Мое ненавистное отражение

Глава 1

ГЛАВА 1

Мышка Дори

Бежать! Это всё, что сейчас имело значение. Как можно скорее перебирать ногами, позволяя веткам кустарников хлестать себя по лицу, лишь бы оказаться как можно дальше от преследователей. Ноги скользили на первом выпавшем снегу, быстро превращавшемся в грязь. Подол форменного платья уже напоминал половую тряпку, пальто осталось где-то в теплой уютной комнате, а ноги в туфлях, не предназначенных для зимних прогулок, давно промокли. И все-таки она бежала, потому что остановиться означало позор и боль.

За ней гнались человек десять. Дориана буквально кожей чувствовала, как они приближаются, берут ее в круг, словно добычу. Времени остановиться и сплести достаточно крепкую вероятность, чтобы уйти от них, не было. Оставалось полагаться на собственную скорость и волю: она не дастся так просто! Никому, и особенно шавкам Кейлона. Пусть и дальше сходят с ума во имя их «бога», а Дориана испытывала к Виллему Кейлону совсем не обожание, а жгучую, непритворную ненависть. Если бы сейчас у нее в руках был кинжал, она бы отрезала ему язык, чтобы никогда. Никогда больше! Он не называл ее по имени.

Не стоило отвлекаться на мысли о заклятом враге. Это Дориана поняла, когда полетела кубарем в небольшой овражек и не сдержала вскрик боли. Ногу прострелило, девушка зажмурилась, и из ее глаз хлынули злые слезы ярости. Будь проклят Виллем Кейлон! Отныне и навеки.

- Ты слышал? – раздался мужской голос вверху оврага.

Дориана притаилась. Может, пройдут мимо? Но на сегодня удача окончательно от нее отвернулась, потому что в следующую секунду один из преследователей спустился в овраг. Оливер, правая рука Виллема. Еще один богатенький идиот, вечно пляшущий под его дудку. Слуга у ног правителя.

- А вот и ты, мышка Дори, - фыркнул он весело и схватил ее за руку, словно она все еще могла убежать. – Я нашел ее, ребята! Наша Дори решила зарыться в мусор, чтобы мы ее не достали.

- Пусти, - дернулась девушка, зло сверкая карими глазами, но Оливер держал крепко. «Золотой мальчик» во всех смыслах слова: с буйной копной каштановых волос, россыпью золотистых веснушек на носу и огромным счетом в столичном банке уже сейчас, когда сам он даже не окончил высшую школу.

- Не пущу, - выдал Оливер, подхватил Дориану и передал своему дружку Феррану, а затем выбрался следом.

Ферран перекинул Дориану через плечо, как будто она была кулем муки, наградил обидным шлепком ниже поясницы и понес к месту сбора, где своих «гончих» ждал Виллем Кейлон.

Дориана дернулась, пытаясь вырваться, но Ферран держал крепко. Она понимала: раз уже попала к ним в руки, шансы на спасение минимальны, однако и сдаваться не собиралась.

- Может, отпустите меня по-хорошему, а? – предложила она, вися вниз головой.

- Еще чего, мышка, - фыркнул Оливер. – Вилли будет недоволен, если не получит свою беглянку. А его недовольство – это проблемы для нас всех.

- Тогда почему вы его слушаетесь? Вас же больше!

- Предлагаешь свергнуть нашего предводителя? – рассмеялся Ферран. – Нет, мышка Дори, Виллем вечен и непобедим, потому что его магия – ключ к нашему будущему. Уверен, он возглавит совет двенадцати, когда его папаша отойдет от дел. И кого он приблизит к себе? Правильно, дорогих и бесценных школьных друзей.

- Вы для него – просто пешки.

- Главное, чтобы пешки потом вышли в дамки.

И парни дружно захохотали, а Дориана едва сдержала злые слезы. Она уже знала, что будет дальше. Хотя, нет, не так. Извращенной фантазии Виллема всегда можно было позавидовать, и предугадать, что он придумал на этот раз, было сложно. Но каждый случай объединяло одно: чувство унижения и беспомощности. Виллем будет наслаждаться болью Дорианы до последнего, пока она не станет умолять о пощаде, а этого не случится никогда.

Вот и поляна. Виллем Кейлон сидел на поваленном бревне, на сегодня назначенном троном. Когда Дориана впервые его увидела, то он показался ей привлекательным: вьющиеся темные волосы, огромные голубые глаза, правильные черты лица, будто умелый резчик поработал над ними. Девушки влюблялись в Виллема раньше, чем он называл свое имя, но этот ледяной истукан точно никогда и никого не любил. Под красивой внешностью скрывалась подлая змеиная натура. Если бы Дориану спросили, кто является худшим из людей, она бы без раздумий ответила: Виллем Кейлон.

- А кто сегодня молодцы? Мы с Олли! – громко заявил Ферран, опуская свою ношу к ногам Виллема. – Взгляни, какого хорошенького мышонка мы поймали в одном из оврагов.

Дориана дернулась, поднимаясь. Убрала с лица взмокшие каштановые пряди и уставилась на Виллема, надеясь взглядом прожечь в нем дыру. Увы, он не горел и не тонул, потому что был последним дерьмом.

- Когда ты так на меня смотришь, Дориана, мне хочется вытереть тобой пол, - язвительно признался Виллем, поправляя воротник пальто.

Дориана сразу вспомнила о холоде и задрожала, обхватив себя руками. Нога болела, и она старалась не морщиться, чтобы не доставить Виллему еще большего счастья. Он же наблюдал за ней, как за диковинной зверушкой, которую готовился пустить на шапку.

- Чего ты хочешь? – спросила Дориана. Чем быстрее Виллем озвучит, какое «наказание» ее ждет сегодня, и развлечется за ее счет, тем быстрее она сможет вернуться в общежитие, забиться в свою комнату и сделать вид, что этой ночи просто не было.

- Твой поцелуй, - ответил Кейлон, и девушку едва не передернуло от отвращения, а главный любимчик всей школы выставил вперед сапог. – Во-от сюда.

- Да пошел ты!

И знала ведь, что Кейлон всегда получает, что хочет. Проще было согласиться, перетерпеть и уйти, сохраняя хоть какое-то подобие достоинства. Увы, не смогла. Виллем протяжно свистнул, давая знать приспешникам, что дичь поймана, и поляна быстро наполнилась людьми. Все они спешили поглазеть на укрощение Дорианы и очередную победу Виллема. А когда ближний круг собрался, Кейлон всего лишь щелкнул пальцами. Дориана даже не сразу поняла, что он создал вероятность. Она сделала шаг назад, споткнулась, но вместо того, чтобы опрокинуться на спину, ощутила толчок и полетела вперед, прямо к сапогам Виллема. Она изо всех сил ударилась губами об сапог, а Виллему оставалось всего лишь придержать ее голову, не давая отстраниться.

- Какое рвение, - прошипел он, еще больше напомнив Дориане змея. – Я растроган, мышка Дори. Не усердствуй так, запачкаешь свое платье. Ах, я забыл, оно и так грязное. Как и ты, нищенка, попавшая в высшую школу магии только благодаря доброте моего отца и стипендии, которую он для тебя назначил.

- Если бы я знала, что мне придется два года терпеть тебя рядом, то отказалась бы от обучения, - выпалила Дориана, отстраняясь и вытирая губы тыльной стороной ладони.

И она врала. Не отказалась бы. Диплом высшей школы магии Арнуара был для нее и ее семьи пропуском в лучшую жизнь, где не будет нищеты. Где сестрам Дорианы вместо детских игр не придется драить полы в доме благодетеля, а родители смогут отдохнуть от вечной работы, которая состарила их раньше времени. Если она станет признанным магом, ее будущее можно считать предрешенным: за воротами высшей школы будут толпиться желающие нанять ее на службу за любые деньги.

- Мне передать отцу, что ты решила бросить учебу? – поинтересовался Виллем так сладко, будто предлагал ей руку и сердце.

И после секундной паузы Дориана ответила:

- Нет.

Раздался взрыв хохота.

- Так я и думал, - фыркнул Виллем. – Мышка Дори слишком труслива, чтобы покинуть уютную норку. Я сегодня добрый и не буду долго тебя мучить. Можешь уйти отсюда. Ползком. До самого общежития. А если захочешь подняться, ночь станет очень дли-инной, Дори. Ползи!

Дориана хотела подняться, собрав остатки гордости, и плюнуть Виллему в лицо, но представила, что придется терпеть его унижения и дальше, и поползла. Платье окончательно перепачкалось в земле, колени саднило. Она старалась двигаться быстрее, но от поляны в лесу, окружавшем магическую школу, до общежития было довольно-таки далеко. А преследователи шли за ней, улюлюкали и смеялись, пока Дориана глотала злые слезы. Она клялась себе, что однажды Виллем заплатит за ее унижения. Она окончит обучение, станет одним из сильнейших магов вероятностей страны и заставит его пожалеть. Но это в будущем, а сейчас она забралась на крыльцо общежития, обхватила колени руками и разрыдалась, поняв, что ее обидчики не последовали за ней сюда.

Виллем Кейлон действительно проследовал за Дорианой лишь несколько шагов. Большинство прихлебателей, которые ловили крошки с его стола, сейчас наслаждались унижениями девушки, которая ничего плохого им, в общем-то, не сделала. Как и самому Виллему, но ему нужно было поддерживать репутацию, и мышка Дори подходила для этого лучше всего. Виллем понимал: если бы они родились в семьях одинакового статуса, скорее всего, стали бы друзьями. Ему нравилось упрямство Дорианы, ее стремление достигнуть самых сложных целей. А еще она не заглядывала ему в рот, что тоже немаловажно.

Увы, Дориана попала в высшую школу магии по протекции отца Виллема. Глава совета Анатоль Кейлон любил возвышать магически отдаренных отбросов, чтобы те потом были ему должны и плясали под его дудку. Для Дорианы школа магии – шанс, но ей придется дорого за него заплатить. А еще Виллем ненавидел всё, чего касался его отец. И в тот миг, когда Анатоль Кейлон выдал стипендию дочери конюха и поломойки, Виллем уже знал, кто станет его главным развлечением на весь учебный год.

- Ты идешь, Вилл? – окликнул его Оливер. – Или решил завтра прогулять первую лекцию? Мастер Торрен не оценит.

- Плевать, - безразлично ответил Кейлон. – Ступайте, я хочу подышать воздухом.

- Поздно уже, - присоединился к другу Ферран. – Ты, конечно, сильный маг, но давай не будем искушать вероятности, дружище?

- Я сказал, ступайте, - с нажимом повторил Виллем. – Хочу побыть один. Вернусь через час.

- Ну, как знаешь.

Парни удалились. Голоса стихли. Видимо, представление с Дорианой завершилось, и довольные зрители отправились спать, а мышка Дори – зализывать раны и плакать в подушку. Виллем снова сел на бревно, на котором его и застала Дориана. Он не испытывал радости от сегодняшнего представления. Скорее, наоборот, почему-то стало тоскливо. И темный безлюдный лес лучше всего соответствовал настроению сильнейшего мага первого курса. После вступительных экзаменов Виллем шел на первой строчке рейтинга, на второй – Оливер, а на третьей вместо ожидаемого Феррана – Дориана.

Студентам запрещалось использовать магию вероятностей вне учебных аудиторий, и трусишка Дори чтила этот завет. Зато Виллем – нет. И сейчас он прощупывал пространство, играл на струнах чужих судеб, чтобы завтра те, кто сегодня его расстроил, поняли всю глубину своего падения, а те, кто порадовал, получили награду.

Когда ритуал настройки вероятностей завершился, Виллем вытер чуть вспотевший лоб и поднялся на ноги. Действительно, не стоит засиживаться. Куратор за опоздание на лекцию отправит на отработки и не посмотрит, что перед ним сын главы совета двенадцати, который управлял Амареей.

Вдруг Виллему показалось, что он не один. Юноша обернулся, прислушиваясь к тишине леса. Где-то вскрикнула ночная птица, и он вздрогнул. Захотелось очутиться в своей комнате, принять горячую ванну, а после лечь в постель с интересной книгой. Но до комнаты еще надо было дойти. Виллем ускорил шаг, а потом, повинуясь необъяснимому страху, побежал. Он летел вперед, перепрыгивая через загораживающие дорогу сучья, чувствуя приближение чего-то темного и неизбежного. Вся его магия вопила: враг рядом. А чтобы настроить вероятность, нужно остановиться.

Виллем спрятался за стволом дерева, зашевелил пальцами, нащупывая нити судьбы того, кто шел за ним: на собственную никто повлиять не мог. И вдруг понял, что нитей нет. Выходит, он бежал от тени? От собственного страха?

Немного успокоившись, он вышел из-за дерева и огляделся. Никого. Виллем усмехнулся. Хорошо, что сейчас его позорного бегства никто не видел, иначе уже завтра по школе поползли бы не самые приятные слухи. Он развернулся и пошел к общежитию, посмеиваясь над своими страхами. Вот только до своей комнаты Виллем Кейлон в ту ночь так и не дошел.

Глава 2-1

ГЛАВА 2

Арестант

Будь благословенна, цветущая Амарея! Страна, где процветает справедливость, а избранные могут кроить судьбы по своему желанию. Страна, где магия стала пропуском в лучшую жизнь, но ее наличие могло и уничтожить все, что дорого. Будь благословенна и проклята во веки веков.

Узник провел пальцами по сырой стене темницы и ощутил, как внутри всё замирает от то ли страха, то ли предвкушения. Скоро для него всё решится. Он использовал запретную магию в самом центре Арнуара, а значит, его дальнейшая судьба имеет всего две струны вероятности: смерть или рудники, которые постепенно высушат его и вытянут из него магию. Кассиан всегда жалел, что нельзя увидеть вероятности собственной жизни, а сейчас порадовался этому.

Его держали в тюрьме, голодного и мучимого жаждой, вот уже несколько дней. Сколько – Кассиан сказать не мог, сбился со счета, но за крохотным зарешеченным окном под самым потолком ночь сменялась днем, и темнота в камере становилась хоть немного бледнее. От одиночества и отчаяния можно было сойти с ума, но он не позволял себе сдаться. Умирать – так с гордо поднятой головой. Хотя, откуда могла взяться гордость у уличного отброса?

Дверь отворилась с жутким грохотом и лязгом замков. Стражники вошли в камеру, рывком подняли Кассиана на ноги и потащили за собой. Он даже шагать не успевал, а для них, казалось, ничего не весил. Они протащили его по ступенькам на этаж выше, втолкнули в очередную убогую комнатушку и ушли, даже не связав. Кассиан прислушался к своей магии и не ощутил ее. Какой-то блок? Наверное. Он настолько устал, что ему уже было всё равно.

Между тем, эта комната отличалась от его камеры. Здесь был стол и стулья, а не вонючая лежанка, пропитанная потом сотен несчастных, занимавших ее до Кассиана. Пахло деревом и немного краской. А затем в комнату вошел незнакомый мужчина. Он сел напротив Кассиана, опустил на стол папку и разложил перед собой бумаги.

- Меня зовут Дорн Боррент, - представился он. – Дознаватель третьего разряда. Вас пригласили на допрос. Прошу отвечать четко, ясно и по существу. Вы меня поняли?

- Да, - тускло ответил Кассиан.

- Хорошо. – Боррент взял в руки перо с чернильным стержнем. – Имя, фамилия?

- Кассиан Ольдер.

- Возраст?

- Шестнадцать лет.

- Семья?

- Не имею. Я вырос в приюте на Оксайде, и год назад оттуда сбежал.

- Хм… - Боррент постучал кончиком пера по столу. – Когда у вас проявилась магия, тер Ольдер?

- Лет… в четырнадцать.

- И почему наставники никак не среагировали на это?

- Почему никак? – Кассиан повел плечами, словно избавляясь от оцепенения последних дней. – Они начали меня бить и запирать, будто это может избавить от магии. И я сбежал.

- Вы понимаете, что применили запрещенное заклинание?

- Да. Мужчина собирался напасть на девушку и убить ее. Моя сила среагировала…

- Причины не имеют значения, - резко перебил его Боррент. – Вы нарушили пункт двадцать семь дробь три указа Совета двенадцати. Вы знаете, какое полагается наказание?

- Смерть или рудники. Мои учителя говорили, что я непременно этим и закончу.

И Кассиан хрипло рассмеялся. Он не думал, что всё завершится настолько быстро. Надеялся дожить хотя бы до двадцати. Умирать в шестнадцать было обидно. Что он видел за эти годы? Стены приюта? Вонючие ночлежки? Грязные улицы? Ничего, о чем пришлось бы пожалеть, кроме самой жизни. Нет, он не хотел умирать!

- Вы правы, тер Ольдер, - подтвердил дознаватель. – Хорошо, что вы осознаете свою вину. Возможно, в силу молодости вас всё-таки ждут рудники.

- Они выпьют из меня магию.

- Это вам на пользу. Пожалуй, допрос можно считать завершенным. Распишитесь.

И Боррент подвинул к нему бумагу, достал из папки другое перо и тоже передал Кассиану. Что же, писать его в приюте научили. Кассиан оставил росчерк в нужном месте, и Боррент сложил бумаги обратно в папку.

- Прощайте, тер Ольдер, - сказал он и покинул комнату.

За Кассианом пришли почти сразу. Его вернули в камеру и даже наградили за сговорчивость ломтем хлеба и кувшином воды. Он жадно вгрызся зубами в подсохшую корку, и жизнь, ускользавшая сквозь пальцы, показалась еще прекраснее. Сколько ему осталось?

Самое забавное: он ведь не лгал. Да, никто не учил Кассиана обращаться с магией вероятностей. Когда приютский мальчишка впервые понял, что видит струны судеб, то чуть не сошел с ума от счастья. Он уже мнил себя учеником магической школы, а после – как знать? Возможно, его бы заметили и предложили должность. Кассиан отыскал в приютской библиотеке старый потрепанный учебник по магии вероятностей и тайком штудировал его, пробовал на практике выплетать что-то для окружающих. Тогда он и узнал, что есть разрешенные виды воздействия, а есть запрещенные. Таких было два. Первое – заклинание невероятности. Звучало красиво. На деле маг отменял то, что непременно должно было случиться. Например, два человека шли навстречу друг другу и должны были встретиться через три шага, а они прошли мимо и даже не заметили, что кто-то был рядом. Или в скачках есть явный победитель, а он не приходит на поле вовсе, и все забывают, что он существовал. Второе запретное заклинание – кольцевое. Вероятности сплетают так, что человек повторяет одни и те же действия по кругу до бесконечности.

Магия давалась Кассиану так же легко, как дыхание, вот только наставники, и так его недолюбливавшие из-за упрямого характера, еще больше обозлились и обвиняли парня во всех неприятностях, которые происходили в приюте. Когда терпеть побои стало невыносимо, Кассиан атаковал директора приюта. После такого оставалось одно: бежать. И так он выяснил, что запретные заклинания ему тоже очень даже поддаются.

Он долго скрывался. Получилось бы и больше, если бы не увидел вероятности судьбы идущей навстречу девушки. За углом ее ждал неудачливый ухажер, который больше не собирался терпеть отказы. И стоит девушке с ним встретиться – её жизнь прервется в тот же день, и смерть будет страшной. Кассиан просто ее пожалел, сделал так, чтобы их с поклонником пути никогда не пересеклись, а патруль, проходящий мимо, почувствовал магические колебания. Так Кассиан очутился в тюрьме.

Глава 2-2

Собственная камера показалась Кассу еще более тесной. Он лег, стараясь не обращать внимания на смрад соломы, которой была набита лежанка, уставился в потолок и начал повторять приютскую считалку. Это помогало отвлечься от ожидания гибели.

Раз – струну твою держу,

Два – с другой перевяжу.

А пока я буду шить,

Всё равно тебе водить.

После считалки пришла очередь учебника по магии вероятностей. Кассиан проговаривал вслух, чтобы хотя бы звук его голоса развеивал тишину:

- Жизнь каждого человека состоит из тысяч вероятностей. Магия вероятностей – это магия плетения судеб. Все заклинания высшего разряда делятся на два типа: порядка, который еще называют равновесием, и хаоса. Заклинания порядка помогают создать вероятности, хаоса – разрушить их. Запретные заклинания вечного кольца и невероятности также относятся к магии высшего порядка, но применение их оставляет глубокий след на чужой судьбе, может ее разрушить, поэтому карается по закону высшей мерой.

В горле снова пересохло. Кассиан замолчал. Почему такая редкая магия досталась приютскому мальчишке? Лишь несколько сотен магов во всей Амарее обладали ею, самой сильной – и опасной. Возможно, если бы Кассиан больше знал о своей семье, он нашел бы ответ, но его мать умерла, когда ему было три. Отца он не помнил. Наверное, никогда его и не видел. Всё, что он знал: мать погибла под колесами экипажа. Его владельцем был известный маг, поэтому ее быстро похоронили, а Кассиана с такой же скоростью определили в приют. От кого ему досталась магия? Вряд ли от матери, иначе она не умерла бы по нелепой случайности, а смогла себя защитить.

Мысли текли все более вяло, и вскоре Кассиан погрузился в подобие сна. Иногда он почти просыпался, выныривал на поверхность, но затем снова погружался на глубину, засыпал крепче и видел странные сны. В них кто-то шел рядом. Он воспринимался как тень, которую видно лишь на свету: стоило Кассиану обернуться, и с ним уже никого не было.

Разбудил его снова лязг засова. Неужели решение было вынесено настолько быстро? Хотя, чему удивляться? Его дело – яснее не придумаешь, а свою вину он и не отрицал.

- Поднимайся, живее! – раздался неприятный голос, а потом Кассиана толкнули в бок носком ботинка. – Вставай, отброс.

На миг юноша почувствовал себя в приюте. Но нет, человека, склонившегося над ним, он видел впервые. И все-таки на нем была серая форма сотрудников тюрьмы. Какое-то начальство? Тогда не явился бы лично. Да и потом, кого здесь Кассиан знал?

Он поднялся, отряхнул одежду, на которую налипла солома, и попытался пригладить волосы.

- Хватит прихорашиваться, не девица, - продолжал возмущаться мужчина. – За мной!

В коридоре ждали двое стражников, они окружили Кассиана, а «важная шишка», как уже обозначил юноша своего проводника, шагал впереди. На этот раз ему предстояло подняться не на один, а на целых три этажа. Здесь было светло и пахло свежестью. Сразу захотелось выйти на улицу, вдохнуть воздух полной грудью и почувствовать себя живым, а не зверем, загнанным в клетку, но, увы, подобному желанию суждено было остаться мечтой. Кассиан спрашивал себя, что его ждет, рудники или смерть, и понимал, что надеется на первый вариант. Умирать было страшно, хоть и жизнь казалась затянувшимся кошмаром.

«Важная шишка» отворил одну из дверей, вошел первым и почти пропел, лебезя перед кем-то:

- Я привел его, айр Кейлон.

Айр? Какое дело кому-то из родственников членов Совета двенадцати до мальчишки-сироты? Кассиан решил: здесь какая-то ошибка. Его с кем-то перепутали. А может, это шанс? Вдруг айр Кейлон решил заняться благотворительностью и ищет, кого бы облагодетельствовать?

Его подтолкнули в спину, и Кассиан вошел в богато обставленный кабинет. У противоположной стены стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами. Дорогое пресс-папье с ручкой в виде львиной головы придавливало стопку листов. Если его продать, можно было бы месяц жить безбедно. Кресло, обтянутое кожей, тоже выглядело недешевым. В кресле сидел мужчина лет сорока. У него были короткие темные волосы и холодные голубые глаза. Худощавое лицо казалось хищным, нос с горбинкой лишь усиливал это впечатление.

«Важная шишка» замер подобострастно перед еще более важной шишкой. Айр Кейлон внимательно смотрел на Кассиана, будто надеялся прочитать струны его судьбы, затем перевел взгляд на проводника.

- Он мне нужен, - сказал сухо.

- Что вы имеете в виду, айр Кейлон? – удивленно спросил «важная шишка».

- Ровно то, что сказал, дан Лостон. Он. Мне. Нужен. Я хочу, чтобы этого юношу сегодня вечером доставили ко мне домой.

Кассиану стало страшно. Зачем он мог понадобиться настолько высокопоставленному человеку? Хочет проводить над ним магические опыты? Запрет в каком-нибудь человеческом зверинце? В приюте ходили байки о подобных, там держат тех, чьи струны не жалко ломать. Других вариантов Кассиан придумать не мог.

- Но он обвиняется в использовании запрещенной магии, открыто дело, - запричитал дан Лостон.

- Значит, закройте его. Напишите, что этот юноша был казнен. Не мне вас учить. Да, и перед тем, как привезти ко мне, пусть его отмоют хорошенько. От него воняет.

И Кейлон выразительно поморщился, а Кассиан почувствовал, как вспыхнули щеки. Живя на улице, сложно было поддерживать чистоту, но он старался. А в тюрьме никто не предлагал ему принять ванну, даже в питье ограничили. Вопреки этому, стыд не отступал, будто в грязноте был виноват исключительно Кассиан.

- Как прикажете, айр Кейлон, - сбивчиво ответил Лостон. – Будут еще распоряжения?

- Если справитесь, получите должность, о которой ходатайствовали, - ответил Кейлон. – А нет – поверьте, вам не хочется знать, что тогда будет.

- Я вас понял, айр Кейлон.

На этом Кейлон поднялся и пошел к двери. Он двигался быстро и уверенно, как человек, который не привык обращать внимание на мелочи вокруг. У Кассиана даже возникло впечатление, что людей он считает такой же мелочью.

Дверь закрылась. Лостон достал из кармана большой клетчатый платок и вытер вспотевший лоб.

- Марк! Шон! – крикнул он, и провожатые Кассиана заглянули в комнату. – Берите этого оборванца и проследите, чтобы отмылся до блеска. И найдите для него одежду.

- Где, дан Лостон? – спросил один из мужчин.

- Да хоть с себя сними, остолоп! – заверещал он. – Выполнять!

Кассиана тут же схватили и потащили прочь, а он не знал, что чувствовать. Радоваться отсрочке казни? Бояться замыслов Кейлона? Или пока позволить себе жить и дышать, а дальше будь, что будет? Кассиан остановился на последнем варианте.