, но когда взялась за ручки, тот не отпустил. Я подняла на него глаза и мы снова встретились взглядами — неловкими, наполненными недопониманиями.

— Я сделала тебе кофе. Сядь, отдохни, а я разберу продукты. Хоть с чем-нибудь помогу, - я потянул сумку и он всё же отпустил её.

Кзар взял чашку и уперевшись тазом об столешницу, посмотрел на Крума и сморщившись, сказал:

— На улице снег лежит, хоть в нём бы умылся, мясник.

— Плевать, - гаркнул тот, в манере хозяина.

Я расстегнула молнию и принялась шустро раскладывать вещи по полкам и ящикам, периодически ощущая на себе чей-то взгляд. Точнее взгляд Кзара. Но невыносимей было молчание. Я понимала, что оно было точно таким же, как и всегда, что мы и раньше так стояли занимались каждый своим делом, но сейчас всё переменилось. Быть может только для меня, потому что я всё не могла перестать думать о том вечере и поцелуе. А точнее о том, почему Кзар не прервал меня, не оттолкнул, а наоборот стал тем, кто его продолжил, кто в итоге взял инициативу. Меня выводило это из себя, но я никак не могла это вытащить из себя, спросить его об этом — слишком стыдно и страшно.

— Всё... нормально? - вдруг спросил Кзар, смотря в другую от меня сторону. Крума рядом уже не было.

— Почему спрашиваешь? Думаешь нет? По-моему всё отлично. Как обычно, - затороторила я, уронив свертки с травами для чая. — Или ты про вчерашнее? Прости, если тогда наговорила глупостей, я была пьяна. Сам помнишь, — присев, я стала оперативно, или точнее нервно, их собирать. — Но знаешь, тогда было здорово. Правда. Эти фонарики и танцы, и... Ну, кхм! Словом, я ни о чём не жалею, - я поднялась и поправила пакетики в ровную стопку. — А ты? - и снова всё уронила, потому что Кзар вдруг оказался совсем близко, а я этого и не заметила.

— Я тоже, - он опустил глаза ниже, куда-то на мой подбородок, — ни о чём не жалею, - и вернул контакт глаз, протянув мне мою чашку чая.

— А я думала ты забыл... - промямлила я, опустив глаза на тёмную поверхность жидкости.

С его стороны донёсся тихий, бархатистый смешок, а потом я почувствовала прикосновение к подбородку. Указательным пальцем Кзар поддел его, поднимая моё лицо вверх. Он понизил голос, будто желая, чтобы его слова слышала лишь я:

— «Забыл»? Как я мог? - его рука нежно огладила мою скулу, пока его взгляд блуждал по моему лицу. — Я ничего не забываю, особенно если это касается тебя. Так что и ты... - он внимательно заглянул мне в глаза, медленно водя пальцами по задней части шеи, от чего тело вспомнило его прикосновения тем вечером и на коже проступили мурашки, — не вздумай забывать.

— Мгм, - промычала я, держа чашку двумя руками, чтобы и её не выронить.

Хмыкнув, Кзар отстранился и отпив кофе, посмотрел в окно:

— Нашли комнату Зейду?

— А?... Да! Да, нашли. Сейчас там прибираются. Я с ними духов оставила, так что они не надолго, - я неловко указала в строну печки и пробормотала: — Там картошка запечённая. Говард сказал приготовил к нашему приезду.

Отказываясь, он качнул головой:

— Всё что я хочу — спать.

— Зачем тогда пьёшь кофе? Не уснёшь же с ним, - я наклонилась за пакетиками и убрала их в ящик.

— Нужно сначала с документами разобраться и сверить данные.

— Может лучше на завтра переложить?

— Завтра тренировка с Зейдом, посмотрю на что он вообще способен. К тому же нужно наметить первые чертежи для перековки кристаллов. В подвале я нашёл инструменты и материалы, думаю можно с ними что-нибудь придумать, - говорил он серьёзно, покручивая шачку из-за чего играли жилки на его кисти.

— Значит возвращение в рабочий режим?

Кзар обернулся на меня через плечо, а хитро прищурившись, ответил:

— Не волнуйся, время на отдых найдётся.

— Охотно верю, - закатила глаза я и сложила сумку, слыша как стали приближаться голоса.

На кухню ворвались двое — Зейд и Говард. Второй, хохотал и всё утирал слезинки, а первый шёл скручившись, чихая и отряхиваясь от пыли одновременно.

— Эту комнату... нужно... проветривать не меньше недели! - сказал Зейд, заикаясь от позывов чиха. — Если бы не твои духи, я точно бы задохнулся.

Я улыбнулась, отпив чаю и взглянула на Говарда:

— Можете, пожалуйста, принести из прачечной комплект постельного белья. Там в шкафчике лежит стопка чистого, - после того как он кивнул, я повела Зейда обратно к комнату, чтобы помочь застелить постель и разложить вещи. — Ты так быстро согласился поехать с нами.

— А как иначе?

Я пожала плечами.

— Казалось у тебя там была новая "нормальная" жизнь.

— Нормальная? — хмыкнул он. — Нет. Это была лишь игра, - он коснулся волос. — Я долгое время скитался, не задерживаясь в одних местах, из-за страха, что меня раскроют. Красил волосы, менял имена, личности, даже иногда голос. Первые годы выживал на кражах или мелких подработках: почтальон, грузоперевозчик, трубочист и только через годы пришёл к игре на пианино. Знаю лишь бардельские мотивы, так что что-то эдакое не сыграю, - он открыл дверь и мы вошли в его комнату. Теперь там было в разы свежее, светлее и уютнее. — Я ни с кем не укреплял связи, небезопасно и бессмысленно, ведь я всё равно уехал бы. Но даже если бы я и обзавёлся там друзьями, это ничего бы не изменило. Я всё равно не колеблясь и секунды пошёл бы с вами. С тобой, Малявка, - он легонько толкнул меня локтём, а глаза сузились в улыбке. — Потому что для меня куда важнее стоит семья и близкие.

Я нервно хмыкнула, потирая грудную клетку в районе сердца, которую отоковал спазм.

— Никак не могу поверить, что ты правда здесь.

— Неужели ты правда думала, что я оставлю тебя?

— Я думала, что ты мёртв, - я тяжело сглотнула, обнимая себя руками и сдерживая эмоции. — Последнее что я помню, как ты побежал прямо на тех монстров... то есть, людей. Как мы с папой попытались тебя остановить, но ты всё равно ринулся вперёд. Совсем один, - я подняла глаза на Зейда, он в этот момент смотрел куда-то под ноги. Видимо вспоминал тот день. — Что тогда произошло?

Он постоял секунду не отвечая, затем приподнял руку и создал тоненький столб воды — его стиль магии.

— До того дня моя магия была кристально чистой, а сейчас мутная, болотная. Мне было наплевать на это, как тогда, так и сейчас. Поэтому и нарушил правила, испытав ненависть и убив одних из тех ублюдков, - он сжал кулак испарив воду. — Если бы мог, я бы уничтожил их всех, не задумываясь о последствиях. Но пришлось сбежать.

«Сбежать». Хоть это слово я сама лично использовала, когда говорила о том дне, но слышать его из уст другого, было невыносимо. Неправильно. Словно оно не подходило, было ошибочно подобрано в его случае. Ведь что он мог тогда сделать? Он был ребёнком. Каких-то двенадцать лет.

Зейд отстегнул пару нижних пуговиц и приподнял рубашку, показав мне рваный шрам на левом боку.

— Я действительно тогда чуть не умер. Но сумел спрятаться и залечить рану, - он спрятал шрам, когда увидел шок и страх на моём лице. — Ты когда-нибудь возвращалась туда?

Я отрицательно качнула головой.

— Не хватало смелости. А ты?

— Лучше бы я тоже, - он потёр лоб, уперевшись другой рукой об бок. Я заметила, как подрагивали его пальцы и у самой всё напряглось и лишь сильнее заскрежетало. — Помню, как провёл сутки в какой-то пещере, трясся от холода, как щенок, боялся даже пискнуть, не то чтобы бы выглянуть наружу. Но к рассвету следующего дня всё же решился... Всё что осталось — пепел и кровь. Следы от того, что когда здесь жили: тропинки, ямки от кольев палаток, пеньки со следами от топора... И... - он тяжело вздохнул, отвернувшись к окну, а я подошла к нему, положив ладонь на спину в знак поддержки, пусть и понимала, что это никак не помогает. — Там был большой круг из углей и пепла. Их всех сожгли... Видимо прятали своё преступление.

Поводив рукой по его лопаткам, я задумалась. Целенаправленное убийство всех мирвинилов, подготовленное, жестокое.

— Так значит всё было спланировано.

— Что? - переспросил Зейд, взглянув на меня.

— Те люди, они шли по нашим следам долгие годы. Искали и в итоге напали. Это было не похоже на одну лишь ненависть. Будь это так, они были бы счастливы только от того, что мы не мелькали перед их глазами...

«Если бы у них не было плана по вашему свержению, они бы давно разработали лекарство для вас»

«Прошу вас, это... Мы в опасности. И вы в опасности! Ваш сын и жена!...»

— Рейнард Локхарт. Так он и к этому приложил свою руку?

— Император? Так вы его подозреваете?

Я взглянула на Зейда, в этот момент во мне вспыхла злоба, дистиллированная ярость. Я была готова ворваться прямо сейчас в двери замка Лоренделла и размазать по стенке самодовольное лицо свина Рейнарда.

— Ты помнишь, как выглядели те люди?

— На них были маски.

— А одежда? Или может какие-нибудь нашивки, брошки или...

— Кольца. Те двое были без перчаток, поэтому я увидел их кольца. Или скорее перстни. Серебрянные такие с красным камнем внутри.

«Глаза в пол!»

Я сжала руку Зейда и показала отрывки воспоминаний с капитаном Де Франко и Рейнардом, в день посвящения.

— Такие?

Он нахмурился от неожиданного видения, а проморгавшись, взглянул на меня и коротко кивнул.

— Точь-в-точь.

Лицо скривилось в кислой улыбке.

— Сукин сын, - сквозь зубы выдавила я.

Рейнард. Он сверг бывшего Императора, переврал всю его историю, очернил всю его семью и изгнал, вместе с наёмным убийцей. Беспочвенно обвинил весь мой род в проклятье, наставив всех людей против нас, заставив покинуть дома и скрываться в холодных лесах. А ради чего? Это была лишь его игра. Он погрузил нас в качан, наполненный страхами, болью и безысходностью, а затем зажёг фитиль, избавляясь от нас, как от каких-то микробов.

— Кто это были? Почему... Мы обязаны их найти, - твёрдо заявил Зейд, совершенно не представляя, о каких людях идёт речь. И будь он даже наполнен ненавистью каждой клеткой своего существа — этого будет недостаточно. Их много, они сильны, хитры и уж точно не дадутся нам так просто. — Луна, где они? Нужно их поймать и... Для начала взять в плен, узнать как можно больше информации: о том кто наёмник, для чего всё было...

— Вот постельное бельё, - вошёл в комнату Говард и замер на пороге, почувствовав нависшее напряжение.

— Рано. Нельзя действовать импульсивно, иначе ничего не выйдет, - я подошла к Говарду и забрала у него бельё, выдавив дружелюбную улыбку: — Спасибо, - и вернулась к кровати, где стала заправлять её. — Завтра утром у тебя тренировка с Кзаром, так что постарайся уснуть. А после я поговорю с ним.

Висок пронзила острая боль, отдавшаясь помутнением в глазах, а когда я почувствовала тяжесть в носу, поднесла к нему ладонь. Кровь. Выпрямившись, я отвернулась и провела рукой по воздуху, создав духа — Попо. Она сразу же стала доделывать мою работу.

— Помнишь Попо? Она тогда была щенком, но мне очень не хватало общения, так что теперь она такая же, как и мы, - я жестом указала Говарду молчать, когда тот заметил кровотечение и повела его за собой из комнаты. — Прости, что не я тебе помогаю. Устала.

— Не извиняйся, - растерянно сказал Зейд, глядя на ледяную Попо. — Доброй ночи, Малявка.

— Доброй.

Когда я закрыла дверь, Говард обхватил меня за плечи, но когда я ойкнула из-за раны, спустил руку ниже.

— Пойдёмте, я провожу вас в комнату, - мягко сказал он и я кивнула. — Совсем себя не бережёте. И куда этот малец смотрит. Он должен был защитить вас. Я ведь слово с него взял, - бурчал себе под нос Говард, замедлив шаг на лестнице.

— Не ругайте его. Я сама нарвалась, - с руки стало капать на пол, пачкай каменные ступени багровыми пятнами. — И поверьте, он злится на себя из-за этого достаточно сильно, чтобы не упоминать.

Зейд

Воздух вырывался из его лёгких клокочущими спазмами, сердце яростно колотилось в висках, а пот ручьями стекал со лба. А впереди всё то же каменное, бесстрастное лицо. Ни единой новой морщинки, ни тени усталости.

— Ты тоже способен создавать духов? - спросил Кзар, трогая лезвие ножа большим пальцем.

— Не знаю, - Зейд смахивал пот с бровей тыльной стороной ладони. — У меня никогда не выходило. Скорее всего, и не выйдет. Не все в нашем роду к этому предрасположены. Как к предвидению или проникновению в память. Так что я забросил это дело.

Кзар медленно кивнул и взметнул руку. Из-под паркета взвился столб ослепительного пламени, который Зейд едва успел погасить стеной воды, отшатнувшись от жгучего жара.

— Локвуд тоже не сразу этому научилась.

— Нет, с ней всё иначе, — хмыкнул Зейд, принимая боевую стойку, взгляд метнулся по залу в поисках следующей угрозы. — Ей повезло, у неё дар. Или талант. Без разницы. Она ещё малявкой могла создавать, пусть мелких, но живых духов. И чуйка у неё была отменная, вот только из-за своей наивности она шла против неё.

Кзар фыркнул так, будто Зейд оскорбил его лично, а не просто констатировал факты. Спрятав нож в ножны, он щёлкнул пальцами. Вокруг них вспыхнуло огненное кольцо и поползло вширь, пожирая старый паркет, наполняя воздух едким, удушающим дымом. Посыпались удары — быстрые, жёсткие. Зейд отбивался, уворачивался, но стоило ему найти просвет для контратаки, как кулак врезался ему в рёбра или в солнечное сплетение.

— Угх! — сдавленно вырвалось у него, и он согнулся пополам.

Кзар не дал опомниться. Мощный удар сбил Зейда с ног, и тот с тяжким стоном рухнул на спину.

— Твою ж…

Он потирал затылок, глаза слезились от гари, в горле першило. Подниматься не хотелось категорически. Он только и думал о том, когда же это кончится.

Кзар присел рядом на корточки, и его голос прозвучал глухо и мрачно:

— Вот ты бы тогда умер.

— Что? - огрызнулся Зейд, приподнимаясь на локтях.

— Она одна дралась с тремя амбалами, пока лес вокруг них полыхал и рушился. Бежала с раной на бедре и ядом в крови. Меня чуть не пристрелила, обознавшись. А ты даже этот жалкий огонь остановить не смог, - Кзар ухмыльнулся, и эта усмешка была полна такого презрения, что Зейд растерялся. Куда делось то спокойное выражение лица? От него не осталось и следа. Никакой снисходительности, несмотря на родство с Луной, на дружбу с ней. — Думаешь, ей в этом «повезло»? - передразнил он Зейда, брови сошлись в суровой складке. — Будь это удачей, она бы жила припеваючи, а не рисковала жизнью на каждом шагу.

— Я не обесцениваю её труд! - парировал Зейд, чувствуя, как закипает. — Но в чём-то один от природы талантливее другого. Кто-то быстрее соображает, кто-то легче учится…

— Ты просто слабак, — холодно, глядя ему прямо в глаза, заявил Кзар. — Хочешь знать, почему она способна на то, что ты называешь «везением»? - Он выдержал паузу, добиваясь эффекта, и вогнал слова, как лезвие: — У неё больше неудач, чем у тебя было попыток.

Кзар поднялся и направился к выходу. Зейд сжал кулаки, в голове роились оправдания: «Ты не прав», «Мы разные», «Обстоятельства!». Но крик застрял в горле. Потому что в глубине души он знал — прав был Кзар. Он, Зейд, сдавался слишком быстро. И именно поэтому ни в чём не преуспел.

Ярость, горькая и очищающая, хлынула изнутри. Он с силой ударил кулаком о пол и под сводами зала вздулась, забурлила и нависла толща мутной воды. В следующее мгновение она обрушилась вниз с грохотом водопада, гася пламя, сметая хлам со столов, валя тяжёлую манекен-грушу и насквозь заливая всё вокруг. Точнее, заливая его одного. Потому что над Кзаром уже пылала сфера из чистого огня, обратившая потоки воды в клубы шипящего пара. Он стоял в центре этого ада, сухой и непроницаемый, как сама скала.

Поднимаясь, Зейд провёл ладонями по лицу, смахивая холодные капли. Дыхание ещё не выровнялось, а в голове царил полный хаос, потому что вокруг не было и намёка на пожар. Ни пятен гари на стенах, ни оплавленного паркета, ни едкого запаха дыма.

— А где?.. Только что же тут всё горело... — он растерянно провёл рукой по воздуху, словно пытаясь нащупать исчезнувший жар.

Кзар, уже стоявший у выхода, тяжело вздохнул и закатил глаза:

— Иллюзия, кретин. — И, не удостоив дальнейших объяснений, развернулся и вышел в коридор. Зейд поплёлся следом.

— Значит это тоже была проверка? Прямо как тогда с куполом у Малявки?

— Не будь назойливым, — отрезал Кзар, идя впереди и натягивая чёрные кожаные перчатки. Мельком Зейд заметил на его кисти длинный свежий порез и несколько сходящих синяков. Пустяки, абсолютные мелочи по сравнению с теми «уронами», которые он наносил другим.

В конце коридора находилась гостиная. Когда они уходили на тренировку, она была пуста, темна и холодна. Теперь же зал был наполнен уютом: в камине потрескивали дрова, отбрасывая дрожащие тени на стены, стол и часть пола были завалены бумагами и раскрытыми книгами, а на диване, поджав ноги к груди, сидела Луна. Волосы её были собраны в неуклюжий, сползающий пучок, поверх майки был надет объёмный кардиган, а ниже — мягкие брюки и толстые шерстяные носки. Позади неё, склонившись над небольшим столиком, возился Говард, старательно размешивая что-то в фарфоровом блюдце.

Услышав шаги, Луна подняла глаза от книги, на которой лежал испещрённый чертежами лист.

— Закончили? — её взгляд сразу же зацепился за промокшего, взъерошенного Зейда. — Смотрю, весело было.

— Ага, обхохочешься, — саркастично буркнул Зейд, отводя взгляд и зачёсывая мокрые рыжие волосы назад.

Кзар же, не теряя шага, подошёл к дивану, упёрся локтями в его спинку и заглянул в листок.

— Так и знал, что без меня начнёшь.

— Не сидеть же мне сложа руки, — пожала она плечами, за что тут же получила тихий, но ворчливый упрёк от Говарда, собиравшегося нанести на её спину какую-то подозрительную зеленоватую пасту.

— Не дёргайтесь, бога ради. Мне и так не по себе просто на это смотреть, — попросил он, брезгливо морщась.

Зейд подошёл ближе, его мокрые ботинки неприятно чмокали по полу. Его внимание привлекла кожа Луны и синяки. Много синяков.

— Хорошо-хорошо. Извините, — покорно сказала она, выпрямляясь.

Кзар тем временем протянул руку и совершенно естественно, почти небрежно, поправил тонкую лямку её майки, соскользнувшую с плеча.

— Отдых тебе на что прописан? Спала бы себе до полудня, восстанавливалась, а не лоб хмурила над чертежами.

И тогда Зейд увидел её. Длинную, воспалённую, идущую по диагонали между лопаток рану. Рваную, болезненную на вид.

«У неё неудач больше, чем у тебя попыток».

Голос Кзара отозвался в памяти с ледяной чёткостью.

— Совесть, Кзар. Она у меня поперёк горла встаёт, как только об этом подумаю, — жестикулируя ответила Луна.

Почему они мне ничего не сказали? Почему она не пожаловалась? Хотя бы намекнула...

— Совесть, — фыркнул Кзар, забирая у неё из рук исписанный лист. — И сколько вариантов ты уже набросала?

— Три... или четыре.

«Прости, что не я тебе помогаю. Устала...»

Она из-за этого вчера ушла? Ей было плохо? Больно?

— Почему не попросила? — наконец сорвалось у Зейда, голос прозвучал резче, чем он планировал.

Луна и Кзар синхронно обернулись к нему.

— Ты про что?

— Про рану. Почему ничего не сказала вчера? Я ведь мог её залечить сразу.

Она растерянно моргнула, а затем на её лице появилась неловкая, виноватая улыбка.

— У тебя и без того забот хватало. Переезд, новое место, наша встреча — это же стресс. А потом ещё тренировка с Кзаром, а я прекрасно знаю, что к ней лучше набраться сил. И... знаешь, как-то даже в голову не пришло беспокоить тебя. Наверное, привыкла народными средствами обходиться.

Зейд раздражённо выдохнул, кинув короткий, красноречивый взгляд на Кзара. Тот лишь едва заметно пожал плечами, мол, «Такая уж она, ничего не поделаешь».

— Милая, да вы, видимо, думаете, что бессмертны, — поучительно зацокал языком Говард, отставляя в сторону своё зелье.

— Мать Тереза, — проворчал Зейд и, не церемонясь, поднёс ладонь к её спине. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но по комнате тут же разлилось тепло целительной энергии.

Луна стиснула губы, сдерживая странное ощущение. Говард, наморщившись, как будто чувствовал то же самое, отвернулся к окну. Кзар же, наоборот, сделал шаг ближе, его внимательный, пристальный взгляд был устремлён на происходящее. Под ладонью Зейда плоть затягивалась, воспаление сходило на нет. Вскоре от ужасной раны остался лишь бледный, тонкий, едва заметный шрам.

— Вот и всё. Делов-то, — отстранился Зейд, опуская руку.

— Спасибо тебе, Зейд. Честное слово. Хотя как же это... чесалось, — Луна инстинктивно потянулась рукой к спине, но её опередил Кзар.

— Даже и не видно, если не приглядываться, — в перчатке он медленно провёл пальцем по тонкой нити нового шрама. Затем его взгляд скользнул выше, к её волосам. — Ты подстриглась?

— Что? Как ты заметил? — накинув на плечи кардиган, она с удивлением оглянулась на него, а потом и на Зейда. И действительно, волос стало в разы меньше, если сравнивать их с её толстыми и длинными косами.

— Ты никогда их так не собирала. И даже если так, то гулька была бы в разы больше этой, — Кзар дотронулся до небрежного пучка, покачивая его из стороны в сторону, пока не стали выбиваться пряди, касаясь кончиками лишь начала лопаток.

Она с тихим смешком принялась отбиваться от его руки, и эта картина была настолько простой и тёплой, что даже Зейд и Говард не удержались от улыбки. Но лишь до тех пор, пока Зейд не увидел взгляд Кзара. И снова эта разительная перемена. Эти же глаза совсем недавно в зале прожигали его насквозь ледяным презрением за каждую оплошность, сейчас светились такой мягкостью, такой безмолвной нежностью, что не требовалось никаких слов, чтобы понять, что он чувствует к Луне.

Глава 30

— Аккуратнее ты! - громко прошептал у меня над ухом Зейд. — Не торопись.

— Тихо, - шикнула я.

— Сейчас бабахнет. Точно говорю.

— Зейд, - огрызнулся на него Кзар, толкнув в плечо.

— Чего Зейд? Неужели один я вижу что ваша идея, мягко говоря, отстой? Мы же подорваться можем!

Я раздражённо вздохнула прикрыв веки. Резиновые перчатки, встроенные в стеклянную коробку, заскрипели от напряжения, а на виске, казалось, проступила вена.

— Зейд, либо закрой рот, либо уходи. Иначе я тебе этот кристал...

— Понял-понял. Не горячись, - он приподнял руки, показывая ладони.

Выдержав паузы, я продолжила работу. Коробка была покрыта печатями и перепроверена раз сто, прежде чем я стала открывать шкатулку с кристаллами. Они были испачканными в грязи, но всё равно прослеживался прозрачно-берюзовый цвет. Вытащив при помощи пинцета самый маленький, сделала паузу — ничего. Не взрыва, не тряски, не дыма. Второй рукой я подняла половину импровизированной гранаты, внутри которой лежал стеклянный раздвижной шарик всё с той же печатью, в него я и вложила кристалл. Закрыв стёклышко, я проверила механизм, который по таймеру должен был его разрушить, затем собрала гранату.

— Погоди, - остановил меня Зейд. — Может всё-таки ненадо? Найдём что-нибудь другое, более безопасное... И не смотри на меня так. Если она сейчас подорвётся, Говард исчезнет и некому будет собирать наши кишки со стен.

— Я с удовольствием, - гаркнул Крум на плече Кзара.

— Ты, пернатая жопа, тоже вложишь свою лепту в настенное искусство.

Я покрутила гранату, нигде не было сильных зазоров или сколов. Взглянула на Кзара, тот кивнул, так же не обращая внимания на мольбы Зейда.

— Нет, нет, нет!... - Зейд закрылся руками, когда я вытащила из стеклянного ящика гранату.

— Сработало, - сказала я, но без улыбки. Наверное потому, что мне поскорее хотелось увидеть своё оружие в действии. — Когда...

— Завтра, - ответил Кзар, не успела я договорить. — На улице буря, да и ты неделями безвылазно работала. Так что и шагу не ступишь по сугробам.

— Я остановлю бурю, ты прожжёшь тропу. В чём проблема? - опустив глаза на гранату, я покрутила колёсики с таймером.

Он перехватил оружие, забросив его обратно в коробку, от чего Зейд во второй раз отскочил в сторону, но по-прежнему оставался с нами.

— Выдохни, Енот. Растяни удовольствие.

Шершавая, овальная и опасная. Она смотрела на меня сквозь стекло, исписанное чёрной краской и её рычажок с чекой так манили. В голове вспыхнули маниакальные идеи применения моего инженерного "искусства". Размер гранаты идеально бы поместился в рот капитана Де Франко, в кои-то веки заткнув его свиные визги. Или можно было бы ими набить его пузо.

Нет. Для него это была бы слишком быстрая смерть. Милосердная.

— Его пока нет, - взгляд сполз на мешок с круглыми пулями. Вытащив один и покатав его по ладони, я прихватила со стола двуствольный пистолет и направилась к выходу. — Передайте Говарду, что я ужинать не буду.

Закрывшись в своём кабинете и упав в кресло, я упёрлась взглядом в тёмное дуло.

У меня было столько шансов убить его. Я видела его безоружным, с нечётким сознанием от алкоголя, он стоял ко мне спиной. Так близко. Я могла бы с лёгкостью вонзить нож между рёбер, сломать позвоночник или хотя бы прострелить колени. Но теперь он далеко. А постоянное его убийство во снах ничего не меняло. Он по-прежнему жив где-то там, в Лоренделле. И его отец. И мразь псевдо-император Рейнард.

Ненавижу.

И этот пистолет тоже. Он никуда не годится, слишком слабый урон. И винтовка тоже, совершенно не удобна. Нужно что-то вроде дробовика. Да. С двумя стволами, как у этого пистолета. И чтобы укороченный был... Патроны. Их ведь тоже можно зарядить кристаллами. Накрошить их в порошок и смешать с порохом.

Пули. Пули... А что насчёт порошка, который можно было бы подмешать в напиток или еду? Можно было бы его заключить в крошечные горошины и подсыпать в пищу, тогда бы я сама могла бы решить, когда лёд должен растаять.

Вытянув из под подушки шапку, я натянула её на голову и обернулась пледом, подходя к рабочему столу. Весь лишний хлам беззаботно сдвинула в стороны, что-то помялось, что-то сложилось в башенки, а что-то рухнуло на пол. Карандаш всего секунду висел над бумагой, прежде чем ввонзился в неё и стал чертить. Чертить, чертить и чертить. А потом всё зачёркивать и так по кругу снова и снова. Бесчисленное количество раз.

Сон добирала короткими обрывками в течение дня, периодически выходя в зал или, если тот был занят, на улицу для практики. Я создавала духов и тестировала на них дробовик, стреляла в них, ударяла прикладом, проверяла как удобно лежит оружие, как оно стреляет, какой наносит урон. Я чувствовала, что была близка к идеалу, но никак не могла достигнуть его. Он словно ускользал от меня. Снова и снова. А терпения становилось критически мало.

Особенно когда Кзар, Зейд и даже Говард сговорились, преграждаю дорогу моим духам, которых я посылала за чашкой кофе. Все прошлые разы я игнорировала эти моменты, отказывалась от бодрящих напитков или закусок, продолжая работу или тренировку. Но сегодня всё вышло иначе. Может быть от холода, который пробирал до костей, или наконец ощутимого голода и впалых щёк.

Поправляя шапку, я ногой отодвинула в сторону гору снега, что скопился у двери и вышла в коридор. Дверь была покрыта толстым шершавым слоем инея, на полу до самого поворота к лестнице лежала тонкая, почти прозрачная пелена снежинок, а в колючий воздух выходил пар изо рта.

Идя в столовую, я крутила ледяной дробовик, примеряюсь с длиной его дула, пока не увидела Зейда, прижимавшего к полу одного из моих духов, Кзара, расплавляющего второму лицо и Говарда, закрывающего собой дверь на кухню. Крум в это время, гаркая, наблюдал за всей развернувшейся карнитиной сверху, на люстре.

— Что вы делаете? - спросила я хриплым, от простуды, голосом.

— Может это ты нам скажешь, Малявка? - фыркнул Зейд.

— О чём ты? - конечно я понимала о чём он говорил, но я не собиралась как либо оправдываться или объясняться. Не хотела его впутывать в историю про кольца и тайную группировку, а может и секту. Не хотела чтобы он чувствовал то же, что и я. Эта ненависть и злоба слишком тяжелы.

Взгляд скользнул на Кзара. Он был тем, кто знал обо всём, тем, кто мог проговориться Зейду, но по всей видимости пока этого не сделал. Пока.

Успокойся.

Прикрыв веки, я тяжело вздохнула и испарила духов, а подойдя к Кзару, протянула ему ледяной дробовик.

— Это прототип. Думаю приклад потяжелее сделать, так инерция сильнее будет, - я подняла на него глаза, а того, судя по лицу, в данный момент совершенно не волновала никакая ледышка. Сбавив тон на шёпот, я сказала: — Не смотри так. Знаю что слегка переборщила... - он поднял брови, словно негодующе повторяя: "Слегка?". — Ладно. Я заигралась, - закатила глаза я и бросила ружьё, оно не успело достигнуть пола, испарилось гораздо раньше. — Просто эти навязчивые мысли... Голова всё время забита ими и... - я одёрнула себя, напомнив себе о Зейде и Говарде. — Который час?

— Время обеда, - ответил мужчина у дверей кухни. Взгляд у Говарда был с нотками обидки, но больше прослеживалось беспокойство. От его вида, захотелось саму себя отчитать. — В этот раз вы точно поедите с нами, - твёрдо заявил он и скрылся за дверьми.

После обеда наверняка в голове наступит порядок, посыпутся новые идеи, там не далеко и до конечного вида чертежа. А потом можно и на тренировку.

— Зачем ты в шапке ходишь? - вдруг спросил Зейд. — Да и вообще. Натянула на себя сто одёжок, капуста, - он подёргал меня за рукав свитера. — Камин в зале и других комнатах целыми днями горит, Кзар уже на стену лезет от жары. А тебе всё холодно.

— Не говори так, будто я могу это контролировать, Зейд, - когда он убрал от меня руку, я посмотрела на Кзара и добавила: — Не мучайся из-за меня. Сейчас, сколько бы вы камин не жгли, мне лучше не станет.

Его брови чуть дрогнули в раздражении, а я не стала акцентировать на этом внимание, поэтому села за стол. На нём лежала газета, обычно не интересующая меня, потому что прежде Кзар вводил меня в курс дела происходящего в мире, исключением стало начало этого месяца, ведь всё это время мы практически не разговаривали. Но стоило мне к ней потянуться, как Зейд схватил её и скрутил в трубу.

— Что там? - настороженно спросила я.

— Сначала поешь, - ответил Зейд, а когда я перевела взгляд на Кзара, тот поправив кожаную перчатку, молча сел рядом, явно не собираясь объяснять.

Вскоре появился Говард, они с Зейдом накрыли на стол, обсуждая бурю за окном. Говард рассказывал, как однажды попал в такую во время путешествия и чудом спасся в одной крохотной деревушке. Крум, спустившись с люстры, клевал отложенную специально для него еду, периодически подскакивая ко мне, чтобы клюнуть в руку, напоминая мне есть, а не только думать об оружиях, планах и людях. Де Франко. Святой отец. Рейнард. Поганые. Гнилые. Мерзкие.

Успокойся.

Потерев переносицу, я облокотилась об ладонь и помешала суп.

Руки были грязные от грифелия, на пальцах, гудевших от многочасовых работ, появились мозоли. Я понимала, что опять выпадаю из реальности, опять хожу по кругу, из которого только совсем недавно выбралась. Но никак не могла это прекратить. Каждый раз перед сном я уговариваю себя, что это был последний раз, что завтра всё будет иначе. Но вот я открываю глаза и всё повторяется.

Чертежи. Планы. Ненависть. Тренировка. Имена.

— Говорю же, Говард, незачем тебе эти пресные анекдоты. Ты лучше рассказывай истории из своей жизни, - с набитым ртом говорил Зейд. — К тому же у тебя отличный слог, умеешь интересно погрузить в события.

Мужчина хохотнул, собирая в горку крошки, которые рассыпались по столу от Крума.

— Я быть может и раньше взялся за это, но прежде некому было меня слушать, - он бросил короткий взгляд на Кзара, а потом на меня и улыбнулся. — Но вы с Луной стали для меня отдушиной. Даже мои дети так ко мне не относились. У них на уме только деньги да балы были. И то! Хоть бы раз поблагодарили за то, какой я им бальный зал отгрохал, - он махнул рукой и продолжил собирать крошки.

— Порой люди ценят то, что имели, только когда теряют это, - Зейд накрыл ладонью плечо Говарда и заглянув тому в глаза, добродушно улыбнулся. — Мы все в этой комнате прошли через многое и точно можем сказать, что такие щедрых и отзывчивые люди, как ты — на вес золота.

— Ох, перестань, малец! - Говард опустив голову смущённо посмеялся, но мы успели поймать блеск в его глазах.

Доедая, я посмотрела в окно. Время близилось к вечеру, а из-за снегопада, не было видно даже леса, лишь его тёмные очертания. Ветер в страшном крике проносился вокруг поместья, заставлял скрипеть деревья и до сих пор не починенные ворота.

Интересно, могла ли я стать причиной такой погоды? Вдруг мои эмоции, вырвавшиеся наружу, зашли дальше спальни и кабинета.

Успокойся.

Пора взять себя в руки. Эмоции, чувства. Сейчас это лишнее. Нужно хладнокровно подходить к...

Глаз зацепился за край стола, на котором лежала моя рука, а точнее за иний, который шёл от пальцев.

Успокойся.

Разгладив и убрав его ладонью, я натянула рукава свитера до пальцев.

— Теперь я могу взглянуть на газету? - спросила я, посмотрев на Кзара, потому что Зейд был слишком занят разговором с Говардом. — Что там такого?

— Твои сокурсники, - кратко ответил он, затем наклонился и взял газету, на что Зейд даже не обратил внимания. — Держи.

Преждче чем развернуть бумагу, я недоверчиво посмотрела на Кзара, потом нашла вырезку и всё вдруг замерло, словно до этого я безостановочно крутилась на карусели. Там было послание от Орвина и Ирэн на языке мирвинилов. Для меня. Не для Люси. А именно для меня.

«Луна, мы скучаем. Мы всё знаем и это не имеет значения. Для нас важно, что ты жива. Пожалуйста, давай встретимся. Нас будет двое — Ирэн и Орвин...»

Дальше шло место встречи и целая неделя, во время которой они каждый день обещали приходить в одно и то же время и ждать меня по пять часов.

— Бред, - шепнула я, нахмурившись. — Они не могли... Да, я оставила там дневник, и допустим по нему они поняли кто я, но ведь по каким-то беглым записям целый язык не выучишь. Верно? - я посмотрела на Кзара, ожидая согласия.

— Всё возможно, если ты этого действительно хочешь, - он наклонился, пробежавшись глазами по символам. — Пусть здесь и есть ошибки, которые замечаю даже я, но суть они смогли передать.

— Наверняка им кто-то помог. Они могли сдать меня. Рассказать кому-нибудь, что я под прикрытием затисалась в доверие людям и училась с ними, работала, жила. Там это поощряется, поэтому...

«Мразь, глаза в пол!»

Я бросила газету на стол.

— Да. Уверена, он тоже приложил к этому свою руку. Даже когда я больше не мельчишу перед ним, он всё равно хочет меня убить. Он ведь всегда этого хотел, теперь то особенно! - прикусив губу, я нервно застучала ногой. — Только двое. Ты ведь тоже в это не веришь? Я вот ни капли. Ведь иначе зачем им со мной встречаться? Я их обманула. А они говорят, что скучают. Ловушка и никак иначе.

Я прогнала эти мысли ещё пару раз, прежде чем заметила, что в комнате стояла тишина.

— «Убить»? - тихо переспросил Зейд, без намёка на улыбку. — Про кого ты говорила?

— Это... - я облизнула губы, придумывая отговорку. — Зейд, не бери в голову. Я это... образно.

— Что-то не похоже, - он подтянул к себе газету и перечитал вырезку, после чего сказал: — Ты явно от меня что-то скрываешь. А может и вовсе вы оба мне не договариваете. Но что я точно знаю, эти ребята написали послание только через... - он задумчиво поднял глаза и продолжил: — полгода. Это достаточно много времени для тех, кто мог тебя сдать. Будь они против тебя, давно бы ещё в газетах трубили о "крысе".

— Что ты предлагаешь? Встретиться с ними? - хмыкнула я, в серьёз не рассматривая его слова.

— Почему бы и нет, - беззаботно ответил Зейд, от чего у меня взлетели брови. — Встретишься, поговоришь, узнаешь что к чему. Может быть они действительно на нашей стороне, Малявка. Не все ведь живут стадным чувством, у кого-то имеется голова на плечах.

— Что? Нет. Это бессмысленно, - я повернулась к Кзару. — Скажи ведь?

Он покрутил стакан с вином и наклонив голову на бок, взглянул на меня:

— Они отличные информаторы. Подобные лица нам бы не помешали.

— Это в том случае, если они не двойные агенты, - парировала я.

— Поэтому нам нужно это проверить, - настоял на своём Зейд.

«Ты в порядке?»

«Где ты была раньше?»

— Нет... Нет, это в прошлом, - я поднялась изо стола, запнувшись, но успев упереться за спинку стула. — И без каких-либо проверок я могу сказать, что они нам лгут. Никто никогда бы не стал скучать по человеку, который всё время обманывал, а затем сбежал, не попрощавшись. Тем более, если это был мирвинил.

— Луна... - начал Зейд, но я остановила его, махнув рукой и отворачиваясь, что бы уйти.

— Спасибо за обед, Говард.

Хлопнув дверью своей спальни, я сняла на ходу обувь и нырнула под одеяло и слои пледов. Теплее не стало.

«Мы всё знаем...»

«Для нас важно, что ты жива...»

Ложь. Очевидная ложь. Теперь, когда я поняла, что никому нельзя доверять, вижу как все пытаются обвести меня вокруг пальца.

«Луна, мы скучаем...»

Ещё и моё имя написали. Давят на совесть? Думают что я поведусь так быстро? Нет. Я больше не та жалкая девчушка, что была готова ползать, ради доли внимания.

«...мы скучаем...»

Успокойся.

Успокойся.

Замолчи.

Сорвав одеяло, я посмотрела на пол, чтобы найти обувь, но в комнате было слишком темно. Сколько прошло времени? Я уснула?

Найдя вместо тапок шерстяные носки, я натянула их и надавила на ручку двери, выйди наружу, но стоило мне потянуться к противоположной двери, как заметила тёмный силуэт в конце коридора.

— А ты не заставила себя долго ждать, - раздался его спокойный, чуть хрипловатый от усталости голос.

Кзар стоял в конце коридора, опершись плечом о стену, и неторопливо пил кофе из большой керамической кружки. На нём я узнала тот самый тёмно-синий хитон и, признаюсь честно, на нём он сидел в сотни раз лучше. Мягкая ткань обтекала плечи, подчёркивая рельеф мышц, падала свободными складками, одновременно сглаживая острые углы его фигуры и выставляя напоказ то, что хотелось разглядывать бесконечно: силу точёного тела, красоту ключиц, плавную линию груди, уходящую вниз.

— Ты чего здесь... стоишь? - спросила глухо, носком втаптывая тонкий слой снега.

— Тебя ждал, - оттолкнунулся от стены, подошёл, не спрашивая, приоткрыл дверь в спальню и мягко, но настойчиво завёл меня обратно. Я даже не успела возразить. — Знал ведь, что не угомонишься и опять сбежишь в свой кабинет, - в голосе его звучала усталая насмешка.

Я тяжело вздохнула, посмотрев на него с мыслями, что сейчас он совершенно не понимает меня.

— Кзар.

Он не дал мне договорить. Поставил кружку на комод, шагнул вплотную, стянул с моей головы шапку одним лёгким движением и вдруг прижался горячими губами к моему лбу.

Я замерла. Всё. Все слова, все оправдания, все мысли вымело в одну секунду этим прикосновением. Тёплым, неожиданным, родным.

— Ты вся холодная, - прошептал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. — Прими-ка горячую ванну.

— Она не поможет.

Кзар только хмыкнул, тем особенным своим хмыканьем, которое означало «спорить бесполезно» и, взяв за руку, повёл в ванную. Где включил воду и проверив температуру, вернулся к порогу.

— Как минимум она расслабит тебя, - мягко сказал он на последок, закрыв дверь.

Я постояла минуту, глядя на пар, поднимающийся над водой, а потом сдалась. Стянула с себя всё, шагнула в ванну и обожглась. Поначалу вода казалась кипятком, а потом, когда тело привыкло, когда я смыла мыло с волос и тела, она превратилась в нежное, плотное тепло, которое забирало всё: боль, усталость, тревогу. Усыпляло.

Выбираясь, я прислушалась. Из спальни доносились шаги. Кзар ходил туда-сюда. Что-то искал? Или просто думал? О чём?

Хлопковые штаны, свободная майка, мягкий кардиган — мой любимый, связанный Говардом, бежевый, с длинными рукавами, в котором можно закрыться от всего вокруг. Последнее время я только в таком и ходила. Завернув голову полотенцем, я толкнула дверь и замерла на пороге.

В спальне было тепло.

Не просто не холодно, а именно тепло, по-домашнему уютно. Изо рта не вырывался пар. Ни снега по углам, ни льда на мебели, ни инея на подоконнике, всё, что я невольно приносила с собой в последние дни, исчезло. Постель была застелена свежим бельём — хлопковым, приятно-голубоватым, в мелкую белую полоску. Мои сапоги аккуратно стояли у стула, а на нём самом ровной стопкой лежали свитера и пледы. Всё на своих местах.

Кзар стоял у окна, допивал кофе и водил пальцем по краю рамы, проверяя, нет ли сквозняка.

— Не стоило, - сказала я неловко, прикрывая за собой дверь.

Он обернулся не сразу. Сначала дёрнул штору, чтобы та плотнее закрыла окно, поставил пустую кружку на тумбочку и только потом посмотрел на меня. Взгляд серьёзный, тёмный, без тени улыбки.

— Не стоило тебе молчать, - ответил он тихо. — Мы команда. Через всё мы должны проходить вместе.

Я открыла рот, но он не дал мне вставить и слова.

— Я долго сдерживал себя. Давал тебе время в одиночестве пережить эти эмоции, как ты и хотела. Но больше не могу... - он шагнул ко мне, остановился в шаге. — Не могу смотреть, как ты повторяешь те же ошибки, что и я.

— Ошибки? - переспросила я растерянно. — Но я просто хотела решить всё сама. Не впутывать вас.

— Именно.

Он обошёл меня, встал за спиной, и я почувствовала, как его руки коснулись моих волос, осторожно стянули полотенце, начали промокать пряди. Мягко, бережно, словно я была чем-то хрупким.

— Тем, что ты держишь всё в себе, лучше не становится. Ни тебе, ни кому-либо ещё. Если нужна помощь — обращайся за ней. Хочешь совета — дёргай по любому поводу. - Он отвёл влажные волосы в сторону, и я ощутила, как его губы коснулись шеи, там, где она переходит в плечо. Тёплые, невесомые, но от них по всему телу побежали мурашки. — Но только не отталкивай нас. Меня.

Я замерла.

— Невыносимо видеть тебя такой угнетённой, - выдохнул он мне в кожу. — Луна.

Это имя. Он назвал меня так впервые. Тихо, с какой-то щемящей нежностью, от которой сердце сжалось и заныло виной.

Я обернулась через плечо и встретилась с его глазами. Тоскливыми. Тёмными. Смотревшими на меня так, будто я — единственное, что у него осталось.

Что же я за человек такой? Думала только о себе. О своих проблемах. О том, как мне тяжело. И совсем не замечала, что рядом те, кому тоже больно.

— Прости, — выдохнула я еле слышно.

Его брови дрогнули. Взгляд медленно опустился на мои губы, задержался и скользнул вниз, на пол. Он молчал несколько секунд, собираясь с мыслями.

— Не стоит скрывать от Зейда правду. Он имеет право знать имена людей, замешанных в убийстве ваших родных. И людей из клана.

— Знаю. - Я опустила голову. — Я боюсь, что его занесёт.

Кзар сладко усмехнулся, бросил полотенце на стул и подцепил пальцами в перчатке мою руку. Поднёс к губам, чмокнул в костяшки, сощурившись в улыбке.

— Тебя он не переплюнет.

Я фыркнула, закатила глаза и он тут же поцеловал мою ладонь. Мягко, почти благоговейно.

— Я скучал по этому.

— По тому, как я закатываю глаза?

— По твоему смеху.

Я опустила взгляд, пряча смущение, и мысленно пробежалась по прошедшим дням. Серые, тяжёлые, молчаливые. Я и правда ходила всё время угрюмой. Хорошо, что у Зейда был Говард, который помог ужиться здесь, иначе бы Зейд ходил таким же потерянным, как я в первые дни с Кзаром.

— Почему ты всё ещё в перчатках? - спросила я, сжав его пальцы.

— Жар вернулся.

— Из-за камина? - я расстегнула маленькую заклёпку у запястья и начала стягивать перчатку.

— Не думаю, - ответил он уклончиво и, когда моя прохладная ладонь легла на его горячую, прикрыл веки с тихим вздохом облегчения.

Мы помолчали. Я гладила его руку, чувствуя, как тепло перетекает от него ко мне, как успокаивается его дыхание.

— Что ж, - ухмыльнулся он наконец, открывая глаза, — теперь я точно знаю, к кому обращаться с этой проблемой.

Он подвёл меня к кровати. Хлопковое постельное бельё пахло свежесть, приятно твёрдое на ощупь. Я забралась под одеяло, и оно укутало меня с ног до шеи, плотное, тёплое, надёжное. Накрыв сверху пледом, Кзар подоткнув каждую щёлку, через которую мог бы пробраться холод, и наклонился к тумбочке, чтобы выключить светильник.

Комната утонула во мраке. Он выпрямился и уже собрался уйти, когда моя рука сама собой высунулась из-под одеяла и поймала его за рукав.

— Побудь со мной немного.

Молча, не говоря ни слова, он обошёл кровать, приподнял подушку, прислонил её к спинке и сел рядом. Тяжело, но как-то бережно, чтобы не потревожить меня.

Мы молчали. Я смотрела в потолок, он в темноту перед собой. Тишина была мягкой, не давящей.

— Ты действительно думаешь, что стоит встретиться с Орвин и Ирэн? - спросила я спустя время.

— Разве ты сама этого не хочешь?

— Не знаю. - Я помолчала, подбирая слова. — Я не хочу снова привязаться к ним. Потому что если окажется, что они предатели... Я устала получать ножи в спину.

Его рука легла мне на голову, ладонь удивительно нежно огладила волосы, и тепло разлилось по всему телу, успокаивая, согревая изнутри.

— Но ты ведь будешь не одна, - сказал он тихо. — Зейд и я — мы будем рядом. И глаз с них не спустим. А чуть что, дадим жару.

Я молчала. Думала. Зная упорство Ирэн, она вполне могла найти документы или записи на языке мирвинилов, выучить его, понять. А зная безрассудность Орвина, наверняка он спёр всё, что нужно, из библиотеки или хранилища. Но ради чего? Зачем им я?

«...мы скучаем».

— Хорошо, — выдохнула я в темноту. — Я согласна.

Кзар ничего не ответил. Только погладил меня по голове ещё раз, и я почувствовала, как веки тяжелеют, а мысли тают, уступая место теплу и покою. Рядом с ним было безопасно. Рядом с ним можно было просто быть.

Глава 31

— Они внутри. Двое, за дальним столиком в левом углу, - сообщила я, опираясь на картинку, которую увидела благодаря кристаллам.

— Хорошо, действуем, как и договаривались. Зейд? - Кзар взглянул на напарника.

— Да понял я. Не пялиться, - цокнул тот и потряс меня за плечо. — Не волнуйся, мы рядом.

Я кивнула и они вышли из переулка, направившись к дверям таверны. Стоя в ожидании своей минуты, я теребила рукав белого кейпа. Лишь только на мои волосы было наложено заклинание иллюзии, я собиралась выйти к ним в своём истинном облике, проверить их реакцию.

«Мы всё знаем...»

Подтянув повыше высокий ворот жакета, пряча нижнюю половину лица, я вошла внутрь. Колокольчик противно звякнул посреди гомона людей, я сразу нашла Орвина и Ирэн. Они скучающе развалились на диване за перегородкой, но стоило белокурому парню поднять глаза и толкнуть локтём подругу, как они живо выпрямились.

Я стояла неподвижно, ждала когда они позовут. Точнее как именно это сделают.

Орвин поднял руку и шустро постучал указательным и средним пальцем по виску, проговорив моё имя — Полумна.

Стягивая с головы капюшон, я бросила короткий взгляд в сторону Кзара и Зейда, у них на столике стояло по чашке кофе и какие-то закуски. Один из них кивнул мне и отвернулся, а я растегнув две верхние пуговицы кейпа, бросила его на диван и села рядом.

Орвин и Ирн пялились на меня так, будто я восстала из мёртвых, будто ещё вчера они решили, что меня больше нет, но я взяла и так просто появилась. Быть может на то сыграл последний день встречи?

— Будем молчать? - начала я, смотря на Орвина, у которого значительно сильно отросли волосы.

— Мы... - подала голос Ирэн, но когда я обратила на неё внимание, поджала плечи и тихо продолжила: — Мы думали ты не придёшь.

— Я и не собиралась.

Ирэн растерянно моргнула:

— Почему тогда...

— Вы звали меня проверить приду я или нет? Или по какой-то более значимой причине?

Ирэн взглянула на Орвина и тот вытащил из внутреннего кармана жилетки маленький блокнот, и положил его на стол. Я посмотрела на него, но не стала брать.

— Мы не читали, честное слово, - заверила Ирэн. — Точнее, до того как я стала понимать ваш язык, мы листали его, но после ни разу.

Подтянув блокнот, я окутала его слоем чёрного льда и раскрошила справа от себя на пол. Брови ребят взлетели на лоб, явно не ожидали такого исхода событий.

— Как вы поняли?

— Это всё Орвин, мне оставалось лишь дополнить, - ответила Ирэн, поелозив на месте.

— Я всегда знал что ты что-то скрываешь, всё решилось в день, когда ты накричала на капитана Де Франко и я нашёл тебя в подворотне, - он указал на меня пальцем. — У тебя на шее был кулон. Открытый. Я увидел фотографии людей и когда понял кто ты, иллюзия спала.

Я попыталась сдержать удивление, но не уверена насколько хорошо это вышло.

— А когда ты исчезла, Орвин рассказал об этом мне. Не сразу. Прошло очень много времени с того дня, - она с какой-то обидкой зыркнула на друга, затем вытащив из сумки листок, протянул его мне. — Он решился, когда я стала изучать новый рецепт и я заметила, что он был написан на языке мирви... - она одёрнула себя, напомнив где мы находились. — На вашем языке. Ещё сыграло на руку то, что мы с ним дружим с детства и в нашем кругу были дети из вашего клана. И родители Орвина дружили с одной семьёй, которая помогала его матери выздороветь...

«Это новые носочки для твоей подруги?»

— Да, если бы не они, мамы бы не стало гораздо раньше. У отца до сих пор в комоде лежат подарки и травы от них.

«Вкусно пахнет. Надеюсь ей это поможет и Олли перестанет так много плакать»

Олли? Кто это?

— Всё усугубилось, когда их изгнали. Её состояние быстро ухудшилось и вскоре...

«После коктейлей папы взрослые всегда становятся шумными и весёлыми»

Успокойся.

— ... потребовалось много времени чтобы понять структуру языка. Не отрицаю что в послании могли быть ошибки, но...

— Чего вы хотите?

Они переглянулись и Орвин наклонившись вперёд, упёрся локтями об стол, ответил, глядя мне в глаза:

— Мы против диктатуры Рейнарда Локхарта. Мы служили при дворце, слышали и видели, что творилось внутри его стен. И это идёт в разрез наших принципов.

— Мы хотим помочь тебе, Луна. Точнее быть с тобой бок о бок, - добавила Ирэн, а покопавшись в сумке вытащила папку с бумагами, открыв которую, я увидела карту всех этажей дворца, включая подвалы и тайные ходы.

Я полистала бумаги, прошлась глазами по всем линиям коридоров и комнат, по заметкам с ловушками и рычагами, для открытия ходов, затем пихнула их обратно в папку и отвернулась. Ловушка. Определённо ловушка. Всё слишком удобно, чтобы было правдой. Они просто пытаются выставить себя хорошими. Но это всё фальш.

Фыркнув, я поправила перчатку и холодно отрезала:

— И что? Я должна была сейчас запргыать от радости? Броситься вам в объятия? Думаете эти бумажки служат гарантией того, что вы на моей стороне, что не предадите? - я задержала взгляд на каждом из них и потянулась за кейпом. — Не забывайте, мы жили в одном месте и я прекрасно знаю чему там учат. Особенно сейчас, когда там процветает лицемерие и предательство.

Поднявшись и накинув кейп, я развернулась чтобы уйти, но меня за руку поймала Ирэн.

— Подожди! Прошу, Луна, поверь нам. Это всё правда.

Кзар и Зейд смотрели на нас в напряжении, позы говорили о том, что они были готовы в любую секунду сорваться с места.

— Ты всегда помогала другим... мне то уж точно, - горько посмеялась она, продолжая сжимать мою руку. — Позволь теперь нам помочь тебе. Ты этого заслуживаешь больше всех.

Дав напарникам знак успокоить свой пыл, я обернулась на Ирэн и наклонилась:

— Ирэн, дорогая, ты не знаешь меня. Все твои слова и чувства обращены к Люси, не ко мне, - когда она поджав губы отстранилась, я наклонилась ещё ниже. — Вы оба не замечали меня, никому не было дело до какого-то жалкого мирвинила. Поэтому даже не смейте горевать по мне. А вот по Люси — пожалуйста. Хоть памятник возведите, - отбросив от себя руку Ирэн, я увидела, как её глаза наполнились слезами.

«Где ты была раньше?»

— Не уходи... - хрипло выдохнула она и я развернувшись, накинула капюшон. — Пожалуйста.

«Ты единственная, кто меня понимает»

— Луна!

«Я рада, что судьба привела тебя сюда»

— Ирэн, не нужно. Хватит.

— Не бросай меня!

«...я же вижу, что-то происходит. Просто расскажи мне об этом и мы попробуем с этим разобраться»

Успокойся.

«Я тоже боюсь остаться одна. Боюсь, что каждый предпочтёт кого-то другого, нежели меня»

Успокойся.

«Почему-то мне кажется, что ты перевераешь концовку историй. Дай-ка проверю»

Я шла по заснеженной улице, ранее лёгкие снежинки, превратились в настоящие хлопья, с силой бьющие по телу.

«Не знаю почему мне не везёт с людьми, даже Мэри обсуждает меня за спиной. Уверена, и она когда-нибудь бросит меня»

Успокойся.

«Что случилось?»

Успокойся.

«Отец видел у тебя пошла кровь из носа. Может тебе взять выходной?»

Успокойся. Это в прошлом.

— Стой же ты!

Меня дёрнули за руку и резким рывком развернули. Это была Ирэн, вся румяная, заплаканная, без верхней одежды. Бегая по мне своими чёрными-пуговками глазами, она кисло улыбнулась и сказала:

— Ты дура, Луна. Говоришь так, будто тебе плевать, а сама тоже... - и зарыдала, крепко обняв меня. — Дура. Такая дура.

— Нет, Ирэн. Не надо, - я попыталась отодвинуть её от себя, но она вцепилась в меня мёртвой хваткой. — Со мной опасно.

— Это уже мне решать, - шмыгнув носом, она отстранилась, но продолжила сжимать в кулаках мою одежду. — Плевать я хотела на слухи. Я не тот человек, чтобы в них верить, ты прекрасно это знаешь... И ещё ты очень ошибаешься. Знаю я тебя. Тебя, Луна. Разве ты забыла все наши встречи? Я вот нет!... Нисколько, - подтерев влажную щёку плечом, она затресла меня. — Я помню всё что ты мне гворила. И про друга, который раньше рисовал, и про родителей, и про других родных тебе людей, и про монстров, и про все твои страхи, и про этот чёртов леденец. Тогда со мной была никакая не Люси. А ты! Поэтому... Поэтому не говори такие ужасные вещи. Не...

Под конец её реплики я заметила как снег под ногами стал испарятся, превращаясь в пар, а вскоре, когда земля задрожала, меня вырвали из её крепкой хватки. Улицу окутала плотная молочная пелена и жар.

— Ты как? Тебя не ранили? - спросил голос за спиной.

Вытерев лицо от слёз, я обернулась на Зейда.

— Всё в порядке. Где Кзар?

Он отпустил меня и кивнул вперёд. Лезвия мечей встретились в сильном ударе, но только за одним из них было преимущество. И вот когда Кзар почти нанёс удар по Орвину, я создала духа, остановившего его.

— Не нужно, - подскочила я, опуская руку Кзара с мечом. Он прошёлся беглым взглядом по мне и не найдя ранений, спрятал меч, а я наклонилась, помогая напуганной Ирэн подняться. — Порядок?

— Д-да, - икнула она, смотря то на меня, то на Кзара, то на Зейда.

Пока Ирэн отряхивалась, Орвин вложил меч в ножны и передал девушке её пальто.

— Ты забрал бумаги, Орвин? - спросила я, на что он, не сразу, кивнул. — Отлично.

— Так значит...? - приподнял бровь Зейд, смотря на меня и возвращая мой пистолет.

— Практически. Нужна ещё одна проверка.

— Сменим локацию, иначе привлечём ненужное внимание. Если не уже, - покасился Кзар на силуэты в дымке.

Проведя рукой по воздуху, я окутала улицу холодом, вернув снегопад и сунула пистолет в чехол на бедре под кейп. Кивнув Ирэн с Орвином, мы повели их за собой в другое заведение — подвальный паб, где благодаря народу и шумихе, мы могли не переживать, что наши разговоры кого-то привлекут.

Находу Кзар поймал официанта и заказал выпивки, а Зейд вдогонку добавил еды, потому что с самого утра мы и крошки не съели.

— Можно поскорее, пожалуйста. У меня от голода уже галлюцинации начались, - крикнул Зейд, присаживаясь за стол и сбрасывая тяжёлый плащ.

— Почему не заказал пока я с ними разговаривала? - я села по середине, между ним и Кзаром, а Орвин и Ирэн пред нами.

— Да я пытался, но этот... - он наклонился, злостно посмотрев на Кзара, который в это время равнодушно, стряхивал снег с плеча.

Положив на спинку стула кейп, я стала стягивать перчатки, а ребята перед нами и не думали раздеваться, то и дело что переглядывались и недоумённо пялились на нас.

— Дайте свои руки, - попросила я и они, неуверенно, вложили ладони в мои.

«...для достоверности. Может какие-нибудь документы? Что насчёт карты?»

«Не ты один друга потерял»

«Мужчина и женщина, с которыми дружили мои родители»

«Я больше не могу так, Орвин»

«...символы похожи»

«Бред. Мир сходит с ума!»

«Я тебе не говорила, но меня в начале этого месяца хотели отправить на одно задание»

«Кажется что-то стало получаться. Посмотри»

«Считала ли она нас друзьями?»

«Может напишем в газете? Она наверняка заметит»

Убедившись в том, что они мне действительно не лагали, я отпустила руку Ирэн, но продолжила держать Орвина, чтобы показать ему мутные отрывки нашего детства. Нашей дружбы.

«Моя мама... ей плохо»

«Коктейли с весёлыми пузырьками»

«Олли»

Когда я отстранилась, их лица были сморщины. Ирэн тёрла висок, а Орвин нахмурившись, упёрся взглядом в одну точку.

— Теперь у нас есть карта всего дворца, включая тайные ходы, - сказала я Зейду и Кзару в первую очередь. — Ирэн, передай бумаги, пожалуйста.

— Что?... А, да. Сейчас, - она нервно закопошилась в сумке и протянула мне папку, которую я передала Кзару и тот стал её изучать. — Луна, извини, что-то я совсем запуталась. Ты так убедительно и холодно с нами разговаривала тогда, а теперь... Это была проверка?

— Разумеется, - ответил за меня Зейд. — Не могли же мы взять и принять вас с распростёртыми объятиями.

Ирэн чуть нахмурилась, сложив руки крестом, а Орвин наконец-то отошёл от раздумий и посмотрел на меня так, будто понял всю суть мира. Но я не дала ему слова, приложив палец к губам.

— А вы кто такой?

— Я можно сказать старший братик этой Малявки, - гордо улыбнулся Зейд, приобняв меня.

— Боже упаси, - фыркнула я и ткнула его в бок, зная что тот боится щекотки.

Он сильно дёрнулся и ударился ногой об стол из-за чего матюкнулся.

— Бляха... - застонал он.

На губах Ирэн дрогнула улыбка.

— Мда, перепугала ты нас не на шутку, - отозвался Орвин. — Особенно то, как ты раскрошила свой дневник и эта речь про предательство... Вау, - он закачал головой, вспоминая недавние события. — Стоп. Так ты правда его уничтожила?

— Да. Он мне ни к чему. К тому же, я бы не хотела, чтобы кто-нибудь видел о чём я тогда думала, - улыбнувшись, я наклонилась к Кзару. — Ну что?

— Этот идиот ничего не поменял со дня своего восхождения на престол. Даже ловушек не добавил. Ничтожество во всём ничтожество, - сдержанно посмеялся он и убрал бумаги в папку. — А в роль бессердечной стервы ты действительно отлично вжилась, Енот. Моё почтение.

Цокнув, я толкнула его в плечо и тогда же нам принесли нашу еду и горячительное.

— Аллилуйя! - воскликнул Зейд, пододвигая к себе тарелку с запечённой картошкой и мясом, но я остановила его, дав понять, что для начала следует познакомиться с новыми сокомандниками. Прокашлявшись, он вытянул к Ирэн, а затем Орвину, ладонь: — Зейд Веспер. Может и не брат Луны, но тоже мирвинил.

У ребят подпрыгнули от удивления брови.

— Ирэн Хорн. На вас тоже заклинание иллюзии?

— Почти. До того, как мы встретились, я красился, сейчас жду когда хотя бы немного отрастут волосы, чтобы оставить натуральный цвет, - Зейд убрал от лица чёлку и добавил. — Только давай без "вы".

— Хорошо, - неловко улыбнулась она, опустив глаза.

— Орвин Феллон, - представился друг, протягивая свою руку Зейду и тот её пожал. — Давно вы встретились?

— С месяц назад, - пожал плечами Зейд. — Она мне чуть брюхо невспорола.

— Хей! Не забудь сказать, как ты со спины ко мне подбежал, ещё и схватил так грубо.

— Да-да, конечно. И это сразу же объясняет, почему юная леди носит при себе раскладной нож, - подтрунивал он.

— Боже... - цокнула я, закатив глаза.

— Знаю, я неотразим, но не настолько же, - хмыкнул он, подмигнув мне, а затем наклонился вперёд и посмотрел на единственного человека, который ещё не представился.

Он в это время уже стягивал перчатку, а я, прежде чем он её протянет кому-либо из ребят, охладила её.

— Кэллахан де Эльджео Лоренделл. Но зовите Кзар, - уперевшись локтем об стол, он держал ладонь навесу продолжительное время, пока Орвин всё же не решился протянуть свою.

— Мы думали вы погибли вместе с матерью в горах... Об этом трубили во всех газетах.

— Только мать. И её целенаправленно убили, - спокойно ответил Кзар.

— Так это вы были на фото рядом с Луной? - спросила Ирэн, когда Кзар пожал и её руку.

— Каком фото? - переспросила я.

— Из газеты. О вас говорили чуть ли не целую неделю, - ответил Орвин.

Я посмотрела на Кзара, он отрицательно качнул головой, видимо пока мы добирались домой, пропустили всю шумиху о нашем подвиге.

— Погодите... - Ирэн снова заглянула в свою громоздкую сумку, которую я запомнила ещё со времён учёбы. Выудив большую тетрадь с твердой обложкой, она пролистнула несколько страниц, из-за чего повыпадали другие листки, и протянул нам вырезанный из газеты фрагмент. — Вот.

Как она и сказала, в статье было прикреплено фото, на нём были я и сам Кзар. На нём он придерживал меня за талию, ведь тогда я с трудом находила силы чтобы быть в сознании. До сих пор помню, как он постоянно поглядывал на меня, проверяя не отключаюсь ли я.

— Так вот что это за вспышка тогда была, - проговорила я себе под нос и заулыбалась, впервые увидев, как мы выглядим с Кзаром со стороны. И правда, как парочка.

«Может и тебе не рисковать и дождаться своего муженька?»

— Да эти двое отбитые на всю голову. Они чтобы время не терять, напролом пошли через лес, кишащий монстрами s-ранга и не успели как следует оправиться, как отправились на другой бой.

— Зейд, ешь, - заткнула я его, возвращая вырезку Ирэн. — Всё было не настолько страшно.

— Не верьте ей, - буркнул Зейд с едой во рту.

Проигнорировав друга, я отпила из стакана вино и принялась за пищу, как и все остальные. И только когда Кзар подлил мне во второй раз алкоголь, я заметила на себе удивлённые взгляды Ирэн и Орвина. Точно, они ведь никогда не видели чтобы я выпивала. Но ничего, мы успеем всё наверстать.

Так шло время, стакан за стаканом и вот мы все шумные и пьяные, смеёмся с того, кто как готовился к этой встрече. Разумеется за исключением Кзара, он даже под алкоголем особо не распускался. Когда в центре комнаты стали собираться люди, я потащила в топлу за собой Ирэн, где мы протанцевали то отдышки и дикой сухости во рту.

— Так он живой или нет? - непонимающе нахмурился Орвин, подсев к Зейду.

— Я же сказал, наполовину! Он помер дохренища лет тому назад, но его душу вернули в этот мир.

— А-а... Понял. И не стрёмно с ним жить?

— Стрёмно представлять, что однажды он может навсегда исчезнуть. Говард крутой мужик. Ты ему точно понравился бы.

Когда мы с Ирэн сели за стол, Кзар что-то методично переписывал себе в тетрадь, сверялся с какими-то другими бумажками и понемногу отпивал из стакана.

— До сих пор поверить не могу, что мы снова вместе, - пьяно промямлила Ирэн. — Мне тебя не хватало.

— А как же Мэри?

Подруга махнула рукой и потянулась за вином.

— Она нашла друзей поинтереснее. Даже Орвина смогла заменить и вроде бы как удачно. Та и пожалуйста. Я всегда знала, что она с нами была только из собственной выгоды.

— Надо же... Я и не замечала в ней этого.

— И хорошо, - отпивая, она посмотрела на голдевших Орвина и Зейда. — Гляди, как спелись. Будто знакомы сто лет.

— Боюсь представить что будет, когда они с Говардом встретятся, - хмыкнула я и упёрлась взглядом в Кзара. Серьёзен и сконцентрирован, словно вокруг не происходил бедлам, а у него под ухом не сидели две гиены, ржущие с любой чепухи. — Красивый...

— Кто? - Ирэн посмотрела на меня из под прикрытых век, а я, сказав, что ей послышалось, продолжила молча наблюдать за Кзаром.

К моменту, когда мы стали собираться, Ирэн уже видела четвёртый сон, Орвин с трудом связывал два слова, а ещё хуже стоял на ногах. Зейд обошёлся лёгкой икотой и кратковременной памятью, меня же всем телом и душой тянуло последовать за подругой в глубокий и нежный сон. Самым трезвым, как неудивительно, оказался Кзар. Когда мы по обе стороны взяли Орвина, Зейд пытался донести Ирэн, чтобы она залезла ему на спину.

— Давай, спящая красавица, карабкайся, - подначивал он, за что получил от неё хороший такой пинок. — Эй! Я же помочь пытаюсь.

— Уважительнее к дамам нужно быть, - несвяно пробурчала та.

С горем пополам, мы выбрались на холодную улицу, на которой алкоголь сильнее ударил по нам, кажется даже и по Кзару. Но к счастью оказалось, что ребята заселились в той же гостинице, что и мы, поэтому идти далеко не пришлось. Заведя Орвина и Ирэн в номер и разложив по своим кроватям, мы трое проложили маршрут в свои комнаты.

— Тридцать вторая, Зейд. Запомнил? - повторила я.

— Да-да. Тридцать вторая, - кивнул он, крутя в руках ключ. — Тридцать вторая... Тридцать... Эм... шестая?

— Вторая.

— А. Да-да, точно. Тридцать вторая, - и ушёл в сторону сороковых номеров.

— В другую сторону, идиот, - раздражённо подсказал Кзар, борясь с замком моего номера.

— Верно. Мне налево. Ой, направо... Тридцать два. Тридцать два, - проговаривал он, проходя мимо нас и в конце концов найдя свой номер. И что удивительно, копался с замком он гораздо меньше, нежели мы.

Я наклонилась, посмотрев на опущенное лицо Кзара и попыталась прочитать по глазам его состояние.

— Вот те на, - протянула я с улыбкой.

— Что?

— Ты пьян.

— Ты тоже.

— Что я пьяна не удивительно. А вот что ты — очень даже.

Хмыкнув, он качнул головой, и всё же открыл дверь, впустив меня внутрь и включив маленькую лампу на столике. Упираясь об стенку рукой, я стянула обувь и забросила кейп на напольную вешалку, что сделал и Кзар.

— Снова хочешь убедиться, что я дойду до кровати? - подшутила я, ковыляя в спальню.

— Я как следует это проконтролирую, - ответил он, расстёгивая пуговицы на плотной тёплой жилетке, пока я боролась с тонким ремнём на своём жакете.

Прежде чем скинуть верхнюю одежду я задёрнула шторы.

— Хорошо посидели. Я совсем не так представляла себе этот день, - бросив чёрный жакет на стул, я взглянула на Кзара, чуть пошатывающегося в середине комнаты и перешедшего на пугоцы рубашки. — В этом номере две комнаты?

— Нет, - отрицательно качнул он головой, а я заметила во тьме в кресле силуэт Крума.

— Где-то есть ещё кровать? - со второго раза я расстегнула пуговицу на брюках и с трудом стянула их.

— Даже дивана нет, - Кзар сбросил с себя рубашку, полностью огалив свой торс и подошёл ко мне, подобрав брюки с пола и закинув их на стул к жакету. — Но если теперь ты так хочешь спать одна, я могу потесниться с Крумом, - он стянул с моих волос резинку, распутав пучок и вернув натуральный цвет волос, а мне, стоя перед ним в одной лишь майке и трусах, не хотелось даже прикрыться.

— Не говори это так, будто для тебя это было бы сущим пустяком.

Кзар ухмыльнулся, натянув на руку мою резинку.

— Подловила, - он шагнул ко мне ещё ближе, поддел пальцем подбородок и наклонился, но я отстранилась, коснувшись его второй руки, чтобы снять перчатки.

— Снимай их, когда ты со мной.

Со второй перчаткой он справился самостоятельно, после чего сжал моё лицо и подняв его, крепко поцеловал в губы.

Кзар тяжело выдохнул, пропустив пальцы сквозь мои волосы:

— Я думал об этом всю неделю.

Когда он сменил угол, я прикрыла веки и сделала короткий шаг назад, из-за того что она напирал. Так продолжалось до тех пор, пока мы не легли в кровать.

— Кзар, - шепнула я, упираясь ладонью в его грудь.

— Подожди. Не засыпай... Не засыпай так быстро, - он покрыл дорожкой поцелуев моё лицо и шею, прежде чем отстраниться и проверить не уснула ли я, но увидев, как я посмеиваюсь, вопросительно изогнул бровь: — Что? Тебе смешно? Мне вот совершенно не было ни тогда, ни сейчас.

Подцепив указательным пальцем толстую серебряную цепочку, на которой когда-то висел перстень без камня, я ответила:

— Прости. Я тогда перебрала, сама не понимаю, как так легко отключилась. Но сейчас... - я заглянула ему в глаза, — я хотела сказать, что тоже скучала по тебе... - внешней стороной пальцев я нежно провела по его скуле и завела к затылку мешающую прядь волос. — Больше этого не повторится, Кзар. Я не буду ничего от тебя скрывать и уж тем-более отдаляться, - с этими словами я подтянула его к себе, а он и не сопротивлялся.

Обняв меня одной рукой, другой он накрыл нас одеялом и так мы провалились в крепкий, пусть и пьяный, сон.

Глава 32

Когда я проснулась, Кзар всё ещё был рядом. Он лежал на животе, отвернувшись лицом к окну, и на рассвете его спина казалась целым миром — мощным, рельефным, залитым мягким утренним светом. Мой взгляд скользнул по линиям мышц и остановился на длинном, приметном шраме, молчаливом свидетельстве битв, которые он прошёл. Я не удержалась и осторожно протянула руку, коснувшись его тёплой кожи. Кончики пальцев скользили по шраму, запоминая каждый изгиб, пока он не повернул ко мне голову.

Его взгляд был сонным, затуманенным, но в нём светилась тихая нежность. Не говоря ни слова, он перевернулся на спину и под одеялом притянул меня к себе за талию, крепко и уверенно. Я не сопротивлялась, мне и самой не хотелось никуда уходить, особенно сейчас, когда Крум умудрился распахнуть форточку и отправиться на свою утреннюю охоту.

Я пристроилась головой на его груди, нашла его руку и стала водить большим пальцем по тыльной стороне ладони, медленно, нежно, в такт его дыханию. Оно было глубоким и спокойным, а стук сердца под щекой убаюкивал, как далёкий, размеренный марш.

— Впервые за долгое время я не хочу домой, - промурлыкал он спросоння низким голосом, слегка приподнимая руку.

Наши ладони встретились. Лучи солнца, пробиваясь сквозь занавески, мягко освещали наши пальцы, очерчивая их тёплым розоватым сиянием.

— Почему? - спросила я тихо, уже почти зная ответ

Мы лениво переплели пальцы, и в этом простом движении было столько тепла, столько доверия, ни суеты, ни тревоги, только тихое, уютное равновесие.

— Потому что снова буду просыпаться один, - ответил он тихо и поднёс нашу сплетённую ладонь к губам. Его поцелуй был лёгким, но таким тёплым, что по коже пробежали мурашки.

— Что ж, - улыбнулась я, глядя на наши соединённые руки. — Тогда, может, подумаю о переезде. Правда, путь неблизкий, понадобятся надёжные грузчики и выносливые кони.

Он тихо хмыкнул, и уголки его губ дрогнули. Затем он снова закрыл глаза, но мою руку не отпустил, будто даже во сне хотел сохранить эту связь.

Ближе к десяти утра у нас в номере уже был Зейд и заходили Ирэн с Орвином. В местную таверну я отправила ледяного духа Попо, на которую пусть и пялились жители, особенно продавец, но так или иначе принял заказ.

— Нет, Зейд. Повторяю, нет у них твоей булочки с абрикосом, - вздохнула я, расчёсывая волосы у круглого треснутого зеркала.

— А ты спрашивала? - Зейд прикрыл дверь за ребятами и подхватил за локоть Ирэн, потому что та вдруг запнулась. Удивительно что не Орвин. — Осторожнее.

— Спасибо... Родной цвет тебе гораздо больше идёт, - заметила она, поправляя приталенную бархатную рубашку. — Такой благородный жемчужный оттенок.

— Я же говорила! - с усмешкой сказала я и затянула тонкий ремень на чёрном с запахом жакете. — Крум, куда ты опять спрятал мою резинку?

— Никуда, - гаркнул тот, отвернувшись.

Орвин поражённо указал на ворона, так и спрашивая не послышалось ли ему, что тот только что говорил.

— Орвин, Ирэн, присаживайтесь, скоро Попо принесёт завтрак.

Они оставили свои польта на вешалке и поставили сумки на пол.

— Попо? - переспросил Орвин, не спуская глаз с Крума. — Её вчера не было с нами.

— Потому что она дух, - уточнил Зейд, отодвигая для Ирэн стул.

— Как Говард?

— Нет. Это... В общем, когда она придёт, ты сам всё поймёшь. Где кстати Кзар?

— На рынке. Здесь продаётся хорошее железо и всякие запчасти для оружия, - я осмотрела комод, затем стол и заглянула под кровать.

— А ты, жопа пернатая, почему не с хозяином?

— Там холодно, идиот, - огрызнулся Крум в манере Кзара.

Оскорблённо цокнув, Зейд сел за стол к ребятам.

— Тогда, мы расскажем вам ещё один момент, когда Кзар вернётся, - тихо обмолвилась Ирэн.

— Он уже поднимается. К тому же... вместе с Попо.

— Как ты это узнала? - обернулся на меня Орвин.

Продолжая ходить по комнате в поиске резинки, я объяснила:

— Помните наш первый совместный экзамен? Как я проложила нам короткий маршрут.

— Да, ты тогда что-то говорила про кристаллы, - кивнула Ирэн, припоминая тот день.

— Именно. Они не какие-то особенные, просто очень крошечные, я распространяю их на нужное расстояние и благодаря ним могу визуализировать в своей голове окружение, - не оглядываясь в коридор, я щелкнула пальцами и дверь открыл Кзар. За ним зашла Попо, держа в руке пакет с едой.

Орвин и Ирэн подскочили с мест, когда увидели парня, тот поставив тяжелую сумку у стены, поздоровался с ними, подняв ладонь в перчатке.

— Ирэн, Орвин! Привет, - радосто воскликнула Попо, обходя Кзара, от чего у ребят округлились глаза. — Я Попо.

Зейд, поблагодарив, забрал у духа сумку и стал её разбирать, а та сразу же испарилась, не позволив как следует ребят её рассмотреть.

— Садитесь, чего вы стоите, - сказал Зейд, запустив череду вопросов от Орвина.

Я же в это время, отряхнув пыль с колен, подошла к сумке, которую притащил Кзар.

— Смотрю, хороший улов.

— Да, есть тебе с чем развлечься, - кивнул он, сбрасывая пальто, но прежде вынув из внутреннего кармана дневник и газету. — А, точно... Держи, - он стянул с руки мою резинку и вернул мне.

— Так вот где она была. А я её обыскалась.

— Говорил же. Не прятал! - обижено отозвался Крум, раскачивая люстру.

— Прости-прости, - посмеялась я, завязывая волосы в хвост и поймав на себе взгляд Ирэн. Судя по выражению, она заметила что резинка была у Кзара. Даже не представляю какая у неё будет реакция, когда она узнает в каких мы с ним отношениях.

Сев за стол, мы принялись за завтрак. Кзар раскрыл газеты, всецело погрузившись в свою маленькую рутину, Крум прыгал у меня под рукой, ожидая своей еды, Зейд же собирал бутерброд чуть ли не со всем, что было на столе.

— Так что вы хотели рассказать? - напомнила я, нарезая надольки яблоко и передав их ворону.

— Не то чтобы это что-то очень важное... - нерешительно начала Ирэн, поглядывая на Кзара, явно больше всег опереживая за его мнение.

— Есть ещё один человек, который знает твою правду, Луна, - объявил Орвин, на что мы трое, я, Зейд и Кзар, подняли на них глаза. — Ты его знаешь.

— Но важнее то, что он очень помог нам. Если бы не его связи, неше послание не напечатали бы за пределами Лоренделла.

Я задумалась на секунду, прикидывая кто бы это мог быть, и ответ не заставил себя долго ждать, потому что я знала лишь одного человека из Лоренделла, помимо Ирэн и Орвина, что относился ко мне, как к родному человеку.

— Мистер Фэллон. Надо же, - уголки губ дрогнули в улыбке. Что ж, если бы я не вспомнила что в моём детстве наши семьи дружили, то была бы сильно поражена, а сейчас...

«Я предал своего друга, позволил жене умереть...»

Предал друга? Моего отца? Как? Под предательством он имеет ввиду что не смог никак повлиять на приказ об изгнании мирвинилов? Или была другая причина?

— Он остался там, да?

Орвин кивнул:

— Велел не возвращаться без хороших новостей.

Ирэн, жуя салат, хихикнула и подтвердила:

— Мол домой не впустит и вообще все вещи сожжёт.

— В его духе, - я ковырнула кашу и снова задумалась.

«...предал друга...»

Мистер Феллон отрешился от нас? Не защитил, когда мог?... Он ведь до работы в баре служил. Он был таким же квалифицированным солдатом, как и Орвин. Неужели он был среди тех солдат, что выводили нас из Лоренделла?

«...предал...»

Теперь ясно почему мистер Фэллон не хотел говорить с Орвином о своём уходе и почему был против его желания быть солдатом.

В долгом трапезном молчании вдруг появился бархатистый довольный смех Кзара. По его оскалу, я сразу поняла, что он нашёл для нас новое дело.

— Стоило мне залечь на дно, как эти сукины дети поверили, что я сдался... Какие молодцы, ещё и подсказали с округом. И даты написали! Вот ведь безмозглые создания, - приговаривал он себе под нос, а сложив газету, посмотрел на Орвина с Ирэн. — Как добрались до сюда?

— На своих конях.

— Отлично, — он гловато ухмыльнулся, переведя взгялуна меня. — Локвуд, со дня на день ты в третий раз станешь служащей Великой империи Лоренделл.

Энгельс. Этому королевству вскоре предстояло пережить второй удар, и причина была до смешного предсказуемой: для переговоров о продлении договора на поставку металла для оружия они выбрали один из своих же городов, а не столицу. Почему? Потому что в случае нападения Кзара ущерб был бы локальным, а не катастрофическим для самого сердца державы. Забавно. Они сознательно шли на сделку с Лоренделлом, прекрасно понимая, на какой риск обрекают окраинные территории. Цена вопроса? Деньги. Целый город и его жители были для них разменной монетой.

— Не слишком ли… примитивно? — Зейд скептически приподнял бровь, выслушав идею Кзара об отвлекающем представлении с ним, Ирэн и Орвином в главных ролях прямо посреди улицы.

— Если хочешь экстравагантности, можешь снять штаны и устроить танцы с голым задом, — отрезал Кзар, даже не глядя, и продолжил скручивать в плотную трубку поддельные документы. В них утверждалось, что Лоренделл намеренно поставляет некачественную руду, из-за чего оружие Энгельса выходит бракованным. Эти бумаги должны были подкинуть делегации и посеять семена сомнения, разрушив хрупкое доверие между сторонами.

— А знаешь, это идея, — с игривой задумчивостью протянул Зейд, заглядывая за спину к Орвину, который тут же отпрянул, инстинктивно прикрыв тыл.

Ирэн в это время нервно перекатывала в ладонях два шприца со снотворным, её взгляд то и дело метался в щель между стенами узкой подворотни.

— Серьёзно, а что мы будем делать с ними после? — спросила она, кивая на шприцы. — Когда они рухнут?

— Цель — не усыпить, а дезориентировать, — пояснила я, заряжая пистолет. — Главное, чтобы, когда начнётся суматоха, они не смогли мгновенно среагировать.

Затолкнув оружие в кобуру, я встретилась взглядом с Кзаром. Он уже сбрасывал с плеч длинное пальто, оставаясь в тёмной рубашке. Я последовала его примеру, отстёгивая кейп. План был прост: вывести из строя пару солдат внутри, быстро облачиться в их форму, а Кзар наложит иллюзию, чтобы мы выглядели как они.

— Уф… — я выдохнула, ощущая, как холодный воздух впивается в кожу, покрывая её мурашками.

Кзар снял перчатку и приложил тёплую ладонь к моей шее. Приятное тепло тут же разлилось по телу, отгоняя дрожь. В это время я коснулась пальцами стены и кристаллы, что я растянула по всему зданию, стали в моём сознании выстраивать схему.

— У главного входа на первом этаже один, ещё двое у лестницы и чёрного хода… — проговорила я, хмурясь, чтобы лучше сосредоточиться. — На втором — трое. Сама переговорная… на третьем. Четвёртый этаж и крыша охраняются… Пять. Нет, восемь человек.

Слева раздался негромкий присвист. Это был Орвин.

— Многовато для вас двоих. Может…

Кзар бросил на него резкий, холодный взгляд.

— Либо делаешь, как сказано, либо стоишь тихо и не мешаешь.

Орвин сжал губы и отвёл взгляд на улицу. Зейд одобрительно хлопнул его по плечу и начал что-то быстро обсуждать с Ирэн, придумывая детали их «представления».

— А что насчёт твоих духов? — предложил Кзар, возвращаясь к плану.

Я задумалась, мысленно расставляя ледяных помощников. Но их появление наверняка не останется незамеченным, кто-то успеет подать сигнал до того, как мы обезвредим всех.

— Идея хорошая, но… Нужно отвлечь всех одновременно. Или… Глаза! — я почти выкрикнула шёпотом и повернулась к Кзару. Он кивнул, но по его лицу было видно мысль он не уловил. — Я слегка царапну им роговицу микроскопическими кристаллами. Не больно, но достаточно, чтобы они рефлекторно зажмурились. В этот момент…

— Действуй, — коротко согласился он, не дав договорить, и взмахом руки дал знак остальным начинать.

Когда они ушли, тишина сгустилась, как смола.

— Но, Кзар, я всё равно не понимаю, зачем мы отправили их отвлекать патрульных? Их клоунада ничего не изменит.

— Потехи ради, — коротко хмыкнул он, проверяя клинки. — Да и без дела им нечего стоять.

— Кзар, — укоризненно прошептала я.

Он лишь беззаботно пожал плечами.

— Повезло, что Зейд этого не слышал.

Я закрыла глаза, стиснула пальцы и сконцентрировала крошечные кристаллы прямо у глазных яблок каждого охранника и резко сжала их. В единый миг люди вздрогнули, зажмурившись от внезапной резкой боли. Этого мгновения хватило. Духи, материализовавшиеся из ледяного воздуха, обрушили на них удары — твёрдые, беззвучные, точные. Тела грузно оседали на пол один за другим.

— Готово.

Мы поднялись по водосточной трубе к верхнему окну, выбили стекло и втянулись внутрь. Коридор был погружён в полумрак. Справа уходила вверх лестница, покрытая грязным, затоптанным ковром.

— Прямо над нами у лестницы стоит солдат, - прошептала я Кзару. — Сильно не шуми.

Слева тянулся ряд одинаковых тёмных дверей. Одна из них была приоткрыта. И что важнее — за ней была пустота. Мои кристаллы не могли проникнуть внутрь, будто там зияла дыра в самой реальности или стояла глухая магическая стена.

Пока Кзар оттаскивал в тень двух оглушённых солдат, чтобы стащить с них форму, я подошла к щели. Тишину нарушал лишь шорох его движений и монотонный, назойливый стук старых часов где-то в глубине.

Тук. Тук. Тук.

Сердце забилось чаще, настойчиво, тревожно. Рука сама толкнула тяжёлую дверь. И я сразу же пожалела об этом.

— Попался!

Грубые, сильные пальцы впились в моё запястье и рванули внутрь. Мир погас. Исчезла кристальная сеть, связывавшая меня со зданием, растворились силуэты людей. Ничего. Пустота и тишина. Моя магия была вырвана с корнем. Но это был не самый страшный удар. Холодное, круглое дуло упёрлось прямо в центр лба, с такой силой, что казалось вот-вот и оно пройдёт насквозь.

— Ты не... - начал человек, поняв, что я была не тем, кого он ожидал поймать.

Свет из коридора упал на фигуру в центре комнаты. Капитан Де Франко. За полгода он не изменился ни на йоту. Те же свинячьи глазки, грубое одутловатое лицо, массивное тело, от которого веяло потом, табаком и жестокостью. Он вглядывался в мои черты, и медленное, гадкое понимание поползло по его лицу.

— Так ты ещё жива, - его глаза за миг оживились. В них вспыхнул тот же знакомый, скучающий азарт охотника, что был и тогда, когда он загонял меня в угол душного кабинета.

— Локвуд! — Кзар возник в дверном проёме, но замер, увидев картину. В его глазах, обычно таких тёмных и нечитаемых, бушевала молчаливая буря — расчёт траекторий, оценка риска, ярость. И страх. Чистый, первобытный страх не успеть. Который никогда прежде в нём не видела.

Успокойся.

Де Франко с силой вдавил ствол в мою кожу, заставив голову откинуться назад, а другой рукой грубо обхватил шею, сжимая так, что в висках застучало. Только потом он медленно перевёл взгляд на Кзара.

— Так вот как ты выглядишь. Прячешься за чужими лицами, как последняя трусливая мразь, — он хохотнул, и это хрюканье, знакомое до тошноты, запустило в памяти кадры прошлого. Затем он снова повернулся ко мне. — А мне те ублюдки клялись, что перерезали тебе горло и вышвырнули в море. Лжецы.

— Они… даже догнать меня не смогли, — прошипела я сквозь стиснутые зубы, наплевав на то, что в его руках сейчас моя жизнь. Особенно когда я увидела знакомый перстень на его пальце — прямой знак того, что он был причастен к убийству моих родных.

Он постучал дулом по лбу, грубо, больно и снова придавил, теперь уже с такой силой, что в глазах заискрилось.

— Замолчи. Или ты уже забыла чему я тебя учил? - уголок его влажного рта пополз вверх, не в улыбку, а в ту самую привычную, брезгливую усмешку, которой он встречал все мои прошлые неудачи.

— Отпусти её, — голос Кзара прозвучал низко и опасно. Он сделал шаг вперёд.

— Стой! — моя собственная рука взметнулась, останавливая его. Но Де Франко уже рванул меня к себе, его пальцы впились в горло.

— Ни с места, отродье! — он прохрипел прямо в лицо, и дыхание его пахло гнилью. — Ничего удивительного, что ты с ним спелась, Полоумная. Святой отец Де Фредерик всегда говорил: вы — грязь, и будете жаться к себе подобным.

Я не смогла сдержать кривую, растянутую улыбку. И какое же наслаждение видеть, как на лице этого напыщенного индюка на миг мелькнула растерянность.

— Кзар, уходи.

Де Франко в очередной раз фыркнул:

— Нет. Он никуда не…

— А что? Думаете, чтобы прикончить меня, вам понадобится много времени? — перебила я, всё шире растягивая губы. Улыбка была ледяной и безжалостной. — Капитан, вы такого высокого обо мне мнения!

— Луна, что ты задумала?..

— Уходи. Не жди меня, — повторила я твёрже, поворачиваясь к Кзару насколько позволяла железная хватка на шее. Пальцы моей свободной руки уже скользнули в карман, нащупывая холодный, обтекаемый металл спроектированной мной бомбы. Холодный, обтекаемый металл. Спроектированная мной бомба. «Гремучая игрушка», как насмешливо называл её Зейд. Внутри неё лежал осколок того самого кристалла, от которого он тогда так отговаривал. Ирония была горькой и совершенной. В пульсации в висках вдруг отозвался тот самый монотонный стук часов из коридора.

Тук. Тук. Тук.

Он в точности повторял метроном из моей комнаты, когда я работала у мистера Фэллона. А тот, отзывался в стуке протекающей крыши палатки.

Тук. Тук. Тук.

Чувство, будто все мои действия, выборы и слова, вели именно к этому дню.

— Я должна покончить с этим сама.