Многоточие

Глава 1

Перед самым отъездом муж принес котенка. Маленький, пушистый, с серыми глазками, он умильно пищал и жался к Наташиным ногам.

- Давай возьмем его с собой, - Володя просительно заглядывал жене в глаза.

- А как мы его в самолет пронесем – там же справку какую-то потребуют?

В аэропорту Володя спрятал котенка за пазуху. Под дублёнкой и ворсистым шарфом его не увидели, и супруги благополучно прошли регистрацию. В пункте пересадки они дали ему возможность размяться на пустующих лавках, строго следя за тем, чтобы котёнок не убежал на грязный пол. Когда добрались домой, его спустили с рук, и он, почувствовав свободу, первым делом пробежался по квартире, «пометил» пару углов, несколько раз лизнул налитое в блюдце молоко, улёгся на приготовленное ему местечко и уснул, свернувшись симпатичным клубочком. Устал, бедолага, всё-таки дорога заняла почти сутки...

Наташа квартиру не узнала. На полу виднелись засохшие следы грязи, обои в нескольких местах свисали со стен, а кое-где на них чернели большие жирные пятна, на унитазе красовалась угрожающая трещина. Здесь долго жили чужие люди, пока они с мужем работали на Севере. Квартиру они сначала сдали хорошей семейной паре, но после того, как те получили своё жильё и распоряжались квартирой по своему усмотрению, спрашивать с кого-то было бессмысленно.

- Какой кошмар, – грустно прошептала Наташа.

- Не переживай, Натусик. Сделаем ремонт, всё будет нормально, - успокоил Володя, который специально взял отпуск для того, чтобы помочь жене обустроиться дома. Сам же он должен был вернуться, чтобы «добить» необходимый стаж.

«Будет ли теперь нормально?» - с тоской подумала Наташа, расстроенная не только из-за квартиры. Причина крылась в другом, совсем в другом…

На Север Володя уехал через пару недель после их женитьбы. Расписались они тайком от его сестры Аллы, которая заменила Наташе свекровь - мать Володи умерла, когда он учился в институте. Алла сразу невзлюбила Наташу. Как же - её красавец брат, не женившийся до тридцати лет, взял в жёны молодую вдову с ребёнком, как будто мало других красавиц и умниц. А, может быть, ее грызла зависть - она сама растила ребёнка после неудачного брака.

Супруги жили дружно, им даже завидовали. Володя, высокий стройный брюнет с черными бархатными глазами, густыми бровями «домиком», аккуратным прямым носом, маленьким ртом и чуть выступающим подбородком нравился многим женщинам. Одевался он всегда со вкусом, пользовался дорогим парфюмом, с достоинством вёл себя в любой компании, не позволял панибратства и сквернословия. Приехал на Север раньше жены почти на год, и женщины его сразу заметили, но он соблюдал с ними дистанцию, что вызывало недоумение и закономерный вопрос: какая же у него жена? Наташа узнала об этом позже, а когда только приехала, часто слышала у себя за спиной женский шепот:

- Это она, Володина жена – посмотри…

Наташа робела от такого внимания, хотя друзья и подруги не раз говорили, что у нее стройная фигура, симпатичное личико с выразительными глазами и красивые вьющиеся светлые волосы. Но иногда случайные знакомые подчеркивали, что муж у нее очень интересный мужчина, «забывая» сказать комплимент в ее адрес. Она старалась не обижаться, была приветливой и улыбчивой, а спустя какое-то время их стали называть интересной парой. Так они и жили, в любви и согласии.

Конечно, были и размолвки. Иногда из-за Наташиного сына от первого брака, с которым муж не нашел общего языка. Володя сам захотел взять Артема с собой, хотя Наташина мама предлагала на время оставить его с ней. В общежитии им выделили комнату в девять метров, в смежной жила семья с маленьким ребенком, душ и туалет были общими. А в кухню – одну на весь этаж - приходилось бегать через пять комнат. Как-то Артем сказал, что хотел бы называть Володю папой, но не знает, как начать. Наталья в это время готовила ужин в общей кухне.

- Тема, мне нужен лавровый лист. Вот пойди в комнату и попроси у Володи. Это и будет поводом назвать его папой.

Сын вернулся разочарованным.

- Я назвал его папой, а он даже не заметил. Просто подал мне лавровый лист – и все. Вот… - и грустно посмотрел на мать.

- Ты не переживай, сынок. Я думаю, что он заметил, но ему неудобно прыгать до потолка от радости, - Артем повеселел.

Вначале Володя показывал сыну радиодетали, какие-то схемы, взахлеб рассказывал о знаменитых радиолюбителях, но заметил, что Артем не проявил к этому особого интереса. Несмотря на то, что сын учился без троек, после единственного посещения родительского собрания муж сказал, что ему было стыдно за Артема, пусть Наташа сама им и занимается. После этого Артем и Володя просто сосуществовали рядом, а Наташа являлась громоотводом.

Иногда ссоры вспыхивали из-за страстного увлечения мужа радиоспортом. Часто Наташа не могла уснуть во время сеансов связи под его «Слышу тебя хорошо, Ульяна Анна Ноль, на пять девять» или «Щука Центр Сергей, у нас погода отличная, минус 30». На ее замечания говорить потише он отвечал, что скоро закончит, а сейчас прохождение очень хорошее .

Иногда ссорились из-за Володиной сестры, которая портила им жизнь каждый отпуск. Алла откровенно издевалась над Наташей, делая ей бесконечные замечания то по поводу стрижки, то размера ноги, а то и умственных способностей. Наташа терпела, сжав зубы, понимая, что ответь она тем же, то больше никогда не переступит порог этого дома. Свою квартиру она сдавала - идти было некуда. Володя не вступился за жену ни разу, он старался избегать таких ситуаций.

Собственно, ссорились супруги не часто и мирились быстро, потому что Наташа не умела долго обижаться.

Ей очень хотелось родить ребёнка от Володи, но не получилось. Сначала она долго лечилась в своем городе, потом даже до Москвы доехала, перенесла операцию, но врачи вынесли приговор, который её не обрадовал. Как грустно шутила Наташа – родилка сломалась окончательно…

Глава 2

Три года семья жила в общежитии, а потом им дали отдельную двухкомнатную квартиру. Постепенно они сделали ремонт, купили мебель, в общем, жили хорошо и уезжать не собирались.

И тут неожиданно для всех Союз развалился. Наташа сразу подумала о своей квартире, полученной после смерти первого мужа. Раньше давали "бронь", а теперь было непонятно, как её сохранить. Кто-то из знакомых посоветовал прописаться там, тогда, мол, и гражданство Украины получишь без проблем. Посоветовавшись с мужем, Наташа приняла решение уехать домой. Насовсем. Тем более, сын там был один.

Конечно, в течение восьми лет она привыкла не считать деньги, каждый год ездить в отпуск, а не раз в три года, как некоторые из приятелей. Да и уезжать из нового красивого города, где средний возраст жителей составлял тридцать лет и где появилось много друзей из разных концов необъятной страны, не хотелось. Успокаивало лишь то, что супруги не копили денег, которые обесценились в один миг, а вложили их в машину, хорошую одежду, посуду и прочие бытовые мелочи. Они надеялись безбедно прожить ещё какое-то время и в Украине.

- Ты знаешь, мне очень жаль людей пенсионного возраста. Мерзли здесь несколько лет, откладывали на книжку, думали об обеспеченной старости, о домике или квартире, а теперь все сбережения накрылись медным тазом. У некоторых и жилья-то нет нигде. Считай, в одночасье оказались нищими, - говорила Наташа мужу. - Но ведь мы ещё не старые, а там и работа будет, и жилье...

Когда с Наташиным отъездом уже почти всё было решено, ей позвонила бывшая сотрудница. И сразу, без всяких предисловий, перешла к главному.

- У твоего Володи есть молодая любовница Ира, работает вместе с ним. Он ей жаловался на тебя и твоего сына, что, мол, вы совсем не цените его, что твой сын бросает институт. И в дом ваш приводил её, когда ты уезжала по поводу перевода. А она ему на день рождения целую охапку цветов подарила. Это зимой-то! И еще хвасталась своей подруге, какой он замечательный в постели – ну, прям, как в кино. Я бы промолчала, если бы ты не уезжала, а так я за семью волнуюсь, ведь он остаётся здесь...

Женщина говорила что-то ещё, но Наташа уже не слышала. В ушах появился противный звон, ноги подкосились, в горле пересохло, дышать стало нечем. Почему? Почему это происходит именно с ней?

После отъезда сына ей показалось, что проблемы закончились, можно пожить вдвоем, для себя. Хотя в последнее время ее часто преследовала мысль, что у мужа кто-то есть. Она не могла даже себе объяснить, откуда она взялась – эта мысль, но в разговоре с их общей знакомой еле сдержалась, чтобы не спросить, есть ли у мужа любовница. Ругала себя, заставляла не думать об этом. А потом нашла новый комплект постельного белья в прихожей. И снова начала терзаться. Муж сказал, что просто не успел отдать ей белье, а в шкаф положил машинально, когда раздевался. Вроде бы убедительно. Но когда он отмечал на работе свой день рождения и пришел с подарками, Наташа стала придирчиво их рассматривать.

- А кто это тебе шарф связал? Какой-то очень личный подарок…

- Это бабушка одна, я ее дочь к себе на работу взял, - безразлично ответил муж. Ни один мускул не дрогнул .

- А почему целое ведро гвоздик? У тебя ведь не круглая дата?

- Перестань… У меня в подчинении одни женщины – что они могли еще подарить…

И тоже очень уверенно. Господи… А она еще потом поставила цветы в несколько ваз, стараясь соблюсти нечетное количество… Стихи мужу написала в день рождения. И, как дура, читала их гостям…

…Мне очень хотелось бы, чтобы привычка

Не съела, как ржавчина, чувства твои.

И чтобы смогли мы - без всяких кавычек –

Друг другу поведать о вечной любви…

И еще Наташа вспомнила один из последних разговоров с Артемом.

- Мам, а папик не такой добрый, как хочет казаться.

- Ты о чем?

- Он видеомагнитофон прячет от меня.

- Да он просто прячет от воров… - недоумевала Наташа.

- Ну, да, конечно, от воров. Видик в одно место, а шнуры к нему – в другое, и каждый день – в разное. Я-то всё равно нахожу, а он с работы приходит и злится. Вот сегодня еле нашёл шнуры. Надоело мне всё это, уеду жить к бабушке.

- Ты что – серьёзно? – Наташа испугалась.

- Мам, ну, ты же видишь – он со мной практически не разговаривает. Только по необходимости. Когда ты в больнице лежала, у нас в доме как будто покойник был. Кроме фразы "Ты поел?", я ничего от него не слышал.

- Но ты тоже к нему никак не обращаешься. Может быть, это подростковый максимализм, всё наладится…

- Мам, ты слепая? Ничего не наладится, - видно было, что Артем говорил о наболевшем.

- Если это так серьёзно, то я лучше разведусь с ним. Хотя… Совсем скоро ты будешь жить отдельно, самостоятельно, а я останусь одна… Подумай обо всём хорошенько, а потом скажешь о своем решении… В любом случае я буду на твоей стороне.

Артем ушел к друзьям, а Наталья не могла отделаться от чувства тревоги. Сын никогда не врал, ей всегда было интересно с ним, она читала ему вслух Зощенко, и они оба умирали от смеха, а отдельные фразы цитировали. Как получилось, что она не заметила его одиночества? Почему Володя так и не полюбил её сына?

Артем вернулся с прогулки весёлый и беззаботный, как будто и не было тяжелого разговора, и Наташу отпустило.

Спустя несколько дней сын в первый раз пришел с запахом спиртного. Мать не знала, как себя вести.

- Ты будешь ужинать? – спросила она, делая вид, что ничего не заметила.

- Нет, мы с ребятами в кафе были, отмечали Димкин день рождения. Прости, я выпил немного. Ты знаешь, там в соседнем зале вечер проходил "Кому за тридцать", - Наташа увидела, что он хочет сказать что-то важное, и напряглась.

- Так вот… В основном, там были женщины. Всякие: красивые и некрасивые, худые и толстые, но они так похожи друг на друга…

- Похожи? Как это?

- Они все одинокие и несчастные, – у сына дрогнули губы. – Я не хочу, чтобы ты была… как они… Живи с папиком, – Артем закрыл лицо руками и заплакал.

Наталья замерла. Боже мой! Она и не заметила, когда сын стал мужчиной. Он её пожалел. Смог пересилить себя из-за неё...

Больше к этому разговору они не возвращались. Артем окончил школу, уехал на Украину и поступил в институт.

А недавно он позвонил и сообщил, что лежит в больнице с воспалением легких, и после выписки будет оформлять академический отпуск. Наташа уговаривала сына не делать этого, в крайнем случае, нанять репетиторов, закрыть "хвосты" и сдать сессию. Как тот поступит, она не знала, и никому не рассказывала о возникших проблемах. Знал об этом только Володя.

Что теперь ей делать? Там сын один со своими проблемами, а здесь семья разваливается…

Глава 3

Наташа не находила себе места. Голова раскалывалась. Нужно сесть и успокоиться. Но как?..

Она вспомнила, как в первый раз увидела Володю. Тогда она заканчивала институт, заочно. Ее сокурсник из другой группы, с которым они обменивались контрольными и курсовыми, работал в милиции. Он бывал у нее дома и знал, что Наташа с сыном снимает квартиру, а очередь на заводе продвигается очень медленно. Так медленно, что в лучшем случае новоселье ей грозило лет через десять. Он и предложил ей перевестись в органы, там, мол, квартиру можно быстрее получить. Пообещал переговорить с начальством, если появится вакансия бухгалтера.

И вот в назначенное время Наташа пришла на беседу к начальнику финансовой службы областного УВД. Жутко волнуясь, вошла в кабинет. Высокий крепкий полковник лет шестидесяти представился Григорием Андреевичем и предложил ей стул. Человеком он оказался в меру строгим и очень доброжелательным, Наташа успокоилась и вела себя вполне естественно. Она честно рассказала о себе, о своей семье, о погибшем муже и причинах своего визита. Даже спустя много лет Наташа не могла объяснить, почему Григорий Андреевич проникся ее проблемами и неожиданно предложил ей должность не бухгалтера, а ревизора.

- А в чем разница? - Наталья не понимала.

- Разница в том, что эта должность аттестованная. То есть к ней прилагаются офицерские погоны. После института присвоим тебе лейтенанта, а там – от тебя зависит. Можешь вырасти и до полковника, например, как я. И через двадцать лет выслуги получишь приличную пенсию.

- А я справлюсь?

- Думаю, что практический опыт у тебя есть, общаться с людьми ты умеешь – сам вижу, а специфику освоишь в процессе. Конечно, придется ездить в командировки, так что тебе надо определиться, с кем сына оставлять. Что скажешь?

- Я согласна.

- Абсолютно правильное решение. Еще «спасибо» мне потом скажешь. Сейчас подойдешь к моему заместителю, он расскажет, какие документы нужно оформить.

В кабинете зама обстановка была более непринужденной, то и дело заходили сотрудники с неотложными вопросами. А когда зашел высокий чернявый лейтенант и коротко взглянул на Наташу, она поняла, что пропала. Как пишут в книжках, ее ударило током. Или не так – искра пробежала. В общем, в груди что-то ёкнуло. О чем он говорил с замом, Наташа не вслушивалась. Она не могла оторвать взгляда от его жгучих глаз и ярких губ…

Оказалось, что они будут работать в одном отделе, но их отношения выстраивались непросто. Лейтенант, которого звали Володей, был немногословным и замкнутым, посторонних в свою жизнь не впускал. И только оказавшись вдвоем на ревизии, они разговорились. Вечером он пригласил ее в ресторан, а потом они гуляли в осеннем парке.

- Приходи ко мне в номер на чай, - совершенно безобидное приглашение.

И Наташа пришла. Володя чуть ли не с порога обнял ее, начал целовать, легонько подталкивая к кровати. От неожиданности она слабо возражала, а потом сдалась. Секс был быстрым и неумелым, из чего Наташа сделала вывод о неопытности партнера. Хотя ему уже было под тридцать. Но что ее подкупило, так это его поведение после секса. В гостинице из кранов шла только холодная вода, и он кипятильником согрел для нее воду в литровой банке.

Правда, наутро Наташу ждало разочарование – Володя опять замкнулся, как будто ничего между ними не произошло. В автобусе сел отдельно. Значит, ему был нужен только секс? А как же откровенные разговоры, его нежность и забота? Или он чего-то боится? Ах, да… Он ведь знает, что у Наташи есть сын…

В течение года ситуация повторялась: наедине с ней был настоящий Володя, при всех – человек, застегнутый на все пуговицы. Но Наташа уже не могла отказаться от редких встреч с ним. И дело не в сексе, хотя со временем он стал искуснее. Она поняла, что влюбилась, как девчонка.

Переломным событием в их отношениях стала свадьба младшей сестры. Наташа пригласила Володю поехать с ней.

- В качестве кого я там появлюсь?

- Да в любом качестве - друга, коллеги, кавалера, в конце концов. Никто тебя там не съест. А вот мне не хочется показаться перед кучей родственников одной – опять жалеть начнут.

Там его впервые увидел Темка, который жил с Наташиной мамой и ходил в первый класс. Отчим выбор Наташи одобрил и сказал, что парень настоящий, на него можно положиться. И в чужом доме, куда их определили на ночлег, Володя впервые признался Наташе в любви.

Да, он любил ее, бесспорно. Иначе не пошел бы наперекор своей своенравной сестре. После регистрации они посидели в ресторане со свидетелями, а потом он предложил поехать к нему домой.

- Алла, поздравь нас, мы расписались, - с порога сообщил он сестре.

У той случилась истерика. Она бегала по квартире, плакала, что-то причитала, а он ее успокаивал. Наташа терпеливо стояла у порога с букетом цветов.

- Завтра же приглашу отца и накрою праздничный стол. Все должно быть, как у людей, - сообщила сестра безапелляционным тоном.

Правда, застолье вышло напряженным. Наташа взяла с собой Артема, чтобы сразу «обрадовать» новых родственников. Племянник Володи, ровесник Наташиного сына, держался отстраненно и немного враждебно. Чувствовалось, что он ревнует Вовку – так он называл дядю, который теперь не сможет проводить с ним столько времени, как раньше. Кроме женщины, с которой жил Володин отец и которую Алла терпеть не могла, за столом никто не разговаривал. У Наташи разболелась голова, она шепнула об этом мужу, и они ушли. В своей квартире, которую недавно получила Наташа, они чувствовали себя гораздо уютнее. И их не смущало, что в малометражной "хрущевке" не хватало мебели, а сантехника и газовая плита требовали замены. Они чувствовали себя счастливыми.

А вскоре Володя уехал на Крайний Север, куда долго добивался перевода. И писал ей нежные письма. Наташа долго ждала вакансии в том городе, где он проходил службу. И они были так счастливы, когда она, наконец-то, приехала к нему…

Воспоминания и вопрос «что делать» мучили Наташу до самого вечера. Муж пришел с работы, и она решила сначала его накормить.

Володя вел себя, как обычно, только ему не понравилось Наташино молчание.

- Спасибо за ужин. У тебя что-то случилось?

- У меня? У меня всё хорошо. А как у тебя с Ирой?

Он чуть не поперхнулся чаем, поднял на неё виноватые глаза. Ох, как ей хотелось, чтобы он сказал, что нет никакой Иры, что это чушь собачья, что она бредит. Но Володя отрицать ничего не стал. Его немного удивило, что побледневшая Наташа, у которой дрожали руки, говорила тихо и спокойно. Она передала ему давешний телефонный разговор и увидела, как он досадливо поморщился. Хорошо зная мужа, Наталья поняла, что ему не понравилась болтливость любовницы, а таких вещей он не прощал.

- Ты можешь мне честно ответить – почему?

- Нашелся хоть один человек, который меня понимает…

- Да неужели? Двадцатитрёхлетняя барышня? Которая в шестнадцать уже родила и трижды была замужем? Что-то не верится… – удержаться от сарказма она не смогла..

Муж промолчал. Наташа убрала со стола, по привычке помыла посуду и в который раз терла полотенцем одну и ту же тарелку.

- Решай сама, что делать дальше…

- Нет уж, ты заварил эту кашу, сам и принимай решение, – слова эти дались ей с трудом, но она и правда не знала, что делать.

Спать супруги разошлись по разным комнатам, но уснуть ей так и не удалось. Она надеялась, что Володя одумается, будет просить прощения, но тишину в комнате нарушало только тиканье настенных часов. Утром Наташа обнаружила, что мужа нет. Как и когда он вышел, она не слышала. Наверное, задремала под утро. На работу пойти она не смогла. Сказала, что приболела. Она и в самом деле чувствовала себя отвратительно.

Вечером, услышав скрежет ключа в замке, обрадовалась – все-таки пришел.

- У меня состоялся разговор с Ирой. Я всё ей объяснил и сказал, что вернулся к жене, - с порога сообщил Володя.

- А ты разве уходил?..

- Натусик, ну, прости меня, пожалуйста… Я не знаю, что на меня нашло. Как я мог променять такую женщину, как ты, на глупую болтливую пустышку?..

Наташа ещё раз убедилась, что слишком хорошо знает своего мужа. Ключевое слово - болтливая. Прости? И только. А где же слова любви? Слова, что он без Наташи жить не может? Впрочем, о любви он вообще говорил не часто…

Глава 4

Наташа убедила себя, что нужно простить и все забыть. Просто у мужа кризис среднего возраста. Захотелось молодого тела, вот и не устоял. Из-за этого не стоит разрушать семью.

Убедить-то убедила, но в душе кошки скребли. И в мозгу засела мысль, что она какая-то неправильная, если мужчины с ней так поступают. Чего им не хватает? Володе, например, не нравилось, как она ведет себя в компаниях, мол, она привлекает слишком много внимания. Наташа старалась быть незаметнее, но веселый характер и неуемную энергию не всегда удавалось скрыть. А первый муж говорил, что любит ее такую, какая она есть, и все же нашел другую, когда Артему не было и пяти лет. Это потом он погиб, после развода, и свекровь говорила, что история там темная.

Самоедство достало Наташу настолько, что она решилась пойти к врачу. Психиатр, усталая пожилая женщина с равнодушным взглядом, выслушала её сбивчивый рассказ о бессоннице и постоянном чувстве тревоги, уточнила причины, посочувствовала как-то совсем по-женски, типа «все мужики – сволочи», и выписала антидепрессанты и больничный. Таблетки пить Наташа не собиралась, а больничному была рада - в таком состоянии о работе не хотелось даже думать.

Володя чувствовал себя виноватым и очень изменился. Стал внимательным, заботливым, всегда в приподнятом настроении. Наташа не могла сидеть без дела, поэтому воспользовалась неожиданными свободными днями и стала паковать вещи для отправки контейнера.

Утром, как обычно, она проводила мужа на работу и занялась делами, от которых её отвлек телефонный звонок.

- Позовите Владимира Максимовича, - услышала она звонкий женский голос.

- Он уже ушёл, - спокойно ответила Наталья.

- В контору?

Что-то ее насторожило, но она продолжила ровным голосом:

- Да, он на работе, звоните ему туда, - трубка отозвалась короткими гудками.

В контору. Странно, но в лексиконе их многочисленных знакомых такого слова Наталья не встречала. И тут её прошибло: это Она! Муж рассказывал, что после объяснений с Ириной та не раз искала встречи, но он секретарше своей наказал не пускать ту ни под каким предлогом.

Ира напоминала о себе снова и снова ежедневными звонками и молчанием. Это точно звонила она, Наташу интуиция никогда не подводила. Очередное молчание Наташа прервала вопросом:

- Ира, это Вы?

Связь сразу пропала, но тут же раздался новый звонок:

- Пригласите Владимира Максимовича, - в женском голосе звучала отчаянная решимость.

- Это Ира?

- Да, это я, - с вызовом ответила женщина.

- Насколько я знаю, мой муж Вам всё сказал. Если Вам непонятно, выясняйте это на работе или в другом месте, а домой нам звонить не нужно.

Наташа удивилась своей выдержке. Наверное, все же помогают таблетки, которые она начала принимать после первого звонка настойчивой барышни. Та, видимо, ожидала другой реакции, но трубку не бросала.

– Впрочем, если он Вам срочно нужен, могу пригласить. Володя, тебя к телефону…

Когда муж взял трубку, там остались только короткие гудки.

- Послушай, Володя, с эти надо что-то делать. Ясно же, что она хочет спровоцировать меня на скандал - звонит каждый день и молчит. Пока я держусь, но нервы у меня не железные. И скоро никакие таблетки не помогут.

- Но я ей всё объяснил.

- Значит, плохо объяснил.

- Хорошо, Натусик, я решу этот вопрос. Не нервничай, пожалуйста, и не пей эти чертовы таблетки - печень посадишь…

Спустя несколько дней Володя пришёл с работы в плохом настроении. Кое-как Наташе удалось разговорить его и выяснить, что Ира все-таки прорвалась к нему, плакала и просила прощения. Она, мол, поделилась только со своей подружкой, а та растрепала по секрету всему свету.

- И ты знаешь, она восхитилась твоей выдержкой и сказала, что ей интересно было бы на тебя взглянуть, - в глазах мужа смешались растерянность и уважение.

- Так что, может, на чай ее пригласим?

- Ладно, успокойся. И хватит об этом. Я договорился насчет контейнера…

Звонки прекратились Но теперь, когда она выходила из дома, ей мерещился чей-то внимательный взгляд, от которого становилось неуютно и зябко. Отправка контейнера и хлопоты перед отъездом немного отвлекли Наташу, настроение улучшилось. Да и умом она понимала, что прежние отношения вряд ли возможны, но сердце надеялось.

Неожиданно Володя принял решение взять отпуск в марте, чтобы отвезти её домой и помочь обустроиться на новом, или вернее, старом месте. Даже притащил откуда-то маленького симпатичного котёнка и, заискивающе заглядывая Наташе в глаза, попросил:

- Натусик, посмотри, какая прелесть, давай возьмём его с собой.

И вот сейчас этот котёнок, это маленькое пушистое чудо, которое странным образом вновь объединило их, спал в неухоженной Наташиной квартире и видел сладкие сны...

Глава 5

Наташа сразу вышла на работу. Правда, от прежнего коллектива в отделе остался только начальник. Да и Григория Андреевича давно проводили на пенсию. Его преемник встретил женщину довольно сухо, уязвленный тем, что вопросы перевода она решала не с ним. И высказался, что ревизорская работа вообще-то не для женщин.

- Будь Вы моей женой, я бы не разрешил Вам ездить в командировки.

- Простите, но Вы не мой муж. А со своим я все обсудила. - Наталья поняла, что прежней доброжелательной обстановки не будет.

Через неделю пришло уведомление о прибытии контейнера с вещами.

Володя, привыкший к известности и уважению в маленьком городе, в областном центре как-то потерялся, хотя прожил в нем с детства. Для поездки на станцию он пригласил своего отца и племянника. Все разместились в новой "девятке", купленной ещё в прошлом году и ожидавшей их приезда. За руль села Наташа – никто из мужчин не водил машину. Хотя и она только набиралась опыта, да и права получила пару лет назад. Володя взял на себя роль штурмана и показывал дорогу. Перед светофором она спросила, в какую сторону ехать. Ну, чтобы вовремя перестроиться.

- Ты что, не видишь – красный горит.

Он начинал её раздражать своей важностью, но в присутствии его родственников она сдержалась. Помнится, в прошлом году они поехали к Наташиной маме, и Володя попросился за руль. Вот тогда она с изумлением узнала, что водить он не умеет. То есть вообще никогда не сидел за рулем, хотя водительские права имел. Муж отличался болезненным самолюбием, никогда не рассказывая о себе ничего плохого, и считал, что он всё сможет, за что ни возьмётся. В тот раз они разругались в пух и прах, потому что он и слышать не хотел Наташиных советов, а на правила дорожного движения, как оказалось, имел собственное мнение. На что Артем, угоравший от смеха, отреагировал с заднего сидения:

- Как и на таблицу умножения...

В общем, стать хорошим водителем сразу не удалось, а плохим Володя быть не захотел.

Коробки из контейнера мужчины занесли в спальню. Там, правда, не горел свет - то ли выключатель не работал, то ли провода были перебиты, и вечером комната напоминала тёмную кладовку. На семейном совете решили начать ремонт - среди недели Володя и Артем должны подготовить стены под обои, а в выходные можно будет приступать. Жизнь налаживалась.

Котенка Володя предложил назвать Боссом. Но такое имя для малыша явно не подходило, поэтому звали его Боней или Босей. Он приносил столько радости своими потешными играми со всякой мелочью, которая попадалась ему в лапы, мотался по квартире, как угорелый, и быстро подрастал.

Вечером Наташа пришла с работы в хорошем настроении, но по лицам домочадцев поняла, что её ждут плохие новости.

- Нас обокрали, - стараясь казаться спокойным, сказал Володя.

Наталья обшарила глазами вокруг – всё было на месте.

- В смысле?

- Мы поехали в универмаг за лоточком для Бони, – начал Володя, - на меня в лифте напали и сняли кожаное пальто, часы и кольца, и в пальто ещё деньги были…

- Подожди - какой лифт в старом универмаге?

- Ну, какие-то ребята предложили посмотреть импортный магнитофон для машины, я пошел с ними в соседний дом, а в лифте мне брызнули чем-то в лицо. - Спокойствие давалось Володе с большим трудом. – И главное, я почти сразу выскочил за ними и видел, как мошенники садились в машину, бросился к ближайшему милиционеру, а тот такой растяпа, упустил их…

- Володя, ну, ты же работал оперативником, как ты мог повестись на такое? - В глазах она увидела несвойственную мужу растерянность. - Ладно, не переживай, что уж теперь. Давайте ужинать…

За ужином все молчали. Володя мрачнел на глазах - видимо, такой удар по самолюбию совсем выбил его из колеи. Когда супруги остались одни, и Наташа попросила рассказать подробнее о происшествии, Володя грустно усмехнулся:

- Ты будешь смеяться… - Он всегда боялся смешно выглядеть.

Наташа поняла, что ничего не добьется. На ночь она предложила выпить чего-нибудь успокоительного, и он не стал возражать.

Жизнь продолжалась, но что-то в обычном семейном укладе дало трещину, сначала тонюсенькую, а потом она стала расширяться. Когда Наташа приходила с работы, она заставала Володю за столом, уставленным пивом. Или он приходил позже, уже не трезвым. На её дежурный вопрос "что делали?" он всегда отвечал, пряча глаза:

- Пиво пили с отцом и Ромкой…

Наталья понимала, что ему тяжело, ждала, когда само пройдет, больше не приставала с расспросами, но дни его отпуска убывали, а о ремонте никто не вспоминал. На очередной Наташин вопрос "что делал?" она получила вызывающий ответ:

- Приседал...

Невероятными усилиями Наталье удалось-таки уговорить мужа поклеить обои хотя бы в одной комнате, при этом они то и дело ругались. Потом купили новую стенку и с горем пополам установили её. Больше от него ничего добиться она не смогла. Наталья злилась, говорила, что уж лучше бы он приехал в отпуск летом.

Володя всё больше отстранялся, уходил в себя и не слышал Наташиных вопросов. Её выдержка трещала по швам, она часто срывалась, даже напомнила пару раз про Иру.

Над их головами сгущались тучи, но гром грянул вроде бы из-за ерунды. Как-то вечером Наташа попросила Володю не тратить все деньги на радиодетали для своего любимого занятия, а оставить часть на поступление Артёма в другой институт - мол, нужно будет подстраховаться. Ещё до их приезда сын оформил-таки "академ", но возвращаться в горный институт не хотел. Володя небрежно бросил, как будто речь шла о какой-то мелочи:

- Если деньги останутся, дам…

Терпение Натальи лопнуло. Наверное, Артем был прав насчет доброты "папика". За годы их совместной жизни она ни разу не проверяла его карманы, а тут не поленилась, встала с постели, вытащила пачку денег из его пиджака и положила их в шкафчик. Она надеялась, что утром муж обнаружит пропажу, и они обсудят эту тему на свежую голову.

Утром Володя встал раньше Натальи, быстро собрался и тихонько ушёл. Гораздо позже, через несколько лет, от его родственников она узнала, что он с племянником поехал в другой город, и отсутствие денег обнаружил непосредственно при покупке злосчастных радиодеталей. Этого простить жене Володя не смог, ничего не стал объяснять и ушел жить к сестре.

Тогда Наталья ничего не понимала и не находила себе места. К тому же, у неё резко поднялась температура, чуть позже появился удушливый кашель. Пришлось идти к врачу, и её положили в больницу с бронхитом. Возможно, она простудилась при ремонте, а может, началась акклиматизация после сухого морозного климата, но чувствовала она себя скверно. В больницу Володя пришел спустя несколько дней с букетиком чахлых роз, причем санитарка не преминула отметить, что у Наташи красивый и внимательный муж.

- Я завтра уезжаю, - он поставил её в известность.

- Как, отпуск ведь не закончился?

- Я обменял билеты. Как я понял, в ТВОЕЙ квартире мне места нет. Да и вряд ли ты сможешь простить и не упрекать меня прошлым. Уж лучше вперед, чем назад. - И добавил как-то совсем по-книжному, - прости, что не смог сделать тебя счастливой…

Повернулся и ушёл. Она растерянно смотрела мужу вслед. Как-то у него всегда получалось, что именно Наташа чувствовала себя виноватой. Она понимала, что он всё решил за двоих. Любые её слова не имели уже никакого значения. Все вопросы, которые она задавала себе в тот момент, начинались с "как" и "почему", но оставались без ответов.

В больничной палате на пять человек Наташа тихо плакала, натянув одеяло на голову. Ей казалось, что жизнь кончилась, ничего не хотелось. Только одна мысль больно сверлила голову: "Я потеряла его навсегда"...

Глава 6

На работе у Наташи творилось что-то невообразимое - распределяли дачные участки. Желающих оказаться владельцами заветных соток набралось более чем достаточно, обстановка накалялась с каждым днем. Елизавета Михайловна, начальница пенсионного отдела, по-приятельски убеждала Наташу в полезности и необходимости, прямо-таки целебных свойствах клочка земли, за который шла нешуточная борьба. Говорила, что главным критерием при распределении будет трудовой стаж, а Наташе зачтут и работу на Севере, так что надо хватать.

- А кто там пахать будет? – делилась вслух своими сомнениями Наташа. - У меня здоровья не хватит.

- Наточка, у тебя ведь сын взрослый, не сегодня-завтра женится, будешь внуков вывозить на дачу. Вон мои каждое лето просиживают в городской квартире, а там я им насажаю витаминчиков, прямо с грядки будут есть. А воздух? А соловьи? И участки я выбью рядом, будем соседями.

Елизавета Михайловна была старше Наташи на десять лет, но ее энергии и жизнелюбию можно было только позавидовать, и Наташа почти сдалась под таким напором.

- Ладно, уговорила. Позвоню сегодня Володе, посоветуюсь с ним, одна я вряд ли приму такое решение…

После больницы Наташа взялась за решение бытовых проблем. Сменила треснувший унитаз - на работе кто-то продавал из старых запасов по приемлемой цене. Купила простенькую новую газовую плиту и занавески на кухню. Гардина из обычного тюля с цветным рисунком стоила полторы тысячи украинских купонов! Как потом оказалось, столько Наташа получила за месяц. Но пока у нее деньги были, тратила, не задумываясь - по северной привычке.

Работа и домашние хлопоты помогли Наталье не свалиться в депрессивную яму. С помощью спасительной междугородной связи она кое-как наладила отношения с Володей. Пока обходились дежурными фразами о погоде и бытовых проблемах, но она чувствовала, что не все потеряно.

Поздним вечером, учитывая разницу во времени, позвонила и рассказала ему о дачном участке.

- Конечно, соглашайся, это здорово, – одобрил Володя.

- А кто обрабатывать будет - это целых десять соток?

- Как – кто? Я заработаю денег, и наймем людей. Не волнуйся, Натусик, рабы всегда найдутся.

"Рабы" - это что-то новенькое в его лексиконе. В последнее время Володя чаще стал употреблять модные выражения: "нет проблем", "навар", "ублюдки", теперь вот - "рабы"…

Только что вспаханное поле, разделенное на клочки земли шириной в двадцать метров, показалось Наташе бесконечным.

"Господи, зачем мне это надо?" - с запоздалым раскаянием думала она, глядя на свой участок.

Но характер не позволял отступать, поэтому она бросилась в дачную жизнь с головой. Посадила с Артемом фруктовые деревья, морковку, свеклу, зелень и, конечно, картошку. Елизавета Михайловна всегда рассчитывала на машину соседки, поэтому отказаться и не поехать в очередной выходной на дачу, хотя правильнее было бы называть ее огородом, не было никакой возможности.

Сказать, что Наташа уставала – значит, ничего не сказать. "Наотдыхавшись" на свежем воздухе, она остервенело терла щеткой загрубевшие руки и вычищала землю из-под ногтей – при ее должности руки всегда на виду, драила черные пятки, чтобы не казаться совсем деревенской теткой. Потом смазывала лечебными мазями ноющие руки и покрытые вздувшимися венами ноги и валилась на постель почти замертво. Постелью ей служили сложенные друг на друга матрасы от привезенного в контейнере спального гарнитура, который так и стоял разобранным в темной спальне. От бессонницы не осталось и следа.

"Хм, рабы..." - засыпая, успела подумать "дачница".

Неожиданно закончились деньги. Оставалась только сумма, приготовленная ею на взятку для института. Этот неприкосновенный запас Наташа спрятала подальше от всех, в первую очередь от себя. Володя денег не присылал, в перестроечной суматохе это было непросто. Приходилось экономить на еде, благо, что одежды и обуви хватало из прежних запасов. Но было очень досадно и обидно, когда все вокруг уже варили варенье из клубники, а они с сыном не попробовали ни одной ягодки из разложенного на базарных полках изобилия.

Оплачивать межгород для Натальи было непозволительной роскошью, поэтому звонил, в основном, Володя. Его мягкий голос убаюкивал, придавал сил, вселял надежду на счастливое будущее. Она рассказывала ему обо всех проделках котенка Бони, о том, как он не любит оставаться в квартире один и работает своеобразной сигнализацией - в отсутствие хозяев влезает на подоконник и громко маяукает, жалуясь всем прохожим на одиночество. Муж делился с ней своими проблемами, но после ее трудностей они не казались Наташе такими уж серьезными.

Перед майскими праздниками Володя поздравил ее по телефону и пожаловался, что у него сильно болит колено. Вспомнив его ответ на вопрос "что делал", Наташа не удержалась:

- Приседал много?

И Володя сразу захлопнулся, сменив и тему разговора, и тон. После этого не звонил долго. В их отношениях вместо спокойной прямой линии выстроилась нервная кривая.

А у Наташи началась полоса неудач. Сначала в троллейбусе вытащили новый японский зонтик, в следующий раз – кошелек. Денег там - кот наплакал, но сам факт кражи раздосадовал. А впереди ждало новое испытание - сократили ее должность, и взамен ничего не предложили.

Уйти на пенсию она еще не могла – не хватало выслуги, даже с учетом льготного северного стажа.

Надеяться нужно было только на себя, и Наташа пошла по инстанциям. Характер не позволял ей ничего просить, она пыталась убедить себя, что это не стыдно, но переступить через себя было нелегко. Слава Богу, нашелся-таки среди начальства нормальный человек, поговорил с ней без амбиций и предложил должность, близкую к ее профессии.

Едва Наташа освоилась на новом месте и начала привыкать к коллективу, как узнала плохую новость – в отделе тоже намечается сокращение. Дожидаться нового унижения она не стала, обзвонила всех своих бывших сослуживцев и нашла работу по специальности. На собеседовании выяснилось, что вакантна совсем не та должность, что обещали. Ее возьмут, так сказать, на далекую перспективу, пока главный бухгалтер не изъявит желания уйти. А со слов пожилой женщины, уходить она не собиралась. Выбора не было, Наталья дала согласие.

На обратном пути она брела, как зомби. Тяжелые мысли распирали голову изнутри. Что происходит? В чем она провинилась перед Богом? Сколько это будет продолжаться? Зачем-то она решила зайти в книжный магазин и случайно порвала новый пуховик - зацепилась за торчавшую из открытой двери пружину. "Твою мать!", - вскочила новая мысль в голову, и в горле встал ком. Женщина шла по улице сквозь толпу равнодушных людей, и слезы беспрерывно катились на лицо, искаженное гримасой боли и отчаяния…

Наступила пора вступительных экзаменов, Наташа договорилась с нужными людьми. Артем все сдал легко и без напряжения, не заметив никакой помощи. Наташа даже стала сомневаться, нужно ли было отдавать деньги, из-за которых чуть не рухнула семья. Сдав последний экзамен, сын засобирался к бабушке в деревню. Наташа уговаривала его дождаться результатов, но он был в себе уверен, настаивал, и она сдалась.

На следующий день ей позвонили те самые «нужные люди» и сказали, что Артему нужно срочно переписать диктант, иначе будет "двойка". В это верилось с трудом, она больше переживала за математику, но спорить времени не было.

- Его нет в городе. Сколько у меня времени? – Наташа быстро просчитывала, успеет ли привезти сына.

- Мы будем ждать до шести часов, не позже.

Бросив работу, ничего никому не объяснив, Наталья погнала машину на бешеной скорости, думая только об одном: хоть бы он был дома, хоть бы он был дома…

Артема дома не оказалось. Начались суета и нервотрепка, время убегало безвозвратно, напряжение нарастало вместе с головной болью. Наконец-то поиски увенчались успехом. Артем сел на переднее сидение и не узнал голос матери:

- Пристегнись. Сиди спокойно. Не мешай мне и ничего не бойся…

Наташа вставила ключ в замок зажигания.

- Ну, девочка моя, не подведи, - сказала она "девятке".

Машина рванулась с места. Боковым зрением Наташа видела испуганного Артема, но ей сейчас уже ничто не могло помешать, у нее была единственная цель - успеть!

К институту они подъехали без десяти шесть, их ждали. Наташа расслабилась только тогда, когда сын вышел и приветливо помахал рукой.

- Ты представляешь, в моем диктанте наставили столько лишних знаков препинания, что я обалдел. Наверное, "нужные люди" таким образом отрабатывают легкие деньги.

- Черт с ними. Главное, что ты успел переписать.

- Да, не волнуйся ты так, все в порядке, мам…

Никогда в жизни – ни до, ни после этого случая Наташа не ездила на своей машине с такой скоростью.

Пришла пора собирать урожай картошки. Наташа еле уговорила Артема поехать с ней на дачу. Он с досадой и безысходностью выкапывал пожелтевшие кустики и постоянно ворчал:

- Кому нужна эта картошка? И вообще, кому нужна эта дача? У меня спина не разгибается уже. Давай бросим все и уедем…

Маленькая внучка Елизаветы Михайловны, Вика, порхала по обоим участкам, находила в траве какие-то цветочки и беззаботно напевала. Подбежав к Артему, сунула ему прямо в нос какой-то цветок:

- Понюхай, Артюша, пахнет?

- Пахнет, - после такого внимания он улыбнулся и неожиданно подобрел.

- А у нас тоже есть Артюша, - сказала Вика, имея в виду своего старшего брата, - но он еще маленький, а ты уже немножко вырос.

"Немножко вырос" Артема рассмешило окончательно, и больше он не бурчал.

Урожай был отменным, но где хранить такое количество картошки, Наташа не знала. И тут она вспомнила про свекровь, которая жила в частном секторе. После смерти первого мужа Наташа поддерживала отношения с его матерью, Верой Николаевной. За все время знакомства они ни разу не поссорились. Вера Николаевна была доброй и душевной женщиной с нелегкой судьбой, со следами былой красоты. Ее муж, Наташин свекор, всю жизнь гулял, по молодости колотил жену, и умудрялся жить сам по себе.

Когда Наташа привезла картошку, свекровь посмотрела на нее и заплакала.

- Что случилось? - обеспокоенно спросила Наташа, а свекровь обняла ее и сказала:

- Наточка, мне тебя так жалко, ты такая замученная, и похудела сильно. Ты не болеешь? А у Темы все хорошо?

В этом была вся Вера Николаевна - добрая душа, которой всех было жалко и всем хотелось помочь…

Глава 7

Наташа со многими поддерживала приятельские отношения, но подруга была одна. Лариса, яркая красивая брюнетка, всегда выглядела эффектно и независимо, и только Наташа знала истинное положение вещей. Подруга никогда не была замужем, вместе с родителями воспитывала сына от мужчины, на которого напрасно потратила больше десяти лет.

Папа Ларисы, Ефим Матвеевич, застенчивый интеллигент с приятной улыбкой и добрыми глазами, работал на ортопедическом заводе. Когда Наташа пожаловалась, что не может купить маме зимнюю обувь из-за полной щиколотки, он тут же вызвался сшить сапоги на заказ. Наташина мама была очень обрадована таким подарком.

Мама Ларисы, Лилия Николаевна, красивая ухоженная женщина с короткой стрижкой седых волос, отличалась от мужа более резким и ироничным характером. Но это не удивило Наталью, когда она подробнее узнала о ее жизни. Отца Лилии Николаевны, бывшего наркомом легкой промышленности, расстреляли в Киеве в тридцать седьмом. Следом арестовали и мать, которая вскоре не выдержала пыток и умерла в тюрьме. До отправки в детский дом девочке не раз довелось услышать от жестоких сверстников, околпаченных сталинской пропагандой, злобные выкрики: "Дочь врага народа, дочь врага народа…". Всего в жизни она добивалась сама, к хорошим манерам добавились и другие навыки суровой школы выживания.

Лилия Николаевна прекрасно готовила, и Наташа с удовольствием училась у нее, записывала интересные рецепты. Правда, иногда доставала по мелочам. Например, на Наташин вопрос – сколько варить свеклу – Лилия Николаевна могла ответить:

- Сядь попой сверху - если мягкая, значит, сварилась…

Наташа хохотала, понимая, что вопрос для ее возраста действительно дурацкий. Но за многое из того, что умела, была благодарна Лилии Николаевне.

В отсутствие Володи подруги часто встречались, иногда ночевали друг у друга после обязательного промывания мозгов, и водочкой в том числе.

Как-то Лариса загостилась дольше обычного, и хозяйка не сразу сообразила, что котенок до сих пор на улице. Обычно он возвращался и скреб лапками в дверь, чтобы его впустили, а сегодня задержался. Подружки пулей выскочили во двор, стали звать его на два голоса, обошли вокруг дома и детского сада – Бони нигде не было.

Утром дети с их двора рассказали, что видели вечером мужчину с котенком, похожим на пропавшего. Наташа поняла, что ласкового малыша просто украли. Проплакав несколько дней, она успокоилась, но заводить другого котенка отказалась наотрез.

Поздней осенью как-то позвонила знакомая и сообщила, что Володина сестра перенесла операцию - отслоилась сетчатка глаза. Не умея долго обижаться, Наташа позвонила золовке и спросила, нужна ли помощь.

- Да чем тут поможешь… Нужна повторная операция, лучше в Москве, но у меня нет таких денег, - как всегда, недовольно сообщила Алла.

- А Володя знает?

- Вовка обещал приехать только в декабре, а тут дорог каждый день, – и Алла заплакала.

- Успокойся, я придумаю что-нибудь. В крайнем случае, займу денег, а потом отдадим. И остановиться в Москве можем у моей сестры, Нины.

Деньги она одолжила до Володиного приезда и уговорила врача дать больничный на неделю. В московской клинике золовку обследовали и сказали, что нужно спасать второй глаз, иначе будет поздно.

Наташа водила ее под руку, вслух считала ступеньки в метро и на лестницах. Только один раз не уследила, когда та споткнулась о порожек и начала валиться вперед. Наташу чуть удар не хватил, и она вцепилась в пальто женщины мертвой хваткой. Алла удержалась, ударившись лишь коленом. Но ворчала потом долго.

Когда срок операции был уже назначен, Наташа с сестрой решили порадовать родственницу и отметить ее день рождения. Запекли в духовке мясо, приготовили пару салатов и другую закуску, а в подарок купили французскую туалетную воду.

Срок Наташиного больничного истек, и она уехала, "повесив" на Нину капризную ношу. Правда, спустя пару месяцев, Алла "отблагодарила":

- Твоя сестра живет с мужем, а на трусы себе денег жалеет...

- В смысле?

- В ванной развесила такое старье, я видела...

"Она ВИДЕЛА! А я-то с ней, как с писаной торбой..." - разозлилась Наташа, но говорить ничего не стала. - Бог ей судья"...

Из больницы Аллу забрал Володя. Привез ее и впервые пожаловался на несносный характер сестры. Внешне Володя выглядел замечательно. Как сказала их общая знакомая, он стал импозантным. А Наталья стеснялась своей худобы. Но муж даже не обмолвился о ее внешнем виде. Он заинтересованно расспрашивал о ее новой работе, радовался ее успехам, вот только разговоров о бытовых проблемах не поддерживал. Наташа просила поменять хлипкий замок на входной двери, но мужу постоянно было некогда, находились какие-то неотложные дела у сестры или племянника.

На десятилетие своего брака супруги пригласили пару его друзей и Ларису с родителями. За празднично накрытым столом царило воодушевление, веселье и смех. Но вычурное поздравление Володи и то, что он при всех назвал жену Натальей Ивановной, вызвало у всех, мягко говоря, недоумение. Что-то в его словах было неискренним, чересчур официальным, как на банкете у руководства.

Наташа внимательно вглядывалась в мужа и находила перемены в его поведении, которые наводили на грустные мысли. Наверное, не соврали друзья с Севера, которые по телефону уверяли, что Володя стал совсем другим после ее отъезда. Более свободным, что ли, в своих высказываниях и поведении. Она не понимала, к лучшему это или к худшему.

Встречать Новый год муж не остался, сославшись на срочные дела, но пообещал чаще приезжать. После его отъезда Наташа пыталась разобраться в своих мыслях и чувствах, но текущие дела вновь закрутили в свой водоворот.

Ранней весной Елизавета Михайловна настояла на поездке на дачу:

- Пора подготовить землю, иначе пересохнет. А, поехали с ночевкой? Вечером посидим, выпьем, песни попоем. Заночуем у моих знакомых, - она заболела дачей тяжело и надолго, практически неизлечимо, и спорить с ней было бесполезно.

- Я не буду говорить Артему, что едем с ночевкой, а то загуляет до утра, – согласилась Наталья.

Днем они хорошо потрудились и ближе к вечеру поехали на ночлег. Знакомые отвели им комнату на первом этаже, которая условно годилась для жилья, но зато там была печка. Обычная печь, которую муж Елизаветы Михайловны протопил дровами. После ужина они пели украинские песни, на три голоса, и хохотали по любому поводу. Но на душе у Наташи была какая-то необъяснимая тревога. Она подумала про Артема: "Как он там? Какая же я балда, не оставила даже записку".

На следующий день опять подались на огород. Наталья копалась на грядке и не сразу увидела, что прямо по полю к ней идет Лариса. Одета она была явно не для дачи, и в руках не наблюдалось никакой сумки, поэтому на роль помощницы явно не подходила. У Наташи оборвалось внутри - сын...

- Что случилось, Лорик? – крикнула Наташа. - Артем?..

- С Артемом все нормально, - подошедшая ближе Лариса не сразу собралась с силами, чтобы сказать то, ради чего первым автобусом приехала из города.

- Твою квартиру обокрали...

- Что… вынесли? – не веря своим ушам, в два приема спросила Наташа.

- Все, - не в силах тянуть кота за хвост, вынесла свой приговор подруга.

У Наташи подкосились ноги, и она плюхнулась прямо на грядку. Лариса рассказала, что кражу обнаружил Артем. Ночью он вернулся домой и увидел взломанную дверь, от соседей вызвал милицию и скорую, боясь войти в квартиру.

- Натка, он ведь не знал, что ты на даче, подумал, что с тобой случилось самое плохое…

Наташа молчала. Ей предстояло еще вести машину. Елизавета Михайловна с тревогой наблюдала, как Наташа, уже сидя за рулем, неоднократно делала неконтролируемые движения головой, как будто хотела сказать или прокричать "Нееет!.."

Коробки с запасами одежды и обуви "на долгие времена" исчезли. Не стало телевизора, видика, меховых вещей и многого другого. Жалко было украшений с бриллиантами, которые Наташа забыла спрятать. Посреди зала, на полу лежали вываленные из шкафов вещи – искали деньги, наверное. Среди вещей валялся Наташин китель с майорскими погонами. Она представила, как потешались по этому поводу воры, и от обиды расплакалась.

- Ну, слава Богу, – облегченно сказала приехавшая с ней Елизавета Михайловна, - а, то я боялась, что ты с ума сойдешь. Вон как головой трясла, пока ехали. Я думала, что у тебя тик начался. Поплачь, Наточка, поплачь, может, легче будет.

Легче не становилось. В голову лезли разрозненные мысли то про дверь с плохим замком, который Володя не поменял, то про восемь лет Севера, выброшенных коту под хвост, то про никчемную затею с этой чертовой дачей…

В милиции попросили подробный список украденных вещей с указанием их стоимости. Мало того, что перечень украденного не помещался на двух страницах, так еще она должна была сама определить, что и сколько стоит теперь. Как это сделать, если процент инфляции превышал все допустимые пределы? Какой толк из оценки, если никто и не собирался раскрывать кражу - участковый обошел соседей только через месяц после той страшной ночи? Естественно, никто ничего не видел, зато весь подъезд узнал о случившемся. Соседи считали своим долгом успокоить Наташу, стараясь при этом узнать, что именно украдено.

Плакать Наташа не могла, только молчала и много курила, стала рассеянной и подавленной. Отпросившись на один день с работы, она поехала на дачу, чтобы покопаться в земле и побыть одной. Подъехав к своей улице, она с опозданием вспомнила, что забыла пакет с рабочей одеждой. Так и просидела в машине перед своим участком в тупом оцепенении до вечера.

Артем тоже не смог справиться с потрясением и бросил институт, так дорого доставшийся им обоим. Объяснил он это просто:

- Надо деньги зарабатывать, а на диплом сейчас никто не смотрит. Потом поступлю на заочный.

Наташа умоляла, доказывала, что глупо бросать, пока учеба бесплатная, но Артем не послушал.

Когда Наташа сообщила Володе о краже, он долго молчал в трубку, а потом начал уточнять, что осталось. Наташа не выдержала и заплакала:

- Приезжай, пожалуйста, мне очень тяжело…

- Ну, и что я там делать буду - сидеть возле тебя?

Наталья поняла, что помощи ждать не от кого, надо выкарабкиваться самой...

У завода, где работала Лариса, был подшефный совхоз, куда каждым летом выезжали на прополку и сбор овощей. На прополку, конечно, никто ездить не хотел, а собирать огурцы и помидоры желающих набиралось много. Каждый рассчитывал взять и себе, причем самых отборных. Даже в обеспеченной, по мнению многих, Ларисиной семье не хватало денег на нормальное пропитание, а уж про Наташу и говорить нечего.

- Натка, поехали со мной! Оттуда все привозят по три-четыре сумки…

- Лариса, если нас повяжут, мало не покажется. Майор милиции ворует помидоры, да еще на своей машине! Классный сюжет для протокола, - вяло возражала Наташа, понимая, что другого способа сделать заготовки на зиму не предвидится.

Ранним утром подруги вышли от Ларисы и направились на автостоянку. Свет редких фонарей едва пробивался сквозь темноту, буквально в двух-трех метрах ничего не было видно. Навстречу из мрака выплыл силуэт, и подруги шарахнулись в разные стороны. Силуэт, оказавшийся мужчиной, тоже дернулся, и тут же растворился в темноте.

- Господи, как я испугалась, - прошептала Лариса.

- Жуть! А еще "на дело" собрались, - сострила Наташа, и они нервно рассмеялись.

На выезде из города забрали еще одну охотницу за приключениями, едва разглядев ее в темноте. На поле стало светлее, но солнце еще не взошло. Первым делом пошли за луком, впопыхах выдергивая головки из влажной от полива земли и отряхивая комья грязи. Послышался рев мотора то ли машины, то ли трактора.

- Ложись, – быстро среагировала Наташа, и все трое уткнулись носами в грязь.

Транспорт прогромыхал мимо, девчонки вскочили и побежали к своей машине, чтобы загрузить в багажник сумки. Потом так же бегом помчались на поле с помидорами. Выбирали те, что получше, благо солнце выглянуло из-за горизонта и радостно отблескивало на помидорных боках.

К моменту общего сбора в багажнике лежали сумки с луком, помидорами и перцем, а сама машина стояла на площадке для транспорта. Потом приступили к сбору овощей в "закрома Родины", почти не разгибая спины и постоянно вытирая пот с пыльных лиц. В конце смены грязные, уставшие, но довольные, запрыгнули в машину.

У Ларисы подруги помылись, так как летом в Наташином доме никогда не было горячей воды, и без сил повалились на диван.

- Лорик, спасибо, что уговорила поехать, - искренне поблагодарила Наташа.

- Это тебе спасибо, что согласилась. Честно говоря, сама я бы не решилась на такое, а ты такая храбрая, – призналась подруга.

"Храбрая" горько усмехнулась и предложила:

- Это надо отметить...

- Не проблема. Сейчас мама борщ доварит, есть малосольные огурчики, икра баклажанная, сало с прорезью…

- Кончай дразнить - слюной захлебнусь, - засмеялась Наташа, радуясь, что у нее есть Лариса…

Володя приехал в конце лета. Обвел внимательным взглядом квартиру, цокнул языком и покачал головой. Другой реакции Наташа не дождалась. Поговорили о мелочах, избегая скользких тем. Через три дня муж засобирался срочно ехать по важным делам, пообещав через неделю вернуться. Поэтому денег не оставил.

Он не приехал ни через неделю, ни через месяц, ни через год.

Глава 8

Когда Володя не приехал через неделю, как обещал, Наташа не расстроилась. Мало ли дел у мужа, он ведь деньги зарабатывает для семьи. Но он не приехал и через месяц, даже не позвонил. Она напрасно терзала телефон и оставляла сообщения на автоответчике. Их отношения резко обесточились, словно кто-то невидимый вынул вилку из розетки.

Давние друзья сообщали ей, что он жив и здоров, выглядит вполне довольным, правда, выпивает часто. Недавно поделился с приятелями своей "проблемой":

- Не могу купить модный ремень для брюк, видел у одного мэна за двести баксов - супер! Так загорелся…

Наташа со своими проблемами справлялась в одиночку.

Как-то в выходной она все же дозвонилась.

- Привет, как дела, – заготовленные для разговора слова вылетели из головы.

- Привет, нормально, - сухо и отстраненно ответил муж, не переставая что-то жевать.

- В чем я опять не права? – решила без обиняков спросить Наташа.

- Дело вовсе не в тебе, - в его голосе не чувствовалось ни грусти, ни раскаяния – то ли деланное равнодушие, то ли настоящее.

- Значит – в тебе? – Она не знала, как пробиться к нему.

- Да, может быть, - так же сухо ответил незнакомый ей, новый Володя.

- Ну, что же, отрицательный результат – тоже результат. Не люблю неопределенности, - набравшись мужества, сказала Наташа и положила трубку.

Она не понимала, что произошло с мужем. Годы, прожитые с ним на Севере, считала самыми лучшими и часто тосковала по друзьям, по маленькому городу, по суровой северной красоте.

При встречах с подругой надоедала вопросами, искала причину развала семьи в себе.

- Вот скажи, Лорик, что со мной не так? Почему он не захотел даже поговорить со мной, внятно что-либо объяснить?

- Прекрати, – досадливо морщилась подруга, - ну, сколько можно? С тобой все нормально, а вот твоего Володю я никогда не понимала – человек в себе. И потом, умное лицо – еще не признак большого ума.

- Да нет, он умный, только комплексов навалом. Послушай, а может, кража всего, что он копил на «потом», и была последней каплей? Делить-то со мной уже нечего…

- Возможно. Вот сейчас он ушел в коммерцию, а ты перебиваешься с картошки на хлеб. И вообще, зря ты денег не скопила. Зарабатывала наравне с ним, а распоряжался ими только он. А квартиранты? Могла бы деньги положить на книжку для сына, а вы их тоже профукали.

Лариса редко поучала подругу, но ей надоело наблюдать, как Наташа продолжала идеализировать своего Володю.

- Лорик, ты права, как всегда. А, деньги… Сгорели бы на книжке, как у всех, - грустно заметила Наташа, а потом предложила:

- А, давай напьемся? Помянем мою бывшую семейную жизнь…

- Вот еще – слабо возражала Лариса, - завтра на работу, голова будет чугунная…

Но Наташа уже разливала по рюмкам водку. Они выпивали под жареную картошку и соленые помидоры, много курили и говорили, а потом заполночь валились спать. Утром подруги проклинали себя за то, что вовремя не остановились, пили таблетки от головной боли и разбегались. Каждая на свою работу…

Работу Наташа любила. Ей нравилось разгадывать кроссворды из беспристрастных сухих цифр, за которыми стояла отважная работа спасателей. Она гордилась собой, когда на очередное, казалось бы, невыполнимое задание, давала ответ, приемлемый и для руководства, и для ревизоров. На работу она ходила с удовольствием, хотя нередко уставала от нагрузок, но постоянное решение головоломок отвлекало от самоедства, от глупых и ненужных мыслей о неудавшейся семейной жизни.

Конечно, в детстве Наташа мечтала стать не каким-то там счетоводом, а настоящей артисткой. В крайнем случае – учителем русского языка. Она с душой читала стихи со сцены, пела в вокальном ансамбле деревенского клуба, даже пробовала себя в танцах. В любом концерте, организованном школой для местного населения, Наташа вела программу и научилась выходить на сцену мелкими шажками, потому что она, сцена, шириной была всего-то в шесть-восемь шагов.

Бабушка, никогда не посещавшая клуб по религиозным мотивам, после очередного концерта просила Наташу и ей почитать:

- Больно много разговоров про тебя, мол, слезы вышибаешь стихами, дык, и я хочу послушать…

- Хорошие стишки, - говорила потом бабушка, смахивая слезы концом платка, - тебе бы в артистки податься...

А строгая мама не хотела и слышать про это.

- Мне вас троих на ноги поставить надо, да профессию полезную дать, а она глупостями занимается. Выброси из головы…

Наташа с детства научилась делать несколько дел сразу. Например, поставив варить кашу для свиней, бежала в огород рвать траву или влезала на высокую вишню, подвязав мешочком фартук. И, кроме дел по дому, хотелось успеть сбегать на речку до маминого прихода.

Когда на родительском собрании дочку хвалили, мама чувствовала себя неловко. Она постоянно была занята, а дети учились самостоятельно, присматривая друг за другом.

"Слава тебе, Господи, хоть умом детей не обидел", - грустно благодарила Бога уставшая от беспрерывной работы женщина.

Уступив маме, Наташа приобрела полезную специальность бухгалтера, которую полюбила гораздо позже. От артистки в ней осталось только умение хорошо скрывать от окружающих душевные переживания.

Зимними вечерами Наташа часто оставалась одна и очень тосковала. Пробовала писать письма Володе, но ни одно не отправила. Потом начала записывать грустные стихи, которые рождались сами собой.

….В душе живет отчаянье давно

И губит жизнь отравой безысходной.

Неужто мне жить лучше не дано,

И не дышать мне никогда свободно?

Не ладится все в жизни, как на грех,

И валится из рук моих работа.

Где заблудились вы, удача и успех?

Крупицы счастья пахнут терпким потом...

А ранней весной врачи обнаружили у Наташи опухоль в левой груди и предложили прооперировать. Она испугалась, но от операции отказалась, решив съездить на консультацию в Москву. Перед отъездом случайно узнала телефон Володи, который в то время уже работал в столице. Наташа нашла даже предлог ему позвонить - муж остался прописанным в ее квартире, которую она хотела приватизировать.

В московской клинике ее обследовали и тут же откачали жидкость из кисты. Ни о какой операции и речи не было. И стоило это не очень дорого.

Настроение сразу улучшилось, и она решилась-таки позвонить мужу. Ей ответили, что Владимира Максимовича на месте нет. Тогда она попросила передать, что звонила жена, и оставила свои координаты.

Время тянулось, как вязкая сгущенка, чем-то надо было себя занять. Наташа решила помочь сестре и погладить белье, сложенное аккуратной стопкой. В середине дня тревожно зазвонил телефон.

- Алло, я вас слушаю, - ответила Наташа, стараясь придать уверенность своему голосу.

В ответ она услышала короткие гудки. Без сомнения, это был Он! Вскоре раздался повторный звонок.

- Я слушаю вас…

- Это я, привет, - бодрым голосом начал Володя, но волнение чувствовалось. – Ты звонила?

- Да, привет. Мне нужно поговорить с тобой…

- А ты где? У Нины? Я могу подъехать…

- Когда тебя ждать? – сердце выпрыгивало из груди, но голосом она владела – артистка!

- Через час буду, напомни номер квартиры…

Наталья заметалась, не зная, где накрыть стол. В заставленной мебелью кухне получалось слишком интимно, - значит в зале. Она носилась из кухни в комнату, расставляя тарелки с едой. Заглянув мимоходом в зеркало, увидела перепуганную женщину с взъерошенными волосами и лихорадочным блеском в глазах. Она остановилась и приказала себе успокоиться.

"Мне нужно привести себя в порядок и грамотно выстроить роль, - убеждала себя Наталья, - я не собираюсь унижаться и просить, это просто деловая беседа".

Когда в дверь позвонили, она вздрогнула в последний раз и надела на лицо маску обычной приветливости.

- Привет, проходи в комнату…

Володя выглядел сногсшибательно: красивая длинная дубленка, высокая норковая шапка, модные ботинки. Подобрано все было идеально, запах дорогого парфюма обволакивал.

- А Нины с Петей нет? – видимо, он предпочел бы с ними не встречаться.

- Все на работе, - спокойно сказала Наташа. Странно, но заметив волнение Володи, она перестала играть и успокоилась по-настоящему.

- Давно я здесь не был. - Он сел в предложенное ему кресло.

Наташа примостилась в кресле напротив - их разделял журнальный столик. Молчание затягивалось, и Наташа задала дежурный вопрос, не очень рассчитывая на искренний ответ:

- Как живешь?

- Да, ничего хорошего. Суета какая-то бессмысленная, дела на грани криминала…

Уголки его губ предательски опускались вниз, слова давались с трудом. Наташино сердце заныло от жалости. Со словами "соль забыла" она поднялась с кресла, сходила в кухню, а на обратном пути подошла и положила руки ему на плечи.

- Володя, у тебя неприятности?

А он, словно ждал этого, не вставая с кресла, обхватил ее руками, уткнулся лицом в грудь и заплакал. Наташа гладила его по голове, по плечам и приговаривала:

- Ну, поплачь, поплачь, легче будет…

- Ты всегда меня понимала… Прости, я сейчас… Не осуждай меня, - даже в такие минуты он помнил о самолюбии.

Наташа с удивлением отметила, что жалеет мужа, как близкого человека, но желания обнять и поцеловать его не возникло. Так она и стояла, прижав его голову к своей груди, испытывая почти материнские чувства.

Володя успокоился, они перекусили, выпили дорогого коньяку из принесенной им бутылки. Разговорились уже на кухне, куда пришли пить чай с ужасно дорогими конфетами, что он принес. Наташа не хотела задавать неудобных вопросов, опасаясь, что он встанет и уйдет. Муж рассказывал о том, что после их расставания много пил, наделал немало глупостей, но всегда помнил о ней, как о единственно светлом и настоящем в его жизни.

- Сколько ты пробудешь в Москве? Я хочу видеться с тобой каждый день. Я дам тебе денег – купишь модных шмоток. И потом сам провожу тебя…

Наташа видела, как горят его глаза, верила, что он говорит искренне. Это был прежний Володя.

Потом он совал ей деньги - она почему-то отказывалась, выкладывал подарки для сына, племянника и сестры. Они проговорили почти до вечера, потом он взглянул на часы и резко засобирался. "Все-таки не хочет встречаться с моими родственниками", - поняла Наташа, но задерживать не стала. На площадке перед лифтом они поцеловались, но не страстным, а скорее дежурным поцелуем прощания. Он вызвал лифт и сказал:

- Натка, иди в квартиру, здесь сквозняк и холодно. Я завтра после обеда позвоню, и мы куда-нибудь обязательно сходим. Ну, все, пока…

Наташа закрыла дверь, но почему-то посмотрела в глазок: на маленькой площадке Володя нервно выхаживал в ожидании лифта. Потом послышался лязг открывшейся двери, он сделал шаг и исчез.

На следующий день она поехала на вещевой рынок, понимая, что бутики ей не по карману. Купила себе кожаную куртку с подстежкой, которую сразу надела, красивый брючный костюм на лето и что-то по мелочам. Уже на выходе она задержалась на минутку возле прилавка и вдруг почувствовала, как дернулась сумочка. Наташа резко повернулась и увидела цыганку. Взглянула на сумку и обомлела: из разреза наполовину торчал кошелек, еще секунда – и он скрылся бы в балахоне цыганки. Повинуясь внезапному порыву, Наталья замахнулась и влепила цыганке пощечину. Но та в ответ начала молотить руками по лицу и плечам оторопевшей женщины, а потом растворилась в толпе. Только тогда Наташа почувствовала слабость в ногах и дрожь в руках. Продавщица, наблюдавшая за потасовкой, невесело сказала:

- Женщина, напрасно Вы ее затронули. Она могла Вам лицо порезать тем же, чем и сумку. И они не работают в одиночку, уходите быстрее…

Дома она рассмотрела ссадину на левой щеке и порез на новой куртке. Она подумала, что легко отделалась - в кошельке лежал обратный билет и подаренные Володей двести долларов.

Он позвонил, как и обещал:

- Натка, привет. Понимаешь, какая незадача… Мне срочно нужно уехать по делам из Москвы, поэтому мы не увидимся… - Наташа сразу почувствовала, что это неправда. – Я обязательно приеду в мае к тебе и родственникам… Ну, все, пока, меня ждут...

"Чего он испугался, – думала Наташа, - что заплакал при мне, мол, проявил слабость? Или я сделала что-то не так?"

Ответов не было, но еще оставалась надежда, что интуиция ее подводит, что дело в самом деле срочное.

Прошел май, наступило лето. Володя не приехал и не позвонил.

В конце концов, Наташе надоело разгадывать его поступки, она с головой окунулась в работу и постепенно успокоилась. Вскоре ее назначили главным бухгалтером, а пожилую женщину отправили на пенсию. Осваивать новую роль было непривычно, но интересно. Наташу ценили за профессионализм, инициативу и готовность всегда разобраться в сложной ситуации. После каждого дня рождения она уходила домой с охапками цветов, несмотря на зимнюю стужу.

Володя приехал через два года, и узнала она об этом от его сестры. После истории с операцией Алла относилась к Наташе по-другому, даже в разговоре с их общей знакомой хвалила - явный прогресс.

- А почему он ко мне не пришел и не позвонил? – растерянно спросила Наташа.

- Почем я знаю, - недовольно ответила та, - я вообще не понимаю, чего он до сих пор не едет домой. Давно пора вернуться, все равно его денег не видим ни мы, ни ты…

- Алла, передай ему, что я хочу с ним встретиться, – решившись расставить все точки над "и", попросила Наташа.

Муж пришел на работу без предварительного звонка. Он беспечно улыбался, как будто они виделись не далее, как вчера. Почему-то ей неудобно было показывать, что она ждала этой встречи. Наоборот - захотелось немедленно погасить эту довольную улыбку:

- А, это ты? Привет, заходи, – с дежурным радушием она пригласила Володю в свой кабинет.

- Я ждала, что ты придешь домой, а здесь и поговорить-то некогда.

Она наблюдала за реакцией, но улыбка не сходила с его лица. И в глазах светилась неподдельную радость от встречи.

- Да вот пришел, я хотел… - начал Володя, но Наталья неожиданно перехватила инициативу:

- …о разводе поговорить?

И тут она с каким-то мстительным наслаждением увидела, как меняется его лицо и исчезает улыбка.

- О разводе я не думал. Да и не успеем мы, я скоро уезжаю…

- Почему не успеем? Сейчас позвоню в ЗАГС, по блату все решается быстро. Ты ведь не против?

Наталья уже набирала телефон знакомой. Прямо при нем она обо всем договорилась на завтрашний день, на десять утра.

- Все, извини, мне надо работать. До завтра… - и деловито открыла папку с документами.

Дома она ругала себя последними словами за эту выходку, за то, что так и не услышала, чего он хотел. "Чертова артистка, ну, чего ты добилась? А вдруг он понял, что не может без меня, и хотел прощения попросить"… Здравый смысл ей подсказывал, что он мог прийти или позвонить сам, если бы захотел, а так - только после просьбы. "Сколько можно унижаться? Сколько можно прощать?" - говорил внутренний голос. А мозг буравила мысль: "Артистка погорелого театра"…

В десять Володя не пришел. Она не удивилась - привыкла, наверное. Но даже обрадовалась его необязательности. Зато он позвонил и извинился, что ее удивило, пообещал зайти домой.

В субботу Наташа накрыла стол к назначенному времени. Она наблюдала, как Володя быстро и жадно ест отбивные, салат, пирог. Ей показалось, что он соскучился по вкусной стряпне. После обеда он прошелся по квартире, которая опять пребывала в стадии ремонта, и весь разговор перетек в эту плоскость, совсем не касаясь темы развода:

- Хороший балкон пристроила, целая комната получилась. А подвал тоже есть?

- Да, видишь - люк сделан…

- Двери деревянные? Дорого? О, и плитку новую положила в ванной, молодец. И линолеум хороший… Может, мне тоже здесь купить? Я тут купил "шестерку", на ней можно и отвезти.

- А кто за рулем будет, ты?

- Да нет, племянник. Ромка ко мне едет, я купил коттедж под Старосибирском…

Наташа поняла, что возвращаться Володя не собирался. Наоборот, он обустраивался в России. Рассказывая о своих планах, он увлекся, возбужденно жестикулировал, а она смотрела на бывшего мужа с тихой грустью, отчетливо сознавая, что Артистка была абсолютно права, когда блестяще сыграла роль независимой и гордой женщины.

Глава 9

Когда Наталья с сыном решили жить раздельно, Артем выбрал квартиру ближе к центру, а она осталась в своей - привыкла к первому этажу. Правда, старый панельный дом давно не ремонтировался. В подвале постоянно прорывало трубы с водой, забивалась канализация. Но проблемы жильцов никого не волновали. Почти каждый год Украина втягивалась в национальную игру под названием «выборы», над которой потешался уже весь мир. Жильцы выживали, как могли. На свои деньги чинили трубы, заделывали прорехи, ждали тепла в квартирах до середины зимы, а коммунальщики рыли мерзлую землю и латали теплотрассу, забыв вовремя закопать ямы.

Но если зимой в квартире было относительно тепло, то в межсезонье в доме поселялась промозглая сырость. Устав ждать милости от городских служб, Наталья приняла продвинутое решение - установить в квартире автономное отопление. Все необходимые документы она собрала, с мастерами договорилась, котел купила. Осталось только подготовить фронт работ. Чтобы легче двигать мебель, нужно было освободить ящики, забитые всякой всячиной, до которой не доходили руки.

Она выдвинула ящик, сложила документы в одну стопку, старые записные книжки – в другую, фотографии – в третью. На самом дне лежали потрепанные письма, стянутые резинкой. Наталья взяла стопку и на верхнем конверте увидела знакомый до боли почерк. Это были Володины письма, которые он присылал с Севера. Боже мой, как давно это было…

- Наточка, родненькая моя, миленькая, здравствуй, – прочла Наташа в первом же письме. - Ну, что же ты не пишешь, даже как-то тяжело стало без твоих ласковых, нежных писем. Успокой меня – пиши, очень жду! Когда начинаю себя корить за эту разлуку, у самого сердце сжимается, наверное, у тебя так же происходит. Я тебя очень сильно люблю, верю и омрачать это чувство не хочу. Как я жалею, что так получается, что ты – там, а я – здесь, и жизнь никак не устроится. Осталась только надежда и вера в ТЕБЯ, нашу любовь. Если скоро ничего не изменится в нашей жизни, я уеду отсюда. Надо устраивать семейную жизнь, жить для семьи, я решил так. Хочу быть рядом с тобой, дарить тебе радость в жизни, любить и быть любимым. Твой Вовка.

Неужели он мог так писать?.. Почему они никогда не перечитывали письма? На антресолях большого шкафа северной квартиры их было две большие коробки. Надо было вместе прочесть их - может, тогда все было бы по-другому...

Наталья читала и волновалась, как много лет назад. По ее увядающему, но еще красивому лицу катились слезы. С последней встречи с Володей прошло десять лет! Она-то думала, что все забыла, простила и успокоилась, но почему тогда так больно?

В этот вечер она долго не могла уснуть. Вспоминала их жизнь на Севере, друзей, потерявшихся после переезда на Украину, коллег по работе. Путались мысли, воспоминания, вопросы и ответы. Уверенно она могла сказать только одно: в отношениях с мужем так и не была поставлена точка. Вместо нее всегда ставилось двусмысленное многоточие…

- Я так и не поняла, зачем он приходил к тебе на работу, - недоумевала Лариса, когда они собрались на посиделки после Володиного отъезда.

- А, ты думаешь, я поняла? Как в анекдоте: кум пришел в гости к куме, молча выпили, завалились в койку, после секса тот молча оделся - и на выход. А она: кум, чо приходил-то, может, сказать чо хотел?

- Нет, она еще шутит, - возмутилась Лариса. – Ты предлагала ему выписаться из твоей квартиры?

- Щаз, - иронично заметила Наталья, - об этом «денди» говорить не пристало.

- Ну, и что теперь?

- Придется обращаться в суд. Надоела бесполезная говорильня. К тому же, оплачивать за него коммунальные услуги. Тем более, подыскали Артему вариант, купим квартиру, и он там пропишется, а вот свою не знаю, как приватизировать.

- Так это же твоя квартира, – не поняла Лариса.

- Моя. Но пока муж прописан, он либо дает согласие на оформление, либо выписывается. А ему мои проблемы - по барабану. Если даже со мной что случится – где его искать? – Наташа уже не шутила.

- Натка, а мы в Америку уезжаем – дядька уже вызов прислал, - совсем не радостно сообщила подруга.

- И правильно! Ты надрываешься на работе, родительской пенсии не хватает, а Даньку как поднимать? – Наталья говорила уверенно, а в груди все сжалось - она останется совсем одна.

- Не хочу я уезжать, ты же знаешь. Да и что я буду делать там?

- Может быть, ты замуж там выйдешь. А что? Посмотри на себя – красавица, умница, - Наташе хотелось подбодрить подругу.

- Замуж – скажешь тоже. Мне сначала придется язык учить, потом диплом подтверждать, а жить на что?

Подруги долго говорили, меняя темы, но у каждой вопросов было больше, чем ответов…

Перед отъездом Лариса с Даней жили у Наташи. Родители квартиру продали, но после дефолта это были гроши. В последний вечер обо всем уже переговорили, легли спать. Наташа задремала, но вдруг очнулась, как от толчка - гнетущая тревога исходила от подруги.

- Лорик, не спишь?

- Не могу уснуть…

- Прекрати терзаться. Неужели там может быть хуже, чем здесь сейчас?

- Я не знаю - просто страшно…

На вокзале они плакали, сомневаясь, что смогут увидеться вновь. На прощание Наташа через стекло сфотографировала подругу с сыном, которая с тоской смотрела из окна вагона. И только дома, осознав полнейшее одиночество, Наташа плакала навзрыд и выла, как раненый зверь…

В суде у нее приняла заявление приятная женщина. Наташа коротко рассказала об отношениях с мужем, после чего судья не выдержала:

- Так почему Вы заявление только на принудительную выписку принесли? Давайте сразу и на развод.

- Я не думала об этом, - соврала Наталья.

- Поймите, женщина, адреса точного Вы не знаете. Мы отправим запрос в Старосибирск, но пока найдут Вашего мужа и возьмут объяснение, пройдет уйма времени. Из России всегда ответы задерживаются. И потом, если Вам понадобится развод, будет та же волокита. – Почему-то судья прониклась симпатией к Наталье. – Напишите, мол, давно живете врозь, и все.

Наташа решилась. Бумаги ходили по инстанциям долго – почти год, после чего ее вызвали и выдали на руки оба решения: о принудительной выписке мужа и о разводе. Судья даже показала написанное им объяснение: он, мол, не возражает выписаться, так как имеет свое жилье. О разводе Володя не писал ни слова. Он опять выбрал привычное многоточие, но судью это не смутило.

Квартиру Наталья приватизировала, теперь она успокоилась, что жилье не пропадет, если с ней что случится. Хотя Артему она давно купила старую «хрущевку», когда цены еще не взлетели. Кое-как сделала ремонт и впустила туда квартирантов, а сын пока жил с ней.

После отъезда подруги образовалась невосполнимая пустота, и работа заменяла Наташе почти все. Лариса писала длинные письма. Ей там не сладко пришлось: училась и соглашалась на любую работу, чтобы содержать родителей и сына, домой доползала еле живая и плакала в подушку. Постепенно жизнь наладилась, письма стали приходить реже, а потом и вовсе общение свелось к редким телефонным разговорам, зато по часу, не меньше.

На дачу Наталья ездила с Елизаветой Михайловной по инерции, иногда - просто "переночевать", то есть выпить-закусить и спеть вечером песни с соседями, отдохнуть душой. Картошку она больше не сажала, вырастила сад и делала из фруктов заготовки на зиму. Когда в подвале накопилось варенья и компотов на несколько лет, бросила и это занятие. Вообще, с дачей были связаны плохие воспоминания, и вскоре Наташа продала ее без сожалений.

Потом в Наташиной жизни появился мужчина. Невысокого роста, не красавец, он брал обаянием и интеллигентностью, и звали его тоже Володя. Он был женат, но так долго и настойчиво ухаживал за Натальей, что она скорее сдалась, чем влюбилась. Не претендуя на роль жены, решила примерить на себя роль любовницы. Сначала она позволяла себя любить, и ей нравилось быть нужной, востребованной, не чувствовать себя одинокой, а потом, как и любая женщина, так привыкла, что отдирала его от себя с мясом и кровью.

Второй Володя оказался под стать первому. Он потянулся к ней, как к сильной женщине, и она поддержала его, когда он начинал свой бизнес. Дела пошли в гору, Наташа бывала у него в офисе и радовалась успехам. Он никогда не оставался на ночь, но с удовольствием брал ее в дальние поездки. Даже на море свозил на неделю. Познакомил со своими друзьями, часто приглашал в ресторан. Никогда не обещал уйти из семьи, но говорил, что будет рядом с Наташей всегда, сколько она захочет.

А лет через пять что-то изменилось. Прямо он ничего не говорил, но стал часто ссылаться на страшную занятость и реже бывать у Натальи. Когда на очередном застолье в офисе она увидела, как тот смотрит на новую сотрудницу, все встало на свои места. Выяснять отношения второй Володя не любил, и правду сказать не хотел. Наталья сама поставила жирную точку. От многоточий уже тошнило. Да и роль любовницы писалась явно не для нее.

Выкарабкиваться из этой грязи пришлось долго и мучительно. Как пережить третью измену, она не знала. Депрессия обрушилась сразу, словно поджидала за углом, наблюдая, когда эта женщина сдастся. Сколько можно тащить все на себе: и работу, и дом, и сына, которого она еле уговорила поступить-таки в институт на заочное отделение, пообещав платить за учебу. Кроме того, поддавшись на уговоры второго Володи, она не стала ждать присвоения полковничьего звания и вышла на пенсию, надеясь на обещания и соблазнительные варианты легких заработков. Но после увольнения множество вакансий превратилось в мираж, а после расставания с любовником все прожекты по зарабатыванию денег были для нее закрыты.

По сравнению с бабушками-соседками пенсию ей назначили неплохую, но растущая инфляция и повышение платы за учебу сына делали ее мизерной. Артем в это время перебивался случайными заработками, денег катастрофически не хватало, но у Натальи закончились силы и желание что-либо изменить. Она сдалась. Никуда не хотелось идти, ни с кем не хотелось разговаривать. Выручали кроссворды, которые она разгадывала с утра до ночи, изредка делая перерыв на кофе с сигаретой.

- О, знакомая картина, - говорил Артем, заходя на кухню после работы. - Как и не уходил – мама за кроссвордом. А что поесть?

- Там, в холодильнике - разогрей, - равнодушно отвечала Наташа.

- На тебя греть?

- Нет, - аппетит тоже улетучился.

- Мам, а ты скажи «у-хэ-хэ-хэ-хо», - пытался расшевелить сын.

- У-хе-хе-хе-хо, - бесцветным голосом говорила Наташа, чтобы он отстал.

- Нее, не так надо, - и Артем показывал снова, как видел в мультике. Ему непривычно было видеть мать в таком состоянии, но он не умел утешать, а как помочь – не знал.

Спасительницей оказалась новая подруга Наташи, на которую она и не надеялась. Несмотря на их частое общение, Наташа считала Инну немного высокомерной, неприступной, занятой только собой. Яркая блондинка с серыми глазами и длинными ресницами всегда привлекала к себе внимание. Она красиво одевалась, умела кокетничать с мужчинами и использовать их, хотя жила одна и воспитывала двоих детей от разных мужей. Наташа сначала не могла понять, почему Инна потянулась к ней, ведь та была намного моложе и эффектнее, но потом увидела, что многое из перечисленного - просто защитная маска, а в глубине души подруга такая же ранимая, как и Наташа.

Инна звонила Наташе и пыталась вытянуть ее куда-нибудь, на что та отвечала отказом или бросала трубку. Тогда Инна приезжала сама, с другого конца города:

- Здравствуйте, скорую помощь вызывали? – с обезоруживающей улыбкой спрашивала она подругу.

- Вот, зараза ты, Инка. Не мытьем, так катаньем, - беззлобно ругалась Наташа, одновременно досадуя, что одиночество прервано, и радуясь, что на какое-то время сможет забыть про острый кол, забитый в грудь.

То лаской, то хитростью Инне все же удавалось уговорить Наташу на выход «в люди», и постепенно такая тактика принесла плоды. Наташа записалась на какие-то курсы, лишь бы среди людей находиться, начала сама искать работу. Но рыночные отношения успели испортить работодателей - те хотели бухгалтера не старше тридцати пяти. Наташа злилась и говорила Инне:

- Представляешь, им нужна бухгалтерша молодая, красивая и с опытом. Только непонятно, с опытом - по какой части?

Неожиданно позвонили с прежней работы и предложили должность ревизора. «Надо же - с чего начинала, тем и заканчиваю», - подумала Наташа, согласилась и вернулась на работу. Общение с коллегами, их искреннее расположение лились благодатным бальзамом на израненную душу, и вскоре Наташа стала прежней: уверенной в себе и независимой, искренней и доброжелательной.

А когда после очередного перерасчета значительно добавилась пенсия, да и зарплата заметно подросла, Наташа вздохнула с облегчением: никто мне не нужен, я сама себе хозяйка. Как в старом фильме «Девчата» - хочу халву ем, хочу – пряники...

Глава 10

Жизнь потекла размеренно и спокойно. Спустя несколько лет после получения гражданства Лариса смогла прислать гостевой вызов, и Наталья решила-таки съездить в Америку. Черт с ними, с деньгами - не жили богато, не будем начинать. Мама Наташи, узнав о ее планах, даже прослезилась:

- Надо же, моя дочечка – и в Америку! Могла ли я о таком мечтать? Эх, был бы жив отец, он бы тоже порадовался за тебя. Всего ты добилась, моя хорошая, вот только счастья нету…

Предстоящая поездка добавила адреналина в крови. Наташа бегала по магазинам, покупая новые тряпки себе и гостинцы подруге. Хотелось повезти то, что напомнило бы о родном городе.

- Мам, ты же не в тундру едешь, а в цивилизованную страну, - смеялся Артем, - ну, зачем ты купила колбасу и икру? Лучше бы сала украинского повезла.

- Да я хотела купить, а Лариса сказала, что на таможне могут отобрать. Я лучше пошью ей платье в том ателье, где она раньше шила.

- А примерять на себя будешь? – продолжал подначивать сын.

- Конечно. Мы с ней раньше вещами менялись, не думаю, что сейчас сильно отличаемся, а если не подойдет – сама сношу.

- Типа - подарок вслепую? - Артем улыбнулся.

Английский язык Наташа не знала, никогда не учила, но ее это не смущало - там же будет подруга. В самолете рядом оказалась женщина, долгое время работающая в Штатах. Она помогла заполнить декларацию. Уже на таможне аэропорта Кеннеди Наталью о чем-то спросили, но она не поняла. Попыталась воспроизвести фразу "я не говорю по-английски", после чего таможенник странно посмотрел, махнул рукой и пропустил ее. Как позже выяснилось, она сказала - "я знаю английский!"

Пока она получала багаж и проходила досмотр, времени прошло много. Наташа вышла в зал прилета, но подруги не увидела. Вот тогда она испугалась - не зная языка, она не могла узнать, как найти встречающих и куда ехать, если не встретят. Но вскоре услышала знакомый звонкий голос:

- Натка! Мы уже три круга нарезали по залу, Даня предложил дать объявление, а толку? Ты же в английском - «ноль»…

Наташа видела сына подруги на фотографиях, но тут просто обалдела. Высокий, под метр девяносто, накаченный, с мамиными чертами лица, Даня был просто красавцем.

- Привет, теть Наташ, - басом сказало это выросшее чадо, - нас машина ждет, пойдемте.

Сначала они приехали в квартиру, где Лилия Николаевна жила с Даней. Она постарела, после смерти Ефима Матвеевича как-то потерялась, часто болела, но по-прежнему была радушной и гостеприимной. Подъехал и муж Ларисы, Олег. После обильного обеда начались раздача подарков, примерка платья, которое подошло и понравилось, и бесконечные вопросы на разные темы.

В тот же вечер заехали к приятельнице Ларисы, чтобы поздравить с днем рождения. Разница во времени и десятичасовой перелет доконали гостью, и она уже плохо соображала. Когда попали в дом, который подруга с мужем купили в кредит, Наташа в буквальном смысле валилась с ног...

На следующий день Лариса первым делом решила показать Манхеттен - визитную карточку Нью-Йорка, и от величавости высотных зданий у Наташи захватывало дух. Возле фондовой биржи на Уолл-стрит она подержалась за рога бронзового быка в надежде на богатство и успех. В Зимнем саду Всемирного торгового центра восторженная путешественница восхитилась живыми пальмами высотой в несколько этажей и через окно сделала несколько снимков стройплощадки на месте рухнувших "близнецов". В центральном парке покормила серую белку, которая не боялась брать орешки из рук.

Во время прогулок подруги все время говорили, не таясь и ничего не скрывая, и не могли наговориться.

- Наташ, а как Володя? Где он?

- Не знаю. Тамара, наша общая знакомая, рассказывала, что он приезжал на похороны отца.

- Ты его видела?

- Нет, он даже не позвонил. Тома его спросила, видел ли он меня, а сестра тут же влезла в разговор и сказала, что ему это неинтересно, и вообще, мол, я с ним развелась. Хотя Тамара заметила, как оживились его глаза при напоминании обо мне. Если бы не Алла, он с удовольствием бы поговорил на эту тему.

- А ей-то что за дело? И потом, вы же с Алкой вроде общались нормально.

- Да она чего-то себе напридумывала и обиделась на меня, когда я отмечала юбилей. Ты же помнишь, я тогда дома сидела в растрепанных чувствах. Мне позвонили давние друзья и предупредили, что хотят поздравить. Ну, я и закрутилась – стол накрыть, прическу сделать и прочее. А тут она звонит, мол, сейчас приду. Я только и сказала, чтобы пришла чуть позже. Она вообще не появилась, а потом оказалось, что еще и обиделась на меня. Я пыталась выяснить по телефону а потом надоело. Сказала, что пусть обижается, сколько влезет, а я за собой вины не чувствую. Уже года три не общаемся…

В выходной Олег свозил их на машине в Вашингтон. Капитолий, Белый дом, Арлингтонское кладбище, где похоронены Кеннеди, - могла ли Наташа мечтать, что увидит это воочию?

Везде поражали чистота и ухоженность, и становилось досадно – чем мы хуже? Больше всего Наташе, как водителю, понравились дороги: три основные полосы хайвэя и две запасные в каждом направлении. Стыдно признаться, но впечатляла и чистота бесплатных туалетов, снабженных всем необходимым, что Наташа не часто встречала дома.

А вот хваленая служба 911 разочаровала. Как-то утром Лариса захотела сделать паштет. Наташа подключилась к процессу, накинув халат поверх пижамы. Она не заметила, как подруга полезла вычищать пальцем остатки паштета, забыв выдернуть шнур из розетки. Когда услышала звук включившегося миксера и крик Ларисы, сразу все поняла. Кровь брызнула во все стороны, и Наташа почему-то посмотрела на пол, боясь признаться себе, что ищет кусок пальца. На полу ничего не было, она подняла голову. Лариса зажимала покалеченный палец другой рукой, по которой стекала кровь. В ужасе они начали метаться по квартире, искать бинты, позвонили Олегу на работу, и тот вызвал службу спасения.

Скорая приехала быстро. Наташа помогла Ларисе одеться, сбегала на второй этаж за своими вещами и запрыгнула за подругой в машину. Врачи что-то спрашивали, та испуганно объясняла на английском, но Наташа поняла, что их интересовало одно - есть ли медицинская страховка. В госпитале их долго продержали в общем зале, даже рану осмотрели не сразу. Лариса держалась молодцом - не плакала, не впадала в панику, просто молча ждала своей участи, а Наташа пыталась отвлечь ее разговорами. Она ловила себя на мысли, что мелет уже полную чушь, но остановиться не могла - самой было страшно. Во второй половине дня их вызвал чернокожий молодой хирург, осмотрел и потом долго зашивал рану.

Закончилась процедура ближе к вечеру. Обе уставшие и голодные, подруги вышли из госпиталя.

- Курить хочу до обморока, - сказала Наташа, - а сигареты забыла. Сейчас стрельну у кого-нибудь…

- Не вздумай, - тут же остановила Лариса, - здесь это не принято.

- Да мне плевать уже, что тут принято, а что нет, – с русской бесшабашностью ответила гостья и направилась к двум парням, курившим на ступеньках.

Она попросила, заранее заготовив фразу на английском. Парень понял и протянул пачку. Наташа вытащила одну сигарету, постеснявшись взять две.

- Thank you, - поблагодарила она, попыталась извиниться и сказать, что она русская. Но по смыслу получилось, что ее зовут Раша, на что собеседник с хитрой улыбкой ответил, что его зовут Джон.

Наташе стало весело - она оценила американский юмор.

- Дай и мне курнуть, - Лариса потянулась к сигарете.

- У вас же не принято просить, - беззлобно огрызнулась Наташа.

Домой они попали уже затемно.

- Теперь останется память о твоем приезде, - грустно шутила потом Лариса, доверяя перевязки только подруге.

- Ну, да, а у меня чувство вины…

Месяц отпуска пролетел, как один день. Впечатлений накопилось много, но самым главным для Натальи было то, что она чувствовала себя близкой этим, казалось бы, чужим людям.

Провожали ее Лариса и Даня. Расставаться не хотелось до слез, впопыхах прошли регистрацию.

Уже в Киеве оказалось, что багаж Наташи не прилетел. От усталости у нее не было сил даже на истерику.

- Вы не волнуйтесь, сейчас все выясним, - сотрудник службы багажа говорил дежурные фразы, а Наташа сожалела только о подарках для Артема, если чемоданы не найдутся.

- Ваш багаж улетел в Сан-Франциско, - ровным голосом продолжил сотрудник аэропорта, выяснив что-то по своим каналам. - Вы поезжайте домой, а мы доставим вещи прямо в Ваш город.

- Да, в Сан-Франциско я еще не была, - с горькой иронией проронила Наташа, оставила свои координаты и уехала.

Багаж действительно доставили через три дня прямо в квартиру, и Наталья убедилась, что в народной поговорке «нет худа без добра» заложена настоящая житейская мудрость. Как бы она справилась в дороге с двумя чемоданами?

Вернувшись из отпуска, Наташа поехала в Киев по делам. Она привыкла ездить в командировки, иногда попадались интересные попутчики. В этот раз в купе вошел солидный мужчина высокого роста с приятной внешностью. Привычным движением он провел рукой по седым волосам, как бы зачесывая их назад, и представился:

- Александр…

- Очень приятно, меня зовут Наталья, – с дежурной вежливостью ответила женщина.

Сначала они перебросились парой незначительных фраз, а потом неожиданно разговорились под коньячок. Александр рассказал, что разведен, но с бывшей женой и взрослыми детьми сохранил нормальные отношения. Он увлеченно говорил о своем бизнесе, досадовал по поводу чиновничьей волокиты, но вполне адекватно. Она серьезных тем не затрагивала, в основном, рассказывала забавные истории из своей практики. Потом они перешли к обсуждению новых фильмов и нашумевших книг. Наташа даже решилась прочитать несколько своих стихов. С попутчиком, который не делал никаких намеков на продолжение отношений, было просто и хорошо. В Киеве они легко расстались, обменявшись визитками.

Когда Александр через неделю позвонил и предложил встретиться, Наталья неожиданно согласилась. Она боялась признаться себе, что Александр ей понравился:

- Будь, что будет, надоело ждать у моря погоды...

- А теперь вот эти письма... И зачем они попались на глаза именно сейчас, - Наталье некому было сказать это, кроме сына.

- Мам, хватит жить прошлым. Вот Александр - настоящий мужик, здесь и сейчас. У вас может получиться хорошая семья.

- Но мы с ним так далеко в будущее не заглядываем, - Наталья с удивлением смотрела на мудрого сына.

- Ну, ты разберись вообще, чего ты хочешь. Впрочем, решать тебе самой, - и Артем свернул на любимую тему, - а что вкусненького?

Наталья провела отопление и теплые полы в кухне и коридоре, сменила ванну на душевую кабину, в общем, постоянно загружала себя делами. Ей не хотелось форсировать отношения с Александром. После двух Володей она не очень доверяла мужчинам, в ней как будто что-то сломалось.

В выходные, в ожидании Саши, она убралась в квартире, приготовила обед, привела себя в порядок. Переливчатая мелодия дверного звонка заставила вздрогнуть - что-то рано он сегодня, не случилось ли чего.

Она распахнула дверь и вздрогнула еще раз – на пороге стоял бывший муж, Володя. В руках он держал шикарный букет алых роз.

- Не прогонишь? Можно войти?

- Да, конечно, - Наталья растерянно отступила от двери.

- Ты почти не изменилась, Наташа. Даже интереснее стала…

- А ты изменился. Постарел. И лоск пропал, - она не стала щадить его. – А ко мне-то что привело?

- Не знаю, как сказать… Боюсь, что уже слишком поздно, но только не перебивай меня, пожалуйста, - Володя волновался, говорил быстро. - Знаю, что ты сильная, умеешь прощать… Не отвечай сразу, подумай. Натусик, ну, не получается у меня жить без тебя, никак не получается…

- Тебе потребовалось пятнадцать лет, чтобы это понять? – тихо спросила Наталья.

- Если можешь, прости. Я очень виноват перед тобой, но жизнь меня уже наказала – одиночеством. - Володя протянул ей цветы. - Это тебе…

Наташа неожиданно вспомнила слова из песни Талькова: «Несвоевременность - вечная драма, где есть Он и Она…»

- Извини, Володя, у меня вряд ли найдется свободная ваза...

И в этот момент снова позвонили. Оттеснив вглубь квартиры удивленного Володю, Наташа открыла дверь.

На пороге стоял Александр. В одной руке он держал большую корзину с белыми розами, а в другой - открытую бархатную коробочку, в которой алмазными лучиками переливалось кольцо.

- Наташенька, девочка моя, я так больше не могу. Нам уже не по двадцать лет, а жизнь такая короткая… В общем, я прошу тебя стать моей женой… - Он волновался, поэтому не сразу заметил стоявшего с цветами мужчину.

- Простите, а Вы кто? – спросил он у Володи и перевел взгляд на Наташу.

- Это мой бывший муж, и он уже уходит. Саша, проходи, пожалуйста, будем пить шампанское…