Моё тело — тюрьма

Глава 1. Явь и сон

МОЁ ТЕЛО — ТЮРЬМА

КНИГА 1. Глава 1. Явь и сон

Кире снился сон.

В чёрной пустоте висело позолоченное обнажённое женское тело и казалось светлячком, безуспешно пытающимся рассеять совершенную мглу. На лице девушки чуть подрагивали веки, замерла складка между бровей, губы шевелились, как будто пытаясь что-то сказать, но не доносилось ни звука. Затем на золотистой коже выступили капельки пота, лицо искривилось маской боли, и внутри образовалось ещё более яркое жёлтое свечение, делающее кожу практически прозрачной... пробежала сеть трещин, и Кира поняла, что сейчас, от этого странного, заполняющего сияния, плоть просто разорвёт. Тело выгнулось дугой, и из открывшегося рта вырвался дикий, болезненный, животный вой.

— Нет… Нет! Не надо! Нет!.. — Кира проснулась от собственного крика, разошедшегося эхом по комнате в общежитии.

— Это… Просто кошмар, — в вязкой темноте голос прозвучал неуверенно. — Обычный кошмар…

Привычка говорить с самою собой появилась после поступления и переезда. Кире в каком-то смысле повезло: одна из соседок приезжала только за вещами и ночевала от силы раз в неделю, а так жила у сестры где-то в городе, а вторая жила в пригороде и была только прописана «мёртвой душой». Большую часть времени Кира в комнате обитала одна.

— Почему?.. — оборвала она мысль, понимая, что что-то не так, и подняла голову с чего-то твёрдого.

Была глубокая и отчего-то невероятно тихая для студенческой общаги ночь. В её комнате на девятом этаже стоял жутковатый тягучий мрак, несколько необычный, так как в общежитии напротив никогда не гасили свет. Появилось ощущение, что окна снаружи покрыли чёрной краской — настолько непроглядными те были.

Кира прекрасно помнила, что спать ложилась на кровать, но она сидела за столом. Нащупав выключатель настольной лампы, нажала на кнопку. Жёлто-оранжевое свечение, весьма скромно отогнавшее тьму вокруг, напомнило о странном сне, но Кира отмахнулась от того видения. Сны ей снились редко, но почти всегда были… очень реалистичными до звуков, запахов, тактильных ощущений. Но это же всего лишь сны.

Когда Кира подошла к расправленной постели, то почувствовала, что под одеялом ещё хранилось тепло.

— Только лунатиком стать не хватало, — вслух пробурчала Кира и, решив разобраться с этим утром, вернулась к столу, чтобы выключить лампу. Её заинтересовала лежащая раскрытой тетрадь, которую она спросонья не заметила. На развороте аккуратными столбиками были нарисованы какие-то символы, очень похожие на иероглифы.

— Странно… — поёжившись, Кира закрыла тетрадку и, выключив свет, легла спать.

* * *

Утром Кира рассмотрела незнакомые письмена. Она знала только русский и английский «по словарю», так что сложно было понять есть ли какой-то смысл в этих чётких аккуратных столбиках. Но выглядели они так, словно их написали уверенно и бегло. В тексте встречалась парочка одинаковых значков. Именно один из таких Кира перерисовала, потратив минуты три, но выглядел «иероглиф» не так свободно и красиво, к тому же крупней раза в два и чуть вытянутым по ширине.

Это уже было чуть странно. Соседок у Киры не было, в комнате и третьей кровати не имелось, потому что их «мёртвая душа» ни разу не заходила, а оплату за известную лишь по документам девочку, чтобы и дальше жить с комфортом, вносила сама Кира. Да и хлипкий общажный замок, который можно было открыть любой шпилькой, папа Киры поменял на серьёзный «почти гаражный» агрегат, который выточил на заводе дядя Володя — муж папиной сестры. Открывался «агрегат» весьма хитро монструозным ключом длиной в десять сантиметров, который в общем общежитии теоретически мог послужить и защитой от каких-нибудь плохих парней. К тому же изнутри можно было подкрутить шайбочку, и тогда даже с ключом снаружи дверь нельзя было открыть. Кира проверила: дверь оказалась закрыта. Оставался лишь один вариант.

— Похоже, я всё-таки лунатик.

* * *

В декабре темнеет очень рано. А вечер, когда ты в комнате одна, нет ни телевизора, ни телефона, длится долго. Кира зашторила окно. В общежитии напротив многие, в основном парни, такими вещами не заморачивались, так что такие комнаты просматривались до самых дверей. Закончив очередную курсовую по начертательной геометрии, Кира мимолётно подумала, что в следующем году дата уже будет не такая красивая и что это так удивительно — жить на рубеже тысячелетий*. Она прибрала карандаши и линейки, сложила курсовую и уже собиралась попить чай, чтоб после готовиться ко сну, так как часы показывали девять, но вдруг накатили апатия и равнодушие. Мысли потекли вяло и размеренно, она медленно, но неотвратимо погружалась в состояние полусна. В какой-то миг Кира встрепенулась, пытаясь сбросить странное наваждение, но у неё ничего не получилось. Плавно и неспешно она встала и вышла в коридор, не понимая, куда и зачем идёт. Обзор сужался, словно её выключили, как старый бабушкин телевизор. Наступила полная темнота.

Когда Кира пришла в себя, она находилась в полумраке перед окном с раздвинутыми шторами. На подоконнике стояло больше десятка зажжённых свечей. Огонь играл в стекле жёлто-красными бликами, создавая потусторонний образ из её отражения.

Оцепенение отпустило, и Кира на негнущихся ногах отступила от окна.

Часы показывали одиннадцать.

Включив свет, Кира разглядывала «оккультный уголок» и лихорадочно размышляла. Откуда вообще столько свечей? Похоже, что отовсюду… Неужели она прошлась по всей общаге, чтобы их насобирать? И собирала почти два часа?.. Хотя уже воскресенье, так что кто-то вернулся из дома, а кто-то нет. Если судить по расписанию, то у некоторых старших курсов были выходные в понедельник. Ну как «выходные» — библиотечные дни, для самостоятельной работы… И как ещё пожар не устроила?! Мысли судорожно метались от «а не сошла ли я с ума», до «может, в меня призрак вселился, как в фильме с Патриком Суэйзи?!», но в целом тревога лишь нарастала.

— Надеюсь, свечи я взяла без возврата… — пробормотала Кира, раздумывая, что делать.

Оказывается, не так уж и хорошо жить в общаге одной, когда у тебя в комнате нет соседок.

Вообще их девятиэтажное общежитие было блочного типа, и обитали в нём практически одни парни. Во всём их крыле из слабого пола жила лишь она и ещё одна девушка из «сушилки» — отдельной комнаты, выходящей в коридор, переделанной из запланированного места для прачечной. Катя жила со своим парнем, и Кира редко её видела, да и не общалась особо, кроме как «привет-пока». Знала лишь, как соседку зовут и что учится Катя на пятом курсе. Зато парень из комнаты рядом очень симпатизировал, улыбался, пару раз заглядывал в гости, но Кира держала его на расстоянии, как друга. Тем более, что у неё до недавнего времени в родном городе был молодой человек…

Вспоминать о своём бывшем парне не хотелось. Горло сжалось от горечи, но, глубоко вздохнув и задержав дыхание, Кира усилием воли отбросила болезненные воспоминания. Тем более, по здравому рассуждению, были проблемы куда более насущные и которые надо решать прямо сейчас.

Немного поразмыслив, она погасила свечки, убрала их с подоконника, на пару минут открыла «форточную» узкую створку окна, чтобы проветрить, а после вышла в блок и постучала в соседнюю дверь. Ей ожидаемо открыл Саша, его старший брат, с которым тот жил, подрабатывал в местной охране и редко бывал дома, а если и бывал, то отсыпался, никогда не открывая двери, если в их комнате был Саша.

— Кира! Пройдёшь? Серый на работе, — расплылся в улыбке высокий русоволосый парень, посторонившись.

Она прикрыла свою дверь и вошла к соседу.

— В общем, так… — Кира нахмурилась, формулируя приглашение, которое должно было прозвучать весьма странно, особенно в двенадцатом часу. — Сегодня ты будешь спать у меня. Ташина кровать пустая, на ней и устроишься. Чур не приставать и ничего такого не думать, так надо. Ясно?

— Э… — Саша покраснел и отвёл взгляд, словно уже начал думать о «чём-то таком», но просто кивнул.

— Тогда я пошла умываться, — кивнула Кира и на всякий случай снова строго и холодно посмотрела на соседа, чтобы тот не принял её предложение как сигнал к ухаживаниям или другой ненужной ей фигне. — У меня есть плед, но можешь взять своё одеяло.

* * *

В темноте снова пульсировало золотое тело. И Киру тянуло к нему. Замерев перед лицом она с лёгким ужасом поняла, что оно принадлежит ей. Это она в открытом космосе непонятно что делает. Как и в прошлый раз появился тот внутренний наполняющий свет, Кира напрягалась, но на коже вместо трещин проступили смутно знакомые знаки. Перед глазами полыхнуло, и…

Кира проснулась от яркого света и от того, что кто-то сильно тряс её, схватив за запястья. Открыв глаза, она увидела пред собой Сашу.

— Отпусти, — Кира не стала вырываться из захвата, спокойно посмотрев прямо в странно вытаращенные глаза соседа.

Тот выглядел перепуганным и слегка безумным.

— Это… Это ты, Кира? — с явным облегчением выдохнул Саша, а затем судорожно расцепил свои пальцы и отодвинулся к ногам. — Ты не спишь?

— Ты чего?! — хмыкнула Кира, напряжённо разглядывая парня. — Конечно я. Тут что, кто-то ещё был?

Она позвала Сашу ещё и потому, что не чувствовала от него какой-то опасности для себя. Обычно такого рода «чутьё» её не подводило. И сейчас, несмотря на ситуацию, ей не казалось, что Саша напал на неё, пытаясь воспользоваться или что-то такое. Скорее уж спасал…

— П-прости, я… Я испугался за тебя. Ты была очень странной… — в голосе Саши проскользнули истеричные нотки.

— Так, — Кира секунду обдумывала его слова и сказала: — А теперь рассказывай всё по порядку.

Саша сделал глубокий вдох-выдох, явно собираясь с мыслями.

— Ну, мы вроде только легли. Ты, кажется, моментально уснула. Эм… я тоже почти уснул, но ты вдруг начала какие-то хриплые звуки издавать. И ещё странно выгибалась. Я подумал, что тебе плохо или что тебе снится кошмар, и решил тебя разбудить. Будил-будил, а ты всё не просыпалась…

— И что было дальше? — не выдержав, поторопила Кира, потому что сосед решил вставить драматическую паузу в свой рассказ.

— Я включил свет. А потом… Ты открыла глаза и стала… говорить… — бросив короткий взгляд на неё, сказал Саша.

— Я что, проснулась? — уточнила Кира, вспоминая свой повторяющийся сон. — Что-то не помню такого.

— Нет… Не знаю… Глаза были открыты, но зрачки были очень широкие. Очень широкие и чёрные, как будто весь глаз был чёрный. Как не твои… И говорила ты… И говорила ты… Очень странно.

— Что значит «странно»?

— Ну… Как бы на другом языке… Не знаю, как объяснить. Повторить я точно не смогу, — Саша вздохнул, замявшись. — Я сначала подумал, что ты прикалываешься надо мной, пока…

— Пока что?.. — Кире снова пришлось напомнить о себе, потому что опять Саша замолк, рассматривая пол невидящим взглядом.

— Пока ты не стала извиваться на кровати, как припадочная. Я схватил тебя за плечи, чтобы удержать, а ты… Ты с лёгкостью отшвырнула меня через всю комнату на ту кровать… С такой силой… Вряд ли так можно прикалываться, — медленно проговорил Саша, избегая зрительного контакта.

— И? Что потом? — с лёгкой иронией спросила Кира, чтобы заставить продолжить, мимоходом подумав, что ей было бы сложно швырять такого громилу через всю комнату. Саша был выше неё на полголовы.

Тот вскинулся, всё же посмотрел на неё, но снова отвёл взгляд.

— Я стал тебя удерживать на кровати, почему-то в тот момент мне казалось очень важным это сделать. Ты несколько раз отшвыривала меня. Мы боролись. Это длилось, может, минут сорок… или больше. Я думал, больше не выдержу тебя держать. При этом ты что-то кричала, если судить только по интонации, то это были какие-то ругательства…

— Ругательства?! Сорок минут?! — Кира почувствовала дурноту и схватила часы с тумбочки.

Оказалось, что два ночи. И если считать, что легли они спать в половину двенадцатого, то… Всё, что рассказывал сосед, было очень и очень странным, и она снова ничего не помнила. Впрочем, как появились свечи на подоконнике или письмена в тетради — тоже.

— И всё? — хотелось спросить, куда делись ещё полтора часа.

— Нет, не всё. Потом ты вроде успокоилась и стала нараспев бормотать какую-то тарабарщину, долго бормотала, я чуть не уснул, а потом снова стала выгибаться. Я схватил тебя за руки, и ты проснулась…

Они помолчали. Кира обдумывала сказанное, а потом с улыбкой, которая далась ей нелегко, спросила:

— Саш, а ты не врёшь?

— Не вру! — Саша оскорблёно замолчал, поджав губы. — Что это было вообще? Что за ерунда?

— Без понятия, — хмыкнула Кира.

— Ты… это… поэтому меня позвала? — спросил притихший Саша.

— Ладно, давай спать, утро вечера мудренее. Два часа ночи, вообще-то… — ушла от ответа Кира, демонстративно отворачиваясь к стене.

* * *

Утром Кира проснулась, как всегда, в семь утра, повернулась на бок и посмотрела на спящего в кровати напротив парня.

— Ну вот, ещё принял меня за сумасшедшую… — тихо прошептала она, вспомнив «бурную» прошедшую ночь. Только лунатизма ей и не хватало и сплетен в общежитии.

Вдруг губы охватила холодная немота, словно их обкололи лидокаином, и кто-то попытался помимо её воли ими шевелить. Горло сдавил спазм, и изо рта прошипело:

— Не волнуйся, я стёр его память…

Примечание автора:

* 1 января 2001-го, наступает первое утро третьего тысячелетия. Описываемые события относятся к концу второго — началу третьего тысячелетия. Напомню, что повсеместной сотовой связи в России ещё не было, компьютеры были лишь у избранных (а тем более интернет). Социальных сетей вместе со скайпами и прочим ещё не существовало.

Глава 2. Первая встреча

— А может, я всё-таки сошла с ума? — после учёбы Кира вернулась в комнату и пытливо смотрелась в зеркало, разглядывая своё лицо.

Саша ушёл утром, не задав ни единого вопроса и не напомнив о своих ночных бдениях. Да и самой Кире при свете дня понедельника, после учебных будней и отлично защищённой курсовой по начерталке начало казаться, что это так разыгралась фантазия или снова приснился слишком реалистичный сон. Сложенные в пакет свечи, брошенные на столик в углу «кухни» у маленькой мусорки, конечно, намекали, что хотя бы часть случившегося реальна, но…

— Бывают же раздвоения личности там всякие, или… психические болезни, вроде шизофрении. У меня, вроде семейный анамнез в этом смысле чист, но… мало ли. Может, пора к доктору сходить? — она склонила голову набок и, ухмыльнувшись, легонько постучала по стеклу. — Э-эй, есть там кто-нибудь?

Собственно, Кира и сама не знала, где это «там», кто этот «кто-нибудь» и что ожидается в ответ, поэтому вопрос повис в воздухе. Зато по шее к затылку вновь разлилось то оцепенение, которое уже случалось. Показалось, что отражение в зеркале сменило цвет глаз с серо-зелёных на голубые. Её словно укололи лидокаином в десну — потому что покалывающим холодом сковало губы с полным ощущением, что они «чужие».

— Есть… — голос прозвучал необычайно низко. Кира напряжённо застыла, не поверив своим ушам и что этот «сеанс чревовещания» творит она, точней, её тело. — Неудобно говорить. Устал. Поэтому…

Отражение в зеркале начало расплываться, и почему-то только голубые глаза оставались чёткими. От этого зрелища стало дурно и дико захотелось спать… Попятившись от зеркала на стене, Кира на ощупь нашла кровать и легла, зажмуриваясь, чтобы унять головокружение.

Кожу обдало как будто ветерком, и, открыв глаза, она увидела, что сидит на светлой, залитой солнцем лесной опушке. Вдали виднелась река. Ласково-голубое небо с белыми облаками, лёгкий ветерок шелестел, шевелил траву и венчики цветов. Они были так реальны, что, сорвав ромашку, Кира почувствовала её не очень приятный травяной специфический запах и увидела мелких чёрных жучков в сердцевинке.

— Здравствуй, сестра, — сказал кто-то за спиной… тем самым голосом, и Кира резко обернулась, чуть не кувыркнувшись по траве.

Молодой человек в светлой, почти белой одежде сидел в позе лотоса. Невольно Кира подумала про пятна от травы на такой светлой ткани и сама себе удивилась: ясно же, что в «матрице» не испачкаться… Хотя если эта реальность полностью достоверна, то… Кира пыталась унять разбегающиеся мысли и рассмотреть представшего перед ней парня. Впрочем, почти ничего, кроме ярких, как будто пульсирующих сине-голубых глаз она не видела: не могла оторвать от них взгляд и заворожённо смотрела, пока незнакомец не смежил веки. После этого Кире показалось, что тот словно «потух», но смотреть на идеальные, словно выточенные из мрамора в эпоху Ренессанса черты лица стало гораздо легче. Оказалось, что у него был чётко очерченный широкий «мужской» волевой подбородок с небольшой ямочкой, тёмные, почти чёрные волосы средней длины, чуть спадавшие на лоб, слегка вытянутые вверх аккуратные уши. Длинные ресницы, тоже чёрные. Тонкие губы, ровный нос. В целом очень симметричное и пропорциональное лицо. Светлая, цвета сливок, ровная кожа без единого шрамика, родинки или той же щетины. Всё это создавало эффект некой искусственности и явной «нечеловечности». К тому же этот ровный и безэмоциональный голос больше подходил роботу, а не живому существу.

«В меня вселился эльф», — с неким истерическим весельем подумала Кира, потому что ну слишком уж это походило на описания по Толкину, и парень снова открыл глаза.

— Здравствуй, сестра… — повторил он, и у Киры заколотило в висках.

— Здравствуй-те. Э-э… М-м… Э-м-м… Я не знаю, как тебя… вас зовут… — наконец у неё получилось сформулировать мысль, с которой сильно сбивал этот синий взгляд. А ещё подумалось, что если она ему «сестра», то максимум троюродная.

— В моём мире не принято называть имён… Но ты можешь называть меня Грим: это мой статус, — медленно произнёс необычный парень.

— Хорошо, Грим так Грим, — буркнула Кира, сосредоточившись на травинке возле своей босой ноги, не желая вновь оказаться в плену этих странно-чарующих глаз. Для удобства она уткнулась подбородком в колено. — Так что происходит? Почему ты называешь меня сестрой? И кто ты такой? И вообще, в чём дело?! И как… — она осеклась, забывшись и снова встретившись с гипнотическим взглядом. Всё таки не было у неё привычек разговаривать с кем-то из позиции «глазки в пол».

— Я постараюсь тебе всё объяснить, — Грим говорил ровно и не шевелился, Кира посмотрела на его руки и заметила, что пальцы у собеседника тонкие и изящные, а сама кисть так называемого «духовного типа». — Я уже знаю о твоих познаниях мира, поэтому буду говорить как можно проще.

Кира открыла было рот, возмущённая этими заявочками, потому что практически единственное, что её раздражало, это когда её считали глупой, аргументируя чем-то вроде «красивая девушка умной быть не может априори», но потом закрыла, решив, что эльфу в её голове, вероятно, виднее, и приготовилась внимать.

— Ваш мир находится на самой окраине Вселенной и на наших картах обозначен огромным количеством цифр, которые я даже не буду тебе называть. Вы находитесь очень далеко от нас, — спокойно продолжил Грим и почти сразу умолк, словно давая время обдумать сказанное.

Кира кивнула. Всё-таки Солнечная система находится на краю их галактики, логично, что для каких-нибудь внеземных цивилизаций они у чёрта на куличках.

— Я — грим, один из обособленной группы… — Грим сделал неопределённый жест и на миг задумался. — В вашем мире нет подобного понятия. Гримы имеют высокий социальный статус и значение для всей нашей цивилизации.

— Кто-то высокий по общей иерархии общества? — уточнила Кира, впрочем, ни эта самая иерархия, ни досуг пришельцев её пока не интересовали. — Если ты не можешь объяснить, кто ты, тогда расскажи, как ты попал сюда, точнее, в меня. Ты же во мне?

— Из множества разумных на вашей планете тебя выбрали в качестве сосуда для моего сознания или, если хочешь, души, — помолчав, ответил Грим. — В связи с хрупкостью ваших оболочек… С тобой был подписан контракт.

Формулировка была интересной, Кира сразу вспомнился тот сон со светящейся девушкой, на которой, по всей видимости, проверили «хрупкость оболочек».

— Что-то я не помню, чтобы я что-то подписывала, — сказала Кира и опять вспомнила, как «ради интереса» перерисовала один из символов тех иероглифов, появившихся в тетради. И то, что, похожие письмена спасли её тело от разрушения. — Но… Ты сказал «из множества». Значит, такой контракт всем тем людям пришёл, а я единственная его подписала, что ли? — решила она всё же докопаться до правды.

— Не совсем, — пальцы Грима чуть вздрогнули, но голос сухо и монотонно перечислил: — Считай, что для своих функций ты подходила больше всех. Тебя подготовили для вселения. У тебя высокий уровень интеллекта и очень гибкое сознание. Ты достаточно молода, чтобы выдержать внедрение моей Искры. К тому же в вашем мире только женское существо приспособлено к тому, чтобы содержать в себе несколько душ.

— Ты про детей? Как во время беременности? — уточнила Кира.

— Да.

— Так с какой целью? Будешь следить через меня за жизнью землян или что-то вроде такого? Что это был за контракт, который я подписала? — спросила она.

Внезапно расслабленные руки Грима сжались в кулаки, и невольно Кира посмотрела в его лицо. Некогда сине-голубые глаза потемнели и одновременно с его глазами голубое небо над ними стало серым. Стало тяжело дышать.

— Я. Так. Наказан. И. Это. Моё. Наказание, — словно чудовище из «Аленького цветочка», пророкотал инопланетянин.

Как было всегда в её жизни, когда её пугали или случались какие-то странные или страшные вещи, Кира стала ещё более спокойной, чем обычно, и в ней прорезались сарказм и ирония вместе с чёрным юмором. Она посмотрела прямо в потемневшие глаза.

— Значит, ты — наказан, а я? Я-то в чём провинилась?! Что, во мне теперь будет проживать отбывающий наказание «высший разум»?! Я что, похожа на тюрьму строгого режима или как? — она умолкла, встретившись с его тяжёлым взглядом, обращённым уже на неё.

— Думаешь, мне приятно находиться на этой несчастной планетке, да ещё и в несовершенном теле женского существа?! — Грим вскочил, и от его «роботизированного» тона не осталось и следа. Чёрные волосы взвились дыбом, из глаз почти буквально «полетели молнии». Небо из серого стало чёрным, грозная туча нависала, словно придавливая мощью. Дикий ветер засвистел в ушах, деревья вокруг поляны склонились к земле. Казалось, что мир рушится.

Кира упала на траву и, закрыв уши руками, закричала. Ей было очень больно и страшно.

* * *

«Вчерашний неожиданный буран унёс жизни троих горожан, десять человек получили ушибы разной степени тяжести, двое из них впоследствии скончались в реанимации. Разрушены линии электропередач, поэтому подача электроэнергии в Ленинском и Индустриальном районах планируется в аварийном режиме. Это были все новости к этому часу. А теперь…»

Кира выключила радио.

У неё было чувство чёткой связи произошедшего катаклизма со вчерашней вспышкой заключённого в её теле инопланетянина. Поэтому его наказали и запрятали на отсталую планету далеко-далеко от родного дома? Как сказали ведущие, очевидцы говорили о чём-то вроде смерча, возникшего предположительно недалеко от их общаг и улетевшего в сторону города. Их студенческий Комплекс стоял в лесном массиве в стороне, у трёх девятиэтажных общаг и семи учебных корпусов были свои котельная, скважина, подстанция, так что, можно сказать, почти и не задело. А вот уже ближе к дороге повалило парочку столбов и деревьев. На парах городские студенты говорили, что видели целую «просеку», оставленную ветром.

Разговор с Гримом закончился тем, что Кира с криками очнулась на кровати. Стены между комнатами тонкие, поэтому её услышал Саша, который, забеспокоившись, начал к ней ломиться. Пришлось врать, что уснула после пар и ей приснился кошмар.

Врать Кира не любила, хотя умела это делать виртуозно: ей всегда верили. И в то же время она могла преподнести правду так, что ту ставили под сомнение. Обманывать Сашу было, словно лгать пятилетнему ребёнку. Похоже, что сосед действительно ничего не помнил о её «ночном припадке». Поэтому, когда тот спросил, зачем она всё-таки его звала к себе, пришлось снова солгать, что боялась того приснившегося днём кошмара. На что сосед предложил свою «безвозмездную помощь» в составлении ей ночной компании, от которой пришлось тоже открещиваться, ещё и стараясь не задеть и не обидеть парня: конфликты с соседями были совершенно не нужны.

За это Кира и не любила ложь: одно цепляет собой другое, и вот уже человек заваривает такую кашу, которую не расхлебать. Помни потом, кому и что соврала… Поэтому во вранье по мелочам она никогда не видела смысла. Тому, кто зарекомендовал себя честным человеком, поверят охотней, чем тем, кто врёт и привирает на каждом шагу.

— Пять человек погибли? Из-за меня? — закусив губу, тихо спросила Кира. В углу над её кроватью стояла иконка, подаренная мамой. Посмотрев на лик, она тихо заплакала. Было очень жаль этих людей, которые пострадали просто потому, что какие-то инопланетяне решили наказать другого.

Губы снова занемели, уже знакомый голос прошептал:

— Не сдержался. Требуются ещё настройки. Это случайность.

У Киры было чёткое ощущение, что она особо не властна в этой ситуации, оставалось только подчиниться и узнать побольше о том, что вообще происходит и как с этим бороться. И возможно ли в принципе это. Она легла на кровать и закрыла глаза.

На поляне ничто не напоминало о вчерашнем: всё та же травка, цветочки. Разве что Грим не сидел в позе лотоса, а стоял к ней спиной, разглядывая реку вдали. Кира сделала пару шагов и встала рядом.

— Прости меня, сестра, я не сдержался… — ровно сказал Грим, но потом его голос дрогнул. — Я знаю, что должен подавлять свои эмоции… Даже сейчас, освобождённый от оболочки. Знаю… Но ничего не могу поделать… Я скучаю по Ней… Это было так несправедливо: разлучать нас…

От него буквально исходило нечто тёмное, что обычно Кира у людей лишь иногда ощущала или видела краем глаза, если эмоция была слишком яркой. Стоило субстанции коснуться её, как нахлынула глухая тоска, накрыла с головой, растоптала, превратила в ничтожную песчинку. Кира вспомнила тот сон, где она висела в пустоте. Она вспомнила, что чувствовала сама, когда любимыми губами были произнесены те страшные слова. Когда её сердце, и до этого мучимое предчувствиями, ухнуло в ледяную чёрную пропасть, корчилось в агонии, чтобы в конце концов замереть и перестать биться.

Точка.

Точка невозврата, поставленная месяц назад и объяснённая сильной любовью, от которой «слишком больно». Невозможностью постоянно расставаться, когда она приезжает, чтобы снова причинить страдание тем, что уедет. Слишком редкие встречи. Слишком сильная тоска, от которой не спасали почти ежедневные письма и междугородние звонки раз в неделю. Ради того, чтобы услышать его голос, она ездила в гости к тёте через весь город, в давке и столпотворении, затрачивая на путь по два с лишним часа, а Влад бегал на почту, на пункт междугородней связи в условленное время, спуская все карманные деньги на десять минут разговора.

Иррациональные чувства, которые мешали сосредоточиться.

Настоящая любовь, которая вспыхнула так не вовремя…

«Слишком рано», — сказала ей мама, утешая после истерики, устроенной уже после. После того, как она пожелала ему в ответ на: «Прости. Я больше не могу. Нам всё же надо расстаться», доброй ночи и зашла домой на ватных ногах с ледяным комом, расползающимся от желудка до кончиков пальцев на руках и ногах. Ему надо готовиться к поступлению, а он может думать только о ней и как она там. Иногда быть умным и всё понимать, уметь отсекать чувства ради других вещей — это так тяжело.

— Это… были… Твои чувства? — когда всё прекратилось, спросила Кира. Её голос дрожал, а перед глазами расплывались круги.

— Это… лишь сотая доля моих чувств, — сухо прозвучал ответ. — Большей концентрации ты бы не выдержала. Никто бы не выдержал.

— Они разрушительны? — предположила Кира. — За что тебя наказали? — и торопливо добавила. — Я… Понимаю тебя… Я тоже до сих пор люблю одного человека, хотя он меня и бросил… Скучаю и тоскую по нему… — глухо сказала она, помолчав, мысленно отгородилась от воспоминаний и добавила: — И ещё… Грим, пожалуйста, не делай так больше… Люди в моём городе, они пострадали и…

— Конечно. Прости, — легко согласился Грим. — Постараюсь держать себя в руках.

Кира посмотрела прямо на него и не ощутила угрозы. Даже наоборот: какое-то спокойствие и доверие. В общем, точно не роль злого тюремщика ей уготована. Стало интересно: влиял ли её «заключённый» на её восприятие, или это та самая «гибкость сознания»? Сделать явно ничего нельзя, а значит, надо учиться с этим жить.

Глава 3. История Грима

— Вы, люди, сами того не зная, очень счастливы… — по прежнему вглядываясь вдаль, сказал Грим и его голос показался Кире немного мечтательным с привкусом чего-то сладкого на языке. — Вы можете любить того, кто любит вас. Можете растить детей от своего любимого человека… Я не знаю своих отца и матери, так как вырос в государстве и у нас численность населения строго регламентируется. Мы обращаемся друг к другу «сестра» и «брат»… Раньше я не придавал этому значения, но сейчас мне кажется, что это потому, что все мы втайне хотели бы иметь сестёр и братьев. Мои сограждане лишены любви и привязанности, нежности, вообще чувств… И всё потому, что наши эмоции, наши чувства могут вызвать «непредсказуемые последствия» для планеты и даже для Галактики. Впрочем, в вашем мире это столь же реально… Даже лишённый своего тела, я могу нарушить природный баланс. На моей родной планете очень холодно, есть даже такая теория, что наши предки выбрали её для жизни, чтобы не поддаваться горячим эмоциям, так как самыми сильными эмпатическими силами обладаем мы, сиусяне. Само название планеты «Сиус» в переводе с нашего языка означает «лёд, холод», и это же слово означает «спокойствие, недеяние», — Грим помолчал и, мечтательно улыбаясь, продолжил. — Я встретил Её на одном из собраний Совета. Она была прекрасна и холодна, как утренний туман у подножия Краспи… Точёное бледное лицо, ярко-рыжие волосы, огромные нежно-зелёные лучистые глаза. Мне сразу захотелось узнать, какая у неё улыбка.… Я ходил сам не свой, казалось, что внутри меня появился огромный огненный шар, сдерживаемый лишь тонкой оболочкой тела и налётом безразличия. Сдерживать себя, когда испытываешь такие сильные эмоции, невероятно трудно. Но я был третьим гримом Кхирка, и мне какое-то время это удавалось, — Грим явно погрузился в свои мысли и замолчал.

Всё это напомнило Кире всякие футуристические антиутопии, вроде «МЫ» Замятина, а ещё фантастику, которую она любила читать лет в четырнадцать-пятнадцать. Папа у неё был книгоманом — читал почти всё время, мама состояла в обществе книголюбов, через которое в Советское время можно было достать книги, как интересные, так и не очень, у маминых родителей тоже дома была настоящая библиотека, даже специальные штампики на книгах стояли — для обмена, так что они были классической «читающей семьёй». Все свободные стены от пола до потолка были заняты книжными полками, некоторые в два ряда… и это ещё только «избранное» и одобренное, несколько раз прочитанное. Не интересные с точки зрения родителей книги обменивались или сдавались в городскую библиотеку. Кире даже на миг подумалось: а вдруг Грим и его история — плод её воображения как нечто среднее из всего, что она читала?

— И что же произошло потом? Она любила тебя? — через минуту их обоюдного молчания деликатно напомнила Кира.

— Мы виделись, но не разговаривали друг с другом. А однажды, когда она шла по коридору… Я заметил… Я заметил, что в её волосах танцует ветер, представляешь?

— Ветер?

— Да… Мы можем сдерживать свои эмоции, но они всё равно будут как-то проявляться в небольших изменениях природы… В Её волосах танцевал ветер… Слово «танец» пришло мне в голову только на вашей планете, раньше я не знал, что это… Танец…

Грим проговорил слово «танец» так мягко и бережно, что Кира понимающе улыбнулась, отчего-то чётко представив образ загадочной инопланетянки, укравшей сердце её «заключённого».

— Тогда я заговорил с Ней… Мы говорили и говорили, а потом полетели к подножиям Краспи. Там я признался ей в запретных чувствах. Я увидел её улыбку. А Она сказала, что у меня самые красивые глаза во всей Вселенной…

«Я бы согласилась с этим утверждением», — подумала Кира, а вслух произнесла:

— И что случилось потом?

— Мы решили бежать… — обладатель самых красивых глаз во Вселенной снова замолчал, раздумывая. — Я покажу тебе. Тебя это тоже касается и может дать ответы.

От его руки отделился крохотный шарик голубого цвета.

— Просто возьми его и направь в себя.

Кира заворожённо смотрела на подплывающий к ней «мыльный пузырь», но отступила на шаг от такого подарочка.

— А это… Это вообще безопасно? — вспомнив о пережитой «сотой доле чувств», спросила она, не трогая руками непонятную штуку. — Меня не расплющит от твоих эмоций?

Также вспомнился и налетевший на город смерч, когда Грим был не в духе.

— Я очистил свои воспоминания от эмоций, — мимолётно улыбнулся тот и словно с некоторой гордостью сообщил: — Ты действительно умна для своего вида.

Кира только хмыкнула на такой сомнительный комплимент.

— Знаешь, в разных фильмах больше всего меня удивляют люди, которые хватают и используют всякие штуковины непонятного назначения. Специально вызывают каких-нибудь демонов, злых духов, — она поморщилась от воспоминаний о своих контактах с тонким миром. — Или лезут в запретные места, чтобы разгадать, что же все там пропадают без вести.

— Это действительно безопасно, — заверил Грим.

— И если кошка голубоглаза, то ей не будет ни в чём отказа… — тихо пропела Кира себе под нос и, скептически хмыкнув своей вере в «подселенца», коснулась пузыря и медленно направила голубой шарик в себя.

Пространство схлопнулось, и её швырнуло на чёрный пол. Ощущения тела оказались странными, не было возможности пошевелиться или что-то сделать. Словно сидишь в чужой шкуре и просто наблюдаешь за происходящим. Наверняка так и было.

— Милая, нет! — произнесли губы знакомым голосом Грима. И в этом крике… хотя и отделённом от чувств, слышались боль и отчаяние. Мельком Кира увидела красивую инопланетянку с красно-рыжими волосами, примерно как у Лилу — героини в фильме «Пятый элемент», — только даже ярче, идеально-правильным лицом и огромными зелёными глазами, наполненными ужасом. Звук какого-то пронзительно-неприятного щелчка и яркая вспышка сливаются с коротким женским вскриком, от которого содрогнулась Вселенная. Возможно, буквально. Серебристый кокон моментально покрывает тело девушки.

Как-то издалека Кира чувствовала боль. Чужую боль, от которой становится черно в глазах. Боль пронзает всё тело, что-то разрушает. Сознание мутится. Но Грим продолжает неотрывно смотреть на свою рыжеволосую красавицу. И она поняла, что ему ещё больнее видеть Её, беспомощно обмякшую в коконе сиуса. Так называлась та штука. Грим сам принимал участие в его разработке. Температура в этом коконе гораздо ниже привычной им, в живот буквально впрыскивается сжиженный азот. После такой инъекции жизненная энергия даже у сиусянина мгновенно перестает функционировать, не говоря уже о теле. Информация текла ручьём, половину из которого Кира с трудом воспринимала, барахтаясь в каких-то цифрах и сложных формулах. Что-то о физиологии инопланетян и устройство этого кокона, расчёты доз… Понимание, что проект был одобрен в том числе, чтобы справиться с ними.

Перед лицом склонился Седьмой грим, и Кира с опаской ожидала лавины пояснений про «гримов», как с тем «коконом», но, видимо никаких мыслей, кроме опознавательных, Седьмой грим не вызывал.

— Простите, брат. Нам приказано объявить вам приговор, — Седьмой опустил на пол крошечный походный галогрифер, похожий на блестящий икосаэдр.

Фигура Первого грима появилась на палубе крыла.

— Третий и десятый гримы, брат и сестра, мы объявляем вам наш приговор. Десятый грим, по причине нижнего чина, действующая не по своей воле, а по приказу третьего, приговаривается к заключению в коконе сиуса в ледниках Сирковетта на срок в шестьсот стандартных галактических зим с последующей трансформацией памяти. Третий грим… — Кира легко понимала что говорят, словно при дубляже, когда не отключают звук оригинала. Инопланетянский был щебечущим и как будто смутно знакомым. Голос Первого стал тише, хотя рот тот открывал, и Кира поняла, что Грим перенаправил все ресурсы организма, чтобы добраться до заключённой в кокон девушки. Её и без того бледное лицо стало серым, губы — ярко-синими, длинные ресницы покрылись инеем. Разметавшиеся по полу локоны из красно-рыжих стали блёкло-каштановыми.

— Милая… — Грим прополз до неё и лёг лицом в потемневшие волосы, которые пахли смертью, и Кира снова очень отдалённо почувствовала его усталость и отчаяние.

Первый грим снова стал слышен лучше, и тот бесстрастно продолжал зачитывать приговор:

— Третий грим приговаривается к лишению тела и заточению жизненной энергии Искры в теле низшего…

Угасающий взгляд Грима был направлен в открытые от защиты иллюминаторы звёздного крыла. В чёрной космической пустоте нежно-голубым светом сиял шар планеты, в которой Кира легко узнала Землю.

«Мы были так близко…» — последняя мысль, которая осталась послевкусием, прежде чем удивлённая этим выбором Кира поняла, что картинка сменилась тем самым сном, который она видела накануне. Полилась информация о том, что на этой планете были найдены следы деятельности сиусян и люди являются их то ли дальними родичами, то ли каким-то экспериментом. Их в целом считали кем-то вроде обезьян в ветке эволюции. Сиусяне дали людям название, которое можно перевести как «низший предел эволюции разумного». Исследования Земли были давно закрыты как нерентабельные — и такими вещами занимались только кто-то типа космических археологов. Десятая грим, та подруга Грима, владела информацией из архива и подала идею сбежать именно сюда, на окраину Галактики, где их никто не найдёт.

С огромным удивлением Кира поняла, что эта парочка то ли очень давно находилась возле Земли, то ли их раса могла каким-то образом влиять на время, потому что в коме пролетевших воспоминаний, мелькнуло то, что американские истории про супермена и вообще разных суперлюдей-мутантов — всё это влияние Грима и его подруги. Как поняла Кира, если бы не прибыла кавалерия, которая их остановила, то некоторое время спустя на Земле бы на самом деле появилась парочка суперменов, которые готовили что-то вроде положительного общественного мнения для своего приземления на Землю. В общем, мимикрировать под местных Грим и Десятая изначально не собирались. Но с их появлением история человеческой цивилизации могла повторить какие-нибудь комиксы, так как гримы были в состоянии влиять даже на ДНК. Кроме этого, те, которые догнали, тоже знали кучу всякого, как можно наказать практически неубиваемых себе подобных и поиздеваться над аборигенами «низшими».

На возмущённую Киру холодным безэмоциональным душем полились формулы и выкладки о теории вливания жизненной энергии в чужое тело и происходящем вытеснении, что энергия, наполнявшая сосуд ранее, останется в пространстве и времени, разлетевшись по нему на мельчайшие частицы. Грим же будет заточён в теле, не имея ничего, кроме своих воспоминаний и разрушенных надежд.

— Неудачно, — безэмоционально сказал Седьмой грим, когда произошло то, что Кира видела во сне. — Тело не выдерживает Искру.

— Что будем делать, брат? — сквозь апатию услышал Грим.

— Будем продолжать. Приказ Первого однозначен.

Промелькнула вялая мысль Грима о Первом «раз ты решил жить на этой захудалой планете и променять Сиус и свой статус на это, я исполню твоё желание, брат» — то, что не было сказано в послании, но явно там читалось. А ещё… кажется, Гриму было жаль тех, кто пострадает ещё из-за его ошибки. Или его раздражала глупость младших братьев. Или и то, и это.

— Для того, что вы задумали, требуется вмешательство третьего порядка.

— Если ты вырастишь сосуд под себя, брат, мы позаботимся о Десятой сестре и попробуем смягчить её участь, — после коротких переглядок сказал Седьмой.

— Пусть она… не страдает, — попросил Грим.

— Мы сообщим Первому о твоём сотрудничестве.

Кира не совсем поняла, что именно происходит, но её случай явно отличался от той девушки, которая была до неё. Та появилась взрослой, а сейчас в космосе разгорелась точка, которая начала расти и приобретать человеческие очертания. Внезапно ярко вспомнилось как мама рассказывала ей о том, что в день её рождения резко началась весна, почти на месяц раньше положенного в северном регионе. Растаял снег и зазеленела трава. И потом в именины всегда было яркое солнце и очень тёплый день даже если до этого было не выше нуля градусов по Цельсию. Иногда она могла «уговорить тучку» пролиться дождём. Например, когда уставала таскать воду из реки, чтобы поливать огород на дачном участке или чтобы уже пойти домой и не ковыряться с прополкой грядок. А ещё почти никогда не попадала под дождь: всегда он проходил стороной и был либо раньше, либо позже того, как она выходила на улицу, а то и показывался «край тучи», и она оставалась сухой в дождь, шедший в метре от неё. А все эти контакты с тонким миром? Это всё потому, что она что-то вроде искусственно-созданного организма? Или просто тело с чуть более расширенными функциями в астральном плане?

* * *

Кира лежала, глядя на побелённый потолок с жёлтыми разводами, пытаясь осознать и понять всё, что увидела. Получалось, что Грим пожалел её и не вытеснил полностью из «подготовленного сосуда», как это запланировали его родичи. Или просто не видел в этом смысла. Сам момент вселения был смазан её шоком. И всё же… Жить Кира очень хотела и испытала облегчение пополам с благодарностью.

Звуки поворачивающегося ключа и лязганье «почти гаражного» замка вывели её из состояния глубокой задумчивости.

— Кира, ты дома? — из-за шкафа, который делил комнату на зоны, отгораживая «прихожую», спросила её соседка. Раздался шум, цокот каблуков и хихиканье, словно Таша была не одна.

— Да, — подала голос Кира, встала с кровати и убедилась в своём предположении.

С соседкой Ташей они учились на одной специальности в параллельных группах, та в первой группе, а Кира — во второй, которые поделили, исходя из результатов поступления и набранных на экзаменах баллов. В первой группе, за исключением семи человек, учились в основном городские студенты. И Таша пришла вместе с городской девочкой из своей группы — Ассолью.

Кира подозревала, что родители Ассоли либо были большие любители Грина, либо у татар, к представителям которых относилась подружка её соседки, вообще такие необычные имена и «Алые паруса» тут совсем ни при чём. Ассоль красилась в рыжий цвет, и татарку в ней выдавали разве что чуть суженые раскосые глаза и имя. Девушка, чуть скривив накрашенные розовым блеском губки, смерила её взглядом и фальшиво улыбнулась.

— При-ивет, Кира, — манерно растягивая гласные, поздоровалась Ассоль.

Возможно, девушка мнила себя гениальной актрисой, но её пренебрежение и неприятие Кира ощутила мгновенно, почти физически. Такая реакция девчонок была до боли знакомой, но Кира задумалась о том, что другие люди и правда «ведутся» и чаще всего не замечают даже таких откровенных эмоциональных посылов. Так, может, это она видит такие вещи лишь из-за Грима и его «подготовки сосуда»? Всё — из-за этого?

— Где были? — чуть усмехнувшись, спросила Кира, переключившись на соседку. К Таше Кира когда-то подошла сама и предложила жить вместе из-за её эмоциональной стабильности и того, что та отреагировала на неё более спокойно, чем все остальные. — Пары же кончились больше часа назад.

— А, мы уехать хотели, но автобус долго не приходил, а потом, когда приехал, такая давка была, что мы не влезли, — Таша проверила наполненность чайника и включила его. — Асса вся замёрзла, дубак на улице, мы решили зайти, чай попить и чуть попозже уехать.

— Ясно, — Кира мельком взглянула на синеватые ноги Ассоли в одних капроновых колготках. Девушка с сентября так и не изменила мини-юбкам.

— Сними колготки и свою юбку, разотри ноги и укройся пледом, — подала она свой плед сидящей на Ташиной кровати Ассоли. — А то так не согреешься и совсем застудишься.

И спросила у Таши:

— Может, вы поедите? Что чаем-то…

— У тебя есть что-то? — с интересом спросила Таша, заправив выбившуюся из короткого хвостика чёрную прядку за ухо.

— Суп, — коротко ответила Кира. — Разогревать?

— Давай.

Кира открыла холодильник и достала двухлитровую кастрюльку со вчерашним супом. Оценив объём, поставила на включённую электрическую плитку разогреваться весь.

— Ты так вкусно готовишь… — удивлённо сказала Ассоль, попробовав щи с тефтельками. — У меня даже бабушка так вкусно не готовит… И что Таша сказала, что ты немного улетевшая? Вроде нормальная…

— Эм… — Кира еле удержалась, чтобы не закатить глаза от непосредственности девушки или не расхохотаться над густо покрасневшей Ташей, которая пробуравила «сдавшую» её подругу взглядом. — Благодарю, я оценила.

Через полчаса сытая, согретая и повеселевшая Ассоль взахлёб рассказывала Кире про себя и свои попытки закадрить какого-нибудь парня.

— А ты что себе парня не заведёшь? Блин, если бы я жила в общежитии, я бы обязательно с кем-нибудь встречалась… — мечтательно закатились раскосые глаза. В этот момент девушка показалась Кире уточкой-мандаринкой, тем более нос у Ассоли был немного вытянут, напоминая плоский птичий клювик.

Таша одёрнула подругу:

— Асса! Ну что ты такое говоришь!

— А что? — легкомысленно ответила та. — Она вроде ничего так. Даже симпатичная… — словно делая над собой усилие, признала девушка.

— Парни не тараканы, легко не заводятся, — со смехом сказала Кира, переводя разговор в шутку. Уж перед кем, а перед болтливой и легкомысленной Ассолью она отчитываться и делиться личным не собиралась.

Глава 4. Прошлое и настоящее

Ранним утром Кира шла по асфальтированной дорожке, направляясь к учебному корпусу её факультета, который, как и ещё несколько корпусов университета и комплекс общежитий, был расположен в сосновом бору.

Морозный, свежий и чистый зимний воздух приятно холодил щёки. Падал пушистый снег. На дорожке уже были следы прошедших ранее студентов. Ей можно было бы свернуть и пройти по натоптанной лесной тропке, которая так и называлась «через лесок наискосок», но Кире хотелось прогуляться перед парами, и поэтому она пошла по «длинному пути», который пролегал параллельно узкому одностороннему проезду для студенческого автобуса.

Фонари не горели, так как дирекция учебного комплекса экономила деньги, но ей было всё равно. Она прекрасно знала каждую выбоину этой дорожки, по которой ходила от общаги до корпусов множество раз за три с половиной месяца учёбы.

Утренняя двадцатиминутная прогулка по лесу доставляла ей удовольствие.

Когда выполняешь какое-либо механическое действие, легко задуматься о чём-то так, что ничего вокруг не замечаешь. Темнота и отсутствие спутников этому лишь способствовали. Мрак раннего декабрьского утра напоминал Кире про космос и её «подселенца», который больше чем на неделю оставил её в покое: то ли для обдумывания ситуации, то ли просто выдохся при передаче информации. Второе всё же вероятней. В «заключении» возможности Грима были весьма урезаны. И стоило смириться с тем, что придётся жить с ним всю свою жизнь без права отказаться от такой сомнительной чести. Впрочем, в том массиве информации было и то, что срок жизни практически бессмертного Грима был ограничен сроком жизни его сосуда, так что по сути заключение в ней — лишь что-то вроде краткого оттягивания неизбежного конца. И Кире не нравилось, что Гриму в какой-то момент может надоесть грустное прозябание в её теле и он захочет закончить своё «наказание» кардинальными методами. Возможно, не прямо сейчас, но в дальнейшем Грима стоит как-то подбодрить, чем-то заинтересовать, чтобы обезопасить своё будущее.

Кира подумала о своём бывшем парне. Владе. Прошло почти два месяца, как они расстались, но ей до сих пор было больно. Стоило отпустить мысли, и они начинали крутиться вокруг него, причиняя сердцу и душе мучительную, почти физическую боль. Кире не нравилась боль. Никогда не нравилось страдать, она привыкла быть сильной, а не жалкой, растоптанной или, не дай создатель, умоляющей и выпрашивающей. Ей даже удавалось делать вид, что всё в порядке, и никому не показывать своих душевных переживаний. По-прежнему улыбаться и чувствовать вкус к жизни, от которой она не собиралась отказываться ради кого бы то ни было.

Гриму было гораздо тяжелей. Он был буквально сломлен такой потерей любимой…

В выходные Кира ездила в родной город, впервые после того вечера, как они с Владом расстались. Мама сказала ей развеяться и сходить на дискотеку в ДК. Там она встретила Артёма, друга Влада. Виделись они всего пару раз, но их знакомство было довольно необычным.

Артём учился в гимназии, куда Кира и несколько человек из её класса ходили на уроки физики, так как в их школе учителя по этому так нужному для поступления на техническую специальность предмету не было. Влад рассказал, что Артём спрашивал его: «Что это за гениальная девочка в вашей школе учится, которая годовую контрольную по физике решает за пятнадцать минут, причём сразу оба варианта? Наш физик про неё нам все уши прожужжал». И тогда Кира придумала «эпичную шалость» и познакомилась с Артёмом после своего последнего звонка, когда была в школьной форме с двумя пышными бантиками в волосах и голубой ленточкой «выпускник 2000» через плечо. Они с Владом зашли к Артёму за видеокассетой. Им открыл невысокий светловолосый паренёк, который, глядя на них, округлил светло-серые глаза, а Влад «добил», сказав заранее подготовленную фразу:

— Артём, помнишь, ты спрашивал про гениальную девочку, решающую контрольные по физике за пятнадцать минут? Так вот, знакомься, это — Кира, моя девушка.

Потом они долго смеялись над вытянувшимся лицом Артёма и булькающими звуками, которые выходили из его приоткрытого рта. Это на самом деле было очень забавно.

На дискотеке в прошедшую субботу Артём сам подошёл к Кире, поздоровался и пригласил на медленный танец. А когда они танцевали, спросил, почему она одна, без Влада. Точнее, посетовал, что такую красивую и зажигающую на танцполе девушку могут увести, пока его друг непонятно где прохлаждается. Получилось совершенно спокойно, улыбнувшись, сказать, что они с Владом больше не встречаются. Артём напрягся и после танца вывел её из зала в коридор, где они поговорили. Очень осторожно парень поинтересовался, что случилось, и Кире удалось, пожав плечами, весело ответить, что этот вопрос стоит задать Владу, который был инициатором их расставания.

— Вот дурак! — в сердцах воскликнул Артём, и Кира искренне засмеялась.

— Неужели ты думаешь, что я бы встречалась с дураком? — спросила она. — Просто так сложилось.

— Всё равно… Ты… такая… — Артём потупился и чуть покраснел. — А он… Он…

Кира на это улыбнулась.

— Ты меня совсем не знаешь… Я вредная, ехидная и постоянно рассказываю пошлые анекдоты.

Артём улыбнулся в ответ.

— То, что ты не стала ничего говорить плохого про Влада, уже многое о тебе говорит.

— А что я могу плохого про него сказать? — искренне изумилась Кира. — Это было бы как-то совсем странно. Если я встречалась с человеком, любила его, то человек же не изменился только из-за того, что нам стало не по пути. Он по-прежнему тот же, просто уже сам по себе. И я — сама по себе… По-моему, всё логично.

— О-о-о, — протянул на это Артём, весьма странно на неё посмотрев.

— Пойдём танцевать. Я, вообще-то, пришла сюда, чтобы развеяться…

* * *

«Чтобы не было такой боли, как сейчас, как тогда, когда он сказал те самые слова… Наверное, мне просто не надо было в него так влюбляться… Если бы я могла предупредить сама себя, оградить от этой боли расставания, — думала Кира, шагая в темноте. — Можно обманывать других, но от себя всё равно не скрыться».

Слёзы горечи потекли из глаз, замерзая на ресницах. Заснеженная дорожка расплылась, и она вдруг оказалась в очень знакомом коридоре. Светлом коридоре. От неожиданности Кира зажмурила глаза, а потом осторожно их открыла. Это было очень похоже на «матрицу» Грима с травой и небом, но… Дощатый, покрашенный красно-коричневой краской пол. До половины сине-голубые стены. Белый потолок. Сомнений не было. Это был коридор её школы. И Грима нигде не наблюдалось. Не может же быть, что?..

Кира потрогала стену, та была вполне реальной, шершавой и прохладной. Даже запах из столовки на первом этаже доносился. На негнущихся ногах, пытаясь понять, что происходит и что это за новые игры разума, Кира медленно пошла по коридору, в конце которого должен был быть кабинет, в котором она училась, и рядом… Кабинет, в котором учился класс Влада. Сердце мучительно заколотилось, и ей казалось, что этот звук разбивает тягучую тишину, стоящую в школе в середине урока. Хотя, может, это не середина урока, а просто пустая школа, в которой она не была с вручения аттестатов после выпускного.

Кира почти подошла к двери, как увидела… Себя, идущую со стороны учительской, в руках у той неё был знакомый классный журнал в коричнево-рыжей обложке.

Они стояли и смотрели друга на друга.

Первой заговорила она-школьница:

— Привет… Знаешь, ты очень похожа на меня…

— Да… Кира, — спохватилась она, вспомнив о своём желании и поняв, что происходит. — Давай присядем. Думаю, что у меня не так много времени… Понимаешь… Я — это ты, только в будущем.

Они сели на широкий подоконник с немного облупленной белой краской.

— Ну! — нетерпеливо сказала она-школьница, не выказав особого удивления. Впрочем, от себя Кира обмороков и нудных вопросов не по существу и не ожидала. — Я хочу знать, будем ли мы вместе?!

— Что?! — она рассеянно собиралась с мыслями, произошедшее было слишком неожиданным и непонятным. Это происходит лишь в её голове или на самом деле? Грим точно как-то мог работать со временем… но сейчас его возможности ограничены? Или нет?..

— Я хочу знать, какое нас ждёт будущее с Владом! Вчера он признался мне в любви, я была такой счастливой! Мы с ним поженимся? Мы будем счастливы? А сколько у нас будет детей? — быстро прозвучали интересующие вопросы.

— Стой! Стой! Не гони коней! Я не из такого далёкого будущего, как ты думаешь… — остановила себя Кира. — Даже из совсем недалёкого, и ненамного тебя старше! И почему бы тебе не спросить, поступишь ли ты, например? — оттягивая неприятный разговор с самой собой, спросила Кира.

— Хм, — скептически посмотрела на неё младшая-она. — Я не сомневаюсь, что поступлю. Расскажи мне про Влада! Мы же будем вместе?!

Она во все глаза смотрела на себя-юную. На улице была весна. Солнце светило в окна и ликовало в её волосах солнечными зайчиками. Перед ней сидела наивная влюблённая девочка. Глаза были полны веселья и радости. Она нежно улыбалась и предвкушала годы счастья.

«Что с ней будет, если я сейчас скажу, что всё слишком быстро кончится? — подумала Кира. — Я лишу её счастья и надежды?» — и вслух быстро сказала:

— У вас всё будет хорошо, не волнуйся. Прости, но мне уже пора!

Она поняла, что ей и правда пора, и спрыгнула с подоконника, краем глаза увидев, как школьница просияла от сказанных слов.

* * *

С неба размеренно падал снег. Кира снова шла по асфальтированной лесной дорожке. Уже почти дошла до корпуса, так что получается, что всё что случилось было в реальном времени.

— Почему ты не сказала ей? — спросил тихо низкий мужской голос её занемевшими губами.

— Как ты это сделал? — вопросом на вопрос ответила Кира. — Грим, как ты это сделал? Это было взаправду?

— Время относительно… так что — да, — философски ответил тот. — Так почему ты не сказала, сестра?

Кира остановилась и посмотрела вверх. Пушистые снежинки падали на горячее лицо. И тут же пришло воспоминание, как той весной к ней в школу приходила она-из-будущего.

— Потому что я не хотела знать правды. В конце концов, пережитое счастье и боль лучше, чем ничего. И я совсем забыла о своём жизненном правиле: проживать каждый день и не делать ничего, о чём можно сожалеть.

— Понятно, — ответил Грим, и Кира ощутила как её «подселенец» ушёл куда-то вглубь.

Она подумала, что если она была выращена вот так, как ей привиделось, в относительном времени, значит, Грим как минимум имел доступ к любому её воспоминанию. Даже если этого не было на самом деле, она будет это помнить. И тут же ей вспомнился случай из детства, когда ей было лет шесть и они переехали в новую трёхкомнатную квартиру, она смотрелась в зеркало в прихожей и хотела увидеть себя в более старшем возрасте, лет через десять — тогда это казалось ей огромной цифрой. И она в какой-то миг увидела в отражении взрослую девушку. Правда когда рассказала об этом маме, та сказала, что у неё очень богатое воображение и это классно, что она может представить себя в шестнадцать. А потом она как будто мельком в зеркале видела своё отражение в детстве. Был ли причастен к этому Грим, или это просто побочные эффекты от его влияния на её тело? Но теперь ей уже не казалось, что всему виной «разыгравшееся воображение». Всему появилось логичное объяснение, несмотря на всю подоплёку с вселением инопланетянина в её тело, всё равно — логичное. И это как-то успокаивало.

С неба размеренно падал снег.

Она шла, оставляя на тропинке новые следы.

И непонятно почему… улыбалась.

Примечание автора: косвенно связанный рассказ https://author.today/work/294867 "Светлое будущее".

Глава 5. Первый экзамен

Кира отложила тетрадь с конспектами и задумалась.

Завтра первый экзамен и ровно месяц, как с ней случилось это. Вселение? Подселение? Заключение в её тело? Она так и не смогла подобрать для появления Грима какого-то конкретного термина. За этот прошедший месяц тот не особо ей мешал и почти не вмешивался в её жизнь, так что первоначальные тревога и подозрительность постепенно улеглись. К тому же Кира не была склонна переживать о том, что уже невозможно изменить, принимая новые правила игры. Наверное, это и имелось в виду, когда Грим говорил о её «гибкости сознания». Иногда Кира думала, чем может помочь своему «заключённому», но тот пока сам не особо шёл на контакт, к тому же идей не было, а бередить его раны, чтобы повторить случившийся катаклизм, совершенно не хотелось.

После той передачи информации они ещё однажды говорили в «матрице» и Грим сказал, что это его «вмешательство третьего порядка» сложно для постижения без определённого уровня знаний, но Кира всё же вытянула из упрямого «высшего разума», что вмешательство это совершенно не касалось её жизненных выборов, становления характера и личности. Она была она. Сама, без всяких там «вмешателей». Скорей уж действительно Грим сделал её более чувствительной и энергоёмкой, создавая внутренний резерв под себя, который почти никак не проявлялся до точки подписания контракта. Это она иногда могла черпать немного той энергии, затраченной на создание «тюрьмы» внутри неё.

В своей семнадцатилетней жизни она сталкивалась с некоторыми необъяснимыми и странными вещами. Увлекалась парапсихологией и медитациями, пытаясь совершенствовать свой разум. Благодаря таким занятиям ей даже удалось увидеть несколько по-настоящему вещих снов, которые сбылись; растения, посаженые её рукой, хорошо росли; а животные, когда она настраивалась на их «волну» — слушались, ластясь к ней. Особенно кошки. Собак Кира слегка недолюбливала, точнее, не любила «пустолаек» и «шавок», считая их позором собачьего племени. Но и собаки её никогда не трогали и старались попасть под поглаживание или преданно заглянуть в глаза.

Плохое зрение в «минус шесть», тем не менее, позволяло ей узнавать знакомых, даже если те находились на другой стороне улицы, расплываясь цветными пятнами. Людей она распознавала вовсе не по лицу, которое не могла видеть даже с полутора метров, а по даже ей самой непонятным признакам. Иногда с интересом разглядывала фотографии друзей и одноклассников, которые виделись ей совсем иными. Фотографии помогали «достраивать» образы и видеть, чего она вроде как и не видела глазами. Даже читала она не уткнувшись носом в текст, а на границе «расплывания», определяя, что написано, по конфигурации слова и контексту. Что касалось конспекта, то таким образом различать она могла и свой почерк, одновременно задействуя память о том, что там должно быть написано.

Кира надевала очки, только если надо было записать что-то с доски, в остальное время обходясь без «глазных костылей», воспринимая окружающий мир на звук, вкус, осязание и запах. И эти чувства у неё были острее, чем у остальных, воспринимающих восемьдесят процентов информации посредством видеоряда. Даже свою слабость она пыталась повернуть в силу, развивая оставшиеся четыре чувства и, возможно, шестое.

Кира снова посмотрела на конспект. Конечно, с запоминанием материала всё было хорошо, но… Почему-то внутри всё дрожало. Плохое предчувствие? Или это просто…

— Волнуешься? — чужой голос, точнее, голос Грима произнёс фразу её губами.

— Да как сказать… — она почти сразу ответила, услышав вопрос чуть раньше, чем тот был произнесён. — Просто экзаменатор только лекции нам читала, практика была с другой преподавательницей. Как-то страшновато. В школе всё было проще, там чуть ли не чай на экзаменах пили. Знакомый учитель, ты знаешь, что от него ожидать, можно без труда предсказать результат, а тут…

Она вздохнула.

— У тебя немеют губы от моего вмешательства в твой речевой аппарат, если хочешь, я буду говорить изнутри, — предложил ей инопланетянин.

— Даже не знаю, Грим. Тогда я точно буду сомневаться, а не сошла ли я с ума, — усмехнулась Кира. Весь прошедший месяц такие мысли на неё иногда накатывали. Что если всё это — реакция подсознания на расставание с Владом? Типа выдумала себе вечного друга-эльфа-красавчика с проблемами, чтобы не загибаться в одиночестве, жалея себя. Никуда Грим от тебя не денется, так и будете до скончания жизни вместе. Привязала к себе парня и бросила в тюрьму.

Кира вздохнула и сосредоточилась на конспекте.

— Я мог бы помочь… — предложил Грим.

— Нет. Благодарствую, — фыркнула Кира и спохватившись, что слишком резко отказала, решила пояснить: — Я привыкла всё делать сама. И я очень люблю учиться всему новому. И стараюсь не позволять что-то делать за меня. Рисовать на моих работах, «помогая», или решать за меня задачи. Если не усвоить начальные материалы, то потом будешь плавать и плюхаться. Это всё равно что пытаться решать какие-нибудь интегралы или функции, не зная таблицу умножения. Или сидеть голодной рядом с холодильником, полным еды, в ожидании, пока придёт мама и всё приготовит. Лёгкие пути ведут в никуда. А в итоге у человека нет ничего, кроме его навыков и умений. Забрось меня сейчас в каменный век, и, думаю, я бы смогла там выжить… Э… Это я, конечно, просто для примера сказала, данное время меня более чем устраивает, — вспомнив про «относительность времени» и своё «путешествие», добавила Кира.

— О, ты права, — чуть оживился Грим. — У нас обучение тоже было самостоятельным процессом, в котором каждый отвечал сам за себя и сам решал, какого места в иерархии общества способен достичь. Да и родителей не было, лишь наставники.

— Тогда, возможно, ты дашь мне совет?

— Я… я бы с удовольствием, сестра… Но… Я никогда не сдавал подобных экзаменов, в твоей памяти тоже нет подобного опыта. Вот после первого я уже смогу проанализировать ситуацию и помочь.

— Ясно всё с тобой, — с улыбкой проворчала Кира и снова углубилась в чтение своего подробного конспекта. — За сами знания я не волнуюсь. Но всегда есть человеческий фактор. Он непредсказуем. И, скорее всего, в вашем отмороженном обществе о таких факторах и представления не имеют.

От Грима повеяло молчаливым согласием.

* * *

Экзамен начинался в девять утра, но уже в полдевятого перед дверью аудитории стояла толпа однокурсников. Практически вся группа в тридцать человек.

— Ну вот, а я думала, что первой приду, — вздохнула Кира при виде этой картины. Привычка говорить сама с собой с появлением Грима, похоже, окончательно закрепилась.

— Ой! Я тоже так думала! — тонкий голосок, принадлежавший её однокашнице Ольге, выражал разочарование. Кира обернулась. Позади кучкой стояли пятеро из восьми девчонок её группы, которые тоже жили в общежитии. Видимо, зашли как раз за ней.

В готовящейся к сдаче экзамена толпе уже начались разборки, кто пришёл первым и как будут заходить.

— Лучше бы зайти в первый заход, — продолжила Ольга. — Говорят, кто первыми заходит, тем выше оценки ставят.

— Нет-нет, — перебила её Света. — Наоборот, надо в конце заходить, препод уже устаёт и не мучает, и списать легче.

— Списать? — Кира с удивлением посмотрела на однокурсницу.

Когда она поступила, то в списках по баллам была далеко не в первой десятке. Все, набравшие максимальные тридцать баллов — пятнадцать за математику, пятнадцать — за физику и плюс зачётное сочинение, учились в первой группе. Да и в своей — второй группе — Кира оказалась где-то в серединке «рейтинга» по баллам за поступление. Задачи были очень сложными, а в процессе их решения из-за волнения, невнимательности или неправильно прочитанного условия она несколько раз писала не тот ответ. В общем, наделала кучу глупых ошибок, за которые до сих пор было чуточку стыдно. По сути, еле-еле набрала необходимый проходной балл, а ведь была в себе так уверена. Увидев результаты, Кира радовалась и даже волновалась, что поступила в группу с такими умными и грамотными людьми, которыми всегда старалась окружить себя, чтобы тянуться, учиться, общаться. Вот оно — высшее образование!

Но уже после первой недели учёбы поведение, высказанные мысли, неспособность большинства конспектировать и работать в лабораториях на практике вызвали у Киры множество вопросов, недоумение, а впоследствии и разочарование. Некоторые студенты были даже откровенно глупыми. И она не понимала, как такое может быть, как они заработали столько баллов. Кира ломала над этим феноменом голову, пока соседка по комнате, Таша, набравшая при поступлении тридцать баллов, не просветила, что большинство свои экзамены так или иначе купили или поступили посредством связей и блата. Это было словно фееричный удар под дых, потому что Кира о таком даже не подозревала, наивно считая, что всё было честно.

— Конечно, списать, а как ещё-то! — подтвердила Света, вернув Киру в коридор перед аудиторией. — Мы вчера и позавчера весь вечер шпоры писали.

— А ты что же, учила всё, что ли? — вмешалась Катя, изогнув тонкие губы в кривой ухмылке.

— Ну да… — Кира растеряно посмотрела на пятерых подружек. Ей снова даже не пришло в голову, что если люди при поступлении как-то схитрили, то, значит, и учиться они будут с уловками, даже не пытаясь вникать в предметы и получать знания.

— И ты хочешь сказать, что всё выучила? — Света с недоверием посмотрела на неё.

— Ну, не знаю, — Кира пожала плечами. — Просто читала.

Девушки смотрели на неё с таким видом, словно она призналась в том, что кормила тигра.

— Вообще-то, я шпорами пользоваться не умею… — Кира решила разрядить обстановку, про себя подумав, что с её зрением даже при должном умении было бы сложно увидеть мелкий почерк на крошечном листке бумаги.

— А… Ну тогда понятно. Удачи, Кира, — девчонки сразу потеряли к ней всяческий интерес.

— Вам тоже, — вежливо улыбнулась она, пробираясь поближе к двери.

Группа парней тоже стояла кучками. Тройка из общежития из комнаты «713». Двое из комнаты «910». Четвёрка Щебнякова, которые всегда сидели вместе и держались особняком, вроде они жили где-то в одном районе или даже ходили в одну школу. Староста с парочкой городских. Все они спорили, кто когда пойдёт и кто первым пришёл. Кира знала свою группу визуально и как кого зовут, но за прошедшие месяцы с некоторыми в лучшем случае перекидывалась парой слов. Возможно, кое-кого даже не распознала, если бы встретила вне учебных аудиторий, а где-нибудь в городе на улице.

Кира встала напротив двери между группкой старосты и парнями из «910», которые жили на её этаже в соседнем блоке.

— Калинина, ты тоже собралась в первый заход к Кочуровой идти? — спросил её староста Лёша Домнин.

Кира чуть поморщилась и неопределённо пожала плечами. Не то чтобы она не любила свою фамилию, но было странно такое обращение. Её имя было достаточно редким, чтобы все запоминали его с первого раза, да и она сама обычно людям запоминалась. Впрочем, очень могло быть, что староста знал всех только по фамильным списком и не утруждался знакомствами по имени. С учётом того, что Домнин общался только с городскими девочками из первой группы и крутился в компании Ассоли и старосты первой группы Лизой Кошкиной на задних партах, скорее всего, так и было.

Сама Кира хорошо запомнила группу из-за того, что сразу начала собирать студенческий альбом фотографий и настояла на общих фото, где всех подписала. Пока что те, кто видел её альбом, не понимали, зачем ей чужие фотографии, но у Киры были примеры маминых студенческих альбомов и даже папиного дембельского альбома. Такие очень сильно интересуют народ уже после окончания учёбы и производят фурор на встречах выпускников. Тем более у неё уже был опыт с альбомом класса. Когда она его доделала и принесла на выпускной, все были в шоке и восторге, хотя бы потому что удалось найти, напечатать и вклеить фото начиная с пятого класса. Во многом потому, что их фотографировала в основном мама Киры. Кроме этого были индивидуальные страницы у каждого, где Кира собрала всю имеющуюся информацию из всяких анкет, которые были очень популярны, опросов и специально сделанного теста. А также написала все регалии, победы в олимпиадах или отличия в аттестатах, у кого они были. Визуально по каждому была написана страница, только у кого-то более мелко и убористо, а у кого-то пошире и покрупнее. В общем, нашла хорошие слова для каждого и всем понравилось. Фотографии с учёбы в университете тоже делала мама, когда приезжала её навестить — это было два раза: в сентябре и октябре. Потом Кира забрала плёнки и сделала фото всем, кто пожелал оплатить печать. Так что, глядя на однокурсников, Кира подумала, что был бы неплохой кадр, как они ждут первого экзамена, но не сложилось. Про свой новый фотоаппарат она совершенно забыла.

— А чего это она в первый заход должна идти? Она позже пришла, — возразил кто-то из четвёрки Щебнякова, прерывая мысли, но Кира прикрыла глаза, сосредоточившись на дыхании. Волноваться и устраивать разборки было лишним. Будет как будет.

Впрочем, когда подошла экзаменатор, пыл однокурсников несколько стих. Народ буквально отхлынул от двери. И десять человек, которых экзаменатор запустила в первый заход, еле набрались.

Кира вытянула билет. Рассаживаться сказали по одному через парту. Так что каждый студент был вроде бы на виду. Экзаменатор дала час на подготовку и начала расхаживать вдоль рядов.

Первый вопрос. Второй вопрос. Задача. От волнения буквы начали расплываться даже если Кира читала их буквально носом, боясь пропустить что-то важное.

— Блин… — Кира смотрела на билет и не понимала ни слова.

«Успокойся, — тихий голос Грима в голове привёл её в чувства. — Просто прочти».

«Первый вопрос. Теорема Монжа. Ой, так я её знаю! Второй вопрос. Доказательство параллельности прямых в пространстве. Это легко. Задача. Найдите точки А и В на плоскости, если… Так, эта задача тоже простая!», — Кира с воодушевлением стала писать на выданных листках.

На экзамен давался час, но через двадцать минут она была готова и, оторвавшись от решения, нашла взглядом пятно экзаменаторши.

— Вы что, уже закончили? — та строго посмотрела на неё, сощурив карие глаза.

— Д-да… Закончила… — неуверенно кивнула Кира, ощущая странное раздражение и неприятие от преподавательницы.

— Что ж. Давайте посмотрим, что вы там написали… — фыркнула та. — Не знаю, как так быстро можно было решить, поэтому ждите дополнительных вопросов.

— Эм, ладно…

— Вы мне ещё и одолжение делаете? — взвилась экзаменатор.

— Что? Н-нет… — Кира почувствовала холодок в животе.

Глава 6. Огорчения и радости

В общаге во время сессии оказалось тихо и безжизненно. Кира поднялась на девятый этаж. Зашла в свою комнату. Выключила дребезжащее что-то радио. Легла на кровать, максимально раскинув руки и ноги на своей «однушке». И начала глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Всю дорогу от корпуса до комнаты в ней копились эмоции и она решила их выплеснуть одним из самых действенных способов: чётко распознав и проговорив вслух.

— Я чертовски зла! Обижена. Рассержена. Расстроена. Я на грани ненависти к преподавателю. Нельзя, — тут же осекла себя Кира, с содроганием вспомнив, что бывает, когда она «плохо думает» о ком-то. Влияние Грима или нет, но люди, на которых Кира злилась, могли получить неприятности и даже травмы.

Влад… Кира случайно узнала, что её бывший парень сломал руку почти сразу после их расставания. Буквально на следующий же день неудачно упал на лестнице в школе, а потом месяц ходил в гипсе. А ведь она не желала ему ничего плохого. Просто Влад причинил ей сильную боль. Проверять, что будет при направленном пожелании, не хотелось. Кира совершенно не желала вступать на эту кривую дорожку. Сделать гадость, наслать «порчу», обычно не составляет большого труда даже для простого человека, но… всё возвращается, чаще двукратно. Бьёт по тебе, твоим близким. И Кира видела некоторых людей, которые то ли не понимали, то ли считали, что цена за несчастья других адекватна. Или им было важнее навредить кому-то сейчас, а о том, что будет потом они не думали.

— Не могу понять, почему ты испытываешь такие сильные негативные эмоции, — голос Грима и знакомый холодок на губах отвлёк Киру от мыслей и воспоминаний. — Оценка «четыре» соответствует положительной отметке данного учебного заведения.

— На Сиусе была подобная система?

— Нет, — ответил Грим. — У нас более сложная система обучения и оценок как таковых нет. Каждый член общества оценивается, исходя из способностей, своих сил и маркируется определённым образом, исходя из чего имеет определённый допуск к знаниям и принятиям решений.

— То есть ваша система справедлива и каждого оценивает по способностям, уровню интеллекта, знаниям и всякому такому? — уточнила Кира. — А после экзаменов ты попадаешь в какую-то определённую категорию граждан вроде тех же гримов?

— Экзаменов нет, но в целом — да, так и есть.

— Тем девчонкам, которые подходили ко мне перед экзаменом, поставили пятёрки. Они всё списали, а им поставили «отлично», не задав ни одного дополнительного вопроса, а мне? — усмехнулась Кира.

— Тебе задали шесть дополнительных вопросов. И ты ответила на все, кроме последнего, но что-то я такого вопроса не помню в экзаменационных билетах и в темах, которые вы проходили, а я основательно покопался в той части памяти, отвечающей за знания. Лекций ты не пропускала, даже учебник купила на кафедре. Ты точно сделала всё, что могла, — Грим помолчал, и добавил. — Ваша система оценок несовершенна. Я понял, о чём ты говорила, упоминая человеческий фактор.

В ответ Кира шумно вздохнула.

— Человеческий фактор да... сильно подгадил. Знаешь, большинство студентов просто не поняли бы моего огорчения. Люди готовы довольствоваться низкой оценкой собственных способностей, лишь бы отвязались. В отличие от них, я учусь для себя, а не «для галочки», «для папы с мамой» или «потому что так получилось». Я знала на пятёрку. Но получила только четыре из-за придирок. Но что толку махать кулаками после драки? Тем более, что эта… экзаменатор… сказала, что с четвёрками на пересдачу не принимает, только с тройками. И к тому же «ставит оценку на балл ниже из-за повторной сдачи». Блин! Первая отметка в зачётке, на неё все остальные преподаватели будут смотреть, это же очевидно. Будут считать, что «хорошо» достаточно для меня.

— Думаю, тебе надо отвлечься и расслабиться. Впереди ещё три экзамена, — сказал Грим. — У тебя ещё будет возможность получить высшие баллы.

— Наверное… И что ты предлагаешь в качестве «отвлечения»? Поиграть с тобой в города? — сварливо спросила Кира. Стало чуть легче от того, что она с кем-то обсудила ситуацию, и этот «кто-то» её понял.

— Открывай, — с тихим смешком сказал Грим, и в этот миг в коридоре блока послышались незнакомые шаги и к ней постучали.

Заинтригованная Кира широко распахнула дверь и... буквально вытаращилась на гостя.

— Л-лёшка? П-привет… — она с удивлением смотрела на стоящего в дверях высокого русоволосого парня со смешной бородкой, одетого в тёмно-синие джинсы и яркий салатово-зелёный свитер, видимый из распахнутой зимней куртки.

С Лёшкой — именно так тот хотел, чтобы его называли, — они познакомились на «Контакте» — психологическом тренинге, на который Кира сходила чуть больше месяца назад, буквально за неделю до подселения Грима. Тогда Кира была в раздрае из-за расставания с Владом, увидела в главном корпусе университета объявление и сразу записалась для участия: как раз не было никаких планов на выходные и освободились деньги, отложенные на билеты для рейсового автобуса. Хотелось занять себя, а про «Контакт» она слышала от своего знакомого, который был на год старше, но учился в другом ВУЗе.

Группа набралась из студентов, причём не только из её Политеха, но и из других, и стало понятно, как Вася — её знакомый — попал на тренинг. И это были действительно замечательные выходные, которые позволили отвлечься от всех тяжёлых дум и мыслей из-за расставания с Владом. За короткий промежуток времени все участники довольно хорошо познакомились друг с другом. Лёшка, а по правилам «Контакта» каждый писал на бейджике то имя, которое хотел бы слышать от окружающих в свой адрес, учился на четвёртом курсе горно-нефтяного факультета их университета.

— А-а… А что ты здесь делаешь? — Кира действительно удивилась, увидев на своём пороге Лёшку. Они все подружились, но… не то чтобы она много рассказывала о себе или говорила, где живёт.

— Да вот, был на Комплексе и подумал, что надо тебя найти. У нас сегодня вечеринка в честь Рождества. Собирается наш «Контакт». Пойдёшь? — Лёшка прошёл в комнату, раздеваясь и разуваясь. За спиной у него оказался чехол с гитарой.

— В честь Рождества? Точно! Сегодня же шестое! — Кира улыбнулась. — Слушай, Лёшка, а как ты меня нашёл? Я же никому не говорила, где живу.

Её гость на мгновение задумался, а взгляд серых глаз стал туманным.

— Ну… Я даже не знаю… Я ехал на автобусе из корпуса «Г», вдруг вспомнил про тебя, кажется, ты говорила, что живёшь на Комплексе, так что я сошёл на остановке возле общаг. Пошёл сначала в девятку, как-то она мне более перспективной показалась. Спросил внизу у вахтёрши, не живёт ли тут симпатичная девушка с именем Кира, и та сказала, что «да, зайти в комнату девятьсот девять». И вот я здесь, — Лёшка изобразил шутливый поклон.

— О, понятно, — хмыкнула Кира. — Просто чуточка волшебства на Рождество. Чай будешь? Или, может, поесть хочешь?

— Хм, — Лёшка сел за стол и задумчиво произнёс: — Вот сейчас, когда ты это сказала, я понял, что это действительно выглядит странно. Я ведь правда не знал, что ты в общежитии живёшь… На Комплексе же и обычные дома есть. Наверное, и правда это какое-то рождественское волшебство. Что я так просто взял и нашёл тебя без проблем.

— Н-да, вот такой я волшебный зверёк, — пробормотала Кира, вспомнив старый анекдот и мимолётно задаваясь вопросами, как же Грим это провернул. Какие-то махинации со временем или вероятностями? — Зато теперь точно будешь знать, — улыбнулась она, отвлекая парня и себя от размышлений и включила в розетку чайник. — А что за вечеринка? И где она будет?

— У Комсорга друзья предоставляют квартиру, где-то на Дзержинкого, адрес у меня записан, мне звонили на домашний, будет наш «Контакт» и ещё один, нас тридцать с чем-то человек будет.

— Тридцать с чем-то? — фыркнула Кира. — Два землекопа и две трети? Что-то вроде? — они посмеялись от нехитрой шутки.

Заварив и разлив чай, Кира поставила перед гостем сахарницу, банку варенья из клубники и пакет с домашними кексами, которые привезла из дома вчера вечером.

— О! Кексики! М… Фкусно, — резюмировал Лёшка с набитым ртом. — Сама готовила?

— Мама, — улыбнулась Кира. — Я готовилась к экзаменам. Кстати, заберём выпечку с собой на эту вечеринку, всё равно, наверное, каждый должен что-то принести…

— О-о… — протянул Лёшка. — Наверное… Я как-то об этом не подумал.

— Ты привезёшь меня, а я привезу кексы, — засмеялась Кира. — И я так понимаю, ты везёшь гитару? Умеешь играть?

— Да, немного умею. Комсорг попросил, — кивнул Лёшка. — Как раз за гитарой и ездил в корпус, оставлял её там.

Кира кивнула. У Лёшки был приятный тембр голоса и тонкие «музыкальные» пальцы, так что особого удивления это не вызвало. Кире стало любопытно, не была ли просьба Комсорга к Лёшке частью вмешательства Грима и насколько её подселенец вообще властен над другими людьми, то есть, а знал ли Комсорг вообще о том, что Лёшка умеет играть на гитаре, но... благоразумно промолчала.

— Ой, кстати, я же города совсем не знаю, — спохватилась она. — Почти вся учёба на Комплексе проходит, а в главный корпус я только ради библиотеки приезжаю и на одну пару по чётным неделям. Дальше вокзала и не бывала, а он в трёх кварталах от главного корпуса, считай.

— Я тебя не брошу, — успокоил Лёшка. — Я тебя забрал, я тебя и провожу потом обратно до главного корпуса. И если что, то вроде как с ночёвкой вечеринка. Рождество в ночь празднуют.

После чая и перекуса Лёшка по просьбе Киры вышел за дверь и подождал, пока она переоденется. Она надела джинсы и кофточку, собрала пакет с кексами, новый фотоаппарат, подмигнула своему отражению в зеркале и сказала:

— Не знаю, как ты это сделал, но… спасибо!

— Наслаждайся! — ответил Грим.

* * *

— О, Лёшка! Ещё и Кирочка! Проходите, проходите! — встретил их донельзя счастливый и довольный Комсорг, он же — хозяин вечера.

Настоящего имени темноволосого и темноглазого парня Кира не знала, да и ей было это не важно. Комсорг помогал на их «Контакте» ведущей Даше и стал кем-то вроде старосты в их группе любителей практической психологии, которые изъявили желание заниматься этой самой психологией и дальше. Первое групповое занятие должно состояться после сессии и каникул, но Даша дала задание собраться группами до этого, чтобы познакомиться в неформальной обстановке. Всё это по пути ей рассказал Лёшка. Путь их был весьма длинным, добирались они полтора часа, так что обсудить успели многое. В общем, празднование Рождества — вполне себе повод, чтобы всем собраться. Обзвонили всех, кроме неё, так как большинство «контактников» были местными городскими ребятами, а она одна из общежития. Конечно, Кира оставляла телефон вахты общежития, но туда то ли не позвонили, то ли вахтёрша ничего не записала и не передала записку с сообщением. А может, позвонили и не смогли понять, как передать ей сообщение. Да и Кира, не зная города, без чётких инструкций по маршруту, одна вряд ли куда-то поехала бы.

— Почти все уже собрались, — оповестил Киру и Лёшку Комсорг. — Тут ребята из второго «контакта», их десять человек, двенадцать наших, двое вас и парочка моих друзей, — и выловил какого-то проходящего мимо парня и, приобняв его за плечи, сказал: — Это Петя, хозяин данной квартиры. В общем, проходите и знакомьтесь, с кем не знакомы, но на всех, как всегда, бейджики с именами. Сходите на кухню, там Олишна всем их как раз подписывает.

Увидев Киру, девушка, подписывающая бейджики, просияла:

— Кирочка! Ты-то мне и нужна! В прошлый раз ты так красиво всем всё нарисовала и подписала! Давай, принимайся за дело! Вот списки, вот бумажки, а я хотела помогать девчонкам с чайным столиком.

— Вот, я кексы привезла, — отдала Кира выпечку и села за стол, начиная уже знакомую работу, которую ей поручили на «Контакте», как только она заикнулась, что закончила художественную школу.

Ещё около получаса собирались гости, Кира подписала все бейджики. Имена тех, кто попался с одинаковыми, было предложено переиначить, чтобы не путаться.

После этого все собрались в гостиной, расселись на диван и на ковёр. Их и правда, как пообещал Лёшка, оказалось тридцать человек.

— Мы собрались, чтобы провести ряд заданий, ну и повеселиться, — начал Комсорг. — Те, кто мои, знакомьтесь с Аннушкой, — и указал на девушку с тёмными завитыми волосами и стеснительной улыбкой рядом с собой, — она была старшей помощницей во втором контакте. С этого дня мы объединяем наши две группы и образуем «семью». Для «семьи» будут выдаваться задания во время групповых занятий. А мы с Аннушкой будем кем-то вроде «папы» и «мамы» — ведущих этих занятий.

— У нас первое задание очень интересное, — взяла слово Аннушка. — Половина из вас видит других впервые, и мы хотим сыграть в «первое впечатление». Каждый будет вставать, садиться вот на этот стул, и мы будем говорить по несколько слов о своём первом впечатлении от человека. Те, кто был на контакте с участником, будут говорить во вторую очередь, и постарайтесь вспомнить своё первое впечатление, а если оно изменилось, то и второе…

Кира постаралась максимально правдиво сказать о каждом из тех, кто выходили на «стул первого впечатления». Ни один из присутствующих не вызвал негатива, хотя негатив у неё в первом впечатлении случался крайне редко. Люди в её глазах изначально обладали «плюсом», который либо умножался, либо «отбирался», откидывая человека в категорию «безразличных людей». «Минус» ещё требовалось заслужить кучей гадостей и неадеквата, и таких людей пока в её жизни в большом городе не нашлось.

Потом настала очередь «дружеской свечи», когда они должны были довериться друг другу и упасть спиной вперёд, а другие должны были поймать.

После чаепития, когда они ещё лучше познакомились, была предложена «анонимная характеристика». Кира вызвалась быть первым добровольцем и вышла в коридор. Когда её позвали, то Комсорг развернул и зачитал бумажку, на которой каждый писал те черты её характера и личности, которые видел в ней.

— То, что повторяется, зачитывать не буду, но слушай, Кирочка, что тут постановил коллектив про тебя, — улыбнулся Комсорг. — Ты скрытная, загадочная, инфантильная, инициативная, светлая, улыбчивая, себе на уме, непонятная. Так. Так… А, вот ещё: интересная, интеллектуальная, задумчивая, витаешь в облаках, творческая личность, с хитринкой и с перчинкой, амбициозная и весёлая. Всё! Это тебе, — Комсорг протянул ей бумажку, на которой всё это было написано, и за дверь вышел следующий участник обсуждения.

* * *

— Весело у вас, — сказал ей парень, у которого на бейджике было написано «Макс».

— Ты же не из «Контакта»? — спросила его Кира.

Тот помотал головой.

— Не, я к Пете на огонёк зашёл, а тут вечеринка. Вот только как-то странно, вроде студенческая вечеринка, а ни грамма бухла. И все, главное, такие весёлые, счастливые. Удивляюсь.

Кира слегка улыбнулась. Парень явно оказывал ей знаки внимания. Девушек было чуть меньше, чем парней, и этот Макс сел возле неё во время психологических игр и пару раз потанцевал, когда началась «дискотека». Потом они прошли на кухню, чтобы попить чай.

— Для того, чтобы веселиться, не обязательно пить спиртное, Макс. Люди накачивают себя алкоголем, чтобы расслабиться, а мы… Мы пытаемся расслабиться и раскрепоститься с помощью практической психологии. Работая над собой, своими комплексами, страхами и прочим…

— Ну, всё равно это как-то странно, впервые в такой компании, — пожал плечами Макс.

— Знаешь анекдот? — усмехнулась Кира. — Одного мужика спрашивают: — Ты пьёшь? Он: — Нет. — Куришь? Он: — Нет. — Может, с бабами отрываешься? Он: — Нет. — А как же ты тогда расслабляешься?! Он: — А я не напрягаюсь.

— Ты необычная, — чуть смутился Макс. — И красивая… очень.

— Ага… Мне многие так говорят, — снова усмехнулась Кира. — Даже вот, в письменном виде.

К её облегчению, их разговор прервал Комсорг и ещё несколько ребят, которые пришли на кухню тоже попить чай.

Глава 7. Утро в чужой квартире

Спальные места после окончания затянувшейся до двух ночи вечеринки распределял хозяин квартиры. И каким-то «непостижимым образом» Кира оказалась с его другом Максом, так и продолжившим её «пасти», и ещё одной парой, девушкой из другого контакта и самим хозяином квартиры, на одном расправленном в гостиной диване. Там же на полу устроился Комсорг, который отвёл друга в сторону и сделал Максу внушение «не приставать к Кирочке», — это она услышала благодаря развитому слуху. Впрочем, Кира всегда ставила себя так, что парни перед ней робели и не позволяли себе лишнего, и её это полностью устраивало. Не хватало ещё отбиваться от приставаний среди ночи. Вечеринка вымотала морально, но в то же время Кира полностью переключилась с несправедливо выставленной отметки на болтовню и психологические игры и действительно наслаждалась этими мгновениями жизни.

— Ты словно инопланетянка. Я ещё никогда таких девушек, как ты, не встречал, — шёпотом поделился с ней Макс, когда все улеглись.

— Может, я на самом деле с другой планеты? — тихо хмыкнула она. Если учесть Грима, это не такая и неправда, в принципе. — Мы ничего не знаем об окружающих нас людях… Только представь, сотни световых лет отсюда, и мы танцуем на кольцах Сатурна. И вся галактика наблюдает за этим танцем…

— На кольцах Сатурна? — переспросил Макс.

— Ага… Там красиво, — перед глазами поплыли яркие цветные пятна, и она сжала руку Макса. — Разве ты не видишь, как танцует вместе с нами Вселенная? Раз-два-три, раз-два-три, я всегда хотела станцевать там вальс…

Через миг она вместе с каким-то перепуганным, но ставшим более чётким Максом очутилась там, где представила Кира. Огромная красно-жёлтая полосатая планета зависла на полнеба, а её кольца превратились в цветной и идеально гладкий танцпол, на котором они и стояли.

— Ч-что это? — на лице Макса было написано изумление. Парень, одетый в блестящий искрящийся смокинг и белоснежную рубашку, словно какой-то эстрадный исполнитель, крутил головой, оглядываясь.

— Разве ты не видишь? Это просто сон, — улыбнулась Кира, мысленно пригрозив Гриму кулаком и делая реверанс, приподняв полупрозрачные юбки пышного платья старинного кроя. — Так мы будем танцевать?

— Д-да… — взял себя в руки Макс, за что заслужил от Киры несколько мысленных баллов за то, что не растерялся от такого «явления инопланетного чуда». Грим, кажется, тоже решил развлечься. Но… почему бы и нет. Всё лучше страданий и случайных смертей.* * *

Утром Кира проснулась от того, что кто-то егозит рядом, и по звукам и пыхтению поняла, что парочка, с которой они с Максом разделили «ложе», решила предаться разврату. Выждав, пока секс-возня закончится, и радуясь про себя, что просто не может покраснеть из-за типа кожи, Кира встала и направилась в туалет и ванную, чтобы спокойно умыться, а не стоять в очереди после пробуждения всей честной компании, вповалку занявшей все горизонтальные поверхности, в том числе и пол.

Правило «кто первый встал, того и тапки» действовало в общежитии неукоснительно, и она всегда поднималась рано, чтобы никто не мешал с наслаждением предаваться утренним процедурам. К тому же до её девятого этажа, когда половина общаги поднимается к первой паре и начинает «начищать бивни», вода уже не доходила из-за слабого напора.

Отыскав в залежах вещей свою сумку, Кира извлекла расчёску и зубную щётку, которые постоянно там «жили» из-за ночёвок у тёти. Накраситься перед вечеринкой она даже не подумала, и поэтому, взглянув на спящих девушек, похожих на панд из-за размазавшейся и осыпавшейся туши, только поздравила себя с дальновидностью. Ночёвки и косметика несовместимы. К тому же, Кира не могла выдержать накрашенной дольше пары часов: потом глаза начинали чесаться и слезиться.

— У тебя с собой есть зубная щётка? — в приоткрытых дверях ванной появился Макс.

— Угу, — прополоскала Кира зубы, нисколько не стесняясь парня, заставшего её в «интимный момент». Жизнь в общаге в блоке с семью парнями кого угодно отучит от ложной скромности.

Кира умылась, снова сполоснула рот и аккуратно пошлёпала ладошками по лицу, чтобы быстрей высохло, окончательно проснуться и убрать лёгкий отёк, вызванный поздним отходом ко сну. К тому же чужими полотенцами можно вытирать руки, но точно не лицо.

Макс так и стоял на пороге ванной и смотрел на неё.

— Всё своё ношу с собой, — улыбнулась Кира, споласкивая зубную щётку. — Даже ложку чайную, вдруг придётся, например, есть йогурт или чай будет нечем помешать в гостях, — тихо засмеялась она, глядя на вытянувшееся от удивления лицо Макса.

— Серьёзно? — переспросил парень.

— Показать тебе чайную ложечку? — ехидно хмыкнула Кира, приподнимая бровь. — Я действительно жутко предусмотрительна и рациональна.

Макс помотал головой и отвёл взгляд.

— Тебя Петя разбудил, да? Они там это того, — парень слегка покраснел. — Извини…

— Ты-то что извиняешься? — удивилась Кира, уступая ванную.

Она убрала обратно в сумку зубную щётку. На кухонном столе нашлись остатки кексов и всякие печенюшки, и Кира деловито поставила чайник. Если будешь ждать, пока тебя покормят, можно и голодной остаться. Тем более, им предоставили квартиру, но точно не обслуживание. Народ только-только начал потихоньку просыпаться, и в единственный санузел в квартире собралась живая и весело переговаривающаяся очередь.

Кира тщательно помыла большую кружку и налила себе чай, прополоскав кипятком оставшуюся в чайничке заварку. Крепкий чай она не пила, так что ждать не пришлось. Остатки заварки сразу выкинула, нашла открытую пачку и заварила чай для тех, кто подойдёт позже.

Макс присел за кухонный стол напротив неё, как раз когда она закончила.

— О, ты уже чай заварила, какая хозяйственная, — преувеличенно бодро сказал Макс и не дожидаясь, пока заварка подойдёт, тоже налил себе чай, попросту вылив в кружку большую часть воды из чайничка.

Кира решила, что делать замечание взрослому парню, которого она больше и не увидит, как-то глупо, и промолчала, вяло размышляя, помнит ли Макс свой «сон». Впрочем, тот не оставил ей места для интриги или сомнений.

— Ты вчера так интересно рассказывала про звёзды, что мне приснился странный сон, как будто наяву.

— Правда? — вежливо улыбнулась Кира. — Что же там было, в том сне?

— Мы были в космосе… Как будто… — Макса прервал появившийся на кухне Петя, хозяин квартиры.

— Ох, Макс, блин, — пихнул друга Петя. — Ну, блин, ты даёшь, я думал, у тебя всё на мази, а вы болтали о всякой хрени, я слушал, слушал, а потом, блин, вырубился.

Кира снова порадовалась, что физически не может покраснеть, выдавая реакцию на грубые слова парня, принявшего её за какую-то дешёвку, которая может переспать с первым встречным. Впрочем, её тяжёлый взгляд, посланный Петру, заставил того осечься.

— Ну, это… Ты извини, Кира, я что-то не то сморозил, — залепетал тот.

Кира знала о «тяжести» своего взгляда, как-то ей даже говорили, что от злости её глаза темнеют и зрачки заполняют всю радужку, и даже то, что «когда так смотришь, трудно дышать». Впрочем, случилось подобное лишь однажды, и Кира старалась держать себя в руках. С другой стороны, её мало кто мог разозлить, потому что её мало что злило. Пожалуй, единственные «больные» для неё предметы обсуждения были тема её ума и сомнения в его наличии и тема секса, причём не сама по себе, а именно любые намёки на секс с ней.

— Знаешь, Пётр, — с ехидной улыбкой процедила она. — Я просто не понимаю, как можно в живого человека писькой тыкать.

В кухню в этот момент вошла девушка, с которой с утреца пару минут пыхтел Пётр и, одарив их уничижительным взглядом и насмешливым хмыком, Кира вернулась к своему чаю. Петра и его «первую встречную» из другого «Контакта» словно сдуло с кухни.

— А ты злая, — шумно выдохнул Макс, словно всё это время задерживал дыхание.

— Да уж точно не добрая, — легко согласилась Кира. Возможно, Макс ожидал, что она будет спорить, так как тот растерянно повторил.

— "Точно не добрая"?

— Я вообще не понимаю, что такое в общественном понимании «быть добрым», — хмыкнула Кира. — Вот эта девушка добрая? Всех ублажать — это, по-твоему, синоним доброты? — склонив голову, поинтересовалась она. — Мне правда это интересно.

— Э… Ну нет, наверное… — пробормотал Макс, спрятав взгляд. — Никогда про такое не задумывался…

— Я никому не даю списывать в группе, а другие девочки дают, — продолжила Кира, выделяя слово «дают». — По мнению большинства, я злая, а они добрые. Но их «доброта» приводит к тому, что без них — уже никуда, они привязывают к себе, делают себя необходимыми. Я, если ко мне обратиться, просто объясняю решение, чтобы человек мог сам делать и решать в дальнейшем, не жалко ни времени, ни усилий. Мне совершенно не нужны раболепствующие индивидуумы, которые каждый день ноют «дай списать» или говорят, что я сегодня прекрасно выгляжу, чтобы я побыла доброй для них и сегодня. По-моему, это так лицемерно: выпрашивать эту «доброту» и называть это «добротой».

— Какое интересное мнение, — хмыкнул Макс, криво улыбнувшись.

— По-настоящему добрый человек должен быть безжалостным, — пожала плечами Кира. — А я просто не добрая.

На кухню зашёл Лёшка, прервав разговор.

— Кира, ну что? Едем? Я же обещал тебя проводить. Да и наши уже собираются.

— Ага, конечно, едем, — она улыбнулась Лёшке, быстро вылила недопитый чай из чашки в раковину и сполоснула посуду, стараясь не смотреть на Макса. Ей не хотелось как-то обнадёживать парня, которому она явно понравилась: Кира очень не любила давать ложные надежды, всё-таки она считала себя не злой, и чужие — даже мимолётные — страдания по её вине вызывали дискомфорт.

Макс порывался тоже её проводить, но один взгляд Киры на Лёшку, и тот твёрдо сказал Максу, что Кира это его забота и они поедут своей семьёй.

* * *

На гитаре играли вечером все, кому не лень, и теперь они ехали частью своей «семьи» в городском полупустом автобусе и пели песни. Большинства из них Кира не знала, так как в компании её родителей песни под гитару пели в основном бардовские, которые хорошо петь на берегу реки у костра, остановившись на привал после тяжёлого дня сплава: водным туризмом семья Киры занималась с её двенадцати лет, избороздив байдарками все окрестные реки.

— Что это за песни? Чьи они? — спросила она Лёшку в перерыв, когда они прощались с очередным товарищем, выходящим из автобуса.

— «Чайфы» в основном, — улыбнулся тот. — Ещё «Кино». А ты разве их не слышала? По радио постоянно гоняют…

— М… Нет. Там, откуда я приехала, нет радио. В смысле, оно есть, но по нему только время сверять и погоду с утра слушать, — покачала головой Кира. Почти сразу после переезда в большой город её поразили куча радиостанций, на которых играло множество песен, говорили интересные вещи и звонили в эфир. Но таких песен она не слышала. — А так я на кассетах «Арию» слушала. Их песни почти все знаю наизусть, особенно баллады из альбома «Две тысячи и одна ночь». Он классный.

— О, знакомая тема, — кивнул Лёшка и заиграл «Беспечного ангела», а остальные подхватили.

* * *

— Кстати, Грим, а почему Макс не забыл о твоём «рождественском чуде»? — когда она добралась до общежития и засела за подготовку к очередному экзамену, поинтересовалась Кира у своего волшебника-инопланетянина.

— Наверное, потому, что он не захотел забывать. Люди сами выбирают, что им помнить, кажется, это у вас называется «свобода воли».

— Как всё запущено…

Глава 8. Отвлечения, увлечения и желания

— Ничего себе! Кира, это что, всё тебе письма? Или ты на досуге почтальоном подрабатываешь? — раздалось в спину, и, обернувшись, Кира увидела свою одногруппницу Свету, которая нагнала её в общежитии после консультации.

Кира как раз остановилась у стенда с кармашками почты и забирала свои письма. Сегодня их было восемь.

— Эм. Да, это всё мне… — не договорила Кира, потому что корреспонденцию из её рук Света нагло выхватила. — Ты что делаешь?

— Да, действительно, — просмотрев конверты, протянула Света и смущённо вернула почту. — Это всё тебе.

— Что, неужели думала, что мне интересно читать чужие письма? — фыркнула Кира, развернувшись, и направилась к лифту.

Света последовала за ней: они жили в одном крыле, но та — на восьмом этаже. Впрочем, им обеим надо было ехать до восьмого, а потом переходить через переход в своё крыло, а ей ещё подниматься на этаж выше.

— Почти все от парней. Что за парни тебе пишут? — одногруппница явно изводилась от любопытства.

— Просто на этот раз так совпало. С лицами женского пола я тоже переписываюсь, — перебирая конверты, хмыкнула Кира на очередную бестактность.

Из восьми писем четыре, то есть всего-то половина, были от парней. Ей написал троюродный брат, бывший одноклассник Андрей, но они вроде виделись перед Новым годом, так что, скорее всего, просто поздравление на открытке. Написал Саша, с которым они переписывались лет с двенадцати, познакомившись через рубрику журнала, где подростки хотели найти друга по переписке. Написал Вадим, чуть ли не в первый раз… его письмо хотелось побыстрей открыть и узнать, куда он поступил. С Вадимом и его друзьями всё было сложно…

— А со сколькими людьми ты переписываешься? Это одноклассники? — продолжала допрос в медленно едущем лифте Света, сбив Киру с мыслей.

— Нет. Я только с двумя одноклассниками переписываюсь. Остальные — друзья и родственники. А письма мне приходят, наверное, человек от восемнадцати, может, семнадцати… Но от некоторых редко, а от кого-то, — Кира посмотрела на письмо от мамы, лежащее в стопке первым, — чаще.

— Нифига себе, — протянула Света. — А я не люблю письма писать. Не умею. Мне почти никто писем не присылает.

— Наверное, одно с другим связано, — заметила Кира.

Лифт остановился, и она вышла. Ей не терпелось прочитать свою почту и узнать, как у кого дела. Да и, скорее всего, что можно было определить на ощупь, многие её поздравляли с наступившим две тысячи первым годом и Рождеством.

* * *

Кира захлопнула тетрадь с конспектами. До экзамена по математике ещё два дня, а у неё были ощущения, что она уже начала забывать, а не запоминать.

Староста сделал расписание на сессию так, чтобы между каждым из четырёх экзаменов была неделя. С одной стороны, вроде побольше времени на подготовку, а с другой… Первая группа поставили себе экзамены каждые четыре дня. И закрывают они сессию восемнадцатого января. А их группа — двадцать шестого. У первой группы получается будет больше времени, если кто-то что-то не сдаст — успеют подсуетиться до конца сессии или сдать вместе с ними.

— И зачем Домнин так поставил расписание? — сказала вслух Кира. — Неужели сложно подумать о других? Сам городской, а большая часть группы из области. Я бы съездила домой, но во время сессии… Смысл на денёк выбираться, всё равно я ничего дома не смогу учить. А сейчас у меня уже от математики голова пухнет.

— Вот и хорошо, мне места больше будет… — ответил Грим на её тираду.

— Ехидничаешь? — Кира оценила шутку. — Экзамен только послезавтра, а я уже начала волноваться. Кажется, что я ничего не запомнила.

— Значит, надо снова ненадолго отвлечься…

— Мгм… Я уже отвлеклась в Рождество… Кстати, надо плёнку на проявку отдать и фотографии сделать, — Кира достала с полки свой новенький фотоаппарат.

Купила она его перед Новым годом. Как подарок себе.

На зачётной неделе её пригласили в студсовет и предложили помочь местному художнику-оформителю для подготовки к новогоднему празднеству в университете. Оказалось, что где-то в анкетах при поступлении она указывала, что закончила художественную школу. Кира согласилась, тем более, что, получив большинство зачётов «автоматом», была более-менее свободна. Быть на хорошем счету в студсовете всегда полезно, а в школе Кира тоже рисовала стенгазеты и была в школьном совете. Приближался год Змеи, так что Кире всего-то надо было нарисовать на кусках ватмана огромного мультяшного питона из мультика про «38 попугаев», который вьётся в виде цифр «2001», вырезать и соединить как декорацию, хорошенько проклеив скотчем с изнанки. С этой работой она справилась за два дня, приезжая в главный корпус на пару-тройку часов.

К полной неожиданности Киры, её художественный вклад оплатили, перечислив в конце декабря двойную, да ещё и повышенную стипендию. На сберкнижку, а она сразу написала заявление о переводе денег безналичным путём, чтобы не стоять в очередях, пришло не много ни мало, а целых пятьсот восемьдесят рублей! Обычная стипендия была двести тридцать. С учётом подкопленных денег, которые она по чуть-чуть откладывала от сумм, которые перечислял отец, и с предыдущих стипендий, получилось сделать всем родным хорошие подарки, а себе купить приличный фотоаппарат, стоивший девятьсот девяносто рублей — без десяти рублей столько же, сколько родители давали ей в месяц. Зато теперь первоклассная «мыльница» «Samsung Fino 60S», с которой она не расставалась, радовала сердце.

«Мыльница» уже была опробована на Новом году дома, и защёлканные тридцать шесть кадров плёнки были признаны по качеству лучше, чем в мамином фотоаппарате. Вторая плёнка, точнее, большая её часть, была потрачена на встрече с ребятами из «контакта» на Рождество.

Счётчик показывал, что осталось ещё несколько кадров плёнки. Кире уже очень хотелось посмотреть, что же получилось на фото на встрече «семьи». Она обдумала мысль о том, чтобы взять фотоаппарат на экзамен, и «добить» кадры там, но в животе чуть не заурчало о страха. А вдруг преподавателю это не понравится? Конечно, их математик вёл у них и практику тоже и вроде бы неплохо к ней относился, но… вдруг подумает, что это какое-нибудь неуважение или что-то вроде того, что она легкомысленно относится к экзаменам.

Кира положила фотоаппарат на место.

— Позже добью кадры. Но ты прав, Грим, стоит отвлечься.

— Снова гости? — деловито спросил тот.

Сейчас, когда Кира стала проводить больше времени одна, он стал проявляться чаще. К тому же потихоньку интересовался её жизнью и вообще оказался довольно любопытным. Некий переломный момент случился, когда Кире, после того как Лёшка проводил её до главного корпуса и она села в автобус, дико захотелось мороженого. Она сошла на две остановки раньше общежитий, там, где на Комплексе были магазины и обычные дома, и купила килограммовый брикет пломбира. Такого «брёвнышка» ей должно было хватить минимум на неделю, тем более, что в её небольшом холодильнике, который ей достался «по наследству» от студентки из её города, с которой как-то договорились родители, была и маленькая морозилка.

Вот только Гриму мороженое очень понравилось. Даже слишком.

— Нет, — ответила Кира на вопрос про гостей. Сейчас это было бы… слишком. — Да… Тогда было весело. Но это было в день экзамена, всё равно бы я ничего не стала учить, надо же опустошить голову после этой… начерталки. Нужно что-то другое…

— И что? — спросил Грим.

— Увидишь, — пообещала Кира, оделась и вышла из комнаты.

Тропинка за общежитиями вела через зимний лес. Около километра, и можно порядочно «срезать» две большие остановки на автобусе. Тут были расположены многоэтажки, в которых жил, в основном, преподавательский состав университета, а также было целых два полноценных магазина, а не просто торговый киоск с пивом, сигаретами, пельменями и сосисками, как на остановке возле общаг. В местных магазинах можно было купить разнообразные молочные продукты, фрукты, мясо, крупы, бытовую химию и канцтовары. За всем остальным приходилось ездить в город.

— Так ты в магазин идёшь? Может, мороженое купишь, сестрёнка? Я так соскучился по… прохладному… — тихий голос Грима прозвучал как-то заискивающе. А в голове неожиданно промелькнул образ котёнка на задних лапках с большими голубыми глазами.

Кира на ходу застёгивала шубу и надевала варежки. На улице было около минус двадцати.

Живот судорожно вспомнил тот самый «первый и последний раз», когда она, преисполненная благодарности, необдуманно разрешила Гриму насладиться мороженым, управляя телом самому, чтобы тот прочувствовал вкус. А этот инопланетный зэк, причмокивая, слопал весь брикет в один присест, при этом ещё успевая вставлять что-то про «странный состав», «ностальгия по дому» и «как вкусно». Когда Кира пришла, так сказать, в сознание, то просто не могла пошевелиться от количества съеденного, в горле тошнотворным комком стоял некогда любимый ею пломбир…

Голубые глаза котёнка стали просто огромными и жалостливыми. Казалось, что животное сейчас разорвёт. Кира помотала головой, отгоняя образ.

— Один стаканчик, не больше, — строго сказала она. Этот так называемый «высший разум» вызывал у неё недоумение. Иногда Грима заносило от какого-то пафоса, всесилия его расы и воспоминаний о былом могуществе, несколько раз мелькало про его многократно превосходящий высший разум, а иногда он был воплощением милоты и подлизывался, как пятилетний братишка. Это, в принципе, было неплохо. Вступать в конфронтацию с существом, которое может влиять не только на других, но и на весь мир вокруг… Нет, лучше дружить.

* * *

— Что это? — всё-таки поинтересовался Грим.

— Это — моё отвлечение.

В магазине, кроме… двух… вафельных стаканчиков мороженого, Кира купила ещё набор цветных гелевых ручек. И сейчас быстро рисовала ими на ватмане. Множество линий сплетались и расплетались, образуя замысловатые узоры.

Кира любила делать «свободную графику», правда, рисовала так в последний раз более года назад. В школе искусств были выпускные экзамены, которые начинались с февраля и заканчивались в мае: требовалось нарисовать в карандаше множество гипсовых постановок. Начали они с самых простых с геометрическими фигурами. Затем были гипсовые слепки капители и различных орнаментов, куски тела, типа глаза, губ, носа. После — бюсты знаменитостей и богов и как финал — гипсовая маска Давида на сто академических часов. Так что свободного времени на рисование «чего хочется» в школе искусств не было. А дома и подавно не находилось и минутки свободного времени. Подготовка к поступлению, уроки, встречи с друзьями, прогулки с Владом, репетитор по физике, интеллектуальные игры. Расписание столь плотное, что на счету были даже минуты.

Получилось, что и за краски Кира взялась только на той декорации перед Новым годом, а до этого тоже больше года не брала в руки кисточек…

Она рисовала до вечера. К одиннадцати на её кровати было разложено шесть работ.

— Красиво… — похвалил Грим.

— Тебе правда нравится? — переспросила Кира. Почему-то ей казалось, что инопланетянин с их холодностью и совершенно иным взглядом на мир, воспримет это как каляки-маляки в лучшем случае.

— Да… Я так понимаю, это у вас называют искусством?

— Да… это рисунки. Искусство — обобщённое понятие. Это — графика.

— Мне нравится… Это похоже на чувства…

— Почему же?

— Потому что это так же иррационально. Но когда смотришь на твои рисунки… Становится… Что-то чувствуешь… Это… Вызывает какие-то чувства…

— Спасибо… — Кира собрала рисунки в папку. — А теперь спать, а завтра учить математику!

* * *

Следующий день пролетел быстро. Кира попеременно рисовала и учила, и с таким «переключением» деятельности всё оказалось гораздо легче для её головы.

Утром перед экзаменом, Кира встала, почти насильно впихнула в себя завтрак и пошла в корпус «В»: в аудиторию при кафедре математики. По настоянию Грима она вышла из общежития с расчётом прибыть без пяти девять, чтобы не изводиться ожиданием. В любом случае попасть в первый заход у неё был почти стопроцентный шанс.

— Тебе нужна уверенность. Знания у тебя есть, — начал объяснять «стратегию» Грим, когда Кира вышла из общежития и ровным шагом направилась в корпус. — Сейчас для тебя важно определить удачу, пусть что-то, что случается всегда, каждый день по много-много раз будет символом твоей удачи и заставит тебя поверить в себя. В любом из миров переплетения нитей реальности останутся неизменными, — добавил Грим непонятно, но основную мысль Кира уловила.

Мимо проехал сорок первый маршрут студенческого автобуса. И её осенило.

— Автобус номер сорок один, — пробормотала она, провожая взглядом длинный жёлтый «Икарус» с «гармошкой». — Сорок один — это четыре, которая у меня всегда в кармане, и один — бонус, удача, при плюсовании получается пять!

— Тогда… загадывай своё желание… — голос Грима в голове прозвучал мягко и тепло.

Кира улыбнулась и чётко, как будто давным-давно приготовилась, сказала:

— С этого момента и до конца моей учебы в университете я хочу, чтобы сорок первый автобус привозил мне оценку «отлично» во время экзаменов сессии. Для этого я должна увидеть автобус до того момента, пока не дойду до экзаменационного корпуса!

— Прекрасная формулировка, — перед глазами возник образ старика Хоттабыча, рвущего волосок, а на Киру накатила волна спокойствия.

* * *

— Доброе утро, — поздоровался Владимир Викторович со всеми студентами, появившись у кабинета ровно в девять. — Шесть человек проходите, занимайте места по одному за первые парты.

Народ отхлынул ещё быстрей, чем на начерталке, так что Кира вошла одной из первых и села на первую парту, напротив стола преподавателя, на котором Владимир Викторович раскладывал карточки с билетами.

— Открытые зачётки мне в обмен на билет, — закончив раскладку, присел на стул преподаватель.

Кира протянула зачётку и взяла крайний билет, который был ближе всего. Не успела она взглянуть, что в нём, как Владимир Викторович, изучавший её зачётку, сказал:

— А вам, Кира, я могу поставить автоматом «хорошо», вы все контрольные прекрасно написали, посещение лекций и практик полное, и у вас, как я вижу, уже есть хорошая оценка…

— Нет! — возмущённо вырвалось у Киры раньше, чем она успела хотя бы подумать. После она постаралась смягчить почти выкрик: — Спасибо, Владимир Викторович, я буду сдавать. Мне нужна только пятёрка.

— О, — удивлённо посмотрел на неё преподаватель, но только кивнул и протянул лист бумаги для записей.

За спиной возмущённо зашушукались студенты. Кира даже услышала что-то типа «во дура!», но, не обращая внимания на других, стала читать, что же вытянула.

Билет ей попался совсем простой: два вопроса, две элементарные задачи, так что она начала строчить тезисы своего ответа, формулы и решение, закончив как раз, когда остальным раздали билеты. Кира выпрямилась и поняла, что преподаватель всё это время на неё смотрел.

— Закончили?

— Да. Можно сдавать? — дождавшись кивка, Кира начала. — Первый вопрос. Определение производной. Производная — это основное понятие дифференциального исчисления, характеризующее скорость изменения функции. Она определяется как предел отношения приращения функции к приращению её аргумента при стремлении приращения аргумента к нулю, если таковой предел существует. Функцию, имеющую конечную производную, называют дифференцируемой, а процесс вычисления производной называется дифференцированием.

— Остановитесь, — попросил преподаватель. — Дайте свою бумажку.

— Я написала только тезисы и формулы для своего ответа, — предупредила Кира.

— Действительно… — хмыкнул преподаватель. — Как называется обратный процесс нахождение первообразной?

— Интегрирование, — ответила Кира.

— Хорошо, можете не продолжать, вы сдали, — потянулся к её зачётке Владимир Викторович.

— Хорошо? Нет-нет, мне нужна пятёрка, — заволновалась Кира.

— Да-да, я понял, вам только отлично. Я поставлю отлично, не переживайте, — усмехнулся в усы преподаватель, аккуратно вывел название предмета оценку и свою фамилию, расписался и вернул зачётку. — Можете быть свободны.

— Спасибо, Владимир Викторович! — Кира прижала свою зачётку к груди, забрала сумку, и вылетела из кабинета, чуть не ударив кого-то дверью.

— Ты что, уже всё?! — спросил староста Домнин Лёша. — Что поставили?

— Отлично, — выдохнула Кира счастливо улыбаясь и с удивлением посмотрела на протянутую старостой руку. — Что?

— Пожми. Так удача переходит, — с серьёзной миной сказал староста.

— А, да, конечно, — Кира пожала мягкую слегка пухловатую руку старосты и ещё несколько уже более твёрдых тех парней, кто тоже захотел «удачи». Кире было нисколько не жалко. Пусть хоть вся группа сдаёт на пятёрки, главное, что у неё «отлично».

Глава 9. Оценки

— Привет, Катя, — поздоровалась Кира. Она вышла из комнаты, чтобы помыть кружку после чая, и застала перед умывальниками соседку-пятикурсницу из «сушилки» с горкой посуды.

— О, привет, как дела? Как сессия?

— Потихоньку, сейчас к экзамену по химии готовлюсь, — ответила Кира.

В этом экзамене Кира была более, чем уверена. В принципе в ВУЗе и не преподавали ничего для неё нового. В девятом, да и в одиннадцатом классе она выбрала химию для сдачи экзамена, так что предмет знала отлично. Даже пару раз на олимпиады по химии ходила.

Их школьная «химичка» Светлана Викторовна была действительно гениальным педагогом, интересно объясняла, показывала классные опыты и привила любовь к своему предмету практически всему классу. Они сразу не запустили основы, а потом уже было легко и понятно. В итоге по программе они пронеслись, всё усвоив, — и ни у кого в классе не было по химии ниже четвёрки, даже у «заядлых троечников». И не сказать, чтобы Светлана Викторовна ставила оценки «просто так». Что уж говорить, если такой сложный предмет для экзаменов выбрала дюжина человек, то есть больше шестидесяти процентов учащихся, так как в классе их было девятнадцать.

В одиннадцатом классе, после повторения прошлых тем, Светлана Викторовна начала объяснять раздел химии, который преподавали в ВУЗах, так как официальная программа закончилась ещё до Нового года.

По сути, на лекциях и практиках по химии им в университете давали только основы… которые Кира с классом проходили ещё в девятом-десятом. А «ВУЗовских тем» вообще коснулись лишь на последних двух лекциях и то чисто по классификации, что есть и вот такое. Было удивительно, что даже городские студенты, которые априори считали, что в их школе всё было лучше, ходили с квадратными глазами и удивлённо спрашивали Киру «неужели ты в этой тарабарщине что-то понимаешь?» и чуть не в обморок падали, когда она отвечала «так тут же всё просто и понятно, ничего особенного нам не преподают, мы же не на химико-технологическом учимся». Химия у них должна была быть всего лишь один семестр, чисто для ознакомления.

Так что подготовка к экзамену заключалась в освежении в памяти лекций и пройденных тем, просмотру лабораторных тетрадей и рисовании, чтобы не заскучать и не переживать. Она только что закончила рисунок, который считала просто гениальным — так хорошо и «на одном дыхании» тот нарисовался всего в несколько линий. Так что, покосившись на Катю, которая как раз домывала тарелки, Кира предложила:

— Катя, я тут… кое-что нарисовала, хочешь посмотреть? — очень уж ей хотелось поделиться красотой ещё с кем-то, кто не Грим.

— Нарисовала? — удивилась Катя. — Ну, давай, посмотрим.

И они пошли в комнату Киры.

— Это что? Это всё ты сделала? — удивлённо спросила Катя, увидев разложенные по столу рисунки. — Так много?

— Да… сессия длинная… хотелось чем-то себя занять, чтобы…

— Ну ты даёшь! — перебила её Катя, сложив руки в боки. — У тебя учёба должна быть на первом месте, а не какие-то там художества. Я вот тоже сначала думала, что учёба — это хиханьки да хаханьки, в первые две сессии у меня троечки были, потом четвёрки пошли, а на старших курсах даже пятёрки появились! И ты, если постараешься, может, тоже хотя бы с парой четвёрок сессию закончишь…

Кира округлила глаза на такой спич соседки, которая совсем её не знала, и поэтому просто молча кивнула.

— Учись давай, читай лекции, — напоследок напутствовала Катя и покинула комнату, а Кира решила, что ей срочно нужно ещё что-то нарисовать.

* * *

Химия была успешно сдана на «отлично», и остался только экзамен по истории. Историю Кира тоже любила со школы, да и на интеллектуальных играх это пригождалось. В олимпиадах по истории она никогда не участвовала только потому, что они всегда совпадали с олимпиадами по математике. Правда, даты, кроме двух десятков самых основных, Кира помнила плохо — могла переставить цифры друг с другом, особенно если как в дате Ледового побоища они были близкие или повторялись. Зато в событиях и их последовательности не путалась.

И снова вышло так, что среди студентов, которые смотрели на их историка как бараны на новые ворота, Кира выделялась. Хотя бы тем, что знала все преподаваемые темы. По сути, на этом предмете было практически обычное «галопам по Европам» перечисление, что происходило на территории России с девятого века, то есть крещения Руси, и по настоящее время. А это в основном темы пятого — девятого класса. Если учесть, что история была раз в неделю, это правда было «век за лекцию» с небольшими остановками на переломных моментах.

Виктор Михайлович рассказывал очень ярко, образно, интересно и безуспешно пытался разжечь искру понимания в студентах. А на последней лекции попросил Киру задержаться и спросил:

— Я постоянно про тебя думаю. Никак не пойму, что ты делаешь в этом сборище дебилов.

— Что? — фраза прозвучала очень странно. Хотя своего отношения к остальным историк не особо скрывал, периодически подкалывая и отпуская оскорбительные шуточки в адрес студентов. Те, кстати, на это только радостно гоготали. Кира думала, что историк так снимал стресс от такого тотального безразличия к своему предмету.

— Ты в какой школе училась? В пятой гимназии?

— В обычной общеобразовательной школе в своём городке. Я приезжая, — помотала головой Кира, удивляясь расспросам.

— Ого! Самородок! Как же ты столько знаешь по истории? — продолжил допытываться Виктор Михайлович.

— Я читать люблю, — ответила Кира. — У нас дома много исторических и биографических романов. «Пётр Первый» я ещё лет в десять прочитала. Потом всего Дюма и других авторов. Про Суворова биографию. Ну и у меня и энциклопедии есть, родители доставали. И про живопись, и кого рисовали художники, и кто это такие. Интересно же читать историю и узнавать её героев из книг. Ну и что там правда была, а что выдумки. Или наоборот, про какой-то период, который в школе проходили, потом книжку прочесть. Например одна из моих любимых «Листы каменой книги» у Линевского, про пещерных людей. А ещё из той же серии «Борьба за огонь», «Пещерный лев». А ещё я автора забыла, но мне нравилась история про древний Египет и мальчика-раба, как он клинопись учил и участвовал в строительстве пирамид. Ещё читала про Рим и про Грецию, тоже про рабов, которые сбежали… Да, и мифологию я люблю. Она вроде у всех разная, а так много совпадений у разных народов.

— Понятно, — протянул историк. — Вот что. Переводись на мой исторический факультет.

— Виктор Михайлович, разве так можно? — пискнула Кира от неожиданности.

— Да конечно можно, — кивнул историк. — Зачем тебе такая специальность как «строитель дорог»? Что там вообще делать? Подавай документы, мы тебя переведём.

— Н-но… я… это… — заморгала Кира. — У меня… я не могу… Я же уже…

— Ладно, — чуть расстроенно протянул историк. — Просто попытался.

* * *

— Кира, давай зачётку, — попросил Виктор Михайлович на консультации во вторник, за три дня до экзамена. — Я тебе автоматом экзамен поставил.

— Автоматом? — переспросила Кира. — И… сколько? Мне нужна только пятёрка, иначе я буду сдавать.

Народ зашушукался и застонал, услышав её слова.

— Да конечно пятёрку! — возмущённо всплеснул руками историк. — Если не тебе, то кому её тут ставить, этим балбесам, что ли? — он изучил протянутую зачётку и поцокал языком. — Я вижу, ты не только в истории сильна. Ого, химия тоже на пять? И математика… Молодец. Жаль, жаль, что ты не хочешь на мой факультет.

Кира отвела взгляд. Она не настолько любила историю. К тому же, в плане перспектив специализация так себе. Учителем потом быть, сидеть в пыльных архивах или в земле ковыряться в надежде откопать то, что до тебя не откопали?

— Держи, — Виктор Михайлович протянул зачётку, в которой было красиво выведено ещё одно «отлично». — А теперь иди в деканат.

— А в деканат зачем? — осторожно спросила Кира, вспомнив предложение о «переводе».

— Так ты вроде как сессию сдала. Мой экзамен у вас последний. Зачётки после сессии в деканат сдают, — пояснил историк.

— О, спасибо, я не знала, — бросив возмущённый взгляд на старосту, поблагодарила Кира.

В деканате её поздравили с закрытой сессией, а зачётку забрали. А Кира поспешила в общагу, чтобы собрать вещи и поехать домой. Было немного жаль, что мама не увидит её отличные отметки, но зато она вернётся домой на три дня раньше запланированного.

— Хорошо, что я билет заранее не покупала, — обрадованно сказала Кира Гиму, собираясь. — А то менять бы пришлось, в отдельной очереди стоять, да ещё часть денег потеряла бы. Постой-ка…

Кира вспомнила, как после экзамена по химии ездила на рынок, который был возле автовокзала, чтобы погулять по рядам и купить сестрёнке подарок: двадцать седьмого января у той был день рождения. Подарок быстро нашёлся и Кира подумала о том, что стоит заранее купить билет домой на двадцать шестое. Подумала, но… что-то её остановило и в итоге она вернулась в общежитие без билета.

А ведь обычно на хорошие рейсы билетов не было уже за день-два. А если праздники или каникулы, так вообще за неделю.

— Ты что? Знал?

— Будущее не предопределено, — ответил Грим. — Хотя бы потому, что каждый новый шаг его меняет, создавая новые ветки развития. Но каждый определённый шаг создаёт предпосылки для определённого будущего.

— Это как? — спросила Кира.

— Скажем, чтобы сейчас нарисовать вот этот рисунок на определённом уровне, семь лет назад ты настояла на том, что хочешь учиться в школе искусств. Тем самым ты создала предпосылку для определённого будущего для себя.

— А… ты про это? — задумалась Кира. — Да, я ходила в бесплатный кружок, потому что захотела стать художником. В тот кружок я пришла сама. Меня же, вообще-то, в хор вместе со всем классом определили. Так как должно быть у ребёнка какое-то внеклассное занятие. А потом нам сказали подняться на второй этаж дворца пионеров, чтобы посмотреть выставку рисунков перед Новым годом. Я её увидела и захотела также. Пошла и записалась в кружок. Мне тогда было шесть лет. И четыре следующих года я ходила туда, но вдруг поняла, что мы там делаем одно и то же. Аппликации, маски из папье-маше на Новый год, монотипию, рисунки музыки, изонить, открытку для папы к двадцать третьему февраля, роспись досочки к восьмому марта, а потом всё по новой из года в год. Но школа искусств — платная, так что это нужно было согласовывать с родителями, — предалась она воспоминаниям. — Семь лет назад… Верно. Мне было десять. А в класс ИЗО в школе искусств принимали с двенадцати-тринадцати. Даже экзамен пришлось вступительный сдавать, чтобы такую мелкую приняли. Рисовала натюрморт на мольберте, а все вокруг такие взрослые… на три-четыре года меня старше…

Кира с улыбкой вспомнила своих друзей из школы искусств. Большинство из них были на год её старше, хотя и пришли учиться позже, через год, через два, как она поступила. Она хотела поступать на художника. Но родители сказали, что нужно получать высшее образование, а поблизости учили только декоративно-прикладному искусству на «художников-оформителей», то есть в лучшем случае это было средне-специальное. Тогда Кира нашла, что в её же Политехе появилась кафедра прикладного дизайна, и хотела поступить туда. Но там был огромный конкурс плюс специфические экзамены, которые нужно было сдавать, приехав к ним. Тогда как Кира сдавала вступительные экзамены по целевым направлениям. То есть администрация из района договорилась с ВУЗом о том, чтобы провести вступительные экзамены для школьников-абитуриентов прямо в их городке. Приехали преподаватели. Были предварительные консультации и двухнедельное обучение. Потом они писали математику, физику и сочинение. Эти предметы подходили для поступления на половину специальностей Политеха. По результатам можно было выбрать специальность по проходному баллу.

А вот для дизайна требовалось сдать математику, историю и рисунок. И ехать к ним, где-то жить… Родители были против «непонятной» специальности, да и хотели, чтобы Кира получила крепкое техническое образование, с которым можно было устроиться на хорошую работу и получать за неё хорошие деньги. К тому же они сами были инженерами. Мама тоже закончила «строительство дорог», а папа — специальность по промышленному и гражданскому строительству.

«Рисовать ты сможешь всегда, — сказала мама. — Это будет твоим хобби, никто тебя этого не лишает. Просто высшее образование — это высшее образование, и кстати, в профессии инженера много творчества и созидания. И это приносит пользу людям. Тебе понравится. Кроме того, ты представляешь, на этом дизайне наверняка будут одни девчонки учиться… не группа, а серпентарий. А на технических специальностях большинство студентов — парни. Гораздо проще найти себе нормального мужа, хотя бы выбор есть какой-то. Спутника по жизни надо в студенчестве находить, потом момент будет упущен.»

И Кира согласилась с этими доводами. Она и правда могла рисовать в свободное время, в удовольствие, а не по заданиям или на оценку. Правда, от воспоминаний о её выборе стало немного грустно. Ведь это и правда сделалось её будущим на ближайшие пять, а то и больше лет.

Решив попить чай перед дорогой и отвлечься от ставшими печальными раздумий, Кира вышла в коридор блока и стала набирать воду в умывальнике. Там, во второй раковине, снова мыла посуду Катя. Соседка-пятикурсница ей кивнула:

— Ну что, Кира, как сессия прошла?

— Отлично, всего одна четвёрка! — улыбнулась Кира.

— Как? Всего одна четвёрка? Я ж тебе говорила! Остальные тройки, да? Вместо того, чтобы рисовать, лучше бы учила! — Катя недовольно громыхнула тарелкой.

— Нет, я же сказала: «отлично, всего одна четвёрка». Остальные пятёрки, — сказала Кира медленно.

— Но… Но как? Ты… ты же всё время рисовала! — брови пятикурсницы оказались в середине лба, а глаза округлились, как в мультике.

— Что ты… Я послушала тебя… — хмыкнула Кира и уже в приподнятом настроении вернулась в комнату.

Впереди каникулы!

Примечание:

*В 2000-х годах начался переход на ЕГЭ, но перед этим обкатывали различные варианты поступления и равных возможностей для студентов с периферии.

Глава 10. Ура, каникулы!

Рейс отправлялся всего через полчаса после приобретения билета, так что Кира только и успела, что сбегать в туалет, купить горячий пирожок с капустой у самой опрятной из торговок на рынке и быстро перекусить. В общаге она ничего не готовила, как чувствовала. А Грим мимоходом сказал, что подобные предчувствия можно развивать и не стоит в них сомневаться. Кира темой заинтересовалась. Она пыталась развить интуицию ещё по книгам парапсихологии, которые выпросила у знакомых родителей, и не знала, получается у неё или нет. Тогда Грим сообщил интересный факт, что изначально почти у всех людей есть дар предвидения, который называют интуицией, и что во многом только благодаря этому выживают человеческие дети в такой неблагоприятной среде обитания. Но после, становясь взрослей, большинство «забивают» дар, начиная сомневаться, приводить доводы «за» и «против». В итоге дар «отмирает» за ненадобностью, выпадает, как молочные зубы. Впрочем, в нагрузку к таким вещам кроме плюсов идут и минусы, к примеру, большее восприятие тонкого мира. Поэтому дети «видят монстров», боятся их и могут быть подвержены воздействию. Но стоит только отказаться и убедить себя, что «монстров не бывает», как дети перестают их видеть, а вместе с тем — чувствовать мир и его колебания.

— Но я… не знаю, отказывалась ли я… — задумалась Кира. — В детстве я видела много разного… и потом тоже, хотя и меньше в разы. Наверное, я не думала о том, что их можно не видеть, они же всё равно есть. Парапсихологией я начала заниматься, чтобы понять, что им надо и как с ними взаимодействовать. Хотя там поначалу было больше про медитации, акупунктуру, чакры… Слушай, а получается, что твоя раса довела интуицию до абсолюта и научилась ответно влиять на мир, а не только его чувствовать? — спросила она, вспомнив их знакомство с Гримом.

— В самом примитивном смысле — да, что-то вроде, — уклончиво ответил тот.

Это разговор они продолжили и в автобусе, который оказался полупустым. Кира пересела так, чтобы быть одной на сдвоенном сидении, смотреть в окно и шептаться с Гримом, никому не мешая. Инопланетянин всё чаще общался с ней, а ещё посылал различные мыслеобразы, причём почему-то больше всего ему нравились отрывки из до сих пор любимых ею мультиков и детских фильмов.

— Впереди две недели зимних каникул. Красота! Всё таки жаль, что зачётку пришлось сдать в деканат, чтобы все оценки сверили с ведомостями, — негромко вздохнула Кира вслух «сама с собой». — Уже и не похвастать.

— Похвастаешь своими рисунками, — ответил Грим. — Ты же взяла их с собой.

— Да, — прошептала Кира, предвкушая. — Нужно будет обязательно зайти в школу искусств, школьные каникулы уже точно прошли.

Графичных работ накопилось много. Кира потратила на свои «отвлечения» всю оставшуюся бумагу в пачке А4 формата, которую покупала для курсовых по начерталке. В итоге вышло, что альбомный размер понадобился буквально для двух первых чертежей, а всё остальное уже надо было компоновать на А3, а последнюю деталь вообще на А2, так как не влезало по масштабу.

Как выяснилось, большие листы ватмана продавались отдельно в магазинчике в корпусе «Аэрокосмоса», так что выгодней бумагу было брать там под конкретный чертёж, а не пачкой.

Так что, получалось, что нарисовала Кира не менее двадцати рисунков: в конце сессии они уже сплошь покрывали стол, подоконник и всю кровать соседки. Таша на время экзаменов предпочитала обитать у своей сестры, а затем, закрыв сессию, уехала к родителям, появившись в общежитии лишь на пару часов, восемнадцатого числа.

— Наверное, и к Светлане Викторовне в школу надо заглянуть, — вслух подумала Кира. — Сказать, что благодаря ей я была словно супер-химик в университете. А ещё надо и к Андрею зайти, у него домашнего телефона нет, а я ему написала, что сессия только двадцать шестого закончится.

— Не терпится увидеть друга?

— Не только его. Ещё маму. И у сестрёнки в субботу день варенья. Но вообще друзей — да, конечно, очень хочу увидеть. Некоторые из них поступили далеко, так что только на каникулы есть смысл приезжать. Как раз со всеми увидеться. И ты просто не представляешь, как я скучаю по умным разговорам! Здесь мне почти не с кем пообщаться, — Кира прыснула от того, что Грим послал ей кислое лицо из какого-то уже полузабытого мультика. — А, ты как раз представляешь, да?

Кира хихикнула и вздохнула. Да уж… её страдалец, оказавшийся в полной изоляции не только от любимой, но и от «умных разговоров», как и она во время учёбы в ВУЗе… Это было печально. При этом Грим общался с ней, но… наверняка испытывал ряд затруднений. К тому же, несмотря на то, что он, можно сказать, использовал её память, в некоторых аспектах жизни землян Грим оставался совершеннейшим профаном. Особенно во всём, что касалось взаимоотношений, причём почти любых. Но Грим учился. Это точно. Например, раньше он вообще не понимал юмора, а сейчас даже иногда пытался применить какие-то приколы, чтобы развеселить её или разбавить серьёзность или грубость своих высказываний. Да и в целом наверняка какие-то знания сложно использовать, не понимая чужого менталитета или образа мыслей.

— И я так давно не играла, — успокоившись и решив не заострять, сказала Кира. — А Андрей в письме мне написал, что все студенческие каникулы будет работать наш интеллектуальный клуб, там что-то вроде интеллектуального лагеря для старшеклассников организуют и можно будет собраться хотя бы частью команды. Думаю, что мы только вдвоём с Андрюхой уделаем всех, — она с предвкушением улыбнулась.

— Там ты можешь увидеть Влада. Он же тоже играет в интеллектуальные игры. И всё ещё учится в одиннадцатом классе в школе, — напомнил Грим.

— Хм, — такая мысль уже приходила в голову. — Я не боюсь встречи с ним. Если она вообще будет…

— А хочешь? — подозрительно заинтересовался Грим.

— Сложно ответить, — подумав, сказала Кира. — Бегать от него я точно не намерена. Но… не вмешивайся, ладно?

Сердце защемило от нахлынувших воспоминаний и испытанной боли при расставании.

А ещё мама перед экзаменом по математике написала, что кто-то из знакомых «доложил» ей, что Влад теперь встречается со своей одноклассницей. Их неоднократно видели гуляющими и целующимися на улицах их городка, где ты и не подозреваешь, насколько все тебя знают. И это несмотря на почти тридцать тысяч человек населения.

Избранница бывшего возлюбленного совершенно Кире не нравилась, и дело было не только в банальной ревности. Как раз ревности отчего-то не было совсем, что было для Киры даже удивительно, так как она считала себя ревнивым человеком. Было… недоумение.

Суть в том, что она придерживалась идей о совершенстве и считала, что каждое следующее должно быть лучше предыдущего или хотя бы не хуже. Независимо от того, говорилось ли о рисунках, приготовлении блюд или отношениях. И её буквально коробило при мысли о новой пассии Влада.

Анита. Маленького роста, не выше соседки Таши, точно. То есть на голову ниже Киры и на полторы головы ниже Влада. Анита была девочкой вроде бы умной, тоже играла в интеллектуальные игры, только в команде Влада. Он был капитаном школьной сборной. Кира же в своё время играла в городской сборной. Она даже признавала, что Анита отдалённо привлекательна. Особенно если снять очки с толстыми стёклами. Впрочем, плохое зрение было и у Киры, и если бы не её способности распознавать и воспринимать мир иначе, она бы тоже носила очки. Так что дело было не только в них.

Среди интеллектуалов было не так много девчонок. Когда играла Кира, в городской сборной из шести человек было две девчонки — она и её одноклассница Ксюша. А раньше вообще была только одна — Вера, в некоторых командах — ни одной. У Влада в команде тоже были две девчонки — одноклассница Анита и Света, которая училась в параллели. Кира ровно общалась и приятельствовала с Ксюшей и со Светой. Они часто виделись в школе, на сборах, вместе ходили на всякие мероприятия. В общем, Кира общалась со всеми, кроме Аниты. Точней, с Анитой Кира тоже общалась, но сводила это общение к вежливому и необходимому минимуму.

Кира чувствовала в этой девушке, с которой в последний раз она встречалась весной в школе, какую-то червоточину, неискренность, фальшь. Виной этому была некая манерность, растягивание слов и то, что Анита в каждом предложении подчёркивала какие-то свои успехи, свою миниатюрность и переводила внимание на себя, рассказывая, как ей все завидуют, какая она умная, какая хорошенькая и так далее. Иногда Кира даже испытывала неловкость за неё, хотя остальные вроде ничего особенного не замечали. А ещё над головой Аниты Кира видела странные тёмные пятна и про себя прозвала её «мутной девочкой».

И вот такой поворот.

Получив в письме такую новость, Кира «запечатала» её, чтобы не расстраиваться и не отвлекаться от сессии, но сейчас «раскрыла» и обдумала.

Кажется, это так же, как получить четвёрку по начерталке, когда пятёрку получили девчонки, которые списывали. Было обидно не из-за того, что Влад встречается с кем-то, а из-за того, что тот встречается с кем-то, по ощущениям, «хуже неё». К тому же, они совершенно не подходили друг другу по энергетике.

* * *

Выбравшись из рейсового автобуса, Кира оглядела свой заснеженный городок, до которого от областного центра она добиралась четыре часа. Вдохнула чистый морозный воздух и улыбнулась.

— Вперёд! Нас ждут великие дела!

Впрочем, до дома от автовокзала ещё надо было добраться. Мама или папа, если знали, когда она приедет, старались встретить. А до этого встречал Влад. И как-то выходило, что донести тяжёлую сумку всегда помогали. То парни из общежития, то просто предлагали помощь в автобусе, а Кира не отказывалась. Сейчас же, приехав в три часа дня без предупреждения, она осталась один на один со своей сумкой, полной грязной одежды, постельного белья, подарка сестре, фотоаппарата, пустых банок из-под заготовок и пачки рисунков.

— Чего ж она такая тяжеленная?! — возмутилась Кира протащив сумку два квартала. Предстояло пройти ещё восемь. — Всё, мне это надоело.

Кира поставила сумку на снег и взялась за одну лямку, покатив по накатанному снегу, словно санки. Пожалуй, только в её городке можно было такое провернуть, потому что тротуары и тропинки никто и не думал посыпать солью или шлаком.

Стирать крупные вещи в общаге не представлялось возможности: негде, да и сушить потом где-то надо, но в процессе работы «ездовым человеком» Кира уже начала раздумывать над тем, чтобы отказаться от домашнего постельного, только чтобы не таскать его туда-сюда каждую поездку. В общежитии выдавали бельё, но когда они на него ещё во время зачисления с мамой посмотрели… грязное, драное, в непонятных пятнах… Жуть!

— Может быть, если хорошо попросить кастеляншу, у неё бы нашлось не самое изгаженное постельное? — вслух спросила Кира. — Это сразу минус два-три килограмма. А если стирать понемногу у тёти в машинке водолазки и блузки, то можно ещё сэкономить на весе. И я всё равно у них чаще бываю, чем дома… Хотя это ещё надо у тёти спросить, можно ли. Но с постельным точно надо что-то решать.

— Кира? — удивилась мама, когда она зашла домой. — Мы тебя только в пятницу ждали. Ты же сказала, что двадцать шестого экзамен последний.

— Мне историю автоматом поставили, так что всё — я на каникулах, — широко улыбнулась Кира, утыкаясь в мамину шею, которая с чувством её обняла. — Ладно, мам, дай раздеться, а то жарко.

— Ты, наверное, голодная, сейчас что-нибудь организуем, — пошла на кухню мама.

Кира окунулась в знакомые звуки и запахи и ощутила счастье быть дома.

* * *

На игры, организованные утром в субботу интеллектуальным клубом, из команды Влада пришло только трое парней. Ни Влад, ни девчонки так и не явились. У Киры во время того, как народ подходил, холодило в желудке, и отпустило лишь когда начали читать вопросы. Несмотря на то, что из всей бывшей городской сборной они с Андреем были только вдвоём, всех остальных они «сделали» с неплохим отрывом.

То, что Влад действительно встречается с Анитой, подтвердилось, хотя Кира и не стремилась что-то разузнать. «Добрые люди» нашлись после окончания игры и даже выразили ей сочувствие, в котором она не нуждалась. Парни из команды Влада зачем-то даже озвучили нелестные сравнения не в пользу новой девушки своего капитана, но Кира, сохранив маску безразличия на лице, попросила их прекратить.

— Спасибо за ваши переживания, но мне эта информация и правда не интересна, — со смешком закрыла она интересующую всех окружающих тему.

Даже Андрей посмотрел на неё с удивлением, а потом, когда провожал до дома, спросил, явно не выдержав держать мысли при себе.

— Ты сказала, что тебе не интересно, с кем встречается этот гад, который тебя предал, как ты так можешь вообще?!

— Я всё могу, — невесело усмехнулась Кира, глядя вперёд. — Просто не надо ковырять грязными руками в открытых ранах. Ты, как будущий медик, должен это понимать.

Андрей по глупости и случайности, путанице документов и вообще весьма тёмной истории не смог поступить в тот же университет, что и она. В итоге остался в их городке и начал учиться в медицинском училище, решив, что закончит двухгодичный курс, получит специальность, а потом поступит в медицинскую Академию. Биология и химия у него шли на порядок лучше, чем математика и физика.

— Прости, — смутился Андрей. — Мне же правда… не всё равно.

Кира поняла для себя, что даже умные люди могут не удержать своего неуёмного любопытства в узде. Впрочем, их отношения с Владом всегда притягивали много внимания своей яркостью, и их все считали «идеальной парой». Оба высокие, статные, красивые, умные, весёлые, подающие большие надежды и так далее.

— Хорошо. Скажу один раз, — вздохнув, остановилась Кира, — и то, только потому что ты мой друг. Мне действительно нет до всего этого дела, Андрей. Это уже не моё дело. А его жизнь — это его жизнь, его выбор, даже если он кому-то кажется неправильным. Он делает его сам, — пояснила Кира. — Он выбрал. Я этот выбор приняла. Больше меня это не касается. И я больше не хочу об этом говорить и кому-то что-то объяснять. Вообще не понимаю, с чего я должна кому-то что-то объяснять и выслушивать какие-то гадости о других людях. Зайдёшь к нам? У Нюхи день рождения сегодня. Ей будет приятно, если ты её поздравишь.

— Да, — выдохнул Андрей, моргнув от этой отповеди и резкой смены темы. — Конечно. А… я не помешаю?

— Гости придут только в четыре, а сейчас и трёх нет, — посмотрела на свои любимые часы без цифр Кира. — Пойдём?

— У меня подарка нет…

— Можно без подарка, — попыталась уговорить его Кира. — Просто так.

Семья Андрея была совсем небогата. Мама работала кондуктором рейсового автобуса, а отца Кира видела всего однажды в одних трусах и пьяным, его Андрей тогда вытолкал из коридора в комнату и очень стеснялся. Тогда Кира задумалась о том, что ей с родителями очень повезло и не у всех одинаковые старты для жизни. Андрей стремился к большему и она его в этом поддерживала. Было очень обидно, что он не поступил сразу, и Кира обещала себе, что не слезет с друга, чтобы тот и не вздумал отказываться от дальнейшей учёбы, прогнувшись под уговоры родни или из-за того, что его берут на работу и нужно уже зарабатывать деньги.

— Нет. Неудобно, — ответил Андрей. — Давай, я позже загляну? А… твои родители против не будут? Или Нюха?

— Ты чего? Конечно не будут, — улыбнулась Кира. — Сестрёнка изо всех сил с утра намекала, что если я приведу друзей на её день рождения она будет только рада. Ей двенадцать. Так что официально: приходи. А то там вроде только один её сверстник будет, сын друзей, и шестилетняя мелкота. И не нужно никакого подарка… Ну или купи открытку и сувенирчик какой-то в магазине на Октябрьской.

* * *

Двенадцатилетие сестры прошло довольно весело. Кира достала из ящика стола, который остался за ней, свою тетрадку с играми, загадками и сценариями и провела несколько конкурсов. Андрей пришёл, и подарил Нюхе здоровенную детскую энциклопедию по биологии. Кира её узнала. Это была книга, которую Андрею подарили в конце десятого класса за участие в олимпиадах по биологии, экологии и истории. У Киры была похожая из той же серии, только по математике.

Энциклопедии им вручали на празднике знаний, который ежегодно проводила в мае администрации города. По итогам учебного года отличившимся школьникам раздавали «слонов», грамоты и всяческие дипломы, перемежая награждения выступлениями учеников школы искусств. В одиннадцатом классе Кира выходила на сцену раз пять. За отличное окончание школы искусств, за олимпиады, за интеллектуальные игры.

— Я все равно её почти наизусть выучил, и она для младшего возраста считается, — смущённо пояснил Андрей на выразительный взгляд.

— Спасибо! Такая крутая! — очень обрадовалась Нюха. Такие энциклопедии и сейчас было очень сложно достать и это было на самом деле ценным подарком. Да и книга выглядела совсем как новая. Андрей читал её очень аккуратно.

— Да, Андрей, спасибо, — кивнула Кира. Она предлагала купить что-то попроще, но… это был выбор Андрея и ей стоило его уважать.

Глава 11. Пошатнувшееся спокойствие

Каникулы летели быстро. Кира сходила в школу искусств, побывала в гостях у подруги, которая училась в Санкт-Петербурге: они переписывалась с её одиннадцатого класса. И с Андреем они виделись и общались почти каждый день.

Также оказалось, что в первую субботу февраля отмечают день выпускников и, вроде как не сговариваясь, все просто приходят в школу. Так что они с Андреем, прочитав объявление на информационном стенде возле городской администрации, пришли в школу к назначенным трём часам. Из девятнадцати собралось восемь человек. Обменялись новостями, кто куда поступил и где учится. Почти все одноклассники рассказали, что отличились на химии и снискали славу «прошаренных».

Оказалось, что на вечере встречи помогают нынешние одиннадцатиклассники. Но Кира снова так и не встретила Влада. Зато увидела Аниту.

Напряжение, охватившее «мутную девочку», которая смотрела на неё, как кролик на удава, даже слегка позабавило.

«Знает кошка, чьё мясо съела», — вспомнилась Кире поговорка, но опускаться до выяснения отношений она не собиралась. Да и нечего ей было выяснять. К Аните у неё не было никаких сильных чувств. Ни ненависти, ни злости, ни тем более чувства соперничества. Разве что недоумение — и то это скорее состояние, чем чувство.

Когда-то давно у них с мамой был разговор о ненависти, и мама высказала очень понравившуюся Кире мысль о том, что ненависть слишком сильна, чтобы вообще её к кому-то испытывать и тратить свою энергию, нервы и силы на это. Бессмысленно переживать, не говоря уже о том, что в её случае это может плохо для человека закончиться и это не вернуть вспять, даже если пожалеешь. Так что проще вообще не начинать. Кира даже успела задуматься, а догадывалась ли мама о её ментальных особенностях, но решила, что мама в любом случае хотела уберечь именно её.

Так что, когда Анита оказалась рядом, Кира, нисколько не играя, сказала лишь безразличное «привет», скользнув по ней взглядом, и прошла мимо какой-то всей сжавшейся девушки.

— Она будто думала, что ты на неё бросишься, — выдохнул Андрей уже на повороте коридора. Кажется, друг тоже затаил дыхание и сделал вид, что его нет.

— Серьёзно? — закатила глаза Кира. — Я такая страшная?

— Мг… — как будто сдержал какие-то слова Андрей. — Ну… Нет, наверное. Просто… Наверное, ты слишком крута. И это… ну… немного жутко.

— Ага, круче меня только варёные яйца, — засмеялась Кира, и звук звонко отразился в пустом коридоре. — Если что, это был мой жуткий злодейский смех.

— Не очень похоже на злодейский, — скептически выгнул бровь Андрей. — Ты опять только прикалываешься.

— Вот такая я бяка, — снова засмеялась Кира.

* * *

С Владом они увиделись совершенно случайно и неожиданно на дискотеке, в чужой школе, куда Киру пригласила подружка, которая там училась в одиннадцатом классе.

Они практически столкнулись в толпе нос к носу. Всё внутри, ещё раньше, чем Кира поняла, кто перед ней, на миг заледенело. Прозвучало скомканное приветствие, и гулко, громче, чем музыка в холле, забилось сердце. Она даже не могла вспомнить, поздоровалась ли в ответ, прежде, чем Влад скрылся из виду.

Кира встретилась с подружкой и заставила себя проторчать на дискотеке ещё два часа, стараясь не оглядываться по сторонам. С ней даже познакомился какой-то парень, но на следующий день Кира не могла вспомнить ни его лица, ни имени. Они потанцевали несколько медленных танцев, а потом парень, когда Кира сказала, что ей пора, проводил их с Таней. Подружка жила в соседнем доме. Зимние ночи тёмные, а фонарей в их городке было мало, так что мама Тани отпустила её только с условием, чтобы их кто-то проводил после праздника.

— Кира, ты мне скажешь номер своего телефона? — спросил парень, провожая до дома уже её одну.

— Конечно. Запомнишь? — Кира легко продиктовала пять цифр.

— Можно тебе позвонить?

— Прости, я приезжаю к родителям раз в месяц, — ответила Кира. — Но позвонить ты можешь. Вдруг тебе повезёт…

— О… так ты студентка?..

— Да. Вот мой подъезд. Ладно, пока… — Кира наконец оказалась одна, смогла отпустить себя и на ватных ногах поднялась в квартиру.

* * *

В последний день каникул, наступивший после этой неожиданной во всех смыслах встречи, Кира встала очень рано, почуяв приятный запах выпечки с кухни и направилась на ароматы.

— Привет, прости, что не дождалась тебя с дискотеки. Я думала, что ты поспишь подольше, — сказала мама, отправляя в духовку новую партию кексов.

— Я Влада видела вчера на дискотеке. Одну секунду, — сказала Кира главную новость. — Это бесит. Я чуть в обморок там не грохнулась от переизбытка чувств.

— Когда-нибудь это пройдёт, — философски протянула мама.

— Сейчас мне жаль, что я потеряла его не только как своего молодого человека, но и как друга. Всё-таки, несмотря на то, что мы были парочкой, мы были очень хорошими друзьями. В этом смысле мне его очень не хватает. С ним всегда было весело, — Кира разломила ароматный горячий кекс и съела кусочек. — М-м, с кокосовой стружкой? Чувствуется привкус.

Вчерашняя встреча отпечаталась в памяти каким-то сумбуром.

— Да, добавила в тесто кокосовую стружку. Ещё будут с изюмом и с цукатами. А вообще, если говорить о дружбе. Андрей единственный из всех твоих друзей, кто смог пережить свою любовь к тебе. Хотя он до сих пор так на тебя иногда смотрит, что мне смешно, — поделилась мама с фырком. — Возможно, что и с Владом вы когда-нибудь сможете снова дружить… Просто дай время… чтобы всё это не было таким острым и отрытым.

— М-да… Наверное, — пожала плечами Кира с тоской глядя на разломленный кекс. — Ох, надеюсь, Андрей не начнёт со временем думать что-то вроде того, что я «свободная», и не сделает какую-нибудь глупость вроде признания в любви. Хотя через два года, я думала, он уже переболел, а он что, всё ещё смотрит?

— Ага, влюблёнными глазами, это так забавно наблюдать, — подтвердила её мама, доставая новые мини-кексы из формы. Пропекались они быстро, да и духовка жарила так, что было душновато даже с настежь открытой форточкой. — Хотя повода ты не даёшь, это точно. Вы общаетесь очень корректно.

Кира налила себе чай. Андрей влюбился в неё в десятом, когда после девятого их классы объединили. Они вместе играли в интеллектуальные игры в школьной команде, ездили на сборы… Только ленивый не рассказывал ей о том, как Андрей её любит. Даже классная руководительница гнобила из-за того, что она встречается с Владом, а не Андреем. Но… сам Андрей в любви не признавался. Он просто смотрел… и в итоге остался рядом. И Кира даже считала, что её друг «переболел» своими чувствами к ней.

— Блин… — дёрнула она плечом. — Я и так стольких друзей из-за этого потеряла, не хватало ещё, чтобы Андрей «набрался храбрости»… Надеюсь, с ним всё останется как прежде.

— Это да, — согласилась мама. — Как друг — очень хороший парень, но как кавалер…

— Никакой, ага. И меня он совсем не привлекает, — согласилась Кира. — Может быть, мы с Владом и правда когда-нибудь снова станем друзьями. Мне бы этого хотелось…

Губ на миг коснулся знакомый холод, и Кира даже успела испугаться, что её подселенец как-то себя проявит и придётся объясняться с родными, но Грим послал знакомый образ старика Хоттабыча, рвущего волосок, и Кира сообразила, что высказала явное желание. Впрочем, это желание не так и плохо, так что… смысла об этом переживать не было.

* * *

Кира зашла в свою комнату в общежитии, снова еле дотащив объёмную сумку, и начала разбирать вещи. Четверть её поклажи занимали испечённые утром кексы. Она давно не могла их есть сама, разве что одну штучку сразу из духовки, желательно запивая молоком, но обижать маму не хотелось. Тем более, к ней заходили в гости одногруппники и соседи, поэтому кексы хорошо расходились как угощение к чаю, да и были относительно свежими почти неделю.

На вахте для неё обнаружилась записка. Тренинги клуба практической психологии, которые вела Даша, психолог с «Контакта», начинались. И во вторник, тринадцатого февраля, уже должно было состояться первое занятие, на которое Киру и пригласили.

Это было хорошо: очень хотела отвлечься, так как в голове словно на перемотке постоянно крутился момент встречи с Владом. Поздоровалась она или застыла соляным столбом? А если бы они не столкнулись случайно и он её увидел раньше, то подошёл бы? Мысли зудели и раздражали, из-за чего настроение было паршивым.

Почти в десять вечера в двери постучались.

— Саша? Привет, — поздоровалась Кира с соседом из «двушки».

— Кира, хочешь посмотреть кино? По телевизору будет скоро. Брат ушёл на работу, может, посмотрим вместе? У тебя же нет телевизора… — сосед мялся в коридоре.

— И на какой фильм? — Кира посмотрела в лицо соседа, медленно наливающееся краской и… не чувствовала ничего, кроме какой-то иррациональной злости.

Телевизор она не смотрела принципиально, всякие рекламы жутко её раздражали оттого, что на такие бесполезные вещи теряется время. Кино она предпочитала смотреть по видеокассетам, чтобы всё и сразу, не отрываясь от сюжета… К этому её приучил Влад. Летом они почти каждый день брали в прокате какой-то фильм, обменивались с Артёмом или кем-то из его знакомых хорошим кино. И бесило, что даже упоминание о телевизоре тут же направляло мысли в сторону бывшего парня.

— Э-э… Вроде бы… «Чужой», кажется, — потёр шею Саша, явно смущённый её изучающим взглядом.

— Это с сюжетом, когда инопланетянин откладывает личинку в твоём теле и из тебя начинают щупальца лезть, да? — ухмыльнулась Кира.

— Ну, примерно так… — почесал затылок Саша и это рукоблудие в районе головы тоже раздражало.

— Тогда нет. Я пас.

— Но… почему?

— Такие фильмы оскорбляют моё второе Я… Так что извини, — Кира закрыла дверь комнаты, отошла к кровати и рассмеялась. Одновременно с этим её душили слёзы.

* * *

Новый семестр начался с новых предметов. Вместо истории — культурология, вместо химии — геодезия с «лабораторными», то есть практикой в главном корпусе, а вместо начертательной геометрии — теоретическая механика, она же «термех». Математика, информатика, физика, английский язык и физическая культура остались в расписании на тех же местах, что и раньше.

Во вторник у Киры оказалась пара по той самой геодезии в «16:40», а встреча клуба в «19:00». Так что ей оставалось подождать около часа в коридоре, так как геодезия закончилась в шесть часов.

Предмет оказался довольно сложным, ориентированным на чтение и составление топографических карт. Практика была больше похожа на углублённую географию, так как там им начали объяснять, что такое масштаб, овраги, возвышения, как обозначаются реки, их глубины и направления течения.

Пётр Николаевич — их преподаватель по практике — сказал, что через четыре недели у них будет контрольный опрос по двумстам нужным им топознакам, которые надо все выучить. Без зачёта по знакам не получить задание для итоговой курсовой и допуска к экзамену и летней практике, соответственно. А также каждую неделю можно будет сдавать доклады с пятьюдесятью топознаками, отрисованными в таблице, с надписями, что знак обозначает. Четыре на пятьдесят — как раз двести знаков, которые надо выучить. И вроде как одновременно сказал «но можете не делать, мне не особо это нужно». Кире даже показалось, что большинство из группы прохлопали ушами про опрос, доклады и сконцентрировались на этом «можно и не делать». Некоторые преподаватели имели нехорошие привычки расставлять подобные «ловушки для лентяев». Например, их англичанка на самом первом уроке вскользь упомянула, что для того, чтобы получить зачёт в конце семестра, надо сдать ей переводами двадцати тысяч знаков. То есть съездить в библиотеку, найти там журналы про автомобили на английском, выбрать статью, откопировать, перевести и сдать, рассказав построчный перевод.

И однокурсники смотрели на неё, как на дуру, когда Кира на следующий же урок английского принесла небольшую статью и сдала свою первую тысячу знаков, которую записали в «волшебную книжицу». Нечто подобное у них требовали и в школе, так что Кира специально выбирала небольшие статьи, где были похожие слова со всякими техническими характеристиками автомобиля вроде количества цилиндров двигателя или секунд разгона до ста километров в час.

Остальные же в большинстве своём никто ничего не делал, радостно посвистывая от того, что преподаватель ни с кого ничего не спрашивала. Вроде как «это лишь ваш выбор: делать или нет». А потом перед зачётной неделей англичанка объявила о «долгах» в двадцать тысяч знаков почти у каждого, без которых зачёт не сдать вообще никак. И принимала их строго на практике. Её потом, чтобы сдать знаки и получить допуск к сессии, вылавливали чуть ли не по туалетам и дома.

При просмотре таблицы топознаков из учебника по геодезии оказалось, что примерно треть обозначений Кира знает из детского географического атласа. Но вообще таблица занимала добрую четверть учебника, и некоторые из них были весьма специфичны и интуитивно не прочитывались. Ну вроде «дома лесника» или «снежного карниза».

Минут за двадцать до начала тренинга к кабинету подошла Даша.

— О, Кирочка, привет, ты рано…

— У меня пара была до шести, решила, что лучше повторю материал, — ответила она.

— Давай, заходи, — открыла кабинет Даша. — Чай поставим. Мало ли придут голодными, можно перекусить и хотя бы чаёк попить. Ну или мы с тобой попьём.

Кира улыбнулась. Она действительно была немного голодна, так как поела в общежитии около половины четвёртого — перед тем как поехать в главный корпус.

— Ну, рассказывай, как сессию сдала, — улыбнулась ей Даша.

Глава 12. Видеть мир

К концу недели кексы так и не закончились. Остался ещё целый пакет.

— Жалко будет, если они совсем зачерствеют, — вслух сказала Кира, осматривая свою «кухню». — Такими даже уже угощать неудобно будет.

Она собралась в город, оделась, обулась, а затем взяла пакет с кексами, решительно вышла из комнаты и постучала в «трёшку» к соседям напротив. Дверь открыл Миша, щуплый светловолосый второкурсник со смешными торчащими ушами и взъерошенной причёской. Как и почти все парни в общежитии, он ходил в одних шортах. Поэтому Кира могла уверенно сказать, что тот недоедал.

— Привет, Миша…

Видимо, в комнате было не прибрано, поэтому тот бочком вышел в коридор, закрывая собой обзор.

— Привет… Кира.

— У меня есть к тебе очень деликатный разговор, — Кира вдруг вспомнила старый анекдот и хитро улыбнулась.

— Ну… Говори.

— Давай поговорим о любви.

— Что? — от неожиданности его и без того большие круглые глаза стали ещё больше.

— Да. Поговорим о любви. Ты любишь кексы? — Кира оставалась крайне серьёзной, наблюдая за сменой движения эмоций и мыслей на простоватом лице парня.

— Я… Э-э… Да… — выдавил из себя второкурсник.

— Вот и хорошо. Тогда держи! Кушай, а то вон какой худенький, — с этими словами Кира сунула ему в руки пакет и вышла из блока, направляясь к остановке.

Во вторник разговор с Дашей из клуба практической психологии у них зашёл про зрение. Выяснилось, у Даши такая же серьёзная миопия, она не могла носить очки из-за астигматизма и в итоге пришла к линзам, которые были видны только при очень близком рассмотрении. Даша же и дала Кире адрес оптики и сказала примерную цену.

Так что Кира, долго не раздумывая, сняла с книжки в банке половину того, что посылали родители на месяц, — пятьсот рублей. Что-то вроде абонемента в клуб практический психологии за пять занятий, ну то есть примерно на месяц, полностью покрывала стипендия, так что оставшейся суммы ей должно было хватить. Впрочем, Кира была готова сидеть на одной картошке, которой привезла целый пакет после каникул, отказать себе в какой-то вещи или поездке в родной город, но посмотреть на мир ясным взглядом.

Как выяснилось, после Нового года стипендия у Киры выросла на двадцать рублей и как раз стала двести пятьдесят — вроде бы какой-то перерасчёт за больше чем две пятёрки. Впрочем, также оказалось, что после сессии всем, у кого были тройки за экзамены, стипендию платить перестали. А ещё две девочки из первой группы, которые учились платно и закрыли сессию на одни пятёрки, перевелись на бесплатное, потому что освободились бюджетные места: из этой самой «блатной» первой группы не смогли сдать сессию десять человек и их готовили к отчислению. Теперь на общих лекциях их второй группы было в два раза больше чем первой… Кира испытывала иррациональную злость на такое. Обманом поступить в ВУЗ, занять место кого-то типа Андрея, который остался прозябать в училище, и при этом провалять дурка, не учиться и быть отчисленным за неуспеваемость! Это просто… уму непостижимо! Та же Таша, несмотря на договорное поступление, хотя бы училась, лекции не прогуливала, сдала сессию на тройки-четвёрки, но ведь сдала. А в первой группе даже их старосту Кошкину отчислили.

Раздумывая обо всём этом, Кира направлялась по адресу, который ей тоже дала Даша. Оптика «Диана» на третьем этаже торгового центра.

— Можно к вам? — Кира зашла в кабинет офтальмолога при оптике, который разительно отличался от различных муниципальных учреждений. Было светло, уютно и никаких очередей.

— Здравствуйте, проходите, — улыбчивая молодая женщина сделала пригласительный жест, указывая на мягкое кресло.

— Я хотела бы попробовать носить контактные линзы, мне одна знакомая посоветовала, — сказала Кира. — Было бы неплохо узнать цену, условия ношения и прочее.

Улыбчивая врач сделала записи в журнале, проверила глаза на нескольких аппаратах, устанавливающих точное зрение, немного поговорила о самочувствии, ограничениях в физическом плане и запрете на излишнюю активность. Кира сообщила, что в университете из-за своей миопии посещает спецгруппу по физкультуре, в которой от них не требуют прыжков, не дают играть с мячом и не гоняют на время.

— У вас глаза видят по-разному, скорее всего, поэтому ещё вам некомфортно в очках и бывают головокружения. Так что линзы подберём на каждый глаз со своими диоптриями. Так вам будет намного комфортней. Да и видеть из-за близкого расположения линзы к глазу вы сможете намного чётче. Конечно, до единицы зрение не выправится, но на минус ноль семь вы можете рассчитывать, — сообщила врач, доставая из шкафчика контейнеры, в которых по одной штуке были запакованы линзы.

— Минус ноль семь? — облизнула вмиг пересохшие губы Кира. — Так хорошо?..

Из-за головокружений, которые давали слишком сильные линзы очков, ей прописывали более слабые. И в своих очках она видела на минус два в лучшем случае.

— Осталась только одна небольшая проблема, — улыбка женщины несколько померкла. — Многие не могут носить линзы, потому что им некомфортно глазам. Всё-таки, хотя линзы и тонкие, их же надо вставлять на радужку и снимать с неё, а это не каждый сможет… М… Не каждый готов к подобному, понимаете?

— Да. Я понимаю, — кивнула Кира.

Линзы стоили двести семьдесят рублей, сто восемьдесят — специальный раствор «Re Nu» для их очищения и хранения, самая большая бутылка была и самой выгодной по цене, ещё тридцать рублей — набор из контейнера и щипчиков для хранения и извлечения линз.

— То есть… четыреста восемьдесят рублей? — уточнила Кира, незаметно выдохнув и внутренне ликуя. В кошельке у неё было всего пятьсот тридцать. Она укладывалась в сумму, которую с натяжкой могла себе позволить потратить. Даша говорила, что «где-то четыреста-шестьсот должно тебе хватить», но это был довольно сильный разброс цен.

— Да… четыреста восемьдесят, — проверила себя на калькуляторе врач. — А теперь я покажу вам, как надевать линзу, и надену одну на вас сама, а вторую попробуете надеть вы, хорошо?

Кира согласилась, внимательно выслушала инструкции и вымыла с мылом руки. Следующие мгновения, когда жёсткие пальцы раздвинули и держали её веки, тянулись мучительно долго. Что-то мокрое упало в глаз.

— Поморгайте, — попросила врач, ставшая более чёткой.

Вторую линзу Кира надела сама и дискомфорта не почувствовала. Врач даже удивилась, спросив, не пользовалась ли она линзами раньше. Кира посмотрела на женщину, которая подарила ей мир. У той был виден каждый волосок, тонкие морщинки, реснички, карие глаза. Она оказалась не так и молода, как показалось в начале, просто худенькая и с чистой «юной» энергетикой.

Они проверили зрение Киры по таблице, в которой она обычно по мутным пятнам даже не узнавала «Ш Б» — первые две буквы, и её стандартная проверка зрения ограничивалась угадыванием количества пальцев врача с различного расстояния. Теперь же она смогла верно назвать буквы подчёркнутой строки и ниже, понимая, что значит выражение «не веря своим глазам».

— В первый раз лучше носить не больше пятнадцати минут, чтобы дать глазам привыкнуть, — сказала врач. — И ещё неизвестно, как вам будет. Всё же миопия высокая. Так что советую прогуляться это время здесь, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом уже окончательно решить, будете вы брать линзы или нет.

Горячее чувство благодарности захлестнуло Киру, и она даже не смогла ничего сказать от комка, застывшего в горле, только кивнула и вышла из кабинета, решив пройти по торговому центру, где размещалась эта оптика. Взглянув на пол, Кира обомлела, чётко увидев свои ноги, даже плиты пола, оказавшиеся из гранита или чего-то подобного цвета.

Мурашки пошли по коже, и с бьющимся сердцем она подошла к колонне, которая была обложена зеркалами. Впервые за почти восемнадцать лет она смогла чётко увидеть себя в полный рост. Полностью, целиком. Не на фотографии, не кусочком, вглядываясь в отражение расплывающегося лица. А именно целиком — всю, от макушки мелированных русых волос до носков зимних сапог.

Впервые в жизни она увидела себя. Чётко и ясно. Зрение на миг замутилось, и Кира поняла, что плачет. Плачет от счастья, хотя никогда не верила, что это действительно возможно, а не просто выражение для красного словца.

* * *

В автобусе она сидела и рассматривала людей. Ей удалось уговорить офтальмолога, что ей хорошо и никакого дискомфорта она не ощущает, и это было правдой.

Ей хотелось видеть.

Больше!

Мир оказался так прекрасен. Так чёток.

У пассажиров на другом конце автобуса были пуговицы на одежде, носы, брови, глаза, улыбки или выражение «печали на челе» — Кире было интересно всё. Цвет обивки, замершие на оконном стекле морозные узоры, хмурая кондуктор с чёрной сумкой через плечо. Она даже вышла на две остановки раньше, но не чтобы зайти в магазины, а чтобы пройтись по кружному пути вдоль проезда и видеть! Зимний бор, сосновые иголки покрыты белым инеем. Каждая! Множество мелочей, которые она не могла разглядеть. Она снова плакала и благодарила судьбу, что сейчас это ей доступно.

Врач предупредила, что она может устать от непривычной нагрузки на мозг из-за количества визуальной информации, но, вспоминая эти слова, Кира лишь фыркнула. Может быть, это и так, но неужели можно добровольно отказаться от этого? От этого мира!

— Не волнуйся об этом, Кира, — сказал ей Грим, снова подслушавший мысли. — Уж с чем-чем, а с этой задачей твой мозг легко справится. Меня же он выдерживает… Да и твоё восприятие изначально расширенно. Возможно, ты будешь хуже ощущать чужие эмоции или ауры, придётся на этом сосредотачиваться, но видеть будешь лучше.

— Это замечательно! — засмеялась она, закружившись на пустынной тропинке в лесу. — Я согласна на такую компенсацию.

* * *

Нагулявшись вдоволь, Кира зашла в общежитие, заранее предвкушая. Можно будет посмотреть свои фотоальбомы. Сходить в гости к одногруппницам, чтобы на них посмотреть, тем более она как раз сделала им фотографии, во время сессии забив остаток плёнки с Рождества «студенческими буднями» и забрав после похода за линзами напечатанные фотографии.

То ли так совпало, то ли её шаги были услышаны, но двери в «трёшку», мимо которой надо было пройти, чтобы попасть в свою комнату, открылись, и на пороге стоял Миша, преграждая путь. Кира с интересом разглядывала «проявившегося» соседа.

— Чёткий пацан, — пробормотала про себя Кира, поздоровавшись: — Ещё раз привет, Миша.

— Слушай, Кира, — и не думал уступить ей дорогу Миша. — Я спросить тебя хотел…

Щёки с россыпью розовых прыщиков покраснели.

— Спрашивай, — недоумённо позволила она.

— Ты утром… Ну… Кексы приносила. И про любовь что-то сказала. И я… спросить хотел, — парень стал почти пунцовым. — А почему ты мне кексы дала?

— Ну, ты же сам сказал, что любишь кексы, — удивлённо переспросила Кира, старательно разыгрывая непонимание. — А я бы их всё равно выкинула. Я-то кексы не люблю.

Парень что-то ещё хотел сказать, но Кира перебила.

— Ты мешаешь мне пройти, извини, но мне жарковато в зимней одежде стоять.

Миша кивнул и пропустил её к комнате. Не оборачиваясь, хотя чувствовала, что сосед так и стоит возле двери, она открыла замок и вошла, тут же закрывшись.

— М-да… попадос. Ещё один.

— Похоже, что твоих шуток порой не понимаю не один только я, — ехидно прокомментировал Грим. — Думаю, ты ему нравишься.

— И что? — нахмурилась Кира, снимая дублёнку. — Я много кому нравлюсь, мне, может, разорваться теперь или всех обслуживать? Переживёт Миша.

Вспомнились все её друзья. В августе, после десятого класса она отправилась в районный математический лагерь. Всё для подготовки к поступлению. В лагере случилась её «первая влюблённость» в мальчика из района — Женю, который отжигал на дискотеках и оказывал ей знаки внимания, а также она подружилась с Митей из их городка, только из другой школы. Митя был умным, особенно хорошо разбирался в математике и даже занимал первые места в олимпиадах по этому предмету. После окончания лагеря Митя начал ходить в гости, а потом и приводить трёх своих друзей: Артёма, Антона и Вадима. С каждым из них сложилась своя история, достойная какой-нибудь книги, но в конечном итоге их дружба «треснула», так как Митя и Артём в неё влюбились и потребовали выбрать кого-то из них. А Кира ни одного не видела рядом с собой не как друга, тем более любой её выбор разорвал бы и дружбу парней, и это было неправильно.

В итоге она вообще стала встречаться с Владом, и, узнав об этом, друзья стали угрожать ей полным разрывом общения, если она продолжит в том же духе «предавать их». Но Кира на провокации не поддалась и в итоге сказала, что если они считают её чем-то вроде трофея или бессловесной вещи, которой можно командовать, то им точно не по пути. Год одиннадцатого класса и так был очень напряжённым из-за будущих экзаменов, и Кире хватало нервотрёпки.

Так что окончательный и бесповоротный разрыв произошёл примерно в феврале. В том же месяце Кира стала девушкой Влада: до этого они просто гуляли и общались на околоинтеллектуальные темы, а их признания в любви друг другу произошли вообще в мае…

— Не хочу об этом думать, — помотала головой Кира. Сердце опять защемило. — Зря я стала смотреть фотоальбом. Тут сначала Митя, Артём, Антон с Вадимом, а потом везде мы с Владом.

Артём учился в первой группе. И за всё время учёбы ни разу даже не поздоровался, делая вид, что Киры не существует. Впрочем, было похоже, что Артёма отчислили за неуспеваемость, так как по слухам, гуляющим по общежитии, тот занимался тем, что активно общался с городскими девушками и участвовал в гулянках, а не учился. По крайней мере, на лекциях в новом семестре Кира его ни разу не увидела.

Вадим единственный, кто не поддержал действия друзей, но и то в своей манере молчаливого протеста. С ним они изредка переписывались, но на каникулах так и не увиделись.

— Сложно быть женским идеалом красоты, умноты и великолепия, — хмыкнула Кира, вытащив вложенную в альбом подписанную так открыточку. Во время их активной дружбы четвёрка официально «посвятила» её в свою партию «Красный шалун» в таком ранге и поминала это при каждом удобном случае вслух и письменно.

— Хотела бы сделать другой выбор? — спросил её Грим.

— Нет. Я сделала правильный выбор. Честный, — ответила Кира. — Я вообще стараюсь делать такие выборы, чтобы ни о чём в своей жизни не жалеть.

— Ты не жалеешь, что подписала тот контракт? — после секундного молчания спросил Грим.

— Нет, тоже не жалею, — ответила Кира. Внутри как будто потеплело, и это точно не были её эмоции.

— И я, сестрёнка.

Глава 13. Друзья-приятели

— Калинина, можно сесть с тобой? — раздался низкий и слегка певучий мужской голос.

Кира оторвала взгляд от тарелки с капустным салатом и котлетой, купленной в столовой, и кивнула. За стол напротив неё приземлился староста их группы — Домнин Лёша. Теперь Кира могла воочию разглядеть его карие глаза, широкий мясистый нос и пухлые фигурные губы. Тёмные кудрявые волосы оказались смазаны каким-то гелем из-за чего выглядели мокрыми. Фигура у старосты была полноватая, он предпочитал носить брюки и свитера на рубашку и выглядел этаким «бабушкиным внуком», которые обычно очень нравятся взрослым и не нравятся детям. В смысле, другим парням. Возможно, поэтому у старосты в основном были подружки, а не друзья.

Кира продолжила молча есть, в то время как Лёша выложил на стол с разноса салат, суп, второе, два стакана компота и булку.

— Я сегодня получил зачётки из деканата, — сказал староста, начиная трапезу с салата. — У фебя фри пятёрки, — пережевав, повторил. — Три пятёрки. Значит, ты будешь получать повышенную стипендию.

Кира снова кивнула. Она уже знала об этом: про стипендию объяснили ещё в студсовете в декабре.

— А все, у кого хоть одна тройка, стипендию в этом семестре не получают, — вздохнул Лёша, прихлёбывая суп. И вдруг спохватился: — А ты что молчишь?

— Когда я ем, я глух и нем, — выдала свою позицию Кира и вернулась к еде.

В её семье все разговоры за столом были после еды, чтобы не говорить с набитым ртом, как делали многие «городские», при этом поглядывающие на «деревенских» свысока, что вызывало у Киры только недоумение. Беседы за столом во время праздника или застолья это одно, а когда это приём пищи — всё-таки другое. Ешь и наслаждайся, не отвлекаясь, поешь — говори.

В первом семестре староста общался в основном только с городскими девочками, которых на потоке из двух групп «дорожников» и одной группы «мостовиков» было всего трое. Девочек вообще было мало, по восемь в их двух группах и три на «мостах». Так что в подружках их старосты ходили Ассоль, которая также дружила с Ташей, и Кошкина — староста первой группы, которую отчислили за неуспеваемость. Также, когда у них были пары с «мостовиками», то есть поступившими на «строительство мостов», Лёша общался с Оксаной. С этой девушкой Кира занималась в спецгруппе по физкультуре вместе с ещё несколькими девчонками из экологов, которые были, наверное, «сверх городскими», так как даже на Оксану смотрели свысока. Одна из экологинь с интересным именем — Каролина — ездила на своей машине и, похоже, была из очень богатой семьи. Остальные, видимо, как-то ей подражали. В итоге Оксана «прибилась» к Кире и они всегда вставали в пару на разных упражнениях, вместе шли потом на лекции и общались. В начале нового семестра Кира узнала, что Оксана сдала всю сессию на «отлично», хотя и в процессе учёбы чувствовалось, что эта девушка умна и внимательна.

— Я подумал над тем, что ты мне сказала тогда, после второго экзамена, думаю, что ты права, — в перерыве между супом и вторым сказал староста.

Кира как раз закончила есть и переспросила:

— Что, прости?

— Ну… — Лёша отвёл взгляд. — Ты сказала что-то вроде, что каждый учится для себя и своих амбиций. И тебе плевать, кто что получит и сколько пятёрок будет в группе, хоть все, но типа унизительно получить оценку ниже, чем люди, которые знают меньше тебя.

— А-а, — протянула Кира. — Действительно, похоже на меня.

Такого разговора она вообще не помнила. Наверное, из-за эйфории от полученной пятёрки и сбывшегося желания, не иначе. День за дверью кабинета, где проходил экзамен, вообще был как в тумане. Вроде она пожимала руки желающим, кажется, осталась что-то кому-то объяснить…

— Знаешь, Кира, — как-то жалобно сказал староста чуть ли не в первый раз назвав её по имени. — Я ведь до твоих слов был свято убеждён, что сдать экзамены — это получить тройку. «Государственная оценка», чтоб её. Но после тех слов. Я же ведь умный… В школе хорошо учился, с медалью закончил. Я даже поступил сам, нет у меня ни блата, ни знакомых в комиссиях. А здесь, когда начал учиться, как-то всё… Нет домашних заданий, никто у доски тебя не песочит, ничего не проверяют… Но я ведь ничего не прогуливал, у меня все лекции есть. И понятно вроде всё, а ведь настроился на «лишь бы сдать», и в итоге у меня тройка по «вышке» была… Ну, как раз после этого и разговор вышел.

— Я правда этого совсем не помню, — смутилась Кира.

— В общем. Хотел тебе сказать, что пересдал ту тройку вчера, — воткнул вилку в котлету Лёша. — Правда, в деканате сказали, что в этот семестр из-за того, что документы уже были поданы в бухгалтерию, я стипендию получать не буду. Жалко, но что поделать.

— Понятно, — кивнула Кира. — Но в любом случае хорошо, что ты пересдал эту тройку сейчас.

— Пофему? — чуть не подавился котлетой староста.

— Чтобы закончить университет с «красным» дипломом, не должно быть ни одной тройки, а сколько-то четвёрок — допустимо. Это лишь первая сессия, а их ещё девять будет, — пояснила свою мысль Кира.

— Блин, Калинина, ещё только первый курс, а ты думаешь об окончании? — вытаращил глаза староста.

— Мне не нравится, когда меня называют по фамилии, — хмыкнула Кира.

— Прости, Кира, у меня просто привычка… И у тебя фамилия вроде такая… красивая, звучная, — смутился Лёша. — Неужели тебе твоя фамилия не нравится? Мне вот, кстати, нравится, когда меня называют по фамилии. Это как будто солидно звучит. Вот «Домнин» звучит же? Но меня редко по фамилии зовут. Даже в деканате. Мне нравится имя Алексей, а «Лёша», ну… меня так все зовут, даже если я Алексеем представляюсь.

Кира хмыкнула.

— Потому что ты Лёша, Лёша, — чуть улыбнулась она уголком губ. — И мне моя фамилия нравится. Но имя — больше.

— Ну видимо, — грустно вздохнул староста по поводу «Лёши», заедая печаль булочкой. — Так фто… что насчёт окончания? Ты собралась на красный диплом?

— Есть такая пословица «береги честь смолоду», — пожала плечами Кира. — Так что думать об окончании в начале учёбы — нормально. Неужели лучше плыть по течению, а потом спохватываться и начинать барахтаться? Если вдруг ты захочешь выйти на красный диплом, то пересдавать тройки за предметы, которые были пару лет назад, будет, мягко говоря, тяжеловато. И да, я хочу получить красный диплом.

— Я уточню насчёт четвёрок, — пробормотал Домнин, взял стакан с компотом и, оттопырив мизинчик, шумно отпил.

Кира чуть не фыркнула от манерности старосты, но промолчала. Воспитанный человек замечаний относительно огрехов других не делает, он их не замечает. Тем более образ Мальвины с её нотациями вызывал у неё внутреннюю дрожь отвращения.

* * *

— Я сяду с тобой? — показал Домнин на место на первой парте, на которую до этого кроме Киры никто не претендовал.

Кира с сожалением убрала сумку с лавки. Расположение в одиночестве давало свои плюсы.

— Ты не будешь меня отвлекать. И не будешь разговаривать во время лекции, — поставила она условие мнущемуся старосте. В прошлом семестре их «хиханьки и хаханьки» с Кошкиной были слышны и с её первой парты.

— Хорошо, — кивнул Домнин, занимая место. — А на переменах?

— Что на переменах? — переспросила Кира, пристраивая сумку на неудобный крючок.

— Разговаривать можно?

— Как хочешь, — пожала плечами она.

* * *

К третьей неделе с начала второго семестра сесть на первую парту отчего-то стало всё сложней, словно большинство одногруппников, переживших первую сессию, резко решились взяться за учёбу. На лекциях уже никто не стремился занять галёрки, как раньше.

Впрочем, Домнин неплохо справлялся с разруливанием и отстаиванием их с Кирой места. Сама бы она, возможно, и не пошла бы на конфликт, а так только узнавала о героической защите парты от самого Домнина или девочек из первой группы, обычно сидевших за ними.

В сильно прореженной первой группе после сессии выделилась отдельная фракция из четверых девчонок и двоих парней, которые сессию закончили на «хорошо» и «отлично» и к тому же все жили в общежитии. Условно главными там были Катя и Марина, как раз те, которые сдали всё на пятёрки и перевелись на бесплатное обучение.

Эта «могучая кучка» по версии Домнина тоже всегда старалась сесть поближе, и занять вторые парты в среднем и крайнем рядах, которые в некоторых лекториях часто были сдвоенные. Так получалось, что за Кирой почти всегда сидела Марина, а рядом с той — её пухленькая соседка по комнате, Наташа, которая чуть что устраивала скандалы с базарными криками. Так что к «кучке» точно никто не лез, не желая связываться с этим маленьким и почти кругленьким «цербером». Впрочем, несмотря на серьёзную полноту, у Наташи было очень худенькое и изящное, почти кукольное симпатичное лицо с выразительными глазами и бровями, которому придавало необычайный шарм маленькая родинка в уголке губ с ярко выраженным «луком Амура». Когда Кира смогла видеть, она иногда засматривалась на Наташу и хотела её нарисовать.

За Кирой и Домниным закрепилась первая парта среднего ряда на всех лекциях, где не было «мостовиков», и первая парта ряда у дверей, когда «мостовики» присутствовали: в этом случае на «их» первой парте сидела Оксана с мальчиком-приятелем из своей группы.

Приятельство со старостой принесло Кире некоторое влияние на учебный процесс. Например, получилось перетасовать расписание и через старосту, при поддержке «могучей кучки», так как старостой первой группы стала Марина, договориться с некоторыми преподавателями о переносе практик, которые обычно никто не пропускал, на восемь утра. Ну и подвинуть в «окна» некоторые лекции, которые были для их двух групп.

— Я думал, что к девяти сорока удобней ездить, чтобы поспать подольше, а по итогу получилось, что к восьми я встаю всего на час раньше, чем к паре в девять сорок, и в автобусе всегда есть место, так как основная масса едет ко второй паре, — сообщил Домнин.

— А освобождаемся уже в половину второго, — кивнула Кира, — и уехать городским тоже проще, так как после трёх…

— Да… с трёх до пяти в автобус не попасть, а если попасть, то сорок минут почти не дышишь, — хмыкнул староста. — А тут я даже пару раз сидя ехал. Ещё и на выезде после пяти пробки начинаются. А теперь столько свободного времени получается. И вроде нормально высыпаешься.

* * *

«Кира, мы отмечаем прошедшее 23-е февраля и будущее 8 марта в парке им. Горького, 3 марта, в субботу, в 12:00. У входа встретимся. Комсорг», — прочитала Кира записку, оставленную ей на вахте «папочкой».

Клуб практической психологии проводил занятия по вторникам, а в субботы были встречи «семьи». И было очень приятно, что Комсорг не поленился приехать на Комплекс и оставить для неё записку, хотя и не учился в их ВУЗе. Комсорг уже вообще не учился, а где-то работал.

На «семейных встречах» прорабатывалось «на практике» то, что они проходили в клубе, и, вспомнив, как на последнем тренинге им «ломали комплексы», Кира поёжилась, предвкушая интересное времяпровождение

* * *

— Привет, Кирочка! — улыбаясь, встретил её возле парка Комсорг и ещё несколько «деток» их «семьи». — Ты вовремя. Сейчас остальные должны подойти, и пойдём веселиться.

— Мне уже страшно, — хмыкнула Кира. — Я уже знаю ваше «веселье» со взрывом мозга себе и всем окружающим.

Их «семья», кажется, была самой активной и безбашенной в клубе. Даже Грим так считал, а высшему разуму как-то видней. Возможно, это было потому, что самой младшей в их «семье» была семнадцатилетняя Кира, а самому старшему, «папочке» Комсоргу, было двадцать два. А ещё туда входили Дэн и Вик, которые играли в КВН не просто в студенческой, а в городской лиге, и очень весёлые и озорные девчонки — Марьян и Олишна.

После рождественской вечеринки и первых двух занятий в клубе некоторые отсеялись и стало понятно, что постоянно будет ходить около двадцати шести человек. Их «семья» тоже сократилась до дюжины человек. Зато остались самые лучшие и интересные, как говорила Марьян.

— Кирочка, ты взяла фотик? — поинтересовалась Олишна.

— А то как же… Разве можно это не задокументировать? — улыбнулась Кира, разглядывая парней и девчонок «семьи» и в который раз наслаждаясь видом счастливых и красивых лиц, на которых она могла всё разглядеть.

* * *

— У меня болит живот от смеха, — пожаловалась Марьян. — Вы извращенцы, вы в курсе?

Кира согласно кивнула, хихикая и мысленно представляя вытянутые лица работников экспресс фотопечати, которые всегда просматривают чужие фотографии.

Был уже глубокий вечер, когда они решили всё-таки расходиться по домам. Её до остановки у университета проводили Марьян, Лёшка и Олишна с Комсоргом, и теперь они стояли и вместе ждали сорок первый автобус, который вечерами в выходные ходил раз в тридцать минут в лучшем случае. Но Кире было приятно, что ребята не бросили, а продолжили стоять с ней, несмотря на хороший минус.

— Как вы пели на этих ступеньках, я даже заслушалась, — показала на университет Олишна. — И как на вас все остальные смотрели, это было что-то.

— Лучше вспомни, как Кира заставила Дэна и Вика раздеться до трусов и сфоткаться на том ледяном троне в парке Горького, — погрозил ей пальцем Комсорг. — Вот кто в нашей семье самый страшный извращенец, шифрующийся под милую и скромную девочку.

— А что я-то? — притворно возмутилась Кира. — Вы же сами хотели «какой-то мега-крутой кадр и шок для окружающих»! Что может быть лучше двух парней в семейниках и майках на ледяном троне в минус двадцать? Зато вся эта огромная очередь их и пропустила, и глаза вытаращила, и кадры должны быть что надо.

— А я не могу забыть лица людей, которые смотрели, как обмотанный туалетной бумагой Комсорг ходил и вопил «я мумия!», — добавил Лёшка, и все засмеялись.

Подъехал автобус, и, быстро обнявшись на прощанье с «семьёй», Кира забежала внутрь транспорта.

— С тебя домашнее задание по нестандарту, — в двери крикнул Комсорг. — Потом во вторник на тренинге расскажешь, что придумаешь сделать.

— Ага! Пока-пока! — Кира уселась рядом с какой-то девочкой, потому что сидеть одной в почти пустом огромном ледяном автобусе было бы совсем невмоготу, ещё и ехать почти сорок минут.

— Эм… Извини, но, может, прижмёмся друг к другу ближе? А то очень уж холодно, — предложила она соседке, и та вытаращилась на неё, как на сумасшедшую, и даже отодвинулась, а Киру разобрал смех.

Всё-таки «ломка комплексов» — это что-то с чем-то. Ведь даже будучи в компании, они оставляли человека один на один с его заданием, изображая незнакомых и не заинтересованных людей. Разве что когда хором пели на ступеньках университета, были все вместе. Впрочем, поддержка всё равно чувствовалась. Кира, например, нисколько не комплексовала и не волновалась, раздавая конфеты незнакомым людям на своей «индивидуалке», хотя остальные в семье почему-то посчитали, что ей будет трудно это сделать. Но люди, как загипнотизированные забирали конфеты, ничего ни пояснять, ни объяснять даже не потребовалось. Большинство даже как-то светлели лицами, сразу разворачивали и ели. Кира заподозрила, что вмешался Грим, но он всё отрицал. Сказал только, что у неё был правильный импульс, а что это значило, Кира так и не поняла.

— Ты, конечно, красивая, — интимным шёпотом сообщила Кира действительно привлекательной девушке рядом. — Но приставать я к тебе не буду, так что можешь расслабиться и просто греться об меня.

Соседка, прижатая к окну, замерла и не издала ни звука. Кира хмыкнула и чуть прикрыла глаза.

Всё-таки группе «ломать комплексы» гораздо проще. Даже вдвоём проще — Кира, например, нисколько не комплексовала танцевать с Виком возле киоска, где продавали всякие кассеты с музыкой и, соответственно, играли её для привлечения внимания.

Так что им выдали и совсем персональные задания: сделать какие-то «странные» вещи в одиночку без поддержки «семьи». И, кажется, Кира уже начала, даже не напрягаясь и не задумываясь. «Избавительнокомплексный» день действительно менял её, заставляя относиться ко всему проще и свободней.

Грим послал ей образ проставленной галочки в пункте «домашнее задание по нестандарту».

Глава 14. Старые-новые знакомые

— Сейчас проходят отборы на факультетскую концертно-театральную «Студвесну», довожу, короче, до сведения, — сказал Домнин Кире. — Сегодня в двести двадцатом кабинете на факультете сбор. В шесть, ну, после шестой пары.

— А ты лишь до меня доводишь? — усмехнулась Кира. — И только сейчас? Объявление про студвесну я уже в общежитии на прошлой неделе читала.

— Ну мне сказали в деканате про это напомнить в группе, и я напоминаю. Да какой смысл, всё равно никто ничего не умеет.

— Я слышала, что Катя Лузгина в народных танцах танцевала, — пожала плечами Кира. — У неё, кстати, день рождения сегодня. Она даже меня пригласила.

— В общагу, что ли? — уточнил Домнин.

— Ну, я, вообще-то, тоже в общаге живу, — фыркнула Кира. — И Катя живёт с нашими же девчонками, с Олями: Спеловой и Жуковой.

— Так ты что-то подготовила на «Студвесну»? — вернулся к теме Домнин. — Будешь пробоваться?

— Ага.

— И что? Танцуешь? Поёшь? Играешь на чём-то?

— В объявлении было написано, что можно декламировать свои стихи. Хочу попробовать, — покосившись на любопытного старосту, ответила Кира. В принципе, декламация на публику личных переживаний вписывалась в задание «ломки комплексов», так что решение об участии пришло в каком-то роде спонтанно.

— Ого! Ты и стихи пишешь? — оживился Домнин, поёрзав.

— Пишу, — ответила Кира. — Всё, время для болтовни вышло, Владимир Викторович идёт.

Началась практика по высшей математике.

* * *

После пятой, дополнительной пары Кира решила всё-таки сходить до общежития, чтобы поесть перед «прослушиванием». Она снова быстро просмотрела свои блокноты, в которые выписывала свои стихи. В шестнадцать лет Кира внезапно обнаружила у себя поэтический дар. Читать и учить стихи она любила, её всегда поражало, как в коротких, но запоминающихся строчках поэты могут передать столько чувств и мыслей. У неё даже была отдельная тетрадка, куда выписывались особо понравившиеся, и все их Кира помнила наизусть. В одиннадцатом классе она кроме химии сдавала литературу и немного схитрила, использовав для примеров половину стихов из своих старых записей.

После того летнего математического лагеря, когда она впервые влюбилась и между ними с Женей было почти непреодолимое для них расстояние, стихи полились рекой. Иногда Кира писала два-три в день. Митя и его друзья были не против послушать её творчество, им нравилось, особенно те, что были посвящены им. Потом Кира посвящала стихи Владу. Особенно их было много в период, когда Кира переехала в общежитие на учёбу.

Кира перечитывала лист за листом, проваливаясь в воспоминания. Последний стих был написан в день, когда Влад её бросил.

Мне не хочется с крыши прыгать,

И не хочется в речке топиться…

Мне хватило всего лишь мига,

Чтоб исчезнуть и вновь возродиться.

Мне хватило бы только взгляда,

Мне хватило бы просто вдоха,

Но нельзя, не нужно, не надо:

Умирать — слишком больно и плохо… — вслух прочитала Кира первые два четверостишия и не смогла продолжать от того, что сдавило горло.

Даже сейчас, спустя столько времени, всё ещё наворачивались слёзы и было тяжело дышать.

— Это последний? — нарушил её одиночество тихий голос Грима.

— Да, последний, — Кира погладила большим пальцем печатные буквы, которыми она скрупулёзно выписывала стихи из черновиков. Блокнот под пятым номером был «чистовиком». Этот последний стих она переписывала трижды из-за расплывшихся от слёз чернил.

— Твои стихи довольно гармоничны, — похвалил Грим. — И похожи на твои рисунки.

— Такие же иррациональные? — фыркнула Кира, успокоившись.

— Возможно. Но в памяти и когда ты читаешь их, они отличаются. Как будто открывается больше, чем просто текст. Сложно объяснить.

— Думаю, я поняла, — хмыкнула Кира. — Память хранит факты, а душа хранит воспоминания…

— Было бы интересно посмотреть, как ты их пишешь, — заметил Грим. — Тем более что ты так и не выбрала, какой стих взять на прослушивание.

— Да… — Кира встряхнулась. — Ты прав, надо, наконец перелистнуть эту страницу и написать что-то новое.

* * *

— Тоже пришёл на прослушивание? — удивилась Кира, увидев Домнина возле двести двадцатого кабинета.

— Ну вот ещё! — всплеснул руками Домнин. — Просто хотел посмотреть… И это, твои стихи послушать.

— М… Ладно, — приняла эту причину Кира. Староста действительно был любопытным, так что, возможно, и правда просто хотел послушать и посмотреть, как что будет проходить.

— Смотри-ка, наш Гаврюша-КВНщик тоже здесь, — прошептал Домнин, когда они вошли в аудиторию, полную народа, и присели за парту.

— А его разве не отчислили? — удивилась Кира. — Он же ни один экзамен не сдал.

— Ты чего? Он же теперь звезда факультета, — возбуждённо зашептал Домнин, который, кажется, знал все сплетни из деканата, — благодаря этому Гаврюше наша факультетская команда КВН впервые за много-много лет выиграла кубок университета и прекрасно выступила на городском КВН, они там куда-то прошли, так что кто Гаврюшу отпустит. Будет сдавать так до пятого курса, как всякие эти КВНщики, массовики-затейники и спортсмены. Такое постоянно практикуют.

— Я и на лекциях его видела всего пару раз, — хмыкнула Кира, вспомнив, как однажды, ещё в сентябре, они общалась. Она сказала, что тоже в школе писала сценарии к КВНам, но «Гаврюша» тут же поспешил спустить её «с небес на землю», сказав не сравнивать школьный КВН в «каком-то захудалом Мухосранске» и то, чем занимается он, тем более, что в сценаристах их команда совершенно не нуждается. Мягко говоря, сразу отшил. Но, видимо, Гавриил или как его ещё звали «Гаврик» действительно знал «как сделать хорошо», раз команда выиграла, а это было главным.

* * *

— Ну, Гаврюша, ну и козёл! — разорялся Домнин, когда они шли до остановки, Лёша решил проводить Киру и пошёл с ней аж до общежитий. — У тебя такие классные стихи, а он эту Машку на декламацию поставил. Там у неё всё хромает и ритм, и рифма, всё, короче, фу просто. Она его подруженция просто.

— Ты так в этом уверен? — удивилась Кира. Отказ её немного расстроил, но не так сильно, как Домнина.

— Да я знаю её, Машку эту, она у них тоже тусит среди КВН-щиков, вот и взял её по блату, ты её стихов, что ли, не слышала?

— Слышала, но вдруг я придираюсь и чужие воспринимаю не так, как свои. Свои кажутся хорошими, потому что свои, близкие, понятные, родные и не замечаешь огрехов, — объяснила Кира. — Знаешь, как в чужом глазу соринку замечаешь, в своём бревна не видишь.

— Нет уж, точно там никакая не соринка, — категорично помотал головой Домнин. — Корявые у этой Машки стихи. Ко-ря-вы-е! Фу просто!

— Ну, тогда считай, что ты меня утешил, — засмеялась Кира. — Панибратство выйдет факультету боком. Может быть, просто я нашему Гавриилу не нравлюсь, мало ли, детская травма какая-то.

— Было ощущение, что он тебя вполуха слушает, даже и не слушает вовсе, потому что всё уже было решено. Это не честно, — надулся Домнин.

— У меня тоже такое ощущение возникло, — кивнула Кира и встряхнулась. — А значит… Какой смысл расстраиваться? От меня ничего в этой ситуации не зависело.

— Ну только если так, — вздохнул староста. — Но всё равно ты была лучше этой Машки-какашки и не смей расстраиваться.

— Спасибо, не буду, — засмеялась Кира. — Можно было и без обзывательств обойтись. Пойду сейчас на общажную вечеринку и буду веселиться.

— А, точно, у Лузгиной день рождения, — кивнул Домнин и оглянувшись, сказал. — Ой, вон сорок первый идёт.

— Тогда пока, как раз успеешь до остановки, пока он в горку поднимается, — поторопила его Кира, махнув рукой и поворачивая по тропке к общежитию.

После того, как она «добила» рождественскую плёнку в общежитии, девчонки стали как-то лояльней к ней относится. Катя вот на день рождения свой позвала. Тоже повод «добить» их субботнюю встречу «семьи». А на восьмое марта начать новую плёнку. Кира уже купила билеты: восьмое марта выпало на четверг, пятница была рабочей, но по договорённости с преподавателями они перенесли две практики и одну лекцию на неделю — каждый день по дополнительной паре. Всего-то на полтора часа дольше время учёбы, зато четыре выходных подряд. Впрочем, некоторые готовы были и прогулять один день, так что преподаватели в основном шли навстречу тем, кто хотел и родных навестить, и учёбу не пропустить. Когда в пару с Домниным встала староста Марина, их дуэт в этом смысле стал очень «пробивным».

Кира ещё не видела своих родных по-настоящему. Как показала практика, на фотографиях это всё же совсем не то, как когда смотришь на живого человека и видишь его целиком, его жесты, мимику, движения глаз. Иногда люди были красивей, чем ей представлялось или ощущалось, иногда — наоборот. Например, оказалось, что очень многие девочки пудрились или чем-то мазались и пытались скрыть таким образом угри или прыщики на лице. Вообще Кира разглядела у окружающих кучу разного: родинок, родимых пятен и просто кожу здоровую или не очень, носы различных форм и размеров, глаз всевозможных цветов, даже ресницы у всех имели свою длину, густоту и оттенки — на фотографиях такое точно не увидишь. Раньше, если быть достаточно близко, на пятне лица можно было увидеть провалы глаз и рта, а сейчас всё это было таким настоящим, чётким и ясным, что захватывало дух.

* * *

— А ты, Кира, оказывается, такая весёлая, — с удивлением протянула Катя, когда они, немного запыхавшись после очередного конкурса, предложенного Кирой, и серии фотографий, снова сели за стол попить чай. — Хотя и не пьёшь.

Кира чуть не поперхнулась куском торта от внезапности, впрочем, ответа от неё и не ждали.

На дне рождения у Кати были её соседки: две Оли и Таня, которая то ли ночевала постоянно, то ли что, вроде жила в пригороде. А ещё Света и трое парней — как раз из тех, кто отставал по учёбе и за которых Катя всё решала. Один из них, Дима, явно расстроился, когда Кира сказала, что не пьёт, и у неё возникло ощущение, что Катя вообще позвала её для этого парня или по его просьбе. Впрочем, когда после первых тостов за именинницу Кира предложила провести конкурсы, никто не отказался и все участвовали, расслабившись от вина.

Правда, Кира на всякий случай сама наливала себе чай и сок в кружку, которую принесла с собой и всегда допивала всё до конца. Не хотелось бы, чтобы ей что-то подлили или попытались споить. Когда закончились две бутылки вина и парни достали водку, Кира попрощалась с Катей и улизнула в свою комнату.

— Ой, привет, — Кира чуть не столкнулась у своего блока с ещё одной Катей. Только Голевой — из первой группы. — Ты ко мне? Или…

— Я к Стасу и Андрею ходила, они в этом блоке живут, — ответила Катя. — А ты?.. Ты тоже где-то на девятом живёшь?

Однокашница выглядела какой-то как будто расстроенной и мялась, словно и хотела поговорить, и не знала, как начать разговор.

— Хочешь в гости? — улыбнулась Кира. — Я вот здесь живу, в блоке напротив, в девятьсот девятой.

* * *

На следующий день, во вторник, в клуб практической психологии они с Катей шли вдвоём, заранее встретившись у кабинета геодезии. Вчера они разговорились, и у них оказалось много общих взглядов на жизнь, на учёбу. А потом Катя сказала что-то вроде «знала бы ты, сколько у меня проблем» и Кира ответила, что любые проблемы можно решить или попросить помощи в их решении. Рассказала про Дашу, Контакт и клуб практической психологии. Катя моментально зажглась и захотела тоже пойти в клуб. Так что Кира привела её к Даше перед занятием. Оказалось, что как раз в пятницу будет новый Контакт и без этого в клуб не попасть, так что Катя решительно записалась туда, сказав, что всё равно пока не хотела ехать домой и даже ещё не покупала билеты.

— Привет, Кира! — кто-то налетел на неё с объятиями.

— Ой, привет, Вася! — слегка удивилась Кира, увидев парня из своего городка, которого смогла разглядеть.

Вытянутое лицо, узкий нос, карие, близко посаженные глаза, выразительные брови, почти сросшиеся редкими волосками, тёмно-русые волосы, бледная кожа. Вася был на год её старше, поэтому учился уже на втором курсе в госуниверситете на странной специальности «прикладная математика», над которой Кира смеялась и спрашивала, куда же можно приложить математику. Они познакомились, когда она училась в десятом классе. Вася был из другой школы и играл в сборной их города по интеллектуальным играм, а после смены состава, поступившего в ВУЗы, Киру, Ксюшу и Андрея пригласили играть в «Городке». Всё же их школьная команда «Сфинксы» вошла в двадцатку лучших команд области и даже участвовала в финале чемпионата, куда как раз и набирали двадцать лучших.

В том году, после десятого класса, это были незабываемые майские праздники, полные интеллектуальных игр, развлечений и тесного знакомства с командой «Городка», одновременно соперников и земляков. Впрочем, особыми соперниками они не были: «Городок» занимал пятую строку в общем рейтинге, а они — двадцатую.

Они играли в карты на желания, загадывали друг другу загадки, «данетки» и «персонажей», и, можно сказать, за пять дней почти стали друзьями.

В одиннадцатом классе обновлённый «Городок» занял в общем зачёте лишь двадцать первое место и команда так и не попала на чемпионат области, и из-за этого было очень обидно. До последней игры сезона они были на уверенной десятой позиции среди трёхсот команд области, но ухнули на дно после откровенного слива игры капитаном, доставшимся в «наследство» от старого состава.

Позже именно от Васи они узнали что их капитана — Сергея Шемета — пригласили в другую сборную при условии, что их команда не пройдёт в финал чемпионата. И что в конечном итоге всё это было подставой: Шемета кинули, а за «слив» устроители и вовсе дисквалифицировали с игр на три года, но «заказчика» вроде как так и не нашли или искать не стали. Вася сказал, что так ослабили сильную команду, чтобы в чемпионат прошёл кто-то, кто болтался в районе двадцатки. Обидно было до слёз.

Вася в прошлом году проводил у них на зимних каникулах интеллектуальные сборы, а потом как-то проводил Киру до дома и когда приезжал на выходные раз в два месяца, заглядывал к ней, рассказывал про общагу, про университет. Именно Вася рассказал о клубе практической психологии, в который сам начал ходить в прошлом году, благодаря чему Кира сразу пошла на Контакт, увидев в объявлении знакомое название.

— Ты что здесь делаешь? — спросила Кира. — В смысле, я так давно тебя не видела, неожиданно было увидеть тебя в клубе, да ещё и среди новичков.

— Да вот, решил, что по вторникам мне в клуб ходить удобней, чем по четвергам, — ответил Вася, улыбаясь. — Даша разрешила. И ты тут оказалась…

Показалось, что Вася что-то недоговаривает, но к ним подошли Комсорг и Олишна, а также другие ребята из «семьи».

— Привет, Кирочка, — как-то странно выпятил грудь Комсорг, и Кира с удивлением посмотрела на его бейджик.

— «Серёжка»? Комсорг, ты Серёжка? — захихикала Кира, не сдержавшись. — Я думала, Комсорг это твоё имя по паспорту, папочка. Типа родители ностальгировали по коммунизму и всё такое…

Остальные тоже захихикали, хлопая Комсорга по плечам.

— Решил, что надоел этот ник и хочу, чтобы звали по имени, — широко ухмыльнулся Комсорг, оглядывая «семью» и сверкая отсутствующим передним зубом.

Кира сначала очень удивлялась тому, что Комсорг нисколько не стесняется широко улыбаться, однажды она даже удовлетворила своё любопытство, спросив, собирается ли Комсорг как-то свой зуб восстанавливать. Тот сказал, что зуб потерял по глупости в драке, но восстанавливать его не будет, вроде как не комплексует по этому поводу и ему не мешает. Через какое-то время Кира тоже почти перестала замечать, привыкнув к именно такой улыбке.

— Серёжек много, а Комсорг один, — хихикнула Кира. — Но если тебе так хочется, то конечно, придётся с этим смириться.

— А мне так больше нравится, — сказала Олишна, взяла Комсорга под руку и положила голову на плечо.

— Это то, о чём мы думаем? — спросила Марьян.

— Не знаю, о чём вы все думаете, мои детки-извращенцы, но мы с Олишной теперь встречаемся, — снова улыбнулся Комсорг, то есть теперь Серёжка.

— О-о-о! — хором грянула «семья» и по традиции начали аплодировать.

Глава 15. В лучших традициях...

Кира приехала домой на автобусе после пар, так что с утра, восьмого марта, начала помогать маме нарезать салатики и готовить вкусности. К ним должны были прийти в гости три семьи друзей родителей вместе с детьми.

— Три? — удивилась Кира.

— Мошины тоже будут, — пояснила мама. — Они в кои-то веки решили с нами собраться, а не к родне пойти.

— А, значит, Таня тоже придёт, — кивнула Кира, обрадовавшись.

С семьёй Мошиных они когда-то жили на одной площадке, а потом переехали в соседний дом. Таня была младше Киры на год, а её сестра — Женя — наоборот — на год старше. Всё детство они вместе играли и потом поддерживали общение, хотя Кира больше дружила с Женей, которая сейчас училась в Санкт-Петербурге. Впрочем, когда подруга уехала, то Кира стала больше общаться с Таней. Как раз на дискотеке в школе, где училась Таня, Кира на каникулах и встретила Влада.

Гости собрались, поели наготовленное, пели песни под гитару, Кира провела несколько конкурсов, мама всё сфотографировала. С ровесницей и правда праздник прошёл как-то веселее, да и они потом ушли с Таней в детскую комнату и просто болтали. Даже случайно выяснили, что Артём, к которому Кира с Владом ходила менять кассеты и пошутила про «гениальную девочку», Танин одноклассник.

— Если мир стал тесен, пора садиться на диету, — хмыкнула Кира, рассматривая подружку. У Тани были яркие карие глаза, очень необычного чайного оттенка и красивая улыбка. Её папа, от которого дочке достались крупный чувственный рот и длинный нос, обзывал Таню то «лягушкой», то «Буратиной». Из-за этого Таня сильно комплексовала по поводу внешности и была на ней буквально зациклена. Часто называла свои нос и рот «огромными» и «страшными» и, стоило ей оказаться возле зеркала, начиналось нытьё о том, что «вот у тебя маленький аккуратный нос и рот такой красивый, тоже какой надо, а у меня эта длинная жуть и огромный рот».

— Ты смотришь, какой у меня большой нос, да? — вот и сейчас спросила Таня, потрогав лицо.

— Нет, смотрю, какая у тебя чистая кожа, — ответила Кира, сдержавшись, чтобы не закатить глаза. — У очень многих она с прыщами, а у тебя чистая. Это красиво. И глаза у тебя очень красивые, и улыбка. Хочу тебя нарисовать. Теперь, с «новыми глазами», это возможно. Хочешь? Только у меня дома только простые карандаши есть, но хотя бы так.

— Конечно, — обрадовалась Таня. — Только ты… нарисуй меня… покрасивей, знаешь… Ну, нос поменьше сделай и рот.

— Тань, — вздохнула Кира. — Но ведь это будешь уже не ты. И не такой я великий художник, чтобы рисовать не тебя, а твои фантазии.

Таня тоже вздохнула, но села на кресло и начала позировать.

— Между прочим, красота она… не только снаружи, но и внутри, — Кира вполне могла делать несколько дел одновременно, а уж болтать и рисовать — особенно, научившись этому ещё в школе искусств, так что через пару минут после компоновки портрета на альбомный лист продолжила разговор. — Вот в нашем классе была одна девочка. Анжела. Она у нас считалась красавицей. Не знаю почему, просто считалась и всё. С реальностью там… Можно сказать, не было с реальностью ничего общего.

— Что за Анжела? — заинтересовалась Таня.

— Ладно, проще показать тебе её фотку, чем объяснять. Мы с классом на последнем звонке и до этого для выпускного альбома много фоткались, этот альбом у меня сейчас дома, — оторвалась Кира.

В альбоме было очень много Влада и чтобы не смотреть на него и не травить душу, Кира специально привезла его, чтобы оставить дома. Хотя бы до того времени, пока сможет его листать без впадания в депрессию. Тем более, что альбом закончился как раз в Новом году и мама подарила новый на триста фотографий.

Когда Таня посмотрела фотографии, они продолжили. Кира молчала, позволяя подружке самой оформить в голове ту мысль, которую она пыталась ей сказать.

— И вовсе эта Анжела не красивая, — прорвало Таню через некоторое время. — Глаза узкие как щёлочки, щёки жирные, нос ещё больше, чем у меня! И зубы кривые! И вообще она мелкая и с косыми ногами.

— Однако она считалась в нашем классе самой красивой, — хмыкнула Кира.

— А ты?! Разве не ты?

— Я? Нет, совсем нет, — усмехнулась Кира. — Я же не кричала на каждом шагу о своей красоте и невероятности. И вообще я себя не считаю такой уж красивой. Симпатичной, не более.

— Как не считаешь? — приоткрыла рот Таня.

— Ну, я как-то больше хочу быть внутренне красивой, наверное, — пожала плечами Кира. — Это спасёт меня в любом возрасте. Кхм… Но речь не обо мне. А про внутреннюю уверенность, что ли. Анжела в этом смысле молодец. Она была уверена, что она красивая, и все вокруг тоже в это поверили. А вот если кто-то уверен, что некрасив…

— Все вокруг тоже в это поверят? — спросила Таня. — Кстати, кожа у меня чистая, потому что я твоим советом воспользовалась, про кефир. Мне это правда помогло.

— М? — Кира удивилась перескоку темы.

— Ну ты мне как-то говорила, что умывалась кефиром и молоком и у тебя кожа стала без прыщей.

— А, это? Да, я тогда у крёстной в деревне была и у меня прыщики выскочили и она посоветовала, — вспомнила Кира. — Я думаю, что всё дело в кислотности и её восстановлении для кожи. И про кефирные маски я в книжке для девочек тоже читала вроде бы. Значит, и тебе помогло?

— Да, помогло, — улыбнулась Таня.

— Ну вот видишь, ты хотя бы… пока игнорируй то, что тебе не нравится в себе, и начни любить, что нравится. Готово, — Кира развернула рисунок к Тане.

— Ой! Как классно вышло! — заулыбалась Таня. — И я такая красивая здесь на портрете.

— Просто все люди красивы по-своему, — тоже улыбнулась Кира, обрадовавшись, что немного взбодрила подружку.

— А давай пойдём на дискотеку завтра? — предложила Таня. — Меня мама одну не отпускает. А с тобой — всегда пожалуйста.

— Я не против, тоже хочу развеяться и потанцевать, — согласилась Кира.

* * *

В пятницу выяснилось, что у мамы в кафе при ДК после рабочего дня будет корпоратив в честь восьмого марта. Но только с шести часов. Дискотека в ДК же начиналась в восемь.

— Ну и отлично, — сказала мама, которая забежала домой, чтобы переодеться и накраситься, — домой вместе пойдём и сможете подольше на дискотеке побыть, а не до половины десятого. У нас кафе вообще до одиннадцати заказано, то есть до самого закрытия.

На дискотеке оказалось многолюдно, но никого из знакомых Кира не увидела. Танцпол как всегда пустовал, хотя музыку в начале ставили очень зажигательную, так что они с Таней сразу начали танцевать в паре, как и договорились по дороге. Кира рассказала про агрессивную ломку комплексов в клубе психологии и Таня согласилась попробовать. Тем более в паре не так страшно выйти на пустой танцпол первыми и потанцевать несколько танцев, ожидая, пока народ дойдет до кондиции и присоединится. К тому же, потом становится довольно тесно, да и надолго Таню мама не отпускала. Пока первый час просидишь на скамейке, переглядываясь, а потом только растанцуешься, и уже вроде как домой пора уходить.

Как оказалось, танцевать одним было весело и свободно, Таня расслабилась и смотрела только на Киру, повторяя движения, у них даже вышел синхронный «танец стирки». Вдохновлённые их примером на танцпол выходили и другие, и вскоре недалеко от них устроили большой круг девчонки, которых Кира узнала больше внутренним чутьём, чем глазами.

Восьмиклассницы из её школы, с которыми была дружна её подруга-одноклассница Ксюша. Непонятно зачем ходила к ним на переменках и помогала с решением задачек. Впрочем, когда Кира подумала об этом, вспомнилось, что Ксюша была во многом зависима от мнения большинства, в младших классах столкнулась с травлей из-за полноты, и хотя потом была чуть ли не самая худая в классе, обзывать её продолжали… до того момента, пока она не стала решать домашку Анжеле и её подпевалам, а также самому вредному парню — Моисейских, который был панком и неформалом. Ксюша даже влилась в их неформальскую тусовку, за что Моисейских во всеуслышание объявил, что больше никто не может Ксюшу как-то обзывать и она под его защитой. Проблема была лишь в том, что именно он всегда и обзывал, а за ним все повторяли. До девятого их класс вообще был сущим кошмаром. Дикие, злобные, глупые и жестокие дети. В девятом к ним вдобавок перевели двух новичков-второгодников, которые к окончанию Кирой школы успели сесть в тюрьму, один за воровство, другой за изнасилование.

Киру тоже пытались травить, давить, заставить присоединиться к какой-то из «группировок», но она не поддалась, а на всякие обзывательства училась отбривать сарказмом и шутками, чтобы «опустить» того, кто до неё докапывается. Было очень тяжело, и мама просила потерпеть до десятого, что дальше все полудурки уйдут и станет легче. Легче действительно стало, да и атмосфера в классе стала дружелюбной и классной. Из парней остались только четверо, и с тремя из них Кира дружила. Анжела осталась, но две её главных подпевалы и Моисейских ушли в ПТУ, так что власть была потеряна.

Ксюша же продолжала всем помогать, хотя её помощь была нужна буквально паре человек, и подруга переключилась на восьмиклассников.

Кира точно не помнила, когда Ксюша стала им помогать, но, кажется, после того, как объявился тот дурачок, то ли Серёжа, то ли Стасик, из этого восьмого класса. Этот Серёжестасик постоянно докапывался до Киры. То ли у него так играли гормоны, а такой возраст, что ни до чего кроме «дёргать за косички» парень не додумался, бегал по коридорам, обзывался, пихался, громко просил разрешения ущипнуть за задницу или взяться за грудь, показывал неприличные жесты и всё такое прочее неприятное и мерзкое. Эти самые девчонки, которые танцевали в паре метров от них с Таней, только хихикали и подначивали одноклассника на новые «подвиги», а тот и был рад стараться с каждым разом всё больше наглея и пьянея от своей безнаказанности.

Несколько раз Кире пытались помочь одноклассники, вроде как хотели этого Серёжестасика выловить и что-то объяснить, и, кажется, даже говорили ему отстать от неё, но не помогало. К тому же этот Серёжестасик был довольно крупным и мощным с печатью отсутствия интеллекта на прыщавой физиономии, если судить по описанию Ксюши. Так что «разговоры» с таким не прокатывали, а чтобы подраться у их «интеллигентов» не хватило бы ни духу, ни сил. Да и неизвестно, кто бы ещё вышел победителем. Так что единственное, что парни могли, если на горизонте появлялся Серёжестасик, это коллективно его посылать, а затем уводить Киру в класс. По факту получалось, что восьмиклассник зашугал одиннадцатиклассников. А Ксюша ходила «на поклон» к этому классу и решала им домашку, чтобы её не коснулась чаша сия.

Кира уже не могла вспомнить, что было последней каплей, то ли какие-то записки, то ли очередное обзывательство на весь коридор школы, когда все оборачиваются и смотрят с осуждением — и почти всегда эти взгляды и мерзкие хихикания были направлены на неё. Но она решила проблему Серёжестасика сама. Узнала когда у его восьмого класса классный час по расписанию, подождала пока тот начнётся, постучалась, вошла и при всём классе и учительнице, оказавшейся их географичкой, спокойно с ленивой понимающей улыбочкой сказала их классной, что ей уже надоели тупые подкаты от малолетнего дебила с муравьями в штанах и что, пожалуйста, кто-нибудь должен объяснить этому маленькому мальчику, что у Серёжестасика нет и тени шанса, так как у неё уже есть парень. И что Серёжестасику надо попытаться очаровывать девочек своего уровня и круга общения. Тогда Киру всю колотило внутри, но она не подала и вида, как трудно ей улыбаться и быть спокойной. Она только радовалась, что её кожа не краснеет и не может выдать, как противно и стыдно ей было унижать другого человека. Весь восьмой «А» смеялся и повторял её реплики, рождённые почти спонтанно. Пришлось бить по больному, чтобы наверняка, и чтобы до Серёжестасика дошло. Учительница пообещала разобраться. Кира покинула тот класс с видом победительницы. Серёжестасик примолк, и до этого момента Кира про него не вспоминала.

— Я чувствую какую-то опасность, — внезапно предупредил Грим, вырвав из воспоминаний.

— Что? Какую опасность? — завертела головой Кира в поисках. — На нас что-то может упасть?

— Не знаю, но все конструкции стабильны, а вот возмущение потоков…

Договорить Грим не успел, потому что на Киру спиной налетела какая-то девчонка из соседнего круга, где танцевали теперь уже девятиклассницы.

— Извините, — машинально сказала Кира, которая в последний момент почти ушла от соприкосновения. На дискотеке могли махать руками, так что обычно она настраивалась на подобное восприятие, чтоб её никто не брякнул в танцевальном порыве.

Девчонка развернулась к ней, и Кира на мгновение застыла, заметив перекошенное злостью лицо.

— Ах ты сучка!

— Берегись, — закричала Таня, и Кира поняла, что видит замах ногой, который летит ей в голову, точней, в лицо. Несмотря на росток ей до плеча, растяжка и видимо какая-то подготовка у внезапно напавшей девчонки была.

Вокруг просто моментально образовалось пустое пространство. В последнее мгновение Кира успела чуть отшатнуться, и удар, который мог разбить ей нос, прошёл по касательной. Щёку обожгло болью, но от хлынувшего адреналина Кира её почти не ощутила. Сейчас было важней не дать себя завалить и запинать. А ещё было страшно, что к напавшей присоединятся, а вокруг никого из знакомых.

Кира дралась.

Дралась класса до пятого. Но всегда это была драка «на сдачу», когда кто-то на неё нападал. Иногда одноклассники специально её доводили, пихали и толкали, и тогда Кира считала, что на неё напали, а значит, можно «дать сдачу». Она никогда не нападала первой. Но «слава» бойца, от которого можно получить по зубам и который всегда побеждал, становясь диким и бешеным, давала ей некоторую фору в отстаивании своей независимости в классе.

В детстве она была что называется «пацанкой», ходила в шапке, закрывающей косички и прохожие обращались к ней «эй, мальчик» и ей это нравилось. Она бегала с парнями по стройкам, разводила костры и лазила по помойкам. Однажды, когда она шла домой вместе с Моисейских и ещё одним одноклассником, который жил в соседнем подъезда, к ним пристали какие-то хулиганы постарше, кажется знакомые Моисейских, а этот тогда «вроде как друг», выставил вперёд Киру, прикрывать, и парни трусливо сбежали.

Тогда Кире сильно досталось по голове, потому что напали оба сразу, её били пока не сдёрнули шапку и не поняли, что она девчонка. После той драки у Киры не только были фингалы на обоих глазах, но и начало падать зрение. А ещё она перестала прятать волосы и стараться походить на мальчика.

В последний раз Кира дралась в восьмом классе. Её «слава» позабылась, а у мальчиков началось «созревание», толкающее их на недопустимые поступки. А Кира никому не позволяла нарушать свои границы без разрешения. Так что это было довольно жестоко и показательно, чтобы никому не было повадно к ней лезть особенно со всякой мерзостью. В классе всё поняли.

Кира никогда не дралась с девочкой, её противниками всегда были только парни, но знала, что в драках девчонки любят хватать за волосы, царапаться, и в принципе метят в лицо, чтобы обезобразить. Впрочем, напавшая дралась не как девчонка, и развернулась для второго удара ногой, похоже, что была каратисткой или кем-то вроде. Пропустишь такой — и всё. К счастью, теперь Кира всё видела, а также была выше и имела хоть какую-то, но подготовку. Поэтому ударившую её в грудь ногу она схватила, потянула на себя с вывертом и залепила ногой свой «коронный по яйцам». Яиц у напавшей не было, но удар в пах в любом случае малоприятен, так как там располагались много всякий нервных узлов. Впрочем, её противница оказалась вёрткой и успела ударить кулаком в плечо, промахнувшись по лицу.

Таня подлетела сзади и, с визгом вцепившись в чужие плечи и волосы, уронила напавшую на пол.

— Драка! Драка! — закричал кто-то, музыку остановили и Кира, схватив Таню за руку, потащила её к выходу из зала, пока её противница не оклемалась или не позвала подружек.

— Бежим к маме! — скомандовала Кира. В данном случае это был самый лучший вариант. Тем более, что после драк дискотеки прекращали: после одного избиения девчонки это стало правилом. Так что обычно ищущих приключения на танцполе успокаивали друзья и подружки, чтобы не ломали всем кайф. Сейчас же, прокручивая воспоминания о случившемся, Кира была почти уверена, что натравили на неё эту неадекватную именно знакомые «восьмиклассницы», то ли хотели «атамстить» за Серёжестасика, то ли изначально это они через него её травили из развлечения и стремления оказаться круче всех. Впрочем, эти мотивы Кире были не особо интересны.

— Кира… — ахнула мама, когда они заявились на корпоратив.

— На нас напала какая-то дура сумасшедшая, — зачастила Таня. — Мы еле отбились и к вам пришли, тётя Инга.

Кира посмотрела в ростовое зеркало, которое было на колонне в зале кафе. Выглядела она… дико. Волосы во все стороны, на щеке грязь от того удара в голову, да и на светлой блузке двойной след от сапога, который она ещё сама к себе прижала, чтобы использовать момент.

— Кира, о господи… как ты? — мама выглядела испуганно, да и её коллеги тоже закудахтали вокруг. Впрочем, вид располагал, и всё действительно выглядело так, словно она вернулась с поля боя. На Киру же снизошло спокойствие, наверное, из-за присутствия мамы, ощущения безопасности и того, что начался адреналиновый откат. Заболела щека и глубоко вдыхать стало дискомфортно.

— Нормально, мне Таня помогла, — вяло улыбнулась она.

— Пойдём в туалет, там приведём тебя в порядок и домой пойдём… Ох, девочки, как же так?

— Да та ненормальная вообще просто буквально с разбега на нас напала, — сказала Таня от возбуждения начав говорить в два раза быстрей обычного. — Мы танцевали, никого не трогали, как она сначала хотела спиной Киру сбить, но не вышло, чуть сама не упала, а потом начала ногами махать выше головы. Мне одноклассница говорила, что на дискотеке какая-то дзюдоистка ко всем пристаёт, может, это она и была, но мы-то вообще… Тётя Инга, мы правда просто танцевали.

— Да верю я, верю, — покачала головой мама, и они спустились в туалет, который располагался в подвале между кафе и залом для дискотек. — Что я, на дискотеки, что ли, не ходила? Иногда достаточно быть…

— Ой, да это же та ненормальная, которая на нас напала! — воскликнула Таня, перебив.

Кира замерла, тоже рассматривая девчонку, стоявшую у раковины. Судя по одежде, это действительно была та самая. Невыразительное некрасивое прыщавое личико вылупилось на них, открыв рот, явно не ожидая увидеть.

— Ах ты мелкая дрянь!

И чего Кира точно не предполагала в развитии событий, так это то, что за какую-то долю секунды её мама прижмёт к кафелю стены эту «дзюдоистку», намотав её волосы на кулак.

— Ай, отпустите! — заверещала девчонка, которая в сравнении была похожа на первоклассницу рядом с крупной одиннадцатиклассницей. Кире даже показалось, что мама её приподняла над полом.

— Да я тебя придушу просто, тварь. В глаза мне смотреть! — скомандовала мама, пока Кира с Таней открыв рты на это смотрели. — Ты, мелкое ничтожество, ещё раз я тебя в ДК увижу, не жить тебе, говнюшка. Поняла? Отвечай?

— Да-да, только отпустите!

— Э-э… — Кира не знала, что делать в таком случае и вообще впервые видела маму в таком гневе и состоянии. Впрочем, вмешиваться не пришлось.

— Ещё раз рыпнешься на кого-то, и вообще костей не соберёшь, уродина, — мама всё же отпустила напавшую, которая, обмякнув, сползла на пол.

Чиститься они не стали, покинув туалет. В гардеробной Кира увидела, что маму потряхивает. Они быстро оделись, не сговариваясь с Таней, взяли маму под руки. Половину дороги молчали, и только ближе к дому Таню прорвало.

— Тётя Инга, это было та-ак круто…

Кира в чём-то была согласна, но больше волновалась за маму. Той девчонке явно меньше восемнадцати было… вроде как нельзя взрослому нападать на ребёнка, но… ребёнку на ребёнка можно? Им с Таней тоже ещё нет восемнадцати.

— Девочки, ну я и… — выдавила мама. — Меня просто переклинило…

— Похоже, мы увидели маму-медведицу, — с нервным смешком сказала Кира, и отчего-то захотелось заплакать. Наверное, от нервных переживаний.

— В следующий раз зовите с собой кого-то из парней, — тоже издала смешок мама. — Обычно на девчонок с парнями не нападают. Вроде как те со своим пришли и на их не покушаются.

— Н-да, было бы на что покушаться, — хмыкнула Кира и рассказала Тане про Серёжестасиска. Мама эту историю уже знала.

* * *

— Ну что, болит щека? — спросила мама, когда они, сделав пару кругов вокруг дома, чтобы успокоиться и всё обсудить, в том числе и то, что маме Тани не стоит знать о случившемся, чтобы Таня не осталась совсем без «выходов в свет», вернулись домой.

— Думаю, может быть ссадина, — ответила Кира, разглядывая в зеркальце вспухшую щёку. — А потом и фингал, конечно же… М-да… В группе скажу, что в лучших деревенских традициях героически сражались на дискотеке против чужаков.

— Давай приложим холодное, может, всё-таки не будет, — мама достала из холодильника пачку майонеза с отрезанным уголком, который использовался для сеточки-украшения во вчерашних салатах. Обычно мама брала майонез в банках, в том числе для пополнения банок с завинчивающимися крышками для заготовок.

Кира ощутила приятный холодок на ссадине и вспомнила о Гриме.

Подумалось, что бедняга наверняка до сих пор в шоке от агрессивных землян, которые не сравнивают горы силой эмоций, а по простому машут ногами в непонравившиеся лица. Мысль была смешной, и Кира всхлипнула, чтобы не засмеяться в голос. Впрочем, это ещё могли быть остатки реакции на нервное потрясение.

— Знаешь, даже если у тебя будет синяк, он пройдёт через пару дней, а у той девчонки как были ноги кривые и лицо страшное, так и останутся.

— Ага, «я завтра просплюсь, а у тебя ноги кривыми останутся», — усмехнулась Кира отсылке на анекдот. Впрочем, мама могла подумать, что она пытается не заплакать, и решила подбодрить или вроде того. — Ну её, мам. Сама же знаешь, возвращается всё, что другому желаешь. Так что… Пусть у неё в жизни будет всё хорошо.

— Пусть у неё в жизни будет всё хорошо, — повторила мама формулу, крепко обнимая.

Глава 16. Ограничения и мечты

Вечером в воскресенье, когда Кира приехала в общежитие, синяка уже не было. Постарались Грим и ещё мамина гепариновая рассасывающая чудо-мазь.

Во вторник на практике по геодезии была сдача топознаков, так что Кира начала усиленно готовиться ещё в автобусе. Когда-то на химии, когда они только начали изучать химические элементы, Светлана Викторовна попросила сделать им специальные карточки. На одной стороне нарисовать знак химического элемента, как в таблице Минделеева, например «Pb», а на обороте написать «плюмбум», то есть как читается латинское название, и «свинец». Потом они проводили что-то вроде игры, скидывая карточки и называя элементы. Запомнились всем в лёт. Так что для топознаков Кира тоже сделала подобные карточки с подсказками-расшифровками на обороте и периодически ими «играла». Даже с Андреем сыграли в «угадайку», что это за знак. Друг увлекался географией и знал больше половины топознаков, а остальные угадывал интуитивно. В понедельник Кира принесла карточки в группу и проверила Домнина, в итоге вокруг них собралась толпа, карточки многих увлекли, и девчонки попросили Киру их отдать для завтрашней подготовки. Кира отдала: всё равно они ей уже были не нужны.

А во вторник оказалось, что у неё уже есть этот зачёт.

— Уже есть? — удивлённо моргнула Кира, уставившись на преподавателя.

— Вы сдали все знаки докладами, я после каждого проводил быстрый опрос.

Кира вспомнила, что после беглого просмотра Пётр Николаевич действительно прикрывал значения, тыкал в несколько знаков и спрашивал, что они означают.

— Значит, у всех, кто курсовые, ну, в смысле, доклады сдавал, будет зачёт? — спросил Домнин, который тоже всё делал. — А мы это… готовились, учили.

— На это и был расчёт, — скупо улыбнулся Пётр Николаевич и заглянул в свою книжку, где отмечал посещения. — Так. Кто сдал все четыре доклада, могут идти. На зачёт по топознакам остаются Козлов, Любимых, Рыбьяков, Семикрылов, Пушкин, Ощепков, Щебняков…

Кира, подталкиваемая радостным Домниным, вышла из кабинета. Следом за ними гомонили Катя Лузгина, Света, Ольга и остальные девчонки. Все они тоже сдавали эти доклады.

— Ну… теперь до семи часов в главном торчать, — пробурчала Кира под нос.

— Пойдём в столовку сходим, — предложил Домнин. — Тут она такая большая и более разнообразная, чем у нас в корпусах.

— Я перекусила в общаге, прежде чем ехать, — ответила Кира, посмотрела на Домнина и вздохнула. — Ну, пойдём. Я в местной столовой ни разу не была. Посмотрим, как тут…

Столовая в главном корпусе была просто огромной. А ещё там было несколько раздач.

— Вон там окошко только для преподов, — кивнул Домнин, заметив её интерес. — Чтобы в очереди вместе со студентами не стоять. Интересно, чем их там кормят?

— Наверное тем же самым, что и студентов. — рассеянно ответила Кира. — Да, и ещё похоже, что отдельно буфеты, — она закрутила головой, оглядываясь.

В одном из буфетов продавали всякую выпечку и, видимо, чай и компот. В другом были разные пирожные, киндеры, газировки, шоколадные батончики, чипсы, даже мороженое в большом морозильном ларе стояло.

Впрочем, в вестибюле главного корпуса был цветочный киоск, в котором продавались игрушки и коробки с конфетами. Наверняка они делали годовую выручку во время экзаменов и праздников.

— Тут эту столовку арендуют для свадеб и всяких торжеств, — авторитетно сказал Домнин. — И она довольно дорогая, ну, по городу. Считай, в самом центре и очень вместительная.

Столовая действительно занимала добрую половину первого этажа, даже несущих колонн в ней было два ряда.

— Ладно, пойдём давай на раздачу, как раз все на пары упёрлись и свободно, — потянул Домнин Киру за собой.

Она всегда брала капустный салат с паровой котлетой и компот, это выходило на тридцать рублей в корпусе «В» и на тридцать два рубля в корпусе «Г», если удавалось поесть в факультетском корпусе, то там вообще такой обед стоил двадцать два рубля и был очень вкусным. Домнин говорил, что всё потому, что их декан вроде как из своего кармана платит зарплату поварам и в их столовой и порции побольше, и цена — чисто стоимость продуктов. Салат так точно стоил гораздо дешевле, чем везде.

Сейчас Кира взяла снова то же самое, что и обычно.

— С вас сорок пять рублей, — посчитала Киру женщина на кассе.

Кира подавила вздох и заплатила. Цены в главном корпусе оказались значительно выше, а порции как будто меньше, чем в корпусе «В».

— И чего ты всё время одно и то же берёшь? — спросил Домнин. — Такой выбор большой был. Там и рыба была, и курица, и гуляш, и салатов штук десять, и гарниров куча.

— Я люблю капустный салат, — пожала плечами Кира. — Рожки, гречку, картошку или рис я себе сама сварить могу, а капусту так нарезать не получается, да и не съесть мне одной целый кочан. А он сразу дрябнет. Суп ещё можно, а вот салат… Не получается такой же вкусный и сочный. Рыба только жаренная в муке. В гуляше могут быть жилы или всякая непонятная обрезь, плюс в подливе пережаренная мука и томатная паста, а мне такое нельзя, курицу я тоже могу сама себе сделать. А котлета из свинины и говядины, которые мне сложно купить и провернуть, и везде приготовлена по нормам. Двадцать процентов хлеба, лук, остальное мясо. И на пару.

— О, так ты готовить умеешь? — почему-то удивился Домнин. — А я ещё думал, почему ты нечасто в столовке ешь. Только если пары до трёх или четырёх сорока.

— Готовить всё равно выходит дешевле, — пожала плечами Кира. — Я с одного окорочка варю себе суп на два дня. И ещё делаю какую-нибудь зажарку тушёную с мясом и гарниром на ужин.

— Да ты выгодная как Дюймовочка, — хихикнул Домнин.

— Ага, половинку зёрнышка в день, — хмыкнула Кира — Но секрет в том, что я выбираю окорочок покрупней, — и уже хотела приступить к еде, как Домнин спросил:

— А почему ты сказала, что тебе что-то нельзя? Ты на диете сидишь? Если худеешь, то ты очень такая нормальная. И худенькая. Сильней худеть куда ещё-то?

— Нет. Я не на диете, — ответила Кира. — Я на пятом столе. Это щадящее питание. У меня есть проблемы с желудком и печенью. Гастрит и холецистит с детства ставят, так что я не ем острое, солёное, жареное, копчёное, не пью газированные напитки, не могу часто есть сладкое, мучное. Ещё жвачку нельзя.

— Поэтому ты даже без хлеба? — вытаращился на неё Домнин.

— Я привыкла, — пожала плечами Кира. — Хлеб я ем по утрам, один бутерброд с маслом. Больше и не хочу. А лежать в больницах с острой болью совсем не прикольно. Так что лучше соблюдать стол, чем горстями есть лекарства. Хотя всё равно весной и осенью бывают обострения. Ладно, хватит болтать, у тебя остынет.

— Ага, понял, — кивнул Домнин.

В итоге они проторчали с Домниным до самого закрытия столовой в шесть тридцать вечера, Кира не удержалась и поведала о своих приключениях на восьмое марта, Домнин поахал, поудивлялся и сказал, что никогда не был ни на каких дискотеках.

— А ты чего-то домой не торопишься… — протянул Домнин, когда столовая закрылась и они вышли в коридор.

— У меня ещё мероприятие в семь вечера здесь, — Кира посмотрела на часы. — Но через двадцать минут.

— Всегда удивляюсь, как ты по своим часам без цифр время вообще понимаешь... О, смотри, вон Голева поднимается, — кивнул Домнин. — Чего она здесь делает в такую поздноту? У их группы практика только завтра.

— Катя! — помахала Кира, привлекая к ним внимание.

— Так у вас какое-то общее мероприятие?.. — вопросительно протянул староста, когда Катя подошла к ним.

— Ага, ладно, мы с Катей пойдём, пока, Лёша, — кивнула Кира, попрощавшись.

В понедельник Катя была занята с друзьями, у кого-то, вроде у Стаса, был день рождения. А обсуждать что-то на парах в присутствии всяких любопытных ни Катя, ни Кира не хотели.

Когда они поднялись на второй этаж к мини-актовому залу, где у них проходил клуб, и остались одни, Катя улыбнулась.

— Это было та-ак круто! Мне очень понравилось на Контакте. Там было очень интересно. И я очень жду занятия.

— Если хочешь, я могу попросить у Комс… Серёжи, он наш папочка, взять тебя в нашу семью, — спросила Кира. — Парней у нас больше всё равно.

— Хочу, — кивнула Катя.

Впрочем, на занятии выяснилось, что с нового Контакта пришли целых двенадцать человек и Даша и так попросила, чтобы семьи разобрали себе «деток». В итоге их семье достались Катя, бородато-лохматый Макс, маленькая Сардинка с чернявой подружкой Галчонком и улыбчивая и полноватая Алина. И когда встал вопрос, где им собираться, Алина с ходу предложила собраться у неё в пятницу вечером.

— А ещё у меня как раз день рождения шестнадцатого марта, — снова улыбнулась Алина.

— Значит, ещё и твой день рождения отпразднуем, — кивнул Серёжа-Комсорг.

— Я к тебе завтра приеду, как на прошлой неделе, ладно? — попрощался и Вася.

Кира кивнула. На прошлой неделе она сама позвала Васю приехать в гости, среда была более-менее разгружена, а они давно не виделись. Тем более, что в клубе надо выполнять задания, а потом бежать на автобус, чтобы не торчать на остановке сорок минут — времени просто поболтать нет совсем. Так что на прошлой неделе они хорошо посидели пару часов, болтая как о клубе, так и просто про интеллектуальные игры и учёбу.

На этот раз Кира ехала с Катей, и они, прижавшись друг к другу, обсуждали занятие. А потом пошли к Кате пить чай. Оказалось, что та жила на четвёртом этаже.

— Ты в двушке живёшь? — озвучила очевидное Кира, оглядываясь. В комнате была организована маленькая кухонька, а ещё стоял только диван и ни одной кровати. — Думала, что всех первокурсников по трёшкам селят. Ты тоже одна к комнате?

— Да, тут со мной пятикурсница прописана, — ответила Катя. — Но она вроде бы с парнем живёт. Мы договорились, что я за неё плачу за проживание и живу одна. А двушку мне дали потому, что я же на платном училась. Там распределение жилья по-другому устроено. Марина с Наташей тоже в двушке на пятом этаже живут. Они из одного города.

— Да, вы молодцы, что перевелись.

— У меня выбора и не было, — ответила Катя. — Моей семье не по карману оплачивать учёбу. Так что у моих родителей была оплата только на один семестр. Год обучения стоит двадцать шесть тысяч, ладно оплата посеместровая. А дальше, если бы я не смогла перевестись, то бросила бы учёбу и поступала бы снова. У Марины была похожая ситуация.

— Ого… Это правда очень дорого, — согласилась Кира.

— Дорого, — кивнула Катя. — У меня мама медсестра, её зарплата две тысячи. У папы около четырёх с половиной. Они гараж продали, чтобы я училась.

— Да уж…

— Мне не хватило одного балла, — мрачно добавила Катя.

— Знакомая ситуация, — кивнула Кира. — И потом узнаёшь, что большинство студентов вашей группы, кто «отличники» и больше всех баллов получил на экзаменах, попросту блатники, которые чисто семестр проболтались, повысив своими баллами проходной и создав несправедливый конкурс.

— Ага, — кивнула Катя. — Я рада, что их отчислили. Иначе я бы не смогла дальше учиться. Ладно, давай пить чай. Угощайся шоколадкой.

Кира вежливо отломила одну дольку и растянула шоколадку на всю кружку чая. Шоколад был довольно вкусным, не пластилиновое на зубах и не горькое и твёрдое, какой любили и покупали родители. Впрочем, дилеммы, взять ли второй кусочек, уже не стояло. Катя выглядела расстроенно.

— Ну вот, опять я всю шоколадку съела и почти не заметила. И ведь знаю, что от сладкого у меня прыщи по всему телу… а всё равно…

— У тебя прыщи от сладкого по всему телу? — переспросила Кира, не поверив своим ушам. — А ты продолжаешь есть то, от чего у тебя прыщи по всему телу?

У Кати и правда была нездоровая кожа на лице, местами переходящая в более глубокие угри. А если это ещё и везде...

— Ну… да, — смутилась Катя. — Жить не могу без шоколада.

— Звучит как «жить не могу без прыщей по всему телу», — хмыкнула Кира. — Помнишь, как сегодня Даша сказала? «Кто у тебя хозяин? Ты или твоё настроение? Почему ты позволяешь настроению управлять собой, а не сама управляешь настроением?» Мне кажется, что тут что-то похожее.

— Ну не знаю. Мне кажется, это другое. И тебе просто говорить, у тебя же нет… — Катя неопределённо махнула рукой.

— Кать, — усмехнулась Кира, вспомнив сегодняшний разговор с Домниным. — Да я всю свою жизнь в ограничениях по еде. У меня гастрит и холецистит, мне кучу всего нельзя по идее. Сладкое и мучное, газировки, жвачки, чипсы, всякие копчёности вкусные. Конфетки, шоколадки. Но я не считаю всё это чем-то, меня ограничивающим, ну знаешь, как когда тебе говорят «тебе это нельзя», а я буду таскать себе во вред. Пусть попаду в больницу, или по телу прыщи полезут, или буду блевать до посинения, но вот сейчас — съем. У нас дома были и конфеты, и выпечка постоянно: всем остальным-то тоже что-то вкусное хочется. Просто я не ела. Не хотела. Сама для себя решила, что моё здоровье мне важней. Я важней каких-то конфет или копчёной колбаски. Так что я люблю сушки. А ещё сухарики чуть солёные. Пью чай с сахаром. Но не задумываясь и не страдая выберу воду, а не газировку. Потому что так хочу, а не потому что мне нельзя. И могу поесть жареной картошки. Только захочется мне такого от силы раз в месяц. Я даже вспомнить не могу чего-то, чтобы мне прям хотелось, а мне это нельзя. И это не сила воли какая-то мифическая. Мне четыре года было, когда у меня первый приступ был от газировки. Я просто решила, что не хочу, чтобы так снова было и больше её не пила.

— Я тоже не хочу, чтобы у меня были прыщи, — протянула Катя. — Но теперь понятно, почему ты совсем не изменилась, как поступила.

— Не изменилась? — удивилась Кира.

— Ну… я, вообще-то, поправилась, и сильно, — ответила Катя. — Ты разве не помнишь? Сейчас фотку покажу с одиннадцатого класса.

— Прости, но я вашу группу не фотографировала, а до некоторого времени я никого не видела. Сейчас ношу линзы. И вижу. Но линзы я купила меньше месяца назад, — пояснила Кира, открывая фотографии. — Ого, тебя тут почти не узнать. Ты что, сороковой размер носила?

— Да, сороковой, — ответила Катя, — а сейчас и сорок четвёртый еле налезает, и щёки наросли. Лицо стало совсем круглым. И прыщи эти...

— Дома не давали тебе столько шоколадок есть? — хихикнула Кира.

— Ну и это тоже, а ещё я в танцевалку ходила, — ответила Катя. — У нас четыре дня в неделю по пять…

— Академических часов, — закончила Кира. — Да, я тоже в школу искусств ходила, только на класс ИЗО. Научиться танцевать мне очень хотелось, но у нас в городе только школа искусств и расписание уроков такое же. По выходным ничего подобного, а я только в выходные могла, ну и в среду.

* * *

В пятницу Кира с Катей встретились возле главного корпуса с Лёшкой, Марьян и Олишной и все вместе пошли к Алине, которая сообщила городским ребятам свой адрес.

— А сколько тебе лет исполняется? — после конкурсов, которые провели Олишна и Марьян, спросил Алину Макс.

— Шестнадцать, — улыбнулась Алина, и Кира чуть не открыла рот от неожиданности. Именинница выглядела гораздо старше. Может, это из-за тёмной помады и сильно накрашенных глаз или крупного телосложения.

— Я думал, тебе минимум двадцать пять, — озвучил её мысли Макс. — Разве в клуб могут ходить такие мелкие?

— Ну нам с Катей тоже ещё нет восемнадцати, — вмешалась Кира. — А мы студентки первого курса.

Максу было двадцать четыре, и он отобрал у Серёжи-Комсорга звание самого старого в семье, но на «папочку» не претендовал.

— Вы хотя бы на свой возраст выглядите, — усмехнулся Макс. — Девочки-ромашки.

— Давайте потанцуем, — предложила Алина. — Сейчас бумбокс принесу, — и вышла из комнаты.

— Эта толстуха что, собралась своими телесами трясти? — фыркнула Сардинка, обратившись к своей подружке — Галчонку. Девчонки неприятно захихикали.

Кире это совсем не понравилось: её мама тоже была далеко не тростиночка, но когда танцевала, то так крутила попой и делала это так шикарно, что у всех «худышек» рот приоткрывался. Теперь она очень надеялась, что Алина сможет их удивить.

И Алина не только не обманула, но даже превзошла все её ожидания: «стройняшки» вытаращились и чуть не уронили на пол челюсти. Потому что Алина… Просто шикарно танцевала. Что-то такое, что Кира видела только в клипах иностранных исполнителей, словно в теле вообще нет костей, Алина двигалась и плавно, и чётко, и очень круто.

После окончания демонстрации Кира не утерпела и буквально утащила Алину в коридор и припёрла к стенке:

— Что это вообще было? Где так учат танцевать? Я тоже так хочу научиться! — выпалила Кира.

— На «Фабрике Танца», — улыбнулась Алина. — Это был электрик-буги, но вообще я ещё больше пяти направлений всяких знаю. Если хочешь, дам тебе телефон. Можно позвонить в субботу.

— Ага, я поняла, — немного ослабила хватку Кира, опомнившись, что была готова вытрясти признание. — Давай. Я сразу телефон запишу, чтобы потом не забыть.

Алина продиктовала, и Кира записала городской номер в свою записную книжечку с адресами и телефонами.

Чтобы поговорить спокойно по телефону она решила съездить на выходные к тёте.

* * *

Созвонившись с руководителем, Кира узнала о расписании занятий. Как оказалось, чтобы вступить в танцевальный клуб и заниматься на «Фабрике танца», надо пройти трёхмесячный курс подготовки, где научат азам. Но наборы в последнюю группу прошли в конце февраля, а следующий набор будет только в сентябре.

— То есть я не могу начать ходить прямо сейчас? — расстроенно спросила Кира.

Ей ответили, что, в принципе, ходить она может, но оплата в любом случае за месяц и неизвестно, получится у неё нагнать группу или ей придётся позже пройти курсы повторно.

«Сейчас уже середина марта, приходите в начале апреля, у нас оплата за обучение в начале месяца. Занятия дважды в неделю по понедельникам и четвергам в ДК Ленина. Если хотите, приходите».

— Хорошо, спасибо, — повесила Кира трубку.

Она сказала Кате, что хотела бы научиться танцевать, но на самом деле это было нечто большее: практически мечта. Но плотный график и отсутствие в её городке какого-нибудь клуба танцев, кроме хореографического отделения школы искусств, сводили на нет все желания и мечты. Плюс сложности восприятия из-за плохого зрения. Так что Кира училась летом на дискотеках, а ещё пыталась повторять какие-то приглянувшиеся движения из музыкальных клипов иностранных исполнителей, записанных на видеокассеты. Некоторые движения показывала мама, но это всё был уровень «не стою на месте, когда играет музыка». Кире хотелось что-то серьёзное, реальную танцевальную базу. И, кажется, мечта была очень близко.

— Я снова загадала правильное желание? — спросила она Грима.

— Да.

Глава 17. Очень разный опыт

Март наконец закончился, и в понедельник, второго апреля, Кира поехала в ДК Ленина на танцы, заранее расспросив Алину про дорогу и на каком транспорте можно туда добраться. Оказалось, что из центра города до ДК ходит несколько троллейбусов, а ехать семь остановок — около тридцати минут.

На подготовительные курсы, которые начинались в четыре часа дня, ходила группа школьников лет четырнадцати-пятнадцати. Это была самая младшая группа, впрочем, на «Фабрику» вообще можно было попасть только с четырнадцати лет. Ребята постарше ходили позже, но Киру устраивало такое время: после пар было удобно забежать поесть, потом пока доберёшься, плюс час занятие, а ещё после него она попросила парочку девчонок показать движения, которые те уже выучили. И девочки остались в фойе ДК ещё минут на двадцать, чтобы ей помочь.

Обратная дорога оказалась чуть дольше из-за пробок, но ДК располагался ближе к одному из спальных районов, так что основные заторы были от центра, а не наоборот. В итоге домой Кира вернулась около семи часов и почти до девяти повторяла разученные на занятии связки. Даже то, что показали на одном занятии, уже было невероятно классно!

* * *

Несколько недель все мысли Киры были заняты танцами. У неё начало получаться. Даже Женя, девушка, которая вела подготовку, похвалила её и сказала, что у неё хорошо выходят движения и есть чувство ритма и что ещё немного и она нагонит группу, которая начала месяц назад. Это грело.

Дни стали заняты почти так же «под завязку», как и во время одиннадцатого класса. Учёба, в понедельник и четверг — танцы, во вторник — клуб, по средам уже стабильно приезжал в гости Вася, по пятницам или субботам они встречались «семьёй», в выходные она обычно ездила к тёте, чтобы поговорить по телефону с мамой и хорошо помыться в ванной. Но, пообтиравшись после танцев влажной тряпкой над тазиком в комнате, Кира решила, что это чересчур. Особо сильного потоотделения у неё никогда не было, но всё равно после часа активных танцев тело покрывалось испариной и хотелось помыться. В итоге она спросила у тёти разрешения приезжать к ним после танцев, тем более, что до их дома от ДК Ленина получалось даже чуточку ближе, чем до общежития. Тётя разрешила, с условием выхода в шесть утра из их дома, так как они ездили работать на завод. Но, съездив так на второй неделе танцев и попав в общежитие в семь, Кира поняла, что это тоже не выход.

Вообще, в общежитии был общий душ, который работал только несколько часов в неделю и постоянно был затоплен по колено из-за засоров и плохо работающей канализации. К тому же там были женские и мужские дни, и женские всего два дня в неделю: в среду и субботу.

— Либо грязной, либо не выспавшейся, прям дилемма, — хмыкнула Кира. — А хочется совсем наоборот: и чистой, и выспавшейся. Ой, точно, Грим! Это же классное желание, правда?

— Я уже думал, ты не спросишь, — ворчливо сказал инопланетянин.

— Что, так правда можно? — удивилась Кира. — Тогда я действительно хочу… Хочу, чтобы в общежитии можно было спокойно помыться в душе.

И каково было её удивление, когда в пятницу, буквально через день после загаданного желания, она встретила целую вереницу девчонок с мыльно-рыльным. Днём.

— А вы куда? — спросила Кира Свету.

— Так в душ. Женскую душевую починили, — радостно ответила Света. — Теперь можно хоть каждый день мыться с двенадцати и до двенадцати.

— И что, вода уходит? — недоверчиво спросила Кира.

— Уходит, — радостно улыбнулась Света. — Катя Лузгина уже мылась, нам сказала, мы тоже побежали.

— Чудеса… — пробормотала Кира. — Интересно, как это вообще работает?

— Всё работает, — подумала на свой счёт Света. — Ой, я побегу.

— Похоже, моя дилемма решена. Спасибо, Грим, — сказала Кира уже в комнате. — Хотя я всё равно не понимаю… как это вообще?

— Твоё желание немного сдвинуло вероятности, — всё же удостоили её ответом. — Душ всё равно бы когда-нибудь починили. Просто настало время.

— Ага, коменданта с сентября заколебали жалобами. Наконец наступил апрель, она таки дала втык сантехнику, сантехник убрал засор в женской душевой, починил там всё. Расписание сменилось, потому что не надо делить мужскую душевую ещё и с девчонками, и вода стала уходить. И всё это в тот момент, когда я этого больше всего захотела, потому что нуждалась в помывке после танцев. Так?

— Ну, примерно так.

— Всё понятно, — фыркнула Кира.

Но с душем, который можно принять в любое время, стало гораздо удобней, это, конечно, не отнять. Иногда Кира с лёгкой оторопью думала о том всемогущем существе, который находится внутри неё и при этом по его словам — потерял все свои возможности. Какими же они тогда были, эти возможности? Гасить звёзды?

* * *

В среду после учёбы Кира как обычно подошла к стенду, где оставляли почту. Ей написала мама и…

— Как странно, — пробормотала Кира, обнаружив ещё одно письмо со знакомым почерком и именем в пластиковом кармашке. — Зачем мне написал Вася?

До этого, когда она училась в одиннадцатом, Вася написал ей пару писем, но сейчас они виделись дважды в неделю. Один из этих разов был как раз вчера в клубе практической психологии. И сегодня Вася обещал снова приехать.

Перед глазами на миг появилась картинка с известным медведем и не менее известной его фразой «Это ж-ж-ж неспроста». Усмехнувшись проказе Грима, Кира поднялась в свою комнату, чтобы распечатать письмо, но отчего-то медлила, изучая косой узкий почерк, написанный чёрной гелевой ручкой. Видимо, чёрная ручка была сознательным выбором Васи: до этого письма приходили тоже написанные такой же ручкой.

Отчего-то вспомнилось, как Вася в прошлом году проводил у них на зимних каникулах интеллектуальные сборы. Ксюша, одноклассница, которая была с Кирой в сборной команде, тогда смеялась, что Вася не сводит с неё глаз. Сама Кира этого не видела и восприняла всё как шутку. Ксюша вообще была очень романтична и часто видела то, чего нет: то этот на неё посмотрел, то вон этот мальчик улыбнулся как-то по-особенному и «со смыслом».

А смотрели на Киру, скорее всего, потому, что тогда она обрезала свои длинные детские косы, которые всегда заплетала мама «дракончиком», и сделала короткую модельную стрижку. Так что и девчонки порой смотрели, открыв рот, просто от того, насколько сильно её изменила новая причёска. Учителя так и вовсе в первые минуты даже не узнавали.

Аккуратно отрезав с бока конверта тонкую полоску бумаги, Кира вытащила письмо и пробежалась взглядом по первым строчкам. Первая часть письма была о том, что Вася, как всегда, появится у неё в среду, и том, что тот повесил её фотографию на стенку, а также что он помоет посуду и соберётся с мыслями. После переворачивания вырванной «двойной» странички странное послание продолжилось и было написано, что отправитель уснул за письмом и также продолжил писать его утром, сходил на учёбу и вернулся к письму.

«Всё! Я закончил писать бред. Буду обдумывать каждую букву в оставшейся части, задействую для этого клетки своего мозга.

Кира, представляешь, у меня поехал шифер. Вот уже две недели не могу остановить маятник, который вывел меня из равновесия. Каждый раз, пролетая мимо, он молотит по моим мозгам и другим мыслительным органам. В общем, аллегории закончены.

Кира, представляешь, я влюбился. Ты не поверишь, но я влюбился в тебя! Каждая поездка к тебе превращается в праздник. После учёбы у меня отличное настроение: сегодня я еду к тебе! Твоё прекрасное лицо стоит перед моими глазами (даже когда я не смотрю на стену с твоим портретом!). Запах твоих духов просто дурманит меня, когда я у тебя. Твой чудесный голос, твой смех разгоняют тучи в душе.

КИРА! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Хочется кричать эти слова повсюду. Желаю тебе всего, что есть в этом огромном, залитом солнечным светом, мире! Кажется, я даже охрип, прокричав эти слова! Так что оставлю немного голоса на нашу встречу, думаю, к тому времени хрип пройдёт. До встречи. Вася».

— А-хре-неть! — отложив письмо на стол, Кира прошлась по комнате. Затем, схватив послание, ещё раз прочитала, и ещё раз.

— С какого перепугу он вдруг в меня влюбился? — упала на кровать и помассировала виски Кира. — Мы же спокойно общались, как друзья…

— Осмелюсь заметить, что упомянутых две недели назад ты на его вопрос про Влада ответила, что вы с ним расстались, — сообщил Грим.

— Ага, — прикоснувшись к чуть заледеневшим губам, скептически выдавила Кира. — Маразм какой… Что же делать? Я к нему совершенно ровно дышу. Он, конечно, парень умный, но по многим показателям уступает Владу. Да и характер специфический… Может, сделать вид, что я письма не получала, знаешь, как в том анекдоте «А то письмо, в котором ты просишь у нас сто рублей, мы от тебя, сынок, не получали».

— По-моему, очевидно, что эти люди из анекдота врут, — высказал Грим.

— М-да… отсутствие у тебя юмора меня сильно печалит. Или если ты будешь веселиться, тоже что-нибудь произойдёт?

— Скорее всего, — серьёзно ответил Грим.

— Кстати, — Кира снова пробежалась взглядом по строчкам письма. — Я всё понять не могу, мне так много людей говорят насчёт каких-то дурманящих духов… А у меня на все парфюмы аллергия до отёка и соплей, или это из-за чувствительного обоняния, но никакими туалетными водами и духами я не пользуюсь. Чего это все унюхивают, словно я, как Ассоль, литр духов на себя выливаю каждое утро? Я вот из-за этого к ней даже подойти ближе, чем на метр, не могу, глаза режет.

— Мне кажется, что это обычная генетика и математика, — через секунду выдал Грим. — За ваш запах отвечают те же гены участка ДНК, которые ответственны за образование белков, необходимых для работы иммунитета. Чем больше разнообразие таких белков, тем эффективней организм борется с инфекциями. В одном регионе проживают особи… люди, которые в конечном итоге все друг другу родственники. Это простая математика. Люди из другого региона будут обладать более приятным для других запахом из-за этого разнообразия белков. Твоя мама из другого региона, поэтому твой запах привлекателен для большинства самцов этого региона, так как содержит в себе много других белков. А тебя они, наоборот, не особо привлекают из-за того, что твой отец из этого же региона и их белки в твоём организме уже есть.

— Фу, ты рассуждаешь, словно про крыс, — передёрнуло Киру. — Хотя должна признать, это многое объясняет. Если подумать, то родители Влада тоже из другого региона, откуда-то из Краснодарского края. А мне его запах очень нравился. Больше ни у кого даже близко не было такого запаха.

— А как для тебя пахнет Вася? — поинтересовался Грим.

— Чем-то кислым или даже чуть скисшим. В общем, отталкивающе. Я даже прикоснуться бы к нему не смогла, не то что поцеловать… А когда в клубе надо браться за руки, так у него всегда ладони влажные и я превозмогаю. А теперь он мне устроил мозговой штурм на тему «как отказать своему другу и не обидеть отказом».

* * *

Вася пришёл, как и всегда, около семи вечера, наперевес с пакетом пряников, которые Кира не ела. Обычно они пили чай, болтали часов до девяти, и Вася уходил, забирая с собой остатки пряников.

— Привет, Кира! — как-то особенно радостно поздоровался Вася, лучезарно улыбнувшись, даже потянулся, чтобы обнять, но Кира вовремя отступила, ломая голову над странной переменой в поведении Васи. Как будто его письмо что-то решило и она должна была тут же кинуться в его объятия.

Кира разлила чай. Вася ел пряники и всё ещё радостно лучился позитивом.

— Ты ведь получила моё письмо? — допив вторую кружку, поинтересовался он. — Что скажешь?

— Скажу, что предпочла бы не получить никакого письма и всё оставить по-старому, — отвела взгляд Кира. Слова давались тяжело, расстраивать и обижать не хотелось.

Вася померк и насупился.

— Что?! Я что, тебе не подхожу? Недостаточно хорош?

— Нет… Ты хороший парень и нормальный друг, — пожала плечами Кира и спокойно произнесла: — Просто… я не хочу давать тебе лишних надежд. Не в моих правилах играть на чувствах других. Думаю, ты легко найдёшь себе кого-то, но, извини, это буду не я.

— Ты… Ты… Да что такого-то? Ты вообще… Ты встречалась с этим… малолеткой Владом, — имя её бывшего парня было буквально выплюнуто. — Ты что, девственница?! Чего ломаешься-то?

И вот тут Киру перемкнуло и она другими глазами посмотрела на перекошенное злостью лицо своего «хорошего знакомого, почти что друга», который проявил характер.

Порыв ветра ударил в окно, заставив открытые створки форточки брякнуть друг об друга.

— Встал. Оделся. Обулся. И чтобы я тебя больше здесь не видела, — ледяным голосом отчеканила Кира, глядя в упор на странно побледневшего парня.

Тугой жгут бешеной ярости был готов разорваться, и Кира сама не знала, что будет, если это произойдёт. К счастью, Вася схватил со стола пряники, подхватил ветровку, вставил ноги в ботинки и быстро ушёл, напоследок громко хлопнув дверью.

Кира длинно выдохнула, успокаиваясь, и решила запить своё разочарование остатками тёплого чая и чуть не захлебнулась неожиданно ледяной жидкостью. Пошатываясь и чувствуя странную слабость во всём теле, словно вынули все кости, она встала из-за стола, сделала пару шагов и легла на кровать.

— Кажется, тебе тоже не следует выходить из себя, — философски протянул Грим. — Я даже не понял, как ты так смогла сделать. Надо разобраться…

Но Кира уже не слушала, впадая в странное отупение от ещё одного предательства.

* * *

С «семьёй» они встретились в субботу дома у Марьян, которая, как оказалось, жила почти напротив главного корпуса. Сначала выполнили задание, а потом несколько часов играли в «мафию». Кира наконец отвлеклась от тягостных размышлений. Всё же ситуация с Васей сильно выбила её из колеи.

— Слушай, Кира, у тебя ведь тоже в конце апреля день рождения, а какого числа? — спросила Марьян. — У меня двадцать первого, а у Сардинки двадцатого, мы с ней кооперируемся. Может, и ты с нами хочешь?

— У меня тоже двадцать первого день рождения, — немного удивилась совпадению дат Кира. — Восемнадцать будет.

— Вообще круто! — обрадовалась Марьян. — Мне двадцать, юбилей, считай, а у тебя совершеннолетие. А Сардинке двадцать два. У нас практически тройной день рождения, пригласим всех из клуба и друзей. Сделаем мега-пати! — Марьян весьма оживилась.

— Я согласна. А где? — спросила Кира.

— Я всё придумаю и скажу тебе во вторник в клубе. Там всех и пригласим на нашу общую днюху, она ведь через неделю, вообще классно, что это к тому же суббота!

— Марьян, я хотела тебя попросить, — помолчав, попросила Кира. — Ты можешь позвать кого хочешь, но… Не зови Васю, пожалуйста.

— Васю?.. — задумалась Марьян. — А, того новичка, который из старичков клуба? Ну ладно. Не будем ничем омрачать наш общий праздник.

* * *

— Офигеть толпа… Ты всех их знаешь? — шокировано спросила Киру Таша. Соседка подарила ей подарок, и Кира её пригласила, к тому же хотелось, чтобы у «мега-пати» были свидетели. Катя тоже была с ними и как её гость, и как член клуба.

— Эм… Ну, не совсем всех, но половину точно знаю, — хмыкнула Кира.

Марьян, конечно, постаралась: на месте встречи возле фонтана в центре города собралась настоящая толпа. Люди смеялись, фоткались, держали шарики, бумбоксы, пакеты с едой и тортами, дарили подарки. Танцевали маленькие японские балерины, учащиеся местного хореографического училища, с которыми Марьян познакомилась «по ходу дела». Пришлось всех посчитать, потому что всем в один автобус точно было не влезть, получилось восемьдесят два человека.

— Мы едем в Северную долину, — на пути к остановке объяснила Кира Кате и Таше, потому что только с ней Марьян поделилась подробностями «супер-вечеринки». — Это та большая пустошь, как раз между мостом через реку и отворотом на наш Комплекс. Там хотели строить жилой район. Построили две девятиэтажки, но оказалось, что грунты болотистые, ничего выше пары этажей строить нельзя. Здания накренились немного, и их так и оставили, запретили заселять, признав аварийными. Мы едем туда. Отмечать будем на крыше. Там уже побывали и что-то подготовили.

До Северной долины они добрались в два этапа, Кира с Ташей и Катей была в «первом заезде».

— Туда! — словно полководец, махнула Марьян, и толпа бодро зашагала по плотной грунтовой дороге к виднеющимся на горизонте девятиэтажкам, постепенно раздеваясь. Кира отметила, что, как всегда, её день рождения выпал на не по-весеннему тёплый и солнечный день.

* * *

— Блин, страшно… — поёжилась Кира.

Когда Марьян расписывала, как это круто и никто им не помешает, она не представляла себе, что значит забираться в здание, заброшенное с восьмидесятых годов. Кое-где не хватало ступенек, а на крышу её затаскивали вчетвером, хорошо, хоть на самой крыше было высокое бетонное ограждение.

— Ты чего такая бледная? — подошёл к ней Серёжа-Комсорг.

— Да вот, вспомнила, что я жутко боюсь высоты, — усмехнулась Кира, стараясь стоять ближе к центру действительно большой крыши.

— Посмотри зато, какой вид, словно мы вообще одни на всём белом свете. И небо невыносимо-голубое, — «папочка» их семьи взял её за руку.

— Это да, поэтому я люблю весну. За голубое небо, — улыбнулась Кира, чуть расслабившись.

Друзья Марьян занесли на крышу усилители с колонками, заиграла музыка. Кира пошла помогать: доставать, резать бутерброды и торты.

* * *

— Ну, это было круто, конечно, — тараторила в автобусе Таша, когда вечером они покинули «мега тусу», поехав в общежитие. — Я ещё никогда на такой вечеринке не бывала. Я так натанцевалась! Спасибо, что позвала меня, Кира! Я не ожидала, что ты в таких крутых кругах вертишься.

— Ага, не за что, — вяло улыбнулась она.

Тусовка получилась масштабной, и, кажется, к ним присоединились ещё «гости», которые воспринимали это не как день рождения трёх, а как «днюху Марьян», которая, кажется, была знакома с половиной города. Сардинка уехала со своими друзьями ещё раньше, обидевшись, что поздравляли только Марьян, а Кире было комфортно и просто в роли гостя на своём дне рождения. Ходят же люди просто в клуб на дискотеку. Подарки от клуба психологии она получила и везла их целый пакет вместе с куском торта. К тому же не каждый может похвастать, что его совершеннолетие было отпраздновано с размахом на крыше заброшенной девятиэтажки с какими-то «крутыми ди-джеями». А на вечеринке, которая началась в двенадцать часов и закончилась для неё в восемь, было больше сотни человек. И это — опыт.

* * *

Через неделю Кира съездила домой, где пригласила на празднование совершеннолетия Андрея, Мошину Таню и троюродного брата, который был старше Киры на полгода. Вчетвером они провели кучу конкурсов, насмеялись, натанцевались, нагулялись, нафотографировали плёнку в тридцать шесть кадров и упали вечером без сил, а после этого, отдохнув, сходили ещё и на городскую дискотеку. И Кира не могла сказать, какой из её дней рождения в этом смысле был лучше. Который она провела в большой компании или тот, что устроила для узкого круга. Наверное, потому, что в жизни есть место для всего.

Глава 18. Концерты и конкурсы

— Кира, прости меня, пожалуйста! — попросил Вася, который уже второе занятие в клубе практической психологии, пытался извиниться. — Не надо меня ненавидеть. Пожалуйста, поговори со мной.

Кира скользнула по его лицу взглядом и молча отошла поздороваться с Марьян и пришедшей с Серёжей-Комсоргом Олишной.

Вася не понимал одной простой вещи: он был вычеркнут из жизни Киры. А такое могло произойти лишь один раз. Подобной «чести» до Васи была удостоена лишь Лиза — некогда лучшая подруга, с которой Кира дружила пять лет, начиная с седьмого класса. Они ходили вместе в школу искусств, учились в параллельных классах, ходили друг к другу в гости, общались почти всё свободное время. А потом после десятого класса в окружении Киры появилось много друзей-парней, и Лиза начала постоянно подставлять, унижала перед друзьями, рассказывала какие-то тайны, пытаясь понравится мальчикам. Легко предавала их дружбу ради какой-то сиюминутной выгоды или попытки показаться хорошей. В какой-то момент чаша терпения Киры заполнилась до краёв и она разорвала с Лизой все отношения, вычеркнув ту из своей жизни и не испытывая по поводу бывшей подруги никаких чувств. Лиза тоже пыталась примириться, но с посылом «я тебя прощаю».

Но никого из них, ни Васю, ни Лизу Кира не ненавидела. Она забыла про них и больше вообще не думала.

Вася последовал за Кирой и снова попытался её отловить для никому не нужных извинений.

— Кирочка, ну пожалуйста…

Кира чуть поморщилась. Она не хотела привлекать внимание и вообще выставлять их проблему напоказ, словно какая-то жертва.

— Начнём! — хлопнула в ладоши Даша, спасая от каких-то объяснений или слов, и Вася, бросив ещё один умоляющий взгляд, отошёл, чтобы встать в общее приветствие. Даша распорядилась поставить два круга стульев.

— Сегодня мы будем учиться не смущаться. Не стесняясь, обсуждать пикантные темы и вопросы. Предлагаю такие темы: «мастурбация», «потеря девственности», «секс» или что-то подобное. Каруселька. Разбиваемся на два круга, внутренний — парни и внешний — девушки, нас сегодня как раз поровну, вопросы задаёт внутренний круг, три минуты обсуждений. Повторяю — об-су-жде-ний! Затем внутренний круг пересаживается к следующей девушке.

Кира заняла место на стуле, перед ней сел русоволосый парень из другой семьи, на бейджике которого значилось «Алекс».

— Кирочка, — прочитав её имя, смущённо потёр руки Алекс. — Давай поговорим о потере девственности.

— Давай, — согласилась она.

— Ну… Тогда, чтобы начать тему, спрошу: ты девственница?

— Да.

— Что?! — расширились карие глаза. — Что, правда девственница?

— Да. Что-то не так? — слегка удивилась Кира реакции.

— Ну… Просто ты… — слегка покраснел Алекс. — Ты очень красивая… А сколько тебе лет?

— Исполнилось восемнадцать пару дней назад. Но что-то не уловила логики как моя красота связана с моей девственностью? — приподняла Кира бровь.

— Ну… Просто у таких красивых девушек нет проблем с парнями, — попытался объяснить Алекс. — И соответственно…

— То есть все твои знакомые симпатичные девушки в восемнадцать лет уже не девственницы? — спросила Кира.

— Не знаю, мне кажется, что нет. Ты так просто говоришь об этом. Не зажимаешься… Ты не похожа на девственницу…

— Ага, — фыркнула Кира. — Мне что, это мешать должно или печь в трусах, что ли?

Алекс улыбнулся и хотел что-то ещё сказать.

— Время! — скомандовала Даша, и Алекса сменил Вася.

— Кирочка, ну извини меня, пожалуйста, — снова начал он.

— Мы говорим на смущающие темы, — ровным голосом сказала Кира, глядя в точку за чужим ухом. — Например, мастурбация… Хочешь, поговорить о ней?

— Я… Да… Ладно… Ты не собираешься говорить со мной помимо необходимого, да? — всё-таки Вася был умным. — Ладно… мастурбация… Ты бы… Ты когда-нибудь мастурбировала?

— Нет, — ответила Кира. — А ты?

— Э… Ну… — Вася смутился и отвёл взгляд. — М… Да… Для мужчин это естественно…

— Я это понимаю, — кивнула Кира. — Мне даже всё равно, если ты мастурбировал на мой образ.

— Господи, как же стыдно, — пробормотал Вася. — Ладно… Понятно. Я хотел бы тебя спросить… ты была бы против, если бы твой парень… эм… нет, твой муж мастурбировал?

— Не знаю, — задумалась Кира. — Насколько я читала исследования сексологов, это не слишком полезно для мужского здоровья. Провоцирует слишком быстрый акт с предварительным семяизвержением и что-то там с простатой. Там было написано, что женщине требуется минимум десять минут для подготовки к оргазму. Так что муж-скорострел не вариант. Так что, пожалуй, я была бы против.

— Ты… читала?.. — потрясённо переспросил Вася.

— Тебя удивляет, что я читаю? — приподняла бровь Кира.

— Нет, но…

— Время, — скомандовала Даша и Васю подвинул следующий парень.

* * *

В среду, двадцать пятого апреля, Кира вместе с Лёшей Домниным и другими студентами из их групп ходила на факультетскую «Студенческую весну». Билеты им важно вручил Домнин, сказав, что выдали по четыре на группу.

Кроме Киры билет достался ещё Любимых Коле и Козлову Вове, они были вроде как одиночками и захотели пойти. Остальные дружили более крупными группками и отказались от такого маленького количества билетов. Из первой группы на студвесну пошли все девчонки «могучей кучки», так что Катя тоже была, но они сидели чуть подальше. От мостовиков пошла Оксана с их старостой и кем-то ещё.

Концерт Кире очень понравился и пролетел на одном дыхании, единственное, когда была декламация, Домнин начал пихаться и шептать, как это всё позорно звучит, так что Кира половину стиха прослушала и мнение так и не составила. Но всё в целом несомненно было очень круто.

Эта студвесна завершала концерты факультетов, так что на следующий день Домнин сказал, что их Автодор занял второе место после гуманитарного факультета. Причём, разрыв по очкам был буквально пара баллов, а не сотни, как в прошлых годах.

— Когда у вас собрание вообще было? — удивилась Кира. — Вчера концерт часов в восемь вечера закончился только, а ты в восемь утра в четверг уже всё знаешь.

— Ну так сразу после студвесны, — ответил Домнин. — Провели прямо в большом актовом зале. Всё равно все были же. И кстати, Кира, я на собрании тебя на конкурс порекомендовал, наш куратор должен к тебе подойти сегодня где-то после второй пары.

— Что ещё за конкурс? — поинтересовалась Кира.

— «Мисс факультет». Хотят провести в конце мая вроде бы. Чуть меньше месяца есть на подготовку, там даже какую-то режиссёршу наняли, и наш Гаврюша-КВНщик тоже в теме.

— Что, прям конкурс красоты, что ли? — хмыкнула Кира, посмотрев на Домнина.

— Да нет, там много что должно быть, как раз на собрании придумывали, — наморщил лоб тот. — Типа стихи рассказывать, танцевать… Я тебя от обеих групп дорожников посоветовал, больше точно некому.

— Я и не отказываюсь, чтобы меня уговаривали, — хмыкнула Кира, пожав плечами. — Конкурс так конкурс.

— Ты сегодня после учёбы что делаешь?

— В четыре у меня тренировка танцев в ДК Ленина, туда поеду.

— Нифига себе, так далеко! — удивился Домнин. — Это же с двумя пересадками и почти до конечной! Ты что, почти полтора часа добираешься?

— В среднем час пятнадцать. Ещё и обратно столько же, — хмыкнула Кира. — Но это того стоит…

Сейчас она нагнала группу, и уже к ней стали подходить и просить объяснить, как сделать те или иные выпады, шаги или па. То, чему их учили, было очень круто, ей это безумно нравилось и хотелось знать больше и больше.

К счастью, собрание по поводу конкурса назначили в пятницу в три часа, потому что пропускать танцы Кира ни за что не хотела.

* * *

Их собрали в ДК Дзержинского, расположенного в трёх остановках от улицы Ленина, по которой сорок первый автобус заезжал в центр города. Так что Кира добралась в Дом культуры в сумме минут за сорок и прошла в актовый зал, где уже собрались участницы.

Она узнала только знакомую по спец-группе физкультуры Каролину из экологов и трёх её подружек-однокурсниц. Остальные девушки были незнакомы и явно постарше. Вместе с собой Кира насчитала двенадцать человек.

Ровно в три часа к ним на сцену вышла немолодая сухопарая блондинка в белоснежном брючном костюме, которая представилась Светланой Анатольевной.

— Так, девочки, — строгим поставленным голосом сказала блондинка. — Двадцать девятого мая у нас пройдёт конкурс «Мисс факультет», вы все участницы, и я со всеми рада познакомиться. Потом ещё будет время сделать это поближе. Я режиссёр этого мероприятия и объясню, какие будут конкурсы и регламент по времени. Так. Вас двенадцать человек, и я составлю расписание как индивидуальное, чтобы каждая из вас со мной прорепетировала. Будут также и групповые репетиции. Запоминайте. В конкурсах у нас: приветственное дефиле, это вы будете отрабатывать с нашим хореографом Татьяной Михайловной, затем представление участниц, по регламенту — полторы-две минуты на каждую, рассказать о себе, хоть в стихах, хоть прозой, хоть в песне, хоть пантомимой, тут уже сами придумываете. Затем будет конкурс драматического мастерства по Шекспиру, — режиссёр достала из папки и выставила перед ними веером листки. — Выходите ко мне и выбирайте свои сцены.

Кира вытянула «Отелло и Дездемону». Девчонки зашушукались, некоторые тут же начали меняться, но Кире доставшаяся ей трагедия весьма импонировала, к тому же наряду с «Ромео и Джульеттой» была известна широкой публике, по крайней мере, финальная часть, которую ей предстояло сыграть.

— Мужские роли с вами будет играть Гавриил, — расцвела в улыбке Светлана Анатольевна. — Но репетиций с ним не будет. Это будет что-то вроде импровизации. Вы должны хорошо знать свой текст, а он будет читать свой, играя с вами. Мальчик прекрасный актёр, прекрасный.

— То есть он будет стараться завалить нас, что ли? — спросила Кира, вспомнив про «звезду факультета». Теперь в его достижениях была и почти выигранная «Студвесна». Гавриил также выступал на концерте с несколькими КВН-номерами, которые были очень смешными. И всё-таки он показался Кире очень эгоцентричным и не пропускающим шанс над кем-то поприкалываться, так что живое воображение сразу начало проигрывать варианты «взаимодействия».

— Ну не «завалить», — всё-таки смутилась режиссёр. — Но слабую игру зритель почувствует сразу, если вас будет переигрывать человек, читающий с листа.

Это был настоящий вызов, и Кира сжала текст со сценой «душения Дездемоны», мысленно пообещав себе разбиться в лепёшку, но доказать, что она сможет выступить не хуже «звезды факультета», особенно если тот, как говорило её предчувствие, соберётся сделать фарс из этого конкурса.

— Далее будет танцевальный конкурс, вы можете приглашать партнёров или танцевать в одиночку, на конкурс две минуты. Спортивная разминка в шортах и топиках. Это вместо конкурса купальников. И в конце — дефиле в вечерних платьях, — продолжила Светлана Анатольевна. — На последний конкурс мы уже договорились с одним модельным агентством, они предоставят участницам вечерние платья из своей коллекции напрокат.

Девочки-участницы радостно загомонили на это предложение.

— Примерка платьев будет через неделю, тоже в пятницу, с вами свяжутся через кураторов групп. А теперь записывайтесь в расписание на индивидуальные репетиции, а дальше с вами поработает Татьяна Михайловна. Советую хорошо продумать каждый конкурс, я не собираюсь придумывать всё за вас.

* * *

Последующая неделя пронеслась просто суматошно, но Кира успевала и на танцы, и в клуб практической психологии, и даже дважды была на индивидуальной репетиции, благо Светлана Анатольевна назначила их в главном корпусе и как раз во вторник после геодезии у Киры было «окно», а в пятницу она заодно ходила в библиотеку. Общие репетиции были в семь вечера, так что Кира всё успевала.

Они разучивали проходки на выход, на дефиле в спортивном и в вечернем, кто за кем куда и когда идёт.

Глядя на мучающихся девчонок, Кира с лёгкой ностальгией вспомнила про свой короткий опыт модели. В десятом классе их учительница по факультативу экономики предложила ей стать манекенщицей для демонстрации нескольких коллекций, которую курировал её сын. Всё из-за её высокого роста. Кире было пятнадцать, и среди девушек-манекенщиц, которых собрали в городе по принципу «стройная и высокая», она была самой юной. Целый месяц ежедневно по вечерам учили прохаживаться по подиуму, делать всякие повороты и вставать в позы. А в день представления представитель агентства, которые привезли целый грузовик одежды, выбрала Киру и ещё двух местных девушек для показа всех основных коллекций вместе с привезёнными ей пятёркой моделей. Остальные девчонки стали «пересменщицами» и, в отличие от её двенадцати выходов, дефилировали в два раза меньше.

После показа мод к «карьере модели» Кира не возвращалась, да и считала подобную «карьеру» глупостью, рассматривая своё «модельное приключение» как помощь экономичке и её сыну, который после показа в театре открыл что-то вроде бутика.

Впрочем, Кира признавала, что это был любопытный опыт, который избавил её от боязни сцены и сделал походку легче, а также она научилась красиво и изящно ходить на двенадцатисантиметровой шпильке, что раньше ей казалось чем-то из области фантастики. Да и туфли, купленные как раз для того показа, теперь должны были пригодиться для подготовки к конкурсу. Кира привезла туфли в общагу ещё зимой, чтобы пойти на устраиваемый новогодний вечер, и так и не увезла обратно.

В пятницу к пяти часам они подошли к зданию модельного агентства с названием «ЛисЭс», в котором им пообещали платья. Оно располагалось в остановке от главного корпуса, и его эмблемой была лисица.

К ним вышла красивая ухоженная женщина — замдиректора, с которой договаривалась Светлана Анатольевна.

— Ой, Кирочка, это ты? — внезапно улыбнулась ей эта замдиректора. — Ты ещё больше похорошела. И тебе так идёт эта стрижка.

— Вы что, знакомы? — спросила Светлана Анатольевна. У Киры был такой же вопрос, но она благоразумно промолчала.

— Да, Кирочка была нашей моделью на одном показе, — кивнула замдиректора. — Мы тогда представляли свои коллекции в одном городе, да, Кирочка?

— Да, два года назад, — выдавила улыбку Кира, чувствуя скрестившиеся на ней взгляды конкурсанток. — Удивительно, что вы меня помните.

— Ну что ты, у тебя очень интересная и запоминающаяся внешность, — проворковала замдиректора. — И имя редкое. К тому же у меня превосходная память на лица. Остальные, к сожалению, ростом не вышли для коллекционных платьев, но мы им что-нибудь подберём, а для тебя, Кирочка, у меня есть нечто особенное. Как раз на твой рост и размер. Я помню, как ты выходила в том алом платье с вырезом на спине и шлейфом — жемчужина коллекции. Лёгкость и изящество.

Кира из показа запомнила лишь сумасшествие с переодеваниями, которое творилось за кулисами, и чёрную дорожку, по которой она ориентировалась, чтобы не упасть и видеть, где подиум, который продлили до середины зала.

Мир снова оказался до невозможного тесным. Разве бывают такие совпадения вообще?! Грим лишь послала ей образ закатывающихся глаз, когда Кира заподозрила, что он к этому как-то причастен. А ещё Кира на какой-то миг увидела что-то вроде сплетенной паутины с чуть подсвеченными линиями.

— Ого! — почти хором выдохнули все, когда Кира вышла из примерочной.

Ярко-розовое узкое платье по фигуре, длиной почти до пят, с длинным рукавом и воротником-стойкой, сзади разрез от колена, а спина открыта до талии. Изюминка платья была в том, что оно было полупрозрачное, из кружев и шифона. Одновременно всё было закрыто, но угадывалось, дразнило и интриговало.

— Ну, как я и сказала: жемчужина коллекции и на Кирочку село как влитое, — радостно всплеснула руками замдиректора.

Кира посмотрела, что остальным выдали что-то вроде безразмерных корсетов с пышными юбками, которые многим собирали под их маленький рост.

— Как-то несправедливо, что ей дали такое шикарное платье, а нам что попало, — возмутилась Каролина.

— Милочка, — хмыкнула замдиректора. — Если бы вы похудели килограммов на восемь и выросли сантиметров на десять, то и вам бы досталось платье из коллекции. К сожалению, под наши стандарты подходит лишь одна из вас. И наши платья не предусмотрены для таких крупных девушек, как вы.

— Тогда я отказываюсь от платья и куплю его себе сама, по своей фигуре, — фыркнула Каролина. — Могу себе позволить! — с этими словами она швырнула платье на пол и удалилась. Дверь, правда, не хлопнула, так как была со специальным доводчиком, который тихонько придерживал и закрывал.

— Не обращай внимания, на неё просто ни одно платье не налезло, они все не больше сорок шестого, а у неё сорок восьмой, — шепнула Кире Маша, которая училась с Каролиной. — А твой наряд просто шик…

— Спасибо, — поблагодарила Кира.

— Ты правда была моделью?

— Да. Но это был всего один показ мод.

— Круто. Я заметила, что ты легко на каблуках ходишь и Татьяна Михайловна на тебя не ругается. Значит, ты училась этому?

— Да, меня учили. Знаешь, Маша, у нас было упражнение… мы дома его делали после тренировок. Носили на голове пакет соли. Он достаточно тяжёлый, весомый и одновременно спокойно держится. При этом спину чувствуешь и шею прямо держишь. Я до этого тренировалась с книгой, но они часто соскальзывают и уголки бьются, так что соль очень классно помогает быстро выработать осанку, чтобы плавно и красиво ходить.

— Хорошо, я попробую, — кивнула Маша.

Девчонки вокруг, оказывается, тоже прислушивались к их разговору и зашушукались.

Платья их попросили вернуть и сказали, что их привезут уже на сам конкурс, двадцать девятого.

Глава 19. Магия слов

— Вот скажи мне, Грим, что это за очередные чудеса на виражах? — спросила Кира, внимательно перечитывая в блокноте своё недавно написанное стихотворение.

Вообще-то она готовила своё приветствие на факультетский конкурс, но вдохновение штука непредсказуемая… так что написалось совсем не то, что она хотела. Просто мысль полетела и…

— Вот послушай, или что ты там делаешь… — кашлянула Кира и продекламировала свой последний стих:

— Ты помнишь наш танец на кольцах Сатурна?

Морозный румянец, слова льются бурно…

Я — в платье из газа, ты — в смокинге вечном,

И звёзды, как стразы на платье, — на Млечном?

— Ну и при чём тут я вообще? — проворчал Грим.

— При том, что это написано два дня назад. А сегодня я встретила в корпусе «В» Макса, того самого, с рождественской вечеринки. А ведь я о нём даже не вспоминала, просто стих… случайно написался…

Макс окликнул её, когда она, беспечно болтая с Домниным, вместе с группой поднималась на третий этаж в кабинет, где должна была состояться лекция по культурологии.

Кира сначала не узнала мимолётного знакомого из-за того, что впервые видела Макса в линзах. Парень попросил её задержаться на разговор. Сказал, что искал с ней встречи. Думал. Не может забыть. Кира запаниковала. Сказала, что очень занята учёбой и что искать её не надо. И попросту сбежала.

— Ну да, — снова подслушал её мысли Грим. — У тебя всё так и заканчивается:

И звёздной слезою летела комета,

Но в танце со мною не видел ты это.

Ты снова, увы, не успел загадать,

Чтобы не только во сне танцевать…

— Ну да, всё, как в стихе, написано, и исполнилось, и, знаешь, мне несколько не по себе, — передёрнула плечами Кира. — Ладно исполнение желаний по этим твоим вероятностям, но предсказывание будущего?

— Не совсем, — сказал Грим. — Вообще, стихи это тоже своего рода исполнение желаний, просто сформулированных как… м… заклинания. В зависимости от вложенных сил и эмоций они влияют на реальность. Если человек пишет, что всё плохо, — будет всё плохо, особенно если использует настоящее или тем более будущее время. Что-то вроде самопроклятья. Исполняется то, о чём просит, ну и так, по мелочи. Впрочем, обычному человеку надо постараться и вложить действительно много сил. Но в твоём случае, похоже, что этот энергетический канал несколько шире.

— Из-за тебя? — спросила Кира.

— Сложно сказать, — ответил Грим после заминки. — После того случая с Васей. Я проверил все твои и свои энергетические системы и… кое-что обнаружил.

— И что же это? — спросила Кира не выдержав драматической паузы.

— Возможно, я смогу освободиться, — ответил Грим. От него на миг повеяло той жуткой безнадёгой, которую Кира откровенно боялась.

— И?.. Как это повлияет на меня? Я умру? — сглотнула она.

— Если умрёшь, то я как раз тоже, — хмыкнул Грим. — Нет. Просто нужно будет провести некоторые преобразования. Точно и ювелирно. И поработать над этим твоим каналом. По сути, именно ты сможешь меня освободить. Я этого сделать не смогу ни при каких условиях. А вот ты… Но это не сейчас. А когда будешь достаточно… скажем так, сильна для этого волеизъявления.

— А ничего, что у тебя как бы нет тела? — спросила Кира. — Как ты… Ну…

— Если я буду свободен, то смогу его создать, точней, восстановить, — ответил Грим. — Но думать об этом пока рано. Ну, а пока… Попробуй что-нибудь написать! Проверим мою теорию.

— Я не поняла, так то, что ты можешь освободится, это только теория? — переспорила Кира. — Я думала, что ты кое-что обнаружил и всё такое.

— Да, но нельзя исключать случайность или какой-то предохранитель, который навесили братья. Так что пиши, сестра, а я буду отслеживать и проверять.

— Написать? В смысле, словно создавая будущую ситуацию? — задумалась Кира. — Я попробую, конечно, но часто бывает, что у меня они как-то сами пишутся… Я не говорю про просто рифмованные строчки, а именно стихи…

— Ты и так можешь влиять на некоторые аспекты своей и чужой жизни, а сроки можно поправить, прежде чем закрепить. Так что давай. Пиши!

* * *

После тренинга в клубе практической психологии Кира ехала, размышляя и вспоминая занятие. Неделю назад Даша попросила всех записывать своё расписание и всё, что они делают и на что «тратят жизнь». Поминутно. Кира легко с этим справилась, она прекрасно знала своё расписание, которое буквально висело у неё над тумбочкой. Расписание пар и дел.

Учёба с восьми или с половины десятого до часу или полтретьего, приготовлением обеда и ужина на два дня она занималась как раз, когда освобождалась пораньше. В понедельник и четверг были танцы, на которые она уезжала с комплекса без десяти три и возвращалась к главному корпусу около шести. Добавились также общие репетиции для конкурса, они были в понедельник, среду и пятницу, но начинались с семи вечера, так что Кира успевала после танцев в понедельник доехать в ДК Дзержинского. А индивидуальные репетиции были намного раньше, во вторник она успевала сходить на них перед клубом психологии, тренинги которого проходили с семи до девяти. А в пятницу — приехать сразу после учёбы, заодно позаниматься в библиотеке, чтобы подготовить очередной доклад по культурологии на понедельник. Очень уж ей хотелось получить экзамен по этому предмету «автоматом».

В четверг она всё же сразу после танцев ехала к тёте с дядей, чтобы хорошенько отмокнуть в ванной, поесть домашней еды и позвонить по телефону маме, точнее, мама звонила по межгороду сама. Тратить выходной на родственников в итоге оказалось непрактичным. Да и к ним приезжали свои внуки, дети и были всякие дела.

В субботу трижды в месяц обычно был день «семейной» встречи с психологическими заданиями или развлечениями. А в конце месяца, в пятницу после учёбы, она ездила к родителям. В этом месяце, правда, поездка не планировалась. Остаток субботы, если больше не было дел, обычно занимали уборка и готовка, а воскресенье было днём отдыха и безделья. Кира читала книжки или, если это было необходимо, делала курсовые, хотя чаще всего она успевала выполнять их в течение недели до или после поездки на танцы. А ещё писала письма и рисовала, хотя для этих занятий у неё находилось время даже на переменах во время учёбы, несколько цветных ручек и кусок ватмана были в сумке всегда, как и несколько конвертов и блокнот с адресами. В десять часов каждый день она ложилась спать, а вставала чаще всего в семь утра, если не была у тёти.

Посчитав всё, Кира нашла ещё много свободного времени, хотя и оказалась самой «занятой» из всех, кто пришёл в клуб на этот тренинг. Когда она со смехом рассказала о своём одиннадцатом классе, когда на самом деле всё решали минуты, то получила шквал аплодисментов. Остальные в клубе не могли похвастать подобной организованностью, но урок усвоили и пообещали использовать своё время более целесообразно.

И всё же выводы для себя сделала и Кира. С подобным расписанием очень много тратится на переезды, хотя она и старалась их минимизировать, совмещая какие-то дела. Но транспорт объективно «жрал» кучу времени. Хотя во время поездки Кира занималась тем, что прокручивала в голове выходы дефиле, танцевальные связки, стихи и даже лекции, — для тренировки памяти, — но всё же большую часть путешествия на городском транспорте просто ничего не делала и смотрела в окно или на людей, пользуясь хорошим зрением.

На эту неделю Даша задала им новое задание. И оно называлась «Тотальное ДА!». Кира покосилась на свою руку с небольшим крестиком между большим и указательным пальцами. Напоминание. В течение этой недели нельзя говорить слова «нет», только «да». Причём это «да» не должно переходить в формальное «да, но», а именно следить за своей речью, мыслями и поступками. Искренне соглашаться «впустить «да» в свой мир». И замечая за собой «нет», которое рвётся с языка в первую очередь. Потому что порой даже согласие люди выражают, через «нет». Вроде «Нет, ну я хочу…»

— Девушка, присядете? Место освободилось, — какой-то мужчина тронул рукав её бархатного малинового френча.

— Да, благодарю, — Кира села на не совсем удобное сидение, одно из трёх, расположенных вдоль автобуса на его колёсах.

Напротив были подобные сидения. Вообще в студенческом автобусе для большей вместимости сидений было не так уж много, по одному сидению в ряд вдоль дальней стены и редкими кучками по два в ряд вдоль стены с дверями.

Напротив стоял какой-то смуглый парень с тёмными курчавыми волосами и широко, но как-то натянуто улыбался.

Кира флегматично бросала на странно-улыбчивого взгляды, убеждаясь, что тот смотрит именно на неё, и гадала, не болят ли у того щёки. Когда автобус заехал на Комплекс, большинство пассажиров вышли на остановке с многоэтажками и магазинами, куда она ходила за продуктами. Мысленно прикинув, что ужин у неё есть, а выходить в темноту одной не особо хочется, Кира осталась сидеть в автобусе. Смуглокожий парень сел напротив и стал улыбаться сильнее и натянутей, так и не показывая зубов.

В голове Кира явственно услышала смешок Грима, и наглый «сверхразум» продекламировал ей её же стих, написанный вчера в качестве «эксперимента».

Я смотрю на тебя, и ты гибнешь от взгляда,

Подойдёшь, познакомишься, сядешь рядом…

Разговором со мной насладишься до дна

И поймёшь, что другая тебе не нужна.

На губах застывает слово «люблю», —

Я давно на другого тем взглядом смотрю…

На следующей остановке возле «Аэрокосмоса» освободилось место рядом, и парень пересел к ней.

— Привет, можно с тобой познакомиться? — спросил он.

— Да, — покосившись на крестик-напоминалку на руке, ответила Кира.

— А тебя как зовут, не скажешь? — удивительно продолжая улыбаться и говорить, спросила эта жертва стихотворения. И Кира отметила, что «не скажешь» это форма отрицания. И первым желанием было сделать подтверждение этого отрицательного посыла и ответить «не скажу».

— Меня зовут Кира, а тебя как? — ответила она.

— Меня зовут Митя, — улыбка наконец-то стала более естественной.

— Как? Митя? — удивилась Кира новым совпадениям, творящимся в жизни… — Это Дмитрий, да?

Сразу вспомнился Митя, который с друзьями поставил ей ультиматум насчёт Влада.

— Да, но мне нравится, когда зовут Митей, — ответил этот Митя.

— Ладно, Митя так Митя, — кивнула Кира. Автобус дошёл до общаг, и она встала.

— Так ты в общежитии живёшь? — тоже встал Митя, нависая. Он оказался высокого роста, не ниже Влада так точно.

— Да, в общежитии, — кивнула Кира, отвернувшись.

Они вышли на остановке.

— Ну, пока, Митя, — она развернулась в сторону общежития, но парень остановил её вопросом в спину.

— Кира, пойдём, погуляем?

* * *

Кира со вздохом положила сумку на стул и переоделась, думая о странном парне Мите, с которым они погуляли. А также о том, что завтра девятое мая, выходной в университете и на репетициях, но к родителям не поехать, потому что это среда и два дня было никак не перенести и не распихать по расписанию.

Митя позвал её на свидание в город. И Кира согласилась.

Она всё-таки не удержалась и спросила его про улыбку, опустив слово «жуткую». И Митя поведал, что где-то вычитал — «вроде бы у Карнеги», — что чтобы нравиться людям, надо им улыбаться. Переубеждать Кира его не стала, но посоветовала потренироваться перед зеркалом, чтобы его улыбка стала более естественной.

Впрочем, когда-то, пару лет назад, у неё самой были проблемы с улыбками. Улыбаться она не умела. Не стеснялась или что-то подобное, просто не могла. Поэтому Кира научилась «улыбаться» одним взглядом. Ей многие говорили, что у неё «смеющиеся глаза», но при этом совершенно спокойное лицо. Кривляться, щуриться и морщиться в её семье было табу. Мама частенько говорила, что люди не для того эволюционировали от обезьян, чтобы потом им подражать. Эмоции прекрасно можно было показывать голосом, взглядом, жестами, в чём Кира вполне преуспела. Для того, чтобы изобразить «задумчивость», «удивление» или «переживание», ей не требовалось складывать морщинистые «гармошки» на лбу. И бабушка, и мама, которые выглядели моложе сверстниц лет на пять-десять, даже двадцать в особо «запущенных» случаях, подавали ей хороший пример и стимул на будущее. Не хочешь, чтобы были морщины в старости, — не морщись в юности. Такое кредо было у всех женщин её семьи.

Частая улыбка на её губах стала появляться, когда у неё появились друзья. Митя, можно сказать, стал её первым настоящим другом, о котором Кира мечтала с детства. Даже с Лизой у неё не было таких отношений. Всё же Лиза не была столь же умна и интересна, как Митя, который не был ни одноклассником, ни знакомым с самого детства. Они о многом говорили, многое делали вместе. Митя даже помогал с КВН-ом в школе, участвовал в выступлениях, сценарии к которым писала Кира. А потом присоединились его друзья-одноклассники и… всё скатилось до уровня «выбери меня». Митя был на полголовы её ниже, и Кира считала, что парень никогда не влюбится в девушку настолько выше его, и в этом плане совершенно исключала какую-то «любовь». Тем более, что дружба — это одно, а любовь — совершенно иное. В любовь из жалости или по принуждению Кира совершенно не верила, она слишком ценила свою свободу, чтобы кому-то угождать. Друзья продолжали её грузить своими «чувствами», пытались вывести на эмоции и переживания, манипулировали встречами, и всё закончилось ультиматумом по поводу Влада и окончательным разрывом отношений. Точнее, было сделано несколько попыток примирения с её и с их стороны, но так как тот ультиматум так и висел в воздухе и оставался для друзей весьма актуальным, все эти попытки окончились ничем. Возможно, поэтому Кира так остро отреагировала на поведение Васи. Очередное предательство из разряда «я влюбился, и меня не колышет наша дружба, я тебя хочу».

Митя своим именем всколыхнул воспоминания, которые Кира хотела не забыть, но реагировать на них более спокойно.

Когда она вышла из автобуса и Митя предложил погулять, Кира согласилась. Почему бы и не погулять? Погода хорошая, тёплая. Митя был выше её на полголовы, что означало рост примерно метр восемьдесят пять — восемьдесят семь, потому что на её полуботах был пятисантиметровый каблук. А в темноте не было видно его жуткой улыбки, которую он к тому же расслабил, когда они вышли. Они поболтали — точнее, Кира помалкивала, слушая, а Митя разливался соловьём про свой город, из которого он приехал, и расписывал его красоты и уникальность, словно давал историческую справку или подрабатывал гидом. Рассказал, что учится на аэрокосмическом факультете, ну и так, про жизнь в общежитии. Они сделали круг по Комплексу и распрощались до завтра. Попытки узнать номер её комнаты, чтобы зайти за ней, Кира пресекла, и они договорились встретиться на остановке.

* * *

— Привет, — поздоровалась Кира, рассматривая Митю при свете дня. Парень был одет во всё чёрное: кожаную куртку, брюки, ботинки. Из горловины просматривался тёмный свитер или пуловер. Кожа у него действительно была очень смуглой, и довольно пухлые губы вместе с чёрными вьющимися волосами средней длины наталкивали на мысли о негритянских корнях у какой-нибудь прабабушки.

— Я уже думал, что ты не придёшь, — широко растянулись губы, делая карие глаза щёлочками.

— Пожалуйста, не улыбайся… так, — попросила Кира. Днём это смотрелось ещё более жутко. — Ты слишком широко улыбаешься, уверена, что ты всё-таки что-то недопонял из той книги.

— Но ты же согласилась со мной погулять и на свидание, — удивлённо сказал Митя. — А то обычно меня девчонки кидают. Я думал, и ты не придёшь. К тому же на вид ты стопроцентная «динамо».

— Кто? — удивилась Кира, услышав новое для себя слово.

— Ну, это те, кто динамят парней, вроде как обещают прийти и не приходят или дают неправильный номер телефона, — пояснил парень, отстегнув от пояса какой-то прибор на кручёном проводке и нажав кнопку, отчего тот пискнул.

— Что это? — заинтересовалась Кира.

— Это? — самодовольно улыбнулся Митя. — Это пейджер. Слышала о таком?

— Нет, не слышала… Ой, — Кира прикусила губу, досадуя, что сказала «нет». — Расскажи, что это, — постаралась перефразировать она.

— В общем, туда можно присылать сообщения. Звонишь по домашнему телефону, диктуешь оператору номер пейджера и сообщение, а мне приходит это сообщение. Сказать тебе мой номер пейджера?

— Зачем? — удивилась Кира, вовремя проглотив фразу «у меня же нет домашнего телефона». — В общежитие на вахте всегда на телефон большая очередь, чтобы отправлять человеку, который живёт в двух шагах, какие-то сообщения. Сорок первый идёт, — кивнула она, сменив тему.

* * *

— Пойдём в кино? — когда они вышли из автобуса, предложил Митя. Кира кивнула, в кинотеатре она ещё ни разу не была, так как не было времени и компании.

— Но я тебе ещё кое-что сказать хотел, — заявил Митя, когда они зашагали по влажной от прошедшего дождя мостовой в сторону кинотеатра. — Многие девчонки думают, что я богатый. Из-за пейджера и хорошей одежды, но я не такой уж богатый, каким кажусь.

— М-м… А зачем тогда хочешь казаться богатым? — иронично спросила Кира. — Надо быть, а не казаться. А то посмотришь, все только кажутся. Кажутся умными, кажутся добрыми, кажутся хорошими.

— Ну просто многим девчонкам надо богатого… — протянул Митя.

— А ты не богатый, я поняла. Просто пускаешь пыль в глаза, — хмыкнула Кира, не понимая, какого тогда лешего Митя позвал её на свидание в центр города в кино, если можно было пообщаться, просто гуляя по лесу на Комплексе, и не тратить время на поездку туда-сюда.

* * *

— Ничего си-ибе, сколько билеты стоят… — скривился Митя перед кассой. — А фильмы… Блин, всё какая-то фигня… Это, судя по названию, вообще ерунда, а тут мне актёр совсем не нравится.

Подобным стенаниям и критике был подвержен каждый сеанс, и Кира, не выдержав, сказала:

— А знаешь, я передумала. Не очень-то я и хочу в кино, давай просто погуляем.

Митя расцвёл в улыбке, на этот раз более естественной.

— Хорошо, как скажешь, всё для тебя!

* * *

— Пойдём в кафе? Тут недалеко прикольная пиццерия. Ты любишь пиццу? — спросил Митя после часовой прогулки, когда Кира уже попросилась домой.

— Не знаю, я ни разу не пробовала пиццу, — пожала Кира плечами.

— Ну пойдём! — начал уговаривать её парень. — Это очень вкусно.

— Хорошо, но потом сразу поедем, у меня ещё дела есть, — согласилась Кира.

Кафе оказалось больше похоже на совмещение столовой и «Чикен», в который как-то её водил Влад, когда они вместе приезжали в областной центр во время её зачисления. Пахло вкусно и было уютно.

— Что будешь? — спросил Митя показывая на табло, где были названия блюд и цены.

— Молочный коктейль с клубникой, — попросила Кира, вспомнив, что именно такой коктейль заказывал ей в «Чикене» Влад, сказав, что ей точно понравится. И ей правда очень понравилось. — И пиццу… Там есть с ананасами. Мне нравятся ананасы.

Кира села за столик на мягкий красный диванчик. С пешей прогулкой по немаленькому центру города она проголодалась. До кинотеатра прошли четыре остановки туда-сюда, потом ещё семь кварталов до пиццерии. Митя принёс разнос с двумя тарелками по куску пиццы на каждом и молочными коктейлями.

Кира втянула сладкой пенки из стаканчика с трубочкой и откусила кусок пиццы, которая была очень вкусной и сырной.

Митя сел и стал изучать чек.

— Обалдеть цены здесь, — сокрушённо вздохнул парень. — Да на эти деньги, что я потратил, мог бы неделю питаться. А тут всего-то два жалких кусочка пиццы и два стаканчика коктейлей. Ужас. В столовой можно четыре комплексных обеда было заказать. Свидания с девушками так дорого обходятся.

Есть Кире резко расхотелось, потому что парень смотрел на неё и, казалось, считал, сколько его кровных рублей она откусила.

— Ещё и пицца суховата, — наморщился Митя, пробуя кусок со своей тарелки. — У меня мама в сто раз лучше пиццу готовит и совершенно бесплатно. Ты ешь, ешь, а то ведь столько денег заплачено.

Кусок в горло не лез, и хотя пицца продолжала быть вкусной, удовольствия от еды Кира не получила ни малейшего. Она взглянула на чек в сто рублей, который демонстративно был положен между ними.

Ну… как поесть на двоих в главном корпусе. Так что в кафе, если считать на человека, они поели в полтора раза дороже, чем в простой студенческой столовой, где подобного не подавали.

Кира сама почти не тратила деньги на всякие глупости, потому что оба клуба — психологический и танцевальный — оплачивала из того, что присылали родители. Месячный абонемент на танцы обходился так же, как и на четыре занятия в клубе психологии — двести пятьдесят рублей. В сумме ровно половина от того, что давали родители. Плюс стипендия двести пятьдесят. Сто десять рублей стоил билет на рейсовый автобус, но когда она приезжала домой, то давали денег на обратную дорогу или билет уже был куплен мамой, и она же ещё подкидывала сто-сто пятьдесят рублей, которые смогла сэкономить. Так что получалось, что вроде как домой съездила, не потратившись. На питание уходило примерно семьсот рублей, причём больше половины — на столовую. За вычетом всех этих затрат обычно оставалось не больше ста рублей на мелочёвку типа шампуня, ручек для рисования какой-нибудь футболки или топика. Хотя никакую одежду Кира больше не покупала, так как прежние более-менее свободные деньги, которая она могла копить на что-то, «съедали» танцы, а ещё подходил к концу раствор для линз и его тоже надо было покупать. Хорошо ещё, что проезд у неё был бесплатным — не надо было покупать проездные или билеты на автобус: какая-то знакомая родителей сделала ей непонятное льготное удостоверение с её фотографией, которое позволяло ездить бесплатно. Кажется, по такому ездили дети-сироты или вроде того. Это позволяло неплохо экономить. Проезд стоил семь рублей, и только съездить на танцы стоило бы как один раз поесть в столовой.

И всё же она не понимала, зачем Мите было уговаривать и тащить её в кафе, если потом и во время так разоряться об издержках.

Фаина Раневская сказала, что не стоит тратить жизнь на ссоры и жадных мужчин, и Кира была согласна с этим утверждением советской актрисы.

Глава 20. Неспокойные дни

— Каролина! Не отклячивай задницу! Шаг надо делать от бедра! А у тебя ноги отдельно, попа отдельно, ещё и идёшь на полусогнутых! — Татьяна Михайловна, как и все хореографы, которых знала Кира, говорила жёстким командным голосом, от которого непроизвольно сжималось всё внутри и холодело в животе. — Так, девочки. И! По-шли на ме-ня! Шаг! Р-раз! Два-три-четыре! По-ворот! Ольга, ноги! Улыбаться не забываем! Ирина, руки где?! Евгения, не вихляй бёдрами! Ногу! Ногу от бедра! От бедра! Всю ногу! Каролина, ровней спину! Маша, улыбай-ся! Куда спол-зли улыб-ки? Так! Внимание! Шаг! Первая пошла! Так! По-во-рот! Вторая пошла! Где улыбка, Надежа?!

Кира приготовилась, потому что была её очередь выходить и делать проходку на дефиле.

Татьяна Михайловна от репетиции к репетиции «строила» их, и они разучивали переходы и «гребёнки». По регламенту конкурса на первый выход у всех должны были быть тёмные короткие платья: чёрные или тёмно-синие. Такое платье у неё было. Точнее, было платье, перешитое из чёрной плиссированной маминой юбки. Оно представляло собой кусок ткани, сшитый «трубой», и держалось за счёт широкой резинки над грудью. Короткие и широкие рукава-лямки играли декоративную роль, подчёркнуто оголяя плечи. Хотелось чего-то красивого и необычного, поэтому на прошлый новый год Кира сшила это платье, в котором ходила на школьный вечер. Ну и покрасовалась перед друзьями — Митей и Ко. Обычно она ходила дома в коротком флисовом халате и спортивных штанах, а поверх надевала ещё и кофту, так как зимой было довольно прохладно. А потом для новогодних фото показалась в платье, и Артём её «увидел». И сообщил что, оказывается, она красивая. До этого в упор ничего такого не замечал, красавицей не считал и никаких поползновений не делал. Именно поэтому Кира в принципе очень скептически относилась к их «любви» и считала просто «хотелкой», но никак не любовью.

В этом же платье она была и на Новом году в общаге, и оно, как и туфли, осталось лежать ещё с декабря.

К сожалению, когда Кира перед репетицией показалась в это самом платье, собственно, единственном, что у неё было, Татьяна Михайловна раскритиковала её в пух и прах. Что платье «не приталенное», что «бесформенное», да и в упрёк была его «самосшитость». Остальные девочки-участницы конкурса все были городскими, и платья у них были покупными, да и принесли они не по одному экземпляру швейной промышленности, тихо посмеивались, когда Кире устроили этот «разнос».

— Кира, твой выход! — скомандовала Татьяна Михайловна и молчала всё время, пока Кира делала свою проходку.

* * *

После окончания репетиции, когда Кира уже переобулась, хореограф подошла к ней.

— Кира, поговорим в моём кабинете?

— Хорошо, — согласилась она, слегка недоумевая, но, сказав всем «до свидания», последовала за женщиной, кабинет которой оказался в коридоре за сценой, на которой они репетировали.

— Будешь чай? — Татьяна Михайловна села в кресло и вставила в розетку штепсель электрического чайника. — Всё таки твоё платье никуда не годится, купишь себе новое… Сейчас весна, на рынке можно что-нибудь подобрать.

— Эм… Хорошо, — кивнула Кира, с удовольствием разглядывая Татьяну Михайловну, у которой была очень красивая восточная внешность, темные волосы, точёный нос и изящный миндалевидный разрез глаз с профессиональным макияжем. Свет от окна падал на чуть смуглую кожу задумавшейся женщины и это было так красиво, что хотелось нарисовать.

— Ты вообще хочешь победить? — когда вскипел чайник, отмерла Татьяна Михайловна и разлила им чай. — У тебя всё для этого есть, но единственное, что я в тебе не чувствую, это желания победы. Бери конфеты.

Кира кивнула и взяла из вазочки «Буревестник», который точно был с белой начинкой. По крайней мере, уверенная, что не придётся невежливо выплёвывать надкусанную конфету, если та окажется батончиком. К сладкому она была совершенно равнодушна, а шоколадные конфеты всегда таили для неё неприятные сюрпризы с содержимым, большую часть которого Кира не могла себя заставить съесть.

— Не знаю, хочу ли я победить, — наконец призналась она. — В принципе, меня бы устроило попасть в первую тройку.

— В тебе мало амбиций, — упрекнула Татьяна Михайловна. — Данные потрясающие, а амбиций мало.

— О, я бы не согласилась с этим утверждением, — улыбнулась Кира. — Наоборот, я очень амбициозна. Но нас осталось девять человек, кто, скажем так, выдержал «предконкурсную гонку». Я трезво смотрю на вещи. Любые конкурсы весьма субъективны. Жюри в любом случае будут кто-то из преподавателей и деканата. Половина участниц старшекурсницы, а у меня даже пар, кроме физкультуры, в корпусе факультета нет. И что толку, если я буду всем сердцем желать победить, а этого не произойдёт по независящим от меня причинам? Я оцениваю себя на первую тройку, пожалуй, я расстроюсь только в том случае, если не войду туда.

— В прошлом году выиграла первокурсница, — с сомнением протянула Татьяна Михайловна. — Лена. В прошлом году был первый такой конкурс у вашего факультета.

— Да, я видела Лену в совете общежития, — кивнула Кира. — Она выиграла на первом курсе и все пять лет учёбы больше не сможет принимать участие в подобных мероприятиях. А это значит никакого развлечения, репетиций, итогового выступления… красивых платьев, никаких подарков и всякого такого. А я хочу в следующем году ещё поучаствовать.

— Ты… Действительно… Если так подумать, — слегка опешила от её выкладки Татьяна Михайловна. — Но платье в любом случае бери по фигуре, желательно стрейч. И на выход в спортивном у тебя слишком длинные бриджи, нужны шорты. Либо закатать повыше. И для своего танца тоже подыщи подходящую одежду.

— Да, с этим засада, — вздохнула Кира. Танец у неё был «хип-хоповский», но с одеждой к нему были проблемы. У их тренера Жени в подготовительной группе «Фабрики танца» были потрясающие широкие джинсы-клёш от бедра, но такие просто не продавались. Даже широкие спортивные штаны была проблема купить, не то что джинсы. Да и джинсы Кире были бы не по карману — они стоили минимум триста рублей.

— Конкурс в следующий вторник, так что ты постарайся, — улыбнулась ей хореограф. — Мы уже только на генеральной репетиции увидимся.

— Да, нам уже даже входные билеты пригласительные раздали, — кивнула Кира. — Спасибо за чай, Татьяна Михайловна, я побегу.

— Давай, пока.

* * *

Кира доехала до первой остановки на Комплексе и малодушно поколебалась, не выйти ли ей на ней, но ноги отчаянно гудели после репетиции: сначала она дважды показала свой танец с полной выкладкой, потом была отработка «массовых» выходов для конкурса.

Когда она вышла из автобуса, то увидела на остановке Митю, который радостно улыбался.

— Привет, Кира, ты сегодня позже обычного, я тебя уже два часа на остановке жду.

Она подавила тяжёлый вздох, спрашивая себя, как этот парень вообще оказался в её жизни. После того ужасного свидания в среду две недели назад, когда она чётко и ясно решила для себя, что не хочет, чтобы повторялось подобное, Митя уговорил, практически вымолил дать ему ещё один шанс. Он был весьма настырным и прилипчивым, да и действие её «тотального да!» сыграло ему на руку. Кира обычно не делала ничего, о чём бы жалела, но она уже несколько раз пожалела, что не заплатила в той пиццерии за себя сама и не порвала с Митей всякие контакты.

Так что в воскресенье он потащил её «в город на концерт», который оказался бесплатным концертом в музыкальном училище, где училась его старшая сестра. Впрочем, концерт, по мнению Киры, был хорош уже только потому, что среди оркестровых инструментов не было баяна. От звуков этого кнопочно-пневматического музыкального инструмента у неё начинались тошнота и нервный тик. Всё из-за обязательных для посещения концертов в школе искусств. Двухчасовое выслушивание двух-трёх мелодий, проигранных с разной степенью паршивости на баяне, кого угодно доведёт до психосоматического расстройства.

После концерта Митя потащил её знакомить с сестрой, которая играла на арфе, и каким-то образом они пошли к той в гости в общежитие при училище. За следующие пару часов Кира узнала всю подноготную старшей сестры Мити и посмотрела фотки со всеми парнями, с которыми та переспала. Митя представил её своей сестре, как свою девушку.

На прошлой неделе парень начал подкарауливать её после учёбы, выяснив расписание её группы. А также, узнав, что у неё куча репетиций, начал ждать её после них на остановке. Буквально не давал проходу.

В прошедшее воскресенье, когда они гуляли, Митя её поцеловал. Из-за этого в душе Киры появились противоречивые чувства. Влада она любила и целовалась с ним с удовольствием, Митя ей даже не нравился, но целоваться с ним тоже было приятно чисто с физиологической точки зрения. Да и просто на какой-то миг захотелось банальной ласки и тепла. Целый учебный год вдали от родных с временными кроткими наездами раз в месяц, расставание с любимым человеком, появление внутри неё «подселенца» с другой планеты, всё это, плюс невероятная настойчивость парня, привело к тому, что она позволила ему «близкий контакт». Правда тут же пожалела и больше они не целовались.

— Я задержалась на репетиции, — пробормотала она.

Митя последовал за ней. Кира даже внутренне пожалела, что со всеми вахтёршами в общежитии у неё были хорошие отношения, хотя от других она слышала, что «бабки вредничали» и кого-то не пускали. Её гостей пропускали всегда. Митя спокойно прошёл, проследовав в её комнату.

— У вас тоже сегодня началась зачётная неделя? — спросил он, устраиваясь на стуле.

— Да… Несмотря на четверг, неделя началась сегодня. Вообще, у меня завтра зачёт, так что давай сегодня ты не будешь задерживаться, — попросила Кира.

Митя нередко начинал хитрить и специально торчал у неё до двенадцати, а потом заявлял, что его не пустят в общежитие, и оставался у неё ночевать. Кровать Таши уже несколько дней подряд эксплуатировалась им для сна. При этом утром Кира просыпалась от ощущения взгляда. Эти «утренние любования» сильно напрягали.

— Вот, возьми билет на конкурс, двадцать девятого мая будет, — Кира отдала распечатанный на цветной бумаге пригласительный.

— Двадцатый ряд? Так далеко? А что, ближе не дали? — поджал свои пухлые губы Митя.

— Участницам дали билеты вразнобой, — объяснила Кира. — У меня всего один билет на пятый ряд, но я хочу отдать его маме. Она приедет в пятницу. К тому же она будет меня фотографировать, для этого надо сидеть поближе.

Ей дали всего-то пять билетов, хорошо ещё, что Домнин сказал, что как староста тоже сколько-то получит и раздаст и сам обязательно будет. Так что свои билеты Кира отдала Таше, Кате, Мите, так как тот успел взять с неё обещание обязательно отдать ему билет. А ещё приберегла два для мамы и для тёти Альбины.

— Твоя мама приезжает завтра? — оживился Митя. — Ты меня с ней познакомишь?

— Вообще-то, нам будет некогда, — попыталась отмазаться Кира, потому что не понимала смысла знакомить Митю с матерью.

Тот надулся.

— Ну вот. Я бы хотел узнать твою маму.

— Зачем?

— Ну просто… — пожал он плечами.

— Нет, нам будет некогда, — отказала Кира. — Давай попьём чай, и ты пойдёшь к себе, мне надо учиться, а ещё сходить в душ.

— Ну, ты можешь и со мной учиться, — возразил Митя. — Я не буду мешать. Посижу с тобой. Давай, наливай уже чай. Кстати, мне каркадэ не нравится. Есть зелёный?

— Нет, — мстительно ухмыльнулась Кира.

— Ну ничего, я в следующий раз тебе принесу, чтобы был, — ненатурально растягивая улыбку, сказал Митя, и Кира в который раз спросила себя, как вообще всё так получается.

* * *

Мама ждала в фойе общежития, когда Кира вернулась с зачёта по информатике.

— Ой, привет, мам, ты давно ждёшь? Нас на зачёте задержали, — улыбнулась она, обнимаясь. Мама два дня назад позвонила на вахту и оставила записку, что приедет утром на первом рейсе, который отбывал из их города в шесть утра.

— Здесь минут двадцать только, в десять зашла, — успокоила мама. — Мне вахтёрша сказала, что ты ушла на учёбу, и я даже подниматься к тебе на девятый с сумками не стала. Даже удивительно, что меня, как твою маму, узнали.

— Ну да, — улыбнулась Кира. — Просто мы с тобой похожи.

Они подошли к турникету вахты, и Кира заглянула в каморку к вахтёрше.

— Марина Николаевна, это моя мама, спасибо, что сказали ей, что меня нет дома. Можно мы документы оставлять не будем? Она ко мне до вторника приехала. Мы с ней на концерт идём и на конкурс. Соседки у меня не будет, кровать свободная есть. Чтобы ей здесь переночевать, а не до родственников мотаться на другой конец города. Я могу свой пропуск в общежитие оставить, если надо.

— Ладно, проходите, — кивнула вахтёрша. — Но я дежурю только до завтра, а там с другими сама договаривайся.

— Спасибо, Марина Николаевна! — улыбнулась она и подхватила одну из сумок. — Мам, пойдём, нас пропускают.

* * *

— Ну что, говори, какие у нас планы? — спросила Киру мама после того, как они зашли и разобрали привезённые сумки с овощами, котлетами для заморозки, кексами, заготовками и вареньями. В итоге из двух больших сумок остался лишь пакет с вещами. Они перекусили и попили чай.

— Сегодня у меня по учёбе уже всё и индивидуальная репетиция в три часа в главном корпусе. В субботу вечером мы с тобой идём на отчётный концерт «Фабрики Танца». В понедельник зачёт и ещё одна индивидуальная репетиция. А во вторник тоже в семь будет наш конкурс, но там у нас ещё с двух до пяти часов будут последние общие репетиции, а потом время для подготовки, сказали, что сделают причёски и накрасят. Так что у нас сейчас свободное время, можно поехать на рынок, так как платье моё забраковали. В субботу перед концертом предлагаю поехать проведать тётю, я её тоже пригласила и на тот, и на этот концерт, кстати. Ну а воскресенье свободно, можно делать что хочешь.

— Ясненько, — улыбнулась мама. — То есть сделал всё и спи-отдыхай! Тогда поехали на рынок сейчас. Посмотрим тебе платье. Если ничего не найдём, то в воскресенье будет на это время.

— Ещё мне с тобой хочется свою сценку с «Отелло и Дездемоной» прорепетировать, а то мне не с кем… Вроде знаю, не запинаюсь, а мне режиссер Светлана Анатольевна говорит, что не хватает какой-то «фишки» и «изюминки». Да и от Гавриила… который, оказывается, ещё и ведущий конкурса, можно всякого ожидать.

— Хорошо, подумаем над этим, — кивнула мама. — Кстати, я же тебе привезла пеньюар для этой сценки!

Порывшись в пакете со своими вещами, мама протянула Кире свёрток жемчужного цвета.

— Там в сцене Дездемона ложится спать, так что это что-то похожее… И выглядит прилично, и красивая с кружевом. Тут ночная сорочка до колена и халатик-накидка на завязках чуть пониже.

— Отлично! — обрадовалась Кира. — Вот только что с обувью делать — не знаю… Босиком выходить на сцену? В носках? У меня красивых тапочек нет, да и в туфлях это странно выглядит…

— Посмотрим, что на рынке будет, может, что-нибудь подходящее найдём.

— Ещё «конкурс в спортивном», что-то вроде «конкурса купальников», сказали всем быть в шортах и спортивных топиках… Топик у меня есть, а вот бриджи до средины бедра только, я в них занимаюсь танцами. Хореограф сказала, чтобы были короче.

— Значит, шорты тоже купим, — подытожила мама. — Я тебе ещё вторые туфли привезла, которые лодочки на шпильке. Они гораздо изящней смотрятся.

Кира улыбнулась.

— Да, но эти, которые сейчас, с ремешками, у них каблук устойчивей и они совсем не жмут.

— Ну они босоножки по сути. У вас же несколько выходов? Лодочки обуешь на вечерний показ.

— Хорошо, — согласилась Кира. — Это сколько ж барахла везти-то придётся?..

* * *

На рынке повезло наткнуться на чёрное короткое платье буквально в первом же ряду с одеждой. Единственное, на платье была белым надпись "ELLE", продавец сказала, что это какая-то фирма и сейчас это модно. Платье сидело как влитое точно по фигуре. Кира подозрительно покосилась на мелькнувшую на периферии подсвеченную паутинку. Ну как обычно: должны же эти платья где-то продавать. Почему бы не сегодня вынести прошлогоднюю коллекцию и не продать с большой скидкой как первым покупателям, да? Совсем прикольно было, когда у этой же продавщицы на прилавке среди трусов, колгот и лифчиков сиротливо лежали короткие чёрные спортивные шорты сорок второго размера — тоже остатки со скидками «подруга попросила продать, а то залежалось».

А ещё через два прилавка отыскались и спортивные штаны без резинок на лодыжках.

— Мама, смотри, широкий крой, такие как надо, чёрные и без каких-либо полос… — шепнула Кира. Про штаны она маме упоминала лишь в письмах, и у них в городе ничего подобного не было, так что Кира решила, что сначала стоит купить всё остро необходимое — платье и шорты. Станцевать она могла в бриджах и топике.

— Сколько эти штаны стоят? — спросила мама у продавца-мужчины.

— Ой, красавицы, если возьмёте, то скидку сделаю, сто пятьдесят, нет, сто тридцать рублей, а? Хорошее качество! Сносу нет! Хорошие штаны, да! Не смотри, что резинок нет, резинок нет — скидка будет. Берёте, а?

Кира прыснула, и они с мамой переглянулись. У обеих были совершенно спокойные «внимательно-вежливые» лица.

— Девушки-красавицы, ну… давайте я вам с этими штанами ещё спортивный лифчик подарю. Всё вместе сто двадцать рублей. А? Белый, красивый, ну точно на девушку. Мерить будете?

— Штаны точно будем, — кивнула мама.

* * *

— Ну, мы хорошо сэкономили и я ещё не потратила весь бюджет, — подытожила мама, когда они отошли от вещевых рядов со штанами и белым спортивным лифчиком. — Может, тебе ещё что-то надо, а ты как всегда молчишь и не признаёшься?

— Ну… Татьяна Михайловна ещё ругала меня за мои московские кроссовки* на танце, — ответила Кира. — Говорила, что это колхоз. И на танцах ни у кого таких «тапок» нет… у всех кроссовки настоящие. Даже Женя… она у нас тренер на танцах — спрашивала, удобно ли мне.

— Тогда давай купим тебе кроссовки, — кивнула мама, оглядываясь. — Кажется, ряды с обувью где-то недалеко были…

В итоге, настроившись на долгий поход по почти бесконечному центральному вещевому рынку, они управились меньше чем за час.

* * *

В воскресенье они встали около девяти и, завтракая, обсуждали просмотренный вчера концерт «Фабрики Танца», который прошёл в ДК Ленина, на той же сцене актового зала, где они занимались своей группой. «Подготовишек» было довольно много, но даже Кира видела, что останутся и потянут далеко не все. Да и к маю рассосалась почти треть девчонок. И ещё трети это и правда было интересно — танцевали с азартом и в полную силу и так же, как и Кира, выходили с танцев красными и запыхавшимися, потому что под конец обычно были прогонки и высокая активность.

Кира составила свой танец на «мисс…» из известных ей восьмёрок, подобрав песню группы «Five», под которую они часто занимались. Впрочем, в свою минуту она выкладывалась по полной и совместила несколько направлений. Даже Татьяна Михайловна похвалила за хореографию. Почти все девочки танцевали что-то в парах. У Каролины так вообще был танец с группой поддержки, которые прыгали и скакали вокруг неё.

— Там, конечно, потрясающе люди двигаются, я обязательно так научусь, — сказала Кира, мечтательно улыбаясь. — У нас тридцатого, в среду, заканчиваются подготовительные курсы на «Фабрике», надеюсь, что меня возьмут заниматься в клуб. Женя сказала, что нас в среду будет просматривать руководитель клуба, чтобы определиться… Летом надо будет тоже заниматься, чтобы ничего не забыть.

— Кстати, как у тебя по учёбе получается? Когда домой приедешь? — спросила мама.

— До конца мая зачётная неделя, потом в июне сессия, затем геодезическая практика будет в июле. Август — каникулы. Посмотрю там, как будет получаться, чтобы хотя бы дня на три-четыре выбраться.

Тут в двери кто-то постучался.

Кира открыла и с удивлением увидела улыбающееся лицо.

— Митя? Ты что здесь делаешь? — хмыкнула она.

— А я вчера и позавчера приходил, а вас с мамой дома не было, — заявил тот. — Вот, решил с утра зайти.

— Блин, десять утра, ты бы ещё в восемь припёрся, — не удержалась Кира от сарказма.

— Здравствуйте, я Митя, парень Киры, — оттеснив её от двери, вошёл «её парень», чтобы поздороваться с её матерью.

— Привет, Митя, парень Киры. Я Инга Анатольевна, мама Киры, — прикололась мама, хотя Митя в любом случае всегда «тупил» и шуток не понимал. А лицо у её матери было непроницаемо-вежливым.

— А вы пьёте пиво? — спросил Митя. — А то я бы сходил в магазин, купил нам пиво. Мы бы посидели все вместе, наладили хорошие отношения.

Кира еле удержалась, чтобы не расхохотаться от таких заявочек, её мама, судя по заблестевшим глазам, тоже еле сдерживалась.

— Как одна большая дружная семья? — наивно распахнув большие глаза, спросила мама тоном поросёнка Фунтика, которого Кире тут же проиллюстрировал перед глазами Грим.

— Да! Точно! — расплылся в довольной улыбке Митя. — Ну, так я побегу? Я быстро, Инга Анатольевна!

— Беги, беги… — вслед быстро удалившемуся из комнаты парню пробормотала мама.

— Тебе бы ещё белый кружевной платочек, чтобы помахать ему вслед, — фыркнула Кира.

— Действительно, весьма специфический… фрукт, — хмыкнула мама. — Это ж надо… «Наладили хорошие отношения».

— Надо срочно придумать планы, иначе он может сидеть с нами весь день… И не отлипнет. Причём он ни намёков, ни когда открытым текстом говоришь, либо не понимает, либо притворяется, либо я не знаю. Я сказала ему, что мы будем заняты, а он два дня нас караулил, блин, — возмутилась Кира. — Его слишком много.

— Ну да, был у моей знакомой девушки друг наподобие этого Мити, вроде она его и так, и сяк, что не буду с тобой, даже при нём с парнями другими встречалась, а он приходил каждый день к ней домой и сидел до позднего вечера, как друг. Какому другому парню это понравится? Отпугнул всех, «высидел» её, что она сдалась, и они даже поженились. Теперь гуляет от неё направо и налево, — задумчиво сказала её мама.

— Не пугай меня так, — поёжилась Кира. — Я, пожалуй, схожу за Катей, пусть составит нам «семейную компанию».

— Отличная идея, вчетвером можно поиграть, — кивнула мама.

Кира улыбнулась в ответ. Её мама знала множество интересных карточных игр, и больше всего из них ей нравились «кинг», «девятка» и «бридж». Все подобные игры подразумевали четырёх игроков.

* * *

— Кать, привет, разбудила? — глядя на сонную подругу, спросила она.

— Я уже встала, — промычала Катя. — Только что…

— Слушай, приходи сейчас ко мне, у меня мама приехала, ещё и Митя нарисовался, ну, я тебе про него рассказывала… Не хватает четвёртого, чтобы в карты играть и ни о чём с ним не разговаривать.

— Ладно, умоюсь, позавтракаю и приду, — кивнула ей Катя, которая была в курсе сложной ситуации с её «парнем».

* * *

— Я сделаю радио погромче, раздавай пока, мам, — захихикала весьма довольная собой Кира.

Она выигрывала и пресекала все попытки Мити «стать одной большой семьёй», разговаривая с Катей и мамой и обсуждая с ними разные «женские» темы.

— У тебя такой старый магнитофон, он тихо играет и диски не проигрывает, — с умным видом сказал Митя. — Я могу свой принести, и диски хорошие у меня есть.

— Может, ты ещё и вещи свои сюда все принесёшь и поселишься с Кирой? — ехидно спросила его мама.

— А? Да, я могу… — расплылся в довольной улыбке парень, а они, переглянувшись втроём, засмеялись.

— Это бесполезно, мам, он шуток не понимает, — фыркнула Кира и, обратившись к Мите, сказала: — Мне мой магнитофон очень нравится. Он не старый, ему всего полтора года, и я на него сама, своими руками заработала. Скажи же, мама!

— Да, Кира несколько месяцев перед прошлым Новым годом, двухтысячным, годом дракона, лепила игрушки. Маленьких дракончиков из солёного теста.

— А я видела нескольких, — поддержала разговор Катя. — Они миленькие, с цветочками и подарками. Такие карапусечки.

— Да, — подтвердила мама. — Кира лепила, а я потом их продавала на работе по три рубля за штучку.

— Совсем дёшево, — протянула Катя. — Погодите-ка… А сколько этот магнитофон стоит? Не меньше, чем полторы тысячи, думаю…

— Он тысячу восемьсот стоил, — улыбнулась Кира. И глядя на вытянутое лицо подруги, которая была умна и хорошо считала, подтвердила её вычисления. — Да, я больше шестисот игрушек за два месяца слепила… И это только на продажу, а не на подарки.

— Надо было дороже продавать игрушки, — авторитетно заявил Митя.

Примечание: "московские кроссовки" — мягкая спортивная обувь из замши, нечто среднее между кедами и кроссовками. "Московскими" они были потому, что в 80-х их делала фирма "Москва" по реплике кед Adidas (но в 80-е они были из более качественной натуральной замши и их было трудно достать), в 90-х рынок наводнили "московские кроссовки" сделанные в Китае из искусственной замши. Можно было встретить названия аdidas, аbidas, аbdidas и прочие подделки. Но эта обувь стоила действительно очень дёшево и была почти у каждого.

В 2000-х московские кроссовки чаще всего были тёмно-синими с белыми полосками и шнурками (позже появилось больше расцветок).

Глава 21. Конкурс

— Большое спасибо, Татьяна Михайловна! — не отрываясь от зеркала, поблагодарила Кира хореографа, которая занялась её макияжем перед конкурсом.

Вот уж кому Кира доверилась с полным спокойствием. Татьяна Михайловна и свой макияж делала очень красиво, подчёркивая свою яркую внешность, да и у неё явно был огромный опыт со своими танцевальными группами: Кира видела в Доме Культуры расписание танцев под её руководством.

Кире уже делали профессиональный сценический мэйкап, когда она была моделью. Всё такое яркое, что страшно, но Кира знала, что в свете софитов лицо слишком высветляется и так надо. Хотя, в отличие от предыдущего раза, её лицо и вблизи смотрелось неплохо, а то в прошлый раз троюродный брат, который тоже там был и снимал на камеру, от неё отшатнулся, когда встретил в коридоре после выступления.

Другие участницы ещё клеили накладные ресницы, кто-то в волосы для объёма добавлял шиньоны. А Жене с четвёртого курса, почти плоской в области предполагаемых «первых девяносто», режиссер Светлана Анатольевна, забежавшая в их общую раздевалку, прямым текстом сказала подложить в лифчик носки, чтобы что-то там было.

Татьяна Михайловна ещё позвала какую-то свою подругу, та сделала Кире причёску, завив волосы, которые вечером в понедельник ей промелировала мама. Почти все остальные девочки, кроме Маши, от их услуг отказались, потому что у каждой был целый штат визажистов-парикмахеров. Особенно много их было у Каролины, которая заняла вещами и народом добрую треть общей раздевалки участниц.

— Удачи, — мама улыбнулась и сделала несколько кадров. — Я пойду в вестибюль, встречу Альбину.

— Ага, — кивнула Кира. — Жаль только, что вы не рядом сидите, билеты вразнобой.

— Ничего страшного. Меня, наверное, обратно сюда не пустят, да и начало уже через полчаса, так что давай. Всем хорошо выступить, девочки! — громко обратилась мама ко всем участницам и, выслушав нестройные благодарности, ушла.

— Платье такое короткое, мне кажется, что оно задирается, — встала и посмотрелась в зеркало Кира. Чёрное стрейчевое платье было всего сантиметров на десять ниже «развилки» и сильно липло к телу, а ещё чуть скручивалось и по колготкам начинало потихоньку подниматься.

— Надо его антистатиком побрызгать изнутри, — посоветовала Маша, которой тоже делали макияж и причёску Татьяна Михайловна с подругой. — Возьми мой, — и протянула толстый баллончик, похожий на лаковый, на котором было написано «Антистатик».

— Не знала, что такое бывает, — улыбнулась Кира. — А как пользоваться? Это аэрозоль?

— Заверни подол и набрызгай с изнанки. Не жалей, — посоветовала Маша. — Давай помогу. У тебя классная мама, — сказала девушка, помогая ей нанести антистатик на платье сзади. — И приехала издалека… А у меня родным некогда. В итоге все свои билеты девчонкам из группы раздала.

— С учётом того, сколько у вас участников от группы, наверное, все, кто захочет, смогут прийти, — ответила Кира. — Моя мама будет весь конкурс фотографировать. Я потом могу тебе фотографии сделать. Увидимся, думаю, ещё во время сессии. Покажешь родным хотя бы фотографии.

— Да? Спасибо, — улыбнулась в ответ Маша.

* * *

— Девочки! Внимание! Выбирайте и надевайте номера на запястья, — принесла коробочку режиссёр Светлана Анатольевна. — По этим номерам вас будут судить. И это порядковый номер вашего выхода в представлении себя на танцевальном и на драматическом конкурсах. Так что можете считать, что это жеребьёвка.

Кира вытянула бледно-розовый плотный бумажный кругляшок на резинке с номером «три» и порадовалась. Тройка была её счастливым числом по дате рождения, а в нумерологию она верила. Их номера, имена и курсы со специальностями вписали в конкурсные листы для жюри и в лист представления для ведущего.

* * *

Толпящиеся за сценой девочки слегка нервничали, но Кира ощущала лишь прилив сил. Все нервы и переживания остались в раздевалке. Она это заметила ещё на том своём единственном модельном показе. Она была совершенно спокойна и не чувствовала волнения перед выступлением, даже наоборот, побыстрее хотелось попасть под софиты и восхищённые взгляды людей. Даже Грим что-то сказал, про сбор энергии на свои эксперименты и в целом конкурс одобрял и, кажется, наблюдал за всем происходящим с интересом энтомолога.

— Так. Не забываем улыбаться, — громко прошептала Татьяна Михайловна. — Сцена в вашем главном корпусе чуть больше, чем в нашем ДК, так что не кучкуйтесь, проходите шире. Шаг от бедра. Улыбки во все зубы. Спинки ровно держим. Под ноги не смотреть, только вперёд!

Когда ведущие закончили вступительное слово и заиграла мелодия первого дефиле, Татьяна Михайловна негромко скомандовала:

— Всё, ваш выход! Вперёд! Первая пошла!

По задумке хореографа сначала выходили девочки поменьше ростом, расходясь по очереди в разные стороны сцены. Кира, как самая высокая, была последней и вставала в центр. Затем они делали гребёнки, а после направлялись в центр по двое попарно с каждого края и выполняли проходки. Кира из-за нечётности участниц дефилировала в тройке вместе с девушками, стоящими справа и слева от неё — Мариной с пятого курса, которой достался первый номер, и — Машей с первого курса, которая вытянула кругляшок с четвёркой. Покрасовавшись таким образом, они должны были сделать ещё несколько общих переходов и замереть в глубине сцены. После ведущие начинали представление участниц, и каждая из девушек шла сначала в центр, а потом уже к микрофону чуть в стороне и ближе к зрителям, где коротко за минуту рассказывала о себе. Самое сложное было стоять, не шелохнувшись, и улыбаться, пока все остальные рассказывали про себя. Кира только порадовалась, что она выступала третьей, потому что если бы достался последний номер, то тело бы одеревенело от «красивой позы».

«Участница под номером три! Калинина Кира! Первый курс», — прозвучал поставленный голос Гавриила, и наступила очередь Киры быть представленной зрителям, которых из-за ослепляющих прожекторов совершенно не было видно.

Она подошла к микрофону. На миг возникло ощущение, что перед ней чёрная мгла космоса, который когда-то показывал через воспоминания Грим. Софиты слепили так сильно, что зрителей не было видно совсем, но Светлана Анатольевна, их режиссёр, советовала обращаться именно к залу и хотя бы делать вид, что что-то видишь. Как раз делать такой вид Кира умела очень хорошо.

Она ещё месяц назад решила, что сочинит стих на своё представление. Точнее, зарифмует то, что может про себя рассказать. Сначала это была просто информация с коротким стихом и приветствием публики в прозе, но в пятницу после последней индивидуальной репетиции Кира под влиянием внезапно нахлынувшего вдохновения и мнения мамы полностью переписала «представление». И сейчас действовала на свой страх и риск, не согласовав его с режиссёром, потому что на репетиции перед конкурсом они прогоняли лишь общие выступления и времени на индивидуальные репетиции совсем не было. Светлана Анатольевна и так там носилась как угорелая.

Стараясь не торопиться, но и не растягивать слова, чётко и ясно, как учили, Кира продекламировала:

— Я сегодня к вам пришла с приветом,

Рассказать о том, как хороша,

Есть мечты, вопросы и ответы,

Есть фигура, ноги и душа.

Есть стремления, желанья и надежды,

А без них так было б сложно жить,

Я хочу сегодня быть счастливой,

Я хочу всегда счастливой быть.

Я рисую, сочиняю и танцую,

Собираюсь дальше в жизни плыть,

Я хочу сегодня быть красивой,

Я хочу всегда красивой быть.

Нравится, когда сжимают сердце

Чувства… Этих чувств мне не забыть…

Я хочу сегодня быть любимой,

Я хочу всегда любимой быть.

Я люблю всех вас, сидящих в зале,

В конкурсе дай Бог мне победить…

Но хочу сегодня быть собою,

Я хочу всегда собою быть.

На последних словах в горле пересохло так, словно Кира оказалась посреди Сахары. Она прикрыла глаза, вслушиваясь в звенящую тишину, которая внезапно разорвалась громкими аплодисментами, наполнившими её сердце радостью. Даже показалось, что были крики «Кира! Кира!».

Отступив на шаг, она развернулась и прошла к своему месту, где встала в ту же позу, как и все, улыбаясь и ощущая, как дёргается в нервном тике уголок верхней губы, и надеясь, что к следующему конкурсу, в котором надо что-то говорить, это пройдёт.

Погружённая в свои мысли, Кира даже не заметила, как другие участницы рассказали о себе, и очнулась только после того, как снова заиграла музыка дефиле. Сделав ещё несколько проходок, они ушли за сцену готовиться к танцевальному конкурсу. А в перерыве между конкурсами, чтобы они успели переодеться, участники прошедшей студвесны должны были петь песни, развлекая публику.

— Скоро будет твой выход, Кира, Марина уже начала! — поторопила Татьяна Михайловна.

Кира еле-еле успела одёрнуть топик и натянуть новые штаны. Из-за быстрой смены выступлений переодеть колготки она не успевала, поэтому пришлось надевать штаны поверх, буквально запрыгивая в носки и новые чёрные кроссовки.

Завязав потуже шнурки и быстро посмотревшись в зеркало, Кира побежала на сцену.

По условию конкурса разрешалось выступать не одной, а, например, в паре, что и делали большинство участниц, показывая с партнёрами всякие вальсы, сальсы и румбы. Пятикурсница Марина, которой достался первый номер, танцевала в компании двух девочек с русским народным танцем. Они как раз закончили своё выступление и вышли за сцену, делясь впечатлениями. Следующая участница — Ольга с первого курса экологов — танцевала вальс с парнем.

— Кира, чётче делай движения, не забывай ставить точки, — напутствовала Татьяна Михайловна.

Кира кивнула. Секрет многих хороших выступлений в чётких крохотных паузах, когда ты фиксируешь движение, а не смазываешь его. Почти все современные танцы построены на этом. Можно просто хаотично махать руками, но если ты ставишь эти самые «точки», замирая на долю секунды, у тебя это всё будет выглядеть продуманным танцем.

— Всё, твой выход, — подтолкнула хореограф.

Заиграла мелодия песни «Five» одноимённой британской поп-группы. Пружинящей походкой, которой легко было добиться в новых кроссовках, Кира вышла на середину сцены. Под эту же мелодию они на «Фабрике Танца» разучивали хип-хоп, поэтому уже два месяца назад, узнав название группы, Кира купила кассету, чтобы тренироваться дома. Это сразу пригодилось и для конкурса, чтобы готовить танец.

Единственное, что Киру беспокоило, это то, что музыка на сцене была очень слабо слышна, так как все колонки и усилители были направлены на зрителей, и ей не хватало некоторого драйва, получаемого от звуков этой песни, чтобы зажечь по полной.

Чётко отработав все восьмёрки и запыхавшись от напряжения и скачков, Кира замерла, через паузу поклонилась, а потом, махая рукой, ушла со сцены. Зрители громко аплодировали, провожая её даже, как ей показалось, свистом. Но в ушах бухало сердце, так что она не была в этом полностью уверена.

— Молодец, отлично выступила! — похлопала Киру по взмокшей спине Татьяна Михайловна. — Беги, готовься к спортивному конкурсу.

В раздевалке творилась суета, народ переодевался, пахло лаком, духами и нервозностью. Кира нашла свою сумку и достала короткие спортивные чёрные шортики с тонкой белой полоской-лампасом, которые были куплены в пятницу. Их сказали надевать на колготки. Кира только порадовалась, что топика у неё было два. Белый, в котором она выступала, весь промок. Переодевшись, она быстро прихватила волосы, соорудив по бокам два коротких хвостика, оставив часть волос распущенными. Одна за другой возвращались девчонки. После танцевального конкурса должна быть одна песня и сразу общее выступление. Лену, которая выступала под девятым номером, переодевали всем скопом, чтобы успеть, буквально вытряхнув из фиолетового платья с блёстками.

Через минуту они, весело подпрыгивая под ритмичную музыку, уже выскочили на сцену для «спортивного дефиле», так же меняясь и выполняя разные упражнения, как на аэробике. Выход был минуты на две, но тоже требовал широких улыбок и красивостей.

Следующий конкурс был театрально-драматическим, поэтому они сбежали в раздевалку, пока зрителей развлекали певцы.

В пятницу Кира с мамой купили на рынке белые следки, и, надев ночную сорочку и пеньюар, она «обула» на ноги по две пары следков. Получились вроде как и тапочки и вроде как и нет.

Когда она думала над образом Дездемоны, то получалась несчастная забитая мужем-мавром женщина. Но это совершенно ей не подходило, к тому же Кира считала, что уж если душить, то должно быть за что-то, а не просто так, из-за мнительности и неуверенности супруга. Они порепетировали с мамой и составили что-то вроде психологического портрет персонажа. Так получилось понять, чего Кира хочет добиться от роли и как сможет «переиграть» Гавриила на его поле.

В итоге её Дездемона «получилась» ехидной и саркастичной стервой, которую удалось играть чистой интонацией, проговаривая тот же текст, что и у Шекспира.

— Помни, что говорить надо громко и встать поближе к центральному микрофону, но так, чтобы он тебя не закрывал, — напомнила Светлана Анатольевна, которая тоже стояла за сценой.

Кира кивнула. В зале была неплохая акустика, но декламировать на весь зал всё равно было сложновато. Так что микрофон, поставленный на стойку поближе к участникам, хотя и помогал усилить звуки, но всё требовалось говорить чётко и громко, чтобы было хорошо слышно.

Дождавшись, пока стихнут аплодисменты второй участнице, Кира, позёвывая, вышла на сцену. И начала смотреться в зеркальце, которое держала в руках, поправляя причёску. Гавриил, как того требовала сцена, начал медленно к ней приближаться. Первая реплика была её.

— Кто здесь? — с явной надеждой спросила Кира и, «заметив» своего «мужа», разочарованно протянула: — Отелло? Ты…

— Я, Дездемона, — прочитал с листа Гавриил, несколько удивлённо глядя на неё.

— Что ж не идёшь ложиться ты, мой друг? — с издёвкой спросила Кира и показала рукой жест «кыш», словно Отелло должен был спать где-то в другом месте.

— Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

— Да, — Кира ухмыльнулась, смерила Гавриила взглядом с ног до головы и ядовито добавила: — Милый мой.

«Отелло» прочитал несколько реплик, которые призывали её побыстрее помолиться на ночь.

— Я подожду немного. Не хочу тебя губить, покуда к смерти духом не приготовилась ты. Боже упаси!

— Ты говоришь о смерти? Мне?! — Кира хохотнула, словно уже подлила яду своему мужу, а он тут заливает ей о её кончине.

— О смерти… — нахмурившись, грозно прочитал Гавриил.

— О Господи, спаси меня! — закатив глаза, сказала Кира с пренебрежительной интонацией «ну-ну, говори, говори».

— Аминь от всей души! — продолжая трагедию, произнёс свою реплику парень.

— «Аминь» ты произносишь? Ты передумал убивать жену? — со смешком спросила Кира, намекая, что Отелло «слабо».

Отелло, согласно тексту, похмыкал, а она продекламировала:

— И всё-таки ты страшен мне, Отелло, — Кира отвернулась от него и снова стала смотреться в зеркало. — Ты гибелен, когда твои глаза… — она повернулась и, показав пальцем в разные стороны и понизив голос, «замогильно» прошептала: — …так бегают, — снова отвернулась, глядя в зеркальце. — Мне нечего бояться: Я за собой совсем вины не знаю… — она усмехнулась и, издеваясь, томно добавила: — И всё ж боюсь тебя я, так боюсь!

Опешивший Гавриил поднял палец вверх:

— Подумай о грехах своих. Скорее.

— Мои грехи — любовь моя… к тебе! — скептически заметила Кира и смерила «мужа» взглядом сверху вниз.

— Вот за неё ты и умрёшь сегодня… — сказал Гавриил.

Вся сцена продолжилась в этом же духе. «Непробиваемая» и язвительно-саркастичная Дездемона, которая явно изменяла мужу и ни во что его не ставила, и глупый мавр-рогоносец. В конце «трагедии», когда ей сказали о платке, как о доказательстве измены, Кира закатила глаза и с пафосом, передразнивая «Отелло», произнесла:

— О горе! Он обманут клеветою! — она даже покрутила пальцем у виска, обращаясь к зрителям, в рядах послышались смешки, а потом смахнула несуществующие слёзы. — Погибла я!

— Ага, прелюбодейка! При мне о нём ты нагло смеешь плакать, — прочитал Гавриил реплику Отелло, чем вызвал ещё большее веселье.

— Не убивай, а прогони меня! — торгуясь, попросила Кира.

— Смерть, смерть блуднице! — Гавриил подошёл к ней ближе и скорчил страшное лицо, словно уже сам желал её придушить.

— Нет, убей хоть завтра! — протянула Кира, надув губки. — А эту ночь дай до утра прожить!

— Не дам! — взревел Гавриил.

— Хоть полчаса! — не сдавалась Кира, делая умилительно-просящую мордочку.

— К чему отсрочка? — подозрительно спросил её «муж».

— Прочесть молитву! — игриво, словно подразумевая, что дело будет вовсе не в молитве, хлопая ресничками и поводя плечиком, сообщила Кира.

— Поздно. Слишком поздно… — Гавриил подошёл к ней вплотную и сдавил горло, она упала на колени, «умирая» с улыбкой, словно не верила в то, что муж и правда посмел её убить.

Тишина в зале стала словно вязкой. А потом Гавриил подал руку и помог Кире подняться. Шквал аплодисментов взорвал зал.

— Браво! Браво! — кричали откуда-то с первых рядов. Послышался свист, аплодисменты не стихали и перешли в овации. Гавриил крепко держал её за руку, не давая сбежать за сцену и заставив несколько раз поклониться. Когда Киру отпустили зрители, и она ушла за кулисы, то чувствовала, что щёки просто горят.

— Молодец! Потрясающе! Кира, это было супер! — она шла как в тумане, даже не понимая, кто это ей говорит.

— Иди, готовься к выходу на последнее дефиле в вечерних платьях…

— Ага, — вяло улыбнулась она, трогая щёки и пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Зрителям понравилась её интерпретация трагедии Шекспира, и после оваций она отхватила такую дозу адреналина, что её шатало.

Глава 22. Подарки и награды

После закончившегося драматического конкурса Кира как-то совсем расслабилась: всё сложное точно было позади. Платья привезли уже только к семи вечера, и Кира легко нашла своё, его помогла надеть Татьяна Михайловна, она же поправила ей причёску. Каролина тоже показала своё платье: оно оказалось ещё пышней, чем у всех остальных, из чёрного и серебристо-серого бархата. Но зато точно скрывало все недостатки фигуры — Светлана Анатольевна платье похвалила.

— Хорошо, что ты самая высокая и что выходишь в своей проходке одна. То, что платье отличается по фасону, выглядит намеренным ходом, — одобрительно кивнула Татьяна Михайловна Кире, увидев платье для дефиле на Кире. — Очень красивое и стильное.

— Ага… — выдохнула она, посмотрев на себя в большое зеркало. Почему-то в памяти после посещения «ЛисЭс» не отложилось, что кружева были по косой и одно плечо было полностью в облегающем шифоне. Вечернее платье оказалось интересней, чем ей запомнилось.

— Девочки, — собрала их вокруг себя Светлана Михайловна, — у нас последний номер — вечернее дефиле. Не расслабляемся, у вас последний шанс показать себя. Получите удовольствие. И улыбайтесь, девочки, улыбайтесь!

И они улыбались. Ходили в новых «гребёнках» под музыку, которую Кира помнила ещё с показа, выходили по одной, демонстрировали платья и улыбались. А потом с улыбками замерли в глубине сцены в ожидании решения жюри.

И это было волнительно. Кира перестала слышать музыку, так как уши заложило от грохота сердца.

Гавриил получил список и зачитал первое имя…

На генеральном прогоне Светлана Анатольевна объясняла им порядок награждения и кто и как выходит. Все они прошлись за короной победителя, чтобы отрепетировать выход в случае выигрыша. Выход и возвращение обратно «в строй».

Поглощённая мыслями Кира поняла, что вызвали Лену — девятый номер. Девушка вынесла ей красивый бумажный пакет с каким-то подарком. Когда Лена развернулась, то на её белой ленточке Кира смогла прочитать то, что она прослушала — «Мисс Улыбка 2001».

— Участница под номером «пять…» — продолжил Гавриил.

Кира снова выдохнула, что не она. После награждения Ольги ленточкой «Мисс Вдохновение 2001», а Маши — «Мисс Очарование 2001» стало ясно, что организаторы решили подарить ленточки всем участницам. И Кира была с этим горячо согласна: классно иметь на память что-то, кроме подарка.

Прошло уже шесть награждений, и каждый раз вызывали не Киру.

— Участница под номером «три»! Калинина Кира, — объявили и её, и Кира с трудом пошевелилась и сделала нужную проходку.

— Кира награждается титулом «Вторая Вице-Мисс»!

Ей повязали ленту, и какой-то парень вынес приличную коробку, которую поставил возле строя. Кира только обрадовалась, что этот момент продумали, так как в руки ей сунули тяжеленный яркий букет из непонятно чего, толщиной с бревно. Было бы смешно как-то тащить этот подарок через всю сцену в узком платье и на двенадцатиметровой шпильке.

Кажется, в зале аплодировали, но всё было словно в тумане.

Первое место заняла пятикурсница Марина, а «Первой Вице-Мисс» стала мелкая Женя с четвёртого курса, та самая, которой сказали подложить носки в лифчик.

* * *

Вспышки фотоаппаратов и людской гул, густой запах букета непонятных цветов, который она держала. Кто-то что-то говорил, поздравлял. Ноги от тесных туфель на высоком каблуке-шпильке ныли. Кира кивала и благодарила, от улыбки у неё уже болели щёки. Белую ленту с золотой надписью «Вторая Вице-Мисс 2001» ей надевал декан факультета, которого сегодня она увидела впервые. Зрители расходились, а они продолжали стоять шеренгой на сцене и улыбаться фотокамерам.

— Давай я подержу твой букет, — она ошалелыми глазами посмотрела на того, кто это сказал, и узнала свою маму.

— Да… Конечно. Возьми, — букет был шикарным и весил килограмма два. Кира сразу почувствовала себя гораздо легче. Большую коробку с подарком, которую поставили возле неё, тоже взяла мама.

— Девчата, давайте в гримёрную! Из агентства приехали за вашими вечерними платьями, — раздался громкий голос Татьяны Михайловны, который разрушил этот тягучий момент после награждений и поздравлений.

Они развернулись и чинно прошествовали за сцену, чтобы уже там отпустить свои эмоции. Начать говорить, смеяться и радоваться, что всё закончилось.

Татьяна Михайловна помогла снять Кире её платье.

— Жаль, что декорации были коричнево-красными, ты с платьем ярко-розового цвета немного в них потерялась, — сетовала хореограф, аккуратно разоблачая Киру из футляра вечернего наряда.

— До конца же всё равно не потерялась, — хмыкнула Кира. Ей казалось, что накрашенное лицо сейчас начнёт трескаться от количества косметики, наложенного на него. Глаза тоже начало пощипывать.

— Между прочим, ты была права… — тихо сказала Татьяна Михайловна.

— О, это частое явление, — пошутила Кира. — А в чём именно?

— Про места. У вас троих… В общем, по общему количеству баллов, поставленному судьями, выиграла ты, Марина заняла второе, а Евгения — третье место, но решили поставить тебя на третье место, потому что ты первокурсница и сможешь ещё поучаствовать в таком конкурсе, а девчонки — уже нет. Даже в обсуждении это было практически слово в слово, как ты тогда сказала.

Прислушавшись к себе, Кира поняла, что ничуть не огорчена такому решению жюри. Был в этом определённый резон.

— Вот и хорошо, — от короткой улыбки челюсть полыхнула болью. — Кстати, не знаете, что нам подарили?

— Тебе подарили духовой электрический шкаф, а девочкам за первые два места — по пылесосу.

— Тем более, — хмыкнула Кира, подумав, что подарки всё равно были соответственно внутренним оценкам. — Духовка прикольней, чем пылесос. Буду всякие вкусности в общаге готовить.

* * *

— Поздравляем, Кира! — на выходе из зала после того, как она переоделась и вышла с сумкой-баулом, полной вещей, стояли её соседка Таша, Катя, мама с тётей, староста Домнин Лёша и парочка одногруппников.

— Ой, спасибо! Теперь мечтаю прийти домой и завалиться спать, — засмеялась Кира. Челюсть снова дала о себе знать.

Домнин подарил ещё один букет цветов из трёх розовых роз. Таша поздравила и сказала, что поедет ночевать к сестре. Тётя Альбина сказала, что ей всё очень понравилось: и как пели, и как выступали Кира и конкурсантки, и что никогда не была на подобных концертах и конкурсах.

На автобус на Комплекс Кира поехала вместе с мамой, Катей и Митей. Народу было много, они вчетвером стояли.

— Ну, а тебе понравилось? — вспомнив, что ещё не слышала от болтливого и какого-то хмурого и не сильно улыбчивого сегодня парня ни слова, спросила Кира.

Митя вообще подошёл к ней, уже когда все разошлись.

— Когда танцевала, у тебя была в конце заминка, музыка ещё звучала, а ты уже стала кланяться. А когда приветствие говорила, то волновалась, даже голос дрожал в начале. Платье вечернее сильно ото всех отличалось, и оно какого-то непонятного цвета было и слишком прозрачное. Потом можно было лучше сыграть на драматическом конкурсе, почему-то все смеялись и не было драмы. А на первом дефиле ты плохо улыбалась. В общем, тебе дали третье место только потому, что остальные были ещё хуже.

Радужное настроение Киры испарялось с каждым сказанным словом. Было почти физическое ощущение, что ломают крылья.

— Кира! Тут нам место мальчики освободили, иди сюда! — позвала отошедшая от них её мама. Кира обернулась и ушла, чтобы сесть.

Незнакомые парни широко улыбались.

— Ты очень классно выступала! Могли бы и первое место тебе дать, — неожиданно сказал один из них.

— Эм… Спасибо, — тоже улыбнулась парням Кира и села к маме, которая передала ей букеты.

— Ты чего такая грустная? — тут же уловила её состояние мама.

— Да… Митя сказал, что ничего особенного в моём выступлении не было. Везде накосячила. То не так сделала, это не этак, — Кира вздохнула. — Он прав, я когда выходила на представление, волновалась, даже уголок губ стал дёргаться и руки дрожали…

— Глупости! — возмутилась мама. — Волнение — это естественно, ты же не робот какой-то! Да и я сидела совсем близко с сцене и внимательно смотрела. Ничего там не было такого. Ты через секунду взяла себя в руки и очень хорошо и красиво рассказала свой стих. Все аж ахнули. Я так заслушалась, что сфотографировать тебя забыла. А этот Митя… Знаешь, когда парень сам из себя ничего не представляет, он начинает и девушку принижать, чтобы та не загордилась слишком. Та же политика партии. Некоторые люди настолько в себе не уверены, что имеют привычку гнобить всех вокруг, чтобы на чьём-то фоне быть лучше. И очень часто у мужчин с такими привычками забитые и искусственно закомплексованные жёны. Так что даже не думай принимать его слова близко к сердцу! К тебе на сцену девчонки твои вышли сфотографироваться, а он — нет и потом долго думал, чем бы тебя таким «обрадовать».

— Ладно, не буду принимать близко к сердцу, — улыбнулась Кира. На душе стало легче.

— Не понимаю, что он вообще рядом с тобой делает… Митя… Тихий ужас, — пробормотала мама.

— Я тоже этого не понимаю. Считает, что я его девушка.

— Ага, я заметила, — хмыкнула мама. — Устала?

— Да. Не уверена, что когда приедем, я смогу встать с места, — призналась Кира. — Завтра у меня ещё зачёт по английскому языку в десять утра.

— Тогда я схожу с тобой на зачёт, а потом после обеда поеду домой, — решила мама.

От Мити удалось отделаться, сказавшись очень уставшей.

* * *

— Утро кра-сит яс-ным све-том стены древ-не-го Крем-ля! Про-сыпа-ет-ся с рас-све-том вся совет-ская зем-ля! — бодро пропела утром мама.

Кира улыбнулась в подушку: эту песню она слышала очень много раз, и она невольно вызывала желание вскочить и начать что-то делать.

— Ве-ли-кая! Мо-гу-чая! Ни-кем не по-бе-димая! — продолжились распевки вместо будильника. — Стра-на моя! Мос-ква моя! Ты — са-мая люби-ма-я!

Про «самую любимую» Кира пела уже вместе с матерью.

Позавтракав, они отправились в корпус «В», где должен был быть зачёт по английскому языку.

Когда их распределяли по языковым классам, Кира попала в «среднюю» группу. Как оказалось, «попала конкретно». В средней группе была самая требовательная, капризная и злая преподавательница. Сначала Кира не обратила внимания на эти слухи, но потом лично в этом убедилась. С английским языком у Киры складывались весьма натянутые отношения. Они начались в пятом классе, когда ей очень хотелось знать иностранный язык. Из гимназии, в которой они проучились первые четыре года, они всем классом перешли в среднюю школу. Их классным руководителем стала «англичанка». На иностранном их разделили на две группы, но Кира попала именно к классной. К сожалению, учительница её почему-то невзлюбила, и это сказывалось на оценках. Чтобы вытянуть четверть на четвёрку, Кире приходилось посвящать английскому языку львиную долю времени для уроков.

Даже когда-то с Владом, у которого была та же программа и учительница по английскому, они во время свиданий разговаривали на английском, составляли и учили тексты про города, знаменитых деятелей культуры и искусства, повторяя их на прогулке. Кира хорошо запоминала «на слух».

К ней придирались, говорили, что у неё плохое произношение, ставили за тесты тройки, несмотря на то, что за точно такое же количество ошибок в тесте другим выставляли пятёрки с минусом или четвёрки. Классная руководительница добилась того, что за шесть лет учёбы Кира невзлюбила английский язык всеми фибрами души, несмотря на то, что ей очень нравилось учиться, и вбила в голову, что у неё совершенно нет никаких способностей к языкам.

К тому же именно из-за четвёрок по английскому Кира так и не получила в школе медаль.

Преподавательница средней группы английского была словно клон её классной: похожая всесезонная вязаная кофта, короткая стрижка неопределённо-серых волос, толстые очки и изогнутые в недовольной мине губы. Студенты прозвали Наталью Владимировну «Мухой».

Не сказать, что Кира делала параллели из-за похожести обеих учительниц, конкретно к ней придирались ровно столько же, как и ко всем остальным. И единственное, за что хвалили, — это за чистое, беглое и плавное произношение. И это было весьма иронично. Трудность была в том, что они переводили в основном технические тексты. Про машины, двигатели, автобаны, и для этого требовался специальный технический англо-русский словарь, который и на кафедре английского был в дефиците, и было их ровно три штуки, у преподавателей каждой из групп. У Киры словарь был только самый обычный. И часто получалось, что перевод технических слов простым словарём выходил нелепым. Например, вместо какого-нибудь «автомобильного поршня» получался «якорь». А Наталья Владимировна не спешила давать им технические переводы слов, а просто делала едкие замечания и передразнивала.

В начале учебного года, ещё в сентябре, Муха сказала, что для того, чтобы получить у неё зачёт, нужно сдать двадцать тысяч знаков выученных технических текстов. Сказала и больше об этом ни разу не напомнила, пока не наступила зимняя сессия и не потребовались зачёты и допуски к экзаменам.

Кира тогда была единственной, кто этот зачёт получил тем же днём: остальным объявили о долгах. Но, видимо, Муха была печально известна на кафедре и в деканате, так что многим студентам без зачёта по английскому разрешили сдавать экзамены, с условием, что свои знаки они сдадут и долги закроют. Условия зачёта в этом семестре были всё те же двадцать тысяч. Только у некоторых должников они выросли до сорока — с учётом ещё и прошлого семестра.

В этом полугодии в группе, наученные горьким опытом, все сдавали свои тысячи. Впрочем, кто-то всё равно ленился и пытался сдать текст сразу в пять-шесть тысяч, но и Муха так просто не принимала: выделяла на человека по пять минут и не засчитывала знаки, если было допущено три ошибки. Пять — если у неё было хорошее настроение. А такое случилось лишь раз, когда в преддверии восьмого марта Кира подарила ей одного из своих дракончиков из теста с маленьким букетиком в лапках. Она тогда сделала небольшую партию игрушек, буквально на два замеса, и раздарила однокурсницам из обеих групп и преподавательницам.

Перед зачётом у Киры «накопилось» девятнадцать тысяч знаков, и оставалось сдать последний намертво выученный текст.

— Ё-моё! — воскликнула мама, когда они вошли в кабинет английского языка.

Вокруг Мухи столпилось человек шестьдесят. Со всех потоков, кто у неё учился. И все пытались сдать тексты.

— Кира! — заметила её преподавательница. — А я вчера была на вашем факультетском конкурсе. Мне очень понравилось ваше выступление.

— Д-да? — Кира удивлённо улыбнулась. Это было весьма неожиданно и приятно.

— Давайте сюда зачётку. Так и быть, тысячу знаков я вам прощаю, к тому же уверена, вы их выучили, а не как эти оболтусы… — Муха кивнула на толпу парней.

Кира быстро достала зачётку и проследила, как преподавательница круглым убористым почерком заполняет графу и расписывается.

— Спасибо, Наталья Владимировна!

Группа студентов завистливо вздохнула как единый организм из-за чего это вышло довольно громко. Мама сделала кадр на фотоаппарате и они двинулись под ручку обратно к общагам за мамиными вещами.

— Офигеть щедрость, — хихикала Кира, ощущая себя так, словно выиграла миллион в лотерею. — Мне простили аж целую тысячу знаков! Ого… Только ради этого стоило участвовать в конкурсе.

По дороге до общаг она взахлёб рассказывала маме о всяких перлах, что выдавала Муха при проверках текстов.

— Кстати, надо хоть твой подарок посмотреть, а то мы даже не распаковывали ничего. Подорвались на зачёт. Хорошо что ты всё быстрей решила, чем планировала, — сказала мама, когда они вошли в комнату.

Кира согласилась.

В большой коробке и правда оказалось что-то вроде мини-духовки, только электрической, размерами пятьдесят на сорок пять и высотой в сорок сантиметров. Кира достала инструкцию и внимательно прочла.

— Ну… получается, что в ней можно мясо запекать и булочки делать… Единственное, что ставить особо некуда…

— Поставим на холодильник? — предложила мама.

Они так и сделали.

— Не знаю, выдержит ли розетка, — с некоторым сомнением протянула Кира. — Она еле-еле вытягивает одну плитку и одновременно чайник уже не поставить, иначе всё сгорит и оплавится. Видишь чёрное пятно на стене? Это как-то Таша решила чай попить, когда я что-то варила на плитке.

— Ну, попробуешь, — пожала плечами мама, — Не понравится, так как-нибудь папа к тебе приедет и домой увезёшь.

— Ну ладно. Слушай, вчера я была совсем разбита и хотелось просто лечь пластом, а сегодня уже ничего так… расходилась, да и у тебя уже впечатления должны были улечься. — сказала Кира и выразительно посмотрела на маму: — Так что рассказывай, как всё это смотрелось из зала?

— Ой… Я так переживала, — прижала руки к груди мама. — Там вообще всё было непонятно, что там судьи решают. Никаких оценок. Только получается объявили как и вам. И за девочек некоторых так болели, так кричали, что тоже было непонятно хорошо они выступают или не очень. Но вообще всё было замечательно, только ведущий какой-то… не знаю, странный какой-то и на драматическом конкурсе как-то… будто он там звезда первой величины. Мне даже показалось, что он ту девочку в светлом платье до слёз довёл, которая ещё после тебя выходила.

— А… Машу? — задумалась Кира, вспомнив, что «номер четыре» — тоже первокурсница из экологов, которой она пообещала фотки, и правда выглядела расстроенной. Маше досталась роль Клеопатры в совершенно незнакомой Кире трагедии «Антоний и Клеопатра». Кто эти герои она знала, но чисто по истории, на этом всё, а ведь в школе она прочла книгу с лучшими трагедиями Шекспира, так как на интеллектуальных играх любили задавать вопросы про английского драматурга и его творчество. То ли данной пьесы в той книге не было, то ли та совсем не отложилась в памяти. Но, по идее, Маше роль чисто по внешности очень подходила — у неё была смуглая кожа, чёрные чуть вьющиеся волосы, тёмно-карие глаза, тонкий нос с маленькой горбинкой и красивые чёрные выразительные брови. Сделать стрелки и подводку была бы вылитой египетской царицей. Но Маша как-то не обыграла свою внешность и, видимо, вдобавок Гавриил сбил её с текста.

— Да… как будто выкобенивался… — продолжила мама. — Не знаю даже как объяснить. И с другими девочками тоже. Можно сказать только ты была главной в вашей паре и вела. А ещё у тебя каждую реплику было хорошо слышно, правильно говорила в зал. У других некоторые слова слышно не было и это мне на пятом ряду, а задние ряды вообще половины не слышали, так как всё время выкрикивали, что громче-громче. Так что мне вообще очень понравилось как ты играла. Это было здорово. И одновременно смешно и классно.

— Мне повезло, что досталась именно эта роль, — кивнула Кира. — Но я что-то такое и ожидала, наверное. Это же был, как его называет Домнин «Гаврюша-КВНщик». Я кажется писала тебе о нём.

— А… О… Поняла, — кивнула мама. — Так вот он какой… Н-да.

— Да, он и правда «звезда факультета» и, видимо, соответствовал, — хмыкнула Кира, кивнув сама себе: предчувствия её не обманули.

— А так всё было очень живенько, вы выступали, потом песни пели, танцевали, снова вы. Всё красиво. Танцевали все интересно. Но в основном все в парах, ты одна на сцене, но такую красоту делала, что я еле опомнилась, чтобы сфотографировать. Кадр или два сделала.

— Кстати, у тебя сколько кадров на плёнке осталось? — встрепенулась Кира.

— Так… три штуки, — ответила мама. — Или нет, два уже, я же один кадр с вашей этой Мухой сделала.

— Давай тогда их «добьём» и поедем в город. Там возле главного корпуса есть фотоателье, печатают кадры не очень, подальше в «Кодаке» лучше делают по качеству. Но зато проявляют плёнку всего за час. Даже за сорок минут бывало. Отдадим на проявку, и сходим или съездим до автовокзала за твоим билетом домой и вещи в камере хранения оставим. Потом, если что вернёмся посмотрим плёнку и закажем фотки. Ну или я потом закажу.

— Я же тоже хочу фотографии, — вздохнула мама. — Похвастать и вообще в семейный альбом.

— Тогда купим билет на попозже рейс. В четыре двадцать неплохая «Сетра» едет, большая и вместительная. И быстро, всего за три с половиной часа доезжает. Посмотришь плёнку и может успеем несколько кадров напечатать, если несколько, они быстро делают. Можно пожертвовать качеством. И ты их с собой заберёшь, а я потом ещё закажу, чтобы девочкам показать. Ну или в письме пару фотографий отправлю, если не успеем и подвернётся хороший рейс. Я обычно только после трёх успеваю, так что хорошо помню только те, что попозже. Но ни за что нельзя ехать на трёхчасовом рейсе: он через объезд едет и заезжает ещё туда и сюда, собирает народ с ближайших деревень, и по итогу приезжает почти вместе с «Сетрой».

— Ага, понятно, — кивнула мама, — тогда собираемся и поедем.

На том они и порешили.

Глава 23. Новый виток жизни

За окном совсем стемнело, но Кира так и не решилась включить свет. Она легла на кровать, вспоминая сегодняшний день.

Маме купили билет на четыре двадцать. Успели и погулять по городу, и разобраться с фотографиями. Заглянули в ту самую пиццерию с неудачного свидания, чтобы поесть, так что рассказ об ананасовой пицце вышел особенно аутентичным. Только в этот раз Кира действительно насладилась едой.

Она проводила маму и поехала в ДК Ленина: смотр им назначили в пять вечера, так что она как раз успела, к тому же сразу поехала в кроссовках, новых полуспортивных штанах и топике с накинутой поверх тёмно-синей толстовкой, чтобы не переодеваться и не таскаться с одеждой.

Руководителя «Фабрики Танца» звали Владислав Игоревич Серебрянников. Кире сложно было сказать, сколько тому было лет, но он был бритым налысо — скрывающим лысину, в квадратных очках-хамелеонах, которые темнеют на солнце и светлеют в помещении. На смотре Владислав Игоревич показывал им движения — даже ещё круче, чем Женя, и им нужно было их повторить. Самым классным оказалось то, что все движения, которые они разучивали из разных направлений, собирались в один танец. И этот танец под руководством Владислава Николаевича они и станцевали. Их новый руководитель показал очень крутые вещи и обещал всему научить.

Киру в клуб «Фабрика танца» приняли. Но сказали, что занятия начнутся с сентября, а летом надо тренировать все связки и проходки, чтобы не забыть.

Возвращаясь, Кира вышла на остановке у магазинов, пробежала через тропинку в лесу и прокралась вдоль общаг. Митя стоял на пригорке и ждал автобус, который Кира получается, обогнала. Хотя, возможно, так случилось потому, что автобус иногда стоял у магазинов подольше, синхронизируясь со своим расписанием. Длинный «сорок первый» с гармошкой как раз закрыл её тайное и стремительное проникновение в общежитие.

— Марина Николаевна, добрый вечер, если кто-то будет спрашивать про меня, скажите, что не видели, ладно? — жалобно попросила Кира. — У меня завтра-послезавтра ещё два зачёта и куча консультаций перед экзаменами, мне готовиться надо, а не гостей принимать.

— Ну ладно, не выдам, — усмехнулась вахтёрша, оторвавшись от вязания носков. — Мама-то уехала?

— Да, уехала, я её провожала как раз, — ответила Кира и поспешила к себе.

Несмотря на то, что солнце садилось около десяти, в комнате было не особо светло, но, в принципе, всё видно. Она раскрыла шторы, попила чай и даже подклеила фотографии в альбом, усевшись на кровать ближе к окну.

Конкурс был во вторник, но по какому-то «случайному стечению обстоятельств» Даша отменила встречу клуба практической психологии и назначила её на четверг, то есть завтра, и вроде как общую — завершающую сезон — вместе с другой группой, из которой когда-то перешёл Вася.

Кира была рада лишнему поводу сбежать от назойливого внимания Мити. Но и то, что в итоге она не пропустила последнюю встречу клуба, тоже радовало. Кажется, Кира ещё даже не успела по этому поводу расстроиться, когда заметила по календарю совпадение. Какое-то время она была уверена, что двадцать девятое мая — это понедельник. А потом Даша объявила о переносе и Кира поняла, что их конкурс тоже во вторник.

— Кстати… я тут вспомнила, — встрепенулась Кира, вспомнив об их давнем уже разговоре с Гримом. — Так что там насчёт твоей теории? Про освобождение? Она подтвердилась?

— Да… Подтвердилась. Только для изменений тоже нужно накопить энергию. Повезло с этим конкурсом. Тебя просто бомбардировали потоком маны. И я смог её собрать и сохранить.

— Маны? — удивилась Кира.

— Для простоты твоего понимания, назовём эту энергию маной, — хмыкнул Грим. — Я видел такие определения в твоей памяти. Это наиболее близко.

— Духовная энергия, которую используют для магии? — переспросила Кира, вспомнив свой трактат по «Парапсихологии». — Поэтому я себя так странно чувствовала? Мне, в принципе, приятно, когда мне хлопают или когда хвалят, но тогда… я чувствовала… даже не знаю что. Странную наполненность.

— Пока манипуляции с маной могу проводить лишь я, но и ты со временем научишься. И тогда… Тогда я смогу вернуться за Ней.

Кира сглотнула от того, как ощутился самый краешек его тоски.

— Значит, все те желания, которые ты исполняешь, это манипуляция с маной? — спросила она.

— Это почти самая примитивная энергия, и у нас её почти не используют, точней, её заменили более продвинутые… технологии, — помедлив, ответил Грим. — Но если знаешь основы и очень прижмёт, научиться несложно, особенно… в моём состоянии.

— И как её собирать? Эту ману? — спросила Кира.

— Самый простой способ: направленные любовь, восхищение, радость, вдохновение, положительные эмоции.

— То есть я всю жизнь считала, что моя цель в жизни «сделать мир лучше и красивее», её достижение одновременно будет помогать мне? — немного удивилась Кира.

— Примерно так, — ответил Грим. — Это в какой-то степени резонирует в твоих энергоканалах, и сбор маны даётся намного легче. Конечно, без моей помощи у тебя бы не выходило накапливать и сохранять больше, чем пять-десять процентов, но если кое-что изменить… В общем, ты действительно… получилась в чём-то уникальной.

— Ну спасибо, — хмыкнула Кира, невольно вспомнив те «эксперименты» в космосе. Ей повезло. А теперь она что-то вроде примитивной батарейки, которая однако, хорошо держит заряд. С другой стороны, Грим сказал, что она когда-нибудь сама сможет управлять этими вероятностями, а значит, стоит учиться, чтобы всё получалось.

С этими мыслями её сморил сон.

* * *

«Выпускной» в клубе психологии был практически просто вечеринкой со знакомством с другой группой и парочкой общих упражнений. Кира веселилась, общаясь со своей семьёй, принесла свой альбом и показывала фото с конкурса, как вдруг в двери открытые из-за того что было довольно жарко, заглянула слишком знакомая курчавая голова.

— Митя? — подошла Кира. — Ты что вообще здесь делаешь? — возмущённо, но тихо спросила она.

— Пришёл тебя встретить, ты говорила, что в четверг у тебя здесь собрание, а то уже несколько дней тебя не видел, — невозмутимо ответил Митя, улыбаясь.

— Уходи, мы ещё не закончили и вообще…

— Здравствуйте, я Митя — парень Киры, — совершенно не слушая её, вошёл в малый актовый зал Митя.

Кира только рот открыла от такой наглости, но возмущаться и говорить «нет, это не мой парень» показалось совсем глупым, так что она промолчала, вымучено улыбнувшись.

— Здравствуйте, Митя, — Даша многозначительно посмотрела на Киру.

Остальные тоже нестройно поздоровались.

— Ладно, я видимо, уже пойду, — вздохнула Кира.

— Давай, пока, Кирочка, — обнял её Комсорг. Остальные тоже попрощались, обнимая и желая успехов, и выражали желание увидеться в следующем учебном году.

Кира машинально кивала и бормотала благодарности, в голове набатом бил колокол возмущения, что Митя пытается проникнуть в её жизнь и лезет, куда его не просят. Его уже не просто «много», а «отвратительно много».

— Кирочка, может, кусочек тортика с собой возьмёшь? — спросила Даша. — Своего кавалера угостишь.

— Обойдётся без тортика, — мрачно буркнула Кира, засовывая альбом в пакет.

Не успели они выйти за дверь, как Митя полез с поцелуями, явно демонстрируя на открытую дверь в клубе свои «права».

— Хватит, — оттолкнула его Кира. Дико бесило, что взять и помочь с пакетом Митя не додумался, а как лезть целоваться это всегда пожалуйста «и совершенно бесплатно».

— Больше не ходи туда, — заявил Митя, когда они сделали пару шагов по коридору.

— Что? — Кира не поверила своим ушам. В голове не укладывалось, как вообще кто-то, какой-то там парень, который даже не её парень на самом деле, и вообще ей никто, смеет указывать, что ей делать, а чего не делать.

— Это секта. Я сразу это понял, когда они начали все тебя обнимать. Так в сектах делают, так что больше туда не ходи, — с важной миной сообщил Митя.

— Что? — у Киры просто не было слов, чтобы сказать что-то вразумительное на этот бред.

— Они тебе наговорят про близких людей, про меня, например… Короче, этих сектантов сразу видно. С такими опасно общаться.

— Просто замолчи, — попросила Кира и пошла быстрей.

— Вот видишь, ты уже с нормальными людьми не хочешь общаться и не считаешь их сектой, но со стороны видней, — в спину ей сказал Митя.

Кира уже почти бежала, прижав к себе свой альбом, спустилась по ступенькам университета, страстно желая свалить от Мити побыстрей, и в тот же момент к остановке подъехал сорок первый, который стоял чуть поодаль.

— Хочу уехать без Мити, — сосредоточилась Кира, заскакивая в автобус. Митя по коридорам догонять её не стал, и только-только вышел из дверей главного корпуса. Его она увидела из окна. — Поехали, поехали, поехали! Закрой двери и поехали! Давай!

Митя покрутил головой, заметил автобус и стал шустро спускаться, но автобус всё-таки тронулся и с лязгом закрыл двери.

— Да! — обрадовалась Кира, внутренне ликуя.

Но Митя, заметив её в окне, подбежал и стал барабанить в двери. Часто водители открывали таким припозднившимся студентам.

— Не открывай! Не открывай! — зашептала Кира. — Зелёный, пусть тебе загорится зелёный! Да! Зелёный!

Автобус выезжал с площади перед Университетом и вливался в общий поток как раз, когда загорался зелёный на стрелке поворота. Это было достаточно редко и стрелка горела секунд пятнадцать, так что водитель сделала выбор в пользу проехать.

Митя остался стоять, а Кира с облегчением выдохнула и уселась поудобней. Вся ситуация была совершенно дурацкая, но Митя словно правда не понимал слов. Не понимал слова «нет». Как будто жил в каком-то своём параллельном мире. Кира вообще не понимала, как дошла до того, что ей приходилось таиться и сбегать от кого бы то ни было. Причём систематически.

Не верится-то не верилось, но в итоге, быстро переодевшись и прихватив тетрадь с конспектами, Кира сначала побродила по общаге, зашла к девчонкам из восемьсот тринадцатой — Кате Лузгиной и двум Олям. Поболтала насчёт зачёта. Попила с ними чай. А потом, так же не возвращаясь в комнату, пришла к Кате, которая должна была вернуться из клуба психологии, и весь оставшийся вечер просидела у неё, повторяя материалы и скрываясь от навязчивого «своего парня».

Впрочем, Митя приходил и к Кате, непонятно как узнав, где та живёт, и спрашивал про Киру. У Кати была сделана небольшая прихожая, так что Киры видно не было. Катя прикрыла и сказала, что Киру не видела и где она — не знает.

— А она точно не у тебя? — допытывался Митя.

— Точно, прости, но уже поздно, — ответила Катя. — Я уже готовлюсь ко сну, завтра зачёт.

— Понятно, ладно… Пойду ещё постучусь к ней, — отчалил Митя.

— Да уж… — вздохнула Кира.

— Н-да, — согласилась Катя. — Он, конечно… странный, заявился вот так в клуб…

— Потом ничего не говорили, когда мы ушли? — спросила Кира.

— Нет, ничего. Ты так и будешь от него прятаться?

— Не знаю, как от него отвязаться.

Когда стало подходить к десяти вечера, Кира уговорила Катю дойти до неё и проверить, не сидит ли Митя где-нибудь под дверью. К счастью, до такого Митя не додумался, и Кира пошла спать.

— Я знаю, что, наверное, потрачу на свои желания кучу маны, которая тебе нужней, но, — Кира тяжело вздохнула. — Но если это в твоих силах, сделай так, чтобы Митя от меня отстал. Я, кажется, больше не могу.

— Ты всё-таки считаешь меня волшебником, — хмыкнул Грим.

Зачётная неделя заканчивалась, оставался один зачёт по термеху, сказали, что будет что-то вроде самостоятельной-контрольной. Кира уже получила свой «автомат» по культурологии. Преподаватель, обещавшая автоматы тем, кто сделает наибольшее количество докладов, обещание сдержала. Не зря Кира каждую неделю ездила в библиотеку главного корпуса и брала очередную статью или биографию. Облегчая себе задачу, она выделяла жёлтым маркером основные мысли или важные моменты, несколько раз всё читала, а потом пересказывала, ориентируясь по маркерам. В отличие от её «конкурентов», кто бубнил с листочка, Киру всегда слушали. В какой-то мере это даже помогло ей на драматическом и приветственном конкурсе «держать зал», потому что некоторые вещи были установлены опытным путём. С какой скоростью говорить, насколько громко и чётко, куда смотреть. Режиссёр это потом конечно скорректировала, но хвалила, что у неё есть неплохие данные, и даже спрашивала, не ходила ли Кира в какой-нибудь драмкружок.

* * *

— Грим, мне даже не верится! — Кира с благоговением смотрела на зачётку, в которой были проставлены все зачёты и целых два экзамена из четырёх «автоматом» — по физике и культурологии. — Я не ожидала, что физик мне экзамен «автоматом» поставит только потому, что я решила тестовую контрольную на отлично.

По высшей математике Владимир Викторович тоже предлагал ей на консультации автомат, но только «хорошо», и Кира отказалась. А вот парочка человек, включая старосту-Марину из первой группы, на четвёрки согласились. Кира была настолько удивлена поступком Марины, что даже спросила, зачем та соглашается на оценку ниже, чем её знания.

— Ну, а зачем мне эта пятёрка? — так же искренне удивилась Марина. — Я лучше поставлю экзамены так, чтобы потом домой пораньше уехать. А пятёрки мне были нужны, чтобы перевестись на бесплатное. Сейчас-то мне какой смысл рвать задницу?

И Кира не нашла слов, чтобы ответить. Да и не знала, есть ли смысл что-то отвечать. У каждого своя жизнь и своя правда.

Ещё из приятностей было то, что Лёша Домнин выдал два билета на дискотеку для активистов университета в ночной клуб «Болид», которая должна была состояться сегодня в десять вечера.

— С кем пойдёшь на танцы? — поинтересовался Грим.

— Я Катю хочу позвать, — подумав, ответила Кира. — Надеюсь, что смогу отделаться от Мити, если он…

На этом моменте в дверь раздался требовательный стук, который она сразу узнала. Так стучал Митя.

Кира открыла дверь, взглянув на темнокожее улыбающееся лицо почти без содрогания. Уже выработалась некоторая привычка к этому виду. Кира даже мимолётно подумала, что вот так, наверное, и происходит то, что называют «стерпится — слюбится».

— Как дела? — поинтересовался Митя.

— Отлично! Мне сегодня второй экзамен автоматом поставили! — поделилась своей радостью Кира.

— О-о, хорошо тебе, — потянул Митя, лицо его приобрело кислое выражение. — А у меня нет автоматов, придётся сдавать экзамены. И допуск к сессии я ещё не смог получить.

Кира чётко услышала звук «кап»: это явно была последняя капля в чаше её терпения.

— Извини? «Хорошо мне»? А кто тебе в течение всего семестра запрещал учиться? Мне что, думаешь, за красивые глаза эти автоматы поставили?

Выражение лица парня чётко говорило о том, что он так и думал.

— Ну, ты же стала Второй вице-мисс на своём факультете…

— И? Что-то от этого поменялось? — Кира начала заводиться. Она терпеть не могла, если её считали красивой дурочкой. Её голос заледенел. — Чтобы получить автомат по культурологии, я делала доклады на каждом практикуме. А это по докладу в неделю. Преподаватель поставила условие, что кто расскажет больше докладов, тому поставит экзамен автоматом. Уверена, что и у вас была подобная возможность по каким-нибудь предметам. А ты предпочёл страдать фигнёй. Это был твой сознательный выбор. Так нефиг мне завидовать. Это — отвратительно!

Неожиданно для неё Митя сел на кровать Таши и расплакался. Кира, открыв рот, смотрела на капли, которые ручьями стекали из его глаз, и не знала, что сказать на такое.

— Я с первого дня знал, что мы расстанемся, — трагично рыдая, произнёс парень, всхлипывая. — Давай тогда расстанемся, чтобы не мучить друг друга.

— Э-э-э… — оторопело глядела на это чудо Кира. — Давай.

— Тогда я ухожу? — не шевелясь, пафосно произнёс Митя.

— Иди, — согласно кивнула Кира, по-прежнему не в силах поверить, что здоровый восемнадцатилетний парень ростом почти метр девяносто сидит и рыдает, как маленькая девочка. Она могла всплакнуть над фильмом или сценой в книге, но никогда и никому не показала бы, что её смогли довести до слёз. Кира считала, что подобное унизительно. Хочешь плакать — плачь наедине с собой или у мамы на плече, но никак не вот так — театрально и на публику. Никто тебя не пожалеет, лишь покажешь свою слабость.

Митя наконец утёр слёзы и сопли и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

— Офигеть, Грим, ты всё-таки волшебник! — закрыв двери на ключ, сползла Кира по стенке. Ощущения физические и моральные были такими, словно она наконец бросила огромный тяжеленный чемодан без ручки.

* * *

— Тут так здорово и так много места! — сказала Кира, оглядывая огромный зал, освещённый стробоскопами, сцену, диванчики и столики, расположенные на втором ярусе, куда вели несколько лестниц. Там работал бар и что-то вроде буфета. Курение, к огромной радости Киры, в стенах клуба было под запретом.

— Впервые в ночном клубе? — спросил её Коля Любимых.

Парень-одногруппник пошёл с ней и Катей совершенно случайно. Коля был в гостях у Кати, когда Кира спустилась, чтобы позвать подругу на дискотеку, и выяснилось, что Кате тоже дали один билет в профкоме общежития.

Оказалось, что Коля и Катя из одного города и даже учились вместе в школе. А когда Кира сказала про пригласительные билеты, Коля справедливо заметил, что возвращаться потом надо будет поздно и двум девочкам не дело ходить в ночной клуб одним, после чего предложил свою кандидатуру в сопровождение. Коля был мускулистым, довольно симпатичным высоким парнем, и его кандидатура ими обеими была одобрена.

— Ага! Я танцевать! — сразу направилась к почти пустому танцполу Кира. — Ты со мной, Кать?

— Я попозже, — улыбнулась подруга.

Кира любила танцевать, когда никто не мешает. А сейчас, после двух интенсивных месяцев обучения танцам, хотелось поскорей всё это использовать на практике. Впрочем, дискотека активистов была назначена на десять вечера, и примерно к этому времени все и подошли. На сцене уже танцевали девушки. На танцполе светила какая-то лампа, от которой нитки на джинсах Киры засветились, как и надетый на дискотеку белый топик с серебристыми сердечками.

— Вау, прикольно! — осмотрев себя, умилилась Кира.

Девушки на сцене были одеты во всё белое с бахромой и тоже засветились, как звёздочки.

Народ долго раскачиваться не стал, и скоро рядом принялись танцевать парни и девушки. Блондинка рядом сделала несколько знакомых движений, в которых Кира узнала элементы хауса, которые разучивали на «Фабрике танца». После просмотра всей их группе выдали небольшие именные дипломы об окончании курсов и по значку принадлежности к «Фабрике», который Кира гордо нацепила на джинсы.

— Привет! — поздоровалась она с блондинкой. — Ты ходила на «Фабрику»? — Кира показала на свой значок.

— О! Класс! Да! Я тоже! — улыбнулась девушка, перекрикивая музыку. — Танцуем!

Они станцевали несколько связок. Кира вновь чувствовала себя, как на крыльях. Танцы давали ей свободу. Она отдавалась музыке и чувствовала, как через неё проходят звуки, растворяя в себе.

Кажется, ей снова перепала мана.

Скоро к Кире присоединились Катя, Коля и незнакомый темноволосый парень. Народ не особо разбивался на кружки, танцевали все. И все радовались. Никто не толкался, не дрался, не был пьяным. Все были свои, и это давало ощущение потрясающего уюта.

— Кира! Купить тебе что-то попить? — спросил Коля.

— Нет! — она улыбнулась. — Нельзя пить. Я хочу танцевать!

С ней кто-то знакомился. Включали медленные танцы, и её приглашали потанцевать. Спустя пару часов после начала дискотеки Катя и Коля увели Киру посидеть в баре, отдохнуть. Там она познакомилась с парнем, который вился возле них.

— Это Серёжа, — сказала ей Катя. — Он тоже с Комплекса. Но не с общаг, а из тех домов. Он друг Альберта из моей группы.

Парень оказывал подруге явные знаки внимания.

— До шести утра, пока не пойдёт транспорт, мы вряд ли дотянем, — сказал Серёжа. — Так что можно через пару часов идти пешком до Комплекса. Это десять километров. Мы всё время с ребятами пешком ходим, если что…

— Тогда мы ещё пойдём, потанцуем, — прикидывая силы, кивнула Кира. — И где-то через час можно выдвигаться.

* * *

Прогулка вчетвером по пустынным улицам была даже романтичной. Они смеялись, болтали. Что-то рассказывали друг другу и делились впечатлениями. Парни дали им с Катей свои ветровки: ранним утром первого дня лета было зябко и довольно свежо.

Кира радовалась, что закрыла эту страницу своей жизни под названием «Митя». Впереди укороченная сессия всего из двух экзаменов, практика и летние каникулы.

«Жизнь хороша», — подумала Кира. Они наконец дошли до поворота на Комплекс.

— Смотрите, сейчас солнце взойдёт, — сказал им Серёжа.

Они остановились, наблюдая за восходом светила.

— Лучше заката может быть только рассвет! — смеясь, сказала Кира.

Глава 24. Возвращения-расставания

Официально сессия начиналась с четвёртого и заканчивалась двадцать девятым июня. Из соображений сложности предмета и чтобы у людей в случае провала было время на пересдачу, Домнин поставил первой высшую математику, второй — физику, потом геодезию и в конце — культурологию. Снова всё раз в неделю, по понедельникам. Только культурологию двадцать второго — в пятницу.

Кира решила, что дёргаться домой во время экзаменов нет смысла. Тем более двенадцатого был день города, по выходным «семья» решила продолжить собираться. А ещё руководитель «Фабрики Танца» оставил через вахту ей записку о том, что будут какие-то репетиции и нужно приехать вечером во вторник в ДК чтобы их обсудить на собрании клуба.

Практика по геодезии начиналась в июле, так что после восемнадцатого можно было спокойно уехать на целых две недели и уже не дёргаться по четыре часа в автобусе туда-сюда да ещё и по жаре.

Так что в свободное от подготовки к экзаменам время Кира решила почитать книги, погулять по городу, хотя бы сходить в музей и посмотреть достопримечательности, а то во время учебного года на это просто не было времени. Прожила в городе почти год, а знала лишь окрестности главного корпуса на пару остановок вдоль центральной улицы, как доехать до ДК Ленина, до ДК Дзержинского, до автовокзала и до тёти.

Лёшка из клуба психологии как-то упомянул, что тоже не местный, но чтобы узнать город пару недель просто катался на городском транспорте, выходил на остановках и гулял, изучая местность. А ещё в квартире, которую он снимал — они однажды были у него на встрече «семьи» — висела огромная — почти на пол стены — карта города со всеми улицами и номерами домов.

Так что Кира хотела попробовать такой метод хотя бы в пределах нескольких остановок.

* * *

— О, да у вас уже два экзамена автоматом было! — удивлённо посмотрел Владимир Викторович, принимая зачётку на экзамене. — Надо было мне об этом сказать.

— Что? Зачем? — рассеянно удивилась такому заявлению Кира, рассматривая перевёрнутые билеты и решая, какой же взять, когда преподаватель «даст отмашку».

— Тогда я бы не стал предлагать вам «хорошо», а поставил бы сразу «отлично» за компанию, — ответил Владимир Викторович. — Ну, придётся сейчас…

— А?.. — только и успела сказать Кира, как преподаватель высшей математики быстро сделал запись в третьей графе.

— Вот. Держите.

Кира забрала зачётку с третьим «отлично» и, слегка ошарашенная, развернулась на сто восемьдесят градусов и вышла из аудитории, в которой проходил экзамен.

— Что случилось? — подбежал к ней Домнин и парочка других студентов. — Ты за минуту экзамен сдала?

— Получается так, — моргнула Кира.

— И что поставили? — спросил кто-то.

— Что глупости спрашиваешь? — огрызнулся Домнин. — «Пять» конечно. Пять же, да?

— Да, — отмерла Кира. — Он сказал, что если бы знал, что у меня уже два «отлично», то тоже автомат бы поставил. И… поставил.

— Блин, везёт же! — фыркнул кто-то.

— Дело не в везении, дубина, — снова защитил Киру Домнин. — Давай, жми руку.

— А? А… Ага, — Кира протянула руку, её по очереди начали пожимать.

— Это… Кира, а ты может, задержишься? — спросил Миша Рыбьяков из четвёрки Щебнякова. — Объяснишь, как вот тут задачу решать? Я что-то совсем запутался…

— Хорошо, объясню, — согласилась Кира.

* * *

С экзаменов Кира вернулась почти к обеду, оказалось, что она хорошо объясняла и народ жаждал консультаций и пояснений. Рыбьяков вышел с четвёркой и сказал, что в билете ему ровно та задача, объяснённая Кирой, и попалась.

— Она мне прям приснилась сегодня, — сказал сияющий Миша, — я вообще ни на что больше тройки не рассчитывал, а тут четвёрка. Слушай, Кира, а ты уезжаешь? Ну когда у нас физика будет? У тебя ж автоматом, да?

— М… Да, автомат. Нет, не уезжаю, — ответила она и народ возбудился.

— А приходи на экзамен, пожалуйста! — попросил Миша, переглянувшись с товарищами.

— На случай если тебе приснится задачка по оптике? — хмыкнула Кира.

— Ну да.

— Ладно, приду, — кивнула Кира. — Всё равно я хотела для альбома хоть пару кадров с какого-нибудь экзамена сделать. Почему бы не с физики.

Парни радостно загомонили.

— Миша, ты же платно учишься? — спросила Кира Рыбьякова.

— Ну да…

— Я слышала, что благодаря такому сильному прореживанию первой группы на нашей специальности ещё несколько бесплатных мест осталось, — Кира пожала плечами. — Возможно, если сдашь эту сессию без троек, тебя переведут на бюджет.

Миша Рыбьяков ничего не ответил, но задумался.

Впрочем, всё радужное настроение испарилось, когда Кира обнаружила в дверях очередное послание, засунутое в щель.

Прошло буквально три дня с их расставания с Митей, а тот завалил её макулатурой со своими и чужими опусами. Открытки с признаниями в любви. Патетические выписки из Ричарда Баха, которого Кира терпеть не могла за глупый пафос. Слезливые записульки по две-три странички, вырванные из тетрадки, с кучей вопросов, сводящихся к «За что мне бедному-несчастному это?». Также записки с обещаниями измениться и просьбами вернуться к нему. Бездарные стихи, где рифмовалось «такой — тобой», «разбито — убито», с описаниями, какая она нехорошая и как ему больно. Даже коллажи с газетными вырезками и его фотографиями, которые больше напоминали письма с угрозами.

Кира забирала, читала и стойко игнорировала. За три дня Митиных опусов собрался пухлый файл. И избавляться от них Кира не спешила только потому, что когда-то мама сказала ей, что надо такие вещи оставлять, на память о юности. Так что она собирала в специальную коробку разные послания от парней со всякими признаниями и мелкими сувенирами. Был отдельный конверт с открытками и письмами Влада. Всеми четырьмя, которые тот ей написал. Были открытки от друга-Мити и партии «Красный Шалун».

Даже Васино письмо с дурацким неуместным признанием попало в «коллекцию». Но Митя за три дня переплюнул всех вместе взятых.

В этот раз квадратик записки был запакован в серую бумагу, перемотанную скотчем. Сверху была надпись, выведенная синей ручкой уже до боли знакомым почерком, — «Моему чуду, которое я потерял». Каждый раз, когда Кира читала эти послания, совесть внутри корчилась в муках. Она как-то не привыкла обижать людей, а Митя несмотря ни на что умел так всё выворачивать, что Кира чувствовала себя ужасно и как будто что-то должной.

Она прошла в комнату и со вздохом вскрыла самодельный конвертик.

Письмо было написано на клетчатых страничках, вырванных из тетради со спиралью. Расправив мохнатые «корешки», которые сама она всегда аккуратно обрезала, когда писала письма, Кира начала читать, разбирая каракули, в которых была куча помарок и перечёрканных слов.

«Кира. Привет. Не знаю, когда ты прочтёшь это письмо, не знаю, когда оно окажется у тебя в руках, но это письмо не потеряет своей значимости и через несколько дней/недель. Я всё же хочу передать его тебе лично в руки».

Кира вздохнула и порадовалась, что, видимо, Митя приходил тогда, когда она уже ушла на экзамен. И хорошо, что пришлось задержаться.

«Я очень хочу сказать тебе написанное, но на бумаге это я сделаю полнее. Я (как теперь ненавижу местоимение «я») хочу попросить у тебя прощения.

Извини меня, что я так часто делаю акцент на себе. Извини, что я такой эгоист и думаю лишь о себе.

Это трудно признать (в первую очередь для себя), но я эгоист. Ты обвинила меня, а я, выслушивая, говорил, что именно ты виновата в этом. Я эгоист. Все ошибки были лишь мои, только мои.

«…возможно, чтобы двое изменились вместе, росли вместе и обогащали друг друга, а не уменьшали. Один плюс один может равняться бесконечности, если первый и второй один правильные! Но как часто один тянет другого; один хочет взлететь, как воздушный шар, а другой для него только балласт. Мне всегда было интересно, что было бы, если бы они оба — и мужчина, и женщина — хотели бы взмыть, как воздушный шар!.. Я изменилась настолько, насколько хотела измениться. Если ты хочешь быть близким со мной, пришло время и тебе изменяться…» (Ричард Бах «Мост через вечность»). Я так хотел, чтобы ты думала так же, чтобы ты сказала мне эти слова.

Я словно стоял на краю карниза, когда мы разговаривали с тобой в пятницу, когда расстались. Тогда я удержался от падения, но вчера я всё же сорвался. Я ещё не упал, хотя земля уже близка. Я лечу и знаю, что если ты протянешь мне руку, я останусь жив.

Пожалуйста, помоги мне! Я хочу измениться. Мы попробовали поступить по-моему, но ничего из этого не вышло. Давай попробуем по-твоему.

04.06.2001 Митя».

Холодный озноб прошёлся по её спине, перечитав место, где говорилось про карниз и падение, Кира глубоко задумалась.

Буквально несколько дней назад, в выходные, общежитие потрясла новость. Одна девушка спрыгнула с балкона седьмого этажа. Говорили, что от неразделённой любви. Самоубийца осталась жива, хотя обнаружили её только через несколько часов, утром в воскресенье, когда рассвело. Кира отогнала от себя жуткие видения, которые её посетили, и, оставив сумку и прихватив ключи, пошла в соседнее общежитие, в котором жил Митя. Однажды она к нему заходила.

Надо было удостовериться, что этот нытик ничего с собой по дурости не сделает.

Сама она к суициду относилась отрицательно. Ещё после девятого класса в математическом лагере воспитательница прочитала им одну психологическую сказочку про разрушенный мост и девушку. В той истории говорилось, что девушка договорилась с парнем из другой деревни через речку встретиться, но мост из-за грозы смыло, и парень ушёл с другой и полюбил эту другую. А девушка с горя и от любви покончила с собой, сбросившись в реку. Тогда воспитательница спросила у впечатлённых рассказом девчонок, кто виноват. Начались споры, винили всех, и парня, и погоду, и другую девушку. А воспитательница сказала им, что в смерти главной героини виновата только сама героиня*. И объяснила, что от этой смерти никому не легче, и все страдают. Особенно родители девушки. А парень… Если он её не любил, погрустил, возможно, пару дней, но дальше будет жить своей жизнью.

Сейчас, когда позади оказался целый учебный год занятий в клубе практической психологии, Кира понимала, почему им рассказали ту «сказочку». В лагере любовь вспыхивает на каждом шагу. Мальчики и девочки влюбляются, расстаются, влюбляются в кого-то другого, подростки несдержанны и весьма категоричны. Этим рассказом их заставили задуматься на тему как поступать и поступать ли необдуманно.

Было даже забавно, что спустя несколько лет, она пошла в клуб практической психологии, который работал на основе методик автора «сказки», которая тогда её так впечатлила.

В седьмое общежитие, несмотря на то, что Митя говорил, что у них всё очень строго и пройти практически невозможно, Кира прошла спокойно, улыбнувшись и поздоровавшись с вахтёршей. Решила, что, видимо, это какая-то её персональная «суперспособность».

Ну не Грима же всегда подозревать во всех «чудесах» или «грехах»?!

Митя открыл после первого же стука и воззрился на неё с радостной улыбкой до ушей.

— Привет, — поздоровалась Кира с парнем, подозрительно его оглядывая.

Судя по шкворчанию в углу и запахам в комнате, тот что-то готовил. По всей видимости, аппетит у Мити, который и так не был обладателем пресса, не отбился.

— Ты пришла! Я знал, что ты придёшь! Ты будешь есть? Я как раз готовлю, — сказал Митя.

— Я не голодна, — покосившись на сковородку, в которой было не так уж и много еды, ответила Кира. Есть ей действительно не хотелось, да и только подумалось о том, что Митя будет заглядывать ей в рот и считать сколько его продуктов она съела. Бр-р… Нет уж.

— Ну ладно тогда, — Митя вернулся к выделенному под кухню углу.

— Как сессия? — осторожно спросила Кира, замерев на пороге и чувствуя себя донельзя глупо. — Ты получил допуск?

— Нет, преподы все — козлы, не ставят зачёты! — Митя возмущённо ударил по сковороде ложкой, которой мешал рожки с курицей.

— А ты подходил? Просил? Учил? — спросила Кира, поморщившись.

— Конечно! У нас просто специальность очень сложная, — продолжил бухтеть Митя, выкладывая на тарелку свой поздний завтрак или ранний обед, а затем сел за стол.

— Правильно ли я тебя поняла, что в твоей группе никто не получил допуск к сессии? — хмыкнула Кира, воспользовавшись формулой «конструктивного диалога», методике которого их обучили в клубе психологии.

— Нет, большинство получило, — уткнувшись в тарелку, пробубнил Митя, накинувшийся на еду. — Но просто преподу я не понравился. Подумаешь, пару лекций прогулял.

— Значит, всё-таки есть конкретная причина: ты прогулял лекции, — подытожила Кира.

— Ну… Да… Но…

— Ты опять так делаешь, Митя, — грустно сказала Кира. — У тебя все вокруг виноваты, но только не ты.

— Извини, я постараюсь исправиться. Я же хочу. Я рад, что ты пришла ко мне.

— Перепиши те лекции, которые пропустил, покажи преподавателю, попроси без претензий и истерик допустить тебя к зачёту, — перечислила пути решения она. — Я вообще не понимаю, что ты тут в общаге делаешь, если у тебя проблемы с учёбой. Торчать должен возле кафедры, чтобы тебе поставили зачёты, и предмет учить. А ты тут глупостями страдаешь.

Митя состроил оскорблённое лицо.

— Ты важнее!

— Я? — чуть не задохнулась от возмущения Кира. — Не приплетай меня! Ах, я такой бедный-несчастный! Давайте я из-за девчонки похерю свою жизнь и будущее и буду страдать, так, что ли? — она бросила на Митю гневный взгляд. — Чтобы без допуска к сессии даже не думал ко мне приходить и тем более писать разный бред. Учись лучше, чем кропать свои вирши.

— Но у меня ведь есть шанс, ты же теперь будешь со мной? — оживился Митя. — Я всё сделаю, как скажешь.

— Получи допуск, — устало выдохнула Кира. Разговор очень сильно морально её напрягал, отчего-то было тяжело даже дышать одним воздухом. — Я домой. Я сегодня сдала экзамен.

— Что получила? — поинтересовался Митя.

— Отлично.

На лице Мити вновь появилось завистливое выражение, но, к счастью, он хотя бы смолчал.

— Погуляем вечером?

— Если получишь допуск к сессии, — через силу ответила Кира и выскочила прочь из комнаты.

* * *

— Ты снова будешь с ним? — с толикой удивления спросил Грим, когда она вышла и судорожно вдохнула свежий воздух улицы.

— Я не хочу быть причиной поломанной жизни, — хмуро ответила Кира, внутренне содрогаясь. — Или чьей-то смерти.

— Как у вас всё сложно, — хмыкнул Грим.

* * *

Дождь на улице льёт, так он льёт лишь во снах…

Разделить мой полёт ты хотел… на словах.

На карнизе стоял, угрожал в пустоту,

Чтоб была я твоя, явью сделав мечту…

Руку я протяну, подхвачу у земли…

Только этот обман скрыть глаза не смогли…

Дождь сильней и сильней. Дождь во всём виноват…

С каждым разом больней… Возвращаться назад…

Кира задумчиво поставила последнюю точку многоточия, а затем переписала стихотворение в блокнот-чистовик.

— Между прочим, дождь идёт из-за тебя, — ворчливо заметил Грим. — Ты впустую тратишь ману и влияешь на погоду. Над вашим Комплексом зависла туча. Непрерывный дождь уже седьмой день.

— Я не специально, — криво усмехнулась Кира. — Я вообще пока не понимаю, как мана копится и расходуется. А этот дождь, похоже, скрывает мои внутренние слёзы, — она вздохнула и перечитала стихотворение. Грусть всегда изливалась из неё стихами и, видимо, дождём. — Я хочу, чтобы всё изменилось. Чтобы он отстал от меня раз и навсегда… Он получил свой допуск, и теперь мы снова гуляем. Потому что я обещала, а я держу свои обещания. Но как же мне тяжело. Это словно пытка. Слушать его, чувствовать его руки, которые держат мои пальцы. Быть с ним рядом.

Она сходила на экзамен по физике, на «Фабрике Танца» предложили разучить танец для участия в параде на день города. Тренировки были бесплатными и Кира ездила на них почти каждый день, хотя они были разделены по группам. Сказала Владиславу Игоревичу, что хочет лучше запомнить, а то всего лишь новичок.

Но всего этого всё равно было очень мало, чтобы избежать встреч с Митей, который из-за дождя навострился дожидаться её прямо у дверей комнаты.

Сегодня у него тоже были экзамены и это были краткие часы свободы. Митя очередным сеансом нытья уговорил её погулять завтра на дне города вместе. После парада, который будет с утра. Кира уже «предвкушала» это действо и страдания над любыми тратами и воспоминаниями о «бесплатных маминых пирожках».

— Напиши новое стихотворение, — посоветовал Грим, вернув Киру из мрачных фантазий о предстоящем ужасе.

— Ты прав! — воодушевилась она.

Почти без правок за двадцать минут родилось ещё одно стихотворение, которое Кира назвала «Феникс».

Меня, как птицу, подстрелил.

И вот лежу без сил, в крови,

А ты сквозь слёзы говорил

О смерти мне и о любви.

«Не умирай» — меня просил.

Другие глупые слова…

Подбрасывал и вновь ловил,

Но я была уже мертва…

* * * * *

Костёр пылал, тревожа мрак.

А я в огне души горела.

Из пепла, сделав новый шаг,

Ввысь птицей-феникс улетела.

— Так оно лучше, — одобрительно сказал Грим.

— Я… У меня даже словно силы появились, — поняла Кира. — Я что-то изменила?

— Вроде того...

Внезапно в двери постучались, но совсем по-другому, и она могла точно сказать, что это не Митя. Открыв двери, она с удивлением посмотрела на мужчину, стоящего на пороге.

— Папа?! А… Привет… А ты что здесь делаешь?

— Ездил по работе. Решил заехать к тебе. Вдруг ты со мной поедешь домой. Как у тебя с экзаменами?

— Следующий только через неделю, — ответила Кира. — Ты можешь меня час или чуть меньше подождать? — спросила она. — Мне надо решить пару вопросов.

— Могу, — уверенно кивнул папа. — Решай вопросы и собирайся.

— Попей пока чай. Или если кушать хочешь, то есть суп грибной в холодильнике, — притормозила Кира на выходе из комнаты. — Эм… Разберёшься с плиткой? Тарелки у меня в шкафчике в углу, ложки там же. Сметаны только нет, лишь майонез.

— Разберусь, — кивнул её отец, и она, улыбнувшись, побежала на четвёртый этаж, где жила Катя.

Они с подругой буквально вчера обсуждали возможную поездку во время каникул на пару дней к ней. Кира хотела сбежать от Мити, а Катя была из совсем далёкого городка на севере области, куда добираться надо было почти восемь часов. У них даже автобус ходил в ночь: в десять вечера садишься и приезжаешь в шесть утра. У Кати следующий экзамен был лишь восемнадцатого, а по культурологии, которая была тринадцатого тоже стоял автомат. Их староста Марина, чтобы скататься домой, поставила первой группе первый экзамен только седьмого числа, но сами экзамены почаще — раз в пять дней. Так что они с Катей подумывали поехать к Кире после дня города.

— Катюха! Представляешь, за мной отец приехал! Есть возможность на машине до меня скататься! Давай, собирайся! — с порога объявила Кира.

— О, классно! — воодушевилась Катя. — А у тебя мама не будет против? Ты же хотела её предупредить по телефону, а она только вечером сегодня позвонить на вахту должна.

— Ты же с моей мамой знакома, как она может быть против? — улыбнулась Кира. — Давай собирайся. Через полчаса я за тобой зайду. Я сейчас пойду с Митей расставаться, чтобы ещё потом можно было быстро свалить из города при этом.

Катя хихикнула.

— Ну, давай, удачи!

Мити дома не оказалось, и Кира даже выдохнула от облегчения. Поразмыслив, она постучалась в соседнюю дверь. Ей открыл какой-то парень в шортах.

— Привет, — поздоровалась она.

— Ом… Привет, — широко улыбнулся парень.

— Дай, пожалуйста, ручку и листок, я записку напишу твоему соседу.

— Да-да, сейчас, — засуетился парень, выдавая ей письменные принадлежности и толстую тетрадь.

Она быстро начала писать.

«Митя. Я уезжаю домой к родителям. Пожалуйста, не приходи ко мне больше. Я устала от дождя и от тебя. Ты придумал себе любовь ко мне, но ты не любишь меня, я это чувствую и знаю. Не стоит доказывать мне обратное, правда, не стоит. Также я знаю, что не чувствую и не чувствовала ничего к тебе ни с первого взгляда, ни со второго. Сдай экзамены и живи своей жизнью. Забудь меня и будь счастлив.

11.06.2001, Кира».

Вернув ручку и тетрадь хозяину, она сложила записку и просунула в щель двери у замка.

— Если так любопытно, можешь прочесть, — повернувшись вполоборота, сказала она соседу Мити, который так и не уходил. — Но потом положи, как было.

Примечание: *Эту сказочку можно прочитать и найти в книге "Философские сказки" Николая Козлова.

Глава 25. Радости и огорченья

— Давай проходи, не стесняйся, Кать, — открыв двери своим ключом, сказала Кира. — Ма-ам!

В прихожую выскочила сестра. Мама вышла из кухни и ошарашено смотрела на неё.

— Привет, Нюха! Привет, мам! Мы тут с папой приехали, буквально на пару дней, — засмеялась Кира. — Папа ещё по делам поехал, нас только завёз.

— Я так рада! — отмерла мама, накинувшись на них с объятиями и поцелуями. — Какие вы молодцы, что приехали! И Катюша с тобой! Здорово, молодцы, девчонки. Люблю лёгких на подъём. Собрались да приехали!

— Так нам что… Только подпоясаться, — хмыкнула Кира, снимая обувь. — Пойдём, Кать, покажу тебе всё. Мам, есть что-то перекусить? А то мы резко рванули и вообще голодные студентки.

— Конечно, — слегка оскорблённо ответила её мама.

— Ну да, у нас даже если ничего нет, то можно за пять минут приготовить, — хихикая, громко шепнула Кира подруге.

* * *

Кира задумчиво водила пальцем по телефонной книге и слушала гудки в трубке.

Полгода назад, в первую же сессию, Диму — парня из её города — отчислили. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Кира пару раз заходила к нему, как к «земляку», познакомившись только в общежитии. Неглупый вроде бы парень, «вырвавшись» в большой город, вместо учёбы предпочёл ходить в клубы и на дискотеки, знакомиться и «отрываться» с девчонками, пить и прогуливать лекции. Сам Дима это объяснял тем, что без мамы, которая каждый день будила его в школу, чуть ли не провожала туда, контролировала, сделал ли он уроки, учиться попросту не может. Некому его заставлять.

Тогда, однажды поговорив с ним, Кира очень удивилась подобной «причине» его отсутствия на парах. Преподаватели не требуют, мамы над душой нет, а значит, можно гулять и делать, что угодно. Правда, всё это быстро закончилось, когда наступила зимняя сессия. Кажется, Дима не смог даже получить к ней допуск и вылетел из университета со свистом. Был отчислен вместе с третью таких же оболтусов из первой группы, которые сдали вступительные экзамены на высший балл по блату.

Дима в какой-то момент поделился с Кирой, как поступил. Они, как выяснилось, вместе сдавали совмещённые экзамены в третьей школе, где учился парень, и, как оказалось, им всё решили и подсказали их учителя. А Кира тогда ещё удивлялась, что смогла единственная из своей школы поступить. Зато показатели третьей школы взлетели до небес: двадцать абитуриентов из двадцати поступили! Стопроцентный результат и премия за прекрасно проделанную работу.

Было очень обидно. Особенно за Андрея, да и другие одноклассники тогда пролетели. После этого Кира с Димой не особо общалась, да и не видела его толком на парах и в общежитии.

А вот Катя, как выяснилось, была с Димой в дружеских отношениях, захотела его увидеть и попросила с ним связаться.

— Алло? — ответили на другом конце провода.

— Это Дима? — уточнила Кира.

— Да, а кто это?

— Привет, Дим. Это Кира Калинина. Мы учились вместе в Политехе, если ты ещё помнишь такой. Тут ко мне Катя Голева приехала, которая в твоей группе училась, так что мы хотим позвать тебя погулять и поболтать. Ты как, не против?

— О! Да! Кира?! Катя?! Офигеть неожиданно! — оживился голос Димы. — Конечно, я не против. Куда и во сколько подойти? Где ты живёшь?

— Знаешь «улыбчивый дом» недалеко от детского садика номер девятнадцать? Там такой рисунок на стене красным кирпичом, словно глазки и улыбочка.

— А… Да! Знаю! Я не очень далеко живу, возле десятого магазина.

— Тогда встретимся через полчасика. Мы во дворе с Катей будем, пока покажу ей округу немного.

— Замётано!

* * *

— О, вы вернулись уже! Ужинать будете? — спросила у Киры мама, когда они с Катей пришли с прогулки.

— Нет, мама, — покачала головой Кира, посмотрев на Катю, которая сделала большие глаза и замотала головой. — Мы же поели перед тем, как гулять пойти, а ещё по мороженке нам Дима купил.

— Ну ладно. Тогда пойдёмте попьём чай. Мы тут с Нюхликом по-быстрому хворост нажарили.

— Ты можешь просто посидеть с нами или чай попить, никто не заставляет есть или даже пробовать что-то, если не хочешь, — шепнула Кате Кира, увидев некоторое замешательство на лице подруги, которая вроде как хотела похудеть.

— Ну что, как погуляли? — спросила мама.

— Нормально, — пожала плечами Кира. — Встретились с Димой. Дошли до пруда. Посмотрели на шлюзы. Потом сходили до Синего моста. Церковь нашу показали. А потом в городском саду на лавочке посидели, как раз мороженое поели.

— А… это же тот самый Дима, который с вами учился, да? — хмыкнула мама.

— Да, его отчислили за неуспеваемость, — кивнула Катя. — Вроде мог учиться, а со всеми своими гулянками… Жалко парня.

Кира жалости к Диме не испытывала. Впрочем, она вообще не имела такой привычки: жалеть кого-то или ещё хуже — вызывать чью-то жалость. Её мама разделяла такое же мнение.

— Я знаю его мать, Зинаиду Сергеевну, она работает в банке. Я захожу туда к подруге временами, — сказала им мама. — Так Зинаида Сергеевна счастлива и довольна, что сына из вертепа, от алкоголиков и наркоманов вырвала. Его же, по его словам, постоянно обдирали, били, он там в общежитии, бедняжка, голодал и скитался. Все преподаватели только за взятки у вас работали, за каждую контрольную надо было по пятьсот рублей платить, а за курсовые — в три раза больше. Ему мама в месяц по семь-восемь тысяч давала, а всё не хватало на такую вот учёбу, то деньги у него, несчастного, отнимут старшекурсники, то преподавателям нужно взятки заплатить, — закончила мама историю наигранно-грустно.

— Ого, — только и смогла выдавить из себя Кира, переглянувшись с Катей, у которой от подробностей округлились глаза. — Круто…

— Да… И ведь ей все верят на работе, — мама вздохнула. — Я им говорю, что у меня дочь в том же общежитии живёт, на той же специальности учится, так мне сочувствуют: думают, что мне ребёнок просто всех ужасов не рассказывает, чтоб не расстраивать.

— М-да… — впечатлилась Кира суммами, на которые Дима гулял и тянул с матери. — Это ж как я, скромняжка, всего на тысячу в месяц и живу-то? На чёрном хлебе и воде практически… А экзамены мы с Катей, вестимо, через постель все получили, иначе как оно, по-другому учиться-то невозможно!

— У нас в группе я и Марина… Мы платно поступили. Не хватило по одному баллу до проходного, — тихо сказала Катя. — Нам сказали, или купите этот балл за двадцать тысяч и тогда можно на бюджет, или поступайте на платное и после первого семестра, если будут свободные бюджетные места, а вы хорошо сдадите сессию, то переведут на бесплатное. Марина со слезами выпросила у родителей денег оплатить первый семестр. Это был её шанс, больше у родителей денег не было, они и так, кажется, кредит под огромный процент взяли или у кого-то заняли. Мои согласились практически на тех же условиях. И я решила, что если не выйдет, на следующий год сдам экзамены заново, чтобы поступить бесплатно. Учиться вместе с сестрой, она на год меня младше… Но у нас из группы десять человек отчислили с бюджета. Нас с Мариной перевели на бесплатное.

— У меня из-за вот таких вот «блатников», не желающих учиться, которых, можно сказать, просто сунули в ВУЗ родители, несколько одноклассников не поступило, а ведь парни могли учиться, — сказала Кира.

— Не будем о грустном, — налила себе чай мама. — Давайте лучше запланируем завтрашний день!

* * *

— А всё-таки здорово, что я к тебе съездила. Классно отдохнула, — улыбнулась Катя, заплетая в длинную косу свои светло-русые волосы, чтобы было удобнее сидеть в автобусе.

— Давай ещё фотографии посмотрим? — предложила Кира, доставая из сумки пакет из фотопечати.

За прошедших два дня они много чего успели. В том числе сделать боди-арт и нафотографироваться, используя разные куски тканей, которые нашлись у них дома в качестве декораций. Разрисовывала Кира, фотографировала их мама, и Кате очень понравилось. Также они на целый день с родителями и её младшей сестрой поехали на садовый участок, поели там первую клубнику, искупались в речке, сходили в баню и даже пожарили шашлыки.

— У меня через четыре дня экзамен по геодезии, надо готовиться, сегодня ещё консультация в три часа, как раз около часа приедем, так что успею, — после того, как они снова посмотрели и похихикали над фотографиями, сказала Кира. Рейсовый автобус тронулся, направляясь к областному центру.

— А у нас геодезия только двадцать второго, последняя в сессии, — сказала Катя. — У меня восемнадцатого физика… Кстати, я хотела тебе рассказать кое-что…

— М?

— Помнишь Серёжу?

— Серёжу? — мысленно перебрала всех знакомых Серёж Кира. — Которого из?..

— Мы с ним на дискотеке в «Болиде» познакомились. Тёмненький такой. С которым до Комплекса шли, — уточнила подруга.

— Тьфу ты, конечно, помню! Ты так сказала, будто это какой-то уж очень давнишний Серёжа. Этот Серёжа самый свежий из всех Серёж, — захихикала Кира. — А что?

— Он ко мне два раза приходил, — сказала Катя. — Просто поболтали.

— Тебе он нравится? — сразу ухватилась за мысль Кира.

— Ну не то чтобы… — задумалась Катя. — Он… Какой-то никакой. Не очень-то умный…

— Ну и тогда не трать на него своё время, — хмыкнула Кира. — Я отделалась от Мити. Чувствую себя словно заново родившейся. Не тем грязным, кровавым и орущим младенцем, прошедшим бешеные перегрузки, пока его выдавили из матки, как на самом деле всё происходит, а именно в фигуральном значении этого выражения.

Они засмеялись.

* * *

В понедельник Кира вышла из комнаты на экзамен и нос к носу столкнулась с Митей.

— Кира… я хочу…

— Я спешу, и нам не о чем разговаривать, — строго и чётко сказала она, быстро выбегая из блока.

С некоторым опасением подумалось, что во время сессии в общежитии в принципе не так и много народа: многие, кто живут поближе, уезжают домой. Например, в её блоке сейчас жили только она и Катя с пятого курса из «сушилки». Да и сам блок находится в отдалении: в самом конце этажа. Физически ей с Митей не справиться, если вдруг тот вздумает например, напасть. Так что Кира на всякий случай не стала убирать свой полугаражный ключ в сумку, краем глаза увидев, что Митя последовал за ней.

Она быстро спустилась на восьмой этаж и перешла в крыло где работал лифт, всё же решив не спускаться на нём, а пойти по лестнице. Так хотя бы не окажешься в замкнутом пространстве с неприятным человеком.

Митя шёл за ней в отдалении до самого корпуса «В», в котором проходил экзамен. Небо быстро начало темнеть — явно к дождю. На Киру упали первые капли. И она поспешила войти в здание. Самое неприятное в этой ситуации было то, что сорок первый автобус ей так и не встретился. Обычно она специально выходила пораньше и шла медленно, чтобы наверняка увидеть свой счастливый автобус, а сейчас пробежала до корпуса меньше, чем за пять минут. Да ещё и, вероятно, кучу маны потратила на порчу погоды. Хотя тут Кира точно не была уверена, точно ли она в этом виновата.

— Дурацкий Митя, — пробормотала сквозь зубы Кира, не зная, что делать, и успокаивая себя тем, что их преподаватель очень улыбчивая и дружелюбная и точно не устроит какой-нибудь «человеческий фактор», как вышло на начерталке. Да и геодезия не сказать, что была каким-то сверхсложным предметом: если понимаешь основы, то там в принципе ничего страшного. Все лекции она несколько раз перечитала, всё поняла, всё запомнила.

Марина Георгиевна даже сказала им на консультации в пятницу, что любит радовать студентов и среди билетов будут «счастливые»: вытянешь и получишь «отлично», «хорошо» или «удовлетворительно» совершенно «безвозмездно», как голосом Совы из Винни-Пуха продублировал Грим.

И всё-таки экзамен как-то сразу не задался.

Кира вытащила троечный «счастливый билет», отказалась от этого «удовлетворительно», что даже не обсуждалось, но, прочитав вопросы, поняла, что два из трёх вопросов ей совершенно незнакомы. Просто кромешно.

В одном из них она увидела знакомые слова и попыталась как-то их раскрутить. Составить ответ по типу анекдота про Вовочку «а если бы у рыбы была шерсть, то у неё были бы блохи, а блохи это то-то и то-то…», понадеявшись, что если она хорошо и развёрнуто расскажет вопрос который знает, то другие спросят «на отвали».

Но нет.

Кира «плавала» и с ужасом видела разочарование в глазах преподавателя, которая смотрела на её оценки за сессию по другим экзаменам в зачётке.

— Как-то… — вздохнула Марина Георгиевна. — Слабовато… Один вопрос вы очень хорошо рассказали, но два других… Я могу лишь с большой натяжкой поставить вам четвёрку.

— Не надо, я приду на пересдачу, подготовлюсь получше, чем сейчас, — прошептала Кира, еле сдерживая слёзы: было стыдно за себя. Но вопросы она не помнила и никак не могла вспомнить, несмотря на попытки преподавателя ей помочь и навести на мысли.

— На пересдаче оценку ставят на балл ниже, — покусала губу Марина Георгиевна. — Вы приходите лучше с первой группой сдавать, двадцать второго. После их экзамена зайдёте. У меня ещё ведомость будет на руках, она на обе ваших группы сразу. И учебник обязательно почитайте, плаваете вы в вопросах из учебника…

— Что? — заволновалась Кира. — Учебник?

— Да, я же давала список вопросов вашему старосте, там отмечены те, что из учебника, — с улыбкой отдавая ей зачётку с незаполненной графой, сказала преподаватель. — Кстати, учебник пригодится вам и для практики.

— Я приду двадцать второго, — кивнула Кира, стараясь не выйти из себя прямо в кабинете, где проходил экзамен. Она впервые слышала про существование вопросов из учебника. Единственный раз, когда учебник им пригодился, это для перерисовывания топознаков на практике ещё в начале семестра.

— Домнин! — буквально зарычала Кира, когда вышла из аудитории, в которой осталось сдавать экзамен ещё четыре человека из первого захода.

— А? Чего? — удивлённо посмотрел на неё староста.

— Мне Марина Георгиевна сказала, что передавала список вопросов, который ты должен был показать в группе. Почему я его не видела? — за окнами в это же время сверкнула молния и раздался раскат грома.

— Да там ничего особенного, — пожал плечами Домнин. — Что с тобой? Ты сдала?

— Нет, я не сдала! Дай сюда вопросы! — потребовала Кира.

Вокруг них уже столпилась группа, все шушукались, испугавшись экзамена, раз «даже Кира» не сдала. Домнин порылся в своём портфельчике и достал помятый листочек.

— У кого-то есть с собой учебник по геодезии?

Учебник нашёлся. Один. У Светы.

— Домнин, твою… за ногу! — снова сорвалась в рык Кира. — Ты офигел «ничего особенного»? Тут, блин, из тридцати целых шестнадцать вопросов из учебника! Мне в билете из трёх вопросов попалось два таких. Ты понимаешь, что это значит?

— Что в каждом билете сто процентов будет вопрос по учебнику, — побледнел староста.

— А что тебе попалось? — спросил Киру кто-то.

— Что-то про репера и геодезические привязки. А также про эхолоты и съёмки на воде, про которые не говорили на лекции, — ответила Кира, успокоившись. — Я буду пересдавать с первой группой. Всем удачи. А тебе, Лё-ша, — она ткнула пальцем в Домнина, — удачи не будет, раз так делаешь и всех подставляешь.

* * *

Через два часа после того, как она в препаршивейшем настроении вернулась в общежитие, в дверь постучались.

Оторвавшись от учебника по геодезии, Кира подошла к двери.

— Кто там? — спросила она, чутко прислушиваясь.

Несмотря на то, что шаги она не узнала, это всё равно мог быть Митя.

— Кира… Привет… — услышала она знакомый мужской голос. — Это я, Лёша…

— Чего тебе, Домнин? — невежливо поинтересовалась она, открывая.

В коридоре стоял грустный и почти насквозь мокрый староста.

— Кира… Ты извини… Ты могла бы… Эм… Снять своё проклятье?

Глава 26. Всё, что ни случается...

— Проходи, — Кира отступила в комнату и снова села на кровать с учебником.

Домнин вошёл, разулся, прошлёпал по полу, сел на стул и осмотрелся.

— Ты же сама мне рассказывала о том, что… — нарушил молчание он. — В общем, ты сама мне рассказывала, что в том месте, откуда ты, полно разных колдунов, всяких порчей и чёрной магии. И что ты часто с таким сталкивалась. Я тогда тебе не поверил, но…

Кира насмешливо хмыкнула и прищурилась.

— И с чего это мы решили, что это проклятие? — буквально пропела она. — Неужели всего лишь из-за того, что провалился на экзамене, сломался зонт и проезжающий транспорт обрызгал из той длинной лужи напротив корпуса «Б»?

— Ты! Всё знаешь! — Домнин подпрыгнул на стуле и округлил рот.

Кира сделала постное лицо.

— Угу. Знаю. Это ма-а-гия! — Кира закатила глаза. — Всё более чем элементарно, Ватсон. Утром у тебя с собой был зонтик, так что, раз ты мокрый, то с зонтиком что-то случилось. Забыл. Потерял. Сломался механизм. На брюках свежие грязные подтёки, а та лужа — единственная на всём пути до общаг. Возле неё часто всех обрызгивают. Я тут в дождь гуляла, знаю. А то, что ты припёрся ко мне, ясно говорит о том, что экзамен ты не сдал, к тому же уверовав в собственное проклятие.

— Но ты сказала… — забормотал Домнин, чуть нахмурив брови. — Это было убедительно. И глаза у тебя были такими… э… страшными.

— А, ну тогда это проклятье, точно, — скептически ответила Кира. — Дай-ка подумать… Мнэ-э-м… Чтобы его снять, тебе следует всегда делать всем копии вопросов, которые раздают экзаменаторы. И вообще получше выполнять свои обязанности старосты.

— Я исправлюсь. Просто как-то не подумал и не проверил, — вздохнул Домнин и с надеждой уточнил: — Так это точно не проклятие?

— Ну как тебе сказать, Лёша… Считай, что это предупреждение, — Кира усмехнулась. — С проклятьями — это не ко мне. Я такими вещами не занимаюсь, — она вздохнула и всё-таки встала и воткнула чайник в розетку. — Ладно, давай я тебя чаю сделаю с душицей. Она успокаивает.

— У тебя уютно, — несколько неловко сказал Домнин. — Ты что, одна живёшь?

— С Ташей из первой группы, просто она чаще у сестры бывает, чем в общаге, а третья соседка только числится, но я за неё плачу сорок рублей каждый месяц, — Кира порылась на полочках и нашла баночку с травками, сходила в блок вымыть заварник, потом окатила его кипятком, снова всё вылила, положила чёрный чай, душицу и залила водой. Затем налила ещё воды в чайник и снова его включила: сама она крепкий чай не пила. Выложила из пакета на тарелочку маминых кексов, которые та напекла им в дорогу. Поставила перед Домниным выпечку, банку с вареньем, сахар, дала ложку.

— Вкусно, а это из чего? — похвалил Домнин варенье, сразу попробовав. — Такое необычное.

— Это из кабачков и апельсинов, — ответила Кира. — Весь секрет в том, чтобы очень тонко и мелко всё нарезать. Тогда и текстура очень приятная выходит, и красиво. Если просто пропустить на мясорубке совсем не то. Мне оно нравится, потому что не очень сладкое и не кислое, как смородиновое. Мама делает его для меня в промышленных масштабах. Да и кабачки у нас хорошо растут.

Чайник закипел, и она разлила чай.

— И чай вкусный, — похвалил Домнин. — Ты ещё как-то интересно его заваривала.

— В учебнике по английскому за шестой класс была поэтапная инструкция, как делать настоящий английский чай, — усмехнулась Кира. — Основной принцип, чтобы раскрылся аромат, не заваривать в холодной посуде. Но не знаю… я в чае не очень разбираюсь, пью очень слабый.

— А чего так? — спросил Домнин. — Из-за твоего гастрита?

— Нет, — Кира весело фыркнула. — Берегу цвет лица и зубов. От крепкого чёрного чая кожа желтеет и зубы тоже. Да и по вкусу мне не нравится.

— Ты сказала, что проклятьями не занимаешься… А почему? — заинтересовался явно успокоившийся Домнин.

— А подумать? — снова фыркнула Кира, вспомнив все выкладки Грима, которые лишь подтвердили собственные размышления и выводы, сделанные ещё до вселения. — Зло плодить, знаешь, много ума не надо. Да даже какого-то дара особого не требуется… Сила только растёт, когда гадости ближним делаешь. Разрушать — это не строить. Мне отвратительны такие люди. Им кажется, что они всевластны. Но лучше не делать ничего, чем таким образом пользоваться своей мнимой силой. У любой силы и власти, у любого дара есть обратная сторона. И каждого настигает расплата по деяниям его.

— Иногда ты меня пугаешь, — нервно рассмеялся Домнин.

— Да неужели? — Кира чуть приподняла бровь.

— Да, — кивнул Домнин. — Есть в тебе что-то такое… Не знаю даже. Иногда ты кажешься просто девочкой, а иногда как будто твоими глазами смотрит кто-то… чужой.

Кира вздрогнула от подобной проницательности и отвела взгляд.

— Тебе когда сказали пересдавать геодезию? — поёрзал на стуле староста. — Тоже двадцать второго после первой группы?

— Ага.

— Мне целых три вопроса из учебника попалось, — вздохнул Домнин, и Кира, не удержавшись, расхохоталась.

Они попили чай и даже разобрали вместе вопросы из учебника, которые им достались.

— Кира, ты скажи теперь, что у меня всё будет хорошо, — попросил её Домнин, собираясь домой.

— Кхм. Тебе с завываниями сказать или просто? — поинтересовалась Кира со смешком.

— Ну…

— Знаешь, откуда взялось слово «пока»? — спросила она. — «Ка» — это обозначение спокойствия души. «Пока» говорили в смысле «пусть путь будет спокойным». Так что пока, Лёша. Иди, всё у тебя будет хорошо.

— Тогда увидимся двадцать второго, — попрощался с ней Домнин.

— Грим, — спросила Кира, когда за старостой закрылась дверь. — Это же снова был какой-то энергетический выброс, да? Я потратила кучу маны?

— Чётко сформулированное желание, сказанное в душевном напряжении, — констатировал Грим. — И да… ты использовала ману. Хотя я бы сказал, что использовала ты отрицательно заряженные… хм… частицы, которые витали из-за того, что скопилось много негативного напряжения вокруг вас.

— Остальные тоже были недовольны тем, что Домнин их так подставил с вопросами, — кивнула Кира. — А потом… как будто все расслабились.

— Да, и ты благодаря своим способностям к накоплению аккумулировала их напряжение и выплеснула на объект. Это даже интересно… Получается что раньше ты тоже взаимодействовала, но лишь с отрицательными частицами маны. А они могут только разрушать, ну и в каком-то смысле это более подвижные частицы, которыми может манипулировать чуть ли не каждый человек.

— У нас говорят, что «мысли материальны». Я сорвалась и разозлилась. Я ведь знаю, что мне нельзя злиться… Ещё до того как… Как ты в меня попал, у меня уже были подобные эпизоды. Выходит, что в тот первый раз… Когда мы познакомились, ты манипулировал отрицательной маной?

— Да. Я делал это неосознанно, считая, что будучи настолько бессильным, имею возможность и право злиться без последствий. Я ошибался. Так что не вини себя. Ты правильно сказала своему другу, что это было что-то вроде предупреждения. Твой друг сразу внял и пришёл к тебе. Но если бы разозлился на тебя и не испытал раскаяния, его бы задело сильнее.

— Ну да, круговорот злобы в природе, — прошептала Кира, передёрнув плечами. — Это всегда так… Всё это так странно. Я всегда, с самого детства жила с этим. Жуткие сны. Амулеты от порчи и сглаза. Просьбы о защите, когда выходишь из дома. Десятой дорогой обходила подозрительных бабушек, а если обходить кого-то, то только с правой стороны. Никогда не наступала на чьи-то тени. Однажды в детстве мне дали заклятую мелочь. Пришлось её закапывать, мама даже на порог с этими монетами не пустила. Лёгонькие заговоры от зубной боли или если простуда или прыщ хочет вскочить, всегда действовали. И копеечки на погоду у нас все бросали, всегда работало. Несколько раз видела порчи. У моей крёстной подселена Икотка… Ты, кстати, чем-то похож на этот феномен, но я заговорённый квасок или простоквашу не пила и вообще ни у кого квас не пью.

— Ну ты сравнила, конечно, — оскорблённо выдохнул Грим. — Меня с каким-то… с какой-то сущностью из тонкого мира.

— Прости. Ты намного круче и вообще очень полезный и умный, — хихикнула Кира. — Просто, когда я сюда приехала, уехав всего на двести километров, и было так удивительно, что я словно попала в другой мир, где про мою обыденную реальность и про это всё никто и слыхом не слыхивал. Даже удивительно, что Домнин пришёл сам и вообще поверил. Я Таше это рассказала, когда мы познакомились, потому что она спросила, зачем я булавки везде подкалываю, так она меня за какую-то «улетевшую» приняла. Видела бы она те фотографии, на которых вокруг меня с сестрой пляшут духи…

— Меня удивляет, что люди на твоей планете настолько отошли от части своей реальности. И одновременно удивляет, что это происходит так неравномерно.

— Не все… — возразила Кира. — Есть ещё религия синто в основном в Японии… Там тоже знают, что всё вокруг — живое. А у нас… Не знаю, может, какая-то аномальная зона? Или слишком много верующих, или ещё что.

— Наверное, всё же что-то похожее на аномалию, — хмыкнул Грим. — Хотя по сути… Ты очень яркая в энергетическом спектре. По этому свету наши тебя и нашли. И поверь, Земля больше похожа на шар с новогодней гирляндой, чем на светящийся огнями стробоскоп. Так что в определённом роде ты будешь как маяк в тонком мире. Впрочем, и в обычном — тоже. Большинство людей тусклы и брать с них нечего. Они спят.

— Спят? — переспросила Кира.

— Наиболее близко их состояние можно назвать сном. Существование. Бесцельное и бессмысленное.

— Я вспомнила! — встрепенулась Кира. — Будда что-то подобное говорил. Я читала всякое по разным религиям, чтобы вопросы составить для игр. Что-то о том, что задача людей — проснуться и разбудить остальных.

— В этом я с вашим Буддой согласен.

— Только, наверное, в такие вещи даже его последователи не очень-то верят, — задумчиво протянула Кира. — Потому что не очень понятно, что имеется в виду.

— Когда человек отдаёт или принимает ману, он не спит, — ответил Грим. — А что касается веры, в конце концов, если не верить или не знать о законе всемирного тяготения, это не значит, что если ты спрыгнешь с пятого этажа, то полетишь в космос.

— О, — впечатлилась Кира. — Ты пошутил! Я в шоке!

* * *

До экзамена её практически никто не тревожил. Кира не включала свет. Солнечным летом это и не нужно особо. А спать она ложилась в десять — половину одиннадцатого. Тем самым Мите было сложнее определить, живёт она в общежитии или уехала, потому что она упоминала, что последний экзамен у неё восемнадцатого.

Таша приехала вечером в четверг, перед экзаменом, чтобы переночевать в общежитии.

— Слушай, Кира, — сказала соседка когда они уже легли в постели. — Мне по поводу практики сказали, что на геодезии объединят обе наших группы. Будут бригады по шесть человек. Практика четыре недели с десяти до четырёх часов, пятидневка. Но я тут с одним парнем со старшего курса говорила, он сказал, что можно и за две-три недели всё сделать, если в темпе поработать. И обычно те, кто в общагах живёт, объединяются одной комнатой, потому что там дают кучу инструментов. Можно оставлять инструменты в корпусе, но ты представь, теодолиты и нивелиры с рейками от нашего корпуса таскать почти два кэмэ до общаги. Там по кругу дают съёмку делать. Как повезёт, короче, но, может, там выбрать участок можно. А городские обычно, ну… в корпусе оставляют все и приезжают только к десяти, уезжают в четыре, как положено. Им как бы торопиться некуда. Поэтому я хочу с тобой в бригаде быть, чтобы к родителям уехать побыстрее на каникулы. И комната у нас будет, чтобы здесь работать, если что. Ещё ведь надо что-то кушать. Наверное проще как-то всем вместе готовить на всех, чтобы быстрей всё было и время на это не терять. Там потом надо карту съёмок наносить и вычерчивать, около километра дают каждой бригаде здесь на Комплексе.

— Ладно, — согласилась Кира с доводами Таши. — Мне тоже хочется поскорее завершить практику. А ты ещё с кем-то договорилась или только со мной?

— Надо кого-то из парней, чтобы инструменты таскать, но вообще ещё с нами Иринка хотела из вашей группы, мы с ней на одном автобусе часто ездим, в одном районе живём.

— Ирина же городская, — удивилась Кира.

— Зато она встречается с общаговским Сашей из вашей группы, а он умный и у него пятёрка по практикуму и за экзамен была, — резонно заметила Таша. — И сама Иринка не дура. Ещё двоих парней… С кем там Саша дружит? Вроде с Семикрыловым Вовой и этим… который у нас в соседнем блоке живёт.

— Вася Пушкин, — хмыкнула Кира. — Как ты про Пушкина-то забыла?

Они засмеялись. Вася был специфичным молодым человеком из глухого северного села на окраине области. У Васи Пушкина были проблемы с дикцией и своеобразный выговор, из-за чего над тем подшучивали парни, склоняя и его фамилию, и имя.

— Хорошо, что ты сказала мне, что у нас общее собрание по поводу практики как раз после вашего и моего экзамена в три часа. Поэтому ещё успеем поговорить со всеми, чтобы собрать бригаду заранее, — кивнула Кира. — Давай спать.

* * *

На экзамен Кира подошла к двенадцати, автобус встретился ей на середине пути, чем порадовал и вселил дополнительную надежду. Билет достался лёгкий, да ещё и из «счастливых» с пятёркой, причём все вопросы были из лекций. Марина Георгиевна сказала, что поставить просто пятерку не может, так как Кира на пересдаче. Кира же, развёрнуто рассказывая вопросы, даже вспомнила пример, который преподаватель сказала не записывать.

— Не понимаю, — удивлённо улыбнулась ей Марина Георгиевна. — Вы так прекрасно сегодня отвечаете, я в замешательстве, почему вы так плохо отвечали в прошлый раз?

Кира вздохнула.

— Давайте я те вопросы, которые мне в том билете попались, тоже расскажу? Я плохо себя чувствовала в тот день, была высокая температура, — соврала она. Не объяснять же, что им половину экзаменационных вопросов не донесли.

— А, ну ясно тогда, давайте, — уточнив в ведомости, преподаватель достала её прошлый билет. Кира рассказала всё с ходу.

— У вас твёрдое «отлично», — сделала запись в зачётке и ведомости Марина Георгиевна. — Ну, а теперь ваш черёд, Домнин Алексей.

Кира, улыбнувшись, кивнула Домнину, и тот, сглотнув, пересел на первую парту, где только что сидела она. Кира вспомнила, что сегодня их группа с утра сдавала ещё и культурологию. Но наверное Домнин подготовился.

* * *

— Ну что, как? — спросила Таша в коридоре, когда Кира вышла из аудитории, соседка была в компании нескольких студентов из первой и второй групп, которые ожидали начала собрания по практике.

— «Отлично» поставили, — ответила Кира. И, заметив рыжие волосы Ирины, подошла к девушке из своей группы.

— Привет, Ирина, Таша сказала, что ты хочешь в одну с нами бригаду?

— Да, Саша тоже хочет. Он уже с Васей и Вовой договорился, — кивнула, слегка покраснев, одногруппница.

С Ириной они мало общались, но Кире нравилось, что от неё никогда не ощущалось никакого негатива. На переменах та общалась с Ташей и Ассолью, а из их группы — с Катей Лузгиной. Но Катя наверняка уже решила скооперироваться с теми мальчиками, которых тащила уже два семестра. С той же четвёркой Щебнякова и возьмёт одну из Оль из своей комнаты. Или вообще объединятся с кем-то из общаги.

— Тогда хорошо, — кивнула Кира, обрадовавшись, что всё решилось. А ещё подумала, что Катя так точно со своими друзьями организовала группу, их в «могучей кучке» как раз было шестеро. Однажды в мае Кира по приглашению Кати с её компанией ездила кататься на теплоходе по реке. Вроде бы и неплохо провели время: потанцевали на верхней палубе, — но чувствовалось некоторое дистанцирование от остальных девчонок и дёргания Кати, которая разрывалась между своей компанией и Кирой. Марина ещё вроде бы общалась, а вот пухленькая Наташа всё пыталась как-то «подковырнуть», а их четвёртая — Диана, которая начала встречаться со Стасом, — так и вовсе как будто ревновала.

* * *

— Так, внимание всем, — Марина Георгиевна подняла руку, и гул смолк. — Я тут уточнила, что у вас у всех сессия закончена и сегодня были последние экзамены?

— Не у всех, — выкрикнули с задних рядов. — Кто-то ваш экзамен не сдал.

— Я предлагаю вам вот что. С понедельника, то есть с двадцать пятого июня, на неделю раньше начать практику. В это время, за четыре недели практики, вы сможете кто-то, если что-то не сдал, приходить и сдавать свои экзамены, я не против. Я буду спрашивать общую работу бригады, а на сдаче практики будет также и индивидуальный зачёт. Но основная оценка будет по отчёту за практику. А до понедельника сформируйте свои бригады, договоритесь как-нибудь, можно смешивать группы. В понедельник я каждой бригаде выдам инструменты под расписку и техническое задание на практику.

— У меня такое ощущение, что мне повезло, что я завалила экзамен, — пробормотала Кира про себя. — Иначе уехала бы домой и никто не смог бы мне сообщить, что практику перенесли на неделю раньше… Я ведь не знала, что должно быть сегодня собрание… Осталась бы без группы вообще.

— Я тут ни при чём! — чуть не отпрыгнул от неё Домнин, когда она резко развернулась, чтобы найти его. — Ты разве не заметила, что нашей группы половины здесь нет? Я тоже не знал. Я сейчас буду всех, кто не был, обзванивать все выходные. И давай я твой телефон домашний и адрес у родителей на всякий случай запишу. Вдруг снова будет такая же ситуация.

— Ладно, записывай, — смягчилась Кира. Похоже Домнин действительно усвоил свой урок.

Глава 27. Практика

— Привет! Что, работаете, негры, солнце ещё не село? — со смехом спросил их бригаду подошедший к ним Коля Любимых.

— Время-то ещё только начало шестого, — ответила Ирина, отрываясь от калькулятора и записи показателей, которые она вычитала и складывала, заполняя бланки, чтобы в дальнейшем не терять время на обсчёты.

— А твои что, уже уехали? — спросил Колю Саша, не отрываясь от теодолита. — Угол сорок восемь градусов ровно, отметка двести сорок четыре, — продиктовав показатели Таше, их главный геодезист махнул Васе Пушкину, стоящему с рейкой, чтобы тот переходил на следующую позицию.

Коля Любимых состоял в одной группе с Домниным и другими городскими ребятами, так что у них было, как и предсказывала Таша: работа с десяти и до трёх-четырёх, потом все разъезжались домой. Хотя и трассу им дали недалеко от корпуса факультета. Всё-таки Марина Георгиевна была довольно рациональна и практична и старалась сделать так, чтобы всем было удобно. Например, за инструменты они расписались и могли забирать их в общежитие, а не хранить в выделенном для практики кабинете.

— Это ведь триста пятая точка? — уточнила Кира, делая пометку в абрисах.

— Да, триста пятая, — ответила Таша и, заглянув в записи Ирины, которые почти всё дублировали, уверенно кивнула. — Точно. Триста пятая. Угол поворота съезда в те дома это должен быть.

— А когда закончить планируете? — вклинился Коля. — Может, на пляж съездим? Жара такая…

— Мы думали до конца перекрёстка дойти и закончить. У нас те точки проставлены и замеры расстояний тоже все сделаны, — ответила Кира. — Можно и съездить, я ещё ни разу на местном пляже не была…

— Купаться не советую, — сказала Ирина. — Река не очень-то чистая. А городской пляж ещё и ниже заводской зоны находится. Если ехать, то на ГЭС или километров за тридцать хотя бы от города, туда, где дачные посёлки начинаются.

— На ГЭС? А это далеко? — оживился Коля.

— На ГЭС да, далеко, туда на электричке надо из центра, хотя от Комплекса намного ближе выйти на Блочную и через десятый микрорайон на автобусе. Минут сорок ехать, я думаю, — ответила Ирина, как единственная среди них местная.

— Значит, сегодня только на городской пляж можно успеть, — пожал плечами Коля. — Ну так что? Едем? — и широко улыбнулся.

— Ладно, закончим — и можно съездить, — заключил Саша. — У воды хоть посидеть, если не купаться.

— А я всё равно буду купаться, — пожал плечами Коля. — Ладно, тогда я в общагу. Зайдёшь за мной, Сань, ладно?

— Ага. Угол пятьдесят шесть градусов, одна минута, тридцать четыре секунды, отметка двести сорок один.

* * *

В итоге на пляж они поехали впятером: Вова и Вася отказались, сказав, что за день набегались с двухметровыми рейками и хотят просто тюленить в горизонтальном положении и никуда по жаре не ехать.

Городской пляж Кире понравился. Даже не купаясь, можно было много чего там делать. Поиграть в волейбол. Позагорать. Поесть мороженое, которым её и Ташу неожиданно угостил Коля. На пляже было намного свежее из-за воды, тем более при желании можно найти тень. Купальник Кира с собой не брала, так как купаться не планировала, ограничившись короткими шортами и топиком на тонких лямках с открытой спиной и плечами.

Вода приятно охлаждала ноги. На практике они одевались в рабочую одежду, а на ноги — носки с кроссовками, так что к вечеру ступни конкретно запаривались.

Народа вроде много, но пляж был очень свободным и простирался вдоль реки более чем на километр, и это только облагороженная часть с завезённым песком, палатками, негромкой музыкой кафешек, арендой всевозможных матрасов и плавательных средств. Если уйти дальше, то можно дойти до травки и, судя по пятнам полотенец вдали, такие любители относительного уединения находились.

— Завтра воскресенье. Вы завтра работаете? — спросил Коля. Одногруппник вышел из глубины и пошёл рядом с Кирой, загребая ногами воду.

— Нет. Устали. Решили, что отдохнём этот день, — помотала головой она.

Целый день на одуряющей жаре действительно выматывал. Они работали с восьми утра и до одиннадцати, в полдень на их участке нещадно палило солнце, поэтому они забирали инструменты в общежитие, обедали там, отдыхали и в два часа снова выходили, работали до шести-семи вечера, в первые дни до восьми даже получалось, но чем дольше длилась жара, тем труднее было. Вася и Вова, которые таскали по очереди рейку и измеряли расстояния между точками с помощью двадцатиметровой рулетки, постоянно ныли и стонали. Кира носилась, как сайгак, туда-сюда, отмечая точки, которые нужно снять, и делая абрисы для будущей карты. По поводу каждой точки Вася с ней спорил, пытаясь сачкануть и сделать работы поменьше. Но как бы то ни было, их трасса была длиной примерно тысячу двести метров и к ней выходило множество тропинок и дорожек, с левой стороны был тротуар с канавой, с правой — дома в низинке. Им надо было снимать створ в десять метров от оси дороги. А в него входили и тротуары, и низинки, и дома, и все ямы, овражки, кюветы, отдельно стоящие деревья, дорожные знаки, фонарные столбы. А это несколько сотен точек. Так что на съёмки жилой части плана они потратили почти всю первую неделю. Далее был поворот и более прямая дорога через лес, снова поворот, и их трасса заканчивалась на конце корпуса Аэрокосмического факультета напротив остановки. А потом нужно было делать обратный ход, то есть снять всё то же самое, но от конца в начало. И чтобы всё совпало в полярной системе, которую так просто не подгонишь. Всё относительно слишком.

— Поехали тогда завтра на ГЭС? — предложил Коля, вырывая Киру из воспоминаний прошедшей рабочей недели. — Там искупаться можно нормально. Здесь и правда вода какая-то странная и чем-то пахнет неприятным.

— О, можно! — улыбнулась Кира. Сидеть в четырёх стенах в такую жару не хотелось. — Катю с собой возьмём? — вспомнив о подруге, которую всю неделю не видела, спросила она.

Тем более что Коля не чужой Кате человек, всё-таки земляки, он у неё очень часто бывал и, кажется, даже жил где-то в соседнем с её подругой блоке, если не в том же самом — Кира как-то не уточняла.

— А я уже у неё спрашивал и про пляж, и вообще о планах, — ответил Коля. — Они решили вообще без перерывов съёмку делать. Чуть ли не до десяти работают и с семи утра. У них трасса недалеко от общаг, как раз от остановки и до Блочной.

Кира хмыкнула. С одной стороны, вроде и близко, чтобы таскать инструменты, а с другой, там же просто тьма точек и замеров! Общежития, плюс остановка, поворот, вдоль трассы ещё шла пешеходная дорожка, с которой было много тропок, столбы, деревья, кусты. На одном пятачке можно крутиться полдня и снять десять метров.

— А-а… — протянула Кира. — Жалко. Я, конечно, тоже хочу побыстрее домой поехать, но один-два дня ничего не решат. Можно и надорваться так. Всё-таки тяжело, у меня уже дважды был тепловой удар.

— Так что, поедем на ГЭС? — повторил вопрос Коля.

— Да, конечно поедем, — кивнула Кира. — Интересно же, что за ГЭС такая?

* * *

Утром они выехали в восемь, чтобы не париться в жарком автобусе. Пляж на ГЭС оказался более компактным, чем городской, но тоже классным. Там можно было перекусить сосисками в тесте, пирожками, мороженое продавали.

Они провели вместе с Колей целый день и очень много разговаривали. Коля рассказывал про себя, потом ушли в какие-то теологические диспуты, после про поступление поговорили, о том, как учиться. Коля даже обсудил с Кирой всех одногруппниц и сказал, что из всех девчонок в двух группах симпатичными можно назвать Ассоль, её и Ольгу из их группы.

— С Олей Спеловой я согласна на все сто, — кивнула Кира. — Она такая милая, миниатюрная и выглядит как куколка. А больше всего мне нравятся её ямочки на щеках.

Причём Ольга была очень-очень скромной и стеснительной и совершенно не замечала своей привлекательности, что придавало ей ещё больше шарма.

— Впервые слышу, чтобы одна девушка хвалила другую, — покачал головой Коля.

— Но вот насчёт Ассоли я с тобой не соглашусь. Хотя она действительно симпатичная, имеет необычный разрез глаз, довольно чистую кожу, хорошую фигуру, но слишком поверхностна и, как мне кажется, зациклена на своей внешности. И вследствие этого характер у неё специфический.

— Ну, красивая девушка должна быть немного стервой, — ответил Коля.

— Кому должна? — засмеялась Кира. — Может, просто это лично твой типаж?

— Может, и мой, — согласился Коля.

— Раз так, тогда попробуй с ней поближе познакомиться, — предложила Кира. — Ассоль тот единственный раз, когда мы с ней близко общались, страдала по поводу того, что ей нужен парень. И что-то мне подсказывает, что с той поры у неё мало что изменилось в личной жизни.

— А ты?

— Что я? — приподняла бровь Кира.

— Не спросишь, почему я считаю тебя красивой?

— Коля, ты что, считаешь, что Америку мне открыл? — фыркнула Кира. — Меня многие считают красивой. И мне говорили это много раз. И такие поверхностные суждения меня даже печалят. Никому не интересно, что я отличный собеседник, люблю рисовать или пишу стихи. Что я хороший, верный, понимающий друг. Все смотрят на внешность, а не на личность. А ведь внешность меняется. Разве не так? Люди старятся, толстеют… и я уже молчу о просто декоративной косметике, которая способна украсивлять и менять до неузнаваемости. Знаю я одну девушку, которая по утрам в ванной на два часа запирается, чтобы муж её без косметики не увидел. А если увидит, то что? В обморок упадёт? Хотя, может, и так, если никогда её ненакрашенной не видел. Но разве это нормально? И в итоге, выбирая кого-то чисто по внешности, ты через какое-то время остаёшься ни с чем, потому что ничто не вечно. Подумай об этом. Пойдём лучше купаться, а то я уже перегрелась. Не хочу, чтобы снова случился тепловой удар.

Они искупались, и Кира использовала свою любимую уловку в разговоре с парнями: давала им рассказать о себе, чтобы они не начинали поднимать всякие неудобные ей темы о чувствах и прочем. Однажды даже её друзья — Митя и Артём — почти месяц пытались ей признаться, а в результате она их забалтывала, запутывала и сбивала с серьёзных настроев. И они считали, что просто Кира такая наивная и ничегошеньки не понимает и так случайно из раза в раз происходит, что пришёл с серьёзным разговором, раз-два, уже пора идти домой и так и не сказал, что хотел.

С пляжа на ГЭС они с Колей вернулись поздно вечером на электричке, ещё договорились на сессию боди-арта, когда Кира рассказала о своём увлечении и их поездке с Катей к ней в гости.

Впрочем, Коля явно был из понятливых и даже смотреть стал на неё спокойней и больше не пытался «прощупать почву».

Так как Кира не любила что-то откладывать в долгий ящик, то их боди-арт фотосессия состоялась в понедельник вечером. На плёнке были кадры, которые она сделала на экзамене по физике, а также фотографии их группы во время работы и как они ездили на пляж все вместе. Коля с боди-артом. Так что Кира решила, что на оставшиеся двадцать кадров можно сфотографировать остальные группы, кого поймает, чтобы закончить студенческий альбом: там как раз осталось парочка листов, — и чтобы успеть сделать и показать-заказать фотографии. В группе, если кто где был на кадрах, фотографии себе заказывали. А некоторые даже брали и те фотки, где их не было, — «на память». Впрочем, и оставаться ради фоток дольше необходимого Кира не планировала: получится — хорошо, нет — так в следующем учебном году, значит, покажет. Всё равно каникулы максимум полтора месяца выходят.

* * *

— Привет, Кира! — поздоровался темноволосый парень, шедший мимо них утром во вторник. Приглядевшись, Кира узнала их с Катей спутника во время дискотеки в «Болиде».

— О, Серёжа, привет, какими судьбами? — улыбнулась она.

— Я на практику иду в Аэрокосмос, — ответил тот, назвав бытовавшее среди студентов название здания корпуса аэрокосмического факультета. — Я там учусь. А ты что тут?

— У нас геодезическая практика. Работаем, так сказать, в поле. Делаем съёмку местности. Наш участок от остановки у домов до остановки у твоего факультета.

— Ясно, ну, я побежал тогда. Вы тут долго будете работать?

— Мы, — она засмеялась, припомнив старый армейский анекдот, — «работаем отсюда и до обеда».

— Значит, ещё увидимся, — улыбнулся Серёжа.

* * *

— Привет, Кать! — зашла вечером Кира к подруге, наконец застав дома в среду.

— Заходи, — посторонилась та. Кира прошла и села на диван. — Как дела?

— Съёмку начинаем заканчивать, поворот и Аэрокосмос остался, — ответила Кира. — Помнишь Серёжу? Ты говорила, что он к тебе приходил после той дискотеки… Вчера и сегодня виделись с ним. Сначала вроде как мимо прошёл, а потом, когда возвращался с практики своей, с нашими познакомился. Потом сбегал в магазин, купил нам воды, газировки. А сегодня с обеда притащил карты и с парнями резался в дурака в обед. Даже потом помогал рейку таскать по лесу. Интересно, ему что, совсем делать нечего?

— Может, и нечего, — пожала плечами Катя. — Мы с ним не встречались с середины сессии, не знаю.

— Ты какая-то… — внимательно посмотрела на подругу Кира. — Что-то случилось?

Катя вела себя не как обычно и была холодна. Она как будто вибрировала… раздражением.

— Нет, ничего не случилось… — поджала губы Катя.

— Наверное, ты очень устала? Мне Коля Любимых говорил, что вы совсем без выходных работаете и с утра до позднего вечера, — Кира не стала лезть с советами по поводу своего мнения в нерентабельности подобного метода работы. Практика рассчитана на четыре недели, но три из них, хоть ты как упахивайся, всё равно потратишь. На съёмке можно выгадать всего пару дней, так как теодолит и нивелир выдавались по одному на бригаду. И это всё если не допускать ошибок. Были ещё обсчёты результатов всех замеров, и план чертить надо, и делать сам отчёт.

— Говорил, когда вы на ГЭС ездили? — уточнила подруга.

— А? Ты знаешь? Да, в прошлое воскресенье там были. Ничего так. Народу поменьше, чем на городском пляже, и воды много. Не зря «морем» то место называют, даже другого берега не видно, — улыбнулась Кира воспоминаниям. — Вы когда и где завтра будете? А то хотела пробежаться по участкам и народ пофоткать.

Она уже сделала кадры с бригадами из своей группы, но пять кадров ещё осталась.

— Мы уже нафотографировались, — пожала Катя плечами и отвернулась. — Я тоже фотографирую, да и фотоаппарат у меня получше твоей мыльницы.

— Ну ладно тогда, — атмосфера была натянутой, и Кира не понимала, в чём дело. — Я, пожалуй, пойду. Отдыхай.

— Пока.

— И что это с Катей? — пробормотала Кира, шагая по лестницам на свой девятый этаж. — Может, она из-за Серёжи расстроилась? Мне же не показалось?

Глава 28. Конец практики

Кира ела мороженку, которую захотела прямо с утра, потому что завтрак не лез. В комнате уже было жарко, так как утром в окна светило солнце. Так что она не поленилась спуститься и сходить в киоск на остановке. Тем более, что мороженое там завозили рано утром, битком набивая ларь, и уже к обеду всё заканчивалось.

Установилась какая-то совсем аномальная жара. Она даже включила радио, чтобы послушать прогноз. Ди-джей обещал расплавленный асфальт и плюс сорока два.

Грим жару не любил, сообщил, что в такую погоду у него тратится слишком много энергии, и сказал, что будет заниматься своим «побегом из Шоушенка». Кира однажды упомянула в таком контексте свой любимый фильм, и Гриму это понравилось.

В пятницу Коля Любимых разрекламировал им ранние утренние сеансы в кино, сказав, что билеты до девяти тридцати всего за двадцать рублей — почти что даром. А сейчас идёт очень крутой фильм «Мумия возвращается» и надо обязательно его посмотреть в кино со «звук вокруг». И что если поехать на сеанс к восьми двадцати, то можно вернутся в общагу уже в одиннадцать. Переждать полдень, пообедать и начать работать как обычно, в два часа. И все они, кроме Васи Пушкина, соблазнились и поехали в кино утром в субботу. Даже Серёжа, который Колю поддержал. Парни купили им с Ириной и Ташей билеты. Фильм оказался страшным. А «звук вокруг» заставлял Киру подпрыгивать на кресле и сползать вниз, страшные моменты она в итоге смотрела через пальцы, парни ржали и радовались её реакции, но в целом и фильм, и кинотеатр, в который они так и не сходили с Митей, Кире очень понравились. Потом они действительно отлично поработали, как будто набравшись сил от того, что позволили себе отвлечься и отдохнуть в компании. Только Вася ныл, вздыхал и сожалел, что не поехал с ними.

В ту же субботу вечером Кира увидела записку на вахте общежития и связалась с Максом из «семьи». Тот сказал, что они толпой едут на речку на электричке примерно за сорок километров от города. За все заводы, на небольшой безлюдный пляж у дачных посёлков. В итоге на всё воскресенье Кира уехала с ними: там было шесть парней и десяток девчонок: часть из её «семьи», часть из другой. Они очень хорошо провели время, покупались и пофоткались — Кира как раз почти добила плёнку — счётчик показал, что уже тридцать шестой кадр и обычно в бобинке ещё было не больше двух кадров, а чаще вообще — полтора. Вернулись в город они всей компанией около десяти вечера. И Макс даже проводил Киру до общаг.

Кира пыталась позвать с ними Катю, но та отказалась, сказала, что они продолжают съёмку. Их разговор вообще произошёл через порог: Катя даже к себе не пригласила зайти, так что… всё это было ещё более странным и напряжённым. Но Кира решила, что всё дело в их ненормальном рабочем ритме и Катя просто очень физически и эмоционально устала.

Начался новый понедельник и третья неделя практики.

Так что Кира ждала, пока приедут Таша с Ириной и они двинутся на свой объект. По предварительным прикидкам им осталось один-два дня съёмки: они вернулись к остановке, с которой начали. Обратный ход давался немного легче. Возможно, они просто приноровились, привыкли и начали работать более слаженно. Ну и Вася перестал препираться, потому что все точки были уже размечены.

— И как можно жить в такой жаре? — внезапно спросил Грим, которого похоже выманила мороженка. — Это ужасно…

— Да, это тебе не ледышка-Сиус, — хмыкнула Кира, доедая вафельный стаканчик. — Но я с тобой согласна: утро, а уже пекло. Кстати, я тут подумала. У меня до знакомства с тобой никогда не случалось тепловых или солнечных ударов, хотя я раньше в походах весь день на солнце была или на том же огороде, причём без головного убора. А тут через день практически.

— Твоё тело постепенно меняется, — пояснил Грим. — Мы же теперь вместе, поэтому оно подстраивается и под меня тоже. Терморегуляция чуть по-другому начала работать.

— Мне кажется, что у меня температура тела стала ниже, чем положенные тридцать шесть и шесть. Но если так, то и жара должна тяжелее переноситься. Хм.

Кира достала градусник и зажала его в подмышке. Ртутный столбик замер на делении «тридцать пять и восемь» и даже спустя пять минут не сдвинулся выше.

— Ого… Почти на градус ниже нормальной. Раньше всегда чётко тридцать шесть и шесть было.

Ключ в двери повернулся, и вошла Таша.

— Привет! Фу-у… Ну и жарища! — выдохнула соседка. Таша разулась, шагнула до «кухни», налила себе из специального кувшинчика для кипячёной воды и шумно выпила. — В автобусе просто ад… О, Кира, всё спросить у тебя хотела, каким ты дезодорантом пользуешься? Я вот чем только не мажусь, а потею, как свинья…

— Свиньи не потеют, — машинально ответила Кира.

— А?

— Эм… Просто свиньи не потеют, их терморегуляция происходит только за счёт дыхания и валяния в грязи, а вот лошади — да, потеют, как и люди, всем телом, — пояснила она соседке. — У нас как-то вопрос такой был на играх, и почти все его провалили.

Кира смолчала, что Андрей знал и их команда ответила, а ей запомнился этот странный факт.

— Тогда я как потнючая загнанная лошадь с самого утра, — со смешком фыркнула Таша. — Да уж…

— Да уж… — повторила Кира. — А дезодорант… У меня есть какой-то, но я, если честно, им не пользуюсь.

— Да? — удивилась Таша.

— Да, — кивнула Кира, отмечая про себя и эту особенность своего организма, про которую она не могла вспомнить, было ли так раньше, до вселения Грима, или нет. Но если поразмыслить, пот выделяется, чтобы охладить тело. А если её тело и так холоднее, чем норма?

— Блин, везёт тебе тогда, — вздохнула Таша, — пойду быстро сбегаю, душ приму внизу. А то просто фу.

— Грим, я же действительно не потею… — когда соседка ушла, сказала Кира. — Тоже твоя работа?

— Не моя. Просто тело всегда подстраивается под сознание. Ты же это сама знаешь. У вас даже есть такое понятие, как «психосоматика». Можно «уговорить» или «настроить» организм на многое. И хорошее, и плохое. Разные болезни, появляющиеся от расстройства, тревог, переживаний. Или «чудесные исцеления», когда люди живут в мире с собой, когда во что-то верят, в то же исцеление или что им нечто поможет, «эффект плацебо» и прочее.

— Да. Я поняла, о чём ты, — сообразила Кира. — Я могла вызвать у себя высокую температуру, когда не хотела идти на физкультуру на лыжах или за пару часов вылечиться от гриппа, когда мама обещала, что мы пойдём в гости или кино.

* * *

— Кира, мне кажется, что ты нравишься Серёже, — с серьёзным лицом сказала Ирина, когда они пили чай втроём в пятницу. Несмотря на их надежды, съёмку они завершили только в четверг днём и теперь всё обсчитывали, решив ударно поработать без выходных, чтобы завершить работу к понедельнику.

Кира чуть не захлебнулась чаем, который как раз глотнула.

— Да-да, не зря же он к нам постоянно ходит, то есть ходил, — поддержала Таша. — А ещё он на тебя так смотрит, когда ты не видишь. Я удивляюсь, что ты не обращаешь внимания на него. Довольно симпатичный мальчик.

— Мне кажется, ему просто делать было нечего, вот и проводил с нами время, — ответила Кира, прокашлявшись. — И по мне, так он с парнями нашими общался, а вовсе не из-за меня с нами тусил. Кстати, я всё-таки подбила вечером обратный ход, всё сошлось, хотя по правде, у нас разница всего в пару минут была, значит, и ход был изначально нормально сделан, молодец Саша. Я секунды раскидала в десяток точек и всё стало красиво. Значит, можно начинать отрисовывать план и готовить отчёт по практике.

— Бригада, где Голева Катя, сегодня сдалась, — сказала Таша, которая ходила в корпус факультета спросить про оформление отчёта у Марины Георгиевны. — Но ещё у них был отдельно типа зачёт. Получается, они за восемнадцать дней закончили, ну за девятнадцать, если считать день сдачи.

— Ну мы, если подсчитать чисто дни, примерно так же, получается, работали, только у нас были выходные и не с восьми до десяти, — ответила Ирина. — А усталость плодит ошибки вдобавок.

— Угу, — кивнула Кира, полностью согласная с Ириной. — Ну… сдать в понедельник или даже во вторник всё равно тоже неплохо, ещё только середина месяца и начнутся каникулы.

— Тогда на тебе, как художнице, план, — сказала Ирина, — а мы с Ташей и Сашей займёмся заполнением отчёта.

— Круто, что сегодня уже не нужно никуда ходить, — протянула Таша. — Жара невозможная. Опять на термометре почти сорок градусов. И это ещё только десять утра.

— Кира, и всё же насчёт Серёжи… — Ирина, по всей видимости, решила добить до логического конца и по возможности «осчастливить» своими откровениями. — Он тебе разве не нравится?

— Хм. А с чего он мне должен нравиться? — удивилась Кира, разыгрывая непонимание. — И раз вы, девочки, проявляете такое сильное любопытство, то проясню этот момент раз и навсегда. Меня совершенно не волнуют чьи-то там гипотетические ахи и вздохи на мой счёт. Я считаю, что пока ко мне не пришли и не признались в симпатии прямо, открытым текстом, я не имею права что-то там придумывать о чувствах другого человека. Кто я такая, чтобы решать за других? К тому же меня нисколько не прельщают мямли, которые элементарно стесняются подойти к девушке или поговорить. Даже если у них есть какие-то чувства, то что с того? Если они об этом молчат — это их право. Я что, должна додумывать и придумывать, что я кому-то там нравлюсь? Фи.

— Ну, так-то правильно, — подумав, кивнула Ирина. — Ко мне Саша сам подошёл и стал ухаживать конкретно. Цветы подарил, позвал в кино. Сказал, что я ему нравлюсь… По Серёже и правда непонятно, что он именно к тебе приходит. Вроде болтает с Васей и Вовой и в карты с Колей, когда тот приходит с нами посидеть, режется.

— Вот-вот, — хмыкнула Кира. — Ладно. Допиваем чай, и я начинаю вычерчивать план по нашим точкам.

* * *

В дверь постучались.

Кира встала с кровати и открыла двери. Комната за три недели практики стала настоящим «проходным двором» для всей их бригады и половины одногруппников, живших в общежитии. Кто-то приходил, чтобы посоветоваться насчёт отрисовки карты, кто-то просил, чтобы она сделала красивые заливки зданий, кто-то — просто так, чтобы пообщаться. Стук был очень похож на тот, которым пользовался Серёжа, который несколько раз с ними обедал в их комнате, всегда притаскивая палку колбасы или хороший кусок сыра, газировку, конфеты или печенья к чаю, так что они не были против покормить и его.

И, открыв дверь, Кира увидела именно Серёжу.

— Привет, — прошёл в комнату парень. — Я вас уже какой день на дороге не нахожу, решил к тебе зайти…

— А мы всё, — довольно улыбнулась Кира. — Завтра, в понедельник, сдаваться пойдём уже. Я вот, сумки собрала, домой поеду, как только, так сразу.

— Понятно, — протянул парень. — Что сейчас делаешь?

— Да так. Решила отдохнуть, а вообще на письма отвечала, — она кивнула на стол, где лежала пачка корреспонденции.

— Ого! — округлились и так большие карие глаза Серёжи. — Дашь свой адрес? Я тебе тоже напишу летом.

— Ладно, — пожала плечами Кира, записывая на листочке адрес родителей. — Лето-то нынче очень короткое, полтора месяца осталось. Хорошо ещё, что нам практику на неделю раньше Марина Георгиевна сделала, а то, как мы ни старались, всё равно три недели потратили, ну и плюс сегодня. Держи, — она отдала листок Серёже, — мне нравится получать письма.

— Не сомневаюсь, — покосился тот на стопку конвертов. — Может, на пляж съездим? Если ты свободна.

— Мне надо ещё кое-что повторить будет из геодезии. Нам сказали, что сдача практики будет с защитой. Но я могу взять учебник на пляж, совместить приятное с полезным.

— Тогда идём?

— А ты там купаться не будешь? Или у тебя всё с собой? — озадаченно спросила Кира.

— Купаться не буду, — мотнул головой Серёжа. — Позагораю в шортах.

— Тогда знаешь что? Я ещё возьму с собой краски и фотик, — решила она. — Сделаю себе боди-арт, а ты меня сфотографируешь, ладно? Там ещё кадр или полтора осталось.

— Боди-арт? — удивился Серёжа и даже немного покраснел.

— Да, я шорты надену, ноги разрисую и руку. Иди, подожди меня внизу. Я соберусь и переоденусь.

— А-а, понятно. Ладно. Подожду тебя внизу.

— Я быстро!

Визит Серёжи напомнил о том, что Катя в те разы, когда Кира пыталась с ней поговорить, её избегала, врала, что ей нужно срочно к друзьям. А после сдачи уехала домой, даже не заскочив попрощаться или рассказать, что вообще спрашивали.

— Грим, как думаешь, Катя действительно больше не хочет со мной общаться? Только совсем не понимаю, почему…

— И ты думаешь, я пойму, что случилось? Я вообще в ваших человеческих отношениях пока не разобрался. Вы очень странные, — буркнул в ответ Грим. — Но могу предположить, что её внешний вид больше соответствует её друзьям, чем тебе, и она ощущает общность с ними, чем с тобой.

— Хочешь сказать, что она ощущает себя рядом со мной как «некрасивая подружка»? Серёжа первым познакомился с ней, они, кажется, даже типа встречались пару недель, потом Серёжа переключился на меня. Ну вроде как. По рассказам девчонок. И Коля — Катин одноклассник бывший — вроде тоже со мной на пляж поехал. Но ведь он и её звал… И я предлагала… А они такой темп влупили бешеный, что не вздохнуть, ни охнуть. Не знаю… Как-то такая глупая причина, а она умная. Да и не нужны мне ни Серёжа, ни Коля.

— Конкуренция — основа вашей расы, — ответил Грим.

— Ну может… — Кира переоделась, захватила учебник, краски и фотик. Насчёт Кати она решила сделать ещё попытку в следующем учебном году и если с ней дружить не хотят, то навязываться она не станет. Мало людей, что ли, вокруг?

Коля как-то сразу понял, что она не настроена к нему и строить с ним какие-то отношения, кроме дружеских, не собирается. Серёжа, возможно, на что-то надеялся. И Кире казалось очень глупым говорить что-то типа «Не влюбляйся в меня». Звучало напыщенно и самолюбиво. Вроде как «все в меня влюбляются, и ты не исключение». Но ведь она могла и ошибаться?

Они просто болтали, Кира сделала боди-арт, вышло ровно два кадра до конца плёнки. Потом Кира готовилась, читая книгу, а Серёжа молчал и, наверное, пялился на неё — а может, и нет. Ей было всё равно, смотрят ли на неё, потому что из-за боди-арта смотрели многие. Даже подходили и спрашивали, татуировка ли это.

На выходе из пляжа Кира смыла всё в речке, но нужно было мыло: следы фиолетово-синей краски остались. Растительный узор оказался похож на что-то вроде варикоза, потому одна возрастная женщина в автобусе сказала ей срочно провериться у врача по поводу вен.

* * *

— Ну что? Всё в порядке? — спросила Таша.

Кира как раз до конца пролистала, прочитала и проверила каждую страницу отчёта. Компьютер был только у Ирины, и поэтому та всё напечатала, чтобы не писать печатными буквами от руки, как того требовали стандарты ВУЗа.

Таша забрала отрисованный план ещё в воскресенье до прихода Серёжи, сказала, что передаст Ирине и та с утра всё подошьёт.

— Да, очень красиво получилось, — резюмировала Кира весьма довольно. Среди всей группы ей не было равных по скорописи печатными буквами, но одна ошибка — и страницу надо переписывать заново. Если преподаватели видели замазанное корректором, сразу снижали оценки, да и вид после исправлений таким способом работа имела соответствующий.

— Ну что, ваша группа готова к сдаче? — спросила их Марина Георгиевна, выглядывая из своего кабинета. — Если вы готовы, то заходите.

* * *

— Кира! — окликнул её возле деканата знакомый голос.

— О, привет, Лёша! — радушно поприветствовала она Домнина.

— Ну что? Как вы сдали? — поинтересовался тот.

— Саша, Ирина и я получили «отлично», Таша с Вовой «хорошо», а Вася «удовлетворительно», — отчиталась она.

Сначала Кира недоумевала, как можно оценить всех по общему отчёту, а потом выяснилось, что Марина Георгиевна была не лыком шита. Их преподаватель, как оказалось, часто наблюдала за всеми группами, смотрела, кто, где и как работает. Да и на защите каждого опросила так, что стало понятно, кто что-то понимает в геодезии, а кто «плавает» и не может теодолит от нивелира отличить.

— У нас только Лёне четвёрку поставили, остальные на пятёрки сдали. Мы перед вами сдавались, я подходить не стал, ты спиной стояла, готовилась, — сказал староста. — Ты зачётку сдала?

— Да, вот сейчас как раз.

— Ну я на это и рассчитывал и тебя подкарауливал.

— А? — удивилась Кира. — Зачем?

— У тебя есть деньги? Двести рублей? — внезапно спросил Домнин.

— М… — замялась Кира, не понимая к чему такой вопрос и всё же решила, что вряд ли Домнин решил у неё занять денег. — Да, есть, но на книжке.

— Вот и хорошо. Ты же в спецгруппе на физкультуре? И учишься на отлично. Плюс участница всяких студенческих мероприятий. Так что я написал на тебя заявление на путёвку. Конечно, на море поехать не получится, это привилегия более крутых факультетов и старшекурсников, но в списки на лечение в курорте-санатории ты попала. Короче. Тебе надо ноги в руки, оплатить десять процентов стоимости путёвки в кассе главного корпуса, это как раз двести с чем-то рублей. Я думал, если тебе надо, то занять. В общем, оплатишь. Заберёшь из профкома путёвку. И в августе на две недельки съездишь на лечение и отдых. Я был на этом курорте, там, вообще-то, очень клёво и красиво. Да и едет целая группа из нашего ВУЗа, скучно не будет.

— С-спа-си-бо, Лёша, — растерянно заморгала Кира. Это было неожиданно. И необычайно приятно.

— Ой, да ладно, — махнул тот рукой. — Главное — не тормози, путёвку выкупи. И в профкоме тебе всё объяснят: и как доехать, и всё остальное. Наверное, увидимся только в сентябре, пока. А... Учиться начинаем с десятого.

— Пока! — Кира поспешила в общежитие за своей сумкой. Надо было ещё снять деньги с книжки, чтобы выкупить путёвку, узнать всё точно. — Как же круто! — в груди всё трепыхалось от радости, переполняющего счастья и любви ко всему миру.

Глава 29. Каникулы

— Мои каникулы начались просто чудесно! — сказала Кира, обнимая маму и показывая выкупленную в профкоме путёвку в курорт-санаторий «Старая Рось». Заезд был с четырнадцатого по двадцать седьмое августа.

— Ого, путёвка? — удивилась мама, рассматривая бумаги. — Такая дорогая…

— Мам, в профкоме мне сказали не переживать, что путёвка такая дешёвая, — улыбнулась Кира. — И я заплатила только десять процентов, то есть двести тридцать рублей, всё остальное оплатил университет. В профкоме сказали, что у университета есть там свой корпус, поэтому эта путёвка как курсовка с питанием, то есть, по сути, путёвка только оплата нашего питания и лечения, а не проживания.

— Ого! — снова удивилась мама. — Как это так тебе выдали такое?

— Лёша Домнин, наш староста, написал на меня заявление. За участие в общественной жизни, ну, видимо конкурс «Мисс…», отличную учёбу и то, что у меня есть проблемы со здоровьем. Он, кажется, упоминал, что в профилактории отдыхал на зимних каникулах… А ещё — что некоторые старшекурсники даже на море ездят…

— Отлично! Я в шоке, — ответила мама.

— Я тоже в шоке, — засмеялась Кира. — Так что у меня чуть меньше месяца каникул, потом путёвка, и там посмотрим, когда начнётся учёба.

* * *

Месяц пролетел очень быстро. Кира сходила на свадьбу троюродной сестры — та попросила её подготовить конкурсную программу, а её маму быть кем-то вроде тамады. Свадьбу играли в столовой кулинарного техникума, было всё очень вкусно и весело — благодаря насыщенной программе и разным конкурсам. Троюродный брат отвечал за музыку: там имелся отдельный зальчик, где можно танцевать, так что он записал самые классные песни, какие только нашёл, на несколько кассет, по совету Киры специально подобрав через две-три танцевальные одну медленную, и дискотека тоже всем понравилась. Мама зафотографировала целую плёнку, и троюродная сестра была в полном восторге от своей свадьбы, на которую у них с новоиспечённым мужем было не так много денег. Кира написала им всякие плакаты-пожелания, прикрыв не очень красивые стены, они украсили зал шариками и новогодним дождиком, и на фотографиях было даже непонятно, где они вообще праздновали. А впечатления и у молодожёнов и у всех гостей остались очень положительными, что самое главное. Кира была этим очень довольна, а Грим сказал, что собрал много маны.

В конце июля они с друзьями родителей побывали в пятидневном сплаве на четыре семьи. У Андрея была какая-то летняя подработка, так что увиделись они за месяц всего несколько раз, в том числе погуляли на дне города. Но Кира ездила с мамой и сестрой на дачу, работала на огороде и купалась, встречалась с девчонками и провела несколько сессий боди-арта: с сёстрами Мошиными, с бывшей одноклассницей Ксюшей, которая поступила в соседнюю область на юриста. К Кире в итоге даже приводили подружек подружек, чтобы разрисоваться и сфоткаться — почему-то такие мероприятия тоже собирали кучу маны. Возможно, потому, что девочки в этот момент «просыпались» и видели себя красивыми и необычными.

Тринадцатого августа Кира собрала сумку и отправилась в общагу.

На остановке у поворота на Комплекс Кира уже стояла около восьми вечера: рейсовый удобно проходил недалеко от их поворота от трассы, и оставалось лишь перейти дорогу и дождаться сорок первый.

— Сорок первый приди, — негромко пропела Кира под нос, — и меня забери…

Через минуту к остановке повернул автобус.

— Сорок первый, как мило с твоей стороны, — ухмыльнулась Кира. Она начала потихоньку осваивать и понимать, как это всё работает с маной, на чём надо сосредотачиваться. Сорок первый всё равно бы пришёл, просто… пришёл в нужный момент.

Она забралась в почти пустой автобус, с трудом затащив сумку.

— Кира?! — воскликнул кто-то, и, подняв голову, Кира увидела Серёжу, сидящего прямо напротив её места.

— О, привет! — поздоровалась она, хмыкнув собственным мыслям: только подумала, что сумка тяжеленная, а в общаге никого нет, чтобы попросить помочь. И оп-па — Серёжа едет. Чудеса!

— Но тебя тут до сентября не должно быть! — сказал Серёжа.

— Ну, тогда я просто мираж, — хихикнула Кира, — и тебе просто кажусь.

— А действительно ты вообще… э… как тут? — моргнул Серёжа словно совёнок.

— Мне путёвку дали в тот последний день, когда я сдавалась по практике, — ответила Кира. — Так что завтра утром уезжаю в «Старую Рось». От автовокзала в девять отходит специально арендованный автобус для студенческой группы. Мне в профкоме сказали.

— О, я знаю этот санаторий. Был там, — кивнул Серёжа. — Проводить тебя завтра?

— Это было бы очень кстати, спасибо, — улыбнулась Кира. — А то что-то я силёнок не подрасчитала, такой баул собрала, словно на полгода туда еду, а не на две недели.

Серёжа покосился на её сумку и кивнул.

— Тогда я и до общаги тебя провожу.

— Ладно, — согласилась Кира, прикинув, что ужина, который ей собрала с собой мама, чтобы она ничего не готовила, должно хватить и на Серёжу.

Серёжа от предложения попить чай и «съесть, что мама послала» не отказался, но через час Кира его выпроводила, сославшись, что ложится спать ровно в десять и хочет отдохнуть с дороги.

Серёжа вернулся на следующий день в половину восьмого.

— Ты расписание знаешь? — спросил он, когда они вышли к остановке у общаг и внизу из-за поворота выехал сорок первый.

— Что? Нет, не знаю, — пожала плечами Кира.

— Летом просто рейсы всегда сокращают и они раз в час примерно ездят: всего два автобуса на маршруте.

— О, я не знала, — удивилась Кира. — Но, наверное, это логично… Летом студентов же нет.

— Тогда тебе повезло, — сказал Серёжа.

— Мгм, похоже на то, — согласилась Кира, подумав, что хорошо, что Серёжа не сказал про два автобуса вчера и не заставил её нервничать и переживать.

До автовокзала они добрались к половине девятого.

— Похоже, вот ваш автобус, — кивнул Серёжа на большую табличку «арендовано» и пунктом назначения «Старая Рось» на лобовом стекле «Сетры».

Кира подошла, спросила, её отметили в списке, сказали загружаться, а сумку сложить в багажное отделение.

— Ладно, тогда пока, Серёжа, — улыбнулась Кира, проследив как сумка исчезает в недрах автобуса. — Я уже сяду в автобус, просили занимать места.

Серёжа помялся и кивнул.

— Это твой парень провожал тебя? — поинтересовался у Киры приятной наружности молодой человек в прямоугольных очках, который занял место рядом.

— Серёжа? Нет. Просто хороший знакомый, — Кира отвернулась от окна, под которым стоял Серёжа. — Решил помочь с моей сумкой. Я — Кира.

— А я Вольдемар, — представился парень.

— Приятно познакомиться, Вольдемар, — кивнула Кира. — Ты знаешь, далеко ли ехать до «Старой Роси»?

— Примерно полтора часа, — сверкнул красивой улыбкой с необычайно ровными зубами тот. Кира такие только в рекламе зубной пасты видела. — Удивительно, что ты не удивилась моему имени. Обычно все переспрашивают и просят имя попроще, типа «Вова».

— Тебе не подошло бы «Вова», — ответила Кира, рассматривая симпатичное лицо с волевым подбородком, яркими карими, почти чёрными глазами и слегка вьющимися тёмными волосами. — Вольдемар звучит неплохо… На крайний случай — Владимир. Или Володя. Но «Вова»? Нет. Определённо не твоё имя.

— И всё же удивительно, — снова улыбнулся Вольдемар.

— Я привыкла к необычным именам, — пожала плечами Кира. — Когда спокойно зовёшь кого-то «Симба», «Принцесса», «Сэр Ёжик» или «Комсорг», Вольдемаром как-то уже не удивить.

— О, не зря ты мне с первого взгляда понравилась, Кира. Ты действительно интересная.

— Ох, благодарю, Вольдемар, — чопорно кивнула она. — Думаю, что поездка в нашем необычайно интересном обществе покажется вам занимательной.

Они засмеялись.

С Вольдемаром, которого потом все называли «Володя», они подружились. Ордынский Вольдемар Аристархович окончил четвёртый курс и перешёл на пятый. Отличник, активист, весёлый и жизнерадостный человек, который ехал на курорт, потому что у него был второй инфаркт в двадцать один год. Он был довольно пропорционально сложен, но ростом чуть ниже Киры. Его родители были преподавателями ВУЗа.

Оказалось, что в заезде было сорок шесть человек, из них всего дюжина девчонок.

Всю их толпу поселили в один корпус на весь второй этаж. Было всего четыре комнаты на троих, все остальные на пять-шесть-семь человек. Так что девчонкам предложили расселиться в маленькие комнаты, а парни заняли все большие.

Соседки Киры — Гульнара и София — приятные спокойные девчонки, которые то ли были подругами, то ли сдружились, пока ехали до «Старой Роси». С соседками Кира пересекалась только ближе к отбою. Из-за ранних процедур и довольно жёсткого графика в корпусе никто не буянил и по ночам не шарахался, все соблюдали режим.

Их корпус был вынесен за территорию курорта, хотя и стоял совсем рядом со шлагбаумом. Так что им сразу выдали пропуска. Ещё всей толпой они сходили по врачам и получили предписания на лечение.

Завтрак, обед и ужин у них был в корпусе «Русский», часть процедур в корпусе «Центральный», а часть в корпусе «Малахитовый». Вообще в «Старой Роси» было шестнадцать корпусов, несколько парков, две спортплощадки, отдельно стоящий крытый бассейн и всё это на территории примерно в два квадратных километра, вытянутой вдоль реки.

В корпусах проходили всякие мероприятия: платные и бесплатные концерты, дискотеки, встречи и конкурсы. Можно было выехать на экскурсию. Ещё на стадионе, который был ближе к их корпусу, была волейбольная площадка и кольцо, парни играли там в баскетбол и волейбол. Стадион был как раз посередине дороги от их корпуса до «Русского», где их кормили. Чтобы поесть, приходилось преодолеть примерно километр по лесным тропинкам.

Каждый вечер они посещали дискотеки. В разных корпусах ещё и играли разную музыку. Более «молодёжным» считался корпус «Европейский», и чаще всего они ходили танцевать туда, несмотря на скромный по размерам танцпол. А по выходным и средам была очень классная дискотека на большом крытом павильоне прямо на открытом воздухе. Там по крайней мере никогда не было душно.

Вольдемар во второй вечер, когда они гуляли, предложил Кире что-то вроде «лёгкого и ни к чему не обязывающего курортного секса». Кира только вытаращилась от удивления, но, вспомнив уроки «не смущения» в клубе психологии, рассмеялась и сказала, что ей это совсем не нужно и, пожалуй, она откажется от такой чести.

Почему-то Вольдемар даже не вызвал у неё своим предложением негатива. Возможно, потому, что не стал настаивать и сказал, что просто спросил, а вдруг она бы согласилась.

Позже Кира узнала, что Вольдемар обратился с тем же вопросом к её соседке Гульнаре и получил согласие. Кира не знала, как там это у них всё происходило, так как Вольдемар общался и проводил кучу времени по-прежнему с ней, разговаривая на разные умные и философские темы.

Впрочем, особо возле себя Кира никого не держала, общалась со всеми, кто хотел общаться: и с парнями, и с девушками. Часть девчонок странно на неё реагировали, почти не разговаривали, а только кривились, словно она и среди активистов и отличников как-то слишком сильно выделяется или успела сделать им что-то плохое. Ну, может, потому, что среди всех была единственной первокурсницей, Кира даже не пыталась строить догадок. Недостатка в друзьях и приятелях она не испытывала.

Процедуры обычно заканчивались перед обедом, и Кира ходила рисовать на реку или просто гулять по тропинкам. В «Старой Роси» было красиво. Каждый день она делала несколько работ: наброски корпусов, аллей и даже отдельно стоящих деревьев. За две недели Кира почти заполнила папку, которую ей ещё перед поездкой на курорт подарила мама. В твёрдую обложку были вшиты около пятидесяти файлов, туда она вставила новые рисунки. Смотреть удобно, а белоснежный ватман не пачкается. Краски с собой Кира не брала, лишь цветные гелевые ручки, карандаши и пачку листов альбомного формата. Ещё мама купила ей маленькую коробочку с пастельными мелками, но Кира не знала, как их использовать. Однажды она нарисовала карандашом портрет спящего парня Жени и тем самым снискала славу «настоящего художника» у остальных.

К вечеру третьего дня, в четверг, в «Старую Рось» приехал младший брат Вольдемара — Иннокентий. У него были какие-то дела, которые задержали и не позволили приехать со всеми. Кира вместе с Вольдемаром и несколькими ребятами, с которыми успела подружиться, встречала Иннокентия, которому, со слов брата, нравилось, когда его звали «Кеша», на вокзале.

Это не было чем-то вроде «любви с первого взгляда», в такие глупости Кира совершенно не верила и считала себя слишком разумной для таких необдуманных и не подкреплённых фактами эмоций. Но Кеша понравился ей сразу. Лёгкостью характера. Красивой улыбкой. Точёными и благородными чертами лица. Чистой и правильной речью. Умом. Спортивным телосложением. В парне сочеталось много достоинств. Что уж говорить, Кеша понравился многим девочкам из заезда и быстро стал душой студенческой компании. Пожалуй, единственным недостатком парня было то, что ростом Иннокентий хотя и был повыше старшего брата, но по итогу лишь на пару сантиметров выше Киры.

«Добиваться» парня не было её методом, и, в отличие от остальных девчонок, она не висла и ничего не предлагала Кеше. Даже не дотрагивалась никогда. Спустя несколько дней тот сам стал часто искать её компании. Позвал играть с ними в волейбол. Они ходили толпой на дискотеки, где Киру практически уговаривали «показать класс». Болтали втроём с Вольдемаром, и братья Ордынские наперебой рассказывали различные истории. Иногда Кира, пользуясь старым маминым способом, смотрела на Кешу издалека и отводила взгляд, когда тот замечал её.

Для Киры это была забава. Отвлечение от проблем и воспоминаний о Владе. А ещё — самую малость — проверка в манипуляции маной. Ведь одно дело вызвать дождь или там автобус, пришедший когда тебе нужно: всё это может быть чередой случайностей, — а другое — вызвать влюблённость у конкретного человека. Тем более — популярного мальчика, на которого активно наседали трое довольно симпатичных и раскованных девчонок. С одной из них — Таней — как раз из тех, кто изначально кривился на Киру, вроде бы даже у Кеши что-то складывалось.

Грим сказал, что объяснить, как именно работает мана, очень сложно для понимания, и хотя слова «низшими существами» не прозвучали, но явственно подразумевались. В итоге Грим закруглился на том, что надо просто тренироваться, пробовать, и тогда понимание придёт само, да и не нужно знать устройство телевизора, холодильника или утюга, чтобы ими пользоваться. И Кира тренировалась: собирать и ощущать наполнение, испускать и формировать направленные изменения, вплетать в незримые нити, которые всех окружают. Почувствовать эти нити. Понять закономерности, как это всё работает. Как взаимосвязано.

Правда, мана была столь эфемерна, что понять, получается ли вообще что-то, не выходило до достижения результата. Причём одновременно и сомневаться нельзя, и надеяться на результат — тоже. Грим только сказал, что «ну вот так», когда Кира попыталась уточнить, что это вообще значит.

Впрочем, Кира нашла ещё одно применение маны: она начала рисовать кроме обычных и «психологические портреты» — попросту отпуская себя и глядя в человека, а потом по тому, что выходило, могла рассказать о потаённых желаниях или проблемах, чертах характера и увлечениях. Так пригодились пастельные карандашики, которыми Кира подкрашивала свой рисунок, сделанный гелевыми ручками. Даже из-за выбранного цвета или цветов определяя основное настроение. Так у обоих Ордынских, которых она нарисовала таким образом, она увидела одинаково глубокую печаль по отцу, и братья, переглянувшись, сказали, что их отец умер в начале лета — инфаркт.

И всё же было несколько неожиданно, когда «приз» в этой игре «Завоюй парня» вдруг сам нашёл её в последний день перед отъездом.

Все веселились в актовом зале, танцевали и пили вино, а Кире немного взгрустнулось, и она решила лечь спать раньше. Утром, сразу после раннего завтрака, их должен ждать автобус, чтобы ехать домой. Кира решила не заезжать в общежитие, а сразу с автовокзала ехать к родителям. Учёба у них начиналась с десятого сентября, после всяких отработок у первокурсников. Так что так или иначе каникулы продолжались.

Она сняла линзы, умылась и переоделась в пижаму, которую ей подарила перед поездкой мама: бриджи и «распашонку» из нежно-голубого флиса, на груди была аппликация с белым котёнком из чего-то под шерсть. Кире пижама понравилась, в ней было приятно и тепло спать и прилично пройти в тот же блок или вот так по корпусу, где женский туалет был в конце коридора.

Она дочитывала последние главы книги, которую дала ей соседка.

— Привет… Не спишь? — темноволосая голова заглянула в её комнату. По голосу она узнала Кешу.

— Заходи. Нет, — Кира отложила «Статского советника» Акунина.

— Ты решила не праздновать со всеми? — спросил Кеша, усаживаясь на край её кровати.

— Я же не пью, а народ решил «набухаться». Раньше могли пожаловаться, а то и выгнать с курорта, а сегодня — последний день. Мне интересней дочитать про Эраста Фандорина. Книга не моя, — спокойно ответила Кира.

— Дочитаешь и ляжешь спать?

— Да. Зато завтра буду ехидно гнобить алкоголиков и тунеядцев с помятыми и опухшими лицами, — хмыкнула Кира.

— Я посижу с тобой, подожду, пока ты дочитаешь, — сказал Кеша.

— Мне не очень удобно. Я буду читать, а ты — сидеть и смотреть, как я читаю? Можешь посмотреть мои рисунки. Они в той чёрной папке, — кивнула Кира в сторону своего альбома, для которого они даже нашли магазин канцтоваров, чтобы купить новую пачку бумаги.

Кеша послушно взял папку, а Кира пробежалась по последним пятидесяти страницам детективного романа и удовлетворённо захлопнула том, запоминая автора, чтобы при случае найти что-то в библиотеке или взять у кого-то. Соседка привезла с собой пять книг Акунина, но заинтересовалась ими только Кира.

— У тебя разве плохое зрение? — спросил её Кеша. — Ты, когда читала, очень близко подносила книгу к себе. У Володи тоже плохое, он так же делает. Я раньше не замечал, что ты плохо видишь.

— Я ношу линзы, — ответила Кира. — Просто сняла их перед сном.

— Знаешь, всё-таки необычно… По тебе непонятно, что ты плохо видишь, — задумчиво протянул Кеша. — Люди, которые плохо видят, вечно щурятся, оттягивают веки, вытягивают шеи, чтобы лучше рассмотреть что-то. А ты… Твои глаза такие живые. Мне казалось и кажется сейчас, что ты прекрасно меня видишь. Но ведь это не так?

— Нет. Не так, — улыбнулась Кира. — Я вижу лишь расплывчатое пятно и узнала тебя только по голосу. А морщиться… Я не вижу в этом смысла. Лучше видеть я же от этого не стану. Поэтому у меня нет такой привычки.

— Значит, чтобы меня увидеть, тебе надо быть очень близко?

— Да, — ответила она.

— Неудобно, когда собеседник тебя не видит. Иди сюда, — Кеша сел поглубже на кровать. — Хочу, чтобы ты рассмотрела меня.

Кира села немного сбоку, чтобы не оказаться на чужих коленях, и подвинулась, рассматривая загорелую кожу, зелёно-карие глаза с длинными пушистыми ресницами, чёткий и тонкий нос с небольшой горбинкой. Она рисовала Кешу, поэтому помнила его лицо. Красиво очерченные губы с чётко выделенным «луком Амура», ямочку на подбородке.

Неожиданно её наблюдения прервал поцелуй.

— Извини, я… — Кеша слегка покраснел, внимательно посмотрев в её глаза. — Я…

Кира наклонила голову и подвинулась вперёд, давая молчаливое согласие на продолжение. Сердце Кеши под рукой, которой она упёрлась в его грудь, сильно билось.

Они целовались и в автобусе, который довёз их до города.

Кеша взял её адрес и домашний телефон родителей, пообещав связаться. А потом, когда Кира взяла билет, купил перекусить в буфете автовокзала — Кира никогда там ничего не покупала, потому что было дорого — и проводил на автобус.

Кира настроилась и пожелала, чтобы поездка прошла быстро и интересно. И к ней подсел молодой парень — явно студент.

— Привет, — поздоровался он.

— Привет, — улыбнулась Кира. — Ты до конца едешь?

— Что? Да. А ты?..

В итоге они взахлёб проболтали всю дорогу. А когда подъёзжали, Саша спросил:

— Слушай… Впервые встречаю такую потрясающую девушку, как ты… А… А у тебя парень есть?

— Есть… — кивнула Кира, промолчав о том, что он появился буквально пару часов назад.

— Ну, естественно, у такой потрясающей девушки не может никого не быть, — вздохнул Саша. — Я ему завидую.

— Ты тоже себе найдёшь хорошую девушку, уверена в этом, — улыбнулась Кира и попыталась направить ману так, чтобы её пожелание стало не только пожеланием.

Глава 30. Счастливого пути!

— Привет, Нюха! — поздоровалась Кира и, захлопнув дверь, бросила на пол сумку. — Уф, ну и жара сегодня. Мама-то где?

— Они на участок поехали с папой лук просушенный забирать. А мне сказали тебя ждать, ты же ключи от дома не взяла с собой, — проинформировала младшая сестра. — Есть будешь? Могу тебе картошку с колбасой и яйцом пожарить.

— Круто! Буду! Я голодна! — обрадовалась Кира. Она добиралась до дома больше семи часов и перекусывала только на автовокзале в буфете. На курорте им вместо завтрака вручили сухпаёк из пары пачек печенек, коробочек с соком, вафель и мармелада в упаковках, и всё это она привезла с собой, чтобы угостить родных.

— Ладно, — кивнула ей Нюха. — Тебе там ещё письмо пришло, на столе лежит.

Кира прошла в комнату, которую когда-то делила с сестрой. Теперь все её вещи занимали лишь один ящик в тумбочке, полку и пару вешалок в платяном шкафу.

На конверте был знакомый почерк. Письмо написал ей Серёжа. За две недели в «Старую Рось» от него пришло целых два послания. Хотя Кира даже не поняла, откуда тот узнал, где они будут жить, но на письма отвечала. Да и сама писала ещё и маме. В последний раз, дней пять назад, она написала Серёже, что скоро поедет домой к родителям, и напомнила их адрес.

«Привет, это Serg. Как поживаешь?» — письмо, в отличие от двух предыдущих, было напечатано, а не написано от руки.

«Вот решил написать тебе то, что не смог сказать или не успел. Прости, что пишу на компьютере, просто, если честно, моя орфография очень сильно страдает, да и шрифт у меня такой, что…)

У нас в группе был пример, который я хочу тебе рассказать. Один молодой человек (Миша) полюбил одну девушку (Лизу), но никак не мог ей об этом признаться. Он не был стеснительным, скорее наоборот. Он сразу встречался как минимум с двумя девчонками, но к Лизе он даже боялся подойти. Он был готов сделать что угодно для неё, но… Однажды её увёл другой, а он так и не осмелился к ней подойти.

К чему я это пишу. Я думаю, ты поняла.»

Кира оторвалась от текста и подумала, что мысли Серёжи бродят весьма окольными путями.

«После девятого класса я поступил в лицей. Там никакой личной жизни. Проучился я два года и поступил на ИВК, правда, не совсем честно, но это уже другой разговор. Политех — классное место. Жизнь сразу закипела.

Я не рассказывал, но сначала мы пришли в радиорубку. Нас было четверо. Потом мы туда завлекли наших девчонок. Я придумал пятницы (потом их назвали «питницы»), а кто-то поддержал эту традицию. Постепенно туда пришла почти вся группа, но это неважно. Туда приходил и народ из других специальностей, но только знакомые или девчонки. Сходили пару раз в «Болид», и пошло-поехало. Тогда только и начала кипеть личная жизнь, но только не очень удачно. В общем, знакомился на неделю, а то и меньше, и пока. Наверное, я слишком скромный, возможно, что-то ещё (просто как-то было наоборот, и меня послали).

Потом со временем пятницы стали надоедать. Ходил я, как всегда, один и с этим смирился. Так и жил половину второго семестра (опять без стимула, как в лицее, только повеселее немного). Уже стал привыкать к такой жизни. Однажды решил сходить с нашими КВН-щиками в «Болид», когда давали билеты на халяву.

Вообще, у нас на факультете есть КВН-щики и отдельно радиорубка. Живём дружно, но раздельно. Из КВН к вам часто заглядывает несколько человек, а у нас мало кто ходит к КВН-щикам, только я, наверное.

Вот пошёл я с ними в «Болид», народ весёлый. Там и познакомился с Кирой и Катей. В «Болиде» вы отличались от всей толпы, особенно ты своими танцами. Вот так я и решил с вами познакомиться.

Вообще у меня нет ни одного удачного знакомства за всю жизнь. Да и вообще эти знакомства можно подсчитать на пальцах одной руки. Именно поэтому меня и учат жизни мои друзья, вот только у них мало что выходит.

Кстати, про тебя: у тебя есть классный способ прощаться, который я впервые встретил. Интересно, ты со всеми так прощаешься или нет?» — Кира напряжённо задумалась, пытаясь вспомнить, как же она так странно попрощалась с Серёжей, и так и не вспомнила.

«Ты мне нравишься, но вот сказать тебе это я не смог и, наверное, ещё долго не смогу»,— гласила следующая строчка.

— Ясно, к чему был весь этот мыслепоток, — вздохнула Кира и продолжила читать.

«Я даже не знаю, как мне тебя поприветствовать, когда встречу (и Катю тоже). У меня такое ощущение, что я тебе уже надоел. В общем, не хочу тебя больше насаждать своим присутствием, если захочешь, то позвони в любое время, телефон у тебя есть. Я буду всегда ждать твоего звонка».

— Хм. «Насаждать присутствием»? Это что-то новенькое, — пробормотала Кира.

«А вообще, ты так неожиданно приехала, что спутала все планы. Ты права, на этот раз ты была миражом. Я даже придумал, что тебе сказать в сентябре при встрече. Просчитал вариантов десять, но после твоего визита они уже не подойдут, ни один. Я надеюсь, ты хорошо провела время в «Старой Роси».

Кира потёрла лоб, пытаясь вспомнить, о каком мираже говорилось в письме, но тоже так и не вспомнила. Слишком много событий произошло за последние две недели.

— Кира, иди кушать! — позвала с кухни сестрёнка.

* * *

— Ну что, рассказывай, как съездила? — мама вернулась домой, когда Кира закончила пить чай.

— Хорошо, очень хорошо, — улыбнулась она. — Там вообще здорово. Очень большая территория. Нас толпой поселили на один этаж небольшого корпуса. Как в летнем лагере, в общем, кровать и тумбочка на каждого и сумка под кроватью. Парни по шестеро-семеро жили, а девчонки в комнатах поменьше. У меня было две соседки. Но мы в комнатах только спали, в общем-то. Утром — процедуры всякие. Я на электрофорез ходила, воду пила, ванны двух видов принимала. Вроде одну с бромом или чем-то таким чёрным и пахучим, а вторую с хвойный концентратом. Ещё ингаляции и душ Шарко, ещё два раза было бесплатно в бассейн и пару раз ходили платно, но меня там парни водили, покупали пропуска. В общем, почти ничего не потратила, что с собой брала, только в самом начале за билет на дискотеку за себя платила, но потом всё меня кто-то водил. Ну, там не одну меня, всех девчонок обхаживали. Там ещё в бассейне сауны и помыться можно было нормально, а то в корпусе душевых не было, только туалеты в конце коридора. Так что мы помыться туда в том числе ходили. Жили мы в учительском корпусе, для студентов и преподавателей ВУЗов, как я поняла. Вроде внизу преподаватели жили, но я никого особо не видела. Этот корпус вообще за территорией курорта, а завтрак, обед и ужин у нас был в «Роси», туда идти примерно минут пятнадцать было. А ещё мы каждый день, если дождя не было, в волейбол играли на стадионе. А вечерами на дискотеки по корпусам ходили.

— Ты, кажется, загорела и чуточку похудела, — сказала ей мама, которая присоединилась к чаепитию.

— У меня даже мышцы, смотри какие, на руках появились. Оказалось, что я могу делать хорошие подачи. Я же никогда в волейбол не играла, — улыбнулась Кира, напрягая бицепс. Из-за зрения на физкультуре ей не разрешалось не только прыгать или слишком перегружаться, но и заниматься активными спортивными играми. — Но у меня ж не зря в интеллектуальных играх была сама быстрая реакция. На «Брейн ринге» даже замеры проводят по реакции, чтобы определить лучшего кнопочника. Мячи и другие летящие в меня предметы я и «слепой» всегда отбивала, а попадать куда целишься с хорошим зрением оказалось не так и сложно.

— Ого! Да ты прямо студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица! — процитировала мама товарища Саахова из «Кавказской пленницы».

— Да, я такая! — засмеялась Кира. — О, кстати, мне там письмо пришло. Помнишь Серёжу? Я тебе про него рассказывала. Написал, что я ему нравлюсь. А ещё что я ему все его коварные планы по покорению меня расстроила, когда приехала в общагу в середине каникул.

— Дашь почитать? — сделала большие глаза мама.

— Пошли в твою комнату.

Когда Кира снова взяла в руки письмо, то увидела, что не дочитала, потому что думала, что оно на одной странице. Как оказалось, было ещё продолжение на обороте.

«Да. Я как-то слышал по телику такую фразу: вирус любви — это самое страшное оружие. Альберт сказал про меня так: Да, не повезло тебе, не хотел бы я влюбиться…

Какое-то странное выходит моё письмо (я его написал на следующий день после твоего уезда). Я помню, как ты посмотрела на чьё-то письмо и на твоём лице появилась улыбка. Что ж, я надеюсь, когда-нибудь ты посмотришь на это письмо и на твоём лице опять появится улыбка.

Ладно, пока. Позвони мне, когда приедешь, если я тебе ещё не надоел (пожалуйста).

А, да, передай привет Кате.

P.S. Я тебя люблю. (Эту строчку моего письма я набирал дольше всего и несколько раз убирал, а потом писал обратно)».

— Ну что, прочитала? — нетерпеливо спросила Кира у матери.

— М-гм. Своеобразный мальчик, конечно, — резюмировала та. — Даже в письме умудрился нажевать столько соплей, что тошно становится.

— Да… Я заметила, — хмыкнула Кира. — По штемпелю получается, что письмо пришло сюда через три дня, как я уехала на курорт, да и он описывал нашу встречу, которая ему все планы расстроила. Однако он мне ещё пару писем в «Старую Рось» написал. Ну… просто таких обычных, без вот этого всякого. Какие-то шутки шутил. Даже не знаю... я же как-то никаких намёков не высказывала. Не флиртовала с ним, ну, знаешь, чтобы можно было что-то такое надумать...

— Ты не притворялась, — хмыкнула мама. — И не требовала притворства от других. Мальчики рядом с тобой могут быть сами собой, ты их принимаешь такими какие они есть и им не надо напрягаться... Наверное им это удивительно, но им это очень нравится.

— То, что я принимаю людей такими, какие они есть, не значит, что я их как-то полюбила и должна отвечать взаимностью. Не понимаю...

— Ну, всё опыт. Потом эти мальчики хотя бы поймут, что именно хотят от отношений с девушками. Я надеюсь. Тебе, кстати, названивал Андрей. У них домашний телефон появился, как я поняла. А ещё ваша классная, она хотела предложить тебе собрать ваш класс. Многие, кто в другие города уехали учиться, на каникулах. Это не то, что в феврале вы ходили — шесть человек встретили.

— Неплохая идея, надо будет посмотреть в моих анкетах адреса и телефоны и всех обзвонить или обойти, — кивнула Кира.

— А теперь признавайся! — прижала её к себе мама.

— В чём? — пискнула Кира, глядя честными глазами.

— У тебя ведь появился мальчик там, на курорте? Ты же поэтому такая счастливая и даже не грузишься, как обычно, подобными посланиями, — мама кивнула на письмо Серёжи.

— Ты на редкость догадистая, — засмеялась Кира, уворачиваясь от щекочущих тычков под рёбра. — Ладно, ладно! Ты меня раскусила, возьми с полки пирожок! Я, кажется, влюбилась, — Кира интригующе улыбнулась, предвкушая выпытывание подробностей, которыми она сама была рада поделиться.

* * *

Кира буквально за следующий день обзвонила всех одноклассников, а у кого не было телефонов — сходила до дома. Встреча состоялась в четверг, тридцатого августа.

Пришли пятнадцать человек из девятнадцати. Культурная программа состояла из десятка игр и конкурсов. Мама их фотографировала. После ещё неделю бывшие одноклассники приходили в гости по одному и по двое, заказывали понравившиеся кадры, более подробно рассказывали, как живут, где учатся. Андрей приходил почти каждый день, они гуляли, ходили на дискотеки.

Почти у всех учёба начиналась не с первого числа, а у некоторых и вовсе с первого октября.

Кеша позвонил за прошедшие три недели раз пять или шесть, а ещё написал письмо, в котором, помимо забавного текста, послал открытку со щенком и надписью «ожидаю нашей встречи».

О Владе Кира почти не вспоминала, как сказала мама, «новая любовь затмевает старую». Но Андрей, как оказалось, работал летом в интеллектуальном лагере для средних классов. И ещё одной вожатой вместе с ним была Анита. Они с Владом расстались ещё весной. Андрей всё возмущался коварством Влада, что тот бросает девочек.

— Для него было важно поступить, — пожала плечами Кира. — Отношения забирают много времени и сил. Знаешь… однажды я сказала ему, что если так сложно жить в разлуке, то, может, мне бросить учёбу и поступить в следующем году. Ну, что-то такое было, да…

— И что он? — спросил Андрей.

— Он тогда чуть ли не впервые за всё время наорал на меня, чтоб я о подобном даже не думала. И ни одни отношения не стоят шанса в жизни вырваться из нашего городка… ну и типа учиться и получать знания. Для него это действительно было очень важно. И он никогда не стремился занять всё моё время, а наоборот, помогал всем, чем мог, готовиться к поступлению. Интересно, он поступил куда хотел?..

— Поступил, — хмыкнул Андрей. — В Медакадемию.

— Хорошо. Он молодец, — кивнула Кира. — Я рада, что он всё же решил следовать своей мечте.

— О чём ты? — нахмурился Андрей.

Кира вздохнула и прикинула, было ли это какой-то особой тайной или нет. И решила, что после поступления наверное уже тайной не будет.

— Его родители ну… коммерсанты. Они хотели, чтобы он стал экономистом или юристом, — ответила она. — А Влад хотел пойти в медицину. Ему очень хотелось, но родители были… резко против. Типа что там потерял? Врачи получают копейки, пациенты вечно недовольны, будешь прозябать и тянуть с нас деньги. Всё в таком духе.

— Я не знал, — сказал Андрей.

— Ну особо никто не знал, — пожала плечами Кира. — Он даже готов был уступить им. Потому что они сильно наседали. Мол, так долго учиться и потом ещё интернатура, ординатура и так далее. А я сказала ни в коем случае не отказываться от своей мечты и своего предназначения. С его умом он может изобрести что-то значимое. Стать светилом какой-нибудь хирургии. Спасти кучу людей наконец. Моя мама тоже об этом знала и, когда он это нам рассказал после очередного скандала по поводу поступления, мама его поддержала тоже, сказала, что он будет замечательным врачом и она в него верит. И что его родители потом будут очень рады, что в семье есть свой врач, который знаком со всей этой системой, потому что люди болеют, стареют и прочее. И даже если не он сам, то он сможет договориться с кем-то об операции или осмотре и это само по себе дорогого стоит, потому что здоровье очень ценно. И что эти аргументы он может использовать, чтобы убедить родителей. Так что я рада, что он отстоял свою мечту.

— Понятно… — пробормотал Андрей.

— У вас тоже учёба не с первого сентября?

— С семнадцатого, — ответил Андрей. — Но с третьего у нас что-то вроде отработки начинается — по паре часов в день. Будем ремонт в корпусе училища делать и в общежитии. Белить. Красить и всякое такое.

— У нас только первокурсники общежитие моют и прибирают, — кивнула Кира.

— Зимой у меня отец умер, — как-то невпопад сказал Андрей и у Киры похолодело в животе. — Он... Умер, в общем...

— Ты не говорил ничего.

— Как-то к слову не пришлось, — пожал плечами Андрей.

* * *

— Счастливого пути, доченька! Давай, езжай с Богом, — мама поцеловала Киру в щёку. — Буду ждать твоего письма.

— Я напишу, — она улыбнулась и прошла в автобус.

Пассажиры в основном были студентами. Все ехали на учёбу. Билет пришлось приобретать за неделю до отъезда, отстояв огромную очередь. Даже пустили дополнительный рейс. Как раз на него у Киры и было выкуплено место. Но повезло: дополнительный оказался большим комфортным автобусом, а не зачуханным «ПАЗиком», как обычно.

Заняв мягкое сидение с высокой спинкой, расположенное у окна, Кира помахала рукой матери. Автобус тронулся. Она прикрыла глаза.

Кеша звонил, уточнял, когда она приедет, и они договорились встретится вечером в понедельник. Потому что сегодня добраться до общежития она должна уже очень поздно.

Сердце томительно билось в предвкушении того, что будет завтра.

Автобус ехал по трассе.

Грим развлекал её виртуальным общением, сказав, что, по его прикидкам, если она продолжит в том же духе, то обучится нормально работать с маной всего за пару земных лет, а значит, это его билет на свободу. Осталось лишь накопить какое-то огромное число энергии для прорыва, но он не торопит, нужны ещё исследования на то, как происходит максимальное накопление, но копить ману постоянно невозможно, это энергия, которой нужно постоянное движение…

Кира улыбалась, делая вид, что дремлет. Второй курс. Новый парень. Клуб танцев. Клуб психологии. Папа сказал, что будет отправлять на целых пятьсот рублей больше, то есть, полторы тысячи в месяц, чтобы ей хватало на линзы и раствор, и она не так жёстко экономила каждую копейку. Очередной виток отношений и жизни. Новая веха в её истории была не за горами.

— КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ —

© Copyright: Кицунэ Миято

Поддержите историю лайком, комментарием или подарком! Буду рада любому, правда любому, даже очень скромному вниманию со стороны читателей: это вдохновляет на работу.

Глава 1. Новые соседи

Когда Кира приехала, её ждало несколько новостей. Оказалось, что летом в общаге проходил ремонт и во всех блоках сделали душевые. Места под них вроде как были изначально предусмотрены, но по факту это были закрытые на амбарные замки комнатки. По правде говоря Кира никогда даже не задумывалась, что это за закрытая дверца рядом с умывальниками и считала её подсобкой для хранения непонятно чего.

А ещё в «трёшку» напротив заселили новых парней. Таша, которая оказалась в общаге, когда Кира приехала, сказала, что те второкурсники, которые жили там раньше, частично разъехались, а кого-то из них даже выгнали за неуспеваемость. Впрочем, если учесть их частые ночные «посиделки» и пьянки, это было не удивительно. Кира соблюдала режим и ложилась спать в десять вечера, спала она крепко и если засыпала, то по большей части «гулянок» не слышала, а знала о них только косвенно — по жалобам соседки-пятикурсницы Кати, которая в этом году тоже съехала из общежития, и из рассказов Саши, ну и по помятым рожам соседей «трёшки», просыпающимся уже после того, как все возвращались с учёбы. Впрочем, несколько раз музыка, крики и смех были настолько сильными, что и Кира просыпалась от шума и не могла уснуть до пяти-шести утра. Ругаться и просить сделать музыку тише было совершенно бесполезно, да и лезть одной на пьяную компанию парней — чревато, так что приходилось терпеть и стараться засыпать до основного «действа». Или, если удавалось увидеть «приготовления» к очередному «загулу» — уезжать в гости к тёте Альбине.

Про то, как «куролесят» её соседи, знало пол-общаги, и Киру даже спрашивали однокурсницы, не страшно ли ей жить с такими в одном блоке. Кира вспоминала поговорку, что возле своего логова даже волки не нападают. Впрочем, из-за такой разной жизни даже по времени Кира соседей почти не видела, общались они вежливо. Разве что однажды, ещё в сентябре, один из них попытался навязаться в гости и попросил взаймы денег, но Кира сказала, что у неё денег взаймы нет. На этом всё и закончилось: чаще всего они просто здоровались возле раковин, если встречались там с посудой или утренним моционом, не особо разговаривая о чём-то.

— Вроде первокурсники, но на вид не скажешь, выглядят как будто постарше, — вернулась из разведки Таша, которая ходила мыть посуду после ужина. Первую пару им поставили с восьми утра, так что соседка решила выйти из общаги и поспать подольше. — Выглядят… Короче, не совсем мелкие.

— Так почему ты думаешь, что они первокурсники? — спросила Кира, раскладывая вещи во встроенный шкаф.

— Так на девятый этаж селят только первокурсников, — ответила Таша. — Кто уже постарше курсом, тот потом просится у коменданта пониже. Тут, на девятом, вечно то воды нет, то лифт не работает, пешком замаешься подниматься. Так что эти комнаты по остаточному принципу. Все, кто уже учится, могут подать заявление до зачислений на смену комнат, которые пятый курс освобождает, вот и остаются комнаты на девятом-восьмом этажах.

— А как же великолепный вид из окна? — хихикнула Кира. — У нас, кстати, в соседях Дима и Саша, Дима — с пятого курса, хотя он, получается, тоже закончил.

— Да, я только Сашу видела, но Дима же в охране тут работал, может, к Саше даже и никого не подселят. И не сравнивай, у них «двушка», они там всё отремонтировали, мебель притащили нормальную. Так что смысл им что-то менять.

— Ну, мы тоже в комнате ремонт делали, — вспомнила Кира.

— Ох, я помню, какая тут была жуть, — передёрнула плечами Таша. — Мы и полы покрасили, и ты, вон, ковёр привезла. Два ковра — на пол и на стену. И холодильник, и книжный шкаф.

— И шкафчик для посуды, — засмеялась Кира, осматривая комнату. — А стол-книжка — твой.

— Да тут кроме кроватей ничего и не было, — Таша легла на свою койку. — А нет, вот, ещё полки для книг нам выдали. Но их не было и мы тогда с твоей мамой ходили просить у коменданта хоть какую-то мебель. Ну и тумбочки. Но тумбочки пришлось мужу моей сестры прийти и нам заколотить, чтобы не разваливались совсем.

— На старой тумбочке, которая без дверцы, стоит плитка, — осмотрелась в комнате Кира. — А, ну, ещё кухонный стол. Он вроде тоже был здесь, это старая парта или вроде того.

— Ага, прикрыли клеёнкой и нормально, — усмехнулась Таша. — Я видела, как те парни из «трёшки» всё там выносят и тоже обои клеят. А то после Миши и Максима с их товарищами там жуть. Они разве что только на пол не ссали. И дверь там выломана со времён их последней пьянки во время сессии. Они сейчас там как раз думают, что с дверью делать.

— Мгм… То есть, по косвенным признакам, соседи у нас нормальными будут? — хмыкнула Кира.

— Их вроде четверо, я ещё видела, как они кровать четвёртую тащили, — Таша достала книгу. — Это, кстати, подтверждает, что они первокурсники.

— Ну да, старшекурсников по четверо не селят, — согласилась Кира, тоже решив немного почитать перед сном и укладываться спать. В смысле режима они с Ташей совпадали. — Надеюсь, они хотя бы не будут шуметь ночами…

— Ага, и будут соблюдать график уборки блока, — хмыкнула с кровати соседка.

— Это да…

Кира вспомнила, как они пришли в блок в первый раз, в прошлом августе, когда было распределение в общежитие и «отработка», и её мама, увидев жутко загаженный унитаз почти до верха, чуть не упала в обморок. Потом выяснилось про перебои воды на девятом и что летом напор сильно уменьшают, из-за чего просто не было воды для смыва… Но картиночка была жутковатой и запоминающейся.

А после «знакомства» с соседями из «трёшки» и их отработки на первом курсе в блоке становилось чисто буквально пару раз во время обязательных уборок общежития, которые контролировала комендант.

* * *

Новые соседи оказались действительно хозяйственными. С начала учёбы они каждый день шуршали в комнате: клеили обои, покрасили полы и встроенный шкаф, раздобыли и поставили новую дверь, потравили тараканов и постелили на пол ковёр. Всё это было видно потому, что они, почти всё время, пока что-то делали, держали дверь открытой, а вход в блок был именно с их стороны. А ещё не шумели больше «среднего по больнице» и точно не пьянствовали.

Почти три дня они упорно делали вид, что не замечают Киру, не знакомились и не здоровались: стеснялись.

Несколько раз, когда она входила в блок, соседи начинали громким шёпотом спорить, кто выйдет спросить, как её зовут, и они спорили, пока Кира не заходила в комнату. То же самое начиналось, когда она выходила умыться вечером или набрать воды в чайник. Пока они решали, кто будет знакомиться, Кира делала все свои дела и уходила. Ну не ждать же их, в самом деле.

В среду Кира возвращалась с учёбы, когда эти самые хозяйственные соседи решили прикрутить шпингалет и ручку к их новой душевой. Из-за того, что там не было замка, да и даже какой-то ручки, чтоб придержать, если что, воспользоваться душевой у Киры получилось пока всего один раз: когда её покараулила Таша. К тому же нужно было подгадывать по времени, чтобы помыться, когда был и напор, и горячая вода. А так после танцев она по-прежнему ходила мыться на первый этаж. Общая душевая продолжала работать, только пользоваться душем стало в разы меньше народу: на восьмом, к примеру, уже можно были умыться утром и вполне реально принять душ днём или попозже вечером.

Двое широкоплечих парней, возившихся со шпингалетом, заняли весь узкий коридор.

— Можно я пройду? — Кира остановилась на входе в блок, как раз рядом с «трёшкой» парней-первокурсников.

— Девушки! Не мешайте нам, мы ручку прикручиваем! — со смехом сказал один, тыкая друга локтем. Друг отчего-то тонко хихикал и краснел как помидорка.

— Девушки? — Кира демонстративно оглянулась, — вообще-то, я здесь одна. И меня зовут Кира, если ты хотел познакомиться. Хотя по этикету ты должен был представиться сам, — она коварно улыбнулась, наблюдая замешательство парней.

Тот, который первый начал разговор, улыбнулся и сказал:

— Ну, тогда позвольте представиться, сударыня, меня зовут Михайла. Моего друга зовут Владислав, мы зовём его Влад, а второго Влада, который сейчас на учёбе, мы зовём «Владиком», а четвёртого из наших зовут, — Михайла пнул дверь в «трёшку» и крикнул в приоткрывшийся проём: — Кирюха-а, выходи, с тобой знакомиться пришли!

Из двери выглянул, по всей видимости, Кирилл.

Михайла продолжил:

— Кирюха, это — Кира, Кира, это — Кирюха.

— Очень приятно, — кивнул ей Кирюха, широко улыбаясь. На щеках у него оказались ямочки.

— Молодец, хвалю, — улыбнулась Кира Михайле. — Познакомились, как надо. А теперь всё же посторонитесь, чтобы я прошла.

* * *

Таня Мошина — подруга из её городка, — в этом году поступила на специальность «охрана окружающей среды» того же факультета, где училась Кира, так что тоже начала жить в общежитии, только на седьмом этаже. Кира успела навестить девчонок в их комнате и пригласила в ответные «гости», так что в день, когда состоялось знакомство с новыми соседями, Таня с её соседкой Верой пришли «на оладушки». Таша тоже была: снова осталась в общаге для ночёвки и утренней пары.

Кира разлила всем девчонкам чай и пододвинула варенье и тарелку с дымящимися румяными оладьями.

В дверь постучали.

— Интересно, кто это? — переглянулась с Кирой Таша.

Кира открыла. На пороге стоял Кирилл.

— Я тут тебе торт принёс… Там только четвертинку с мамой съели, — заявил сосед, протягивая пластиковую коробку с небольшим тортиком, похожим на популярный «Вриндаван», который продавали в кондитерской у главного корпуса.

Кира никогда особо не ела торты и только открыла рот, чтобы предложить соседу поделиться с его парнями, а не с ней, как за спиной кашлянула Таша.

— Кира, а кто это пришёл?

— О, — Кирилл заглянул за спину Киры и увидел девчонок. — П-привет.

«Привет», — дружным хором поздоровались Таня, Вера и Таша.

— Может, ты с нами торт поешь? — предложила Таша, пока обе первокурсницы круглыми глазами смотрели на Кирилла.

— Да, проходи, — посторонилась Кира, пропуская соседа в комнату. — Мы тут оладьи едим, но тортик — тоже хорошо.

Вспомнив про «этикет», она познакомила девчонок с соседом, который чуть смущённо покраснел, но сел за стол, который они перед гостями выдвинули на середину комнаты. Кирилл отказался от чая и торта, сославшись на недавний перекус с мамой.

Торт был поделён поровну и съеден. Следом прикончили оладьи.

Кирилл немного посидел и ушёл, сославшись, что заходил на минутку, а на Кире скрестилось три пары глаз, и она почувствовала, что предстоит выдержать натиск расспросов.

— Опять у тебя новый парень появился? — спросила Таша. — И как у тебя это получается?

— Кирилл точно не мой парень, — усмехнулась Кира. — У меня другой парень.

— Парень? У тебя есть парень? — спросила Таня.

— Парень! Кто? — воскликнула Таша.

— Э, да, — не ожидала настолько бурной реакции Кира. — Но он городской и учится тоже, на четвёртом курсе… Мы с ним в понедельник встречались у главного корпуса, погуляли, а завтра он пообещал в общагу приехать. Он только по четвергам может.

— Ох, Кира, организованная ты наша, у тебя даже парень по расписанию, — хихикнула Таша.

— Зато он есть! — подняла палец Вера. — А как его зовут? И ты с четверокурсником встречаешься? Кру-уто!

— Да, блин, давай колись, Кира, где ты уже успела завести себе парня? Ещё только первая неделя учёбы! Среда только! А у тебя уже новый парень, — нетерпеливо подпрыгнула Таша.

— Так возле Киры постоянно парни крутятся, — сказала Таня. — Даже когда она в одиннадцатом, а я в десятом училась. Я минимум пятерых знаю.

— Таня! — возмущённо посмотрела Кира. — Они моими парнями не были. Просто друзья.

— И наш новый сосед ничего такой… Симпатичный… Высокий… К тому же был ещё Митя… — вспомнила Таша. — И ещё Серёжа ходил, вздыхал.

— О… не напоминай, — Кира закатила глаза. — Но я вам точно скажу, девчонки, что лучше качество, чем количество.

— Ну так как зовут твоего нового парня? — поёрзала Таня.

— Его зовут Иннокентий, — сдалась под напором девчонок Кира. — Кеша. Он своё полное имя не очень любит. Мы познакомились, когда я ездила по путёвке от университета на курорт «Старая Рось» в августе. Там был заезд из одних студентов. В основном нашего университета, но Кеша и его брат учатся в госе. Он будущий юрист. Отличник. Ему двадцать лет. По знаку Зодиака Рыбы. Что вас ещё интересует?

— А он красивый? У тебя же есть его фото? — спросила Таня. — Ты же всё фотографируешь.

— Да! — снова подпрыгнула Таша. — Я про это вообще забыла!

— Фотки в студию! — потребовала Вера.

— Ну, у меня только общие фото в основном, — пожала плечами Кира, доставая альбом. — Мы там всё толпой ходили. Так что не очень хорошо его и видно.

— Ого! Сколько парней! — воскликнула Таня, жадно рассматривая фотографии. — Что ты сделала, чтобы туда поехать?!

— Ну… сдала две сессии почти на одни пятёрки, поучаствовала в «Мисс факультет», ещё пробовалась на «Студвесну», но не прошла. А, и ещё у меня проблемы со здоровьем. Я хожу в спецгруппу по физре. Нас там ещё лечили вдобавок.

«Классно!» — хором протянули девчонки.

— Вот, ты тут у парня на плечах сидишь. Это он? Это твой парень? — ткнула на фото Таня.

— А вот тут Кира с двумя парнями фоткается в домике. Может, он один из них? — предположила Таша. — Вот какой высокий.

— Кеша, к сожалению, не такой уж высокий, — вздохнула Кира. — Он чуть-чуть меня выше.

— Ты просто сама такая высоченная, — сказала Таня. — Конечно сложно парня найти, чтобы ещё и тебя был выше. Ты сколько ростом?

— Сто семьдесят три, — ответила Кира. — Что поделать, какая уж выросла. Я своим ростом довольна.

— Эх, мне бы хотя бы пять сантиметров плюсом, — вздохнула Таша. — У меня сто пятьдесят пять рост. Всем в пупок дышу. И мне мелкие парни совсем не нравятся к тому же. Нравятся, чтобы высокие. Хотя бы сто восемьдесят.

— Ого! Куда тебе такой огромный? — засмеялась Таня. — Оставь таких высоких парней девчонкам повыше.

— Так-то, Таша, и правда, сто восемьдесят парень тебя просто задавит, — хихикнула Вера.

— А я только сверху буду, — в ответ засмеялась Таша. — Чтоб не задавил. Да не, ну серьёзно, я мелкая, если у меня муж будет тоже мелким, так блин что? Дети получатся тоже мелкими и будут так же страдать, как и я, от недостатка роста. А так хотя бы вероятность есть, что они нормальные по средней сумме выйдут.

— Ну, есть в этом свой резон, — кивнула Таня. — Кира, ну так который из них твой Кеша?

— Тот, на плечах которого я сижу, — ответила Кира и девчонки чуть лбами не столкнулись, пытаясь лучше рассмотреть подклеенную фотку. — Мы компаниями везде ходили. А парой стали вообще в последний самый день. А там он решил показать, что сильный и меня спокойно выдержит. Понтовался и на одну ногу вдобавок встал. Заставил меня понервничать. Он айкидо занимается. Даже учил меня нескольким приёмам как вырваться, если тебя схватили.

— Надеюсь, такие знания никогда не пригодятся, — поёжилась Таша.

— Да, я тоже, — согласилась Кира.

Глава 2. Фотография десять на пятнадцать

— Привет, — открыла Кира двери, услышав шаги Кеши, ещё когда тот вошёл в блок.

— Ты… Ты куда-то выходила? — удивился тот.

— Нет, услышала, что ты идёшь. Не раздевайся, погода хорошая, давай немножко по Комплексу погуляем? И я возьму фотоаппарат, может, нас кто-нибудь сфотографирует вместе.

Девчонки напомнили Кире, что у них с Кешей нет нормальной совместной фотографии, и ей захотелось сразу заполнить этот пробел. В понедельник они встречались не только с Кешей, но и вообще с толпой из «заезда»: кто-то решил организовать что-то вроде вечера встречи, на который собралось человек тридцать. А с Кешей они отделились и погуляли после всего лишь полчасика, на которых договаривались о новой встрече и Кира объясняла, как приехать и пройти к ней в общежитие.

— Хорошо, погуляем. Ты сказала, что меня услышала? — прислонился к косяку Кеша.

— Ну да, тут хорошая слышимость, — рассеянно ответила Кира, доставая из встроенного шкафа свой малиновый бархатный френч, — шаги были не кого-то из нашего блока, а раз мы договорились, что ты будешь после пяти, то…

— Всё равно как-то удивительно.

— Нет, у нас блок самый дальний, так что сюда ходят либо домой, либо в гости, никого чужого обычно. Я готова, — обулась Кира. — Идём?

— Ты… А у тебя нет обуви без каблука? — спросил Кеша, посмотрев сначала на её макушку, а потом на боты.

— Тут всего четыре сантиметра каблук… — утешила его Кира. — Я нисколько не выше тебя. И другой обуви у меня нет, не кеды же надевать.

— Ну да, — кивнул Кеша. — Ладно, идём. Буду изо всех сил тянуться, а когда фотографироваться будем, встану на цыпочки, чтобы потом не комплексовать. А что поделать, если маленьким мужчинам нравятся высокие женщины?

Кира засмеялась.

На прогулке они болтали о том, как началась учёба, и просто на разные темы. И почти сразу встретили девушку, которая согласилась их сфотографировать. Кира даже специально встала ниже по уклону, чтобы использовать рельеф местности для их пользы.

После круга по Комплексу они вернулись в комнату и поужинали гречневой кашей с мясом.

— А ты прикольно готовишь, — заметил Кеша. — Вкусно. У меня даже мама не так вкусно готовит, но она кандидат наук… В общем, ей чаще всего некогда.

— Я с детства готовлю и могу о себе позаботиться, но каждому своё, — пожала плечами Кира. — Давай посмотрим фотографии. Я как-то ко встрече в понедельник не очень готова была, не принесла с собой ничего, не альбом же нести…

— Ого, какой большой… — впечатлился Кеша.

— Это только за этот год, — хихикнула Кира. — Я люблю фотографировать и фотографироваться.

— Серьёзно? Только за две тысячи первый? — удивился Кеша. — Давай посмотрим.

Он разложил альбом на коленях и решительно открыл с самого начала.

— Насыщенная у тебя студенческая жизнь, — прокомментировал он, пролистав фотографии их «семейных» посиделок. — О… а тут что за толпа?

— Это мы с подругой праздновали её двадцатилетие и моё восемнадцатилетие, — ответила Кира. — В Северной долине на крыше высотки отмечали.

— Оригинально, — кивнул Кеша, листая альбом дальше с несколькими разворотами конкурсов, когда Кира отмечала дома с друзьями и Таней Мошиной. — О, а тут что? Какой-то конкурс? — долистал он до «Мисс факультет». Мама сделала кучу кадров, и это событие заняло целых три разворота альбома, при этом Кира не только вставляла фото в шесть кармашков, но и вклеивала обрезанные фото на место для подписей.

— Да, участвовала в прошлом году, — кивнула Кира на электропечку на холодильнике, которой пока что ни разу не воспользовалась: то жарко, то некогда, то быстрей приготовить на плитке. — Выиграла вон эту штуку.

— М… Прикольно, — кивнул Кеша. — О… — он перелистнул на фотографии боди-арта, на которых Кира была с Катей. И рассматривал их с большим интересом. — Это ты рисовала? А кто фотографировал?

— Да, я рисовала, — ответила Кира. — А моя мама нас фотографировала.

— Понятно, — Кеша пролистал ещё пару страниц.

— Это мы на практике, — пояснила Кира. Следом была страница с поездками на пляж с бригадой и с «семьёй».

— Неплохая практика, — хмыкнул Кеша. На одной из фоток Киру на руках держал Коля Любимых в воде, на другой они были вместе с Максом. Хотя тут же рядом были групповые фотографии.

Кеша явно устал и стал заглядывать, сколько ещё страниц осталось.

— Можешь просто пролистнуть на фотки со «Старой Роси», — предложила Кира. Очень многие не выдерживали просмотра её фотоальбомов, где было слишком много всего. В одиннадцатом к ней приходили одноклассники и дико удивлялись, когда между фотографиями с последнего звонка, прошедшим двадцать пятого мая, и их выпускным, который был восемнадцатого июня, у Киры было несколько разворотов в альбоме, потому что они успели сходить с семьёй в поход, фоткались с Владом на огороде и на речке, а также успели погулять и пофоткаться на выпускном в школе искусств.

— Нет, я досмотрю, — не сдался Кеша, пролистав летний поход, сессии боди-арта, огородные фотки в цветах и день города. — О, вот и мы, — выдохнул Кеша, когда дошёл до разворота со «Старой Роси».

— Утомила я тебя, — прыснула Кира.

— Нормально всё. Мне хотелось узнать тебя поближе, — возразил Кеша, отложил альбом и привлёк Киру к себе. Они целовались и обнимались на кровати.

— Может, попробуем по-взрослому? — спросил Кеша, целуя в шею.

Кира отстранилась.

— Я… Я… я пока… понимаешь, — залепетала она, не сразу сообразив, что сказать. — Просто я…

— Не надо ничего объяснять, — вздохнул Кеша. — Я понял. Нет так нет. Будем не по-взрослому. Ты очень миленькая, когда смущаешься, — и снова поцеловал.

Вечер закончился быстро. В девять Кеша собрался и ушёл домой. По расписанию, минут в десять десятого сорок первый как раз должен был проезжать возле общаг.

* * *

Семнадцатого сентября Кира снова пошла на танцы. Оказалось, что до середины месяца были всякие занятия по набору новых «подготовишек», а клуб «Фабрика Танца» начинал работу позже: по приезду на учёбу, она смогла позвонить с вахты и всё узнать. Занятия для «старичков» были по понедельникам, средам и пятницам с пяти часов в том же ДК Ленина, только в другом зале. На одно занятие в неделю больше, но за тот же абонемент в двести пятьдесят рублей.

Впрочем, Киру ждал небольшой сюрприз, когда она сходила в банк, чтобы снять деньги: за июль и август ей тоже дали стипендию, которую перевели вместе с той, что за сентябрь. Так что она чувствовала себя «богатым Буратино», так как и папа тоже стал перечислять на жизнь полторы тысячи — на пятьсот рублей больше, чем в прошлом году. И ещё около пятисот рублей у неё осталось после поездки в «Старую Рось». Так что было на что купить новые линзы, самую большую банку раствора, в которой внутри ещё и оказались новые контейнеры. А ещё Кира сходила на рынок и купила симпатичную серенькую рубашку с вышивкой по фигуре и на молнии, а также чёрные спортивные расклешённые стрейч-штаны из упругого материала, чтобы заниматься танцами.

Их группу, в которую вошли как знакомые, так и незнакомые девчонки, вёл сам Владислав Игоревич Серебрянников — основатель «Фабрики Танца». Кроме новых направлений и усложнений элементов и связок, они почти сразу начали разучивать танец для отчётного концерта в декабре. К некоторому удивлению Киры, в группу ходила четверокурсница Катя, которая была с ней в «Старой Роси». Они мало там общались, так как у Кати был парень, с которым та в основном проводила время, но мир опять оказался очень тесен даже в городе-миллионнике. Именно Катя подсказала насчёт штанов: у неё были подобные, — и в них действительно оказалось очень комфортно заниматься.

В клубе психологии был перерыв: весь сентябрь там проходили «Контакты», и всех «старичков» Даша просила подождать до середины октября.

У Кеши тоже что-то сдвинулось в расписании, и в итоге у них для встреч оставались лишь четверги. По его просьбе Кира звонила ему каждую среду, чтобы подтверждать, что ждёт в четверг у себя.

В третий их четверг, в конце сентября, Кеша пригласил Киру в гости. Оказалось, что он живёт совсем недалеко от ДК Дзержинского, — там, где у Киры в прошлом учебном году были репетиции для «Мисс Факультет».

— Давай только встретимся сразу в городе, — попросила Кира по телефону на вахте. Ей было дико жалко чужого времени. — Можешь на остановке меня встретить. Сорок первый как раз там на повороте к вам останавливается.

Дом оказался девятиэтажкой, один из тех домов на пригорке, которые были видны прямо из трамвая. Мамы дома не было, только Вольдемар, который при виде Киры начал собираться.

— А ты это куда? — спросила Кира.

— Ну… я вам мешать не хотел, — смутился Вольдемар. — И у меня… э… дела, в общем.

— Жаль, а я хотела фотки показать из «Старой Роси» и просто поболтать втроём, — пожала плечами Кира и хитро улыбнулась.

Вольдемар посмотрел на брата и… остался. Они все вместе разговорились, посмотрели фото, которые принесла в подарок Кира, и в итоге просидели несколько часов за чаем и бутербродами. И, конечно же, посмотрели фотографии Ордынских. Впрочем, к разочарованию Киры, в их семье их было катастрофически мало.

* * *

Кирилл заходил к Кире почти каждый вечер в будние дни. Впрочем, иногда и Кира сама заходила к своим хозяйственным соседям. У них в комнате был телевизор, и по вечерам там собиралось до шести человек, бесхитростно карауливших ужин, который делал Кирилл.

Она научила его варить суп. Делать рис с мясом «а-ля плов» и гречку с мясом, луком и морковкой. А то изначально они были в состоянии лишь сварить сосиски и пюре, ну или пельмени. А это довольно-таки дорого, особенно если кормить ещё двоих парней.

Кире понравилось, что её попросили научить, как готовить, а не приготовить самой, так что в просьбе она не отказала. А в «девятьсот шестой» всё усложняли свой рацион и к началу октября даже жарили блины и оладушки.

— Мы идём в кино! — объявил Кеша одиннадцатого октября, когда пришёл. — Собирайся. Через полтора часа сеанс.

Они успели немного прогуляться: от главного корпуса до кинотеатра было три остановки.

— «Блондинка в законе»? — прочитала на билетах Кира и увидела афишу: симпатичная девушка в ярко-розовом с мелкой собачкой на поводке.

— Ага, актриса на тебя похожа, вот я и подумал, что тебе фильм должен понравиться.

Кира пожала плечами: общего с Риз Уизерспун она углядела немного, разве что общую миловидность и «блондинистость». И фигура, возможно… А так нос у неё был гораздо меньше, чем у актрисы, совсем иной овал лица и разрез глаз, то есть черты даже по типу не попадали.

Впрочем, фильм оказался интересным. Яркий, красочный, на огромном экране. И, главное, совсем не страшный. По сюжету, девушка-блондинка, которая училась в колледже, влюбилась на каникулах в мальчика, который поступил в Гарвард и бросил её, потому что они не пара: разница образования и всё такое. Девушка, которую по фильму звали «Эль», решила тоже поступить в Гарвард, чтобы быть со своим парнем ближе и вернуть его. В общем-то, первая часть Кире не очень понравилась. Особенно когда эта Эль начала бегать за тем парнем, у которого уже оказалась невеста — брюнетку-актрису Кира видела в другом молодёжном фильме. Это был какой-то мрак. Но закончилось всё просто отлично: Эль взяла себя в руки, всем доказала, что то, что она красивая, не значит, что она глупая, как все с подачи её бывшего парня считали. И в итоге нашла себе нового парня, гораздо интересней, умней и прикольней, чем её бывший, который, как выяснилось, оказался в Гарварде по блату и вообще какой-то богатенький троечник-неудачник.

Кеша проводил: доехал вместе на сорок первом, но выходить на общагах не стал — сразу поехал домой.

— Откуда это ты возвращаешься так поздно? — от вопроса Кира, которая раздумывала о фильме, чуть не подпрыгнула, сердце заколотилось от узнавания.

На остановке стоял Митя. Оставалось лишь надеяться, что он не поджидал её специально, а просто вышел в магазин.

— Не твоё дело, — Кира развернулась и зашла в крошечный «киоск» в надежде, что встретит там кого-то из своей общаги и пойдёт домой в сопровождении знакомых. Маньячные замашки «бывшего парня» не внушали оптимизма.

Она встала у витрины, делая вид, что раздумывает что купить из предлагаемого ассортимента бичпакетов, карамелек и пачек печенья. Среди нескольких человек в очереди не было никого знакомого. Митя встал рядом и почти к ней прижался, отчётливо нюхая волосы. Кира подумала, что надо было просто быстро идти до общаги, быстро проскочив тёмный участок: возле крыльца уже горел фонарь.

После того, как Грим объяснил ей про сбор маны и немного про вероятности и влияние на них, инопланетянин, так скажем, несколько отстранился, что-то постоянно обсчитывая и проверяя. Сообщил только, что Кире нужно научиться работать с маной самой, без его помощи.

И Кира, запаниковав, сначала мысленно потянулась к Гриму, спрашивая, что ей делать. Но наткнулась лишь на холодную стену.

«Сама», — поняла посыл Кира. Она так и не научится использовать ману, если будет всегда полагаться на Грима. Сделав глубокий вдох, Кира сосредоточилась. Мыслей никаких не было, но Грим упоминал, что даже мыслеобразы, которые он иногда ей посылал — а Кира ещё наивно полагала, что это Грим так пытается понять человеческий менталитет — служили чем-то вроде проводника-концентратора желания. Чтобы легче было сосредоточиться. Потом Грим сказал ей, что ставил что-то вроде эксперимента, получится ли у неё так же, подражая ему.

Кира выдохнула, удерживая перед глазами картинку с бурундучками-спасателями Чипом и Дейлом, которые, как известно, «спешат на помощь».

— О, привет, Кира! — тут же раздался знакомый голос почти над ухом.

И её буквально отпустило охватившее оцепенение и на миг сердце забилось ликованием. Получилось! Как оказалось, в киоск вышли её соседи — Кирилл и Владик. Кира чуть не закашлялась, увидев, что оба парня, несмотря на октябрь, были в обычной студенческой одежде — сланцах, шортах до колен и футболках, причём у Кирилла футболка была красная, как у Дейла, а Владик накинул на плечи куртку с меховой оторочкой и походил на Чипа. Ну да, желание желанием, но не до такой же степени!

— Привет, вы как обычно, за печеньками? — с облегчением улыбнулась Кира.

— Ну не за пивом же, — улыбнулся в ответ Кирилл, который был спортсменом, кажется, лыжником или вроде того. — Пойдёшь к нам чай пить? Выбирай, какие хочешь, я куплю.

— Ну… можно «курабье», — Кира притиснулась к соседям, чувствуя себя в безопасности. Она осеклась, увидев, что это печенье было самым дорогим — на подложках и вроде как из кондитерской. Но есть печенье из пачек, которое поджигаешь и горит, не было ни малейшего желания. — Или я сама…

— «Курабье» дайте, — перебил её Кирилл, обращаясь к продавщице.

Разговаривая с парнями, Кира краем глаза следила за Митей, который, к её облегчению, всё же решил ретироваться.

— Хватайся, — подал ей локоть Кирилл, когда они вышли из киоска. — Тут темно и ямы всякие, не оступись.

— Спасибо… — Кира взялась за крепкое предплечье. — Ты такой тёплый… Хотя и выскочил в одной футболке. Уже холодно, а у нас далеко не Сочи.

— Кирьян у нас горячий финский парень, — хохотнул Владик.

Лифт работал, так что поднялись они на нём.

— Переодевайся и ждём к чаю, и Ташу захвати, — сказал Кирилл.

— О, она дома… — открыла двери Кира и действительно обнаружила в комнате соседку.

— Привет, тут к тебе этот Митя приходил, — затараторила Таша. — Он просил передать… — соседка протянула пухлый конверт и прозрачный пакетик, в котором угадывалось какое-то украшение, типа кулончика с сердцем на цепочке. — Я сначала брать не хотела, но он… он ведь большой, начал на дверь напирать, типа, может, я вру и ты тут где-то прячешься.

— Жуть, — Киру передёрнуло: всё же Таша была совсем мелкого ростика, и против бугая, который был выше неё почти на сорок сантиметров, точно бы не выстояла.

— Он потом ещё час почти стоял у нас в коридоре, в тупичке этом закрытом, тебя поджидал, — продолжила Таша. — Я в туалет пошла и… короче, он жуткий. А тебя всё нет и нет.

— Да, согласна, — кивнула Кира. — Мы в кино с Кешей ходили. Там пока фильм начался, потом пока до главного корпуса дошли, пока автобус дождались… И сеанс уже в девятом часу закончился.

— Ну да, — согласилась Наташа. — В общем, я слышала, что наши соседи его спросили, чего он тут торчит, это Кирилл вроде или Миша, я по голосу не узнала. А потом сидела и меня как осенило, ты говорила, что он тебя всё время на остановках ждёт, и я подумала, вдруг пошёл туда поджидать. И я, короче, нашим соседям сказала, ну, тебя встретить. Они только ушли, а ты уже вернулась.

— Он реально поджидал, — Кира брезгливо отодвинула от себя украшение. Жмот-Митя даже ярлычок с ценой оставил и что это настоящее серебро. Видимо, решил, что надо «задобрить» её «дорогими» подарками.

— Кошмар, маньяк какой-то, — сочувственно посмотрела Таша и кивнула на конверт. — И чего там?

— Скорее всего, как обычно: макулатура и слёзные писульки вернуться и простить… — Кира всё же надрезала конверт, из которого внезапно выпало её фото. — Что за?..

— Откуда у него твоя фотография? — поинтересовалась Таша. — Да ещё такая…

— Да… Мне тоже интересно, — процедила Кира, узнавая изменённую фотокарточку, к которой была приделана рамочка в сердечко и внизу пестрела надпись «Моя любимая девушка», но не кривым «хенд мейдом» Мити, а в салоне. Это обычно было жутко дорого, но она видела что такое в местных «Кодаках-экспрессах» делают. — Я сейчас приду.

Кира направилась на четвёртый этаж, где жила Катя. Потому что эту фотографию типа «красивого портрета» прошедшей весной делала именно её подруга, возможно, что «бывшая», так как после того странного разговора летом, на геодезической практике, с начала учебного года они почти не общались. Киру явно избегали. А с Катей стала жить её сестра — Света, которая поступила на первый курс, на ту же специальность, что и они.

— Привет, — удивлённо поздоровалась Катя, не пуская за порог. — Ты поздно, мы уже спать ложимся.

— Я на минутку. Скажи мне, пожалуйста, что это? — показала карточку Кира. — Это мне Митя только что всучил. Зачем ты дала ему моё фото? Ты прекрасно знаешь о наших отношениях и что мы расстались.

— Он пришёл ко мне и попросил, а я дала, — пожала плечами Катя. — Он сказал, что это для сюрприза.

— Пожалуйста, — Кира выдавила улыбку. — Не делай так больше, ладно? Не надо за моей спиной раздавать парням мои фото.

— Ну извини, — фыркнула Катя, явно не чувствуя себя виноватой.

Кира развернулась и ушла к себе. Понимая, что, кажется, подруга действительно оказалась «бывшей» и ей нисколько не показалось, что в общении с ней Катя больше не нуждается.

Глава 3. Паутинка

Кира проснулась от странного ощущения. Словно… это было сложно описать словами, но похоже на то, когда идёшь по лесу, собираешь грибы и натыкаешься на прозрачно-невесомую паутинку, которую чувствуешь кожей, но не видишь глазами. Только эта «паутинка» словно была связана… абсолютно со всем. И задев её, Кира отступила и не порвала.

Она открыла глаза и даже боялась пошевелиться, чтобы не сбить посетившее её пронзительное ощущение.

Таша уже встала.

На втором курсе расписание у них изменилось, как считала Кира, в лучшую сторону: каждый день пары начинались с восьми утра и учились они до часу дня, и только по вторникам до трёх — и то это потому, что с подачи Киры их староста Лёша Домнин договорился о переносе последней пары с пятницы на вторник. Преподавателю было всё равно, а вот иногородним студентам можно было пораньше уехать домой на выходные, так как заканчивали они учёбу в одиннадцать тридцать.

Из-за такого расписания Таша всё чаще оставалась в общаге и уезжала к сестре только на день, да и то не всегда. Кира раньше тоже ездила к тёте через весь город, чтобы раз в неделю нормально вымыться и принять ванну, а сейчас, когда сделали душевые прямо в блоках, можно спокойно мыться хоть каждый день. Особенно это актуально из-за танцев.

Так что Ташу Кира прекрасно понимала: в поездках тратится куча времени. Да и соседка потихоньку втягивалась в жизнь общаги, ходила по гостям в ту же комнату «813» — там жили Катя Лугзина и две Ольги из группы Киры, и, кажется, девчонки поставили четвёртую кровать в комнату и поселили у себя Таню Шмидт, которая жила в как бы пригороде за тридцать километров от города и которой общага была не положена. А то, что ездить на рейсовом автобусе с пересадкой на сорок первый каждое утро, затрачивая на дорогу по полтора-два часа, никого не волновало. В общем, жить по одному расписанию учёбы было удобно. В «813», по рассказам Таши, приходили парни из городских, чтобы вместе делать курсовые и домашние работы по высшей математике, а также термеху и сопромату, которые добавили в расписание. Таша тоже с ними общалась и ходила на коллективные мозговые штурмы.

— Кира, ты чего как-то не спешишь? — спросила Таша, отвлекая от созерцания ковра.

— М… Мне надо сделать уборку, — ответила Кира, всё ещё находясь в том странном состоянии «ощущения паутинки». — У нас гости будут.

— Сейчас, что ли, уборку? А лекция что?

— М-м-м… лекции не будет, — рассеянно ответила Кира не глядя на соседку.

— Почему? Ты что-то знаешь? А что не предупредила? — тут же завалила вопросами Таша.

— Нет… — Кира пожала плечами. — Я так думаю, что лекции не будет. Есть такие предчувствия, знаешь?

— Не-е-ет, — протянула соседка. — Короче, Кира, ты что, решила забить на пару? Не выспалась?

— Да, я решила забить на пару, — кивнула Кира, покосившись на часы, объяснять что-то было бы весьма странно. — Если ты идёшь, то тебе…

— Да, я пошла, — Таша быстро собралась, оделась и вышла.

— И что это было, Грим? — спросила Кира. — Я… как будто, мне показалось…

— Доверяй себе, всё верно, — ответил её «подселенец». Голос Грима звучал как будто радостно. — Мы зовём это «дыхание Вселенной»… ты наконец ощутила связь. Возможно, из-за того, что пять дней назад наконец у тебя нормально получилось с концентрацией.

— Ага… Из-за Мити, — скривилась Кира. — Слушай, а я поняла… Это из-за такой связи вы так… влияете своими эмоциями? Мне показалось, что я тоже вплетена в эту паутинку и любые мои телодвижения как-то… всё нарушат. Даже шевельнуться было как-то… страшно наверное.

— Да, — коротко ответил Грим. — И чем крепче и толще связь, тем легче на неё влиять.

— Ну, это понятно, — кивнула сама себе Кира. — Займусь-ка и правда уборкой, сегодня будет первое занятие в клубе практической психологии, мы учимся до трёх, а мне ещё надо будет забрать фотографии, которые с занятий и «семейных встреч». Серёжа-Комсорг попросил меня запиской сделать ему все-все фотки, что только есть, даже если его там нет, и вообще… Ещё и гости какие-то…

* * *

Когда осталось только дочистить ковёр, Кира, которая как раз вышла к раковинам, услышала сдвоенные женские шаги: каблуки.

— Привет, Ассоль, — не оборачиваясь, поздоровалась она.

— Как ты узнала, что это я? — остановилась возле неё подружка Таши.

— Почуяла, — хихикнула Кира.

— Что?

— А я говорила тебе, что ты перебарщиваешь с духами, Асса, иди давай, — сказала Таша.

Кира следом за девчонками вернулась в комнату и занялась ковром, размышляя, были ли обещанные Вселенной гости Ассолью или стоит ещё кого-то ждать.

— А что это ты делаешь? — спросила Ассоль. — Что это за штука?

— Это? Ручной пылесос, — ответила Кира, показывая приспособление. Это была разъёмная пластиковая коробочка с отверстием с одной стороны. Внутрь вставлялась круглая щётка, похожая на «ёршик», и когда энергично водишь сполоснутым внутри «пылесосом» по ковру, щётка закидывала внутрь коробочки пыль и песок, мотая на себя волосы.

— Ручной… пылесос? — округлились узкие глаза Ассоли.

— Да, простенько, но эффективно, за два раза вычищает весь ковёр и делает типа влажной уборки. Пока не вставай сюда, ладно? — попросила Кира, спокойно и размеренно работая своей «приспособой», которую в прошлом году совершенно случайно увидела на рынке среди куч барахла «всё за десять рублей» и сразу купила.

— А я дома не прибираюсь, — важно сообщила Ассоль. — Бабушка всё делает. И не готовлю… И посуду не мою.

— У нас тут бабушек нет, к счастью, наверное, — пробормотала Кира. Таша только многозначительно вздохнула и пошла набирать чайник. Вода на Комплексе была из своей скважины, и некоторые её пили даже не кипячёную — сразу из-под крана, но Кира воду кипятила. А вот у тёти, которая жила в городе, чай и вода были совершенно отвратительного вкуса с запахом хлорки.

Кира закончила и сполоснула в раковине свой пылесос, выкинув комок волос в мусорку.

— Ты будешь с нами чай? — спросила Таша.

— Да, я ещё не завтракала. Сразу уборку начала, — кивнула Кира, взглянув на часы.

— Слушай, а ведь правда пары не было, — сказала Таша.

— Мгм. Я догадалась, — кивнула Кира, пригубив из своей кружки. И в ответ на непонимающие взгляды девчонок пояснила: — Вы же здесь.

— А… ну да, точно, — сообразила Таша, пристально разглядывая Киру. — Асса сказала, что, наверное, наш препод был в том автобусе, который сломался.

— М? — Кира рассеянно кивнула и заела чай маленькой солёной сушкой.

— Я чуть опоздала и ехала на следующем, — объяснила Ассоль, — мы видели, что в Северной долине стоит сорок первый и там народ, но у нас был полный автобус, так что не остановились.

— Они там до девяти точно не сядут, — авторитетно сказала Таша. — Все автобусы полные к первой-второй паре едут.

— Так что тебе повезло, что ты решила забить на пару, — сказала Ассоль. — Мы прождали пятнадцать минут, но даже так половины народа не было, и мы к вам пошли с Ташей, чай попить, на автобусе от Аэрокосмоса доехали одну остановку.

— Ну правильно, — пожала плечами Кира, — что там в корпусе делать, а следующая пара у нас в корпусе «В». Что от общаг, что от нашего факультета идти одинаково почти. От нас даже проще.

— Почему?

— Потому что под горочку.

— Мне проще в горку на каблуках, — вздохнула Ассоль. — Слушай, а я всё хочу тебя спросить, а ты почему лифчик не носишь?

Кира чуть не захлебнулась чаем от этого внезапного любопытства.

— Не хочу? Это что, обязательно, что ли? — засмеялась она, вопросительно посмотрев на краснеющую за подругу Ташу.

— Конечно обязательно, — надулась Ассоль.

— Ой, Асса, не лезь с глупостями, — перебила подружку Таша. — Не хочет Кира его носить, не надо, тебе-то что за дело?!

— А, ну, наверное, у тебя просто грудь маленькая, чтобы лифчик был нужен, — Ассоль пристально посмотрела на «верхние девяносто» Киры.

— Нормальная у неё грудь, что пристала? Красивая. И побольше, чем у тебя, — фыркнула Таша. — Я видела и у неё, и у тебя.

Кира только хихикнула с такой непосредственности.

— Больше? Да быть не может! — возмущённо посмотрела на Ташу Ассоль. — Не может быть больше, я же вижу!

— Ну так ты себя в лифоне сравниваешь, — хмыкнула Таша, — а он у тебя с поролоновой подкладкой для объёма, вот так и кажется. На деле у Киры больше.

Ассоль опять недовольно надулась. Кира вспомнила про свою одноклассницу Оксану, которая уже с восьмого класса поражала её красивыми формами. Летом, после их встречи выпускников, Оксана увидела фотки и тоже захотела сделать боди-арт. Кира предвкушала как разрисует эти потрясные формы… которые оказались таким же лифчиком, под которым были весьма скромные грудки. И задалась вопросом: а парни тоже так же разочаровываются, когда у понравившейся фигурой девушки всё оказывается «накладное»?

— У меня есть лифчик, — утешила она Ассоль. — Просто я ношу его только с полупрозрачными вещами. И ещё надеваю спортивный на танцы. Но, если что, то без лифчика прокачиваются грудные мышцы.

— Это как?

— Ну, можешь меня потрогать, — чуть улыбнулась Кира, напрягаясь. — Я разрешаю.

— Офигеть, она у тебя такая… упругая и крепкая, я думала, так только парни накачанные могут делать…

— Асса, хватит лапать Киру, — закатила глаза Таша. — Идём, нам уже пора в корпус «В», пока дойдёшь ещё на своих каблуках.

— Ой, тогда я ещё в туалет схожу у вас, — вышла в коридор Ассоль.

— Знаешь, Кира… — помолчав, сказала соседка. — Короче, если у тебя снова будут это… твои предчувствия… ты… в общем, я буду тебе верить. Говори, что это они.

Кира прыснула, и Таша тоже засмеялась с ней вместе.

* * *

Кира шла по коридору главного корпуса, направляясь к «малому актовому залу», где у них проходили занятия в клубе практической психологии; до них оставался почти час. Впрочем, она хотела внимательно посмотреть фотографии, которые забрала, а ещё рассовать их в альбомчик, пронумеровать и сделать лист заказа, чтобы каждый мог вписать, что ему нужно. Она полагала, что Серёжа-Комсорг против не будет, если кто-то ещё захочет что-то заказать.

— Привет, — машинально поздоровалась она со знакомым парнем, поначалу подумав, что это кто-то из клуба.

— О… О! Привет! — поздоровался с ней парень. — Ты же Кира, верно?

Кира внимательно взглянула на кудрявые русые волосы, серо-зелёные глаза, широкий нос и полноватые губы и вспомнила, что это какой-то там знакомый Мити, который их познакомил однажды еще в начале лета на остановке, представив Киру как «свою девушку».

— Да, Дима, я Кира, — кивнула она. Имя парня хорошо запомнилось, потому что было одинаковым с Митей.

— Не ожидал тебя здесь увидеть. Я тут жду кое-кого…

— Я тоже пришла раньше, чем требовалось, можем подождать вместе, — кивнула Кира и помахала фирменным бумажным пакетом с толстой пачкой фото. — Хочешь, посмотрим вместе? Я как раз забрала. Тут салон фотопечати прямо внизу открыли, хотела проверить, как у них с качеством, чтобы до центрального салона не бегать, который у кинотеатра.

В процессе просмотра фото выяснилось, что печатали достаточно хорошо. Фотографии были яркими, впрочем, большая часть была сделана на улице, так что не удивительно.

Дима, рассматривая фото с «семейных сходок», только удивлённо восклицал что-то вроде «а это кто?», «а это где?», «ого!», а Кира смеялась и рассказывала, как они то веселились в парке, то «шокировали народ», накрасив и переодев парней в женское, ходили за ними по улице и магазинам. Ещё там были кадры с летнего «выпускного» — пара общих фоток, а также с летней практики — их заказали одногруппники. А за большой заказ — больше ста фотографий — Кира даже получила небольшую скидку, что было приятно.

Время пролетело быстро, и Киру окликнула Даша, которая подошла к занятию и как раз проходила мимо по коридору.

— Ладно, пока, Дима, мне пора, — махнула рукой Кира.

До начала тренинга она успела показать все фото Даше, а также свой альбом с рисунками из Старой Роси. Кроме пейзажей, портретов из заезда и пленэрных зарисовок, Кира рисовала и абстрактные картинки из цветных линий — делала «психологические духовные портреты», отпуская руку и почти не контролируя процесс рисования. А после с интересом прослеживала, что вышло: вплоть до того, что в рисунках угадывался знак Зодиака или какие-то черты характера по типу использованных линий. Было интересно, что про такие рисунки скажет Даша, как психолог.

— Очень интересно… Это же… как настоящие картины, — кивнула Даша. — Ты умница, Кирочка.

Дальнейшее общение насчёт рисунков прервали ребята, подошедшие на первое занятие клуба. Были новички, но также много и знакомых. А Комсорг почему-то не пришёл.

А после того, как занятие завершилось, Даша отвела Киру в сторону.

— Слушай, может, ты ко мне в гости придёшь? Мы бы пообщались на тему твоих работ. Я в десятом микрорайоне живу, до меня можно доехать на сорок пятом автобусе, в сторону трамвайного депо, знаешь такое? В субботу? Ты домой не едешь на выходные?

— Сорок пятый? Ой, а я на нём к тёте в гости как раз… На «мини рынке» выхожу, это остановка как раз после «депо».

— О, так это здорово! А я, значит, через две остановки после «мини рынка» живу. Тогда давай часика в три-четыре, в субботу, и ты можешь потом к тёте… Мы тебя проводим.

Кира снова мимолётно почувствовала, что касается той «паутинки», как утром, и согласилась. Даша написала ей свой адрес, домашний номер телефона и код от подъезда.

Встречаться с Кешей по выходным не получалось, у него были занятия по айкидо и ещё учёба по субботам, а в воскресенье тоже какие-то дела с родителями и бабушкой. Единственное, Кира могла позвонить ему утром в воскресенье от тёти и немного поболтать. Так что она в любом случае планировала сходить в гости.

* * *

В субботу Кира приехала к Даше, познакомилась с её дочкой Машей и мужем Даниилом.

Оказалось, что муж у Даши занимается фотографией, участвует в выставках, сам оформляет свои работы и кадры некоторых других фотографов. В их просторной светлой квартире несколько стен сплошь до потолка были завешаны снимками природы в рамках и под стеклом почти все в размерах «А3», то есть в два альбомных формата. Даниил даже сказал, что, так как работы у Киры все не больше альбомного листа, а то и меньше, то можно и в качестве паспарту, и в качестве фона использовать его не получившиеся снимки. Они несколько часов перебирали пачку фотографий, подбирая «фоны». Даша сказала, что у них на кафедре, как раз в том зале, где они занимаются, устраивают выставки и она могла бы договориться о совместном «проекте» — выставить и фотографии Даниила, и «фотографику» Киры, как с её лёгкой руки было названо то, что могло бы получиться в итоге.

— Представляешь, сначала идут фотографии, потом «фотографика», потом рисунки на обычном фоне, как переход, — с воодушевлением сказала Даша. — Такой выставки точно ещё не было!

К сожалению, оформление одной работы, даже с учётом того, что Даниил согласился отдать для фона свои фотографии по цене печати, выходило почти в сто пятьдесят рублей. Стекло, багет из деревянных прокрашенных лаком реек, задник из ДСП. Даниил сказал, что вообще продаёт своим друзьям такие готовые рамки за двести рублей, но Даша уговорила его на цену только с учётом материалов, без стоимости самой работы.

Оформить и десять «самых-самых» стоило столько же, сколько Кире давали родители на месяц. Даже с учётом того, что она получала ещё «повышенную» стипендию почти в триста рублей, этой суммы ей и так еле-еле хватало на оплату танцев, клуба психологии и питание. Всё, что было скоплено за лето, она уже потратила и потихоньку откладывала по сто рублей в месяц, чтобы через полгода хватило на новые линзы и раствор.

А для выставки нужно было хотя бы пятнадцать-двадцать работ. А у неё денег не было и на три штуки.

— Это просто неподъёмно для меня, — вздохнув, перебила Кира размышления Даши о том, как всё круто можно организовать. — У меня нет таких денег, и родители… У них тоже нет.

Вечером Даниил и Даша проводили Киру до тёти.

— Ты, если что, не расстраивайся, — утешила Даша на прощание, — но всякое бывает, знаешь… Может, ещё как-то найдутся средства.

— Я не расстроилась, это было здорово и очень близко, — ответила Кира. — Я, когда в школе искусств училась, мечтала о персональной выставке, наверное, как и любой юный художник.

Вечером, лёжа на диване в квартире тёти, Кира глядела в потолок и думала, как же могут вероятности так лечь, чтобы у неё внезапно появились почти две с половиной тысячи. Она найдёт чей-то кошелёк? Но совесть не позволит прикарманить чужие деньги и она, скорее всего постарается вернуть их владельцу. Ей кто-то даст такую большую сумму? Но что потребует взамен и каким образом она будет расплачиваться? Вариантов как-то совсем не много, и её фантазия сильно буксовала. И всё же… Стоило просто понадеяться на благоприятный результат и не думать об этом слишком много.

Глава 4. "Сбыча мечт"

В воскресенье состоялась семейная встреча — и тоже, как ни странно, в десятом микрорайоне. Видимо, всё для удобства Киры.

Катя Голева перестала ходить в клуб практической психологии и, когда ещё в сентябре Кира её об этом спрашивала, ответила, что устроилась на работу где-то на кафедре математики и ей некогда.

В клубе в новом учебном году вообще произошли какие-то перетасовки и из их бывшей «семьи» не было практически никого. Серёжа-Комсорг с Олишной запропали. Дэн и Вик перестали ходить ещё с прошлой весны. Макса не было. Сардинка «уплыла» тоже где-то после их совместного дня рождения, хотя её подружка — Галчонок продолжила ходить и, похоже, привела другую подругу — Олечку. Алина вообще походила всего месяц от силы. Марьян тоже не пришла на первое занятие. И по итогу, когда они снова разбились на свои «семьи», Кира осталась «сиротой». А из знакомых были лишь Вася, Симба, Жан и Ёжик.

В конце тренинга к Кире подошёл Ёжик — самый взрослый среди них, он был худым, небритым и лохматым, и вполне соответствовал своему имени.

— Хочешь, возьмём тебя в нашу «семью»? — предложил Ёжик, который был «папочкой». — У нас правда всё чуть посерьёзней, чем в вашей весёлой студенческой компашке, но с Комсоргом ещё всё непонятно, Даша сказала, что он постоянно семью вести вроде бы не сможет, у него работа сменилась или что-то такое. Так что по факту, если кто-то и придёт, их всё равно по другим семьям распихают. И у нас пока самая маленькая семья и девчонок мало.

— Вася в вашей семье? — спросила Кира.

— Вася? Нет, он в семье у Леночки, — ответил Ёжик, недоумённо приподняв брови.

— Тогда я с вами, — кивнула Кира.

Встречались в квартире Элис. Её Кира впервые увидела на тренинге — девушка походила на новенькую из Контакта и… сразу её невзлюбила — тут и «паранормальными способностями» не нужно было обладать, так как Элис кривило и трясло от одного взгляда на неё. У них были одинаковые причёски: светлые крашеные волосы до плеч, — и примерно одинаковый высокий рост. На этом сходство заканчивалось, так как у Элис был широкий крупный нос и пухлые губы. Кира снова испытала лёгкий стыд из-за поведения другого человека, так как Элис за два часа встречи посидела и поелозила на коленях у всех парней, всячески демонстрируя свою сексуальность или чего-то такое. Даже Ёжик сделал ей мягкое замечание.

В целом встреча прошла плодотворно и… скучновато. Но зато домой Кира вернулась около трёх часов и у неё оставалась куча времени, так как встречались они в двенадцать.

* * *

Во вторник в клубе практический психологии была игра про отношение к деньгам. Даша попросила всех принести мелочь монетками по пять и два рубля, не меньше пятидесяти рублей, но можно и больше. Кира к большой радости кондуктора сорок первого разменяла ей пятьдесят рублей по два рубля. Так получалось гораздо больше монеток, чем по пять рублей.

— Поздравляю, господа и дамы, с сегодняшнего дня мы начинаем цикл «Трудные игры», и первая наша игра называется «Что такое деньги?», — объявила Даша, когда занятие началось. — Представьте, что те монетки, которые у вас есть, это все ваши деньги, всё, что у вас есть. А теперь на общем листочке по кругу вы должны написать какой-то ваш девиз по поводу денег, и мы начнём выполнять задания.

Подумав, Кира написала старую шутку, которую то ли где-то вычитала, то ли услышала: «Меня не интересуют деньги, особенно маленькие».

Задания заключались в том, чтобы «зарабатывать» деньги — что-то делать, чтобы у тебя «услугу» купили. Но если не хочешь — можно было стать «покупателем» и «транжирой». Потом все они анализировали, что нравится больше: тратить или получать.

Кира рисовала маленькие портретики-шаржи за пять рублей и за время задания успела нарисовать их с десяток. Были ещё несколько заданий, когда они просто «играли» с деньгами, чтобы «легче к ним относиться», а под конец Даша забрала у всех всю мелочь, чтобы узнать, какие чувства люди испытывали, когда у них «не осталось денег» или «их украли, отняли».

— Что ж, мы приближаемся к финалу нашей игры, — сказала Даша. — А теперь посмотрите на этот мешок, куда я сложила все ваши монеты. Если снова поделить их между всеми, у каждого будет по пятьдесят рублей, но вас двадцать восемь человек, а значит, здесь уже сумма на какое-то благое дело. Я предлагаю каждому высказаться, куда эту сумму он хотел бы потратить, и вы совместно решите, кто больше достоин получить такой приз. Кто первый?

Руку поднял Вася.

— Я бы купил себе новую куртку.

— Думаю, если бы мне дали эти деньги, то я бы потратила их на лекарства для своей бабушки, — сказала Галчонок.

— Я бы помог с деньгами одному своему другу, — сказал Жан.

Ребята говорили по кругу в порядке очереди, и когда до неё дошли, Кира сказала:

— Знаете, у меня есть мечта: организовать свою выставку. И мне недавно поступило предложение, но нужно оформить работы, а это оказалось слишком дорого. В общем, я бы потратила деньги на это. Чтобы осуществить мечту с выставкой.

— Я бы хотел сделать хороший подарок моей маме, у неё скоро день рождения, — сказал Симба.

— Вы все говорите только о себе, — патетично сказала Олечка, — а я предлагаю отдать эти деньги на благотворительность: в детский дом. Столько нуждающихся сироток, которым они гораздо нужней, чем всем нам!

Кира почувствовала, что в животе стало холодно. Ну да, куда ей с её «мечтами» или всем другим до детей-сирот. Тётя Надя, мать её троюродного брата, работала в приюте и рассказывала, как там одевают и обувают детей, что она своим детям не могла такого позволить, а эти «сироты» могли запросто поменять свои вещи на пачку сигарет и вынь да положь им новые.

Но говорить об этом… было бы бесполезно, так как она «заинтересована», так что Кира просто промолчала.

Началось обсуждение. Многие были согласны с «добрым делом» для сирот.

— Это всё, конечно, хорошо, — взяла слово Марьян, которая сегодня пришла, — но ты, Олечка, хочешь облагодетельствовать каких-то незнакомых тебе детей, до которых ещё не факт, что эти деньги вообще дойдут. У нас вообще есть хорошая возможность помочь кому-то близкому, знакомому, а не левым детям. Я не против сироток, но мы можем просто, ну не знаю, все собрать те же вещи, игрушки и привезти в приют. Им эта тысяча с копейками никуда не упрётся. А вообще я за Киру, пусть она выставку оформит и свою мечту исполнит. У неё рисунки прикольные и всё такое.

— Я тоже за мечту Киры, — сказал Вася. — Даже уступлю ей свою куртку.

Все засмеялись.

— Да, мы все вложимся в творчество настоящего художника, — сказал Ёжик. — И я, вообще-то, сам, в общем, рано потерял родителей и могу сказать, что система далека от совершенства. Марьян права: деньги до сирот не дойдут, это точно, да и их много и будет по копейке. Или в кармане у кого-то. Лучше вещами и игрушками.

— Да, давайте на следующей семейной сходке все соберёмся в приюте и все принесут кто что может, — поддержала Ёжика и Марьян Леночка. — А потом разойдёмся по семьям. У нас на улице Мира как раз недалеко есть приют или детский дом какой-то. Можно туда пойти.

— Ну что, Олечка, тебя такой расклад устроит? — подала голос Даша.

— Ну, если мы все соберём вещи, то да, — кивнула та. — И я, наверное, тоже за мечту Киры, пусть оформит работы и мы все сходим на её выставку.

— И я за Киру!

— И я!

— Тогда давайте проголосуем, — предложила Даша. — Кто за то, чтобы отдать деньги Кире… Так-так… ага, единогласно. Кира, это твоё, — и Даша опустила на её колени мешок, который серьёзно давил весом. — Тебе слово.

— Я… — растерянно заморгала Кира. — Даже не знаю, что сказать. Это очень много значит для меня. Я… Спасибо вам всем!

После занятия она хотела сразу отдать деньги Даше, но та отказалась.

— Нет уж, не нужна мне эта мелочь, поменяй на нормальные бумажки, да и подсчитай для начала.

— Там… должно быть тысяча четыреста, — подсчитала Кира. — Ну да, надо ещё добавить, но, я найду ещё деньги, когда уже есть столько, то… Спасибо, Даша!

— Мне-то за что? Ты сама… воспользовалась случаем и ухватила мечту за хвост, — подмигнула ей Даша. — Ребята же могли и кому-то другому их присудить.

* * *

Кира ехала домой в автобусе и всё не могла поверить, что всё вышло так. Она, конечно, раскидала эти самые вероятности, но… даже предположить не могла, к чему это приведёт. И что реально найдутся деньги, чтобы вот так — подарили, но не быть ни должной, ни обязанной кому-то.

Она уже было потянулась к Гриму, чтобы похвастать своими внезапными достижениями и уточнить, не вмешивался ли он и точно ли это у неё самой всё так вышло, но краем глаза увидела, что кто-то подходит.

— О, так ты что, тоже на Комплексе живёшь? — села рядом с ней девушка.

— Ой… Да, странно, что я тебя в прошлый раз не видела… — удивилась Кира, идентифицируя собеседника в полумраке автобуса. Это была новенькая Катюша, которая с прошлого вторника стала ходить в клуб.

У Катюши были медно-рыжеватые волосы, круглые глаза с длинными, но совершенно прямыми ресницами, из-за чего её взгляд казался каким-то задумчиво-грустным. А ещё Катюша грассировала и выговаривала букву «р» на французский манер. Было похоже, что у неё дефект речи, который она старалась сама поправить.

— Просто я встретила одногруппников, мы сели в самый конец и там болтали, да и темно же. Не видно, кто стоит на остановке, — пояснила Катюша. — А ты давно в клубе?

— Контакты проходила в прошлом декабре, а после первого семестра начала ходить. Я на втором курсе учусь.

— Ой, а я тоже на втором! — обрадовалась Катюша.

Они проболтали все сорок минут, Катюша оказалась очень интересной девушкой с необычным взглядом на мир.

— О, а приходи ко мне в гости, я в семёрке живу в шестьсот третьей комнате, — предложила Катюша, — ты такая интересная, хотя бы есть о чём поговорить… С соседкой мы не слишком общаемся, да и она почти всё время то в гости к кому-то, то домой уезжает, у них электричка до города ходит и всего час ехать.

— А ты сама домой не ездишь? — спросила Кира.

— Я далеко живу, — вздохнула Катюша, — на автобусе ехать почти всю ночь, ну, это самый удобный рейс, так как до нас добираться почти восемь часов, и ещё это дорого, почти четыреста рублей стоит билет.

— О, до нас тоже стало почти двести рублей и примерно двести с копейками километров. Цены так подняли, что вообще. Я ещё помню билеты по сто десять, — кивнула Кира. — Я тоже только раз в месяц могу себе позволить, ну и если сессию пораньше как-то закрыть или праздники. На неделе у меня много дел, но в субботу я могу хоть с утра.

— О, суббота мне подходит! — кивнула Катюша. — Я встаю в восемь. Так что если хочешь, приходи с утра.

— Подожди, мы же договорились насчёт сирот в субботу, — вспомнила Кира. — У меня, правда, ни вещей, ни игрушек нет…

— У меня тоже, — кивнула Катюша. — Значит, съездим на встречу, а потом можно и ко мне.

— Ну, что-нибудь, наверное, можно придумать… Неудобно с пустыми руками просто за компанию, — задумалась Кира. — Знаешь, у меня идея, я думаю, может, можно пройтись по комнатам и привезти… лак какой-нибудь, который по цвету не подошёл или крем для рук, у меня есть пара тюбиков: на все вылезла аллергия, — шампунь, может, какой-то, который подарили, мало ли всякой всячины завалялось…

— О, точно! У меня точно есть помада, которую мне соседка подарила, — усмехнулась Катюша. — И туалетная вода где-то была, которой не пользуюсь.

— Я тоже никакими духами или туалетной водой не пользуюсь, — кивнула Кира. — У меня чуть ли не отёк носоглотки начинается от резких всяких запахов.

— Ой, у тебя тоже? — засмеялась Катюша. — Для меня что духи, что слезоточивый газ — одна реакция. Моя Наташа как надушится, потом я комнату проветриваю.

— У тебя так соседку зовут? Мою тоже Наташа, но она в самом начале, как мы познакомились, попросила звать её Таша. Она в колледже училась до универа, у них в группе чуть ли не пять Наташ было и, чтобы не путать, их по-разному называли.

— Ну мы с тобой, даже соседками совпадаем, — хихикнула Катюша. — А у тебя день рождения когда?

— Двадцать первого апреля. А у тебя?

— А у меня третьего июня, хотя я обычно не праздную… как-то… в прошлом году у нас экзамен четвёртого был сложный, все готовились, да и я как-то стеснялась и денег не было особо праздновать…

— У нас тоже в прошлом году четвёртого экзамен был… — и Кира улыбнулась. Было очень похоже, что она нашла замену Кате Голевой, о которой пожелала. Тоже Катю. Это даже немного иронично, что её окружало так много Кать.

* * *

В среду перед танцами Кира заскочила к Даше, которая работала на кафедре психологии, и передала ей всю сумму и пачку со своими работами. В мешке оказалось не тысяча четыреста, как подсчитала в уме Кира, а целых две тысячи шестьсот тридцать два рубля и ещё нашлась монетка в один франк, которую Кира оставила себе на память. Как оказалось, большинство вложили не по пятьдесят рублей, а гораздо больше. А значит, ей не надо было придумывать, где ещё достать денег. Этой суммы хватило для оформления пятнадцати больших и пяти маленьких работ. Открытие выставки назначили на начало декабря, а пока Даниил должен был делать рамки.

* * *

— Ого, какой ты пакет насобирала! — удивилась Катюша, когда они встретились утром в субботу на остановке.

— Ага. Своего не так много, я обычно не покупаю то, чем не буду пользоваться, но в течение недели прошлась по комнатам знакомых девчонок, мне много всего надавали и потом приносили от знакомых знакомых, и лака, и шампуней, и пилок почти новых, но неудобных, некоторые и новое отдавали для детского дома. Даже парни как-то узнали и вон, мне три мужских одеколона притащили. А так в основном крема, косметика ещё есть тоже почти новая, тушь, карандаши, женские духи. Всё же сироты — это же не только дети от года до пяти, а ещё и подростки…

— Ну да, тут я согласна, — кивнула Катюша. — Мне почти всё моя Наташа отдала, у неё оказались просто залежи всякого разного. Прикинь, она целую полку освободила. Ну и ещё несколько девочек из общаги тоже её подружки, облагодетельствовали.

Самым смешным оказалось то, что когда они пришли с сумками и пакетами в детский приют и захотели отдать вещи и игрушки, то там потребовали только новые вещи и игрушки с ярлыками и не срезанными ценниками — чего конечно же не обнаружилось, а вот подношения Киры и Катюши забрали всё, до последнего наполовину использованного крема: такого в приюте не было, а там в основном были дети от четырнадцати лет. Причём несколько девчонок, которые видели, что они что-то несут, начали делить «добро» почти сразу в кабинете директора и выглядели довольными и счастливыми.

На семейной встрече все возмущались тем, что их вещи не взяли и «выбирались», хотя Кира смутно о подобном догадывалась. По рассказам тёти Нади, приютские ещё не всё носить будут и признают только новые вещи. Ну, а косметикой как-то все и обмениваются, и используют чуть ли не общую. Больше всех, столкнувшись с действительностью, огорчилась Олечка.

Остаток субботы, вернувшись в общагу около обеда, Кира просидела у Катюши, они болтали, приготовили вместе еду, погуляли по Комплексу, а потом Кира открыла для себя мир виртуального общения.

В первой и седьмой общаге, которые располагались рядом друг с другом — напротив их «девятки» — была сделана внутренняя сеть. У девчонок в комнате был компьютер: они учились на специальности, в которой без компьютера делать нечего, так как они писали программы и углублённо изучали математику и всякие сложности. Катюша сказала, что они с соседкой единственные девчонки в группе, да и училось у них всего двенадцать человек. И предметы даются очень сложно: Катюша показала свои лекции про теорию струн и прочие биномы Ньютона, и Кира с ней согласилась. У них и на сопромате, и на термехе половина группы выла, что ничего не понимают.

— Тут ничего сложного, тебе надо зарегистрировать ник в сети, и потом выходишь в чат, а можно просто кому-то написать, но если ты укажешь пол, то с тобой сами сразу начнут знакомиться, — щёлкала мышкой Катюша, помогая Кире освоить виртуальность.

— Ого! Как много народа! — увидела списки ников Кира. — И это всё реальные люди?

— Ага, чаще всего тут указывается комната, тут ещё половины нет, потому что суббота, обычно больше двухсот человек. А некоторые регают чисто комнату и втроём-вдвоём общаются. Вот, видишь, просто цифры. Это значит первая общага, комната сто три или вот, седьмая, шестьсот пятая, это наши соседи, они из моей группы. Там Лёха живёт с Маратом и Яшей. Ну, у Яши ещё отдельный есть акк…

— Ты столько новых для меня слов сейчас сказала, — засмеялась Кира. — «регают» это что? И «акк»?

— Аккаунт и регистрируют, — пояснила Катюша. — Да, разберёшься, посидишь тут одна? Я пока схожу в магазин, чай попьём.

— Да, ой, мне уже кто-то написал? — Кира увидела окошко с «приветом». Следом выскочило «ты новенькая?», «Первокурсница?», «Я раньше тебя не видел в чате», «Из какого города?».

И всё это выскакивало так быстро, словно буквы набирали силой мысли.

С компьютером Кира была на «вы». В школе и на первом курсе была информатика, но там в основном изучали основы программирования и всякие языки типа «Бейсика», а когда она уехала учиться, родители тоже купили компьютер домой — сестрёнка постоянно на нём играла и проходила какие-то жутковатые игрушки со стрелялками и расчленёнкой. За лето Кира решила, что ей надо освоить печатание текста, и решила перенести в компьютерный формат свои стихи, чтобы можно было распечатать и оставить у мамы, которой её стихи нравились. Когда Кира закончила — почти неделю набирала тексты — мама сходила на работу и распечатала там с дискеты листы. Это было так красиво и аккуратно.

Кира сосредоточилась на буквах клавиатуры и набрала в ответ: «привет»…

Глава 5. Снаружи и внутри

— Все разбираем листочки, подписываем на обороте и рисуем в центре листочка квадрат, — попросил их Пётр Алексеевич на очередной лекции по психологии.

Кира выполнила задание, отрисовав в середине выданного листочка в клеточку квадрат два на два сантиметра.

— Все выполнили? А теперь с использованием этого квадрата рисуем слона, — продолжил Пётр Алексеевич.

Домнин рядом заворчал и запыхтел, что он совсем не художник. Кира заметила, что Пётр Алексеевич, который ходил между рядов, наблюдая за выполнением, задания, замер за её плечом и хмыкнул, пробурчав под нос что-то вроде «потрясающе». Она оторвала взгляд от своего рисунка, в котором схематично посреди пальм, реки и солнца Африки стоял её слон с попоной из изначального квадрата и радостно брызгал фонтанчики водичкой из хобота и вопросительно посмотрела на молодого преподавателя.

— Кира, вы знаете этот тест? — негромко спросил Пётр Алексеевич.

— Нет. А что?

— Н-нет, ничего… Просто редко подобное вижу. Все закончили? — громко спросил преподаватель.

Народ согласно загудел.

— А теперь обмениваетесь своим листочком с соседом и проводите анализ исходя из расшифровки теста. Минимум четыре предложения.

— А какая расшифровка теста? — не утерпел Домнин, рассматривая рисунок Киры.

— В данном случае квадрат — это рамки общества, общественного мнения. То, как расположен слон относительно квадрата, это влияние общественного мнения, общественных рамок на личность. Слон же — это ваша личность. Исходя из прорисовки слона, сколько у него ног, насколько от твёрдо стоит на этих ногах, какое у него настроение, как поднят или опущен хобот, сколько места он занимает на всём листке, есть ли ещё предметы сверх требуемого, такая личность у вашего соседа. Вам предстоит всё это проанализировать и описать. Листочки сдаём через двадцать минут, время пошло.

Кира посмотрела на бедного несчастного Лёшиного слона, буквально втиснутого в квадратик три на три сантиметра и, вздохнув, перевернула листок.

* * *

— Кира, пойдём живее в столовку! — позвал Лёша Домнин. — Давай, как раз сейчас откроется, хорошо, что нас отпустили пораньше. Я жрать так хочу!

— Ладно, пойдём, — согласилась Кира. — И «есть».

— Чего?

— Если ты хочешь «жрать», то жрёшь, если хочешь есть, то ешь. Просто подумай о том, как это звучит, — о том, что Домнин был полноват и вызывал нездоровые ассоциации, когда говорил «жрать», или о том, что если говоришь «жрать», то не оттопыривай мизинчик, Кира тактично промолчала.

Был вторник, пары до трёх часов, тем более, что и дома она всё подъела. Можно и пообедать, чтобы потом руки не тряслись от голода и не хотелось закусить чем попало.

Седьмое ноября было праздничным днём, он выпал на среду, так что они просто не учились один день в середине недели. Зато завтра, в этот праздник, с утра к ней должна была приехать мама и остаться до выходных.

Столовая на факультете работала с одиннадцати, но открывалась даже чуть раньше. Там уже стояла толпа парней.

— Блин, не успели… Очередь! — вздохнул Домнин, вставая в конец.

— Кира, привет, — помахал кто-то из середины толпы, и она узнала Кирилла. — Иди сюда! Мы тебе заняли!

— Иди… — страдальчески сказал Домнин.

Кира пожала плечами и прошла в расступившуюся толпу, увидев и всех остальных соседей.

— Смешно сказать, но одетым тебя почти и не узнать, — тихонько прошептала она Кириллу почти на ухо, забавляясь чужим смущением. Рядом кто-то закашлялся.

Соседи часто рассекали по блоку в одних шортах и, заметив в очередной раз этот «беспредел», Кира притормозила Мишу и попросила их не выходить в таком виде в блок, пригрозив, что «иначе тоже будет выходить без футболки». Миша угрозой впечатлился и вот уже пару недель парни из «трёшки» соблюдали минимальные приличия.

— У первокурсников что, есть пары на факультете? Или вы на физкультуру пришли? — спросила Кира.

— У нас спецпредмет здесь в лабораториях, — ответил ей Владик. — Тут прикольная столовка, почти в два раз дешевле, чем в корпусе «Г», и вкуснее гораздо.

— Ну да, — согласилась Кира.

В этом учебном году она почти всегда ела дома, плотно завтракая с утра и успевая обратно к обеду. И если и ела что-то, то в корпусе «В». Но с этой недели произошли изменения в расписании: им было неудобно дважды ходить из корпуса в корпус — еле успевали за двадцатиминутную переменку, — и Домнин, объединившись со старостой первой группы Мариной, уговорил замдекана перетасовать им лекции иначе. Теперь с корпуса «В» и практикумов день начинался, а потом они шли до факультета на лекции и уже оставались там до конца. А то утром многие лекции просыпали, особенно у тех преподавателей, которые не отмечали посещаемость. А на практикумы попробуй не приди. Преподаватель по высшей математике у них сменился и был очень строгим. Гораздо строже, чем Владимир Викторович. Да и лекции, так как они начали изучать математические основы общей теории относительности, стала вести женщина.

В факультетской столовой Кира была в прошлом году всего пару раз и почти забыла, что там очень скромное меню. На написанной от руки бумажке у окошка раздачи значился всего один вид супа — гороховый, два вида гарнира: пюре и рис, салат только из капусты и либо котлеты, либо гуляш, из выпечки: булочки-косички, пирожки с капустой и пирожки с мясом. И если судить по вкусным запахам и тому, что в столовой было жарковато, всё это готовили прямо здесь и сейчас.

Изучив цены, Кира отметила, что правда получалось очень дёшево. Её обычный обед из котлеты, капустного салата и компота должен обойтись в двадцать два рубля. Если взять ещё булочку-косичку в сладкой глазури, то выйдет тридцать рублей. Такие булочки Кира очень любила, но в других столовых они стоили пятнадцать-восемнадцать рублей, практически половину стоимости всего обеда. А здесь всего восемь. Можно было и побаловать себя.

— Я слышал, что у нас дешевле, потому что часть оплачивает деканат, ну, лично декан, — сказал какой-то парень, стоящий рядом с ними. — Декан же владеет всеми теми магазинами и киосками возле общаги и у жилого комплекса. Вот и как бы частично оплачивает эту столовку. И они тут сами всё готовят, а те, в корпусах, они там почти сами не готовят, им привозят, выпечку-то точно.

— Декан платит зарплату поварам, — сказал Владик, — а мы покупаем типа по стоимости продуктов. У меня отец тоже столовую держит, у него примерно такие же цены, если зарплату не учитывать.

Кира всё же взяла к своему обычному заказу и булочку-косичку. Кирилл увидел, что его друзья заняли три места из четырёх за столом, и чуть растерянно посмотрел на Киру.

— Садись со своими, — сказала она, — я с нашим старостой сяду, место займу, а то как он недовольно пыхтит, что я ушла, отсюда слышу.

Кирилл обернулся на Лёшу, который как раз делал заказ и набирал кучу еды и булок на поднос, и кивнул.

— Ещё увидимся.

— Уф, — Домнин сел напротив и сразу выпил один из трёх своих компотов. — Жарко…

— Признайся, что ты заморочился с нашим расписанием только ради этой столовой, — хихикнула Кира, разглядывая кучу еды старосты.

— Э… Как ты узнала? — вытянулось лицо Домнина.

Кира чуть не поперхнулась капустой, которую успела положить в рот, потому что… Серьёзно? Она же пошутила! Хотя и как будто снова коснулась той «паутины», сказав, не особо задумываясь. Развивать тему они не стали, принявшись насыщаться. Домнин уже привык, что она не отвечает и не разговаривает, когда ест.

— Кто тебе достался? — спросил Домнин, когда Кира съела салат и котлету и подвинула к себе компот с ещё тёплой булочкой. — На задании от нашего психолога? Снова дурацкое какое-то, написать свои впечатления от человека. Мне Женя Ощепков достался, я почти с ним не общаюсь. Я про него ничего и не знаю.

— Ну вот и напишешь, свои впечатления, что думаешь. Заодно и обратишь на него внимание, — пожала плечами Кира.

— Скажи, кто у тебя? — потребовал Домнин.

— Серёжа Пятилетов, — ответила Кира и принялась за булочку.

— Ну он хотя бы из общаги… — пробубнил Домнин так, как будто это автоматически означало близкое знакомство. Серёжа жил где-то на шестом этаже… или на седьмом, но точно не выше восьмого. Это всё, что знала о нём Кира.

Практическое задание для будущего зачёта от лектора по психологии, который был молодым и креативным, развлекал их всякими тестами с познанием себя и всем прочим, походило на работу в клубе у Даши, только в письменном виде и не менее чем в одну страницу текста и двадцати предложений.

— И всего неделю дал, — продолжил негодовать Домнин.

— Ну… познакомься с Женей поближе, — предложила Кира, закончив с вкусной и нежной булочкой, и передразнила: — Вы же оба городские.

* * *

В клубе практической психологии, как ни странно, перед основной «игрой» была предварительная «каруселька» с заданием, похожим на то, что им дали на психологии: рассказать впечатления от внешнего вида человека.

— Мне совсем не нравится, как ты одета, — заявил Кире Симба, когда подошла его очередь. — Этот бесформенный свитер… Короче, он ужасен.

— Н-но… холодно же! — заморгала от неожиданности Кира. Свитер ей очень нравился, он был мохеровым, с широким горлом, до середины бедра и красивого малиново-сиреневого цвета с абстрактным рисунком. Ей его связала бабушка. И да, ехать в автобусе без отопления сорок минут в этом свитере было вполне комфортно.

— Он тебя уродует, — категорично заявил парень. — К тому же, ты в шерстяных гетрах или как это называется, так даже моя бабушка не ходит. И ты совсем не красишься, выглядишь блёкло.

На улице с начала ноября ударил приличный мороз, и Кира так замёрзла, когда возвращалась с пар, что решила хорошо утеплиться.

Возвращаясь домой с Катюшей, они обсуждали занятие.

— Мне Симба тоже сказал, что я не крашусь и что мне надо замазывать мои прыщи на лице, — сказала Катюша, когда Кира поделилась своей «обратной связью». — И да, я слишком серенькая, хотя мне даже косметика в этом не особо поможет.

— Ну… если насчёт прыщей, то у той же Олечки они пудрой замазаны — и мне кажется, что так ещё хуже. В смысле, я думаю, что кожа не дышит и там глубже всё происходит, — сказала Кира. — А вообще, у меня была знакомая девочка, у неё были похожие проблемы, и она лечилась с помощью Дарсонваля.

— Это что? — заинтересовалась Катюша.

— Такой аппарат. Там стеклянная трубка и что-то вроде электрофореза, его прописывают против головных болей часто, я в Старой Роси была, мне его прописывали массаж головы делать, эта штука в виде гребёнки бывает и просто как палка, я половину времени по волосам, половину по лицу, для профилактики, так сказать. Это и просто так для кожи полезно, маленький ток совершенно точно стимулирует кровообращение, ну и против прыщей и глубоких угрей помогает. В профкоме раздают иногда путёвки в наш профилакторий, мне староста говорил, он туда ходил, может, попробуешь получить и на такой аппарат попроситься?

— Можно… — задумалась Катюша. — Ну, видишь, и от Симбы польза: если бы не он, мы бы об этом разговор не завели и ты бы мне не сказала, потому что вежливая слишком.

— Возможно, — хмыкнула Кира.

— Сейчас я дико завидую твоему свитеру и гетрам, — Катюша прижалась ближе. — Боже, ну чего так холодно-то? А Симба… Может, он просто привык к городским девочкам, которые делают вечерний макияж в школу?

Кире вспомнилась Ассоль, которая всегда была с «боевой раскраской» и ходила на высоких каблуках в мини-юбках. И новенькая, которая у них появилась в этом году — Маша, которая даже клеила ресницы и ходила как раз с «вечерним макияжем», упомянутым Катюшей.

* * *

— Тот мальчик в чём-то и прав, — сказала приехавшая на следующий день мама, выслушав «последние новости». — Ты этот свитер с десятого класса носишь. Он уже не такой красивый, как был. У него шерсть уже чуть свалялась и растянулся он немного. Давай поедем на рынок и посмотрим что-то и тёплое, и красивое. У тебя давно никаких обновок не было, а тут всё равно выбор намного больше и я чуть денег скопила. И сапоги тебе надо зимние купить, и куртку. Я, собственно, в основном по этой причине приехала.

— Ты так много скопила? — удивилась Кира.

— Нет, на куртку и сапоги папа денег дал, — засмеялась мама. — Давай, приоденем тебя, нечего городским нос задирать.

* * *

На рынке им повезло: сразу нашлась осенне-зимняя куртка нужного размера, из рыже-коричневой кожи, прикрывающая попу и на меху. Они оказались первыми покупателями, которым по рыночной традиции «надо давать хорошую скидку», так что к куртке мама купила Кире ещё и тёплую вязаную шапочку в цвет: бело-коричневую. Сапоги тоже нашлись почти сразу.

— Они такие удобные и красивые, но каблук, точней, платформа… — засомневалась Кира, вспомнив о Кеше.

— У парней на зимней обуви тоже подошва потолще, так что ничего страшного, — ответила мама, — тебе очень идёт.

— Ещё скидку сделаем, так как последняя пара осталась, — заверила их продавщица. — Берите-берите, модель правда очень удобная и ходовая.

На «сэкономленные» они взяли тёплые чёрные джинсы «с начёсом», а потом «пошли тратить накопленное»: купили серо-голубой костюм из длинной юбки почти в пол и облегающего верха. Такую ткань Кира никогда не видела, она была похожа на мелкий каракуль, и даже примерив костюм на морозе: в павильонах отопления не было, а раздеться пришлось почти догола, — Кира ощутила, как сразу становится тепло.

— Очень красиво, — похвалила мама. — И мёрзнуть не будешь, и стильно смотрится.

В итоге на костюм им тоже сделали скидку. Оказалось, что он был на кого-то худого и «слишком высокого» и его не могли продать с прошлого года. Но даже с учётом этого денег они потратили почти в два раза больше того, сколько Кира отдала за оформление работ. Ей невольно вспомнилась Васина «куртка».

— Я… может, надо было… Знаешь, тётя всё время говорит мне, что надо во время учёбы ещё и работать, — сказала Кира маме, когда они ехали обратно на Комплекс. — А я больше двух с половиной тысяч отдала на выставку. Это целая твоя зарплата...

— И правильно сделала, даже не вздумай из-за этого переживать, — успокоила её мама. — Твоя задача и твоя «работа» — хорошо учиться, получить достойное образование. Ещё наработаешься потом. А у Альбины два сына, которые работали сторожами в детском саду: спали там да друзей водили и девчонок. А тебе где работать? Кем? Официанткой? Сторожем тебя точно не возьмут. Так что не бери в голову.

— У нас новенькая в группе — Маша, она говорила, что официанткой работает, — вспомнила Кира. — Правда, мы её крайне редко видим на учёбе, они закрываются то ли в четыре ночи, то ли в пять или как-то «до последнего клиента» вроде. Приезжает в лучшем случае к третьей паре. Вчера вот была. В час уже приехала.

— Ну, такими темпами её запросто отчислят, — сказала мама.

— Да, кажется, Таша рассказывала, что Маша с лета начала «подрабатывать» и пока работает, вроде деньги неплохие получает. Но у нас на многих парах посещаемость отмечают, вроде девочки её вписывают, но…

— Для студентов, которые дома живут на всём готовом и тратят зарплату только на себя, конечно так и будет, — сказала мама. — Завтра, надеюсь, она к последней паре придёт, я хотела вас на учёбе пофоткать. Сегодня вечером поеду ночевать к Альбине, а в пятницу…

— В пятницу Таша домой поедет, я уже спрашивала. В пятницу ещё танцы, можно там пофоткать, как мы занимаемся, надеюсь, разрешат.

— С парнем-то своим ты встречаешься завтра? — спросила мама.

— Нет, Кеша сказал, что у них что-то перенесли по учёбе и они на праздники и выходные поедут с мамой и братом в гости к родственникам, — ответила Кира. — Не то чтобы я хотела вас познакомить… Ну, может, немного.

— Зато с соседями познакомимся, ты про них много весёлого писала, — похихикала мама.

Кира согласно кивнула: после того тортика Кирилл, бывало, приносил ей то яблоки с огорода — она, правда, такие не ела, как и яблоки в принципе, — то вишнёвое варенье. Вишни у них вымерзали, поэтому такого варенья Кира ещё никогда не ела, оно оказалось очень уж сладким и с горьковатым послевкусием. Но когда разводишь водой — вкусно.

В общем, конец недели должен был получиться очень хорошим.

Глава 6. Выбор, который мы делаем

Очень непривычно было видеть сочную зелень тогда, когда Комплекс завалило снегом. Кира не была на поляне Грима очень давно — точно с прошлого года. Сейчас ей казалось, что где-то на границе горизонта она видит вертикальное движение.

Прищурившись, Кира поняла, что «сбой в матрице» ей не кажется и больше всего это походило… на клетку. Открытие её в каком-то смысле поразило. Она не задумывалась о том, как именно Грим существует в ней.

После того, как мама уехала и Кира осталась одна в почти звеняще пустой общаге, Грим захотел пообщаться.

В последнее время её подселенец-заключённый всё время что-то обсчитывал, перепроверял, то ли количество маны на прорыв, то ли как его, это количество, вообще можно получить — тут фантазия Киры буксовала, так как числа получались какими-то несоразмерно огромными. Нереальными. Если учитывать то, сколько она собрала маны на конкурсе «Мисс Факультет», то ей, для гипотетического освобождения Грима получается надо собрать сто стадионов пробуждённых человек и сгенерировать с ними что-то грандиозное — уже из разряда фантастики. И это ещё без учёта того, что её внутренний резерв не мог сколь-нибудь долго удержать такое количество маны.

Да и Грим выдал ей задачу научиться ману собирать и использовать и сказал, что не собирается вмешиваться и помогать. И Кира старалась и сама лишний раз не лезть. Хотелось доказать «высшему разуму», что не такие земляне и «низшие» и тоже могут. И, честно говоря, не очень хотелось слышать комментарии в духе «у нас дети в детском садике левой пяткой такое творят».

— Так о чём ты хотел со мной поговорить? — первой нарушила их обоюдное молчание Кира.

— Да, сестра… Я кое-что обнаружил и хотел это с тобой обсудить, — дрогнуло лицо Грима.

Было немного странно, но сейчас Кира могла смотреть ему в глаза почти спокойно. Даже показалось, будто Грим выглядит уставшим и каким-то помятым.

— Давай, обсудим, — уселась она поудобней на мягкую травку, скрестив босые ноги.

— Если ты помнишь, меня заключили в тебя на шестьсот галактических зим…

— Я помню, на этот срок наказали твою возлюбленную, — подняла руку Кира, изображая примерную ученицу, но сдулась под серьёзным взглядом невозможно-синих глаз.

— Да, её заключили в коконе сиуса в ледниках Сирковетта на срок в шестьсот стандартных галактических зим с последующей трансформацией памяти, — сказал Грим, — меня — к лишению тела и заточению жизненной энергии в теле низ… в твоём теле на тот же срок. У нас не приняты смертные приговоры, но для меня это был практически он.

— Потому что я столько не протяну?.. — хмыкнула Кира, рассматривая былинку, которую нестерпимо хотелось взять в рот и почувствовать, как брызгает сладко-травяной сок с кончика.

— Шестьсот галактических зим равны почти двум тысячам лет на Земле, ни одно тело столько не выдержит. Если бы я вытеснил тебя, то смог бы прожить… может быть, лет двести по вашим меркам. А так как ты осталась, то мой срок сократился до размера твоей жизни. Сто-сто двадцать лет максимум. Но это не имело значения, я хотел… я не видел смысла длить своё существование без неё.

— Поэтому ты оставил меня? — сглотнула от таких «откровений» Кира, покосившись на Грима.

— Да.

— Ясно…

— Случайность. Маленькое звено в цепи событий, на которое я не мог повлиять тогда, потому что… — Грим прошёл туда-сюда, напоминая Кире загнанного в клетку зверя. — Потому что мы блокировали друг друга. Это… сложно объяснить. Но, возможно… возможно, мой выбор был предопределён. Мы находились в поле вашей планеты достаточно долго. Крупицы маны, которые дали нам шанс… Я всё перепроверил, — Грим махнул рукой и в воздухе зависли инопланетянские загогулины уже знакомых ей «иероглифов», которые, дрогнув, стали арабскими цифрами «598,9». — «Технически» я осуждён на конкретный срок и наши сроки с Ней взаимосвязаны.

— Эм… Я, может, чего-то не понимаю, но разве галактическая зима не сорок земных месяцев примерно? — спросила Кира. — Это же счётчик твоего заключения, да? Почему он показывает ммм… так мало? Или наоборот — много? Ну в смысле, прошло только около года с твоего вселения, но ты меня выращивал под себя с самого рождения вроде как. Но мне уже восемнадцать лет.

— В том-то и дело, — приблизился к ней Грим и склонился, заглядывая в глаза. — Из-за того, что произошло вмешательство третьего порядка в твоё энергетическое тело… в общем, тебя тоже привязало к сроку моего заточения. Но это сделал не я, а Седьмой грим.

— Пока не очень понятно, что это значит, но продолжай, — кивнула Кира и смущённо отвернулась. Всё же Грим был слишком красивым.

— Время относительно. Это тоже была одна из… насмешек. Они волновались из-за моего вмешательства, опасались, что я… оставлю себе какие-то лазейки. И решили переиграть меня. Счётчик привязан к твоей ментальной оболочке. По простому — к твоему ментальному возрасту. У нас считается, что низ… люди не в состоянии… точнее, они не смогут набрать и пятидесяти галактических зим. И даже если бы я как-то выкрутился, продлил наше существование, то…

— Счётчик бы застыл на моём ментальном возрасте, — моргнула Кира. — Потому что мы трое — связаны.

— Да, — с некоторым облегчением выдохнул Грим, словно сомневался, что она вообще поймёт о чём он толкует. — Физически тебе восемнадцать земных лет, но с момента моего заключения ментально ты перешагнула рубеж в двадцать один год. Ментальный возраст — совокупность жизненного опыта. Эти твои занятия в клубе. Вы разбираете и прорабатываете различные жизненные ситуации, которые на вас… на тебя влияют и заставляют взрослеть, больше понимать о жизни, быстрей учиться… Это дало мне идею… Набрать такое количество маны для моего освобождения будет действительно нереально, я просмотрел сотни тысяч вероятностей… всё бесполезно! Но с помощью твоего ментального возраста можно уменьшить счётчик и тогда маны потребуется в десятки раз меньше. Это значительно увеличивает шансы.

— Подожди, — остановила его Кира. — Даже если выдавать пятилетку в три года, в смысле год за три, всё равно… две тысячи лет это слишком много. Да даже тысячу лет… И не могу же я ментально расти вечно? Наверное, есть какой-то предел? Сам же говоришь, что у вас потолок для людей пятьдесят галактических зим. Это сто шестьдесят лет ментального возраста, да?

— Да, ты права, — покивал Грим. — Но если устраивать постепенные изменения, то твой возраст можно повысить до нужной отметки… Хотя бы до среднего предела. Будет достаточно и пяти-шести перезагрузок, всё же я вырастил твоё энергетическое тело и внёс туда свои коррективы и сейчас тоже могу это делать. В меньших объёмах, конечно, но серьёзных вмешательств и не потребуется. К тому же надо будет усвоить этот опыт и…

— Перезагрузок? — перебила его Кира. — Это как у компьютера с обновлениями?

— Да, я взял термин именно из этой области, чтобы было понятней, — Грим встал и прошёлся туда-сюда. — Это всего… всего две галактических зимы. Она… не успеет меня забыть и уснуть глубоко и они не будут этого ожидать. Я буду свободен, и, думаю, у меня может получиться… — он осёкся, посмотрел на притихшую Киру и вновь приблизился, коснувшись руки. — Помоги мне, сестра!

— Но… как? — немеющими губами спросила Кира, потому что её наполнило чужое нетерпение, надежда, радость и что-то ещё, чему было сложно найти определение.

— Соглашайся…

— Но быть ментально старше… Даже на несколько лет, — покусала губы Кира. — Это очень тяжело в общении со сверстниками. Видишь людей насквозь, понимаешь все их метания, когда врут, это… с одной стороны, вроде и хорошо, но это создаёт огромную пропасть, понимаешь?

— Значит, ты?..

— Я помогу тебе, Грим, — вздохнула Кира. — Я постараюсь не… Я постараюсь становиться старше, но не стареть… душой.

— Ты сможешь, — счастливо выдохнул Грим. — Я помогу сделать так, чтобы ты не потеряла вкуса к жизни, ты же этого опасаешься?

— Да… есть такое, — пожала плечами Кира. — Я встречала людей, которые и в пятнадцать уже всё видели, всё поняли и не хотят продолжать, «мир — тлен» и прочее. Хотя слышала и то, что чем дольше живёшь, тем больше хочется… Но главное, ты сможешь… спасти свою любимую.

— Спасибо! Тогда мне нужно приготовиться…

Кира открыла глаза уже в комнате и вздохнула, размышляя о том, правильный ли выбор сделала. Она старалась всегда поступать так, чтобы не было сожалений ни о чём, но эта «развилка» была, пожалуй, самая глобальная во всей её жизни. С другой стороны… Грим объективно весьма опасен. Что будет, когда они умрут? Какой-нибудь апокалипсис местного разлива? Что могло случиться, если бы она отказалась? Он бы заставил её? Занял сам её тело? Или разочаровался и разозлился, что его надежду отняли? Даже минутный гнев вызвал катаклизм с человеческими жертвами… Значит… Значит, это был объективно самый верный выбор. Она постарается справиться с… чем бы то ни было и освободить Грима. Пусть разбираются сами на своей планете подальше от Земли. Так будет лучше всем.

* * *

— Кто желает выступить со своим наблюдением? — спросил Пётр Алексеевич после того, как собрал со всех психологические описания, оформленные под курсовые, и посмотрел прямо на Киру.

— Давайте я, — вызвалась она, почувствовав напряжение народа.

За «оценку», которую провела она, стыдно не было, так как всё было в положительном ключе. Она составила описание с небольшим уклоном в лёгкий добрый юмор и загадку. Назвала Серёжу «Объект» и предлагала догадаться, о ком речь. Под конец уже соседи по парте, которые были и соседями по комнате, пихали в бока чуть смущённого вниманием Серёжу. Но раз узнавали, то многие догадки и предположения попадали в точку.

— Объект визуально весьма симпатичен, имеет светлую чистую кожу, приятные и гармоничные черты лица, очень милую, но редкую улыбку, тёмные волосы, интересный разрез карих глаз с длинными ресницами, высокий рост, хорошую осанку, а также мужской пол. И я говорила это про…

— Серёжу Пятилетова? — предположила Света, поворачиваясь к соседней парте.

— Верно, это Серёжа Пятилетов, — кивнула Кира.

— Что ж, очень хорошо… — похвалил психолог, что-то отмечая в журнале.

Пара закончилась тем, что все захотели почитать, что про них написали, и им разрешили посмотреть, но с возвратом.

— Держи, Кира, тут про тебя, — дал ей несколько сшитых листков Лёша Домнин до того, как Кира определилась, хочет ли знать чьё-то мнение насчёт себя.

Автором оказался сосед Пятилетова Серёжи — Артём Абросов, беглого взгляда хватило, чтобы понять, что при описании парень был настроен весьма негативно. «Слишком красивая», «нравится преподам и ей завышают оценки», «на самом деле глупая», «высокомерная», «слишком много о себе воображает», «считает себя лучше других», «тормознутая», «с тупым чувством юмора» и прочее.

Кира давно умела держать лицо, поэтому с безразличным выражением закрыла курсовую и вернула её в стопочку на стол преподавателя, краем глаза заметив напрягшегося Абросова, который, видимо, не ожидал, что все почитают, кто и как про них написал.

С большинством однокурсников Кира действительно мало общалась, разговаривала в основном с десяткой тех, включая первую группу, кто хотел учиться, садился поближе, а не на галёрки, чтобы там спать или болтать. Да и разговоры в основном были по учёбе. Вываливать про себя какую-то подноготную, рассказывать о своей жизни, чтобы это потом передавали, сплетничали и прочее, ей не нравилось. Та же Марина и Диана, которые после практики точно стали ближайшими подругами Голевой Кати, как-то проговорились Кире про Влада, который её бросил.

То есть Катя рассказывала подружкам про неё, её дела и про её жизнь до учёбы, о которой они разговаривали.

Да и Таша тоже не утруждала себя держать язык за зубами, обсуждая её с той же Ассолью. Поэтому Кира в основном рассказывала какую-то общую информацию, не особо вдаваясь в подробности. Или говорила только о текущих моментах, предпочитая слушать, а не рассказывать про себя самой. Впрочем, это не всегда получалось, всё же в общаге ей иногда бывало одиноко и тоскливо, особенно когда она только начинала учиться.

Так что Артём Абросов — «парень с галёрки» — действительно мог со своей «высоты» судить о ней, как ему вздумается.

* * *

В клубе практической психологии Даша объявила о том, что они начинают двухфазный цикл «Раб и Хозяин» и сегодня все мальчики будут рабами, а девочки — их хозяйками, а в следующее занятие всё будет наоборот.

— Мальчики встают в линию, и девочки, начиная от меня, тоже встают в шеренгу, — распорядилась Даше, и началась «игра».

Оказалось, порядок в шеренге девчонок определял очерёдность выбора «раба». Кира, которая встала первой, поразмыслив, выбрала себе Ника, который показался ей достаточно безопасным и теоретически «послушным».

Даша «подначивала» проверять границы послушания и в итоге дошло до того, что девчонки распорядились своим «рабам» всем вместе танцевать стриптиз, вроде как «кто будет лучше». Сначала Ник был послушным, а потом начал взбрыкивать, пытаясь и сам «определить границу».

После они треть занятия обсуждали, почему выбрали того или иного «раба», как чувствовали себя, отдавая приказы, думали ли над тем, понравится ли приказ «рабу», или только о своих желаниях. Далее говорили парни, побывавшие «рабами»: как им их «хозяйка», нравилось ли исполнять приказы, был ли внутренний протест, как они себя вели и так далее.

Занятие оказалось выматывающим, да и предстоящий «обмен» ролями у многих девчонок «постфактум» внушал опасения. Кира вот сразу об этом задумалась. И то, что как минимум парни потребуют от своих «рабынь» ответного стриптиза или разоблачения — это к гадалке не ходи и «паутинкой» не пользуйся.

— Я не смогу раздеться, — ёжилась в автобусе Катюша, — это слишком для меня. Да и фигура… У меня бока свисают и живот торчит. Нет, я не хотела бы обнажаться перед всеми, может, не ходить?

— Не ходить — это трусость. А вообще ты не обязана подчиняться, — ответила Кира.

— Не обязана?

— Нет конечно, кто сказал, что «рабы» обязаны подчиняться? Возможно, ты из тех, кого взяли в плен и ты лучше умрёшь, чем позволишь собой помыкать, — пожала плечами Кира. — Если мне не понравится какой-то «приказ» или я почувствую, что не готова, ну мало ли… облизывать ботинки, целоваться… я и не подумаю переступать через себя. Устрою восстание. Убью хозяина. Сбегу. Всегда есть варианты. В жизни нет единственного пути. Просто есть какие-то самые очевидные и «проторенные» дорожки, но это совсем не обязывает тебя идти, как овца в стаде, туда, куда и все.

— О… я об этом как-то не подумала, — кивнула Катюша. — Да, раздеваться я ни за какие коврижки не соглашусь. И посмотрю, что вообще за «приказы» будут. У меня тоже мой «раб» не слишком-то послушным был и всё время «взбрыкивал».

* * *

— Кира, что делаешь в выходные? — замявшись, спросил в пятницу Лёша Домнин. — Домой едешь?

— Нет, у меня есть тут дела в субботу, в воскресенье так… более-менее свободна. Есть какие-то предложения?

— Э… Да, я тебя в гости хотел позвать, — сказал Лёша.

— В гости? Хм… — Кира мысленно перебрала все курсовые, которые им задали на следующую неделю. Может, у Домнина проблемы с этим? — Ну хорошо, говори адрес.

— Ты правда придёшь? — чуть удивился Лёша.

— Если ты зовёшь в гости, почему бы не прийти? — пожала плечами Кира. — Но адрес лучше записать и как до тебя добраться с остановки сорок первого, я не очень хорошо город знаю. И я если приду, то рано — в десять-одиннадцать, и уеду не позже четырёх: мне ещё возвращаться, и желательно не по темноте.

Митя периодически подкарауливал её на остановках. Расписание танцев было достаточно стабильным, так что ему оставалось лишь «встречать» Киру. Какое-то время Митя пытался поджидать у них в блоке, но его прогнали соседи из «906», а Кира после поговорила с вахтёршами, показала фотку Мити и попросила по возможности не пускать в общежитие этого «сталкера», который продолжал заявляться к ней. Но стоять на остановке Мите никто не мог запретить.

В выходные соседи уезжали, да и в общаге было значительно меньше народа, и он это просёк и пытался проскользнуть мимо вахты. Несколько раз у него это получалось и Кира, услышав знакомые шаги, сидела безвылазно в комнате, не реагируя на стук, ожидая, пока Митя поверит, что дома её нет и уйдёт. Но всё равно было неприятно и страшновато.

Она даже рассказала о ситуации Кеше, но… что тот мог сделать, приезжая к ней на пару часов по четвергам? Да ничего.

В итоге по будним дням соседи — чаще всего Кирилл — поодиночке или компанией стояли на остановке в ожидании, пока она приедет с танцев или клуба психологии. Такая тактика, кажется, спугнула этого недоделанного сталкера-Митю, но по выходным Кира не хотела ходить по темноте. Бережёного и Бог бережёт.

* * *

Дома у Лёши оказалась бабушка, которая радостно встретила Киру и сопроводила на кухню к внуку.

Как выяснилось, Лёша жил с бабушкой почти с самого рождения, причём даже бабушка была у него не родной, а двоюродной: сестрой его бабушки, которой, как и его матери, оказалось на него пофиг.

— Мать, когда мне было около года, нашла себе нового мужа, — рассказал Лёша. — У меня даже сестра есть, на пару лет младше, но они там живут своей счастливой семьёй, а я — лишний. Я понимаю, что… наверное, то, что я вырос с бабушкой, накладывает определённый отпечаток. Просто ну… я же хороший…

— А кто-то сказал, что ты плохой? — спросила Кира, которая до этого молча слушала его «исповедь».

— Да… то задание по психологии. Там написано было… В общем, всё плохое.

— Ты не сто долларов, чтобы всем нравиться, Лёша, — вздохнула Кира, — да и невозможно понравиться всем. С кем-то ты можешь не совпадать по жизни, кто-то никогда тебя не поймёт, кто-то никогда не примет.

— Ты… Ты как будто меня понимаешь, — сказал Лёша. — Я с многими девчонками общался, но ты… какая-то особенная.

— Надеюсь, ты в меня не влюбишься, — искренне сказала Кира. — Это всё усложнит.

— Я был бы не достоин тебя, да? — понурился Лёша.

— У меня есть парень, — пожала плечами Кира, не собираясь ничего объяснять и вдаваться в подробности. — Есть фотографии? Хочу посмотреть.

Кира посидела у Лёши, они поболтали, и она пошла домой около трёх часов дня. Тропка к остановке проходила по мини-рынку, пустому зимой.

— Эй, есть спички? — окликнула её какая-то девчонка на вид класса десятого, которая держала во рту сигарету.

— Ты не поверишь, есть, — Кира пошарила по карману, нашла давнюю заготовку для прикола и вручила две спички.

— Э…

— И почему это мой юмор «тупой»? — пробормотала она, оставив офигевшую девчонку за спиной, и направляясь к остановке. — Зато же всегда будет, о чём рассказать в компании.

Глава 7. "Рабыня"

— Ну что, готова к подвигам и свершениям? — спросила Кира Катюшу, с которой они поехали на занятие во вторник вместе. — Сегодня же вторая часть «Раба и Хозяина».

— Да уж, я и не забывала. Всю неделю про это думала. Волнуюсь немного… — поёжилась Катюша. — О, а ты накрасилась! Прикольно, кстати. Ты и так красивая, а с косметикой вообще...

— Ага, я ещё и завилась с помощью мягких бигуди. Всё, чтобы понравиться моему будущему господину, — изобразила «скромняшку» Кира, старательно захлопав ресничками.

Катюша немного нервно засмеялась.

— А вообще Даша продуманно очерёдность ролей распределила. Помнишь, парни раздевались, у кого что… Зима же, — сказала Кира, вспоминая чужие подштанники. — Я уверена, что сегодня все девчонки на всякий случай придут в комплектах.

— Ага, чёрных и кружевных, — фыркнула Катюша и отвела взгляд. — Но да, ты права, я всё же… Короче, надела одинакового всё цвета, не собираюсь, но мало ли…

— Ага, вдруг захочется, — подмигнула Кира. Сама она в этот раз тоже надела чёрный лифчик и чёрные «танга» — ни один «хозяин» не заставил бы её надеть стринги! Удивительно неудобный крой нижнего белья. Кира не понимала, как вообще в них некоторые девушки постоянно, как та же Ассоль, которая даже зимой ходила с почти голой жопой. Всё режет, натирает и холодно.

— А ты как? Надела комплект? Ты же обычно без лифчика ходишь, — спросила Катюша.

— Я тоже надела лифчик, — успокоила подругу Кира, — и одежду, которую можно снять не через голову. Такую блузку-рубашку с молнией, серенькая такая, с вышивкой. Ну, увидишь. И пришлось тонкие летние джинсы надеть на толстые колготы. Еле влезла, хорошо ещё, что джинсы расклешённые от бедра. Колготы, как приду, сниму в туалете.

— Да, я тоже примерно так же, — кивнула Катюша. — На улице слишком холодно, чтобы «в красивом» рассекать.

Как оказалось, многие девчонки пришли пораньше, чтобы переодеться и подкраситься.

— Я вообще не переживаю, — сказала Олишна, поправляя губную помаду, — мы же с Комсоргом встречаемся, и он сказал, что меня выберет, чтобы всё нормально было.

— А ты его почему не выбрала на прошлом занятии? — спросила Кира. Ей показалось это немного не честным, ведь задание состоит в неком преодолении, но каждый сам в праве решать за себя и она тоже оставила своё мнение при себе. Например, достаться в рабыни Васе ей совершенно не хотелось даже ради гипотетического «преодоления».

— Я не успела, — ответила Олишна. — Я же не знала, что будет очередь…

Комсорг, который, кстати, в этом сезоне вернулся как раз к «Рабам» и снова стал «Комсоргом», а не «Серёжкой», был парнем общительным, компанейским и харизматичным, так что многим нравился. Кажется, его забирала себе в «рабы» Марьян.

Кира снова подумала о Васе. Её бывший друг с прошлого года почти каждое занятие пытался что-то «объяснить», «поговорить» и так далее. Кира просила его не отвлекаться от заданий и не лезть к ней с личным. И единственное, чем демонстрировала их отношения — избегала прощальных и встречных объятий, принятых в клубе. Впрочем, пока этого, кажется, никто и не заметил. В толпе под тридцать человек легко затеряться. Сейчас Вася мог попытаться использовать момент, чтобы если не отомстить, то выговориться всласть.

Многим девочкам Вася нравился, и они как будто не видели некоторую его наигранность в общении. Кира сначала считала, что ей кажется — из-за того, что у них «нехорошая история» произошла, — но потом ощутила похожие «вибрации паутины» и от некоторых других людей.

А когда в этот понедельник она возвращалась с танцев, отчего-то долго не приходил сорок первый, то ли сломался, то ли или уехал раньше — народу было не много — так что оставалось коченеть на остановке. Внезапно подъехал какой-то молодой мужчина на машине и сказал, что едет на Комплекс, предложил поехать с ним. Киру тогда чуть не перетряхнуло ощущением, что ей врут, и накрыло чувством опасности. Она сказала, что подождёт автобус, и отошла от машины, прибившись к какому-то парню — сделала вид, что встретила знакомого, впрочем, они правда познакомились, поболтали и доехали вместе до Комплекса. Машина ещё постояла и отъехала.

Грим проявил себя уже в общежитии, сказал, что был настороже, но хотел проверить Киру и её доверие к самой себе и работе с «дыханием Вселенной». На какой-то миг ей даже показалось, что вероятность с ушедшим автобусом была подстроена Гримом, для её обучения. Впрочем, подозревать в таком и мучиться сомнениями Кире не хотелось. Тем более их мир мог быть действительно опасным для молодой одинокой симпатичной девушки. Да и она так привыкла, что попадает в расписание сорок первого после танцев, что и не подумала подстраивать вероятности и тратить ману на такие «пустяки».

Впрочем, Кира полагала, что Вася побоится выбрать её в «рабыни». Но вера в это пошатнулась, потому что, когда Даша начала «игру», парни уже знали «фишку» с положением в очереди, и несколько раз перестраивались. В итоге чуть не подрались за первые три места. Вася был один из тех, кто пытался в них войти. За этим оказалось и забавно, и одновременно тревожно наблюдать. Всех «продавил» Симба, который после минутных переглядок с Комсоргом всё же занял первую позицию. Вася встал третьим и бросал подозрительно радостные и многообещающие взгляды на Киру.

Комсорг точно заберёт Олишну. Значит, у Васи по сути всего один соперник в выборе.

Кира чуть-чуть посомневалась в результате, но всё же пожелала, чтобы Вася не смог её выбрать: главное было не переборщить и оставить вариации, потому что на самом деле исполнение желаний работало по пути наименьшего сопротивления. Что из ближайших вероятностей было проще и быстрей всего, то и происходило. Например, при упорствовании и решительности взять её в рабыни у Васи мог резко прихватить живот, и он вообще выйдет из игры. А если взглянет на Киру и просто передумает с ней связываться, то желание исполнится без разрушений. Хотелось бы без разрушений, потому что тогда вырабатывается отрицательная мана…

Кира отбросила мысли и начала смотреть прямо перед собой, доверившись.

— А теперь, молодые люди, — сказала Даша, — выбирайте себе «рабыню». Как вы уже сами знаете, первым на «рынок рабов» приходит тот, кто стоит первым в вашей очереди. Напоминаю, как важно проявлять инициативу во всём… Итак, Симба, твой выбор?

— Я выбираю Киру! — чётко объявил Симба.

Лицо у Васи расстроенно вытянулось, подтвердив догадку, что он хотел выбрать именно её. Кира победно ухмыльнулась и, скромно потупившись, подошла к Симбе, подумав, что за такое «спасение» будет «хорошей рабыней», и не забыла также отправить благодарность «в космос».

— Ты сегодня самая красивая из всех девчонок, поэтому я выбрал тебя, — начал с комплиментов Симба.

Кира промолчала. Она ещё до начала игры решила, что ей как рабыне это подходит. Рабыни молчат, пока им не прикажут обратного. С таким же посылом она смотрела вниз: хозяевам не смотрят в глаза.

— Идём, — взял её за руку Симба, и Кира последовала за ним.

Подчиняться оказалось просто. Парни не отличались особой фантазией, да и опасались обидеть: это ты сегодня «Хозяин», а завтра-то уже нет. Симба попросил сделать ему массаж шеи и «залип» минут на двадцать от интенсивных поглаживаний.

— Ты… так профессионально делаешь массаж, — пробормотал раскрасневшийся парень, — и руки у тебя такие сильные. Так… проминаешь… офигеть. О, да, вот тут… ещё, пожалуйста! Ох, да… Я ходил на массаж, там не так круто было.

Кира только загадочно улыбнулась: не объяснять же, что с детства почти через день делала массаж отцу, у которого болели шея и спина. Изучала специальную книгу по физиотерапии и знала приёмы классического, спортивного и лечебного массажей. Ей всегда было и страшно, и смешно, когда в лагерях или той же Старой Роси, девочки пытались делать массаж парням, запыхивались через пять минут и хорошо, если не калечили, когда «массировали» позвоночник. Делать нормальный массаж — это довольно трудоёмкое занятие, но Кира могла выдержать минут сорок, не уставая, и кто уговаривал её сделать ему массаж, потом бегали за ней с просьбами повторить во всех лагерях, где она бывала.

Вольдемару Гульнара пыталась сделать массаж в их комнате, и Кире было больно на это смотреть. Тогда была их третья соседка — София, и Кира предложила сделать массаж ей, чтобы показать некоторые самые простейшие приёмы Гульнаре. Когда они вчетвером вышли из комнаты, на Вольдемара смотрели квадратными глазами: народ реально подумал про какую-то оргию, потому что София слишком громко стонала от удовольствия. Ну и Вольдемару там тоже понравились некоторые вещи.

Кира даже подумала о том, что, возможно, стоит предложить сделать массаж Кеше…

Она вернулась в момент и, пользуясь слабостью «хозяина», быстро оглядела зал: все разбрелись парочками и многие брали пример с них. Девчонки пыхтели, делая массажи шеи и плеч. Парни реагировали по разному. Некоторые как будто просто терпели прикосновения, но удовольствие, как тот же Симба, не получали, мрачно изучая его физиономию. Вася так смотрел то на Симбу, то на неё, и Кира позволила себе чуточку злорадства, что «гениальный план» провалился и у Васи не хватило тестостерона потягаться с Симбой и Комсоргом. Катюшу выбрал Андрей из их «семьи», неуклюжий крупный парень был тюфяк тюфяком и оказался почти в самом конце «пищевой цепочки», но явно не заставил бы Катюшу делать что-то нехорошее.

— Что-то стало совсем скучно, — сказала Даша. — Неужели это всё, на что вы способны в том, чтобы распорядиться «рабыней» и своей возможностью попросить всё, что угодно?

Симба взял Киру за руку и посадил к себе на колени.

— Ты потанцуешь для меня? — спросил он, играясь с молнией её застёгнутой до самого верха рубашки.

Кира кивнула.

Симба подошёл к музыкальному центру, который выдавал «релакс-программу», и поставил специальный танцевальный диск, припасённый Дашей.

— Моя рабыня будет танцевать! — объявил Симба и сел почти посредине зала на стул в удобную позу, делая распоряжающийся жест.

Кира про себя улыбнулась: танцевать так танцевать. Раз «хозяин» не умеет правильно формулировать свои желания, это точно не проблема «рабыни».

Ритм был хорошим, поэтому она сделала несколько связок из «электрик-буги», демонстрируя пластичность и умение двигаться. Все замерли, наблюдая за ней всю песню.

— Вообще-то, под «танцевать» я имел в виду «стриптиз»… — прочистил горло Симба.

Кира вопросительно посмотрела на него, чуть склонив голову.

— Давай следующую мелодию с-стриптиз… — кивнул Симба.

Кире помнился тот момент из фильма «Правдивая ложь», где она видела стриптиз в исполнении жены Шварценеггера, так что начала двигаться и поглаживать себя, прогибаться, на этот раз глядя прямо в глаза «хозяина», словно больше никого в зале не было. Песня была знакомой, так что половину мелодии удалось продержаться на «подогревании». Она очень медленно расстёгивала рубашку всё ниже и ниже, благо молния это позволяла делать в танце. Потом очередь пошла до оголения плеч с «многообещающими взглядами» из-за них. В итоге выбранная вещь не подвела: плавно соскользнула с тела, и Кира сделала шаг ближе, чтобы её не затоптать. Несколько раз гибко наклонилась, демонстрируя грудь в лифчике, а потом расстегнула пуговицу и молнию на джинсах, чуть приспуская их с бёдер. На этом моменте Симба её остановил, приказал одеться и увёл в сторону. Кира выдохнула с облегчением, «отключаясь»: всё же не каждый день приходится танцевать стриптизы перед кучей знакомых, которые безмолвно на тебя пялятся.

Потом ещё нескольких девчонок заставили танцевать «стриптизы», но Кира даже не смотрела, у неё было очередное задание…

* * *

— Ты так круто танцевала! — восторгалась в автобусе Катюша, чуть не подпрыгивая на сидении. — Вообще не было видно, что ты волновалась! Прямо как-то профессионально, как мне показалось. Я потом с удивлением слушала, как ты сказала, что в первый раз такое вообще делаешь. Это же просто «вау» было! И тот, первый танец, тоже был прикольным очень. Ты, кажется, этим половину девчонок «спасла», после тебя эти «хозяева» не решились выставлять своих «танцовщиц», ну мой — точно, я честно сказала, что даже вполовину так круто не смогу и он опозорится, и сработало.

— Что, правда? — удивилась Кира.

— Угу. А Симба-то, ты бы видела, как он на тебя смотрел! — хихикнула Катюша. — Да и все остальные парни слюнями капали.

— Я устала очень, меня это всё морально вымотало, — призналась Кира, — наверное, даже больше, чем когда я сама была «Хозяйкой» и распоряжалась.

— А я наоборот как-то. Мне «Хозяйкой» было очень тяжело, — вздохнула Катюша. — Придумывать, что попросить, просить и вот это всё. Да ещё и не знаешь, как реагировать на непослушание. Кстати, помнишь, Симба признался, что боялся, что ты взбрыкнёшь, и поэтому типа «подстраивался», чтобы тебя всё устраивало? У вас вообще, кажется, самая прикольная пара вышла. И приятно, когда тебя выбирают первой, из всех.

— Я действительно очень обрадовалась, — кивнула Кира, вспомнив про Васю, — но не по этому поводу.

* * *

В четверг уже около восьми вечера в двери постучались. На пороге стоял Кеша.

— Ты же сказал, что не сможешь, — сказала Кира, которая занималась рисованием. — Есть будешь?

— Нет, — Кеша сразу с порога её поцеловал. Вкус губ был странным.

— Ты выпил? Алкоголь как будто…

— Да, мы с друзьями сидели. Но я решил, что ещё успею к тебе, — сказал Кеша. — Ты такая милая и красивая…

Её парень вёл себя раскрепощённей обычного, целовал, обнимал, был каким-то более расслабленным. Тёрся о бёдра стояком. Возбудил всеми своими действиями, кончил в штаны и пошёл мыться.

Кира со вздохом поднялась с кровати, где они «обжимались». Внизу живота неприятно тянуло.

— Мне уже пора, — сказал вернувшийся и освежившийся Кеша. — А то потом не уехать…

— Ясно… Ладно. Немного чувствую себя использованной.

— Ну что ты, глупышка… — снова поцеловал её Кеша. — Всё хорошо, я просто очень соскучился по тебе. Позвонишь мне в выходные?

— Да, конечно, — кивнула Кира на прощание.

* * *

— Слушай, Кира, у меня же день рождения будет в понедельник, двадцать шестого ноября, — сказала Таша в пятницу, подсев к Кире на переменке перед лекцией по сопромату.

— Понедельник — день тяжёлый… — сказала Кира, — но зато у меня занятий на «Фабрике танца» нет. У нас клубная дискотека будет в субботу. И понедельник свободен…

— О, круто! — обрадовалась Таша. — В общем, как ты смотришь, чтобы у нас мой день рождения отметить? Позвать соседей, ну Кирилла там, Мишу? Я бы тортик купила…

— Тортик это хорошо, но ещё лучше колбасы и хлеба на бутерброды, парни же, — ответила Кира. — Можно. Они вроде часов до трёх или половины пятого учатся. Так что можно начать пораньше, чтобы лечь спать вовремя и утром на пары.

— Хорошо, тогда я после пар в понедельник в город по магазинам поеду, приглашу их сегодня…

— Они по выходным уезжают, я могу в воскресенье сказать… Ну, или если встретим… — предложила Кира.

— А ты… Ты тогда говорила, что всякие конкурсы умеешь проводить, чтобы весело было. Я у них спрашивала, Кирилл не пьёт, ты тоже, ну и понедельник… я тоже как-то хотела без алкоголя, но скучно же будет. Короче, ты можешь что-то придумать? — заглянула в глаза Таша.

— Да, хорошо, что-нибудь придумаю. Скучно не будет, — кивнула Кира, покачав головой от того, что кто-то считает, что весело может быть только от спиртного.

У неё были все шансы изменить мнение соседки на этот счёт.

Глава 8. То, что нужно

Дискотека на «Фабрике…» могла посоревноваться с тем походом в ночной клуб «Болид» перед сессией в прошлом учебном году. Во-первых, была только классная ритмичная музыка, во-вторых, устраивали невероятно крутые «баттлы» — и индивидуальные, и командные, — в-третьих, всё это проходило в «детское» время с двух часов дня, и Кира, натанцевавшись до упада, успела доехать к тёте до восьми вечера: они с дядей работали на заводе, поэтому всегда ложились спать в девять и просыпались ровно в шесть утра. Оказалось, что у них с ночёвкой гостили внуки — двоюродные племянники Киры — Ваня и Лиза восьми и пяти лет.

В воскресенье все встали рано: тётя уже в семь начала пылесосить и делать уборку, на чистоте у неё был «пунктик». Хотя скорей даже «пунктище», потому что тётя могла начинать что-то протирать ещё до того, как упало, а тарелки мыла — не успевала Кира доесть и положить ложку. Дядя тоже был «выдрессирован»: переодевался на пороге, кушал только на кухне, унитаз за собой мыл или это сразу делала тётя, потому что всё время забегала проверять после посещения туалета изменения.

Несмотря на внуков, во всей квартире не имелось ни малейшей игрушки или хотя бы какой-то настольной игры. Видимо, потому, что это создавало «бардак» и мусор. На взгляд Киры дети буквально «отбывали» обязательное посещение: чаще всего просто пялились в маленький телевизор в спальне в канал с мультфильмами. Киру это удивляло, но у каждого своя жизнь и свои выборы в ней. Ей было странно, что дети, раз такая ситуация, не приносят с собой хотя бы по одной игрушке, но не вмешивалась и советов не раздавала.

Когда она умылась, почистила зубы, вставила линзы и пришла на крохотную кухню, тётя и дядя уже позавтракали, а Ваня с Лизой сидели за столом над овсянкой и капризничали, отказываясь её есть.

Кира молча положила себе остатки овсянки и начала крошить туда банан: связку она купила в магазинчике на мини-рынке, когда шла в гости.

— А что ты делаешь, Кира? — спросила племяшка.

— Кашу с бананом, очень вкусно, — ответила Кира. — Тоже хотите? Могу покрошить…

— Да! Да! — пододвинули к ней свои тарелки мелкие.

Каша была слегка пресновата: тётя придерживалась «здорового питания», в своём понимании, — поэтому Кира чуть подсолила и подсластила кашу, чтобы та приобрела вкус, положила по кусочку масла, а затем накрошила бананы. Дети слопали всё за обе щёки.

— Я теперь всегда буду кашу с бананом, — заявил Ваня бабушке, которая пришла проконтролировать завтрак и забрать посуду, чтобы помыть.

— Так правда вкусно и полезно, — кивнула Кира. — Бананы легко усваиваются и помогают пищеварению.

Тётя признавала только яблоки, но, увидев результат, покивала.

— Кира, поиграй с нами, пожалуйста, — попросил Ваня.

— Пожалуйста, пожалуйста! — попросила Лиза.

За неимением ничего игры приходилось придумывать на ходу.

Кира села в кресло:

— Поиграем «в зоопарк». Я иду по зоопарку и вижу… Обезьян! — она посмотрела на племянников, которые слушали открыв рот. — Обезьяны — это вы!

Дети радостно заверещали и начали изображать сценки «из жизни макак».

— Я иду дальше и вижу… диких свиней.

Лиза радостно захрюкала и почему-то ткнулась в Ваню, который, не выходя из роли, дико завизжал. В комнату забежала тётя.

— Я думала, Володя опять своё «в мире животных» включил, — понаблюдала за игрой она.

* * *

В общагу Кира ехала уже около девяти вечера, задержавшись у тёти, так как за детьми после пяти приехал двоюродный брат с женой и они немного посидели и пообщались. Через две остановки после главного корпуса в почти пустой автобус ввалилась настоящая толпа студентов.

— О, привет, Кира! Ты чего, тоже из дома? А сумка где? — спросил Кирилл, который заметил её и протаранил толпу, чтобы приблизиться.

— Привет. Я в гостях у тёти была. А… это что, все из вашего города, что ли?

— Да, мы все с электрички, — пояснил такую кучу народа Кирилл. — Из нашего города она в семь вечера выходит, а сюда на железнодорожный вокзал прибывает в полдевятого, мы быстро на троллейбус, четыре остановки и уже здесь. И на сорок первый. Он как раз по времени удобно идёт.

— О, так вот почему вы так часто домой уезжаете, — кивнула Кира. — У меня, если считать за дорогу ещё и проезд до автовокзала, с учётом заранее купленного билета, получается часов шесть. А если билета нет, то надо минимум за час приехать до рейса, и то это если рано получается и не праздники никакие. А сколько на электричку билет до вас стоит?

— По студенческому двадцать семь рублей, а без него — пятьдесят четыре.

— Ого! — Кира не удержалась от восклицания. — Совсем копейки… У меня почти в восемь раз дороже.

— Ну, у нас на автобус тоже сто рублей стоит, — кивнул Кирилл, — но студенты мало кто так ездит. Электричкой гораздо дешевле. Правда, народу много и давка, особенно осенью, всякие дачники ещё по воскресеньям возвращаются, но зимой стало посвободней: одни студенты едут.

— Пока не забыла, у Таши в понедельник день рождения, она хочет тебя с Мишей и Владами пригласить, отметить. Просто чай, тортик, бутерброды и немного конкурсов. У нас пары с восьми, так что где-то с пяти-полшестого, чтобы повеселиться и лечь спать вовремя, — сказала Кира.

— Влад вроде заболел, в пятницу плохо себя чувствовал, я не видел его ни в электричке, ни на остановке, — задумался Кирилл, — а Владик приедет только завтра поздно, он мне звонил на домашний, ему там какую-то справку надо сделать или вроде того.

— Ну тогда ты и Миша?

— Да, мы будем, я с Мишей ехал в электричке. А что нам Таше подарить? — деловито уточнил Кирилл.

— Не знаю, — пожала плечами Кира. — Сходите в магазин большой через лесок наискосок, там всякая всячина продаётся, купите… что-нибудь и открытку.

— Ладно, — кивнул Кирилл.

* * *

Парни вручили Таше подарочную упаковку, сделанную уже явно к Новому году: мыло, шампунь и гель для душа, — но соседка была довольна, что в общаге будет «всё своё и отдельно». Кира подарила Таше фотоальбом в твёрдом переплёте, на четыре фото на развороте.

Они с приодевшимися парнями перекусили, попили чай с тортом, а после Кира устроила конкурсы. Сначала «для настроения» был конкурс «Хохолок»: каждый получил горсть мелких резиночек и заколочек и должен был «красиво заплести» соседа слева. Парни неожиданно проявили креативность, да и сами были обладателями удобных волос средней длины, так что для фото все были «очень красивыми и модными», Кира с Ташей после нескольких кадров расплелись, а Кирилл и Миша так и остались со своими «хохолками-косичками», каждый раз вызывая улыбки.

— А теперь мы сыграем в «Камасутру»! — объявила Кира, увидев смущение у обоих парней. — Тут на самом деле ничего сложного. Таша, Кирилл, выходите, проще показать на примере. Вот, у меня две кучки бумажек, тяните, каждый из своей.

— «Ладонь», — прочитала Таша.

— «Спина», — вторил ей Кирилл.

— Значит, ты, Таша, кладёшь свою ладонь на спину Кирилла. Берите следующие бумажки, но не размыкайтесь.

— «Нога».

— «Ладонь».

— Теперь Кирилл должен положить свою ладонь на ногу Таши… Берите следующую пару.

Кириллу и Таше выпали «спина» и «нога», и они даже смогли извернуться, чтобы это проделать. Миша уже начал ржать. Кира приготовила фотоаппарат для «финального» кадра.

— А у тебя там много этих бумажек? — натужно спросил Кирилл, выглядывая из-под руки Таши.

— Всего по восемь частей тела, обычно больше не получается, — усмехнулась Кира.

— Давай нам следующую!

Но на «колене» и «лбу» они посыпались.

— Теперь мы с Мишей, — предложила Кира. — На, Таша, сфоткаешь нас.

В «Камасутру» сыграли все со всеми. Кира с Ташей выиграли — смогли выполнить все восемь пар. Но потом Кирилл потребовал ещё разок попробовать с Кирой, так как им в первый заход сразу выпал неудачный расклад «спина — спина», «лоб — колено», и в итоге со второго раза они тоже смогли выполнить все пары.

За старания в награду за конкурсы Кира раздавала сосательные конфетки «мини». Потом они поиграли в карты в «девятку», делая коны этими конфетами. Так вышло, что неприлично везло Таше и она заполучила весь «сладкий куш». Кира попросила парней сфоткаться, целуя с двух сторон в щёки Ташу, которая держала перед собой выигранные конфеты.

После они ещё раз попили чай, смели остатки торта и бутерброды и разошлись по комнатам.

— Я так много смеялась, у меня даже щёки болят, — сказала Таша перед сном. — Я уже так хочу увидеть фотографии! И за альбом спасибо! У меня благодаря тебе уже столько фоток прикольных есть, а складывать их уже было некуда. Завтра как их разложу…

— Мне осталось пять-шесть кадров «добить», — сонно пробормотала Кира, — там ещё будут кадры с учёбы, которые моя мама сделала. Ты там точно должна быть вроде как.

— Да, я с Ассой попросила нас сфоткать.

— Ага… Спокойной ночи, с днём рождения…

* * *

— Господи, я так устала, — прошептала Катюша, когда они наконец сели в автобус.

— Угу, — только и смогла выдавить из себя Кира.

В клубе практической психологии они играли в «Концлагерь», и это была действительно сложная и поистине «трудная» игра. Они всем составом отыгрывали заключённых, пытаясь сбежать из «Концлагеря» и действовать максимально сообща. Это было невероятно трудным: выматывающим как физически, так и морально. В игре множество условий, от которых кружилась голова, и они раз за разом «прокалывались», их «ловили», «наказывали» и надежда на то, что они вообще справятся и пройдут «игру», рушилась с каждой минутой.

Им нужно «перелезть» через «колючую проволоку», которая была специальной тесьмой с колокольчиками, и всё это делать в абсолютной тишине, пытаться договориться, определить очерёдность и не вызвать «сирену». А если их «ловили», то одного забирали «в карцер» — Даша чаще всего выбирала одного из парней, на которых была вся надежда по части физической подготовки, и запрещала ему помогать, пока все не окажутся в «тюрьме» снова. И да, всем остальным, кто уже перелез, требовалось перебраться обратно теми же «путями» — через верёвку. Новая попытка «побега» могла быть предпринята лишь при условии, что все «сбежавшие» вернулись.

Киру несколько раз переносили через «колючую проволоку», и с каждым их «проколом» эту верёвку натягивали всё выше и выше. Начали они с уровня пояса, а закончили, когда Кира могла пройти под их «тюремным забором», не пригибаясь.

Кира и сама «принимала» парней, помогая перелезть им… Мышцы нещадно болели, и она уже предвкушала, как ей будет несладко на завтрашних танцах. Почти на исходе времени на «побег», когда все они уставшие и изнурённые просто сидели, не шевелясь, Кира поймала чувство «паутинки» и попыталась «поделиться им» со всеми. И внезапно народ воодушевился, они начали действовать как единый организм, почти беззвучно и осторожно, стараясь не потревожить сидящую к ним спиной Дашу, «освободили» сначала одного парня, потом другого, затем пошли девчонки, и последним с помощью стула и какого-то невероятного кульбита из «зоны» выскочил Лёшка.

Они все — и парни, и девчонки — просто плакали от облегчения и счастья, что всё закончилось. Даже обсуждение прошло скомкано и коротко, так как они потратили на «побег» почти всё время занятия, и в автобусе они с Катюшей по итогу прижались друг к другу и попросту заснули от усталости, чуть не проспав общаги — ладно какие-то парни их разбудили.

* * *

— Слушай, Кира, а помнишь, ты летом делала мне боди-арт? — в среду, сразу после учёбы в комнату зашёл Коля Любимых.

— Да, помню… — ответила Кира. — Это? Я же делала тебе фотографию в сентябре… — и протянула маленький альбом, в который складывала такие фотографии отдельно.

С Колей Любимых они вместе ездили летом на пляж, Кира рассказала про своё увлечение боди-артом, и одногруппник попросил его раскрасить. Плёнку в тридцать шесть кадров она добила в последний день отъезда на каникулы, так что напечатала фото лишь в начале учебного года.

Летом удалось прилично пополнить альбом боди-арта, так как «фотосессии» у неё были чуть ли не каждый день с девчонками-одноклассницами и подружками. Не так давно Кире даже пришло письмо от одноклассницы Оксаны, той самой с «лифчиком», которая вместе с восторженным письмом о том, как круто в общаге встретили её фотографии боди-арта, а её парень понял, что она «отпад», отправила фотку их ответного «общажного боди-арта». Вроде как боди-арт-фото произвели настоящий фурор, а девчонки-соседки-подружки вдохновились и решили тоже «замутить» нечто похожее.

— Ну… У меня просто то фото забрали, — вздохнул Коля. — Ты можешь мне ещё напечатать? Штук… восемь. Или девять. Десять. Да, давай десять.

— Ого! Зачем тебе так много? Хотя дело твоё, конечно, — хмыкнула Кира. — Ну ладно, но тогда деньги сразу, а то мне ещё кучу всего самой печатать, а уже конец месяца…

— Да я просто… подарить хотел одним, другим… — ответил Коля и достал из кармана пятьдесят рублей.

— Сейчас, сдачу найду… — пошла к сумочке Кира, чтобы взять из кошелька пять рублей.

— Не, не надо, — улыбнулся Коля. — Ладно, пока, спасибо!

Буквально через несколько минут к ней после Коли зашли Кирилл с Мишей, которые тоже вернулись с учёбы, и увидели оставленный на столе альбом для боди-арта.

— Ого! Это чего такое? Кру-уто! — воскликнул Миша.

— Класс! — Кирилл как раз долистал до фотографии Коли, который напрягал разрисованные чёрной краской мышцы. — Ого! Мощно! А можно так же?

— Ну… — Кира пожала плечами, — мне всё равно надо «добить» плёнку с дня рождения, можно и боди-артом. Давайте… Раздевайтесь.

— Что, прямо сейчас, что ли? — вытаращился Миша, открыв рот.

— Мне через пару часов нужно ехать в город на танцы, так что или сейчас, или… непонятно, когда у меня время появится.

— Я готов! — тут же стащил футболку Кирилл.

— Я сейчас, — ответила Кира, доставая краски, банку для воды и кисти. — Ложись на кровать.

— Что, ты так прямо сразу будешь? — спросил Миша.

— Криво тоже могу, — фыркнула Кира. — Ты чего ожидал? Предварительного эскиза и согласованного проекта с подписью декана, что ли?

— Не, ну просто я же не знаю, как это всё… — пробормотал Миша.

— Ну смотри тогда, — ухмыльнулась Кира, сразу представляя, что сделает, и выбирая растительную линию. Если Колю хотелось разрисовать ломаными чёрными линиями, то Кирилл виделся цветным и ярким. Фактура у парня была хорошей, не зря занимался спортом, да и загар ещё не сошёл.

— Ну как? — нетерпеливо спросил Миша. — Как ощущения?

— Очень приятно… — пробормотал Кирилл.

— Да? Обычно всем щекотно… — ответила Кира, увлечённая рисунком. — Ты мурашками покрылся. Холодно?

— Нет, — хрипло ответили ей.

Кира быстро провела линии основы и занялась раскрашиванием.

— Ты так быстро рисуешь… — снова подал голос Миша. — Прикольно выходит… Кирюха, ты там уснул, что ли?

— Нет, просто кайфую, — ответил Кирилл, который лежал с закрытыми глазами, и Кира засмеялась.

* * *

Кира успела разрисовать обоих парней, сфоткать их и уехать на танцы с расчётом заскочить в салон печати в главном корпусе и отдать там плёнку на проявку.

— После занятия не расходитесь, — предупредил их Владислав Игоревич на танцах. — У нас в декабре отчётный концерт, с вас снимут мерки, чтобы пошить костюмы для вашего выступления. У нас своя портниха, так что надо будет ещё денег сдать по пятьдесят рублей на ткань к следующему занятию или сейчас, если есть с собой. Мы собираем сценический гардероб, и все группы, можно сказать, один раз скидываются на костюмы. Их мы оставляем в гардеробе, но зато потом, если вы будете участвовать в постановках, то будете брать костюмы из сценического гардероба.

Кира только хмыкнула: она как раз перед танцами сняла денег.

Портниха задержала их почти на час, и в итоге Кира приехала домой почти в десять вечера, ужасно уставшая и голодная. Но кушать на ночь суп…

Стоило зайти в комнату и снять верхнюю одежду, как в двери постучались.

На пороге стоял Кирилл.

— Я тут… вот, просто подумал, может, ты хочешь… — и протянул ей крупную грушу «конференц», которые продавались только в большом магазине через лес. — Я помыл уже.

— О, спасибо! — Кира чуть не со слезами впилась в сочный плод. — То, что нужно!

Глава 9. Жизнь и Смерть

Четвёртого декабря Даша объявила, что это последнее занятие цикла «Трудных игр» под названием «Подводная лодка» и что оно будет сложней, чем «Концлагерь», который был на прошлой неделе.

Грим после того занятия сообщил, что счётчик ментального возраста Киры скакнул больше чем на одну стандартную галактическую зиму. Так что она почувствовала интерес и азарт своего «заключённого», который сообщил, что у него всё готово к «перезагрузке».

Но Кира… По правде говоря, было страшновато. И она попросила ненадолго отложить это «мероприятие». Хотя бы до Нового года… ведь несколько недель ничего не решат, а Кира хотела ещё какое-то время побыть собой. Увидеть родных. Вдруг в ней что-то навсегда умрёт из-за этих экспериментов? И Грим всё же согласился с её доводами.

— Но перед основной игрой будет небольшая «разминка», — «обрадовала» собравшуюся группу Даша. — Мы сделаем короткую сессию под названием «Жизнь и Смерть». Двоим из вас я дам роли. Роль Жизни и роль Смерти. Кого коснётся Смерть — «умирает» и останавливается там, где его застали. Кого обнимет Жизнь — «воскреснет», если до этого вы умерли. При этом все вы будете с завязанными глазами и постоянно двигаться, символизируя «течение жизни».

— А как мы узнаем, кто умер? — спросил Лёшка. — Когда останавливаться?

— Я об этом буду объявлять, — пояснила Даша. — Жизнь и Смерть я тоже буду менять. Все в итоге примерят эти роли. Ну и отдельная задача Жизни — воскресить как можно больше умерших.

Даша раздала повязки на глаза. Игра началась, и все они принялись медленно ходить по залу.

Через какое-то время Даша прошептала Кире, что теперь она — Жизнь. И внезапно перед её глазами всё засверкало цветными пятнами, которые двигались. Ощущения были странными, появилась невероятная бодрость, словно действительно внутри всё «било ключом». Словно Кира каким-то образом подключилась к чему-то… большому. Хотя тут к гадалке не ходи, усматривалось влияние Грима, который очень хотел её «обновить». Или это так воображение разыгралось?

С завязанными глазами Кира как-то без труда нашла «мёртвых», которые виделись пятнами с налётом серого, и «оживила» их.

Даша объявила «пересменку» и через два круга, когда она «умерла», сделала Киру Смертью. На неё словно свинцовой плитой навалились безразличие и усталость. В какой-то миг стало очень страшно, потому что краем сознания Кира подумала, что вот то, что ощущает тысячелетнее существо… которым ей предстоит стать для Грима. Может, быть её преображение было связано с маной, разлившейся вокруг? Потому что как минимум на занятиях все «просыпались» и Грим всё это часто подсчитывал.

По правилам игры народ должен был спокойно ходить по комнате, возможно, иногда сталкиваясь, трогать друг друга и расходиться. Вроде как ты не знаешь, когда тебя коснётся Смерть, но Кира замерла, кажется, на несколько минут, пытаясь заставить себя пройтись. Трогать никого категорически не хотелось.

«Ничьё время ещё не наступило», — снизошло понимание откуда-то сверху.

Кира всё же принудила себя шевелиться, втайне опасаясь случайно на кого-то натолкнуться: в таком состоянии она могла быть попросту опасной для других. Её движению ничего не препятствовало, но и «видеть», чтобы избегать соприкосновения, как это было с «Жизнью», она не могла.

— Закончим на этом, — каким-то будто деревянным голосом сказала Даша, освобождая Киру от роли. — Снимайте повязки. Садимся для короткого обсуждения и приступим к «Подводной лодке».

Даша спрашивала всех, кто что чувствовал, когда «умер», когда «воскрес» и когда примерял на себя роли Жизни и Смерти.

— Кира? — дошла очередь до неё.

— Меня один раз задела Смерть, — вспомнила Кира, — это было… Сложно описать, словно нашла покой и тебя ничего не волнует. Больше.

— «Жизнь» тебя так и не нашла, хотя ты стояла прямо по центру комнаты… и все остальные тебя обходили, не задевая, хотя самое странное было, когда я сделала тебя Смертью. От тебя все как будто шарахнулись. И ты никого не задела, но, кажется, даже не пыталась, — сказала Даша.

— Роль Смерти мне не понравилась, — криво улыбнулась Кира, не желая обсуждать произошедшую мистику. — Гораздо больше — роль Жизни.

— Кстати да, — покивала Даша, внимательно её разглядывая, — когда ты была Жизнью, ты воскресила абсолютно всех умерших прямой наводкой, я даже подумала, что ты подглядываешь.

— Нет… я не подглядывала, просто попыталась почувствовать, кому я нужна… — пожала плечами Кира.

— Так это Кира была последней Смертью? — задумчиво спросил Вася, посмотрев на неё. — Я… мне показалось, что какой-то холодок пошёл по залу.

— Я тоже почувствовал что-то… странное, — кивнул Комсорг. — Мне показалось… Показалось, что рядом опасность и туда лучше не ходить.

С ним многие согласились.

— Просто в некоторые игры со мной лучше не играть, — тихо пробормотала про себя Кира.

— Ладно, переходим к игре в «Подводную лодку». Она достаточно короткая и как раз займёт следующий час, — распорядилась Даша. — Убирайте стулья.

Они освободили центр зала и выстроились в круг. Каждому Даша раздала кусочек плотного ватмана жёлтого цвета размером десять на два сантиметра.

— В данный момент все вы находитесь на подводной лодке, — началась «подводка» к игре. — К сожалению, ваше судно дало течь и начинает тонуть. До критической отметки, когда ещё можно выбраться, осталось всего двадцать минут. У каждого члена экипажа есть с собой кусочек плота — ваша жёлтая бумажка. Чтобы спастись и сделать целый плот, нужно восемь таких кусочков. Каждый член экипажа может отдать свой кусочек плота другому, но если вам отдали кусочек, вы не можете его никому передавать, он остаётся у вас. Тот, у кого будет меньше восьми кусочков, погибает. Если вам предлагают кусочек плота, вы можете его взять, а можете не брать. Выбор за вами: спасти кого-то, спасти себя, погибнуть всем. Также вы можете просить кусочки сами, но нельзя показывать и рассказывать другим, сколько у вас уже есть. Время пошло.

В ушах Киры гудело от понимания, что именно им предлагают. Восемь кусочков! Это… Их было двадцать семь человек, значит, в самом лучшем случае выживут лишь трое. И то, если… Если они смогут определиться и отдать свои плоты кому-то… сообща… И при этом не промахнуться… потому что это же запросто, потому что передаривать нельзя!

Кира нашла в толпе Катюшу и протянула ей свой кусочек плота, но… Катюша улыбнулась почти потусторонней улыбкой и покачала головой, сунув свой кусочек в руку Киры.

— Обязательно выживи, — прошептала ей Катюша, обнимая.

— Кира, ты очень замечательный человек, знаешь? — протянул ей свой кусочек Симба и обнял, целуя в щёку.

— Художник должен жить, — Марьян отдала свой кусочек и их уже стало четыре.

Никто не брал кусочек плота Киры, все отказывались, обнимали, прощались. К Кире подошли две подружки — Галчонок и Олечка, с которыми они не особо общались, так как были из разных «семей». В «карусельках» они чаще всего работали с парнями, а не с девчонками, да и те общались друг с другом и были знакомы до клуба. У обеих стояли слёзы в глазах, и они одновременно протянули Кире свои «плоты», видимо, договорившись об этом.

Шесть…

— Я… Я просто… Я бы очень хотел выжить, но… — Вася длинно выдохнул. — Просто возьми, ладно? — и протянул свой кусочек плота.

Семь…

И с каждым кусочком плота, который должен был её «спасти», Кире становилось тяжелей, словно она правда тонула.

— Кира… — окликнул её Дэн, тоже из другой семьи, — возьми. Ты удивительно сильный и цельный человек. Ты — достойна жизни.

— Спасибо… я… не знаю, что сказать, — растерянно моргнула Кира не понимая что происходит и почему все они... почему... почему делают это.

Восемь…

Ещё несколько человек подходили, предлагали ей свои кусочки, но Кира отказывала и говорила, что больше ей не надо: Даша сказала не уточнять количество, но о том, что нельзя сказать, что всё собрано, не говорила.

В итоге, на исходе двадцати минут, когда они закончили, выяснилось, что группа спасла максимум — трёх человек, которыми оказались Лёшка, Комсорг и Кира. Несмотря на это, Кира чувствовала себя отвратительно, по всей видимости, поймав известный «синдром выжившего».

Потом было обсуждение, на котором она даже не смогла ничего сказать, переваривая всё, что случилось. Прокручивая в голове эти мгновения за которыми, казалось, тикали часы, уходящего времени. Выяснилось, что были даже несколько людей, кто пытался «контролировать» процесс и оставили свои кусочки, чтобы дать их кому-то, если их не хватит, что произошло с Лёшкой — он собрал шесть в самом начале, а потом ему «додали».

Игра на самом деле оказалась ещё более тяжёлой, чем «Концлагерь».

* * *

— Кира, — окликнула её Даша, когда они все собрались по домам, договорившись о том, что следующее занятие будет «прощальным» в этом году, и все принесут что-нибудь на стол. — Я по поводу выставки. Как ты смотришь на то, чтобы сделать открытие в начале нашего занятия?

— О… Правда? Было бы чудесно, — заставила себя улыбнуться и «включиться» Кира.

— Но нужно всё подготовить. Может, завтра вечером? Мы привезём работы, но нужно их занести через весь корпус, считай, они тяжёлые, повесить как надо, ещё протереть, в общем, зови какого-нибудь мальчика с собой, у тебя же есть парень?

— Есть… — кивнула Кира.

* * *

Кеше удалось дозвониться из общаги: дежурила Марина Николаевна, которая разрешала пользоваться телефоном на вахте. Кеша пообещал помочь, и они договорились завтра в семь встретиться на проходной университета. Впрочем, Кира так и так бы ему позвонила: на «Фабрике» перенесли занятие со среды на четверг, назначили примерку костюмов, которую вроде как ещё пошили «наживую», то есть обмёточными швами, а не машинкой, плюс там же должна была состояться репетиция на сцене ДК, так что стоило предупредить, чтобы Кеша не приезжал к ней на их «обычное свидание».

Когда Кира наконец дошла до комнаты, то достала свой блокнот для стихов и сразу без черновика написала:

Такое странное чувство …быть Смертью…

Задувая свечу, касаться лёгкой рукой.

И звенят колокольчики душ, мне поверьте,

Я бываю прекрасна…

а ещё…

не хожу я с косой…

Такое странное чувство …быть Смертью…

Забирая, направлять вас на Истинный Путь.

Лабиринты Судьбы режут Вечные Тверди,

Я бываю жестока…

а ещё…

так хочу отдохнуть…

Такое странное чувство …быть Смертью…

И про каждого знать: «жить ему или не жить».

И летит над землёю развеянный пепел…

Я бываю ничтожна…

а ещё…

я, как вы, не умею любить…

* * *

Кира достала из сумки восемь жёлтых кусочков плотного ватмана и разложила их веером. Почему все они отдали их ей? Это не было её манипуляцией маной, она такого совсем не желала… Совсем не желала. Это было больно. Все они погибли, чтобы спасти её. А значит… Ей тоже стоило всех спасти. Ведь внутри неё… настоящая водородная бомба, которая способна на многое. И откладывать и малодушничать не стоит и мгновения.

Кира погладила жёлтые кусочки «плота».

— Грим?

— Да.

— Я думаю, что уже готова в твоей перезагрузке, — кивнула Кира. — Сколько времени это займёт?

— Скорее всего, несколько суток. Я начну очень плавно, поначалу ты даже ничего не почувствуешь.

— Несколько суток? Я смогу при этом учиться? — даже как-то удивилась Кира. Ей думалось, что это, как и с компьютером, будет совсем быстро, во сне или вроде того.

— Да, учёбе это не помешает, — ответил Грим.

— Тогда начни прямо сейчас, — кивнула Кира.

* * *

Впрочем, когда Грим начал, Кира действительно не заметила ничего необычного. Она хорошо выспалась, отучилась, приготовила поесть, немножко пообщалась с Кириллом, который забежал к ней после учёбы и позвал поесть у них пюре и котлеты.

— Ой, у вас там опять толпа, — отмахнулась Кира. — Иди ешь, а то реально самому не достанется, пока тут ходишь.

— Они ждут, я сказал не есть, — улыбнулся Кирилл, показывая свои ямочки на щеках.

Таша была права насчёт того, что соседи казались ей «постарше» — они поступили после техникума, то есть все были на год старше Киры, хотя и младше на курс. Из них только Владик поступил после одиннадцатого класса и был возраста Жени Мошиной.

— Я себе всё приготовила… — пожала плечами Кира. — И уже поела, кстати, но спасибо за приглашение.

— Может, тогда хотя бы телевизор пойдёшь к нам посмотреть?..

— Я уезжаю скоро, буду собираться. У меня сегодня встреча в семь часов с моим парнем, — ответила Кира. Впрочем, Кирилл прекрасно знал о существовании Кеши: всё же они были соседями. Иногда Кирилл даже заходил вечером в четверг после того, как Кеша уезжал, и они о чём-нибудь болтали. Впрочем, слишком навязчивым сосед не был, а ещё всегда был готов помочь, накормить, развлечь и чего угодно.

— Кирьян, ну ты долго ещё? — раздался возмущённый вопль Влада в коридор, и Кира улыбнулась.

— Иди давай.

* * *

К семи часам они с Кешей подошли на кафедру. Они с Даниилом сходили и принесли откуда-то все картины, а потом нужно было их все развесить и протереть стёкла специальным средством. В итоге вчетвером они управились со всем этим примерно за час. Получилось очень симпатично, особенно «фотографика».

— Давай прогуляемся до следующей остановки? — предложила Кира. — Там тебе до дома будет не так далеко и я на сорок первый сяду спокойно.

— Ладно, давай, — кивнул Кеша и взял её за руку.

Кира посмотрела на своего парня и как будто за его спиной чуть дрогнула «матрица». Кеша был такой «выпуклый» и «объёмный», а всё вокруг сливалось в черноту.

— Ой… — моргнула Кира. — Какой странный эффект… От линз, что ли?..

— Ты о чём?

— Просто ты… так… хорошо виден, — пробормотала Кира и вспомнила про начавшуюся «перезагрузку», может, это был эффект от неё?

Кеша улыбнулся, привлёк к себе и поцеловал.

— Кстати, всё хотела спросить, а что ты делаешь в другие дни? — спросила Кира.

— Ну, я учусь, — ответил Кеша.

— Я тоже учусь, но можно видеться днём после учёбы, ты же говорил, что тоже в час и раньше освобождаешься. Мне на танцы только к шести, так что пара часов днём…

— Но я после учёбы тоже занят, — помотал головой Кеша. — Никак не получится.

— Понедельник?

— Мы ездим навестить бабушку.

— В среду?

— У меня тренировка с друзьями.

— Тренировка? Что за тренировка? — спросила Кира.

— Мы в волейбол играем.

— Я тоже люблю волейбол. Я хорошо играю. Мы же играли в санатории…

— Ну… мы только с друзьями, и у нас договорённость «без подруг». Сегодня вот пропустил.

— А в пятницу или выходные?

— Мы уезжаем к родственникам, помогать в огороде, а ещё я учусь.

— Вроде огородный сезон давно завершился? — хмыкнула Кира.

— Не придирайся к словам, малышка. Мне реально некогда в выходные. Чем тебя не устраивает четверг?

— Да вроде устраивает. Просто… Мы встречаемся три месяца и ещё ни один выходной вместе не провели… Ни разу. Я с соседом больше вижусь, чем с тобой, а мой парень вроде как ты.

— Ну чего ты? Всё же хорошо? Ты такая хорошенькая, такая миленькая… — сказал Кеша чуточку снисходительно и поцеловал её. — Не обижайся, ладно?

— Да я вроде не обижаюсь, — пожала плечами Кира.

Они как раз дошли до остановки.

— Прости, я не смогу подождать с тобой автобус. Ничего? А то я… мне ещё нужно кое-какие дела сегодня сделать, а я к тебе вырвался...

— Ничего… — вздохнула Кира. — Спасибо, что помог. Доберусь. Завтра у меня репетиция на танцах для отчётного концерта. Так что, увидимся на следующей неделе?

— Конечно, позвонишь в выходной? — улыбнулся Кеша.

— Позвоню… — пообещала Кира. — Передавай привет брату.

— Ага, передам, — Кеша махнул рукой и пошёл к пешеходному переходу. Сорок первый приехал раньше, чем он перешёл дорогу.

Глава 10. Перезагрузка

— Стоп! Стоп! Стоп! — остановил их репетицию на сцене Владислав Игоревич. — Так, девчата, я что-то не понял, а где улыбки? Почему не смотрим в зал? Из всех вас одна Кира танцует для зрителя и нормально ставит «точки», все остальные танцуют куда-то в пол и всё смазывают.

Кира встрепенулась на своём имени и удивлённо моргнула, так как на неё стали оборачиваться девчонки из группы. Так как она была самой высокой, Владислав Игоревич поставил её в четвёртый ряд.

— Хм… Кира, ну-ка, поменяйся местами с Ольгой. Тебя мы поставим сюда, на первый план. Выстроим всех вас по-другому… Так, сюда, сюда, ты — сюда. Вот так… — Владислав Игоревич закончил с перестановкой и оценивающе прищурился. — Нормаль. Запомнили, кто где стоит? Значит, выход будет обратный, по вашим позициям. Кира — ведущая. Выходит первой, зовёт на сцену и делает отсчёт для синхрона. Давайте, всё с начала. Марш!

Они вернулись за кулисы и подождали пока заиграет вступление. Кира выбежала на сцену и изобразила «свист», который был по музыке, остальные набежали на сцену толпой, выстраиваясь в свои линии.

— Раз! Два! Три! Четыре! — слушая музыку, скомандовала Кира, делая «шейк». И они начали танцевать.

— О-о-о! Уже гораздо лучше! В зал! Все смотрим в зал, а не в пол! — перекрикивая музыку командовал Владислав Игоревич. — У-лы-ба-ем-ся. Кира — мо-ло-дец! Смотрим на неё, не путаемся! Ольга, блин, куда пошла? Света! Улыбка! Юлька! Укушу сейчас за жопу! Где улыбки?!

Когда репетиция одного-единственного танца закончилась на восьмом прогоне, всех их можно было выжимать.

— Кира, как тебе удаётся ещё и улыбаться? — простонала Ольга, когда они всей группой стояли в холле, ожидая портниху с их костюмами. — У меня только и мыслей, чтобы не забыть движения!

— Оль, ну мы сколько репетировали, ты чего? — улыбнулась Кира. — Ты всё знаешь. Просто расслабься и следуй за музыкой и всеми остальными. Наслаждайся моментом. Тогда всё будет в кайф и ничего не забудешь. Я вот вообще не думаю. Просто танцую и всё. Оно само. Память тела. Ты его раздумьями и паникой больше сбиваешь, чем помогаешь.

— Вот как?.. — задумчиво протянула Настя.

— Конечно, — кивнула Кира. — Ты танцуй от души, радуясь, что делаешь это так прикольно, так красиво, как мало кто умеет, и улыбка сама собой на лице появится. И блеск в глазах. И зритель это тоже почувствует и кайфанёт с нами. Это же так прикольно — на сцене выступать, столько адреналина.

— Интересно, какими у нас костюмы будут?.. — спросила Света. И в этот момент портниха, которая занималась с другой группой, подошла к ним с баулом.

— Так, девчата, сейчас буду называть ваши имена, забираем и аккуратно надеваем, но осторожней будьте, ещё булавки подколоты. «Света»… так, это твоё, «Настя», твоё, «Юля» — твоё, «Кира» — забирай…

Кира осторожно развернула штаны, точней, что-то вроде расклёшенного свободного полукомбеза из бежево-серой ткани. Им сказали взять для костюма одноцветные футболки или топы с коротким рукавом, но воздержаться от чёрного. У Киры была очень красивая футболка из атласа ярко-лазурного цвета, и она прикольно смотрелась с пошитыми полукомбинезоном, у которого пока лямки крепились на булавки. У других девчонок были красные, белые, жёлтая и несколько чёрных футболок.

Осмотрев их, Владислав Игоревич удовлетворённо кивнул.

— Нормаль. Встаньте по своим позициям сейчас. Ага… Ты и ты, поменяйтесь местами, или надо будет другого цвета футболки, а то у нас красное в одном углу, чёрное — в другом. И, Насть, ты выбиваешься, я же просил однотонное и с коротким рукавом, у тебя рукав до локтя и всё в розовых пятнах. Постарайся найти что-нибудь другое. Кира, молодец, ярко, красиво, и ты одна у нас в голубом. Ага… А… ещё новость, девчули, тут в ДК перестановка по ёлкам в декабре, так что наш отчётный концерт сдвигается на январь.

— А на какое число? — спросила Кира. — У меня сессия просто… и каникулы потом.

— Семнадцатое. Нормаль?

— Вроде да, в прошлом году мы точно до двадцатых чисел сдавались, — кивнула Кира. Ещё даже не началась зачётная неделя, так что до расписания экзаменов было далеко.

— Ого! В прошлом году? А ты где учишься? — спросил Владислав Игоревич.

— В Политехе, на втором курсе, — ответила Кира.

— Думал, ты младше, — покачал головой Владислав Игоревич. — Ладно, всё ясно, девчули? Ещё будут занятия и парочка репетиций, сдавайте костюмы и решайте дела с Еленой Викторовной. Увидимся завтра на занятии.

— На втором курсе? Ты что, студентка? А лет тебе сколько? — спросила Настя.

— Восемнадцать, — удивилась вопросу Кира.

— Да ладно? — почти хором воскликнули девчонки.

— Ты не врёшь? — прищурилась Юля.

— Вам что, паспорт показать, что ли? — засмеялась Кира. — Паспорта с собой нет… Хотя… у меня студенческий есть.

— О, покажи! — сказала Света и девчонки столпились вокруг, вытягивая шеи. Кира порылась в сумке и достала студенческий, в котором были печати и даты, что она учится на втором курсе.

— Круто… Просто мы думали, что тебе тоже лет пятнадцать, как нам, — сказала Юля.

— А мне вообще четырнадцать только исполнится в следующем году в феврале, — призналась Настя. — Я соврала, что мне уже есть четырнадцать, когда в подготовишку пошла.

Кира улыбнулась. Почему-то было очень приятно, что девчонки приняли её за «свою», а значит, не так и страшно со всей этой «перезагрузкой», тем более, что Грим пообещал не трогать её восприятие жизни.

* * *

С репетиции Кира вышла в полвосьмого, на полчаса позже, чем обычно заканчивались занятия.

— Ну и дубак, — поёжилась она, волнуясь за то, чтобы не примёрзнуть к асфальту на остановке сорок первого. В последний раз пришлось танцевать, чтобы согреться. Поэтому она сразу решила, что должна доехать без лишнего ожидания.

Почти сразу подъехал троллейбус, оказавшийся полупустым. Кира села на сидение с еле теплившейся, но всё же печкой, дыханием растопила кружочек на морозном узоре, заполнившем все стёкла, и задумчиво посмотрела на городские огни, освещавшие декабрьскую мглу. Кондукторша подошла было к ней, но на полпути остановилась и с затуманенным взглядом села на место. Троллейбус ехал медленно. На остановках двери бесшумно открывались, но, несмотря на поздний час и холод, желающих зайти в него не было, наоборот, все немногочисленные пассажиры вышли на следующих двух остановках.

Иней постепенно захватывал растопленный дыханием круг: он медленно сужался, пока не замерз снова. Всё вокруг стало каким-то тягучим, медленным, снежно-холодным, как… как Сиус.

Кира моргнула, и перед глазами потемнело.

«Сестра…»

«Какой знакомый голос… где я его слышала… этот голос…», — пыталась она выплыть… откуда-то, не понимая, что происходит.

«Сестра…»

Обволакивающая чернота просветлела и запульсировала голубым.

«У него голубые глаза… они точно голубые… я помню», — пришла ещё одна мысль.

— Сестра!

Она лежала на спине и смотрела в синее небо. По небу медленно проплывали белые облака, которые как будто начали постепенно сереть и скапливаться, закрывая синеву. На лицо упало что-то холодное. Снежинка?

Над ней склонилось красивое лицо с синими глазами… Грим?

— Что… Что случилось? Почему я здесь? — Кира села, оглядев полянку, на которой пропала зелень… Точней, та была вся покрыта инеем, как бывает, когда летом падает снег или ударяют заморозки.

— Ты перезагружаешься… Это последняя фаза.

— Что? Ты же сказал, что это безопасно, хоть и долго! Я это делаю прямо в троллейбусе, что ли? А вдруг я проеду свою остановку!

— Не проедешь, — успокоил Грим. — Время относительно, помнишь? Мы успеем. Правда… в ближайший месяц или два после этого я не смогу связаться с тобой, как и ты со мной.

— Что это значит? И ты так толком не рассказал, что это за штука такая, — напомнила Кира. — И… чего это будет стоить тебе…

— При вливании в твоё тело я получил все твои знания, по сути, и ты должна была получить нечто подобное, но при этом твоё сознание просто бы не выдержало и ты бы…

— Лопнула от переизбытка информации? — закончила Кира. — Тоже один из ваших способов не убивать, а типа «оно само»?

— Да, — отвёл взгляд Грим. — Поэтому я остановил и перенаправил процесс, чтобы не повредить энергетическую и физическую оболочки. Но если сливаться поэтапно и по чуть-чуть с помощью «перезагрузок», ты сможешь ментально расти гораздо быстрей. А мой счётчик будет двигаться.

— А ты не сможешь со мной связаться, потому что тебя накроет откат? — спросила Кира.

— Что-то вроде, — согласился Грим. — Мне придётся… обменяться… И немного «очеловечиться».

— Станешь низшим пределом эволюции разумного? — хмыкнула Кира.

— Нет… Не думаю. Просто немного помолодею, возможно, стану лучше понимать чувства, добавится один процент иррациональности. По всем подсчётам, ничего критичного.

— Как скажешь, — пожала плечами Кира. Свой выбор она уже сделала.

— Всё, сейчас ты вернёшься, — предупредил Грим, а его лицо и волосы начали странно белеть, словно он тоже покрывался инеем.

— И что? Что произошло?

— А ты ещё не почувствовала?

— Нет…

— Тогда подумай о чём-нибудь… — прошептал Грим и смежил веки.

Кира тоже закрыла глаза и подумала о своём парне.

«К-е-ш-а»…

В сознание хлынул поток информации. Каждая деталь их отношений, каждое слово, смысл, значение, вариации, линии первопричин. Прогнозы будущего, чувства, ощущения… Каждая деталь и каждое слово выпуклое и как под микроскопом.

«совсем не обязательно рано заводить семью и жениться, моя мама вот Володю в двадцать восемь родила…»

«ты такая милая…»

«глупышка…»

«прости, но любовь это как-то слишком, я не хочу тебя обидеть, но такие чувства иррациональны…»

«не придирайся к словам, малышка. Мне реально некогда в выходные».

Киру осенило неожиданное осознание: она не хочет быть с человеком, который её не любит. Не хочет снисходительного отношения, ей не нравится, когда её считают глупенькой девочкой, которую, чтобы заткнуть, надо просто отвлечь комплиментом или поцелуем. Она хочет быть любимой и любить в ответ и прожить с человеком всю жизнь без сомнений. Хочет сделать правильный выбор. И Кеша… нет, не её человек.

Она использовала ману, чтобы привлечь его внимание, но внимание — это не любовь. Он её не любит, а мана для привлечения партнёра — всё равно что приворот, только без разрушения ментальной оболочки, так как имеет положительную направленность, но…

Всё это бессмысленный самообман.

Кира резко открыла глаза. Троллейбус подъехал к её остановке и мягко остановился. Кондуктор чуть не подпрыгнула, когда Кира встала, чтобы выйти, и проводила её круглыми глазами.

На остановке сорок первого автобус начал движение сразу, как она пришла.

— Ну наконец-то, — услышала Кира от парочки девчонок. — Больше двадцати минут просто стоял, непонятно что ожидая!

— Не «что», а «кого», — тихо пробормотала Кира, снова без ошибки определив сидение с печкой. Она ехала домой свободная… и с желанием изменить свою жизнь.

* * *

— Привет, — машинально поздоровалась Кира с Кириллом, который лежал на своей кровати у входа. Дверь в «трёшку» была чем-то подпёрта или зажата и открыта настежь, так что его сразу было видно. Кира только прикусила язык, подумав, что парень спит, как Кирилл подскочил.

— Привет! Ты сегодня долго… автобус ждала?

— Нет, просто репетиция… — пояснила Кира и прошла к себе. Стоять в дублёнке в блоке было жарко.

Через минуту в дверь комнаты постучали.

— Да-да, ворвитесь! — догадываясь, кто стоит за дверью, сказала она студенческое приглашение.

В комнату зашёл Кирилл.

— У нас там… я картошку жарил, осталось немного, будешь?

— Чтобы у вас, да что-то осталось? — хмыкнула Кира. — Чудеса на виражах прям.

В «906» столовалось чуть ли не шесть человек: четыре своих и двое «друзей» Миши из соседнего блока. С такой прожорливой толпой Кирилл привозил еженедельно чуть ли не мешок картошки, которую парни за неделю съедали.

— Просто… я ещё раз пожарил, — признался Кирилл.

— Ага, и мужественно её защищал от Миши и Владиков с их друзьями, — прыснула Кира. — Ну давай, поем немножко и чай попьём. Но можно у меня? Я устала по гостям ходить, да и спать скоро ложиться.

Картошка была ещё теплой. И очень вкусной.

— Спасибо, — поблагодарила Кира смотрящего на неё соседа, который к картошке, которой было полсковороды, не притронулся, сказав, что сыт. — Можно попросить тебя ещё и чайник поставить? Я правда сегодня вся вымоталась. И унеси сковородку с остатками в комнату, думаю, не пропадёт…

Нетерпение остальных соседей Кирилла, которые ждали, пока она поест, ощущалось через три стены. Буквально.

Кирилл унёс картошку, сходил набрал воды в чайник и быстро разобрался, как присоединить штепсель.

Они попили чай. Кира всё ощущала прикосновение паутинки, точней, она как будто сама была вплетена в нити. Она посмотрела на соседа.

К-и-р-и-л-л

«возьми»

«это тебе»

«хватайся, тут скользко»

«как круто!»

«такие потрясающе классные фотки»

«мы заняли тебе очередь»

«поешь с нами?»

Кирилл проявил столько заботы о ней, как не проявлял ни один парень, включая Влада. Он действительно был, а не казался. А ещё, похоже…

И Кирилл встал, чтобы пойти к себе. Кира встала тоже и улыбнулась, подумав, что «надо дать парню шанс», посмотрев в его настороженные зелёно-песочные глаза, которые вдруг удивлённо расширились, а потом Кирилл сделал решительный шаг ближе и…

Поцелуй был цветным. Даже не так: раз-но-цвет-ным. Закрытыми глазами Кира увидела множество оттенков и переливов. Словно огненный цветок полыхал от его сердца, сворачиваясь и разворачиваясь в каком-то непонятном, но очень красивом танце.

Сколько длился этот поцелуй… миг или целую вечность, но когда Кирилл оторвал от неё губы, Кира почувствовала сожаление.

И вдруг ясно и чётко поняла, что увидела чужую настоящую любовь, которая зажгла что-то и в ней самой.

Они целовались и нежились, и Кирилл сразу признался ей в любви, словно получил на это разрешение и больше не сдерживался. А в итоге около половины одиннадцатого Кира вырубилась и проснулась только утром в его объятиях, слегка офигев от такого поворота. Было как минимум удивительно, что они уместились на общажной однушке вдвоём, у неё ничего не затекло и она выспалась. Впрочем, кровать в общежитии была гораздо шире, чем у неё дома: они с сестрой спали на двухэтажной кровати-трансформере, которая была очень узкой, шириной всего семьдесят сантиметров. А в общежитии она подложила под панцирную сетку доску для черчения, чтобы не проваливаться до пола, когда садишься или ложишься, и ей казалось, что можно даже «в позе звезды» спать, а не «солдатиком», как дома.

— Вставай, у меня пара к восьми, — разбудила Кира Кирилла, выбираясь из-под его руки и отправляясь ставить чайник, чистить зубы и умываться.

Кирилл присоединился к ней возле умывальников через минуту, сбегав до комнаты за мыльно-рыльными принадлежностями.

— Ты сегодня, как обычно, домой едешь? — спросила Кира. — Пятница…

— Да…

— Ясно. Я быстро чай пью и убегаю.

Кирилл молча последовал за ней в комнату и разлил в две кружки чай, пока Кира перебирала сумку и перекладывала тетради для сегодняшних лекций.

— Там масло и хлеб в холодильнике, — сказала она, не испытывая ни капли неловкости. — Я переоденусь, не смотри.

Кирилл намазывал хлеб маслом и не подглядывал. Кира щедро посыпала свой бутер солью и хотела положить две ложки сахара в чай, как Кирилл сказал:

— Я положил и размешал, пей уже. В каком корпусе пара?

— В «Г», — ответила Кира. Чай был ровно таким, как надо. — А у тебя?

— У меня с девяти сорока сегодня, но в «В», а потом на факультете.

— Значит, увидимся в воскресенье, — кивнула Кира.

Кирилл поймал её на выходе и поцеловал.

Всё было правильно, и, что удивительно, ни ей, ни Кириллу не требовались какие-то дополнительные слова и объяснения. Киру даже слегка обескураживало то, что её сосед, ставший её парнем, прекрасно знал о Кеше, даже видел его, но ни вчера, ни сегодня о нём не спросил ни единого слова.

Глава 11. Выставка

Острые ощущения от всего мира, к облегчению Киры, притупились, и нужно было сосредоточиться, чтобы что-то почувствовать или просчитать. И то не так чётко и ярко. А то она уже начала волноваться, что не справится с сенситивными и информационными потоками. Но, по всей видимости, это было лишь следствием той «перезагрузки».

Грим не отвечал, и Кира поняла, что чувствует что-то вроде отсутствия связи, хотя до этого и не думала, что то, что ощущает — это его присутствие.

Вечером в пятницу после танцев Кира отправилась в гости к тёте и, отмокая в ванной, уже после того, как родственники легли спать, размышляла о расставании с Кешей. Стоило ли ждать следующего четверга, чтобы… Что? Сказать «мы расстаёмся» в лицо? Кира сама не любила, когда тратят её время, да и… Подобная «очная ставка» в таких случаях нужна, если ты хочешь, чтобы тебя «уговорили» на продолжение отношений. А она не хотела больше обременять ни себя, ни Кешу. Если он правда захочет поговорить, то прекрасно знает, где она живёт, но… что-то подсказывало, что и для Кеши расставание с ней будет облегчением. И парень просто откроется новым горизонтам. Не обязательно у него есть на примете другая, но «городской мальчик» и «девочка откуда-то из «Мухосранска», живущая в общаге»? Если учитывать «маму кандидата наук», покойного «папу профессора» и эту раздражающую манеру априори считать её глупенькой… Всё идёт от семьи. Кира смотрела некоторые фильмы про такие вот «неравные браки», которые ничем хорошим, кроме кучи страданий и превозмоганий, не заканчивались. А оно ей надо? Всегда быть «вторым сортом» в своей как бы семье?

Да что далеко ходить за примерами: взять сыновей тёти Альбины. Старший учился в меде и женился на «умной и городской», так они чуть не из серебряной посуды ели, оттопыривая мизинчики и считая всех людей вокруг «быдлом». Жили в крошечной квартирке-малосемейке, потому что маленькие зарплаты, всех обсуждали и завидовали, особенно Жеке — младшему сыну тёти Альбины. Тот закончил строительную специальность, женился на девушке, вроде тоже с высшим образованием и тоже из города, но… простой. Жека уже заработал через организацию на большую квартиру, помогал родителям. А тем всё поперёк горла была Лара, типа «слишком уж простая, такая-сякая не такая». Так и Жека сам был гораздо проще брата и не корчил из себя непонятно кого непонятно с чего и не играл «в элиту», хотя и был уже начальником дорожной службы по благоустройству всего города.

Кира побывала на одном «семейном мероприятии» в день рождения тёти, посмотрела и послушала их общение, когда младшую невестку обливают помоями, смеются над ней, делают замечания о невоспитанности и разговаривают сквозь зубы. И с таким отношением почти бесполезно бороться, так как никогда не станешь ни родной, ни хорошей, что бы ни делала и какие бы успехи не совершала. Лара тёте и с ремонтом помогала, и на огороде у них работала всё лето, и готовила прекрасно, и дома у неё всегда чисто и образцово, но… всё хуже всех. И Жеку каждый раз очно и заочно попрекали за женитьбу на «этой», ничуть не стесняясь присутствию Киры.

Всё это крайне удивляло, так как тётя Альбина была родом из её городка, в котором сорок лет назад ещё даже не построили первые пятиэтажки и не закатали асфальт на главных улицах. А дядя тоже откуда-то из глухого села в соседней области. И работали они на заводе, после техникумов, не в консерваториях и не преподавателями какими, то есть относились к совершенно обычному «рабочему классу». Дядя был токарем, разве что тётя работала бухгалтером… Но… видимо, стоило им пожить вне своих деревень, как они автоматически перешли в какую-то «элиту» или стали «интеллигенцией»? При том, что за эти сорок лет в большом городе они ни разу не сходили в театр, на балет или на выставку. Ни с кем особо не дружили. И не сказать, чтобы, как дома у Киры, полки ломились от книг от пола до потолка. Книги — это же пыль и грязь! Но, видимо, «чужая семья — потёмки».

Кира всё-таки позвонила Кеше утром в субботу, около десяти, набрав по памяти телефонный номер квартиры Ордынских, и желая, чтобы трубку взял именно Кеша, а не его брат или мама. Желание исполнилось. Кеша всегда удивлялся, когда она без ошибки определяла, он это или его брат, так как их всегда путали.

— Привет, Кеша, это Кира… — выдохнула она в телефон.

— О, привет, я только о тебе подумал… — сказал Кеша, но она перебила.

— Пожалуйста, Кеша, не приходи ко мне больше, — сказала она, услышав ещё удивлённое «Что?» прежде, чем положить трубку.

— Ты сегодня быстро наговорилась, — заметила тётя, которая начала готовить обед, — обычно болтаешь полчаса, не меньше.

— Ага, — кивнула Кира и перевела тему. — Давайте, я с обедом помогу? Могу лук нарезать, я от него не плачу совсем.

— Правда? — удивилась тётя, — Ну, тогда нарежь.

Кира смочила нож холодной водой, помыла луковицу и быстро её нашинковала, пару раз смывая водой сок. Светлана Викторовна, их учитель химии в школе, сказала интересный факт, при шинковке лука при взаимодействии ножа и лукового сока образуется один из сложных оксидов серы в виде газа, который и раздражает слизистую. Но если смачивать нож, то этот оксид потеряет газообразную форму и уже не сможет долететь до глаз. Этот метод действительно работал.

Она сделала массаж дяде Володе, пообедала в двенадцать часов и поехала в общежитие.

* * *

В воскресенье приехал Кирилл. Кира только услышала специфический хлопок двери и счастливый гогот парней, как через минуту к ней постучались.

— Привет… — Кирилл посмотрел в её глаза и привлёк к себе, целуя.

Он пах морозной свежестью и почему-то молоком и мёдом. Щёки были холодными.

— Как дела? Пойдёшь к нам чай пить? Там я пирог привёз. И колбасу. Очень вкусную. У нас в городе делают.

— Хорошо, пойду, — кивнула Кира, засмеявшись от этого стремления её «откормить» при каждом удобном случае.

Они посидели в «906», попили толпой чай с пирогом и бутербродами с варёной колбасой, которая кончилась мгновенно, особенно с учётом того, что пришли ещё двое парней. Кира в принципе никогда не видела, чтобы эти «друзья» хотя бы раз принесли с собой хоть буханку хлеба, не говоря уже о печеньках к чаю.

Потом Кирилл пошёл «проводить» и как-то «так вышло», что снова остался с ночёвкой.

— Ты специально, да? — проснулась утром Кира и растолкала Кирилла. — Я, знаешь, как-то привыкла спать без одежды, в ночнушке, а не вот так…

— Ладно, будешь спать в ночнушке, — покладисто кивнул Кирилл, Кира засмеялась от этой милой наглости, но прибавила в голос строгости.

Кирилл был ласковым, умиротворяюще тёплым и действовал как успокоительное и снотворное. Его сердце так спокойно и мощно билось, что, положив голову на его плечо, в какую-то очень удобную ложбинку, Кира моментально вырубалась.

— Учти, что когда здесь будет ночевать Таша, ты будешь спать у себя.

* * *

Во вторник в актовом зале кафедры психологии состоялось открытие выставки. Часть работ были фотографиями Даниила. Его фотографии одной дикой реки, которые, как и фантазировала Даша, переходили в «фотографику», а потом и в графику, оформленную просто в цветных паспарту. Там, где использованы пастельные мелки, была синяя, жёлтая и сиреневая бумага вокруг, а где чистая графика — благородно-серый фон. В общем, Кире всё нравилось. Её работы не терялись, а наоборот, выглядели в рамах и обрамлении очень красиво и солидно. «Как настоящие картины», а не просто «рисунки на полях тетрадки».

Кира немного переживала из-за того, что не знала, что должна делать и говорить. Но Даша сказала, что всё будет в порядке. Пришли ребята из клуба, разглядывали выставку, улыбались и что-то обсуждали. Кира стояла в стороне и тоже не знала, что делать. Подойти и спросить «а что вы тут видите?» или «ну как вам?», или «что обсуждаете, а можно я тоже послушаю?!», а вдруг идёт просто разговор, не касающийся её творчества? В общем, она замерла и осталась робко стоять на месте, разглаживая несуществующие складки на своём новом «каракулевом» костюме с юбкой в пол. Показалось, что так она тоже выглядит солидней и взрослей, ну прямо как самый настоящий художник, у которого самая настоящая почти персональная выставка.

Открытие провела, кажется, завкафедрой, сказала вступительную речь о «талантливых студентах» и про «интересный графический материал». Кира под конец так разволновалась, что половину слов прослушала и больше смотрела на реакцию народа. А ещё было самую малость жалко, что с ней сейчас нет Грима. Хотелось, чтобы он тоже разделил с ней этот момент триумфа и волнения.

— Кира, может, ты расскажешь, что тут изображено? — попросила Даша, заставив отмереть. — Давай, проведи нам небольшую экскурсию.

— О… да, хорошо, — собралась Кира с мыслями. — Многие их этих работ нарисованы во время сессий, когда мне надо было отвлечься и разгрузить голову… Какие-то из них — это портреты моих знакомых, я называю их «духовные портреты», что-то навеяно литературой, вот, к примеру, эта работа по «Мастеру и Маргарите», а эта по «Собачьему Сердцу» Булгакова. Некоторые работы нарисованы по моим стихам и…

— Прочитай, — перебила её Даша.

— Да-да, — закивала Марьян, — давай стихи.

— Ну… хорошо, — Кира чуть откашлялась, подошла к одной из работ «фотографики», нарисованной зелёными и синими линиями. Для фона работы, изображавшей человекоподобное существо, использовалась «макросъёмка» листьев с капельками воды.

Одна Печальная Душа

Открыла сердце нараспашку.

Сидела тихо, чуть дыша,

Последнюю отдав рубашку.

Довольно странен её вид

И нет в руках злачёной лиры…

Печальная душа сидит,

Являясь отраженьем мира.

Она, наверно, знает всё:

Кто прав, кто нет, кто свят,

кто грешен…

А потому и вид её

Так безнадёжно-безутешен, — как учила в прошлом году режиссёр конкурса «Мисс Факультет» Светлана Анатольевна, продекламировала Кира и вздрогнула, когда раздались аплодисменты.

Это было приятно, и её подхватил поток маны, отбросив всю робость и волнения.

Кира прочитала ещё несколько стихотворений и дошла до своей самой любимой работы, для которой было использовано всего несколько линий. Простота и изящество такого решения настолько завораживали Киру, что она бы хотела сделать больше подобных рисунков.

Идиома «сложность в простоте» была максимально приближена к данной картине.

Схематично был изображён профиль девушки с закрытыми глазами, которая нюхала цветы, нарисованные чуть более детально, чем всё остальное.

— Это «Автопортрет», — пояснила Кира, — я нарисовала его незадолго до выставки… А недавно… буквально, когда мы всё оформили, я написала стих, когда я увидела, насколько идеально подошла для обрамления работы фотография Даниила.

Туман… Вода… Она сидит,

И взгляд её не здесь блуждает,

В душе нет горечи обид, —

Душа горит, но не сгорает.

Её вниманье всё в цветах…

Вдыхая аромат забвенья,

Она забыла Боль и Страх,

Познав Любовь и Вдохновенье.

Кира рассказала по нескольку слов про каждую работу и зачитала ещё пару стихов, и после каждого прочтения ей аплодировали.

— Это потрясающий сплав стихов и рисунков, мне очень понравилось, ты умница, — первым обниматься подошёл Комсорг.

— Круто! Очень круто, Кира, ты молодечик! — похвалила Марьян, встряхивая за плечи и заглядывая в глаза. — Так держать!

— Супер, — Лёшка обнял. — Я не ожидал, что ты так талантлива. Это очень красиво!

— Это не фотографика, Кира, это стихографика! — сказал Ёжик, тоже обнимая. — Потрясающие стихи!

В общем, открытие в кругу «семьи» и остальных ребят из клуба действительно оказалось прекрасной идеей. Кире наговорили комплиментов, и она словно порхала над землёй.

Потом они провели обсуждение цикла «Трудных игр», к которым, получается, готовились сначала на «Контакте», потом на «базовом обучении», то есть почти год, а некоторые и два. Они обсуждали как своё отношение к происходящему, так и друг к другу, и называли, чем поразил или удивил тот или иной человек.

После Даша отозвала Киру в сторону небольшой «каморки», примыкающей к залу.

— Тебе нужно будет это красивым почерком подписать, ладно? Вот, по списку, — попросила Даша, показывая на стопку памятных сертификатов.

На плотной бумаге с символикой солнышка были напечатаны имена и клубные прозвища, то, что человек прошёл цикл «Трудных игр», а на оставленном месте надо было вписать то, что они коллегиально решили в процессе обсуждения. Как оказалось, Леночка, помощница Даши, которая наблюдала обсуждение, записала то, что говорили про каждого.

Пока народ накрывал на стол, чтобы устроить чаепитие, Кира подписала всё для всех, а Даша торжественно вручила на память в конце вечера.

В общежитие Кира ехала в приподнятом настроении, а в комнате ещё раз изучила сертификат, который был «выдан Калининой Кире (Кирочке),

о том, что она успешно прошла курс, заслужив всеобщую любовь и уважение, с благодарностью за способность чувствовать других людей».

* * *

Чем ближе был четверг, тем сильнее Кира нервничала на тему «Что сказать, если Кеша всё-таки приедет?». Но… Её «бывший» не приехал, и Кира выдохнула. Всё же парень был из «сверхинтеллигентной» семьи и, похоже, понимал с первого раза, а может, не так за неё и держался, что вполне её устраивало. Тем более, что весь вечер четверга с ней был Кирилл, тоже какой-то весьма напряжённый, но вопросов так и не задавший.

— Мне надо фотографии в альбом распределить и подклеить, — сказала Кира, когда время обычного «приезда» Кеши минуло.

На выставке и прощальном вечере в клубе практической психологии она потратила всю плёнку, сначала попросив Катюшу фотографировать её, не жалея кадров, а потом и «добила» всеми желающими сфоткаться с картинами, с ней или с ней и картинами. Так что днём в среду перед танцами заказала проявить плёнку и распечатать «всё по одной», решив, что хочет посмотреть именно фотографиями: на негативах не всегда всё понятно.

— Подожди, у тебя что, выставка в главном корпусе? Что, правда? — удивился Кирилл, когда увидел распечатанные фотографии и узнал, что за мероприятие на них отображено. — А почему ты мне не сказала?

— Не знала, интересно ли тебе такое, — пожала плечами Кира. Кирилл увлекался спортом, занимался лыжными гонками и, как ей казалось, был очень далёк от мира искусства.

— Слушай, — как-то укоризненно вздохнул Кирилл, — мне интересно. Это же… это же выставка, очень круто. Я надеюсь, что… тебе тоже будет интересно прийти за меня поболеть на соревнованиях.

— Хорошо, приду, поболею, — кивнула Кира. — Когда?

— В эту субботу.

— Так домой ты не едешь?

— Нет. В субботу с десяти старты. И… раз завтра я свободен, как насчёт того, чтобы съездить в главный корпус и показать мне свою выставку? — предложил Кирилл.

— О… — Кира чуть растерялась. — Хорошо.

Было очень приятно, что Кирилл интересуется и её увлечениями, и ей, как личностью, а не просто «запал» на симпатичную мордашку и фигуру.

* * *

В пятницу они и правда съездили в главный, Кира показала выставку: кабинет был открыт для посещения и даже висело объявление.

— О, ты эти рисунки мне показывала, только в альбоме, — кивнул Кирилл. — Красиво получилось. В рамках они круто смотрятся. Потом в общаге можно будет повесить и в комнате будет выставка.

— Хм… И правда, — кивнула Кира. Она как-то ещё не задумывалась, где будет хранить почти двадцать работ под стеклом, да ещё таких крупных. Это всё такие не листки, которые можно сложить в папочку.

— О, Кира? — окликнул какой-то мужчина, вошедший в кабинет.

— Пётр Алексеевич? — узнала Кира преподавателя по психологии.

— А я смотрю, что имя-фамилия какие-то очень знакомые… Это правда ваши рисунки?

— Ну да, — ответила Кира.

— Ну да, — повторил Пётр Алексеевич, — действительно.

Кира не знала, нужно ли о чём-то сказать или спросить своего преподавателя, так что просто улыбнулась, махнула Кириллу рукой и они ретировались.

— Сходим в столовую? — спросил Кирилл. — А то время обеда.

— Тут она подороже, чем на Комплексе, но выбор блюд большой, — рассеянно ответила Кира, размышляя о произошедшей встрече. Наверняка кафедра психологии была в университете одна и Пётр Николаевич возвращался туда. Возможно, что он даже знаком с Дашей. Хотя что с того?..

Кирилл всё-таки привёл её в почти пустую столовую на первом этаже: была ещё только середина пары и очередь не набежала.

— Не знала, что ты любишь капустный салат, — улыбнулась Кира, когда Кирилл положил тарелку на поднос.

— Я тебе взял, — покосился на неё Кирилл. — Может, ещё какой-то гарнир будешь? Или тебе как обычно: салат, котлету и компот? Может, булочку хочешь или ещё что-то?

— Что? — немного растерялась Кира. — Нет-нет, я как обычно буду.

Кирилл взял себе стандартный комплексный обед и заплатил за них обоих.

* * *

Оказалось, что если углубиться в лес за их общагами, то там проходят лыжные трассы для соревнований. В пятницу Кирилл показал, где стартовая поляна, сказав, что в субботу всё начнётся с одиннадцати, но он уже в девять должен будет уйти, чтобы подготовиться к соревнованиям.

Оказалось, что всё не так-то просто, типа встал на лыжи и поехал, а в зависимости от температуры и качества снега лыжи готовят, чтобы было лучшее скольжение. На трассе проверяют что-то вроде болванок, смазанных разными составами, и потом мажут лучшим вариантом, да ещё и по хитрым схемам. Всё это взахлёб рассказывал Кирилл, и Кире было приятно, что её парень тоже чем-то увлекается и точно не станет, как некоторые, ожидать, что она только и будет, что держать его за руку или ждать у окошка.

На соревнования Кира захватила фотоаппарат, но особо там было нечего фотографировать, кроме того, что Кирилл оказался в прикольном обтягивающем ярко-синем комбинезоне и с какими-то фирменными чёрно-жёлтыми лыжами, впрочем, как и большинство спортсменов, кто и правда пришёл выигрывать. Остальных, одетых как на физру, явно можно было не брать в какой-то расчёт.

Стартовали по одному. И когда стартовал Кирилл Кира явно не успела сделать кадр: во-первых, со спины не самый удачный ракурс, а во-вторых, всё произошло слишком быстро и через минуту Кирилл превратился в синюю точку на горизонте.

Потом было жутко-долгое ожидание на холоде, ну и до этого тоже, так как у Кирилла был тридцать шестой стартовый номер, а выпускали через тридцать секунд. Бежали целых десять километров. А когда Кирилл спустя полчаса наконец финишировал, Кира не знала, что делать, потому что он прибежал, задыхаясь, чуть не выплёвывая свои лёгкие, и это было как-то страшновато.

— Мне ещё заминку бежать, — с трудом сказал Кирилл, смахивая с губ вязкую слюну. — Ты замёрзла? У тебя нос покраснел и щёки.

— Да, холодно, — сказала Кира, которая уже минут двадцать пританцовывала на укатанном снегу поляны. Не было ничего: ни каких-то помещений для переодеваний, ни туалетов. Спортсмены переодевались прямо так, на снегу. А редким зрителям вообще особо не на что было смотреть, кроме старта и финиша, так как трасса проходила где-то в лесу и это был просто пятикилометровый круг, который пробегали дважды и потом уходили на развилку для финиша.

— Иди в общагу тогда, — сказал Кирилл. — Не стой на холоде.

Кира сделала ещё один кадр и ушла оттаивать с помощью горячего чая.

Глава 12. Студенческие будни

— Ты чего вообще такая вредная? — внезапно наехал на Киру Домнин Лёша с утра в понедельник, сразу, как пришёл на практикум.

— Эм-м… Что-то случилось? — удивилась Кира, которая как раз рылась в сумке, доставая тетрадь и письменные принадлежности.

— Вот то-то и оно, что случилось! — патетично сказал Лёша. — Я думал, что мы друзья, а ты даже про выставку не сказала! Мне про это сообщил наш куратор на студсовете в пятницу, а я, как дурак, только глазами хлопал.

— Наш кто? — снова удивилась Кира. — Куратор? А кто это?

— Ну, по идее, он за нашу группу отвечает… но, ну он занятой, препод старших курсов… Может, видела, такой худой с усами и в очках тёмных? Зовут… Альберт Как-то-там, я тебе его на доске преподов покажу, он какой-то татарин, фамилия тоже на тридцать три буквы.

— М… А, в прошлом году, по поводу конкурса правда подходил какой-то усатый мужчина… Значит, он и есть наш куратор? Я, видимо, проморгала этот момент, — задумалась Кира.

— Калинина, блин! Не пытайся меня заговорить! — Домнин, похоже копил в себе все выходные. — В общем, это Альберт Мольбертович нам сказал, что вот, наша студентка Кира Калинина отличилась, на прошлой неделе её выставка в главном корпусе открылась, а на факультете даже объявления не висит. И все на меня, типа, как так, что за недоработка по внеучебной части!

— Прости, Лёша, — пожала плечами Кира. — Как-то не думала, что моя выставка это достояние всего факультета. А тебе хотела сделать сюрприз. Открытие там было в четверг, но закрытым мероприятием. А в пятницу как-то ты быстро убежал, да и у меня были дела. Думала, что скажу сегодня, когда мы в библиотеку поедем, помнишь, ты попросил мои лекции по сопромату для зачёта, а только в библиотеке главного корпуса есть копир.

— Кто есть? — вытаращился на неё Лёша.

— Копир, — повторила Кира, мысленно хмыкнув тому, как Лёша да и почти все легко отвлекались.

— Это что ещё за хрень? Ты про ксерокс?

— «Ксерокс» — это название фирмы, а прибор называется копир. И он копирует, а не «ксерит», слово-то какое. Словно кто-то присел под ёлочкой, — фыркнула Кира.

— А я всегда так говорю… «Отксерить» или «пойду ксерить»… — протянул Лёша.

— А когда на видеокамеру снимаешь тоже говоришь, что панасонишь? — поинтересовалась Кира.

Лёша засмеялся.

— Ну ты как скажешь… Ладно, я понял, больше не буду так говорить.

— Рада за тебя, — снова пожала плечами Кира.

— Так что там за выставка? — наконец-то сел и перестал возмущённо нависать Лёша.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Всё, преподаватель пришёл, хватит болтать.

* * *

— Кстати, это меня препод по сопромату спрашивала про лекции, они хотят какую-то методичку или вроде того на кафедре делать, — признался Лёша, когда они ехали до главного корпуса. — И обещала зачёт автоматом…

— И ты решил за мой счёт выехать? — прищурилась Кира.

— Нет-нет, — торопливо перебил её Лёша. — Просто ей надо на дискете, то есть набранные на компьютере. А я свои лекции посмотрел… Ну и у тебя они в два раза лучше, и ты в больших тетрадях пишешь, я решил, что как эти у меня закончатся, я тоже буду в таких а-четвёртого формата всё записывать, удобней ксе… копировать потом, если что, и вообще. Короче, я сказал, что наберу, но лекции твои и тебе тоже надо будет зачёт поставить. Вот.

— И она согласилась? — спросила Кира.

— Ну вроде да, — ответил Лёша. — Сказала, что «без проблем». И это… там Вова Козлов узнал, что я буду твои лекции копировать, и ему тоже надо, он не пропускал, но…

— Так ты ему дай то, что напечатаешь, — пожала плечами Кира.

— Не, в лекциях у тебя ещё же всякие графики, рисунки, эпюры эти. И их как-то легче запоминать, чем просто печатный текст, — помотал головой Лёша. — Я вообще поражаюсь, что ты успеваешь ещё и пояснения препода записывать, да так, что читаешь и всё понятно. Так можно?

— А ты делай сразу десять копий, — фыркнула Кира, — мало ли, пригодятся. Только влетит тебе это в копеечку. Один лист рубль стоит*. А я на каждой лекции по три-четыре листа заполняю. Так что там рублей на пятьдесят минимум одна копия встанет.

— В других местах вообще по два рубля лист, — отозвался Лёша, задумавшись.

Они подъехали к главному корпусу и вышли из сорок первого.

— Если ты разрешаешь, то я так и сделаю.

— Что сделаешь? — уже отвлеклась от разговора Кира. Их отчётник перенесли на январь, и она задумалась о том, как ещё можно помочь своим девчонкам «не бояться сцены». Возможно, что-то взять из тренингов Даши, но что?

— Копии. Они на самом деле не пропадут, тут ты права, — пояснил Лёша.

— Я всегда права, — ответила Кира со смешком.

Они разделись в гардеробе на цокольном этаже.

— Давай сначала на выставку, — предложил Лёша. — Хоть посмотрю, чего же там такого.

Кира проводила его до актового зала, который во время учёбы был открыт для посещения.

— Я в таком ничего не понимаю, — признался Лёша, после просмотра. — Но… выглядит необычно. И интересно. Это абстракция, да? А я ещё хотел тебя в выходной позвать в Галерею как-нибудь сходить, просто интересно сходить туда с человеком, который разбирается, и послушать, что ты скажешь.

— Ну, на зачётной неделе мы почти не учимся, так что можно, — согласилась Кира. — А расписание экзаменов уже утвердили? У меня семнадцатого января отчётный концерт. Предупреждаю тебя сразу, чтоб не говорил потом. Но это точно не достояние факультета. Просто тебя приглашаю, как друга. Объявлений давать не надо.

— Ладно, не буду, — засмеялся Домнин. — У нас будет четыре экзамена, а время, как всегда, с третьего и по двадцать пятое. Я вот думаю третье-четвёртое не брать, тогда приезжим можно будет остаться дома до понедельника, то есть первый экзамен седьмого поставить. Как думаешь?

— Мне надо календарь посмотреть, — Кира достала записную книжку с припасённым календариком на две тысячи второй год. — О, третье это четверг. Да, с понедельника лучше всего… Можно поставить экзамены через четыре-пять дней. А на самый сложный оставить побольше времени, поставить его двадцать первого или двадцать второго.

— Это на термех? — заглянул ей через плечо Лёша. — Вышку первой ставить? Вдруг автоматом получим… Рожков сказал, что если итоговую контрольную на пять написать и все лекции есть, то они там с Сидоренко решат, ставить или нет автомат.

— Да, давай на седьмое высшую математику, — признала такие резоны Кира. — На одиннадцатое экономику, на шестнадцатое философию и термех двадцать первого. Ладно, ты иди в библиотеку, вдруг на копирование очередь. Да и много… Я поздороваться ещё хочу, на кафедру загляну.

Они разошлись с Домниным по разным коридорам, и Кира пошла в «учительскую», где нашла Дашу.

— Ой, Кирочка! А я только о тебе думала, ты мне нужна была, а я не знала, как лучше с тобой связаться! — всплеснула руками Даша. — А ты, только я хотела смотреть, что там у тебя в контактах по спискам написано, сама пришла!

— Мне уже Комсорг запиской передал, что двадцать шестого новый год будем отмечать, — ответила Кира. — Подтвердить пришла, что буду.

— О, это хорошо, но я по другому поводу, — махнула Даша. — Тут тренинг очень интересный намечается на этой неделе, с пятницы вечера, то есть с двадцать первого, и на весь день субботу и на воскресенье. И мы договорились, что всем из клуба будет скидка шестьдесят процентов, так что стоимость двести рублей выходит. Я сама тоже пойду, и некоторые из наших, с кем смогла связаться — тоже хотят. Вообще это большой пятиступенчатый тренинг, но даже первая ступень очень полезна. НЛП — нейро-лингвистическое программирование. Слышала, наверное, о таком?

— Нет, но интересно, — кивнула Кира.

С двадцать четвёртого декабря начиналась зачётная неделя, но у неё первый зачёт был автоматом, и, возможно, благодаря Домнину она получит и сопромат «на халяву». Так что время было. В декабре было лишь одно официальное занятие, и они за него заплатили по пятьдесят рублей. А на второй встрече в декабре было открытие выставки и закрытие сезона «Трудных игр», так что деньги, запланированные на практическую психологию, у неё ещё оставались. И как раз двести рублей.

— Ты ещё Катюше передай, ладно? — попросила Даша. — Сейчас я адрес напишу и схему, как туда проехать, нарисую…

* * *

Катюша обрадовалась предложению Даши и сказала, что про такое что-то слышала и тоже пойдёт на НЛП. У Катюши тоже зачётная неделя начиналась попозже из-за автоматов, так что в этом они с Кирой тоже совпадали.

Она принесла подруге фотографии с выставки и последующего «прощального занятия» и напомнила про новый год на следующей неделе. Как оказалось, не зря: Катюша не знала.

— А что, там будет карнавал? Значит, нужны какие-нибудь костюмы? — спросила она.

— Да я думаю, что можно просто мишурой какую-то обычную одежду обшить на живую и нормально будет, — пожала плечами Кира. — Мама всегда так делала… ну, когда просто дома отмечали. На ворот приделает мишуру и на подол и уже новогодний наряд. А на нас с сестрой лет до двенадцати костюмы делала, ну такие, из подручных материалов. Не знаю, помнишь ты такое или нет, но продавалась такая цветная типа не бумага, а клеёнка в таких же пачках, как бумага. Мама из таких штук нарезает чего-нибудь, нашьёт на обычную одежду — и вот я уже и Ночь со звёздами и Луной на её водолазке, которая как платье мне, или там Осень в жёлтом платье с плащом из листиков и «дождика».

— Прикольно, — улыбнулась Катюша. — А у меня с мамой… всё сложно. Она у меня учительница. Знаешь, из таких, к которым все классы домой ходят на всякие вечера встречи и просто так. Проблемы — к ней, любовь — к ней, какие-то конкурсы — к ней. И все её знают, потому что у нас и город маленький и школа одна… Типа она была очень классной… но жила только своими учениками, а я… на меня времени у неё не хватало. Я даже не в её классе училась, ну типа… чтобы не было каких-то разговоров, что она меня опекает или как-то… А мне это всегда так обидно было. Потому что я думала, что если буду в её классе, мне хотя бы какое-то внимание будет, ну, как к другому любому её ученику.

— Да, сложная ситуация, — задумалась Кира.

— Так что я пошла к клуб, чтобы решить всякие свои психологические проблемы, — кивнула Катюша. — А про НЛП я слышала, что там какие-то очень крутые техники для решения всяких проблем. А их у меня… дофига, если честно.

* * *

— Слушай, Кира, а у тебя же остались прошлогодние лекции? — следом за смущённым Кириллом в комнату Киры вошёл Миша. — Кирьян сказал, что ты очень умная.

Кира усмехнулась, взглянув на своего парня, который широко улыбнулся.

— Конечно, я всё здесь храню, — Кира кивнула на антресоль встроенного шкафа. — Какие предметы вас интересуют? И… надеюсь, мне не надо объяснять, что все лекции с возвратом?

— Не-не, всё вернём! — заверил её Миша. — У тебя есть история? И вышка. И физика, ну и химия… И начерталка ещё, у нас по ней экзамен будет.

— Так, — Кира просто поставила табурет и достала все лекции за первый курс. — Вот, здесь… десять тетрадей. Десять тетрадей вернёте мне в конце сессии. Некоторые смотрите с другой стороны, на маленьких лекционных курсах я использовала одну тетрадь на два предмета.

— Ты… Офигеть, у тебя что, все лекции печатными буквами написаны?! — воскликнул Миша, пихая Кирилла в бок. — Обалдеть! Ну ты даёшь! Офигеть нам повезло. Ого! Ого! — быстро полистал тетрадь во «вышке» Миша. — Всё так разобрано…

— «Спасибо» и большую шоколадку с изюмом и орехами было бы достаточно, — сказала Кира просто потому, что «бесплатное» не ценится и моментально забывается, а потом ещё должной что-то останешься. — Над тетрадями не есть, не пить и жирными руками их не листать, — вспомнился один неудачный опыт, когда ей вернули лекции со следами от кружки и чем-то заляпанную.

— Не-не, всё путём будет, — заверил её Миша. — И шоколадку купим и принесём.

— Надеюсь, это произойдёт… примерно сегодня, — прищурилась Кира. — Не люблю, когда не выполняют обещания.

— Всё будет. Всё будет, уже побежали в магазин! — ретировались и Миша, и Кирилл.

* * *

Зачёт автоматом по сопромату им с Лёшей на самом деле поставили в пятницу на последней лекции, которая стала чем-то вроде консультации с разбором пройденного и некоторых задач. При этом преподаватель попросила себе и копию лекций Киры, видимо, из-за эпюр и пояснительных рисунков. Лёша отдал Валентине Станиславовне подколотые страницы и дискету. А остальные копии на самом деле моментально разошлись и староста вернул все свои затраченные деньги и, кажется, набрал плюсов в глазах однокурсников. Многие парни Лёшу недолюбливали из-за того, что тот был немного жеманным и манерным и сильно отличался от них. Даже подозревали «в голубизне» — шуточки про это постоянно проскальзывали. Но, стоило оказаться полезным перед сессией, так Домнин сразу стал «нормальным».

— Ты только… — Лёша несчастными глазами посмотрел на Киру. — Не давай больше никому свои лекции, ладно? Пусть… э… через меня это решается. Просто…

— Я, вообще-то, не собиралась, — Кира усмехнулась. — И тебе они достались только по большому блату. А на зачётной неделе и ты ничего не получишь.

— Спасибо, — выдохнул Лёша, заметно повеселев.

Кира нисколько не покривила душой, давать свои лекции в ущерб себе, чтобы кому-то «понравиться», она не собиралась. Единственным исключением были девчонки, которые иногда во время учебного года просили её тетради, чтобы переписать то, что пропустили по болезни.

* * *

Кирилл решил, что поедет домой после того, как проводит Киру до места тренинга. Мол, одной по какому-то чужому району по темноте ходить совсем не дело. Кира удивилась, так как вроде как они должны были поехать с Катюшей, которая тоже захотела, но отказываться от провожатого не стала. Аргументы были в принципе резонными, а к двум девчонкам точно также могут пристать.

Почти перед самым выходом на тренинг, когда Кира уже собралась и оделась, в двери постучался кто-то незнакомый.

Кира с удивлением увидела на пороге парня, которого вспомнила с некоторым запозданием.

— М… Дима? Привет…

— Кира, можно… Выйдем?.. — попросил её парень, которого она видела третий раз в жизни.

Первый раз, когда их познакомил Митя, второй — когда они встретились в октябре в главном корпусе перед клубом психологии и она показывала ему фото и немного поболтала. Кира оглянулась на Кирилла, который сидел с ней в комнате, но из-за шкафа виден не был.

Скорее всего, Дима подумал, что у неё могут быть соседки. Кира вышла из блока в общий коридор, недоумевая, что же от неё хотят. Даже заподозрила, что Диму подослал Митя, поэтому чуть напряглась.

— Я… Я тут когда тебя искал, то даже был на вашем факультете, — начал разговор Дима. — И знаешь, у нас на электротехе про Автодор не самое лестное мнение ходит, типа отсталые, дремучие и всё такое. А когда я у вас был, чтобы твоё расписание посмотреть, то обалдел от евроремонта в корпусе. Там у вас очень круто. И столовка оказась потрясающей…

— Эм-м… Спасибо? — моргнула Кира. — Ты искал меня? Зачем?

— Думал как-то ещё раз пересечься… Мы тогда с тобой встретились и… ты такая лёгкая, необычная. Я… я ни о ком, кроме тебя, больше месяца думать не мог.

Кира чувствовала, что еле справляется с удержанием челюсти на своём месте.

— У меня день рождения в субботу, я хотел тебя пригласить в гости и сказать, что… что влюбился в тебя.

— А-а… — Кира не могла подобрать слов на такой вот «нежданчик».

— Пожалуйста, дай мне шанс и я… я всё для тебя сделаю… — продолжил Дима, попытавшись взять её за руку.

Кира покосилась в сторону блока, обдумывая молчаливый побег, и увидела, что там стоит Кирилл, который, увидев, что она увидела, вошёл в свою комнату.

— Н-но… у меня уже есть парень! — выдохнула Кира спасительную мысль. — Прости, ты хороший, конечно… Наверное… в смысле. Но… я уже… в общем. Извини.

— Я должен был попытаться…

— Да, извини, — попятилась Кира и вернулась в комнату. Руки дрожали, а в голове всё путалось от нахлынувшего адреналина. Пора было выходить на автобус…

— Кирилл слышал? Или просто пошёл одеваться для выхода? Неимоверно стрёмно будет встретить этого Диму на остановке… — пробормотала Кира по привычке и вспомнила, что Грим ей пока не ответит.

Зато пришла другая мысль, она быстро пролистала блокнот со стихами и выдохнула… Кира беспокоилась, что это «предсказание» было про Кирилла, но оказалась рада ошибиться.

Из белых облаков ты создавал меня…

Из ледяных снегов, из жаркого огня,

Из серебристых снов,

прозрачных чистых слёз,

Из луговых цветов и светлых тёплых грёз.

Меня ты называл «любовью» и «мечтой»,

Меня ты создавал и быть хотел со мной.

Тропинкою в лесу в душе оставлю след,

…И прошепчу тебе

лишь «извини…» в ответ.

— Ты одеваешься? — Кирилл постучался и заглянул в комнату. — Нам уже пора выходить.

— А? Да… — Кира захлопнула блокнот. — Я почти готова.

Примечание: *в стоимость 1 рубль за копирование в то время не входила бумага. То есть студентам надо было либо носить сколько-то листов с собой, либо покупать пачку бумаги в киосках в университете (они продавались по одному листку, по десять, по пятьдесят, по сто и большой пачкой). Т.е. эта услуга была именно за копирование и как бы оплачивались чернила. Если где-то и давали бумагу, то подобная услуга сразу взлетала по стоимости до 3-4 рублей/лист.

Глава 13. Эффективная коммуникация

Тренинг НЛП проходил в детском садике, актовый зал которого арендовали на выходной, а сам садик располагался всё в том же десятом микрорайоне — в остановке от дома тёти. Это было удачно: можно не возвращаться в общагу и не тратить на дорогу туда-сюда несколько часов.

В пятницу вечером сначала решали различные организационные вопросы и им всё разъясняли зачем и для чего. Тренером выступала элегантная женщина — Эльмира Михайловна, лет пятидесяти на вид, то есть постарше мамы Киры, но помладше той же тёти Альбины.

Оказалось, что «первая ступень» НЛП называлась «Развитие основ эффективной коммуникации» — и это что-то вроде базового курса, после которого можно продолжать обучение нейро-лингвистическому программированию, а можно — не продолжать и сама по себе эта «ступень» — самостоятельный тренинг для того, чтобы легче общаться с людьми. Как выяснилось, многие из присутствующих пришли вообще только чисто на него.

Ещё Даша ошиблась: «ступеней» обучения в НЛП было не пять, а целых семь, и подразумевалось, что, начав в декабре, они завершат полный курс к июню — с тренингами раз в месяц. Каждая «ступень» оплачивалась отдельно, стоимость одной — пятьсот рублей, но на первую членам клуба психологии сделали скидку, чтобы привлечь больше участников. Впрочем, с приближением сессии и зачётной недели из клуба, где большая часть народа была студентами, мало кто пришёл: кроме Киры и Катюши были лишь Ёжик и Олечка. Впрочем, и из них четверых только Кира и Катюша учились. Даша так и вовсе только «забежала», чтобы показать на них, что они «по блату».

Узнав всё про оплату и количество ступеней и прикинув свои финансовые возможности, Кира решила «взять максимум от первой ступени» и на этом закруглиться, хотя, конечно, было бы интересно пройти всё. Но пятьсот рублей в месяц ей не накопить, даже если ужиматься во всём. Есть-то тоже что-то надо. Она откладывала по сотне в месяц на линзы: скоро их нужно было менять. Даже если попросить на них деньги у родителей… и потратить на следующую ступень то, что она откладывала. Нет, оплата одной ступени ничего не решит, если проходить, так всё, а так… Несмотря на то, что отец стал давать больше денег, цены как-то тоже резко поднялись, и за автобус, и на продукты, и на мелкие расходы. От танцев она отказываться не будет, в феврале снова начнутся занятия в клубе практической психологии… Возможно, выйдет как-то сэкономить за счёт сессии, но это всё равно будет всего одна ступень. Впрочем, Кира не видела препятствий, почему бы не хотеть пройти весь курс и не вложить немного маны в желание.

— Что ж, начнём, — прервала её мысли Эльмира Михайловна. — Возможно, что многие из вас слышали про нейро-лингвистическое программирование. Всё же вы все пришли сюда. И я сразу хотела бы оговорить, что не занимаюсь подготовкой продажников и не учу людей, которые хотят обманывать других. Мой курс лишь для тех, кто хочет справляться с проблемами и фобиями своими и близких. Хочет помогать людям. Уже после этого тренинга, то есть самой первой ступени вы будете видеть, когда вам лгут, слышать, когда вами будут пытаться манипулировать, чувствовать других.

Им раздали бумажки, в которых были написаны «принципы НЛП», и по ходу Эльмира Михайловна поясняла, что значит то или иное.

К примеру пункт «Карта — не равна карте» означал, что одно и то же разные люди могут воспринять по-разному, описать и подумать про это каждый своё.

— Кто-то может привести пример из жизни по этому пункту? — спросила их тренер. — Да, Кира, вам слово, — у всех, как и в клубе психологии, были бейджики с именами.

— В группе студентов во время сессии два человека получили по четвёрке за экзамен, но для одного это радость, потому что не рассчитывал выше тройки, а для другого — огорчение, потому что он считает, что знает на пять, — ответила Кира.

— Очень хороший пример, — кивнула Эльмира Михайловна. — Мы не можем перекладывать свои познания на другого человека, даже если наш опыт условно полностью совпадает. Поэтому в НЛП никогда не дают советов. Все решения принимает сам человек, совершенно не важно, какая у него проблема… Перейдём к следующему пункту…

Были пункты про то, что сознание и тело едины, весь жизненный опыт откладывается и влияет на организм, но при этом состоит из образов, звуков, чувств, вкусовых ощущений и запахов, — про это особо вопросов ни у кого не возникло.

— «Не бывает поражений — есть только обратная связь», — зачитала шестой пункт тренер. — «Если вам не удаётся то, что вы делаете, сделайте что-нибудь другое». Кто может пояснить, что это значит? Кира?

— Нет смысла биться головой о стену, возможно, рядом есть дверь или окно, — со смешком сказала Кира старую шутку, чуть удивившись, что её снова спросили, хотя руки она не поднимала.

— Как точно! — улыбнулась ей Эльмира Михайловна. — Очень часто люди видят только какой-то один путь. Стоят и смотрят перед собой, ничего вокруг не замечая. Но, если представить каждый наш выбор как сектор круга, то у вас будет ещё триста пятьдесят девять вариантов выбора, а не один, как вы думаете.

— Даже если вас съели, у вас как минимум два выхода, — пробормотала Кира, вспомнив ещё один старый прикол, и её услышали — раздались смешки.

— Всё верно! — кивнула тренер. — Мы быстро двигаемся, это хорошо. Давайте перейдём к следующему: «Любое поведение — это выбор наилучшего варианта из имеющегося в данный момент». Кира, вы так хорошо всё объясняете, может, и по поводу этого пункта вам есть что сказать?

— Э… — на секунду задумалась Кира, прочитав пункт со своего листка. — Единственное, что приходит в голову, это поговорка: «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи». То есть задним умом все крепки, но в ситуации ты действуешь, исходя из розданных тебе карт. И, наверное, это о том, что нет смысла сожалеть о сделанном выборе, да?

— Всё верно, многие люди, побывав в некой ситуации, начинают её «переигрывать» уже после «надо было сделать так-то, сказать то-то, а я…», и, как верно заметила Кира, это бессмысленная трата времени, вы поступили верно, исходя из того, что знали и что чувствовали в тот самый момент. Но мы ещё к этому будем возвращаться. Восьмой пункт «В основе любого поведения лежит позитивное намерение. Существует минимум один контекст, в котором оно полезно». Может, кто-то кроме Киры что-то скажет по этому поводу?

Народ особо не активничал, но слово взяла какая-то женщина из заднего ряда и не согласилась про «позитивность».

— Вот невестка вечно всё делает мне назло! — сказала женщина, использовав в речи конфликтное слово «вечно». — Что бы я ни сказала, что бы ни сделала, она…

— Анна, я правильно прочитала? Давайте разберём вашу ситуацию…

Обсуждение пункта затянулось минут на пятнадцать, и стало понятно, почему тренер так обрадовалась, что они быстро «проскочили» начало.

В итоге Эльмире Михайловне удалось убедить Анну, что у невестки свои «благие намерения» в конфликте, и даже в том, что и Анне перепадает «пользы» в виде сброса негатива и темы обсуждения с подругами. И Кира поразилась такой быстрой смене курса женщины, оставшейся довольной этим общением. Видимо, это и была та самая «эффективная коммуникация», про которую был тренинг.

— Что ж, мы подходим к последним пунктам, — тренер взглянула на Киру. — «Пункт девятый. Каждый из нас обладает ресурсами, необходимыми для достижения поставленных целей. Мы создаём свою собственную реальность».

— Ну, это полная ерунда! — воскликнул мужчина со второго ряда, «Алексей», как значилось на бейджике. — Я, может, хочу стать миллионером! Так чего-то не стал!

— А вы ставили это себе целью, работали в её направлении — или просто абстрактно «хотели»? — улыбнулась Эльмира Михайловна.

— Ну так это… — смутился Алексей. — Просто…

— Просто ничего не бывает. Здесь же не сказано, что НЛП это золотая рыбка, которая исполнит ваши желания и хотения без участия с вашей стороны. Кира? У вас есть, что сказать?

— Я очень люблю рисовать. Но когда-то, ещё в школе искусств, мне сказали, что таланта, как у некоторых других детей, у меня нет. Однако… Я очень хотела научиться рисовать и поставила себе целью это делать. Не умела рисовать кошек, как одна из девочек, и я купила несколько журналов «Друг» про животных и перерисовывала оттуда кошек во всех позициях по нескольку раз, пока не получилось. Свою кошку рисовала с натуры, в общем, через месяц и два альбома с кошками я могла нарисовать кошку любой породы «из головы» в любом ракурсе и любой степени прорисованности. Так же я научилась рисовать лошадей, собак, ну и всех остальных, включая людей. На каждую работу талантливого ребёнка я рисовала десять или двадцать.

— И что было дальше? — поинтересовался Алексей, когда Кира умолкла.

— Я закончила школу искусств с красным дипломом, а все талантливые, но ленивые либо не закончили, либо продолжили рисовать на том же уровне своего «таланта». Но есть очень большая разница между «рисовать вот так в десять лет» и рисовать так же, когда тебе четырнадцать или шестнадцать. Я в четырнадцать-пятнадцать-шестнадцать со своим «отсутствием таланта», брала первые места на всех выставках и детских конкурсах, в которых мы со школой участвовали, — пожала плечами Кира. Пачка дипломов со множеств тематических конкурсов у неё хранилась дома. Как и вырезки из местной газеты, где про это делались заметки.

— О… прикольно, — задумался Алексей.

Кира хмыкнула, вспомнив, что кроме «отсутствия таланта» её попрекали и плохим зрением, с которым «быть художником бессмысленно». А она подходила, изучала натюрморт или другую постановку «вблизи» и рисовала почти по памяти, лишь бы рисовать.

— То есть вы, Кира, разделили свою цель на некие этапы вроде «научиться рисовать кошек» и постепенно нарабатывали навык и шли к своей цели? Потрясающе, — улыбнулась Эльмира Михайловна. — Просто есть очень похожая техника в НЛП.

— Ещё Кира скромно умолчала, что совсем недавно у неё прошла персональная выставка, — неожиданно ввернул Ёжик. — Точней, было открытие в начале этого месяца, а выставка всё ещё идёт, верно?

— Да… до февраля будет, — встряхнула волосами Кира, ощущая заинтересованность от окружения.

— История Киры также подходит и для последнего пункта «Если один человек может что-то сделать, значит, каждый может этому научиться», — сказала Эльмира Михайловна. — А теперь мы переходим к практической части «эффективной коммуникации», это определение репрезентативной системы собеседника.

Как выяснилось, все люди используют разные типы этой самой системы, и условно их делят на «визуальную» — когда восприятие мира идёт через зрительные образы, «аудиальную» — когда больше ориентируются на слух, «кинестетическую» — когда решающую роль играют чувства и ощущения и «полимодальную», к которой относят людей без выраженных признаков.

Определяют, к какому типу относится собеседник, посредством наблюдения и слушая речь. «Визуал» будет чаще употреблять изобразительный ряд, к примеру словосочетания «вот смотри», «ты упускаешь из виду», «я ясно вижу», «давайте рассмотрим», «хочу показать», «ты что, слепой?» и подобные. Как сказала Эльмира Михайловна, так как люди воспринимают мир на восемьдесят процентов глазами, то это и самый распространённый тип.

У «аудиалов» проскальзывают «готов выслушать», «хотел бы прислушаться», «ты глух к моим просьбам», «давай проговорим» и подобное, таких людей примерно десять процентов. А чистых «кинестетиков», которые «не чувствуют», «хватают», «состыковываются» и «волнуются» ещё меньше. Как и чистых «полимодалов», которые, если судить по выданным бумажкам-«подсказчикам», были какими-то роботами, используя практически канцеляризмы вроде «изложить», «обдумать», «отсутствовать», «решить» и прочих.

— В основном люди используют смешанные системы, вроде кинестетик-аудиал или визуал-кинестетик, — пояснила тренер. — Это зависит и от темы разговора, и, например, от того, готовил ли человек речь заранее или говорит как думает. Но чаще всего три-четыре слова для калибровки можно услышать, увидеть или понять. Кто заметил?

— Вы только что использовали глаголы из разных репрезентативных систем, — сказала Кира.

— Да, поэтому очень важно воспринимать то, что вам говорят, настроиться на человека. А теперь разделитесь на тройки и попробуйте определить по речи ваших партнёров, к какому типу они относятся. А они в свою очередь помогут определить вам ваш собственный тип.

До конца вечера они поменялись несколько раз, пытаясь определить по разговору, кто кем приходится. Кире ставили всё: и кинестетика, и аудиала, и визуала, в итоге решив, что у неё «мульти-тип», то есть всего понемножку. Она считала, что должна быть аудиалом, так как плохо видела большую часть жизни, и кинестетиком, по той же причине, но в последнее время мир расцвёл красками, так что «понабралась» и визуальных словечек.

В субботу тренинг начался с десяти утра и продолжился до восьми вечера с перерывом на обед, на который Кира сбегала к тёте, сообщив, что ещё вернётся ночевать.

Они продолжили работу с репрезентативными системами, которые также можно определять и по дыханию, и по жестам, и даже по положению глаз при разговоре. Движение влево означает воспоминание, а движение вправо обычно происходит, когда «создают конструкцию». Визуалы смотрят вверх, как бы пытаясь «увидеть на потолке», аудиалы — в сторону — словно прислушиваются, кинестетики вниз — к телу — и замирают глазами во «внутреннем диалоге».

Под конец им показали технику «коллапса якорей», подходящую для сеансов терапии, хотя со слов Эльмиры Михайловны иногда её используют и разные манипуляторы. «Якорем» может стать, в принципе, всё что угодно, но наиболее сильным эффектом обладают прикосновения. «Заякорить» можно также и любой предмет, там получаются «спонтанные амулеты», которые «успокаивают» или «дарят внутреннее равновесие» — потому что предмет связан с положительными эмоциями, которые вызывает «якорь».

Для демонстрации Эльмира вызвала Анну с её «невесткой» и попросила подумать о чём-то приятном. После чего коснулась колена ладонью и немного сжала. Приятные моменты менялись, а тренер каждый раз касалась одного и того же места.

— А теперь подумайте о чём-то не очень приятном. Не самое плохое воспоминание в вашей жизни, но какую-то досадную мелочь. Так… — Эльмира Михайловна снова коснулась колена Анны. — Что вы чувствуете по поводу этого случая.

— Я… — как-то растерянно прозвучал голос Анны, а на лице застыло удивление. — Словно мне… Не знаю. Что это не так важно и немного приятно как будто… Так странно. Раньше положительных эмоций это не вызывало.

— Якорь позволяет удерживать клиента, который слишком сильно окунулся в какие-то негативные эмоции, — пояснила тренер. — Его ставят в начале любой работы. Чтобы в случае соскальзывания вернуть.

Получалось, что те же объятия были своего рода «якорем» для положительных эмоций перед занятиями клуба. Всё же в обычной жизни обнимала чаще всего мама и этот жест пробуждал глубинное чувство защищённости.

Кира вспомнила слова Мити про «секту»: оказалось, что в сектах тоже постоянно обнимаются, как раз чтобы создать положительные эмоции и чувство доверия и общности.

После они снова разбились на пары и пробовали «заякорить» друг друга, делясь впечатлениями в плане прикосновений, их интенсивности и уместности. Кире, к примеру, было щекотно, когда хватали за колено, поэтому в это место ни у кого якоря поставить не вышло.

— Предлагаю закончить на сегодня, — сказала Эльмира Михайловна. — Завтра мы будем разбирать одну небольшую технику, так что подумайте над какой-то ситуацией, отношение к которой хотите изменить. Если вы собираетесь продолжать курс тренинга, то обычно под конец наступает проблема, что проблем нет…

— У меня и сейчас как-то с проблемами не густо… — пробормотала Кира.

— Что, правда? — спросила её Анна, с которой они оказались в паре после разных перестановок и обмена.

— Ага, типа того, — фыркнула Кира.

— Ну, ты просто молодая ещё. А такие к жизни слишком просто относятся, как моя невестка, ей вот на всё пофиг. Всё мимо ушей, как об стенку горох, — забухтела женщина.

Кира улыбнулась и поспешила одеться, чтобы не слишком поздно заявиться в гости.

А когда ужинала, тёте позвонила знакомая и Кира стала свидетелем разговора, который случился прямо перед ней.

— Да плохо живём… — вздохнула тётя, видимо, на вопрос о делах. — Сплошные проблемы. На заводе меня на пенсию хотят отправить и Володю тоже… Ага, ага… Так, а работать кому? Никто ничего не умеет. Зарплаты маленькие, еле-еле хватает на лекарства. А у нас и внуки, одному купи, другому купи, да ещё, вон, племянница ходит к нам постоянно, её кормить надо.

Глава 14. Изменение реальности

Кира шла утром в сторону садика на последний день тренинга и размышляла о том, что сказала тётя Альбина. Вроде как не ей, но при ней. Это был намёк, что она зачастила в гости? Или это было совершенно неосознанно, потому что тётя в принципе любила прибедняться? Или это вообще был очередной перл из разряда «Кира, будешь суп есть? А то его всё равно выкидывать!». Или что?

Вчера тётя ещё поговорила минут десять, а потом пошла укладываться спать. Кира тоже слишком устала за время тренинга, чтобы в принципе думать, поэтому выбрала «разобраться с этим завтра».

Но вообще-то подобных слов Кира не ожидала. От тёти… А вот её супруг, дядя Володя, отличался грубостью и несдержанностью, считал себя «правдорубом» и «юмористом», мог нахамить или обозвать, считая, что это смешно, ну или «он просто правду сказал». Когда они приезжали в гости раз в пару лет, дядя Володя всё придирался к маме Киры. То спрашивал «что ты такая толстожопая», то проходился по поводу «кормы, которая в дверь не пролазит», то ещё что. Мама отшучивалась и не показывала, что её это сколько-то задевает. За тётей дядя Володя следил и попрекал её за любой лишний килограмм. Все у него были либо «жирные», либо «тупые», либо «евреи».

Возможно, поэтому «по закону кармического воздаяния» Лара — жена Жэки — после родов резко набрала вес и стала шире мамы Киры в полтора раза и вот точно «не пролазила» в узкий проход «хрущёвки» из коридора в комнату — только боком. Впрочем, это просто было «лишним поводом» придраться, потому что жена их старшего сына оказалась еврейкой. Правда, выяснилось это гораздо позже их свадьбы. Но про евреев дядя Володя больше ничего не говорил. Их старшая невестка была из какой-то «крутой» семьи и в их случае «снизошла», но там была своя история.

Тётя Альбина была старшей сестрой отца Киры, и когда она поступила, её папа хотел, чтобы Кира жила с тётей. Но… из-за дяди Володи Кира отказалась наотрез, и мама её в этом поддержала. Хотя в первое время тётя всё ворчала, что «девочке не место в общаге». Но ходить раз в неделю в гости — это одно, а жить с родственниками… Нет. Впрочем, к дяде Кира тоже нашла подход, заметив, что у того большие солевые отложения на шее и что тот пытается сделать сам себе массаж с помощью деревянного массажёра по типу «вехотка». Тогда она предложила свои услуги для «проведения нормального лечебного массажа», провозилась больше часа, дядя был деревянным как стол и совершенно не проминался. И потом каждый раз, как приходила, звала на диван — «для массажа». В принципе, и делать у родственников особо было нечего, так что… через какое-то время дядя, которому стало легче со спиной, и сам её ждал и спрашивал «ложиться ему или нет уже». И ни одной грубости или какой-нибудь очередной «правды» себе не позволял.

— Может, дело в том, что раньше я приезжала по будням, а сейчас в пятницу вечером и остаюсь до обеда субботы? А в этот раз с двумя ночёвками и на обед ещё зашла? — вслух спросила Кира и снова вспомнила, что Грим пока не может ей ответить.

Ключей от своей квартиры тётя ей не давала, так что, когда Кира приезжала в будний день, приходилось вставать в пять тридцать утра, чтобы без четверти шесть выйти из дома вместе с родственниками, которые уходили на работу. В общагу она приезжала около семи, так как утром транспорт ездил свободно. В будни Кира приходила к родственникам когда-то из-за Влада, а в выходной стала приходить из-за Кеши, но теперь такой острой необходимости в телефоне для парня нет… А с мамой… Кто-то говорил ей, что, в принципе, если договориться с вахтёршей, можно подождать звонка из дома на вахту и немного поговорить с мамой оттуда. Да и письма…

Кира решила, что надо спросить маму. А пока впереди зачётная неделя, потом праздники, потом экзамены, потом каникулы. В ближайшее время точно не получится докучать родственникам.

А ещё подумалось, что, может, ей это «упало», потому что она слишком выделилась на тренинге. Или наоборот, сказала, что ничего подходящего нет. И оно появилось, ведь как ни крути, но ситуацию можно было использовать для предстоящей «техники».

* * *

— Немного отвлечёмся от репрезентативных систем и попробуем небольшую технику НЛП под названием «Шоколад леди Годивы», — начала Эльмира Михайловна. — Суть её в том, что вы берёте ситуацию, которая вам не слишком нравится и вы хотите изменить своё отношение к ней. Ситуация может касаться как нелюбимого занятия, — к примеру, уборки, мытья посуды, — так и жизненных проблем, неприятных слов, сказанных вам, или чего-то подобного. Из этой ситуации создаётся статичная картинка, отражающая смысл конфликта. Далее вы подобным образом создаёте «картину» положительного момента. Важно, чтобы по интенсивности положительный момент был ярче, сильней, звонче, чем негативный. Далее вы мысленно помещаете две картинки перед собой. На задний план негативный момент, на передний позитивный и постепенно проявляете негативный момент на передний план с той скоростью, какая вам удобна. Затем снова «топите» конфликтный момент, возвращая позитивный на первый план, и так несколько раз. Попробуйте.

— Кажется, я испортила своё впечатление от отпуска, — минут через десять подала голос Анна.

— Поэтому я уточнила, что позитивный момент должен быть в несколько раз приятней и сильней вашего конфликта. Иначе да, вы можете «испортить» что-то приятное. Если брать шкалу от одного до десяти, то конфликтная картинка не должна быть хуже пяти, а позитивная находиться после восьми.

Кира легко превращала события в «статичные картинки», так как занималась фотографией и вспомнила открытие выставки. Неприятный осадочек от вчерашней ситуации действительно растворился без труда.

— У кого получилось? — спросила Эльмира Михайловна. — Ага… Почти у всех. У вас не вышло? Выходите сюда, я покажу это на вас, как на клиенте.

Они посмотрели, как выполняется якорь, а потом та же техника, когда «клиента» постепенно просят сделать то или иное действие. Забавно было то, что Анжела, которая вышла, сначала не могла успокоить свои ситуации в «картинки», но Эльмира Михайловна схитрила, попросив это сделать «как если бы Анжела это умела или была фотографом или художником».

После они разбирали и обсуждали этот «мини-сеанс», и тренер сделала акцент на том, что многие ссылаются на какое-то «неумение» из-за неуверенности в себе.

— Тут помогают такие фразы, «как если бы вы умели», «если бы вы были другим человеком, который точно это умеет», как, к примеру, фотограф или художник в данном случае. Это приходит со временем. Анжела, у вас же в итоге получилось?

— Да, это было так удивительно, я сама не могла справиться, они мельтешили, а потом вы сказали, «как художник» и я подумала про Киру и что у неё вот точно бы получилось и…

Кира выпучилась на совершенно незнакомую девушку и подавилась кашлем. Катюша пихнула её в бок, а потом похлопала по спине.

— Вы поступили совершенно правильно, Анжела. Это наглядно отражает последний пункт принципов НЛП «Если один человек может что-то сделать, значит, каждый может этому научиться». Если вы сами не можете сделать то, что требуется, представьте, что это не вы.

Затем они разбились на тройки и попробовали исполнить технику «Шоколад леди Годивы» друг на друге. Двое исполняли как клиент — консультант, третий был наблюдателем и после говорил, что получилось или не получилось, или если что-то забыли сказать или сделать. Потом менялись.

— Что ж, а теперь мы снова возвращаемся к эффективной коммуникации. Калибровать репрезентативные системы вы уже научились, теперь пора применять эти знания на практике. Это всё необходимо для работы с клиентами, но пригодится и в обычном общении. Как только вы понимаете, что за человек перед вами, то сможете говорить на его языке. Например, Анжела, с которой я недавно работала, относилась к визуалам, и я применяла визуальные уточнения. Но кроме этого я подстраивалась под неё, выполняя перекрёстное отзеркаливание по ритму дыхания, тональности голоса, скорости речи, позе.

— Я заметил, что вы так же, как Анжела, наклоняли голову, — поднял руку Андрей.

— Верно, это было сделано специально, — кивнула Эльмира Михайловна. — Эффективная коммуникация включает в себя технику отзеркаливания, самое простое — это повтор позы.

— А не будет казаться, что тебя передразнивают? — спросил Ёжик.

— Так бывает, если человек что-то где-то слышал и неумело пользуется, — ответила Эльмира Михайловна, и Кира невольно вспомнила Митю с его улыбками — любителя Карнеги и Баха. — Подстройка — более тонкий инструмент, можно подстраивать дыхание и голос, просто для понимания, что это, проще показать на позах. Да, Кира?

— Я иногда плохо засыпала в детстве, и если не могла это сделать, то повторяла за дыханием спящей сестры и это помогало мне заснуть. Это тоже подстройка?

— Да, очень… умно, — кивнула Эльмира Михайловна. — Это самая настоящая подстройка. Похоже, что у вас она на интуитивном уровне, потому что сейчас вы держите совершенно правильный визуальный контакт и повторяете мою позу и дыхание.

— Но я же сижу, а вы стоите, — удивилась Кира, но заметила, что на самом деле как-то похоже держит листочек с подсказками по вопросам для разных репрезентативных систем.

— Это не так важно, отзеркаливание может быть неполным или скрытым, — ответила тренер. — Давайте вы снова разделитесь на тройки и попробуете позеркалить друг друга. Один наблюдатель. Потом меняетесь.

День прошёл очень быстро, они ещё раз провели «коллапс якорей», только на этот раз Эльмира Михайловна вызвала Киру и Андрея, который выступил в роли «клиента».

— Что ж, на этом всё, — около шести вечера сказала Эльмира Михайловна. — Знаете, у меня есть традиция, по итогу каждого тренинга я определяю лучшего участника и делаю ему подарок: бесплатную следующую ступень. В этот раз лучшей была Кира. Так что вас, Кира, я точно жду здесь же, с восемнадцатого по двадцатое января.

— О… — Кира округлила рот, поскольку совершенно подобного не ожидала. — Я обязательно приду.

— Хорошо, — кивнула Эльмира Михайловна. — Тогда впишите себя в предварительный лист на следующую ступень.

* * *

— Ты вроде сказала, что у тебя экзамен будет двадцать первого января? — напомнила Катюша, когда они ехали на троллейбусе до главного корпуса.

— Ты что, забыла? Мы же формируем собственную реальность, так что… придётся экзамен автоматом получать, — засмеялась Кира.

Катюша фыркнула и тоже засмеялась, пожав плечами.

— Может, тренер даже специально придумала свою «традицию», чтобы заманить тебя на следующую ступень. Ты реально как-то всех шевелила. И примеры прикольные давала. И… — Катюша поиграла бровями. — Я знаю, что ты всегда поделишься информацией и, если чего, вылечишь меня от всех фобий, страхов и плохих воспоминаний. Круто было бы, конечно, если бы ты прошла все ступени.

— Ну, пока пройду вторую, а там посмотрим. Может, как с выставкой выйдет: деньги вдруг раз — и появятся, потому что очень надо.

— О, да… как с выставкой! — кивнула Катюша. — Там вообще прикольно получилось. И круто… ощущаешь себя причастным к чему-то классному, и это классно. Кстати, Новый Год в клубе совсем скоро, а я ещё ничего не сделала. А уже, считай, двадцать третье. А ты сделала, что хотела, ну, с мишурой?

— Ещё нет, — ответила Кира. — Забегалась, некогда было и мишуру ещё не купила…

Они вышли из троллейбуса и направились к главному корпусу.

— О, смотри, вон, мишуру продают! — кивнула Катюша на запозднившегося торговца с большими коробками разных новогодних штучек, который стоял просто на обочине тротуара. — Что-то мы реально создаём свою реальность.

Они подошли, и Катя купила ободок с «рожками», а Кира золотой мишуры сильной «пушистости», больше похожей на блестящее боа, чем на ёлочное украшение. Раньше она такую никогда не видела. И при этом продали им всё совершенно за копейки.

* * *

Началась зачётная неделя, и уже до среды, то есть до двадцать шестого, Кира получила все зачёты, печать «допуск к сессии» в деканате и… «автомат» по теоретической механике, по которой как раз в среду она сдала курсовую. Активизировавшаяся «паутинка» подсказала, что это что-то вроде обмена, который значил, что можно спокойно идти на вторую ступень НЛП и не волноваться о подготовке к экзамену, но с высшей математикой именно из-за этого с автоматом не выгорело, хотя Домнину поставили «отлично». Но лектор отчего-то засомневалась в её знаниях и решила не ставить экзамен автоматом, сообщив, что составит своё мнение на экзамене.

Но Кира не сильно расстроилась: всё же автомат по экзамену на определённую дату того стоил.

— А я билет домой на двадцать восьмое заранее купила, — сказала Кира Катюше, когда они ехали в автобусе на праздник. — Не думала, что так быстро выйдет все зачёты сдать.

— Тоже за десять дней покупала? — спросила Катюша.

— Да, я в среду огромную очередь на вокзале в наши кассы выстояла. У нас ещё только две продают, и одна всё время то на перерыве, то на обеде, то просто не работает.

— Думаешь поменять?

— Не знаю, получится или нет, — вздохнула Кира. — Там вроде комиссию вычитают, я не знаю, сколько. В общем, у меня на другой билет может денег не хватить. Я ещё всё, что накопила, на подарки потратила и линзы новые купила, там у них ещё скидки были предновогодние, в общем, в кошельке тридцать рублей от силы осталось. Если по карманам пошарить, может, ещё рублей десять мелочью наскребу. Ладно ещё у меня типа проездной и об этом не надо думать.

— Да, у меня также, — засмеялась Катюша. — Я про остатки. Уже всю стипендию потратила, а её только позавчера дали.

— Но я всё равно попробую. Уехать и билет поменять, — кивнула Кира. — Мы же формируем свою реальность, помнишь.

— Если у кого-то и может такое получиться, то точно у тебя, — засмеялась Катюша. — Ты ведь получила тот автомат за экзамен.

* * *

Новый Год в клубе они отметили хорошо, устроили конкурсы, каждый принёс всякие печеньки-конфетки, был чай и сок. Большая часть народа была во всяких смешных и прикольных костюмах. Ёжик оделся Бабой Ягой и был самым популярным, особенно для фотографирования. Даша объявила, что у клуба будет другое помещение, в двух остановках от главного корпуса Политеха и в другом ВУЗе. То ли там условия лучше, то ли какой-то свой отдельный вход без пропусков. Но всё начнётся уже в феврале, после сессий у студентов и зимних каникул.

На следующее утро Кира собрала домой сумку и подарила свой подарок Кириллу: фотоальбом с несколькими совместными фотографиями, их успела ещё мама сфотографировать, когда приезжала в ноябре, плюс боди-арт, фото с дня рождения Таши и парочка кадров с соревнований.

— Ты уже домой собираешься? — Кирилл увидел сумку.

— Да, всё. Получила допуск…

Кира вдруг вспомнила про Митю и то, как тот ей завидовал из-за успеха в учёбе, но увидела у своего парня только счастливую улыбку и гордость за неё.

— О, кстати, как у тебя дела с сессией?

— М-м… я тоже пару зачётов уже получил, но небольшая запара по английскому, — пожал плечами Кирилл. — Разберусь.

— Погоди, у тебя что, Яшманова?

— Яш… Мухой у нас её зовут… Но… наверное, Яшманова, она такая… в очках, — кивнул Кирилл.

— Ясно, она в начале года сказала про переводы и двадцать тысяч, а вы все проигнорировали, да? — вздохнула Кира.

Кирилл кивнул.

— Когда ты те тексты учила, я понял, что что-то нечисто, и тоже начал ей сдавать по твоим старым вырезкам из журналов, но успел только десять тысяч сдать. А сейчас все хотят, а она от нас бегает, типа ей некогда. Мой тренер обещал с ней поговорить… Чтобы остатки сдать. И чтобы допуск к экзаменам получить в деканате.

— Понятно… — склонила голову Кира. — Надеюсь, ты с этим правда разберёшься до конца сессии. Будет жаль, если тебя отчислят.

— Не отчислят, — нахмурился Кирилл и обнял её, поцеловав. — Я тебя люблю. Провожу тебя до автовокзала, а то сумка на вид очень тяжёлая. Во сколько рейс?

— Я не знаю, у меня билет только на двадцать восьмое, хотела как-нибудь поменять…

— Понятно, пошёл одеваться.

Глава 15. Подарок

— О-о-о! Можно? Кира, можно посмотреть? — прыгала возле Киры сестрёнка. — Она такая классная! Как назвала?

— Ей надо немного капусты дать, — сказала Кира, осторожно погладив по зелёно-коричневому панцирю сухопутную черепашку размером с ладонь. — Надеюсь, я её не заморозила… Она какая-то слишком прохладная.

— Вот! — через секунду прискакала Нюха, протягивая здоровенный капустный лист. — Я её покормлю?

— Давай. Продавец сказал, что она сама от большого листа откусывает.

Кира села рядом с сестрой на пол, а на диване разместила черепашку.

— Имя ещё не придумала… Посмотрим на неё, может, что-то в голову придёт по ходу жизни.

— Откуда она у тебя? — спросила сестрёнка.

— Мой парень подарил, — хихикнув, улыбнулась Кира, рассматривая, как черепашка смешно вытягивает шею, открывает крошечный ротик-клювик с розовым язычком, отщипывает капусту и глотает.

Билет она поменяла. Как оказалось, если сдать за несколько дней, то не возвращают только кассовый сбор, это если в тот же день сдавать, то можно до пятидесяти процентов потерять — чем ближе к времени рейса, тем больше. Кире даже показалось, что её билет достался сразу стоявшей за ними с Кириллом девушке, которая выглядела запыхавшейся и растерянной. Явно первокурсница, которая не подумала, что перед Новым годом стоит озаботиться билетами очень заранее. А билет в тот же день стоил чуть дешевле, потому что не брали этот самый кассовый сбор за бронь. Так что как раз на всё хватило и не пришлось доплачивать.

До рейса оставалось ещё два часа, и Кира сдала свою сумку в камеру хранения на вокзале, убедившись, что их перерывы в работе не совпадут со временем посадки. Сдать на два часа стоило четырнадцать рублей — лучше, чем таскать с собой сумку и быть «привязанными» к ней.

Рынок был через дорогу от автовокзала, так что они с Кириллом решили там погулять, посмотреть, что продают.

— У меня сестра очень хочет хомячка на день рождения, у неё как раз в конце сессии, я хотела посмотреть, почём они вообще продаются. У нас всякую живность привозят только в день города на ярмарку, а тут, говорят, в павильоне каком-то весь год продают, — сказала Кира.

— Я, кажется, знаю, где это, — кивнул Кирилл, — хватайся крепче, скользко.

Они спустились в переход и прошли на сторону рынка. В павильоне с животными был почти целый зоопарк: морские свинки, хомячки, даже тушканчики, целый ряд аквариумных рыбок, котята, щенки, попугайчики, канарейки, черепашки — водоплавающие и сухопутные.

— Ого! Сколько всего! — Кира только и делала, что крутила головой, рассматривая то одних, то других питомцев. — У нас в детстве был аквариум сначала на сорок литров, а потом даже на восемьдесят, большой такой, кубический, но в городе достать можно было только гуппёшек и меченосцев, и то меченосцы обычно красные, а мама откуда-то выменяла чёрных, а ещё какую-то большую рыбку, кажется, гуами или как-то так, она в итоге всех и сожрала. Ой, смотри, крапчатые сомики, они у нас тоже были, мне они очень нравились, могла за ними часами наблюдать, и такие вот улитки с красивой спиралькой были, но их тоже рыбки сожрали, видимо, вкусные…

Они миновали ряды аквариумов и дошли до хомячков.

— У нас ещё хомяк был, пару лет назад, ангорский, серенький такой, мохнатый, мама его купила на ярмарке как раз, — на Киру навалились воспоминания. — Представляешь, день города в июле, температура за тридцать градусов, а их привезли тоже на машине. Мы когда его купили, он уже был как тряпочка от жары, думали, помер, пока донесли. Что делать? Мама его взяла и в холодильник поставила, чтобы отошёл. Нюха, это сестра моя, открывает через десять минут дверцу, а хомяк там уже знаешь, как в фильме «Ирония судьбы» под ёлкой пляшет, руки под мышки сунув. Он у нас долго прожил, кажется, года четыре. Мы ему потом целую полку шкафа освободили. А! Этот шкаф у меня в общаге стоит как раз. Может, замечал, что у него покусанная направляющая, где стекло.

Кирилл кивнул.

— Ну, потому что этот хомяк там жил, прямо за стеклом, у него там нора была, место кормёжки и туалет отдельный, они, оказывается, очень чистоплотные, если у них места много, то они писают строго в лоток. Это я в журнале «Друг» как-то вычитала и мы маму упросили разрешить хомяку жить вольготно, а то он здоровый. Из трёхлитровой банки без труда сбегал, подпрыгнет, схватиться одним пальцем, подтянется — и уже снаружи. Приходилось его под крышкой с дырками держать. Но, думаю, такая жизнь хомяков угнетает. В относительной свободе он реально гораздо дольше всех наших хомяков прожил. Вот, и сестра такого же хомяка хочет. Ангорского… Ой, а это у вас что, мышата, что ли? Какие-то странные… — спросила Кира мужчину, который продавал разных грызунов.

— Нет, девушка, это джунгарики, джунгарские хомячки, они карликовые. Ну, в смысле, поменьше обычных.

— А ангорские у вас есть?

— Есть, но сегодня их уже раскупили, будут попозже. Джунгарики по восемьдесят рублей, ангорские по сто.

После они подошли к черепашкам, Кире было интересно, сколько они стоят, потому что у Кати Голевой был аквариум с двумя водоплавающими красноухими черепашками. Правда, сначала они были маленькими и миленькими, размером со спичечный коробок, а к лету черепахи вымахали чуть не с тарелку размером и в аквариуме только лежали: плавать не могли. Женщина, которая их продавала, тоже начала заливать, что эти черепахи не растут и вот такими же и останутся. И стоили… штучка триста рублей.

Кира рассказала Кириллу «про свою знакомую», которой тоже пообещали, что черепахи не вырастут.

— Девушка, если вам нужна черепашка, берите сухопутную, — привлёк их внимание другой продавец. — Вот они точно растут крайне медленно и могут очень долго прожить.

— Но… — моргнула Кира, — я даже не представляю, как за таким животным ухаживать.

— Уход за черепашкой минимален, — пояснил продавец, — кормите капустой, морковкой, зеленью летом, иногда можно сполоснуть её в тёплой воде, вот и всё. Ест немного, какает редко, идеальный питомец. И всего за четыреста рублей. Вам скидку сделаю — за триста пятьдесят продам. Берите!

— Спасибо, — улыбнулась Кира и хотела уже пойти, как её остановил Кирилл.

— Я… Можно, я сделаю тебе подарок на Новый год? Хочешь черепашку?

— Но… — Кира чуть смутилась, так как со своим подарком Кириллу она немного схитрила. Альбом ей подарили на открытии выставки от выставочного зала, и тот вообще-то был «девчачьей» расцветки: розовый корешок и с фотографией лилий. Был бы на триста фотографий, то есть по шесть фоток на развороте, а не на четыре, Кира оставила бы себе, а так… Да и на НЛП пришлось деньги потратить, плюс в воскресенье, чтобы уже не возвращаться к родственникам, сходить на обед в столовую, куда все пошли, а там тарелка супа стоила сорок рублей. В общем, цены в два раза больше, чем в главном корпусе. Так что на Кирилла осталось меньше ста рублей, и Кира заказала на них фотки и купила наклейки с сердечками большими и маленькими, чтобы почти сплошняком обклеить альбом и было непонятно, какой он сверху. Получилось красиво, но…

— Я думал, что ещё успею до твоего отъезда, — сказал Кирилл, по-своему расценивая её заминку. — Да и ерунду не хотелось дарить. А то, что на самом деле понравится. Так хочешь черепашку?

Кира посмотрела на коробку, где копошились три черепахи размером с ладонь, одна из них как будто вытянула голову, посмотрела на неё. «Улыбнулась» было бы громко сказано, но ротик приоткрыла как-то смешно.

— Да, я хочу черепашку, — кивнула Кира.

Её парень достаточно взрослый человек, чтобы распоряжаться финансами по своему усмотрению и знать, хватит у него денег на такой дорогой подарок или нет, если хочет подарить — пусть дарит.

— Вы обещали скидку, — напомнила она продавцу, которому Кирилл протянул четыреста рублей сотенными. Подарок-подарком, но зачем тратить лишнее? Да и ей показалось, что при ней Кирилл не попросит сам. — И ещё, как её довезти? Мне на автобус, а на улице холодно…

* * *

Черепаху Кира назвала Шуршуллой, коротко Шуршей. По домашнему линолеуму та смешно шкрябалась. На время предновогодней суеты черепашка была отдана на поруки сестре.

— Возможно, Альбина не имела в виду ничего такого, она просто такая… Невнимательная, — когда Кира рассказала ситуацию у тёти, вздохнула мама, но было видно, что ей неприятно. — Ты физически не можешь их «объесть». И это кроме того, что твой отец каждый месяц ездит к ним и привозит сумками заготовки, мясо, грибы, ягоды и ещё покупает дорогого коньяка Володе на несколько тысяч и всяких карбонатов и салями, которых мы сами не пробовали. Всё хочет богатым показаться, щедрым. Я ему много раз говорила, что это только зависть порождает у его родственников и они считают, что мы как сыр в масле катаемся и сами-то в три раза больше едим. А не то, что он всё им отвозит, а я экономлю на чём могу.

— Что, как в том анекдоте про слепую девочку? — усмехнулась Кира.

— Каком анекдоте? Я что-то забыла…

— Ну этом, про то, что слепая девочка всё считала, что родители, раз она не видит, больше неё едят и что-то вкусное. И они наварили огромный таз пельменей, положили ей на огромную тарелку, чтоб даже до края не достать. Она села за стол, щупала, щупала, и говорит: «Ого! Представляю, сколько вы тогда себе пельменей сварили».

Мама засмеялась.

— Да-а… Точно, как в этом анекдоте всё. Альбина сама настаивала, чтобы ты к ним каждую неделю ходила, а то и чаще, что за тобой приглядывать надо, а то вдруг… загуляешь, — мама закатила глаза, фыркнув. — Но, если так, то, может, это уже неактуально и они наигрались в добрых родственников, которые приютили голодранку с деревни. Они же так про всех думают. Прости, не хотела гадостей говорить, вырвалось. В общем, если не будешь приезжать, они разобидятся. Так что приезжать придётся, но можешь это делать не так часто.

— И с ночёвкой не оставаться, — кивнула Кира. — Ну или… Могу им звонить, спрашивать, можно ли к ним приехать. Может, они планы какие-то из-за меня рушат. Я несколько раз приезжала и ждала под дверями по часу и больше, если тётя в магазин после работы пошла или вроде того.

— Ну вот, ты умница, сама всё понимаешь, — погладила её по спине мама. — Родственников не выбирают, приходится с ними как-то мириться и жить, находить компромиссы.

— Кстати, я ни разу у них никаких салями и карбонатов не поела, — засмеялась Кира. — в основном кормят супом, который «всё равно выбрасывать».

— Ну так зачем тебе? — фыркнула мама, и тоже засмеялась. — Им нужней, а ты и дома поешь. Ой, пусть их. Бог судья. Каждый меряет людей по себе.

— Ага «карта не равна карте». В общем, слушай, что я узнала на НЛП…

* * *

Новогодние праздники пролетели очень быстро. Кира успела сходить в школу искусств, похвастать выставкой, а ещё пару раз встретиться с Андреем, с ним они сходили на финал городских интеллектуальных игр во «Дворец пионеров». Играли они вне зачёта, но обыграли всех.

На Новый год у них собралось больше двадцати человек: кроме них — ещё три семьи друзей родителей, среди которых была и семья Мошиных. Кира составила программу вечера с различными конкурсами, и время с девяти до двенадцати пролетело совершенно незаметно. Они пели, танцевали, разыгрывали сценки и все много смеялись. В перерывах между конкурсами дядя Вася пел под гитару. Две тысячи второй год они встретили просто здорово. А после двенадцати пошли гулять на городскую площадь к ёлке. Потом большая часть гостей вернулась и ещё осталась у них ночевать на полу, чтобы утром доесть всё, что осталось на столе.

Кира уехала в общежитие в пятницу, четвёртого января, потому что ещё в прошлом году выяснилось, что учиться дома не получается совсем, всё отвлекает. Сестра хочет пообщаться, что-то рассказать, показать компьютерную игрушку. Маме надо помочь на кухне и тоже хочется поболтать. Плюс гости, Андрей…

В автобусе рядом сидела девушка, и Кира попробовала дышать так же, выполнив подстройку, сидели-то они обе в любом случае, и внезапно девушка сама что-то сказала, а Кира ответила. Они легко разговорились и проболтали всю дорогу.

Эльмира Михайловна упоминала, что перерывы в месяц требуются для того, чтобы потренироваться и как-то уложить в голове всё, что узнал на тренинге.

* * *

На экзамене по высшей математике в итоге получился какой-то «полуавтомат», потому что лектор засчитала ей контрольную за решение задачи и попросила ответить лишь на один теоретический вопрос из билета на выбор. А послушав только самое начало, остановила и поставила в зачётку «отлично».

Под дверью, когда Кира вышла с экзамена, несмотря на то, что Домнина не было, ей вдруг начали жать руку, попросив «передать удачу».

— Стой, — попросила Кира Колю Шлыкова, который тоже пожал ей руку и от этого перед глазами вдруг вспыхнуло темнотой неудачи. — Почитай вопросы ещё раз, ладно? Не спеши на экзамен.

— Я тут с одной темой не могу разобраться, — почесал затылок Коля. — Может, ты можешь посмотреть и помочь мне?

— Давай… посмотрим, — кивнула Кира. — Что за тема?

— Что? Правда поможешь? — удивился Шлыков. — Ты… раньше ты не хотела помогать.

— Раньше? — склонила голову Кира. — Ты имеешь в виду тогда, когда ты подошёл и потребовал сделать за тебя лабораторную по химии?

— Э… Наверное.

— Есть такая восточная мудрость, Коля, — усмехнулась Кира. — Дай человеку рыбу, и он будет сыт один день, научи его ловить рыбу — и он будет сыт всю жизнь. Показывай, что ты там не понял.

* * *

В общаге после экзамена к ней пришла Таня Мошина со своей соседкой Верой и попросили погадать.

— Рождество же, а ты говорила, что можно до Крещения гадать на магическом круге. Помнишь, когда ты в одиннадцатом училась, мы с парнями гадали на блюдечке. Вера вот не верит, что оно само двигалось, — сказала Таня, бросая взгляды на Кирилла и Владика, которые готовились к своему экзамену у Киры, так как в их «трёшке» было слишком шумно такой толпой.

— Что, блюдечко само двигается? — фыркнул Владик. — Да ладно?

— Гадают только после захода солнца, — пожала плечами Кира и обратилась к Тане. — У вас как с экзаменами?

— Сегодня был и ещё неделя подготовки к следующему. Я тут подумала, в смысле, вспомнила, что мне тогда дух сказал, что поступлю и вообще всякое… сбылось. Может, билет подскажет, какой учить.

— Ого! Давайте его вызывать тогда! — Владик, который только что не верил ни в каких «духов», явно заинтересовался, чем вызвал смех всех присутствующих.

— Хм-м… — задумалась Кира. — Ну, в принципе, блюдечко у меня есть небольшое, лёгкое, оно подойдёт, свечи — тоже есть, маркер синий, но надо бумагу гладкую, чтобы круг нарисовать. Я тогда два календаря склеивала и с изнанки использовала, но гладкий ватман А-второго формата тоже подойдёт.

— О, у нас есть ватман! — подскочил Владик. — Щас принесу. Рисуй свой круг. А то экзамены у нас уже завтра.

— Ой, а кто это у тебя? — Таня заметила Шуршу, которая грелась на животе у Кирилла. В общаге было не слишком-то тепло, поэтому Кира боялась, что черепашка на полу замёрзнет, да и страшно, что кто-то наступит не глядя и раздавит. Так что черепашка стала «кроватной» — обитала на кровати, медленно переползая туда-обратно, а если находила «тело», то пыталась забраться или прижималась в поисках тепла.

— Мой питомец, её зовут Шурша или Шуршулла.

— Такая хорошенькая… и дорогая, наверное? — спросила Таня.

— Не дороже денег, — ответил ей Кирилл, утыкаясь обратно в лекции Киры, которые принёс с собой, чтобы подготовиться.

— Ладно, девочки, давайте до вечера, — дипломатично попросила Кира. — Приходите в восемь. Часик-другой до сна уделим духам. Я всё нарисую и подготовлю к этому времени.

Глава 16. Гадания

— Агх, бля-мба-ямба! Оно шевелится! Почему оно шевелится?! — запаниковал Влад, которого тоже позвали «погадать».

Сначала Кире показалось, что сосед Кирилла реагировал как-то слишком наигранно бурно, но потом она поняла, что тот искренне боялся и переживал. Парень был, мягко говоря, не слишком-то умён, одновременно наивен и по-простецки хитёр.

Так как для неё это было важно, Кира ещё до того, как они начали с Кириллом встречаться, расспросила его про поступление. Как выяснилось, Кирилл с Мишей и Владом учились в одной группе в автотранспортном коллеже и решили поступать на «вышку». Кирилл хорошо знал математику и физику, решил свои задачи, всё решил за Влада и помог Мише. В итоге они поступили. Изначально они планировали жить с другим мальчиком — Антоном, тоже из их колледжа, но у того, как оказалось, в городе жил отец, который был в разводе с матерью Антона, и узнав, что сын поступил, предложил жить с ним. В итоге к ним заявленным четвёртым прибился Владик, с которым Кирилл был хорошо знаком из-за младшей сестры. Владик учился в одном классе с Ольгой, которая тоже поступила на электротех в этом году и жила где-то в первой общаге. Владик поступил сам и вроде как неплохо учился, и их класс был гимназическим.

— Это ты его двигаешь, Кира? Ты? Признайся! — голос Влада сбился почти на фальцет.

— Пф-ф! — фыркнула Кира и убрала руки от перевёрнутого блюдечка, на задней стороне которого нарисовала маркером указательную чёрточку, закреплённую бесцветным лаком, чтобы не смазать.

Поле для гадания представляло собой два круга, разделённые на сектора с буквами алфавита. В пустом центре располагали указательное блюдце, за которое все держались кончиками пальцев, оставляя чуть-чуть места для стрелочки. Справа и слева от буквенного круга были квадраты цифр от нуля до девяти, и надписи «да» и «нет», чтобы духу не приходилось выписывать эти ответы буквами.

— Пока я не держусь, дух меня не слышит, — пояснила свои действия Кира, — можешь его спросить, я ли двигаю это блюдце.

— Д-дух, это Кира двигает… — Влад не успел договорить, как блюдце резко дёрнулось к «нет». — А-а… Ахренеть! Не-не, я с такой чертовщиной, короче, без меня, мне чё-то ссыкотно, — Влад подскочил со стула с комично вытаращенными глазами и открытым ртом с широко расставленными зубами.

— Как хочешь, конечно, но никто тебе ничего не сделает, — ответила Кира. — Не переживай. Святки безопасное время для гаданий. Вот после Крещения гадать не советую.

— Короче, прижми жопу, Влад, — цыкнул Владик, — дух нам скажет, какие вопросы будут на экзамене, и Кира его выгонит потом. Хорош ссаться. Фу таким быть.

— Вы точно меня не пугаете? — уточнил Влад, оглядывая их. Погадать собралась вся девятьсот шестая, Таня Мошина, Вера и Кира.

— Точно-точно, — немного нервно хихикнул Миша. — Давайте уже спрашивать.

— Сначала контрольные вопросы и убедимся, что отвечают правду, — сказала Кира.

Парни начали задавать вопросы по типу «а сколько мне лет?», «а какого числа мой день рождения?». Убедившись, что дух не врёт, спросили про номера билетов.

— Так, у меня будет пятый билет… — пробормотал Влад, получивший ответ последним.

— Ну вы лопухи, — усмехнулась Кира, после того, как парни узнали номера своих билетов и немного успокоились. — Что даёт то, что ты пятый билет, а Миша пятнадцатый получите? Вам что, прям билеты выдали учить?

— Э… Нет, вообще-то, — задумался Владик. — Вроде просто список вопросов дали.

— А этот список у вас есть? — уточнила Кира.

— Где-то вроде был… Короче, в общаге можно найти, — переглянулся с парнями Кирилл.

— Так спрашивать надо, какие вопросы из этого списка будут в вашем билете, а не просто номер билета, — озвучила очевидное Кира. Хотя, пожалуй, это было не лишним, а то до того же Влада дошло лишь тогда, когда она это сказала прямым текстом.

— О… а ты права… — протянул и Миша, хлопнув глазами.

— Я всегда права, — засмеялась Кира.

— Да, чёт мы реально лопухнулись, — кивнул Владик. — Ладно, давайте спросим по новой.

— Мы, вообще-то, тоже хотим спросить, — возмутилась притихшая от количества парней и их энергичности Вера. — Таня говорила, что дух долго не отвечает и количество вопросов ограничено, так что сначала мы спросим, потом вы.

Девчонки спросили про свои номера вопросов на следующем экзамене.

— Кира, а ты что ничего не спрашиваешь? — спросила Таня.

— Ну… у меня к духу вопросов нет, — усмехнулась Кира.

— Нет, тоже что-нибудь спроси… О, я помню, ты когда-то прикалывалась и спрашивала… Так, дух, скажи, сколько у Киры поклонников?! — хитро улыбнулась Таня.

Блюдечко ринулось к цифрам и показало на «шесть».

— Шесть!

Но потом блюдце передвинулось к восьмёрке.

— Это что значит? — посмотрел на Киру Владик. — То ли шесть, то ли восемь, что ли?

— Это означает цифру шестьдесят восемь, — ответила Кира.

— Что?! У тебя столько поклонников? Шестьдесят восемь?! Так много? — возмущённо воскликнул Влад.

— Разве ж это много? — удивилась Кира. — Мир большой. А «поклонник», это всего-навсего тот, кому я нравлюсь внешне или по характеру как-то. Я со многими людьми общаюсь. Давайте, спрашивайте уже про свои вопросы к билетам. Время десятый час. Надо духа выгнать и спать ложиться.

— Можно я тоже спрошу? Про поклонников? — попросила Вера. — Дух, сколько у меня поклонников?

Блюдечко шевельнулось и остановилось на цифре «один», потом отошло к «ноль».

— Десять!

— А сколько в меня девчонок влюблены? — спросил Миша.

— А как будут звать моего будущего мужа? — спросила Таня.

— А…

Все успокоились только тогда, когда дух «устал» и блюдце подолгу начало крутиться на одном месте и ответов больше не давало.

— Дух Ломоносова уходи! Дух Ломоносова уходи! Дух Ломоносова уходи! — прокричала Кира в открытое окно.

— Бля-мба-ямба! Свеча потухла даже! — воскликнул Влад.

Кирилл встал и включил свет.

— На этом спиритический сеанс считаю завершённым, — хихикнула Кира.

— Я свои вопросы в билетах, кажись, забыл! — сокрушённо вздохнул Влад. — Вы как начали всякое спрашивать про детей да парней и девчонок, цифры все перепутались в голове.

— Да ладно, пошли, ещё посмотреть надо, что там за вопросы, — скомандовал Миша.

— Ты тоже иди, — сказала Кира Кириллу, который замялся на входе. — Я спать. А ты что-то ещё с парнями повторишь и свой список вопросов найдёте, вам утром рано вставать, а я, может, поваляюсь часов до девяти.

— Спокойной ночи, — Кирилл привлёк её к себе, поцеловал и ушёл в свою комнату.

* * *

В общагу приехала Таша. Оказалось, что первая группа уже успела сдать два экзамена и готовилась к третьему.

— У нас четвёртого была вышка, седьмого философия, десятого будет экономика и термех четырнадцатого.

— Как-то… Не слишком часто? — чуть удивилась подобной «скорострельности» Кира. — С учётом того, что у вас группа не блещет, так скажем…

— Вышку точно половина группы завалила, — кивнула Таша. — Им пересдачу назначили до конца сессии, если закроются, то не выгонят. Мне по вышке тройку поставили, по философии четвёрка, просто повезло, что попался тот вопрос, по которому я шпору успела сделать, ну и философичка добрая, не то что Сидоренко. А насчёт того, что часто… Ну… можно было немного пореже, но Марина сказала, что уже все лучшие дни ваша группа заняла.

— Брешет! — фыркнула Кира. — Экзамены можно в любой день ставить, нет у нас столько групп, чтобы всё занято было, и лектора разные даже у нас с «мостовиками» или «автомобилями». Просто сама Марина учится хорошо, и она приезжая, ей хочется побыстрей домой свалить. Ну и все друзья у неё неплохо с учёбой справляются. Диана, Катя Голева, Наташа, Стас и этот… Андрей вроде. Они же все в общаге живут, то есть все заинтересованы в том, чтобы всё быстрей прошло. Про других в вашей группе не особо думают. У вас и раньше были экзамены частенько, но чтобы через каждые три дня, это уже перебор. Ни отдыха, ни продыха.

— Ну, может быть, — вздохнула Таша. — Надеюсь, мне повезёт на экономике. Но я этот предмет по крайней мере немного с колледжа знаю. Зато побыстрей сессию закроем и на каникулы… Если всё нормально будет. Вот по поводу термеха у меня больше волнений. Я его не очень хорошо понимаю, и даже как шпоры лучше написать, не знаю. О, а это что такое? — увидела Таша сложенный лист с гадательным кругом.

— Да, мы гадали в понедельник вечером с девчонками и парнями из девятьсот шестой, — ответила Кира. — Они про вопросы по билетам спрашивали.

— И чего? Сбылось? — оживилась Таша, открывая и рассматривая ватман для гадания.

— Откуда я знаю? — засмеялась Кира. — Они после экзаменов сразу по домам разъехались, вроде только завтра вечером поздно приедут, ну как обычно, после девяти, как там их электричка приезжает, или даже днём в пятницу, на консультацию. Кирилл сказал, что одиннадцатого консультация, а в понедельник экзамен.

— А у тебя когда экзамен? — села на кровать Таша.

— В пятницу экономика. Ваши, кто завалят, наверное, смогут с нашими сдавать. Ну и философию с термехом. Как тогда на геодезии было. Если преподаватель разрешит, конечно. Но вроде совсем уж вредных нет, все идут навстречу.

— Значит, Марина с друзьями хочет сама побыстрей сдать, а у наших будет типа по две попытки, если договорятся с преподами? — спросила Таша.

— Может, и так, — пожала плечами Кира. — Насколько я знаю, у нас вышку вроде почти все сдали. Посмотрим, что на экономике будет.

* * *

В четверг к Кире внезапно пришла одногруппница Света, которая жила на восьмом, и спросила про гадания, попросила тоже им погадать. Кира согласилась, но не в своей комнате.

— Если что, то я просто уйду, всё вам оставлю, мне ещё повторить экономику надо, — сказала она, договорившись со Светой на шесть, когда стемнеет.

— Ого, сколько вас, — пробормотала Кира, когда постучавшись, зашла.

В комнате Светы собрались все девчонки из их группы, причём были даже городские Маша и Ирина, которые, видимо, решили заночевать в общаге для коллективных зубрёжек и написания шпор, чтобы утром идти на экзамен. Ещё наличествовало несколько парней, настроенных весьма скептически.

— И что? — спросил Саша Щебняков. — Дух нам прямо всё скажет, что на экзамене будет? Ты так приколоться над нами решила, или как?

— Не помню, чтобы я кому-то что-то обещала или вообще приглашала, — посмотрела на Свету Кира и даже сделала разворот, собираясь уйти.

— Да ладно тебе, Кира, просто Саша волнуется, — фальшиво улыбнулась Света, прикрывая телом двери и не давая выйти. — Нам просто Таша сказала, что ты гадала…

— Я никому не гадала, — мотнула головой Кира. — Гадает дух, которого можно вызвать в Святки.

— Так он нам правда скажет… всякое? — спросила Ирина.

— Это уж как спросите, — пожала плечами Кира. — Я вам гарантию на духа дать не могу. Просто старайтесь не задавать слишком много вопросов: самые первые обычно наиболее точны и правдивы. Ну и отслеживайте, кто что спросил, и не путайте духа, а то начнёт отвечать одному, а закончит другому. Например, договоритесь, что по кругу очередь и молчите, пока не закончится ответ другому. Ну или, если вас слишком много, то только несколько человек пусть держат блюдечко. Кто не держит, его вопросы дух не слышит.

— Так ты реально духа сейчас вызовешь? — поёрзал Миша Рыбьяков.

— Типа того. Света, свечи зажигай, свет выключай, и подвиньтесь там, я к окну пойду.

Когда указания были выполнены Кира открыла стандартное общажное окно с тонкой узкой форточкой и негромко прокричала:

— Дух Ломоносова, приходи к нам погадать! Дух Ломоносова, приходи к нам погадать! Дух Ломоносова, приходи к нам погадать!

— И чё? — спросил кто-то из парней, когда форточку Кира закрыла.

— Ну всё в принципе, — ответила Кира. — Спросите кто-нибудь, «дух, ты здесь?»

— Дух ты здесь!

Раздался писк и удивлённый синхронный выдох.

— Оно… шевелится, — прошептал кто-то.

— Ну, вы разве чего-то другого ожидали? — спросила Кира, прикоснувшись к блюдечку. — Дух, ты будешь отвечать правду про экзамены и какие вопросы кому попадутся?

Блюдечко резко рвануло к «да». Кира отпустила и отошла.

— Ну, в принципе всё. Гадайте. Ноги не скрещивайте. Света, когда закончите, открываешь точно так же окно и трижды просишь духа Ломоносова уйти. Поняла?

— Ага, я всё поняла, — Света подсела к остальным, не обращая на неё внимания, и Кира просто тихонько вышла из комнаты.

* * *

Сам предмет «экономика» Кире не слишком нравился, да и преподаватель давал всё как-то путано, как будто сам не был в нём уверен. Кира ещё в школе ходила на факультатив по экономике, но и там не то чтобы не понимала, но считала, что всё это целенаправленно усложняют или пытаются подвести к какому-то общему знаменателю то, что подвести невозможно. Если бы всё работало так, как указано в учебнике, и по формулам, которые «можно рассчитать», то почему рушатся рынки и люди вообще играют на бирже? В общем, к предмету были вопросы.

По дороге на экзамен Кира встретила сорок первый, а потом и внезапно как будто увидела цифру тринадцать. Список вопросов Домнин ей выдал, так что в корпусе она ещё раз посмотрела тринадцатый вопрос.

Билет попался тоже под тринадцатым номером, но первый вопрос в нём был тринадцатым по списку, а второй — знакомый, видимо, в билете были собраны вопросы по типу «первый — последний», «второй — предпоследний». Кира бодро рассказала тринадцатый вопрос, и преподаватель, посмотрев её оценки в зачётке, остановил и поставил «отлично».

Кирилл уже приехал, у них была утренняя электричка, но они разминулись из-за экзамена.

— Привет, сдала? Есть будешь? Мы едим и на консультацию к двенадцати идём, — встретил её Кирилл, который снова чем-то защемил двери, чтобы были открытыми.

— Да, сейчас, разденусь только.

— Чё, как сдала? На «пять»? — спросил Влад.

— Угу, — ответила Кира.

— Значит, ты гадаешь перед экзаменами, чтобы пятёрки получать? Чего молчишь?

— Когда я ем, я глух и нем, — ответила Кира.

— А мне правда пятый билет попался, — продолжил тарахтеть Влад с набитым ртом. — Только два вопроса из трёх те самые, а третий нет, я его немного знал, но мне четвёрку поставили.

— Да ты тупень потому что, — отозвался Миша, — сам вопросы не запомнил. У меня вот всё совпало. Не то чтобы я только на это понадеялся, всё остальное тоже читал, но удивился, да, когда знакомые вопросы увидел. Правда, меня на дополнительных вопросах почти засыпали, еле выплыл, и четвёрку препод поставил. Короче, я с бумажкой приду и всё запишу, что дух скажет.

— Да, гадать-то сегодня будем? — спросил Владик, посмотрев на Киру, которая уже доела.

— У меня круг забрали, пока не отдали, — пожала она плечами.

— Как забрали? Кто? — всполошился Влад. — Надо вернуть!

— Одногруппница. Вернёт, наверное. Я же ей не навсегда отдала.

— Ты так спокойно об этом говоришь…

— А что мне волноваться-то? — фыркнула Кира. — Она не из вашего города, так что во время сессии не уезжает никуда.

Вечером они погадали. И в субботу утром Владик, Миша и Влад уехали домой, решив вернуться только к экзамену. Кирилл остался.

— Тренировки здесь сделаю и у Киры поучу, неохота туда-сюда гонять, — ответил Кирилл на вопрос друзей, зачем оставаться в общаге.

* * *

Ночью в комнату кто-то застучал, словно пожар, и Кира подскочила на кровати, испугавшись, и чуть не столкнула Кирилла.

На пороге стояла Света.

— Кира! Ой ты спишь? А чего так рано? Слушай, прости, но там… там у нас дух… это… не вызывается.

— Что? Ты о чём?

— Мы там духа вызывали, а он не вызывается. Вызови нам, пожалуйста!

Кира прикинула степень нетерпения Светы, которую ждали человек пять минимум, и решила, что проще согласиться, чем объяснять, почему нет.

— Хорошо, но больше так поздно не приходи, я спать в десять ложусь, у меня режим. Сейчас оденусь и приду.

— Ладно-ладно, спасибо, Кирочка!

В комнате Светы было даже больше народа, чем до этого. Круг, видимо, девчонки сами нарисовали, и блюдечко сделали, и свечи поставили.

— Кого вызывали?

— Мою бабушку… — ответила Света.

Кира вздохнула.

— Лучше не звать знакомых покойников, потом могут не отвязаться. Зовите просто кого-то писателя, учёного, актёра. Для начала выгоняй свою бабушку, Света.

Света прокричала «отмену» в окно.

— А теперь, зови… Да хоть Лермонтова. Надеюсь, ты помнишь, что надо обозначать цель прихода?

— Цель? — переспросила Света.

— Как ты бабушку свою звала?

— Бабушка Ирина, приходи…

— Угу, и удивляешься, почему блюдце не крутится. Ты её просто позвала, а надо звать на погадать. «Дух такой-то такой, приходи к нам погадать» три раза.

— Дух Лермонтова, приходи к нам погадать! — трижды в окно выкрикнула Света.

— А теперь все руки на блюдце, — скомандовала Кира притихшей толпе. — Спросите: дух Лермонтова, ты здесь?

— Дух Лермонтова, ты здесь? — спросила какая-то незнакомая девчонка и чуть не взвизгнула, когда блюдце шевельнулось и поползло в сторону «да».

— Лучше ноги под столом не скрещивать, — посоветовала Кира. — Всё? Я могу идти?

— Э… да, спасибо… — отозвалась Света, уже поглощённая гаданием.

— Выгнать духа не забудьте, — Кира вышла из комнаты на восьмом этаже и пошла к себе.

— Ну чего там? — спросил Кирилл, прижимая Киру к себе ближе и отогревая замёрзшие в коридорах общаги ноги.

— Да как всегда, — уютно устроилась Кира. — Инструкцию не читали и методом «тыка» сами разбирались. Свете повезёт, если её бабка к ней не привяжется… всякое бывает.

Кирилл промолчал, не оспаривая существование чего-то подобного, просто поцеловал в щёку и обнял крепче.

Глава 17. Незваный гость

Шестнадцатого января Кира успешно сдала философию, и у неё создалось впечатление, что она вообще просто поболтала о том о сём с преподавательницей, а не на экзамене побывала. София Александровна, как оказалась, была на выставке в главном корпусе и впечатлилась её рисунками, особенно «фотографикой». Так что Кира «быстренько пробежалась» по темам билета и ответила на несколько абстрактных вопросов, которые ей задали.

— Вот Софа тебя валить пыталась! — сказал после экзамена Домнин, с которым они попали в один заход и договорились после дойти вместе до остановки — Кире надо было в большой магазин. — А я думал, она нормальная…

— Валить? В смысле? — удивилась Кира. — Ты о чём вообще?

— Ну про смысл жизни спрашивала и о концепциях добра и зла, про искусство что-то, я плохо расслышал, но этого в билетах вообще не было! — возмутился староста, и Кира расхохоталась.

— Ох, Лёша… Карта не равна карте… это точно! — покачала головой Кира, вспомнив «основные правила».

— Чего? Что ещё за карта?

— Я хожу на курсы НЛП, это оттуда… Карта — это что-то вроде восприятия реальности другим человеком. У меня двадцатого будет следующий тренинг, а я как-то… проблем не придумала, с которыми бороться буду, — задумалась Кира.

— Проблем? — переспросил Домнин. — А про НЛП я что-то слышал… что-то про зомбирование людей или вроде того.

— Всё что угодно может быть палкой о двух концах, — заметила Кира. — Знание можно применить во зло, а можно во благо. Атомная бомба и атомная энергетика. А на этих тренингах обещали научить всяким техникам, чтобы лечить людей и себя от психологических проблем, страхов, даже аллергий вроде, но я ещё только на первой ступени была. Посмотрим, что будет на следующей, она в пятницу вечером начнётся.

— Поражаюсь, как ты столько всякого успеваешь, — вздохнул Лёша. — То НЛП, то танцы… У тебя же ещё завтра твой концерт в ДК Ленина?

— Да, концерт завтра, семнадцатого, — кивнула Кира. — Придёшь? Начало в шесть вечера. Правда, у меня всего одно выступление. Но оно одно из первых будет, так что мы потом с девчонками в зал пойдём, остальных досматривать. А вообще там должно быть интересно, мы в прошлом году с мамой ходили — очень классно.

— Ага, приду обязательно, — пообещал Домнин. — О, сорок первый идёт. Ладно, тогда до завтра.

В итоге Лёша пришёл чуть ли не за час до начала концерта и нашёл Киру в вестибюле, где они повторяли связки, потому что девчонки нервничали и «снова всё забыли».

— О, Лёша, сфоткай нас, пожалуйста! На память чтобы осталось! — попросила Кира. — Девчонки, строимся!

Они как раз уже переоделись в сценические костюмы.

— Девчонки, просто кайфуем, — напомнила за кулисами Кира. — Если что, то мы новички, от которых многого не ждут, так что расслабьтесь и следуйте за музыкой.

Их танец был с сюжетом «похода», в который они пошли толпой. Кира увидела сигнал Владислава Игоревича, который стоял в противоположных кулисах и выскочила на музыку, «вызывая» всех остальных. Краем глаза Кира увидела, что вроде все встали нормально и не кучковались.

— И-раз-и-два! — начала отсчёт Кира, растворяясь в звуках. В отличие от сцены в главном корпусе университета, Владислав Игоревич предусмотрел колонки, направленные на сцену, чтобы они хорошо слышали музыку.

Свой танец они лихо оттанцевали и выскочили за кулисы. У всех девчонок были круглые бешеные глаза.

— Ну вот и всё, — кивнула Кира. — Мы молодцы. Пойдёмте в зал, других смотреть.

Девчонки разом заговорили, обсуждая, что сделали, что не сделали и где косякнули, делясь впечатлениями.

Концерт пролетел быстро. Кира даже сидела рядом с Лёшей, который занял ей место.

— Прикольный был танец, — похвалил Домнин. — Ты прикольно танцевала. Лучше всех.

Поздно вечером приехал Кирилл, у которого был экзамен в пятницу, и расстроился, узнав, что пропустил концерт.

— Да я как-то… Не думала, что ты сможешь приехать, — пожала плечами Кира. — Что ради одного танца-то было дёргаться? На нас Домнин приезжал посмотреть.

— Ну… Ты в следующий раз всё-таки предупреждай о своих мероприятиях, — попросил Кирилл.

* * *

Днём в пятницу Кира услышала, как кто-то стучит к соседям в «908». Сашу она с начала учёбы видела от силы раз шесть, сосед решил получать второе высшее и после одной учёбы уезжал на другую и вроде бы ещё работал, так что пересекались они редко и то чисто «привет-пока».

Затем раздался стук в её комнату. Кира приоткрыла двери и увидела, что в коридоре стоял невысокий мужчина лет тридцати на вид, который обаятельно улыбнулся.

— О, красавица, не подскажешь, соседи твои дома когда будут?

— Я не знаю… — растерялась Кира. — Сашу давно не видела…

— Слушай, я Сашин друг, можно я у тебя кое-что для него оставлю? — спросил мужчина.

— Ну давайте… — согласилась Кира.

— Можно, к тебе войду, у меня в портфеле на дне? Неудобно в коридоре, да и темно, — показал свою сумку мужчина.

Кира кивнула и посторонилась, пропуская. К её удивлению, мужчина даже разулся и прошёл к ней в комнату, осматриваясь.

— А ничего так, в общаге… Прости, что так ворвался, — снова улыбнулся мужчина, но Кире отчего-то стало не по себе и вспомнилось, что она совершенно одна, в том числе в блоке. Кирилл с друзьями на экзамене и неизвестно, зайдут они вообще в комнату или сразу поедут — зависит от того, как они сдадут и во сколько закончат, Саши и других соседей из второй двушки тоже нет — там у них жила какая-то семья, и они днём работали, по вечерам их было почти не видно и не слышно. В «сушилке» сейчас жил какой-то парень, которого они видели раза четыре за семестр, кажется, пятикурсник, который ни с кем не здоровался даже. Да и в сессию многие туда-сюда уезжают.

— У меня к тебе предложение… — продолжил мужчина, перебив судорожные размышления, и достал из портфеля карточки, с фотографиями чего-то вроде купальников. — Я просто вижу, что девчонка красивая, фигуристая, решил, что надо предложение сделать. Я фотограф, снимаю модели для купальников и нижнего белья, которые потом печатают на коробках. Вот, смотри, таких примерно. Видела, наверное? — мужчина уже сел за стол, раскладывая веером то, что достал — несколько сложенных коробок из-под трусиков и несколько из комплекта бюстгальтер-трусики.

— Да, видела, — Кира кивнула, но осталась стоять рядом с «кухней» где на столе лежал ножик. Чисто на всякий случай.

— Видишь, лица не видно, только фигура снята, — ткнул пальцем «фотограф». — Вот и я увидел, что у тебя фигура ничего и решил тебе предложить посниматься. Между прочим, это хорошая подработка для студентки. За одну фотосессию со сменой пяти-шести комплектов платят тысячу рублей и бельё тебе остаётся.

— Тысячу рублей? — удивилась Кира. На миг подумалось, что может, это тот самый шанс заработать на весь курс НЛП. Только отчего-то всё равно было тревожно.

— Ну да, всё же не так много девушек с хорошими фигурами, так что кто соглашается, зарабатывает нормально, белья много всякого разного. Мы с несколькими фирмами работаем, — кивнул «фотограф». — У тебя парень есть? Можешь с ним прийти на съёмку, ничего страшного, у нас многие приходят с парнями, они видят, что ничего такого, просто фото.

— О… — Кира чуть выдохнула. — Да, парень есть, если можно с ним, то…

— Сексом с ним занимаешься? — внезапно спросил «фотограф».

— Что? Н-нет… я девственница, — Кира и сама не поняла, зачем это сказала, но мужчина вызывал очень странные чувства, которые из-за скорости всего что происходило здесь и сейчас, было сложно распознать…

— Девственница? — воскликнул тот. — Целочка, значит… Та-ак, а ты бреешься? Я имею в виду лобок?

— Что? Нет, — удивилась Кира.

— Ясно с тобой всё, — мужчина постукал пальцами по столу. — Неси бритву, я покажу, как это делается. Для фотографий нужно будет побриться.

— Но… — вытаращилась на него Кира, совершенно не понимая, как реагировать и что делать.

— Давай, неси, деньги хорошие, чего-то себе прикупишь, найдёшь, как потратить, а у меня как раз съемки в понедельник будут. Сможешь? Приедешь, контракт с тобой подпишем, все дела. Но ты готовой должна быть, чтобы всё чики-пуки, поняла? Побритая. А если ты этого никогда не делала то где научишься за пару дней? Я покажу как надо, там не всё выбривать надо, потом подравняешь и всё.

— Я… у меня месячные сейчас идут, — брякнула Кира, чувствуя, что её загоняют в угол. — Там кровь и вообще… я как-то…

— Месячные? — поморщился мужчина. — Ну, тогда просто подмойся, это быстро.

— Подмыться? При вас? — приоткрыла рот от удивления Кира.

— Так. Я не понял, ты хочешь бабки зашибить или нет?! — тон «фотографа» стал раздражённо-нетерпеливым.

— Э… Хочу, наверное, — осторожно ответила Кира.

— Тогда давай подмывайся и бритву неси, — распорядился «фотограф».

— Но… я прямо в комнате подмываюсь, — сглотнула Кира. — И у нас горячую воду в сессию только по вечерам включают.

— Согрей воду, вон, чайник у тебя стоит, — кивнул мужчина. — Ну давай, поживее, у меня не так много времени. Десяток желающих девчонок подзаработать, просто ты подвернулась.

Кира чуть заторможенно включила чайник. Вытащила тазик. Достала ковшик. Всё время прислушиваясь к тому, не пришёл ли кто-нибудь в блок. Но в общежитии было тихо.

— Я не буду смотреть, подмывайся за шкафом, если стесняешься, — вальяжно «разрешил» ей мужчина.

Это дало мгновение, чтобы сосредоточится на своём странном «госте», от которого исходила решимость что-то от неё получить. Вот только что? Может, правда…

Кира надела поверх футболки халат, быстро сняла штаны и трусы, удерживая взглядом фигуру, замершую у окна к ней спиной, подмылась и снова натянула трусы и тесные спортивные штаны, в которых ходила на танцы. Месячных у неё не было, но она читала, что это отпугивает насильников и надо говорить, что у тебя месячные, ты беременна, чем-то болеешь или вызывать на себя рвоту, чтобы проснулась брезгливость. Халат она снова сняла и бросила в шкаф на ощупь, так как не решилась повернуться спиной. Если она так сказала, значит…

— Так, ещё футболку подними, — распорядился «фотограф», который так и не назвал своего имени.

— Зачем?

— Сиськи посмотрю, я вижу, что грудь хорошая, высокая, с такой хорошо пуш-ап модели снимать. Давай, не стесняйся. Я кадр посмотрю, — кивнул «фотограф».

Кира приподняла футболку, обнажив грудь.

— Ну это никуда не годится! — придирчиво осмотрел её грудь «фотограф».

— Что? — растерялась она.

— Посмотри внимательно, как выглядят на фотках их грудь и лобки! — ткнул в картонку «фотограф». — Видишь, какие они налитые?

— М… Наверное… — кивнула Кира.

— А знаешь, в чём секрет? — сделал театральную паузу «фотограф».

— В чём?

— Они занимаются сексом пред съёмкой. Ну или дрочат! — торжественно сказали ей.

— Э…

— Ладно, ложись на кровать, буду тебя брить. Снимай всё, — кивнул «фотограф».

— Нет, у меня же месячные. Я просто приспущу штаны, хорошо? — настояла Кира.

«Фотограф» снова поморщился.

— Ладно, давай, — и склонился, чтобы нанести немного мыла с мыльницы, и быстро её обрил, оставив только узкую полосочку волосков в серединке. — Вот так. Другое дело. А теперь, потренируйся… Надо проверить, наливается ли у тебя. Так что… подрочи себе.

— Что?! — замерла Кира.

— Давай, только не говори, что никогда этого не делала.

— Нет вообще-то…

Мужчина сел у изножья кровати на стул и, внезапно расстегнув брюки, достал полностью эрегированный член, показавшийся просто огромным. Кира застыла, вытаращившись и не зная что делать. Своих парней она периодически щупала, но ни разу не видела вот так — полностью обнажёнными и «готовыми». Получалось, это был первый живой член, который она видела…

— Смотри на меня и дрочи, — приказал ей мужчина, наглаживая себя. — Приласкай себя.

Промелькнула мысль, что стоит подчиниться и не злить, чтобы не спровоцировать. Кира положила пальцы на свой побритый лобок и скользнула чуть ниже.

— Да вот так, правильно, девочка, смотри на него, — приговаривал он, всё быстрее и быстрей двигая рукой по своему органу. Кира начала дышать в унисон и тихо постанывать, удерживая зрительный контакт, но еле двигая рукой на самом деле не особо понимая, что от неё хотят. А потом мужчина встал и Кира услышала стон и звук струйки спермы, капнувшей в воду в тазике, где она подмывалась.

Мужчина вернулся и буквально вздёрнул её за плечи с кровати и подтащил к зеркалу на стене.

— Вот, видишь, лобок и грудь налились. Сосочки встали. Чтобы в понедельник пришла по адресу готовой к тому же.

Он оставил визитку распечатанную на бумажке, без имени, только адрес. Собрал свои «фотографии» и ушёл.

Кира закрыла дверь на задвижку и перевела дух. Её потряхивало.

— Что это вообще было?..

— Не думаю, что стоит ходить на эту «подработку», сестра… — губы Киры свело, она услышала Грима, сама потянулась к нему и оказалась на зеленеющей поляне.

В безопасности.

— Я и не собиралась… Просто не знала, что делать, — Киру колотило дрожью от чего-то похожего на адреналиновый откат. — Ужас какой…

— На мой взгляд, ты всё сделала правильно, — ответил Грим и отвёл взгляд, — я не смог появиться раньше, но успел прочесть его мысли…

— К-кажется, я тоже, — передёрнуло Киру. — Но… он не захотел связываться с девственницей, хотя в основном из-за месячных… Это был какой-то насильник? Всё вышло так быстро… Я даже не поняла, как он у меня в комнате оказался. А потом словно оцепенела.

— Кстати, ты, кажется, подстроилась под него, — после продолжительного молчания сказал Грим. — Я просматривал твою память по поводу того, что происходило с тобой, когда я отсутствовал. Возможно, это тоже тебя спасло. Ты выбивалась из ряда его обычных жертв и заинтересовала.

— Угу, так заинтересовала, что мне назначили дополнительное рандеву, — выдохнула Кира. В газетах и по телевизору писали о всяких девушках, которых продавали в сексуальное рабство, пообещав карьеру модели. Но в начале их разговора о таком она и не вспомнила и только когда соврала про месячные подумала, что это неспроста.

— Кирилл… — вскинулся Грим. — Стучит.

Кира вернулась в себя и выдохнула. Кириллу она не собиралась рассказывать о том, что случилось. Как и вообще никому, решив «похоронить» это событие в памяти.

— Н-да… Похвасталась, что у меня нет проблем и плохих воспоминаний, — криво улыбнулась Кира и пошла открывать, на всякий случай спросив кто там.

— Ты закрылась? — удивился Кирилл.

— Да, — взгляд Киры упал на тазик, куда буквально недавно… — Я просто… Не важно, заходи. Я сейчас это вынесу.

Обычно Кира никому не желала зла, особенно намеренно, но выливая в унитаз воду из таза, так и подмывало бросить вслед какое-то проклятие, учитывая, что там была частица «фотографа»… Но она сдержалась. Потому что было ощущение, что её подталкивают к этому. Подобных людей жизнь сама наказывает похлеще проклятий. К тому же, в этой воде были и её «частицы».

— Хорошо, что ты запираешься, — сказал Кирилл, когда она вернулась. — Тут какой-то слух пошёл, что в общаге пару дней орудует какой-то вор или аферист. Уже нескольких парней из седьмой общаги на деньги развёл и что-то у кого-то украл типа плеера или вроде того. Его вроде в нашем общежитии видели и поймать пытались.

— О… Ясно. Какой кошмар, — Кира кивнула. — Буду осторожней. Чай хочешь?..

Глава 18. Новая ступень

На вторую ступень курса НЛП пришло около двадцати человек, то есть меньше половины из тех, кто был на первом тренинге. Из клуба практической психологии остались только Ёжик и Кира. Вечером в пятницу они обговаривали, какие изменения в их жизни произошли из-за первой ступени, кто что пробовал делать, чем это обернулось.

Многие хвастались, что им стало легче общаться с людьми. Кира промолчала о том, что подстройка, возможно, спасла её от изнасилования.

— До того, как мы приступим ко второй ступени, с которой начинаются различные техники, я хотела бы сказать вам одну вещь, — Эльмира Михайловна посмотрела на всех присутствующих. — Прежде, чем помогать кому-то с какими-то «проблемами», дождитесь того, чтобы вас об этом попросили. Потому что «догнать и осчастливить» — это не метод. Вы потратите ваше время, ваши ресурсы, а возможно, что человеку это и вовсе не нужно, он не хочет меняться, работать над собой. Работайте только с теми, кто идёт навстречу, а не убегает от вас. Можете сказать, как вы понимаете моё напутствие? Кира?

— Что-то вроде того, что «насильно мил не будешь»? — спросила она. — Но «догнать и осчастливить» даже звучит смешно.

— То есть нельзя оказать кому-то помощь? — спросила Анжела.

— Если вас об этом не просят — нет, — покачала головой Эльмира Михайловна. — Любой пациент, с которым я работаю, должен быть заинтересован в том, чтобы изменить что-то в своей жизни. Очень многие люди… Их на самом деле всё устраивает.

— Ну да, с какими-то «проблемами» некоторые чувствуют себя значимее, — хмыкнул Ёжик. — У меня в жизни было много ситуаций, когда ты вроде помогаешь, а даже никакой благодарности не получаешь.

— Дело в том, что когда вас о чём-то просят, то понимают, что это вы оказываете услугу и испытывают благодарность. А когда вы делаете что-то для них, то это они вам оказывают услугу, принимая вашу помощь, и считается, что это вы должны быть благодарны, понимаете? Вспомните свои ощущения от того, когда что-то сделали для вас из того, что вам особо было не нужно, но пришлось это принять. Испытывали ли вы благодарность?

— О… — удивлённо протянул Ёжик. — Нет, пожалуй. Похоже, я понял, в чём дело.

— Поэтому не применяйте полученные знания, если вас не просят. Вы можете заинтересовать этим человека, вы можете обрисовать перспективы, вы можете поделиться опытом, но никогда не предлагайте сами, вас должны попросить помочь, — заключила Эльмира Михайловна.

После короткого обсуждения они приступили к теме тренинга «Определение Целей». Как сообщила Эльмира Михайловна, большинство людей попросту не знают, чего вообще хотят. Вроде бы каких-то желаний много, но не получается определить свои цели и шаги к достижению. Этот момент Кире был не слишком понятен, так как она всегда знала, что хочет и представляла, что нужно делать, чтобы добиться. Но, возможно, не так подробно и структурировано, как в выданной им «спецификации цели».

— Давайте разберём по пунктам, — предложила Эльмира Михайловна. — Многие теряются уже на первом. Обратите на это пристальное внимание: «Цель формулируется утвердительно». Что это значит? Андрей, может, вы предположите?

— Утвердительно, это подтверждая цель… наверное?..

— М… не совсем. Может быть, Кира?

— Недавно мы говорили с одной девочкой про парней, — вспомнив Мошину Таню, сказала Кира, — и я предложила ей составить его мысленный портрет, чтобы визуализировать образ и понять, какого парня ей вообще надо, парней же много. Это немного из другого тренинга, но… В общем, она начала что-то типа «не толстый», «не глупый», «не урод», «не мелкий», а я поправила, что надо сказать, что ты хочешь, а не то, что не хочешь. К примеру стройный, атлетичный, симпатичный, умный и ростом от ста восьмидесяти сантиметров.

— Потрясающе, — улыбнулась Эльмира Михайловна. — Это как раз то, о чём говорится в первом пункте. Цель должна состоять из утверждений, а не отрицаний, то, что вы хотите, а не не хотите. И уже на этом этапе многие стопорятся или задают неверные цели. Если я скажу «девушка одета не в кофту», разве вы поймёте, что на ней надето? Получается, если человек ставит цель через отрицание, он говорит «мне надо что угодно кроме гаража», но отчего-то выясняется, что ему не нужна лодка, надувной матрас и спиннинг тоже, и вообще он имел в виду новые джинсы. Так что начинать стоит с того, что именно вы хотите. Утверждениями.

Остаток вечера они разобрали и остальные пункты, которые касались определения, как поставленной цели или целей можно достичь, включая и проверку, а нужно ли тебе это на самом деле*. Также им выдали что-то вроде подсказки-опросника для работы с клиентами, чтобы они могли представить свою цель детально, сфокусироваться на ней и понять, что потребуется для её достижения. По сути, всё обсуждение, которое провела Эльмира Михайловна, было по этому «подсказчику».

С тётей Кира заранее созвонилась, что придёт к ним ночевать, ехать до общаги всё равно было гораздо дальше, так что никакие «обиды» не стоили такого количества впустую потраченного времени, да Кира и не обижалась.

В субботу утром во время завтрака тётя даже внезапно спросила:

— Ты что-то резко перестала к нам приходить, тебе, наверное, Володя что-то сказанул? Не обращай на него внимания. Не обижайся на дурака.

— Что вы, тётя Альбина, — улыбнулась Кира, — у меня же сессия была, зачётная неделя, потом на Новый год домой уезжала. Наверное, надо было как-то предупредить, да у нас не так просто с телефоном на вахте, да и я забегалась.

— А, ну понятно, — покивала тётя. — А то я уже успела на Володю наехать, когда ты ни на один выходной не появилась.

— Дядя Володя пострадал невинно, — хихикнула Кира.

— Полезно ему пострадать.

* * *

С утра Эльмира Михайловна предложила им поиграть в «Алфавит», чтобы немного проснуться и научиться эффективной концентрации. На выданном листочке были крупно жирным шрифтом написаны буквы алфавита по пять в ряд без «ы», «ь» и «ъ», а под ними так же крупно, но обычным шрифтом написаны буквы «Л», «В» и «П» в разной последовательности. Требовалось держать листочек перед собой, чётко называть букву алфавита и одновременно поднимать либо «П» — правую, либо «Л» — левую руки или «В» — вместе. Они снова разбились на тройки: один проделывал технику, другой держал, третий наблюдал, потом менялись. Требовалось выполнить упражнение без запинки и правильно всё, что нужно, поднять.

После такого начала дня все действительно взбодрились и зарядились позитивом.

— «Алфавит» помогает разгрузиться, встряхнуться и войти в состояние эффективности, которое вы сможете впоследствии попытаться воссоздать у себя и просто во время работы. У кого из ваших троек получилось лучше всего?

— У нас у Киры получилось почти сразу, — «сдал» Андрей. — У нас на работе такую штуку кто-то приносил, но даже я не смог так же быстро настроиться, как Кира, хотя она «Алфавит» впервые увидела, с её слов.

Снова многие посмотрели на неё, и Кира пожала плечами.

— Может, дело в том, что я часто медитирую и постоянно использую динамическую медитацию, которая тоже увеличивает эффективность? — спросила она. — Мне показалось, что похоже. Я только руки путаю, где лево, где право, надо подумать.

Андрей рядом чуть не подавился воздухом.

— Что за динамическая медитация? — спросила, кажется, Анжела.

— Наверное, не стоит отвлекаться от тренинга? — спросила Кира, посмотрев на Эльмиру Михайловну. — Если интересно, я потом на переменке расскажу.

— Кому интересно? — спросила Эльмира Михайловна. Почти все подняли руки. — Как видите, народ требует.

— Динамическая медитация состоит в том, что думаешь только о том, что делаешь в данную минуту, не отвлекаясь ни на что больше, — ответила Кира. — Вроде как моешь посуду и думаешь только о воде, о тарелке, губке в твоих руках, полностью проживаешь это мгновение. Её, кажется, придумали тибетские монахи, когда подметали бесконечные тропинки.

— Действительно похоже на упражнение «Алфавит», — кивнула Эльмира Михайловна, — его сложно выполнить, если полностью не сосредоточиться, и задействованы и мозг, и тело.

— Угу, полное очищение разума, — кивнула Кира, — после и получается «вхождение в состояние эффективности».

Когда ей было около пятнадцати, они были в гостях у друзей родителей на одном из праздников вроде дня рождения или чего-то вроде восьмого марта, и она увидела на полке здоровый талмуд под названием «Парапсихология», который сильно выбивался из общего ряда книг: был нестандартного формата — больше альбомного листа — и толщиной около десяти сантиметров. Шрифт внутри оказался мелким и с очень близким расположением строк, так что читать приходилось с линейкой, чтобы не потеряться. В книгу было впихнуто огромное количество информации про различные уровни сознания, чакры, медитации, влияние на внутреннюю энергию, связь с космосом и прочее, одно только содержание заставляло трепетать. Кира тогда весь вечер просидела с этой книгой, весьма заинтересовалась и выпросила на время — почитать, ей разрешили взять на пару месяцев. До того, как «Парапсихологию» забрали обратно, Кира смогла осилить только две трети талмуда, так как следовало выполнять определённые упражнения вроде той же медитации, иначе потом становилось совсем непонятно, о чём речь. Сейчас, когда она оглядывалась назад, казалось, что тем самым она готовила своё тело и сознание под Грима.

Все выходные они разбирали и пытались использовать друг на друге технику под названием «Стратегия творчества Уолта Диснея». Суть этой стратегии сводилась к тому, чтобы создать Мечтателя, Реалиста, Критика и Наблюдателя — для этого визуально было выставлено четыре стула и происходило что-то вроде того же якорения для каждого из этих стульев. То есть для Мечтателя «клиент» или ты сам должен был вспомнить о том, как предавался фантазиям и несло вдохновение от некой идеи. Так же создавались и Критик с Реалистом, в том числе в ход шли хитрости, вроде «может, вы знаете какого-то критика, который всегда найдёт изъян в любой идее, представьте, как будто вы и есть он». После каждого создания требовалось отойти в позицию Наблюдателя, которой как бы был ты сам или «клиент» в состоянии здесь и сейчас. А после всех закреплений прорабатывалась некая «проблема» или «идея». Сначала следовало встать на место Мечтателя и дать свободу мыслям. Вернуться в позицию Наблюдателя, затем пройти к Реалисту, который бы подумал, как можно реализовать то, что намечтал Мечтатель. После — в позицию Критика, который должен будет оценить план Реалиста и указать какие-то слабые места. Затем следовало снова появиться Мечтателю для корректировки плана, с учётом того, что сказали Реалист и Критик. И так до тех пор, пока план не удовлетворит всех «разделённых». В конце следовало объединить в себя все позиции обратно.

Всё это было весьма необычно, увлекательно и интересно. Техника, впрочем, требовала определённой практики. У многих были проблемы с разделением даже самих себя на некие позиции-функции, не то что помочь другим «разделиться».

Но благодаря такой технике всё становилось ещё более чётким для понимания, что конкретно следует делать, чтоб получилось то-то. Эльмира Михайловна сказала, что техника, придуманная Уолтом Диснеем, действительно помогает превратить мечту в реальность и благодаря ей Дисней смог создать свою империю.

В конце занятия в воскресенье Эльмира Михайловна объявила:

— Все помнят про традицию выбора лучшего на мой взгляд ученика, которому предоставляется бесплатный следующий тренинг?

У Киры сильней забилось сердце, тем более тренер на неё пристально посмотрела.

— Киру я выбирала в прошлый раз, так что… придётся кого-то другого, — как будто расстроенно сказала Эльмира Михайловна. — Так что выбираю Андрея. Но… всё же Кира была лучшей на занятии. Решено, я выбираю вас двоих. Андрея и Киру.

Все захлопали, и Кира смущённо поблагодарила. Не верилось, что снова так повезло! Но также было очевидно, что выделять её постоянно не могут, и требовалось найти деньги на следующую ступень, точней, уже на четвёртую.

* * *

Домой Кира отправилась рано утром в понедельник. Каникулы пронеслись очень быстро: у родителей в конце января был юбилей свадьбы — двадцать лет, так что в гости приехали бабушка с дедушкой — мамины родители. К тому же у сестры был тринадцатый день рождения. Сплошные гости и праздники. Кира подарила Нюхе хомячка, которого приобрела в павильоне рынка ещё утром в пятницу, заодно купив себе билет на автовокзале. Хомяк спокойно пережил несколько дней один: Кира насыпала ему побольше семечек и нарвала газеток, так что вечером в воскресенье оставалось только сменить ему бумажки, а потом уложить в центр сумки и укутать вокруг вещами, закрыв его трёхлитровую банку крышкой с дырками. Хомяк доехал. Шуршуллу пришлось везти, как и в прошлый раз, за пазухой, дополнительно обернув шарфиком и привязав к себе.

Кира ходила в гости, приехала сестра Тани — Женя, которая училась в Питере, и они сделали несколько фотосессий в стиле «вампиры-ведьмы или кто-то такой»: когда Кира была у тёти в последний раз, дядя Володя сам сказал посмотреть ей телевизор после того, как они ложатся спать, если хочется и если тихонько, показал, что куда нажимать на пульте и как включается. Кира предложением воспользовалась и наткнулась на какую-то передачу, где показывали «примочки» с разного рода гримом, как с помощью простой салфетки или туалетной бумаги создают «раны» или «шрамы». Этими знаниями Кира сразу воспользовалась, создав у девчонок «разорванные горла» и «порезанные вены». Получилось очень прикольно.

Вообще-то, каникулы должны были быть до пятнадцатого февраля, но шестнадцатое-семнадцатое выпали на выходные. Впрочем, даже за десять дней Кира не смогла купить билет на семнадцатое — автобусы были переполненными и на вокзале сказали, что неизвестно, пустят ли дополнительные рейсы и когда о них будет известно. Так что пришлось взять билет на день субботы, чтобы спокойно уехать на учёбу.

Впрочем, приехав, Кира созвонилась с Домниным, и тот позвал её в воскресенье к себе в гости, чтобы поделиться новым расписанием занятий и просто поболтать. К тому же надо было заказать фотографии, ответить на письма, приготовить поесть, так что выходной в общаге оказался кстати. Разве что теперь Кира запиралась на задвижку и жалела, что в двери не было глазка.

* * *

— Так, Кира, — встретил её Лёша. — Тут, короче, такая тема. У тебя выходят уже две сессии всё на одни пятёрки, верно?

— Да, — кивнула Кира.

— Я когда в деканате в пятницу был, зачётки получал, там меня спросили, будешь ли ты участвовать в стипендиальной программе, то ли потанинской, то ли какой-то такой. Я не особо вникал, но, короче, я сказал, что ты обязательно будешь и чтоб заявку на тебя подали. Там условие, что две сессии на одни пятёрки, а потом какие-то то ли игры, то ли чего, вроде целый день займёт. Они сами особо не в курсе. Но это будет в понедельник в главном корпусе в десять утра. Я только знаю, что там нехилую прибавку к стипендии дают, если выиграть или тесты какие-то пройти. Около четырёхсот рублей или пятьсот даже.

— Ого! — Кира вытаращилась на старосту, а потом улыбнулась. Вот её шанс!

— Видишь, как хорошо, что ты раньше приехала и мне позвонила. А то бы только в понедельник узнала, что они так неудобно сделали, и всё равно с пары пришлось бы уходить, чтобы доехать успеть, — довольно покивал Лёша.

Примечание: * Технику спецификации целей Дилтса при желании можно легко найти в интернете. Как, в принципе, и все остальные упомянутые техники, я проверила: всё есть.

Глава 19. Отсев

Когда Кира нашла нужную аудиторию главного корпуса, там уже была толпа народа. Оказалось, что это настоящий лекторий, в котором парты располагались на широких ступеньках, уходящих вверх. В таких она ещё никогда не была, в корпусах были самые обычные классы для лекций, только парт много, чтобы влезло две-три полных группы.

На входе её попросили назваться и проверили зачётку.

— Второй курс? — удивился проверяющий и фыркнул: — Автодор совсем беден на кадры. Прислали одну второкурсницу, — и, повернувшись к тётке, стоящей рядом, сказал достаточно громко, Кира услышала: — вряд ли она справится хотя бы с первым этапом. Это же «кукла», которая всем глазки строит, чтобы оценки получить, на что они надеются, не понимаю.

Кира тоже не понимала людей, которые судят по внешнему виду и высказывают подобные мнения, да ещё и вслух, но промолчала и не позволила сбить свой боевой настрой. Мнение какого-то там непонятно кого её не интересовало. А то, что она хорошо выглядела, было заслугой того, что Домнину удалось заранее предупредить, так что она немного подвила волосы мягкими бигуди, с которыми спала, и чуть подкрасила ресницы тушью.

Что такое «первый этап», им пояснили чуть позже, когда лекторий забился почти до отказа. Оказалось, сначала будут тесты, чтобы определить счастливую сотню, которая и поборется за высокую стипендию. Похоже, что эта стипендия вообще подразумевалась в единственном экземпляре. В лектории поместилось человек двести, так что половину должны были «отсеять».

Тесты оказались на общие знания и вроде бы не включали в себя совсем уж что-то узкоспециальное. Теоретически, все всё проходили в школе и на начальных курсах. Были вопросы по математике, геометрии, биологии, химии, литературе, русскому языку, политологии, социологии, философии, истории, экономике, обществознанию, психологии и некоторым другим. Вариантов ответов было по шесть штук, так что чисто статистически сложно было смухлевать и ответить наугад. На сотню тестовых вопросов им дали час, а после попросили выйти и вернуться через сорок минут, чтобы посмотреть списки тех, кто прошёл.

Кира сходила до выставочного зала и узнала, что картины можно забрать, их уже сняли, чтобы сделать другую экспозицию. Двадцать картин были очень тяжёлыми, всё же каждая весила порядка двух килограммов из-за стекла, ДВП и багета, так что она попросила ещё немного подержать их в подсобке и пообещала, что придёт за своими работами с подмогой и сумками. Даша, которая была на кафедре, сказала, что в выходные будет тренинг каких-то «Фиолетовых», а клуб теперь будет по понедельникам со следующей недели. От нового тренинга Кира сразу отказалась. Денег на это не было, да и у неё была цель скопить на следующие ступени НЛП.

Через отпущенное время Кира с некоторым волнением вернулась к лекторию и увидела, что в списках значится, и даже не где-нибудь в конце, а в первой десятке — на шестом месте.

Им объявили «второй тур» и сказали, что будут всякие задания, их будут оценивать, и разбили на группы по десять человек. А потом выдали ярко-жёлтые футболки, с напечатанными номерами, примерно как у футболистов, но без фамилий.

— Чтобы всё было честно и непредвзято, вас будут оценивать по номерам, а не по фамилиям, именам или факультетам, — заявил мужчина, который выдал им эти футболки, и Кира с облегчением выдохнула.

Вспомнился Дима, который перед признаниями в любви нёс что-то про её факультет, который считался каким-то «отсталым». Но в прошлом году Автодор занял первое место по спортивным мероприятиям, первое место за КВН и второе — за студвесну. И если насчёт спорта Автодор был впереди и с большим отрывом всегда, то последние два события состоялись во многом благодаря Гавру, так что в деканате ему прощались прогулы и помогали в сессию, насколько это возможно, лишь бы тот учился и продолжал «поднимать» факультет, вкусивший плод победы. Благодаря такой раскладке, на которую влияли ещё всякие научные и дипломные работы, в общем зачёте занял Автодор второе место после Гуманитарного факультета, а до их поступления в двухтысячном никогда не поднимался выше шестого.

Весь оставшийся день прошёл насыщенно и местами весело, всё, что они делали, очень походило на задания «Контакта» в клубе психологии, но немного с уклоном в экономику, рекламу и маркетинг. Они переходили из одной аудитории в другую, группы на каждое задание смешивали и каждый раз приходилось приспосабливаться к новым людям, так что все задания «на доверие» всем было сложно проходить, особенно с учётом того, что вокруг всё время разные люди. Почти все пытались командовать или «показывать лидерские качества». Обращались друг к другу по номерам, Кире достался шестьдесят четвёртый. Часа в три их покормили обедом в банкетном зале столовой, где Кира никогда не была и даже не знала, что такой имеется.

— Какой странный суп, это там оливки плавают? — вслух спросила Кира, изучая предложенное им блюдо. Обычно столовские супы она не ела, но этот довольно вкусно пах и там кроме чёрных оливок плавали мясо и колбаса. Обнаружился также кусочек лимона.

— Ты что, в первый раз солянку ешь? — фыркнула девочка напротив.

— Да. В первый, — пожала плечами Кира и всё же попробовала. «Солянка» по названию напомнила «рассольник», который она не любила. Отдельно перловку — да, но солёные огурцы в супе… Но она набегалась, а позавтракала в восемь, так что напомнила себе о давнем обещании всё хотя бы пробовать перед тем, как составить о блюде мнение. — М-м. Вкусно!

— Конечно вкусно, это же солянка, — прокомментировала всё та же девчонка. — Там одно мясо.

После обеда им объявили, что половину снова отсеяли, и назвали номера тех, кого ждал «третий тур».

— Пятьдесят первый, двадцатый, шестьдесят четвёртый, восемнадцатый, тридцать шестой… — начал перечислять с листочка тот самый мужчина, который нелестно отозвался о Кире на проверке зачётки. — И все, кто прошёл, идите за мной для финального испытания.

Их привели в читальный зал библиотеки, где раздвинули парты и освободили место. Снова разделили на группы, на этот раз по пять человек, и предложили составить что-то вроде рекламного проекта по выданным заданиям. Кира сделала плакат на большом ватмане, которые всем выдали вместе с кучей маркеров, написала слоган в стихах, посоветовала насчёт презентации с использованием слов для визуалов, кинестетиков и аудиалов. И…

Когда они представили этот проект, тот недовольный мужчина, который оказался одним из судей, заявил, что все молодцы, но Кира не проявила инициативу и явно просто прилипла к сильным участникам. А эти самые участники ничего не сказали и не опровергли сказанное. Так что её «отсеяли».

В расстроенных чувствах Кира брела к аудитории-раздевалке, где им сказали оставить все вещи и сумки, чтобы не мешалось, и размышляла над тем, что неужели… всё вот так?

— Шестьдесят четвёртая! — окликнули её, и Кира оглянулась.

— Что, тоже отсеяли? — спросил парень с номером «18».

— Да… Сказали, что была недостаточно инициативна, — ответила она. — Ты тоже за вещами?

— Ага. У нас рядом группы были, так что я видел, что это ты всё им нарисовала.

— Да… немножко художник, — ответила Кира.

— Ясно. Не переживай… Там вся комиссия из Гуманитарного факультета, и почти все, кто остались участниками — из него же, они никого не пропускают чужих, особенно конкурентоспособных. Мне сказали, что это почти бесполезно, но было интересно попытаться. Считай, мы дошли до самого финала. Там последний опрос вроде и потом та же комиссия определяет, кто стипендию получит. А своих они в лицо знают, что им номера. Только видимость, что всё честно. У нас всю группу отсеяли, только одного оставили с Гуманитарного и у других также. В твоей группе просто все были с Гуманитарного.

— О… вот как? — Кира выдохнула. — Спасибо, что рассказал. Просто немного неприятно было из-за ситуации. Я привыкла немного к другой работе в команде, — ей вспомнился клуб психологии и команда по интеллектуальным играм.

Впрочем, когда они пришли за вещами, за участие им подарили по пакету с эмблемами цветных пятёрок, из которых ещё получалась сова, в пакете были ручки с такими же эмблемами и блокнот в клеточку в твёрдой обложке. Ещё сказали, что футболки можно оставить себе. Пакет был классным, из плотного толстого полиэтилена с хорошими ручками и больше альбомного формата, так что Кира решила, что будет ходить с ним на учёбу, а то в её сумку всё не влезало, да и у «почтальонки» была слишком длинная ручка — не повесишь на крючок на парте, приходилось складывать на скамейку.

Восемнадцатый оказался тоже из общаги и учился на Электротехе. Его имя Кира так и не узнала, да и парень не спросил как зовут её. Они проболтали всю дорогу в автобусе, обсуждая задания, и распрощались у общаг.

* * *

С картинами помогли Кирилл и Миша, у них была пара в главном корпусе, Кирилл взял с собой сумки «баулы», и они всё привезли. А потом Кирилл прибил гвозди на стены и Кира развесила большую часть «фотографики» у себя в комнате.

* * *

Когда они были в корпусе факультета, Домнин потащил Киру в деканат. Коротко постучался и они вошли.

— Рассказывай, что мне сказала про эту стипендиальную программу, — потребовал староста, когда они поздоровались с заместителем декана Ларисой Викторовной Большаковой, которая преподавала сопромат и слыла очень строгой. Слава богу, что у них по сопромату была другая преподавательница, которая очень всё понятно объясняла.

— Я как-то не привыкла сплетничать, — прошептала Кира.

— В общем, Кира прошла четыре отсева, а на последнем её срезала комиссия, которые выбрали всех своих из Гуманитарного, — сказал Домнин. — Правильно, Кира?

— Ну да, но мне это один парень сказал, он, кажется, четверокурсник и не в первый раз участвовал, — ответила Кира, которой было очень неудобно. — Я сама никого из Гуманитарного не знаю и не спрашивала, кто и откуда. Но… в общем, я когда пришла, мне как-то сразу сказали, что с Автодора, значит, на самом деле просто за красивые глазки оценки получила и этот же человек всех отсеивал на последнем этапе.

— Ага, это называется предвзятое судейство, — возмутился Домнин.

— Всё ясно, — кивнула Большакова, постукав пальцами по столу. — Кирочка, спасибо за участие. Ты молодец.

Кира даже глазами захлопала от удивления. У Большаковой они не учились, так что она их группы не особо и знала. Так, здоровались в коридорах, как и с любым не студентом, но не более.

— Спасибо, Лариса Викторовна, — кивнула Кира и сама утащила Домнина из деканата.

— Ну и зачем ты так? Я же просто с тобой поделилась, как с другом, — сказала Кира. — Это же не значило, что надо было в деканат идти жаловаться.

— Нет, это всё война факультетов, так что сказать было надо, что ты вообще ни при чём и пусть разбираются или не разбираются с этим сами, — надулся Домнин. — Пошли в столовку. Может, уже народ рассосался, а то я что-то перепугался Большаковой.

— Ты — мой герой, — хихикнула Кира.

В столовой они снова столкнулись с группой Кирилла и повторилась старая история с очередью. Только на этот раз Кирилл купил ей обед сам.

— Сядешь с нами? — спросила Кира. — Прости, но я с Лёшей пришла. Я вас познакомлю. Он наш староста и мой друг.

* * *

— Слушай, Кира, а этот твой Кирилл, он не заревнует? — спросил Домнин, когда они шли из корпуса факультета до остановки. Кира решила, что если автобус приедет быстро и не слишком полным, то доедет на нём до общаг.

— Заревнует?

— Ну да… Парни ревнуют. Даже если… ну как бы если мы просто друзья.

— Знаешь, у меня есть пунктик, сама, может, я и ревнивая местами… иногда, хотя это, как я считаю, дело доверия. Но меня ревновать не стоит, как и ограничивать мою свободу, диктовать какие-то условия, типа с кем мне дружить, общаться, что делать или не делать. Мне это не нравится. И я стараюсь не иметь дел с людьми, которые пытаются ограничивать меня, манипулировать мной или контролировать. Так что… всегда проще выбрать человека по каким-то важным для тебя критериям, чем пытаться переделывать что попало под себя. А я как-то стремлюсь минимизировать свои трудозатраты.

— Выбрать человека под себя? Это как вообще? — спросил Домнин. — О, слушай… Давай до общаги дойдём? Я потом от неё уеду, зато поболтаем подольше. Ты такую тему интересную начала, а вон уже сорок первый едет. Вроде полный.

— Ну идём, — пожала плечами Кира. — После просиживания лекций пройтись полезно. А вообще, надо составить список того, какие качества тебя интересуют в людях для начала. Знаешь, я тут пока на каникулах была… Забавную вещь нашла. Старую тетрадку, где я лет так в тринадцать выписала всё, что должно быть в будущем муже.

— А почему «забавная»? Что там такое написано? — спросил Домнин.

— Забавно потому, что у Кирилла совпали двадцать пунктов из двадцати, — хмыкнула Кира.

— И что там было?

— Ну, я выписывала совместимость со мной по всяким разным критериям, совпал знак зодиака до декады, год рождения, цвет глаз, тип руки, форма ногтей, черты лица, это по физиогномике, а ещё я хирологией увлекалась, ну и астрологией… Ещё нумерологическая сумма имени фамилии отчества… А, и он родился в четверг, как и я.

— А я в гороскопы не верю, — сказал Домнин.

— Если это гороскоп на каждый день, где говорят «у Раков сегодня удачный день», то это бред, всего двенадцать типов. А я изучала гороскоп, который делил людей по годам и на определённые декады, мужской и женский, плюс нумерология. Это если знаку сопутствуют какие-то черты характера, то декады рождения и прочие влияния делают любую черту как отрицательной, так и положительной.

— Это как? Не бывает так, что положительная черта бывает отрицательной.

— Бывает, — Кира покосилась на Домнина. — Возьмём ту же упомянутую ревность, она положительная или отрицательная?

— Э… Блин… Наверное, зависит от того, до какой степени? — задумался тот.

— Верно, некоторые убивают из ревности, делают спутника жизни зависимым от себя, чтоб никуда не делся, много примеров. А кто-то, к примеру, испытывая ревность, пытается стать лучше сам, чтобы его не бросили. Или упрямство, оно может обернуться твердолобостью, когда бесполезно что-то говорить человеку, а может быть упорством в достижении какой-то поставленной цели.

— И всё зависит от гороскопа? — с сомнением уточнил Домнин.

— Всё зависит от тебя, — засмеялась Кира. — Но, к примеру, понимая свой характер, который присущ твоему знаку Зодиака, какие-то его черты можно выправить в положительную сторону. Или проработать что-то, чтобы тебе принесло это пользу. Или хотя бы знать за собой, что, к примеру, тебе сложно отделаться от первого впечатления о людях. Это часто Овнам такое присуще. Если Овну понравишься, то что бы ни делал, всё будет супер, если не понравишься, что бы ни делал, они мнение о тебе не изменят. Ну и если бы я была Овном и знала за собой такое свойство, то не спешила бы вообще давать какую-то оценку людям и растянула бы это первое впечатление на несколько встреч, чтобы не пожинать плоды влияния звёзд, так сказать.

— Получается, что знаков Зодиака двенадцать, но у всех внутри одного знака разные черты влияют больше или меньше?

— Что-то вроде. Плюс, к этому добавляется пласт воспитания, пласт образования, пласт интеллекта и саморазвития. И на выходе получаются совершенно разные люди с некоторыми общими чертами, которые ярче проявляются у тех или иных знаков Зодиака. Вот только «склонность к истерии» у одних это часть творческого процесса, а у других постоянная депрессия и алкоголизм.

— Надо… почитать про себя. Что-то мне интересно стало, — кивнул Домнин. — Ой, а что ты там про цвет глаз говорила? Это что, тоже на какую-то совместимость влияет?

— Ну, в книжках написано, что да, вроде как кареглазые смотрят на мир иначе, чем условно голубоглазые, сероглазые и зеленоглазые. Но в целом там смысл, что светлые глаза к светлым глазам подходят, а карим — карие или если насыщенного какого-то оттенка, типа тёмно-серый. Я уже не помню, на что каждый цвет глаз влияет, я же для себя выписывала, что мне подойдёт.

— Так, выходит, этот твой Кирилл идеальный вариант для замужества?

— Ну, получается, что так, — хихикнула Кира. — Разве с людьми заводят отношения не для того, чтобы когда-нибудь развить их до брака и быть вместе всегда? Найти своего человека и плыть с ним по жизни в одной лодке. Вообще, по идее, студенчество самая оптимальная пора для этого, потому что народа вокруг много и чисто статистически больше шансов встретить кого-то подходящего, чем когда будешь работать и вокруг одни пенсионеры.

— Ну, может быть, — вздохнул Домнин. — Ладно, пока, уже автобус вон идёт и совсем пустой. Я подумаю над твоими словами.

Глава 20. Другая позиция

— Кира… А займи у меня деньги, — попросила однокурсница Света в четверг, заскочив в гости в девять вечера.

— Прости, Света, у меня денег нет и я не занимаю, — рассеянно ответила Кира. Несколько дней с начала учёбы быстро пролетели, и приближался следующий тренинг НЛП, который был назначен на двадцать второе — двадцать четвёртое февраля. Он ещё был бесплатным, но тема оставалась актуальной.

— Нет, ты не поняла. Ты у меня займи. Вот, пятьсот рублей. Или тысячу, может? — Света помялась и показала купюры.

— Э?.. Всё равно нет, их же отдавать как-то надо. Так что я не занимаю и ни у кого тоже, — Кира удивлённо посмотрела на однокурсницу. — А почему ты вообще это предложила? И проходи, присядь, может, чаю хочешь?

— А где твой парень? — заглянула в комнату Света.

Про Кирилла благодаря Таше знала, кажется, вся общага. Впрочем, они и не скрывали свои отношения.

— Они группой подсуетились, и в расписании у них «день библиотеки» по чётным неделям в пятницу, так что он домой уехал, — ответила Кира.

— Ладно, тогда. Если не помешаю… Я… — Света сняла тапки и села за стол. — Понимаешь, мне родители деньги дают… Две с половиной тысячи в месяц, а я их за первую неделю спускаю. Сама не знаю на что. И потом денег нет совсем. А в прошлый раз у меня заняли и потом вернули и деньги появились. Ты… Ты можешь у меня занять, но не тратить, а чтобы у тебя как бы на сохранении полежали? Кира, пожалуйста.

— Нет, Света. Общага хранилище ненадёжное. Мало ли что. У меня народ бывает, да и вообще… Я свои-то деньги не храню здесь. В смысле, у меня сберкнижка. И родителям удобно перечислять, и я снимаю только столько, сколько надо на какую-то покупку или трату, и стипендию переводят на счёт, не надо в очередях стоять. Я, вообще-то, сама эту книжку в банке завела, для этого только паспорт нужен, так что ты взрослый человек, тоже можешь это сделать, если захочешь, — предложила Кира.

— А тебе сколько родители дают в месяц? — бесхитростно спросила Света.

— Полторы тысячи, — ответила Кира.

— О… так мало?! И ты их растягиваешь на весь месяц? — поразилась Света.

— Да, — ответила Кира, посмотрев на часы и решив не вдаваться в подробности, что на эти деньги оплачивает танцы и клуб психологии. Правда, у неё ещё была стипендия почти триста рублей, а Света вроде хватанула троек, так что стипендию не получала.

— А как? Как ты растягиваешь? — спросила Света, перед которой Кира поставила «гостевую» кружку и придвинула сахар и варенье.

— Ну, в месяце грубо пять недель. Делишь то, что тебе дали, на шесть частей, и не тратишь больше одной части в неделю. Можно так и на дни поделить, если надо, — ответила Кира.

— Но недель пять, а частей шесть.

— Какая ты замечательная — всё замечаешь, — прикололась Кира. — Шестая часть на внезапные непредвиденные расходы или в копилку на какую-то серьёзную большую покупку. Я, к примеру, на линзы откладываю, их раз в несколько месяцев покупаю. Ну и если у тебя в месяце постоянные траты, например, оплата общаги, абонемент куда-то, или там тебе ни жить ни быть, но надо купить новую вещь каждый месяц, или вот, на билет домой уехать, то эти деньги ты сразу от основной суммы откладываешь и их не делишь на те шесть частей. Можно завести второй кошелёк, или сберкнижку, или в конвертики складывать и подписывать, когда их открыть можно и потратить.

— Ладно, я попробую, — кивнула Света. — Кстати, с билетом ты права, перед Новым годом я поняла, что не на что купить, ладно те деньги вернули, которые занимали, я и уехала.

— И если не знаешь, что куда потратила, чеки сохраняй или записывай в блокнот. Это поможет контролировать расходы, — предложила Кира.

— О, чеки… Я много всего на рынке покупаю…

Кира пожала плечами.

— Я позволяю себе ездить на рынок один раз в конце месяца, а не в начале. И трачу столько, сколько осталось и сколько смогла сэкономить. Обычно мне хватает на какую-нибудь одну вещь. Не слишком дорогую. И так как денег немного, то я очень тщательно её выбираю, а не на что первым взгляд упадёт.

— О… А я, получается… — Света отвела взгляд. — Ладно, спасибо за чай, я побегу.

— Давай, пока.

— Я же не давала советов? — спросила Кира.

— Ты поделилась своим опытом, сестра, а перенять его или нет — уже дело той девочки, — ответил Грим. — И она сама спросила.

Про «вещь каждый месяц» Кира слегка преувеличила, она никогда не была особо «шмоточницей», но про то, что вещи выбирала вдумчиво, не соврала. И ей были совершенно не важны какая-то «фирма» или стоимость, главное — красота, удобство и приятность ткани к телу. Поэтому большая часть её одежды была куплена в «Секонд Хэнде» — и Кира не видела в этом ничего зазорного: многое досталось почти новым, даже с этикетками, — хотя и не особо об этом говорила из-за людских предубеждений. Родители не могли обеспечить их с сестрой всем новым и в пять раз дороже, Кира предпочитала, чтобы ей купили хорошие краски, кисти и бумагу, маркеры и ручки, чем новую кофту именно в магазине. Да и сказать по правде, вещи из «Секонда» были гораздо удобней, мягче, красивей, индивидуальней и продуманней, чем то, что одинаковое продавалось на рынках. Не говоря уже о швах, качестве ткани и пошива. Почти все «самые любимые» вещи Киры были именно из «европейской вторички». По всему выходило, что подросткам «за бугром» быстро надоедала купленная одежда или они, подобно Свете, покупали ещё и ещё, так что старые шмотки некуда было девать, или их носили до первой стирки, сдавали в «комиссионки» и везли в Россию. Так что даже в их городке в «Секонде» всегда можно было найти стоящие красивые, крепкие и качественные вещи на свой размер, особенно когда завозили новую партию товара.

Денег, чтобы тратиться на шмотки на местном рынке, у Киры почти не оставалось. Всегда находились расходы поважней. Разве что перед прошедшим летом она покупала пару топиков по шестьдесят-восемьдесят рублей, а в сентябре взяла ту красивую серую рубашку на молнии, в которой осенью ходила на учёбу и в клуб на «Раба и Хозяина», и сине-голубую футболку, в которой выступала на «Фабрике». А в основном, просто приезжала домой раз в месяц и выбирала, какую одежду взять с собой на учёбу, исходя из погодных условий и предстоящих мероприятий.

Раньше Кира ещё возила стирать постельное бельё, но потом как-то протекла во время месячных, испортив простынь лужей крови, и сходила к кастелянше. Студентам была положена смена постельного раз в неделю. Как выяснилось, общажное бельё выдавали вполне пристойное, не дырявое, без пятен — можно было сразу развернуть, проверить и поменять на другое, — оно не пахло хлоркой или чем-то неприятным и было хорошо выглаженным. Так что Кира увезла своё постельное домой и оставила там, а в «лишнее место» в сумке брала побольше вещей. И то они не были столь тяжёлыми, как комплект из простыни, пододеяльника и наволочки.

* * *

— Девчонки, двадцать третье февраля будет в субботу, — Кира вошла в «813» комнату с твёрдыми намерениями сдвинуть отношения в группе в положительную сторону и как-то сдружить коллектив. Потому что пока никто сдруживаться не собирался и все были компашками. — Давайте парней в понедельник поздравим?

— Ага, их больше двадцати, а нас, девочек, всего девять, — сказала Ольга. — Что мы им подарим? У меня денег нет почти… Это по сколько надо скидываться? Дорого будет.

— Я полагаю, мальчики сообразят, что нас мало, а их много, но тут главное внимание же, — сказала Кира. — К тому же, будет и восьмое марта. Вот они, если даже по пятьдесят рублей скинутся, смогут, ну… по коробке конфет или букету цветов подарить. Но с цветами перебор, думаю, можно будет Домнину намекнуть, что на них не стоит тратиться, лучше конфеты. Как думаете?

— И что подарим? — спросила Катя.

— Знаете, продаются такие медальки, из шоколада, есть маленькие, а я недавно видела покрупней, как настоящие, диаметром сантиметров восемь и толстенькие, они всего по восемнадцать рублей, — сказала Кира. — Давайте всем купим по такой медальке, сверху наклеим что-то приятное, ну вроде «Игорю, которого мы ценим за спортивность» или «ум» или ещё что-нибудь. И раздадим, вроде как пустячок, недорого, но им приятно будет.

— А что? — подхватила Света, которая была в гостях у девчонок в комнате. — Хорошая идея. И по деньгам недорого, и действительно…

— Тогда вот список, давайте по пятьдесят рублей скинемся, я как раз в город еду, куплю медальки, ленточки, бумагу, которая приклеивается, знаю, где продаётся. А цветные ручки и маркеры, чтобы надписи сделать, у меня есть. А вы пока посидите и подумаете, что кому приятного написать, кто чем выделяется. Если ничем особо, просто что-то милое. Запишите по списку. Вечером в воскресенье посидим и всё сделаем вместе. Хорошо?

— А ты только в воскресенье приедешь? — спросила Ольга.

— Да, я к тёте на выходной собираюсь, — сказала полуправду Кира. — Возле неё есть хороший магазин, где я всё это видела. Куплю и привезу.

— Тогда я за остальных девчонок отдам, за Машу, Ирину и Таню, — сказала Света. — Сейчас принесу!

* * *

На третьей ступени они изучали нейрологические уровни Дилтса, воздействие на которые и является главным в техниках НЛП по именно «программированию». Всего уровней было шесть, которые образовывали пирамиду: в основании — «базовый» — окружение, потом уровень поведения, уровень способностей или возможностей, уровень убеждений и ценностей, последними были уровень личностной самоидентификации и завершал пирамиду уровень миссии или духовности. Если брать простую геометрию, то некоторое воздействие в определённом уровне «спускается» на уровни ниже и производит «изменение». И чем выше уровень воздействия, тем шире и больше получаются изменения в личности. То есть если у человека появляется миссия или хотя бы меняется самоидентификация, это оказывает широкое влияние на всю его жизнь: на окружение, поведение, его способности и ценности. Если произвести воздействие на низкий уровень, что-то вроде того, чтобы убедить что-то купить, то они почти не оказывают влияния на то, что выше, и на жизнь в целом.

Как оказалось, на двух последних логических уровнях «окружения и поведения» строилась многая реклама, со всякими посылами типа «вас будут любить за это», «вам будут завидовать, если у вас будет это», «вы будете казаться другим успешней, если получите то-то», «вы легко получите много денег на свои хотелки». И почти всегда используются такие слова как «мечта», «любовь», «семья», «веселье», «хорошая компания», «друзья», чтобы как напалмом задеть базовый уровень окружения и заставить что-то захотеть приобрести.

К тому же, как заметила Эльмира Михайловна, очень многие мошенники используют этот же уровень для манипуляции. Самое простое — сказать, что человек может очень быстро и легко заработать, почти не напрягаясь, или выиграть с очень хорошими шансами, или, купив что-то недорогое, получить в пять раз больше. Так создавались «финансовые пирамиды» и работают всякие распространители косметик, что, в принципе, та же «пирамида». Кира вспомнила «фотографа», который обработал её насчёт быстрых и лёгких денег на фотографиях. Вроде, чего такого… Если бы его целью было выманить студентку туда, где у него полная власть и никто не помешает, а не просто единоразово удовлетворить похоть… От жутких альтернатив и воспоминаний снова забегали мурашки по спине.

Уровень личностного своеобразия или самоидентификации был близок к «подсознательному», там хранились разного рода воспоминания, которые формировали личность, начиная с раннего детства. Консультанты НЛП в основном работали именно с четвёртым-пятым уровнями, чтобы решить какие-то глобальные проблемы клиента. То есть, как упомянула Эльмира Михайловна, были техники на «изменение прошлого», контролируемую подмену воспоминаний, понимание других, излечение фобий, работу с памятью и прочим.

В пятницу они разбирали технику под названием «Походка Могущества». По своей сути это упражнение на якорение и закрепление в движении самого себя или другого человека в моменты активных воспоминаний об успехе. Чтобы совершать «походку могущества» во время выступлений, не волноваться с клиентами и чувствовать себя уверенней в любой ситуации. Кира поняла, что о чём-то похожем читала в «Парапсихологии» и постоянно подсознательно использует. То есть почти всегда находится в состоянии «походки могущества». Было удивительно, что вроде бы разные направления пришли к чему-то одному, но, в отличие от медитативных практик, где «могущество» получается за счёт развития ауры и определённого состояния медитации, в НЛП «походка могущества» нарабатывается гораздо проще и как-то «выдернуто из контекста». То есть «призывается» тогда, когда нужна. Это было любопытно. Кира освоила технику, и наблюдатель из её тройки сказал, что она стала казаться ещё значимей и уверенней в себе.

В субботу они много говорили о раппорте, то есть подстройке высокого уровня. Смысл которой в том, что ты становишься с клиентом на «одной волне», подстроившись не только вербально, но и эмоционально.

— Часто раппорт происходит, даже если вы просто разделяете чью-то точку зрения. Или хотя бы можете поставить себя на место человека и понять его карту. Так что, чтобы освоить многие техники НЛП, требуется идеально создавать раппорт с другими. И совершать позиционные переходы.

— В технике стратегии Уолта Диснея мы создавали позиционные переходы, — вспомнил Ёжик.

— Верно, но это были переходы функциональных личностей, таких, как Критик, Реалист, Мечтатель и Наблюдатель. А сейчас вам предстоит попытаться стать другим человеком, — кивнула Эльмира Михайловна.

В итоге почти всю субботу они изучали технику «Решение коммуникативной ситуации с помощью трёхпозиционного описания», или, по-простому, «Три стула», когда за каждым стулом методами якорения и раппорта закреплялись позиции «меня на момент конфликта», «человека, с которым произошёл конфликт» и «наблюдателя», который может посмотреть на конфликт со стороны и как-то его оценить, рекомендовать улучшения по коммуникации первой позиции, то есть самому себе.

Они пытались войти в карту других людей, разыгрывали что-то вроде сценки конфликтного разговора и пытались понять, что происходит. Нет ли в их собственном поведении чего-то, что провоцирует конфликт.

В «подсказке», которую им дали, было десять пунктов, что нужно учитывать, как куда когда переходить. В конце предлагалось изменить диалог и попытаться понять, как его изменение из первой позиции «я» отразилось бы в поведении второго человека в конфликте, после чего разыграть новый диалог.

После многие давали обратную связь, что действительно как будто начали больше понимать своих мужей, невесток, свекровей, тёщ и прочих начальников и захотели использовать полученные знания на практике, то есть выйти из конфликта с другим человеком.

Кире было сложно на этом задании, так как она прекрасно помогала другим войти в позиции на трёх стульях, подсказывала, включалась в раппорт с «клиентом», но когда пытались с ней…

Кира ни с кем особо не ссорилась и не конфликтовала, считая, что на такое не стоит тратить жизнь. Либо, если некий «конфликт» имел место быть, то он был односторонним. Например, случай, когда ей поставили четвёрку на экзамене. Она и так прекрасно понимала и чувствовала преподавательницу, которая посчитала, что так быстро первокурсница самостоятельно решить не могла, а значит, списала.

Или тот случай с тем «фотографом». Во-первых, Кира не собиралась «окунаться» в этого человека и «понимать» его, это было слишком мерзко. Во-вторых, ничего бы не изменилось от «диалога», она и так сделала максимум из возможного. В-третьих, рассказывать о таком на тренинге… Нет.

— Ну, может, тебя достаёт кто-то? — почти с отчаянием спросила Анжела, которая была с ней в тройке. — Ну должно же быть хоть что-то подходящее?! Может, на учёбе кто-то? Ты же сказала, что студентка.

— Хмм… — Кира задумалась и вспомнила про Артёма Абросова, который понаписал гадостей на психологии, но с ним она даже ни разу не говорила и точно не конфликтовала, а вот другой парень… — О, есть-кое что! — кивнула Кира, вспомнив про Сашу Щебнякова.

В их группе училось двадцать два парня. Саша Щебняков был городским и держался таких же городских парней, среди которых был и тот же Миша Рыбьяков, Коля Шлыков, а ещё Игорь. Этот Саша вместе с Колей и остальными когда-то подходили к Кире с требованиями делать за них лабораторные по химии, а она их отшила, правда, они тут же «задружились» с «доброй» Катей, которая с радостью начала решать всё за них. Проблемы наступили на втором курсе, когда нагрузка всё увеличивалась. Те же Коля с Мишей остались не у дел, потому что Катя сосредоточилась на Саше: тот был вроде какой-то там «богатенький», — и Игоре, который был симпатичным, да и эти двое были главными в их «компашке». Сама Катя не раз и не два приходила к Кире за советом, как сделать курсовую по сопромату, термеху и прочим предметам. И Кира мягко намекнула, что такой «добротой» Катя делает хуже и ей стоит сначала решать всё себе, а потом помогать остальным, или просто решать толпой, чтобы остальные тоже что-то делали и врубались в материал, а не получали готовое. Так, видимо, и появились те «учебные сборы в 813».

И всё бы хорошо, но Саша Щебняков затаил обиду ещё с первого курса. Они с Игорем тоже сидели на первой парте, только всегда с левой стороны. И если бы Киру это трогало и задевало, то можно было бы сказать, что Щебняков «не давал ей прохода». Зло что-нибудь комментировал, цеплялся, лез в её разговоры с Домниным или другими, даже, кажется, обзывался, но точно Кира не помнила. А ещё Щебняков был глупым, с какими-то глупыми рассуждениями и мнениями, но очень разговорчивым, поэтому на нём Кира использовала медитативную технику под названием «пропускаю мимо ушей», то есть, как только тот открывал рот, чтобы сказать ей гадости, она «отключала» ему звук и превращала его слова в «бегущую строку», чтобы понимать общий смысл, но не реагировать, чем, кажется, бесила ещё больше.

— Давай тогда разместим якоря на позиции! — обрадовалась Анжела, подглядывая в листочек с «подсказками». — Так, садись, сюда, ты тот, кто с тобой в конфликте…

— Ладно, я попробую… — Кира сосредоточилась на ощущениях, «вошла» в позицию Щебнякова и закашлялась от неожиданного открытия.

Оказывается, она ему нравилась и он таким странным образом пытался привлечь внимание к себе!

Глава 21. Подарки

— Боже, столько новой информации, — в воскресенье пожаловалась Кире Анжела во время перерыва на обед. Они обе вернулись пораньше. Кира от тёти Альбины, а Анжела сказала, что тоже где-то недалеко живёт. — В каждой технике больше десяти пунктов, ещё подпункты, да на двух листах… Как ты это вообще запоминаешь? Когда тебя вызывали, ты так легко это сделала, как будто не напрягаясь. Завидую твоей памяти!

— Но… — чуть удивилась Кира. — Я не запоминаю. Я просто рисую мысленный алгоритм и следую ему… Ты знакома с информатикой и блок-схемами? Там же всё повторяется.

— О, да, знакома! — Анжела с надеждой заглянула Кире в лицо. — Покажи, что за блок-схема!

— Дай листочек, — Кира нарисовала стрелку. — Давай разберём вчерашние «Три стула», ладно? Вот смотри… Видишь, это точка входа. В пункте один написано: «Выполните коллапс якорей для каждой из трёх позиций: Первая позиция — «я сам», вторая позиция «Представление себя на месте другого участника коммуникации с его картой», третья позиция — метапозиция, эксперт-наблюдатель, позиция бесстрастного анализа».

Кира нарисовала три кружочка, внутри подписала их «Я», «Ты», «Эксп», а над ними подрисовала три значка якоря и проставила им цифры «1» как ставят степень.

— Потом написано «разыграйте диалог между первой и второй позицией и выделите момент, который нуждается в изменении», — Кира нарисовала стрелочки от «Я» к «Ты» и от «Ты» к «Я», а над стрелками подписала «2». — Это они общаются. Понятно?

— Да, очень понятно! — кивнула Анжела. — Но дальше сложней. В третьем пункте три подпункта. «Посмотрите ситуацию со стороны и дайте метафору — определение взаимоотношений».

— Легко, — Кира обвела в прямоугольник первые два кружка, возвела их в «степень» «3» нарисовала стрелку к прямоугольнику от «Эксп». — Вот, вся ситуация и работа Эксперта-наблюдателя.

— Так, следующий подпункт, — зачитала Анжела. — «Определите позитивные намерения, скрытые за поведением каждого участника коммуникации».

Рядом с тройкой Кира нарисовала в кружочке «+».

— Положительный момент. Плюс.

— О… Хорошо. Следующий подпункт: «Найдите метарезультат каждого из партнёров по коммуникации. Найдите более высокий логический уровень, который бы объединил метарезультаты обоих партнёров».

Рядом с «плюсом» Кира нарисовала стрелочку вверх и треугольник.

— Вот, повышение уровня в пирамиде.

— О, правда, очень понятно, — приподняла брови Анжела и провела пальцем по рисунку. — Получается, якорение на трёх позициях, диалог, мнение эксперта, поиск положительного и более высокого уровня по пирамиде Дилтса. Я уже всё запомнила. А можно дальше?

— Давай, — кивнула Кира.

— Четвёртый пункт. «Находясь в третьей позиции, дайте сенсорно обоснованные советы и рекомендации первой позиции, самому себе, по улучшению коммуникации, минимум три-четыре выбора».

Кира поставила следующую стрелочку и нарисовала три новых кружка. Только сначала «Эксп», потом «Я», потом «Ты». Между «Эксп» и «Я» вывела стрелку, над которой нарисовала мелкий глаз и проставила цифру «4» в «степень», внизу подписала «3-4 вар».

— Глаз? — спросила Анжела.

— Можно руку рисовать, если тебе понятней, но «сенсорно» это и зрительные образы, или можно писать «ВАК», типа «визуал, аудиал, кинестетик».

— Нет-нет, с глазом всё понятно, — кивнула Анжела.

— Потом переход в позицию «Я» и выслушивание советов эксперта, размышление над реализацией рекомендаций, — Кира нарисовала полукруглую стрелку к «Я» и подписала её «5». — Можно знак вопроса подрисовать, но, по идее, и так ясно, что при переходе в свою позицию ты принимаешь, что сам себе же и сказал в роли эксперта.

— Ну да, в принципе, это и так ясно, — согласилась Анжела. — Потом шестой пункт. Так… получается «разыграйте диалог между первой и второй позициями ещё раз, используя полученную информацию и применяя на себя новые способы поведения».

Кира нарисовала стрелки общения, что и при диалоге в начале. Только их линии сделала волнистыми.

— Это типа чтобы понять, что по-новому всё происходит, — пояснила она.

— «Перейдите в третью позицию, посмотрите на новые взаимоотношения партнёров и дайте новую метафору».

Кира заключила «Я» и «Ты» в прямоугольник, дорисовала кружок «Эксп» и показала переход и оценку, как в начальных пунктах.

— А вот потом восьмой пункт: «Повторите шаги четыре-семь для достижения клиентом желаемого результата в коммуникации».

Кира заключила картинку от перехода «4» в ромбик, который сверху подписала «8».

— Это алгоритмический цикл, — пояснила она, прорисовав нужные стрелки для условий. — Если условие «желаемый результат» выполняется, то идём дальше.

— О, да, это понятно, получается, всё повторяем, пока не устроит, что вышло, — кивнула Анжела. — Девятый пункт: «Экологическая проверка из первой позиции. Не потеряете ли вы что-нибудь позитивное, изменив вашу коммуникацию? Если нужно что-то добавить, вернитесь на шаг четыре».

— Значит, новый цикл, — кивнула Кира, нарисовав ромбик, в центре — листик дерева, в который вписала «Я».

— Листик?

— Экология. Природа, листик, — пояснила Кира. — «Я» в экологической проверке.

— О! Точно! — Анжела засмеялась. — «Я» в экологической проверке!

Кира прорисовала в блоке стрелками «нет» ведущей к входу в «4», и «да» на выход.

— И последний пункт, — выдохнула Анжела. — «Подстройка к будущему из первой позиции. Представьте три-четыре контекста в будущем, где вы могли бы использовать найденные варианты поведения».

— Ну, тут и вовсе просто, — Кира нарисовала кружок с «Я» и поставила над ним латинскую «t». — Это обозначение времени в физике.

— Боже… — Анжела забрала листок с блок-схемой. — Целая страница описания в одной маленькой схеме… И это так понятно.

— Можно посмотреть? — за спиной Киры оказалась Эльмира Михайловна, которая, по всей видимости, вернулась с обеда и наблюдала за ними.

— Да, конечно, Кира настоящий гений, она так понятно мне всё объяснила, — отдала листок Анжела.

Эльмира Михайловна надела очки и посмотрела на Анжелу.

— Вы могли бы рассказать, что следует делать по этой блок-схеме?

— Да, тут так всё понятно! — оживилась Анжела и быстро рассказала, что куда и зачем идёт и что следует делать.

— Потрясающе… — выдавила Эльмира Михайловна. — Кира, я хочу у вас спросить важную вещь. Вы бы смогли сделать подобные схемы для каждой техники НЛП?

— Ну да, там везде пошаговые инструкции и везде применяются похожие методики в различной раскладке, важно же только помнить, кто участник, это можно выписать как условные обозначения и договориться про общие обозначения, вроде «якорь» — это коллапс якорей, «листик» это экологическая проверка и прочее, — Кира подумала, что тренер захочет, чтобы она всем такое рисовала для понимания.

— Понятно. В следующий перерыв у меня будет к вам важный разговор, — сказала Эльмира Михайловна, посмотрев на часы.

Народ дисциплинированно вернулся с обеда вовремя, и они продолжили тренинг.

* * *

— Я пишу книгу по НЛП, — сказала Эльмира Михайловна во время следующего перерыва. — И меня очень заинтересовали ваши блок-схемы. Они действительно полностью прозрачны, легко визуализируются, запоминаются и понимаются. Я хотела бы предложить вам поработать над ними.

— Ну… хорошо, — ответила Кира и смущённо вспомнила, что ещё не придумала, что делать с оплатой следующих тренингов.

— Я привыкла, что любой труд должен быть оплачен, — продолжила Эльмира Михайловна до того, как Кира оформила свои мысли в слова.

— Оплачен? — удивилась Кира и прикусила язык, чтобы не вырвалось «Правда?».

— Да, сколько вы бы хотели получить за свои услуги?

— Я не знаю, — удивлённо моргнула Кира, не представляя, что может попросить и сколько попросить нормально и вообще. Не пятьсот же рублей за пять минут работы!

— У меня к вам предложение, Кира. Из всех типов оплаты я бы предпочла бартерный обмен. Как вы смотрите на то, чтобы бесплатно посещать свой курс тренингов до конца седьмой ступени, а вы за это нарисуете все блок-схемы тех техник НЛП, что мы пройдём?

Кира замерла, чувствуя, как сердце забилось в ушах.

— Это бы меня устроило, — смогла она сказать, еле ворочая языком, от навалившегося счастья. Четыре тренинга! Четыре! Это… две тысячи, которые никак не достать!

— И я могла бы упомянуть вас в книге, как художника, — сказала Эльмира Михайловна.

— Э… спасибо, — кивнула Кира. — Я подумаю и всё красиво отрисую к следующему тренингу, ну, по линейке там и яркой гелевой ручкой, чтобы в книгу вставлять как рисунок. И как лучше расположить? Горизонтально или вертикально? На всякий случай я могу и так, и так нарисовать, чтобы при вёрстке можно было посмотреть и определиться.

— Что ж, договорились, — вставила в этот словесный поток Эльмира Михайловна.

* * *

Вернувшись в общагу, Кира ушла к девчонкам в «813» и выгрузила покупки.

— Давайте как на конвейере: вырезаем, раскрашиваем, подписываем, клеим, чтобы быстренько успеть. Показывайте, что кому придумали. И я ещё прикольные наклеечки нашла с военными эмблемами для двадцать третьего.

— Вот, — Катя Лузгина протянула список.

— Так, «Вова Козлов самый высокий», хм-м-м… — прочитала Кира, что написали девчонки. Вова, конечно, был самым высоким не только в группе, но и на потоке, так как имел рост два метра четыре сантиметра и играл в баскетбол, но… — Это слишком очевидно. Всё равно что «Катя, у тебя самые русые волосы из всех» или «Маша самая кудрявая», а «Ирина самая рыжая».

Девчонки захихикали.

— А что тогда написать? — спросила Оля.

— Вова добрый и весёлый парень, — пожала плечами Кира. — Можно обтекаемо «классный», «необычный», «крутой», да даже просто «нам нравишься» или «покоритель женских сердец», это Игорю, кстати, можно написать, что там у него? «Игорь Морозов самый спортивный». Ну, допустим, не самый, так как Вова Козлов играет за баскетбольную команду Автодора, который даже городские соревнования выиграл в прошлом году. Надо очень осторожно высказываться, а то почитают друг у друга, разобидятся за что-нибудь, что недооценили.

— Это будет сложней, чем мы думали, — сказала Ирина, которая приехала к девчонкам, видимо, с ночёвкой, чтобы помочь с подарками парням. Впрочем, скорее всего, ночевала она у Саши, с которым встречалась с прошлой весны.

— Ничего страшного, сейчас всё сделаем и ещё вместе придумаем. Примерим всё на себя, чтобы убедиться, что не обидно и приятно, — ответила Кира.

— Примерим? Это как? — спросила Катя.

— Как если бы тебе такое подарили, было бы тебе приятно, что бы ты почувствовала, — пояснила Кира. — Но сначала подготовим сами медальки.

За час они подготовили двадцать две медали на ленточках, прилепленных к фольге на клеющуюся бумагу. Потом крупно написали имена и немного помельче всяких комплиментов. Для парней, которые были дружны между собой, жили в одной комнате или общались, постарались не повторяться, чтобы в случае сравнения все были довольны.

— Думаю, будет нормально, если мы просто перед второй парой, когда останутся только наши на практику, скажем поздравительное слово и каждая по две-три медальки подарит, кому кто попадётся, чтобы много времени от перемены не занимать, — сказала Кира.

— Нет. Наоборот, надо подарить перед первой группой, — возразила Катя. — Они-то точно ничего не подготовили. Пусть нашим те парни завидуют.

— К тому же многие в столовку идут, — согласилась Света. — Она как раз открывается.

— Точно, — кивнула Ирина.

— Да, давайте прямо сразу подарим! — Ольга посмотрела на Киру.

— Да я не против. Пусть нашим завидуют, что у них есть такие замечательные девочки, которые поздравляют в праздник, — пожала плечами Кира. — Только, наверное, сделаем это в короткую переменку, а то вдруг кто-то опоздает или ещё что.

— Хорошо, в короткую переменку, — согласилась Катя и остальные девчонки закивали.

* * *

Кириллу Кира подарила открытку и большую шоколадку с цельными орехами, которую облепила наклейками с двадцать третьим февраля. Не носки же дарить. Кирилл рассказывал ей, что очень любит орехи, причём любые. Да и сладкое ел за милую душу, только в чай накладывал пять ложек сахара и мог заедать вареньем и конфетами одновременно. А тут два в одном.

— Ого! Я таких ещё не видел шоколадок. И такая большая? Где взяла? — обрадовался Кирилл.

— В городе, — ответила Кира.

— Давай чай попьём? Хочется скорей попробовать.

* * *

Поздравление в группе вполне удалось. Кира сказала пару слов, девчонки «поддержали», потом раздали медали, сказав, что это «небольшие сладкие знаки внимания в честь праздника». Управились за пять минут. Кира специально выбрала медаль для Щебнякова и подарила ему вместе с крошечной открыточкой, которую купила в магазине возле дома тёти. Вроде как «чисто от себя». Впрочем, такие открытки достались ещё нескольким парням — Лёше Домнину, Коле Любимых, которому ещё рисовала боди-арт, и Вове Козлову, с которым Кира тоже периодически общалась, но так, чтобы Щебняков не увидел.

Их поздравление своим парням выставило девчонок другой группы в плохом свете, потому что после того, как они сели обратно на свои места, наступила пауза и кто-то из парней первой группы удивлённо спросил: «А нас чего, поздравлять не будут?».

— А что вас поздравлять, праздник уже в субботу прошёл, — огрызнулась Марина, которая отчего-то возмущённо посмотрела на Киру.

Разразиться скандалу не дал вернувшийся на лекцию преподаватель.

— Так-то могли бы нас предупредить, что собираетесь ваших поздравлять, — Марина подошла к Кире и остальным девчонкам на перемене, когда они вышли в коридор и встали в кружок обсудить, как всё прошло.

— Ну, а кто вам мешал поздравление сделать? — вздёрнула подбородок Катя Лузгина.

— Так их толпа, а нас всего семь, — начала оправдываться Марина.

— Могли бы просто открытки купить, — сказала Света, — это не так и дорого бы вышло. Нас тоже мало. И в вашей группе после сессии парней стало гораздо меньше.

— Точно, — кивнула Ольга. — У вас же опять нескольких отчислили. Это в нашей группе тридцать один человек, а вашей всего-то двадцать осталось.

— Девятнадцать, — поправила Марина.

— Тем более.

— Так что получается, что хотя у вас девчонок меньше, всё равно выходит, что у нас на девочку чуть не по два с половиной мальчика приходится, а у вас меньше двух, — подсчитала Катя. — И мы вот, выкрутились.

Марина промолчала, только скорчила недовольное лицо и ушла в другую аудиторию, где у них была своя практика.

— Я видела, никто не съел шоколадки, все по сумкам спрятали, а Игорь так и оставил на шее висеть, как я ему повесила, — продолжила обсуждение Катя, радостно сверкая глазами и улыбаясь.

— Да, и видели, как первая группа скисла, конечно, наша группа лучшая, — покивала Ольга.

Кира молча стояла, поддакивала, чуть удивляясь тому, какая разная у людей мотивация, чтобы что-то сделать, но старалась удержать состояние общности с девчонками. Как показывала практика, чтобы что-то получалось, всё надо было брать в свои руки, что с классом, что с группой. Хотя бы сделать первый толчок к тому, чтобы создать позитивный настрой для более тесного общения.

* * *

Кира ехала вечером в клуб практической психологии, размышляя о том, где лучше выйти, чтобы добраться по новому адресу. Ей объяснили, что проще выйти сразу на повороте в город и поехать две остановки на трамвае. Либо выйти через остановку после поворота и подняться в горку по центральной улице пешком, но идти минут десять-пятнадцать.

— Слушай, Кира, — подал голос Грим, правда, сделал он это просто в голове, не используя речевой аппарат. — Там на своём тренинге НЛП ты работала со всякими личностными уровнями… Я кое-что заметил и перепроверил.

— Хм?

— Ты вообще в курсе, что у тебя в подсознании целая пещера ужасов из подавленных воспоминаний?

Глава 22. Тяжёлые воспоминания

В клубе психологии начался цикл игр про любовные отношения, и тема первого занятия была про ссоры и как их сделать конструктивными, не разругаться в пух и прах, а донести то, что тебя не устраивает.

Сначала Даша объясняла им правила, главными из которых были «понимание и постоянно удержание в голове, что ты выясняешь отношения с человеком, которого любишь», а ещё что нельзя использовать конфликтные слова и мешать всё в кучу: поссорились из-за разбросанных носков, а в процессе припомнили все «грехи», которые только случались. Потом они тренировались ссориться. Впрочем, несколько впечатлённая словами Грима, Кира была немного рассеянной и ссорилась «без огонька», да и вообще ей ругаться с кем-то никогда и не нравилось. К тому же, это могло плохо закончиться для того, на кого она злилась, и она как будто это всегда знала, но не помнила откуда. Поэтому старалась контролировать эмоции, особенно негативные.

Единственные относительно «свежие» случаи были с бывшей подругой Лизой, с которой Кира прервала отношения в начале одиннадцатого класса. Когда у Киры был день рождения весной, Лиза без приглашения пришла «мириться», хотя, кажется, больше желала «оставить последнее слово за собой». Тогда в гостях были друзья родителей, в том числе и семья Мошиных. Парень Киры — Влад — тоже присутствовал. Лиза пришла на праздник позже: они уже вышли из-за стола и сидели болтали с Владом и Таней в «детской», так что мама принесла Лизе тарелку со всякими салатиками-корзиночками, сок и чай к ним, чтобы не сидеть одной в компании незнакомых взрослых. Бывшая подружка поела и начала что-то странное нести на тему, что «Кира с Владом так друг на друга смотрят, что нам с Таней надо выйти из комнаты и оставить их наедине». Кира ничего не ответила, только взглянула на бывшую подругу, которая осеклась и сбилась со своих гадостей, которые не могла сдерживать. После они с Владом и вовсе просто ушли гулять вдвоём. Тогда Влад сказал, что у Киры полностью почернела радужка и он ощутил, что в комнате будто похолодало, и попросил пообещать никогда на него не злиться. Кира пообещала и действительно никогда в будущем не испытывала злости, направленной на Влада. Даже когда они расстались, ощущала горечь, опустошение, но никак не злость. А потом узнала, что Лиза, возвращаясь домой после её дня рождения, где-то сломала руку. Как выяснилось позже, при их расставании Влад тоже сломал руку, скорее всего, потому, что причинил ей слишком большую боль. Хотя теперь, больше понимая про ману, Кира склонялась к тому, что Влад сам спровоцировал травму чем-то вроде «самопроклятия». Наносить себе вред сознательно он бы никогда не стал, но, возможно, ему было настолько больно, что он был подсознательно не против упасть и травмироваться. Чтобы вместе с физической болью проходила и душевная боль.

— Так что там за «пещера ужасов»? — спросила Кира у Грима, когда села в автобус и поехала обратно в общагу. Катюша на этот раз в клуб не пошла, сказав, что потратила все деньги на тренинг «фиолетовых». Расписала, как ей всё там понравилось и теперь реально на многие вещи «фиолетово».

— Когда ты решила «забыть» ту историю с тем «фотографом», то я обнаружил, что у тебя есть что-то вроде специальной локации в подсознании. Точней, оно просто проявилась… И то, что ты захотела забыть, не первое, что там находится. И я бы попросил тебя саму на это взглянуть…

Кира сделала вид, что задремала на сидении, укачанная движением, и вошла следом за Гримом.

«Пещера ужасов» на самом деле больше походила на некрупное нефтяное болото диаметром метра два, которое «кипело», выплёвывая крупные чёрные пузыри. Запах походил на сероводород: что-то подобное Кира нюхала в Старой Роси, правда, не в таких концентрациях.

— Неприятное местечко, — оглянулась Кира. Вокруг была полоса тёмной земли без растительности, да и эта «чёрная дыра» ярко контрастировала с остальной «пасторалью».

— Знаешь, с тобой это выглядит иначе, сестра, — задумчиво протянул Грим.

— Надо поставить заборчик… — сыронизировала Кира. — Я не знаю, что там.

— Насколько я смог понять, они очень давние. Ты маленькая, может, года три, четыре, пять, — кивнул Грим. — Их много.

— М-да, все проблемы из детства, — вспомнив тренинг, процитировала Эльмиру Михайловну Кира. — Но, думаю, мне стоит как-то с этим разобраться. Не оставлять же эту зловонную лужу в середине себя. Я чувствую, что это всё равно меня… отравляет. Возможно, будучи маленькой, я просто не могла с этим справиться, а сейчас… может, там ничего страшного и нет? — впрочем, Кира не была так уж уверена в своих же словах. — А ты можешь это, ну не знаю, разделить?

— Нет, не могу, — покачал головой Грим. — Мне и исследовать это получилось с трудом и этих воспоминаний нет в твоих общих данных. Но как только ты их раскроешь, то я смогу получить к ним доступ.

— То есть мне надо туда нырнуть? В это болото? — облизнула Кира внезапно пересохшие от волнения губы.

— Давай всё же попробуем не в автобусе, — предложил Грим. — Несмотря ни на что, я тоже не всесилен и некоторые вещи мне не доступны. Особенно… по влиянию на тебя.

— Правда? — удивилась Кира.

— Можно сказать, одно из условий заключения, — помолчав, ответил Грим. — Прямое влияние попросту невозможно.

— Но воспользоваться своими мозгами и многолетним опытом никто не запрещает, — хмыкнула Кира.

— Типа того, — воспользовался Грим словосочетанием, которых «нахватался».

Впрочем, этот план не сработал. Отделить и воссоздать «пещеру» Грим не смог, и ночью, уснув рядом с Кириллом, Кира снова появилась у чёрной лужи.

— Странно… Как будто больше стала?

— Возможно… — совершенно по-простецки почесал затылок Грим. Выглядел он при этом так забавно, что Кира фыркнула. После «перезагрузки» он и правда стал более «человечным» и, как казалось Кире, гораздо больше, чем на пару процентов с «некритичными значениями». Но это была цена, которую они оба платили, чтобы освободиться.

— Ладно, тогда я посмотрю, что там. Теперь мне даже и волноваться не надо по поводу проблем. Да и тренинги теперь все мои до конца седьмой ступени, — Кира вступила в черноту, которая показалась вязкой, как ил, и провалилась сразу по колено. А потом пошла к середине и рухнула туда с головой.

* * *

Кажется, вынырнуть её заставил Грим, вытащив буквально за волосы. Киру вывернуло чёрной жижей на траву, которая тут же завяла и пожухла. Она утёрлась и села, обхватив колени.

— Да, уж… я… я вспомнила.

— И что там? — Грим покосился на появившуюся проплешину земли.

— Там… о моей бабушке, — прошептала Кира, уставившись в землю. — Я знала кое-что, мне мама рассказывала, но так, немного. Мы редко затрагивали эту тему. Бабушка умерла, когда я пошла в первый класс. То есть мне шесть было. Она была пожилая, мой папа — пятый ребёнок у неё, и она его уже в возрасте родила, у них с тётей Альбиной, считай, восемнадцать или семнадцать лет разницы. Мама всегда говорила, что считала, что она была немного больной, просто её невзлюбила, как невестку, гадости говорила, чуть ли не на работу к ней приходила, всякое про неё рассказывала начальству. И… в колдовстве обвиняла, что мама папу типа «околдовала», жениться на себе заставила. Мама тогда же не знала, что… что с колдовством это не просто больное воображение. Она была в других реалиях воспитана.

— И что ты увидела? — спросил Грим, присев рядом.

— Много разного, она меня из садика забирала без разрешения родителей, типа воровала. Устраивала скандалы воспитателям и меня отдавали. Приводила домой и в печке всю мою одежду сжигала, она… амулеты, мои обереги искала, которые типа моя мама-колдунья мне делала. А потом заставляла с собой спать и типа грелась об меня, а я когда это увидела в воспоминании, увидела… отток силы. Она меня вампирила, понимаешь? Но у неё плохо получалось… поэтому она считала, что мама моя как-то меня защищала. А ещё я вспомнила, что была ещё одна «внучка». Она у папиного старшего брата первой была… Он тоже намного папы старше. И вот эта внучка — умерла от оттока силы, которую бабушка свампирила. Потом папин брат с женой в другой город уехали и у них ещё дети появились, мои брат и сестра двоюродные, но они почти не приезжали на лето к бабушке. А если и приезжали, то на пару дней и их одних не отправляли. И ночевали они где-то у родственников их мамы. Ужас какой…

— А что твоя мама? — поинтересовался Грим.

— Мама не знала, конечно же. Да и потом, в те времена сложно было с одеждой. Бабушка меня чуть ли не в тряпье, которым полы мыла, обряжала. И часто на выходные забирала, а телефонов же тоже не было. Ни у неё, ни у родителей. У нас телефон только лет пять как появился в квартире, когда очередь дошла. Так что они непонятно как договаривались. Точней, не договаривались. Когда мама просила меня забрать, бабушке было некогда, она забирала… по мере своей надобности. Там много разных воспоминаний, мелких и крупных. А ещё она гадости всякие про маму, про родителей говорила, пыталась… Не знаю что, может, правда больная была. От чёрного колдовства умом двинулась. Когда сестра родилась, она мне начала внушать, что теперь меня вообще никто любить не будет. А ещё, — Кира перевела дух. — Она мне рассказывала истории типа «про одну девочку», которая свою маленькую сестру подушкой придушила и ей ничего за это не было, а родители её стали ещё больше любить, представляешь?

— Как-то не очень, — поморщился Грим.

— Вот и я ушам не поверила, когда это услышала, — кивнула Кира. — Понятно теперь, почему меня так коротило в детстве от подушек. Я же сестру люблю, а эти внушения… Я её очень сильно к маме ревновала в детстве, а это вот откуда. Хотя я всё равно никогда не желала Нюхе смерти и как-то понимала, что это очень плохо.

— Да уж… Взрослый манипулятор может много чего ребёнку навнушать и настроить, — авторитетно сказал Грим.

— Да, она говорила, что только она меня любит, а больше никто… А там столько всего происходило… Например, когда мне лет пять было, это ещё до сестры или когда мама ей беременна была, бабушка меня сначала забрала на выходные, а потом передумала, просто привела и закрыла в пустой квартире, сказала, что родители скоро придут. А как потом выяснилось, родители ушли в гости в баню к друзьям на другой конец города, мы если туда ходили, то на весь день до вечера. Пока баня истопится, пока все помоемся, пока обсохнем, пока назад… В общем, я просидела дома около десяти часов одна, без еды и без света — выключатели высоко были и очень тугие, их надо нажимать сильно, чтобы включились, и я с табуретки всё равно до них не доставала. Совсем под вечер, где-то за час до прихода родителей, у меня психоз начался, я просто в двери начала биться и кричать. Все соседи собрались на той стороне двери. Со мной разговаривали, а двери только с ключом открывались, даже не открыть, чтобы выйти. Я из-за этого, оказывается, так долго темноты боялась, пока это не поборола.

— А что родители? Когда пришли?

— Не помню, я так ревела и истерила, что даже ничего сказать не смогла, кажется. Отец с бабушкой вообще не разговаривал, а у мамы с ней тоже были непонятные отношения.

— А ты в какой-то момент и вовсе подавила это воспоминание, — кивнул Грим.

— Да… Но, наверное, самое страшное, — Кира сглотнула и попыталась абстрагироваться от того, что вспомнила, чтобы хотя бы рассказать об этом Гриму. — Перед тем, как она внезапно заболела, а потом умерла, бабушка отвела меня в стомат-поликлинику. Я чётко помню, что я уже там была, с мамой, и мне что-то там смотрели, полечили, и всё прошло хорошо, но нужно было пойти во второй раз. И бабушка, возможно, снова меня «украла» или проявила инициативу. В общем, привела меня к незнакомым врачам для взрослых и меня там чуть ли не трое врачей держали и рот открывали. А я сопротивлялась такой «медицине», — Кира выдохнула, стараясь не дрожать. Когда она «нырнула», то воспоминания, которые она увидела, были и как бы со стороны, и одновременно «внутри» ситуации. Но даже просто «облачить переживания в словесную форму» было полезно. — В общем, я победила в этом неравном бою и меня, всю зарёванную, оставили в покое, — сыронизировала Кира. — Но бабушка была просто в ярости. Как она сказала, я посмела её опозорить. Стомат-поликлиника у нас недалеко от дома, она меня буквально волоком тащила, а когда мы дошли до квартиры, она начала меня избивать. Я убегала от неё по всему коридору до кухни, и она меня била и пинала ногами, а на кухне я пыталась забиться под стол и она ударила меня табуреткой по спине.

Кира вздрогнула, когда внезапно Грим её обнял.

— Полагаю, тебе было страшно…

— Нет, — Кира подняла лицо, чтобы слёзы, навернувшиеся в глазах, не пролились. — Я тогда боролась за свою жизнь… И именно тогда я… я очень-очень-очень сильно разозлилась и смертельно прокляла её. Я боялась, что просто умру, забитой на той кухне. Я видела сама себя… Это было что-то… что-то страшное. Кажется, я всю негативную ману собрала, которая там витала, и отправила бабушке. А бабушка на этом выдохлась, а потом заболела, несколько месяцев лежала, у нас болела, я к ней ни разу не пришла, а потом она уехала к другому сыну, который жил в Ленинграде и якобы её больше любил, и умерла там через неделю. Там и похоронена, вдали от всей родни, дедушки. А я всё забыла, но постоянно чувствую в себе эту черноту… Иногда наступала такая беспричинная злость, что мне казалось, что из меня вот такая же чернота льётся. Может, поэтому это асфальтовое болото, а не пещера, как у тебя. Я поэтому когда-то парапсихологией занялась, медитациями, потому что не могла это контролировать. Я боялась, что буду всем вредить. Из-за таких сил и возможностей.

— Некоторые таким «силам» бы только обрадовались.

— За всё нужно платить, — покачала головой Кира. — Я не хочу и никогда не хотела с такими вещами связываться. Один раз связалась, и вот какое тут болото вони и грязи, а если всё время пользоваться… Я боюсь представить, что из себя представляла бабушка. Так что всё это только до поры до времени. В общем, подборка воспоминаний там… одно другого травматичней. И ты не представляешь, какая паника на меня накатывает в стоматках… Звуки бормашин и так на неприятных частотах, но стоит сесть в кресло, появляется бессознательный даже не страх, а ужас. И вроде и не перед болью, сейчас всё обезболивают, а непонятно с чего. Сидишь, вся мокрая как мышь, и не знаешь, что это и откуда. Ну вот теперь я знаю. Каждый раз кажется, что переборола себя, настроилась, даже всё вылечила, но снова идёшь в больницу и физически плохо.

— Да, есть с чем работать, — согласился Грим. — Кажется, ты просто взяла и открыла все первопричины своих страхов, а на тренингах обычно люди имеют дела только с проблемой вроде «боюсь врачей» или «боюсь темноты», а причин не знают.

— Да, а они просто в таких вот воспоминаниях, — согласилась Кира. — Значит, оставлю это на тренинги НЛП, чтобы со всем разобраться и помочь себе.

— Как вовремя они подвернулась, — подмигнул Грим, и Кира засмеялась. Да, формирование реальности порой происходило, даже если она не прилагала слишком серьёзные ментальные усилия. Словно она капелька, которая свободно скользила по паутинке, чутко реагируя на её движение.

Она вышла обратно и уткнулась носом в шею Кирилла, который продолжал спать с ней. Только теперь не в одежде. От Кирилла как всегда приятно и успокаивающе пахло, и Кира заснула.

Глава 23. Униженные и оскорблённые

Восьмое марта очень удачно выпало на пятницу, так что Кира решила поехать к родителям и о билетах позаботилась заранее.

В четверг в группе их с «международным женским днём» поздравили парни, только всё равно «не угодили» девчонкам.

— У нас для вас есть подарки, — радостно сообщил Домнин после последней практики, когда осталась только их группа. — Но мы решили, что будет как в Новый год: пусть каждая из вас выйдет и стишок расскажет, песенку споёт или сказку расскажет за свой приз.

— Мы что вам, клоуны какие-то, песенки вам петь, развлекать? — процедила Катя Лузгина. — Я вот не собираюсь тут позориться.

— Да ладно, — попыталась сбить сгустившееся напряжение Кира. — «Муха села на варенье, вот и всё стихотворенье»! Давайте мне подарок!

Домнин отдал ей коробку конфет-ассорти, перевязанную бантиком.

— Вот видите, ничего сложного, — улыбнулась Кира девчонкам, но Катя уже закусила удила и, скривившись, вышла из кабинета. За ней потянулись её подружки: Ольга, Наташа, Таня и Света.

— Ирина? Может, ты? — с надеждой спросил Домнин, который явно расстроился из-за реакции девчонок.

— Да я только из школьной программы стихи помню, — смущённо протянула Ирина, покосившись на Сашу, с которым встречалась, и после некоторых уговоров зачитала первые два четверостишия из Пушкинского «Буря мглою небо кроет…»

— А я только песенку «В лесу родилась ёлочка» знаю, — сказала Оля Спелова. Пришлось парням слушать, зато все подпевали.

— А я можно тоже из школьной программы расскажу? — спросила Маша и рассказала «Уж небо осенью дышало» Пушкина.

Домнин попереглядывался с парнями и постановил:

— Ну, раз девчонки не захотели получить свои подарки, может, кто-то ещё песенку споёт и стишок расскажет за приз?

— Ну давай, я, — вызвалась Кира. Парней, которые может и глупость придумали, но зато от чистого сердца, было жаль, так что захотелось их рассмешить и порадовать. — Над седой равниной моря, гордо реет… жирный пингвин… Он и сам уже не помнит, как сумел с земли подняться, — начала она декламировать старый прикольный стишок, который увидела как-то на открытке и переписала себе. Запомнился влёт. Гораздо легче, чем Горьковский «Буревестник». Кира потом даже дописала этот стих, развив тему, так что в её исполнении он был в полтора раза длинней.

Когда она закончила декламацию, парни даже зааплодировали, Кира сделала шуточные поклоны и послала воздушные поцелуи. Навалилось воспоминание, как в одиннадцатом классе они играли в школьный КВН и она отыгрывала роль «безумного поэта», который всё время рвался рассказать стихи про школу, а её постоянно «гоняла» ведущая.

— А ещё что-то можешь? — как будто с надеждой спросил Щебняков.

— Могу, — пожала плечами Кира.

— Вот тебе конфеты за твоего пингвина, давай ещё рассказывай, — потребовал Домнин.

— Могу про дыбру рассказать.

— Что за дыбра? — спросил Игорь Морозов, создав нужную реакцию, и Кира с усмешкой продолжила:

— Дыбра это такое животное в дебрях тундры, вроде бобра, выдры и гидры, враг кобры, друг пудры и цедры, она бодро тибрит ядра кедра в вёдра и дробит добро в квадры, чтоб потом снимать кадры про то, как щедры тундры недра. Вот, кто такая дыбра, — на одном дыхании ответила Кира, вызвав у большей части своих слушателей круглые глаза. Когда-то она услышала скороговорку про эту дыбру и тоже немного её дополнила и выучила.

В итоге получился почти «мини концерт»: Кира рассказала ещё большой юмористический стих «про рекламу», который читал Ян Арлазоров:

— Над шестою частью суши гордо реет «Марс» противный с толстым, толстым шоколадом. В шоколад напихан сахар и шмоток густого меда, чтобы части этой сласти застревали меж зубами, разъедая слой эмали на зубах Российских граждан… Боли! Будет много боли!

Забавно было, что большинство этих стихов Кира выучила как раз для того, чтобы «получить подарок» от Деда Мороза: в компании, в которой они отмечали Новый год с родителями, было принято после двенадцати переодевать Деда Мороза в мамин халат и шапку и обязательно звать «бородатую Снегурочку» в лице дяди Васи с кокошником на лысине, читать стихи, рассказывать анекдоты, петь песни «за подарок», которые скидывали в большой холщовый мешок, а Кира подчас «отрабатывала» и за себя, и за семью, бывало, что и по два-три раза, так что на всякий случай учила что-то прикольное новое и старое не забывала.

В итоге в общагу ушла Кира с четырьмя коробками конфет, ещё по одному стиху вспомнили Ирина и Маша. Впрочем, когда Кира зашла в «813» комнату и попыталась отдать Кате и остальным конфеты, девчонки гордо отказались. Ещё и дополнительно возмущались тем, что парни их не уважают, заставили фигню делать перед всеми и тому подобное. Кира подумала, что нисколько не почувствовала себя униженной или оскорблённой, но промолчала. Правильно на НЛП говорили: если не можешь изменить ситуацию — измени отношение к ней.

Кира на какое-то мгновение задумалась, куда деть столько конфет, которых она, по сути и не ест, но вовремя вспомнила, что теперь у неё есть универсальный подъедатель любых сладостей — Кирилл.

* * *

Приехав домой, Кира обсудила с мамой то, что вспомнила про бабушку.

— Я же всё время её оправдывала, думала, что старый человек, больной, — вздохнула мама. — Поначалу особенно. Она просто была возраста моей бабушки, хотя так подумать, не такая и старая. Просто папа твой самый младший, Альбина, считай, всего на пару лет младше моей матери. И я молодая была… Двадцать лет. Не знала даже, как реагировать, что говорить. Да и впервые с чем-то подобным столкнулась, и никого из родных и друзей вокруг. У нас возможность была остаться по месту учёбы, отцу твоему хорошую должность предлагали, он же с первого курса работал. Нет, поехали сюда, к матери. Как привязан был. Хотя они и не общались вообще. Вспомнить странно, как всё было.

— И что было? — спросила Кира.

— Разное. Вот приехали мы сюда, вроде как на каникулы, знакомиться, у меня красивый полушубок был, светлый, мама где-то через знакомых достала, и бабушка твоя на следующий же день мой полушубок надела, чтобы дрова таскать. Весь изгваздала в смоле. А с вещами-то не шибко разбежишься. Я даже выйти из дома не смогла. И уехала чуть не в старой фуфайке, которую твой отец найти смог. Он только мне твердил «не обращай внимания, она просто старая».

— Да уж… Надо было настоять, чтобы вы не возвращались, — хмыкнула Кира.

— Не знаю, вышло ли бы, — пожала плечами мама. — Раньше же распределяли. Так что вот вроде твой папа говорит, что мы остаёмся, ему работу предложили, а потом распределение и… сюда. Оказалось, он в какой-то последний момент отказался от должности и попросился домой к матери больной его отправить. И его отправили. А мы же уже женаты были, куда муж, туда и жена, да я уже тобой беременна была, ты в апреле родилась, за пару месяцев до нашего выпуска. А жили в том доме… и это был вообще кошмар. Она меня к тебе не подпускала. Говорила, что я грязная… что нельзя мне к ребёнку. Я спала в прихожей на продавленном диванчике одна, на сквозняке, ты в кроватке посреди дома, а твой отец в кровати в дальней комнате. Я вся и простывала, и всё… как будто так и надо. Даже сказать ничего не смела. Даже не знаю — почему.

— Она… она меня вампирила, — сказала Кира. — Я это вспомнила.

Мама сжала её руку.

— Может быть, она всех вокруг вампирила. Знаешь… Я, когда мы сюда переехали, заболела. Падала на ровном месте. Силы как будто сами собой исчезали. Просто падала на ватных ногах. В больницу пойду, мне уколов наставят и ничего найти не могут. Здорова полностью. Месяц пройдёт. Падаю. Полностью прошло только после того, как она заболела… А у тебя… многое прошло только после её смерти. Как отрезало.

— По поводу её смерти… — Кира вдохнула побольше воздуха. — Это я её прокляла. Я… Она меня побила, и я так разозлилась. Чернота подступила, и я на неё всё выплеснула. И она заболела.

— Кира, — мама крепко обняла. — Не проклинала ты её. У тебя силёнок бы не хватило, малыш. Скорее ты заблокировала ей всё… она вампирить больше не смогла, вот и…

— Ты так думаешь?

— Думаю, — улыбнулась мама. — У меня же тоже с этой «падучей»… просветила одна на работе. Рассказала, что тут особое место и каждый второй колдун. Люди тут злые, чернота эта… У них же и в семье все злющие. Всем завидовали. Рады гадости ближним сделать и даже родных не жалели. Со свету сживали. А так никто не верит. Бабушка твоя уважаемый человек в городе: учительница, с образованием. Сколько народа выучила. А то, что она ходила про меня гадости всем рассказывала… Ой, и вспоминать не хочу.

— И что с той знакомой, которая тебе про всё рассказала? — поинтересовалась Кира.

— По её совету я начала булавки носить и тебе делать, правда, бабушка твоя всё с тебя снимала да в печи сжигала. Но мне полегче стало. А тебя я пыталась защитить, да вот… от отца твоего помощи не было, у него одно что «не обращай внимания» и он… ни на что не обращал, а как не обращать… Я у неё кем только ни была, и колдунья, и гулящая, и… Мне ребёнок, когда заговорил, первое, что сказал «мама, ты — гадина».

— Хорошо, что вы из дома того съехали, — сглотнула Кира.

— Это тоже я… Отец твой и слышать ничего не хотел про общежитие, раз дом у матери есть. Это я пошла к его начальнику и час проревела в его кабинете, про свою жизнь рассказывала. Готова была уже тебя хватать и уехать обратно к родителям. Дали нам общагу, большую хорошую комнату, как у тебя размером. А потом и однокомнатную квартиру, и трёхкомнатную смогли получить, разменять. Но и здесь она смогла нагадить… Из той комнаты всё и шло, где она лежала те полгода. Хорошо ещё, я детскую смогла отстоять, она всё хотела с тобой лежать.

Киру передёрнуло. Она помнила, что за всё время ни разу не пошла в ту комнату «к бабушке», хотя та звала, но мама не настаивала и она упёрлась.

— Ты про всех этих «полтергейстов», которые здесь водились? — спросила Кира, вспомнив детство уже без бабушки, но зато…

На фотографиях порой отображались «человечки» и странные тени, похожие на силуэты людей, в коридоре слышались шаги, словно там кто-то ходил. А туалет…

— Я в шоке была, когда выпытала у тебя, почему ты так в туалет ходить боишься, — словно прочитала её последнюю мысль мама. — Что кажется, будто старушечьи руки схватят. Мне же то же самое мерещилось. Не говоря уже о том, что мне ребёнок из поездки в другой город не сувениры привёз, а первым делом святой воды полную сумку.

Кира хмыкнула. Когда ей было десять, с кружком рисования они ездили на несколько дней в соседнюю область, в основном потому, что там был завод, где производили беличьи кисточки на всю Россию, которые до их городишки даже не доходили, также там была бумажная фабрика и производили хорошие акварельные краски, не «Нева», конечно, но и не совсем «сухие пластмассовые квадратики», продающиеся у них, которыми невозможно рисовать. Они закупали материалы, а также сходили в цирк, в несколько музеев и побывали в нескольких церквях, которые на тот момент начали везде восстанавливать. Тот собор имел свой источник, откуда люди ведрами, банками и бутылками набирали святую воду, она была очень вкусной и очень долго не портилась — как сказала экскурсовод, потому, что в воде много серебра.

Тогда они обработали и обрызгали той святой водой всю квартиру, а позже мама познакомилась с несколькими экстрасенсами, которые наперебой сказали, что в их квартире открыты проходы в тонкий мир и тут ходят разные сущности. Поэтому и кошмары снятся, и шёпотки, и звуки шагов в тишине слышны. И свечи чёрным пламенем коптят, когда в угол их подносишь. А они: мама, Кира и Нюха — с очень привлекательными аурами для «питания», их с удовольствием могут пытаться «вампирить», поэтому надо как защищать свой дом, так и закрывать возможность пить свою энергию.

Научили их самих всё «закрывать», и Кира и в других местах, где оставалась ночевать, обычно выполняла этот ритуал: мысленно на каждую плоскость возводила серебряные кресты, сначала на стены, потом на все двери мебели, двойные, а то и тройные — на зеркала, так как зеркало — естественный «проход» для любых сущностей. На двери и окна — тоже отдельно, а ещё очерчивала мысленные круги вокруг постели.

Постепенно тот «проход» сдвинулся в соседнюю квартиру, хотя поначалу защиту ломали раз за разом. Кира помнила, как очень удивлялась сломанным и разбитым крестам, которые она до этого представляла. Приходилось всё убирать и заново «воображать». Подумалось, что в общаге она ничего «особенного» не почувствовала, возвела защиту один раз и больше о ней не вспоминала, поскольку думала, что этого хватит от всякого «залётного».

После этого разговора с мамой Кире стало как-то полегче. Выходные быстро пролетели, снова началась учёба, танцы, клуб психологии и новая ступень тренинга НЛП, которая прошла с пятнадцатого по семнадцатое марта. Они всё больше углублялись в «программирование», понимание и работу с нейрологическими уровнями. Также Кира принесла и отдала Эльмире Михайловне все блок-схемы техник, которые они прошли за первые три уровня.

А перед следующими выходными Кирилл спросил Киру, не хочет ли она приехать к нему в гости.

— В гости? Как-то напряжно… А где я буду ночевать и вообще… — спросила она.

— Ты можешь приехать на один день, — предложил Кирилл. — У нас первая электричка около девяти утра, в половину одиннадцатого уже будешь у нас на вокзале. Я тебя встречу, мы погуляем. У нас же и музеи, и церкви, и пещера туристическая. Туда сходим, а вечером обратно вместе поедем со всеми.

— Ну, так вообще можно, — подумав, согласилась Кира. — А кстати, у тебя мама кем работает?

— Она была учительницей, — сказал Кирилл, неприятно напомнив о бабушке. — Но сейчас уже пару лет в милиции работает.

— О… Неожиданная карьера, — хмыкнула Кира. — В принципе, я согласна. Я приеду.

Теоретически, можно было и не заходить в гости к Кириллу, если весь день гулять. Сейчас были и кафешки, где можно перекусить и сходить в туалет, и вообще. Обрадованный Кирилл поцеловал её на прощание и в четверг уехал домой на выходные: была как раз чётная неделя.

В субботу Кира собралась в поездку: взяла с собой фотоаппарат с новой плёнкой — хотелось пофотографироваться с Кириллом в его «супер-красивом старинном купеческом городе», — кошелёк с деньгами, документы, записную книжку с телефонами-адресами — на всякий случай, а ещё колоду карт, — и рано утром в воскресенье села на электричку.

Как по заказу, стояла прекрасная тёплая солнечная погода, подсохли все лужи и весенняя грязь, а ещё как раз закончились школьные каникулы и в той же пещере должно было быть свободно. Кира помнила, что классе в восьмом они со школой ездили сюда на экскурсию. Но ехали на автобусе больше девяти часов. Расстояние от их городка до города Кирилла было немаленьким, а автобус тащился не быстрей пятидесяти километров в час. Нескольких детей начало тошнить… Приехали они все уставшими и вымотанными, поэтому как-то ничего особо не запомнилось, кроме того, что Кира в первый раз там видела иностранца, который в первый раз, похоже, видел снег. Взрослый мужчина счастливо ржал и катался по снегу и затмил собой все остальные впечатления от поездки.

В электричке было пусто, а билет был просто на вход — без мест, так что Кира прошлась по вагону и подсела к ещё одной девушке, познакомилась и предложила поиграть в карты, чтобы скоротать дорогу. Они действительно очень быстро доехали.

Кира вышла на железнодорожном вокзале и оглядела пустой перрон. Кирилла не было.

— Ждать бесполезно. Он не опаздывает. Он забыл про тебя, — подсказал Грим.

Глава 24. В гостях не у сказки

Оказавшись одна в чужом городе, Кира не растерялась. Она всегда считала, что «язык до Киева доведёт». В данном случае ей нужно было совсем не до Киева, а на улицу Ленина. Кирилл упоминал, что живёт в центре города, да и наименования соответствующие: в их городке, да и в областном центре, где они учились, улицы Ленина тоже были главными. Железнодорожный вокзал располагался на окраине, ближе к пещере: Кира увидела указатель на дороге. Она нашла остановку, спросила у стоящих бабушек, как лучше доехать, а по адресу её сориентировали, где выйти.

По поводу того, что Кирилл «забыл» о ней, Кира не знала, что и думать. Грим никогда раньше ей не врал, да и к ней самой пришло ощущение, что ждать бессмысленно и надо либо уезжать обратно, либо искать Кирилла. Вариант с немедленным «уездом» отменился сам собой: ближайшая электричка была только в половину пятого, а следующая — в семь, на ней на учёбу и возвращалось большинство студентов. Торчать на вокзале больше пяти часов как-то совсем не прельщало, так что Кира решила прийти к Кириллу домой. Адресами и телефонами они обменялись на каникулах, чтобы переписываться или созваниваться. Кира даже написала письмо, а Кирилл ей один раз позвонил на пару минут, всё же межгород был дорогим и родители могли не особо разрешать им пользоваться. К сожалению, на вокзале и нигде поблизости телефонов-автоматов не было, так что позвонить и узнать, почему её не встретили, тоже не вышло.

На подъезде, к счастью, не было кодового замка, как на доме у той же тёти Альбины, впрочем, по вытертым цифрам Кира вполне успешно подбирала эти коды, но не пришлось. Оказалось, что родители Кирилла жили на первом этаже, так что, вдохнув побольше воздуха, Кира нажала на кнопку звонка, прислушиваясь к тоненькой заливистой трели. Самое поганое было бы, если бы их никого не было дома, но… Кира услышала шаги и чуть расслабилась. Впрочем, открыл ей не Кирилл, а, скорее всего, его младшая сестра, о которой тот рассказывал. Оля, которая тоже поступила на первый курс и жила в первой общаге.

— А Кирилл дома? — спросила Кира.

— Нет, — ответила ей круглолицая девушка и начала закрывать дверь обратно.

— Прости, ты же Оля? — не позволила закрыть дверь у себя перед носом Кира. — Сестра Кирилла, верно?

— Да, — чуть растерянно ответила та.

— А я Кира, его девушка. И, вообще-то, мы с ним договорились встретиться на вокзале, а он не пришёл. Подскажешь, где Кирилл и как его можно найти или куда позвонить?

— А ты что… приехала откуда-то, что ли?.. — удивлёно моргнула Оля.

— Вообще-то, да, — ответила Кира. — Мы договорились, что он мне ваш город покажет и обратно на электричке уедем.

— Э… ты тогда тут постой, а я… попробую дозвониться на базу, куда он уехал, — закрыла перед её носом двери Оля.

Кира потихоньку закипала. В их семье точно бы не стали держать человека за порогом.

— Оля, кто там? — послышался женский голос.

После перешёптываний дверь снова открылась. На этот раз на пороге стояла женщина, по всей видимости, мама Кирилла, так как та, несмотря на выходной, была в форменных серых юбке и рубашке.

— Проходите, — сказала женщина.

Кира прошла в тесную крохотную прихожую, а затем в небольшую комнату-гостиную — там были диван, телевизор и низкий столик. В их квартире места было больше раза в два, но дом был построен трестом, в котором работали родители, так что дом был новой планировки, а не «хрущёвкой».

Кира растерянно присела на диван.

— С какой целью вы к нам прибыли? — мама Кирилла встала перед ней, широко расставив ноги.

— С целью? — чуть удивилась Кира. — Кирилл ваш город позвал посмотреть, в пещеру на экскурсию и в музей, если успеем.

— Вот как? — кажется, такой ответ женщину не удовлетворил. — А почему тогда Кирилл ни словом не обмолвился, что он кого-то ожидает. И я впервые слышу о том, что у него есть девушка.

— Мне вот тоже это очень интересно, — ответила Кира, чувствуя себя ужасно глупо и неприятно, словно на каком-то допросе находится. Милицейская форма и подчинённое положение ситуацию только усугубляли.

— А мне кажется, что вы мне лжёте по поводу цели вашего визита и вы нашу квартиру приехали посмотреть, — заявила ей мама Кирилла.

Кира внимательно посмотрела в лицо полноватой женщины со светлыми волосами, пытаясь понять, это ей серьёзно говорят или как. Помнится, мама ей тоже рассказывала, что бабушка главное, в чём её обвиняла, что она её дом приехала забрать. И это у всех такой бзик или только им с мамой так «повезло»? Да и было бы что смотреть…

— Передайте Кириллу, что я приезжала, — встала Кира, которой этот фарс надоел и терпеть это она больше не собиралась.

— Мам, я дозвонилась до базы, — из коридора сказала Ольга. — Кирилл скоро будет. Он очень просил Киру подождать его у нас дома.

— Тогда ждите, — распорядилась его мама и вышла из комнаты.

Киру оставили одну, и она почувствовала себя ещё глупей. Телевизор выключен, на книжной полке один Майн Рид, прочитанный лет в десять, да и как-то неудобно было бы даже встать, чтобы осмотреться или тем более взять книжку почитать, чтобы скоротать время ожидания. Вдобавок хотелось пить, в туалет и уже и поесть.

В комнату вошёл крупный рыжий пушистый кот персидской наружности, пол животных Кира давно научилась чувствовать и видеть. Этот был явный кот, хотя и, кажется, кастрированный. Подумав, кошак вальяжно потёрся о её ноги и лёг на ступни.

— Оля, — Кира окликнула сестру Кирилла, когда та прошла мимо комнаты. — Может, посидишь со мной, а то как-то… одной. И, может, хотя бы воды мне дашь? Я пить очень хочу.

Ольга кивнула, принесла кружку воды и села рядом на диване. Кира сделала подстройку по позе и дыханию.

— О, странно, что Барсик к тебе пришёл, он обычно чужих не любит… — начала разговор Ольга.

Кира чуть улыбнулась, подумав, что кот сразу распознал в ней «свою», в отличие от некоторых.

— Ты же тоже в Политехе учишься? А на какой специальности?.. — включила она обаяние на полную катушку.

Какие-то «союзники» были просто необходимы, особенно с такой странной мамой. Кира подумала, что, может, это что-то вроде рабочей профдеформации: устраивать допросы и всех в чём-то подозревать. Или у них уже были случаи, когда кто-то выдавал себя за девушку Кирилла?

Кирилл пришёл домой ещё через час. Видимо, база была далеко. Кира успела попроситься в туалет и узнала почти всю биографию его сестры.

— Что это с тобой? — услышала Кира голос мамы Кирилла, когда тот зашёл. — Что с лицом?

— Упал… — ответил Кирилл и Кира хмыкнула: всё же на вокзале она невольно разозлилась на него и, похоже, «наказание» последовало сразу.

Кирилл вошёл в комнату и почти кинулся к ней, упав на колени. Лицо у него было такое, словно кто-то расцарапал его во все стороны. Например очень злая девушка с длинными ногтями. Кире даже стало его немного жаль. Наверное, саднило.

— Прости, пожалуйста, что не встретил, я… я не думал, что ты правда приедешь.

— В смысле, ты не думал, что я правда приеду? — повторила Кира, прищурившись, скидывая его руки со своих коленей. — Я тебе сказала, что приеду. Мы с тобой договорились. И вдруг ты решил, что я не приеду. Это как вообще? Мне пришлось к тебе домой зайти и выслушивать какую-то дичь о том, что ты никого не ждёшь и у тебя и девушки-то нет.

— Так получилось…

— Что ж. Считай, увиделись, город я твой из окна автобуса посмотрела, — Кира фыркнула. — Поеду на вокзал. В полпятого электричка. А ты мне вдобавок ещё и врёшь в лицо.

Кирилл обнял её, практически обвив руками.

— Прости пожалуйста, Кира. Я закрутился и забыл совсем. Сейчас уже всё растаяло, а в лесу снег ещё есть и на дальних полях на базе, я все дни катался там, километры накручивал, я когда вдруг вспомнил, что ты же должна приехать, а я на базе, споткнулся и лицом десять метров наста пропахал. Прибежал на базу, и Ольга звонит, что ты у нас.

— Спасибо за правду, но я всё же решила поехать домой. Настроения уже нет… — попыталась вырваться Кира.

— Идите ешьте, — перебила их тихий спор мама Кирилла. — Я там вам пельменей сварила.

— Давай, поешь хотя бы. Кирочка, ну пожалуйста… — начал уговаривать Кирилл, и Кира согласилась.

Во-первых, ей не нравилось, когда пропадала еда, во-вторых, она хотела есть, потому отказываться было глупо: ещё неизвестно, сможет ли она сама найти, где перекусить в чужом городе в воскресенье, когда обычные столовые закрывались, а в-третьих, было не очень удобно из-за мамы и Ольги — устраивать скандалы, да и… неизвестно, как повернётся будущее.

Они прошли на крохотную кухню. Кажется, она была меньше, чем её кухонный закуток в общаге.

К удивлению Киры, пельмени были магазинными, из пачки. Но потом она вспомнила про форму и место работы. Хотя сейчас появилось много чего покупного из полуфабрикатов, что-что, а пельмени они лепили сами, да и вкус покупных сильно уступал настоящим домашним. Но половину огромной порции съесть пришлось. Остальное доел за ней Кирилл, который во время еды держал её то за руку, то за колено, будто боялся, что она сбежит.

После еды, как это часто с Кирой бывало, она стала гораздо благодушней, чем до. Да и Кирилл смотрел глазами побитой собачки, что вкупе с исцарапанной «мордой лица» смотрелось умилительно.

— Давай всё же в пещеру поедем? Там здорово! Пожалуйста! Ты же хотела, — тихо попросил он.

И Кира, вздохнув, согласилась. Не зря же она сюда тащилась и терпела странные нападки родительницы Кирилла, чтобы даже пещеру не посмотреть.

— Ладно, но это не значит, что… — притворно нахмурилась она. Каждый взгляд на царапины, которые Кирилл отказался чем-нибудь обрабатывать, хотя его мама предлагала, вызывал смешанные чувства вроде злорадства и стыда.

Они поехали к пещере, удалось почти сразу попасть в экскурсионную группу, которые запускали только раз в полтора часа и то по достижению какого-то количества человек. Пещера была ледяной: с красивым инеем по стенам, огромными сталактитами, сталагмитами и сталагнатами. Как выяснилось, лучшее время её посещения — ранняя весна. Летом почти вся красота тает, а зимой ещё не успевает нарасти, а вот весной больше всего всякого ледяного и снежного. Им также повезло в том, что часть подземных озёр весной разливается и туристов ведут гораздо более длинным маршрутом, по которому обычно водят лишь «VIP гостей». К тому же экскурсовод рассказывал различные сказки и легенды про тропы, про каждый грот и увлёк Киру. Кирилл её фотографировал и вообще всячески пытался угодить и загладить вину.

Не то чтобы она забыла о его проступке, но… Кира почти не умела обижаться и считала, что либо прощаешь, либо не прощаешь. А «играть в обиду» неделями и месяцами, пытаясь что-то с этого получить, считала неприличным и неприятным. Да и легко любить некий придуманный образ, а настоящего человека, со всякими закидонами и косяками — трудно. Но это не значит, что это невозможно.

Они были вместе уже четыре месяца и общались очень плотно. Почти каждую свободную минуту проводили или вместе или в комнате с парнями, играли в карты, общались толпой, устраивали праздники. Да ещё и до их «официального становления пары», начиная с сентября, Кирилл с ней много общался. Не зря же она даже Кеше говорила, что видится со своим соседом в разы больше, чем со своим как бы парнем.

На последнем НЛП-тренинге Эльмира Михайловна показала им маленькое упражнение «весы», в котором следует «взвешивать» свою проблему и определять, что для тебя важней. Твоя обида или отношения с человеком, которого ты любишь. А Кира не так давно внезапно осознала, что любит Кирилла и готова принимать его со всеми достоинствами и недостатками. Идеальных людей нет, но есть тебе подходящие. Да, Кирилл забыл, закрутился, катался, был занят своими делами, но… Забыла ли бы про него она в такой же ситуации? Кира хмыкала сама себе, потому что в такой ситуации обязательно бы предупредила родню, но… по факту она не думала о Кирилле постоянно, например, когда была в клубе психологии или на танцах, на тренингах, так что допускала, что увлечённый чем-то человек может и забыть. Особенно если некому напомнить.

Она скрупулёзно «взвесила» ситуацию с матерью Кирилла и даже попыталась её понять путём трёхпозиционного описания, то есть «трёх стульев». Во многом получалось, что всё от неожиданности: чужая девушка, о которой роднуля-сынуля ни полслова не говорил, заявляется без сына, говорит, что его девушка. А мало ли, кто тут ходит. Да и люди, в общем-то, совсем не обязаны тебя полюбить с первого взгляда. К тому же женщины часто ревнуют сыновей и в штыки воспринимают любую «соперницу» за его внимание. Конечно, то, что было у мамы Киры с её бабушкой — это совсем уж крайний случай, но и чтобы была другая крайность — невероятная любовь — Кира тоже слышала про такое один раз. Мамина знакомая вышла замуж за не слишком-то приятного ей парня только из-за его матери, вроде как та очень хорошей была и её любила. Но эту ситуацию Кира тоже считала не совсем нормальной, ведь жить-то с человеком, а не с его мамой.

Даже если заглянуть в будущее, если вдруг они с Кириллом поженятся, а отношения с его матерью не сдвинутся с мёртвой точки… Кира точно могла себе обещать, что они не будут жить ни с какими родственниками. Снимут квартиру, возьмут появившуюся сейчас «ипотеку» или кредит, будут в общежитии, но не с родственниками, которых надо любить на расстоянии, как своих, так и чужих.

* * *

В электричку Кира влилась в бурном потоке, который буквально подхватил и понёс. Похожая ситуация была с сорок первым автобусом, который ехал ко второй паре, или наоборот ехал в город после четвёртой. Пару раз Кире приходилось ездить, и она уяснила, что самое главное, чтобы двери остановились прямо напротив тебя, а потом только подожми ноги и тебя внесут.

— Стой здесь, — скомандовала Кира, прислушиваясь к дрожанию паутинки.

— Но перрон вон там, — кивнул Кирилл. — Электричка не такая и длинная, это же не поезд. Всего пара вагонов. Обычно там останавливается. Мы можем не попасть в первую волну и места не успеть занять.

— Можешь идти туда, — тряхнула Кира волосами.

Кирилл промолчал, но с места не сдвинулся, покрепче перехватывая сумку, которую они сразу из квартиры завезли в камеру хранения на железнодорожном вокзале. Возвращаться в квартиру Кира желанием не горела, а чтобы поехать к пещере, всё равно надо было пересаживаться как раз на вокзале.

Электричка подъехала… начала тормозить, и одна из дверей остановилась прямо напротив стоящей Киры. Она спокойно вошла, краем глаза увидев, что народ стремительно бежит с перрона.

— Не понимаю, — сказал Кирилл, когда они сели, — Ты как будто знала… Она обычно до перрона доезжает. А сегодня…

— А твоя сестра как ездит? — спросила Кира.

— У неё по понедельникам то же, что у нас по пятницам, так что завтра поедет, — ответил Кирилл. — Спокойно и не в такой давке.

Кира кивнула. Люди всё прибывали, и в электричку набивался народ, который в итоге ехал полтора часа стоя.

* * *

— Кира, можно с тобой поговорить? — окликнула её после лекции Оксана из группы «мостовиков». Они вместе ходили на спецгруппу по физкультуре, вставали в пару на занятиях, но почти не общались, кроме как «привет-пока».

— Конечно, — ответила Кира.

— Мне тут Лёша Домнин сказал, что ты какой-то особенной психологией занимаешься и что ты можешь помочь справиться… с проблемами…

— Могу попробовать, — осторожно сказала Кира. — Я сегодня свободна после учёбы. Можно сразу ко мне в общагу пойти, если ты хочешь прямо сейчас.

— Да, хочу прямо сейчас, — всхлипнула Оксана, видимо, еле сдерживая эмоции. — Понимаешь, меня… парень бросил.

Глава 25. Грусть и веселье

«Терапия» Оксаны продлилась почти три недели. Кире это было действительно интересно, не в плане, что там случилось у однокашницы с её парнем, хотя Оксана первым делом выговорилась и вкратце история оказалась из разряда: «встречались два года, любил, любил и вдруг начал отдаляться, а потом порвал», а что реально можно изменить и сделать в такой «острой» ситуации методами НЛП. Сама Кира отходила от разрыва с Владом практически восемь месяцев — столько же, сколько они и встречались, а полностью «отпустила» случившееся только тогда, когда познакомилась с Кешей.

Но использование некоторых техник действительно дало результат, позволив Оксане взять себя в руки и более спокойно относиться к расставанию с любимым человеком. К тому же в середине апреля Кира как раз прошла следующую ступень, где они изучали технику изменения личностной истории, которую она испробовала на Оксане. По сути, она заставила девушку воспринимать случившееся как произошедшее «давным-давно».

Главную проблему Кира усматривала даже не в грустной истории первой любви, а в том, что у Оксаны изначально была психологическая травма: в детстве она обварилась, перевернув на себя то ли суп, то ли чайник с кипятком, так что весь «перед» практически от ключиц до колен оказался в ожоговых рубцах.

— Понимаешь, Кира, я очень долго не решалась ни на какую близость, — призналась Оксана, которая всегда ходила в водолазках с высоким воротом, юбках ниже колена или брюках и при этом обладала очень красивой фигуркой: тонкая талия, высокая грудь, ровные ноги, крепкая попа. — Этот ожог очень уродливый… И он просто везде спереди… я покажу, хочешь?

— Если ты хочешь, — сказала Кира. — Если тебе надо мне показать — покажи, если не хочешь, не показывай, у меня хорошее воображение.

— Нет, — закусила губу Оксана. — Я покажу, чтобы… чтобы ты представляла, — и сняла водолазку.

Успевшая вообразить что-то вроде Фредди Крюгера Кира внимательно посмотрела на открывшееся. Конечно, неровность и бугры кожи присутствовали, но по цвету почти не отличались от всего остального тела, совсем отталкивающими вроде бы не выглядели. Добавить полумрак и никто их не различит вообще от обычной кожи. Хотя Кира и знала, что собственный «недостаток» будет казаться в миллион раз важней, страшней, уродливей и прочее, чем в чужих глазах. Как худая девочка будет стенать о своём «лишнем килограмме», а подружке на пять размеров её больше будет честно говорить «что ты, зачем худеть, тебе и так нормально».

— Самое «некрасивое» получается на груди, — с «пониманием» протянула она. В ложбинке были нитевидные рубцы, которые как будто создавали причудливый корсет. По всей видимости, соски выросли позже и, скорее всего, чувствительности не потеряли. — А что насчёт, я слышала, в больницах сейчас такое убирают или вроде того…

— Я пыталась, точнее, мои родители, ещё до развода, — вздохнула Оксана. — Но оказалась, что у меня «склонность к рубцеванию тканей» и могло стать ещё хуже, врачи отговорили.

— Твои родители развелись? — спросила Кира.

— Ну да, получается, так, мне где-то десять было, у меня уже шесть лет есть отчим, — кивнула Оксана. — А с моим Лёшенькой… Он такой чудесный, и он даже этого не испугался, когда я наконец решилась раздеться и показать ему этот ужас. И стал моим первым мужчиной.

— Понятно, тогда давай ещё одну технику попробуем, — предложила Кира.

Когда они «поковырялись» в воспоминаниях Оксаны, выяснилось то, о чём Кира и сама догадалась: глубоко внутри Оксана считала, что её отец ушёл из семьи из-за того, что не смог смириться с её «уродством». А в отношениях с парнем Оксана постоянно донимала того на тему «а не противно ли тебе с таким уродом». Возможно, что в какой-то момент ему правда это надоело или он решил, что «да, противно».

— Давай подведём итог того, что мы выяснили. Ты зацикливаешься на своём недостатке и зацикливаешь всех остальных, — вынесла некий «вердикт» Кира. — Как будто ищешь подтверждения… Ну типа «ты всё равно меня бросишь из-за того, что у меня ожог». И вот вы расстались и ты переживаешь, что тебя бросили потому, что у тебя ожог, и как с этим дальше жить — это вроде программы, которую ты запустила ещё в детстве из-за отца, который ушёл. И в следующих отношениях ситуация повторится, или ты не сможешь переступить через себя и снова довериться, или сама не позволишь любить себя со своим ожогом.

— То есть это уродство так и так будет отравлять мне жизнь? — по-своему поняла её Оксана.

— Если ты будешь позволять ему делать это, так и будет, — согласилась Кира. — Просто подумай об этом. Не обязательно принимать решение прямо сейчас. Но проанализируй то, что ты уже поняла. Давай пока мы сядем, подумаем и придумаем, как минимизировать потери и что можно сделать. Поделим функционал на Критика, Реалиста и Мечтателя…

Критик сказал Мечтателю Оксаны, что «просто взять и пропасть» ожог и рубцы не смогут и придётся с ними жить. Но в конце концов они с Реалистом пришли к мнению, что жизнь не заканчивается и чтобы появился новый парень и новая любовь, надо красиво одеваться, а ещё появился временный запрет на обсуждение ожога и его «критику». Оксана решила попробовать жить, как если ожога нет.

* * *

Свой день рождения Кира решила праздновать в общаге, тем более двадцать первое апреля выпало на воскресенье. Ради её праздника соседи из «трёшки» вернулись в общагу днём в воскресенье: была как раз очередная «чётная неделя» и по домам они уехали ещё в четверг. А Кирилл и вовсе остался помогать. После полугода учёбы почти все они стали ездить домой только раз в две недели, да и с весной в электричке, со слов Кирилла, заметно прибавилось народа, всяких бабулек и дачников. А там и без них студенты друг у друга на головах стояли.

Кира пригласила на праздник Оксану, Лёшу Домнина, Ташу, Таню Мошину, своего троюродного брата, а также Катюшу и её соседку Наташу. С Наташей они пересекались в седьмой общаге, когда Кира ходила в гости к Катюше. Оказалась очень простая симпатичная девочка, Кира невольно разговорила Наташу и, кажется, немного сдвинула отношения двух соседок. До этого Катюша считала Наташу слишком «поверхностной» зацикленной на внешности — та и правда была очень миленькой, и Кира впервые в жизни увидела такие необычные губы: вообще без лука Амура на верхней. Но потом Катюша и Наташа стали больше общаться и Наташа даже решила тоже сходить в клуб практической психологии. Правда, следующие Контакты были только в сентябре.

За пару недель до её дня рождения Кира с Кириллом пошли в седьмую общагу: Кира к Катюше, а Кирилл в гости к двоюродной сестре, которой попросили что-то передать. И… направились в одну комнату. С Наташей Кира и так была знакома, а тут такое совпадение. Почему-то представилось, что если бы они с Кириллом не стали соседями, то всё равно бы познакомились, даже через ту же Наташу.

К дню рождения толпой с равным количеством мальчиков и девочек Кира готовилась загодя. Придумала множество конкурсов, осуществимых в размерах комнаты. Даже специально купила пачку ватмана для черчения формата «А3» и нарисовала «маски»: то есть вырезала овал, в который проходит лицо, а вокруг гротескно отрисовывала фигуру, головной убор или волосы, чтобы было узнаваемо. Человеку надевали такую «маску», и тот пытался угадать, кто он, пока остальные катались со смеху и отвечали «да» или «нет» на наводящие вопросы. В основном Кира использовала сказочных героев, животных или просто какие-то узнаваемые образы — чтобы играющим сразу было понятно, кто изображён. Удобно оказалось то, что листов в пачке было двадцать четыре, а гостей, если считать вместе с Кирой — двенадцать, масок должно было хватить на два «круга».

Для того, чтобы все влезли, Кирилл вместе с Мишей отодвинули шкаф, обычно отделяющий «прихожую», и поставили его вдоль стены. Они разложили стол-книжку полностью, парни натащили табуреток и стульев от себя и из комнат знакомых парней, чтобы не сидеть на кроватях, так как те всё равно были низкими. Таша привезла от своей сестры два красивых салатника, а те, кто был из общаги, должны были прийти со своей посудой: ложками, вилками, кружками и тарелками, — по крайней мере ближайшие соседи. К тому же Кира на всякий случай купила и одноразовые тарелки и стаканчики.

Было удобно, что в комнате Кирилла была ещё одна электроплитка, да ещё с двумя конфорками. Там у них Кира трижды сварила компот из сухофруктов в четырёхлитровой кастрюле, который они перелили в две пятилитровые пластиковые бутылки, которые где-то раздобыл Кирилл. Кира полагала, что пить всем захочется: толпа, конкурсы, солнце, — так что напитков должно было быть вдоволь, а те же покупные соки совсем не утоляют жажду, да и бюджет на праздник был ограничен. Ещё у неё была клюква, пропущенная через мясорубку, так что перед приходом гостей Кира навела и кисленький бодрящий морс.

— Вроде всё готово… — выдохнула Кира без четверти два, когда накрыла на стол и оглядела свои труды.

Комната была украшена шариками с фантами. А «основными блюдами» стали три салата: с крабовыми палочками одновременно с тонко нашинкованной капустой и рисом, что делало салат и «лёгким», и «сытным». И «с чипсами», который Кире понравился на Новом году — мама где-то взяла интересный рецепт, и они попробовали его сделать. Кроме чипсов, большая часть которых шла на украшение, в салате были яйцо, ветчина, свежий огурец и немного варёной морковки. Третьей была «Мимоза» с рыбной консервой, Кира не очень-то её ела, но парни попросили: это был любимый салат у обоих Владов и Миши, у которого они уже праздновали день рождения в начале апреля. Тогда сосед тоже собирал гостей и очень просил Киру помочь с чем-нибудь на стол, признавшись, что для него «Мимоза» чуть ли не символ праздника, так как этот салат всегда готовит его мама.

Кроме салатов была большая тарелка с зеленью и нарезанными свежими огурцами: они уже появились в магазине и были вкусными и сочными. Кира к тому же купила к празднику шпажки в форме двузубых вилочек и натыкала их в огурцы и в тарелочку рядом, где горкой возвышались маленькие консервированные помидорки «черри». Ещё была небольшая тарелочка колбасной и сырной нарезки, а также хлеб.

— Чего вздыхаешь? — спросил Кирилл, который ходил переодеваться в праздничные джинсы и рубашку.

— Думаю, нас будет двенадцать… Шесть парней, шесть девчонок, может, мало еды? Все уйдут от меня голодными…

Кира помнила, что дома на том же Новом Году у них ломился стол и было не менее восьми салатов. Правда, потом гости ещё два дня от них не уходили и всё доедали, но… От «горячего» пришлось отказаться: слишком неудобно с одной плиткой, и даже если занять вторую у соседей, что приготовить?.. Мясо на всех купить сложно, долго и неудобно, не сосиски же варить.

— Ещё же торт, — напомнил Кирилл. — И печенье ещё есть к чаю, я купил на потом, но если что, принесём. — Да нормально вообще по еде. У Миши меньше было всего, а народа больше и вроде все сытые ушли. Это же… не для еды всё.

— Ладно, у меня столько конкурсов, что не будут успевать есть, — засмеялась Кира.

Все гости прибыли вовремя — к двум часам. Оксана, Лёша, Таша и троюродный брат Киры приехали на одном автобусе. Все, кто был не знаком, познакомились, но только гости расселись, как в двери постучались.

— Странно… кто это? — удивилась Кира, пересчитав своих гостей, которые все были на месте, и пошла открывать.

Ситуация напомнила то, что произошло около месяца назад: на пороге стояла Ольга — сестра Кирилла.

— Э… А ты Кирилла ищешь? — спросила Кира, гадая, что тут делает сестра её парня.

— Нет, я к тебе на день рождения пришла, — сказала Ольга.

— А… О, проходи тогда… — ещё больше удивилась Кира, пытаясь сообразить мотивацию Ольги: как-то странно прийти в незнакомую компанию на день рождения девушки своего брата. При том, что после того случая в «гостях» они с Олей не виделись.

Кирилл тоже выглядел слегка удивлённым появлению своей младшей сестры, так что вариант, что это он «от лица Киры» пригласил, тоже отпадал.

— Ого, как вас много, — сказала Ольга.

Кира продолжала мучительно соображать, куда её посадить, так как мест было ровно двенадцать, да и всех приборов, вилок, тарелок — на пересчёт.

— Кирилл, ты вроде говорил, что у вас есть доска, если табуреток не хватит? — выдохнула Кира, наконец обнаружив решение этой проблемы. — Давай за доской, сделаем лавку, чтобы Оля тоже сесть могла.

— Ага, щас, всё организуем! — заверил Миша, который тоже ушёл с Кириллом в комнату.

Кира распаковала одноразовые тарелки.

— Прости, Ольга, у нас мало посуды, придётся из пластиковой, все общаговские с собой тарелки, кружки принесли, — сказала она притихшей Ольге.

Возможно, сестра Кирилла думала, что на дне рождения будут только Кира, Кирилл и их двоюродная сестра Наташа, как знать, чем она руководствовалась.

Ольга ещё и нарушала чередование: для конкурсов Кира специально перемешала всех и заставила сесть мальчик-девочка, но в итоге подумала, что это не так критично.

Кирилл с Мишей притащили доску, которую положили на один ряд табуретов сбоку, сверху на неё, чтобы было не так твёрдо, положили сложенное в несколько раз в длину толстое покрывало с кровати Кирилла.

— Ну хорошо, все разместились, — улыбнулась Кира. — Но, как видите, кушать пока нечем.

— Точно, вилок нет, — сказал Владик.

— Чтобы получить вилку, нужно будет отгадать маленькую детскую загадку, — сказала Кира. — Кто один имеет рог? Отгадайте!..

— Носорог… — сказала Катюша.

— Верно! Первая вилка тебе, Катюша! — отдала прибор Кира, специально проговаривая имена всех гостей, на случай, если кто-то кого-то не запомнил. — Жёлтые комочки, лёгкие, как вата. Бегают за квочкой. Это кто?..

— Цыплята! — вместе выкрикнули Влады.

Народ чуть расслабился, что загадки совсем не сложные, и последние «добивали» хором. После того, как вилки все заполучили и перекусили, Кира продолжила «пытать» гостей. Для начала были конкурсы, чтобы не вставать с мест. Кира раздала всем спички, попросив вставить их в рот, а потом они без рук «гоняли» маленькую сушку, которую надо было передавать спичкой друг другу. Все хихикали, пока сушка не доходила до них, потом старательно косили глаза, чтобы не промазать.

Затем Кира достала «маски», свои пришлось уступить Ольге, сославшись, что помнит всё, что нарисовала, да и фотографировала. «Маски» всем очень понравились, они все хохотали чуть не до слёз друг над другом. Очень уморительно смотрелись лица в обрамлении.

То, что их было нечётное количество, положительно сказалось только на конкурсе «Танец с палкой» — Кирилл для конкурса предоставил свою лыжную палку. Все должны были танцевать парами, а кто-то один без пары — с палкой вместо партнёра, немного с элементами стриптиза или кто во что горазд. Потом ведущий передавал палку кому-то, забирая его пару. Сначала палка доставалась только девчонкам, но потом кто-то забрал себе в пару девочку и они посмотрели на «полустриптизы» парней.

Они провели ещё много конкурсов, в том числе «Хохолки» парням со всякими резиночками-заколочками, а Ольгу сделали кем-то вроде судьи, чтобы определила «самые красивые причёски», было видно, что к такому веселью, конкурсам и прочему сестра Кирилла была непривычна и зажималась, даже когда уже все расслабились и получали удовольствие.

Они лопали по очереди шарики с фантами, где были расписаны задания вроде «С соседями справа и слева станцуйте танец Маленьких лебедей» или «Из соседа справа и слева создайте скульптуру Настоящей любви». Они хохотали так, что девчонки жаловались, что уже болит пресс.

Кира только радовалась, что подготовилась с питьём: народ не столько ел, сколько пил компоты и морс. Они открыли окна и двери, но всё равно было жарко. Кира, вообще-то, купила одну бутылку вина, если кто-то захочет алкоголя: не могла же она настаивать на трезвом образе жизни, — но как-то никто так и не захотел и бутылка осталась нераспечатанной.

Финальным аккордом в праздновании дня рождения стал момент, когда они решили сделать групповое фото, разместившись на кровати Киры, и общими усилиями и весом эту самую кровать сломали, прогнув железную рамку. Парням пришлось поздно вечером сходить на склад, унести старую и принести новую.

Глава 26. Сны и Реальность

— Грим, а у вас есть… В смысле, было на Сиусе что-то вроде дней рождения? — спросила Кира, рассматривая фотографии со своего девятнадцатилетия. Они получились яркими, сочными и очень солнечными. К тому же было столько всего, что Кира потратила целую плёнку на тридцать шесть кадров и не могла выбрать, что оформить в альбом, так как на удивление все фото были очень хорошими. Даже обрезать особо нечего.

— Нет, — после небольшой паузы ответил Грим. — Считается, что все мы рождаемся в один безопасный день, когда… можно сказать, Вселенная закрыта от нашего влияния. Один ребёнок в определённый цикл.

— Что, прямо на всей планете? — удивилась Кира. — Типа никогда нет сверстников? И сколько длится этот определённый цикл?

— Иногда очень долго, — Грим изобразил что-то вроде вздоха. — На самом деле нас очень мало, так мы ограничиваем свою популяцию. Новый сиусянин рождается тогда, когда кто-то из старых умирает. Точней, решает раствориться во Вселенной, устав от тягот бремени своего статуса. Или если как меня или Её — изгоняют или заключают… Но это происходит крайне редко.

— Печально как-то, — потёрла бровь Кира. — А что, у вас реально нет естественной смерти? Типа вы вечные какие-то?

— В каком-то смысле, — уклончиво ответил Грим. — Никто не знает срока нашей жизни. До его исхода братья и сёстры уставали от бремени…

— Ну, то есть ты хочешь сказать, что по сути совершали самоубийство? — уточнила Кира. — Я же правильно понимаю?

— И да, и нет, — ответил Грим. — Растворение во Вселенной — это переход в другую фазу существования. Так что не сказать, что это самоубийство.

— А кто-то из ваших как-то подтверждал эту фазу? — скептически хмыкнула Кира. — Как-то не очень звучит, честно говоря. Кстати, а почему тогда ты не растворился и все эти заморочки со мной были нужны?

— Заставить нельзя. Это добровольный акт, — ответил Грим.

— Ладно, замнём для ясности, — Кира поняла, что зря начала критиковать устои чужой цивилизации. Мало ли, насколько скучно становится на промороженном Сиусе через пару тысяч лет, когда тебе нельзя ни радоваться, ни огорчаться, ни в принципе проявлять эмоции. Может, помереть предпочтительней: хоть что-то интересное. — А часто у вас, так сказать, освобождается место под нового члена общества?

— Не часто. Мой старший брат, то есть тот, кто родился раньше меня, появился за сорок лет до меня, по летоисчислению Земли, а младший — через сто семнадцать.

— Да уж… — Кира вздохнула и решила, что ничего страшного, если в альбоме будут все тридцать шесть фото без обрезок: иногда она вырезала из кадра какой-то кусочек и приклеивала на место для записей. — Знаешь, мне сегодня такой странный сон приснился…

Она попыталась поймать ощущение, чтобы отправить мысленный образ Гриму. В необычном видении была темнота, в которой плавало много-много дверей, и невесомость. Кира ощущала себя очень странно, словно всё происходит реально и она понимает, что это сон, но вроде бы и не сон, но до Грима дозваться не смогла. Плавала в этой невесомости и когда приближалась к двери, та становилась полупрозрачной, будто показывая, что за ней, и приглашая войти. Но Кире уже хватило того «контракта», из-за которого в теле появился инопланетный подселенец, так что входить в непонятные двери она не захотела. Правда, возле некоторых дверей ей показалось, что она видит кого-то из знакомых: одногруппниц Свету и, кажется, Ольгу, — но видимость была не слишком хорошей, так что сказать с уверенностью было нельзя. Кира проторчала в невесомости какое-то время, а потом всё исчезло и она проснулась.

— О, наконец-то! — оживился Грим.

— Что значит «наконец-то»?

— Ты всё же пробилась на определённый уровень. Эти двери — вход в сон. Пока ближайших к тебе спящих.

— Типа я что, сны всей общаги увидела? — удивилась Кира. — И что будет, если я войду в такую «дверь»? Кстати, это мне напоминает что-то из Кастанеды, правда, мне только рассказывали в общих чертах, но там точно что-то со снами связанное. Вроде осознания того, что это сон. Мне сны как-то очень редко снятся. Возможно, они, конечно, и снятся, но я их не запоминаю. Всё время маме удивлялась. У неё что ни ночь, так пять-шесть снов, которые она все запоминала и один другого интересней.

— Вхождение в чужой сон относительно безопасно, — протянул Грим. — Правда, в чужом сне ты мало чем можешь управлять… Разве что сама собой.

— А моё оружие там тоже появится, если сон чужой? — спросила Кира. — Просто мне в детстве часто кошмары снились. Мучили меня. Точно помню, что был сон то ли про вампиров, то ли про зомби, вроде под впечатлением от какого-то ужастика. Мама меня тогда научила, что во сне можно призвать оружие типа светящегося меча, который всегда будет с тобой, и справиться с кошмаром.

— И у тебя получалось? — заинтересовался Грим.

— Ну да, — пожала плечами Кира. — Правда, пользовалась я им в последний раз ещё до поступления. Точно помню, что он может меняться по виду, хотя я чаще применяла именно меч. Либо топор. Такой двойной, как у викингов, секира, кажется, называется. Ещё иногда с глефой, но вроде не очень удобно было.

— Тогда тебе точно ничего не грозит, — постановил Грим.

* * *

И в первой же двери Кира набрела на какого-то маньяка, который преследовал смутно знакомую девчонку в чём-то, похожем на лабиринт с туманом.

В чужом сне ощущался страх хозяйки, но это чувство словно обтекало её как вода, не задевало и не путало мысли. Было необычно — в том плане, что в собственном сне Кире сначала приходилось преодолевать страхи, а уже потом как-то действовать, что всё равно занимало некоторое время.

— Эй, идём, — взяла она руку заплаканной и дрожащей девчонки.

— Куда? Тут везде сплошные тупики, он всегда меня находит… Всегда, — всхлипнула хозяйка сна.

— Это ж круто. Значит, можно устроить ловушку. Давай найдём хороший тупик с одним входом, чтоб не сбежал, — Кира сосредоточилась и ощутила приятную тяжесть в ладони. В этот раз появился топорик, почти обычный, но с удлинённой и тонкой ручкой.

Они быстро нашли нужное место. Девчонка забилась в угол и чего-то хныкала. Кира осталась у входа наготове, забравшись на удобный приступочек, потому что, если судить по тени, в тумане маньяк был высоким. Видимо, реальность сна немного подыгрывала.

Маньяк с радостным воем ворвался в их тупик, словил чвякающий удар по темечку и упал лицом в пол. Туман тут же начал рассасываться. А несостоявшаяся жертва подбежала к ним, чтобы со смаком попинать крупное мужское тело.

Невольно вспомнился тот «фотограф», который пару дней орудовал в общаге. Про воровство у парней говорили, а вот насчёт девчонок вообще ничего. Кира и сама промолчала. Общество, скорее всего, обвинило бы её: зачем открыла, зачем пустила, почему позволила, спровоцировала, повелась и всё в таком духе. Она не хотела знать реакцию Кирилла. Потому что боялась разочароваться. Но убивать «маньяка» было приятно.

— Он получит по заслугам, — сказала Кира девчонке. — Можешь больше не бояться.

И её выкинуло из чужого сна в зал с дверями.

Людям снилось разное. И какие-то тяжёлые сны про учёбу, преследования, нападения животных, людей, зомби, вампиров, ссоры и падения с высоты. Были и приятные сны, но как-то совсем мало.

Кира даже побывала в эротическом сне, и это оказалось очень забавно, особенно с учётом того, что тот принадлежал девчонке, а Кира в какой-то момент обнаружила себя исполнителем, так сказать, «главной роли», причём мужской — похоже, её видели как часть сна, а не как инородный элемент. Впрочем, сначала Кира подумала, что это сон с очередным маньяком или преследованием, так как стоял полумрак, а из ниоткуда свисали какие-то белые полотнища ткани, в которых хорошо прятаться и пугать тенями и прочим. Но чуть позже выяснилось, что из ткани также получается неплохой гамак и что-то вроде верёвок для связывания и удержания.

— Да, я так хочу тебя, иди ко мне… — прозвучал женский голос, и Кира вышла к тому самому «гамаку». Девчонка висела на этих тряпках с завязанными глазами. — Прикоснись ко мне, пожалуйста!

Возможно, сон был об одиночестве или чём-то таком, но кроме Киры и хозяйки сна никого не наблюдалось. Ни маньяков, ни парней. Так что Кира провела рукой по голой ноге, заставив девчонку застонать.

— Не уходи, пожалуйста, ещё… Так хочу тебя! — всё вокруг звенело от какого-то отчаяния и страсти.

И вот тогда Кира и обнаружила у себя «лишние» органы и даже желание их применить, чтобы узнать, каково парням, особенно когда так откровенно приглашают. С Кириллом они в основном только обжимались и целовались и ни до какого секса не дошли. Она была его первой девушкой, даже поцелуй с ней, по его заверениям, был первым в его жизни. Хотя, может быть, он до этого тренировался на помидорах, так как целовался более чем хорошо.

— Да, возьми меня! — попросила девушка, и Кира ощутила прилив крови к причинному месту и не обнаружила желания отказываться от приглашения.

* * *

В сонных реальностях незаметно пролетел конец апреля. Первое мая было выходным днём, но выпало на среду. Зато в субботу они отучились за десятое число и получили небольшие каникулы: с девятого по двенадцатое мая. Кира уехала к родителям, захватив с собой свой блокнот со стихами, которые пообещала маме привезти, чтобы почитать, что написала. Конечно, она записывала стихи в письмах, но мама хотела «настоящего живого чтения», тем более времени было чуть побольше, чем полтора дня, когда надо успеть и туда, и сюда. Она печатала стихи летом, но мама хотела, чтобы ей именно прочитали.

— А это я перед выездом написала, — сказала Кира и продекламировала:

Я захожу в чужие сны,

Умывшись бликами луны,

Накинув шаль из звёзд на плечи.

Как всё на свете быстротечно…

Кому-то снится ужин… свечи…

Кому-то — всполохи весны…

Я захожу в чужие сны,

Смотрю в глаза морской волны

И с кем-то чуточку флиртую,

И на Сатурне вальс танцую,

Закончив сон на поцелуе,

Лечу до Северной Двины…

Я захожу в чужие сны,

Мираж, в который влюблены…

И улыбаюсь Незнакомкой,

И прохожу по тонкой кромке,

И дуют все ветра вдогонку:

Им тоже бури чувств нужны…

Я захожу в чужие сны…

— Ого, как красиво и необычно! — удивилась мама. — Очень нежно получилось.

— Да, — Кира замялась, но тему своих новых «способностей» решила не развивать.

* * *

В конце мая в клубе психологии была последняя встреча. После студенты уходили на зачётную неделю и экзамены. Ещё до начала последнего тренинга к Кире подошёл Симба.

— Слушай, у меня тут появилось два билета на… на оперу. Давай сходим? Это завтра как раз.

— Ну, давай, — пожала плечами Кира. — Во сколько? И что за опера?

— Э… Ну я не знаю, какая-то… Что-то там на «три»… — замялся Симба.

— Может, «Травиата»? — предположила Кира.

— Ага, она вроде. Значит, ты пойдёшь?

— Да, давай встретимся у театра. Во сколько там начало?

— В семь вечера.

— Договорились. Значит, где-то без пятнадцати — без двадцати семь, да?

— Да, наверное…

Даша решила провести тренинг про любовь и отношения. Они обсуждали различные ситуации, а в последнем задании должны были признаться в любви кому-нибудь из присутствующих, вроде как чтобы «потренироваться на ком-то». Естественно, на глазах у всех остальных, которые после «давали советы» и говорили, верят ли в это или не верят. Впрочем, не все восприняли задание серьёзно, даже сбивались, хихикали и смущались, особенно девчонки. Но в целом многие довольно легко говорили слова любви и о том, что человек дорог и важен.

— Кира, можно тебя? — позвал Вася, чья очередь «признаваться» настала.

Она кивнула и села на стул напротив.

— Кира, ты всегда была моим светом, — немного пафосно начал Вася. — Когда я тебя увидел, всё внутри зажглось, сердце забилось чаще, твоя улыбка радовала меня весь день…

Кира внимательно смотрела в его лицо, слушала какие-то напыщенные слова и… не верила.

— В общем, я очень давно и безнадёжно влюблён в тебя, — закончил Вася. — Нет, я люблю тебя и об этом хочется кричать на каждом углу!

— Кира, если есть обратная связь, то можно её дать, — подсказала Даша, когда наступила пауза.

— Нет, — улыбнулась Кира, не желая говорить о том, что все эти слова ей показались претенциозными, но за ними не было реальных чувств. И всё надуманно и с нотками фальши. Но всё могло быть потому, что у неё субъективный взгляд, который не стоило в принципе учитывать.

— Тогда спросим у нашей фокус-группы, есть обратная связь? — спросила Даша, обратившись к остальным.

— Мне кажется, Вася переигрывал, — сказал Ёжик. — Не знаю, как Кира, я не поверил в его искренность.

— Да, было ощущение игры на публику, — кивнула Олишна. Остальные с ней согласились.

Когда наступила очередь Киры «выступать», в горле пересохло от волнения. А Олишна шепнула, напутствуя, что надо выбрать для признания того, кто хотя бы нравится.

— Кого выбираешь? — спросила Даша.

— Комсорга, — настроилась Кира.

Они сели друг напротив друга на стульях, и Кира сначала приняла закрытую позу. Сцена должна была начаться с вводной того, кому признаются «Зачем ты позвала меня поговорить».

— В чём дело, Кира? — начал Комсорг. — Ты позвала меня поговорить. О чём?

— Я… — Кира вышла из закрытой позы и взяла Комсорга за руку. — Понимаешь… Я…

Она посмотрела ему в глаза и попыталась передать что-то вроде мыслеобраза, как делала для Грима. То, что для неё любовь и дорогой человек.

Комсорг вздрогнул, всматриваясь в её глаза, и сжал её руку.

— Понимаешь… — ещё тише сказала Кира. — Я… Просто я… Понимаешь…

Она усилила мысли, проецируя физическое и духовное проявление любви, заботы и внимания.

— Я… кажется, понимаю…

— Спасибо… — улыбнулась Кира, у которой перехватило дыхание от счастья, что ей удалось передать всё, что она хотела, только взглядом и прикосновением. — Спасибо, что ты такой…

Она заметила, что Комсорг потянулся к ней сам и с улыбкой еле коснулась его щеки свободной ладонью, а потом осторожно забрала свою руку из цепкого захвата и откинулась на спинку стула.

— Всё.

— Комсорг, есть что сказать? — спросила Даша, но тот только помотал головой. — Фокус-группа?

— Но Кира же не призналась! — воскликнул Вася. — Она два слова повторяла. И про любовь не сказала.

— Иногда слова не нужны, — прочистил горло Комсорг. — Думаю, Кира справилась со своей задачей.

* * *

— Куда собираешься? Снова на тренинг или вроде того? — спросил Кирилл.

— Нет. В театр. Меня один парень знакомый пригласил на оперу, — ответила Кира.

— Мама говорила, что в театре оперы и балета хорошие балетные постановки, — сказал Кирилл, — а оперы вроде не очень.

— Ну, я пока ни то, ни то не видела, так что… сравнивать не с чем, — пожала плечами Кира. — Начало в семь, скорее всего, часа два будет. До остановки меня проводят… надеюсь. Так что пока.

* * *

Кирилл встретил Киру на остановке и предложил прогуляться перед сном, как они делали обычно.

— Ну как сходила? Понравилось? — спросил Кирилл, и, потянувшись к его голосу, Кира не увидела и тени ревности.

— Да так, не очень, — вздохнула она. — Кажется, я не люблю оперу. Ничего не понятно, поют как не на русском будто, в общем, сплошной вой два часа. К тому же я пришла такая красивая в костюме, ну ты видел, а мой кавалер в джинсах и мешковатом свитере… парочка из нас вышла та ещё. Короче, знаешь, как в анекдоте…

— Каком?

— Приезжает муж из командировки и с порога заявляет жене: «Дорогая, я сегодня снова обнаружил, что ты — лучше всех!»

Кирилл посмеялся и пообещал, что обязательно сводит Киру на балет, а на оперу они ни за что не пойдут.

Глава 27. Хау ду ю ду

В июне началась сессия. Впрочем, Кира получила два «автомата» и сдавала только три экзамена: гидрологию, сопромат и английский язык. И если с гидрологией и даже сопроматом не было никаких опасений, то с английским…

Чтобы получить допуск к экзамену у «Мухи» в этом семестре, студентам надо было копировать в библиотеке статьи про двигатели и машины из определённого журнала. Затем перевести, выучить наизусть, принести копию статьи для проверки, сначала бегло рассказать зазубренное по-английски, потом ещё выдать общесмысловой перевод. И только после всех этих манипуляций «Муха» засчитывала количество знаков в статье, не считая пробелы и округляя до сотни всегда в меньшую сторону, а затем записывала цифры в свой журнальчик. Считать знаки должны были сами студенты, отчерчивая «палочки» после каждой сотни, но «Муха» иногда и сама проверяла, да и глаз у неё был намётан, и тех, кто пытался обманывать, ждало сильное разочарование.

Для допуска к зачёту преподавательница требовала двадцать тысяч этих самых знаков, а для экзамена — тридцать.

Кира ещё в начале мая сдала свои «тысячи», получив заветную цифру, дважды обведённую в «журнальчике». Статьи она выбирала не слишком большие, на пару абзацев, и предпочитала сдать две по семьсот знаков, чем одну на две тысячи, приноровившись искать что-то вроде технических обзоров, которые были очень похожи и различались только марками автомобилей, количеством оборотов, цилиндрами, свечами в двигателе, скоростными режимами и объёмами баков. А ещё были статьи-сравнения двух марок одной фирмы или двух моделей разных годов выпуска, что было улучшено, где поправлено и так далее. Обычно Кира приносила статью-обзор и статью-сравнение и казалось, что они очень разные, а в сумме две маленькие статьи приносили в «копилку» от полутора до двух тысяч знаков и рассказывались быстро и легко, не «плюхаясь» на каких-то хитрых технических оборотах и узкоспециализированном сленге — за заминки «Муха» могла «оштрафовать» на пару сотен знаков.

Экзамен по английскому языку поставили самым первым: в понедельник третьего июня, причём сразу у двух групп, так как их поток разделили на трёх преподавателей. «Муха» вела «средний уровень» английского, ещё были группы «продвинутого» и «начального» уровней. По факту в «продвинутый» вошли все городские: считалось, что в местных школах априори высокий уровень преподавания иностранных языков. В «начальный» попали все те, кто изучал в школе другой язык типа французского или немецкого, а в «средний» вошли все остальные, кто после много раз жалел, что не соврал насчёт того, что изучал английский в школе, так как, по разговорам, что «продвинутая», что «начальная» группы не делали на уроках ничего особенного и про всякие «тысячи» даже не слышали.

— Странно, почему никого нет? — спросила Наташа из первой группы, которая тоже ходила к «Мухе». — У нас же экзамен у всех вместе. Или его отменили? Что такое-то?

Они уже полчаса сидели в пустом кабинете и ждали.

— Точно у всех вместе? — переспросил Вова Семикрылов. — Мне Миша Рыбьяков сказал, что у них в одиннадцать экзамен. Я ещё подумал, ну, наверное, сначала наша группа, потому что «Муха» сказала к восьми тридцати приходить тем, у кого допуск есть.

— А он у тебя разве есть? — ехидно спросила Наташа.

— Мне осталось пару сотен сдать, я выучил, уговорить хотел, — признался Вова. — Да и вообще, допуск есть только у Киры да и у тебя, ещё вроде там Серёга Пятилетов на последней консультации сразу три тыщи сказанул, а так мы все пришли в надежде, что перед экзаменом досдадим.

Кира вздохнула и легла на руки, облокотившись на парту. Зная «Муху», можно было предположить крупную подставу. На консультации им даже не сказали, в чём будет экзамен заключаться, там все просто досдавали для допуска тысячи, и то как-то так вышло, что многим не хватило буквально пары сотен.

— Кира, а Кира! — Наташа подсела рядом.

— Что? — вяло отозвалась Кира.

— А ты на какую оценку собираешься сдать экзамен? — провокационно спросила Наташа, которая в принципе любила подоставать народ.

— Конечно на отлично, — фыркнула Кира, хотя внутренней уверенности особо не было. Но показывать это она не собиралась.

— Что, правда на пятёрку? — протянула Наташа. — Мне кажется, она никому пять не поставит. Хотя бы тройку получить уже счастье.

— Говори за себя, — отвернулась Кира, вспомнив про сорок первый автобус, который видела утром. Он, кстати, ехал очень медленно и подозрительно пыхтел и «чихал» мотором, но ведь был же! И мимо проехал. Всё как надо.

Через два месяца после того конкурса, где она была шестьдесят четвёртой, как раз в апреле перед днём рождения, ей внезапно повысили стипендию. Как выяснил Домнин, в деканате написали прошение на какой-то президентский грант, и Кире как отличнице стали выдавать на сто пятьдесят рублей больше. Её стипендия стала аж почти пятьсот рублей! Условие одно: сессии на одни «отлично». А с английским действительно могло получиться как угодно.

В вялых разговорах прошло два часа. К половине одиннадцатого начали подходить ребята из «продвинутой» группы, то есть городские.

— А у нас экзамены тоже в этом кабинете, — удивился Домнин, усаживаясь рядом с Кирой. — Странно как-то. Ты сказала, что вас к полдевятого позвали, думал, вы уже сдались все.

— Не, это «маринад». Наша препод очень любит мариновать студентов долгими ожиданиями, особенно на зачётах или экзаменах, — внезапно вырвалось у Киры, и она поняла, что выдала очередное «прозрение-предсказание».

С членами «продвинутой» группы, возмущёнными и недовольными, они провели ещё почти час. В половине двенадцатого подтянулся народ из «начальной» группы и сообщил, что их экзамен был назначен на двенадцать.

В четверть первого вошли все трое преподавателей английского.

— О, я же говорила, что мои никуда не уйдут, — ухмыльнулась «Муха» демонстративно показывая на них. — Вижу, все в сборе. Мы тут подумали, и я решила, что мы проведём общий экзамен для всех трёх наших групп. Значит, объясняю, как будет всё проходить. По пять человек будете садиться на первые парты. Каждому будет выдан технический текст на три тысячи знаков, за следующие пятнадцать минут вы должны будете подготовиться к переводу: пять минут из вашего времени можно попользоваться словарём. Затем вы садитесь к нам, читаете текст и выполняете построчный перевод. На основании выполнения задания мы с коллегами советуемся и ставим вам оценку. Один закончил, садится следующий.

— Наша группа первая пришла! — громко заявила Наташа. — Можно мы первыми будем? Ну пожалуйста, Наталья Владимировна! Мы с восьми тут торчим!

— Хорошо. Давайте, — согласилась «Муха», показывая на первые парты.

Кира села на предложенное место. Каждому выдали задание на листах альбомного формата — плюс минус три тысячи знаков, с учётом картинки, как раз влезало.

Досталась двойная статья. Первая была уже знакомая статья-сравнение про «Мерседес», почти вся понятная, а вот вторая была какой-то мутью про работу двигателя с половиной почти незнакомых слов. Кира быстро выписала на черновичок то, что надо было посмотреть в словаре, чтобы хотя бы понять, о чём говорится в тексте. Пять минут, на которые давали словари в количестве трёх штук, были реально пятью минутами: «Муха» не поленилась раздобыть песочные часы и переворачивала их на столе, когда выдавала увесистый томик русско-английского технического справочника.

Кира успела просмотреть десять слов из двадцати, а потом её вызвали на сдачу.

Стараясь не выдавать своего волнения, Кира быстро прочитала первый текст и дала подстрочный перевод.

— Ого! Наталья Владимировна, вы сильно скромничали, когда сказали, что в вашей группе совершенно никто не знает английского, — перебила Киру препод из «продвинутой» группы. — Даже у меня так бодро и с таким идеальным произношением технический текст не читают. Ставьте пять и давайте следующего.

— Пять? — возмущённо переспросила «Муха». — Но…

— Ой, да у неё смотрите, в зачётке одни «отлично», да и уже два экзамена стоят, — сказала препод «начальных». — И предыдущая сессия на одни пятёрки.

Кира затаила дыхание и про себя повторяла: «да-да-да, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!»

«Муха» вздохнула.

— Ну, вообще-то, у Киры правда все тысячи были ещё в мае сданы и прежние сессии без нареканий. Хм…

— Наталья Владимировна, вы сейчас студентку до инфаркта доведёте, — заметила препод «продвинутых», — они тут у вас и так ждали с самого утра, того и гляди в обморок грохнутся.

— Ну хорошо… Уговорили, — помедлив, «Муха» всё же вывела круглым почерком «отлично» и отдала зачётку Кире.

— Спсбо, — еле ворочая языком, поблагодарила Кира и быстро выскочила из класса под завистливые взгляды всех остальных.

— Надо же, и правда пять получила, — услышала она голос Вовы Семикрылова.

А в коридоре Кира была готова плясать от радости. Если бы экзамены принимала одна Яшманова, то, как и предрекала Наташа, пятёрки никому не светили, а тут такая удача!

Грим послал ей вид букета цветов и что-то вроде цветных салютов.

* * *

Кира только налила себе поздравительный чай с душицей, так как реально после таких эмоциональных горок надо было успокоиться, как за дверью раздались незнакомые шаги и в комнату постучали.

Кира секунду поразмышляв, а не притвориться ли ветошью, но потом вспомнила, что можно хотя бы немного прощупать эмоциональный фон, прислушалась и поняла, что за дверью…

— Комсорг! — открыла она двери.

В коридоре и правда стоял Комсорг.

— Привет, проходи, — улыбнулась Кира.

— Мне показалось, что ты сказала «Комсорг» раньше, чем открыла, — кашлянул тот, и прошёл в комнату.

— Налить чай? Я как раз с экзамена пришла, успокоительное пью. Ты какими судьбами вообще? — затараторила Кира, выбирая гостевую кружку побольше. Их стало несколько, так как на день рождения кто-то подарил ей две больших ярких кружки.

— Чай буду, и что у тебя с экзаменом, раз приходится отпаиваться успокоительным? — щербато улыбнулся Комсорг. — Я, кстати, к тебе с подарком.

— С подарком? Мне? — удивилась Кира.

Комсорг достал из пакета квадратную коробку.

— О… Это же… Пастельные мелки! О, целый сорок восемь! Такие яркие… — изучила подарок Кира. Мелки были одной известной фирмы и стоили как самолёт. По крайний мере, она не могла себе позволить такие дорогие материалы. Но было очень приятно.

— Я только из Питера, и решил, что тебе надо привезти презент, — улыбнулся Комсорг, вглядываясь в её глаза. — Всё же ты мой единственный знакомый художник.

— Спасибо большое! Это очень круто, — прижала к себе коробку Кира. — Они ещё и из Питера! Классно! Обязательно буду ими рисовать.

За чаем она рассказала про свой экзамен, похвастала зачёткой, Комсорг поделился историями про Санкт-Петербург.

— На последнем занятии в клубе… — наконец озвучил истинную цель визита Комсорг. — Я как будто…

— Значит, у меня получилось? — намеренно перебила его Кира, радостно улыбаясь. — Мне Олишна сказала выбрать, кто не противен, и представить своего парня. Вот я и представила.

— Да… Получилось, — кивнул Комсорг, и задумчиво отвёл глаза в сторону. — Я понял… Кое-что важное. Благодаря тебе, Кира. Так что спасибо.

— Пожалуйста, — машинально ответила Кира. — Мы для этого в клубе и занимаемся, чтобы всякое понимать, правда же!

— Это точно, — согласился Комсорг, который стал выглядеть менее загруженным. — Кстати, показывай фотоальбом, я уверен что там сейчас куча фоток новых.

— А то! — обрадовалась Кира тому, что витавшее в воздухе напряжение растворилось без следа.

И лишь когда Комсорг ушёл, а Кира детально проанализировала сказанные слова, каждый жест и взгляд, то…

— Тьфу ты! — с облегчением рассмеялась она. — Он не в любви мне признаваться приходил, а как честный и психологически воспитанный человек хотел извиниться за то, что не может ответить на мои чувства. Ох, а я-то как испугалась!

— Занятно, — позволил себе проявиться Грим. — Но, похоже, он действительно, поверил, что ты его любишь, и места не находил от переживания за твои чувства.

— Честно говоря, иногда мои способности меня немного пугают, — подумав, ответила Кира. — Я всего лишь хотела идеально выполнить задание Даши, а получается, он больше двух недель страдал и переживал, поверив мне и приняв на свой счёт. И ведь это при том, что я прекрасно знаю, что у него всё серьёзно с Олишной. Хотя… может, посчитал, что я тайно страдаю и мучаюсь от неразделённой любви. Кхм… Н-но зато принёс мне утешительный приз, — Кира погладила коробку пастели. — Хорошо, что всё прояснилось и никто из нас не пострадал, ну почти.

* * *

Экзамен по гидрологии был назначен на шестое число. Их лектор — Виталий Кондратьевич — кряжистый бородатый мужчина в очочках, видом очень напоминал Кире Троцкого, хотя студенческая кличка у того была без фантазии: «Гидрант». Тот на предэкзаменационной консультации то ли в шутку, то ли всерьёз заявил, что девушки, которые придут в юбке выше колена, получат и за экзамен на балл выше.

— Кира, ого! И ты?! — догнала Катя Лузгина и остальные девчонки, которые все поголовно были в юбках.

— Ну, а что? — Кира пожала плечами. — Ему, может, приятно, а мне не жалко…

Юбки именно выше колена у неё не было, зато было полосатое кремово-шоколадное летнее платье-стрейч нужной длины на тонких бретельках. Его Кира и надела. Шею украсила одним из маминых украшений из сеточки золотого стекляруса. Пришлось также накраситься, чуть подвить волосы, которые отросли уже ниже плеч, обуть босоножки на платформе и выйти немного раньше, чтобы успеть на экзамен.

— Ага, а на балл выше это всегда хорошо, — поддержала Света, и они дружно засмеялись.

Экзамены проходили на факультете, и все парни из их группы сидели в холле, ожидая, пока придёт преподаватель: кабинет явно был закрыт.

Мужская часть группы зашушукались, явно обсуждая девчонок. По крайней мере, Кира услышала что-то о чьих-то ногах и заднице.

Экзамен прошёл быстро. Билет попался очень лёгкий, да на гидрологии вообще особо сложных тем и не было, так что Виталий Кондратьевич послушал только первый вопрос и покивал.

— Достаточно. Даже если бы вы не знали всё так хорошо, я бы всё равно поставил вам отлично. Спасибо, что всё равно… Вам это, в общем-то, и не требовалось, но… В общем, идите, Кира.

Она забрала зачётку и вышла из кабинета.

— Кира! Кира! — окликнул её знакомый голос в коридоре. Рядом с толпой парней стоял Кирилл. Парни уже почти узнавались и распадались на отдельные «знакомые лица».

— Привет, у тебя экзамен был? — подошёл Кирилл.

— Да, гидрология. Я думала, ты позже приедешь, ты же говорил, что в понедельник экзамены.

— Да, но там что-то переиграли и мы утром рано на машине с Владиком приехали, — ответил Кирилл. — Нас тут всех немного опрашивают и типа экзамены ставят на халяву.

— Значит, ты сразу домой? — спросила Кира.

— Да, — кивнул Кирилл. — На машине прямо отсюда поедем. Но мы тут с Владом кое-что обсуждали. Ты же знаешь, что двенадцатого будет день города?

— В День независимости? — спросила Кира. — А, да, в прошлом году был, но я домой ездила.

— В этом году юбилей, обещают какие-то нереальные фейерверки и крутые выступления на сценах. Влад тут спрашивал… У него девушка есть, Маша зовут. Он хотел с ней приехать на День города, но заранее, одиннадцатого днём, думал, может, ты её к себе пустишь переночевать, а потом мы вместе погуляем двенадцатого? Как тебе идея?

— Я «за», — улыбнулась Кира. — Планов на День Города не было, да и последний экзамен у меня как раз одиннадцатого.

— Но ты же не уедешь?

— Нет, у меня ещё дела с четырнадцатого по шестнадцатое. Можно сказать, ещё один экзамен, — сказала Кира, имея в виду последний тренинг НЛП, седьмую ступень, которая должна закончиться «экзаменом» и «выпуском».

— Ну тогда я ему скажу, — кивнул Кирилл. — Он просто как раз зашёл.

— Ладно, не буду мешать, сдавайте свой экзамен, — попрощалась Кира.

«Зачётная у тебя девушка, Кирьян, ноги от ушей, блин», — услышала она в спину, но оборачиваться не стала.

Глава 28. День города

Маша оказалась настоящей малюткой — ещё меньше Таши. Впрочем, Влад тоже ростом не отличался и был на пару сантиметров ниже Киры, зато выше Маши почти на голову. Симпатичная, говорливая, улыбчивая девушка сразу понравилась Кире. Как оказалось, Маша до девятого класса училась в лицее, потом два года — на бухгалтера, закончила техникум на одни пятёрки и могла тоже поступать учиться дальше: в ВУЗы отличников учёбы брали с одним экзаменом, но так как они с Владом почти жили вместе практически с того самого девятого класса, то «решили», что Владу высшее образование нужней, а Маша пошла работать бухгалтером, чтобы обеспечивать его студенчество. Кира была несколько в шоке от такого расклада. Особенно её удивляло то, что Влад особо не блистал ни знаниями, ни умом, а по Маше сразу было видно, что умненькая и могла далеко пойти и выучиться, но её «Влад не отпустил».

В глазах Маши светилась настоящая любовь, так что Кира придержала при себе мысли о том, что парень неплохо устроился: сначала приглядел совсем юную девчонку с четырнадцати лет, отпугивал всех поклонников — долго вроде как за ней ухаживал, потом и на учёбу не отпустил, и ревнует к каждому столбу. Конечно, пусть работает с пенсионерами, нечего на других парней смотреть, вдруг кого-то лучше найдёт.

— Но ведь ревнует, значит, любит, — бесхитростно сказала Маша, когда Кира заметила, что ревность это не совсем про любовь.

— Если бы Кирилл меня только попытался ревновать, я бы сразу с ним порвала, — ответила Кира. — Ревность — это эгоизм. Желание закабалить партнёра, заякорить только на себе. А мне нужна свобода самовыражения, творчества, друзья в конце концов. Не сошёлся весь свет только на одном человеке, да и невозможно это — жить только кем-то одним. Как говорится «при растворении в партнёре личность выпадает в осадок».

— Ну… Даже не знаю… — отвела взгляд Маша. — Что вот твой Кирилл прямо совсем-совсем не ревнует? Ты красивая. И стильная… И вообще.

— Нет, не ревнует. Потому что доверяет, — ответила Кира. — И уважает моё мнение и мои желания. А то, что не ревнует, это точно. Недавно вот на свидание с парнем одним ходила… Потом вместе с Кириллом поприкалывались. И это не один раз такое было.

— Что? Ты на свидание ходила с другим парнем? — вытаращилась на неё Маша. — Это как так?

— У меня подруга в соседней общаге живёт. Я к ней часто в гости по выходным или вечерам хожу. У них сеть межобщажная. Если посмотришь в окно, то, вон, видишь, куча проводов между окнами? В общем, у кого компьютеры есть, тот в сети и друг с другом может общаться. Ну я и хожу к подруге, тоже общаюсь. По никам уже много кого знаю. Иногда интересные люди попадаются всякие. Кто-то прогуляться зовёт, чтоб в реале поболтать. Иногда ж непонятно, с кем говоришь, легко напороться на подставу. Ну бывает, что какие-то парни прикалываются и изображают из себя девчонку. Девочек в этих общагах совсем мало. Потому что специальности через одну «слишком заумные». Ну, у нас на факультете по идее «женское царство» только у экологов, ну это специальность «охрана окружающей среды», а в других группах, типа нашей, там по шесть-семь-восемь девчонок. У Кирилла в группе на «автохозяйстве» всего две девочки, а Миша, который с ними живёт, учится на «дорожных машинах» — и у них вообще ни одной девочки нет. У меня подруга Оксана на «мостах» учится, там их тоже три девчонки поступило и одну уже отчислили. Короче, Политех по большей части — мужское царство, но девчонок ценят и уважают.

— О… как интересно, у нас на бухгалтеров одни девчонки учились и парней совсем не было, — Маша слушала чуть не открыв рот. — И чего с этой сетью?

— Просто, так как я редко бываю в сети, только когда в гости прихожу, раза два в неделю, то меня часто за подставу принимают. Ну и зовут гулять, чтобы увидеть воочию. Я, в принципе, хожу — так, ноги размять, с новыми людьми познакомиться, чего бы и нет? — сказала Кира. — У них ещё в сети много всяких фильмов и мультфильмов. Так что пару раз ходила на общие просмотры к одному своему «другану по переписке».

— Ого, это целая жизнь какая-то своя, — впечатлилась Маша.

— Ну да, те две общаги напротив нашей «девятки» рядом, так что сеть у них общая, а до нас вроде как слишком много кабеля надо, да и компы особо для учёбы не требуются, то есть некого подключать как бы.

— И что там про свидание? — поёрзала Маша.

— Ну, Кирилл же уезжает домой на целых три дня, мне скучно. Если планов нет, чаще всего хожу и общаюсь по сети. Недавно один парень позвал меня погулять и давай хвост передо мной распускать. Рассказывать, что он крутой спортсмен. И на лыжах катается. А я в теме немного, нахваталась от Кирилла, мы вместе всякие чемпионаты по биатлону смотрели, да так он рассказывал. В общем, стала у этого парня подробней спрашивать, мол, и что, и какие у тебя лыжи. А сама знаю, что хорошие лыжи «Фишера», «Россильолы», «Матчусы» ещё вроде «Атомики», вот у Кирилла «Фишера» как раз. Парень гордо говорит что у него лыжи «Россия», я у него спросила, «а они вообще пластиковые?». Он: «да, конечно пластиковые!» Мол, «я вообще четвёртое место на них занял». И я так «в смысле четвёртое?». Ну, потому что четвёртое место, вообще-то, Кирилл занял. Мы с ним вместе результаты смотрели. У него время двадцать девять минут с чем-то. И я подумала «ну, может, я что-то путаю, может, у Кирилла пятое место или ещё какое» и спросила у своего спутника, «а результат-то у тебя какой?» и он гордо так: «сорок две минуты». И я уточняю, «а ты четвёртое место-то где именно занял? Потому что я с Автодора и знаю человека, который тоже четвёртое место занял с результатом двадцать девять минут семнадцать секунд. Но только по всем факультетам». Ну и он смутился, расстроился и говорит, что четвёртое место по своему факультету. А он на электротехе учится. А они в общей таблице факультетов по лыжным гонкам на последнем месте.

Маша уже начала хихикать от пересказа этого разговора в «лицах», а под конец не сдержала смеха.

— Короче, выяснилось, что участников пять человек от их факультета было, — развела руками Кира. — Всё как в том анекдоте про соревнования.

— Что за анекдот? — спросила Маша.

— Ну, он старый, советских времён. Что устроили между генеральным секретарём СССР и президентом США соревнования. Ну и победил президент США. И газеты в США написали «Наш президент пришёл первым, а генсек СССР — последним». А газеты в СССР написали «Наш генсек занял почётное второе место, а президент США пришёл предпоследним».

Маша засмеялась.

— Не знаю, зачем он вообще решил меня впечатлить именно своими спортивными достижениями, — пожала плечами Кира. — Может, реально больше было совсем нечем. Ну и вот скажи мне, Маша, нормальный человек будет к кому-то подобному ревновать?

— Ну нет, — помотала головой Маша.

— Вот и Кирилл, когда я ему всё это рассказывала, ржал как не в себя и просил повторить, — усмехнулась Кира.

С Машей Кира проболтала весь вечер, и спать они легли в начале первого ночи, а утром со своими парнями отправились на день города.

Всё на самом деле было очень здорово и интересно. Длиннющими колоннами на центральной городской площади стояли палатки со всевозможными товарами, начиная от поделок мастеров местных и приезжих и заканчивая шашлыками, пирожками, булочками, флагами большими и малыми и всякими светящимися рогами, масками и различными смешными украшениями.

«Фабрика Танца» тоже участвовала в параде, Кира ходила на репетиции, но из-за приглашения Кирилла в итоге решила не заморачиваться. Там и так было больше ста человек. А Владислав Игоревич ещё в прошлом году сказал на её извинения, что специально делается расчёт на то, что кто-то не сможет или у кого-то не получится. Так что даже не переживать.

Кира выбрала себе красные поролоновые косички, а Кириллу подарила широкий жёлтый галстук с яркими горошинами. Маше Влад купил рожки на пружинках с пучками «дождика» на концах.

Они весь день гуляли. Посмотрели на парад. Заглянули на «Фабрику Танца», и Кира их сфотографировала. Побывали на набережной, увидели несколько концертов на четырёх сценах на разных концах площади. А вечером, когда стемнело, запустили салют, который громыхал почти полчаса. Как сказал Кирилл, среди предприятий города есть пороховой завод, который также выпускает и различные фейерверки. Те действительно были очень красивыми, расцвечивая небо разными красками и фигурами.

— Я впервые в жизни вижу настоящий салют своими глазами, — сказала Кира. — На Новый год мы гулять не ходим, да и у нас в лучшем случае запускают три выстрела. Ну и по телевизору это совсем не то. Плюс я и видеть-то стала относительно недавно.

— Да, я тоже первый раз вижу такой крутой салют, — согласилась Маша. — А триста лет городу будет только через двадцать лет. Это нам, получается, будет почти сорок. Совсем старыми будем.

— Да… Тридцать девять, — согласился с ней Влад.

Кира вспомнила о своём обещании Гриму насчёт ментального возраста, чтобы его заключение завершилось, и промолчала. Непонятно, сколько ей будет через двадцать земных лет.

* * *

На последнюю ступень НЛП Эльмира Михайловна пригласила ещё одного Мастера НЛП из соседнего города, в котором был региональный центр НЛП: именно они выдавали сертификаты об окончании курса. Станислав Игоревич — высокий мужчина лет тридцати пяти с приятным глубоким голосом — по очереди подходил ко всем тройкам во время «практик», слушал и смотрел, что и как они делают.

— Станислав Игоревич, я хотела вам кое-что показать, — подозвала его в перерыв Эльмира Михайловна, которой Кира как раз отдавала последние схемы с шестой ступени.

— Что тут у вас?

— Вот, это придумала Кира. Блок-схемы для тренинга для лучшего запоминания и визуализации.

Кира заметила, что у Станислава Игоревича чуть глаза на лоб не полезли от удивления.

— Оч-чаровательно, — пробормотал тот. — Так, слушайте, а ведь правда всё понятно! Они очень читабельны. Неужели это вы до такого додумались?..

На Киру обрушились комплименты, а потом Станислав Игоревич ещё расспрашивал, что да как, почему так. Схемы ему очень понравились. Даже начал вести торг с Эльмирой Михайловной, чтобы их где-то в своём центре использовать.

— Кира, идёшь в столовую? — спросил Ёжик в воскресенье перед последним «испытанием». Им пообещали что-то вроде экзамена.

— Да.

Так как уже наступил июнь, детский садик, в котором ранее проходили тренинги, закрылся на ремонт, так что на последнюю ступень их пригласили в большой бизнес-центр недалеко от железнодорожного вокзала, как раз в конце улицы Ленина, где Эльмира Михайловна арендовала конференц-зал и ещё одну комнату рядом. На первом этаже там же имелась недорогая столовая, которая работала и по выходным, а в соседних зданиях были и всякие блинные, пончиковые и даже «Чикен», где можно было купить картошку фри и молочный коктейль, которые Кире больше всего нравились из фастфуда.

— Может, в блинную? — предложил Ёжик, когда они спустились.

— А там… только блины или что? — спросила Кира.

— О, ты ещё не была? — оживился Ёжик. — Пойдём! Я угощаю!

— Ну раз угощаешь… — хихикнула Кира, — то пойдём.

Оказалось, что в блинной подавали блины с разными начинками: сладкими, мясными, рыбными, были даже блины с икрой. Меню оказалось чем-то похожим на то, что в «Чикене»: табло с ценами и списком, что входит в ту или иную начинку для блина. Из напитков были соки, чаи и газировка.

Вариантов начинок оказалась масса, и Кира всю очередь изучала состав блюд. Жарили блины прямо сразу на огромной плитке или какой-то сковородке, но совсем без бортов — такого чуда Кира ещё не видела. Повар наливал жидкое тесто в серединку, а потом прокручивал его деревянным приспособлением, распределяя по этой «блиннице». Жарил с одной стороны, переворачивал, добавлял нужную начинку, потом складывал в хитрый конвертик и передавал на кассу. Всё это было так здорово и ловко, что Кира только диву давалась.

— Ну что, ты выбрала? — спросил Ёжик, когда подошла их очередь.

— Мне… я не знаю, хотела с вишней, так вроде обед, сладким только аппетит перебьёшь, я голодная. И мясной хочется попробовать… Но думаю, что два не съем. Так что, наверное, с курицей и фасолью буду. И чай чёрный с лимоном, — определилась она.

— Девушка, нам с курицей и фасолью… Кира, а с чем тебе? Со сметаной? Есть ещё сырный соус…

— Правда? Наверное, с соусом, — ответила Кира.

— Тогда ещё соус, блин с ветчиной и помидорами, блин с мясом и капустой, да, со сметаной, блин с вишней, да, с посыпкой, и блин с бананом и шоколадом. Два чёрных чая, один с лимоном.

— Ты точно это съешь? — засомневалась Кира. Ёжик был худым и невысоким, а порции, насколько она могла судить, были вполне большими и один блин, особенно с начинкой, должен был вполне насытить.

— Можно же не доедать, — пожал плечами Ёжик. — И с вишней — тебе.

И Кира только рот открыла от такого «откровения». Не доедать! Это как? Это так можно?

Они заняли столик у окна. Ёжик сходил налил чай из автомата с водой: им выдали только кружки и чайные пакетики.

— Знаешь, я просто выросла в таком месте… У нас не принято не доедать. Наоборот, надо всё доесть… И я всегда из соображений… Короче, я всегда знаю, сколько точно съем и не объемся. И никогда не начинаю, ну потому что другой может надкусанное не захотеть… — сбивчиво объяснила Кира. — Для меня это очень странно. У нас не сказать, что совсем голод был, но… Были трудные времена, когда питались одной картошкой и консервами. Поэтому мы как-то без остатков стараемся. Я из любых остатков могу ещё десять блюд приготовить.

— Правда? — удивился Ёжик. — Типа вообще ничего не выбрасываешь?

— Ну, что-то вроде такого. И чётко умею распределить порции, к примеру, если готовлю на праздник или просто так. Вроде как две картошки на человека, плюс то, сё. Нет, мы специально готовим на несколько порций больше, на добавку или вдруг гость, но… В общем, ты прямо тут какую-то для меня крамолу задвинул.

— Времена уже другие, — пожал плечами Ёжик. — Можно себе позволить и чисто попробовать.

— Я попробую, — усмехнулась Кира, надрезая горячий блин с курицей и фасолью. Сбоку на тарелке лежал её соус с сыром и майонезом.

Было очень вкусно. Фасоль мягкая и крупная, нежная тушёная курица и жареный лук с помидоркой и морковкой. Кира не заметила, как всё умяла. Ёжик пододвинул к ней снежно-белый блинчик, щедро обсыпанный сахарной пудрой.

— Ох, как вкусно! — попробовала Кира.

Вишня оказалась какой-то будто консервированной, так как выглядела тёмной и бесформенной от того, что были извлечены косточки, но совсем не сладкой, хотя и с насыщенным ягодным вкусом, так что с пудрой оказалось в самый раз: кислинка присутствовала, но приятная.

— Кстати, я всё хотел спросить тебя, сколько тебе лет, — прервал её кулинарные открытия Ёжик. — Всё никак не пойму.

— Не поймёшь? В смысле? — удивилась Кира. — Мне девятнадцать пару месяцев назад исполнилось.

— Что? Девятнадцать? Всего? — воскликнул Ёжик. — Я думал, тебе минимум сорок! Что мы ровесники.

Кира чуть не прыснула чаем, который хлебнула.

— Сорок? Ну спасибо!

— Ну вот я и думал, что ты очень-очень-очень хорошо выглядишь для своего возраста. В смысле, для сорока. Потому что по твоим… размышлениям, как ты говоришь, о чём ты говоришь, ты очень взрослая.

— Не поверишь, Ёжик, но я занимаюсь танцами с четырнадцатилетними девочками — и они тоже думают, что я их ровесница, — засмеялась Кира. — Недавно вот на день рождения к одной подружке по танцам ходила. Ей, правда, тринадцать только исполнилось.

— То есть ты как-то реально мимикрируешь, что находишься на одном уровне с любым собеседником? И у тебя что-то вроде врождённого НЛП?

— Не знаю… — ответила Кира. — Но с любыми детьми я тоже хорошо нахожу общий язык и меня сразу принимают за свою, даже воспитанные перестают «выкать» и зовут просто по имени. Но не сказать, что я для этого совсем ничего не делала. Всё требует внимания и понимания. Но с теми же детьми я… не знаю, не считаю себя лучше, потому что больше прожила или вроде того. Насколько я заметила, многие проблемы в общении с детьми потому, что их не считают личностями. А когда она появляется? В восемнадцать, что ли?

— Можно посмотреть твою руку?

— Увлекаешься хиромантией или хирологией? — поинтересовалась Кира.

— Да, я тут недавно пошёл на курсы к одному астрологу-экстрасенсу, — кивнул Ёжик. — У тебя очень необычная рука.

— Что? Восемь пальцев, что ли? — засмеялась Кира.

— Нет, очень много браслетов счастья и ещё есть кольца ведьмы. Вот тут… да на каждом пальце вообще.

— Не могу носить кольца, — призналась Кира. — Пальцы сразу опухают. Один раз мама подарила очень красивое колечко. Серебряное, с сердечком, изящное очень и милое. Я надевала его на пару часов в день, только в школу, а потом забыла снять и на ночь оставила… В общем, мне пришлось его прямо на себе распилить.

— Через руки энергетика проходит, — авторитетно заявил Ёжик. — И у тебя она очень сильная.

— Я знаю, — кивнула Кира. — Так что осторожней там, могу и током ударить. Я серьёзно, всё время наэлектризовываюсь и всех статическим электричеством шибаю, и это без грамма синтетики или шерстяных носков. А уж в них-то и если по паласу, то вообще красота… Сестра со своим мелким другом меня даже прозвали «Мегавольт», это такой герой из «Утиных историй». Правда, их я специально.

Кира протянула руку и коснулась средним пальцем самого кончика торчащего уха Ёжика.

— Ай! Правда… больно так!

— Примерно так всё и происходит в этой жизни, — засмеялась Кира.

Предположения Ёжика про её сорок лет одновременно и насмешили, и вызвали некоторую тревогу: неужели её ментальный возраст и правда постепенно набирает обороты? Она всё чаще бывала в чужих снах. И сны становились всё плотней и как будто более реальными. Сменялись реже. И она могла находиться в одном сне дольше, даже изучить «локацию» тогда, когда сон у человека прерывался. Однажды даже упала с такой штуки, которая оказалась чем-то вроде летающего в облаках куска крыши. Грим нехотя, но всё же признал, что всё идёт к тому, чтобы попадать не просто в сны, но подключаться к чему-то вроде параллельных миров и проживать там отрезки времени, чтобы получался опыт и увеличивался счётчик ментального возраста.

Глава 29. Изменение истории

Экзаменом по НЛП оказалось что-то вроде публичной сессии. Нужно было встретить «Клиента», расспросить о проблеме, а потом применить какую-либо технику для её решения. Все остальные, включая Мастеров, наблюдали.

К седьмой ступени осталось всего двенадцать «студентов», так что на экзамен оставили последние два часа в воскресенье.

Кира была «клиентом» Ёжика и рассказала о том, что боится стоматологов. Ёжик с энтузиазмом принялся за проблему, помог справиться с внешними проявлениями страха, применил технику для принятия, а также лечения фобий, но до сути не добрался. Впрочем, хотя Кира собиралась промолчать, Станислав Игоревич это заметил.

— Мне показалось, что вы не до конца раскрыли суть проблемы, а сосредоточились лишь на внешних её проявлениях. Делали упор на том, что лечить зубы правильно и хорошо, и ваша клиентка с вами полностью согласна. Только проблема не в том, что она не считается с гигиеной полости рта, а в её страхе. Да, вы предложили найти какие-то альтернативы, вроде слушать музыку в наушниках, но, кажется, не добрались до первопричины. Кира, я прав? Есть что-то ещё, связанное с зубными врачами?

— Думаю, да, — ответила она.

— Разрешите мне продолжить и попробовать? — спросил Станислав Игоревич.

— Хорошо, — согласилась Кира. Где она ещё испытает на себе работу Мастера НЛП? Это как минимум будет очень интересно.

Станислав Игоревич кивнул, Ёжик сел на своё место — наблюдать.

— Кира, давайте попробуем понять, почему вы боитесь зубных врачей, — Станислав Игоревич сделал подстройку, заякорил на положительные эмоции и начал, собственно, сеанс. — Как давно вы их боитесь?

— Мне кажется, всегда, — немного схитрила Кира, чтобы не вышло, что она Ёжику не сказала, а Мастеру сразу всё «вывалила». Впрочем, про «как давно» Ёжик и не спрашивал.

— Давайте представим, что вот эта полоса — это линия времени, — показал на пол с лентой цветного скотча Мастер. — Сейчас вы стоите в настоящем, а когда делаете шаг назад, то отправляетесь в прошлое. Давайте попробуем найти тот момент, с которого всё началось. Возьмите меня за руку, закройте глаза и сосредоточьтесь на ощущениях. Сделайте маленький шажок назад. Может быть, был какой-то случай год назад?

— Нет, ничего такого, просто боюсь, — ответила Кира.

— Давайте пройдём ещё раньше, попробуйте вспомнить, как были маленькой. Может быть, вам лет десять-двенадцать? — крепко держал её за руку Станислав Игоревич, а его глубокий голос звучал ровно и доброжелательно.

— Мне тогда вырвали почти здоровый коренной зуб, — внезапно ярко вспомнилось Кире. — Большой врач-мужчина сказал, что вырастет новый. Он быстро выдернул и отдал мне зуб, шестёрку, там была маленькая дырочка сбоку. Потом оказалось, что зуб не вырос, но я как-то наоборот, была довольна, что тогда ничего не сверлили. Мне даже не было жалко зуба, хотя жевать на его стороне я очень долго не могла. И нижний ряд зубов немного сдвинулся и стал не симметричным.

— Давайте сделаем ещё шаг назад, — попросил Станислав Игоревич. — Прислушайтесь к звукам, почувствуйте запах лекарств, возможно, вам лет пять-шесть?..

— Мне пять, — сглотнула Кира, чувствуя, как крепко держит её якорь на плече, а мастер не даёт полностью провалиться в воспоминание. Ощущения были… интересными. Словно она висит над той чёрной болотиной и вглядывается внутрь, но экстремально не ныряет. — Кажется, у меня появились дырочка в зубе. Мы уже договорились пойти с мамой, она меня уговорила, убедила, что надо показаться врачу. Мы с ней ходили, и мне только посмотрели… Детский врач. Сказали, что в следующий раз всё вылечат. А потом… почему-то меня в больницу привела бабушка. В другое отделение. Взрослое. Звуки. Недовольные злые голоса. Мне страшно. На меня кричат. Звуки. Меня держат… Несколько человек. Крупные. Нависают. Делают больно. Я сопротивляюсь. Пинаюсь. Мне пытаются разжать челюсть. Делают больно. Я кричу сквозь зубы и плачу. Задыхаюсь, потому что мне держат нос. Больно. Теряю сознание. Резкий запах. Мне плохо. Голова кружится. Кричат. Врачи отказываются. Бабушке говорят, что со мной не получится. Я слишком упрямая. Меня оставляют в покое. Бабушка меня тащит домой. Больно. Асфальт по коленям. Ступеньки. Руки в волосах. Дом. Я думаю, что наконец в безопасности. Мамы нет. Папы нет. Резкая вспышка боли. Я падаю. Темно перед глазами. Бабушка меня бьёт. По голове, по спине, пинает. Кричит. Я её опозорила. Больно. Страшно. Удары сыплются. Я убегаю. Она догоняет и бьёт. Я ударяюсь о стены. Снова и снова. Убегаю. Больно. Она стукнула меня в спину стулом. Стул развалился на куски. Спина болит. Я прячусь от неё под стол на кухне и плачу. Она кричит. Мне очень больно. Мне страшно. А ещё я злюсь и боюсь умереть, я…

— Вы снова здесь, Кира, в настоящем. Делайте шаг вперёд и открывайте глаза, — удерживая её якорь, просит Станислав Игоревич.

Кира слушается и понимает, что была в трансе, а всё лицо сырое от слёз. Народ тоже под впечатлением, смотрят с удивлением и даже ужасом. Ёжик сидит какой-то бледный и мрачный. Кира понимает, что он испугался, что если бы она выдала такое на его сеансе, он бы с этим не справился. И ему страшно постфактум.

— Мы нашли то воспоминание, даже два, которые запустили ваше состояние страха в кабинете стоматолога, — спокойно продолжает Станислав Игоревич, по-прежнему цепко удерживая якорь на плече и привлекая внимание к себе. — Думаю, стоит локально разделить их и проработать отдельно.

— Наверное, — не слишком уверенно кивает Кира.

Мастер применял технику «изменения личностной истории», которую использовали для исправления периодических негативных состояний, панических атак, фобий и прочего.

— Но мы не нашли триггер, который заставляет вас подсознательно окунаться в те воспоминания, о который вы вспомнили, — напоминает Станислав Игоревич. — Вы можете предположить, что это может быть?

— Думаю, это звуки бормашины, — ответила Кира. — Они всё время были в первом случае. Ну и в зубном эти звуки везде и всюду. За дверями и в кабинетах. И когда сверлят.

Ёжик, в принципе, нашёл этот «триггер» и предложил заглушать его берушами или музыкой.

— Хорошо, со звуками вы почти разобрались в предыдущей сессии, давайте перейдём к найденным ситуациям. Какое чувство преобладало во втором отрезке времени?

— Страх, наверное, — пожала плечами Кира. — Я не могла дать отпор, не могла ничего сделать. Бессилие.

— Давайте изменим ситуацию. Представьте, что вы в тот первый момент пошли с мамой, которая вам всё объяснила и с ней было не страшно, вы пошли к детскому врачу, тому же, к которому до этого ходили. И всё прошло хорошо.

Далее Станислав Игоревич создал несколько якорей: «когда разговаривала и объясняла мама и чувствовалась уверенность и защищённость», «когда ты чувствовала себя уверенно», «когда был поход в больницу, но не к зубному и прошло всё нормально». Накладывал на Киру эти якоря, создавая ощущения, а потом они снова пошли по той ситуации, подсовывая вместо бабушки — маму, а вместо людей в белых халатах, пытающихся раскрыть ребёнку рот, нормального врача, который умеет обращаться с детьми.

Ситуацию они выправляли несколько раз, закрепляя якорями в подсознании, пока Кира на просьбу «представить себя в кабинете зубного», которая до этого сразу вызывала внутреннюю дрожь, не ощутила себя достаточно комфортно.

— Думаю, Кира, вы легко сможете заякорить своё состояние для походов к зубному и проверить на реальности влияние триггера и изменилось ли что-то, — закончил сессию Станислав Игоревич.

— Полагаю, действительно изменилось, — согласилась Кира, понимая, что на неё и так убили уйму времени. По ощущениям точно больше часа. Она села на стул, а Ёжик молча её приобнял в дружеской поддержке. Кира украдкой посмотрела на часы, оказалось, что с момента, когда начал экзаменоваться Ёжик, прошёл час двадцать.

После экзаменовали ещё четверых, а Киру вызвали последней и поставили в пару с Анной, которая всё же дошла до седьмой ступени, но тема невестки так и осталась для неё актуальной, несмотря на все методики. Впрочем, возможно, Анна, как и просила Эльмира Михайловна, «главную проблему» держала до самого конца.

— Моя невестка настраивает моего сына и внука против меня, — обозначила проблему Анна. — Что бы я ей ни сказала, всё переиначивается и всё делает мне назло.

Кира провела якорения, чтобы Анна оставалась спокойной, пересказывая какие-то конфликты и приводя примеры. Ничего «сверх» особенного, на первый взгляд, в них не было. Только что «Света плохая».

— Расскажите о своём сыне, — попросила Кира. — Это ваш единственный ребёнок?

— Нет, Сашенька у меня второй, у меня ещё есть старшая дочка от первого брака, там мы развелись, когда ей было двенадцать, она выбрала с отцом остаться, — поджала губы Анна.

Кира кивнула. Когда-то друзья родителей, у которых были дети-погодки её возраста, развелись. Павлику и Любе уже было тринадцать и двенадцать и они по закону уже могли определить, с кем из родителей остаться. Павлик выбрал остаться у отца, не принимая предательства матери, которая завела себе любовника, а Люба выбрала мать. Они уехали в другой город — родной для тёти Тани.

— А почему вы развелись с первым мужем? — осторожно спросила Кира, чувствуя, что «корень проблемы» может прятаться тут.

— Мамашка его нас разводила разводила, да развела, — зло фыркнула Анна. — Добилась того, что я ушла, хлопнув дверью.

— Вы с невесткой, внуком и сыном живёте в одной квартире? — уточнила Кира.

— Да, — кивнула Анна.

— А с первым мужем и его матерью?

— Тоже в одной жили. Сначала снимала, а потом второго мужа встретила. От него у меня Сашенька. Не хочется вспоминать ту семью и Светку, которая со мной даже общаться не захотела.

— Подождите, я запуталась, которую Свету? Вашу невестку? — схитрила Кира.

— Нет, мою дочку Светку…

В процессе опроса и применения нескольких техник Кира провела Анну по её прошлому и попросила посмотреть на отношение к ней первой свекрови. А затем провела в будущее и «показала» конфликт с невесткой. Анна оказалась в шоке от того, что она копирует ненавидимую свекровь. А потом сама поняла, что чувствует злость из-за «предательства» старшей дочери и перекладывает это состояние на невестку с таким же именем. Они посмотрели их «знакомство», и Анна сказала, что они с её старшей дочкой похожи: тёмные волосы, нос немного крупноватый и имя одинаковое, — и как-то ей сразу «невзлюбилось».

— А теперь давайте попробуем представить себя, смотрящую на свою жизнь, как на экране кинотеатра. Как будто вы-прошлая сидите в зале. Что бы вы-сегодняшняя сказали самой себе из прошлого?

— Что надо было настоять и Свету забрать, — вздохнула Анна. — А я… Мне жить самой негде было, сначала по подругам, потом только комнату нашла. А потом, когда с разводом всё получилось, сука-свекровь успела моей дочке напеть, что мама её бросила, и та отказалась от меня, даже разговаривать не хотела. Я обиделась, не настояла, не объяснила ничего, а она хотела, чтобы я за неё боролась… Это она мне через десять лет сказала.

— Давайте посмотрим в будущее, что может быть, если вы продолжите конфликты с другой Светой… Пройдём по вашей линии времени, — продолжила Кира.

— Она может быть не такой размазнёй, как я, такая точно отобьёт своего ребёнка, и они с Сашенькой и Петей уйдут… насовсем. Или, если они разведутся, Петя останется неприкаянным, как моя Света… Есть о чём подумать, — ощутимо вздрогнула Анна.

В итоге они снова прошли назад и поменяли отношение Анны к Свете в начале знакомства. И Анна сказала, что хочет попытаться наладить отношения со своей дочерью. Этот сеанс тоже затянулся почти на час. Кира только порадовалась, что они начали после обеда.

— Так… — нарушил молчание Станислав Игоревич. — Кто-нибудь может сказать, какую именно технику НЛП применила Кира?

— Мне сначала показалось, что она применяет технику изменения личностной истории, потом, кажется, было что-то из «визуально-кинестетической диссоциации»… — сказала Анжела.

— А ещё «шести-шаговый рефрейминг», — задумчиво протянул Ёжик.

— Такой сеанс мы называем «пельмень», — подытожил Станислав Игоревич. — Когда используют различные техники в невероятной смеси и это ещё и работает. — Ну, молодец, раз смогла выйти.

— Э… Спасибо, — удивилась Кира. Она даже не задумалась, что так делать нельзя и нужно ограничиться какой-то только одной техникой. — В задании вроде бы было сказано «выбрать подходящую технику». Ни одна чётко не подходила и я разбила консультацию на этапы, под которые подходили разные техники, чтобы получить нужный мне результат.

— То есть ты не забыла, что делать? — спросила Анжела. — И не растерялась? Такая проблема оказалась сложная…

— Нет. С чего бы? Я работала вполне осознанно, — ответила Кира.

— Тогда… Это удивляет, — сказал Станислав Игоревич. — Обычно на такое способны только Мастера НЛП. Что ж, а теперь, наконец-то переходим к приятностям…

Им выдали красивые сертификаты с печатями, даже на какой-то бумаге с водными знаками, что придавало солидности. Все имена были распечатаны, в общем, Кире понравилось.

* * *

— Маша тут тебе письмо передала, — сказал Влад в общаге.

Они с Кириллом и всеми остальными приехали, так как утром в понедельник у них был экзамен.

Запечатанный конверт сверху был заклеен наклейками-сердечками — похожие Кира когда-то использовала, чтобы обклеить альбом Кирилла.

«Кира, привет! Пишет тебе Маша!» — красивый каллиграфический почерк «отличницы» Киру не удивил.

Ты говорила о том, что, может, поедешь домой, а может, и останешься в городе, потому что у вас с двадцать пятого практика по геологии, а двадцать восьмого июня учебный выезд к нам в пещеру, а потом каникулы весь июль и август. Что ты не хочешь туда-сюда ездить и тратить деньги на дорогие билеты. Я тут подумала, может, раз у тебя всё равно нет экзаменов, приедешь ко мне в гости и поживёшь недельку? Ну и с Кириллом повстречаешься и просто… чтобы было где ночевать и жить. А двадцать четвёртого у Влада день рождения и у них там тоже практика начинается. Так что я подумала, может, я тоже приеду, чтобы отметить. Влад домой после экзамена поедет в понедельник, он тебя до меня проводит.

С любовью, Маша»

— Что пишет? — спросил Кирилл.

— Маша меня к себе в гости на неделю пригласила, — ответила Кира. — Я поеду до нашей практики.

— Ты у неё неделю будешь жить? — уточнил Кирилл.

— Да. Если что, и с тобой можно встречаться, — кивнула Кира.

— Ну… Не знаю, наверное… — замялся Кирилл. — Я… Обычно дома занят… Огород там… У бабушки дом. Тренировки…

— В любом случае, я еду к Маше, а не к тебе, и мы и с ней найдём, чем заняться, — пожала плечами Кира, не показывая, что чуть расстроилась от такого ответа. — Ты как хочешь. Маша говорила, что телефон домашний у неё есть, значит, можно будет созвониться при желании.

— Ну ладно. Тогда езжай, — кивнул Кирилл.

— Извини, конечно, но твоего одобрения и не требовалось, — хмыкнула Кира. — Знаешь, я дико устала после тренинга, а у тебя завтра экзамен очень рано. Так что переночуй у себя в комнате, пожалуйста.

Кирилл чуть нахмурился и всё же вышел. А Кира подумала, не наговорила ли мама Кирилла что-то про неё, что тот не хочет с ней встречаться в своём городе, или правда так завален делами, что не может выкроить ни дня на целой неделе. В любом случае, она не собиралась портить себе поездку глупыми ожиданиями своего парня под окошком. Раз едет к Маше, значит, будет занята Машей и точка!

Глава 30. Займи себя!

Маша жила в деревянном доме, расположенном в частном секторе не очень далеко от пещеры — гора была видна. Правда, чтобы дойти до пещеры, пришлось бы топать около двух километров в эту самую гору. Автобусы туда ездили только из центра. Влад проводил Киру, но сам заходить не стал — поспешил домой, чтобы там оставить сумку. Жил он где-то ниже по улице, а Маша — почти в самом начале района.

— Вот, выделю тебе эту комнату, она не проходная, и тут радио хорошо ловит… Ох, как я рада, что ты правда приехала! — обняла Киру Маша.

— А родители?.. — спросила Кира, осматриваясь.

— Мама умерла несколько лет назад, — вздохнула Маша. — Мне четырнадцать было. А отец… он работает вахтами, но и когда дома… не часто ночевать приходит. У него… как бы…

— Женщина есть? — догадалась по заминке Кира.

— Ну да… Соседка наша, — кивнула Маша. — После маминых похорон она как-то помогала, помогала, а потом… Я всё понимаю, ему тоже одному тяжело. Ну хоть не пьёт.

— А ты что, сама на жизнь зарабатываешь? — вспомнив некоторые Машины оговорки, про оплату студенчества Влада и прочее, уточнила Кира.

— Ну нет, не совсем, отец подкидывает, за свет там заплатить, на продукты. Он всё равно тут живёт иногда. Ой, я всё волнуюсь, как в общаге Влад живёт. Я ему всё время, «хоть огурцы или помидоры солёные с собой возьми, варенье возьми, картошки возьми, капусты», а он всё «не надо, не надо». Объедает там Кирилла. Влад говорит, что Кирилл всякое привозит и им хватает.

— М… Да, как-то так, — пожала плечами Кира, не вдаваясь в подробности. Но от того, что Владу всё предлагается, а ему просто неохота возить и таскаться, чтобы самому же съесть и соседей угостить, было неприятно.

Кирилл на самом деле всегда возвращался нагруженным как вол: почти мешок картошки, две трёхлитровые банки солёных огурцов, замороженный фарш — несколько крупных «головок», размером с два кулака на суп или чтоб приготовить гречу или рис с мясом. Колбасу, сосиски, которые съедались в тот же вечер в три горла. Кира не была жадной, но смотреть на такое потребительское отношение как бы к «другу» было почти физически больно. Влад приезжал с пакетиком и даже мысли не было, например, помочь всё дотащить Кириллу на девятый этаж. Не говоря уже о том, чтобы хотя бы ту же заготовку привезти. А ему, оказывается, «не надо». Хорошо так жить на всём готовом, тут — Маша его обслуживает, в общаге — Кирилл готовит и посуду моет. Влад постоянно от всего как-то хитро отлынивал. То у него одни дела, то другие, то он вроде как и не живёт почти и не мусорит, а Кирилл на выходные порой остаётся.

— Ой, давай пообедаем! У меня суп есть! — засуетилась Маша, сбивая с мыслей. — Или ты с Кириллом договорилась?

— Нет, он домой дальше поехал, мы на каком-то километре с Владом вышли, до вокзала ещё. У Кирилла какие-то дела, так что не знаю, увидимся ли мы вообще за неделю. Ну, выкроит на меня время — позвонит, — махнула рукой Кира. — А суп буду.

— Ой… А что случилось? — испуганно захлопала глазами Маша. — Вы что, поссорились?

— Нет, мы не ссорились, — пожала плечами Кира. — Я же к тебе в гости приехала. А у Кирилла дела, огород, бабушка, дом какой-то. Неужели мы с тобой не найдём, чем заняться? Да даже позагорать, а то мама писала, что в начале июля, когда я приеду, в поход на сплав собираемся, так что это несколько дней на улице, если не загоревшей ехать, то страшно обгоришь…

— Да, позагорать точно можно, — с облегчением улыбнулась Маша. — В огороде места сколько хочешь. А ещё можно на реку идти, но это минут двадцать, у нас река далеко.

— Шутишь? — засмеялась Кира. — Двадцать минут пешком? Да это же рядом совсем. Вот у меня дома, чтобы искупаться, надо сначала пять остановок на автобусе проехать, потом два километра через поле, потом километр через дачные участки и вот она — река шириной три метра максимум. Но там хотя бы более-менее чисто. На городской пляж ближе, но там вода вообще грязнючая, почти стоячая, народу много, дно илистое и всё время запрещают купаться, потому что всякие палочки находят постоянно. Если за лето один-два раза искупаешься в походе — уже счастье. Так что я за поход обычно всю норму купания выполняю: несколько дней почти не вылезаю из воды. Особенно если река не ледяная…

— У нас три больших реки по городу петляют, но одна гораздо холодней… — кивнула Маша, разливая суп. Горячий, явно сваренный к приезду.

— Не думаю, что температура воды четыре градуса… — протянула Кира, вдыхая вкусный запах наваристых щей.

— Четыре? Это как?! — чуть не уронила половник Маша.

— Это мы как-то сплавлялись по такой реке… Мне пятнадцать было, ещё и река далеко, так что на неделю был сплав, причём так получилось, что в самый зной, было под тридцать всё время. А вода ледяная и быстрая, ключи её подпитывали… Правда, на исходе похода мы так заколебались, что и в такой ледяной купались, но она, кажется, градусов до десяти уже прогревалась на такой жаре.

— Нет, у нас немного холодней вода в одной из рек, на пару градусов. Но не четыре и даже не десять. Может, двадцать три — двадцать четыре, когда в других двадцать семь — тридцать.

— Ну вот, считай, планы у нас уже есть, — подмигнула Кира. — Я два купальника взяла, чтобы высыхать успевали. Всё, я ем. Поболтаем после еды.

— Угу, — согласилась Маша, и они обе молча поели суп, переглядываясь и улыбаясь.

* * *

— Слушай, а вы правда с Кириллом не поссорились? — уточнила Маша на второй день, когда Кира была у неё в гостях. — А то он не звонит и так и не пришёл. Я думала, что он всё-таки вчера придёт, ну или сегодня утром…

— Нет, Маш, мы не ссорились, — успокоила подругу Кира. — Просто я из тех, кто сразу пресекает. На корню, так сказать.

— Что пресекает?

— Попытки контролировать, — спокойно ответила Кира. — Понимаешь, в отношениях очень часто как происходит… ты начинаешь встречаться с парнем, а он тебе: «не стриги волосы, мне нравятся длинные», и ты вроде как хочешь понравиться и не стрижёшься, пытаясь ему угодить. А ведь дальше — больше, после волос будет цвет, в который ты должна или не должна краситься, как должна или не должна выглядеть. Что надевать. Использовать или нет макияж. Потом с кем должна или не должна дружить и общаться. В общем, кругом должна… И очень часто, знаешь, эти ссоры через двадцать лет, которые постоянно по телику показывают «я отдала тебе лучшие годы жизни». И женщина вечно какая-то жертва. Всё время делала всё так, как хотел он, но он всё равно вечно недоволен, а твои жертвы, как оказывается, никому и даром не нужны. То есть всю жизнь ты себя ломала, а этого никто не оценил. Ну и зачем загонять себя в такое положение? Поэтому я изначально не собираюсь ни под кого подстраиваться и кому-то угождать. Вот Кирилл же не собирается под меня подстраиваться. У него на эту неделю были свои какие-то там планы, а тут я, получается, поехала к тебе и ему эти планы из-за меня надо ломать. То есть человек будет недоволен, мы будем ругаться, его будут ругать родители, что вот я такая-сякая его от гипер-важных дел отрываю, приехала тут и внимания к себе требую. Поэтому гораздо проще планов не менять. Я приехала к тебе, отдохнуть, пообщаться, покупаться, позагорать, он приехал к родителям со своими планами. Ну и… Все при своих.

— В теории хорошо, конечно, но неужели тебе совсем не обидно? — спросила Маша.

— Если бы произошла ситуация наоборот, что это он поехал к кому-то знакомому в моём городе, то, думаю, я бы смогла и с родителями договориться, и свои планы как-то скорректировать, и с друзьями своего парня познакомить, — улыбнулась Кира. — Но то я. У парней на этот счёт, знаешь, свои заморочки. Видимо. Он даже родителям не говорил, что у него девушка есть. А когда я приехала по его приглашению к вам в город, мне заявила его мама, что Кирилл и словом про меня не обмолвился.

— Ой, это как так? — удивлённо вытаращила глаза Маша.

— Ну… Вот так. Может, хотел как раз познакомить. Фиг знает, что у него в голове на тот момент были за мысли. Но в итоге он про меня забыл, а я, когда к нему с вокзала домой по адресу переписки пришла, выглядела дура дурой, — фыркнула Кира. — Так что мне хватило общения с его семьёй и повторять в ближайшее время совсем не хочется. Я же не знаю, какие именно у него отношения с родителями. Но явно не такие, как у меня. Карта не равна карте.

— А я бы подумала, что у него в городе здесь ещё какая-то девушка есть, с которой надо время проводить, если бы вот так всё вышло… — вздохнула Маша. — Но я очень ревнивая.

— Я тебе уже говорила, что если пытаются ревновать меня, для меня это равно «не доверяешь», и это оскорбительно. Ревновать своего партнёра, значит, тоже не доверять. И девушки, которые постоянно парней одёргивают, типа «туда не смотри, на ту не гляди», смешно и нелепо выглядят. Настолько в себе не уверены? Или у них «сокровище» такое, которое, чуть что, на других стойку делает? А зачем он тогда вообще? Просто чтобы был? А он точно нужен такой? — ответила Кира. — В общем, ревности тоже надо сразу пресекать. Свои в том числе. Иначе… Я видела несколько семей, когда муж типа жену ревновал и начал поколачивать, чтобы налево не смотрела, для профилактики… А в итоге она вроде как любовника и завела, чтоб хоть за дело было, видимо. Ну или просто от колотушек ушла, желая любви и заботы… И знаю семью… Там у мужа типа импотенция очень ранняя была, так он свою жену чем только не удовлетворял во всех смыслах, чтобы она с ним оставалась. И никаких ревностей, только поцелуи и комплименты.

— И что, они всё равно расстались, раз «удовлетворял»? — спросила Маша.

— Нет, он умер в тридцать восемь, в ноябре, когда я на первом курсе училась, — ответила Кира. — Соседями нашими были, у них дочь на год меня младше, мы иногда общались, в гости друг к другу ходили, на похороны вот, ну, в смысле, родители на похороны, я только на поминки ходила, и тётя Геля про это всё рассказывала, какой он хороший был. Ну, не на поминках, а когда мы с мамой просто к ним в гости вечерами ходили, чтобы поддержать как-то, поговорить про всякое. Я же в клуб практической психологии ходила и как бы… Ну, всякие небольшие упражнения проводила с ними, чтобы как-то и отвлечь, и прочее. Стихи им читала, мы рисовали вместе…

— Ой, точно! Ты же пообещала в прошлый раз, что стихи свои почитаешь! — вспомнила Маша. — А потом мы как-то закрутились, устали, да ещё вечер сидели смеялись, а потом я уехала. Ты привезла с собой или наизусть помнишь?

— Ну, я взяла блокнот с собой, вдруг вдохновение нападёт, — ответила Кира. — Если хочешь, то почитаем.

— Конечно, хочу! Так, наверное, за каждым стихом своя история?! Мне так творческие люди нравятся, и это так невероятно здорово, что я с тобой познакомилась! — от избытка чувств Маша сделала что-то вроде жеста «просящего котика», который Кира видела у их кошек.

— Ладно-ладно, уже уговорила, — Кира пошла за блокнотом, который положила на дно сумки. — Сейчас почитаем. Вот, кстати, как раз стих с историей…

Так сладко умирал

Шиповника цветок,

Поставленный в стакан

И удивлённый этим.

Вот кончилась вода…

Ещё б один глоток,

Ещё б глоток, —

И стал бы он поэтом.

Он рассказал бы вам,

Как сорван был рукой,

В какой-то миг

Бесстыдно-нежной…

Но он уже нашёл

Свой забытья покой,

Все бросив лепестки

На стол… небрежно…

— Ой, как красиво! А что за история? — спросила Маша.

— Это я написала на геодезической практике в прошлом году. У нас в нашей группе была пара Саша и Ирина, как раз шиповник цвёл, такие у остановки, где мы начинали замеры делать, здоровые кусты махрового шиповника. Саша сорвал для Ирины цветок, а она его к нам в общагу унесла и в стаканчик поставила… Меня что-то это вдохновило, а потом они правда расстались. Ещё до зимней сессии. Я случайно узнала, думала, они встречаются всё ещё, а оказалось, что нет.

— О… то есть получилось, что как бы… В стихе правда была горечь разлуки.

— Ну, стихи про счастье у меня не слишком-то получаются, всё про всякое такое, печальное, — улыбнулась Кира. Вот, к примеру… после того, как я порвала с одним из моих парней.

Разливается грусть пеной морской,

Улетает печаль чайкой белой,

Смотрит небо с какой-то собачьей тоской…

Моё сердце тобой… отболело.

Надвигается буря, на море штормит,

Белый парус становится алым,

Моё сердце не лёд, не холодный гранит, —

Ему просто любви не хватало…

Прочитала Кира стих, который написала после расставания с Кешей.

— Да… так грустно… — улыбнулась Маша. — Но… с этим морем красивые сравнения.

— У меня сравнений много, я люблю такое, — кивнула Кира. — Вот, к примеру, стих, который называется «Я — Зима».

На ресницах твоих стану инеем

И в глаза смотреть буду синие.

Снегом выпаду, лягу на плечи,

Чтоб тебя обнимать в этот вечер.

Тёплым ветром с тобой поиграю,

Светом всех фонарей обласкаю.

Я с метелью тебя поцелую

И морозами люто ревную.

Красотою тебя опьяняя,

Ледяные слёзы роняю.

— Так необычно… Ничего подобного не читала, — поёжилась, как от холода, Маша.

— Это у меня для первой любви… — Кира улыбнулась. — Написала уже после расставания с ним.

— А почему вы расстались? — спросила Маша.

— Ну, он сказал, что сможет без меня… но не может в разлуке. Он младше на год, так что когда я поступила, получилось, что он ещё доучивался в одиннадцатом.

— И что, он правда просто расстался с тобой и всё? — расширились глаза Маши.

— Да нет, у него тут же девушка завелась — одноклассница, — ответила Кира. — Впрочем, мне потом донесли, что они пару месяцев провстречались и расстались.

— А у меня только Влад был, — подпёрла щёку Маша, — ну, с моего девятого класса, там ещё только какие-то первые влюблённости…

— Я в девятом ещё с недоумением смотрела на парней и не понимала, зачем с ними вообще встречаться, — засмеялась Кира. — У меня только в одиннадцатом появился парень… Ну, так, чтобы официально. А так после всяких лагерей тоже были мальчики, но это так, не серьёзно. Хотя я и страдала от разлуки месяц-другой после десятого класса. Мы созванивались, но он жил в деревне в тридцати километрах от нашего городка и как бы…

— Ну да, расстояния огромные по детским меркам, — согласилась Маша. — Ну и вообще, Влад живёт через восемь домов, это гораздо удобней, чем если бы он жил в центре.

— Да, был у меня парень, про которого с морем стих, он городской, мы в лучшем случае раз в неделю встречались, а потом как-то… всё это время в никуда.

Они обсуждали парней до самого вечера. Позагорали, сходили на пляж. Пропололи четыре грядки, потому что Кира сказала Маше, что с удовольствием поможет, а вдвоём, болтая, можно потихоньку всё быстро и сделать.

— Ого, у вас уже клубника почти созрела, — удивилась Кира. — У нас городок северней гораздо, так клубника только в середине июля обычно. И это ещё ранние сорта.

— Да, уже созревает, — Маша посмотрела кусты. — Надо собрать будет завтра, а то птицы поклюют.

— Утром встанем пораньше и соберём, до того, как жарко станет, — кивнула Кира.

— Ой, я, наверное, тебя напрягаю. Ты, может, поспать хотела подольше… — оробела Маша.

— Маш, да меня летом в шесть утра подкидывает, ну в семь, если пасмурно. Я вообще если до девяти валяюсь, то это финиш совсем, — усмехнулась Кира.

— А я всё волновалась, что утром спать тебе мешаю, — выдохнула Маша, — я в семь обычно встаю и в восемь уже есть хочу нестерпимо. Ну у меня же сейчас отпуск на работе, а так обычно я же с восьми работаю, приходится в полседьмого вставать, чтобы позавтракать и доехать до центра на автобусе.

— Ну и тогда незачем тебе режим сбивать, если комфортно и ты высыпаешься, — ответила Кира. — А вообще, ты не переживай, я всегда скажу, если что-то будет не так, и предложу компромисс какой-то.

* * *

Кирилл всё же объявился в четверг, предварительно позвонив в среду. Они вчетвером с Машей и Владом сходили до горы и пофоткались на камнях, а потом поехали в центр и погуляли там.

— Ты обратно с нами поедешь? — спросил Кирилл, когда довёл Киру обратно к дому Маши: в процессе прогулки Влад начал уговаривать разделиться, и Кира подумала, что ему хочется как-то уединиться с Машей, а из-за «гостьи», то есть неё, не выходит — потому что они постоянно были вместе. Так что идею разделиться поддержала.

— Да, с вами.

— А что ты у Маши делаешь? — после паузы спросил Кирилл.

— Разное. На огороде работаем, на речку ходим, вкусное готовим, болтаем, — ответила Кира. — Брат у Влада младший вроде бы, меня на мотоцикле по их району катал. Чуть не оглох на одно ухо.

— Почему?

— А я кричала. Он специально разгонялся. Меня пугал.

— Трусишка, — Кирилл привлёк Киру поближе и поцеловал. — Не мог раньше вырваться… Мы крышу ремонтировали у бабушки. Я завтра приехать хочу после обеда, как тренировку сделаю. Можем тоже на речку сходить.

— Ладно, приезжай, только позвони, чтобы мы не ушли никуда, — кивнула Кира, усмехнувшись. — А то мы можем.

Глава 31. Лови момент!

Двадцать третьего июня вечером они с Машей и парнями вернулись в общагу, а на следующий день отметили день рождения Влада. Кира нарисовала ему в подарок шарж цветными ручками. У Влада были широко расставленные зубы и крупные резцы, так что улыбка получилась весьма узнаваемой, да и всё остальное — тоже. Подарок всем понравился, и Влад повесил рисунок над кроватью. Кирилл попросил, чтобы Кира нарисовала шарж на них, да и Маша захотела такой же «портрет».

— Знаешь… Может, ты и права была насчёт контроля… — сказала Маша перед сном, когда они легли спать в комнате Киры.

— Что? Ты о чём? — Кира уже почти уснула.

— Влад… Он вроде как ревнует меня к тебе, — ответила Маша. — Хотя ты же не парень…

— Ага, я лучше, — захихикала Кира, ярко уловив обрывки разговора, о которых Маша тактично промолчала: «зачем вообще позвала», «чего она так долго жила», «ты сейчас к ней постоянно ездить будешь, что ли?».

— Как-то на самом деле грустно, что… Ты правда стараешься, а потом тебе ещё и указывают, с кем дружить или не дружить. Я же ему не указываю! — прорвало Машу.

— Ещё скажи, что лучшие годы ему отдала. Люди… когда люди очень молодые и начинают встречаться рано, бывает так, что на каком-то этапе вы равны, ну там по уму, по интересам, по стремлениям, но со временем это может измениться. У меня есть родственница, сестра троюродная. Она со своим мужем вроде как с первого класса.

— С первого класса? — ахнула Маша.

— Да, там их историю на свадьбе рассказывали, я, правда, ещё мелкая была, Наташа меня лет на семь или даже восемь старше, но то, что они с первого класса вместе, это точно. Сидели за одной партой, и Серёжа Наташу обхаживал, потом встречаться начали. Наташа — умненькая девочка, но из-за Серёжи после девятого пошла в наше местное ПТУ, прям не техникум, как у тебя, а реальное ПТУ. Серёжа на кого-то типа сварщика или водителя выучился, он вроде как не сильно умный и стремлений особых нет, а Наташа на швею-мотористку. Там два года и как одиннадцатый заканчиваешь по возрасту. Потом Серёжу в армию забрали, он даже в Чечне побывал… вернулся, как говорят, только из-за Наташи и отошёл от войны как-то, у него вроде всех перестреляли, но точно не знаю, врать не буду. Поженились они вроде как раз после армии. Но Наташа тогда смогла своё отстоять и всё же поступила сама на высшее сюда в пед на психолога, я как раз на первый курс поступила, а она накануне закончила с красным дипломом. Ей работу сразу предложили какую-то хорошую, и она всё же Серёжу как-то расшевелила, заставила и его поступить на вышку. Теперь почти учится за него. Но они вместе квартиру здесь снимают и снимали, пока она училась. И как бы она с ним постоянно работает, в театры водит, ну, короче, как-то подтягивает. А он любит её и подтягивается. Потому что ну вот уступила бы она и так и осталась бы швеёй на копеечной зарплате, потому что Серёженьку всё устраивало. И был момент, когда новые друзья у Наташи очень так скептически были к Серёже настроены, потому что он ей не пара, в плане интеллекта и какого-то уровня по общению. Но она с ним занималась много. Тащила его и прочее.

— И у них всё хорошо? — спросила Маша.

— Ну да, всё хорошо, — кивнула Кира. — Но вообще я к тому, что очень часто люди не готовы стараться и расти ради другого человека, особенно мужчин это касается, они бы как-то наоборот на свой уровень подтягивали и не давали развиваться своей избраннице. Потому что это же надо трудиться, надо стремиться и так далее. Возможно, проще найти кого-то просто выше уровнем… Ладно, Маш, давай спать…

— Да, спокойной ночи, Кира, — сказала Маша.

— Ага, спокойной, — Кира вздохнула, понимая, что своими словами разбередила Маше душу, но за неё было неспокойно. Конечно, кого любить и как строить свою жизнь — личное дело каждого, но у Маши рано умерла мама, чтобы даже просто посоветовать что-то или поделиться каким-то опытом. А Влад лишил какого-либо выбора и теперь всячески ограничивал, ревновал и прочее. История Маши могла получиться весьма грустной, а эта девушка Кире нравилась, и она желала ей только добра. Вот только было ли её «добро» с Владом… решать было точно не ей.

* * *

На следующее утро Маша уехала, а у Киры началась практика по геологии. Они делали что-то вроде лабораторных работ, просеивали песчано-гравийные смеси, определяли их фракции, пытались установить маркировку строительного материала. А через несколько дней на экскурсионном автобусе поехали в пещеру. Из-за этой пещеры вокруг были карсты, их они официально и поехали изучать, но сначала сходили на экскурсию в пещеру.

— Никогда здесь не был, — сказал Домнин, закидывая голову и глядя на гору.

— А я дважды уже была, — ответила Кира. — С классом давно и с Кириллом, он из этого города, мы ходили с ним весной.

Летом действительно почти не было инея в самых первых гротах, прошли они другой тропой — покороче, а гид рассказывал совсем другие истории даже о тех же местах, тропинках или озёрах. И про ёлку, которая стояла в предпоследнем и самом большом гроте, сказали, что она тут стоит чуть не сто лет, а до этого — весной — что её меняют каждую пятилетку и из-за идеальной влажности и стабильной температуры ёлка, наряженная как для Нового года, стоит очень подолгу.

После практики Кира сразу поехала домой, и через четыре дня они с родителями и их друзьями отправились на сплав по небольшой северной реке с хорошим течением. Восемьдесят километров они отмахали вёслами на байдарках за четыре дня. Кире досталась «двойка» с Денисом — сыном друзей родителей, который был старше её лет на пять-шесть. Они постоянно обгоняли «семейные» лодки-тройки, и Денис, ожидая, пока остальные подтянутся, вполне успешно ловил в заводях щук.

Трогая руки, Кира поняла, что за эти несколько дней подкачала трицепсы, которые хорошо работают во время гребли.

* * *

— Цивилизация! — Кира бросила рюкзак в коридоре и рухнула на диван. Нюха первая побежала в туалет, но об этом они договорились ещё в машине, пока ехали.

Домой они вернулись уставшими и вымотанными. Прибыли на место встречи около полудня, но до пяти сушили байдарки, разбирали, собирали их в чехлы и грузились в «буханку», которая приехала по договорённости. УАЗик отца тоже перевёз туда же из места начала похода знакомый водитель. Та деревня у реки располагалась в ста шестидесяти километрах от их городка, и дорога туда была просто «гравийкой». Так что обратно ехали почти четыре часа и зашли домой почти в девять вечера.

— Ох… дома! — зашла мама. — Где мой кран с водой?! Где мой унитаз?!

— Очередь! — строго сказала Кира и засмеялась, когда мама опустила плечи, изображая вселенскую скорбь.

* * *

Андрей пришёл в гости на следующий же день после похода: вытащил гулять.

— А я снова в лагере интеллектуальном работал, — похвастал друг-одноклассник. — Три недели был в третьей школе в июне. Мы там с Лёхой были и Анитой тренерами.

— Лёхой? Которым? — переспросила Кира, потому что «Лёх» среди «интеллектуалов» было очень много.

— Из «Городка».

— Ага, очень информативно, — фыркнула Кира. — Там были два Лёхи Петрова, Лёха Лоза и Лёха Радостев. У них только Вася и Серёжа, который потом нашим капитаном стал, не «Лёхи».

— А, точно, — почесал затылок Андрей. — Лёха Петров.

— Угу… Который из? — засмеялась Кира. — Их же двое.

— Как тебе объяснить-то?.. Который у нас остался учиться и не поступил из-за почерка. Он ещё с нашей Ириной дружил, помнишь? — спросил Андрей.

— А, поняла! — история была до глупого смешной. Лёха был умным и дружил с Ириной, которая когда-то была их капитаном в интеллектуальной команде, когда они учились в десятом. Они вместе хотели поступить в Медицинскую Академию, но поступила только Ирина. Лёха сдал все экзамены на пятёрки, но на сочинении по русскому языку не смогли разобрать его «дохтурский» почерк. И поставили «два».

— Он учится у нас в городе в нашем институте… — продолжил Андрей.

— Я почему-то думала, что он апелляцию подал и поступил в Мед, как и хотел, — удивилась Кира.

— А не, они вроде бы хотели разбираться, но Лёха умудрился пропустить время апелляции или что-то такое. В итоге успел только у нас документы подать, — развёл руками Андрей.

— А что в этом году не поступил, с учётом ошибок прошлого, типа написать сочинение печатными буквами или прокачать почерк? — спросила Кира.

— Кажется, он решил тут доучиться до третьего курса, — ответил Андрей. — А потом там вроде бы предоставляется обмен студентами малых народов и можно в Венгрию поехать по обмену. Он вроде хочет.

— Ну, а ты? — спросила Кира. — Ты вроде своё медучилище заканчиваешь нынче? Надеюсь, готовишься к экзаменам в Академию?

— Ну… я… — замялся Андрей. — Не знаю…

— Так, Старков, — остановилась Кира и с угрозой прищурилась. — Что за дела? Ты что, передумал? Или есть причины?

— Ну… просто… понимаешь… — Андрей надолго замолчал.

— Пока нет, выкладывай давай. Как на духу, — Кира кивнула в молчаливой поддержке.

— В общем, с деньгами проблема. Я боюсь, что не потяну учёбу в большом городе. У меня… ну я говорил уже, что у меня отец умер. Хотя он особо и не… В общем, мать не сможет меня учить в большом городе, она мне сказала, чтобы я здесь на работу устроился, в общем… вроде уже и предложили.

— И кем? — сложила руки на груди Кира. — Медсестрой? Точней, медбратом? Санитаром?

— Ну скорой типа… — смущённо пробормотал Андрей. — Фельдшером.

— Так. Ты вообще к экзаменам готов? — спросила Кира, потерев между глаз, сосредотачивая внимание и стараясь не злиться.

— Ну, готов, вообще-то… — вздохнул Андрей. — Просто я же с красным дипломом как бы… И после медучилища, так что у меня вообще может быть только собеседование и, возможно, сочинение только… как-то так.

— Так, слушай меня, — Кира развернула к себе друга и встряхнула. — Ты поступаешь и точка. На работу сможешь устроиться в городе. Договоришься. Там, я знаю, студентов берут на полставки. Возле медобщаги даже станция скорой точно есть, возле рынка Центрального прямо, может, даже туда устроишься. Это уже будет заработок. И там ты на полставки будешь зарабатывать больше, чем здесь на полной. Я отвечаю. Будешь брать какие-нибудь праздничные смены и выходные, чтобы больше получилось. У меня брат двоюродный — доктор, он когда-то тоже в скорой работал, рассказывал об этом.

— Думаешь?.. — в светло-голубых глазах Андрея зажглась надежда.

— Да конечно, Андрей! Всё у тебя получится. Ты поступишь, найдёшь работу. Жить в общаге — считай, бесплатно почти. Там копейки оплата, у нас рублей сорок стоит. Плюс там же Влад живёт, он же в прошлом году поступил. У него родители точно к нему ездят всё время, привозят всякое. И они живут в соседнем доме от вас, так что мать твоя пусть договорится, будет передавать картошку там, соленья. А то и с ними сможешь в город приехать-уехать, чтобы на автобусе сэкономить. Ну или будешь ездить только на Новый год и лето. Но зато ты поступишь и врачом нормальным станешь, а не медбратом всю жизнь, ну или фельдшером. Даже не думай тут расслабить булки и всё просрать во второй раз!

— Вот честно… Ты меня так пугаешь иногда, — отстранился Андрей, но выглядел он воодушевлённым. — Кстати… Так странно, что ты про Влада сказала… Я же с ним, ну… не общался потом почти.

— Не общался? Почему? Вы же вроде дружили? — удивилась Кира. — Как, вообще не общался?

— Ну… Э… да.

— Почему? — нахмурилась Кира.

— Ну он же… — покосился на неё Андрей. — Он же… так с тобой поступил и с Анитой… Она рассказывала, что он её бросил, такой плохой…

Кира захохотала.

— Ты серьёзно? Что за бред? Она тебе на него жаловалась? С высоты бросил, что ли?

— Ну да, типа он такой-растакой козёл… ну то есть нет, не с высоты, а просто бросил… — смущённо кашлянул Андрей.

— По-моему, такие вещи вообще не стоит обсуждать с парнями, это раз, а ваши отношения с Владом не должны зависеть от наших отношений с ним или его отношений с Анитой, это два. Я как-то совсем не догоняю, к чему это вообще она снова присела тебе на уши про события годовой давности. Или это было из разряда «пожалей меня, приласкай меня, я такая несчастная, всеми брошенная и покинутая»? — последние слова Кира жалостливо пропела на манер русских народных песен.

— Кхм... — как-то подозрительно поперхнулся Андрей, словно всё так и было.

— Короче. Если вы перестали с Владом общаться, начни снова, — вернулась к теме Кира. — В общаге стоит держаться вместе, да и я серьёзно насчёт машины и продуктов, это очень хорошее подспорье. Я вот на продукты трачу относительно немного, мне дают сейчас полторы, потом я как отличница повышенную стипендию получаю около четырёхсот рублей. В сумме выходит около двух тысяч. Но больше половины своих денег я трачу на всякие кружки. Танцы и психологию. Плюс на эти же деньги билеты покупаю, чтобы приехать раз в месяц. На обрат дают родители. И я ещё откладываю на линзы, чтобы раз в полгода их покупать. Так что если вычесть кружки, то на то, чтобы питаться и иногда ходить в столовую у меня уходит около девятисот рублей. Я не так много ем, конечно, и не покупаю всякие типа йогурты, которые одна баночка в сто миллилитров стоит как порция гарнира в столовой, но полагаю, что если будет картошка, соленья, варить только гречу и рис и скидываться на продукты комнатой, то тысячи тебе должно будет хватать чисто на еду. Ещё порядка ста пятидесяти рублей стоит проездной. Но медобщага в самом центре города, и там же и учёба, и твоя будущая работа. Думаю, проездной тебе особо не понадобится. И у нас некоторые, кому надо чисто раз-два в город съездить, покупают один проездной на комнату. Что только ни делают, чтобы сэкономить. Такие фокусы в автобусах вытворяют, засмотришься. Ещё некоторые парни подрабатывают в охране общаги. Просто сидят с вахтёршей с семи и до часу до закрытия общаги, чтобы всяких отогнать. Но тебе такое не грозит, у тебя специальность есть. И возле вашей медовской общаги полно всяких больниц. Не выйдет со скорой — хотя я думаю, выйдет и тебя, отличника учёбы, с руками будут отрывать, — можно устроиться в любую больницу. Главное — всё это дело с работой балансировать, чтобы учёбу не запустить.

— Понятно… — покивал Андрей, задумавшись.

— Надеюсь, там ещё время подавать документы и прочее не прошло? — уточнила Кира.

— Нет, как раз на следующей неделе. После дня города… получается, ехать надо, — потёр подбородок Андрей.

— О, день города? А когда?

— Через четыре дня. Тринадцатого.

Они погуляли и пришли в гости к Кире. Мама напекла кексов к чаю, и за чаем на кухне Кира всё ей рассказала про поступление Андрея.

— Ой, конечно, Андрей, даже не вздумай тут оставаться! — поддержала мама. — А что касается питания… Я в такие времена училась, что мы в общаге одной тушёной капустой питались и маргарин на хлеб по праздникам намазывали — и ничего, выжили. Парни у нас, к примеру, кто из деревень, приходили в столовку, брали только гарнир, считай, самое дорогое это же котлета, она из двадцати рублей чуть не тринадцать стоит. А на двадцать рублей можно четыре порции гарнира взять. Не обязательно же одной колбасой питаться. А сытно можно и просто кашу варить.

— Колбаса и всякие сосиски, пельмени, это как раз самая дорогая еда, — кивнула Кира. — Многие студенты на неё переходят, типа быстро, но она дорогая и совсем не полезная. Лучше кашу с тушёнкой сделать, там хоть правда мясо будет. Или просто кашу, если совсем всё грустно. Вот реально, перловка стоит меньше пяти рублей килограмм, а каши из него выходит чуть ли не десять. Не зря же её солдатам варят. Типа дёшево и сердито. Я перловку люблю, её просто долго вымачивать и промывать нужно. Ну и варить долго. У нас нынче соседи перваки заехали в общагу, умели только картошку сварить и в пюре намять. Я их научила, как суп сделать, всякие оладьи, они тоже очень сытные выходят и много. Мука — это ещё и блины, они тоже довольно-таки выгодны. Яйца тоже недорого стоят, а их сварил, съел два и уже полдня сытый. Теперь соседи и рис с мясом делают, и гречу, всякие штуки пробуют. От макарон почти отказались, потому что макароны — это самый дорогой и невыгодный продукт.

— Что, правда? — удивился Андрей.

— Да, любая каша, взять гречу или рис, не говоря уже о перловке, разваривается минимум в четыре раза относительно первоначального объёма. То есть, чтобы приготовить себе тарелку риса, в объёме в два стакана, тебе нужно будет взять его примерно полстакана в сыром виде. А макароны развариваются примерно в полтора раза, и чтобы приготовить тарелку макарон, тебе нужно будет их примерно полтора стакана, чтобы вышел тот же объём, как у риса. Пачка макарон и пачка риса примерно одинаковые по цене и объёму, но рис ты будешь готовить неделю, а макарон хватит на два раза.

— О… никогда о таком не задумывался, — покачал головой Андрей.

— Кстати, на Рынке есть ещё внутри подальше оптовый рыночек как бы, я тебе его обязательно покажу, там можно любые крупы чуть не на сорок процентов дешевле, чем в магазине, купить, — закивала Кира. — У нас многие парни в общаге скидываются, ездят туда, покупают сразу по десять пачек гречи, спагетти, риса, чтобы дешевле было. Там можно только большими объёмами брать, минимум десять кило, поэтому я туда не хожу, так как одна в комнате, но знаю, что парни так делают, иногда и по две комнаты скидываются, чтобы выгодней было. Сахар там тоже дешевле, масло растительное… Ну, там, короче, смотреть надо. Они прям толпой едут и возвращаются с коробками. А в первой общаге так парни даже бизнес замутили, это мне Катюша, подруга моя, рассказывала. Мол, если тебе что-то надо из продуктов, но лень в магазин идти, то тебе принесут, то ли купят, то ли у них что-то вроде мини-склада, но прям объявление висит, что есть и по какой цене, там буквально на рубль-два дороже, чем в магазине большом. Шоколадки, печеньки, крупы, макароны, даже сосиски есть. Я думаю, что большую часть этого они точно на оптовке берут, чтобы выгода какая-то была. Но говорят, что лентяев много, так что у них что-то постоянно покупают. В общем, было бы желание, люди крутятся по-всякому. И ты не пропадёшь точно. Я тебе помогу, покажу, расскажу всё. И ты как бы не дурачок какой, чтобы взять и пропасть совсем. Научишься всему.

— Понятно. Тогда я точно поступаю, — кивнул Андрей. — Я думал… В общем… Не знал ничего. А тут ты… Меня как-то мама настроила… Да и Лёха, ну… мол, а чего там делать, как жить…

— Хорошо будешь жить, Андрей, хорошо, — прищурилась Кира, запомнив эту обмолвку про Лёшу.

Глава 32. День города N. Энциклопедия отношений

В день города за Кирой зашёл Андрей, чтобы позвать погулять. Вышли они вместе с мамой и Нюхой, чтобы сначала везде пофотографироваться, а потом разойтись. В этот раз день города проходил как-то более интересно: были ряженые здоровые куклы в два человеческих роста и куча палаток с разной снедью по краям площади.

— Может, тогда и с Лёхой встретимся? — спросил Андрей, когда мама увидела знакомых и они с Нюхой отделились. — Он тоже хотел гулять и вроде как можно и вместе…

— Ладно, давай. Всё равно все на площади будем, а она у нас не такая и большая — увидимся, — согласилась Кира. — Слушай, а ты это про него упоминал, что с каким-то Лёхой в шахматный клуб ходишь?

— Да, я думал, что ты поняла с каким, — кивнул Андрей. — Мы же давно… Ну, в смысле, он не поступил и здесь остался, я тоже, и мы потом в шахматном клубе встретились, ну и… начали общаться. Но до этого просто общались, а после лагеря как бы подружились. Он там тоже вожатым работал, он и Анита. Лёха во Дворце пионеров подрабатывает, вот через них меня позвал, а я — Аниту. Я же с ними в игры играл, в команде Влада, когда они в одиннадцатом учились.

— А, ясно, — кивнула Кира, вспоминая, как весной в десятом классе они своей интеллектуальной командой «Сфинксы» ездили на Кубок региона, куда приглашали только лучшую двадцатку команд по итогам игр целого сезона.

Тогда «Городок», где были куча Лёх, Вася и их будущий капитан — Сергей, занимал пятое место в общем зачёте из более чем трёхсот команд области, а они — двадцатое. Можно сказать, как-то «подфартило» на последней игре и с двадцать второго места «Сфинксы» перешли на двадцатое и попали на Кубок. Так как в их команде были четыре девчонки — Кира, Ксюша, Ирина и Вера — и всего двое парней — два Андрея, то чисто мужская команда с парнями постарше из их же города за ними вроде как «приглядывала». Поселили участников Кубка в санатории «Энергетик», там же проходил финал. Комнаты были как раз на четверых, так что две их команды поселили в три соседних номера. Кубок длился пять дней, и ночами в санатории почти не спали: в основном знакомились друг с другом, общались. Кира, Ирина и Вера больше проводили время с парнями из «Городка», играли в карты, болтали, а вот Ксюша перезнакомилась с половиной этажа и даже завела очень короткий и бурный роман на полтора дня, а потом страдала целую неделю.

Что касается Лёхи Петрова, тот был… довольно неказистым и имел вид затюканного ботаника: худющий, толстенные очки на пол-лица, слишком длинные, торчащие на ушах неопрятные и тонкие светлые волосы, узкая челюсть, широкий нос, но общаться с ним было интересно, парень правда был очень умным и начитанным. Запомнился Лёха чуть больше других, потому что был соседом-другом у Ирины и чаще «тусовался» в их комнате вместе с Васей и остальными.

Кира тогда с натуры нарисовала портретики всех участников из обеих команд в небольшом блокноте, а потом откопировала на общих листах, чтобы была вся команда, нашла всех и раздала, оставив себе оригиналы с автографами. По итогу игр Кубка «Сфинксы» поднялись до семнадцатого места, «Городок» наоборот, спустился на седьмое, а всем участникам подарили разные книги. Командам, которые заняли первые три места, — какие-то очень крутые энциклопедии, а остальным тоже от «посложней» до «попроще». Кире, например, достался словарь фразеологизмов размером чуть меньше стандартной книги. А ещё за индивидуальный конкурс в подкидного «Дурака» — был на Кубке и такой в качестве развлечения — ей вручили томик стихов Пушкина. В этих книгах они написали друг другу разные пожелания, а ещё взяли автографы устроителей Кубка. Из-за тех «портретиков» Лёха Петров написал Кире в книге: «с удовольствием схожу на твою персональную выставку»… Правда, об этом Кира вспомнила только сейчас.

В следующем году из-за того, что Вера и Ирина поступили в ВУЗы, а второй Андрей уехал куда-то с родителями в Крым, школьной команды не вышло, но их троих позвали играть за «Городок», в котором остался один капитан Сергей Шемет. Тот самый, которого на следующий год сманили участием в другой команде — команде лидеров Кубка, но только если «Городок» не войдёт в двадцатку. И Сергей саботировал их последнюю игру, предлагая или выбирая заведомо неправильные ответы даже на совсем лёгкие вопросы. Они тогда укатились в турнирной таблице почти в дно. И заняли итоговое «обидное» двадцать первое место… А потом узнали про то предложение. Сергей, впрочем, своё место не получил. Это то ли была подстава, чтобы слить соперников, то ли какая-то «проверка на вшивость», то ли об этом узнали организаторы и запретили брать такого «капитана» на Кубок, но… Всё равно было очень обидно: на Кубок они уже настроились и очень ждали весны, да и до той предфинальной игры стабильно были в первой десятке. Шемет всегда держался обособленно и считал себя самым умным, за что расплатилась вся команда.

Так что, когда они немного погуляли, пофотографировались, Кира с удивлением увидела Сергея Шемета возле Лёхи. Не то чтобы это было слишком невероятно, просто Сергей почти ни с кем не общался, и так, чтобы долго с кем-то стоять и разговаривать всё то время, пока они подходили через толпу…

Впрочем, когда они всё же подошли, Кира поняла, что зрение её подвело: с Лёхой стоял не Сергей Шемет, а его младший брат — Влад, который нынче закончил десятый класс, как по ходу рассказал Андрей.

До этого Кира пару раз видела Шемета-младшего, но тот был совсем мелким пацанёнком, который играл в интеллектуальные игры в детской команде — они пересекались на городских турнирах, которые проводили в Дворце пионеров. Плюс они приходили на «игры детей», чтобы потренироваться. Сергей, что примечательно, на этих «тренировках» почти никогда не бывал и появлялся лишь на играх Кубка области. Братья Шеметы были цыганских кровей и отличались хорошим ростом, смугловатой кожей, крупными тёмными глазами и слегка вьющимися чёрными волосами, да и выглядели как-то старше своего возраста. Тот же Сергей, по слухам, встречался с девушкой на пару лет старше себя чуть не с девятого класса. С Владом, который прилично подрос, как оказалось, они с Сергеем выглядели почти близнецами. Если бы, конечно, Сергей захотел гулять в праздник и снизошёл до младшего брата.

Лёху Кира тоже узнала: в плане внешности тот нисколько не изменился.

— Привет, я Кира, ты меня помнишь? — улыбнулась Кира Владу, когда подошла. Разбираться с Лёхой и его закидонами с наскока не хотелось, да ещё и при ком-то. — Тебя же Влад зовут? Ты младший брат нашего капитана бывшего.

— О… Ты меня помнишь? — удивился Влад. — И я знаю, как вас всех зовут. Старших как-то больше запоминаешь, чем младших.

— Где Серёжа учится? — спросила Кира, чтобы поддержать разговор.

— Ну, он в Политех поступил, — ответил Влад. — На Электротех…

— Ого, а он в общежитии живёт? — в свою очередь удивилась Кира. — Просто у нас общаги рядом, а я его как-то на Комплексе ни разу не видела.

— Да, в общаге, — ответил Влад. — Значит, ты тоже там живёшь?

Они поболтали ни о чём ещё какое-то время. А потом к ним подошла мама Киры.

— Давайте вас сфотографирую?

Влад растерялся, но Кира не дала ему слинять, вспомнив, что того же Сергея не было ни на одной фотке: тот ни в какую не желал фотографироваться со всеми, говорил, что «нефотогеничный». Так что Кира решила заполучить хотя бы Шемета-младшего в альбом. После того, как их сфотографировали, Влад ещё постоял с ними, было видно, что ему хочется остаться, но Лёха начал «намекать» о том, что Владу пора поискать свою компанию, и тот ушёл.

— Мне Старков сказал, что ты настаиваешь, чтобы он поступал, — сказал Лёха, когда они остались втроём.

— А что, надо здесь оставаться прозябать? — с вызовом спросила Кира. — Пусть учится, сможет врачом нормальным стать.

— Эх… А с кем я тогда в шахматы играть буду, если Старков уедет?.. — спросил Лёха, как будто это было что-то равнозначное, как стать кем-то и устроиться в жизни и играть с ним в шахматы.

— Как-нибудь обойдёшься, — усмехнулась Кира. — Будете, как в фильме, по почте посылать ходы и играть в о-о-чень долгую партию.

— Старков, она что, «Телохранителя» имеет в виду? — уточнил Лёха, поправив очки.

— Угу, его, — кивнула Кира, заставив удерживать с собой зрительный контакт. — И очень странно говорить про Андрея или про меня в третьем лице во время нашего присутствия.

— Я так привык.

— Отучайся. Это дурной тон, — усмехнулась Кира.

— Ла-адно… — протянул Лёха. — Просто я правда…

— Ага, в компаниях больше троих людей не бывал и с русским проблема, — хмыкнула Кира. У Лёхи было что-то странное в ауре, но она не могла понять что. Какая-то непонятная муть.

— Ну почти… — вздохнул Лёха.

Впрочем, постепенно разговор свернул на тему воспоминаний про «Кубок», про игры, и они проболтали пару часов. Потом на сцене концерт, они смотрели, слушали, Кира даже танцевала, Андрей «поддерживал», Лёха «стремался», но прикалывался над Андреем.

Провожая Киру домой, Андрей спросил:

— И как тебе Лёха?

— В каком это смысле? — уточнила Кира.

— Ну просто, как человек, наверное… Как мой друг, — ответил Андрей.

— Как твой друг, он тебя постоянно затыкает, и у него язык как помело, — ответила Кира, раз уж её прямо спросили. — Ты как-то не тушуйся, Андрей, отвечай, тоже его подкалывай, не давай себя в обиду и не позволяй говорить за себя. Ты же можешь, я знаю. С другим Андреем мог. И с нашими парнями в школе, когда привык к ним. Помню, как они офигели, когда ты начал тоже отвечать на всякие эти парнячьи подколки. И ты нисколько не уступаешь Лёхе по интеллекту, возможно, и превосходишь, а он так неуверен в себе, что пытается самоутвердится за твой счёт. Ты у нас, конечно, медленно привыкаешь к манере общения и новым людям, но у тебя ещё общага впереди, так что входи в темп. Тренируйся на Лёхе.

— Ну… ладно, — сделал какие-то свои выводы Андрей. — Можно мы завтра к тебе с ним вместе придём? Он хотел ну как бы поближе тебя узнать… потому что ты мой друг. Было бы здорово дружить всем вместе.

— Приходите, — пожала плечами Кира. — Дружить я всегда не против. А до конца августа я совершенно свободна. Ты когда на собеседование едешь?

— Послезавтра.

— У тебя всё получится. Я знаю, — кивнула Кира.

* * *

Лёха с интересом посмотрел фотоальбомы, рисунки Киры и игрушки из теста, среди которых была даже и парочка авторства Андрея: тот лепил с ней, когда попадал на «творческий процесс», и у Киры была отдельная коробочка «гостевых» мукасолек, так как всех гостей она заставляла лепить с ней. И некоторые были очень прикольные, к тому же по игрушке и тому, как она слеплена, можно было много что сказать о её авторе. А потом они по видику посмотрели запись их школьного КВНа в одиннадцатом классе, хохотали и прикалывались.

На следующий день Андрей около десяти поехал на своё собеседование, а Кира с Лёхой его провожали.

— Может, прогуляемся? — предложил Лёха.

— Давай… — пожала плечами Кира. — Я с собой захватила плёнку, надо в проявку отдать, заодно зайдём. Они час проявляют, так что погуляем и заберём.

— О, прикольно, у меня почти нет фотографий… Только из детства. Мама говорит, что я был как ангелок, с большими голубыми глазами и белыми кучеряшками…

Они болтали обо всём подряд, отдали плёнку на проявку, дошли до дальнего района пятой школы.

— С тобой так легко говорить… — заметил Лёха. — Я хотел бы тебе кое о чём рассказать.

— М… О чём это? — слегка напряглась Кира, потому что непонятные «разговоры» наедине обычно ничем хорошим не заканчивались, точней, часто заканчивались каким-нибудь признанием в любви, которое сразу рушило все отношения.

И Лёха, не обманув ожиданий, тоже начал пространно рассуждать о своих чувствах к «одной девушке», которую «увидел и обомлел».

— Я помню, что на Кубке увидел тебя и отметил, как красиво ты двигаешься, и в целом такая… интересная…

А Кира, рассеянно его слушая, с тоской придумывала, как бы потактичней его отшить. Или просто сказать, что у неё есть парень?..

— И вот я думаю, как бы набраться храбрости, чтобы признаться этой девушке… потому что к тебе я тоже испытывал определённые чувства, но, думаю, это была просто лёгкая влюблённость, а к ней…

— Что-что? — оживилась Кира. — О ком вообще речь, чтобы я понимала?

— Об Аните, — выдохнул Лёха. — Она такая чудесная…

— О… — Кира даже остановилась, не веря своему счастью. В смысле, тому, что «стрела Амура» пронеслась мимо неё и Лёха изображал саксаул, то есть сох совсем не по ней, а по… — О, конечно, она просто прелесть.

— Правда? — с подозрением спросил Лёха. — Она просто… Вы же из-за неё расстались с Владом, поэтому ты должна к ней плохо относиться.

— Что? — фыркнула Кира, еле удержавшись от того, чтобы не закатить глаза на кое-чьё самомнение. — Не думаю, что это было из-за неё. И я к ней никак «плохо» не отношусь. Как и к Владу, кстати.

Кира вообще считала, что Анита просто «подвернулась» Владу: возможно, была в него влюблена, придумала его себе, как случается с некоторыми девочками, играла с ним в одной команде, а Влад скучал после расставания, вот и… Но, скорее всего, в итоге Влад понял, что не любит и это была просто «замена» и попытка как-то «забыться», окунувшись в новые отношения. Понял, что не все йогурты одинаково полезны, то есть не все отношения и девушки схожи. Впрочем, это были лишь догадки, основанные просто на общении с Владом, который сначала стал другом, а потом уже парнем. И как друга Кире очень его не хватало.

— А что ты про неё думаешь? — начал допытываться Лёха. — Про Аниту?

— Э… Ничего? Я как-то о ней не думаю, — пожала плечами Кира. — Но, наверное, ты что-то в ней рассмотрел особенное, раз влюбился. Так что, как бы… флаг в руку.

— И перо в задницу? — подозрительно сощурился Лёха.

Кира засмеялась.

— Только если оно тебе поможет собрать тестикулы в горстку и признаться даме сердца в чувствах. Не признаешься — никто о твоём особом отношении и знать не будет. Пригласи погулять её, к примеру. Своди куда-то. Смысл ахать и охать, грустить и слёзки лить в подушку?

— Я не знаю, достоин ли я её… — с некоторым надрывом сказал Лёха, напомнив про Васю с его признаниями в клубе.

— Ом-мг… — Кира постаралась быть объективной и правда помочь. — Ну… Если тебе правда интересно моё мнение. Возможно, тебе стоит подстричься? И-и… может, ты подумаешь про линзы? Я вот линзы ношу, это очень удобно. Никаких очков. Без очков всяко же лучше… И ты не будешь выглядеть… м-м-м… очкариком?

— Линзы? — удивился Лёха.

— Да, могу дать адрес, где я покупаю их, стоят порядка пятисот рублей, но это с раствором. Там тебе всё подберут и помогут. Проблема обычно только в том, что надо в глаза засовывать, но в твоём случае удобство перекрывает весь дискомфорт. Зрение порядка минус шести, да? Я по искажению и толщине очков вижу.

— Да, у меня минус шесть с половиной, — кивнул Лёха.

— Ну вот, такие линзы тоже есть, причём я не могла очки носить сильные, голова кружилась, а оказалось, это потому, что зрение разное на глазах, разница в единицу почти. Там на аппарате специальном проверяют, который с точностью до ноль двадцати пяти определяет, и у линз такой же шаг. Так что у меня правая линза на минус четыре с половиной, а левая минус пять двадцать пять.

— А как не путаешь? — удивился Лёха.

— Контейнеры подписаны и цветные крышечки. Правую — в правый глаз, левую — в левый. В общем, немного подкорректировать твой имидж, сменить очки линзами — и пойдёшь покорять сердце Аниты.

— Пожалуй, я воспользуюсь твоим советом, — кивнул Лёха.

Глава 33. Лето — это маленькая жизнь

— Привет, Влад, — подошла Кира к Шемету-младшему, который кидал мяч в кольцо на мини-стадионе возле девятой школы.

— О… Привет, — обернувшись, удивился тот. — Привет, Кира… А ты… мимо, что ли, проходила?

— Нет, я к тебе. Фотки принесла с дня города. Держи, — улыбнулась Кира, разглядывая Шемета-младшего. Высокий, мускулистый. Двигался тоже неплохо. И аура такая свежая, зеленоватого оттенка и пахла скошенной травой. К тому же парень.

Грим сказал, что ему нужен молодой не-родственный представитель земной цивилизации. Всё для того, чтобы Кира, несмотря на уже совсем внушительный ментальный возраст, более чем в два раза перешагнувший её физиологический, не постарела и не «износилась» по части желания жить и всего такого прочего, потому что подходила к какому-то там «критическому значению» и Грим хотел подстраховаться. И даже сам указал на Влада, как на неплохой «экземпляр». Кира вздохнула. Этот «экземпляр» ведь сто процентов в неё влюбится… если они будут общаться. Хотя, может, и нет? Возможно, если ему заранее сказать про то, что у неё есть парень и почаще упоминать Кирилла, прокатит «просто дружить и общаться»? А то всё это дико походило бы на что-то из разряда «использовала».

Пока она размышляла, Влад оставил мяч, развернул конвертик и посмотрел три фотографии, где они были втроём и вчетвером.

— Я опять какой-то урод… — расстроенно заявил он.

— Н-да? Это ты на комплимент напрашиваешься или что? — спросила Кира, заглядывая за плечо на фотографии.

Они сфотографировались с Владом вчетвером с Лёхой и Андреем, а потом ещё Кира надела на Влада свои красные косички, в которых вышла на праздник, и они с Андреем типа «дёргали» его за них. И такая же фотка была с ней в косичках, только за косички тянули Влад и Андрей: позировали как миленькие по настоянию мамы. Лёха в тот момент то ли какого-то знакомого увидел, то ли просто не захотел много фотографироваться, Кира и не особо настаивала на его участии в фотосессии.

— Прикольные фотки, чего ты. Не на паспорт же. Забирай, — кивнула Кира.

— Я тебе что-то должен? — спросил Влад, быстро посмотрев ей в лицо и тут же опустив взгляд. — За фотографии?

— Хм… А можно с тебя натурой взять? — коварно ухмыльнулась Кира и засмеялась от выражения лица Влада. — Ой, не могу… Ы-ы. Ладно, расслабься. Просто подумала, что ты мог бы меня сводить на дискотеку в пятницу, то есть завтра. Андрей уехал поступать, а больше мне не с кем. Мама сейчас только с парнями отпускает на дискотеки ходить, а танцевать очень хочется. Ты вообще как? На дискотеки ходишь?

— Ну… можно и сходить, — кивнул Влад. — Ты правда классно танцуешь, я видел. Несколько раз мимо вас проходил потом на дне города.

— А что мимо? Надо было подойти да танцевать с нами тоже, — сказала Кира.

— Ну как-то… не додумался, — ответил Влад и отвёл взгляд, явно вспомнив Лёхины «намёки».

— Тогда зайдёшь за мной завтра в восемь? — спросила Кира. — Знаешь, где я живу? Ко мне такие толпы ходят, что, кажется, все знают, где. Да и центр самый.

— Я… В общем, только дом знаю, — признался Влад.

— А, ну здорово, — обрадовалась Кира. — Дорога прямо в подъезд упирается, четвёртый, это наш. Четвёртый этаж, квартира направо первая. Ну, я, в принципе, пунктуальна, в восемь выйду, да и всё, у нас внизу лавка есть, можно подождать, если подниматься не захочешь.

* * *

В пятницу Влад всё же зашёл, позвонив в квартиру без пяти восемь. Кира уже собралась, так что открыла сама.

— Привет, зайди, — кивнула она. — Ещё пять сек.

— Повеселитесь, — напутствовала мама, поздоровавшись с Шеметом-младшим.

— Ага, обязательно, — Кира искренне радовалась, что нашла себе компанию, да и Андрей не то чтобы умел танцевать, больше сидел на лавочке и смотрел на неё.

— Кира, я тут подумал, — когда они шагали в сторону кинотеатра, в фойе которого проводились дискотеки, начал разговор Влад. — А как ты вообще меня вчера нашла? Ну, с фотографиями.

— Мне сон приснился, что надо быть в три часа дня у девятой школы и я там тебя встречу, — серьёзно сказала Кира и засмеялась от выражения лица Влада. — Ха-ха, шучу. Ты же сам говорил, что постоянно там днём тренируешься.

— Правда? И ты запомнила? — поразился Влад, словно это что-то из разряда невозможного. Впрочем, судя по всему, он удивился тому, что кто-то запоминает, что он говорит и вообще видит его. Тень брата буквально висела за его спиной, и Кире хотелось помахать рукой, чтобы её разогнать.

— Не поверишь, я всё запоминаю, что мне люди говорят, — фыркнула Кира, сделав интонацию что в этом нет ничего особенного. — Так что бросила пасьянс, будешь ты там в четверг или нет, и пошла.

— Опять шутишь? — поперхнувшись, покосился на неё Влад.

— Не-ет, про пасьянс — чистая правда, я умею, и всегда сбывается. Чего зря ходить-то… — ухмыльнулась Кира. — И ты там действительно был, так что не стоит недооценивать мои пасьянсы.

Влад тоже улыбнулся и, кажется, слегка расслабился.

На дискотеке Кира вволю натанцевалась, Влад был на танцполе с ней и даже пытался повторять некоторые элементы, по крайней мере, не просидел букой в углу. Так что, когда стало слишком много народа, Кира попросилась домой.

— Я думал, мы на всю ночь… — сказал Влад, когда они вышли.

— Нет, какой в этом смысл, я же потанцевать хотела, а не подцепить кого или зачем народ на дискотеки ходит… К тому же не люблю толпу и толкучку, а самую прикольную музыку всегда в начале включают, чтобы народ раскочегарить.

— Да, в начале много разных классных хитов играло, — согласился Влад.

— У меня случай был в прошлом году, что на дискотеке меня побили… Ну как «побили», напали, — вздохнула Кира. — Мы с подружкой ходили в ДК, там дискотеки в малом зале. А там тусовались малолетки из моей бывшей школы…

— И что? — заинтересовался Влад.

— Я не поняла. Вроде поздоровались, рядом танцевали, потом одна какая-то меня толкнула, с ног почти сбила и пнуть попыталась.

— Ого! Офигеть! — удивился Влад.

— Ага, — кивнула Кира. — И после того случая мама меня только с парнями отпускает, потому что на девушку с сопровождением не будут лезть.

— Так тебя избили? На той дискотеке, — отчего-то заволновался Влад.

— Ну как бы не совсем… Та девка одна такая крутая и смелая была. Кажется, она типа самбистка какая-то, я про таких слышала — ногами пинаются… Она меня в живот пнула, но я в детстве… дралась много с парнями, и они тоже любили ногами пинаться, у меня один из приёмов был — ногу схватить и стопу вывернуть, чтобы равновесие противник потерял, — вздохнула Кира. — И по «фаберже», так сказать, позвонить. Так что, условно сказать, я почти что победила. Но всё равно больно было и вся запачкалась. А подружка по итогу так напугалась, что больше решила не ходить на наши дискотеки. Да и как-то с ней… стали гораздо меньше общаться после того, как она к нам на факультет поступила.

С Мошиной Таней вышла неприятная история, потому что та внезапно начала жаловаться маме, что Кира слишком часто к ним приходит и их «объедает», хотя Кира к ним ходила гораздо реже, чем к той же Катюше. Может, раз в неделю. И не отказывалась от предложенного чая, и сама предлагала угощения, если Таня к ней заходила, в том числе с соседкой. Танина мама выдвинула претензии или как-то про это проговорилась маме Киры, та сказала ей и… Кира просто перестала заходить к Тане. Навязываться — если она как-то кому-то мешает или устраивать «разборки» — да вот ещё. Потом, просмотрев ситуацию, Кира поняла, что Таня очень завидует её успеху у парней и решила, что в сравнении всегда будет проигрывать.

— Да уж, неприятная ситуация, — посочувствовал Влад, вернув к их разговору.

— Я не особо зацикливаюсь на плохих моментах, — отозвалась Кира. — Да и потом с Андреем ходила, так никто ко мне или к нам не лез. Ну и уходили пораньше, а то народ напьётся и начинает искать приключений. А я вообще спать в десять обычно ложусь. Ну в одиннадцать летом. А пойдём ещё завтра? И по средам дискотеки тоже есть.

— Ну, в принципе, можно, мне понравилось, — согласился Влад.

— Ура! — обрадовалась Кира.

— Кстати, я хотел тебя спросить, может, ты знаешь кого-то из интеллектуалов нашего возраста? У нас из команды один ушёл. Мы теперь типа «Городка», но я название хотел сменить… — спросил Влад, когда Кира раздумывала, пора уже сказать про парня или ещё рано.

— Ну как-то не очень много… А! Так Нюху мою возьмите, она умная и в игры тоже любит играть, но там у них вроде со школьной командой не особо срослось… — предложила Кира.

— Нюху? — удивился Влад. — Это имя, что ли, такое? Я думал, твою сестру как-то иначе зовут.

— Ну да, она вообще Тамила, но странным путём её домашнее имя стало Нюха, — хмыкнула Кира. — Честно говоря, я сама уже не помню, почему она Нюха, то ли в детстве любила нюхаться, как ёжик, то ли что.

— А ей вообще сколько?

— Так… Ей, — быстро подсчитала Кира. — А так ей четырнадцать… — чуть добавила она возраста сестре, накинув годик, но Нюха в принципе была высокой, уже сейчас выше её ростом, так что не будут же парни документы проверять, особенно если у них проблемы с людьми. — Очень неплохо знает тему всякой разной энтомологии, про животных, искусство может покрыть, юмор, ну и так, по общим знаниям, загадкам, поговоркам.

— Да, неплохо, — кивнул Влад. — Я бы уже за одно искусство её взял. У нас с этим как-то вообще туго и всё время в пролёте по таким вопросам.

— А ты летом в лагерь ходил? Андрей говорил, что был интеллектуальный, — уточнила Кира, чтобы не вышло так, что она обрадует сестру, а потом окажется, что на это место есть ещё кандидаты, которые «думают».

— Да, я ходил, — кивнул Влад. — Но мне пришлось соврать про возраст, там до шестнадцати только можно было, а мне уже шестнадцать, в мае исполнилось. Я думал, может, кого-то там встречу для команды, но как-то не вышло, либо команды уже сформированы, либо те, кому я предлагал — отказались. Не знаю почему.

— Хм… — Кира вспомнила про поступок Сергея, старшего брата Влада, и подумала, что, может, ребятам что-то сказали тот же Лёха или Андрей. Мол «как знать, как у вас обернётся». Хотя, если кто проговорился, так точно это был Лёха. Андрей на такие подлости не способен. А вот Лёхе как будто пофиг на всех, кроме себя. — Не уверена, что возможная причина тебе понравится, — вздохнула Кира.

— Что? Какая причина? Есть какая-то причина? Если ты что-то знаешь, скажи! — потребовал Влад, резко остановившись.

— Ладно. Я скажу. Вон скамейка, давай посидим на ней, — кивнула Кира. И когда они сели, продолжила. — В общем… Когда мы были в выпускном классе, то твой брат слил нашу последнюю игру и мы не попали на Кубок Финала. Слил, потому что его позвали выступать с другой командой при условии, что мы туда не попадём.

— Но… Он же не ездил никуда, я точно помню… — растерянно прозвучал голос Влада в темноте.

— Да, устроители про это узнали, кажется, или просто та команда нагрела, хотели нас убрать, и он никуда не поехал, — хмыкнула Кира. — Как и все мы, в общем-то. А были в десятке.

— Это правда?! — шёпотом спросил Влад.

— Насколько я знаю — да, это правда. Это как-то случайно вскрылось. А так могло и прокатить, наверное. Мы тогда в моменте думали, что у нас какая-то невероятно паршивая чёрная полоса. Но я… Как мы уже выяснили, хорошо запоминаю. И очень чётко помню момент, когда на простой вопрос «Название этой бабочки созвучно с древнегреческим богом по прозвищу Феб» и на мой ответ «Аполлон», глядя в глаза, Сергей сказал «нет, я уверен, что это Махаон. Пиши Махаон», а потом, когда я стала спорить, забрал листок и написал сам на правах капитана. Махаон, блин! Ты знаешь такого древнегреческого бога, Влад? Хоть какого-то бога Махаона знаешь? Махаон — это древнегреческий врач такой! И я, если что, за сектор мифологии отвечала в том числе. Сестра, кстати, тоже в ней неплохо разбирается.

— Чёрт, — выдавил Влад. — Это реально слив… Вот блин.

— Реально. Обычно мы забирали минимум половину вопросов. Минимум. В хорошей игре — две трети. В последней игре у нас было четыре правильных ответа — те, которые я написала и сдала быстрей или на которые знали ответ больше трёх человек в команде, — Кира посмотрела на силуэт сгорбившегося Влада. — Прости, просто навалились воспоминания.

— Но я же… Я же не мой брат, — после продолжительной паузы и нескольких коротких всхлипов тихо в темноте сказал Влад, его голос дрожал, как и аура. — Нас всё время сравнивают, но я же… Не он.

— Это точно, ты — не он. Ты больше переживаешь, чем Сергей тогда, когда всё вскрылось, — хмыкнула Кира. — И я честно этому рада. А вообще у нас, чтобы не было всяких глупых сравнений от учителей и прочих, мама сестру сразу в другую школу отдала, так что я вторую закончила, а она в девятой учится.

— Это круто, твоя мама правильно поступила. Меня всё время сравнивают и через урок «А вот Серёжа…». Я играю в баскетбол, как он, играю в интеллектуальные игры, тоже стал капитаном, учусь на отлично… но всё равно не дотягиваю до его уровня, — горько прошептал Влад.

— Н-да, и тут такое разочарование от меня, — фыркнула Кира. — Но ты уже будешь лучше брата, если не поступишь так со своей командой. Тем более я вверяю тебе свою младшую сестрёнку и верю тебе.

— Я так никогда бы не поступил, — твёрдо сказал Влад. И Кира ему поверила.

Она всегда поражалась этому свойству жизни: закручивать всё так, что тебе всегда будет дан какой-то второй шанс на исправление ситуации. Что что-то нерешённое всегда вернётся с другим человеком и старая проблема вновь появится на горизонте, пока ты её не решишь. Теперь как бы вместо неё на Кубок сможет поехать Нюха, а Влад, даже если с ним попытаются провернуть ту же схему, уже не попадётся в ловушку.

* * *

Андрей поступил в Медицинскую Академию. Лёха приехал вместе с ним на автобусе, подстриг свои «ангельские лохмы» и начал носить линзы. Они втроём начали гулять с Анитой, хотя зачем там Андрей, Кира так и не поняла. Видимо, по «гениальному замыслу» Лёхи, Андрей периодически должен был сваливать и оставлять их с Анитой вдвоём. Ну, наверное. Возможно, это даже работало. Кира изображала молчаливую поддержку и радовалась за Аниту. По её мнению, мутный кавалер очень подходил мутной девочке.

Влад отвёл её на дискотеку в воскресенье, потом в среду, по пути туда и обратно они разговаривали обо всём.

— Кира… — замялся Влад, когда они возвращались в следующую субботу и ещё решили посидеть на лавочке у подъезда. — А может… и просто так… погуляем?

— Мы можем гулять хоть каждый день, Влад, но при одном условии, — вздохнула Кира.

— Каком условии?

— Пусть это прозвучит глупо и самонадеянно, но ты пообещаешь, что не влюбишься в меня, — серьёзно сказала Кира. — У меня на учёбе есть парень и у нас всё серьёзно, я не хотела бы, чтобы ты подумал лишнего или придумал какие-то чувства ко мне. Ты классный, я просто офигеть какая классная и мы могли бы просто весело и беззаботно дружить. Дружить, общаться, гулять, ходить на дискотеки, проводить время, играть в интеллектуальные игры, потом переписываться во время учёбы, я всё это очень люблю. Но не хочется, чтобы мы попали в неловкую ситуацию из-за недопонимания.

— О… Ты так круто это сказала, — хмыкнул Влад. — Ладно. Я обещаю. Дружить с тобой… Это здорово.

— Тогда круто. У меня завтра планы где-то до обеда. Ты вроде тренируешься около трёх, так что где-то в пять можно встретиться. Да? Как у тебя со временем?

— До сентября я совершенно свободен, — усмехнулся Влад, явно подражая Кире. — Но да, в пять нормально.

— Ага, и уже не так жарко будет, меня выгуливать только по тенькам, я легко ловлю тепловые удары, — хихикнула Кира.

— Понятно. Тогда… До завтра?

— Ага, пока, — кивнула Кира, радуясь, что всё вышло даже лучше, чем она думала.

Грим уже взял какие-то свои образцы и сказал, что будет их выправлять по «образу и подобию», но в целом, скорее всего, ей понадобится общение и подобные исследования с «более молодыми», чтобы контролировать своё энергетическое состояние.

Но не бросать же Влада, который ощущался… каким-то очень одиноким и несчастным, только потому, что она получила от него всё, что ей было нужно. Да и на дискотеки не Лёха же будет её водить. Кира настаивала и платила за себя, когда они ходили на танцы, хотела даже платить за Влада, но тот упёрся, и Кира решила не ущемлять его мужское достоинство. Она понимала, что у парня-школьника могло не быть денег, чтобы водить её трижды в неделю по дискотекам, даже если билет и стоит всего двадцать рублей.

По оговоркам и некоторым словам она поняла, что отца у Шеметов нет, то ли бросил, то ли рано умер, и их воспитывали мама и бабушка.

* * *

«Хоть каждый день» Влад воспринял буквально, и они гуляли по вечерам, наматывая круги по городу. Также Влад, хотя жутко стеснялся, позволил Кире завести себя домой и познакомить с сестрой. Нюха очень обрадовалась возможности поиграть в хорошей команде. Это перспективы и вообще.

Однажды, гуляя и весело болтая взахлёб, они встретили Лёху с Андреем и Анитой.

— Привет! — радостно поздоровалась с ними Кира.

— При-вет… — ответили эти трое с одинаково вытянутыми лицами. Впрочем, и до этого лица их были такими, словно удовольствия они совсем не получали. Кира догадывалась почему: Андрей не особо умел врать и натужно придумывал причину, чтобы оставить Лёху с Анитой наедине, а Лёха ждал, пока Андрей отчалит. Анита… фиг знает, учитывая слова Андрея про жалобы, грусть и тоску, Кира ставила на то, что Анита, возможно, рассчитывает на отношения с Андреем и каждый раз закругляет встречу после стратегического отхода Андрея. Даже забавно.

— Ы-ы, Вла-ад, я просто не могу удержаться, щас буду ржать, — предупредила Кира, когда они разошлись и повернули за угол. — Ха-ха-ха, я не могу! Бли-и-н! Аха-ах!

— Ты чего? — удивился Влад, но отчего-то тоже начал смеяться.

Когда они отсмеялись, Кира пояснила.

— У них просто ну очень забавные были мысли. Прям у всех троих. Ах-ха… Прости. Это смешно.

— Ты и мысли читать умеешь? Хотя… я как-то не удивлён.

— Ага, вот такой я волшебный зверёк, — хихикнула Кира.

— И что они такого смешного подумали? Про меня? — спросил он.

— Ну… Скорей про меня, — снова хихикнула Кира. — Просто моего первого парня звали тоже Влад.

— Ну да, я его знаю.

— Он моложе меня, — загнула палец Кира, — его зовут Влад, и он капитан интеллектуальной команды.

— Как и я, — хмыкнул Влад.

— И подумали они что-то вроде, что Киру тянет на молоденьких капитанов по имени Влад, — снова захихикала Кира. — Да уж.

— То есть они подумали, что мы встречаемся? — спросил Влад, чуть удивившись.

— Ага, слишком довольными и счастливыми выглядели, видел же их кислые физиономии? Напряжение прям пощупать можно было. Ух. Им и вполовину не было так весело, как нам, — пожала плечами Кира. — Не принимай на свой счёт, пожалуйста. Это я тут такая взрослая коварная студентка, которая охмуряет молоденьких наивных мальчиков-одуванчиков.

— Ты выглядишь моложе половины моих одноклассниц, — возразил Влад. — Тебе вообще больше пятнадцати на вид не дашь.

— Круто, я нарвалась на комплименты! — захлопала в ладоши Кира. — Чё ещё скажешь хорошего?! Ладно, я шучу. Пойдём. Давай всё-таки придумаем название вашей обновлённой команде.

* * *

— Нас видела моя одноклассница — Диана, она в вашем доме живёт, — сказал где-то в конце августа Влад.

— И что? — удивилась Кира. — О, Диана из второго подъезда? Помню её, когда была мелкая, вечно вредничала…

— Она и сейчас такая же, — усмехнулся Влад. — Мои одноклассницы по большей части дуры дурами.

— Ну… У нас в классе, я уже одиннадцатый имею в виду, было девятнадцать человек, а о чём-то поговорить можно было только с Ксюшей — и то, если честно, с натяжкой, и с Андреем, так что не стоит ждать чего-то особенного от одноклассников. Если брать второй класс в параллели, то там, собственно, и не с кем особо. Хотя я всё равно общалась, мы в КВН играли вместе и так… здоровались.

— Мы же типа лицей, особый класс. Элитный, — уныло сказал Влад.

— Ну, значит, не задирай слишком нос и не считай себя самым умным, присмотрись, может, есть и в твоём классе кто-то, достойный твоего внимания, а то точно будешь как твой брат, — поддразнила Кира.

— Всё равно… Скоро снова в школу… А я хотел бы ещё задержать лето… — вздохнул Влад.

— Лето — это маленькая жизнь, — ответила Кира цитатой из песни Митяева. — А я уже хочу учиться. У меня в конце августа уже всегда зудело: ну когда в школу, когда в школу? В университете это чувство тоже не поменялось.

Она промолчала, что иначе было только тогда, когда она только поступила и встречалась с Владом. Но тогда получилось так, что первокурсников после отработки в августе отпустили домой ещё на неделю и они начали учиться с одиннадцатого сентября.

Сейчас она немного скучала по Кириллу, хотя объективно скучать два месяца не пришлось с плотным графиком друзей, дискотек и прогулок. Кира написала несколько писем, которые так и остались без ответа, и не знала, что и думать. Новый дом для бабушки? Тренировки от рассвета до заката? В общем, хотелось уже приехать и всё узнать.

Когда Влад проводил её до дома, Кира проверила почтовый ящик и обомлела от количества писем. Сразу шесть! И пять из них были от Кирилла. Видимо, ответ на каждое отправленное ему.

Кира с бьющимся сердцем и широкой улыбкой прижала к себе письма и еле дотерпела до квартиры. Внутри каждого письма была красивая открытка со всякими милыми животными: котятами, щенками, лисятами, крольчатами. «Скучаю по тебе!», «Жду встречи!», «Я тебя очень люблю!», «Возвращайся скорей» и «Ты моё солнышко!». Внутри обычно была скромная пара слов, но Кира принимала тот факт, что не все умеют писать письма, даже девочки, и что хотеть от парня. Положительный эффект получен, так что…

Она ждала третьего курса и новой встречи со своим парнем.

— КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ —

© Copyright: Кицунэ Миято

Поддержите историю лайком, комментарием или подарком! Буду рада любому, правда любому, даже очень скромному вниманию со стороны читателей: это вдохновляет на работу.

У истории есть музыкальные бонусы https://author.today/audiobook/369870