Моё эльфийское чудо

ГЛАВА 1. СНЕГОВИКИ И ПОДАРКИ

На Новый год я загадала три желания.

Поступить в ВУЗ.

Стать популярной.

И влюбиться.

Я твердила их про себя, как мантру, во время боя кремлёвских часов, да ещё и записала в блокнотик с замочком. Чтоб наверняка сбылись.

После кружащих голову праздников чётче проявилась суровая реальность, но отрекаться от своих желаний я не хотела. На кону моё счастливое будущее, я вступаю во взрослую жизнь!

По советам блогеров, я перебрала гардероб и разобрала все свои шкафы и ящики, попутно избавившись не только от одежды, из которой выросла, но и от ерунды вроде надоевших игрушек и детских книжек. Часть освободившегося места заняли учебники и методички: я была намерена победить чудовище под названием ЕГЭ. А чудовище капризничало, упрямилось и даже кусалось. Если литература ещё более или менее заучивалась, то в русском и истории я уже плавала, как потерпевший кораблекрушение, не зная, за какую дощечку лучше схватиться. Сколько букв «с» в слове «профессор»? Что такое «План Барбаросса»? Утром же всё знала, а к вечеру забыла! Но хуже всего обстояли дела с математикой. У нас с ней взаимная нелюбовь с первого класса, так что мучили мы друг друга долго и чуть ли не со слезами.

Поступать я собиралась в Институт культуры, поэтому старалась заранее не огорчаться. Математика там ни к чему, а в собеседовании и творческом испытании я проблемы не видела. Может, у меня не самая светлая голова, зато руки золотые.

Как же я ошибалась.

Мне не хватило всего пары баллов для того, чтобы поступить на бесплатное. Один из членов комиссии, предугадывая подобный исход, предложил платное обучение, а после семестра или двух, как повезёт, перевестись на бюджет, если будут хорошие оценки. Но откуда у меня деньги? Взять в долг у бабушки с дедушкой, а потом потихоньку отдавать с первых зарплат? Даже если это их не сильно напряжёт в финансовом плане, оба ещё работают, они будут волноваться, а им нельзя. У обоих проблемы с сердцем. А бабуля вообще до сих пор убивается из-за того, что я отрезала косу.

Вспомнив о её горестных вздохах, я неосознанно потрогала непривычно колючие волосы между затылком и шеей, после чего прихватила пальцами короткую прядку у щеки. Каре стало для стариков шоком, что уж о такой вещи, как поступление на платное, говорить.

Я достала из сумочки, которую сама сшила в прошлом году, телефон и зависла. Надо позвонить, рассказать, как всё прошло, и предположить, как жить дальше.

– Да я так давно дома не был, что для меня всё здесь экзотика, – смеялся разукрашенный татуировками парень в шортах. – На Бали всё другое. Климат, еда. И море! Я из него часами не вылезал. Может, зимой на заочное переведусь и обратно рвану. Девчат, кто со мной?

Окружавшие его девчата, все как одна с длинными волосами и в обтягивающих топах жеманно захихикали. А я ещё острее ощутила свою никчемность.

Жаркие острова с непыльной работой на удалёнке мне не светят. Представляю, как отреагировали бы бабушка с дедушкой, скажи я им, что поживу на Бали, пока не заработаю на учёбу.

Тот парень давно ушёл. Абитуриенты и студенты ходили мимо меня с беззаботными улыбками, а я всё сидела одна на лавочке и поглядывала на чёрный экран смартфона.

Знала же, что не будет легко. Что мир не мюзикл, в котором мечты сбываются, стоит лишь спеть жизнерадостную песенку и сплясать прямо на улице.

Вот тогда, в Новый год, всё казалось возможным.

– Я всего лишь хочу учиться там, где будут ценить мои таланты, – прошептала я, сдерживая слёзы.

И на смартфон опустилась снежинка. Крохотная крупинка, но такая прекрасная, словно её сотворил искусный мастер.

Не веря своим глазам, я приподняла гаджет, чтобы рассмотреть снежинку, и на экран опустилась вторая. А затем и третья.

Что ещё за аномалия в июне?

Я задрала голову, чтобы понять, откуда на меня сыпется такая красота, и вдруг полетела куда-то назад, как если бы из-под меня выдернули скамейку. Визгливо вскрикнув, я упала спиной во что-то хрусткое и прохладное. Это что, такие приколы у высокодуховных студентов Института культуры? Совсем не смешно!

Радуясь, что не ушиблась, и ещё больше радуясь, что не разбила смартфон, я села и убрала его в сумочку. Бедное моё платье! Красное с белым воротничком и такими же манжетами, сама его сшила. Оно же промокнет в снегу... Да какой снег летом! Почему я сижу в нём по пояс?

Но хуже было то, что я потерялась в пространстве. Как будто меня из мира с цветущими клумбами и асфальтом перенесло внутрь стеклянного шарика. Робко искрящимся покровом снег стелился по земле и лежал на ветвях огромных елей. Елей, которых в этом районе никогда не водилось!

Я что, заснула и вижу сон? Или всё-таки ударилось обо что-то головой?

Моя рука снова потянулась в недра сумочки, на этот раз, чтобы достать телефон. Почти нащупала его, как вдруг чуть не подпрыгнула от крика:

– Отойдите от меня! Не трогайте!

Даже не отряхнувшись, я встала и обернулась. В отдалении толпа в костюмах снеговиков окружила парня, одетого, пожалуй, уместней всех, в том числе меня. Несмотря на то, что в прогнозе похолодания с осадками не обещали, он вырядился в длиннополое пальто в блёклую клетку, старомодную шляпу и длинный-предлинный голубой шарф.

Двое «снеговиков» с неправдоподобно тонкими руками попытались схватить франта сзади, но он успешно вырвался и... ударил впереди стоящего так, что его голова отлетела на несколько метров и плюхнулась в снег.

Не знаю, от чего мне больше хотелось упасть в обморок. От того, что при мне кого-то обезглавили, или от того, что снеговики оказались настоящими! И агрессивными!

– Вяжи его, парни! – рявкнул самый большой снеговик, и снежная братва накинулась на врага. Только один не присоединился к расправе. Размахивая руками-палками в коричневых перчатках, он носился вокруг в поисках утерянной головы.

– Эй вы! – мой голос зазвенел от напряжения. – Немедленно отпустите человека, а то я позову полицию! Эй!!!

Я подбежала ближе и уже собиралась повторить свою угрозу, как мне на голову свалилось новое открытие. Снеговики были махинами выше человеческого роста! И как раньше-то не заметила?

– Вали отсюда, шмакодявка, – гавкнул на меня самый большой снеговик и деловито поправил шляпу-котелок.

Хоть в его совете угадывался резон, я посчитала раннее отступление нечестным.

– Отпустите его, что он вам сделал?

Тот, за кого я так заступалась, бестолково дёргался, сдерживаемый навесу сразу двумя снеговиками, которые чуть ли не рвали связанного беднягу пополам. Изо рта пленника торчала морковка, лишая его возможности изложить свою точку зрения на конфликт.

– Иди-ка куда шла, – скрипуче отозвался высокий, относительно худой снеговик. – Не лезь не в своё дело, маленькая глупая баба.

Ах так!

Теперь ясно, почему в школе я никогда не дралась. Потому что копила силы!

Наскоро слепленный снежок попал в рожу снеговику-шовинисту, и его нос-морковка отъехал в сторону. Сквозь рёв озлобленных снежных чудищ пролетел второй снаряд и сбил шляпу с башки громилы.

– Э, ты чё?! – разъярился он, и его угольные глаза нехорошо сощурились.

– Ничё! Отстаньте от него!

Снеговик в меховой жилетке подобрал котелок, смахнул с него снег и чуть ли не с поклоном протянул его хозяину. Громила тут же вернул головной убор на законное место.

– А немного ли о себе возомнил этот снегирёныш? Ребят, надо бы проучить.

Его товарищи принялись роптать.

– Да пусть идёт... Не надо с ними связываться... Пожалуется ещё...

– Боб, лучше займёмся нарушителем, – громче всех сказал самый смелый.

– Шишка тебе в рот! А она чё, не нарушитель? Где это видано, чтобы эти нападали на таких как мы? – Боб злился уже так, что не контролировал сжимающиеся и разжимающиеся пальцы чем-то набитых чёрных перчаток.

Я слышала, как ко мне подошли сзади, но не успела ничего предпринять. Кто-то из этих гадов схватил меня и рывком оторвал от земли. Мои болтающиеся ноги в полосатых гетрах и массивных ботинках, наверное, в тот момент выглядели очень жалко. Превосходно вжившись в роль дамы в беде, я закричала как никогда в жизни. Истеричное поведение – это не про меня. Но только не тогда, когда тебя изловило чудовище да ещё с мутной моралью и мотивами.

– Девочку отпустите.

В нашу сторону уверенно шагал молодой человек, которого можно было принять за неформала вроде рокера из-за длинных волос и бороды с несколькими косичками. Был он невероятно высок и могуч, его широкий торс облегала лишь синяя рубаха на шнуровке, заправленная в кожаные штаны. Единственным напоминанием о зимнем гардеробе были только массивные, украшенные клочкастым мехом, сапоги.

– И ты проваливай, не то тебе не поздоровится, – прорычал Боб.

Однако его товарищи подозрительно притихли, а некоторые вовсе отошли подальше.

– Твои дружки ничего мне не сделают, Боб, – бородач улыбнулся озорной улыбкой. – А ты сам и подавно. Ты трус каких поискать.

В следующий момент он ловко увернулся от смачного плевка снеговика.

– Кого ты вздумал пугать, щенок блохастый!

– Девочку отпустите, – мягко повторил он, всё так же улыбаясь.

Я тут же плюхнулась в снег. В отличие от наглого главаря, другие снеговики почему-то боялись этого парня.

– И от человека отстаньте, – в голосе моего защитника проявилось больше напора. – Здесь не так приветствуют гостей.

– Я решаю, что делать с чужаками. Здесь я авторитет.

– Да ну? Многие мечтают, чтобы на тебя сосулька упала, или чтобы ты по пьяни в костёр свалился. Знаешь, друг, кончай этой ерундой заниматься. У вас наверняка полно работы.

Державшие пленника снеговики, не сговариваясь, выронили его и завели натужную болтовню о не нарубленных дровах и нечищенных дорожках. Остальные тоже вдруг начали вспоминать об очень важных делах. Суетливо бормотали, топтались на месте, а уходить не уходили. Видимо, ждали отмашки от местного «авторитета».

– Боб, не унижай себе ещё больше, – усмехнулся бородач.

Снеговик скорчил рожу, достойную хэллоуинской тыквы.

– Тогда сам с чужаком разбирайся. Охрана – это же по твоей части, пёсик?

Тот не ответил на провокацию, хотя последнее слово явно было произнесено, чтобы позлить его.

Когда снежные страшилы ретировались, я встала и нервно сжала пальцами намокший от снега подол платья.

– Спасибо... спасибо вам.

– Напугалась, малышка?

– Не очень. Но да.

Наш увлекательный диалог был прерван донельзя возмущённым мычанием. Чужак, из-за которого и произошла вся эта заварушка, всё никак не мог выплюнуть морковку.

– Угораздило же тебя, – проворчал наш герой. – Сейчас развяжу, не верещи.

– Я помогу, – вызвалась я во многом из желания не оставаться одной.

Спасибо следам снеговиков, передвигаться по снегу теперь было проще. Я просто стала, как лягушонок, скакать из одной ямки в другую.

– Иди, маленькая. У тебя же какие-то свои заботы.

– Вообще-то... Я хотела поступить... ну, учиться... А тут...

– Ладно. Подожди чуть-чуть, и тебя не бросим.

Безуспешно борясь с растерянностью, я думала, как бы перестать мямлить и чётко обозначить своё положение. Что там получается? Из лета перенеслась в зиму. Встретила живых снеговиков, хотя таких в природе не должно существовать.

Но ещё больше меня сбило с толку то, что вблизи мой друг по несчастью тоже оказался великаном. Встань я рядом с ним в полный рост, в лучшем случае была бы ему по пояс.

Да что это за место такое?

И всё же некогда паниковать, когда на тебя таращатся полные мольбы глаза. Повозившись пару секунд, я вытащила изо рта страдальца блестящую от слюны морковку.

– Мерзавцы! В следующий раз растоплю эту нечисть ко всем чертям! – выпалил он, задыхаясь.

Бородач легко развязал первый узел с верёвки на его руках.

– Следующего раза не будет. Ты кто?

– Турист.

– Послушай меня, господин Турист. Нет официального запрета на посещение эльфийских территорий, но тебе, видно, не хватает то ли ума, то ли везения. Так что держись отсюда подальше, если ты без проводника.

Кряхтя, «турист» принял сидячее положение.

– Вот, значит, какое оно, нахваленное гостеприимство Северных земель.

– В былые времена ты бы получил арбалетный болт в лоб и дело с концом. Чего расселся, ноги сам развязывай.

Я неуютно передёрнула плечами. Было немного зябко, но холод я вообще не рассматривала как проблему.

Тем временем дела у «туриста» шли так себе, верёвка никак не желала развязываться. То ли узел оказался тугой, то ли парню было неудобно возиться в перчатках.Судя по резким движениям и сердитому сопению, это его немало злило, однако он не стал спорить, когда я бесцеремонно влезла с помощью. Сладить с верёвкой не составило мне труда.

– Скажите, пожалуйста... – от стресса я чересчур придирчиво выбирала нужные слова и от этого сильнее путалась. – Почему вы такой большой?

– Потому что все люди большие, – пробурчал «турист» и, видимо, с досады, откусил хороший кусок от многострадальной морковки.

Не аргумент. Я же тоже человек!

Я не сказала это вслух, потому что испугалась, когда бородатый парень ни с того ни с сего потянул меня за руку, как ребёнка.

– Идём, провожу.

Меньше часа назад я находилась в самом сердце города, где среди многоэтажек оживлённо ездили автомобили, а в листве деревьев чирикали птички. А теперь всего этого не было, передо мной раскинулась заснеженная деревушка с ладными невысокими домиками, словно сошедшими с рождественских открыток.

Если мой спутник и замечал, что я беспокойно верчусь, как попавший в незнакомое место малыш, то, скорее всего, связывал моё поведение с недавним конфликтом. Естественно, ведь такие большие страшные снеговики напугали маленькую безобидную девочку. Я не знала, видел ли мой спаситель, как я браво швырялась снежками, но спросить об этом и многих других вещах не могла, потому что к нам присоединились ещё трое крепких юношей, так же, несмотря на возраст, щеголявшие бородами. В отличие от моего провожатого, они утеплились, но распахнутые полушубки были как будто накинуты только для порядка. Никогда не понимала людей, гуляющих в мороз без шапок и в расстёгнутых пуховиках, хотя куда мне лезть с бабушкиным ворчанием, если сама-то иду в одном платье и ничего?

Вся компания на чём свет стоит ругала Боба с его шайкой, и при этом ребята в голос смеялись над попавшим в беду «туристом». Я же наблюдала за ними с чуть ли не раскрытым ртом. У меня было нереально сильное ощущение, что я вошла в кинозал посреди сеанса и, как бы ни пыталась, не могла вникнуть в сюжет и узнать героев. Каким-то образом я очутилась в чужом измерении, и самое удивительное было то, что меня-то не приняли за кого-то постороннего! Не погнали прочь, не накинулись, пока по глупости не спровоцировала. Почему?

Ответ не заставил себя долго ждать. На улочках появлялись светловолосые парни и девушки, вполне себе обычного роста. Мне было бы легко затеряться среди них, потому что я блондинка, а одежда красного цвета здесь явно в тренде. Может, я повела себя в какой-то мере эксцентрично, сцепившись с живыми снеговиками, но в целом сошла за местную.

– Ну вот, мы и пришли, – знаком велев развеселившимся приятелям притихнуть, мой спаситель подвёл меня к крыльцу двухэтажного каменного здания с витражными окошками. – Желаю тебе поступить в академию и стать лучшей ученицей.

Он выпустил мою руку из своей огромной ладони, и мне на миг стало чуточку грустно.

– Спасибо. Как тебя зовут?

– Инге.

– А я...

Дверь внезапно отворилась, хотя никто из нас не стучал и не звонил. На пороге возник высокий человек в красном бархатном кафтане. Серые, как льдинки, глаза великана за стёклышками маленьких очков светились молодостью и озорством, но глубокие морщинки у век выдавали взрослого, многое повидавшего господина. Его снежно-белые волосы были собраны в хвост, короткая борода закрывала нижнюю часть лица густой щетиной. На контрасте с сединой его уверенная рука с гладкой кожей вызвала у меня ещё большее недоумение.

– Лера, доброе утро, – говорил седовласый великан негромко, но так проникновенно, что его голос обволакивал, как тёплое одеяло после мороза. – Очень рад, что ты не опоздала на экзамен. Заходи, душенька, как раз настала твоя очередь.

Откуда он знает моё имя? Почему всё становится только ещё запутанней?

Обомлевшая, я позволила ему взять себя за руку и провести внутрь.

– Благодарю тебя, друг. Ты всё сделал правильно, – добродушно произнёс этот странный человек.

– Не стоит благодарности, ректор Ниило, – так же просто ответил Инге и, судя по скрипу снега, удалился.

Почему-то я была уверена, что он скоро забудет моё имя, и от этого почувствовала себя ещё более потерянной и несчастной.

Внутри дома было тепло и уютно. Камин с клубочком огня придавал холлу в стиле, напоминавшем скандинавский, домашнюю атмосферу.

– Привет! – сидевший на резной скамеечке белобрысый мальчишка помахал мне, как старой знакомой.

– Флоки, я сообщу тебе результат, когда дам задание Лере, – сказал ректор Ниило.

Тот кивнул с преувеличенным энтузиазмом.

– Как скажешь.

Сквозь напускную радость я уловила напряжение Флоки и посочувствовала ему. Поступать это тяжело, а ждать итогов экзаменов сущая мука. Если верить старшему поколению, решается твоя судьба, ни больше ни меньше.

Ректор Ниило завёл меня в маленький, украшенный вазами с еловыми ветками кабинет. Хвойный аромат навевал мысли о новогодних праздниках, и я заставляла себя отмахиваться от воспоминаний о детстве. И так меня здесь никто не воспринимает всерьёз, нечего по собственной воле уподобляться ребёнку.

– Скажите, что здесь происходит? – вырвалось у меня в отчаянии, и испугавшись своей же грубости, кротко добавила: – Пожалуйста. Я ничего не понимаю. Как я сюда попала? Почему снеговики живые...

Странный ректор взял с рабочего стола большой пустой мешок из плотной коричневой ткани и встряхнул его.

– Ты хочешь учиться там, где будут ценить твои таланты. Разве Эльфийская академия подарков не подходит тебе?

– Э... эльфийская?

Он выставил передо мной раскрытый мешок.

– Смелее, Лера. Достань его.

– Кого?

– Ты лучше меня знаешь, что должно быть внутри.

Чтобы не спровоцировать его на конфликт, я сунула руки в недра мешка и вздрогнула, нащупав что-то большое и картонное. Вытащив из него голубую коробку с алым, в блестящих снежинках, бантом, я вовсе ахнула. Вот это фокус!

А ректор Ниило ни капли не удивился.

– Чудесно. Ты отлично прошла первое испытание.

Если в этой академии такие пустяковые экзамены, как тогда выглядит учёба?

Я сделала глубокий вдох и рассказала о том, как пыталась поступить в совершенно обычный Институт культуры, но вдруг попала сюда,в страну великанов и снеговиков. Ректор Ниило слушал меня внимательно, и я всё ждала, когда он хлопнет себя по лбу и воскликнет «Ну дела! Произошла большая ошибка!», однако его ничего даже не насторожило.

– Это что – магия? – наконец спросила я прямым текстом.

– Конечно.

– А вы – волшебник?

Он поправил очки за дужку.

– Вроде того.

Ну хотя бы не отпирается, уже хорошо.

– Вы знаете моё имя. Знаете, что я хочу учиться и развивать свои таланты. Не вы ли всё это устроили?

– Рано или поздно это должно было случиться, – обтекаемо ответил ректор Ниило и развернул желтоватый свиток. – Хм, ещё три ученика... Мне нужны три ученика. Посиди пока с Флоки, душенька, мне надо немножко подумать. Не стесняйся, забирай коробку.

Из кабинета я вышла чуть менее растерянная, но зато более напуганная. Моё желание сбылось – это круто! Если придусь ко двору, поступлю в самую настоящую школу волшебства, где не будет никакой математики и бюрократии! Но как же бабушка с дедушкой? Вдруг меня уже ищут?

– Ты достала подарок? Здорово! – Флоки подвинулся, хотя на скамейке было достаточно места.

Я из вежливости присела рядом.

– Ты тоже достал. Молодец.

Парнишка похлопал по крышке маленькую жёлтую коробку с зелёным бантиком.

– Я уже в третий раз пытаюсь поступить. В первый раз не достал подарок. Во второй достал, но ректор Ниило не зачислил меня. А что сейчас будет – не знаю.

– Я тоже с первого раза не поступила, – поддержала я беседу и потеребила бант на своей коробке.

Пусть до сегодняшнего дня я и понятия не имела об этой эльфийской академии, мне было тоскливо от ожидания нового разочарования. Если я и здесь провалюсь, меня отправят назад? Тогда я окажусь дома, но с вконец растоптанной самооценкой. Лишь бы мне не понадобилась помощь психолога, а то бабушка в них не верит!

Я провела пальцем по гладкой упаковочной бумаге, в которую была обёрнута коробка.

– А что внутри?

– В прошлый раз в моей коробке был кексик с цукатами, – сказал Флоки, с нетерпением поглядывая на дверь в кабинет ректора.

Ну в моей коробке, судя по размеру, вряд ли один единственный кексик. Что там? Сладость? Игрушка? Пустота? Да нет, пустота столько не весит.

– Знаешь, что? Держи, дарю! – я протянула свою коробку Флоки, и засмеялась, увидев изумление на его лице.

Он отмер и сам расхохотался, принимая нежданный подарок.

– Спасибо. А это – тебе.

В мои руки перекочевала жёлтая коробочка. Затаив дыхание, я развязала бантик. Ух, что же там?

Флоки открыл подарок быстрее.

– Ох... Шишки-ледышки, какая красота!

Медленно, словно имел дело с чем-то крайне хрупким, он вытащил два фигуристых лезвия. Коньки!

– Лера, смотри, какие блестящие, – тихонько, как бы боясь, что чудное видение исчезнет, выдохнул он. – Какие узоры... Я мечтал о новых, но даже в фантазиях не представлял такие замечательные коньки. Ой, разве я могу их забрать себе?

Не сразу заметила, что широко улыбаюсь. Наблюдать за мигом чужого счастья было очень приятно.

– Что ты, обо мне даже не думай. Бери их себе, тебе же они так нравятся. Да я и кататься, если честно, не умею. Даже не пробовала ни разу.

– Ни разу? Я обязан тебя научить!

– Ловлю на слове, – хихикнула я, в тайне надеясь, что мы оба забудем об этом обещании. Со льдом у меня отношения далеко не дружеские, и катание на коньках, по моим меркам, это что-то равное самоубийству.

Я подняла крышку и чуть сразу не выронила её. Внутри коробки, в гнёздышке из атласа лежал золотистый флакон в виде яблока. Неужели это духи, о которых я уже не первый год вздыхаю?

На пробу пшикнув на тыльную сторону ладони, я чуть не лишилась чувств от радости. В воздухе поплыл смешанный аромат ванили, карамели и сладкого яблока. Раньше я грезила о том, как заработаю денег и куплю эти духи, и вот они уже у меня. Просто так.

Но как они попали в коробку Флоки?

Мы вздрогнули от того, что дверь наконец-то открылась.

– Поздравляю, друзья мои, – громогласно возвестил ректор, будто перед ним был густо заполненный зал. – Вы сдали экзамен блестяще и отныне вы будете учиться в академии.

– Шишки-ледышки! – парнишка буквально схватился за голову.

За случайно прихваченной прядью показался кончик уха. Кончик острого уха.

Я машинально схватилась за своё, и по спине прокатился колючий холодок.

Многое стало ясно.

ГЛАВА 2. ЖУРНАЛИСТ И ПЕКАРЬ

До этого дня я и не подозревала, что мечты могут сбываться неправильно. А кто виноват? Может, никто, кроме меня? Надо было посылать более чёткие сигналы во вселенную?

Вот и вышло, что я поступила в какую-то волшебную академию.

А ещё я теперь – эльф. Здравствуйте, очень приятно познакомиться. Валерия Ивановна Шишкина. Даже фамилия моя тут очень кстати. А как у эльфов обстоят дела с отчествами, скоро и так узнаю.

Ну а дальше, дальше-то что? Одной радостью от поступления сыт не будешь, если так можно выразиться.

Стоило заикнуться о том, что мой дом находится слишком далеко от академии, ректор Ниило с готовностью предложил мне поселиться в общежитии для учеников и попросил Флоки проводить «товарища по учёбе».

И скрылся у себя в кабинете. Как будто других вопросов и проблем у меня и быть не могло.

– У меня нет денег, – такая пошлая, но важная вещь сама соскочила у меня с языка, когда мы с Флоки вышли на крыльцо.

– А зачем тебе деньги? Ученики живут в общежитии бесплатно.

– Но мне же надо будет на что-то покупать себе еду. И мало ли что ещё может понадобиться.

– Ты, наверное, у границы с троллями жила. В столовую будешь ходить, – усмехнулся Флоки и набросил на меня свою зеленую куртку с бордовыми заплатками на локтях. – Что в голове у вас, девчонок? Сегодня, конечно, тепло, но ты бы хоть плащик накинула.

Парень был выше меня на голову, и его куртка предсказуемо оказалась мне великовата, но я не возражала против такой заботы. Несмотря на то, что я почти не ощущала холода, верхняя одежда была бы не лишней.

– Платьем хотелось похвалиться. Сама сшила, – сказала я чистую правду и чуть не рассмеялась от своей наивности.

Всего пару дней назад я молилась, чтобы в прогнозе не было жары, и можно было выгулять обновку. И вот нашаманила зиму.

Флоки и сам витал в облаках от нахлынувших эмоций.

– Хочу домой сначала заскочить. Скажу нашим, что поступил. Йон с ума сойдёт от этой новости!

– Так обрадуется?

– Обалдеет! Он тот ещё ворчун, вообще не верил в то, что у меня всё получится. Да ты не переживай, наша пекарня совсем рядом. Есть хочешь? Ребята такие булочки пекут – совсем не хуже выпускников академии!

Было самое время спросить, чему же учат в Эльфийской академии подарков, но я отвлеклась на длинную тень. Следом появился её хозяин, мой старый знакомый.

– Рад, что мы снова встретились, милая леди, – «турист» с наигранной галантностью снял шляпу, и солнечный свет заиграл на его тёмно-русых волосах с оттенком скорлупы грецкого ореха.

Не пошёл дальше по своему «туристическому» маршруту. Остановился, преграждая нам путь.

– А я рада, что снеговики вас не догнали и не убили. Вы что-то хотите от меня?

Он надел шляпу и почти одновременно чихнул в ладонь.

– Прошу прощения. Я, как вы поняли, нездешний. С Большого острова, как тут говорят. Я работаю в газете «Отражение», и был бы счастлив, если бы вы дали мне интервью.

Э, интервью? Я же не знаменитость какая-нибудь.

Флоки отреагировал первым.

– У меня нет интервью. Но если ты объяснишь, что это, мы попробуем найти.

Лицо «туриста» вытянулось, словно он только что услышал поразительную новость. Честно говоря, и мне вдруг стало неловко от такой детской непосредственности.

– Интервью это когда один человек задаёт вопросы, а другой отвечает, – примитивно растолковала я новому приятелю.

Тот понятливо произнёс «А-а-а», но быстро передумал:

– Так мы же не люди.

– Я сказала «человек» для примера... Ай, ладно, – я махнула рукой, и повернулась к человеку с Большого острова. – Мне жаль, но я не знаю, чем мы можем быть полезны для вашей газеты.

Возможно, история о девушке из другого мира, которая неправильно загадала желание и стала эльфом в академии Санта Клауса, и произвела бы фурор, только я была не готова настолько откровенничать с широкой аудиторией. Люди-то везде одинаковые. Глазом моргнуть не успею, как меня увезут отсюда куда-нибудь для опытов.

Настырный репортёр наклонился ко мне, как при разговоре с маленьким ребёнком. При этом он так приторно улыбался, что я бы не удивилась, достань он из кармана леденец на палочке.

– Как же! Все жители Ритании и ританских островов хотят узнать побольше о снежных эльфах. Да что там! О чудесах, которые вы творите, хочет узнать весь мир! Вы же такие удивительные создания, больше нигде таких нет.

Не знаю, чего мне тогда хотелось больше. Позвать снеговиков, чтобы устроили этому любопытному взбучку, или спрятаться и не слышать, как меня называют «удивительным созданием». Я человек и точка! А уши, рост... Да кого вообще можно считать идеалом?

– А что про нас рассказывать? Живём, работаем, – Флоки был озадачен и, похоже, малость расстроен из-за того, что не может помочь чужестранцу. – Мы с Лерой только с завтрашнего дня будем учиться в академии, так что сами пока ещё ничего не знаем. Но может, ребята что-нибудь подскажут. Вот Йон очень умный, хоть иногда и кажется чудаком.

Интересно, здесь есть школа, где маленьким эльфятам говорят, что нельзя болтать с незнакомцами? Наверное, нет, а жаль. Если бы была местной, непременно отчитала бы эльфа за неосторожность, но мне пока не стоило особо выделяться, поэтому пришлось уповать на благоразумие некого Йона. Моя бабушка не поняла бы прикола, если бы я притащила домой сразу двух людей, с которыми час как знакома.

Флоки завёл нас во дворы тесно прилегающих друг к другу рыжеватых, как пирожки, домиков и остановился у одного из них. Первым делом он похвастался, что поступил в академию, серому низкорослому оленю, запряжённому в пустые сани. Потом указал на прилаженную у двери дощечку.

– Вы снег с башмаков обстучите. Йон страсть как ругается, когда кто-нибудь со снегом заходит.

По его примеру, я выполнила нехитрый ритуал и вдобавок вытерла ноги о коврик под дверью. Будет не лишним произвести хорошее впечатление.

Мы прошли в заставленное ящиками и мешками помещение со своеобразным уютом. Воздух ненавязчиво пах выпечкой и чем-то пряным, а в расположении вещей чувствовался порядок. Деревянный пол чуть ли не сверкал от чистоты, и я надеялась, что влажная после прогулки по снегу обувь меня не подведёт. Получить нагоняй за мелочь вроде капель на полу совсем не улыбалось.

Что-то бахнуло позади меня, да так, что я аж подпрыгнула.

– Чщщщёрррттт... – согнувшийся в три погибели репортёр держался обеими руками за голову.

Потолочная балка выдержала эту дуэль с достоинством, а насчёт черепа недотёпы я была не уверена.

– Тебе лучше пригнуться, – поздно посоветовал Флоки.

«Раненый» сел на пол, прислонившись спиной к плотно набитому мешку.У его ног валялась оброненная шляпа.

– Очень больно? – занервничала я. – Голова не кружится? В глазах не двоится?

– Не... двоицца... – простонал он.

Ну, конечно, не двоится. Глаза-то зажмурены.

– Надо холодное приложить, – догадалась я. – Сейчас снежок слеплю.

– Не надо. Я просто посижу немного... поумираю...

– Хорошо, – легко успокоился Флоки. – Сейчас позову... Йон! Ты не поверишь! Я поступил! Поступил!

Эльф, который вышел к нам из примыкающей комнаты, даже не улыбнулся. Вытирая руки полотенцем с вышитым орнаментом из оленей, он обвёл всю нашу компанию придирчивым взглядом.

– Поступил? – медленно повторил он таким тоном, будто ему сказали что-то в высшей степени неприятное. – И поэтому ты решил устроить в нашей кладовке вечеринку?

Едва договорив, Йон вдруг замер и переменился в лице. Наверное, до него дошёл смысл новости.

– Это мои новые друзья, – с пугающей непосредственностью сказал Флоки. – Там такое было! Смотри, какие коньки, обледенеть можно! Сейчас пойду, ребятам расскажу, а потом отведу Леру в общежитие, а то она далеко живёт и ей будет неудобно на учёбу ходить.

Проскочив мимо приятеля, он скрылся за дверью.

И оставил нас с неприветливым эльфом.

От волнения я вцепилась в воротник одолженной куртки, думая, как будет лучше: снять или же пока оставить у себя.

– Добрый день, – первой пошла я на контакт.

Йон отбросил полотенце на ящики и пошёл мне навстречу. Веяло от пекаря чем-то грозным, хотя он выглядел не намного старше меня и совсем не брутально, как Инге. На его коричневом фартуке и на обнажённых из-за закатанных рукавов запястьях белела мука. Пепельные волосы были собраны на затылке в небрежный пучок.

– Лера.

Я дёрнулась от того, как он произнёс моё имя. Как тихая радость, сплетённая с тоской по чему-то былому.

– Как ты здесь оказалась? – он снова посерьёзнел.

Он смотрел на меня так, словно видел насквозь, поэтому я невольно сказала правду:

– Случайно. Из другого мира. Ректор Ниило намекает на то, что это его проделка. Я, кстати, тоже поступила в академию.

Тёмно-зелёные, как два кусочка яшмы, глаза эльфа недобро сузились.

– Ниило. Так и знал.

Было в этом что-то зловещее. Ещё поняла бы, если бы в его тоне сквозило «Ох уж этот старый проказник», но, похоже, Йон испытывал к ректору академии совсем не дружеские чувства.

– Стала ещё больше похожа на мать, – немножко оттаял Йон и взял меня за руки. – А где кольцо? Ты разве его не носишь? Я велел той женщине, Антонине, отдать его тебе, когда вырастешь.

– Бабушке? – я уже собиралась возразить, что никаких колец у меня нет, но вдруг кое-что вспомнила. – Золотое кольцо с разноцветными камушками? Бабушка говорила, что оно мамино, и что она передаст мне его, когда я выйду замуж.

Эльф сокрушённо вздохнул.

– Люди такие ненадёжные... А этого вы где подцепили?

– Он сам прицепился, – я покосилась на акулу пера, который, невзирая на недавнюю травму, что-то лихо строчил карандашом в маленьком блокнотике. – Что ты там пишешь?!

Моё возмущение его нисколько не смутило.

– В моём расследовании пригодится любая информация. И можно чуть-чуть поподробнее про «другой мир»? Что это значит?

Йон с неохотой отпустил меня.

– Ты просто глупец. Закон Северных земель защищает секреты эльфов от людей, не слышал о таком?

– Слышал, что этот закон ввели с одной единственной целью – не дать нашим мастерам и магам возможность перенять ваши умения. Коммерческая тайна, не более, – самодовольно отозвался журналюга. – Хозяева Норденбурга делают на вас огромные деньги, и они повесятся на собственных подтяжках, если товары, которые вы производите, перестанут быть эксклюзивом.

– Это одна из причин, по которой я не люблю людей, – без стеснения заявил Йон. – Вы эксплуатируете мой народ, а взамен только лицемерно скалитесь и по головке гладите. Так что за расследование ты ведёшь? Судя по всему коммерческий вопрос тебя как раз не интересует. Что же тогда?

Воодушевлённый репортёр поёрзал, усаживаясь поудобней.

– Ваша главная тайна! Откуда вы взялись? Почему о вас люди узнали всего два века назад? Это как-то связано с вашими сородичами с Большого острова?

Скрестив руки на груди, эльф подошёл к охотнику за сенсациями.

– Раньше я бы приказал бросить в темницу смертного, посягнувшего на то, что его слабый ум просто не способен принять. Но тебе повезло, человек. Моё положение бедственное, и сейчас я способен только на бесплодные угрозы.

– Подождите! – тот поднял вверх указательный палец. – Вы и есть сгинувший король Йон Бесчестный? Однажды я играл вас в школьном спектакле. Это такое унижение, валяться на полу с бутафорским клинком под мышкой, пока остальные вокруг тебя пляшут и радуются!

Плечи эльфа поникли.

– Когда я вновь обрету силу, то превращу тебя в жука и раздавлю.

– Ха-ха, я всё понял про ваши угрозы.

– Это не угроза, а план действий. Назови своё имя, я должен знать, с кем имею дело.

– Триггз, ваше опальное величество. Барнабас Триггз.

– И как так вышло, Барнабас Триггз, что ты рискнул сунуть свою бедовую голову в распри эльфийских королей?

Триггз, скорее, неосознанно потёр бедовую голову в ушибленном месте.

– Не смею уклоняться от ответа, когда ко мне обращается коронованная особа. Один лепрехун подкинул мне работёнку. А когда настала пора расплачиваться, шельмец предложил вместо денег тайну, разгадка которой сделает меня богачом. Так и сказал, «будешь купаться в золоте и почёте». Я вашему племени не сильно доверяю, но лепрехуны ещё никогда меня не обманывали. Для них остаться в долгу смерти подобно.

Он, видимо, хотел сказать что-то ещё, но ограничился глуповатым смешком. Свежая сенсация не давала ему покоя, как горячая картошка в руках. И выпустить жалко, и есть рано.

– Наверное, это очень печально, мучиться до конца своих дней от того, что почёт и слава были так близко, – тягучие слова эльфа были пропитаны натуральным издевательством. – Ещё не понял? Сейчас тебе никто не поверит, у тебя нет никаких доказательств. Даже если ты напишешь статью о том, что успел узнать, она не только не произведёт фурор, но и забудется к следующему же выпуску твоей газетёнки. Кто воспримет тебя всерьёз? Ты прохиндей, бегущий за звоном монет, мальчишка без принципов и мозгов. Тот лепрехун был излишне щедр, давая тебе такую идею для расследования. Не потянешь.

– А я накопаю фактов!

– Вот уж вряд ли, – не удержалась я от комментария и даже на миг опешила от собственной грубости. – Если Боб со своей шайкой вас снова не поймает, то вам достанется от местных людей. Когда до них дойдут слухи о что-то вынюхивающем журналисте с Большого острова, вас наверняка накажут. Надеюсь, вам грозит только депортация, а не смертная казнь.

Йон снял с меня куртку и погладил по плечу.

– Всё-таки не зря я прятал тебя от вражеских чар. Как жаль, что твой брат околдован так же, как и все остальные.

Я с таким удовольствием следила за судьбой незадачливого журналиста, что внимание к моей персоне сбило с толку. Меня якобы от чего-то прятали, а ещё у меня есть брат! Это точно всё про меня?

– Так, так, – Триггз направил на нас указательные пальцы и поводил ими, как искатель воды виноградной лозой. – Принцесса? Вот это поворот.

Тут у меня коленки дрогнули.

– Кто принцесса? Я?

– Да, моё золотце. А твой брат Флоки – принц, – запросто подтвердил Йон. – Знаешь, как ты запомнишь этот день, Барнабас Триггз? Как день Самого большого разочарования в твоей жалкой жизни. Столько сенсаций разом, а без доказательств они все пусты.

Уж для меня это точно был день Самой большой нерзаберихи. Я присела на один из ящиков и схватилась за голову. От правой руки всё ещё пахло яблочными духами.

Я эльф. От рождения. Но выросла в чужом мире у людей, которых считала родственниками. А мой настоящий отец бывший король, а ныне – пекарь со скверным характером. Разве такое бывает?

– Удачная командировочка, – радовался Триггз. – Интриги королей, пропавшая принцесса... Это ж получится не статья, а серия статей. Шокирующие факты! Разоблачительные интервью! Первая полоса! Огромные тиражи! Люди полюбят эту историю! А если договориться с беллетристами, можно получить нехилый процент с продаж брошюр...

– Без доказательств это всё бред. Проваливай, пока тебя в пироге не запекли, – мой вновь обретённый родитель уже растерял остатки дружелюбия. В подтверждение серьёзности своих намерений он схватил швабру и отточенным движением ткнул кончик древка в Триггза.

Внезапный ужас в перекошенном лице журналиста сменился показной удалью.

– В пирог мне ещё рано. У меня есть туз в рукаве, – Триггз чуть отодвинулся от воинственно нацеленной швабры и вытащил из-за пазухи маленький пузатый флакон. – Оборотное зелье ведьмы-полукровки позволит мне внедриться в ваше общество. А если вы, ваше опальное величество, чуть подсобите, всё пройдёт как по маслу. Считайте, успех мероприятия гарантирован!

Я бы не удивилась, если бы в следующий момент Йон отколошматил наглеца, но события потекли в ином направлении. И вовсе не потому, что вернулся Флоки и предложил напоить гостей чаем. Йон слишком доброжелательно отнёсся к этой идее, хотя ему было проще вышвырнуть туриста-журналиста за порог. Но как только Флоки умчался за угощением, атмосфера снова накалилась.

– Значит так, – с расстановкой заговорил Йон, опираясь на швабру. – Мой сын околдован и, как все жители деревни, ничего не помнит о жизни на Большом острове. Даже не думай ему на что-то намекать, только навредишь. Себе в первую очередь. Это понятно?

Триггз смущённо потёр нос.

– Так вы меня не гоните?

– Ты. Эльфы ко всем обращаются на «ты». Или передумал внедряться?

– Нет, конечно, всё в силе. Я только запишу...

– Пей.

– Я не думал, что прямо сейчас...

– Тогда пошёл вон.

Сердито посопев, Триггз снял зубами перчатку и схватился за пробку ведьминского пузырька. Мне же стало жалко парня, как будто ему предстояло выпить отраву. Ну правда же, вдруг та ведьма что-то нахимичила? Или срок годности истёк?

– Может, не надо?

Моё, ничем не подкреплённое опасение, проигнорировалось.

– Ваше здоровье! – с кривой ухмылкой Триггз отсалютовал флаконом как кубком. – Слава Йону Бесчестному! Да озарят его путь великие боги...

Тост был прерван недвусмысленным взмахом шваброй.

Наш авантюрист выпил зелье одним глотком и тут же со стоном съёжился, схватившись за живот. Я вскочила с места, но Йон знаком велел мне не подходить ближе.

– Надо же, настоящее, не водичка, – жёстко сказал эльф. – Не скули, смертный, ты пугаешь мою дочь. Лера, не смотри. Человеческая магия это худшее из извращений, которое только можно было придумать.

Просипев что-то про «доброту остроухих», Триггз бухнулся набок, судорожно дёрнулся и уменьшился чуть ли не в два раза. Магия не затронула одежду, и его вещи теперь выглядели как одолженные ребёнком из родительского шкафа для какой-то игры.

А ведь Йон наверняка догадывался об этой детали. До чего же вредный эльф, даже стыдно такого отцом называть. Вопреки его желаниям, я приблизилась к Триггзу и опустилась перед ним на колени. Слышала, как папенька негодующе втянул воздух сквозь зубы, но он мне был не указ.

– Как ты? – из девчачьего чувства жалости я погладила Триггза по вьющимся волосам и заметила, что его ухо заострилось как у местного населения.

– Ужасно, – прошептал он самым что ни на есть предсмертным образом. – Как отбитая котлета перед фатальным путешествием на сковородку. Боюсь, меня исцелит только поцелуй прекрасной принцессы.

Вот клоун!

– Только вздумай положить на неё глаз, ослеплю, – прошипел Йон.

– Скоро я буду коллекционировать твои угрозы, величество, – отозвался Триггз уже бодрее и предпринял неудачную попытку встать. Запутался в одежде, бедняга. – Слушай, а пока к тебе не вернулась твоя королевская сила, могу я тебя называть «сволочью», «дрянью» или хотя бы...

Йон так резко вклинился между нами, что я и пикнуть не успела. Тонкая, но сильная рука эльфа вцепилась в воротник сквернослова.

– Отныне ты, Барнабас Триггз, мой слуга. Мой шпион. Телохранитель моей дочери. И только посмей меня предать.

– Ла-а-адно, – протянул парень. – Может, тогда договоримся о гонораре? С удовольствием приму аванс в виде пары штанов. На это же я могу рассчитывать?

Я беззвучно вздохнула. С морковкой во рту ему было очень даже хорошо.

ГЛАВА 3. РАДОСТЬ И СОМНЕНИЯ

Йона как подменили.

Во время чаепития он был радушен и гостеприимен. Пропускал мимо своих острых ушей колкости от Триггза и никак не демонстрировал неприязнь к ректору Ниило и его академии. Берёг Флоки от страшных секретов.

Я немного пришла в себя после всех потрясений, и думать стало легче. В уме выстроилась история об эльфийском народе, который, благодаря козням врагов, исчез с Большого острова и объявился в Северных землях под видом ранее неизвестного племени. Якобы те гордые и независимые эльфы разом превратились в народец с менталитетом плюшевых мишек, а их правитель единственный по какой-то причине сохранил память. И ещё в этой сказке есть принцесса, некогда спасённая от пагубного влияния чужой магии. Я. Вот самая обычная я. Обычнее просто не бывает.

Заваренный на ягодах чай настраивал на позитивный лад, и мне всё больше хотелось начать учёбу и поучаствовать в расследовании Триггза. Волнительно это всё, конечно, но как можно остаться равнодушной, когда перед тобой маячит захватывающее приключение? Пусть и не веришь пока в то, что ты эльфийская принцесса.

А вот у Флоки не было проблем с доверием. Он сразу проникся легендой Йона о том, что человек прибыл сюда ради мечты – поступить в известную на весь мир Эльфийскую академию подарков. И неважно, что знания и умения эльфов должны быть скрыты от людей, мечта же! И хоть Йон мне не особо нравился, я тогда искренне его пожалела: как же ему живётся среди лишённых критического мышления соплеменников? Ведь ничего не стоит обвести их вокруг пальца, как неразумных детей.

– Надо торопиться, сегодня крайний срок, – взбудоражился Флоки. – И если не получится сдать экзамен, придётся ждать нового набора. А он бывает когда раз в три года, когда раз в семь лет.

– Время для мечты ничего не значит. Если не повезёт сегодня, попробует и через три года, и через семь лет, если понадобится, – бесстрастно ответил Йон.

Мне показалось, что Триггз промолчал лишь потому, что насмерть подавился булочкой. Вид у него был такой, будто он реально не переживёт провала. Йон явно не шутил про возможное ожидание, но как можно сравнивать мечтающего о мести и возвращении былого могущества короля с молодым человеком, надеющимся на скорый успех и шальные деньги? Понимал ли бойкий журналист, что по собственной глупости попался на крючок хитрого эльфа? Наверное, да. Только выйти из игры пока нельзя.

И если смотреть глубже, моё положение и того хуже. Как бы ни развернулись события, Йон не допустит, чтобы я вернулась к людям.

Разбираться. Надо во всём разбираться.

После лёгкого перекуса преимущества перевесили проблемы, и настроение у меня было вполне себе боевое. Благотворно влиял на боевой дух и подаренный папенькой алый плащик с капюшоном. Здешние эльфы не так восприимчивы к холоду, как люди, однако тёплые вещи это всё равно плюс.

– Барни, да не волнуйся. Ректор Ниило совсем не злой, – сказал Флоки, когда наша троица вышла на дорогу и повернула к приёмной заклятого врага Йона.

Триггз, он же отныне для эльфов Барни, вздёрнул нос.

– Кто волнуется? Да я само спокойствие!

Я перехватила его руку. «Само спокойствие» постоянно теребило уши, и их острые кончики уже были розовыми.

И превратили его, и переодели, а он так и норовит проколоться на какой-нибудь мелочи.

А я даже понервничать не успела, потому что из кабинета ректора мой телохранитель и папенькин шпион вышел слишком быстро и с пустыми руками. По его лицу расползалась ошалелая улыбка.

– Поступил.

Подробностей я не дождалась. Нелюбопытный Флоки заключил нового друга в объятья и, наверное, минут пять оба возились, как два лабрадора, пока братец не вспомнил, что нас надо заселить в общежитие.

Да чего я переживаю. Скорее всего, Барни подарил свою коробку ректору. Так же, наверное, можно?

Академия представлялась мне величественным замком с башенками и фонтаном. Ну или не фонтаном, а хотя бы с ёлкой во дворе, раз здесь царит предновогодняя атмосфера. В реальности учебное заведение для эльфов дробилось на несколько отдельных зданий, расположенных на разном расстоянии друг от друга. Это были разнообразные мастерские, библиотека и даже театр. Мы потратили немало времени на спонтанную экскурсию по деревне, зато многое мне стало понятно, и неизвестность уже не так действовала на нервы. Выпускники академии прославили край своими изделиями, в которых вместе с удивительной искусностью сочетается магия. Одежда, которая подлаживается под рост и фигуру того, кто её носит. Пледы, согревающие даже в самый лютый мороз. Светильники, которым не нужны топливо и батарейки. Никогда не бьющаяся посуда. Вазы, в которых растения не вянут. Музыкальные инструменты, на которых может сыграть даже тот, кто не учился этому искусству. Уздечки и сани, дающие животным силы для длинных путешествий и перевозки тяжёлых грузов. Разномастные игрушки, способные развеселить даже последнего угрюмца. А еда и напитки выделялись чуть ли не в отдельную индустрию, и гурманы со всех концов света стремились заполучить что-нибудь из этого изобилия себе на стол.

Пока Флоки непринуждённо трепался с рыжеволосым гончаром, Барни разъяснил мне, что столица Северных земель, Норденбург, выступает посредником между местными эльфами и людьми других островов и континентов и при этом бессовестно наваривается на эльфийском труде. Чудесные вещи, от ювелирных украшений до глиняных свистулек, охотно приобретают богачи и нередко за немыслимые суммы.

– У моего кузена Рида был деревянный человечек, старичок-лесоруб. Песенки пел, про растения и зверей всякое рассказывал, – поделился воспоминанием Барни и потрогал пальцем керамическую копилку в виде упитанной лошади. – Так жалко было, когда Рид его в камине сжёг, я даже плакал, а мне уже лет восемь было.

– Сжёг? Такую дорогую игрушку?

– Человечек поругал Рида за то, что тот таскал дедушкины папиросы. Подписал таким образом себе смертный приговор. Мне кажется, может, это и неплохо, что эти эльфы многого не знают.

Я убедилась, что Флоки с приятелем всё ещё заняты обсуждением предстоящей учёбы, и рискнула задать вопрос.

– Ты говоришь «эти эльфы». Есть же ещё и другие, так?

– Конечно. Но они нормальные. В смысле обычные. Почти как люди, только все магией владеют и не стареют. И я теперь безумно хочу выяснить, почему с королевством твоего достопочтенного батюшки случился такой казус. Люди-то думают, что Йон Бесчестный доигрался, и другие эльфийские короли его попросту уничтожили. Но как видишь, официальная версия далека от истины.

Как бы мне ни нравилось считать себя принцессой, я озвучила одно из своих сомнений:

– А если этот Йон никакой не король? Просто врун или чокнутый.

– Если бы он был человеком, я бы ни единому его слову не поверил, – ухмылка вышла у Барни какой-то зловредной. – Но эльфы не лгут, им это западло. Как бы тебе прилично объяснить, ты же, хоть и ушастая, но всё же леди... Есть вещи, которые считаются некультурными, в какой-то мере даже отвратительными. Например, плевать на пол. Вот для эльфов ложь эта та же дрянь, только ещё хуже.

Суть я уловила и без более цветастых примеров. Конечно, мне было совестно, когда несколько раз за всю жизнь я врала учителям, например, что голова болит, чтобы не тащиться на физру, но мне это не виделось концом света. Боюсь, папенька будет в шоке от того, чего я нахваталась у людей. Со стыдом же не рождаются, его прививают в процессе воспитания.

После обхода мастерских и лавок мы наконец дотопали до общежития академии. Там нас встретили две улыбчивые эльфийки, представившиеся смотрительницами. Вместе они смотрелись мило, как лисичка и зайчик. Брида, обладательница раскосых серых глаз, острого подбородка и густых, собранных ободком, медовых волос, искренне радовалась тому, что мы успели занять два последних места. Как будто мы с Барни были её лучшими друзьями. Мне даже было немного неудобно от того, как она восклицала «Слава богам, какое счастье!». Её напарница, тоненькая, из-за пышной причёски похожая на белый одуванчик, Лилле рвалась немедля приступить к подготовке наших «апартаментов». Я предложила помощь, всё-таки наведение порядка было в моих же интересах, но обе девушки стояли на своём. Мол, мы сами, вы же только поступили и пока ничего не умеете.

В смысле не умею? Меня бабушка к чистоте так приучила, что моим вторым именем должно быть «Горничная». Я и полы могу мыть, и хрусталь протирать, и одежду руками стирать. Что особенно ценно для моего будущего мужа, я это делаю с удовольствием. Может, пока, но и это можно считать плюсом.

А Барни был, как и все парни, рад увильнуть от домашней работы и, схватив меня за руку, потащил на улицу. Почему-то он придерживался тактики «держимся вместе», хотя ему было бы проще на некоторое время избавиться от балласта в виде ничего не понимающей девицы. Со мной ведь слова надо подбирать, я же леди, да и информации я ему никакой не даю, несмотря на то, что моя родня находится в самом эпицентре тайны. Однако вытрясти что-то из журналиста немедленно было сложной задачей, так как рядом находился Флоки. Да и другие эльфы кругом сновали. Их становилось всё больше на улочках деревни, и Флоки пояснил, что «ребята» просто сделали свою основную работу, поэтому теперь могут гулять, встречаться с друзьями и заниматься любимыми делами.

– А какие же у эльфов любимые дела? Разве не работа? – поинтересовался Барни, выворачивая шею, чтобы рассмотреть группку хихикающих девушек в коротеньких юбочках.

– Если только работать, будешь скучным, – на полном серьёзе заявил Флоки. – О чём можно поговорить, если, кроме своей работы ничего не знаешь? И друзей найти легче, когда вас что-то объединяет. Я много чего люблю! Люблю кататься на коньках, ловить рыбу, лепить фигуры из снега, танцевать, искать созвездия...

– Нам очень повезло с таким другом, как ты. Я сразу понял, что ты разносторонне развитая личность.

В который раз за день пнуть этого остряка захотелось!

Наша следующая точка маршрута не располагала к драке. В столовой академии было полно народу, но без шума и толкотни. Негромкие разговоры и ароматы домашней стряпни действовали на меня умиротворяюще, я почти забыла, что нахожусь в другом мире и смутно представляю, что будет дальше. Меню не поражало разнообразием, зато еда выглядела вполне себе аппетитно. На первое был пряный супчик в небольшой плошке со скандинавским орнаментом по краям. На второе – круглые рыбьи котлетки и гарнир на выбор, пюре из картофеля, тыквы или батата. А на десерт давали мороженое с кусочками апельсина и лимонад.

После обеда Флоки пошёл домой, а мы в общежитие. Будучи в приподнятом настроении я фантазировала, пытаясь представить себе свою комнатку. Там будет достаточно тепло и светло? А там будет стол? Надо же, наверное, как-то уроки учить, а ещё хотелось бы на досуге рукоделием заниматься. А шкаф? О, а что если я буду жить в комнате не одна, а с соседкой? Или с несколькими соседками? Не очень люблю общаться с девочками, к выпускному классу я вообще растеряла всех подружек. Одни ударились во взрослую жизнь, с алкоголем, ночными клубами и сомнительными знакомствами, другие посчитали, что слишком интеллектуальны для того, чтобы дружить с той, кто шьёт игрушки и смотрит аниме. Но в целом эльфы милые и дружелюбные, так что общажных войн быть не должно...

Брида и Лилле отвели нас в мансарду и с гордостью, чуть ли не с торжественным разрезанием ленточки, открыли дверь в комнату мечты. Она словно сошла со страниц журналов о дизайне! Светлая-светлая, за счёт выкрашенных в белый цвет стен, пола и мебели, а так же большого окна. Спальные места располагались самым причудливым образом – вместо кроватей здесь решили использовать широкие подоконники. Снизу были предусмотрительно сделаны выдвижные ящики, в которых предполагалось хранить вещи. Изголовье необычного ложа визуально делило комнату на две равные отзеркаленные половины. И это ещё не всё! На окне тонкими лианами свисали лески с блестящими звёздочками, а под потолком, вместо плинтуса вились густые гирлянды из сосновых лап. Меня воспитывали так, что некрасиво показывать посторонним свои эмоции, но я упустила момент, когда открыла рот и восторженно запищала. Ради такой красоты можно и соседку потерпеть.

– Пока вещей мало, но со временем определитесь, что вам ещё нужно. Мы не возражаем, если захотите что-то изменить. Повесить занавески или картины, что по нраву! Обращайтесь, если понадобится помощь, – Брида подбросила в воздух одну из подушек и взбила её. – Надеемся, вам с Барни здесь будет хорошо.

Моя спина похолодела от шейных позвонков до копчика.

В смысле – с Барни?! Он же парень!

Похоже, и мой новый сосед был ошарашен новостью:

– Мы будем жить с ней вдвоём?

Лилле взяла его за руки и скорчила умильную гримаску.

– Очень жаль, но больше мест уже нет. Четырёхместные комнаты заполняются в первую очередь, потому что никто любит, когда рядом мало друзей. Не расстраивайся, всегда ведь можно ходить друг к другу в гости.

– Вижу, у вас совсем нет ничего с собой, – нашла более реальную проблему Брида.

– Не надеялись, что поступим с первого раза, вот и налегке, – виновато произнесла я и внутренне напряглась от собственного вранья.

Эльфийки и это приняли с необычайной лёгкостью.

– Ничего страшного. Если вам нужно что-то перевезти, у нас есть сани и парочка оленей, – предложила крошка Лилле. – А так в кладовой всего полно, просто девать некуда! Пижамы, полотенца, зубные щётки, всё-всё есть. Ученики академии постоянно снабжают нас новыми изделиями.

Непринуждённо болтая, девушки нам показали, где находится кладовая, а так же ванные комнаты и кухня. Только когда мы остались вдвоём, Барни от души пробурчал:

– Эльфы! Наши бы всё к чертям давно разворовали.

Напрасно я рассчитывала на то, что вне эльфийского надзора мой сосед расслабится и расскажет что-нибудь ещё об этом мире. Острослов и балагур неожиданно замкнулся в себе и перестал меня замечать, как будто недавно не бледнел от мысли, что придётся делить крышу с малознакомой девушкой. Раздобыв в кладовой толстую тетрадь и письменные принадлежности, он сел за один из рабочих столов в нашей комнате и принялся что-то строчить. Чтобы ему не мешать, я устроила себе личную экскурсию по общежитию. Обошла все три этажа, убедилась, что мой хронический топографический кретинизм не проявился, и обменялась приветствиями с несколькими соседями.

Мне здесь нравилось всё. От мягких, заглушающих шаги, ковровых дорожек, до украшенных остролистом светильников. Никто не орал, не врубал музыку на полную громкость и не отравлял воздух сигаретным дымом. Атмосфера уюта и безопасности была такой ласковой, как будто обнимала меня и гладила по голове. Иной раз мне было стрёмно заходить в подъезд родного дома из-за мусора или непорядочных жильцов, а здесь я чувствовала себя на своём законном месте. Может, это и не так ужасно, что эти эльфы живут обособленно? Ни нервов, ни стресса – красота же.

Когда я вернулась в комнату, снаружи ощутимо стемнело, и на столе Барни горела лампа, похожая на керосиновую. Я бесшумно подкралась к нему и заглянула через плечо. Страницы его тетради были сплошь усеяны чернильными крючочками и точками.

То ли в этом мире проблема с алфавитом, то ли мой сосед немножко тронулся.

– Что ты делаешь?

– Работаю, – ответил Барни скучно и без ехидства.

– Что это у тебя за бациллы в тетради?

Он повернулся ко мне и оперся локтем о спинку стула, снова становясь легкомысленным разгильдяем.

– Это стенография, ваше высочество. Удивительное и прогрессивное изобретение человечества.

Слово казалось знакомым, и покопавшись в памяти, я всё-таки поняла, что это такое. Правда, и от самого слова, и непосредственно от «изобретения» исходил душок старины. Как от советских вещей из дедушкиного ящика, которые странно выглядят и уже не вписываются в современные реалии.

– А, это чтобы быстро-быстро тексты записывать?

– Уникальная методика, – важно добавил Барни, хотя по его кислому лицу было видно, что он разочарован моей осведомлённостью. – С её помощью можно фиксировать самые важные и актуальные события, не упустив ни единой детали. Почти как фотография, но на более сложном уровне.

– Великолепно, я потрясена. Но сейчас же тебе не надо ни за кем ничего записывать. Ты просто что-то шифруешь, да?

– Разумеется, – я заметила, что его плечи напряглись. – Со мной же рядом дочка Йона Бесчестного, самого жестокого эльфийского короля, которого знала история Ританских островов.

– Ты мне не доверяешь?!

– Я тебя не знаю.

– Офигеть! Я тебя от снеговиков спасла, забыл? Ты мне жизнью обязан.

Он скорчил рожу, как дразнящий воспитательницу мальчишка.

– Если хочешь сделать меня своим рабом, поздно. Твой батюшка подсуетился раньше.

Вот же... противный!

– Триггз! Может, в твоих глазах я и дочка Великого и Ужасного Йона, но до сегодняшнего дня я была человеком. Я выросла в другом мире, где нет магии, а эльфы сказочные персонажи, но никак не реальные создания. Мне тоже всё вокруг кажется каким-то неправильным и ненормальным. У меня вообще телефон отключился, а это само по себе трагедия!

Барни почесал ручкой висок.

– Зато ты обрела отца и брата. Обычно героини романов радуются воссоединению с родственниками.

– Меня разлучили с бабушкой и дедушкой!

– Поговори с Йоном или, на худой конец, с ректором Ниило. Может, будут тебя на каникулы к ним отпускать.

С моих губ слетела горькая усмешка.

Йон не отпустил бы меня, даже если бы при нём была его расчудесная магическая сила. А что на уме у ректора Ниило – загадка из загадок. Кто он мне, друг или враг? Хотя да, иметь во врагах Деда Мороза не круто.

Наши препирательства были прерваны появлением Флоки. Мало того, что мы ему за весь день не надоели, парень принёс две пары коньков и звал на каток. Подвергать себя новому стрессу не входило в мои ближайшие планы, но, поскольку, Барни принял приглашение, пришлось идти с парнями. Кто же, кроме меня, проследит за этим балбесом.

Это был как ещё один новый мир. Вечерняя деревня преобразилась. Зажглись высокие фонари, замигали разноцветные гирлянды на маленьких ёлочках, которых совсем не было видно днём. Эльфы вышли на улицы и веселились от души. Их разговоры стали громче, тут и там раздавался беззаботный смех. Пожалуй, не было ни одной улочки, где бы ни звучала бойкая музыка и песни. С неба сыпался мелкий снег, и снежинки блестящими искорками плясали на свету.

Флоки не смог уговорить меня попробовать встать на коньки, зато ему компанию составил Барни. Оба кружили среди других любителей зимнего спорта, подначивали друг друга и ещё до старта спорили, кто кого обгонит. Я же сидела на одной из скамеечек, куталась в плащик и любовалась этой масштабной картиной. После напряжённых экзаменов и нежданных приключений мне как раз требовался такой отдых, спокойный и созерцательный. К ночи заметно похолодало, но надетый поверх платья свитер согревал так, словно мне выделили плотно набитый пуховик. Ногам тоже было комфортно, благодаря сапогам с кокетливой опушкой.

– Освоилась? – рядом со мной присел непонятно откуда взявшийся Йон и протянул вафельный рожок с усыпанной мелкими орешками горкой мороженого. – Держи, это тебе.

– Спасибо.

Я приняла угощение и с лёгкой опаской воззрилась на эльфа.

Не гроза Ританских островов с красными от крови врагов руками. Просто парнишка двадцати с хвостиком лет в вязаной шапочке с помпоном. Такой не обидит, не убьёт. Вот, мороженку скорее подарит.

– Мне здесь нравится, – осторожно начала я. – Все дружные, помогают друг другу. Не ждёшь ни от кого подвоха, а я очень устала от двуличных людей и бестолковой, выматывающей суеты.

Пожалела, что вовремя не прикусила язык. Не собиралась же очернять людей перед Йоном, а вон как получилось. Экзамены и поступление всю душу мне вымотали.

– Когда я верну своё королевство, вы с Флоки не будете знать печалей, – завёл старую пластинку бывший эльфийский властелин. – Вам будут поклоняться. Все, от гномов и людей.

Мороженое сквозь вафлю холодило пальцы.

– Послушай. Я не очень понимаю в королевских делах, но почему надо кого-то запугивать, принижать? Разве тебе самому не нравится жизнь здесь? По-моему, твой народ счастлив.

– Они не могут быть счастливы. Они не знают правды.

Упрямый эльф. Короны вроде нет, а что-то на голову ему давит.

Я надкусила мороженое, лишь бы не отвечать. С детства мечтала поесть любимое лакомство зимой, среди снега. Бабушка всегда боялась, что я заболею, поэтому холодный десерт исчезал из моего рациона на несколько долгих месяцев.

– Этот человек, – из голоса Йона пропала безмятежная мечтательность. – Он, конечно, не особо умён, однако же в нём горит огонь. Я не уверен, что ему удастся так просто подобраться к Ниило, и всё же его настырности можно позавидовать. Приглядывай за ним, только держись подальше от неприятностей.

– Приглядывать за ним это уже неприятность.

Йон по-доброму засмеялся и вдруг перевёл тему.

– Там твоя мама.

Он неожиданности я проглотила слишком большой кусок мороженого.

Никогда не считала себя страдалицей с комплексом сироты, а всего пара слов лишила меня душевного равновесия.

Моя мама здесь? На катке? Где же она? Как она выглядит?

Может, она тоже блондинка? Одна с заливистым хохотом кружится, держась за руки, с подружкой. Ещё одна белокурая эльфийка объясняет группке товарищей правила какой-то игры. Или мама совсем не похожа на меня?

– Она ничего не помнит, – заговорил Йон глухо. – Ни нашу семью. Ни родные леса с дубами и ярко цветущими рододендронами. Ничего.

В первый раз за весь день меня пронзила жалость к этому злюке, и я невольно положила руку ему на колено.

Минорное настроение настигло не только меня.

Я уже соорудила себе уютный кокон из лоскутного одеяла, когда с соседской половины донёсся вздох. Потом ещё, более глубокий и тоскливый.

– Эй, Барни, – я перевернулась набок и приподнялась на локте. – У тебя там всё в порядке?

– Польщён вниманием королевской особы. Я, жалкий смертный, не достоин вашей заботы.

– Ну тебя! Что-то болит?

– Душа, – он снова вздохнул. – Кажется, в этот раз я замахнулся на пирог, который не в силах заглотить одним махом. Мне раньше приходилось обманывать, переодеваться, чтобы куда-то внедриться ради расследования. Но чтоб так... Чёртово зелье.

– Это оно тебя так беспокоит?

– Скорее антидот. Он в моём чемодане. А чемодан в гостинице.

– Не переживай, заберём твой чемодан. Завтра после уроков, хорошо?

И снова вздох. На этот раз с таким стоном, будто к душевной боли прибавилась зубная.

– Уроки. Ненавижу.

ГЛАВА 4. ПЕРВОЕ ЗАНЯТИЕ И ПЕРВАЯ НЕПРИЯТНОСТЬ

Я проснулась, а чудесный сон всё не заканчивался.

Сидя на коленях, я смотрела в окно и не могла поверить в то, что вижу. Бескрайнее море лениво блестело в первых утренних лучах, над водой кружили чайки. Неподвижные корабли в порту, как послушные кони, словно ждали новых путешествий. А стоило сместить взгляд влево, и передо мной открывался вид на укрытые снегом горы.

Раньше я могла видеть подобное лишь в телевизоре или на каналах тревел-блогеров. Удивительные и заманчивые дали, так не похожие на среднестатистический российский город с серой полоской реки вдоль набережной.

– Высочество, ты спишь?

– В окно смотрю, – бесхитростно ответила я и поправила примятую фланелевую ночнушку с треугольными ёлочками.

– Полезное дело. Королевский корабль ещё не прибыл?

Сейчас возьму подушку и задушу его. Ещё не встал, а уже какие-то подколы придумывает.

– Что ты несёшь?

– Сегодня-завтра должны привезти принцессу Элизабету. У них скоро свадьба с герцогом Гвинеддом.

Даже корону примерить не успела, а уже что-то в груди кольнуло от того, что рядом будет ещё одна венценосная дева. Ох уж эта женская натура.

– У меня на стуле какая-то новая одежда. А у тебя? – резко сменил тему Барни.

Я развернулась к стулу на своей половине и заметила стопку насыщенно зелёного цвета. Внизу стояла пара чёрных сапог на невысоких каблучках.

– Значит, надо надеть, – решила я за всех. – Но сначала – умыться.

После необходимых приготовлений я наконец-то смогла увидеть результат в зеркале. Красная рубашка с зелёным сарафаном, подпоясанным ремешком с пряжкой и плотные полосатые колготки, навевающие мысли о леденцовой трости из рождественских фильмов, привели меня в восторг. Я давно мечтала на профессиональном уровне заниматься косплеем, и удовольствие от лицезрения отражения ни с чем нельзя было сравнить. Даже остроконечные ушки больше не пугали, а наоборот, веселили.

А Барни мой позитивный настрой не разделял, хотя в обновках он выглядел так прелестно, что его хотелось затискать. Ученику академии полагалась зелёная рубашка, красный жилет, зелёные бриджи и белые чулки. Для улицы нам обоим предоставили зелёные курточки с красным верхом и зелёные колпачки с алыми помпонами.

– Я в этом как идиот, – ныл Барни по дороге в столовую.

Свой колпак он упрямо держал в кулаке.

– Барни, мы не одни такие. Смотри, сколько ещё учеников!

– Это хуже, чем чёртов матросский костюмчик, который я носил до четырнадцати лет!

Я легонько пихнула его локтем.

– Эй, ты же гениальный шпион и детектив. Перевоплощения должны быть твоим коньком.

– Если бы я хотел быть клоуном, то сбежал бы с первым попавшимся шапито, а не устраивал такую многоходовку, – проворчал Барни. – В этом я чувствую себя не личностью, а куколкой, которую безвкусно нарядили. В Ритании меня бы за такое облачение оштрафовали или вообще в психушку засунули.

– Ты преувеличиваешь. Охотно верю, что за появление без одежды могут административку повесить, но не за не тот фасон.

– Обожаю общаться с девушками. У них в мозгу знаний чуть больше, чем у комнатной собачки.

– Укушу.

– Фу! Плохая девочка! Уже полвека, как действует закон, согласно которому подданные королевства не имеют права носить яркие костюмы и рубашки иных цветов, кроме белого. Для аксессуаров действуют послабления, но эксцентричность всё равно не в почёте. Женская одежда под этот закон не попадает, бабы, как известно, существа из другого мира.

– Ты как миленький плюшевый мишка, которому иногда хочется голову оторвать. Что за дурацкий закон?

Барни фыркнул, явно довольный тем, что так успешно меня дразнит.

– Его ввели якобы для того, чтобы отличаться от эльфов. По мне, так это глупо. Эльфы и так на нас не похожи, они же все ушастые, высокие, с вечно молодыми рожами. Да и нечасто они посещают человеческие города, там им попросту делать нечего. Мне больше по душе версия, что королева-мать не выносит разодетых как попугаев франтов. Она позиционирует себя как религиозная дама, не любит излишеств... у других.

Я чуть притормозила, чтобы полюбоваться на снегирей, азартно клевавших зёрнышки из стоящего на столбике домика-кормушки.

– А я буду настаивать на том, что эта славная шапочка просто создана для тебя.

– В обносках из лавки старьевщика, в которых я шляюсь по трущобам, больше уважения к человеческому достоинству!

И тут он тоже притормозил, но птицы были не при чём. На пути у нас возник снеговик с широкой лопатой. Ни на что не отвлекаясь, громила насвистывал примитивный мотивчик и чистил дорожки от выпавшего за ночь снега. Не желая испытывать судьбу, Барни чуть ли не до носа натянул на голову ненавистный колпак.

Что он там говорил про человеческое достоинство?

Меня, как сладкоежку, завтрак осчастливил и взбодрил. Карамельная овсянка на молоке и какао, просто именины сердца. Барни со всей своей брутальностью проворчал, что предпочёл бы бекон с яичницей, однако же слопал всё и не поморщился. То ли сам в глубине души был рад такой еде, то ли нервничал перед первым занятием в академии и мог съесть всё, что помещается в рот.

От себя я ожидала нездорового возбуждения и череды косяков. В каждое утро перед экзаменами я что-то роняла, проливала, пару раз даже на себя, или забывала дома. А когда уходила с экзамена по математике, вовсе ухитрилась порвать колготки о щепку в стуле. А училка, следившая тогда за выпускниками, обругала меня так, будто я испортила её личную вещь. Нет чтобы посочувствовать издёрганной девочке, надо было при всех гавкнуть и обозвать. Что самое любопытное, теперь я не боялась и даже была в какой-то мере воодушевлена. Старые подковёрные интриги эльфийских королей это, наверное, та ещё жуть, но в академии меня будут учить создавать вещи, делающие реальность чуточку лучше.

С Флоки мы встретились в условленном месте, перед высоким башнеобразным зданием с зелёной черепичной крышей в форме конуса. Здесь располагалась главная в деревне мастерская по производству ёлочных игрушек. Она же была и традиционной точкой слёта новичков. В этот раз, по моим беглым подсчётам, набралось двадцать мальчиков и всего семь девочек, включая меня. К нашему с Барни везению, они либо не знали друг друга, либо были с кем-то шапочно знакомы, поэтому меня сразу отпустил страх показаться чужой и неприкаянной.

У меня накопилось столько вопросов, хоть стенографируй!

Сколько лет учатся в академии? Делятся ли учащиеся на группы или факультеты? Ставят ли преподаватели отметки? Есть ли сессии и иные способы проверки знаний? А каникулы?

Но хоть я и была в глазах Флоки скромной девчушкой с окраины, не стоило выдавать свою дремучесть. Вся надежда была на «засланного казачка», а он слишком успешно вливался в компанию. Барни так непринуждённо болтал с эльфами, словно был одним из них. Он больше не щипал себя за кончики ушей, и его серо-зелёные глаза жизнерадостно сияли. А ведь только недавно бухтел и нервничал, как последний пессимист.

Все разговоры синхронно стихли, стоило выйти на крыльцо эльфийке с двумя перекинутыми на грудь золотисто-каштановыми косами. Её алая накидка с белоснежной опушкой, надетая поверх длинного клетчатого платья, говорила о том, что перед нами преподаватель академии. Я судорожно пыталась вспомнить, что ещё полезного успел накануне рассказать Флоки, но времени на акклиматизацию уже не было.

Эльфийка бодро поздоровалась и улыбнулась нам так, будто всю жизнь работала тамадой.

– Меня зовут Эйра и с сегодняшнего дня я буду вашим куратором. Можете обращаться ко мне по любым вопросам, я обязательно вам помогу, – в её руках вдруг возник свиток, но никто не ахнул от удивления. – Для начала проведём перекличку и, когда я буду уверена, что все пришли, тогда уже отправимся на наше с вами занятие.

Заминок не возникло, никто не рискнул опоздать в первый учебный день, и нас пустили внутрь. По идее, за сутки я должна была уже насытиться новогодней атмосферой, однако же окунулась в неё как в первый раз. Воздух пряно пах деревом и хвоей. За закрытыми дверями раздавались негромкие голоса, постукивание и жужжание. Иногда что-то звенело, как колокольчики. Вдоль стен стояли ёлочки, украшенные в разных стилях. От разнообразия игрушек разбегались глаза! Были все! От бумажных с разноцветной фольгой, до таких привычных для меня стеклянных шаров. Эйра провела нас мимо всего этого великолепия на третий этаж и завела в просторный кабинет с партами и заставленными материалами полками.

– Ребята, снимайте куртки и выбирайте места, – мягко постукивая каблуками, Эйра прошла к преподавательскому столу перед широкой доской и встала у кафедры.

Без лишней суеты все сели за парты. Я схватила Барни за рукав и подтащила к себе. Флоки уже устроился с каким-то старым приятелем, и мне не хотелось делить парту с кем-то незнакомым.

– Сегодня у вас будет три урока. Первый, как вы уже поняли, Изготовление ёлочных игрушек, его проведу я. Дальше я передам вас на попечение своим друзьям и вы начнёте изучать Гончарное дело и Кулинарию. Но как к куратору вы можете обращаться ко мне в любое время, лично или с помощью почтового ящика.

Мне вспомнилось несколько жестяных коробов на полосатых, как леденцы столбиках, которые я видела на улицах. А я ещё думала, почтовые это ящики или что-то другое.

– Я буду следить за вашими успехами и направлять ваши умения в нужное русло, – всё так же благожелательно вещала эльфийка. – В среднем первый этап обучения длится три года. В среднем – потому что некоторые ученики раньше определяются со своей ведущей деятельностью и выбирают специальность, а кому-то нужно чуть больше времени. После того, как вы получите базовые знания, вас распределят по мастерским, где вы будете совершенствоваться уже как будущие мастера своего дела. Надеюсь, вы все обретёте профессию по душе, и я буду рада, если кто-то из вас примкнёт к нашим мастерским. Встречу Нового года невозможно представить без ёлочных игрушек. Если не будет вопросов, можем уже приступать к уроку.

– А почему в коридорах стоят ненастоящие ёлки? – спросил рыженький парнишка с россыпью веснушек на щеках.

Ненастоящие? Да как же так? Аж стыдно стало, что так легко обманулась.

Эйра кокетливо склонила голову набок.

– Молодец, что обратил внимание, Тэйг. Праздничные деревья облачаются только на время новогоднего фестиваля. А образцы мы вешаем на искусственные ёлки, чтобы настоящим не было обидно.

Я никак не прокомментировала эту чушь, потому что отвлеклась на Барни, который издал звук, будто чихнул в себя. Он прикрыл рот кулаком и затрясся от беззвучного смеха. Мне пришлось пару раз пнуть его под партой, чтобы привести в чувство.

Эйра оперлась руками о кафедру и одарила нас всех взглядом исследователя, стоящего на пороге великого открытия.

– Сегодня я хочу оценить вашу фантазию и творческий потенциал. Вы сделаете свои игрушки! Можете ориентироваться на традиционные модели, а если хотите, создайте что-то оригинальное. Все необходимые материалы и инструменты можно найти в шкафах и на полках. На задание вам даётся час и время уже пошло.

На преподавательском столе со звоном появились песочные часы.

Непринуждённо переговариваясь, ученики начали вставать из-за парт и бродить между рядов с полками, а я ещё сидела как приклеенная и заставляла себя правильно дышать. Да я сейчас в раю! Целый час блаженства! Я видела материалы лишь краем глаза, но уже догадывалась, что они замечательные. Видя, что даже Барни принялся за дело, я вскочила, взяла лёгкий деревянный контейнер и стала наполнять его фурнитурой и отрезками ткани. Столько всего красивого, и идей в голове уже столько, что они бьются друг об друга! Как что-то выбрать? Лучше возьму все что приглянётся, а лишнее просто потом на место верну. Всего в изобилии, никого из ребят не обделю.

После «охоты» я вернулась на место и принялась внимательно разглядывать добычу. Одни только пуговицы можно было рассматривать целый час, они были разных цветов и форм. Деревянные, стеклянные, матовые, перламутровые... А ещё я набрала бусин, фетра, ваты и шишек.

Пока я сортировала свои задумки и трофеи, рядом тяжело плюхнулся Барни и грохнул на стол набитый всякой всячиной контейнер. Повинуясь женскому инстинкту, я заглянула в его коробку с материалами.

– Это что за моток у тебя, металлическая проволока? Ой, я тоже себе такую возьму, сделаю подвижные ручки или лапки...

Барни положил проволоку передо мной.

– Бери, мне не надо.

– В смысле – не надо? А зачем брал тогда?

– Я не выбирал, хватал всё что под руку попадалось. Ты мне поможешь? Девчонки любят рукоделие, а я ничего не смыслю в этой лабуде.

– Ох, могла бы догадаться. Ладно, что-нибудь придумаю, если принесёшь карандаши, бумагу и ножницы. А ещё нитки и иголки.

Спустя пару минут, вооружившись карандашом, я нарисовала на картоне силуэт трёхъярусной ёлочки, вырезала его и, чтобы ещё больше облегчить жизнь работнику пера, дважды обвела получившийся шаблон на изнанке бархатной ткани.

– Вырезаешь обе половинки. Сшиваешь, набиваешь ватой. Потом пришиваешь несколько мелких бусинок, имитирующих шарики, а под конец делаешь на верхушке петельку. Повторять не надо?

– Если я чего-то не знаю, то быстро учусь, – уязвлённо отозвался Барни.

– Хоть бы спасибо сказал, обиженка.

– Спасибо.

– Что за тон? Ты благодаришь или проклинаешь?

Вполголоса бурча ерунду вроде «Кто воспитывал эту нахалку?», Барни принялся за работу. А я была рада возможности сосредоточиться на любимом деле. Мне всегда говорили, что я неплохо рисую, но я никогда не стремилась стать художником. В творчестве я люблю тактильность, когда пальцы творят волшебство без посторонних инструментов. Тут повертел, там согнул, здесь приделал, и из безликого кусочка материи создаётся вещь, которая будет дарить хорошее настроение. И ведь для многих это и правда сродни магии! Моим одноклассницам было нелегко поверить, что из нескольких клубков пряжи может получиться модный свитер, или что из лоскутов старой одежды можно сделать прикольные аксессуары.

Идей было много, и я хотела успеть воплотить в жизнь хотя бы несколько. Но в порыве вдохновения белка из шишки обзавелась мужем и дочкой с сыном. Их треугольные мордочки из оранжевого фетра и хвостики из искусственного меха вызывали у меня такой приступ умиления, что я быстренько сшила маме-белке полосатый фартук, а дочке розовую юбочку наподобие балетной пачки и пышный бантик. Какие же они хорошенькие! Папе надо смастерить галстук, а сыну кепку. Или сначала из крошечной шишки сделать малыша? Только надо бы придумать, из чего сделать колясочку...

Я так заигралась, что вздрогнула от неожиданности, когда ко мне обратился Барни.

– Лера.

Он впервые назвал меня по имени!

В тот момент я была готова любить его не меньше, чем своё беличье семейство. Это так мило! Отношения между нами стали теплее!

– Лера, – повторил он требовательней, – у меня ни черта не выходит.

Увидев его творение, я подумала, что это злая шутка.

Вместо аккуратной игрушки в виде ёлочки с разноцветными шариками, мне совали под нос нечто схожее со сдохшей от обжорства или неизвестной науке болезни жабой. Мало того, что Барни неравномерно напихал ваты, он ещё криво соединил половинки и обметал их по краям так, будто параллельно боролся с эпилептическим припадком.

Ну хоть признаёт, что это кошмар, уже плюс. Только мне от этого не легче.

– Ты что, нитку с иголкой никогда в руках не держал?

– Штопать носки и шить безделушки это разные вещи.

Я дала себе обещание ни при каких обстоятельствах не встречаться с его носками и завертела головой в поисках спасительной идеи. И она нашлась практически сразу. Флоки нанизывал на леску глянцевые звёздочки, а Эйра разглядывала снежинки из сверкающей тесьмы, которые сделала одна из учениц, и спрашивала, действительно ли та хочет собрать их в гирлянду.

Гирлянда!

Оценив количество песка в часах, я покопалась в наших с Барни материалах и достала рулон светло-коричневой бумаги.

– Последний шанс, – шепнула я, складывая отрез бумаги гармошкой. – Не подведи меня.

Наметив карандашом силуэт, я сама его вырезала и передала Барни.

– Так. Это будет гирлянда из пряничных человечков. Тебе осталось только сделать им глазки и пуговки. Просто вырезаешь кружочки из цветной бумаги и лепишь.

С чистой совестью я оставила соседа воевать с гирляндой и, отложив белок, вознамерилась вернуть честь бархатным ёлочкам. Я уже сшила три штуки и была готова украсить первую бусинками, когда всё же рискнула проследить за Барни.

Вот зря я жалела его чувства и не лезла под руку!

В косоглазых уродцах с раззявленными красными ртами с трудом угадывались забавные пряники. Им больше подошла бы роль каких-нибудь страшилок из японской анимации. Маленькие, но гаденькие. Да ещё клеем обляпанные!

– Триггз... – беспомощно протянула я и обмякла на стуле.

Великий мастер гирлянд с приглушённым рыком оторвал случайно приклеенный палец от одного человечка, оставив на месте его лица дырку.

– Готово, – сказал он с таким облегчением, будто только что таскал мешки с камнями.

– Не показывай это Эйре, – прошептала я.

– Чего? Но задание же выполнено.

– Шутишь? Вдруг тебя за такое исключат?

– Расслабься. Вряд ли тут кошмарят новичков.

– Твоя работа выглядит как насмешка над всем эльфийским искусством.

– Не преувеличивай.

– У тебя даже круги получаются с углами! Да ты сам посмотри, это же какие-то злобные уроды!

Барни хотел было снова возразить, но айкнул на полуслове.

– Меня кто-то укусил!

Я скосила взгляд на злополучную гирлянду и тонко вскрикнула как положено принцессе в минуту опасности. Она шевелилась, как травмированная змея, а красные ротики человечков двигались, что-то пискляво бормоча.

– Лера, не трогай их! – воскликнул Барни.

Можно подумать, я жаждала погладить этих «милашек»!

Остальные тоже обратили внимание на нашу беду и принялись перебрасываться бестолковыми вопросами. Что такое? Что происходит?

Пряничные человечки разбухли и подросли, их глазки сузились, как у свирепеющих снеговиков. Рты же расширились и обзавелись длинными загнутым зубами.

Разделившись, они с режущим уши металлическим визгом взлетели в воздух. Двое с раскрытыми до пределами пастями бросились в мою сторону, и в следующий миг Барни повалил меня на пол. Немножко больно и неприятно, но уж точно лучше изгрызенного лица.

– Всем вниз! – скомандовал Флоки. – Не высовывайтесь, мне так легче будет до них добраться!

Я не знала, есть ли у него настоящий план спасения, и только сильнее встревожилась. Мой брат же добрый и до смешного наивный эльф, что он может сделать? Если он вздумал их переловить, то сейчас же останется без пальцев!

Не успела я выкрикнуть его имя, как он, вооружившись двумя парами ножниц вскочил на одну из парт и взмахнул рукой.

Щёлк!

Пряничный монстр разлетелся на две половинки и, превратившись в два плоских клочка бумаги, медленно полетел вниз.

Резкий разворот, как в стремительном танце, и Флоки разрезал ещё одного кусачего летуна. Потом эльф перепрыгнул на другую парту и синхронно уничтожил сразу двух верещащих человечков. Как молодой кот, охотящийся на бабочек, он грациозно перемещался по всей комнате, пока не истребил весь мерзкий выводок.

И это Флоки? Тот, кто казался раньше безобиднее плюшевого зайчика?

– Все целы? – спросил он, тяжело дыша. – Никого не покусали?

Убедившись, что никому не требуется медицинская помощь, Эйра подошла к нашей парте. Я вся обмерла, моё сердце забилось, рискуя пробить грудную клетку.

– По-моему, это были ваши пряничные человечки, – наставница не злилась и была чрезвычайно бледна, однако я не могла отделаться от мысли, что инцидент не пройдёт бесследно.

Если этого обалдуя Триггза выгонят, все его старания будут напрасны.

Я выпрямилась, готовясь принять весь удар на себя.

– Барни не виноват. Это всё я!

– Лера?

– Я... Я посмеялась над его работой. Мне не стоило этого делать.

Эйра приоткрыла рот буквой «О» и после маленького замешательства погладила меня по голове.

– Ты молодец, что приняла свою ошибку, – она окинула взглядом пялящихся на нас учеников. – Все поняли, что произошло? Вещи, которые мы создаём, впитывают наши эмоции, настроение. Ни в коем случае нельзя браться за работу, если вас что-то печалит или раздражает. Наше призвание – дарить счастье и радость.

Это было логично и в то же время странно. Не могла же я так просто создать целую стаю чудищ? Мне не понравилась изгаженная гирлянда, и я рассердилась на Барни, но разве этого достаточно для такого волшебства? Или в душе журналиста не всё так спокойно? Он что-то скрывает?

ГЛАВА 5. ЧЕМОДАН И НОВЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ

Под конец занятия Эйра осмотрела все поделки и внесла какие-то пометки в записную книгу. Плоды своих трудов мы могли оставить в мастерской (всё равно их куда-то пристроят) или оставить себе на память. Доделанные ёлочки я сдала, а семейку шишко-белок унесла и по совету Флоки поставила в почтовый ящик, чтобы они сразу отправились в общежитие. А наш путь лежал к очередной мастерской.

– Я так тогда испугался, – признался Флоки после того, как наша троица отделилась от основной массы учеников. – Никогда не видел столь ужасных тварей! Как вспоминаю, так оторопь берёт!

Барни сунул руки в карманы куртки.

– А по тебе не скажешь. Ты как будто каждый день сражаешься с драконами и троллями. Решимость и ярость, вот что тобой управляло.

– М-м-м... Может быть. Я не мог допустить, чтобы кто-то пострадал. Почему-то меня охватило ощущение, что я никогда себе не прощу, если не уберегу ребят. Как если бы был в ответе за них.

Принц. Так мог подумать только истинный принц! Неужели это отголоски прошлого? Сколько же ему лет? Как здесь вообще течёт время?

Я невольно протянула к нему руку и, очнувшись от несвоевременных мыслей, взяла его под локоть.

– Ты рыцарь. И Барни тоже, – таким же образом я подцепила и второго своего спутника. – Если бы не он, я бы осталась без носа. Или без глаз.

– Тебя бы сейчас очень украсила морковка во рту, – съехидничал Барни, но руку мою не сбросил.

После подпорченного первого урока остальные два я ждала уже с меньшим энтузиазмом. В своих творческих способностях сомневаться не приходилось, а вот магический аспект настораживал и, чего скрывать, пугал. Если это я оживила тех человечков, страшно представить, какие демоны таятся в уголках моей души. Всё никак не могла выкинуть из памяти маленькие кровожадные пасти и полный ненависти визг. А если это всё же сделал Барни? Вдруг то зелье наделило его не только эльфийской внешностью и устойчивостью к холоду? Если так, то его учёба в академии под угрозой. Мало того, что он воспринимает эльфов как недалёких и услужливых существ, так ещё руки у него растут явно не из положенного природой места.

Да я с ума с ним сойду!

Вопреки моему предсказанию, Керамического и Гастрономического апокалипсиса удалось избежать. Покреативить новичкам больше не дали, и мы провели следующие пару часов в спокойной обстановке. Лекции не тяготили, а ученики и не думали презирать нас с Барни за случай с гирляндой. Наоборот, даже пожалели и сделали выводы, что всем не помешает быть терпимее к чужим косякам. Вот это я понимаю, человеческое отношение, пусть они и эльфы. Я воспряла духом и была готова посетить ещё несколько уроков, но занятия для новичков закончились, и все разошлись по своим делам. Поступление в, казалось бы, престижное заведение, не заставило их задрать носы, и многие не бросили прежнюю работу. Поэтому для меня не стало неожиданностью то, что Флоки отправился в пекарню к Йону.

– Ты бы с ним пошла, – запоздало предложил Барни, глядя приятелю вслед. – Семья же.

– А я обещала, что мы вместе пойдём за твоим чемоданом. Один ты, как всегда, в беду попадёшь.

Он самодовольно пожал плечами.

– Что поделать, приключения меня любят.

– Тебя комки снега и бумажки чуть не растерзали, а Йон твоё горло шваброй едва не проткнул. Боюсь представить, что будет, если ты с кем-то из людей не поладишь. Не упрямься, я очень не хочу шить траурное платье.

Он убрал руки в карманы и пошёл прочь от меня нарочито быстрыми шагами. Снег под его сапогами мелодично заскрипел.

– Я большой мальчик, в няньках не нуждаюсь, – заявил наглец, даже не обернувшись.

Я догнала его и подстроилась под его шаг. А было это непросто, Барни торопился, и ноги его были не в пример длиннее моих.

– Триггз, не отмахивайся от меня!

– О, маленькая принцесса изволит гневаться.

– Ничего я не гневаюсь!

– Ты всегда называешь меня по фамилии, когда злишься.

Впервые у меня возникло желание закопать кого-то в сугробе!

– Давно бы заметил, что я не девочка из ванильного зефира. Я росла среди людей, так что по меркам местных я просто мешок с пороками. И кстати, советую тебе со мной дружить.

Барни рассмеялся снисходительным смехом.

– И какая же мне выгода дружить с тобой, твоё высочество?

– Ну мало ли, – я скрестила руки на груди, чтобы этим жестом выиграть немного времени для достойного ответа. – Когда Йон превратит тебя в жука, я попрошу его тебя не давить.

Строптивец с хрипом выдохнул облачко пара. Пусть он и находил удовольствие в колких диалогах с моим отцом, он ни на секунду не забывал, что имеет дело с бывшим Страхом и Ужасом всех эльфов Ритании.

– Так и быть. Идём вместе. Только чур под ногами не путаться и батюшкой своим не стращать.

– А то что? – пропела я.

– А то чемодан будешь одна тащить!

Я хихикнула, нисколько не поверив в его угрозу. Парень, он, конечно, с приветом, но веселить умеет, а это уже неплохо.

Уйти из эльфийской деревни оказалось проще простого. Никто не хватал нас за куртки с воплем «Куда вы, глупцы?!», а редкие встреченные на пути снеговики проигнорировали нашу самоволку. Более того, на выходе нас окликнули эльфы с обоза груженых ящиками саней и, узнав, что мы направляемся в Норденбург, предложили подвезти. Не спрашивали, что нам там понадобилось, чем меня в который раз поразили. То ли они все здесь не сильно любопытные, то ли эта некая природная деликатность, не дающая совать нос в чужие дела. В любом случае нам такое поведение было на руку. «Легенду» мы сочинить не успели, а от экспромтов Барни я была заранее в шоке. Дорога не заняла много времени, мы могли преодолеть это же расстояние на своих двоих, но я не пожалела о поездке. Как же можно было отказаться от саней, запряжённых оленями? Это же так волшебно, скользить по плотному снегу под хлопающий топот копыт!

Высадились мы, едва заехав за городские ворота, и на мой невысказанный вопрос Барни быстро дал ответ:

– По словам местных, эльфы перемещаются в столице только по центральным улицам. А нам надо чуть свернуть.

Я вмиг почувствовала себя домашним котёнком, которого ни за что ни про что выбросили на погибель. Уже немного зная натуру журналиста, его «чуть свернуть» представлялось мне походом в самую злачную часть города, где нет прохода от ворья и продажных женщин.

– А чего так? – я пыталась не выдать своих опасений. – Денег на приличное жильё не хватило?

– Увы, все номера люкс в центре давно заняты из-за предстоящей свадьбы герцога. Слишком много желающих прикоснуться к историческому моменту. – Барни от души ударил меня по плечу, будто я была мальчишкой. – Эй, да ты никак струхнула?

– Ещё чего, – я потёрла плечо. – Просто меня напрягает вся эта неопределённость. Я же здесь впервые и ничего не знаю. Мог бы с пониманием отнестись.

– Но ты же, наверное, не в пещере росла, а в таком же городе.

– Ни фига не в таком.

Город, который я всегда считала своей малой родиной, не был окружён высокой каменной стеной. И уж точно он не выглядел как съёмочная площадка для экранизации «Рождественской песни» Диккенса.

Без предисловий Барни взял меня за руку и повёл за собой. Его пальцы крепко оплели мои, выдавая терзающее его душу волнение. Пройдя по глубокому снегу до утоптанной лестницы, сворачивающей на узкую улочку, он так и не ослабил хватку. Я всерьёз начала думать, что ещё несколько минут и моя рука занемеет аж до локтя.

– Гостиница находится на улице Сардин, за рыбьим рынком, – зачем-то пояснил Барни.

– Далеко?

– Не успеешь устать, обещаю... Берегись!

Мы отскочили от неведомой, но такой ощутимой опасности. Раздался переливчатый хлопок как от с силой встряхнутой ткани, и в посеревшем воздухе заплясали песчинки с мелким сором. Я инстинктивно съёжилась, но это не спасло от запаха лежалой пыли.

– Боги милосердные! – вскрикнула женщина в окошке второго этажа и от испуга выронила тяжёлый половик. Неровной кучей он шлёпнулся в снег. – Простите, дружочки сахарные, не углядела! Завсегда смотрю вниз, а тут о своём задумалась... Не серчайте, милые, я ж не со зла!

От прилива эмоций она чуть ли не задыхалась, белый чепчик на фоне раскрасневшихся как два крупных яблока щёк стал практически белоснежным.

Барни снял с головы колпак и изобразил лёгкий поклон.

– Не стоит беспокоиться, добрая госпожа. Ты не сделала ничего плохого.

– Ах! – она схватилась за вздымающиеся от тяжёлого дыхания полные груди. – Не посмотрела вниз, дура!

– В следующий раз ты будешь внимательнее. Хорошего дня! – сладость, с которой говорил Барни, можно было класть в варенье вместо сахара. Он ускорился, явно не желая продолжать диалог, и не обернулся, когда тётка вновь запричитала.

Я наконец высвободила руку и размяла пальцы.

– Странная какая.

– Просто пугливая. Людям строго-настрого запрещено обижать эльфов. За любую мелочь, вроде сказанного грубого слова, могут с древней жестокостью избить плетями или надолго засадить за решётку. Эльфы для герцога Гвинедда слишком ценный ресурс, и вряд ли он обрадуется, если они исчезнут, так же внезапно, как когда-то появились. Он же тогда лишится...

Барни замолчал, потому что рядом прошли трое мужчин, и от меня не укрылось, как он содрогнулся, когда они поравнялись с нами. После он еле слышно чертыхнулся.

– Барни, ты что?

– Н-ничего, – его снова передёрнуло, как от дурного воспоминания. – Никак не привыкну, что всё стало таким большим.

– В детстве тебе, наверное, тоже всё казалось большим.

– Это другое. Как будто кругом творится что-то неправильное... Я идиот.

Он остановился, как бы ставя жирную точку в своём утверждении. Приступ откровенности явно был незапланированным, и оттого лишним в нашей миссии.

– Может, потом поубиваешься? Мне тоже тяжело привыкнуть...

– Чемодан, – с претензией на осмысленность заговорил Барни. – Я стал меньше раза в два, а он-то не поменялся. Как я его понесу?

Из солидарности я с досадой отметила, что и сама ступила. В сознании девушки двадцать первого века чемодан это короб на колёсиках, с которым может управиться и старушка, и ребёнок. Вряд ли в этом мире додумались до такой инновации, здесь же прогресс тормозит лет на двести.

Наверное, у меня был слишком растерянный вид, потому что Барни вдруг сменил настрой. Мол, барахла в чемодане мало и вообще он лёгкий. Нисколечко ему не поверила, просто перед леди решил нюни не распускать.

Столкнувшись с первой потенциальной проблемой, я уже была готова к другим, однако же нас стала баловать удача. Когда мы проходили через густо пахнущий сырой и копчёной рыбой рынок, к нам никто не пристал, хотя люди старательно полировали нас взглядами, а в гостинице с неподходящим ей названием «Уют», нам выдали чемодан без лишних вопросов. Эльфам тут доверяли больше, чем родным матерям, и ни у кого не возникло сомнений в том, что мистер Триггз получит своё имущество в целости и сохранности через трудолюбивые эльфийские ручки.

– Ребятушки, вы, конечно, по-доброму поступили, пообещав помочь гостю, да он вас, не пожалел, – поделился откровением мужичок в коричневом свитере с растянутыми в локтях рукавами. – Чемодан велик для вас, вы его сами понесёте разве что если колёсики приделаете или за верёвочку потащите. Плут этот ваш мистер Триггз, уж простите.

– Чуток рассеянный, – включил дипломата Барни.

– Может и так, – не стал спорить тот и почесал подбородок через густую щетину бороды. – Я племянника кликну, он уже должен вернуться из школы. Сестрица с семьёй в доме напротив как раз живёт, я скоро.

Накинув на плечи тяжёлое пальто с похожим на старую строительную пену мехом на воротнике, он вышел на улицу. Барни немедленно перевернул чемодан на бок и почти синхронно щёлкнул замками.

– Хорошо, что тебя здесь не узнали, – прошептала я, хотя рядом не было никого, кроме умывающегося на стойке регистрации жирного кота.

– Меня женщина какая-то заселяла. Может, родственница хозяина. Судя по перепалкам и сервису это сугубо семейный бизнес, где не любят привлекать людей со стороны, чтобы денежки на сторону не утекали.

Всё это журналист произнёс, не отрываясь от своего занятия. Он проверил, на месте ли круглый флакон с фиолетовой жидкостью внутри и положил его обратно, предварительно засунув его в толстый шерстяной носок для пущей сохранности.

– А если эльф побьёт другого эльфа, его же не посадят в тюрьму? – начал он размышлять, закрывая чемодан. – Рожа Йона просто создана для того, чтобы по ней разок-другой кулаками прошлись. Если бы он меня не поторопил, я бы не попал в такое дурацкое положение!

– Расслабься, твоё положение изначально было дурацким.

– Тебя точно не Йон воспитывал? Леди должна быть нежной и хрупкой, как цветок, а не колючей как кактус.

– Меня воспитывали, как человека, которому придётся самому искать своё место под солнцем, а не как голубую кровь, живущую на всём готовом, – обиженно ответила я и неожиданно для себя самой поняла, что в словах Барни есть резон. Всегда считала себя добренькой ромашкой, а рядом с ним почему-то нестерпимо хочется дерзить. Аллергия у меня на него, что ли?

Дебаты о воспитании пришлось прервать, потому что вернулся хозяин гостиницы. За ним, жуя на ходу колбаску в блестящей шкурке, плёлся подросток. Судя по высокому росту и широким плечам, папина гордость, и судя по круглым, как надутым, щекам, мамина радость. Кот в мгновение ока свалился со стойки, да так, что доски пола содрогнулись, и с удивительной для столь упитанного тела быстротой куда-то улизнул.

– Это Вин, племяш мой. Он поможет вам чемодан донести.

– Привет, – улыбнулись мы с Барни как образцовые эльфы.

Мальчик продолжал меланхолично двигать челюстями. Лет ему можно было дать от двенадцати до четырнадцати. Вроде уже большой, почти с дядю ростом, а глаза ещё невинные, как у телёнка.

– Он и два таких чемодана мог бы понести. Правда, Винни?

Винни прокомментировал дядину ремарку коротким звуком «У!». Наверное, берёг силы для предстоящего похода.

– Давай, давай. Не медли, – тут уже дядин голос посуровел.

Грудная клетка юного великана резко поднялась и потихоньку опустилась. После разочарованного вздоха большой остаток колбаски отправился в рот. Сосредоточенно чавкая и даже ни обо что не вытерев жирную ладонь, Вин схватился ею за ручку чемодана. Мне показалось, что я расслышала скрип зубов Барни. Чемодан был не первой свежести, с отбитыми углами и желтоватыми потёртостями по бокам, но такого обращения явно не заслуживал.

В сопровождении молчаливого носильщика мы прошли через пахучий рыбный рынок, а далее маршрут почему-то поменялся. По воле нашего же носильщика.

– Эй, друг, нам надо к воротам, – напомнил ему Барни, когда тот свернул в узкий проулок.

– А там напрямик будет, – пробубнил Вин.

Его инициатива должна была меня обрадовать, значит ведь, не дурак с уровнем интеллекта как у выпотрошенной сельди, но следовать за ним мне расхотелось. Вроде более или менее приличная часть города, а жутковато идти по незнакомым закоулкам где мало ли кто притаился.

Протопав по нетронутому снегу, как пробивающий себе путь ледокол, Вин остановился и, без объяснений поставив чемодан, усадил на него свой широкий зад.

– Быстро же ты устал, – Барни стиснул кулаки, как бы подавляя желание отвесить пинка ленивому помощничку.

Мальчик поправил сползшую на брови шапку.

– Сначала подарки.

– Что, прости?

– Без подарков дальше не понесу, – развернул мысль Вин, и до меня дошла суть его упрямства. Наследник гостиничной империи решил не упускать возможность получить выгоду от сотрудничества с эльфами и желательно материальную да сразу в руки.

Барни ядовито хохотнул, упирая руки в бока.

– Винни, дружище, сдаётся мне, тебя не так давно приласкала свалившаяся сверху сосулька. Рановато ещё для подарков, дети их получают только на Новый год и с условием, что до этого двенадцать месяцев хорошо себя вели. Так что придержи коней, дары снежных эльфов нужно ещё заслужить.

Надо отдать должное пацану, он ничем не выдал замешательства от этой тирады.

– Санки мне нужны новые, – сказал он, будто и не слышал ничего. – Да побольше, потому что я ещё расту.

– Жаль, мозг за остальным телом не поспевает, – процедил Барни, выходя из образа доброжелательного эльфа.

Но и это Вина не смутило.

– Куртка ещё нужна. Крепкая, чтоб не рвалась никогда. Мама ругается, когда зашивает мне эту после каждой драки.

– А не драться не пробовал? – уже и я устала прикидываться глупышкой. – Тогда и куртка цела будет, и мама подобреет.

Он повернул ко мне голову, что вышло замедленно из-за замотанной шарфом шеи.

– Молчи, женщина.

Наверное, всю жизнь мечтал за кем-то взрослым повторить, а тут такая возможность подвернулась. А мне-то что делать? Детей бить нельзя, особенно, если «малыш» сам тебя одной левой ушатать может.

– Сейчас же извинись перед девушкой, – строго, как если бы был его отцом, велел Барни.

– Пусть знает своё место, – выдал ещё одно взрослое изречение Вин и поёрзал. Сидеть на узком чемодане ангельскому созданию было неудобно. – И ещё леденец хочу, который никогда не заканчивается. Карамельный. Как у Теда Ферссона, только больше.

– Хорошо, хорошо, – зловеще протянул Барни и потёр руки. – Но только три подарка. Три, не то магия не сработает.

Улыбка проявилась на пухлом лице искривлённой бороздой.

– Давай их сюда, а то чемодан не верну.

– Шантаж – это пятнадцать ударов палкой для бедных, пятнадцать шиллингов штрафа для зажиточных граждан и пятнадцать золотых соверенов для представителей высших сословий. Боюсь, с твоими доходами тебе светит только палка.

Улыбку юного шантажиста мигом перекосило.

– Ты мне зубы не заговаривай, а то я живенько твои пересчитаю! Меня вся школа боится, и ты, остроухий, бойся.

– Угроза ещё более тяжкое преступление, мой юридически неграмотный друг... Без рук, без рук!

Убедившись, что противник напуган, приподнявшийся Вин снова сел на несчастный чемодан.

– Гони подарки, жадный эльф. А то я не знаю, что у вас всего полно!

Ага, вот он прямо сейчас санки из кармана достанет!

Я не успела выплеснуть своё возмущение из-за нового выпада Барни.

– Что ж, Вин-свин. Получай первый подарочек, только спасибо сказать не забудь.

Он вытащил из кармана куртки... нет, не санки, и даже не карамельный леденец. Сложенный вдвое кусочек коричневатой бумаги расправился, соскочил с его ладони и, обернувшись пряничным человечком без одной ноги, взревел диким скрежетом. Из круглого ротика показались крючки зубов и брызнуло несколько капелек слюны.

Вин взвизгнул, без труда взяв самую высокую ноту, и грохнулся на спину. Тратить время на подъём, видимо, показалось ему неуместной роскошью, поэтому гроза всей школы бросился бежать на четвереньках. Кровожадный человечек моментально нагнал его и, цапнув за пятую точку, подавился добрым куском штанины. Голося как поросёнок, Вин всё-таки вскочил на ноги и понёсся со всей дури. А бумажный хищник, похоже, и не думал о погоне. Рыча сквозь кляп он завертелся волчком, чтобы избавиться от забившейся в глотку ткани.

Один удар кулаком легко сбил его, и Барни наступил на поганца, остервенело втаптывая его сапогом в снег. Над нашими головами хлопнули ставни.

– Что за шум? – каркнул беловолосый дедулька с ружьём.

– Не бойся, добрый человек, – задрал голову находчивый журналист. – Просто мальчик увидел крысу и испугался.

– Тьфу! Крысу! Я в молодости троллей видел, и то не голосил, как баба, – проворчал старик и закрыл окно.

Я с облегчением выдохнула и покосилась на размякшую кучку бумаги, которая только что была неукротимым монстром.

– Что это было? Как ты это сделал?

– Экспромт.

– Ты вынес эту тварь из мастерской. Зачем?

Барни собрал немного снежка и принялся протирать им ручку осквернённого чемодана.

– Хотел на досуге изучить. Человечек не попал в гирлянду, потому что я его случайно вырезал. Наше счастье, что магия сработала.

– Наше счастье, что он не устроил здесь кровавую баню. Ты можешь серьёзней к этому относиться? Неизвестно, откуда берётся эта магия. И тебя не пугает то, что ты вдруг стал злым волшебником? Вчера был обычным человеком, а сейчас злодей ушастый!

У него дёрнулся кадык как в попытке проглотить обвинения. Не получилось.

– Слишком много думаешь для девушки. Я отомстил за твою поруганную честь и неважно как. Хватит тебе психовать.

Я подошла ближе и, помня о бдительных пенсионерах с ружьями, заговорила тише:

– Если ты так хочешь быть настоящим эльфом, лучше бы использовал магию правильно. Взял бы и... и...

Барни нахально склонил голову набок.

– Что «и»?

– Взял бы и зачаровал... Свой. Дурацкий. Чемодан!

От избытка чувств я взмахнула рукой, но вместо того, чтобы одарить наглеца пощёчиной, ударила по чемодану, как по лошадиному крупу. Удачнейшее сравнение – чемодан взбрыкнул, подпрыгнул, описав в воздухе неидеальную дугу и, плюхнувшись в нескольких метрах от нас, поехал в далёкие края.

– О-ой! – я прижала к груди горящую от удара ладонь. – Это не я!

– Хоровод чертей! – выругался Барни и побежал за чемоданом, как за последним автобусом.