Могильник

Пролог.

Каждый из нас однажды собирался начать жизнь с чистого листа. Кто-то планировал с понедельника заняться бегом по утрам, кто-то намеревался взяться за учебу или наладить отношения с тем, кто важен, а кто-то просто-напросто хотел перестать быть мудаком, просирающим жизнь. Наверное, каждый из вас узнает себя в этих людях. Все мы делали попытки исправиться, изменить мир и сделать его лучше. Но как часто нам удавалось дойти до желаемого? И всегда ли удавалось получить тот результат, который хотелось бы получить?

Рэйчел и Долорес тоже хотели все изменить. Они полагали, что переезд в другой город оставит прошлое позади и изменит их жизнь к лучшему. Ведь нужно же с чего-то начинать, правильно? Для кого-то понедельник — повод открыть новую страницу в тетради жизни, забыв, что старые все же остаются внутри, а для кого-то день недели ничего не решает в отличие от иной обстановки, людей, жилья. Как же наивны эти люди. Не догадываются, что новая жизнь, коей они хотят добиться, может быть намного хуже прежней. Перемены не всегда ведут к лучшему. И сестры в этом убедились, однако, увы, поздно.

Выглядывая из окна машины, Рэйчел вытянула руку и ощутила влагу на ладони, затем почувствовала, как ветер приятно ударил ее по щекам. Пахло свежестью. Шел мелкий дождь, делающий атмосферу еще более серой: небо заволокли свинцовые облака. Ощущалась сырость, и этот запах приходился по душе Долорес, которая молча наблюдала за старшей сестрой и держала на коленях раскрытую книгу. Ее бледное лицо выражало тревогу, и пухлые губы, что кровоточили от нервных покусов, слегка подрагивали.

— Нам еще долго ехать? — она задала вопрос бородатому мужчине, лицо которого выражало усталость и даже некоторую апатию.

— Скоро приедем, дорогая, — тут же ответил он, поглядывая на переднее зеркало.

— Тебе плохо? Мне остановиться?

Обеспокоенно взглянув на Долорес, Рэйчел по привычке прикусила вишневого цвета губу и вопросительно подняла бровь. Она не понимала, что именно беспокоило Долорес. То ли погода так влияла, то ли у девушки возникали какие-то тревожные мысли, часто посещающие ее голову.

— Нет, не нужно, пап, — ответила Долорес и напряженно вздохнула, посмотрев в ответ на Рэйчел. Она старалась не глядеть в окно позади нее, потому что боялась.

— Тебя тошнит? — Рэйчел окинула девушку взглядом — Долорес вся тряслась.

— Нет, Рэй, — сказала она и затем пододвинулась, продолжая шепотом: — Мне не нравится это место. Я не знаю, что именно тут не так, но… Я чувствую.

— Успокойся, Лора. Обычный город. Да, о нем мало кто хорошего наслышан, но это ничего не значит, — Рэйчел старалась не давить на сестру, но такой настрой ей явно не нравился. Что за домыслы? Верить мифам и легендам — глупо. Неужели Долорес думает, что это все правда? — То, что ты прочла, — выдумки. Не более. Постарайся больше не заглядывать в такие статьи, прошу.

— Извини, — ответив, Долорес взглянула на сестру, как две капли воды похожую на нее, но в тоже время такую другую.

Рэйчел была очаровательной и прекрасно об этом знала. В отличие от Лоры, девушка часто использовала макияж: рисовала аккуратные стрелки, красила губы яркой помадой или увлажняла блеском. Волосы почти всегда держала распущенными, а бывало, как сейчас, накручивала локоны, разбавляя свои каштановые пряди искусственными — цветными, подбирая те под наряд. Взгляд карих глаз был уверенным и ясным, но не терял присущую Рэй теплоту. Было и еще кое-что, отличающее Рэйчел от Лоры: небольшая татуировка на левом запястье, сделанная в прошлом году. Импульсивный порыв Рэйчел, ставший частью ее самой. «Vive ut vivas» — гласила надпись, служащая свидетельством того, что Рэй не должна сдаваться и даже в сложные времена жить просто ради самого слова «жизнь».

А вот Долорес была полной противоположностью: слово «косметика» ей вовсе незнакомо, волосы чуть ли не всегда были заплетены, низкая самооценка являлась ее лучшим другом. Такая неприметная, не любящая внимания. Если Рэйчел предпочитала все яркое, то Долорес старалась избегать броских оттенков: все вещи из ее гардероба были либо серого, либо черного цвета. Даже окружение у них разительно отличалось: Долорес почти всегда была одиночкой, а если и общалась с кем-то, то только с теми, кто предпочитал иметь в своем кругу таких же неприметных людей, как она сама. Долорес было спокойнее от того, что эти самые люди не любили риск и желали размеренной жизни. Тревога, что часто затуманивала разум, мешала ей быть такой, как все, ограждала её от общества и делала из неё «серую мышь», как девушку называли в бывшей школе. Она не хотела иметь такую репутацию, но ничего не могла с собой поделать. Проходя терапию с психотерапевтом, та надеялась на лучшее.

Рэйчел прикусила губу и развернулась к окну, продолжая рассматривать проплывающие мимо дома. Они оставляли неизгладимое впечатление, особенно на творческих людей: загадочная атмосфера притягивала. Рэйчел хотелось изобразить эти старые здания на холсте или бумаге, придумать новую жизнь их жителям. Неудивительно, что городу приписывали множество мрачных историй, начиная с трагедий и заканчивая ужасами. Оказавшись в этом месте, ты начинаешь сам верить в их правдивость. Кто-то говорил, что город скрывает страшную тайну, связанную с сожженной в каком-то веке ведьмой, а кто-то уверял, мол, не существовало никакой ведьмы, — сам город изначально был таким: призраком, тянущим к себе нечистую силу.

Долорес, что все это время сидела, уткнувшись в книгу, боролась с внутренним страхом, связанным с верой в паранормальное. Читая те статьи, она напрочь отказывалась переезжать в это место. Сейчас тревожность не позволяла ей поднять голову и посмотреть в окно машины. Страх сковывал. Ей казалось, будто некое черное существо, поначалу кажущееся безобидным, поджидало её, собираясь внезапно напасть из-под угла. Эти мысли казались таким бредом, но для Долорес они имели место быть. И как же она себя ненавидела за трусость. Ненавидела за то, что позволяла разуму делать из неё зашуганную девушку, которая боялась того, чего нет. Того, что выдумывал её мозг.

Глядя на сестру, в Долорес почему-то просыпалась смелость. Разве она не может быть такой же? Рэйчел явно везло больше, чем ей. Её репутация, харизма, умение исправить ситуацию и некий пофигизм делали Рэй кумиром в глазах сестры. Но Лора не хотела признаваться себе в этом. Всячески соперничала с Рэйчел, хоть та и не догадывалась. Зависть застилала глаза, покрывала душу черной корой. Она гнила изнутри, мечтая быть лучше собственной сестры, не зная, что та лишь желает ей лучшего. Особенно после смерти матери.

И сейчас, когда в очередной раз Долорес посчитала себя слабой и сравнила себя с сестрой, она сильно сжала кулаки, глядя на разбитые колени (из-за своей неуклюжести та упала с велосипеда перед всем классом, засветив своими трусами). Она мысленно подготавливала себя к тому, что переступит свой страх и увидит то, что она представляла в своей голове. То самое жуткое существо, желающее протянуть свои тонкие, как голые ветки, руки. Медленно подняв голову и вцепившись руками в подол платья, она первый раз взглянула на город. Голые деревья, готовящиеся к царствованию зимы, пустующие улицы, наступающий на местность туман — все это заставило Долорес задрожать. От увиденной картины она почему-то почувствовала холод. Сердце билось с бешеной скоростью из-за риска. Долорес поняла, что никакого монстра, наблюдающего за ней, нет, и ей от этого стало легче. Она улыбнулась, осознав свою победу. Однако чуть позже, продолжая смотреть на вырисовывающую перед глазами картину, ей вновь стало не по себе. Вглядевшись, она заметила качающуюся на качелях девочку, одетую в белое платье. Улыбка на ее бледном лице, явно адресованная Долорес, показалась обеспокоенной девушке жуткой, какой-то неискренней.

Часть 1. Все могло бы быть хорошо.

— Последняя? — поинтересовался Роберт, устало вздохнув.

Таскать коробки — дело не самое легкое, а если до этого ты провел несколько часов за рулем, то чувствуешь себя и вовсе побитым. От Рэй, конечно, состояние отца не скрылось, от нее, казалось, вообще ничего невозможно было утаить. Девушка бросила короткий взгляд на мужчину и слабо улыбнулась:

— Иди отдохни. Мы с Лорой справимся, — заверила Рэйчел.

Лора кивнула, подтверждая ее слова, но уже в следующую секунду запнулась на лестнице, выронив коробку с вещами.

— Не ушиблась?! — Рэй вздрогнула от громкого звука и подскочила к близняшке. Она постоянно беспокоилась о Лоре, словно бы та была до того хрупкой, что любое неловкое движение способно было сломать ее, разбить на мелкие осколки.

— Ничего. Только вещи собирать придется, — младшая вздохнула и присела на корточки.

— Папа, иди и вздремни. Свои вещи мы разгребем. Если на остальное не хватит сил, то завтра, после школы, продолжим.

— Так точно, мэм! — улыбнулся мужчина и потрепал Рэйчел по волосам, проходя мимо. — Будьте осторожнее, не убейтесь.

Последние слова адресованы были скорее Лоре, чем Рэй, ведь она всегда попадала в неловкие ситуации. Еще в детстве Долорес постоянно калечилась: падала с качелей и велосипедов, запиналась о развязавшиеся шнурки, получала локтем Рэйчел по носу, когда те дурачились вместе. Старшая Уайт же была, в противовес сестре, осторожной. Будучи ребенком, Рэйчел думала, что любая маленькая неприятность обернется для нее вселенской катастрофой. Она остужала чай, никогда не проверяя его температуру языком, активному времяпровождению предпочитала игры более спокойные и безопасные (пускай исключения все же были), а если что-то все-таки случалось, бежала домой за аптечкой.

Роберт как сейчас помнит, как маленькая Рэйчел клеила на себя пластыри, мазалась зеленкой или просила родителей дать ей таблетку, когда на деле ничего страшного с ней не происходило.

Со временем эта особенность ушла, оставив после себя лишь забавные воспоминания, казавшиеся совсем призрачными и далекими.

— А у бабули был вкус, — отметила Рэйчел, покрутившись на месте. Она окинула пространство вокруг оценивающим взглядом, заостряя внимание на деталях.

— Лора ты глянь! — Рэйчел указала на старинные часы. — Тут полно антиквариата.

— Да, бабушка, похоже, любила все эти старинные штуки, — Лора поднялась на ноги и подошла к сестре.

Тревога не покинула ее и сейчас, когда все они были дома. Долорес не могла выкинуть из головы девочку, качающуюся на качелях и улыбающуюся ей. Не могла забыть монстра за окном машины. И уж точно ее голову не покидали мысли о всех тех странностях города, о которых Уайт прочла в сети. Но говорить об этом сейчас Лора не могла, ведь Рэйчел так радовалась.

Для Рэй переезд был не просто побегом от прошлого, но и возможностью снова стать нормальной. Последний год был жутким кошмаром, ведь Уайты все время находились под пристальным вниманием окружающих. И пускай Рэй обожала, когда ее замечают, но тогда все было иначе. Это были не привычные, дружелюбные, где-то даже восхищенные взгляды — скорее, сочувствующие. Взгляды, которые было тяжело выдержать и не расплакаться от беспомощности. Никто не понимал, что очередное упоминание о том, какое несчастье пережила семья Уайт, не помогает, а поблажки со стороны учителей и вовсе заставляли чувствовать себя дефектными. Рэйчел все это не нравилось, но она держалась. Ради Лоры, ради отца и ради мамы.

— И, надо сказать, она умело все сочетала. Многие просто тащат в дом все подряд, а здесь есть баланс. Уютно и элегантно… Жаль, что мы с бабушкой не были знакомы, — вздохнула Рэйчел и обхватила себя за плечи.

— Ты бы ей понравилась, — Лора улыбнулась и поймала ответную улыбку от Рэй. — Ладно, идем наверх. Папу ты прогнала, а нам еще все это разбирать, — девушка недовольно нахмурилась, и, подхватив коробку с вещами, поднялась первой.

Рэйчел еще раз осмотрела первый этаж и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. По телу пробежали мурашки, и она застыла на месте на пару мгновений. Рэй обернулась, но в комнате никого не было. Девушка вздохнула, сославшись на разыгравшееся воображение, и, обнаружив коробку со своим именем, взяла ее в руки и поплелась за Лорой.

— Твоя тревожность плохо сказывается на мне, — заявила старшая Уайт, остановившись перед дверью, ведущей в ее комнату.

Девушка поставила коробку рядом с ней и зашла в комнату напротив, где Лора уже разглядывала арочный витраж на окне. Ветви деревьев тянулись друг к другу и сходились вместе в самом верху. Желтые и красные листья украшали их. Витраж не занимал все окно, он был своего рода рамой, обрамляющей его.

— Красиво, — Рэйчел оценивающе осмотрела рисунок. — Интересно, в моей комнате тоже есть?

Сестры переглянулись и улыбнулись друг другу, после чего сразу направились в спальню Рэй, чтобы проверить догадку. Комната старшей Уайт была зеркальным отражением комнаты Долорес, и витраж на окне тоже присутствовал. Здесь ветви также тянулись и сходились вместе, но листья были зелеными. Кроме них были изображены василькового, синего и фиолетового оттенков цветы, напоминающие грозди винограда. Витраж на окне Рэйчел казался более живым и светлым, и Лора неосознанно сравнила сестру с ним. Если бы Рэйчел заселилась в комнату с осенним пейзажем, Долорес бы с уверенностью заявила: «Это совсем не в твоем вкусе».

— Мне нравится, — Рэй кивнула сама себе. — Знаешь, я боялась, что здесь будет отстойно, и мы будем проситься обратно, как только ступим на порог бабушкиного дома. Но пока все неплохо, да? — Она взглянула на Лору, ища в ее глазах поддержку.

— Могло быть хуже, — отозвалась младшая Уайт.

Она всеми силами старалась не выдать себя, пускай и была уверена, Рэйчел и так чувствует, что что-то не так. Она всегда чувствовала, но виду не подавала. Не хотела давить или напрягать, и Лора была благодарна за это.

Остаток вечера девушки провели за коробками. Рэйчел слушала музыку, увлеченно перебирая каждую вещь и частенько переговариваясь с сестрой. Долорес же постоянно отвлекалась, озадаченная уже не столько монстром, который, девушка была уверена, наблюдал за каждым ее действием где-то в темном углу, сколько первым днем в новой школе. Для Лоры это было испытанием, пройти которое она могла бы с помощью Рэйчел, да только не хотела. Нужно было справиться самой, не беспокоить сестру.

— Я могу поспать у тебя? — Лора появилась на дверях, когда Рэй расстилала постель.

— Конечно, — девушка тепло улыбнулась.

Сейчас, когда Рэйчел смыла макияж, вытащила цветные прядки из волос и надела свою забавную голубую пижаму с пингвиненком Пороро, сходство между ней и Долорес сильно бросилось в глаза. В такие моменты Лора вспоминала все те случаи, когда девушек путали между собой. Она вдруг захихикала.

— Что такое? У меня паста на лице, да? — Рэйчел бросилась к зеркалу, но на ее лице ничего не оказалось.

— Я просто вспомнила, как учитель Николсон на протяжении всей средней школы не мог научиться нас различать. И ты всегда вводила его в еще больше заблуждение. «Какая же из меня Рэйчел» или «Лора из меня так себе». Ты всегда так отвечала, — Лора села на кровать. — А потом он придумал эту систему с табличками. Как будто ярлыки для овец…

— Ничего более бредового в жизни не видела, — Рэйчел ярко улыбнулась. — Мы все равно постоянно менялись местами и представлялись именами друг друга, — она выключила свет и прыгнула в кровать, откатываясь к стене. — Пора спать. Добрых снов, Лора.

— Добрых, Рэй. — Младшая Уайт посильнее закуталась в одеяло, пытаясь укрыться от гнетущих мыслей, но уснуть не могла еще долго.

Рэйчел проснулась первой. Она всегда вставала раньше, чем отец и сестра, ведь дел по утрам у нее было больше.

Утро в Элк-Фолсе было мрачным, но одновременно с этим жутко вдохновляющим. Рэй с радостью бы устроилась на окне и зарисовала пустые улочки, объятые туманом. Тонкие, словно пальцы чудовища, ветви, тянущиеся к окнам домов, расположенных по обеим сторонам дороги. Восход солнца, которое не справлялось со столь поглощающей, темной атмосферой городка. Солнце казалось чужим, будто бы путником, случайно забредшим в заброшенную избушку где-то в лесу. Совершенно неуместным ярким пятном на черном полотне.

Рэйчел открыла окно и тут же почувствовала, как в комнату проскользнул легкий прохладный ветерок. Девушка взглянула на сопящую в постели сестру и улыбнулась. Лора спала спокойно.

Ночью Долорес разбудила Рэйчел, ерзая в кровати и что-то шепча себе под нос. Рэй не сразу поняла, что именно произошло, а когда отошла ото сна, осознала, что ее сестре снятся кошмары. Будить Лору девушке не хотелось, ведь она знала, ее сестра потом долго не сможет заснуть. А завтра их ждал важный день. Рэй пододвинулась ближе и обняла Долорес, закрыла глаза и успокаивающе гладила сестру по волосам, пока снова не заснула. Сейчас же все было хорошо: веки Лоры не подрагивали, а тело было расслаблено.

После утренних водных процедур Рэйчел спустилась на первый этаж и поежилась, ведь здесь оказалось прохладнее. Девушка прошла на кухню и заглянула в холодильник, но ничего кроме пакета молока и яиц не обнаружила. Неудивительно, ведь вчера они с отцом решили не закупаться в магазине, уставшие с дороги.

Когда омлет был готов, а чай заварен, Рэйчел разбудила отца, прыгнув к нему в кровать и чмокнув в щеку:

— Доброе утро! — почти пропела девушка.

Мокрые волосы коснулись лица Роберта, и тот мгновенно проснулся. Он выглядел бодрее, пускай ощущение усталости и не покинуло его окончательно. Мужчина сфокусировал взгляд на дочери и улыбнулся.

— Ты чертова садистка, Рэйчел. — Он сел на кровати и потер глаза, пытаясь прийти в себя после прерванного сна.

— Эй, я вообще-то приготовила завтрак! — старшая Уайт надулась и скрестила руки на груди.

— Ладно, заботливая садистка.

Рэй хихикнула и поднялась с кровати:

— Я пойду разбужу Лору, — и она упорхнула на второй этаж быстрее, чем Роберт успел что-либо ответить.

Лора наотрез отказывалась открывать глаза, но в конечном счете упертость Рэйчел оказалась сильнее, чем желание младшей остаться в постели. Позавтракав, Лора отправилась в ванную, а Рэйчел занялась макияжем и выбором одежды.

Девушка всегда уделяла много времени своему внешнему виду, ведь обязана была быть идеальной. Особенно сегодня. Остановившись на фиолетовой свободной футболке, джинсовой юбке и кожаной черной куртке, Рэйчел нарисовала стрелки и увлажнила губы блеском. Пара украшений и фиолетовые прядки в темных завитых волосах добавили живости и сбалансировали все детали образа между собой.

Наблюдая за махинациями сестры, Лора почувствовала себя чересчур тревожно. Не хотелось снова быть тенью Рэй, но по другому девушка не могла. Казалось, что у Рэйчел все получается само собой. Долорес же слишком боялась. Совсем не знала, что ей делать, и как это: правильно произвести впечатление. Она перебрала весь свой гардероб, но в конечном итоге, ничего нового в ее сегодняшнем образе не оказалось. Черное свободное платье и сиреневая кофта, в которой можно было спрятаться в случае чего, натянуть рукава на ладони и опустить голову пониже, чтобы стать совсем невидимой. Вообще-то, цвет Лоре не нравился, но когда они с сестрой стояли в магазине, старшая Уайт настояла, чтобы девушка взяла именно сиреневую, а не в привычную Лоре черную или серую.

— Оставь распущенными. Тебе очень идет, — Рэй облокотилась на дверной проем и слабо улыбнулась.

Лора покачала головой:

— Нет, лучше заплести, — произнесла она и потянулась к расческе.

Рэйчел лишь пожала плечами и вышла, оставив Лору наедине с собой.

Дорога до школы занимала минут десять, поэтому нужды в каком-либо транспорте не было. Роберт хотел было предложить подвести дочерей, но Рэй убедила его, что это вовсе не обязательно, и лучше потратить время на дела более важные: продолжить разбирать вещи или попытаться найти работу.

— Как думаешь, мы найдем тут друзей? — поинтересовалась Лора, когда до школы оставалось совсем ничего.

— Конечно. И друзей, и парней, и кого пожелаем, — отозвалась на ее слова сестра. Она протянула Лоре руку, и та схватилась за нее, как за спасательный круг.

Уверенность Рэйчел вызвала в младшей Уайт новую волну зависти, и девушке стало мерзко от самой себя, но она подавила эти чувства, лишь сильнее сжав ладонь сестры в своей. Долорес погрузилась в себя так сильно, что не заметила, как они с Рэй дошли до новой школы. Это было двухэтажное здание с большими колоннами у входа. На территории стоял памятник, посвященный основателю города, а слева от него находилось несколько столиков со скамейками, где расположились некоторые ученики. Это могло бы выглядеть красиво, если бы не серое небо и голые ветви деревьев, отпугивающих от себя.

— Выглядит не круто. — полушепотом произнесла Долорес, рассматривая территорию школы.

— Зато я уже вижу красавчика, — Рэй легонько толкнула Лору плечом и улыбнулась, словно лиса.

— Рэй!

— Да ты сама глянь, — она кивнула в сторону светловолосого парня.

Он стоял, опираясь на мотоцикл, полностью поглощенный какой-то книгой. И, стоит отдать Рэйчел должное, действительно был красив.

— Готова завести первое знакомство? — спросила старшая Уайт, потянув Лору за собой.

— Что? Не нужно, — Долорес затормозила, заставляя сестру нахмуриться.

— Почему нет? — Рэй отпустила руку Лоры и взглянула на нее со смесью недовольства и беспокойства.

— Просто… — Долорес поймала себя на мысли, что история повторяется. Она снова трусит, хотя, казалось бы, что страшного в простом знакомстве? Особенно, когда ты новенький.

— Идем, Лора, — взгляд Рэйчел изменился, теперь в нем не было недовольства, лишь сочувствие.

Лора кивнула, решив пустить все на самотек. У нее есть Рэйчел — она обаятельная и дружелюбная. Не может не понравиться, а значит все будет в полном порядке.

— Привет! — Рэйчел улыбнулась, остановившись прямо перед парнем и взглянув на книгу, которую он читал. — «Призрак оперы»? Я запомнила одну цитату оттуда: «Клятвы даются для того, чтобы ловить в капкан глупцов и ничтожеств». Меня зовут Рэйчел Уайт. Это моя сестра, Долорес, — она протянула руку, ловя на себе заинтересованный взгляд парня.

— Коди, — он убрал книгу на сидение мотоцикла и пожал руку Рэй. Скользнул взглядом по Долорес, тихо зажавшейся за спиной сестры и протянул руку ей тоже. — Новенькие? В этом месте это не то, чтобы частое явление. Сродни метеоритному дождю.

Рэйчел хихикнула:

— Наша бабушка тут жила. Мы перебрались в ее дом, — отозвалась она, наблюдая, как Лора неловко отвечает на рукопожатие.

— М-м-м, да. Я знал старушку Уайт. — Коди кивнул, рассматривая черты лица Рэйчел. — Вы, типа, близняшки? — он указал пальцем на нее, а затем на Лору, и еще раз внимательно рассмотрел обеих.

— Ага, — совершенно обыденно отозвалась Рэйчел, пока Лора продолжала хранить молчание.

Младшая Уайт вела войну с самой собой и чувствовала себя скверно. Ей было неловко, а легкость, с которой говорила сестра, казалась чересчур далекой. Долорес понимала, как глупо выглядит, сжимая подол своего платья и разглядывая землю под своими ногами, будто интереснее ничего нет, но пересилить себя не могла.

— Должно быть, круто иметь близняшку, — Коди, похоже, смирился с призрачной сестрой и полностью сфокусировался на Рэйчел.

— Я бы назвала это забавным, — Рэй улыбнулась, задержав на Лоре долгий взгляд.

Сестра его почувствовала и поняла, что Рэйчел ждет от нее каких-нибудь слов. Девушка шумно вздохнула.

— Несмотря на все сходства, мы все-таки довольно разные, — произнесла она, коротко взглянула на Коди и отвела взгляд, рассматривая ветки деревьев.

— Да, это заметно даже по первому впечатлению, — парень поправил волосы, вновь оперевшись на мотоцикл. — Так что, мне стать вашим гидом на сегодня?

— Я только за! — весело воскликнула Рэй, одарив Коди яркой улыбкой, на которую он просто не смог не ответить.

— Отлично, тогда идемте.

За одним из столиков расположилась симпатичная миниатюрная блондинка. Она курила, совершенно не переживая о том, что находится на территории школы, а взгляд скользил по спешащим на уроки ученикам. Напротив нее сидел брюнет, чей взгляд был сфокусирован на одной конкретной точке. Он тоже курил.

— Кто те девчонки, которые болтают с Коди? — поинтересовался он, заставляя блондинку проследить за его взглядом.

— Понятия не имею. Потом спросим, — отозвалась она, окинув Рэйчел и Лору безразличным взглядом. — Снова не пойдешь на урок мистера Мерфи?

— Может, и приду, — пожал плечами парень, потушив сигарету об стол. Блондинка только лишь покачала головой.

Часть 2. Странное стечение обстоятельств.

Длинные коридоры наполнены благоухающими цветами, белые стены увешаны написанными маслом картинами, просторные кабинеты обустроены умелыми дизайнерами — элитная школа Элк-Фолс славилась своим престижным видом. Это единственная школа в городе, которая могла вызвать массу вопросов у проезжающих мимо людей. Величественное здание на фоне старых обветшалых домов выглядело достопримечательностью. И никто не мог понять, почему владелец школы, богатый мужчина, занимающий должность директора, отказывался переезжать в дорогой для жизни мегаполис и предпочитал проводить время в захолустье, при этом всячески жалуясь на здешние погодные условия. Это вызывало у некоторых людей подозрения. «Не нравится — уезжай. Деньги есть. В чем проблема?» — спрашивали они со скептическим выражением лица.

Вообще, тайн это место имело предостаточно. Но разгадать их было не так-то просто. Ведь сами жители, словно загипнотизированные, презрительно осекались и спешили завершить разговор, когда кто-нибудь спрашивал об истории их города. Было ясно, что они хотели избежать прошлого точно так же, как и сестры, трагически потерявшие мать. Будто судьба указала девушкам на этот путь и дала намек, что здесь они найдут таких же потерянных людей, утонувших в горечи, искавших поддержки. Смогут этим самым слегка оправиться.

Долорес тяжело вздохнула, увидев перед собой толпу учениц. Она ненароком пряталась за спиной сестры, напрягаясь при виде стольких людей. Все это давалось ей тяжело: знакомиться, ходить в общественные места, ощущать на себе пристальные взгляды. Рэйчел же была в целом спокойна, но все же внутри нее таился маленький комок беспокойства за сестру. Она старалась не подавать виду, ведь этим бы она только сделала хуже. «Раз ты волнуешься за меня, значит, есть повод для этого», — как-то выпалила младшая Уайт, когда Рэйчел призналась сестре в том, что боится отпускать ее одну на выпускной вечер. Действительно, так и было: Рэйчел знала, что пребывание в полном одиночестве для Долорес ничем хорошим не кончится. Либо паническая атака даст о себе знать, либо навязчивая тревожная мысль стукнет в голову. И все. Истерика обеспечена.

— Рэй, ты правда думаешь, что я смогу найти тут друзей? — шепотом спросила Долорес, скорее всего, не для того, чтобы узнать ответ, а для того, чтобы прогнать гнетущие мысли из своей головы. Она ненавидела тишину, ведь сразу невольно вспоминала слова бывших одноклассниц: «Ты такая тихоня. Все время молчишь. Как ты вообще живешь?».

Может, для кого-то эти слова покажутся пустяковыми, но для Долорес они казались серьезной проблемой. Слишком чувствительная душа не могла принять в свой адрес таких громких слов. Она спокойный человек, никогда не любила ввязываться в споры. Что плохого она может сделать? От посторонних девушка постоянно слышала насмешки. Чтобы быть изгоем в обществе, не всегда нужно быть неудачником во всем, достаточно просто быть молчаливым человеком, не вписывающимся в чужие рамки.

— Лора, не сомневайся. Все получится. Постарайся хоть немного раскрепоститься, — сказала Рэй, чем привлекла внимание впереди идущего Коди. Он мимолетно поглядывал на новеньких, в ответ ловя на себе неловкие взгляды Долорес.

Лоре это не понравилось. Рэйчел специально ответила громко или ей это просто показалось?

— У нас вполне дружелюбные ребята, — начал он, в раздумье постукивая книгой по ладони и не спеша идя по коридору. — Иногда бывают недопонимания, но, в целом, они безобидны, — и улыбнулся, смотря на Лору.

Долорес, мельком глядя на него, задумалась. «Конечно, они дружелюбны с тобой, потому что ты красив и уверен в себе. Возможно, еще и богат, судя по твоему внешнему виду. Зачем им лезть к тебе? Повода не найдется».

— Ну вот, — Рэйчел ободряюще дотронулась до плеча сестры.

Долорес снова почувствовала себя жалкой, и от этого ее состояние стало более подавленным. Еще и новый знакомый узнал о ее слабостях. Вероятно, растреплет всем остальным, и те будут смеяться над ней. Доверия он не особо вызывает из-за «идеальности» своего облика. Почему Долорес делает такие выводы, обращая внимание только на внешний вид человека? Так же делать неправильно. Но она-то знает, что это правда, так устроена жизнь. Люди придумали правила и законы, но вместо того, чтобы следовать им, они их нарушают. «Важно иметь красоту внутри, а не снаружи» — твердят они, предпочитая красивую обложку, нежели статью со смыслом.

Долорес дернула плечом, и Рэйчел убрала руку, обеспокоенно взглянув на сестру. Она хотела было что-то сказать, как вдруг Коди подал голос:

— Наш кабинет, — тот улыбнулся, указав на дверь. На ней висела табличка с надписью «История».

— Надо будет составить список предметов на этот семестр, — Рэйчел сказала это и тут же посмотрела на Лору. Та резко отвернулась, сделав вид, что загляделась на проходящего мимо парня. Было видно, что она это сделала специально, лишь бы сестра заткнулась.

Рэйчел все поняла — хорошо знала сестру. Догадывалась, что она недовольна, но причину такого поведения по отношению к себе не до конца осознавала. В конце концов, разве Рэй сделала что-то плохое?

Долорес будет невыносимо сложно без Рэйчел. Когда в старой школе они вместе составляли список предметов для посещения, младшая Уайт выбирала те же уроки, что и старшая. Она не могла ходить на занятия, интересные ей, ведь Рэйчел не хотела тратить время на предметы, стремления изучать которые у нее не было. Например, к ним относились языки: английский и испанский. Лора же эти уроки, наоборот, любила. Она совсем не умела рисовать, но первым предметом, галочку рядом с которым поставила Рэйчел, было искусство. Постоянный дискомфорт на дополнительных уроках, нежелание позориться и вечный страх, что преподаватель подойдет к Долорес и что-то поправит на ее листе — вот, что испытывала младшая Уайт, но все равно ходила с сестрой. Лора также не вывозила физику, да и Рэй тоже не питала особенной любви к этой сложной дисциплине, но в список все равно внесла. «Нужно же мне давать мозгам разрядку хоть иногда?» — так легко прокомментировала она свой выбор, заставляя Долорес негодовать. Ей тоже приходилось разбирать сложные задачи, вот только это совсем не удавалось. Девушка нагло списывала, чтобы получить хотя бы оценку «С».

Рэйчел было жаль Долорес, но она не обязана была лишать себя любимых предметов, чтобы быть с сестрой. Но Лора почему-то этого не понимала. Благо, обе они обожали литературу, и младшая Уайт могла хоть иногда расслабляться.

— Лора, у нас сейчас история, потом поговорим об этом, — дала намек Рэйчел, кивнув Коди.

Тот открыл дверь, и перед ними возникла следующая картина: просторный светлый класс; два парня, стоящие возле зеленой доски и рисующие на ней какие-то странные узоры (только Коди понял, что они изображали).

Тот, что был повыше и в очках, подошел к Коди, пожал ему руку и, удивленно взглянув на девушек, их поприветствовал:

— Вы же те самые новенькие?

— Да, — ответила Рэйчел и, коротко улыбнувшись, протянула руку.

Тот протянул в ответ, мимолетно глянув на вторую.

— Прикольно, что вы близняшки, — пальцем указав сначала на Рэйчел, а затем на Долорес, парень улыбнулся уголками губ. Его щеки пылали, но не от стеснения, а от недавнего бега. — Меня, кста, Финном звать, а вас как?

— Я Рэйчел, а это Дол…

— Меня Долорес зовут, — перебила она, заправив выбившийся светлый локон за ухо, и заглянула прямо в глаза новому знакомому, после чего вновь потупила взгляд.

— Джек, чего молчишь? — все это время молча наблюдавший Коди подал голос.

— Я Джек, — только и произнес парень, чем заставил своего друга рассмеяться.

— Местные геи, — с ехидной улыбкой сказал Коди, вызвав у девушек заметное удивление, а у парней лишь легкое раздражение.

— Коди, не пошел бы ты на хуй? — Финну шутка не понравилась. Единственная шутка, которую парень никак не воспринимал.

Джек же лишь виновато опустил голову, вновь обратив внимание на доску.

— Ребят, расслабьтесь, я не всерьез, — Коди похлопал по плечу недовольного парня.

В этот момент дверь в класс открылась, и на пороге возникла высокого роста девушка. Красота ее сразу бросалась в глаза. В особенности красивы были азиатские черты: раскосые глаза, пухлые, но маленькие губы, увлажненные бальзамом; бледная кожа, напоминающая мрамор. Ее русые пряди касались тонкой талии. Одета она была как светская львица, изящные движения цепляли взгляды окружающих; грациозна, в глазах читалось высокомерие — настоящая аристократка. Девушка прошла вперед и аккуратно положила маленькую сумочку на одну из передних парт, после чего развернулась к наблюдавшим за ее действиями одноклассникам.

— Новенькие, так понимаю? — губы еле зашевелились, словно ей было лень говорить.

— Да, те самые, — Коди был удивлен, что его одноклассница еще не произнесла ни одной токсичной фразы.

— О вас многие сейчас говорят, — оперевшись пятой точкой о парту, произнесла девушка, поправила длинную, обтягивающую розовую юбку и внимательно посмотрела в глаза старшей Уайт. — Ах, да, классный цвет.

Рэйчел благодарно улыбнулась, когда та движением головы указала на ее фиолетовые пряди.

— Кто из вас по девочкам? — этот вопрос ошеломил не только самих девушек, но и троих парней, которые хоть и были готовы к каверзным вопросам, но все равно не смогли сдержать свои эмоции. Такого они точно не ожидали.

— Мы обе по мальчикам… — Рэйчел вопросительно подняла бровь, пытаясь таким образом спросить имя.

— Ким Дженни.

— Дженни, — выдавила из себя Рэйчел и мельком глянула на рядом стоящую Долорес, а затем снова на Ким.

— Жаль. У нас тут просто вечеринка намечается, — пыталась заинтриговать Ким. — Найдете повод мне вас пригласить?

— Повода у тебя не найдется. Они сегодня со мной, — заговорил Коди и подмигнул обернувшейся к нему Рэйчел, а затем по-дружески, при этом аккуратно, словно боясь показаться навязчивым, положил руку на ее плечо. С глаз Долорес это не скрылось. Она, как ей казалось, незаметно для всех закатила глаза и проследила за взглядом Дженни.

Та задумчиво улыбнулась, глядя на Долорес, и молча села за парту, положив ногу на ногу. Младшая Уайт удивилась. Эта улыбка была адресована ей? И что это значит?

Прозвенел звонок. Рэйчел и Долорес в сопровождении Коди уселись на свободные места: у окна — старшая Уайт, чуть поодаль, в среднем ряду — младшая. Вторая настороженно бросила взгляд на входящих в класс людей и тяжело вздохнула. Руки в один миг начали трястись, заставив девушку еще сильнее впасть в беспокойство. Ноги стали ватными, когда она представила в голове сцену: вот она стоит у всех на виду и представляется. Рэй, конечно, без проблем все сделает, а Лора так не сможет. Ее голос станет еле слышен, глаза не смогут смотреть в одну точку, тело предательски задрожит и выдаст волнение.

А остальные, учуяв испуг, словно собаки, нападут на нее и истерзают. Но только морально.

Она опозорится.

Все будут смеяться.

Та заплачет и покинет класс.

Вспомнив случай из прошлого, Лора вцепилась ногтями в ладонь и взволнованно посмотрела в спину сестры. Та любезничала с впереди сидящим Коди.

Обида.

Предательство.

Зависть.

Рэйчел повернула голову и улыбнулась сестре.

«Вспомнила обо мне. Наконец-то», — подумала она и фальшиво улыбнулась в ответ. Коди тоже посмотрел на нее, без какой-либо эмоции на лице и снова обратил внимание на Рэйчел. Он засмотрелся на нее. Наверное, уже влюбился. Должно быть, так выглядит любовь с первого взгляда. Да, так и есть.

Парень нисколько не понравился Долорес. Она сама не знала, почему настолько сильно невзлюбила его. Скорее всего, из-за того, что внимание досталось ее сестре, а не ей. И при этой мысли Лоре становилось досадно.

Ну, или потому, что он слишком идеальный. Да, такие всегда злые, убеждала себя Лора.

Страх отошел на второй план, в душе Уайт преобладала обида.

Все шептались, глядя на новеньких. Рэйчел задавали вопросы, на которые та с большой охотой отвечала, а вот к Долорес не обращался никто. Почувствовав себя жалкой, та понурила голову, стала глядеть в одну точку — на парту перед собой — и молчать.

Внезапно она услышала стук. Подняв голову, та увидела у окна ворону. Белую ворону. Нет, ей показалось, это была не ворона, а какая-то неизвестная ей птица, ведь белых ворон не существует. Так ведь?

Или существуют?

Почему Долорес кажется, что она своими жуткими черными глазами смотрит прямо на нее?

Холодок прошелся по ее спине, когда она всмотрелась в птицу. Явно сходит с ума. Сначала странная девочка в белом платье, теперь несуществующая птица у окна. Повышенная тревожность снова дала о себе знать. Больной мозг опять навыдумывал всякого.

В класс вошел учитель, и все замолкли. Надо отметить, выглядел он очень даже неплохо для своего возраста, можно сказать, слишком молодо для своих тридцати лет. Голубые выразительные глаза, белая рубашка, взъерошенная прическа — мистер Мерфи как будто бы был одного возраста со своими учениками. Но при том не все могли сравниться с ним по красоте, уж очень привлекательный. Некоторые здешние называли его моделью.

Девчонки тайно сохли по нему, но никто не решался сказать о чувствах вслух. Они пытались подкатить, обнажая то бедра, то грудь, однако мистер Мерфи никак не реагировал на подобные провокации.

И слухи были, что он гей, но кольцо на безымянном пальце говорило об обратном.

В классе сразу запахло мужским одеколоном. Девочки зашептались.

— Ребята, — повысил голос преподаватель и щелкнул пальцами, — минуточку внимания.

Долорес снова запаниковала, но в этот раз сильнее. Он сейчас произнесет ее имя и попросит встать и рассказать о себе. Только не это.

Лора тут же развернулась к окну, чтобы убедиться в том, что птица наблюдала вовсе не за ней, и успокоить себя хотя бы этим. Но пернатое существо также глядело в ее сторону.

Ноги нервно подрагивали, сердце начало постукивать с такой скоростью, словно вот-вот не выдержит и остановится. Дышать становилось труднее, а при попытке вдохнуть воздух внутри тянуло, как будто в легкие сунули гири; в глазах мутнело.

Неужели все повторится?

«Долорес, запомни. Каждый раз, когда тревога будет возвращаться, представляй, что люди вокруг тебя исчезают. Ты остаешься одна в комнате, ни одной живой души рядом. Поняла?», — твердил психотерапевт. Лора запомнила.

Та скрепила руки в замок и вновь сильно вцепилась ногтями в пальцы, этим самым успокаиваясь и стараясь унять дрожь. Она вновь развернула голову в сторону учителя и поджала губы.

Приятный запах одеколона вновь ударил ей в нос — учитель Мерфи приблизился к Рэйчел, глядя на Лору.

— У нас пополнение, так сказать, — сказал Мерфи и коснулся плеча радостной Рэйчел. — Девочки, представьтесь, пожалуйста, — и, отходя, движением руки попросил их встать.

Рэйчел тут же поднялась, откинув густые волосы назад, и, мимолетно посмотрев на сестру, а затем на самого учителя, который теперь уже расположился рядом с учительским столом, оперевшись на него, обратилась к классу:

— Меня зовут Рэйчел Уайт. Приятно познакомиться, — произнесла как скороговорку она, а затем села, услышав за спиной чей-то писклявый голос. Кто-то насмехался, но Рэй было все равно.

Класс зашумел, и тогда мистер Мерфи стукнул кулаком по парте, попросив всех успокоиться.

Долорес прямо-таки вжалась в стул, когда услышала, как Рэйчел села. Значит, настал ее черед.

В это мгновение она невольно обращала внимание чуть ли не на все: как кто-то щелкал ручкой, как кто-то ходил в коридоре, как кто-то шептал кому-то что-то на ухо и даже на то, как ветер за окном издавал шепот, затрагивая ветки обнажившихся деревьев.

Голова закружилась, а ноги отказали: Лора привстала, крепко держась испачканными кровью пальцами за край парты — сама не поняла, когда это случилось.

Боже, только бы никто не увидел, подумала она и постаралась скрыть раны на пальцах, сжав руку в кулак.

«У тебя тревожное расстройство. Это все выдумывает твой мозг. Реальной опасности нет. Она тебе не грозит», — отрывки разговора с врачом всплывали в голове, и она повторяла это у себя в мыслях, как мантру.

Ладони вспотели. Ей на миг показалось, что голос пропал. Только не это.

Прошло секунды пять, а она так и не произнесла ни слова.

Но, когда класс стих, она заговорила:

— Я Долорес Уайт, и мне тоже приятно познакомиться, — на удивление для себя, без запинки выговорила слова она, глядя то на пол, то на доску, и тут же села. Хотя она это сделала не сама — еле держались ноги.

Сказала тихо, за что себя упрекнула, но обрадовалась, что все прошло удачно.

Класс снова зашептался.

— Она на людей вообще смотрит? — задала риторический вопрос девушка с короткими светлыми волосами, противно жуя жвачку. Видимо, она переговаривалась с Дженни, сидя за одной из первых парт.

Долорес услышала ее слова и постаралась отвлечься, чтобы не загнать себя еще больше. Она посмотрела в сторону сестры. Рэйчел говорила с парнем, который сидел позади нее. Активно жестикулируя руками, он, очевидно, что-то рассказывал.

— Так, говоришь, твое имя Рэйчел? Офигенное! Часто встречается в книгах, — сказал он и положил руку под щеку, словно мечтая о чем-то.

— Спасибо. Кстати, какой жанр книг ты предпочитаешь? — решила поддержать беседу она, мельком взглянув на Лору. Та уже не смотрела на Рэйчел, а лишь рассматривала что-то в окне. На лице читалось сомнение. Что она там увидела?

— Детективы, однозначно. Поломать голову можно, офигенно же. А самый скучный жанр, наверное, романы. Почему девочки так тащатся от них? — парень оказался болтливым, но назвать его навязчивым язык не поворачивался. Он показался Рэйчел забавным. От него веяло позитивом.

Для этого города такие люди — как солнце в середине зимы. Становятся необходимыми, удивляют, радуют. Кто знает, может, он и вытащит сестер из негативных мыслей, навязанных смертью матери?

А может, это лишь маска, и он сделает только хуже?

Ведь людям доверять нельзя. Или можно? Если Рейчел и знала ответ на этот вопрос, то Лора даже понятия не имела. Во всем сомневалась. Всегда.

— Мы рады, что вы выбрали наше учебное заведение, девочки, — кашлянув в кулак, мистер Мерфи обратился к новеньким: взволнованной Долорес и радостной Рэйчел. — Я Мистер Мерфи, преподаю историю и социологию. И мне…

— Как будто у них был выбор.

Внезапно в проходе появилась девушка. Она задумчиво поднесла руку к губам и оценивающе посмотрела на новеньких. Усмехнувшись своим мыслям, девушка поправила светлые локоны и натянула рукава красного топа на ладони. Было в этом жесте что-то странное, чуждое ее образу в целом. Блондинка прищурила зеленые глаза, казавшиеся слишком яркими на бледном лице. На губах застыла полуулыбка, когда она вдруг зацепилась взглядом за преподавателя.

— Как вам? Специально для вас наряжалась, у-учитель, — она покрутилась на месте, демонстрируя себя. Преподаватель лишь вздохнул, глядя на ее махинации.

— Эмма, опаздываешь и еще больше задерживаешь время.

— Зато сколько внимания, учитель Мерфи, — она рассмеялась, и нельзя не отметить, как красив был этот смех. Мелодичный и звонкий, он не был заразительным, но вынуждал улыбаться. Вынуждал смотреть на Эмму безотрывно. Очаровывал.

Но смеялась она нечасто.

За Эммой стоял какой-то парень. После того, как девушка прошла к своему месту, он оперся о дверной проем и насмешливо улыбнулся учителю Мерфи.

— Да оцените, она же реально секси, — и оценивающе прошелся по фигуре подруги.

— Арон, пройди, пожалуйста, на место.

Кудрявые темные волосы, зеленые глаза, высокий рост — парень явно был привлекателен для женского пола. Харизма так и сочилась из него, и эта наглость, которая, как ни странно, привлекала Лору в людях, сквозила во всех его действиях: как он улыбнулся, как прошел к своему месту, как сел и стал осматривать присутствующих.

Он сидел боком к Долорес и глядел на Рэйчел. Затем дружелюбно поприветствовал ее.

Она начала говорить, когда на фоне учитель Мерфи пытался всех успокоить, хлопнув в ладоши.

Только одна Эмма молча сидела и смотрела на преподавателя. Внимательно, изучающе.

Он замечал, но не подавал виду.

Долорес же обидчиво глядела на двоих, сидящих напротив нее, пропуская мимо ушей все, что творилось вокруг. Младшая Уайт смотрела то на шатена, то на сестру.

Тот одет был в кремового цвета толстовку и черные брюки, сочетающиеся с белыми кроссовками. Долорес оценивала его, пытаясь по внешнему виду понять, какой он человек. Впечатление создавалось сразу негативное, несмотря на то, что в нем была привлекающая ее черта — наглость. Слишком модный, слишком красивый, слишком притягательный. Очевидно, эта наглость в нем не та, которую ожидает Долорес. Возможно, он склонен к тусовкам. Да и на лице читалась самоуверенность и высокомерность. Девушка сделала свои выводы и разочарованно опустила глаза.

Впрочем, и его она невзлюбила. Неужели никого нормального здесь не найдет?

Внезапно этот парень кинул сосредоточенный взгляд на нее. Долорес опешила — вовсе не ожидала этого. Глаза забегали туда-сюда, и она мысленно стукнула себя по голове.

Но через несколько секунд Уайт рискнула взглянуть на него в упор. Он все это время смотрел и видел ее нервное поведение. Все-таки поймал ее на этом.

Зеленые глаза словно застыли на ней, и ей стало настолько неловко и страшно, что колени начали подрагивать. Что он думает о ней?

Но тот лишь задумчиво улыбнулся, подмигнув, а после вновь отвернулся, опять обращая внимание на Рэйчел и при этом смеясь.

Что же Рэйчел сказала ему?

***

Утро вторника выдалось таким же неясным, как утро понедельника. Тучи столпились над одиноким, словно брошенным всеми городом, и будто бы ждали момента, когда можно будет пролиться дождем.

Ученики столпились возле школы, ожидая хоть какого-то ответа от учителей и директора. Но все лишь странно переглядывались и с шокированным выражением лица шептали что-то друг другу на ухо.

— Что происходит? — задал вопрос подошедший к школе парень.

— В школе нашли чей-то труп, — послышалось в толпе.