Многоземелье в Подземелье

Глава 1 Ключ

Дождливым пасмурным днем на подоконнике пятого этажа сидел мальчишка. Он грустно смотрел на ручейки, разбегающиеся по оконному стеклу. Они то растекались, то собирались в самом низу и маленькими водопадами падали на нижние этажи.

За стеной о чём-то спорили родители. Сегодня особенно громко.

— Тук-тук-тук!

Мальчик вздрогнул и замер, прислушиваясь. Этот стук донимал его всё чаще и чаще. Особенно по ночам, возникая как будто бы из ниоткуда. Стук был то глухим и отдаленным, то громким и совсем близким, но всегда неожиданным.

«Нет, мне кажется. Может, соседи затеяли ремонт?» — не веря самому себе, подумал Максим.

— Тук-тук-тук!

Макс решил даже не поворачивать голову в сторону стука, но не удержался и на секунду обернулся через плечо. Взглянув обратно в окно, он встретился с двумя разноцветными бусинками-глазами. Максим весь съежился.

«Нет, нет, не может быть! Вороны не смотрят вот так в упор, не моргая и не двигаясь…» — Испуганный мальчишка сполз с подоконника и, пятясь к двери, ещё раз посмотрел на совершенно неподвижную ворону.

Крепко вцепившись длинными когтями в оконную решётку, иссиня-чёрная ворона всё так же прямо смотрела ему в глаза. Медленно открывая дверь и не отрывая взгляда от птицы, Макс выбежал в коридор. Хлопнув дверью, он сунул ноги в резиновые сапоги, схватил куртку и выбежал на улицу под дождь.

«А почему она не намокла? А глаза, глаза-а-а… Один зелёный, другой ярко-жёлтый. Надо глянуть в Интернете, что это за феномен такой!»

Идти было некуда. Максу даже не пришло в голову вернуться домой. Немного подумав, он пошёл в большой торговый центр поиграть в компьютерные игры. Он сбегал туда от проблем в школе, от родительских споров, от этого непонятного стука в доме... Но и с игрой сегодня не заладилось: она всё время вылетала, и на весь экран искрящимися оранжевыми буквами высвечивалось незнакомое слово — «эсклазер». Максим сердился, перезапускал программу, желая непременно пройти уровень. Но служащие уже объявляли о закрытии зала.

Выходить на улицу, где бушевали гром и молнии, без зонта совершенно не хотелось. Макс поглубже натянул капюшон куртки и зашагал домой, всё время ускоряясь. А в пяти шагах перед ним в брезентовой шляпе, короткой куртке и штанах с карманами шёл невысокий человек.

«Надо обогнать да быстрее домой, а то холодно и есть охота, — подумал Макс. — Вот почему так? В хорошую погоду дорога до центра кажется короткой и приятной, а в ливень она удлиняется в два раза».

Вдруг что-то звякнуло, и в луже под ногами мальчик увидел большой металлический ключ.

— Эй, эй, послушайте! Это ваш ключ? — крикнул Макс в спину прохожему. — Эй, не уходите! Вы обронили… Да что он, глухой? — ворчал мальчик, прибавляя шаг. Он уже почти бежал, а расстояние между ними оставалось всё тем же — пять шагов.

«Да что ж за чертовщина сегодня?» — растерянно подумал Макс, глядя вслед незнакомцу. А тот, как будто плыл над асфальтированной дорожкой, над лужами и даже не поднимал головы на раскаты грома. Сильный толчок ветра в спину заставил Максима сделать спринтерский рывок в надежде догнать его и отдать эту злополучную находку.

Добежав до угла, за который только что повернул человек, мальчишка при свете молнии никого не увидел. Да-да: ни-ко-го. Мальчик шёл до своего подъезда с хлюпающей водой в сапогах. Всё время оглядываясь в надежде увидеть хозяина ключа. Встав под козырьком подъезда, он вытер мокрое лицо рукой и, глядя на тёмное пятно, расползающееся на светлой плитке под его ногами, застыл от изумления. Он понял, что так тревожило его во время погони: одежда! Одежда и шляпа незнакомца оставались сухими. Макс не смог придумать этому никакого объяснения и, как будто убегая от самой этой мысли, поспешил на свой этаж.

А с дерева напротив за ним внимательно наблюдала ворона.

Глава 2 Дида

Взлетев на свой этаж за неплотно закрытой дверью квартиры Макс услышал беспокойный голос мамы:

— Не заходил? Да, звонили... У него тоже. Ну хорошо, спокойной ночи.

Мальчик глубоко вздохнул и, готовый к выговору, вошёл в квартиру. И тут же попал в объятья деда.

— Дед, дида-а-а! — радостно завопил Максим. «Дида» было одним из первых слов Макса и так закрепилось в семейном лексиконе.

— О-о-о, а мокрый-то какой! Сухой нитки не осталось! Давай быстро снимай сапоги и куртку, — говорил дед, помогая внуку. — Руки-то совсем ледяные! Дуй в душ... Мы ждём тебя к ужину.

В гостиной на столе под большой круглой лампой в кремовом абажуре и с кисточками по краям были выложены гостинцы от бабушки. Этот абажур год назад был темой бесконечных споров родителей: он был наследством мамы, доставшимся ей от предыдущих поколений.

— Ну-у, Лиза, достаточно! Ей место в антикварном магазине, а не в новой квартире в стиле хайтек. Это как седло на корове! Хочешь, отвези родителям: пусть пьют под ней свои чаи из трав, — раздражённо говорил отец, не понимая, зачем спорить о таких элементарных вещах.

— Не подойдёт, вот тогда и отвезу! — коротко отвечала мама.

А Максим, наблюдая за спором, заранее знал, что будет так, как она сказала. Так получалось всегда, и в этот раз тоже.

Отец под самый потолок повесил современную светодиодную лампу, но, как говорила мама, под ней не елось, не пилось и не разговаривалось. Все кушали молча, не чувствуя вкуса, так же молча убирали посуду и расходились по комнатам. Через неделю отец сдался, достал из кладовки лестницу и незадолго до прихода жены подвесил абажур вместо супер-пупер-современной лампы. В этот вечер они провели за ужином два часа с положенным чаепитием.

Так вот, как раз под этой лампой дед разложил все гостинцы: пироги с капустой, кулебяку с мясом, ватрушки с творогом и вишней да мешочек трав — это вместо магазинных чаёв. «Зелейники» — так папа Макса частенько называл своих тёщу с тестем.

— Дида, а ты зачем приехал? — доедая третий кусок пирога, спросил Максим.

— Да, так... по делам, — уклончиво отвечал дед.

После сытного ужина, доставая из кладовки надувной матрас, довольный Макс думал: «Как вовремя приехал дедушка! Считай, пронесло». А потом вспомнят, так вскользь, напомнить, что без разрешения... так поздно... и т. д. и т. п.

Забравшись под одеяло и услышав дедушкино «хороших сновидений», Макс мгновенно заснул. Он крепко проспал всю ночь, а наутро вчерашний день казался ему чем-то очень далёким.

Из кухни доносились голоса и пахло чем-то вкусным. В комнату вошёл дедушка:

— Ну, вставай, ребятёнок! Пошли завтракать.

За столом было решено, что Алекс с внуком сходят в планетарий, пообедают в кафе, а дальше решат, чем занять вечер. Родители собирались к друзьям за город.

Стоял солнечный весенний день. Выйдя из метро, дед и внук направились в сторону планетария. Они были очень похожи: оба шатены с вьющимися волосами и серо-зелёными глазами, оба загорелые, с пружинистой походкой, и даже одеты похоже. Моложавого деда частенько принимали за отца мальчишки, что очень веселило бабушку.

— Алекс, а почему ты всё-таки приехал один, без Камиллы? — за пределами дома Макс всегда называл дедушку и бабушку по именам.

— Не смогла она — новости разбирает, — ответил Алекс.

— Разбирает новости? Это какие? Откуда? — перешагивая через лужу вслед за дедом, с любопытством спросил Макс.

— А те, что сорока на хвосте принесла. — И в этот момент с дерева возле тротуара раздалось «кар-кар-кар»...

Максимка на секунду замер: вспомнив вчерашнюю ворону с разноцветными глазами. Он поднял на деда глаза. Тот смотрел на него внимательно, не мигая.

— Ну что, ребятёнок, вот и пришли, — указывая на здание планетария и подталкивая внука ближе к дверям, сказал дед.

Не успев ничего сообразить, Максим оказался в толкучке возле касс, а затем внутри, среди людей, витрин со старинными приборами и металлическими глобусами. Стоя возле модели солнечной системы и наблюдая за Землёй, Макс, дёрнув деда за рукав, тихо сказал:

— Какая маленькая! И почти вся под водой.

— Да-а. Непонятно, почему назвали Землёй. Скорее, подходит Океания. Хотя без разницы! Люди ничего не знают ни о воде, ни о земле, ни о том, что под землёй, — приглушённым голосом ответил дед. — Пойдём-ка посмотрим на коллекцию камней — для кого-то бесценных, — и он потянул Макса к экспозициям с метеоритами.

На витринах под стеклом были разложены небесные камни — от самых мелких до самых крупных. Под каждым — табличка с подробной информацией. А более крупные, весом до ста килограммов, разместили на открытой площадке с тропинками для детей. Макс направился к самому большому, по дороге разглядывая и дотрагиваясь до каменных и железо каменных космических путешественников. Представляя, что могло оторвать их от родного места, и как здорово было бы хоть краем глаза увидеть то, что видели они.

Дойдя до особенно сильно обгоревшего с одной стороны метеорита, Макс хотел положить ладонь на вершину, но там оказалась силиконовая фигурка маленькой ящерицы.

«Кто-то из детей оставил, проходя здесь, — подумал Макс. — Надо будет отнести к началу маршрута: может, кто и вспомнит о потеряшке». Мальчик протянул руку к ящерке, а она резко и очень ловко развернулась вокруг своей оси. Макс аж подпрыгнул от неожиданности и, потеряв равновесие, оперся ладошкой о метеорит. Рука как будто примагнитилась, и на несколько мгновений Максим почувствовал себя болидом, входящим в атмосферу чужой планеты. Он был сосредоточен на самом себе, зная, что в конце будет сильнейший удар и он распадётся на несколько частей. Его внешние слои горели и гудели, оставляя светящийся след до самого последнего момента. Новый мир встретил сильным, мощным ударом. Он расколол болид на три части, открывая внутренние частицы-зеркала, которые запоминали всё, что происходило вокруг небесного камня...

Макс очнулся от того, что его настойчиво звали по имени. Кто-то громко призывал:

— Максимка, оторвись уже! Идём в зал! Сеанс вот - вот начнётся.— Это говорил дед, махая рукой.

Макс, словно во сне, направился к Алексу. Посреди дороги он оглянулся: на том же месте лежал метеорит, а на его вершине неподвижно застыла маленькая ящерица.

Глава 3 Многоликая

Устроившись в откидном кресле в купольном зале, Макс ещё приходил в себя после случившегося. Мысли путались, внутри всё дрожало. Он крепко ухватился за подлокотники, пытаясь дышать ровно. Алекс, словно не замечая состояния мальчишки, весело шептал:

— Вот, ребятёнок, как здорово быть молодым предком! Разве я сам собрался бы сюда прийти? Ну, а так — с тобой за компанию в таком звёздном зале. Посмотри на купол: какой уровень, какой размах! Ну, что молчишь? — толкая локтем Макса, шёпотом спрашивал Алекс.

Макс только собрался с силами, чтобы ответить, как объявили начало фильма. Мальчик с облегчением вздохнул, уселся поудобнее и погрузился в просмотр.

Через час, выйдя из зала, они оживлённо обсуждали созвездия.

— Всё равно непонятно, что это за силуэты звёзд и как определить их на небе, если они совершенно не похожи на названия, которые им дали! — возмущённо говорил Макс.

— Понимаешь, это всё условно. В лекции это затронули. И потом... — Алекс запнулся на полуслове, посмотрев куда-то в сторону. Взглянув на внука, он коротко сказал: — Пора на выход.

Макс удивился, но молча пошёл к лестнице.

Выйдя из здания, дед сунул в руку мальчика деньги и приказным тоном сказал:

— Сбегай за мороженым. И жди меня здесь! — А сам пошёл к площади, на ходу поправляя куртку.

Макс быстро купил мороженое и через минуту стоял на прежнем месте, удивляясь, что это такое нашло на его Диду. Ему было очень любопытно, к кому и зачем тот так торопился. Мальчик спустился по ступенькам и, лавируя среди движущихся людей в центре площади, наткнулся на Алекса, по-дружески беседующего с незнакомкой.

Максим подошёл совсем близко и с интересом разглядывал собеседницу деда. Она стояла с прямой спиной и была одета в длинную юбку-карандаш и белоснежную блузку под чёрным коротким пиджаком. Из-под короткополой шляпы выбивался пепельный локон, а на ногах были изящные туфли на тонком каблуке.

Максим для себя назвал незнакомку Дамой. Именно этот образ идеально соответствовал её внешности. Она беседовала с дедом, и выражение её лица менялось. Секунду назад это было лицо юной голубоглазой девушки с лёгкой улыбкой на губах, а при следующей фразе как будто перевернули страницу фотоальбома — лицо семидесятилетней женщины со стальным взглядом и тонкими губами. На узком лацкане пиджака вращалась изумрудная ящерка-брошь. Она меняла своё положение при каждой фразе хозяйки, как минутная стрелка в часах: иногда сдвигаясь немного, а при кардинальной смене лица хозяйки резко делая скачок против часовой стрелки.

Макс на секунду отвёл глаза и увидел, как людская река, раздваиваясь, обтекает их группу, не задевая никого из них. Максим как будто тоже раздвоился: одна половина наблюдала за незнакомкой, которая меняла свой облик, как времена года от лета до зимы, а другая половина удивлялась, что он не слышит ни единого слова.

Закончилось всё внезапно. Дама развернулась на каблуках, сделала шаг в сторону и растворилась в толпе. Шум площади, шарканье ног, разговоры людей на несколько секунд оглушили Макса. Дед спокойно взял его за руку и повёл к боковой аллее, по дороге выбросив мороженое, которое Макс до сих пор держал в руках, в урну. Доведя его до дальней скамейки и усевшись рядом, Алекс сказал:

— Давай, ребятёнок, рассказывай, что происходит.

— Это я должен рассказывать? Я?! — возмутился Макс. И тут же выложил всё, что происходило в эти дни и год назад, когда они переехали в новую квартиру и он поменял школу. И о пугающем стуке, и о Даме с ящеркой...

— Дида, со мной всё в порядке?

— Ты в полнейшем, в отменном порядке! — засмеялся дед и чмокнул внука в макушку.

— Тогда кто она? Эта... эта Дама? И почему я оглох?

— Тебя не представили — это раз. Во-вторых, это большая удача, что она позволила тебе приблизиться и увидеть её лица — пока что без всяких последствий.

Последняя фраза почему-то сильно не понравилась Максу.

— Это какие такие последствия? — с опаской спросил он.

— Да так, превратит в жабу или в козлёночка без сестрицы Алёнушки... — И, хлопнув внука по плечу, дед закатился смехом, как озорной пацан.

Макс криво ухмыльнулся, но засмеяться не получилось.

— Откуда ты с ней знаком, для чего встречался? Это же было не случайно? Это ты предложил пойти сюда, в планетарий!

— Тш-ш, тормози, Максик! Всему своё время. О Многоликой мы сможем поговорить, когда она позволит. Не сегодня, это точно. А по поводу стука в доме — вспомни бабушку. Она тебе всё показывала. Просто вспомни.

— А вчерашние ненамокаемые? — Макс с интересом уставился на деда в ожидании ответа.

— О-, это уже намного занимательнее! А ключ-то, кстати, где? Вернуть ведь так и не удалось? — спросил Алекс.

— Да… Наверное, в кармане куртки. — Пытаясь вспомнить, Макс хлопал себя по карманам, хотя точно знал, что сегодня он в совершенно другой одежде.

— Ключ — подарок с двойным дном, — сказал дед.

— Это как? Ключ — это ключ! Какое ещё двойное дно у него может быть?

— Э-э-э, нет, не скажи! Ключ символизирует — власть, свободу, знание. Он как отпирает, так и запирает. И только от тебя зависит, как ты им воспользуешься.

— А почему ты назвал его подарком? — чуть тише спросил мальчик. — И как этот человек и ворона умудрились не промокнуть в ливень?

— Подарок или нет — это ты сам скоро узнаешь. А непромокаемые просто-напросто имеют магическую способность не промокать в нашем мире.

Максим уставился на деда, ожидая, что тот рассмеётся после своей шутки. Но тот смотрел на него вполне буднично и даже не улыбался. Максим всегда верил своему Диде — поверил и в этот раз. Он мог сомневаться в себе, предполагая, что недопонял, не расслышал что-то важное и поэтому сделал неправильные выводы. Максим подумал, что соберёт мысли в кучу и поспрашивает Алекса более подробно. А сейчас у него просто не осталось сил продолжать разговоры.

Так они и сидели на скамейке молча наблюдая только за прогуливающимися людьми и голубями, которые точно знали, от кого им перепадёт несколько крошек.

Глава 4 Подземелье

Первым заговорил Алекс:

— Послушай, я возвращаюсь домой, уезжаю прямо отсюда. Хочешь, позвоним родителям? Пусть возвращаются. Или отвезти тебя к ним?

Максим покачал головой:

— Нет-нет, не надо! А почему так срочно? Ты же приехал на выходные!

— Вестники говорят, надо вернуться. А тебе — успокоиться и принять всё новое, что входит в твою жизнь, — добавил Алекс.

Последняя фраза не добавила Максу уверенности. «Чересчур, слишком для двух дней», — запаниковал мальчишка, вставая со скамейки.

Дед с внуком направились к метро. Вертя головой по сторонам, Макс не мог сосредоточиться ни на одном предмете: он был в полном смятении. Мысли нахлынули, как рой ос, своими уколами будоража воспоминания-картинки последних дней. Перед глазами всплывал невысокий человек с надвинутой на лицо шляпой, а на его плече сидела ворона и в упор смотрела на Макса разноцветными глазами. На мгновение мелькнула изумрудная ящерица, с бешеной скоростью вращающаяся на циферблате часов, а на фоне звёздного неба всплыл образ Многоликой.

Максим споткнулся о тротуарную плитку и сразу услышал голос Алекса:

— Знаки! Всегда обращай внимание на знаки. Когда приедешь, поговорим подробнее.

С этими словами мальчик вновь уловил шум города, а особенно весенние запахи.. Пахло свежестью и молодыми листьями. Тёплый ветер развеял подавленное настроение Макса. Он втянул носом этот напоённый душистыми ароматами воздух и резко выдохнул. «Путешествие в тысячу миль начинается с первого шага», — вспомнил Макс где-то услышанную фразу.

Они с дедом вошли в метро. Каждый раз, в полумраке спускаясь на эскалаторе, Макс почему-то думал об одном и том же: кому и когда пришла в голову мысль создать этот вид транспорта. Он вглядывался туда, вниз, где, как из пасти пещеры, возникала нескончаемая людская лента. Как будто там глубоко кто-то запускал этот бесконечный поток, не останавливаясь ни на минуту.

Макс вглядывался в лица проходящих мимо людей, пытаясь уловить их эмоции. Неужели никто из сотен пассажиров не удивлён так же, как и он, и не замечает грандиозности замысла и не менее грандиозного исполнения идеи? Он, естественно, гуглил и знал о первом метро в Лондоне в XIX веке и что идея эта возникла после строительства тоннеля. И всё равно каждый раз метро будоражило его воображение. Ему представлялось, как подземные жители тысячелетиями копали и рыли эти тоннели, как изучали пласты пород, отбирая всё ценное, как изобретали новые инструменты и находили методы укрепления сводов.

Макс очнулся от своих мыслей, нарушенных начавшимся потоком стандартных объявлений.

— Уважаемые пассажиры, держитесь за поручни и будьте аккуратны при сходе с эскалатора, — зазвучало из динамиков, сопровождаемое звяканьем колокольчика, предупреждающего о следующей порции рекламы.

Сообщалось о распродаже зимней коллекции, строительстве в новом микрорайоне, концертах в следующие выходные. Когда в конце спуска показалась будка дежурного, колокольчик зазвучал особенно громко, а из динамика донёсся скрипучий старческий голос:

— Охотничий магазин «Мутные Воды» предлагает вашему вниманию ловушки размеров от S до XXL, а также луки и стрелы с идеально подобранной ядовитой слюной носатой гадюки. В ассортименте имеются гномодавилки различной цветовой гаммы и лидер сезона — баллончик сонного газа. Всем удачной охоты!

Голос в динамике хохотнул звуком металла о стекло, а аварийные медные лампы одновременно мигнули три раза, будто им не понравилось услышанное.

Максим шагнул на платформу и уставился на людей, ступающих после него. Он ожидал увидеть их реакцию на это неожиданное объявление, но все стремительно проходили мимо с одинаково озабоченным выражением на лицах. Молодые и пожилые, с детьми и без неслись к поездам, не видя ничего вокруг, с одной мыслью — добраться до пункта назначения.

Макс сделал шаг назад и наткнулся на деда. Тот смотрел сверху вниз и шёпотом произнёс:

— Знаки! — Он приложил палец к губам. Обняв Макса за плечи, Алекс подвёл его к колонне и сказал: — Когда в скором времени приедешь к нам на каникулы, мы с бабушкой многое тебе объясним...

— Почему не сейчас? Что за чертовщина, дед?

— Тс-с-с, и у стен есть уши! Поговорим в безопасной зоне, — ответил он, а затем нагнулся к уху внука. — Вспомни все сказки — наши с бабушкой сказки. Они были предназначены только тебе. Помнишь? Не трусь, ты справишься! Всё, больше не могу, я должен ехать. До встречи! — сказал Алекс и, многозначительно кивнув, зашёл в остановившийся перед ним вагон.

Макс в недоумении пожал плечами и почувствовал начало панической атаки, как там, возле планетария. Прижавшись спиной к холодному мрамору колонны, он неожиданно для самого себя вслух произнёс:

— Пофиг!

Мама всегда переводила это слово на литературный язык: «Будь, что будет». «Ты это хотел сказать?» — уточняла она. Максим согласно кивал, но «пофиг» так и оставался в его словарном багаже, и доставали его оттуда довольно часто. Так и сейчас, произнесённое вслух выплеснуло эмоциональное напряжение и поменяло настроение. Логическая цепочка возникла oлегко и просто.

— Так, дед уехал, родители до вечера завтрашнего дня не вернутся. Доберусь до дома…вспомню всё, о чём говорил Алекс. Холодильник полный, но главное —компьютер: можно, безлимитно играть до самой ночи. Ну так и что я ною? Классные выходные в конце недели! — решил Макс и перешёл на противоположную платформу.

Через минуту он сидел в конце вагона по направлению движения поезда и, одновременно с объявлением о закрытии дверей, вспоминал об услышанном на эскалаторе. Память записала каждое слово, каждую интонацию и не забыла также о мерзком смехе в конце.— Удачной охоты... Что это значит? Если есть охотники и магазин для них, значит, есть и добыча…

Макс смотрел в окно перед собой. Поезд тормозил, подъезжая к следующей станции. Часть людей в вагоне стояла возле дверей, они были готовы выскочить на платформу, стараясь не столкнуться с входящими. Но на этой платформе ожидающих пассажиров оказалось только трое, и зашли они в вагон Макса.

В ближнюю дверь вошёл здоровый упитанный здоровяк. Он уселся прямо напротив мальчика и закинул ногу на ногу, как показалось Максу, очень демонстративно, с каким-то тайным вызовом. Носок грязного ботинка был задран вверх.

В средние двери, пропустив выходящих людей, вошёл очень худой, измождённый человек с плотно сжатыми тонкими губами, в длинном, явно большом сером плаще. Он кинул быстрый, колючий взгляд в сторону Макса, а тот в свою очередь припечатал его кличкой Чахлый.

А в последние двери вошла... вошла собака гигантских размеров, за ней, держась за поводок, — женщина в длинном вязаном пальто болотного цвета. На её лице плотно сидели очки бутылочного цвета. «Слепая, — подумал Макс, — а это её собака-поводырь. Но разве для этого не отбирают собак особой породы? Как их там?.. Золотистый лабрадор».

Это чудовище было чем-то средним между медведем гризли и кавказкой овчаркой. Вид у собаки был действительно угрожающий: серо-чёрная шерсть, мощный загривок и львиные лапы. Цвет и форму глаз с такого расстояния Максим разглядеть не мог. Ему, честно говоря, совсем и не хотелось. Хозяйка «собаки Баскервилей» —так про себя назвал это чудовище Максим — почему-то так и не села, а стояла как-то очень прямо, спиной к дверям, через которые вошла.

Макс инстинктивно развернулся вполоборота к вновь вошедшим и не сводил с них глаз. Здоровяк напротив тоже развернулся в сторону мальчишки, воткнув локти в толстые колени, и, обхватив голову пальцами-сосисками, в упор уставился на Макса. Он смотрел на него маленькими свинячьими глазками с редкими белёсыми ресницами. На месте бровей торчали редкие кустики, зато щетина на рыхлом лице решила взять реванш за все проплешины в верхней части физиономии. Она была густой и жёсткой, и сползала грязным пятном до середины мясистой шеи. Рубашка на пузе разъехалась, вырвав с мясом пуговицу... Она шмякнулась под ноги Кабана — так Максим прозвал этого типа. Кабан взглянул на пуговицу и с каким-то наслаждением раздавил её каблуком. Затем, подняв на Макса глаза, гадко улыбнулся.

Макс почувствовал опасность ещё в момент появления этой троицы. Он сосредоточил внимание на ощущениях: на холодке в позвоночнике, на слегка выдвинутой правой ноге, на руках, которые застегнули змейку куртки, чтобы не зацепиться за что-нибудь во время бега. В том, что надо бежать на следующей станции, Макс не сомневался ни секунды. Он знал это каждой своей частицей.

Поезд начал притормаживать. Все немногочисленные пассажиры вагона дружно встали и ожидали остановки поезда возле средних дверей.

Кабан тут же закинул свои ножищи на сиденье рядом с Максом, а Чахлый медленно, с оттяжкой шаркая ногами по полу, двинулся в сторону Кабана с Максом. Развернувшись к ним спиной и ухватившись за поручень, он молча наблюдал, как поезд, замедляя ход, подъезжает к совершенно пустой платформе.

Глава 5 Охота

Совершенно пустая платформа с каменным полом и приглушённым светом, с рядом пилонов тёмного цвета представилась Максу погребальной камерой. И слова Кабана, сказанные хриплым голосом, прозвучали как приговор.:

— Сидеть, не рыпаться! Ловушка захлопнулась. — И он довольно хмыкнул...

Максима накрыло ледяной волной ужаса. Вжавшись в спинку сиденья, он с тоской смотрел, как открылись двери и последние пассажиры молча покинули вагон. Всё, он один на один с этой бандой маньяков или последователей секты с каким-нибудь жутким названием типа «Изгнание Зомби» или «Партия Зелёного Креста».

Поезд постоял несколько секунд, а потом мягким толчком тронулся с места. Объявления о закрытии дверей и названии следующей станции почему-то не прозвучали. И именно это — необъявление — придало Максу решимости. Он вскочил с места и прижался к холодной металлической двери, разделяющей вагоны. Глазами изучая западню, он лихорадочно искал пути спасения, но видел только ряды сидений, окон и раздвижных дверей.

Кабан тоже очень резво подскочил и, широко расставив ноги, попытался заправить края рубашки с оторванной пуговицей в штаны, но та расползалась в стороны и никак не хотела втискиваться под ремень на толстом животе.

Макс, следя за каждым его движением, неожиданно подумал: «Не-ет, это фанат секты пожирателей пельменей!»

Кабан недовольно зыркнул в сторону мальчишки, как будто считал его мысли. Затем кивком дал команду Чахлому, и они оба одновременно направились в другой конец вагона — туда, где застыла Слепая. Она поменяла положение и теперь стояла точно напротив Максима. Собачка сидела рядом. Кабан с Чахлым подошли и встали по бокам от Слепой.

Неожиданно загудел динамик. Макс вздрогнул и вытянулся по струнке. В динамике кто-то прокашлялся, и тот же скрипучий старческий голос, который ещё недавно прозвучал на эскалаторе, произнёс:

— В преддверии открытия весеннего сезона охоты с собаками напоминаем о правилах в городских угодьях. Правила гласят: «Запрещено рвать в клочья. Многокровье категорически запрещено. Разрешается прикусывание и придушивание добычи. Дополнительные бонусы засчитываются только за цельную тушку детёнышей погранцов». — И после небольшой паузы медленно, с явным удовольствием выговаривая каждый слог, голос закончил: — Удачной охоты! — и опять мерзко хохотнул.

Воображение тут же красочно нарисовало, как на следующей многолюдной станции из подъехавшего поезда появляется отряд охотников. Первой выходит зелёная женщина со своим пёсиком. Тот довольно гарцует, махая хвостом и подняв морду, преданно заглядывает в лицо хозяйке, ожидая похвалы с поощрением. Вслед за ними Кабан с Чахлым выносят добычу — его, Макса, привязанного за руки и ноги к охотничьему копью. А он раскачивается из стороны в сторону в такт шагам охотников. Люди расступаются, давая дорогу, одобрительно приветствуя криками «О-о-о! С прекрасным трофеем, господа!»

Макс мотнул головой, разозлившись на так не вовремя разыгравшееся воображение. «Что делать? Как спасаться? В форточку? А может, стоп-кран? — лихорадочно думал Максим, глядя на узкую прямоугольную форточку в самой верхней части окна. — Нет, нереально. Застряну, да и ухватиться с обратной стороны не за что. Остаётся только стоп-кран».

Максим начал искать глазами табличку с указанием, где находится такое необходимое ему устройство. Посмотрев перед собой, он увидел, что женщина уже отстегнула поводок и держит пёсика за ошейник. Тот стоял, мелко подрагивая от нетерпения, ожидая только одной-единственной команды.

Глядя на это чудище, Максим понял, что все его метания бесполезны. Можно попробовать отразить атаку — например, ударом в челюсть, как в боевиках.

«Вот именно, ключевое слово — “какˮ. А на деле? Подтянусь на поручнях и двину этой псине со всей дури снизу вверх. Жалко только, что в кроссовках сегодня, в сапогах было бы больнее».

Распаляя сам себя, мальчишка оглянулся, чтобы примерить расстояние для размаха. А на дверной ручке сидела прозрачная ящерка. И в эту секунду раздался свист. Максим инстинктивно схватился за ручку и отжал её вниз, и она... открылась. Выскочив наружу и захлопнув за собой дверь, Максим увидел, как огромный пёс с середины вагона прыгает и летит за ним с разинутой чёрной пастью, а через мгновение со всего маха врезается в толстенное стекло и тут же тушкой валится на пол вагона. «Вот же дурачина! Да-а, в воздухе не затормозишь», — думал Макс, глядя на распластавшегося с запрокинутой головой пса. Язык вывалился, и из пасти слюна, перемешанная с кровью, брызгает с каждым выдохом чудовища.

И только сейчас до Максима дошло: «Если он там внутри, то я где?» Посмотрев себе под ноги, он обнаружил, что стоит на автосцепке, плотно прижавшись к поверхности соседнего вагона спиной. Правая рука вцепилась в межвагонный барьер.

Снаружи всё грохотало и скрипело. Электропоезд содрогался и вибрировал. Воронки воздуха снизу рывками трепали и дёргали штаны мальчишки, как будто стараясь сбросить его с этого неположенного по всем инструкциям места.

Продолжая ошалело осматриваться, Максим вспомнил отрывок из ролика про дайверов. «В моменты опасности тело мобилизует все свои скрытые резервы и отключает голову, — с усмешкой подумал мальчишка. — Да здравствуют резервы!»

Ещё не до конца веря в своё спасение, Максим заглянул в вагон. Троица застыла в полной растерянности, никак не ожидая такого финала охоты. Наконец, первой очнулась Слепая: она со всей силы влепила оплеухи своим подельникам.

Кабанчик стартовал с места трусцой, а Макс, глядя на это зрелище, понял значение этого слова, потому что трусилось всё. Жир на боках Кабанчика взлетал на миллисекунды, потом хлюпал обратно, создавая своеобразную волну по всему телу. Она, поднимаясь вверх, колыхала тройной подбородок бегуна, а затем мелкой рябью скатывалась вниз, по дороге наталкиваясь на филейную группу мышц, где и начинала затухать.

Почти добежав до финишной черты, Кабан споткнулся о лежащего пса и плашмя грохнулся рядом. Макс охнул про себя, ясно понимая убойную силу всемирного тяготения.

А два оставшихся охотника, не разбирая дороги, шли по телам сотоварищей и поочерёдно трясли дверную ручку. В завершение, как в плохом фильме ужасов, снизу поднялась рука и окровавленной ладошкой хлопнула по стеклу — это вставал Кабан с разбитым носом на перекошенном лице.

Поезд внезапно въехал в освещённую часть тоннеля и начал заметно притормаживать. «Люди, только были бы люди! Пусть даже дежурный станции схватит меня, угрожая штрафом родителям. Пусть! Пусть он, но только не эти психи», — думал Макс, глядя, как Кабан вырывает ручку и со злостью швыряет её на пол, а Чахлый сверлит его взглядом и очень достоверно изображает пантомиму, ребром ладони водя возле своей тоненькой шеи. Слепая за их спинами постукивает кончиками пальцев по загривку пришедшего в себя пса.

И в этот момент на приличной скорости состав въехал на станцию, и довольный вздох сотен людей встретил его, как нечто долгожданное.

— Ого, ого, вот это да! — взбираясь на барьер, ликовал Макс. Уже перекинув ногу через верхнюю перекладину, он заглянул в соседний вагон. Там пассажиры пробуждались от сна. Некоторые протирали глаза и вертели головами, а кто-то смотрел в окно, удивляясь толпе, ждущей окончательной остановки поезда.

Макс спрыгнул на платформу и, подгоняемый гневными криками «Тьфу, чёртовы зацеперы!», «Совсем берега потеряли...», «Идиот малолетний! Куда только родители смотрят?», бросился к эскалатору и только оттуда решился посмотреть, нет ли за ним погони. Погони не было. Была обычная суета многолюдного метро.

Дзынь — тренькнул колокольчик:

— Уважаемые пассажиры! Движение на фиолетовой ветке полностью восстановлено. Просьба не заходить за ограничительные линии.

Макс обрадовался этим обычным шаблонным фразам. Он припустил вверх по движущейся лестнице, оглядываясь через каждые несколько ступеней. На ходу думал, как, оказывается, здорово слышать такие обычные объявления.

Добежав до самого верха и выскочив на улицу, Максим остановился и, переводя дыхание, начал лихорадочно думать: «Не отстанут. Ни за что не отстанут! Они просто замешкались там, внизу. И сейчас поднимаются сюда, чтобы продолжить... охоту? Да что им надо от меня? Почему я? Надо замести следы».

Удивляясь этому решению, Макс направился в противоположную сторону от дома. Он шёл к хорошо знакомому торговому центру.

«Дед что-то рассказывал о петляющем в лесу зайце. Заяц? — мальчик с грустью улыбнулся. — Ну и пусть! Главное сейчас — сбить со следа эту банду психов. А там я им!.. А что я? И кому им? Ладно, об этом потом. Вот то, что надо!» — и мальчишка бросился к паркингу, где на шершавом асфальте виднелись жирные пятна.

— Так, так, так, правильно. И вторую ногу тоже, — приговаривал Макс, тщательно втирая слегка подсохшее машинное масло в подошву.

Оглянувшись, он заметил оставленную кем-то магазинную тележку и, как на самокате, отталкиваясь одной ногой, доехал до входа в торговый комплекс.

«Так, теперь в лифт, потом — в парфюмерный отдел. Там уж точно след потеряют», — думал он, огибая столбы. Максим ускорил шаг и через две минуты выскочил на улицу...

На город опускались весенние сумерки, и Макс сорвался с места. Прохладный встречный ветер сбивал разгорячённое дыхание мальчишки, а ноги подкашивались, отказываясь мчаться дальше в таком темпе. Он остановился и тяжело дыша обернулся, добежав до своей многоэтажки.

«Оторвался? А если не замёл следы, как следует? А-а-а, к чёрту! Домой, только домой! Бежать и так больше некуда!» — и Макс решительно зашёл в подъезд.