Многоликий Янус

Глава 1. Куда б ни попасть, лишь бы не пропасть.

Просыпалась я медленно, пытаясь идентифицировать тихий настойчивый звук, который, собственно, меня и разбудил. Кто-то плакал, со всхлипами и подвываниями. Не успев понять, кто это и откуда доносится звук, я окончательно проснулась от грохота открытой пинком двери и внушительного тычка по ребрам.

Ошалев от такого пробуждения, я резко села на кровати и захлопала сонными глазами, пытаясь привыкнуть к темноте помещения.

Это тоже не вполне удалось, так как грубый женский голос проорал мне прямо в ухо:

— Ядвига! Дармоедка! Дрыхнет она, видите ли, как барыня! А ну быстро на кухню, завтрак господам готовить!

Реально охренев от такого прилета, я подорвалась с кровати. Надев на ноги твердо-деревянное нечто и подгоняемая непечатными напутствиями, я выскочила из… комнаты. Мозг запоздало выдал картинку чулана, в котором я встретила «чудесное» утро.

От попытки проанализировать эту дикую ситуацию, меня отвлекли мои же шаги, громыхающие по плохо прибитым доскам пола. Длинный мрачный коридор с множеством таких же убогих дверей вывел меня на широкую лестницу.

Высокие каменные ступени вызвали ощущение дежавю. В голове мгновенно пронесся образ из сна, где я, с трудом вскарабкавшись по высоким ступеням в своем подъезде, увидела последний лестничный пролет, висящий в воздухе боком, без какой-либо, видимой поддержки. Следующее воспоминание, словно вспышка в голове, было о том, как я ползу по узкой боковине этой непонятно каким образом, висящей в воздухе лестницы, а затем, теряю равновесие и падаю в темноту,… в никуда.

«Стоп, где же я?!»

Мысль, только начавшая формироваться, разбилась вдребезги благодаря новой порции ругательств в спину и увесистому пинку по пятой точке. По счастливой случайности до конца смертоубийственной лестницы оставалась всего пара ступенек, поэтому мой полет оказался недолгим и не особо катастрофичным. Отбитые коленки и ссаженные ладони не в счет.

Если это такой сон, то больше не буду книжки про попаданок на ночь читать. Как теперь утром на работу идти после такого попадалова? Я же никакусенькая буду!

Но в этом суперреалистичном сне еще выжить нужно, а потом уж и о работе думать. Кажется, моя мучительница орала мне в ухо что-то про кухню. Чувство самосохранения и мой нос, уловивший аппетитные запахи, привели меня по назначению.

У самого порога кухни я буквально впала в ступор и в удивлении открыла рот. Насколько хватало глаз, помещение вдоль стен было заставлено печами, центр кухни — столами, а стены оказались сплошь увешаны всякой полезной кухонной утварью. Разномастные ножи, ухваты, кастрюли... И все это было просто гигантским! Такое впечатление, что здесь готовят еду для сказочного великана.

От разглядывания кухонного великолепия меня отвлек зычный голос румяной женщины в белом чепце. Он был громкий, но мягкий — тем особым тембром, присущим только добродушным людям. Округлая фигура поварихи напоминала сдобную булочку. Блеснув синими веселыми глазами с сетью морщинок в виде «гусиных лапок», она позвала меня.

— Ядвига, ну где тебя носит!? Петухи уже давно пропели. Сегодня у барина гость важный — жених дочки хозяина! С утра должны прибыть. Боюсь, как бы с завтраком не запоздать, — вздохнув, румяная повариха сокрушенно покачала головой. — Иди сюда, — позвала она меня, махнув рукой в сторону одного из столов.

Отклеившись от своего места, деревянными шагами я протопала к указанному колченогому стулу. Тот шатался, и я с опаской присела на его краешек. Падать больше не хотелось.

— Давай быстрее чисть овощи! — распорядилась стряпуха. — Вон туесок с репой, бураком, луком и кабачками. А вон там — с нашей благодетельницей! — уважительно добавила женщина. — Смотри! Ее, матушку, очищай особо тщательно, кожуру тонко срезай! — строго погрозив мне пальцем, кухарка проследовала в дальнюю часть кухни, где маленькие поварята щипали какую-то птицу.

Смрад от ошпаренных кипятком перьев уже дополз до меня и неприятно щекотал ноздри.

Между тем мое сознание словно разделилось на две самостоятельные части. Одна пыталась осмыслить увиденное и соотнести с моим положением во времени и пространстве, другая часть деловито осматривала фронт работ, а осмотревшись, цапнула луковицу и принялась ее чистить.

Кричать и требовать, чтобы мне сию секунду объяснили, где я, собственно, нахожусь, желания не возникло. Наверное, подсознательно сработали благоразумие и чувство самосохранения. Не хотелось вот так, сходу, оказаться в сумасшедшем доме. Хотя, будь я молоденькой девушкой, определенно эмоции взяли бы верх. Но, эх, где мои молодые годы…

То, что я явно куда-то переместилась и это не сон, напоминали сильным жжением мои стесанные при падении с лестницы колени и ладони.

Кстати, об овощах. Что там повариха говорила о какой-то благодетельнице, которую я должна была чистить особо аккуратно? Мгновенно представилась барыня в пышном платье… Да ну, на фиг! Посмотрев в сторону указанного туеска с особо ценным чем-то, я увидела обыкновенную картошку.

В голове что-то щелкнуло. Картошка! Остальные овощи тоже знакомые. Да и вообще, все вокруг — знакомое, родное.

Значит, я на Земле! Только в каком времени, еще предстояло разобраться. Ясное дело, что в прошлом. И зачем я здесь? Что это, странный фортель судьбы или во всем этом есть какой-то смысл? Вопросы я оставила на потом, постаравшись успокоиться и быстрее закончить с овощами.

Тут около меня буквально материализовалась повариха и, с кряхтением водрузив передо мной огромную кастрюлю, приказала нарезать овощи кубиками и кидать туда. Все, кроме благословенной. Картошку она велела положить в другую кастрюлю и, залив водой, позвать поварят, чтобы поставили ее в отдельную печь.

— А что мы будем делать с карт… благословенной? — спросила я повариху. — Пюре?

Она повернулась, удивленно посмотрела на меня и переспросила:

— Что ты сказала?

— Ну, пюре или толченку, — смутившись, уточнила я.

— А что это еще за такое чудное блюдо? Никогда о нем не слышала, — подозрительно прищурившись, задумчиво произнесла повариха и, вытирая руки о передник, присела рядом.

Похоже, что в этом времени знают только вареную картошку в мундире и без него.

- Ой, ну да ладно, забудьте! - поспешно залепетала я, поняв, что своей продвинутостью только привлеку к себе лишнее внимание. А оно мне пока, совсем ни к чему.

— Нет-нет, моя дорогая, — усевшись рядом, поспешно возразила женщина. — Хозяин уж больно охоч до всяческих блюд новомодных! Это ты, наверное, от Глашки соседской услыхала? — Ее-то барыня часто в столицу наезжает, всякие новинки оттуда привозит! Вот намедни завела нову моду, — домашние спетакли устраивать. Привезла с собой хранцуза, так он, поди, всю челядь согнал, учит их лицедейству. Яко скоморохи какие! Тьху, срам-то какой!

Я зависла. Чувствую, любопытство все сильнее поднимает во мне голову. А вместе с ним растет ощущение чуда, волшебства и… новых возможностей. Моя скучная однообразная жизнь в мгновение ока перестала быть таковой, и я поняла, что не намерена второй свой шанс бездарно профукать!

Но тут же, вспомнила про Катюшку, и тоска по дочери резанула сердце острым ножом. Мелькнула мысль, что я могу ее больше никогда не увидеть. Поспешно отогнав все, что теснилось у меня в голове, я решила действовать по обстоятельствам. «Подумаю об этом завтра», — совсем как моя любимая Скарлетт, героиня из «Унесенных ветром» подумала я, и перенесла внимание на повариху. Та настойчиво трясла с меня рецепт нового блюда.

***

Еще пару часов я летала по кухне, стуча деревянными башмаками и выполняя мелкие поручения кухарки. Я услышала от поварят ее имя — Мила, и ей оно очень шло. Эта женщина, на вид лет сорока пяти, и правда была милой и доброй. Как бы она не переживала, что не успеет к назначенному времени подать господам достойный завтрак, ни на меня, ни на поварят, она не кричала.

Довольно слажено и быстро наша команда приготовила запеченного фазана, жареных перепелов, пареную репу с овощами, курник и ягодный кисель. И как вишенка на торте на отдельном блюде горкой возвышалась белая шапка воздушного картофельного пюре с добавлением настоящего сливочного масла и молока.

По правде сказать, я и сама не ожидала, что это обычное для человека двадцать первого века блюдо может оказаться настолько вкусным, если приготовить его из натуральных продуктов. Хотя я же со вчерашнего дня ничего не ела…

Что уж говорить о поварихе! Она оказалась просто в восторге от этого «заморского» блюда и в нетерпении кусала губы, ожидая реакции хозяина и его гостя на кулинарное новшество.

И вот час икс настал!

Во дворе послышались крики конюхов, топот копыт и лай собак. Уже через несколько минут из передней донеслись мужские голоса. Мила крикнула слуг, и те, взяв блюда с угощениями, друг за другом направились в обеденный зал.

— Поешь, — сказала мне Мила. — Пока баре трапезничают, можно немного передохнуть.

Я кивнула и буквально упала на уже ставшую мне родной, колченогую табуретку. Осмотрелась. Из еды осталось только блюдо из овощей, приготовленное в печи. По виду оно напоминало наше рагу. По вкусу… оказалось сладкой гадостью. Убедившись, что на меня никто не смотрит, я сплюнула сладковатую и чуть горчащую овощную кашицу в помойное ведро.

«И как они такое едят? — удивилась я. — Наверное, масло прогоркло да посолить забыли. Ох, и что сейчас будет, если господа останутся недовольны моей пюрешкой…»

Я решила осторожно поинтересоваться у Милы:

— Мила, а ты овощи пробовала?

— А как же, стряпухе да свою еду не попробовать? А вдруг чего да не хватает? Что голова не додумает, да руки не спроворят, за то спине ответ держать!

И я терялась в догадках. Как такую дрянь можно едой считать?.. Но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

С другой стороны, так же и совсем оголодать можно на диетических харчах. Или наоборот… опухнуть. То-то мне все это беспокойное утро кажется, что меня стало больше! До моего волшебного перемещения у меня был стабильный сорок шестой размер. Сейчас же перед моими глазами маячили верхние совсем не девяносто, а уж точно все сто двадцать. Ощупав припухшую талию и нижние определенно не девяносто, я призадумалась.

Как-то совсем не было времени не только оглядеть себя, но даже в зеркало посмотреться. Обычно попаданки оказываются в молодом стройном теле с красивым личиком. Судя по моему новому телу, я где-то очень сильно промахнулась. И переживания по поводу моей новой внешности, подозреваю, отнюдь не беспочвенные.

Не на шутку забеспокоившись, я начала вертеть головой по сторонам в поисках хоть чего-нибудь отражающего. Но взгляд натыкался лишь на пузатые глиняные горшки.

На кухню, запыхавшись и вращая глазами, вбежал один из слуг-подавальщиков.

— Граф желает знать, что это за новое блюдо выложено белой горкой? — быстро проговорил он и сделал поварихе приглашающий жест, позвав ее следовать за собой.

Мила посмотрела на меня с непередаваемым выражением лица и отправилась держать ответ перед господами.

Я же, вся внутренне сжалась. Видимо, из-за стресса в голове мгновенно всплыла информация из исторической литературы, что раньше соль была очень редкой и оттого дорогой приправой, поэтому крестьяне практически вообще все ели без соли, а господа — крайне малосоленую пищу. Я же, по обычной своей привычке, хорошо посолила картофельное пюре. Как там говорится — недосол на столе, пересол на спине? Понятное дело, что моя спина немедленно зачесалась в ожидании неприятностей.

Спустя пару минут, на кухню вернулась раскрасневшаяся и улыбающаяся Мила.

«Фух, пронесло!» — подумала я.

А не тут-то было!

— Ядвига, баре, откушав пюре, пришли в восторг от его нежного вкуса! — на одном дыхании выпалила женщина. — Но они требуют тебя. Иди, господа ждут. Да не осрамись! Поклонись обоим, да первая не заговаривай. Ответь, что спросят. А я пошла пироги доставать из печи.

Я сглотнула ком в горле.

Мало того что я еще понять не успела, где я, кто я, и даже не знаю, как выгляжу, а тут еще с господами общаться придется да поклоны бить… И, как это правильно делается? Да и кому первому кланяться, — хозяину дома или гостю?» — думала я, звонко стуча башмаками в сторону звучавших мужских голосов.

Да и толку, если бы знала? Я же ни разу не видела в лицо хозяина замка. Как всегда в спорной ситуации, я прибегла к элементарной логике и решила сначала поклониться старшему мужчине.

Полутемный коридор, освещаемый лишь редкими факелами, заканчивался, и я уже подходила к массивным деревянным дверям, окаймленным резным узором. Лакей, молча, открыл их передо мной. Меня ждали.

Я вошла в большой зал. Нет, скорее огромный! Первое, что бросилось в глаза, — он был практически пустой. Не считая очень длинного прямоугольного обеденного стола посередине, который был накрыт белой вышитой скатертью и весь уставлен блюдами с разнообразной едой. Мой желудок тоскливо сжался и вспомнил сегодняшний «завтрак», состоящий из тут же выплюнутой ложки овощного несъедобного нечто.

Эта мысль пронеслась у меня в голове, пока я с видом приговоренного к повешению подходила к столу. Не дойдя шагов пятнадцать, я остановилась и в растерянности посмотрела на двух господ, сидящих друг напротив друга — каждый за противоположным концом стола. Я сразу заприметила пожилого, но еще крепкого мужчину. Ему я в пояс и поклонилась в первую очередь, правую руку приложив к сердцу. Почему я сделала именно так, не знаю, но догадываюсь, что сработала мышечная память предыдущей владелицы тела. Звучит-то как… бр-р.

Затем, повернувшись в противоположную сторону, и на автомате отвесила такой же поклон и второму мужчине. Да так и замерла столбом, впившись в него взглядом. Хорошо, что было велено молчать и не начинать говорить первой. Так как, чтобы прийти в себя, мне определенно потребуется время.

— Как там тебя… подойди ближе, — это произнес пожилой мужчина.

Я с трудом оторвала взгляд от его молодого гостя и, снова повернувшись к графу, сделала несколько шагов.

— Мила мне сказывала, что это ты ей присоветовала помять благословенную, добавив в нее масла и молока, так ли это? — граф выжидающе посмотрел на меня.

— Да, ваше сиятельство! — наклонив голову ниже, ответила я.

— Очень необычный вкус получился у блюда, — улыбнулся мужчина. — Нежный и одновременно яркий. Что еще ты туда добавила?

— Соль. Я посолила картошку.

«Ой! — пронеслась паническая мысль у меня в голове. — Они же еще не знают такого названия!»

— Как ты сказала? Картошку? — граф удивленно посмотрел на своего гостя.

На молодого мужчину я не глядела, но чувствовала щекой его изучающе-прожигающий взгляд. Мысли лихорадочно заметались в голове. И тут в памяти всплыло спасительное имя — Глаша.

— Да, граф, этот овощ также называется картофелем. По-простому картошкой. А это блюдо из него — картофельным пюре, пюрешкой или толченкой. Это я узнала от соседской горничной Глаши, ее барыня рецепт нового блюда из столицы привезла. Я же люблю все новое и стараюсь запомнить.

— Ну, молодец, девка! Пытливый у тебя ум. Глядишь, что путное из тебя и выйдет, — хмыкнув, похвалил меня граф и улыбнулся.

У меня отлегло от сердца, и я выдохнула. Оказывается, я и дыхание задержала в ожидании вердикта.

— Ну что ж, иди покудова. Порадовала ты меня, да и гостя моего дорогого удивить смогла, — поставил точку в нашем разговоре хозяин замка и взмахом руки отпустил меня.

Я еще раз поклонилась графу и его гостю, успев стрельнуть в последнего взглядом. Лучше бы я этого не делала… Потом развернулась и потопала в сторону резной двери. Мои башмаки, звонко цокая по деревянному паркетному полу, заставляли меня краснеть и от души желать поскорее оказаться как можно дальше от прожигающего спину взгляда.

Весь оставшийся день прошел как в тумане, мне что-то говорили, я что-то делала, при этом, не уставая попутно удивляться, что все делаю правильно. Повариха с беспокойством на меня посматривала, но ничего не спрашивала, за что я была ей очень признательна.

Мало того что я еще не успела понять, где именно и в каком времени оказалась, мало того что даже лица своего не видела, так в первый же день умудрилась влюбиться по уши с первого взгляда! Да еще в кого…, - в аристократа! Вот уж где мне при любом раскладе не светит ни шиша.

Лицо князя стояло перед глазами так четко, словно я на него смотрела вживую. Прожигающий насквозь взгляд черных как ночь глаз проникал прямо в душу, словно мог прочитать даже самые сокровенные мои мысли. А они были и, прямо сказать, отнюдь не скромные, да еще с далеко идущими планами. Сразу вспомнилась сказка про Золушку.

Я вздохнула, и усилием воли постаралось отогнать от себя будто впечатанное в мою память лицо молодого мужчины. Его скулы, словно высеченные из камня, волевой подбородок с маленькой ямочкой, прямой нос и чувственные губы. А еще высокий лоб и гриву густых и черных как смоль волос, небрежно завязанных сзади в низкий хвост.

Я очень ждала ночи. Мне было жизненно необходимо проанализировать все произошедшее и решить, что дальше со всем этим делать. Да и вообще, что обо всем этом думать и чего ожидать.

А еще мне очень нужно зеркало или что-то зеркальное, должна же я знать, что сейчас из себя представляю!?

Наконец, я перемыла всю посуду и меня отпустили. Мысленно проследив свой утренний путь на кухню, я поднялась по высоким ступеням на третий этаж, повернула направо и потопала по темному коридору в самый его конец. По пути я встретила несколько горничных, они мне приветливо улыбались и пытались о чем-то заговаривать. Но, боясь выдать себя своей неосведомленностью, я, ссылаясь на усталость и больную голову, старалась побыстрее распрощаться с очередной болтушкой.

— Что, опять Гарния лютует? — спросила меня одна из девушек и настороженно посмотрела по сторонам.

— Ага! — ответила я и постаралась запомнить новое для себя имя, почему-то проведя параллель между ним и своей утренней побудкой.

Наконец я добралась до конца коридора. Дверь моей каморки от прочих отличалась только грязными следами в самом ее низу. Судя по всему, подобная утренняя побудка для Ядвиги была не редкостью. Но я сразу решила, что больше не доставлю своей мучительнице (кстати, надо узнать, кто это) такого удовольствия. Поспать с утра я любила всегда, «сова» я, но если нужно, проснусь в положенное время. Сама встану! Мои внутренние часы работали без перебоев.

Итак, когда там у нас петухи поют? Вроде около четырех утра. Настрою-ка я себя на то, чтобы проснуться от первого крика петуха.

Толкнув скрипучую дверь, я вошла в свои «апартаменты».

Глава 2. Ночные похождения

Да-а-а-а… Оказывается, первое впечатление не всегда обманчиво. Как утром запечатлелась в моей памяти сараюшка, так моя комната ею и оказалась. Я ввалилась в комнату и тут же обо что-то споткнулась.

— И как они тут живут без электричества!?

Наверное, я к этому никогда не привыкну. И свечку взять не догадалась. Я открыла дверь, в коридоре хотя бы горели факелы, вставленные в настенные металлические рожки-держатели. Немного постояла, привыкая к темноте, и двинулась к кровати. Пару раз обо что-то споткнулась и выругалась. Потерев ушибленную ногу, я огляделась.

Узкое помещение два на три. Здесь не было даже малюсенького окошка. Хозяйка моего нынешнего тела, жила… в кладовке.

«Бедная! И где она сейчас, если я здесь и занимаю ее место? — я мотнула головой. — Нет, только об этом думать мне сейчас не хватало. Со своими проблемами бы разобраться!»

С левой стороны стояла старая деревянная кровать с соломенным тюфяком, напротив — деревянный сундук, обитый по углам железными накладками. Над сундуком в стену вбито несколько гвоздей, на одном из них висела застиранная тряпка, по-видимому, исполняющая роль полотенца, на втором — старое линялое платье противного коричневого цвета. Еще три гвоздя пустовали.

Собственно, это было все. Почему-то мне подумалось, что обстановка в комнате Золушки[1] и то богаче.

Хотя, может, что интересного найдется под кроватью?.. Обычно все самое ценное прячут именно там.

Став на колени, я заглянула туда в надежде найти какое-нибудь сокровище. Там обнаружились залежи клубков пыли и… ночной горшок! Кровь прилила к моим щекам, и не по причине наклонного положения. Просто мое воображение очень живо нарисовало такую картину… Вот иду я рано утром выносить содержимое ночной вазы, а мне навстречу идет…

— Нет, не думать о нем!

Как же это все невовремя… Ну что мне стоило влюбиться там, в моем родном мире? Когда и внешность многим на зависть, и я самостоятельная самодостаточная женщина, а кругом полно мужчин, во всяком случае одного со мною статуса. Выбирай — не хочу. И о чем я тогда думала? Зато сейчас — в незнакомом мире, на правах служанки, живу в каморке, одеваюсь в платье, похожее на крестьянское рубище, и деревянные башмаки, да еще с телом на два размера больше и вообще непонятно какой внешностью!..

Я тряхнула головой, прогоняя лишние сейчас мысли.

Да, нужно лечь спать, а завтра со свежей головой начать разведку. Нужно как можно скорее узнать, где я нахожусь и какие вообще вырисовываются перспективы.

Я посмотрела на «свою» кровать сомнительной чистоты и мягкости и поняла, что без обычных для меня раньше ежевечерних процедур я уснуть не смогу. Мне срочно нужно в туалет и помыться. После жаркого трудового дня на кухне от меня пахло, как от лошади после скачки.

Сняв громыхающие при каждом шаге деревянные башмаки, я выглянула за дверь. Вспомнив, что удобства для прислуги находятся на улице, с сомнением посмотрела на свои босые ноги. Вернулась к кровати, взяла обувку в руки и тихонько выскользнула в коридор.

Моя комната была последней по коридору, я повернулась направо и на цыпочках посеменила к лестнице.

Факелы отбрасывали колеблющиеся тени, так что мне все время мерещилось, что за мной кто-то крадется. Некоторые дощатые половицы предательски скрипели. Дойдя до лестницы, я задумчиво посмотрела в сторону правого крыла. Логически поразмыслив, предположила, что канализацию с трубами с верхних этажей здесь еще не изобрели, и пошла вниз. Каменные ступени неприятно холодили ноги и откуда-то тянуло сквозняком. Я поежилась.

Спустившись на второй, хозяйский этаж, не смогла сдержать любопытства и решила хоть одним глазком посмотреть на него. Днем такая возможность вряд ли представится.

Остановившись у лестницы между левым и правым крылом коридора, я завертела головой, решая, куда пойти. Со своего места ничего особенного не увидела — тот же коридор и те же двери. Хотя нет, функционально те же, а вот внешне…

Благодаря более щедрому освещению господского этажа все было отлично видно. Двери оказались очень добротно сделанными из какой-то наверняка дорогой породы дерева. Я скользнула к ближайшей. Она была из нежно-розовой древесины с тонкими темными прожилками, а искусно вырезанный орнамент просто выше всяких похвал! Я медленно провела рукой по затейливым завитушкам, потом по гладкой части дерева.

Видимо, в какой-то момент нажим оказался чуть сильнее, и дверь неожиданно поддалась. Я вздрогнула, отдернув руку, и уже приготовилась бежать сломя голову, но дверь приоткрылась совершенно бесшумно, и никто не спешил возмущаться нарушенным уединением. Внутри комнаты стояла совершеннейшая тишина.

Сердце заполошно билось в груди, но, видимо, любопытство родилось раньше женщины. Поэтому, не удержавшись от искушения, я толкнула дверь еще немного и, приблизив лицо к образовавшейся щели, заглянула внутрь.

В комнате было темно, но в ее глубине, чуть левее открывшегося мне обзора, горела свеча. Она лишь слегка рассеивала темноту по периметру, но даже в этом слабо мерцающем свете я могла хорошо рассмотреть богатую обстановку. Массивные шкафы, комоды и секретеры напомнили раритетную мебель из антикварного магазина на углу моей улицы. Из той, прошлой жизни.

В глубине комнаты послышался какой-то шорох. Я насторожилась, но звук больше не повторился. Осмелев, я просунула голову еще чуть вперед и скосила глаза влево.

По центру стояла широкая резная кровать, накрытая балдахином из тончайшей органзы. На ней я разглядела силуэт лежащей на спине девушки. Лица с такого расстояния видно не было, но то, что она молода, было очевидно.

На прикроватной тумбочке горела свеча. А рядом, на стуле… мой принц, моя бессонная ночь, моя мечта! Он сидел, локтями упираясь в колени и положив подбородок на сцепленные в замок руки. Его взгляд задумчиво скользил по лицу спящей девушки.

Мое сердце болезненно сжалось. И, похоже, разбилось на мелкие осколки. Видимо, где-то очень глубоко в душе у меня еще брезжила робкая надежда, как у всякой безнадежно влюбленной женщины.

«А вдруг… Вдруг, как в сказке, он меня заметит, оценит и полюбит такой, какая я есть? Без денег и титула, без замка и богатого приданного?»

Вот же! Неужели с новым молодым телом я и мыслить начала, как девочка-подросток!? Да что тут говорить, конечно же да. Я тяжело вздохнула. И, видимо, забывшись в своих мыслях, сделала это недостаточно тихо.

Гость хозяина замка резко поднял голову и спросил:

— Кто здесь!?

Сердце ухнуло куда-то вниз! Видимо, к себе домой — в пятки.

Назад, в свою комнату, я не бежала, а буквально летела над полом. Благо хоть была босиком. Влетев внутрь, быстро закрыла дверь и прижалась к ней ухом, ожидая с минуты на минуту услышать торопливые шаги, преследующие меня. Но все было тихо. Я с облегчением выдохнула, поняв, что задержала дыхание.

Отлепив свое враз отяжелевшее тело от двери, поплелась к кровати. Быстро, однако, приплелась. Три шага — и я уже у цели. Тяжело усевшись, вспомнила, что так и не добралась ни до туалета, ни до воды...

А вот ну очень хотелось и пить, и в туалет, и помыться. Из трех «хочу» реально достижимо в настоящий момент только одно. И по счастью, самое актуальное. С неприятным осадочком на душе я все же воспользовалась ночным горшком, понимая, что с этим предметом меблировки все же придется смириться. Ну, это, конечно, если хочу как можно быстрее приспособиться к новому миру.

Или можно рассказать хозяину замка, как сконструировать канализацию в многоэтажном доме… Но это было не по моей части, увы! Попаданка из меня так себе. Как уже говорилось, никаких особых талантов для завоевания нового мира у меня не имеется. Да и магии здесь, похоже, нет. Ну хоть от местных не особо буду отличаться, и то хорошо!

Понюхав себя в районе подмышек я брезгливо скривилась. Тут же вспомнились смешные видеоролики с котами, которые нюхали хозяйские носки и… ну вы помните их реакцию. Примерно что-то подобное испытала и я.

До жути хотелось скинуть с себя это пропитавшееся по́том платье. Но в темноте я не видела ничего, что можно было бы применить в качестве ночнушки, а совсем раздеться я не рискнула, вспомнив утреннюю побудку. Не желая вылететь в коридор и скатиться с лестницы в чем мать родила, я благоразумно улеглась в чем была, отложив проблему с помывкой и сменой одежды на ранее утро. А для этого мне необходимо проснуться с петухами! Желательно раньше петухов.

Немного повозившись на матрасе, сквозь дыры которого проклевывалась солома, и подложив под голову руку (видимо, подушки мне не полагалось), привычно приготовилась ощутить после тяжелого трудового дня ломоту в суставах и боль в спине. Но… ничего подобного не было! Лишь легкая общая усталость. Вот что значит молодое тело! Первый приятный бонус в этом мире. Надеюсь, новая внешность тоже приятно удивит.

«Только бы что-то зеркальное найти», — было моей последней мыслью, и практически мгновенно я провалилась в сон.

[1] Героиня одноимённой сказки.

Глава 3. Лестница.

В недалеком прошлом

Вы верите в вещие сны? А я теперь точно верю! Правда, сбываются они не всегда. Но уж когда сбываются, то только держись...

Темным вечером, как всегда, я возвращалась с работы. Устала. Не сказать, что прям, чтобы так, перетрудилась, но сил, почему-то, совсем не осталось. Наверное, все дело в депрессии. Ну, ничего, мой дом уже совсем близко. Перепрыгивая через небольшие лужи, разметившие, словно «классики» весь двор, я подошла к своему родному, шестому подъезду.

Однако когда вошла в него, я поняла, что понятие «мой» здесь больше не применимо — внутри подъезда взгляд наткнулся на стены грязно-белого цвета, а не родного, темно-зеленого. Да и ступеньки какие-то не такие, очень уж высокие. Необъяснимая паника захлестнула меня, и я буквально вылетела на улицу. Да нет, дом мой, здесь никаких сомнений быть не может! Вот и детский садик напротив подъезда…

Медленно, словно в темную пещеру с ожидающими внутри неизвестными опасностями, я вновь зашла в свой подъезд. С сомнением посмотрев на ставшие вдруг гигантскими ступени, я подумала: «А не я ли это случайно уменьшилась?».

Голова закружилась от сюрреалистичности происходящего. Я со стоном прислонилась к стене и закрыла глаза. Но холод камня за спиной, быстро привел меня в чувство. Я огляделась еще раз, но огромные каменные ступени, так, ни куда и не делись. Тяжело вздохнув и приняв как данность то, что вижу перед собой, я решила разобраться со всем этим позже.

Сделав шаг вперед, я начала с большим трудом подниматься вверх — так, как это делал бы маленький ребенок, только начавший самостоятельно ходить и предпочитающий передвигаться ползком. Изрядно запыхавшись, я с трудом заползла на четвертый этаж. Но вместо обычного продолжения лестницы на мой пятый и последний, увидела ее же, но как бы перевернутую на бок и зависшую в воздухе без видимой поддержки.

С риском сорваться и рухнуть вниз в лестничный пролет, я, балансируя и обливаясь потом, поползла по узкому — примерно двадцать сантиметров шириной — боку лестницы. Полностью сосредоточилась на каждом движении, стараясь не смотреть вниз. И вот, уже, будучи практически у финиша, подняла голову и увидела голую стену. Как раз там, где должна была находиться дверь моей квартиры! Мгновенно нахлынувшая паника и недоумение буквально выбросили меня на улицу к самому подъезду. И… я проснулась, обливаясь холодным потом!

Умывшись, я еще некоторое время побродила по комнате, словно привидение. Опять! Снова этот сон! Что же он хочет сказать? Может, что для меня больше нет места в этом мире? А вдруг я выйду из дома, а потом не смогу вернуться обратно?

На улице второй день подряд лил дождь. Дойдя до окна, я присела на широкий подоконник и уперлась лбом в стекло. Капли воды сначала медленно, а потом рывками, вычерчивая по пути замысловатые дорожки, стекали вниз, гипнотизируя и заставляя вспоминать…

«Прошлое — это как пустая консервная банка, которую тащишь за собой на веревочке. Идти не мешает, но постоянно отвлекает дребезжащими звуками».

«Не годится котенку иметь такое имя. Я бы не советовал котенку с именем Гав спускаться во двор. Котенка с таким именем во дворе ждут сплошные неприятности!»[1] Именно с этим лозунгом из моего любимого мультика я шла по жизни и дошла до тридцати семи лет. Вернее будет сказать,… доползла.

И я честно старалась лишний раз не выходить во двор. Хотя куда же деваться — в магазин, на работу, отвести ребенка в садик, а потом и в школу. Конечно же, ходила. Но личный мой девиз: «Тише едешь — дОльше будешь», я несла по жизни в высоко поднятых руках.

Еще бы! С моим-то именем! Собственно говоря, имя мне досталось довольно приятное и вроде как даже редкое — Яна. Но с легкой руки моей школьной закадычной подружки Женьки еще в первом классе я стала… Янусом! Двуликим Янусом. А позже и вообще Многоликим.

Злую шутку со мной сыграла моя девичья мечта стать супер крутым визажистом, сопровождать на гастроли известных артистов и тихо греться в лучах их славы, осознавая, что своей неземной красотой и свежестью лица после очередного тусовочного загула они обязаны мне и только мне! Поэтому я тихо и самозабвенно тренировалась… на себе. Изучала модные журналы, накупила на свои сбережения кучу косметики и рисовала на собственном лице одну модную певицу за другой.

Не зря говорится, что дело мастера боится. Мое меня точно боялось. И не одно оно. Все маленькие дети во дворе тоже боялись, когда я с гордо поднятой головой выходила выгулять свой очередной шедевр.

Дети боялись, бабки крестились, а вот молодежь постарше смеялась с меня в укатаечку. И как раз с их легкой руки меня во дворе переименовали из просто Януса в Многоликого Януса.

И вскоре обращение при встрече: «А, это ты, Многоликая, здорово!», для меня стало привычным.

Все бы ничего, мало ли ходит по улице «красоток» в боевой рекламно-охотничьей раскраске? Много. Но именно я всегда это делала со всевозможными приключениями. Любая моя вылазка из дома была как прогулка по минному полю вблизи расположения противника.

Все бомжи, алкаши, голодные собаки и начинающие маньяки, вышедшие на охоту в одно со мной время, были моими! Их тянуло ко мне как магнитом. Но даже это еще было не все. Если в магазине заканчивался нужный товар, то именно передо мной. Если на скорости по луже проезжала машина, то обязательно в тот момент, когда мимо проходила я. Думаю, аналогий достаточно!?

Видимо, там наверху кто-то всемогущий просто развлекался за мой счет! Однако в какие бы переделки я не попадала, умудрялась выходить из них практически «сухой». Тьфу-тьфу! Порванные колготки, сломанный каблук да подбитый глаз в расчет брать не буду. Ящерица, удирая от врага, вообще хвост теряет! И ничего, живет потом себе дальше с новым, заново отросшим. Зная свою “везучесть”, я уже давно приняла за аксиому главное правило — если чуешь опасность, выполняй три важных вещи: громко ори, бей тем, что под руку попалось, и быстро беги. Принцип «лучшая защита — нападение» еще никто не отменял.

В конце концов, я, будучи, в принципе, девочкой неглупой, вскоре поменяла боевую раскраску на маскировочно-незаметную, а в случае возможной опасности четко следовала заповеди агента иностранной разведки: «…отско́чь дальше́е, прикинься ветошью и не отсвечивай…» (любимая моя фраза из монолога Михаила Задорнова).

Вот я и перестала отсвечивать, а навыки яркого и агрессивного макияжа тренировала теперь на своих подружках и одноклассницах.

И не отсвечивала я вплоть до поступления в педагогический институт на факультет иностранных языков. Не просто так поступила — талант у меня оказался. Да еще какой! Складывалось ощущение, что я не учу новый язык, а как бы его вспоминаю. Должна же была жизнь мне подкинуть ну хоть какую-нибудь плюшечку? Я, в принципе, не горела желанием всю жизнь проработать учителем в школе, зарабатывая копейки и каждую же копейку экономя, но со знанием иностранных языков получить «хлебную» должность очень даже возможно.

Так вот, поступив на первый курс вышеозначенного вуза, я, наконец, решила выйти из тени. Стоя перед зеркалом утром Первого сентября, вместо обычного маскировочного грима я нанесла на лицо нежный, без всяких там стрелок — все же я не на охоту собиралась, а в серьезную взрослую жизнь — нюдовый макияж, аккуратно подчеркивающий достоинства моей внешности. Скажу без лишней скромности: подчеркивать было что! Нежный овал лица, бархатистая смугловатая кожа, аккуратный, чуть вздернутый носик, насыщенного изумрудного цвета глаза и пушистые ресницы. И как вишенка на торте — густые длинные волнистые волосы яркого медного оттенка.

Помню, поначалу в школе у меня были неприятности из-за цвета волос. Учителя, а потом и директор несколько раз маму в школу вызывали, требуя, чтобы она вернула моим волосам природный цвет. Никакие уверения, что он натуральный, не помогали, пока мама не догадалась показать директору несколько моих детских фотографий. И от меня, наконец, отстали. Ну а я, как могла, прятала волосы, заплетая в тугую косу.

Итак, принарядившись к первому сентября, я еще раз окинула себя в зеркале взглядом и осталась довольна. Черная юбка-карандаш чуть ниже колен, белая блузка и белые босоножки на удобном небольшом каблучке завершали мой образ серьезной студентки.

[1] Отрывок из мультфильма «Котенок по имени Гав».

Глава 4. Реалии взрослой жизни.

Мама воспитывала меня одна, но не сказать, что моя жизнь сложилась как-то особенно неудачно. Не лучше и не хуже, чем у других.

На первом курсе института я влюбилась в красавца-пятикурсника Романа. Все его звали не иначе, как Ромео. Среди кружившего вокруг него «цветника» он выбрал меня, и я скоропалительно выскочила за него замуж. Хотя, не могу сказать, что была к этому парню большая любовь. Причина в другом: практически из-за свадебного стола я уехала в роддом.

Собственно, на самой свадьбе неожиданно настоял мой будущий свекор. Несмотря на заламывание рук и стаканы успокоительного, поглощаемые его женой, он твердо сказал своему отпрыску, что за свои поступки мужчина должен нести ответственность. Выложив на стол внушительную пачку денег на свадьбу, он указующим перстом отправил его в загс подавать заявление.

Вскоре, у меня родилась дочка — Екатерина. Мне просто очень нравилось это имя, хотя родня мужа посчитала, что я назвала дочку в честь свекрови. Ну и пусть, мне не жалко.

Семья, в которую я попала, была непростой. Как сейчас говорят, хорошо обеспеченной. Я этого жутко стеснялась, и моя закадычная подружка Маринка меня совсем не понимала. «Вот повезло ж тебе, так повезло!» — в сотый раз повторяла она, расхаживая по многочисленным комнатам загородного особняка моего мужа.

Собственно говоря, дом принадлежал его родителям. Роман жил с ними, а потом и я с дочкой.

Отношения со свекровью, Екатериной Демидовной, у нас так и не сложились. Свою внучку, между прочим, названную «в ее честь», она вообще не воспринимала. Меня считала выскочкой из низов и искательницей песочницы с золотым песком, поэтому мою персону она демонстративно не замечала. Так же поступала и немногочисленная приходящая прислуга, копируя свою хозяйку.

Муж тоже недолго из себя изображал счастливого отца семейства. Не прошло и двух месяцев с момента нашей «шикарной» свадьбы, как он стал задерживаться после института допоздна, а иногда и до утра.

Единственный, кто в этом доме ко мне относился по-человечески, был мой свекор, Виктор Кузьмич. Несмотря на то, что являлся руководителем крупной компании и владельцем довольно внушительного капитала, он был мягким человеком. От чего, как мне кажется, и сам страдал, не умея поставить на место истеричную и высокомерную супругу. Он, просто молча, выслушивал ее нападки и уходил в свой кабинет.

Иногда, после того как я укладывала малышку спать, мы со свекром вечерами пили на кухне чай и разговаривали о разном. Говорил в основном он, я больше улыбалась и поддакивала. Мои мысли витали где-то далеко, чаще всего, они были о блудном муже. Меня очень обижало его отношение, я частенько засыпала одна, предварительно обильно полив подушку слезами.

Виктор Кузьмич очень не одобрял поведение своего сына, но поделать ничего не мог. После очередного скандала с ним, Роман уходил из дома, громко хлопнув дверью, и не появлялся дня по два и даже больше.

В один из таких вечеров мы со свекром, как всегда, пили чай на кухне и мило беседовали ни о чем. Екатерина Димидовна вернулась с очередного светского раута раньше обычного и застала нас за этаким «непотребством». Устроила на пустом месте грандиозный скандал, а на следующий день пожаловалась сыну.

Тот, изобразив праведное негодование, указал мне на дверь… Собственно, все к тому и шло, поэтому, не особенно удивившись и расстроившись, я быстро собрала свои и дочкины немногочисленные вещи и вызвала такси.

Нас даже никто не вышел проводить. Виктор Кузьмич в это время был на службе, поэтому мама с сыном быстренько провернули операцию моего выдворения за его спиной. С дочкой и внучкой они даже и не подумали попрощаться.

Мама встретила меня своей грустной улыбкой и фразой: «Ничего, тебя вырастила, и твою малышку вырастим».

По правде сказать, все обернулось довольно хорошо. После скоропалительного развода с его сыном, Виктор Кузьмич стал ежемесячно выдавать деньги на содержание внучки.

Сумма была довольно приличная. Да что там… очень и очень приличная! Этих «алиментов» нам вполне могло хватить на безбедное проживание втроем. Но, не избалованные жизнью и капризной халявой, мы с мамой решили откладывать эти деньги на счет, чтобы потом дать нашей Катюшке хорошее образование.

Мама моя работала в школе учительницей, а мне поначалу пришлось сидеть дома, так что часть алиментных денег мы все же тратили на себя и малышку.

Когда Катюше исполнилось три годика, я отдала ее в детский сад и наконец, смогла воплотить свою мечту, — отучившись на курсах визажистов, я устроилась в местный драмтеатр гримером.

Работа была несложной и творческой. Мне очень нравилось представлять лица людей чистым белым холстом и лепить из них совсем других персонажей. Это были короли с королевами, шуты и карлики, ведьмы и Бабки-Ёжки…

Работа не занимала весь день полностью, поэтому я пристрастилась читать в свободные минуты. Перебрала разные жанры и незаметно для себя буквально подсела на Фэнтези. Мне нравилось читать про попаданок во времени и, особенно в другие миры — с эльфами, гномами, орками, драконами и демонами. Больше всего меня захватывали приключения главных героинь. Кем бы в жизни не была будущая попаданка, оказавшись в волшебном мире, она тут же приобретала магические способности или, используя какие-то очень полезные знания, начинала учить новый мир уму-разуму, повергая всех окружающих в изумление и восторг своими сверхталантами. И, конечно же, в этом мире попаданка становилась красивее и значительно моложе.

Окунувшись в очередную книжку с головой, я на время выпадала из реальности, теряясь для окружения, из-за чего не раз получала нагоняи от начальства.

Будучи человеком творческим и довольно впечатлительным, я часто представляла себя на месте главной героини. А представив, понимала, что если не получу там бонусные магические способности, то особо и поразить тамошний народ мне будет нечем. Ведь никаких таких особых знаний у меня нет. Даже готовлю я под настроение. В смысле, готовить-то я умею, но ничего особо шедеврального у меня не выходит.

Вынырнув из очередной книги, я снова оказывалась в мире повседневных обязательных дел. Самым главным из них, конечно же, была забота о дочери.

Я очень люблю свою дочку, она для меня все! Когда Катеньке исполнилось десять лет, скоропостижно умерла моя мама, за месяц, сгорев от онкологии, и мы с Катюшкой остались одни.

Дочка внешностью удалась в меня, но характер ей достался беспокойный и пробивной, явно в папашу, не к ночи будет сказано. Этот прожигатель жизни так ни разу и не изъявил желания познакомиться с дочкой. Но с того момента, когда Виктор Кузьмич устроил его на свою фирму, хотя бы исправно платил алименты. Хорошие, надо сказать.

Благодаря деньгам, которые мы начали копить на счету дочки еще с моей мамой, Катя смогла поступить на платное отделение в Институт иностранных языков в Москве.

Дочка, как и я, оказалась очень способной к языкам. Благодаря сплошным пятеркам по английскому и хорошим результатам на дополнительных курсах по французскому и японскому, вопроса, куда пойти учиться после школы, даже не возникло.

И вот Катя укатила в Москву, а я осталась одна, со своей работой и любимыми книгами. Порой мне казалось, что настоящей жизнью я живу именно в них, а здесь нахожусь как бы в изоляции от такой яркой и богатой приключениями жизни ТАМ!

На личном фронте у меня как-то не складывалась. Будучи очень активной и бойкой в юности, после неудачного замужества я словно закрылась в непроницаемой раковине. От мужчин старалась держаться подальше и, увы, вернулась к ежеутреннему ритуалу нанесения грима-невидимки. Почему так случилось, я, пожалуй, не смогла бы ответить даже самой себе. Возможно, боялась нового разочарования?

Жизнь потихоньку вошла в свою колею. Катюшка звонила раз в неделю, делясь новостями, и приезжала навестить два раза в год: на пару дней в новогодние каникулы и дней на десять летом. Руководство театра отправило меня на курсы повышения квалификации по сценическому гриму. Эта поездка хоть немного растормошила и развеяла меня. Но какой-то внятной цели в своей жизни я по-прежнему не видела. Жила, будто плыла по течению — тихо, сонно и привычно.

Единственное, что волновало меня, это повторяющийся с завидной регулярностью сон про то, как я возвращаюсь вечером домой, захожу в свой подъезд, а он оказывается совсем не моим. И я все карабкаюсь и карабкаюсь по лестнице…

Иногда сценарий сна чуть менялся, тогда я забегала в соседние подъезды, но видела совсем чужие стены и двери. А в моем — все ту же жуткую, висящую боком на высоте четырех-пяти этажей лестницу и гладкую стену. Будто в этом доме для меня больше нет места! И как всегда, просыпалась в холодном поту с заполошно колотящимся сердцем.

***

Месяц назад дочка огорошила новостью, что выходит замуж! За атташе при посольстве России в Венгрию. Более того, ее жениху нужно срочно отбыть на место своей службы, и взять с собой он может только официальную супругу. Поэтому буквально завтра у них состоится регистрация брака и на следующий день они с мужем улетают в другую страну.

Вот так я поняла, что теперь осталась совсем одна. Я была, конечно, рада за дочь, она умница и, в отличие от меня, успела закончить вуз. На чужбине со знанием языков ей будет гораздо проще устроить свою жизнь. Но слишком уж быстро все получилось…

Весь этот месяц я практически не спала ночью, все ворочалась да решала, как жить дальше. Зато засыпала на рабочем месте. Худрук сначала ругался, угрожая уволить меня за нарушение трудовой дисциплины, но потом, заглянув в мои равнодушные потухшие глаза, сочувственно посоветовал взять отпуск, чтобы прийти в себя. Я в панике отказалась, представив, что окажусь на целых две недели в полном одиночестве.

Домой я шла в совершенной прострации, как-то вдруг внезапно осознав, что мне уже тридцать семь, а жизнь прошла мимо. Я вырастила прекрасную дочь, но сама не жила полной жизнью, прятала свою внешность, не крутила романов. А все это для чего!? Вопрос в голове все вертелся и вертелся, а ответа не было.

Медленно, как старушка, поднялась я, на четвертый этаж… Подняв голову, увидела перед собой зависшую боком без видимой поддержки лестницу и гладкую стену без дверей на пятом этаже. В голову что-то ударило, мир завертелся, и тьма накрыла мое измученное сознание.

Глава 5. Князь Оливер Райли.

К комнате царил полумрак. У жарко горевшего камина, друг напротив друга, сидели два мужчины.

Хозяин замка, полулежал в глубоком, обитым красным бархатом кресле, и зябко кутаясь в тяжёлый парчовый халат, задумчиво смотрел на огонь.

Его молодой гость, примостился на краешке кресла и нервно барабанил пальцами по его подлокотнику. Взгляд его также был направлен в сторону камина, но мысли явно были далеко отсюда. Густые брови хмурились, между ними пролегла глубокая складка, явно выдавая какое-то беспокойство.

- Граф, вашей дочери на днях стало хуже. Что говорят лекари? – Молодой мужчина, мыслями вернувшись к делам насущным, повернулся к хозяину замка.

Пожилой мужчина нахмурился, его кустистые брови сошлись на переносице. Тяжело вздохнув, он ответил:

- Да, Князь. Аврора лишь не надолго пришла в себя. Не слышит Бог отцовской молитвы. И, благодарю вас за столичных докторов! Благодарю, что вы не теряете надежду и помогаете нам, в нашей беде.

Молодой мужчина поднялся с кресла, и, наклонившись, подбросил несколько поленьев в камин. Отблески пламени, высветили его чётко очерченные скулы и плотно сжатые губы. Затем, губы расслабились, говоря о том, что он принял какое-то решение. Медленно развернувшись, он подошёл к окну и снова заговорил:

- Граф, я также опечален тяжёлой болезнью вашей дочери. В моих правилах, быть верным своему слову. Но в свете не зависящих от нас обстоятельств…

- Князь, - поспешно перебил говорившего хозяин Замка, - Одному Богу известно, когда Аврора очнётся! Возможно, это случится уже завтра…

- Вы правы, Граф. Богу известно. Но не нам. Уже четыре месяца прошло, как она заболела. И, её состояние не становится лучше. – Мужчина нервно провёл рукой по смоляным волосам и бросил взгляд в окно. При свете полной луны, глаза его сверкнули. – Повторюсь. Не в моих правилах отказываться от взятых на меня обязательств. - Лицо его страдальчески исказилось. Ему явно нелегко давались эти слова. – Но, в свете не зависящих от нас обстоятельств…

- Месяц! – Граф поспешно поднялся со своего кресла и подошёл к собеседнику. Положив руку ему на плечо, взволнованно и молящее заглянул ему в глаза. – Прошу вас! Прошу подождать всего один месяц! Если дочь не очнётся и не пойдёт на поправку, мы объявим о расторжении, помолвки. – Плечи пожилого мужчины поникли. – Даю слово чести, что это последняя отсрочка. – Развернувшись, он направился к двери. Взялся за ручку, и, повернув голову, добавил, - И ещё. Прошу вас поговорить с моей дочерью. Возможно услышав ваш голос, она придёт в себя! Ведь она так вас любила!

Гость изумлённо изогнул бровь.

- Любила!? – тихо прошептал он. – Возможно, очень странною любовью. – А затем, подняв голову, сказал громче. – Хорошо, Граф. Завтра утром я навещу вашу дочь. Но потом, месяц. Я жду ещё месяц…

- Да, да, Князь, всего месяц! – Хозяин Замка открыл дверь, по щеке мужчины украдкой скатилась слеза.

- Доброй ночи, Граф! – слегка поклонившись, молодой мужчина снова опустился в кресло и надолго задумался.

Примерно, через полчаса, он решительно встал, и, взяв со стола свечу, вышел из комнаты.

Его путь лежал в конец коридора, там, около лестницы, была комната его невесты. Уже четыре месяца он не видел девушку. Сначала, она сама была против, не желая, чтобы её видели в болезненном состоянии. Но после того, как она впала в беспамятство, уже сам отец не допускал к ней ни кого, кроме сменяющих друг друга сиделок.

Но, он должен был увидеть её, чтобы быть готовым. Князь справедливо полагал, что после нескольких месяцев тяжёлой болезни, девушка значительно подурнела. А ещё, он был уверен, что при его визите утром, обязательно будет присутствовать её отец. И нужно будет держать лицо. Поэтому сейчас, он хотел увидеть её без свидетелей.

Мужчина тихо открыл дверь, и зашёл в комнату Авторы. В глубине, под полупрозрачным балдахином, словно накрытая крыльями гигантской бабочки, стояла большая кровать на ножках, в виде львиных лап.

У кровати, на стуле, дремала молоденькая сиделка.

Князь тихо подошёл к кровати. Девушка встрепенулась, и, сонно хлопая глазами, вскочила со стула.

- Ой, вы кто? – Испуганно смотря на мужчину, спросила она.

- Я жених Авроры, - ответил Князь, старательно избегая смотреть на спящую девушку. Он боялся своей первой реакции и не хотел, чтобы её видел кто-то посторонний.

- Но, сюда нельзя…- Залепетала сиделка, - Граф запретил…

- Мне можно. Только что, Граф сам попросил меня проведать Аврору, - быстро ответил мужчина. Ему хотелось как можно скорее остаться здесь одному. – Иди, попей чая, я немного здесь посижу, - распорядился он. Сунул сиделке в руки свечу, под локоток подвёл девушку к двери.

- Чая, - как-то удивлённо, пробормотала сиделка.

Не то она удивилась, «заботливому» предложению аристократа, ни то, просто задумалась, что не плохо бы передохнуть и выпить бодрящего напитка, перед предстоящим ночным дежурством… Её смутило то, что жених молодой хозяйки, застал её спящей на посту. Так или иначе, поставив свечу на комод, девушка быстро накинула себе на плечи вязаную шаль, снова взяла свечу и бесшумно выскользнула за дверь.

Наконец, Оливер остался один. Он медленно опустился на стул, и, замер. Князь не знал, чего именно он боялся больше. Что Аврора почти не изменилась за время болезни, или, что очень сильно подурнела? Сделав глубокий вдох, он медленно поднял голову, и, посмотрел на лежащую в кровати девушку. Сердце замерло, а потом снова застучало где-то в районе горла. Мужчина почувствовал, что ему не хватает воздуха. И, резко выдохнув, шумно задышал.

Аврора не изменилась. Более того, ему показалось, что он смотрит на спящую сказочную принцессу, настолько она была хороша!

Молочно белая кожа девушки, словно слабо светилась. Еле заметный румянец, слегка тронул высокие скулы. Прямой аккуратный нос, полные чувственные губы…

Взгляд мужчины скользнул выше. Её глаза были закрыты, а густые чёрные ресницы, бросая тень на щёки, хранили тайну её ярких, как молодая трава, глаз.

Оливер окинул взглядом весь облик девушки, его взгляд задержался на рыжих, с медовым оттенком, волосах. Они непослушной гривой разметались по подушке. Один локон лежал на щеке девушки, касаясь таких сочных, манящих губ.

Мужчина не сдержался, медленным движением, он поднёс руку к её лицу, и убрал локон с лица Авроры. На мгновение, он задержал его в своей руке и пропустил сквозь пальцы, почувствовав его прохладную шелковистость.

Задержав взгляд на волосах, он вспомнил, какие высокие и сложные причёски любила носить Аврора. С сожалением подумав, какую красоту она в них прятала. Так бы и смотрел бесконечно и трогал, эти яркие шелковистые пряди.

А ещё, он любил ямочки на её щеках. Которые, как проказливые маленькие искорки, вспыхивали и улыбались вместе с их хозяйкой, делая её улыбку ещё более очаровательной и лукавой. Вот только, улыбалась она редко.

Мужчина что-то вспомнил, и, нахмурился.

В этот момент, пламя свечи затрепетало, как от сквозняка. И, Оливеру показалось, что дверь комнаты приоткрылась. Он подумал, что пришла сиделка, и, уже приготовился встать со стула. Но в комнату, ни кто не вошёл. Он внимательно посмотрел в сторону двери, и, ему показалось, что он уловил внимательный и настороженный взгляд чьих-то глаз. Только чьих?

- Кто здесь? – Громко спросил он, особо не надеясь на ответ.

Оливер резко встал со стула, подошёл к двери, и выглянул в из комнаты. Коридор был пуст. Решив, что ему померещилось, мужчина вернулся к кровати, но садиться не стал. Он ещё раз посмотрел на Аврору. И вдруг, девушка открыла глаза. Мужчина вздрогнул. Дыхание перехватило. На него смотрели настороженные и внимательные, тёмно зелёные глаза. Оливер тряхнул головой и снова посмотрел на невесту. Нет, ему показалось. Глаза девушки, по-прежнему были закрыты. Но только что это было за видение!? Додумать эту мысль он не успел, вернулась сиделка. Попрощавшись с ней кивком головы, Князь быстро вышел из комнаты.

- Спать! Немедленно спать! А то мерещится, не пойми что, - подумал мужчина, идя по коридору, затем, открыв дверь, вошёл в свою спальню.

Глава 6. Свет в конце тоннеля.

Всё же, хорошая вещь, - самопрограммирование!

Я действительно умудрилась встать до первых петухов. Но, в том-то и дело, что встать. Просыпаться мой организм, категорически отказывался. Откинув тонкое, всё в прорехах одеяло, я зябко поёжилась. Да, а ночи здесь прохладные. Тем более что отапливать чуланы ещё ни кто не додумался. Спустив ноги с кровати, я нащупала деревянные башмаки и поморщилась. До крайности не удобная обувь! А мои, привыкшие к обуви из совсем другого материала ступни, уже давно просили бактерицидный пластырь. Но, проси не проси, а такого здесь уж точно не сыскать.

И так, обувшись и кое-как отряхнув мятое платье, я выглянула в коридор. Было тихо. Едва проснувшийся организм, настойчиво просил посетить комнату задумчивости. Я оглянулась на кровать, под которой обитала моя личная «ночная ваза». Представив, что я с горшком наперевес столкнусь с кем-то в коридоре, я сразу отмела идею, брать сей предмет с собой в разведку.

Но, нужно торопиться. Скоро начнут просыпаться слуги, а я тут такая, «в одних усах». Хорошо, наверное, что я себя в зеркало не вижу. Та ещё, наверно замарашка, да ещё в старом мятом платье! С этими мыслями, я тихонько вышла в коридор. Деревянные башмаки, предательски зацокали о деревянный пол. Я замерла, и, с сожалением сняв с себя, это деревянное безобразие, словно привидение, заскользила по направлению к лестнице.

До первого этажа я ни кого не встретила, повернув налево, прошла мимо кухни, в самый конец коридора. Открыла внутреннюю щеколду задней двери и вышла на улицу.

Утренний влажный воздух, мгновенно пробрал до костей. Стуча зубами, я обула это нечто, именуемое здесь обувью, и быстро добежала до деревянных удобств.

Уже выходя, услышала, как первый петух возвестил о том, что утро наступило. Нужно торопиться! Оглядевшись по сторонам, мельком обратила внимание на многочисленные дворовые постройки, и сам замок, сплошь увитый плющом. Решив, что у меня ещё будет время как следует осмотреться, я подбежала к колодцу, крытому деревянной треугольной крышей и с дверцей в её торце.

- А что, умно! Ни кто не упадёт и мусор не нападает!

Оглядевшись вокруг и не увидев ведра, я здраво рассудила, что, скорее всего, оно находится внутри колодца, привязанное к концу верёвки. Во всяком случае, так крепили ведро в деревне у моей бабушки.

Открыв довольно тяжёлую дверцу, я заглянула внутрь. Далеко внизу поблёскивала поверхность колодезной воды. Но, ни чего похожего на ведро, я пока не обнаружила. Да и темно было ещё, собственно, говоря. Решив, что оно висит слишком низко, я просунула в дверку плечи, и наклонилась ещё ниже, одновременно пытаясь правой рукой, нащупать невидимую в темноте верёвку. Как чьи-то руки схватили меня за талию, а грубый голос произнёс, что-то вроде: «Вот ты где»!

Я, всегда боявшаяся разных маньяков, и поэтому, старавшаяся всю жизнь выглядеть как можно более незаметной и не интересной для них, поняла, что мой собственный персональный маньяк, поджидал меня именно здесь! Эти мысли стрелой пронеслись в моём, объятом ужасом мозгу и моя отлетевшая душа полетела в туннель…

Ан нет! Душа, похоже, ещё при мне. А вот тело как раз сейчас падает в колодец, чтобы расстаться с этой душой! Как глупо и обидно! А ведь только новая жизнь началась!

Ни когда не верила, что перед смертью, человек успевает увидеть всю свою прожитую жизнь. Ну, пока так и продолжаю не верить. А вот то, что в голове успевает промелькнуть целая прорва умных мыслей… Это я хоть где, подпишусь!

Но, сколько верёвочке не виться, а в воду всё, же падать.

Умные философские мысли, одним махом вытеснила из моей головы студёная колодезная водица. Плавать я умела, ну, почти умела. Три метра туда и два обратно, по-собачьи. Но тут-то особенно не развернёшься!

Я просто барахталась, поднимая фонтаны брызг. А сверху мне кто-то что-то кричал. Но эхо в колодце, плеск воды и моя паника, не давали мне услышать, ни слова. Стараясь дышать спокойнее и при этом не прикусить себе язык клацающими от холода зубами, я всё же подняла лицо вверх. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как прямо мне на голову падает ведро! – А вот и ты! Мы нашли друг друга, - была моя последняя мысль, так как ведро нашло меня первое.

***

Я медленно приходила в себя, нежась в тёплой, уютной постельке, и радуясь, что я дома, а этот ужасный сон про попаданку в тело служанки, был только сном…

- Вы думаете, я именно так пришла в себя!? Так, как обычно пишут в дамских романах!? Как бы ни так!

Я пришла в себя резко, от колкой соломы, впивавшейся мне в бока и спину. С ясным пониманием, кто я теперь и где нахожусь. Хотя нет, не совсем. Сквозь мои сомкнутые ресницы, пробивался свет. И свет этот был явно дневным, а не от свечи. Так что, где бы я ни лежала сейчас, то явно не у себя в каморке.

Но второй моей мыслью, была совсем неожиданная и немного злорадная! – Я всё же искупалась! И даже умудрилась платье освежить! – Хотя, по ощущениям, мокрой я не была. Одно из двух, или я так лежу уже давно, и платье успело на мне высохнуть, или… меня кто-то переодел.

Ладно, об этом я подумаю позже.

Рядом со мной слышались приглушённые голоса. Два женских и один мужской. Мужской явно принадлежал тому «маньяку», из-за которого я упала в колодец. А вот женские… Я прислушалась. Мила! Первый, приятный с ноткой озабоченности в голосе точно принадлежит главной поварихе замка. А вот второй, истеричный, местами шипящий, с клацающими металлическими нотками в конце каждой фразы… Да это же голос экономки! Как там её? Ага, вспомнила, Гарния! Значит, будешь Гарпия!

Мой внутренний чертёнок, зашёлся в мстительном истерическом хохоте.

Так, а теперь стоп. Нужно подумать. Как мне себя вести? Как вчера? И, боясь опростоволоситься, трястись за каждое своё слово или действие? Выуживая по капле информацию об этом мире и о том, кто я в нём?

Или… А ведь это реальный шанс! Шанс, начать всё сначала!

Итак, у меня амнезия! По простому, я стукнутая ведром (об этом я тоже не помню), и поэтому, смогу с чистой совестью всё у всех расспрашивать, не вызывая лишних подозрений! Никогда бы не подумала, что можно так удачно чебурахнуться в колодец и быть стукнутой ведром!

Итак, занавес!

Я тихонько застонала и медленно открыла глаза. Сразу же компания из трёх человек замолчала и дружно повернула ко мне свои лица.

Экономка уже нахмурила брови, и, только она открыла рот с явным намерением обрушить на меня поток брани, как я тихим слабым голосом произнесла:

- Где я?

Гарния, от неожиданности, клацнув зубами, закрыла рот.

- Кто вы? – был следующий мой вопрос. И он-то, похоже, добил их окончательно.

У всех троих, синхронно вытянулись лица. И наступила, знаменитая, мхатовская пауза.

И снова, - занавес!

Глава 7. Мой – чужой жених.

- Как это, кто мы!? – Первым отмер, высокий парень, косая сажень в плечах. – Ядвига, ты что, и меня не узнаёшь? – дрожащим, прерывающимся голосом, произнёс он. – Ядвига, это же я, - Вильям! Твой жених!

- Какой ещё жених!? – мгновенно взвилась экономка и визгливо разразилась потоком брани.

Я же, глядя на новоявленного жениха, понимала, что теперь и из всего этого придётся как-то выпутываться. Выходит, кроме тела, мне ещё и чужой жених достался. И я, принялась внимательно разглядывать своё «приобретение».

На первый взгляд, парню было лет двадцать пять - тридцать, лицо широкое, добродушное, синие глаза под непослушной светлой чёлкой, смотрели на меня насторожено и выжидающе. Волосы у него были цвета спелой пшеницы, и василькового цвета глаза, смотрелись, как яркий цветок на пшеничном поле. Уголки полных, с чётко очерченным контуром губ, чуть подрагивали. Как будто он хотел улыбнуться, но не решался. – А он очень даже симпатичный! – Мысленно вынесла я вердикт своему «жениху».

- Даже и не думай! – змеёй прошипел у меня в голове, женский голос.

Я резко села на постели, широко открыв глаза, и ловя ртом воздух.

- Ой, ей кажется, стало хуже! – испуганно охнула Мила, и с жестом отчаяния, прижала руки к груди.

- Да притворяется она! – вынесла свой вердикт экономка. – И поджав губы, посмотрела на меня испепеляющим взглядом.

- Да какое там! – Опять заохала повариха, - Вы на шишку на её голове, посмотрите! Я таких больших, отродясь не видела! Знатно её ведром приложило. – Горестно покачала женщина головой, и, намочив в тазу с водой тряпку, приложила к болезненно пульсирующему месту, на моей многострадальной головушке.

Я зашипела сквозь зубы. И, правда, больно! А ещё, щиплется. Видимо, кроме шишки и ссадина есть. Как бы, какую инфекцию мне этой сомнительной чистоты тряпкой, не занесли!

Мягко нажав мне на плечо, Мила снова уложила меня в постель.

Мысли лихорадочно метались в голове. – Что это только что сейчас было? Я что, схожу с ума? Кто это сказал: «Даже не думай»!? Я же, совершенно отчётливо это слышала!

Вильям снова мне что-то сказал и взял за руку. Не успел он это сделать, как снова моя голова взорвалась потоками брани, ревнующей женщины:

- Я же тебе сказала! Даже и не думай захапать моего жениха себе! Ведьма! Тело у меня отняла, а его отнять не позволю! Если уж нам с ним быть не судьба, то и тебе он не достанется! – разорялась незнакомка в моей голове.

По всей видимости, в тот момент, у меня было настолько ошарашенное и растерянное лицо, что, похоже, в мою потерю памяти поверила даже вредная экономка. Нахмурив брови, Гарния, велела всем идти по своим рабочим местам.

Перечить ей не стал ни кто. Вильям, грустно посмотрев на меня, снова на секунду взял в руки мою кисть и тут же отпустил. Но я всё же вздрогнула. Не от прикосновения, а в ожидании новой порции брани от невидимой оппонентки. Парень, пожелав мне скорейшего выздоровления, быстро вышел из комнаты.

Мила лишь кивнула и тенью последовала вслед за ним, оставив, меня одну с экономкой. Та, некоторое время, молча продолжала сверлить меня взглядом, а я спокойно смотрела на неё. Видимо, не дождавшись какой-то, нужной ей реакции, женщина произнесла:

- Не боишься. Значит, не врёшь. Хорошо, сегодня можешь отлежаться. А завтра…завтра, посмотрим, что с тобой делать. – С этими словами, экономка развернулась и вышла вон.

Я осталась одна. Громко выдохнув, только теперь поняла, что всё это время была, как комок нервов. Сделала несколько вдохов – выдохов, напряжение постепенно уходило.

Прислушалась к себе. Вроде бы ни чего не болит. Не считая, болезненно пульсирующей шишки у меня на голове.

Глава 8. Что имеем – не храним…

Некоторое время я неподвижно сидела на кровати. Одновременно с пульсирующей болью в ударенной голове, там ещё билась какая-то важная мысль! Очень важная! Всего одна фраза! Но, она объясняла всё. И вдруг, я вспомнила!

- «Тело у меня отняла…!» - вот что прокричал голос у меня в голове!

Меня бросило в жар. Я в ужасе прижала холодные ладони к вспыхнувшему лицу. – Боже мой! Мало того, что я оказалась в чужом теле, и я не знала, что стало с личностью, Душой, если хотите, бывшей его владелицы. Но, как говорится: «Сердце не знает, – душа не болит», (своя, в смысле). Но ведь всё обстоит ещё хуже! Я «отжала» тело, от всё ещё, находящейся там личности! Просто потеснила её в самые дальние закоулки собственной черепушки (или всё же ещё её?)! – Я застонала. А я-то думала, что хуже уже быть не может! Так вот кто плакал и подвывал у меня в голове, когда я первый раз очнулась в этом теле!

Но почему, я с тех пор она не давала о себе знать?

Я прислушалась к себе. В голове тишина.

- Эй! Ты там? – позвала я вслух. Но мне, ни кто не ответил. Тоже самое, я сделала мысленно. В ответ, - тишина.

Ну, что ж, решила я. Как захочет поговорить, объявится! Во всяком случае, я теперь знаю чего ожидать. А там мы уж вместе и подумаем, как быть! Хотя, тут хоть думай, хоть не думай…Тело-то одно! Ни делением, ни почкованием, ему ни как не разделиться…

И чтобы уж совсем не сойти с ума, как обычно, в сложных случаях, я решила поступить, как Скарлетт, - подумать об этом завтра! Ну, или когда бывшая хозяйка тела объявится.

Приняв самое верное в данной ситуации решение, я огляделась по сторонам.

Даааа… Вот такую бы мне комнату! Он была большая, светлая, с двумя огромными окнами, выходившими в сад! На окнах лёгкие прозрачные занавески… Мебель грубовата, по местной моде, но из светлого дерева, со всякими резными финтифлюшками. Но самое главное, на стене я увидела ЗЕРКАЛО!!! Не большое, мутноватое, но это было зеркало!

Я резко вскочила с кровати, и тут же, схватилась за её спинку, а потом, одной рукой за голову.Она кружилась, и ещё в ней кто-то усиленно стучал молоточками по наковальне. Хорошими такими молоточками, кувалдами прямо! Я поморщилась и присела на край постели. Несколько минут неподвижности, принесли свои плоды. Головокружение прошло, и молотки в голове стучали уже значительно тише.

Медленно встав, чуть постояла и маленькими осторожными шажками направилась к своей вожделенной цели, - к зеркалу!

Ну, подошла. Стою. А голову поднять боюсь. Ведь пока я себя не увидела, ещё есть надежда. Фффу. Выдохнув, я медленно подняла голову и посмотрела на себя в зеркало.

Только теперь я поняла, чего именно лишилась! Имея яркую, интересную внешность с правильным чертами лица, я маскировала её гримом все свои школьные годы, да и зрелые! Теперь же, я, наверное, отдала бы всё на свете, лишь бы вернуть её! Я бы улыбалась всем собакам и алкашам, да я бы ходила под ручку с каждым потенциальным маньяком!

С такими грустными, и, собственно ни чего не способными теперь изменить мыслями, я смотрела в маленькое мутное зеркало на новую «себя».

Собственно говоря, Ядвига не была уродиной. Вовсе нет. Но её простецкое, чисто деревенской девушки лицо, слишком уж разительно отличалось от того, какое у меня было в моей уже прошлой жизни.

Теперь мне досталось кругленькое личико молодой, примерно восемнадцатилетней девушки, с большими, тёмно зелёными глазами, бровками «домиком», светловато-рыжеватыми ресницами и каштановыми волосами. И дополнял всё это, небольшой носик «картошечкой».

Слёзы сами закапали из больших грустных глаз с «коровьими» ресницами. И, да, на «коровью» (в моём представлении), грудь. Размер четвёртый, при моей прежней, хорошей «двоечке». Большего в это крохотное, зеркальце, было не разглядеть.

Я медленно вернулась на кровать, и, снова нырнув под мягкое и лёгкое одеяло, свернулась в комочек, постаралась уснуть. А слёзы всё катились и катились из моих глаз, так что скоро под моей щекой образовалось большое мокрое пятно.

Перевернув подушку другой стороной, я решила, что подумаю обо всём этом завтра. И, похоже, сразу уснула.

Глава 9. С ног на голову.

Разбудили меня две вещи одновременно. Одна, определённо очень приятная, вторая, совсем наоборот. Второй, оказался яркий солнечный луч, светивший мне прямо в глаза. Да так, что открыв их, ещё некоторое время видела перед собой, расплывающиеся чёрные пятна.

Но при этом, мой нос чутко уловил божественный запах свежесваренного кофе. А жизнь-то, определённо налаживается! Не думала я, что в этом примитивном мире, есть мой любимый напиток. Ведь именно с него, начинался каждый день моей прошлой жизни.

Ну, да ладно. Смысл жить воспоминаниями!?

Потерев глаза, и, наконец, избавившись от «мушек» в них, я осмотрелась по сторонам. Та же чудесная светлая комната, большие окна, смотрящие на сад… Стоп! Я, забыв про кофе, вскочила, и, схватившись за спинку кровати, так как голова немедленно закружилась, присела на постель. Только тут обратив внимание, что одета я, в лёгкую кружевную сорочку, судя по всему, совсем не полагающуюся мне по рангу. Ну, да ладно. Оглядевшись, я увидела миленькое платье бежевого цвета, висевшее на спинке стула. Решив не экспериментировать со своей кружащейся головой, осторожно встала, и, подойдя к стулу, оделась. Платье село как влитое! Единственный минус, в нём, моя грудь, стала ещё заметней. Решив разобраться со своей внешностью позже, первым делом я подошла к окну.

Так и есть! Мне это не показалось. Это окна первого этажа! За которыми, виднелся довольно большой сад. Но, насколько мне известно, в замке, весь первый этаж состоит из правого крыла, где находятся хозяйственные помещения с кухней, и из левого, где размещаются хозяйские обеденный и бальный залы. И ни каких жилых комнат!

Удивлённо хлопая глазами, я отвернулась от окна. И тут же, мой взгляд упал на маленький сервировочный столик, стоящий справа от кровати. Медленно подойдя к нему, мысленно захлопала в ладоши. Похоже, с момента моего появления в этом мире, это будет моя первая ВКУСНАЯ еда!

Присев на краешек кровати, я осмотрела своё богатство: поджаренные до золотистой корочки гренки, маслёнка с кусочком желтого масла, вазочка с клубничным вареньем, красиво закрученные свежайшие рогалики, воздушный омлет и, исходящая паром, горячая чашка крепкого кофе. Тут же ещё стоял кувшинчик со сливками. Но его я проигнорировала, так как пью только чёрный кофе.

Похоже, что я первый раз в жизни ела с закрытыми глазами. Конечно же, омлет накалывала на вилку с открытыми глазами, и мазала маслом гренку тоже. Но, ела, медленно пережёвывая, именно с закрытыми глазами. Мне хотелось прочувствовать вкус как можно лучше, и… запомнить его. Так как что-то мне подсказывало, что скоро придёт моя персональная «ведьма Гарпия» и вернёт меня в мою кладовку без окон. А перед этим нагрузит самой чёрной работой, как мачеха Золушку из сказки.

Задумавшись о своих грустных перспективах, я даже о еде забыла. Хотя, если хорошенько подумать, перспективы эти, ещё могут быть очень даже и ни чего! В конце с концами, я же память потеряла! Вот и учите меня всему заново!

Короче, решив воспользоваться подвернувшейся возможностью по максимуму, я с воодушевлением вернулась к прерванному завтраку.

В этот момент в дверь постучали.

- Войдите! – сказала я.

В дверь, мышкой проскользнула Мила.

Я, расплылась в улыбке, и, чуть было себя не спалила, признавшись, что помню её. Обижать хорошую женщину, мне вовсе не хотелось, но я же на самом деле ни чего не знала ни об этом мире, ни о внутренних порядках замка, ни даже об обязанностях Ядвиги, то есть, теперь моих. И поэтому, мне нужно всё это узнать, не вызывая к себе не нужных подозрений.

- Доброе утро! – улыбнулась я поварихе. – А я вас помню.

Женщина радостно всплеснула руками.

- Вчера видела, - продолжила я.

Лицо Милы, расстроено вытянулось.

- Деточка! – воскликнула она, - Да как же так! А я уж надеялась, что поспишь, отдохнёшь и, всё само вспомнится!

Я в ответ лишь грустно вздохнула и пожала плечами. Потом, похлопав около себя по кровати рукой, пригласила её присесть. Она подошла, села.

- Ядвига, ну что ты хоть помнишь-то!? – с сочувствием глядя на меня, спросила повариха.

- Ну, - облизывая ложечку с вареньем, задумчиво произнесла я, - Помню, что меня зовут,… зовут… как то на «А»

- Чудесно! – заулыбалась женщина, - А что ещё? Что!? – взвилась она. – На какое это на «А»!? Ядвига тебя зовут!

Отложив предмет сервировки, я «по-настоящему» задумалась.

- Я знаю, как называется еда на столе, все вещи в комнате, но… я не помню вас, и ту женщину и светловолосого парня и… что я делала в этом доме…

- Доме!? – так и взвилась повариха. – Ты про какой дом-то говоришь?

- Как про какой!? – «Удивилась» я в ответ. - Про этот! А разве есть ещё другой!?

Мила с оханьем, приложила руку ко рту. В её взгляде плескалась паника.

- А замок! Замок ты помнишь? – в её глазах уже стояли слёзы.

- Настоящий замок? С башенками? – надеюсь, мои глаза загорелись неподдельным восторгом и удивлением.

Женщина вытерла слезу.

- А, Вильяма ты совсем-совсем не помнишь? – уже всхлипывала она.

Я в ответ, просто покачала головой.

Иииииии… - затянула женщина.

Несколько минут, она самозабвенно плакала и причитала, утирая лицо накрахмаленным фартуком.

Я почувствовала себя последней дрянью. Но, в моей ситуации, выбирать не приходилось. Вздохнув, я осторожно погладила плачущую женщину по плечу, и тихо сказала:

- Не плачьте! Я же жива - здорова. А память, я надеюсь, скоро вернётся. Если уж на то пошло, то это я должна сейчас рыдать, а не вы, - добавила я ворчливо.

- И то верно! – вытирая слёзы и высмаркиваясь в передник, сказала повариха. И ещё раз, глубоко вздохнув, улыбнулась мне.

- Вы мне всё-всё, расскажите, пожалуйста, и тогда, возможно я всё быстро вспомню! – улыбнулась я ей.

В этот момент, громко хлопнув дверью, в комнату влетела экономка.

На лице женщины, прямо-таки было написано решительное желание устроить скандал и разнос всем, кого она встретит.

Видимо, перед тем как прийти ко мне, Гарния уже успела с кем-то поскандалить. Её строгий пучок волос мышиного цвета, был взлохмачен, на лбу блестели капельки пота. Её стройная, несколько сухощавая фигура была утянута в строгое чёрное, платье-футляр с юбкой до щиколоток.

- Ну, что тут у нас? - грозно посмотрев на меня и на Милу, произнесла экономка.

- Так, а ты немедленно иди на кухню! Обед сам себя не приготовит. – Снова переведя взгляд на Милу, произнесла женщина.

Мила, стрельнула в меня затравленным взглядом, и, мгновенно подорвавшись с места, быстро вышла из комнаты.

Гарния медленно прошлась взад-вперёд, затем, резко обернулась и выжидающим требовательным взглядом посмотрела на меня.

Я спокойно смотрела на неё и думала, что же будет дальше?

Экономка хмыкнула и удивлённо вздёрнула бровь.

Ну, что ж, - произнесла она. – Вижу, что ты ничего не вспомнила. Хорошо, начнём всё сначала.

- И так, запомни. Тебя зовут Ядвига, ты в этом доме живёшь из милости, в чулане на третьем этаже. Работаешь на кухне и выполняешь разные мелкие поручения. Мои, поручения! Вот, собственно и всё, что тебе нужно знать. - Ты меня хорошо поняла? - Сощурив зло глаза, спросила женщина.

Не знаю почему, но вдруг сложилось впечатление, что она за что-то, меня явно недолюбливает. Ну, понятно, что не меня, а Ядвигу. Что-то личное здесь замешано.

Я задумалась. Да так, что на мгновение вообще забыла, что в комнате нахожусь не одна.

И тут, не знаю, что на меня нашло. Но почему-то, моего недавнего спокойствия, как не бывало. Во мне поднялось что-то бунтарское. Я решила, что не дам себя в обиду! Что больше не позволю себя запихнуть в ту кладовку без окон.

Я не спеша расправила юбку у себя на коленях и, глядя ей прямо в глаза, произнесла:

- Не знаю, за кого вы меня принимаете. Но, я никогда не жила в чулане на третьем этаже. Я почти ничего не помню, но почему-то отчётливо помню свою собственную спальню. Я помню, что она находилась на втором этаже. Да, это комната крайняя у лестницы. У меня, очень большая светлая комната, с красивой резной деревянной мебелью. А кровать моя, завешена легчайшей прозрачной занавесью. – Говорила я, закрыв глаза и вспоминая то, что видела в комнате дочери хозяина замка.

- И вообще, я не понимаю, что здесь происходит! – открыв глаза, продолжила я, возмущённо повышая голос. - Я видела себя вон в том маленьком зеркале. Это не я! Это что, колдовство такое!? Что вообще происходит…!? Почему я выгляжу по-другому!? - Я говорила это, а сама в душе ужасалась тому, что я несу. И как вообще, из всего этого буду выпутываться!? Я сама не понимала, что на меня нашло, но остановиться уже не могла.

- У меня совсем другая внешность! И да, у меня глаза зелёные, но не такие темные, а ближе к цвету травы. И волосы мои ярко рыжие, длинные и волнистые! А не это безобразие, что сейчас на моей голове! Я не понимаю, это что, заговор такой? – И, вообще! Я хочу видеть папу! - Скрестив руки перед грудью, произнесла я и с надменным видом вздёрнув нос, требовательно уставилась на экономку.

Некоторое время стояла тишина. На женщине, в буквальном смысле, лица не было. Выпучив глаза, экономка стояла и ловила ртом воздух.

Я ожидала чего угодно! Любой реакции. От взрыва ярости, до обвинений в притворстве и мошенничестве… Не знаю, что я такого сказала, но я и предположить не могла, что вообще способно что-либо поколебать железобетонную уверенность в собственной правоте этой женщины.

Она шумно сглотнула комок в горле и осипшим голосом, мягко произнесла, - Сиди здесь и никуда не уходи!

А затем, быстро вышла, хлопнув дверью.

Я, пожав плечами, снова уселась за свой завтрак, решив, что теперь уже ничего не изменить и будь что будет, там посмотрим. Интересно, а что у них тут делают с буйнопомешанными потерявшими память? В психушку отправят (если есть у них тут такие), выгонят взашей или… На третий вариант, моей фантазии не хватило.

Спустя несколько минут, в комнату тихо, словно мышка, опять просочилась Мила. Глаза у неё тоже были чуть ли не навыкате. Она плюхнулась рядом со мной на кровать и ошарашено прошептала.

- Что тут у вас произошло!? Я вообще никогда не видела Гарнию такой взволнованной! Да что там говорить! Я вообще ни когда не видела её даже быстро идущей! А сейчас она, чуть ли не бежала по коридору! Понеслась жаловаться нашему хозяину! Даже боюсь представить, что теперь будет!

- А что будет, - равнодушно пожав плечами, сказала я, продолжая жевать вкусную булочку, похожую на круасан. Ну, стукнули меня по голове. Ну, несу непонятно что. Пока, суть да дело. Да и вообще, я не знаю почему, но я помню именно то, что этой женщине рассказала. - Оставьте меня в покое!

Кстати,- спросила я, повернувшись к женщине. А как так получается, что я нахожусь в такой красивой комнате на первом этаже замка. Ведь там только хозяйственные помещения! Ну, ещё столовая и бальный зал.

- Как откуда эта комната!? Так ты что, на самом деле ничего не помнишь? – А, ну да, конечно, сказала Мила. - Это же дом твоего жениха!

- Кого? - Чуть не подавилась я.

- Сейчас я тебе всё расскажу, - вздохнула Мила, и, усевшись удобно на моей кровати, она начала свой рассказ.

Оказывается что этот блондин, Вильям, - жених Янины, не такой уж и безродный.

Он наследник небольшого соседского имения. Хозяйский дом сгорел во время пожара, в котором погибли его родители. У них с Графом, были добрососедские отношения, поэтому, тот взял сироту Вильяма, в возрасте пяти лет, на воспитание. Земли его родителей, использовались благодетелем под посевы. Хозяин этого замка, был готов передать их Вильяму, когда тот вырос. Это же его наследство. Но парень привык уже жить в замке своего опекуна и, единственное, что он попросил, так это разрешения построить рядом с замком небольшой дом.

Граф добрый человек и он конечно же согласился. Поэтому Вильям своими руками построил этот одноэтажный небольшой уютный дом, здесь он живёт и занимается своими любимыми лошадьми. В будущем, он планирует переехать в своё имение. Но пока он один, без жены, ему и здесь живётся неплохо. И, ведь именно ты в скором времени, должна была стать его женой! – Возвысила голос повариха. – Только вот не ко времени память потеряла! И что ж это теперь будет-то!? – Сокрушённо покачала она головой.

Глава 10. Граф Ларион Саян.

Хозяин замка, Ларион Саян, не торопился вылезать из постели. Он снова чувствовал с левой стороны груди острую боль. Медленно спустив ноги с кровати, мужчина потёр рукой болезненно горящую область сердца.

Граф был уже немолод и всё чаще испытывал эту боль по утрам. А ещё когда волновался, а волновался в последнее время он очень часто. Вот уже четыре месяца Ларион не находил себе места от беспокойства за свою дочь.

То, что сначала казалось обыкновенной простудой, теперь превратилось в полное беспамятство его любимой дочери. В процессе болезни, ей становилось всё хуже и хуже, она была вялой, часто и граф был уже немолод, и всё чаще по утрам он испытывал боль. А еще, когда он волновался, а в последнее время он волновался очень часто. Вот уже четыре месяца Ларион не мог найти себе места от беспокойства за свою дочь.

То, что сначала казалось обыкновенной простудой, теперь превратилось в полное беспамятство его любимой дочери. В процессе болезни ей становилось все хуже и хуже: она была вялой, часто и подолгу спала, почти ничего не ела. Это продолжалось почти месяц, и вот, в один из дней, девушка не проснулась вовсе.

Тогда его сердце дало первый серьезный сбой. В тот момент Ларион подумал, что его любимая и единственная дочь покинула его навсегда!

Но, к счастью, выяснилось, что Аврора жива.

Прибежав к постели дочери, граф бросился в своем горе обнимать ее. Именно тогда он почувствовал, как на ее шее бьется тонкая голубая венка.

Мгновенно были созваны лучшие светила медицины. Они по очереди осматривали его дочь, простукивали и прослушивали, но так и не смогли понять, что же с ней случилось и почему она не приходит в себя.

С тех пор прошло два месяца! Два месяца ежедневных переживаний и мыслей о дочери. Все это время у ее постели круглосуточно дежурили лекари и их помощники.

Случись такая беда с бедным человеком, он давно бы уже умер от истощения. Но граф, к счастью, имел достаточно средств, чтобы оплачивать дорогостоящие услуги столичных лекарей. Благодаря их ухищрениям Аврора получала питание в виде жидкой кашицы, которую ей вливали в рот с помощью специальной длинной трубки.

Чего ожидать дальше, Граф не знал. Все его планы полетели в тартарары. Ведь незадолго до болезни дочери, он готовился к ее свадьбе с достойным молодым человеком, тридцати двух летним сыном его добрых друзей, Князем Оливером Райли.

Граф давно знал его родителей, это было уважаемое, но недавно обедневшее семейство.

А причина оказалась довольно банальной. Практически все состояние было потрачено старым князем Райли на лечение его жены и матери Оливера. Однако, несмотря на все усилия, спустя два месяца мать Оливера тихо скончалась.

Брак между Авророй и Оливером был договорным. Его дочь должна была получить титул княгини Райли и заботливого молодого мужа. Князь Райли получал красавицу-жену и все ее состояние в качестве приданого. Граф Саян надеялся, что Оливер сможет грамотно распорядиться состоянием и приумножить его.

Теперь, когда Аврора серьезно больна и практически при смерти, и так тщательно заработанное состояние уходит на оплату услуг лекарей, неизвестно, что будет дальше.

Даже если дочь выживет и поправится, согласится ли Оливер взять в жены обедневшую графиню? Хотя, как казалось графу Лариону в редкие моменты общения Оливера и Авроры, между молодыми людьми возникла симпатия. Да что там симпатия! Между ними просто искры проскакивали!

Додумать эту жизнеутверждающую мысль граф не успел, потому что, практически не постучавшись, в его спальню ворвалась экономка Гарния. Женщина была в ужасе! Ее прическа выглядела как растрепанное воронье гнездо, а лицо, обычно невозмутимое, как маска, было искажено страхом.

Гарния обвела комнату невидящим взглядом и, с трудом сфокусировав его на лице хозяина, тихо прошептала:

— Душа вашей дочери вселилась в тело служанки.

Затем глаза женщины закатились, и она упала у самого порога комнаты.

Звук падения второго тела заглушила мягкая перина кровати.

Глава 11. Я осваиваюсь.

Когда, наконец, Мила ушла, я стряхнула с колен крошки и снова подошла к зеркалу. Некоторое время задумчиво изучала себя в зеркале. М-м-м-да. И рта открывать не надо, чтобы понять, что перед вами стоит чистокровная крестьянка.

Вот если бы бровки подщипать, да носик с помощью тёмного консилера сделать визуально уже, да реснички тушью подкрасить... Короче, во мне придирчиво поднял голову визажист-гримёр! И я тут же загрустила по моей замечательной чудо-сумке визажиста, где у меня было множество различных тюбиков и коробочек, которых мне, увы, больше не видать! Грустно вздохнув, я подошла к окну и засмотрелась на красивые раскидистые деревья.

Кое-где на ветках ещё виднелись цветочки с полуоблетевшими розовыми лепестками. Я оживилась, подумав, что, если только отцвели сады, то сейчас примерно май месяц, конец весны! Люблю весну! Получается, впереди ещё много тёплых дней. Дней, которые я могу провести на свежем воздухе, раз уж попала из душного города куда-то очень далеко во времени и пространстве от «каменных джунглей».

Хотелось немедленно увидеть, что же там за деревьями. Да, кстати, я так и не осмотрела территорию замка. Насколько я помню, мне никто не приказывал сидеть в комнате и никуда не выходить. Поэтому мне немедленно захотелось выйти на улицу!

Но для начала я внимательно осмотрела себя.

На мне было длинное платье из грубоватой ткани. Но его нежный бежевый оттенок говорил о том, что пряжа была окрашена. Получается, что одета я довольно достойно, не как служанка. Так что выйти погулять в таком виде совсем не зазорно, скорее наоборот. Я покрутилась, оглядывая себя так и этак. Но без зеркала мало что можно было понять. Грустно кинув взгляд на маленькое тусклое зеркало на стене, поняла, что оно мне тоже мало чем поможет. Разве что…

Подойдя к нему, я внимательно принялась рассматривать самый верх платья. Увидела небольшой целомудренный V-образный вырез горловины, закрытые плечи, втачной рукав по линии плеча, сами рукава на три четверти. Довольно плотная, добротная ткань красиво облегала и мою… выдающуюся грудь. Но тоже всё в пределах приличий.

Я даже толком и не поняла, кому это платье принадлежало раньше. Главное, на вид оно было новым, чистым, и мне нравилось.

Ну что ж, пора, пожалуй, выйти на прогулку. Я огляделась в поисках какой-нибудь обуви. И вдруг, похоже, начинается моя везучая полоса! У кровати, с противоположной стороны от сервировочного столика с завтраком, стояли очаровательные туфельки-лодочки, которые прекрасно сочетались с моим платьем. Я немедленно обула их, и по моему лицу расплылась счастливая улыбка довольного человека!

После тех ужасных, сбивших и натёрших мои непривычные к такому грубому обращению ноги деревянных башмаков эти, из тонкой, хорошо выделанной кожи черевички показались мне просто райским облаком!

Несколько раз подпрыгнув на месте, я с радостной улыбкой на лице выбежала из комнаты. Пройдя через полутёмный коридор, оказалась в маленькой уютной, пахнущей деревом прихожей, а затем толкнула тяжёлую дверь на улицу. С порога в лицо мне пахнуло просто божественным ароматом цветущего сада! Волосы шевелил игривый лёгкий ветерок. Было тепло, но уже ощущалось, что день будет жарким.

Ещё раз глубоко вздохнула нежный аромат цветов и огляделась. Посмотрев на дом, из которого вышла, я была просто очарована. Передо мной стоял простой бревенчатый дом с двускатной, покрытой красной черепицей крышей и большими панорамными окнами. Даже снаружи он производил очень приятное впечатление и выглядел уютным! А уж зная, каков он внутри…

Я вздохнула, подумав, что в таком «шалаше» я совсем была бы не против на «Рай» с любимым. Но тут же настроение было омрачено мыслями о том, кто я теперь и что внимание понравившегося мне мужчины мне уж точно не светит ни при каком раскладе.

Вздохнув, я постаралась отогнать от себя невеселые мысли, сосредоточившись на изучении окружавших меня построек. А точнее, тех, что были прямо передо мной. Метрах в ста позади дома жениха Ядвиги возвышался мрачный и поистине монументальный замок!

Всё, как в лучших исторических романах! Его стены были выложены из серых, поросших мхом камней. Замок был четырехэтажным, имел узкие бойницы окон и что-то под крышей, напоминающее мансарду. Венчали всё это великолепие несколько башенок, расположенных на самой крыше и имевших неизвестное назначение. И как вишенка на торте — густые заросли плюща, оплетающие потемневшие от времени стены этого монументального строения и затеняющие некоторые и без того узкие окна.

Хозяйственных построек я так и не увидела. По всей видимости, они расположены с противоположной стороны замка. Но у меня сейчас совсем не было желания их осматривать. Я хотела немного пройтись по саду, чтобы обдумать сложившееся положение и решить, какой линии поведения мне стоит придерживаться, когда начнется заварушка. А то, что она начнется, у меня не было никакого сомнения!

Да, Яна. Хотела неспокойной жизни, возьми и распишись! — с такой «жизнеутверждающей» мыслью я развернулась и, заприметив между деревьями узкую тропинку, медленно побрела вглубь сада.

Глава 12. Князь Оливер Райли.

Я не выспался. Спал плохо, так как уснуть удалось только под утро. Настроение было ни к чёрту, хотя я никак не мог понять, что же именно не так. Какая-то навязчивая мысль зудела мухой в моей голове, никак не желая оформиться во что-то более ясное.

Меня разбудил солнечный луч, который светил прямо в левый глаз. Я прикрыл лицо рукой и открыл глаза. За окном было уже светло, светило солнце.

Встав с кровати, я подошел к окну и выглянул наружу. Судя по положению солнца на небе, уже давно должен был прийти лакей, чтобы пригласить меня к завтраку. Я сомневался, что мог не услышать стук в дверь. Возможно, он немного задерживается?

Чтобы не предстать перед прислугой в неподобающем виде, я быстро умылся, оделся и обул сапоги. Завязывая шейный платок, я подошел к окну.

Со второго этажа хорошо был виден большой яблоневый сад, раскинувшийся далеко за пределы замковой ограды. Упрямый узел шейного платка никак не желал завязываться. Я скосил глаза на ворот своего камзола и резкими нервными движениями принялся развязывать окончательно запутавшийся платок. Когда же снова посмотрел в окно, то увидел незнакомку в светло-бежевом элегантном платье, идущую куда-то по узкой садовой тропинке.

И тут я вспомнил то, что заставляло меня с самого утра чувствовать смутное беспокойство. Аврора! Я обещал графу нанести визит его дочери. Если бы можно было этого избежать, то с удовольствием это бы сделал. Пожалуй, я был бы рад какому-нибудь важному и срочному делу, которое вынудило бы меня спешно покинуть замок. Но на это было мало надежды.

Наконец упрямый узел позволил себя завязать. Удивленный тем, что за мной до сих пор не послали, решил сам спуститься в гостиную. Бросив взгляд в зеркало, вышел за дверь.

Обслуга, словно суетливые муравьи, сновали в разных направлениях, спеша по одним только им известным делам. Девушки-горничные, не поднимая на меня глаз, приседали в поспешном реверансе и торопились быстрее уйти с моего пути.

Дойдя до конца коридора, я нерешительно остановился у комнаты Авроры. Поднес руку к ручке двери, но тут же отдернул, словно чего-то испугавшись, и поспешил спуститься на первый этаж.

Предупредительный швейцар, уважительно поклонившись, открыл мне двери в гостиную. Накрытый к завтраку стол и два лакея, замершие молчаливыми статуями за спинками пустующих стульев, встретили гнетущей тишиной.

Нахмурившись, я прошёл к своему месту. Лакей предупредительно отодвинул мне стул.

Я недоуменно посмотрел на пустующее место Графа. Как-то всё сегодня было не так. Обычно к завтраку меня приглашал личный камердинер Хозяина замка. Что являлось доказательством особого отношения к гостю.

Сегодня я также ожидал приглашения навестить Аврору. Но ни к ней, ни к завтраку я приглашен не был. Я уж и не знал, как мне поступить, так как приступать к трапезе, не дождавшись Хозяина дома, было грубо и невоспитанно.

Не успел я решить, как быть в данной ситуации, как в гостиную вошёл Граф Саян. Встав, я поприветствовал Хозяина дома. Но сам Граф, похоже, не заметил даже присутствия в гостиной кого бы то ни было. Он быстрой нервной походкой подошёл к своему месту и тут же, развернувшись, пошёл в направлении окна. Его порывистые и суетливые движения выдавали сильное душевное волнение, в котором явно пребывал Граф.

Я озадаченно следил за метаниями пожилого мужчины, не решаясь первым нарушить затянувшееся молчание. И предположил, что, если бы были плохие известия по поводу Авроры, то её отец прямо сказал мне об этом.

Наконец, граф Саян резко обернулся и, вперив мне в глаза взволнованный пытливый взгляд, сказал:

— Сейчас ко мне приходила экономка Гарния. Она считает, что в одну из горничных вселился дух моей дочери Авроры.

Глава 13. Первый контакт.

Я прогуливалась по яблоневому саду и наслаждалась свежим, словно хрустальным, воздухом. Теплый ветерок нежно ласкал мое лицо и играл с моими волосами. Тонкие лучи солнечного света, проникая сквозь густую крону деревьев, создавали яркие блики на моих плечах и руках, иногда ослепляя меня.

Когда солнце стало ярче, я вышла из тени деревьев и посмотрела вдаль. Вокруг до самого горизонта простирались поля. На некоторых из них работали люди, которые то и дело наклонялись и занимались своими делами. Я окинула взглядом горизонт. Слева виднелся симпатичный трехэтажный дом, который, хотя и не был замком, но свидетельствовал о достатке его обитателей.

Поскольку солнце еще не поднялось высоко, и было не очень жарко, я решила прогуляться по полю. Но прежде чем я успела отойти от сада, сзади послышался топот копыт, и я поспешно сошла с тропинки, чтобы пропустить неизвестного всадника. И в этот момент услышала, как меня сзади окликнули.

- "Ядвига!" Я обернулась.

Около меня, взметая облако пыли, резко остановилась лошадь, и спрыгнувший с нее молодой светловолосый мужчина с широкой улыбкой шагнул ко мне.

- "Ядвига! Ты уже на ногах! Как ты себя чувствуешь?" Открытое лицо парня выражало искреннюю заинтересованность и заботу. Теперь, при свете дня, я смогла лучше рассмотреть жениха Ядвиги. Да, симпатичный, и даже очень! Не умудрись я буквально вчера встретить мужчину своей мечты, то, как знать, как знать...

- "Ядвига, с тобой всё хорошо?!" - парень нахмурился, в его глазах я увидела нешуточное беспокойство. И только сейчас до меня дошло, что я уже минуту стою столбом, молча его рассматривая. "Аааа, да, всё хорошо!" - поспешила я отмереть.

- "Вильям, кажется, да? Просто я пыталась вспомнить вас. Тебя. Извини, но пока никак". Изобразив печальную моську, захлопала ресничками. Вильям грустно опустил голову. Некоторое время мы шли молча. Идущий в поводу конь мерно отсчитывал копытами ритм какой-то знакомой песенки.

Я тоже опустила голову и смотрела себе под ноги. Мои новенькие светло-бежевые черевички успели покрыться тонким слоем пыли. Ко всему ранее сказанному мне нечего было добавить. Но молчание становилось гнетущим, и нужно было срочно придумать какую-нибудь нейтральную тему, отвлечь парня от грустных мыслей.

- Вильям!

Парень в надежде вскинул голову, посмотрев на меня своими невозможными фиалковыми глазами. Я смутилась. Мне было его жаль, я видела, что он искренне любит Ядвигу и очень переживает ее «потерю памяти». Наверное, это ужасно — узнать, что любимый человек тебя забыл и ты для него стал чужим!

— Ты что-то хотела сказать? — напомнил о себе парень. Я смутилась.

— Да вот, хотела спросить, а чье это платье? Красивое! — похвалила я, разглаживая пальцами складки на юбке. Парень на секунду остановился, будто споткнувшись. И, глубоко вздохнув, глухо проговорил:

— Это твое платье. Я его тебе подарил на твой день рождения.

Я удивленно вскинула на него глаза. Правильно расценив мой взгляд, он добавил: — Пятого мая у тебя день рождения. Ты его берегла, хотела пойти в нем со мной на праздник «Цветов». Он будет через два дня, в субботу. Но теперь ты, наверное... — Парень замялся.

— Пойду! Конечно, пойду! — горячо уверила я его. И добавила: — Обязательно пойдём с тобой на праздник! Только... Вильям напрягся и сжал губы. Мне стало стыдно. Парень и так в шоке от происходящего, а я ещё ему условия ставлю, совсем до нервного срыва могу довести! Я улыбнулась. — Только вот это платье я, получается, надену уже не первый раз! Парень покраснел, потом побледнел и, заикаясь, поспешно сказал: — Не волнуйся! Я тебе к празднику куплю новое! У тебя будет самое лучшее новое платье.

Да что же это такое! Я даже пошутить не могу по-нормальному! Моя шутка прозвучала так, как будто я какая-то корыстная дрянь и требую у него себе новые обновки!

— Что ты, что ты, — поспешила я исправить положение. — Я совсем не намекаю на новое платье! Я просто пошутила! Оно замечательное! Я с удовольствием его надену не раз и не два! Тем более ты же знаешь, что я не избалована нарядами. Сам видел, в каком рубище я хожу в замке, — добавила я тише. И тут мне стало стыдно чисто по-девчоночьи, представив, каким ужасным пугалом он меня видел. За что же он тогда полюбил Ядвигу? Неужели за ее богатый внутренний мир и ангельский характер? Я уже другими глазами посмотрела на парня.

Вильям улыбнулся доброй, искренней улыбкой и сказал:

- Я тебя будет много разных красивых платьев! Как только мы поженимся! - И смущенно добавил. - Гарния не позволяет прислуге как-то выделяться, поэтому вы обязаны ходить в одной униформе. Ты же знаешь.

Да. Наверное. Не помню, - рассеянно ответила я.

И, опять пожелав сменить тему, бросив на Вильяма взгляд, спросила:

- Вильям скажи, а куда это ты направляешься?

- Да я к нашим соседям. Барыня купила себе новых скакунов, так нужно их посмотреть и договориться, по каким дням я буду их объезжать, - пояснил он.

- Объезжать? - Воскликнула я. - А это не опасно?

Вильям рассмеялся и, посмотрев на меня, ответил:

- Для меня — нет. Да я, можно сказать, вырос в седле!

- Правда? А я вот никогда не каталась на лошади. Хотя мне очень они нравятся, красивые! — и я осторожно погладила его коня по морде.

Лицо Вильяма стало серьёзным и, как мне показалось, удивленным.

- Ты же всегда боялась лошадей!?

- Да? — растерянно пробормотала я. — Ну, значит, я забыла об этом! — попыталась я выкрутиться. Видимо, получилось вполне себе правдоподобно. Всё же удобная вещь — амнезия. Можно многое на неё списать. Тут я поняла, что слишком ушла в свои мысли. Вильям что-то мне говорил:

- А хочешь, я покатаю тебя? — спросил он и улыбнулся. — Поехали со мной к графине!

- А можно?

- Конечно! — засмеялся парень. — Там же Глаша — твоя лучшая подруга.

- Ну хорошо, — сказала я задумчиво. А как мы вместе поедем на одном коне?

- Очень просто! — Вильям ловко вскочил в седло и протянул мне руку.

Сильная рука парня в мгновение вознесла меня на спину лошади и усадила впереди себя на её шею.

Я бросила испуганный взгляд вниз и охнула.

- Так высоко!

Подсознательно ища защиты, я отклонилась назад, прижавшись к широкой груди мужчины. И тут же почувствовала на своей талии его горячую руку, а на своём затылке ощутила его дыхание и легкий, невесомый поцелуй. Моё тело немедленно отозвалось табуном мурашек. А голова взорвалась истеричными воплями хозяйки этого тела:

- Опять ты около Вильяма!? Он мой! И не думай, что, получив моё тело, ты получила и его! Не позволю! Я буду тебе всячески вредить! Пока не знаю как, но обязательно придумаю!

Каким-то образом я умудрилась не вздрогнуть, неожиданно услышав в голове этот кошмар. Дождавшись, пока у Ядвиги иссякнет список угроз и всевозможных кар, которыми она мне грозила, постаралась с ней договориться. Мысленно, конечно!

— Ядвига, послушай меня спокойно, пожалуйста! — В голове появилась приятная тишина. Я продолжила: — Я из другого мира или времени, я пока не разобралась. Что случилось с моим телом, я тоже не знаю. Также и того, как нам с тобой поступить, имея на данный момент одно тело на двоих. Если ты будешь только кричать и мешать мне разобраться во всём происходящем, то всё останется так, как есть сейчас. И уж ты точно от всего этого ничего не выиграешь. Поэтому давай с тобой договоримся о временном перемирии.

— А что это такое? — вклинился голос в мое сознание, но уже с куда более спокойными интонациями, что, конечно, не могло меня не радовать!

— Ты про перемирие?

— Да.

— Ну, это значит, что во-первых, мы с тобой не ругаемся! Во-вторых, как только я окажусь одна, а это, скорее всего, будет ночью, то мы разработаем план действий. И в-третьих, ты мне станешь помогать советами, так как ты всё знаешь о своем мире, когда я — ничего. Надеюсь, что мы сможем во всём произошедшем разобраться, и я смогу вернуться в своё тело, а ты снова станешь единоличной хозяйкой своего! Согласна!?

— Ты говоришь много непонятных слов, но вообще я поняла тебя. Хорошо, я согласна. Только одно условие! Ты не трогаешь Вильяма! — в голосе Ядвиги вновь послышались угрожающие нотки.

Я поспешила успокоить девушку:

— Да, конечно. И, думаю, это будет несложно, ведь он верит, что я потеряла память и его не помню! Впрочем, сейчас все так считают! — хмыкнула я мысленно.

— Потеряла память?

— Да. — Я задумалась. — Ядвига, а ты что, ничего не знаешь, что со мной происходит, что я делаю?

— И да и нет. Трудно объяснить. Иногда я будто бы сплю. А иногда вижу, что ты делаешь. Но как-то немного сбоку. Но говорить с тобой не могу, ты меня не слышишь. Ты меня слышишь только, когда я злюсь. А злюсь я, когда ты с Вильямом!

— Плохо, — задумчиво сказала я.

- Почему?

- А как же мы с тобой будем общаться, когда я буду не рядом с Вильямом?

- Не знаю, - растерянно протянула Ядвига.

Ладно, что-нибудь придумаем! Больше не могу говорить, а то Вильям на меня как-то странно смотрит, а то подумает еще, что я, то есть ты, сошла с ума. Вот тогда уж точно нас отправят в сумасшедший дом, ну или психиатрическую больницу! Есть у вас такая?

— Лечебница такая есть.

— Ну вот!

— Хорошо, я поняла, — пробурчала Ядвига. — А что ты сейчас будешь делать у наших соседей?

— Да есть одна задумка… Постараюсь нашу жизнь сделать получше. Потом увидишь.

Вынырнув из этого мысленного диалога, я осмотрелась кругом, с удивлением заметив, что мы уже въезжаем в большой двор богатой усадьбы.

Глава 14. Упс!

Как только мы оказались дворе барской усадьбы, нас окружили разнообразные запахи и звуки деревенской жизни. Слева из дощатого сарая доносилось деловитое кудахтанье курочек и клекот индюков. Справа от ворот, под лучами солнца, блестела гладь небольшого пруда, заросшего камышом и рогозом, откуда слышалось довольное кряканье. Но громче всего было слышно ржание коней.

Когда мы с Вильямом подъехали к месту назначения, создалось впечатление, что мы попали на конезавод. Но вот хозяйственные постройки остались позади, и перед нами открылся вид на большой сад, который чем-то напоминал тот, что раскинулся у замка. Казалось, что деревья вот-вот расступятся, и я увижу деревянный дом Вильяма. Но когда мы подъехали к концу сада, я просто ахнула от восхищения! Настолько красив оказался этот дом вблизи.

Когда я была маленькой, кто-то из маминых друзей подарил мне кукольный домик. Я уже не помню, сколько у него было этажей, но своим нежно-розовым с белым цветом, большими окнами с тонкими резными наличниками и изящной фигурной крышей он очень походил на этот особняк.

Конь Вильяма остановился, парень ловко спрыгнул с него и поднял руки вверх, готовый меня ловить. Я зажмурилась и сползла с лошади прямо ему в объятия. Мысленно ойкнув, я прислушалась к своим ощущениям в голове. Тишина. Видимо, этот невольный контакт с её женихом Ядвига не посчитала непристойным.

- «Ядвига», — обратился ко мне мужчина. Я же рассеянно заморгала, пытаясь разобраться, к кому именно он обращается. И, честно говоря, даже подумала, не грозит ли всё это мне в будущем раздвоением личности.

- «Пойдём в дом, я тебя пока оставлю с Глашей, а как закончу здесь свои дела, зайду за тобой».

- «А это удобно? — усомнилась я. — Графиня не заругает?» Вильям, откинув голову назад, громко засмеялся. Я невольно засмотрелась на этого яркого, плечистого и высокого красавца. «Так, Яна, стоп!» — мысленно осадила я себя. «Ты же вроде влюблена в князя Оливера Райли! Хотя что в том, что в этом случае тебе ничего не светит!» Конечно, я понимала, что Вильям любит Ядвигу и что он готов на ней хоть завтра жениться, но в то же время я знала, что не имею никакого морального права претендовать на её жениха. Тем более что сама Ядвига жива. Правда, об этом знала только я, и у нас с ней было одно тело на двоих. Так что в некотором роде мы с ней стали чем-то вроде сиамских близнецов, только сросшиеся не телами, а душами.

Мое самокопание перебил звонкий женский голос: «Вильям! Мальчик мой! Я уж заждалась тебя! Как же можно заставлять женщину ждать себя?» — игриво пожурила моего спутника довольно моложавая фигуристая дама. Про таких обычно говорят: «Кровь с молоком».

- «Дорогой! Ну что же ты, поспеши! Нельзя заставлять женщину так долго ждать!» - И, подойдя к Вильяму вплотную, буквально уперлась в него своей высокой, не менее пятого размера, грудью. Мгновенно я почувствовала жгучую ревность. Кулаки непроизвольно сжались, и я уж хотела в привычной для себя манере женщины двадцать первого века высказать в глаза нахалке всё, что я думаю о подобных ей переспелых красотках. Но тут в моей голове пронеслось: -

- «Гадина! Она давно глаз положила на моего Вильяма!» — прошипел голос Ядвиги.

Кто это? – спросила я.

— Графиня Виктория Овердрайв, хозяйка этого имения.

Я внимательно посмотрела на женщину, продолжающую, как ни в чём не бывало, флиртовать с женихом Ядвиги.

Это была высокая, фигуристая статная дама с внушительным бюстом, который практически вываливался из тесного лифа пышного красного с белой отделкой платья.

Лицо графини, носившее следы бурной молодости, в настоящее время было слегка припудрено и нарумянено. Ее карие глаза были слегка раскосыми, что придавало бы ей сходство с нежной ланью, если бы не их хищный блеск и похотливое выражение. Графиня подвела губы розовым. Пышные пергидрольно белые волосы, собранные в высокую прическу, дополняли облик хозяйки этого имения.

— И ведь ничего и сделать нельзя!

Вывел меня из задумчивости грустный голос Ядвиги.

— Ну как же так!? — также мысленно возмутилась я, прожигая дырку в затылке соблазнительницы. — А почему Вильям её на место не поставит?

— На место? Не поставит? Это как?

— Ну, не выскажет ей всё и не напомнит, что он почти женат?

Голос в моей голове грустно вздохнул. «Ты же знаешь, какие женщины бывают мстительные! А графиня… женщина очень себялюбивая, и она не простит того, что ею пренебрегли, посмели отказать. Она обязательно пожалуется графу Лариону Саяну. Наговорит, что Вильям пытался её соблазнить, воспользоваться ею, беспомощной женщиной! И граф поверит именно ей! Так как давно влюблён в неё и уже не раз делал ей предложение».

— Дела… — протянула я задумчиво.

А между тем графиня, подхватив нашего с Ядвигой жениха, тащила его в направлении конюшни.

Перед глазами у меня немедленно всплыли бесстыжие фрагменты из просмотренных в моей прошлой жизни фильмов, в которых имели место быть постельные сцены в конюшне, в стогу сена… Я помотала головой, отгоняя непрошеные видения. И, мысленно сказав не то самой себе, не то Ядвиге, что мы всё равно не можем сейчас ничего поделать, направилась в сторону крыльца господского дома. В данный момент моей целью было найти таинственную девушку Глашу и осуществить, наконец, мой тайный план!

Зайдя в просторный холл, я огляделась. Много свободного места, большие светлые окна, пара скамеек на витых ножках, по всей видимости, в венецианском стиле, и красная ковровая дорожка, ведущая вверх по широкой лестнице, начинающейся по центру холла. Ну так себе, просторно, светло, но пусто, без уюта. И что самое интересное, никого!

В моём представлении в аристократических домах у входной двери, подобно бессменному часовому, должен маячить пышно разодетый и важный швейцар. Но в этом доме, видимо, такими мелочами, как встреча гостей, не заморачивались. Несмотря на разные внешне дома, внутри, по всей видимости, они имели схожую планировку. Во всяком случае, пока мне показалось именно так.

Посмотрев направо и налево, я увидела два коридора. Я задумалась, куда мне сначала пойти? Как вдруг я поняла, что не могу оставить это просто так. Даже если Вильям и не мой жених, то я обязана блюсти его для Ядвиги! Она на меня рассчитывает! Ведь если бы сейчас в этом теле была она, а не я, вряд ли бы девушка так просто ушла, оставив своего мужчину с этой вертихвосткой! Круто развернувшись на пятках, я вылетела из дома и, подобрав повыше юбку, помчалась в сторону конюшни.

Подбежав к широким деревянным воротам, притормозила. Сердце билось где-то в районе горла, а в правом боку сильно кололо. Первым моим порывом было открыть створку и ворваться внутрь, застав изменщика с поличным. Но рациональный ум женщины всё же допускал возможность моей ошибки, поэтому, чтобы не попасть в глупое положение, действовать нужно было осмотрительно и с холодной головой! А ну как я ошиблась!? Поэтому невидимость и неслышимость — наше всё в деле шпионажа. Но так как я сейчас дышала на манер загнанной лошади, о неслышимости можно было бы забыть. Посмотрев на неплотно прикрытые ворота, я убедилась, что легко проскользну между створками.

Я отошла в пышно цветущие кусты сирени, в изобилии росшие рядом с конюшней, и принялась медленно прохаживаться между ними в ожидании, пока дыхание успокоится. Между делом вдыхая просто божественный аромат этого чудесного кустарника! Краем сознания удивляясь, почему такую красоту не догадались посадить, например, под окнами спальни графини. А здесь она для чего? Чтобы запах конюшни маскировать?

Убедившись, что мое дыхание выровнялось, я высунула голову из кустов и огляделась. Вроде бы никого в зоне видимости не наблюдалось. Только собралась я сделать шаг, как почувствовала, как по моим ногам кто-то ползет, вслед за этим ощутила болезненный укус в ногу, потом ещё и ещё один. Тоненько взвизгнув, снова нырнула в кусты и, посмотрев вниз, увидела, как по юбке ползёт несколько муравьёв. Стряхнув насекомышей вниз, я приподняла подол платья и также стряхнула их со своих ног. Вернувшись в предполагаемое место покушения, заметила между двумя кустами сирени, там, где я недавно потопталась, разворошенный муравейник. Обругав себя за невнимательность и потерянное время, поспешила к воротам конюшни, справедливо опасаясь, что могла уже сто раз опоздать.

Перед самыми воротами я резко притормозила, с удивлением рассматривая плотно прикрытые створки! Судя по всему, я поспела как раз к самому интересному моменту. Сомнения вызывала лишь возможность незаметно проникнуть внутрь, если вдруг створка ворот скрипнет в самый неподходящий момент. Тогда я решила, не попадая в зону видимости, аккуратно приоткрыть ворота и, если вдруг они издадут звук, смело драпать в уже проверенное цветочное убежище.

Ворота открылись тихо. Я осторожно, на цыпочках, проскользнула внутрь пахнущего сеном и лошадьми помещения. В длинном прямом коридоре никого не было. По правой и левой сторонам находились стойла для лошадей, закрытые низкими дверцами. Над ними возвышались лишь головы породистых скакунов, меланхолично жующих сено. Время от времени кони довольно пофыркивали и переминались с ноги на ногу, постукивая копытами о деревянный настил.

«Блин! Похоже, все эти шпионские страсти были зря», — с досадой подумала я, жалея о потраченном времени. «Хотя нет, не зря! Зато я теперь не буду мучиться сомнениями по поводу возможной измены Вильяма!» — довольно кивнула я самой себе и уже было направила свои стопы на выход, как в конце коридора услышала какой-то посторонний звук. Я замерла, звук повторился. И он мне напомнил… стон!

Быстро, как фурия, и бесшумно, как дикая кошка, я промчалась в самый конец коридора, краем сознания успев порадоваться таким мягким, похожим на балетки, туфелькам на моих ногах. Остановившись около того места, откуда мне послышались подозрительные звуки, я замерла. Слух меня не подвёл. Из-за низкой дверцы ближайшего ко мне стойла послышался страстный шепот и серия новых стонов! Заглянув сквозь довольно большую щель в дверце в стойло, я увидела вполне ожидаемую картину.

Прямо посередине, на большой охапке сена, лежал мужчина. А на нем, подобно всаднице, скакала сама графиня, собственной персоной! Невольно в моей памяти всплыла её фамилия — Овердрайв. И опять же моя энциклопедическая память на языки услужливо предоставила мне перевод этого слова. Оно означало «ускоряющая езда», «сверх», «над». Ну надо же! Вот что значит «говорящая фамилия»!

Женщина оказалась практически раздета! Верхняя часть её тела была оголена, и мне в основном была видна только её спина. Но и то периодически, во время её особо страстных телодвижений, то и дело мелькала её высоко подпрыгивающая большая грудь. Белая юбка женщины, сильно задравшись, оголила её белые рыхлые бёдра.

Несколько секунд я, словно завороженная, наблюдала за столь интимной сценой. Затем в моем мозгу будто щелкнуло: «белая юбка»? Оголенный верх? И поняла, что графиня сняла платье, оставшись в одних нижних юбках. Я снова посмотрела в щель, стараясь разглядеть в полутьме на полу платье графини. Ура! Её яркое, красное с белым платье лежало практически у самой дверцы.

В моей голове мгновенно созрел коварный план! Оставаясь женщиной взрослой и здравомыслящей, несмотря на молодое тело, я прекрасно понимала, что, обнаружь я себя сейчас, то, скорее всего, ждали бы меня потом, как известного котенка из мультфильма, — большие неприятности! Но в то же время и оставить это всё просто так я просто не могла! Нужно было проучить обоих! И коварную соблазнительницу, покушающуюся на несвободного мужчину, и «моего» жениха, давшего так легко себя окрутить!

В мгновение ока я метнулась в уже ставшие мне родными сиреневые кусты. Внимательно оглядев находящийся в состоянии эвакуации муравейник, увидела, как по надломленной ветке куста марширует достаточное количество защитников разгромленного жилища. Осторожно доломав ветку, я взяла её двумя пальцами и также молниеносно вернулась назад.

По раздававшимся из укромного уголка звукам я поняла, что кульминация уже близко, и мне стоит поспешить! Осторожно приоткрыв дверцу до образования щели, достаточной для того, чтобы ветка свободно прошла в неё, я бросила своё орудие на платье высокородной бесстыдницы! И, не дожидаясь окончания представления, буквально вылетела из конюшни. И уже за воротами я облегченно вздохнула, мысленно ругая себя за то, что выскочила наружу, не убедившись, что рядом никого нет. И прогулочным шагом направилась к дому графини.

Стараясь изо всех сил казаться беззаботно прогуливающейся и мысленно насвистывая приятную мелодию, я незаметно косила глазами по сторонам, забыв о необходимости смотреть вперёд. О чём вспомнила, лишь налетев на какого-то громилу. В ожидании разноса от протараненного мною мужчины я медленно подняла голову и увидела насмешливо смотрящие на меня васильковые глаза. Невольно скосив глаза в направлении конюшни, я смогла выдавить из себя только одно слово:

- «Упс!»

Дорогие читатели!

Благодарю вас за интерес к моему творчеству — читая их, вы даете жизнь героям историй!

Каждая книга — это кусочек моей души, который я бережно складываю в слова.

Если вам интересно, какие ещё сюрпризы приготовила судьба для нашей неугомонной попаданки, буду искренне рада, если вы приобретёте эту книгу.

Обещаю: будет весело, местами нелепо, но точно незабываемо!

Ваше чтение — лучшая награда для автора и его Музы. А ещё — не секрет, что и автору, и Музе время от времени нужно подкрепляться: кофе бодрит, печеньки вдохновляют, а ваша поддержка делает всё это возможным.

С теплом и благодарностью,

Светлана Малеёнок

Глава 15. Коварный план.

Завтрак прошёл в полном молчании. Оба мужчины вряд ли почувствовали вкус еды, занятые мыслями о невероятной возможности переноса души Авроры в тело другого человека.

Промокнув губы кружевной салфеткой, граф Саян, встал из-за стола, и, оставив манеры, просто махнул гостю рукой, приглашая его идти вместе с ним. Оливер без слов понял хозяина дома, молча последовав за ним в комнату Авроры.

***

Завтрак прошёл в полном молчании. Оба мужчины вряд ли почувствовали вкус еды, занятые мыслями о невероятной возможности переноса души Авроры в тело другого человека. Промокнув губы кружевной салфеткой, граф Саян встал из-за стола и, оставив манеры, просто махнул гостю рукой, приглашая его идти вместе с ним. Оливер без слов понял хозяина дома, молча последовав за ним в комнату Авроры. *** Они долго стояли у постели девушки, не зная, что сказать и что предпринять. Затем Ларион Саян погладил дочь по руке и несколько раз позвал по имени. Аврора лежала в кружевных подушках, разметав свои рыжие, как хвост лисицы, волосы, и была похожа на прекрасную, безмолвную статую.

Они долго стояли у постели девушки, не зная, что сказать и что предпринять. Затем Ларион Саян погладил дочь по руке и несколько раз позвал по имени.

Аврора лежала в кружевных подушках, разметав свои рыжие, как хвост лисицы, волосы, и была похожа на прекрасную, безмолвную статую.

Оливер же, глядя на девушку, вспоминал те моменты, когда она была еще здорова и полна сил. Когда, словно ураган, носилась по дому, раздавая прислуге указания, а потом, чуть позже, отменяя их. Причём в том, что она передумала, оказывались виноваты бедные горничные, конюхи, повара и прочая челядь. За что Аврора тут же придумывала беднягам глупые и унизительные наказания.

А смеялась девушка исключительно в двух случаях: когда получала от отца очередной дорогой подарок и когда кого-то обижала или унижала. Оливер не переставал удивляться, как в такой красивой оболочке может находиться настолько жестокая и злобная душа. Если бы не его материальные проблемы, он бы ни за что не согласился жениться на Авроре.

Если ещё в детстве он не замечал ее злобного нрава, то по мере взросления его глаза всё больше открывались, и однажды он увидел когда-то любимую им девушку в её истинном свете. Увидел и содрогнулся.

Еще до болезни Авроры, когда объявили их помолвку, мужчина уже решил для себя, что отделит для проживания жены отдельное крыло в доме. А сам будет жить так, как посчитает нужным. У него много дел! Необходимо восстанавливать пришедшее в упадок хозяйство. Хорошо, что хоть отец не успел наделать долгов! А с остальным он справится.

Оливер словно очнулся и посмотрел на Аврору. «А если она не очнется?» — подумал он. И тут же вспомнил про эту дикую историю с переселением душ и посмотрел на хозяина замка. Граф был далеко отсюда, по всей видимости, так же, как Оливер недавно, вспоминал разные моменты из жизни дочери. Только мужчина был готов поклясться, что в памяти отца Аврора была нежной и любящей дочерью. Как часто бывает, слепо любящее сердце.

Граф почувствовал на себе взгляд гостя и поднял на него глаза.

- Да, пора идти, - кивнул он. – Нам нужно разобраться с тем, что сказала экономка. Я знаю Гарнию сорок пять лет, с самого её детства. Она росла в замке. Причём даже ребенком она была очень серьезной и ответственной, на пустом месте она бы не стала такого говорить. Пойдем.

Пожав легонько дочери руку, граф тяжело поднялся с кресла и направился к двери.

***

Библиотека была самым любимым местом отдыха графа. Жарко натопленный камин, глубокое мягкое кресло, запах старинных манускриптов и покой. Сейчас Ларион не ощущал покоя, он даже не опустился в свое любимое кресло, продолжая мерить шагами помещение. Князь также из вежливости не садился, ожидая, когда граф заговорит.

Нервно потирая руки, Ларион произнес:

- Что бы там ни было, мы должны в этом разобраться. Необходимо увидеть служанку и поговорить с ней! Пусть докажет, что она — это Аврора! Пусть... — граф растерянно замолчал.

Если позволите, граф. Дело в том, что эта горничная много чего рассказать о жизни вашей дочери. Она живёт в этом доме и была свидетельницей почти всех событий, происходивших в нем, в том числе очень интимных. Наша беда в том, что мы со временем перестаем думать о слугах как о живых людях. А ведь они могут слушать, слышать и делать выводы. А ещё они общаются между собой! И, конечно, самая любимая тема для разговоров — это обсуждение собственных хозяев!

Граф растерянно посмотрел на Оливера.

— А что же тогда делать? Как мы узнаем правду?

Князь усмехнулся. — Да ничего особенного, вы просто пригласите её с нами отобедать!

— Чтооо!? — Граф остановился, словно споткнулся, и ошарашенно посмотрел на молодого мужчину. — Пригласить служанку за наш стол?

— Граф, присядьте! Успокойтесь и выслушайте меня, прошу вас!

Пожилой мужчина тяжело опустился в кресло. Его спина была напряжена. Он поджал губы и выжидающе посмотрел на князя.

— С вашего позволения! — произнес Оливер и тоже сел. После незначительной паузы мужчина спросил:

— Граф, а скажите мне, пожалуйста, как давно вы знаете эту... как бишь её?

— Ядвига. Девушку зовут Ядвига.

— Хорошо. Как давно вы знаете Ядвигу?

С детства. Как сейчас помню, ко мне подходит Гарния и просит за двух сироток, оставшихся без матери. Это были две девочки лет этак семи. Экономка сказала, что взяла их в обучение различной домашней работе, чтобы потом они остались взамен двух старых служанок, которым уже было тяжело работать. Так что да, я знаю её с самого детства.

Князь удовлетворенно кивнул.

— А где она питалась всё это время?

Граф поднял удивленные глаза. Князь улыбнулся, увидев на его лице сомнение в дееспособности его, Оливера.

— И всё же прошу мне ответить на этот вопрос! — настаивал мужчина.

— На кухне! Конечно же, на кухне со всей остальной челядью, — пожал плечами граф.

— Значит, если вы пригласите за ваш стол служанку, она не будет знать, как правильно вести себя за столом и как пользоваться приборами? Я верно понимаю? — вкрадчиво произнес князь.

В глазах графа зажглось понимание, и он мгновенно просветлел лицом!

Между тем Оливер продолжал:

— Девушка ничего не знает о манерах. Она не сможет естественно держаться за столом! Не сумеет поддержать светскую беседу! Она будет стесняться, теряться и краснеть... Если это самозванка, она так или иначе выдаст себя! — припечатал князь и с довольным видом откинулся на спинку кресла.

Граф ничего не ответил, лишь протянул руку к маленькому столику, и, взяв колокольчик, позвонил в него.

Практически сразу вошел дворецкий. Слегка поклонился и приготовился слушать хозяина.

- Виктор, распорядись найти горничную Ядвигу и пригласить её к нам на обед. – Ровным голосом, словно всю жизнь только этим и занимался, что приглашал прислугу за свой стол, произнес граф.

На преисполненном важности лице дворецкого не дрогнул ни один мускул. Он с достоинством поклонился и вышел из библиотеки.

- Браво! – невольно воскликнул Оливер. – Если бы я был начальником тайной королевской службы, то набирал бы шпионов исключительно из дворецких! Это надо же! Ни единым мускулом, ни взглядом... Просто фантастическая невозмутимость!

Не успел князь закончить фразу, как в дверь постучались.

- Войдите!

В библиотеку снова вошёл дворецкий.

- Ваша светлость, – поклонившись, произнёс он. – Ядвиги в доме нет. Садовник видел, как девушка отправилась на прогулку по яблоневому саду.

- На прогулку? Служанка? – Граф привстал с кресла и снова в него упал, ошарашенно посмотрев на Оливера.

- Граф, давайте отпустим Виктора, у него наверняка много дел, – со значением посмотрев на графа, произнес князь.

- Ах, да, конечно. – Взял себя в руки старый граф. – Можешь быть свободен. Хотя нет, стой! Как только Ядвига вернётся с прогулки, – граф голосом выделил последнее слово, – доложи мне! Надеюсь, это будет еще до обеда. – Посмотрев на большие настенные часы, граф добавил: – Часа за два, я думаю, можно вполне нагуляться по саду! – И, махнув рукой, отпустил дворецкого.

- Ну, что вы обо всём этом думаете? – улыбаясь, спросил Оливер.

- А что тут можно думать? – Возмущенно пыхтя, ответил граф. – Наглая служанка, вместо того чтобы работать, пошла прогуляться средь бела дня! Это где ж такое видано!?

- Дорогой граф! Вы думаете не в том направлении! Это её поведение лишний раз доказывает, что-то здесь нечисто! Не знаю, как вам, но мне ещё больше захотелось разобраться в этой загадочной истории! Не могу сказать, что я верю в то, что душа вашей дочери каким-то загадочным образом могла переселиться в другое тело. Ваша дочь ведь жива! С какой стати ее душе покидать его? Впрочем, давайте дождёмся обеда. И с вашего позволения я хотел бы осмотреть лесопилку, мне в ближайшее время понадобится много леса, столько нужно всего отстроить! Если не возражаете, прикажите запрячь двуколку! Надеюсь, до обеда мы успеем вернуться?

Граф в задумчивости кивнул и снова взялся за колокольчик.

***

Мужчины вернулись из поездки уставшие, но в хорошем настроении. Все деловые вопросы были решены к взаимному удовольствию.

Оливер Райли поднялся к себе в комнату, чтобы переодеться к обеду. Часы показывали без четверти два.

«Интересно, — подумал мужчина, — вернулась ли с прогулки эта служанка, как там её, Ядвига, кажется? И как она будет выкручиваться во время обеда!? То, что действительно имеет место быть перенос души в тело служанки, Оливер не верил ни секунды. Тут что-то другое, — подумал он. — Вот и посмотрим, что именно».

***

Граф приказал подать выходной камзол и обратился к дворецкому:

— Ну, Виктор, что там с нашей... горничной? Нагулялась?

— Нагулялась, ваше сиятельство, — невозмутимо ответил дворецкий.

— Ну и как? Передали ей мое приглашение?

— Передал, ваше сиятельство.

— И? — Застегивая жилет, заинтересованно покосился граф на своего слугу.

— Она приняла его, ваше сиятельство!

— Вот просто так и приняла? — удивлённо воскликнул граф. — И никакого смущения, ну или что там бывает у девиц?

— Нет, ваше сиятельство.

— Забавно, забавно! Да уж, обед обещает быть нескучным! — пробормотал мужчина себе под нос. — Ну что же мне из тебя каждое слово вытаскивать нужно!? — нахмурился граф. — Перескажи весь разговор дословно!

— Слушаюсь, ваше сиятельство! — ответил дворецкий и, на секунду задумавшись, начал в лицах:

— Ядвига!

— Да, Виктор, слушаю вас!

— Его сиятельство граф Ларион Саян изволили пригласить вас сегодня отобедать с ними.

— Да? Спасибо, Виктор! А в каком часу обед?

— В два часа пополудни.

— Спасибо! Передайте графу мою искреннюю благодарность! Буду непременно.

Дворецкий замолчал и приступил к завязыванию графу шейного платка на аглицкий манер.

Граф минуту пребывал в прострации. Затем, подняв глаза на непроницаемое лицо слуги, переспросил:

— Ты уверен, что разговаривал с горничной Ядвигой?

На обычно непроницаемом лице дворецкого промелькнуло что-то похожее на обиду.

— Да, ваше сиятельство! Уверен. Вот только...

Граф напрягся и резко спросил:

— Что только?

Гарния сегодня сама не своя. Я бы, может, и не обратил внимания, но она весь день очень рассеяна, на себя не похожа. И постоянно твердит что-то про переселение душ. А когда недавно вернулась эта горничная, Гарния прямо побледнела сильно и, замахав на служанку рукой, быстро ушла.

— Дааа, — задумчиво протянул граф, — на Гарнию это действительно совсем не похоже. Давай быстрее застегивай запонки.

Глава 16. Снова в своей стихии.

Вильям удивлённо посмотрел на меня, но ничего не спросил. А я всё равно начала оправдываться. Что, мол, не знала, куда в доме идти и что в холле не было швейцара, а я боялась ходить по чужому дому одна, заглядывая во все двери подряд. Поэтому и пошла его искать, но не нашла и вернулась! И вроде бы почти всё честно! И в холле я была, и сомнения были по поводу шатания по чужому дому без провожатого. Но, как известно, «на воре шапка горит», поэтому на всякий случай я сделала честные глаза, мысленно пытаясь скопировать их выражение у кота из мультика про Шрека. Похоже, получилось не очень. Потому что парень скептически посмотрел на меня и хмыкнул, но опять обошелся без комментариев! Золото, а не мужик!

- Пойдём в дом, - сказал Оливер, - буду снова тебя с Глашкой знакомить! Или всё же вспомнила что? – спросил и пытливо на меня посмотрел.

Я лишь отрицательно помотала головой.

И только мы направились в сторону крыльца, как от конюшни раздался истошный женский визг.

Бросив на меня встревоженный взгляд, Оливер коротко приказал:

- Стой здесь!

И стремглав понесся к конюшне.

Я лишь зевнула. «Наивный. Уже поздно спешить! Дело-то сделано!» – коварно захихикал в моей голове ехидный голосок. Я лишь успела удивиться, что радуюсь тому, что натворила. Ведь, по сути, я ошиблась, и графиня «ускоряющая езда» ездила вовсе не на женихе Ядвиги.

«Как же ты здорово ты её проучила!» – услышала я голос Ядвиги у себя в голове.

Как говорится, помяни чёрта, так он и появится!

- Ты теперь, что, можешь со мной разговаривать в любое время? - поинтересовалась я у своей «соседки».

- Не знаю, но уже проще стало! Ты про меня подумала, и будто окошко открылось! – «обрадовала» меня девушка.

А так как я о ней часто думаю, то, похоже, тишины в голове мне больше не видать!

- Да зря я её так, - повинилась я, - она же не с Вильямом была!

- Ну и что!? Ты не представляешь, как давно она с ним заигрывает! Так что не сегодня-завтра она обязательно бы его соблазнила! Если уже это не сделала! Я же не могу постоянно быть с ним! – пожаловалась девушка.

- А с чего ты решила, что он променяет тебя, такую молоденькую милашку, на перезрелую бабищу с сожженными краской волосами и нездоровой кожей лица?

- Да, но она такая яркая, уверенная в себе женщина! – грустно ответила Ядвига.

- Смею тебя уверить, эта ваша графиня с яркостью явно переборщила. Так что она больше похожа на падшую женщину, чем на аристократку! – припечатала я. – Во всём нужна мера! А в макияже особенно!

- В чём-чём?

- А, ну да, ты же не знаешь, - пробормотала я. – Ну… - зависла я, пытаясь подобрать понятное описание. – Я про то, чтобы правильно наносить краски для лица, тоже нужно умение! И чувство меры!

- Чего чувство?

- Ну, нужно краситься так, чтобы мужчина думал, что это твоя настоящая, природная красота!

- О-о-о-о!

- Но ты не переживай! Я тебя этому обязательно научу! – пообещала я девушке.

- А ты откуда это всё знаешь?

- В своей прошлой жизни я работала… - Тут я задумалась, как бы другим словом заменить профессию гримёра. – Я раскрашивала лица артистам театра. Ну, которые на сцене играют спектакли.

- О! Это я знаю! – восторженно воскликнула Ядвига. – Как раз графиня намедни этих актёров привезла! Страсть как хочется спектаклю посмотреть! – вздохнула девушка.

Наш содержательный внутренний диалог был прерван фееричным появлением графини Овердрайв в сопровождении Вильяма. Недавнего партнёра графини по спаррингу в конюшне с ними не было. Я мысленно усмехнулась. Наверняка это был чей-то муж или жених, раз так спешно ретировался.

Графиня приближалась, пыхтя, словно паровоз, что даже издалека было слышно. Ещё недавно ее искусно выполненная прическа напоминала воронье гнездо, причём изрядно поредевшее. Я присмотрелась и увидела у неё в руке что-то белое и лохматое. Шиньон! – определила я. Но поспешно отвела глаза, притворившись, что внимательно разглядываю лепнину, украшающую колонны крыльца.

Но вот графиня и «мой» жених подошли ко мне.

- Ты! Ты, мерзавка! Это твоих рук дело! – брызжа слюной, со злостью выпалила женщина и нависла надо мной дамокловым мечом.

- Ваша светлость! Уверяю, что вы ошибаетесь! – сладким, как патока, голосом попытался Вильям укротить взбесившуюся аристократку.

- Конечно, это она! – переключившись на мужчину, ткнула в меня указующим перстом графиня. – Она давно меня ревнует к тебе! Я же видела! И это она подбросила муравьёв мне в платье!

Я сделала большие удивлённые глаза и пролепетала:

- Как? Как возможно подбросить муравьёв в платье? Я что, брала их по одному и сажала на вас!? И вы что, стали бы это терпеть? И почему я должна ревновать к вам Вильяма? Ведь он мой жених, а не ваш! И мы с ним были сейчас вместе, пока не услышали ваш крик! – И в завершение этой длинной и проникновенной тирады я сделала самые честные глаза в своей жизни.

Графиня молчала, продолжая сверлить меня подозрительным взглядом. Тогда я решила, что капля лести, ещё ни одному делу не вредила. Да, только капля, главное, не переборщить!

- И, графиня, - смущенно продолжила я, ковыряя в пыли носком своей уже серой туфельки, - как к вам можно ревновать?

Женщина нахмурилась и напряглась, готовая наброситься на меня с новой порцией брани.

Я же поняла, что иду, буквально по тонкому лезвию ножа. Но, вздохнула, и завершила фразу:

- Также нет смысла ревновать солнце, лучи которого падают на моего жениха и слепят его ярким светом! – И, продолжая дырявить, башмачком дорогу, подняла на женщину умоляющий взгляд и шёпотом, добавила:

- Я, слышала, что к вам артисты приехали! Можно хоть одним глазком посмотреть на те краски, которыми они лица малюют для выступления!? И, чуть попробовать их! Вот вы пользуетесь и ещё краше становитесь! Можно мне, совсем капельку попробовать!? – и, гремят фанфары! Под занавес, делаю глаза кота из Шрека, и тут же, слышу в своей голове, восторженный вздох и шепот: - Ну, ты и актриса! Я как на спектаклю сходила!

Я немного отвлеклась на комментарии Ядвиги, но, опомнившись, снова посмотрела на графиню. Лицо женщины оттаяло и стало даже добродушным! Вот что лесть, животворящая с людьми делает!

- Ну, что ж, дорогая, - зажурчал ручейком, голос оттаявшей графини. - Пойдём, я тебе сама всё покажу!

И женщина, как каравелла, поплыла к крыльцу, под локоток, увлекая меня за собой. Вильям, как на верёвочке, последовал за нами. Повернувшись к нему, я успела поймать обалдевший взгляд парня.

Мы зашли, в известный мне просторный холл, и повернули в левое крыло дома. Коридор оказался намного шире и светлее, чем в замке. Сразу было видно, что дом построили не так давно, используя новые модные веяния в архитектуре. По правой стороне коридора, шли широкие окна, выходящие на сад, а по левой, одни двери. Что напомнило мне вагона поезда.

Толкнув одну из дверей, графиня велела мне зайти. Комната, буквально утопала в зеркалах разных размеров и форм. А еще, там было несколько красивых кресел с витыми ножками и два высоких столика, сплошь заставленных баночками и коробочками с разноцветными красками и порошками. Похоже, это и есть гримерная!

А ещё, я не сразу заметила, идущую вдоль дальней стены, длинную полку, сплошь заставленную болванками для париков, которые все были ими заняты.

Но столики с косметикой, меня привлекали неизмеримо больше! Во мне немедленно, проснулся визажист-стилист, и мои загребущие ручки, потянулись к ближайшему из них.

Слева от меня, послышались голоса. Я повернулась и ойкнула. Оказывается, в комнате кроме нас с графиней, были ещё три женщины, но я, отдав всё своё внимание содержимому вожделенных столов, их даже и не заметила. Поздоровавшись со всеми тремя, я снова уставилась на содержимое столов. Вот только понять, где что есть, было несколько проблематично. Снова оглянувшись на хозяек комнаты, я увидела, что графиня уже уселась в одно из кресел, а одна из местных стилистов, принялась поправлять графине причёску. Хозяйка поместья подозвала к себе одну из свободных женщин, и указала ей на меня.

***

Минут тридцать я выслушивала нудную лекцию о том, какие хитрости можно применять, в зависимости от преследуемых целей в гриме. Например, как можно придать коже лица аристократическую бледность, сделать лицо более худым, а щеки впалыми, скулы более высокими или, как скрыть мешки под глазами и так далее.

На самом деле, я могла бы своему «преподавателю», рассказать в разы больше, а кое в чём, даже и поправить. Но, я продолжала слушать, кивать и в нужных местах охать и ахать.

Наконец, женщина выдохлась и вопросительно на меня посмотрела. Я сказала ей, что хочу подправить в своем лице. А именно, немного сузить свой нос-картошку, затенить сбоку скулы, чтобы сделать лицо, менее круглым, а затем, выщипать брови, изменив их форму «домиком», на более дугообразную. Ну, и подкрасить немного ресницы тёмным цветом.

Мой невольный консультант по макияжу, хмыкнула, проронив: - А ты быстро все схватываешь! – И, ловко пододвинула ко мне, вожделенные баночки.

Уточнив у женщины, что где есть, я не увидела щипчиков. И спросила, чем же мне выщипать брови?

В ответ, женщина положила передо мной две толстые нити. Я бросила на нее удивленный взгляд. В принципе, я конечно, знала, что когда-то именно такими нитями выщипывались брови в салонах красоты. Их каким-то особым образом переплетали между пальцами, и, зацепив волосок в перекрестье между нитками, дергали. Только как это делается технически, я не знала. Поэтому, попросила женщину, показать мне, это.

Между тем графиня, вернув свою красоту на место, подошла к нам.

— Ну как у вас дела?

— Девушка довольно способная! — похвалила меня женщина. — Только вот нитями для бровей не может пользоваться, — притворно вздохнула она, изображая вселенскую скорбь.

— Ну пожалуйста! Ну покажите! — заклянчила я, снова использовав тяжелую артиллерию в виде взгляда кота из «Шрека». Способ ожидаемо сработал!

— Ну покажи ей, — приказала графиня и «поплыла» к двери.

Сначала женщина сама на мне показала, как пользоваться нитями. И со стороны это казалось виртуозной игрой скрипача! Всегда приятно смотреть на мастера своего дела, в чем бы это мастерство ни выражалось.

Потом она показала мне, как правильно держать эти нити. Не с первой попытки, но мне удалось. Минут через пять я умудрилась вырвать первый волосок из брови. Потом дело пошло веселее. Но всё равно минут через тридцать мои руки болели, а плечи словно вывернули из суставов. Еще минут десять мучений, и я с удовольствием смотрела в зеркало на результат своих титанических усилий!

Подошли женщины и, внимательно рассмотрев мои новые брови, одобрительно покивали головами. Форма получилась просто идеальной! Единственное, что портило всё впечатление, это краснота, расползшаяся вокруг бровей. Работы по прополке было много, поэтому и раздражение на непривычной к подобным экзекуциям коже оказалось довольно сильным.

Одна из женщин отошла к соседнему столику и принесла мне маленькую баночку с приятно пахнущей перечной мятой мазью.

— Смажь! Это уберет красноту! — предложила она.

Я с благодарностью приняла баночку и смазала покрасневшую кожу. Мгновенно почувствовав приятный охлаждающий эффект, я улыбнулась. В этот момент зашла какая-то женщина, и все три гримера, как я мысленно окрестила моих помощниц, сгрудились вокруг нее. Я же, обрадовавшись, что меня оставили в покое и не будут стоять над душой, быстро принялась корректировать доставшееся мне от Ядвиги «богатство».

Уже через пять минут я удовлетворенно смотрела в зеркало, с трудом узнавая себя новую в недавней простушке! Оставался самый последний штрих! Я взяла в руки чёрный плотный брусок, очень похожий на то, как выглядела тушь для ресниц во времена СССР и называлась она «Ленинградская», ещё моя мама такой красилась. Делалось это так: женщина плевала на брусочек и елозила по плевку специальной щеточкой, которой потом и окрашивались ресницы.

Оглядевшись по сторонам в поисках хоть какого-то сосуда с водой, увидела вазу с цветами. Опустив в неё руку, дотронулась до воды и перенесла каплю на черный брусочек.

Уже через несколько минут из зеркала на меня смотрела роковая красотка! Шучу, конечно! В зеркале я видела молоденькую девушку с утонченной аристократической внешностью. Высокие скулы, нежный овал лица с аккуратным носиком и темными пушистыми ресницами, придающими глазам более насыщенный зелёный цвет. А облако длинных вьющихся волос каштанового цвета делало девушку просто неотразимой!

В моей голове восторженно вздохнула Ядвига. «Это я!? Не может этого быть! Как у тебя получилось?»

— А ты разве не видела? — удивилась я, уже привыкнув, что девушка всегда незримо присутствует рядом.

- Нет, не видела, - грустно ответила она. – Не всегда получается. Иногда меня будто уносит куда-то прочь. Вот тогда становится по-настоящему страшно! Я боюсь, что теперь уж умираю навсегда.

Я мысленно посочувствовала девушке, испытав даже укол совести. Ведь я, по сути, заняла её место и теперь радуюсь не только жизни, но и молодости! Но быстро себя одернула, напомнив, что оказалась в этом теле вовсе не по своему желанию! И, пообещав себе постараться найти выход из этого положения, временно отмахнулась от грустных мыслей.

Очнулась я от своих горьких дум, услышав восторженное квохтанье вокруг своей особы. Все три гримерши и четвертая женщина, по всей видимости, актриса местного театра, рассматривали мой макияж. Впрочем, вновь пришедшая особых восторгов не высказывала, но ведь она не видела меня «до» апгрейда. Совсем другое дело — мастерицы по красоте! Вот они по достоинству оценили мои старания и даже пригласили помогать им гримировать артистов к выступлению.

Я пообещала, что, если у меня получится отпроситься у графа Саяна, то обязательно приду! Видя, что женщины настроены ко мне вполне миролюбиво, помявшись, осмелилась попросить у них немного чудо-средств и тушь для ресниц. Те засмеялись, сказав, что с радостью поделятся со мной, так как на актрис уходит столько косметики, что никто и не заметит пропажи!

Поблагодарив щедрых поборниц красоты, я ловко спрятала подарки, завязав их в тряпицу, также выданную мне в качестве косметички. В это время снова открылась дверь, и в комнату вбежала какая-то девушка в симпатичном, но простом крестьянском сарафане. И с криком: «Ядвига!» — бросилась ко мне обниматься.

Пока я растерянно хлопала глазами, она сказала: «Ядвига, я всё знаю! Мне Вильям рассказал про колодец. Какой ужас! Хорошо, что хоть жива осталась! А память, я надеюсь, к тебе скоро вернётся!» Я улыбнулась, поняв, кто это. Хорошая всё же эта девушка — Глаша! Даром, что и внешне на Ядвигу похожа. Только она была полностью белобрысенькая.

- Ой! — вскрикнула Глаша и прижала руки к щекам. — Ты ли это, Ядвига? Какая красавица стала! Прям королевна! Нет, лучше! Актриса! Это тебя так наши девушки раскрасили? — глядя на женщин, спросила она. — А меня можно будет красивой сделать? — спросила она, продолжая восхищенно таращить на меня глаза.

— Да, — ответила одна из них. — Это твоя подруга сама так постаралась! Вот где талант! Глаша, продолжая восхищенно таращить на меня глаза, спросила: «А меня можно будет красивой сделать?»

— Любую женщину можно, — ответила за меня одна из гримеров. Я лишь согласно кивнула. Потом, поблагодарив женщин ещё раз и попрощавшись с Глашей, пообещала, что вскоре навещу их снова. И, помахав рукой, пошла искать Вильяма.

Судя по всему, я здесь слишком задержалась. Тем более, что ушла из замка, никого не предупредив. Выйдя на улицу, я растерянно заозиралась, не представляя, где искать мужчину. Вдруг сзади меня окликнули, я оглянулась. Поднявшись с низенькой лавочки, притулившейся слева от дома, ко мне шёл Вильям. «А я вот тут жду тебя», — сказал парень, улыбаясь, но вдруг осёкся и уставился на меня обалдевшими глазами. «Ты зачем позволила мазать себе на лицо эту краску?!» — недовольно пробурчал он, подходя ближе.

Подошёл. Стоит. Смотрит.

На лице мужчины калейдоскопом одна эмоция сменяет другую. Вот он смотрит на меня, нахмуря брови, вот лицо его разглаживается, вот проскальзывает удивление. Он поднимает руку и медленно проводит ею мне по щеке, смотрит на пальцы, и удивление сменяет растерянность, а за ней — недоверие. Он снова проводит рукой по щеке, повторяет пальцем изгиб брови... И вот в его глазах уже плещется восхищение пополам с обожанием! А я, словно сливочное масло на горячей сковородке, расплываюсь от нахлынувших на меня чувств. Так приятно наконец почувствовать себя красивой и желанной и не стремиться при этом снова залезть в свою раковину!

- Какая же ты красивая! – тихо прошептал парень. Потом, словно в растерянности, оглянулся, будто едва понимая, что он здесь делает, и, свистнув, подозвал своего коня. Спустя секунду его верный вороной товарищ уже послушно стоял рядом.

Назад мы ехали молча, каждый по-своему анализируя сегодняшний день и делая свои только ему известные выводы. Лично я для себя точно решила, что теперь буду жить на полную катушку, используя все возможности, какие будет угодно предложить мне судьбе! И больше не стану прятаться и всего бояться!

Подъезжая к замку, я спросила у парня: «Вильям, как ты думаешь, мне куда сейчас нужно идти, в замок?»

- Я был бы рад, если бы ты прямо сейчас стала моей женой и осталась в моём доме навсегда! Но нужно всё сделать, как полагается! Ты заслуживаешь самую лучшую свадьбу в мире! – улыбнулся мужчина и нежно посмотрел на меня своими васильковыми глазами.

Подъехав к самой двери замка, Вильям осторожно ссадил меня с лошади, на секунду прижав к себе. Я улыбнулась ему и пошла к дверям, в душе чувствуя сильное беспокойство, но не забыв при этом натянуть на лицо маску спокойного безразличия. Дверь открылась сразу, словно ждали именно меня. Ещё раз оглянувшись на Вильяма, я вошла внутрь.

Меня встретил невозмутимый дворецкий. Как там его зовут? Помню, что имя из моего времени, но на иностранный манер. А, вспомнила! И только я решилась спросить, где моя комната, как дворецкий обратился ко мне первый: «Ядвига!» «Да, Виктор, слушаю вас!» – с достоинством ответила я.

- Его сиятельство граф Ларион Саян изволили пригласить вас сегодня отобедать с ними.

- Да? Спасибо, Виктор! А в каком часу обед? – продолжила я играть свою роль.

- В два часа пополудни.

- Спасибо! Передайте графу мою искреннюю благодарность за приглашение! Буду непременно, – ответила я спокойно и спросила: «Виктор, будьте любезны, подскажите, где находится моя комната? А то, понимаете ли…»

- Да, я знаю, – ответил дворецкий.

- Помнится мне, – прищурилась я, «вспоминая», – что моя комната на втором этаже, крайняя от лестницы». С какой стороны, я намеренно не стала уточнять. Если дворецкий чему и удивился, то вида не подал. Вдруг в холл быстрыми шагами вошла экономка.

У Гарнии был несколько растрепанный и взволнованный вид и словно затравленный взгляд. Женщина только открыла рот, чтобы что-то сказать Виктору, но, увидев меня, тут же его захлопнула. Посмотрев на меня ошарашенным взглядом, она, ни слова не говоря, замахала руками и быстро вышла из холла.

- Прошу следовать за мной, – словно ничего не случилось, важно молвил дворецкий и с прямой, как палка, спиной направился к лестнице. Я последовала за ним, и, похоже, в новую жизнь! Если судить по настенным часам, через двадцать минут меня ждало первое моё испытание под названием «Обед с аристократами»!

[1] Недавно; на днях

[2] апгрейдить — это улучшать что-либо

Глава 17. Жизнь налаживается.

Дворецкий проводил меня в комнату на втором этаже. Но она располагалась справа от лестницы, второй по счёту.

- Хм! А почему я не могу вернуться в свои покои? – сдвинув бровки, спросила я у провожатого.

Виктор гулко сглотнул, и, как мне показалось, в его глазах промелькнуло что-то похожее на панику. Но в следующее мгновение, я смотрела на уже спокойное лицо хорошо выполняющего свою работу профессионала.

- В вашей комнате в настоящее время, ремонт! – не моргнув глазом, соврал мне дворецкий.

На что я, мысленно ему поаплодировала. Но, также как и он, нацепив на лицо маску спокойной невозмутимости, ответила:

- Благодарю вас, Виктор! Можете быть свободны!

Дворецкий чуть поднял одну бровь, что, по-видимому, должно было означать, крайнюю степень его изумления. И, развернувшись, важно удалился. Я же, открыв филигранно выполненную из светлого дерева дверь, вошла в свою новую комнату.

Да, господа присяжные, похоже, жизнь налаживается! Комната чем-то напоминала покои Авроры, но в куда более светлых тонах. Светлыми, в тон двери, была и большая деревянная кровать и вся остальная мебель. Всё нужное, практичное, а качество, как говорится, «на века». За такую, в моем двадцать первом веке, антиквары бы просто удавились!

Как не хотелось мне всё тщательно осмотреть, но время поджимало. Более того, для того, чтобы подготовиться к афере века и достойно пройти испытание старого графа, его было критически мало! А что это, именно испытание, я ничуть не сомневалась! И, прекрасно понимала ход мыслей хозяина замка.

Как я предполагала, он думал примерно следующее: «Какая-то наглая выскочка из низов, пользуясь тяжелой болезнью моей дочери, хочет занять ее место! При этом она надеется, что назвав некоторые ключевые события жизни Авроры, она сможет обмануть мое отцовское сердце! И, да, слуги многое знают о жизни своих хозяев! Но, даже если предположить, что душа моей дочери действительно, по какой-то причине поменяла свою телесную оболочку, то, кроме памяти о себе самой, у должны остаться её привычки, воспитание и манеры, которых, никак не может быть у обыкновенной прислуги! Так что самозванка обязательно выдаст себя, показав, что не умеет вести себя за столом».

Пока все эти мысли проносились у меня в голове, я готовилась к обеду! Заглянув в шкаф, к своему удовольствию обнаружила в нём, три премиленьких платья. Но это а первый взгляд. Достав их и разложив на постели, я хмыкнула. А вот, пожалуй, и тест номер один!

Одно из платьев, было ярко красного цвета, всё в невозможных кружевах, щедро нашитых от горловины и до самого подола. Я покачала головой. В таком платье, можно было бы пойти, только… да ни куда бы я в нём не пошла! Окажись в этом шкафу, лишь одно оно, я бы, пожалуй, предпочла выйти к столу в том, в котором находилась сейчас.

Откинув в сторону, это кумачовое безобразие, я принялась рассматривать второй наряд, практически мгновенно придя к выводу, что оно вполне бы неплохо смотрелось на вечеринке, в каком нибудь борделе. Чёрное длинное платье, облегающее тело, словно вторая кожа, было сплошь обшито мелкими блестящими пайетками. А глубокий вырез, доходящий буквально до пупка, отзеркаливал точно такой же сзади. И это наводило на мысль, что одетой, в таком платье, можно было считаться, лишь имея очень богатую или больную фантазию.

Я грустно вздохнула, похоже, что скорее всего мне придётся идти в том, в чём я есть. Но, решив попытать счастья еще раз, с опаской развернула третье.

Ну, что ж, до шикарного платья оно явно не дотягивало, будучи довольно простым, и я бы даже сказала, строгим. Я, быстро скинула своё, изрядно запылившееся платье, и огляделась по сторонам. На моё счастье, о моей гигиене тоже позаботились, поставив за ширмой, кувшин с водой и таз. Я быстро ополоснулась, вытерлась пушистым полотенцем и, вернувшись в комнату, надела это третье, темно бежевое.

Оно оказалось мне до щиколоток. И, было облегающим, вплоть до середины бедра, с этого места, юбка резко расширялась, образуя подобие колокола. Но смотрелось это очень и очень не дурно. Декольте в этом платье не было вообще! Лаконичный воротник – стойка, и узкие рукава на три четверти, завершали образ строгой, но элегантной леди. В целом, я осталась довольна!

Вот только, не хватало, хоть какого нибудь скромного украшения. В поисках чего-то подобного, мой взгляд метнулся в сторону прикроватного трюмо с большим зеркалом. На нём, я увидела небольшую резную шкатулку. Чтобы высыпать её содержимое на кровать, мне хватило одной секунды.

- Ого! А князь то не поскупился, предлагать такое богатство безродной служанке! Да пусть даже и просто поносить! Ну, а вдруг я какая воровка окажусь? Вот так ссыплю сейчас всё содержимое шкатулки в узелок и поминай, как звали! В том, что все эти прекрасные украшения из драгоценных камней и металлов, я ни на секунду не усомнилась. Не то это ещё было время, чтобы аристократы подделками довольствовались!

Рассмотрев всё многообразие крупных рубинов, сапфиров, изумрудов и так далее, название многих камней, я попросту не знала, я загрустила, поняв, что к моему платью, ни одно из этих тяжёлых и крупных украшений, не подойдёт.

Вдруг, в этой разноцветной блестящей куче, мелькнуло что-то белое. Я, с замиранием сердца, быстро откопала чудесное, нежное ожерелье из белого жемчуга, которое застегивалось на шее, удобной застежкой. К его середине, в районе ямки между ключицами, крепилась, тонкая жемчужная нить, изящно спускавшаяся по груди, практически до пояса.

Я с замиранием сердца оглядела явившуюся мне в зеркале, красавицу. Благодаря тому, что зеркало было в полный рост, я видела себя всю целиком. Длинные волнистые волосы, рассыпались по плечам красотки, явно принадлежавшей к высшему обществу. А легкий корректирующий макияж, завершал мой образ, даря уверенность в себе и в том, что у меня всё обязательно получится!

Улыбка сползла с моего лица, стоило лишь дойти моему взгляду до моих ужасно удобных, но пыльных и совсем не аристократичных туфелек. Быстро обежав всю комнату, и заглянув в каждый угол, я убедилась, что обувь то мне приготовить, забыли! Или не сделали этого намеренно, мелькнула предательская мыслишка. Если за минуту до этого, меня бил небольшой мандраж, то теперь я разозлилась!

- Ну, и чего от меня ждут, эти напыщенные аристократы? Что я явлюсь к обеду, разряженная, словно гулящая девка и босиком? Или того, что из-за отсутствия обуви, я останусь без обеда? А вот вам, фигушки! На два ваших варианта развития событий, я всегда найду третий, самый нестандартный!

Мысленно пожелав себе удачи, я вышла из комнаты и, с высоко поднятой головой, и держа прямо спину, «поплыла» в гостиную.

Глава 18. Тест на вшивость

Граф Ларион Саян

Я в который раз за последние пять минут, посмотрел на часы.

- Что-то наша самозванка запаздывает! – усмехнувшись, произнес Оливер.

Я не ответил, мысли роились в голове, мгновенно сменяя одна другую. Почему она всё не идёт!? Мне доложили, что Ядвига вернулась без двадцати два пополудни! Конечно, этого времени на переодевание к обеду для аристократки недопустимо мало! Минимум час! Но этой простолюдинке и минуты должно быть достаточно! Или она специально набивает себе цену? А может, её и в замке-то уже нет? Эх, зря я велел поставить в её комнату шкатулку с украшениями своей жены! Наверное, эта девка уже пересекает границу соседнего государства! Может, послать за ней? Если что, то ещё успеем догнать!

Едва последняя мысль промелькнула в моей голове, как двери в гостиную распахнулись и к нам вплыла изящная, со вкусом одетая, невероятно красивая барышня. На противоположном конце стола закашлялся Оливер. Бросив на него мимолётный взгляд, увидел в его руке ложку. Всё ясно! Молодой ещё! Решил выразить свой протест против вынужденного ожидания простолюдинки и в нарушение этикета принялся за грибной суп! За что, впрочем, и поплатился! Я снова перевёл взгляд на девушку.

Эта нежная нимфа спокойной уверенной походкой подошла к третьему стулу, стоявшему как раз сбоку длинного стола, и остановилась. Повернувшись ко мне, девушка заговорила: «Благодарю вас, ваша светлость, за любезное приглашение!» – прожурчал её нежный голосок, и аккуратная головка, вся в трогательных кудряшках, отвесила мне лёгкий поклон.

- И приношу извинение за опоздание к столу. Оно было вызвано отнюдь не моим неуважением, а оттого, что, по всей видимости, по совершенному недоразумению ко мне забыли отправить горничную, чтобы помочь одеться и сделать прическу. А также к этому замечательному платью, к сожалению, не полагались туфельки.

И девушка очаровательно улыбнулась, сверкнув глазами на застывшего рядом лакея, который не спешил отодвинуть подошедшей гостье, стул. После такого прицельного выстрела, бедный лакей засуетился, растеряв всю свою невозмутимость, и поспешил помочь Ядвиге присесть за стол.

Я мысленно зааплодировал незнакомке. Первое очко в её пользу! И тут же подверг её ещё одному испытанию, которое, я был уверен, она ни за что не пройдёт! В этот момент лакей уже налил ей суп в тарелку, и Ядвига, взяв ложку, принялась за еду.

— Bon appétit! [1] — Сказал я девушке, ожидая как минимум такой же реакции, какая была у Оливера при её появлении. Ну или хотя бы увидеть растерянное выражение её лица.

- Merci, votre grâce[2] - Спокойно, на чистом французском ответила она, продолжая невозмутимо и очень элегантно есть суп.

Разговор не клеился, девушка невозмутимо обедала, и создавалось впечатление, что она приняла мое приглашение именно с целью отобедать. И она готова вежливо отвечать на мои вопросы, совершенно не намереваясь начать доказывать, что является моей дочерью.

Лакеи убрали суповые тарелки и поставили перед каждым из нас большие плоские для вторых блюд.

Девушка с интересом осмотрела широкий выбор блюд, стоящих на обеденном столе. Я специально приказал приготовить такие яства, которые нужно есть каким-то особым способом. Например, клешни краба надлежит есть с помощью специальных щипцов, которыми сначала необходимо расколоть твёрдую оболочку клешни. Или с помощью специального ножа и молоточка. Вряд ли простая девушка знает подобные тонкости, а уж тем более умеет пользоваться этими приборами.

Также на столе был запеченный гусь с яблоками, жареная рыба и другие, требующие специального умения в употреблении, яства.

Я с нетерпением ждал, когда самозванка скромно попросит отварной благословенной и скажет, что сыта! Наклонившись над своей тарелкой, я усмехнулся. Бросив взгляд через стол, заметил, что князь жестоко издевается с помощью ножа и вилки над бедной рыбой. При этом не отправив в рот ни кусочка! Несмотря на его склоненную над тарелкой голову, мужчина не спускал глаз с нашей гостьи. Как бы глаза не заболели, — усмехнулся я своим мыслям.

Любезный, — обратилась девушка к лакею, — будь добр, положи мне всего понемногу! Всё выглядит так аппетитно, что не могу никак выбрать! — широко улыбнулась девушка, и её глаза засверкали.

Оливер опять подавился, всё же, видимо, донеся до рта кусок рыбы.

Затем девушка посмотрела мне прямо в глаза и, продолжая улыбаться, пояснила:

— Никогда не понимала, почему считается, что девушка должна есть, как птичка! Всё же человек размером куда больше птички! Верно, ваша светлость?

Я невольно кивнул на такое верное, но прямо-таки революционное замечание. А однако смела! Ничего не скажешь! Так когда же, интересно, она приступит к самому главному разговору? Но Ядвига, по всей видимости, действительно собиралась насладиться вкусной едой, перепробовав все блюда на столе.

Она обвела взглядом небольшие горки еды на одной своей тарелке, взглянула на отдельную тарелку с зажаренной целиком корюшкой и, придвинув к себе рыбу, принялась её разделывать, ловко орудуя ножом и рыбной вилкой.

Отправляя в рот кусочек за кусочком, она наконец обратилась ко мне:

— Граф, я сегодня заходила в гости к графине Овердрайв.

А вот тут уже закашлялся я, реально подавившись кусочком хлеба. Кусок стал поперёк горла, и я не мог сделать ни одного вдоха! Перед моими глазами запорхали серебристые «мушки», а в ушах зашумело. Сознание стало покидать меня, когда вдруг я почувствовал сильный удар под дых, дыхательное горло мгновенно освободилось, и я наконец смог сделать самый желанный, но и самый болезненный вдох в своей жизни. Горло ужасно саднило. Я отдышался и подумал, что раньше я наслаждался таким обычным процессом, на который и внимания особо не обращаешь, сейчас же воздух мне казался просто упоительным нектаром. А упирающаяся мне в спину тугая девичья грудь...

Стоп! А откуда грудь на моей спине!? Я потряс головой и открыл глаза.

Мы с Ядвигой лежали на полу! Вернее, она сидела, а я лежал у неё на руках, упираясь спиной в эту самую грудь. От столь большого конфуза я мгновенно пришёл в себя и постарался встать, опершись руками об пол. Но мои руки дрожали и не слушались. Челядь стояла изваяниями и только беспомощно хлопала глазами, неспособная без прямого приказа и руки господину подать!

На помощь пришел Оливер. Подав обе руки, князь помог мне подняться с пола. Затем он галантно протянул руку моей спасительнице и помог подняться ей.

— Вы спасли мне жизнь, Ядвига! — поспешил я заполнить неловкую паузу и поблагодарил девушку.

— Не стоит благодарности, ваша светлость! Так поступил бы каждый! — просто произнесла она, отряхивая платье. — Ваша светлость, здесь, где-нибудь, можно помыть руки и привести себя в порядок, чтобы не подниматься в комнату? — просто спросила она.

Я кивнул и указал рукой в сторону умывальной комнаты в конце зала.

- С вами всё в порядке, граф? – тихо спросил Оливер.

- Да, в полнейшем, – поторопился успокоить я будущего зятя.

- Отойдемте к окну, – попросил я, сверля взглядом застывших у стульев лакеев.

Мы с Оливером подошли к окну. Я распахнул створку и вдохнул полной грудью аромат цветущего сада.

- Как хорошо дышать! — заметил я, задумавшись. — Оливер, я что-то не помню, что там произошло, расскажи! Как я вообще оказался лежащим на девушке, да ещё на полу!? Срам-то какой! — покачал я головой. — Теперь вся челядь судачить будет!

Всё произошло очень быстро! Вы сильно закашлялись, потом схватились за горло и захрипели. Я вскочил с кресла, но Ядвига оказалась быстрее. Она обхватила вас сзади руками и с силой надавила вот сюда, – показал Оливер в район солнечного сплетения. – Из вашего горла вылетел кусочек, и вы смогли дышать, – коротко обрисовал ситуацию князь.

Это я понял, — потирая саднившее горло, прокаркал я. — На полу-то мы как с ней оказались?

— О, да это ерунда! — отмахнулся мужчина. — Когда Ядвига надавила вам на грудь, то вы, теряя сознание, не устояли на ногах, ну а хрупкая девушка уже вас не удержала, — улыбнулся Оливер.

В это мгновение в гостиную вошла Ядвига. Оливер засмотрелся на неё, а затем почти сразу нахмурился и отвернулся. Странно, — подумал я. И, забыв на время про будущего зятя, пошёл навстречу своей спасительнице.

— Ядвига, вы не ушиблись, когда падали? А тут я ещё на вас своим весом... Старый дурак!

— Да что вы такое говорите!? Ваша светлость! Вашей жизни угрожала опасность! Что там какое-то падение! Да и синяки быстро заживут!

При слове «синяки» князь оживился и весьма нескромным взглядом прошёлся по… спине девушки, как бы пытаясь предположить, где же именно эти синяки появились!?

Молодёжь, молодёжь… Подумал я. Но тут же нахмурился, вспомнив, что Оливер — жених моей Авроры, а как кот на сметану смотрит на эту… Мошенницей даже мысленно язык не поворачивался её назвать. Ведь девушка ни словом не обмолвилась и не намекнула, что считает себя моей дочерью! Да и жизнь мне спасла! Ни о каком расчете тут не могло быть и речи! Девушка в мгновение ока кинулась мне на помощь! Кто же мог заранее предположить такое оригинальное завершение обеда!?

К столу мы больше не вернулись. Похоже, после пережитого у всех нас пропал аппетит. Жаль, мало успел понаблюдать, как девушка ведет себя за столом и как пользуется приборами. И всё же я успел заметить, что Ядвига, кем бы она ни была, очень непринужденно чувствует себя в компании аристократов.

У неё безупречные манеры и свободное владение столовыми приборами, а это говорит о том, что девушка отлично знает, какой вилкой есть рыбу, из какого бокала… Ах ты ж! Звонко хлопнул я себя по лбу! Ядвига и Оливер, до этого мило болтающие на разные отвлеченные темы, вздрогнули и посмотрели на меня.

Какой же из меня хозяин!? – сокрушался я. – Что, даже вина не предложил гостям! Виктор! – позвал я дворецкого. – Принеси-ка нам лучшего игристого вина из провинции Шампань!

– Ядвига, вы какое предпочитаете? Белое или красное?

– Особых предпочтений нет, но было бы замечательно, если бы у вас нашлось игристое из винограда сорта «белый шардоне»! Но и из красного «пино нуар» тоже чудесное вино выходит! – улыбнулась девушка.

Я удивлённо крякнул, стараясь не показать своего замешательства. Лишь кивнул дворецкому, подтверждая просьбу гостьи. – Постой! Виктор обернулся. – Чай с пирожными пусть подадут нам на террасу! Дворецкий кивнул и отправился выполнять указание.

- Прошу вас пройти на террасу! Сейчас нам туда подадут вино и чай с пирожными! – сказал я и первым проследовал к двери, ведущей из гостиной прямо на улицу.

Открытая терраса, расположенная на юго-восточной стороне дома, была умеренно освещена солнцем. И даже в сильную жару она давала приятную тень, так как далеко выступающий навес защищал глаза от яркого света.

Оливер галантно усадил Ядвигу в удобное плетеное кресло, затем пододвинул мне второе и сел сам. Несколько минут мы сидели в тишине, прислушиваясь к стрекоту цикад в саду.

— Ядвига, — начал я. — Я хотел бы задать тебе один вопрос.

— Спрашивайте! — спокойно ответила девушка.

Я замялся, не зная, с чего начать. — Скажи, пожалуйста, что именно ты вспомнила, когда очнулась после падения в колодец?

Девушка задумалась.

Неужели сочиняет? – пронеслось у меня в голове.

- Что вспомнила? Нахмурившись, повторила девушка мой вопрос. – Да ничего не вспомнила! Скорее, всё позабыла! Я не вспомнила экономку Гарнию, хотя та уверяет, что я должна хорошо её знать. Я не вспомнила повариху Милу, хотя та плакала от расстройства, уверяя, что мы с ней были чуть ли не лучшими подругами! И я... я не вспомнила даже своего жениха, Вильяма, – отвернувшись, тихо добавила девушка.

- Жениха? – переспросил Оливер и нахмурился.

А меня кольнуло в сердце новое беспокойство. Ведь князь, похоже, симпатизирует нашей гостье! Если это действительно моя дочь, то я даже буду рад такому исходу, но наверняка еще долго не смогу привыкнуть к ее новому облику. Хотя они похожи цветом волос и глаз. А если эта девушка не моя дочь... Да нет! Не женится князь на простолюдинке! Ему очень нужны деньги для приведения своего имения в порядок. Ради денег он даже согласился жениться на моей дочери! Эх, а ведь между детьми не было чувств! Я же это прекрасно видел! Хотя Оливер поначалу всё же, похоже, был влюблен в Аврору, но ее ядовитый характер кого угодно от себя оттолкнет! И в кого она такая уродилась? Я добряк. Мать ее тоже была наидобрейшей женщиной!

Ваша светлость! Вино игристое из французской провинции Шампань и винограда сорта «Белый Шардоне»! – важно произнес дворецкий и подал нам на подносе бокалы с бурлящими пузырьками вина.

Мгновенно лакеи поставили между нашими креслами небольшой плетеный из лозы столик и уставили его блюдами с пирожными.

У Ядвиги, как у маленького ребёнка, мгновенно загорелись глаза. Я улыбнулся. А ведь она и так ещё совсем ребёнок! Сколько ей? Лет восемнадцать? Примерно такого возраста должна быть моя дочь от любимой женщины. Но мы не могли быть вместе, я это понимал. И что сейчас с моей дочерью? Гарния говорила, что отдала её какой-то селянке, так как девочка родилась с уродством, с «заячьей губой». Надо бы расспросить экономку, где эта теперь уже девушка сейчас, и помочь ей хотя бы деньгами. Я вздохнул и посмотрел на весело разговаривающих молодых людей.

Да, жаль, что Ядвига не моя дочь. Возникла странная мысль в моей голове, и мне внезапно стало стыдно за неё перед своей Авророй! Пойду её проведаю. Встав из кресла, я обратился к Ядвиге и Оливеру.

— Устал я, пойду вздремну после обеда!

И Ядвига, и Оливер мгновенно встали со своих мест.

— Сидите, сидите! — Успокоил я их и обратился к девушке:

— Ядвига, вы ещё не выпили чаю с пирожными. Обязательно их отведайте! Наивкуснейшие пирожные печёт наша Мила! — Но тут я кое-что вспомнил.

— Ядвига, — обернувшись, снова позвал я девушку.

- Да, ваша светлость!

- Я еще не поблагодарил тебя за своё спасение!

- Разве? – Задумалась девушка. – Да нет, вы сказали мне спасибо!

Я засмеялся её невинной простоте.

- Это была благодарность на словах! Может, я смогу что-то для тебя сделать?

- Ну, память вернуть мне вы точно не сможете, - грустно улыбнувшись, сказала девушка. Но затем подняла на меня глаза, в которых плясали чертенята, и смущенно спросила: «А можно мне немного пожить в той чудесной комнате, в которую меня сегодня проводил Виктор?»

Конечно, можно! Она тебе понравилась? — с улыбкой спросил я.

— Да, она замечательная! И намного светлей, чем моя прошлая комната!

После этих слов в сердце снова закрался червячок сомнения. И я, кивнув молодым людям на прощание, поспешил выйти, направившись проведать свою дочь, свою Аврору!

[1] Приятного аппетита (французский язык)

[2] Благодарю вас, ваша светлость

Глава 19. Князь Оливер Райли.

Я с нетерпением ждал предстоящего представления, под названием: «Простолюдинка обедает с аристократами!» А ещё, мне было интересно, в каком наряде явится на обед Ядвига, и, какие украшения она подберет к платью.

Я самолично, выбрал все три платья! Одно, черное, облегающее и максимально открытое, я одолжил, у своей знакомой куртизанки, второе, ярко красное с явным переизбытком рюшей, попросил на время, у нашей соседки, графини Овердрайв. Эта знатная и достаточно яркая сама по себе женщина, тем не менее, предпочитает наряды кричащих расцветок и фасонов. И от злобных сплетен, в отношении, полного отсутствия у неё вкуса, ее спасает лишь высокое положение в обществе и связи с сильными мира сего. Графиня, привезла из столицы новомодное увлечение, - театр, где на возвышении, называющемся, - сцена, раскрашенные и разряженные артисты, разыгрывают различные представления! Так одно из платьев из гардероба этого театра, я и позаимствовал.

А вот, третье платье, я решил выбрать сам. Оно было куплено в одном из самых дорогих магазинов готовой одежды. Его нежный цвет, очень качественная материя, но при этом, максимально строгий фасон, делали сей изящный наряд, совершенно не притягательным на вкус простолюдинки. Поэтому, я практически был уверен том, что девушка выберет первое или второе, платье.

Что касается украшений, то граф Саян, принёс в комнату девушки, целую шкатулку фамильных драгоценностей. Продав которые, пожалуй, можно было бы безбедно прожить всю оставшуюся жизнь. Ну, если конечно, не сильно кутить. Я же, от себя, добавил лишь скромную нитку жемчуга, которая, на мой взгляд, чрезвычайно подошла бы последнему, поистине аристократичному и в меру целомудренному наряду.

Прошло минут десять от назначенного времени обеда. Поначалу, будучи настроенным по отношению к девушке, довольно лояльно, теперь я начинал испытывать раздражение.

В то, что душа Авроры, на самом деле переселилась в тело простой девушки, я изначально, практически не верил. Но, если бы даже это оказалось и так, то Аврора, не смотря на свой вздорный и капризный характер, была с детства приучена к пунктуальности. Она, можно сказать, была у неё в крови. Но, вот ждать «её Высочество» простолюдинку, я был всё же, не готов! Поэтому, едва длинная стрелка на настенных часах, показала десять минут третьего пополудни, я, сделал знак своему лакею, налить мне грибного супу, аромат которого, уже давно дразнил моё обоняние.

Суп был, просто божественный! Повариха графа, готовит до невозможного наваристые и ароматные грибные супы! Особенно ей удаётся, суп из Белых грибов! Я с наслаждением, закрыв глаза, съел три первые ложки бесподобного грибного бульона. В этот момент, стукнули распахиваемые двери, и в гостиную вошла ОНА.

Этот постыдный момент, я буду ещё долго вспоминать и краснеть, когда при виде неё, я подавился супом и громко закашлялся. Старый граф, бросил в мою сторону удивленный взгляд. А я, едва откашлявшись, впился глазами в приближающуюся к столу незнакомку!

И, да, я не ошибся. Казалось, что я вижу Ядвигу в первый раз, потому что девушка, которая зашла в гостиную на днях, чтобы рассказать графу о картофельном пюре, была очень стеснительной и испуганной, словно дикий зверек. Она топала деревянными башмаками и стреляла по сторонам затравленным взглядом. Но сейчас, я видел перед собой, совершенно другого человека!

То есть, чисто внешнее сходство, несомненно, присутствовало, но это было сходство деревянной болванки и искусно вырезанной из неё, изящной статуэтки! Та, Ядвига, была девушкой с хорошей фигурой, но, тем не менее, выдающимися женскими формами, с миловидным, но по-крестьянски грубоватым лицом, на котором, ярко выделялись ее огромные, темно зеленые глаза, с длинными, пушистыми ресницами. Совсем, как у Авроры, мелькнула предательская мыслишка, и тут же спряталась. А я, продолжал с жадностью рассматривать явившуюся передо мной, нимфу из древних легенд.

У этой Ядвиги, были шикарные длинные каштановые волосы, они красивыми локонами рассыпались по её плечам. Да, пожалуй, только волосы и глаза, остались о той Ядвиги, - крестьянской девушки. И, опять же, промелькнула мысль, что Аврора, даже окажись она в каком угодно женском теле, не вышла бы из комнаты, не соорудив себе на голове, высокую башню из волос и различных шпилек.

Как часто я, в молодом, любовном бреду, представлял, как одну за другой, вытаскиваю многочисленные шпильки, из ее неимоверно сложной причёски. И, вытащив последнюю, наблюдаю, как падают вниз, её густые тяжёлые, ярко рыжие волосы. Как рассыпаются они по плечам, пламенеющим каскадом, как зарываются в них мои руки, пропуская сквозь пальцы, прохладные, тугие, шелковистые пряди…

Девушка заговорила! Я моргнул, выныривая из своих воспоминаний, стараясь не пропустить ни одного слова и движения, заинтриговавшей меня самозванки.

- Благодарю вас, ваша светлость за любезное приглашение! – услышал я фразу, произнесенную нежным, словно хрустальным голосом.

- И приношу извинение за опоздание к столу. Оно было вызвано отнюдь не моим неуважением, а от того, что, по всей видимости, по совершенному недоразумению, ко мне забыли отправить горничную, чтобы помочь одеться и сделать прическу. А также, к этому замечательному платью, к сожалению, не полагались туфельки. – Произнесла девушка дальше. А, затем, стрельнула в лакея вежливым, но, поистине убийственным взглядом. Что бедняга, похоже, совсем позабыл про наставления графа, испытать девушку больше, сделав вид, что её вообще здесь нет. Лакей поспешно отодвинул стул, и помог Ядвиге устроиться за столом.

Не успел я отойти от первого шока, как последовал второй.

- Bon appétit! – пожелал граф Ядвиге.

- Merci, votre grâce! – невозмутимо, ни на мгновение, не оторвавшись от обеда, произнесла девушка на чистом французском.

Видимо, не только я, но и сам граф, пребывал в явном замешательстве, так как разговор затих и некоторое время, было слышно, только еле слышное позвякивание столовых приборов. Причём, Ядвига ела совершенно бесшумно, умело пользуясь ножом и вилкой. По ней было видно, что еда ей доставляет истинное удовольствие. Я же, бездумно кромсал ножом бедную рыбу, вспоминая, как девушка вошла в гостиную!

Нет, не так! В чём, она вошла в гостиную! На ней было то самое платье, которое я лично выбирал! И то самое ожерелье белого жемчуга, которое очень подходило и ей самой и этому строгому аристократическому наряду. И, да, на ней были бежевые мягкие туфли – лодочки, видимо именно в них она гуляла в саду. Я досадливо поморщился, поняв, что это моё упущение! Что, позаботившись даже об украшении для платья, я почему-то совсем не вспомнил об обуви! Её туфельки, неплохо подходили к этому платью! А если бы у неё была очень контрастная обувь, вышла бы девушка к обеду!? При этом я сделал поправку, что имею в виду, именно Аврору, в теле этой девушки. И тут же, сам себе уверенно ответил, что нет, Аврора бы не вышла!

Не так, нет, не так должна была одеться бедная девушка, которая хочет выдать себя за богатую, избалованную дочь хозяина замка! Да и собственно, кто сказал, что она себя выдает за Аврору!? Ополоумевшая старая дева, - Гарния!? Ну, да ладно, посмотрим, что будет дальше!

Тем временем, Ядвига доела суп и была занята разглядыванием многообразия вторых блюд, от которых, буквально ломился стол. И во взгляде девушки не было жадного голода или страха перед неизвестными яствами, лишь только живой интерес.

Я в нетерпении ожидал ее ответа, так как перед обедом, граф Саян, пробовал предсказать, что именно выберет Ядвига в качестве второго блюда. Он сказал, что из простых блюд, на столе будет только сваренная целиком, Благословенная. Все же остальные блюда, будут трудны в употреблении, для человека не умеющего пользоваться столовыми приборами.

Итак, я ждал, что же выберет девушка. Сам же при этом, продолжал совсем не аристократично терзать ножом бедную рыбу, лишь изредка вспоминая, что её ещё нужно есть.

- Любезный, будь добр, положи мне всего понемногу! Всё выглядит так аппетитно, что не могу никак выбрать! – с улыбкой обратилась девушка к прислуге.

И вот тут, я снова позорно подавился! Хорошо, что хоть не рыбьей костью! Чувствуя себя отнюдь не на коне, я быстро прокашлялся, снова обратив всё своё внимание на девушку. А она, тем временем, ловко разделывала с помощью специального ножа и вилки, рыбу. Изящно, отправляя аккуратные кусочки себе в рот. И снова, ни следа неловкости, скованности или вызывающего поведения. Создавалось впечатление, что эта девушка с самого детства, день за днём, трапезничала со своей семьёй, в этой гостиной, настолько естественно она себя вела!

Несколько увлекшись своими мыслями, я не услышал, что же такого, Ядвига сказала графу, что он подавился, и, схватившись за горло обеими руками, пытался сделать хоть один вдох. Лицо графа мгновенно стало свекольно красным, а глаза, готовы были вывалиться из орбит. Всё это произошло, буквально за пару секунд! Я вскочил с кресла, намереваясь броситься хозяину замка на помощь, но девушка оказалась проворней. В мгновение ока её стул с грохотом отлетел назад, а она сама, с криком на застывших в ужасе лакеев:

- Ну, что же вы все стоите!? - оказалась позади графа. Обхватив его руками поперек туловища, девушка с силой надавила в район грудины. Я даже успел заметить, как кусок какой-то пищи, вылетел изо рта графа, и тот, смог сделать первый, судорожный вдох. После чего, и граф и девушка, упали на пол!

Я не заметил как так быстро, я оказался около них, но подав судорожно дышащему графу обе руки, помог подняться с пола. Потом, ощущая некоторую внутреннюю дрожь, протянул руку девушке, и, ощутив в своей ладони, ее тонкие, нежные пальчики, на секунду забыл, где и зачем я нахожусь.

Сердце сильно забилось, по спине пробежал табун мурашек, добравшись до моей головы. И я почему-то почувствовал, будто эти тонкие пальчики, зарылись в мои волосы, и нежно перебирают их, отчего мое дыхание мгновенно сбилось. Я тряхнул головой, отгоняя от себя это наваждение, и поспешил отпустить руку Ядвиги.

Граф, отдышавшись, повернулся к девушке, - Вы спасли мне жизнь, Ядвига! Благодарю вас!

- Не стоит благодарности, ваша светлость! Так поступил бы каждый! – просто произнесла девушка, отряхивая платье. – Ваша светлость, здесь, где-нибудь, можно помыть руки и привести себя в порядок, чтобы не подниматься в свои покои? – просто спросила она.

Князь указал рукой в сторону умывальной комнаты в конце зала. Когда Ядвига ушла приводить себя в порядок, я поинтересовался у графа его самочувствием. Услышав, что с моим гостеприимным хозяином всё хорошо, я кивнул, и, не заметил, как мои мысли снова переключились на эту необычную девушку.

- Отойдемте к окну, - попросил меня граф, одновременно сверля, ни чего хорошего не предвещающим взглядом, застывших у стульев, лакеев.

Мы с князем подошли к окну. Он распахнул створку и вдохнул полной грудью аромат цветущего сада. А затем, принялся расспрашивать о том, что же с ним случилось и почему они с Ядвигой, оказались вместе на полу. Я, сухо изложил произошедшие события, когда в гостиную, сияя широкой улыбкой, вернулась она! Я невольно засмотрелся на девушку, от которой, словно исходил яркий свет, но быстро постарался взять себя в руки, так как почувствовал тяжелый, изучающий взгляд своего будущего тестя. Затем, взгляд графа переместился на приближающуюся к нам гостью, и, со словами:

- Ядвига, вы не ушиблись, когда падали? А тут я ещё на вас своим весом… старый дурак! – Ларион Саян, пошёл ей навстречу.

- Да что вы такое говорите!? Ваша светлость! Вашей жизни угрожала опасность! Что там какое-то падение! Да и синяки быстро пройдут! – с улыбкой возразила Ядвига.

При слове «синяки», по моему телу прокатилась волна жара, и, моё, так не ко времени разошедшееся воображение, попыталось представить, где именно, на шикарном теле этой прелестницы, могли появиться синяки. Мой взгляд прошелся… не только по спине девушки. Но, мне снова пришлось взять себя в руки, ощутив на себе изучающий взгляд моего будущего тестя. Я сжал кулаки, - еще три недели сталось. И я, или женюсь на очнувшейся Авроре, или, наконец, избавлюсь от этого надзирающего взора!

К столу мы больше не вернулись. Похоже, после пережитого, аппетита больше ни у кого не было. Мы продолжали стоять у окна, и разговаривать на отвлеченные темы. Кажется, как всегда, о погоде, когда князь, вдруг неожиданно воскликнул: - Ах, ты ж! – И звонко хлопнул себя по лбу. Мы с Ядвигой вздрогнули и с удивлением посмотрели на него.

Какой же из меня Хозяин!? – принялся сокрушаться он. - Что даже вина не предложил гостям! – Виктор! - Позвал он дворецкого. – Принеси-ка нам лучшего игристого вина из провинции Шампань! И, повернувшись к девушке, спросил: - Ядвига, вы какое, предпочитаете? Белое или красное?

Я замер, поняв, что это очередная проверка для девушки. Но чем простолюдинка, могла ответить на этот вопрос!? Возможно, лишь невнятным бормотанием и зардевшимися щёчками. Тем неожиданнее стал для меня её ответ.

Особых предпочтений нет, но было бы замечательно, если бы у вас нашлось игристое из винограда сорта Белый Шардоне! Но, и из красного Пино Нуар, тоже чудесное вино выходит! – улыбнувшись, ответила девушка.

Князь, не сумев скрыть своего удивления, хмыкнул в кулак, словно, кашлянул, и кивнул дворецкому, подтверждая этим просьбу дамы. Затем, князь распорядился подать чай с пирожными на летнюю открытую террасу и пригласил нас с Ядвигой пройти с ним на свежий воздух.

Мы вышли в боковую дверь гостиной, с низкой покатой крышей площадку. В самой её середине, стоял круглый, накрытый белой кружевной скатертью, стол. Но граф, подвёл нас к стоящим поодаль плетеным креслам, располагавшимся около самой стены. Я отодвинул одно, и, чуть его, развернув, предложил девушке присесть. Второе кресло, я чуть повернул в сторону Ядвиги, и предложил его графу, а затем, сел сам напротив них. Мы немного посидели в тишине, прислушиваясь к стрекоту цикад в саду. Наконец, граф заговорил: - Ядвига, - начал он. – Я хотел бы задать тебе один вопрос.

- Спрашивайте! – спокойно ответила девушка.

Граф, словно в нерешительности замялся, и, наконец, спросил: – Скажи, пожалуйста, что именно ты вспомнила, когда очнулась, после падения в колодец?

Девушка задумалась.

Я мгновенно напрягся, похоже, наступил момент истины! Вот сейчас, девушка раскроет свою истинную суть, а я, боюсь, что навсегда разочаруюсь в женщинах! Не знаю почему, но мне очень не хотелось, чтобы Ядвига оказалась такой как все они, - меркантильной и истеричной эгоисткой! Подумав об этом, я увидел перед собой, словно наяву, красивое лицо Авроры, со сведенными сердито бровями и надутыми капризно губами, и, чуть не пропустил ответ Ядвиги:

- Что вспомнила? - Нахмурив очаровательные бровки, повторила девушка вопрос. – Да ничего не вспомнила! Скорее, всё позабыла! Я не вспомнила экономку Гарнию, хотя та уверяла, что я должна хорошо её знать. Я не вспомнила повариху Милу, хотя та плакала от расстройства, уверяя, что мы с ней были, чуть ли, не лучшими подругами! И я… я не вспомнила даже своего жениха, Вильяма, - отвернувшись, тихо добавила девушка.

- Жениха? – механически переспросил я, и осёкся, заметив брошенный на меня недовольный взгляд, графа.

- Ваша светлость! Вино игристое из французской провинции Шампань и винограда сорта Белый Шардоне! – важно произнес вошедший дворецкий и подал нам на подносе, узкие бокалы с игристым вином.

Мгновенно лакеи поставили между нашими креслами небольшой плетеный из лозы столик и уставили его блюдами с пирожными. Судя по реакции Ядвиги, по тому, как загорелись её глаза, я понял, что девушка ужасная сластена! – Нужно запомнить! – почему-то подумал я. И опять вспомнил Аврору, как недовольно она поджимала губы, говоря, что сладости едят только плебеи, не умеющие держать свои желания в узде и всячески им потакающие! Причем, девушка даже не задумывалась, что, по сути, она своим высказыванием, причисляет к плебеям и меня, своего жениха, и даже отца! Так как мы с удовольствием лакомились всеми десертами, что готовила его умелая и изобретательная повариха Мила.

Я принялся наперебой предлагать Ядвиге различные крошечные пирожные. От их, ярких кремовых и ягодных начинок, просто разбегались глаза! Ядвига, не стала ни чего из себя изображать, а с восторгом положила себе на тарелку, по одному с каждого блюда.

- Ого! - Воскликнула она. – Как же их много получилось! Я же не съем столько! А как хочется их все попробовать! – вздохнула девушка, и посмотрела на меня грустными, просящими глазами, маленького потерявшегося котёнка!

Я вздрогнул. Щемящее чувство нежности, буквально затопило меня, лицо опалило жаром, а в ушах застучали молоточки. Я с силой сжал подлокотники кресла, и его сухие прутья, предательски затрещали. С такой силой, мне сейчас захотелось сжать в объятиях это хрупкое, но такое чувственное в этом облегающем все женственные изгибы, тело. Сквозь туман в моей голове, пробился приглушенный голос девушки, она о чём-то меня спрашивала, а я глупо смотрел на неё и молчал.

В глазах Ядвиги, я увидел удивление, и она снова спросила меня: - Князь, вы могли бы мне помочь справиться с этим блюдом пирожных?

- Помочь справиться? - рассеянно спросил я, и уточнил, - это как?

- Давайте мы поделим пополам каждое пирожное! Так мы все перепробуем и не лопнем от обжорства! – сияя улыбкой, весело предложила девушка.

- Граф, - обратилась она к хозяину замка, - а вы нам поможете? С пирожными?

- Ооо, нет-нет! – поспешно отказался Ларион Саян. – В моем возрасте очень вредно есть много сладкого и мучного! – И, встав из кресла, он сказал нам, - Устал я, пойду, вздремну после обеда!

Мы с Ядвигой, не сговариваясь, вскочили с кресел.

- Сидите, сидите! – сказал граф и обратился к девушке:

- Ядвига, вы ещё не выпили чаю с пирожными. Обязательно их отведайте! Наивкуснейшие пирожные печет наши Мила!

И, направившись по направлению к двери, вдруг обернулся: - Ядвига, - снова позвал он девушку.

- Да, ваша светлость!

- Я еще не поблагодарил вас за своё спасение!

- Разве? – Задумалась девушка. – Да нет, вы сказали мне спасибо!

Ларион Саян засмеялся, и покачал головой:

- Это была благодарность на словах! Может, я смогу что-то для тебя сделать?

И тут, я опять напрягся. Уже приняв в душе Ядвигу вот такой, воспитанной, образованной, но веселой и простой девушкой, я боялся, что снова разочаруюсь. Мы с ней были далеки друг от друга, по положению, статусу, я, в конце концов, был уже практически женат. Но, эта девушка, за каких-то пару часов, проникла в моё сердце, и я не знал, что теперь с этим открытием делать.

- Ну, память вернуть мне вы точно не сможете, - грустно улыбнувшись, сказала девушка. Но затем, посмотрев на графа, с проказливой улыбкой смущённо попросила. – А можно мне немного пожить в той чудесной комнате, в которую меня сегодня проводил Виктор?

- Конечно, можно! Она тебе понравилась? – с улыбкой спросил граф.

- Да, она замечательная! И, намного светлей, чем моя прошлая комната!

Кивнув нам на прощание, граф оставил нас одних.

- Ну, что, приступим!? – заговорщицки спросила Ядвига, и с предвкушением, потерла ладошки друг о друга.

Я рассмеялся.

А потом, мы по очереди разрезали пирожные пополам, и ели, запивая душистым чаем из трав. И, кажется, о чём-то говорили, уже и не вспомню, о чём. Но это было что-то приятное, лёгкое и весёлое. Позже, вспоминая это чаепитие, я понимал, что так легко, интересно и беззаботно, в последний раз, я чувствовал себя, разве только в детстве.

Но всё хорошее, как известно, рано или поздно, заканчивается. Так закончились и наши чудесные пирожные, а с ними, и непринужденная атмосфера. Мы тогда с Ядвигой, одновременно стушевались, и, неловко попрощавшись, пошли в свои комнаты на послеобеденный отдых.

Мы шли рядом через гостиную, по коридору до лестницы, а затем, на второй этаж. А пока шли, я физически ощущал, как искры проскакивали между нашими телами, а по телу волнами, бегали мурашки.

Я не хотел отпускать от себя эту девушку! Уже на втором этаже, когда нам нужно было разойтись по комнатам в разные стороны, я еле сдержался, чтобы не схватить её за руку. И мне действительно, стоило титанических усилий, чтобы не сделать этого. Не помню, как я дошёл до двери своей комнаты, но, зайдя внутрь, без сил прислонился к ней, и буквально сполз на пол. Я долго и бездумно сидел на полу, глядя в одну точку, понимая, что пропал. И, выхода из этой ситуации, я не видел.

Глава 20. Я не одна.

Я на ослабевших, словно ватных ногах дошла до своей комнаты, чувствуя спиной пристальный изучающий взгляд князя. Открыв дверь, буквально ввалилась в свои апартаменты, и вот тут, напряжение последних двух часов дало о себе знать в полную силу! Мне показалось, что из меня, словно вытащили какой-то стержень, тот самый, что помогал мне всё время обеда, держать спину ровно, а подбородок чуть приподнятым.

Я сделала несколько шагов вперед, и, повернувшись лицом к двери, рухнула спиной на кровать. Оценив по достоинству хорошо пружинящие свойства матраса, бездумно посмотрела в потолок. По нему ползла муха, большая такая, и что-то внимательно обнюхивала, а потом, резко взлетела и, приземлившись мне на грудь, сказала:

- А теперь объясни, что ты делала в хозяйской гостиной, за одним столом с женихом Авроры?

От неожиданности, я, словно пружина села на кровати и захлопала глазами. Муха тем временем, сделав круг по комнате, вылетела в распахнутое окно.

- Ну, я жду! Ты обещала мне всё рассказать, а тут еще, сколько всего нового с тобой произошло!

И лишь услышав вторую фразу, я с облегчением вздохнула, поняв, что ещё не сошла с ума, и что со мной разговаривает не насекомое, а Ядвига в моей голове.

И, снова упала на кровать, закрыв глаза.

- Я расскажу! Но пока лишь, самое главное! – мысленно ответила я хозяйке тела. – Только я очень устала, и могу, кажется уснуть на полуслове! Так что, если что, не обессудь. Если вдруг усну, то не буди меня, пожалуйста! Сегодня был трудный день, и я не знаю, каким будет для меня вечер. – Я немного помолчала, собираясь с мыслями. Из открытого окна, в комнату залетел, приятный ветерок, принесший с собой запахи цветущего сада. Мне и правда, очень хотелось спать, но я поняла, что Ядвига не отстанет от меня, пока мы с ней не поговорим. Поэтому, глубоко вздохнула, и начала свой мысленный рассказ.

Коротко, в общих чертах, рассказала Ядвиге, что, по всей видимости, я прибыла из будущего, а конкретнее, из две тысячи двадцать третьего года. Рассказала ей коротко и про свой, неудавшийся брак, и про дочку, и про свою работу, а самое главное, про тот самый сон, который долгие годы преследовал меня и, наконец, исполнился! Как я и подозревала, в моём времени, мне не было места, вот только чего я не понимала, зачем нужно было так долго ждать, и не забрать меня сразу, ещё в детстве?

Я рассказала Ядвиге, что почувствовала, когда проснулась в её теле, и что именно пинок Гарнии поспособствовал моему быстрому пробуждению и побуждению, поскорее приняться за выполнение служебных обязанностей!

Ядвига оказалась благодарной слушательницей. В нужных местах она охала и ахала и задавала уточняющие вопросы, а во время рассказа про моё пробуждение и Гарнию, так громко смеялась, что я начала беспокоиться, не оглохну ли. Хотя, такой исход, наверное, маловероятен, если мои уши, напрямую, не задействованы в нашем диалоге.

Потом я рассказала Ядвиге про свои поиски душа и туалета, про падение в колодец, про моё пробуждение в незнакомой комнате, про разговор с Милой, Гарнией и Вильямом. Почти весь мой рассказ, девушка смеялась, пока я не упомянула имя ее жениха. После этого, последовали причитания и слезы. Ядвига оплакивала свою жизнь, несостоявшуюся свадьбу с любимым и будущую счастливую семью…

Я, кусая губы, выслушала все её жалобы, сочтя их совершенно обоснованными. Но, оказаться в этом теле, было вовсе не моей прихотью, о чём я ей и сообщила, предложив пока не делать поспешных выводов, и что может быть, мы что- нибудь, с ней придумаем!

И всё же, как хорошо, что Ядвига не может слышать абсолютно все мои мысли, иначе мне бы точно не удалось так быстро её успокоить! Я уже поняла, что душа-хозяйка этого тела, может слышать лишь те мои мысли, которые предназначаются именно ей или, направлены на близких ей людей. Вот как тогда, когда Вильям повстречался мне на прогулке.

Потом, я напомнила Ядвиге, о моём посещении дома графини Овердрайв. Ядвига буквально прошипела, что эта Виктория Овердрайв, буквально преследует Вильяма, и уже давно. И что, все ее слуги мужского пола успели побывать в её постели, а то и на сеновале. И что, именно эта распущенная особа, очень нравится графу Лариону Саяну, но, капризная красавица, считает этого благородного аристократа, стариком и поэтому всячески посмеивается над его безуспешными попытками, ухаживать за собой.

Желая подбодрить Ядвигу, я с большим удовольствием рассказала ей, о своих попытках защитить честь её жениха, и что ошибочно, приняв на конюшне неизвестного мужчину за Вильяма, я насыпала графине на платье муравьёв. Как я и ожидала, девушка очень веселилась, услышав эту историю!

- Давно нужно было наказать эту развратную графиню! – Уверенно поддержала меня, Ядвига. – Если бы ты знала, сколько из-за неё, бедных жен и невест, страдает и сколько пар расходится! Так ей и надо! – злорадно прошептал голос, в моей голове. – А теперь, расскажи мне, пожалуйста, как ты смогла из служанки, стать личной гостьей нашего графа!? А мой чулан, поменять на комнату, достойную, дочери хозяина замка!? Я, к сожалению, не всё вижу, а лишь какими-то кусками! Никак не пойму, почему так!? – печально пожаловалась Ядвига.

- Я тебе, конечно же, всё расскажу! Но и ты мне потом опиши, как оно там, где ты сейчас находишься. Хорошо!? – выставила я условие девушке.

- Пожалуйста! Только и рассказывать то особенно нечего! – буркнула та, в ответ.

- Ну, ладно, слушай! – начала я, и поведала Ядвиге, как мне пришла в голову гениальная в своей простоте мысль, прикинуться потерявшей память, после попадания в мою голову ведра в колодце. И как я своими загадочными фразами, и, не типичным, для зашуганной деревенской девчонки, поведением, а также, отсутствием страха перед Гарнией, довела экономку, практически до помешательства. И что та, неизвестно по какой причине, решила, что душа больной дочери графа, переселилась в тело служанки!

Потом, я снова вернулась к посещению дома графини Овердрайв, где умудрилась, своим умело наложенным макияжем, расположить к себе своенравную перезрелую красотку, и даже, получить в подарок, несколько баночек косметических средств!

- Я не совсем поняла, - прервала меня Ядвига. – Ты сказала, что нанесла на моё лицо грим для этих актрисок!? И я теперь выгляжу, как… как, как неприличная женщина!? – от возмущения, голос девушки стал похож на визг бензопилы, и я невольно поморщилась, с сожалением понимая, что заткнуть уши, в моём случае, это совсем не вариант!

Тогда я сделала единственно то, что могло прервать поток возмущения в моей голове. Я встала с кровати, и, подойдя к трюмо, встала, прямо напротив зеркала и посмотрела на своё отражение. Поток брани, в моей голове, немедленно прервался и на некоторое время, мое сознание погрузилось в блаженную тишину.

- Это… Это я? – тихо и как-то благоговейно прошептала Ядвига у меня в голове.

- Ну, ты же видишь, что ты! – хмыкнула я ей в ответ.

- Я и не знала, что могу быть такой красавицей! – также тихо, продолжила она. – А где же на лице, яркие краски актрисулек? – спохватилась девушка.

И тут, я почувствовала, что усталость, апатия и сонливость, как рукой с меня сняло! Я снова была в своей стихии, и меня понесло:

- Макияж… - начала я нравоучительно.

- Что!?

Хм. – Начнём сначала. То, что накладывают актрисы себе на лицо перед спектаклем, называется, - гримом! Грим нужен для того, чтобы «нарисовать» на лице актрисы, внешность изображаемого ею персонажа! А чтобы лицо актрисы издалека было хорошо видно зрителям, грим наносят толстым слоем и делают довольно ярким! – Поняла!?

- Да! – восторженно прошептала Ядвига.

- А в обычной жизни, - воодушевленно продолжала я лекцию, - женщина накладывает себе на лицо, - макияж!

Его основная цель, с помощью специальных маскирующих средств сделать невидимыми или менее заметными недостатки контура лица и кожи. – И я, достала баночки, которые получила в дар от щедрот графини Овердрайв, и продолжила лекцию:

– А также, с помощью макияжа, подчеркивают в лице то, что нравится в себе! Например, специальными косметическими средствами, широкий нос, ты можешь сделать уже, нанеся по его бокам, более темный тон.

Также, можно сделать более выразительными глаза, накрасив ресницы тушью. Это такая черная краска. А вообще, запомни основное правило: темный тон – уменьшает, сужает, а светлый тон – делает более выпуклым и заметным! Хочешь спрятать, - затемни! Желаешь, чтобы было лучше видно, - осветли! – Постаралась я, как можно более понятными словами, объяснить простой деревенской девушке, азы и основные принципы макияжа.

С минуту, в моей голове, царила непривычная тишина. – Ээй! Ты здесь!?

- Да, я думаю, - отозвался голос в моей голове. – Мне, вроде понятно, но как это самой сделать!? Ни в жизнь не сумею!

- Сможешь! – усмехнулась я, - покажу, научу! – Произнесла я покровительственно. И, только где-то там, на задворках сознания, промелькнула мысль о том, что я будто готовлюсь передать свои знания ученику, прежде чем уйти навсегда! По моему (моему ли?) телу, побежали предательские мурашки. И я постаралась выкинуть эти неприятные мысли из своей головы. Хотя бы на время.

- А какое платье у тебя красииивоееее! – вторгся в мои грустные мысли восторженный голос. Я очнулась, и, улыбнувшись, подошла к шкафу, открыла его и, вытащив из него два оставшихся платья, разложила их на кровати.

- Ну, смотри внимательно на них, а теперь на это, что на мне, - снова встала я перед зеркалом. – Какое из них, ты выбрала бы для себя? – Задала я коварный вопрос.

- Нууу, яяя… То самое, что на тебе! – быстро ответила Ядвига, и я даже порадовалась за свою «ученицу». – А почему!? – продолжила я допрос.

- Эти два, черное и красное, очень похожи на платья, которые я видела на куртизанках и на актрисках! Они яркие, но ничего не скрывают! Срамота! – выдала девушка. А я, довольно улыбнулась. Вкус у моей протеже, похоже, имеется! Толк выйдет!

В самый разгар нашего содержательного разговора, проходившего в полной тишине, в дверь моей комнаты, постучали. Мысленно я переглянулась с Ядвигой.

- Ну, что молчишь? – вывела меня из ступора девушка.

Очнувшись, я сказала: - Входите!

Открылась дверь, и на пороге появился, как всегда важный и преисполненный чувства собственного достоинства, дворецкий.

- Виктор, что-то случилось? – спросила я мужчину.

Мужчина слегка приподнял одну бровь, что у него означало, удивление высшей степени. – Чёрт! Мысленно выругалась я, опять что-то не то сделала. Жаль, что у меня нет старшей и опытной наставницы.

- Его сиятельство, граф Саян, просит вас быть к ужину, к восьми часам! – торжественно провозгласил, он.

Я растерялась. Собственно и прошедший недавно обед, я не успела переварить в своем сознании, осмыслить и проанализировать, а тут уже на ужин приглашают! В качестве кого, интересно!? Первой моей мыслью, было отказаться, сославшись на здоровье, но интуитивно почувствовала, что это не самый лучший выход из данной ситуации. Такой отказ, графу может показаться оскорбительным. И я, выбрала третий вариант, сказав дворецкому:

- Виктор, прошу вас передать его сиятельству, мою просьбу об аудиенции.

В этот раз, обе брови Виктора, чуть приподнялись, что видимо, означало высшую степень удивления. Молча развернувшись, он вышел из комнаты.

- Фу, вот это дааа! – восхищенно протянула Ядвига. – Сколько живу в этом доме, но, ни разу не видела у него на лице, столько эмоций сразу!

- И эти лёгкие поигрывания бровями, ты называешь эмоциями? – удивилась я.

- А то! – у дворецкого, всегда лицо похоже на маску! Ну, только если при Гарнии немного меняется! – как будто бы с сомнением в голосе, произнесла Ядвига.

- Ну-ка, ну-ка, - сделала я стойку. – Что ты там говорила про Гарнию?

- Да, ну, это всем давно известно, что Виктор к экономке неравнодушен, а она, кажется к нему!

- Да? – хмыкнула я, - может, тебе показалось?

- Ну, тогда не только мне! А всей прислуге, - усмехнулась в ответ, Ядвига.

- И в чём же это выражается? – поинтересовалась я.

- Ну, например, Гарния, не может смотреть в лицо Виктору, когда к нему обращается. Хотя, на всех остальных и смотрит и кричит! А с ним, ее голос меняется, становится приторным, как патока! Ну, что твоя кошка мурлычет! Да ещё, начинает теребить что-то в руках. Один раз, она несла графу, переданное через слугу, приглашение на именины нашего соседа, Евграфа Пахнутьевича. Так она, пока на словах передавала через Виктора послание соседа, всё приглашение в клочки порвала!

- Да, уж, - заинтересованно протянула я. Будучи женщиной взрослой и опытной в делах житейских, я сразу поняла, что Ядвига права! Все три признака по отдельности говорили за то что, экономка на самом деле неравнодушна к дворецкому, а уж все вместе… - Наверное, Гарнии влетело потом от графа, - предположила я вслух.

- Да что, ты! – с пылом возразила Ядвига, - Виктор взял вину на себя! Об этом потом вся челядь судачила! – заговорщицки прошептала Ядвига, будто её голос в моей голове, тоже мог кто-то услышать.

- Интересно, - подумала я, откуда прислуга могла узнать о том, что за разговор произошёл между хозяином и дворецким. Что-то мне подсказывало, что довольно мягкий граф Саян, выволочку Виктору, делал один на один, без свидетелей. Вот что значит «И у стен есть уши»! Нужно быть осторожнее!

Новый стук дверь, отвлек меня от моих мыслей.

- Войдите!

И, снова на пороге стоял Виктор.

- Его сиятельство приглашает вас пройти в библиотеку!

Я чуть было не ляпнула: - А зачем? - Хотя сама пять минут назад, просила графа об аудиенции.

- Спасибо, Виктор! Уже иду!

Едва за мужчиной закрылась дверь, как я быстро метнулась к зеркалу, и, пригладив растрепавшиеся волосы, вышла из комнаты, чуть не наткнувшись на дворецкого.

- Вы, полагаю, не знаете, где находится библиотека? – Внимательно глядя на меня, спросил он.

Я задумалась. – На втором этаже? – неуверенно спросила я, посмотрев на мужчину.

- Пойдёмте, - дворецкий развернулся, и, не оглядываясь, повел меня в противоположное крыло. Остановившись у четвертой от лестницы, двери, он постучал.

- Войдите! – послышался приглушенный мужской голос.

Виктор открыл дверь и сделал шаг в сторону, пропуская меня внутрь.

Я осторожно вошла в не очень просторное помещение. Вдоль его стен, стояли высокие стеллажи, до самого потолка уставленные книгами. Справа было единственное большое окно, выходящее в сад, его створки были открыты и лёгкий ветерок слабо шевелил занавески, наполняя это уютное помещение, запахами земли и цветущего сада. У дальней стены, находился самый настоящий камин, в нём, тихо потрескивая, горели поленья и по помещению, распространялось живительное тепло. По обеим сторонам от камина, располагались два кресла, в одном из них, сидел хозяин замка. Несколько растерявшись, я изобразила некоторое подобие книксена и улыбнулась.

- Присаживайтесь, Ядвига! – сказал мне граф, и указал рукой на второе кресло.

- Благодарю, - ответила я, и, расправив складки платья, грациозно опустилась в кресло, напоминая себе о том, что мне нужно вести себя как аристократка. Как говорится «Назвался груздем - полезай в кузов».

- Итак, Ядвига, чём вы хотели со мной поговорить? – начал разговор Ларион Саян.

- Граф, - начала я, и несколько замешкалась, пытаясь подобрать верные слова. Откашлялась и начала сначала: - Ваша светлость, я очень вам благодарна за приглашение на ужин, но…

Граф нахмурился и сдвинул брови.

А я, поспешила закончить фразу, пока решимость меня окончательно не покинула.

- Но мне сейчас очень трудно! Я не помню свою жизнь до падения в колодец, я не помню ни вас, ни кого-либо из тех, с кем жила и работала в замке, почти всю мою жизнь! Я не умею ничего делать! Я чувствую себя бесполезной неумехой! – По мере, страстной речи, мой голос, предательски дрожал, становился громче и звонче. – Но притом, я знаю то, что не должна знать прислуга! Откуда!? И, самое ужасное, я не знаю, кто я!? Вы меня понимаете? – с надеждой и мольбой, я посмотрела графу в глаза. Отвернулась к камину и несколько секунд смотрела на пламя. – Я знаю этикет и несколько иностранных языков, но я чувствую себя самозванкой, без спроса влезшей в чужое тело! – По моим щекам, предательски потекли слёзы. Я провела рукой по щеке и в удивлении посмотрела на мокрую ладонь. Порывисто встав, я нервно прошлась по библиотеке туда и обратно. Затем снова села в кресло и, словно ребёнок, спрятав ладони между коленями, посмотрела на мужчину.

- Граф, позвольте мне, некоторое время пожить в одиночестве! Я, наверное, не смогу теперь питаться и на кухне, ведь там меня будут все расспрашивать о чём-то, а что я могу им сказать!? Позвольте мне обедать у себя в комнате! Понимаете, я сейчас нигде не чувствую себя своей! Я совсем запуталась. Но всё ещё надеюсь вспомнить.

С минуту, мы с графом, молча, смотрели друг на друга. Затем, мужчина тяжело поднялся с кресла, и, заложив руки за спину, повторил мой недавний маршрут. Затем, повернулся ко мне и сказал:

- Я понимаю. И, да, если ты этого не хочешь, тебя никто пока не будет беспокоить. Можешь идти. – И, кивнув, хозяин замка, отпустил меня.

Я выдохнула. Оказывается, пока Ларион Саян говорил, я задержала дыхание, в ожидании его решения. Легко поднявшись с кресла, словно с моих плеч упала большая тяжесть, я поспешила на выход.

- Ядвига! – услышала я, едва взявшись за ручку двери и, обернулась.

- Захочешь поговорить или какая помощь понадобится, обращайся! – улыбнувшись, добавил мужчина.

А я замешкалась и всё же решилась попросить:

- Граф, могу я попросить у вас работу? Если можно, связанную, с книгами. Могу переводить с иностранных языков. Мне, мне нужны деньги. – Потупилась я, засмущавшись. – Кое-что из одежды еще прикупить нужно и обувь.

Его светлость опять пытливо на меня посмотрел, прохаживаясь по библиотеке, и, остановившись около меня, сказал:

- С книгами, говоришь? Переводить!? Хорошо, Ядвига, я подумаю о твоей просьбе! – И, улыбнувшись напоследок, отпустил меня кивком головы.

Я буквально выскочила из библиотеки, и, прислонившись спиной к стене, замерла, переводя дыхание. В ту же минуту, слева от меня, хлопнула дверь соседней комнаты, и послышались тяжёлые шаги.

Подняв голову, я буквально глаза в глаза встретилась с Оливером Райли. Мужчина ничего мне не сказал, он просто с жадностью смотрел на меня и молчал. От неловкости момента, меня спас лакей, который поднявшись по лестнице, направился прямиком к гостю.

- Граф, вам срочное письмо! Только что привез гонец из вашего имения!

Оливер Райли протянул руку за письмом, а я спешно ретировалась в свою комнату, снова, как совсем недавно, ощущая спиной, пристальный взгляд мужчины.

Едва я ввалилась к себе, как Ядвига снова накинулась на меня с вопросами. Но теперь, я точно почувствовала жуткую усталость и опустошение. Всё же, сильные эмоции выматывают как никакой физический труд! И мне действительно нужно было перезагрузить свой разрывающийся от разных мыслей мозг. Поэтому, вздохнув, я подумала о Ядвиге и мысленно обратилась к ней:

- Ядвига! Позволь мне поспать. Мне нужно совсем немного отдохнуть и я всё тебе расскажу, что еще не успела. Хорошо!?

- Ну, чего уж, - отозвалась моя «соседка», - подожду! Только ты потом, когда будет происходить что-то интересное, подумай обо мне, и я смогу это сама увидеть и услышать! Тогда тебе и рассказывать ничего не придётся!

- Да? – удивилась я, - хорошо! Так конечно будет намного удобней! Только у меня к тебе тоже просьба!

- Какая? – заинтересованно спросила девушка.

- Когда я с кем-то общаюсь, ты, пожалуйста, ничего мне не говори и не спрашивай! А то можешь сбить меня с мысли, и я что-то не то отвечу собеседнику или не правильно себя поведу. Хорошо!?

- Договорились! Ладно, поспи! Но потом обязательно расскажи мне о том, что на обеде происходило, и почему тебя граф на него пригласил!?

Я кивнула, но сообразив, что моя собеседница не может видеть этот жест согласия, мысленно его продублировала. Затем, сняв с себя платье, аккуратно повесила его в шкаф, и нырнула под одеяло.

Мягкая перина, окутала меня, словно облако! Я довольно зажмурилась, и расслабленно выдохнула, уплывая в царство Морфея. И уже не услышала и не увидела, как несколько минут спустя, в дверь тихонько постучали. А потом, она медленно начала открываться.

Глава 21. Отчий дом.

Оливер Райли

Я открыл письмо и сразу же узнал почерк управляющего моим поместьем. По мере прочтения, в груди поднималось глухое раздражение. Он прислал тревожные вести о том, что крестьяне взбунтовались и не хотят платить подати.

- Как же всё это не вовремя!

Оторвавшись от письма, я огляделся. Ядвиги в коридоре уже не было. Когда только успела ускользнуть? Очень не хотелось уезжать, но дела требовали моего безотлагательного присутствия. Пришлось вернуться в свои покои, чтобы переодеться в дорогу, и уже через пять минут, я был готов к выезду.

Нужно предупредить графа о моем отъезде! - мелькнула своевременная мысль, и уже через минуту я стучал в комнату Лариона Саяна.

Граф с пониманием отнесся к моей проблеме, лишь попросив вернуться как можно скорее! Он был необычайно возбужден и беспрестанно улыбался. Причина такого веселья, стала ясна, когда граф сказал мне:

- Оливер, мальчик мой! Сегодня, я навещал Аврору. Когда я сидел возле дочери, говорил с ней и держал за руку, она пошевелила пальцами и слегка сжала мою! Ты понимаешь, что это значит!? – встав со своего любимого кресла, воскликнул мой будущий тесть. И, как ни когда активно, принялся мерить библиотеку, большими шагами. – Почти за полтора месяца, такое случилось в первый раз! Я уверен, что скоро Аврора очнется, и мы такую свадьбу закатим! Такую! – потряс он кулаком в воздухе.

Конечно, я заверил графа, что очень рад новости и постараюсь вернуться, как можно скорее! На этой оптимистичной ноте, мы распрощались с отцом Авроры, и я вышел из библиотеки.

Но спускаясь по лестнице и проходя через холл, я невольно искал глазами другую девушку, надеясь увидеть её перед отъездом. Но, увы, она видимо пряталась в своей комнате.

Быстрыми шагами я пересек двор и вошел в конюшню. В самом дальнем деннике, скучал мой верный гнедой конь. Этого красавца я удачно выторговал в прошлом году на осенней ярмарке, у заезжего купца. Тогда, вокруг коня, собралась большая толпа народа, все восхищались и цокали языками, но покупать его не спешили. Оказывается, конь ещё не объезжен. Нервно прядая чуткими ушами и раздувая ноздри, он гарцевал внутри небольшого манежа. Гнедой был контрастного, темно-коричневого окраса, а грива, хвост скакуна и нижние части ног, - черные.

- Берите, князь! Не пожалеете! Знатный конь! – услышал я рядом с собой знакомый голос. Обернувшись, узнал Вильяма, урождённого графа Вяземского, воспитанника графа Саяна. – Я вам его объезжу, - улыбнувшись, пообещал он.

И вот теперь, это мой любимец, - Буран! Я потрепал коня за холку и дал ему его лакомство, - сухарь. – Ну, что друг, пора нам в путь.

Я открыл дверь денника и вывел своего коня во внутренний коридор. Неожиданно, словно тень подскочил холоп, что служит при конюшне, и низко кланяясь, предложил оседать скакуна.

Выйдя на улицу, я несколько минут прохаживался взад вперед в ожидании оседланного коня, а взгляд мой, волей-неволей поднимался ко второму этажу и неизменно останавливался на окне комнаты Ядвиги. Но, увы, даже занавеска не шевельнулась. В который раз за сегодня, я старался отогнать навязчивые мысли о девушке. Тем более, сейчас, мне нужно сосредоточиться на насущной проблеме своего имения.

Послышался цокот копыт, и, с нетерпеливым ржанием, мой конь, гарцуя, вышел из конюшни. Следом, беспрестанно кланяясь, и извиняясь, выбежал конюшонок. Выпучив глаза, мальчонка, испуганно лепетал, что конь очень резвый и вырвал из его рук, повод.

Не знаю, почему, но, не смотря на то, что в имении, меня ждали лишь дела и только дела, настроение у меня было на редкость хорошее. И, от небывалых щедрот, я, нащупав в кармане последний серебряник, наградил им мальчонку. Не дослушав жарких слов благодарности и заверений в вечной преданности, я вскочил в седло, и галопом вылетел из ворот замка.

Погода выдалась на редкость хорошая. Было тепло, но уже не жарко, солнце клонилось к закату, и свежий ветерок приятно обдувал разгоряченное лицо. До моего имения, дороги, часа два, если ехать размеренной рысью.

Я скакал вдоль полей графа Саяна и признавал то, что тот очень хороший и рачительный хозяин. Каждую пядь земли, он старался с умом использовать, и из всего извлекал выгоду. Я же, к сожалению, не успел в достаточной мере овладеть наукой о землепользовании. После окончания московской гимназии, я поступил в Университет, на юридический факультет. Едва окончив который, я, как и вся столичная молодёжь, дорвался до свободной разгульной жизни и кутил напропалую, тратя отцовские деньги, еще целых два года.

В родительское гнездо я приезжал с визитом, всего один раз в полгода. Но всё изменилось год назад. В тот день, я маялся похмельем после именин своего приятеля по гимназии. Как нарочный, привез письмо от батюшки, в котором сообщалось, что моя матушка захворала, и в котором, отец меня просил срочно вернуться в имение.

Для матери, отец выписывал из-за границы лучших лекарей и редчайшие микстуры. И по сей день, при мыслях о ней, я вспоминаю этот удушливый и вызывающий ощущение бессилия запах болезни и микстур, коими пропах весь дом. Но, увы, все старания отца и целого сонма лекарей, оказались напрасными, через три месяца, моя матушка скончалась. После похорон, отец месяц не выходил из своей комнаты. А когда вышел, я ужаснулся! Он буквально почернел от горя.

– Сын, - сказал тогда отец. - Я не мыслил жизни без твоей матери. Ты знаешь, как я любил её. Я не жалел никаких денег, в надежде её вылечить. Но, не смог! - Отец опустил голову и надолго замолчал. Я уже было подумал, что он уснул, и хотел тихо выйти из комнаты, как он словно очнулся и продолжил. - Прости сын! Но, я могу оставить тебе только титул и наше имение, которое требует ремонта, да и его содержание обходится недешево.

Отец подошёл ко мне, и, положив руку на плечо, добавил, - пришла пора тебе жениться, сын. Как ты помнишь, вы сосватаны с дочкой графа Саяна, - Авророй. Тогда ты сможешь поправить наши дела, ты же сам это понимаешь.

Аврора. Я не знал, как относиться к этой девушке. Знал только то, что более гордой, спесивой, острой на язык и высокомерной девушки, я ещё не встречал. А ещё более красивой.

В детстве, мы часто вместе играли, но причём уже тогда, девочка отличалась вздорным и заносчивым характером. И ей казалось, что весь мир крутится вокруг неё. Такой же она и выросла, высокомерной и самолюбивой эгоисткой!

Да, она была просто умопомрачительно красива! И первое время, после моего возвращения в отчий дом, я пребывал в сильнейшей эйфории. Я тогда надеялся, что спустя столько лет, став уже взрослой двадцатичетырехлетней девушкой, она стала серьёзней, уравновешенней и мягче. Но, увы!

Итак, мне предстоял договорной брак по расчёту, в котором я получал за женой немалое состояние, и, в придачу к нему, вздорное, капризное и высокомерное существо с ангельским личиком.

Теперь же, когда Аврора заболела, и я четыре месяца ждал ее выздоровления, я гнал от себя очень нехорошие мысли, подсознательно страстно не желая этого брака. И уже старался придумать, как заработать денег самому. Единственной проблемой было бы только осложнение отношений с графом, так как односторонний разрыв помолвки, нанесет ему сильное оскорбление.

И, всё же, мои мысли снова вернулись к поискам способа заработать денег, в том случае, если моя женитьба не состоится. Заниматься юриспруденцией, мне совершенно не хотелось, хотя отец часто твердил, что это сейчас самая престижная и высокооплачиваемая профессия. Возможно. Но, так как изначально законотворчество не вызывало у меня никакого энтузиазма, учился я, честно сказать, спустя рукава. Поэтому знания в моей голове, были соответствующие.

А вот, сельское хозяйство! Мне было жаль, что отец не отдал меня учиться аграрному делу, искренне желая мне лучшей доли. Но, что уж теперь! – вздохнул я своим грустным мыслям, и огляделся, узнавая знакомые места, где я резвился беззаботным ребёнком. И вот, вскоре я въехал в своё имение. Окраина села встретила меня настороженным молчанием.

Я приподнялся в стременах и, приложив руку козырьком ко лбу, всмотрелся вдаль. Но никого не было видно, даже собаки не лаяли. Куда они все подевались, вымерли что ли? - подумал я. Проскакав сквозь безмолвное поселение, я выехал на его окраину.

У самого ближайшего поля, я увидел столпившееся население всего посёлка. Люди размахивали руками и что-то выкрикивали. Шагом, подъехав к сборищу, услышал конец разговора. Громче всех ругалась тётка Матрёна, местная травница, с моим управляющим Прохором.

- Это же, сколько можно у нас кровь пить!? – верещала она. - Вы требуете подати, а зерно на посев не даёте! Вот где наш Барин? Я ему всё скажу! - Разорялась знахарка.

Управляющий, увидел меня позади женщины и чуть не подавился. Он пытался вставить слово, чтобы остановить поток ее брани, но та буквально не давала ему этого сделать и продолжала кричать и ругаться. Проследив за взглядом управляющего, один за другим, крестьяне поворачивались, и замечали меня. Вскоре, недовольный ропот полностью прекратился, слышен был только визгливый голос женщины. Наконец-то до неё тоже дошло, что какая-то подозрительная тишина вокруг образовалась и удивлённо оглянулась. Тут взгляд Матрёны, наткнулся на меня, и женщина мгновенно покраснела, вспомнив, что именно, она только что говорила, и кричала.

Я спешился, отдав повод, кузнецу Степану и вышел вперёд, встав рядом с Прохором. Оглядел замерших в ожидании людей и заговорил:

- Дела наши плохи и вы как никто знаете это. Так уж сложилось, что мой отец был вынужден для лечения матери заложить имение. Теперь же, ради спасения своего дома и ваших домов, я готов был жениться по расчёту. Но, увы, всё сложилось так, что моя будущая жена слегла, проболев два месяца, вот уже еще два месяца, как она находится в беспамятстве. Сможет ли она поправиться или нет одному Господу Богу известно. В настоящее время положение таково: или мы совместными усилиями пытаемся как-то расплатиться с долгами, и потом я смогу вам помогать. Или я буду вынужден продать имение, а каков будет ваш новый Хозяин, этого никто не знает. – Я внимательно оглядел притихших крестьян и продолжил. – Возможно, он будет очень богат. Но даст ли он от своих богатств вам хоть медный грош, этого мы не можем предугадать. Многие ли баре помогают своим холопам, раздавая зерно для посевов и помогая продуктами в неурожайный год? - Я опять сделал паузу, давая возможность людям, самим ответить на этот вопрос. Хотя, он был очевиден.

Мой отец слыл необыкновенно мягким и щедрым человеком, поэтому между ним и его крепостными крестьянами, давно сложились весьма теплые, неформальные отношения. Ни как между Хозяином и холопом, а как между отцом и неразумным дитятей. Крестьяне не особо утруждали себя поклонами, но зато чуть что, бежали к моему отцу за помощью.

- Подумайте хорошенько. – Добавил я, и внимательно посмотрел на людей.

Крестьяне понурили головы и искоса принялись переглядываться, лица при этом у всех были очень виноватые. Вперёд вышел староста деревни Егор Лукич, помяв в руках свой старый картуз, он, посмотрев на меня, сказал: - Князь, думаю, что выскажу мнение большинства. Нам, конечно, всем сейчас очень трудно, но мы не хотим другого Хозяина. Но барин, у нас на самом деле нет денег и нечем платить подати. Как нам быть?

Я шагнул к старосте и, похлопав старика по плечу, сказал:

- Мы знаем друг друга много лет. Большинство из вас я знаю с самого детства. Как бы то ни было, но вы для меня не чужие, и я всё сделаю для того, чтобы справиться с этой ситуацией и помочь всем нам. Я пока не знаю, как быть, но обещаю, что обязательно что-нибудь придумаю. А теперь расходитесь. Сегодня я остаюсь в имении, а завтра к обеду прошу ко мне подойти управляющего, старосту ещё трёх человек, которых вы выберете, чтобы говорить от имени всего села и мы вместе всё обсудим. Если у вас будут предложения, я вас я обязательно выслушаю. А пока всё.

Я вскочил на коня и молодецки гикнув, поскакал в сторону усадьбы.

Отчий дом встретил меня неласково. Ещё до моего отъезда в гимназию, оштукатуренные стены, давно нуждались в ремонте, теперь же, дом являл собой, поистине гнетущее зрелище. В многочисленных окнах, не было видно ни единого огонька, они слепо и печально, таращились в пустоту. Хотя много раньше, мои родители не жалели свечей, отчего всё пространство внутри особняка, обволакивало уютом каждого, кто входил в дом.

Привязав Бурана к коновязи, я вбежал по ступеням крыльца и вошел в темный и мрачный холл. Видимо, прознав, о моем приезде, навстречу мне уже спешил наш верный дворецкий, Тимофей. Не смотря на новую моду на заграничные имена, мои родители не стали переиначивать ему имя на заморский лад. В отличие, от моего будущего тестя, который своего дворецкого Виктора, стал называть, - Виктор!

- Добро пожаловать, ваша светлость, домой! – отвесил мне едва заметный поклон, наш старый, верный Тимофей. – Ваш отец уже готовился ко сну, когда узнал о вашем приезде. Он ждёт в своём кабинете.

С этими словами, старик отдал мне свечу в тяжёлом бронзовом подсвечнике и заковылял к входной двери, сказав:

- Сейчас, коня вашего, барин, пойду на конюшню поставлю.

- А где Митрошка? – удивлённо спросил, я.

Тимофей остановился, и, повернувшись ко мне в пол оборота, пожевал губами, и, словно нехотя обронил: - Помер Митрошка, третьего дня как. Конь его в грудь лягнул. Да проломил. Два дня, сердешный маялся. Нет у нас теперь, конюха. – И снова направился к выходу.

Я нахмурился. Пока, родной дом встречал меня только дурными новостями. Ну, послушаю, что мне скажет отец.

***

Райли старший, полулежал на кушетке, глаза его были закрыты.

- Приехал? – не открывая глаз, хрипло проговорил мужчина.

Разглядеть отца в неверном свете свечи, я не смог, но он производил впечатление очень изможденного человека. Сердце невольно защемило, мне было больно видеть его таким. Я хорошо помнил то счастливое и беззаботное время, когда матушка была еще молода, а отец полон сил. Моя мать являлась настоящей хранительницей домашнего очага, а я и отец, слышали от неё только слова утешения и поддержки, и всегда видели на её лице, нежную светлую улыбку.

На отце же держалось наше безбедное существование. Он уверенно управлял делами нашего имения. А отлично разбираясь в сельском хозяйстве и благодаря своим знаниям и предпринимательской жилке, наши крестьяне, собирали самый большой урожай зерна и овощей, во всей округе.

Я присел на край кушетки.

- Как ты, отец?

- Пока, живой, - мрачно пошутил он и открыл глаза. Несмотря, на изнуренный вид, в них плескался живой интерес и любопытство. – Ну, как там дела у графа? Как Аврора? Поправляется? – засыпал он меня вопросами, и приподнялся, сев на кушетку рядом со мной.

Я вздохнул, собираясь с мыслями. Первым порывом было поделиться с отцом последними событиями и своими переживаниями по поводу Ядвиги. Но, что-то во мне, не дало это сделать, словно сработал внутренний тормоз. Поэтому, я просто сказал:

- Граф Саян, в добром здравии и тебе велел кланяться! А вот Аврора… Там, без изменений. Всё также лежит без чувств.

Отец разочарованно покачал головой. – Даа, все наши надежды… - Ну, и что теперь? Ведь четыре месяца прошло! – посмотрел он на меня пытливо.

- Да, четыре. – Задумчиво повторил, я. – Граф просил подождать еще один месяц. Последний. - Поспешил я пояснить, глядя на вытянувшееся лицо отца. – Неделя уже прошла, ещё три осталось. А там … – я многозначительно посмотрел на отца. – Теперь вот думаю, где, если что, найти денег на осеннюю посевную.

- Дааа, - протянул отец, - озимые не засеем… - он не договорил фразу, но я понял, что именно он хотел сказать. И так, весенняя посевная прошла очень и очень плохо. Половина полей пустует. Вернее, на них пышно произрастают только трава и сорняки.

- Ладно, отец, не будем на ночь о грустном. Пойду я спать, и ты ложись отдыхать. Завтра всё обдумаем. Доброй ночи! – сказал я, и, взяв свечу, пошел в свою комнату.

На столе меня ждал холодный ужин. Тушеный заяц в сметане и графин с домашним вином. Не смотря ни на что, поужинал я с аппетитом и лёг спать. Завтра трудный день и мне надлежит хорошенько отдохнуть. Но, сон всё никак не шёл, как я не вертелся и не пытался поудобней устроиться в кровати. Мысли снова и снова возвращались к Ядвиге и моей невесте.

После того, как я познакомился с этой простой, но необыкновенной девушкой, я не находил себе места и не знал, что мне делать. Я был честен сам с собой, и понимал, что незаметно для себя по-настоящему влюбился.

После обеда с Ядвигой, я ещё раз заходил в комнату Авроры, чтобы ее проведать. Прекрасно в душе понимая, что на сей раз, цель моя совсем иная! Я пришёл к ней для того, чтобы СРАВНИТЬ! Но необыкновенная красота моей невесты, уже не действовала на меня так, как раньше. Теперь я видел перед собой, лежащую в мягких кружевных подушках просто красивую куклу и совершенно ничего к ней не испытывал. Мой мозг, измученный противоречиями и не находя решения, просто отключился, и я, наконец, уснул.

Глава 22. Мои маленькие радости

Я проснулась ранним утром в чудесном настроении! Уж и не припомню, когда такое было в последний раз! Наверное, ещё в институте, до моего замужества.

Нежные лучи солнца, робко касались моей кожи, в открытое окно, дул свежий утренний ветерок, а радостно встречающие день певчие птицы, услаждали мой слух своими трелями.

Сладко потянувшись, ощутила, в какой поистине воздушной постели лежу. Вчера, я от усталости даже не почувствовала, где уснула!

- Как, вчера!? – буквально подпрыгнула я от этой мысли. Я точно помнила, что тогда было примерно часов пять вечера, когда я прилегла немного поспать. Вот было бы неловко, согласись я вчера поужинать с графом и проспи этот ужин! И всё же не верилось, что я умудрилась продрыхнуть аж до самого утра!

- Ну, и ладно! – мысленно отмахнулась я от пустых переживаний. И радостно вспомнила, про данный мне владельцем замка карт-бланш! Это значит, что я пока могу жить в этой чудесной комнате и делать, что сама захочу! Это же так здорово! Правда, я не уточнила, каким временем располагаю. С другой стороны, и одна неделя для меня как целый отпуск! А отдых, мне сейчас нужен был, как никогда.

Во-первых, просто хочу выспаться. Во-вторых, мечтаю погулять по живописным окрестностям. Ведь я, как истинно городской человек, так долго была оторвана от природы и чистого воздуха, что торопилась как можно скорее наверстать упущенное! Ну, а в-третьих, мне просто хотелось хоть немного пожить! Да, как ни отгоняла от себя я эту мысль, но она дамокловым мечом висела надо мной, заставляя спешить. Некстати вспомнилось сравнение из фильмов, которых я в свое время пересмотрела великое множество. Как человек, узнавший, что из-за смертельной болезни, жить ему осталось, совсем ничего, старается за оставшийся короткий отрезок времени, успеть исполнить все свои «хотелки».

Поэтому, я резво поднялась с кровати и подбежала к зеркалу. Из него на меня таращило сонные глазки, наивное, круглое лицо простой деревенской девушки. От удивления и обиды, я захлопала светлыми коровьими ресницами. Вот тебе и красотка! Похоже, вся моя красота на подушке осталась! Ну, что ж, мне не привыкать «рисовать себе лицо» по утрам. Вот только раньше, я свое красивое лицо делала блеклым и невыразительным, а теперь приходится, добавлять в него красок и яркости. Поистине: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем»!

Я вздохнула и шагнула в сторону, чуть не растянувшись на полу. Отбитый палец ноги, взорвался пульсирующей болью. Прыгая на одной ноге и шипя сквозь зубы ругательства, я остановила свой взгляд на перегородивших выход из моей комнаты, четырёх огромных деревянных сундуках, обитых по углам металлом.

Мгновенно забыв про всё ещё саднящий палец, я потерла глаза кулаками.

- Может, я вчера вечером от усталости, зашла не в свою комнату!? – мелькнула трусливая мыслишка. И сейчас сюда явится её разгневанная хозяйка? Но логический ум, сразу отмел не выдерживающее никакой критики предположение. Я бы тогда не смогла вчера пройти, не споткнувшись, сквозь такое нагромождение мебели прошлого. А это значит, что и комната моя и сундуки! И мне их принесли, когда я спала. Удовлетворенно кивнув такому объяснению, я жадным взглядом окинула новоприобретённое богатство, мысленно потирая свои загребущие ручки!

Но, сперва, мне нужно было срочно посетить комнату задумчивости. Хотя, этом мире, это был скорее домик. Но не в одном, же белье мне туда идти!? Скользнув взглядом, по ближайшему ко мне сундуку, я решила хотя бы сверху проинспектировать его содержимое!

Встала перед этим деревянным «чудовищем» на колени, и с существенным приложением сил, подняла тяжелую крышку.

Как ни странно, от лежащих, буквально, до самого верха вещей, пахло отнюдь не нафталином, а нежным и пряным ароматом сушеных трав.

Осторожно убрав, разложенный сверху «гербарий», я провела рукой по аккуратно уложенным вещам. Под ладонью ощущалась приятная шероховатость плетения натуральных нитей. С невольным благоговением, я взяла самое верхнее платье и развернула его.

С моих губ, сорвался искренний вздох восхищения.

В руках я держала льняное платье из тонких выбеленных нитей. Его фасон плавно повторял контуры тела, судя по всему, фигуристой девушки.

Торопливо, словно боясь передумать, я надела его, и, замерла, зажмурившись и не решаясь посмотреть на себя в зеркало. Глубоко вздохнув, я медленно открыла глаза.

И у меня вырвался снова вдох восхищения!

Пожалуй, я только теперь поняла, что именно состоятельные люди моего времени, подразумевали под понятием «выглядеть дорого». Любая вещь будет выглядеть дорого, если она сшита из плотной качественной ткани! Так вот, конкретно это платье, выглядело на мне исключительно дорого! Оно было длинное прямое и приталенное, с вырезом «лодочкой», открывающим ключицы. Короткие рукава, слегка закрывали плечи. А ещё, к платью прилагался тонкий плетёный пояс из хорошо выделанной кожи. Я заворожено рассматривала себя в зеркале, когда в дверь моей комнаты, постучали.

- Войдите! – сказала я, радуясь, что успела одеться.

Дверь немного приоткрылась, и в образовавшуюся небольшую щель, буквально ввинтилась довольно высокая, сухощавая девушка, с апельсинового цвета волосами. По её лицу и рукам, были щедро рассыпаны такие же оранжевые веснушки.

- Видимо, она знала, что под дверью стоят сундуки и поэтому, широко её не открыть. Судя по всему, она принимала участие в осчастливливании меня этими подарками, - подумала я. И, уставилась на девушку, в ожидании объяснения её прихода.

Нескладная девица, изобразила книксен, и, краснея, произнесла:

- Барышня Ядвига! Я камеристка дочери графа Саяна, - Авроры. Его сиятельство распорядился, чтобы я прислуживала вам, пока леди Аврора не поправится!

- Ого! – подумала я. Вот это я понимаю, благодарность от графа! Теперь у меня есть своя собственная камеристка.

- А зовут то, тебя как? – спросила я девушку.

- Марта, - ответила она, и захлопала своими пушистыми, рыжими, с белым кончиками ресницами.

Я словно в зеркало посмотрела, вспомнив, что теперь у меня новой, они такие же. Интересно, в прошлом, что, почти все девушки были рыжеваты и белобрысы или это просто в наш век повсеместной косметики, вся эта бесцветность, умело и своевременно маскируется ещё до выхода «в люди»? И тут, я вспомнила, что не накрашена!

- Марта, - развесь, пожалуйста, все вещи из сундуков, в шкафы. – Отдала я свое первое распоряжение и почувствовала, как невольно, расправляются мои плечи, а подбородок задирается вверх. Так вот, как, оказывается, появляется мания величия! – мелькнула мысль. Но, ничего, у меня не успеет появиться! – Грустно подумала я, и тут, же запретила себе думать о плохом. А направилась к трюмо, на котором ровным рядком, стояли мои трофейные баночки с гримом, и лежал брусочек краски для ресниц.

Сзади зашуршала вещами моя камеристка. А я, критически оглядев в зеркале своё лицо, мысленно позвала Ядвигу.

Девушка откликнулась мгновенно, и с одобрением рассмотрев новый наряд, принялась с интересом наблюдать за моим преображением.

Я аккуратно наносила темно бежевый грим на боковую поверхность скул и носа, стараясь визуально сделать их уже, не забывая при этом, мысленно комментировать все свои действия. Затем, с помощью двух ниток, не очень ловко, но всё, же продемонстрировала Ядвиге, как нужно удалять выросшие волоски, недавно мною откорректированных бровей. А потом жестами, показала ей границы, в которые должна вписываться идеальной формы бровь.

Производя все манипуляции, я нет-нет, да и посматривала на Марту. Девушка добросовестно занималась порученной ей работой, лишь пару раз, бросив в мою сторону заинтересованный взгляд.

Закончив с бровями, я взяла странной формы кисточку, сделанную вручную, из жёстких, по всей видимости, конских волос и принялась красить ресницы, мысленно объясняя Ядвиге, как правильно это делать. Откуда начинать окрашивание, и как нужно вести кисточку, чтобы отдельные реснички, как можно меньше склеивались.

Закончив макияж, я вполне довольная собой, повертелась перед зеркалом.

Ядвига в моей голове, восторженно охала и ахала, поражаясь произошедшим с её лицом, преображением.

Я повернулась к камеристке и сказала:

- Марта, я схожу позавтракать, а ты, как закончишь, можешь быть пока свободна.

Девушка подняла на меня глаза, и буквально открыла рот от удивления, уронив на пол одно из моих чудесных платьев.

- Не будешь обсуждать меня с прислугой, научу тебя, как стать красавицей! – с улыбкой пообещала я ей. Прекрасно понимая, что за такую возможность, девушка что угодно для меня сделает.

Не в силах вымолвить ни слова, Марта только закивала в ответ на моё предложение.

Снова обув свои верные «балетки», я решительно вышла из комнаты, и, преисполненная достоинства, направилась на кухню.

Глава 23. Грехи молодости.

Ларион Саян

Я долго сидел в кресле у камина, вспоминая обед с Ядвигой. Чужая, по сути, девушка глубоко запала мне в сердце. Я не мог понять причины этого, поэтому после обеда наведался в комнату своей дочери и долго сидел, держа за руку и разговаривая с ней.

Я никак не мог понять причину симпатии к совершенно чужому для меня человеку. Но что-то такое в моей душе тянулось к Ядвиге, к её непосредственности, храбрости, уму, находчивости и доброте.

Вспомнил, как с грустью смотрел на красивое лицо своей Авроры, втайне мечтая, чтобы она была такая, какой я увидел сегодня служанку, потерявшую память.

А ещё мне не давала покоя мысль о давно забытой дочери, рожденной моей любимой женщиной, и которую я так ни разу не видел с момента ее рождения. Я ругал себя за малодушие и за то, что так и не решился познакомиться или хотя бы съездить и посмотреть на неё. А просто отдал распоряжение Гарнии, чтобы та помогала моей дочери, давая кормилице деньги на ее содержание, но сам ни разу не проверил, как она его исполнила.

Я обязательно с ней поговорю в самое ближайшее время, — пообещал я себе.

Мои мысли снова вернулись к Ядвиге. Вспомнив её лицо и наивную просьбу о работе, невольно улыбнулся. Так что она там говорила? — постарался я вспомнить. Ага! Кажется, то, что ей нужны деньги, чтобы купить одежду и обувь. Молодец девчонка! — усмехнулся я. Не хочет ходить в рванине, но готова сама заработать на новые вещи! Уважаю таких! И вообще, почему-то подумал, что последние сутки улыбаюсь непривычно много. Давно у меня на душе не было так светло и хорошо.

Единственное, что омрачало мои мысли, это то, что в своей комнате лежит больная родная дочь и вот уже почти два месяца не приходит в сознание. Почему-то я чувствовал себя по отношению к ней предателем, но мысли опять снова и снова возвращались к Ядвиге.

«А не сделать ли мне этой девочке подарок?!» — подумал я. Тем более что она спасла мне жизнь! Неужели я, граф, буду так неблагодарны, что не смогу сделать для неё хоть что-то приятное!?

Немного подумав, взял колокольчик и позвонил. Практически сразу в дверь постучали, и вошёл дворецкий.

Что угодно вашей светлости?

— Позови-ка ты мне, любезный, камеристку Авроры!

— Сию секунду, ваша светлость! — и с лёгким поклоном дворецкий удалился.

В дверь тихонько постучали, словно поскреблись, и камеристка моей дочери, сухощавая рыжая Марта, осторожно, как мышка, вошла в библиотеку.

Я недовольно поморщился. Не то чтобы не любил некрасивых людей, так как сам считал, что красота прежде всего в душе человека. Просто не понимал, как кто-то может не стремиться сам себя сделать немного лучше, как в физическом плане, так и внутренне! Почему человек не хочет попробовать сделать себя красивее, особенно женщина, которая по природе своей стремится всячески себя украшать!

Камеристка Авроры была именно такой — довольно неухоженной, некрасивой и глуповатой девушкой. Вообще я не понимал, как можно рядом с собой переносить человека, с которым даже не о чем и поговорить. Но, к сожалению, я прекрасно знал мотивы своей дочери.

Увы, но Аврора не терпела рядом с собой никого, кто мог бы с ней соперничать в красоте, уме и образованности, предпочитая более выгодно выделяться на фоне непривлекательного и недалекого человека.

Рассеянно моргнув, я понял, что молчание неприлично долго затянулось, а камеристка начала нервничать и озираться по сторонам, как бы в поисках путей отступления. Подавив невольную гримасу, я обратился к девушке:

— Скажи-ка мне, есть ли у моей дочери платья, которые я дарил ей, но она отказалась их носить?

— Да, ваша светлость! — присев в лёгком книксене, ответила служанка.

— И много ли таких платьев?

Камеристка покраснела и, принявшись теребить край своего передника, как бы сквозь силу произнесла:

— Все.

— Все? — в изумлении переспросил я и поднялся с кресла. — Что, все платья, которые я ей дарил, она признала негодными к носке? — удивлённо вскинул я брови. На душе словно кошки заскребли, настолько стало неприятно, больно и зябко. Я передернул плечами, будто пытаясь сбросить с себя это ужасное чувство разочарования и обиды. Осознание того, что дочери были так неприятны мои подарки и что ее улыбки и благодарность были фальшивыми, просто накрыло с головой. Сделав глубокий вдох, я постарался взять себя в руки. Не сейчас, только не при прислуге, — сказал я себе.

- А где сейчас эти платья? - задал я вопрос девушке, ожидая услышать, что Аврора их все просто выбросила.

- Платья находятся в сундуках на чердаке, ваша светлость! - ответила камеристка и потупилась.

- Так значит, в сундуках на чердаке, - повторил я и нахмурился, а сердце болезненно сжалось.

- Ну что ж, тем лучше, - и, посмотрев на камеристку, приказал: - Позови Виктора! Пусть он возьмёт слуг! И принесите все эти сундуки в комнату, в которой сейчас живёт Ядвига. Иди.

- Да, ваша светлость! - быстро поклонилась камеристка и выскочила за дверь.

Я, задумавшись, подошёл к окну, глядя на цветущий яблоневый сад и не замечая его красоты. «А может, это наказание за мои грехи?» - подумал я, и на меня нахлынули воспоминания:

- В семнадцать лет, благодаря моим юношеским «шалостям», от горничной у меня родилась внебрачная дочь Гарния. Официально я её не признал, но особо выделял среди других слуг. Обязанностей у неё было меньше, комната лучше, а после увольнения старой экономки именно её я поставил на эту должность.

Но, увы, отцовской любви она не видела, я не смог ей её дать и официально дочерью не признал. Ну конечно, в будущем, возможно, и сделал бы это, если только не было бы других наследников...

В двадцать пять лет я женился. Брак был династический. Семейства Саян и Гульберт породнились. Моя жена Элия была единственным ребёнком в семье, поэтому, кроме богатого приданого, я получил значительную долю от их имения. А после гибели на охоте родителей жены всё состояние полностью отошло мне.

Хозяином я всегда был рачительным, поэтому мои земли процветали. Но я не любил жену, хотя по прошествии нескольких лет стал испытывать к ней уважение и благодарность.

Это была миловидная молодая женщина с тихим нравом. Единственное, что омрачало мою жизнь, было то, что жена подряд три раза теряла детей. Это происходило по какой-то неведомой причине уже на поздних сроках беременности. Но, наконец, в тридцать восемь лет я стал отцом прелестной девчушки, при этом потеряв в родах жену.

Я остался единственным родителем своей долгожданной малышки и окружил свою дочь и наследницу всей возможной заботой и любовью! Аврора ни в чём не знала от меня отказа, поэтому росла взбалмошным, избалованным и довольно жестоким для девочки ребенком.

От неё не раз в слезах выбегали горничные, а прислуга, словно мыши, разбегалась кто куда, едва заслышав стук её каблучков. И целыми днями по замку разносился ее визгливый недовольный голос.

И вот в сорок три года я неожиданно влюбился! Но моя избранница была низкого происхождения, кроме того, она, как и мать Гарнии, работала прислугой в замке.

О моей связи с горничной знала только экономка, моя первая незаконнорожденная дочь. На тот момент ей исполнилось уже двадцать шесть лет.

И вот я узнаю, что моя любимая женщина забеременела от меня! Моему счастью не было предела!

В положенный срок Гарния тайно привела во флигель повитуху и сама помогала ей принимать роды. Тогда на свет появилась еще одна девочка — третья. Роды были тяжёлыми, и наутро Гарния сообщила, что моя любимая женщина умерла! А моя дочь родилась с уродством — заячьей губой. И поэтому Гарния отнесла мою доченьку в деревню и отдала кормилице.

Я долго был безутешен! Очень тяжело переживал смерть своей любимой! Но признать дочь с явным уродством не смог, как и ни разу не решился проведать её. Поэтому я распорядился, чтобы экономка давала кормилице моей дочери достаточно денег на содержание девочки. Просто откупился от собственного ребёнка!

От грустных мыслей меня отвлёк дворецкий, сообщив, что пришло время ужина.

Глава 24. Крушение надежд

Оливер Райли

Я ехал рысью вдоль заросших высокой травой полей, и сердце тревожно сжималось, понимая, что плодородные поля простаивают напрасно. Там, где из года в год колосились пышные нивы, сейчас же росла высокая трава, выжимая из земли все полезные соки. Ну ничего, сено нынче тоже в цене! А с этих полей, судя по всему, будет очень хороший покос! Да и второй тоже нам кстати придётся! Так что сена продадим много! Уже хоть какие-то, да деньги! Ничего, придумаем обязательно, как заработать ещё!

Я едва дождался возможности пуститься в обратный путь к замку моего будущего «тестя». Сердце торопило меня, и, как я ни отгонял от себя образ милой девушки с наивно распахнутыми тёмно-зелёными очами, но удивительно взрослыми суждениями, её лицо неотрывно стояло перед моими глазами.

Во время обеда я старался не особенно ёрзать на стуле, выражая свое желание отправиться в путь. Я терпеливо слушал отца и сам рассказывал, что мы решили предпринять для спасения имения.

Но чувствовал, будто раздваиваюсь, находясь телом в своём родовом гнезде, а сердцем — там, где обитает моя юная чаровница! Моя ли!? — мелькнула мысль, и тут же радужное настроение покинуло меня, я вспомнил слова Ядвиги, когда она говорила о своем женихе — Вильяме. — Так что она тогда сказала? — постарался я напрячь свою память. — Ага! Что она не помнит не только экономку Гарнию и кухарку, но и своего жениха! — Сердце застучало быстрее, ощутив прилив надежды! И ведь верно, если девушка не помнит парня, то и не испытывает к нему романтических чувств! А это значит, что у меня есть шанс!

Громко свистнув, я пришпорил коня, пустив его в галоп. Над моей головой раскатисто громыхнуло. Порыв холодного воздуха подтвердил, что непогода догоняет. Дождя я не боялся, но вот молнии...

Этот страх преследовал меня с детства, когда на моих глазах убило моего приятеля по играм. Это был сын местного кузнеца. В тот день мы, мальчишки семи лет от роду, игрались в поле, съезжая с огромного стога сена, как со снежной горы. Неожиданно налетел сильный дождь, мы знали, что успеем добежать до дома, но вместо этого привычно зарылись в самое основание стога, с интересом наблюдая, как хлесткие струи воды поднимают с земли пыльные фонтанчики.

Сильный дождь монотонно стучал по слежавшемуся верху стога и ручейками стекал вниз. Вскоре мы заскучали и принялись, набирая стекающую воду в ладошки, брызгать ею друг в друга. Разыгравшись, мы выскочили из стога и начали прыгать по лужам с тем же стремлением как можно сильнее облить товарища водой.

Слева от скирды сена в землю с треском ударила молния, рассыпая во все стороны яркие искры. Мы взвизгнули и громко рассмеялись, мгновенно замолчав, когда увидели, что в нашу сторону по воздуху плывёт ослепительно сверкающий молочного цвета шар.

Мы много слышали от взрослых страшных рассказов о шаровой молнии, но сами увидели её впервые. Испуганно замерев, я закрыл глаза и постарался почти не дышать. Но слева от себя я слышал громкое хриплое дыхание своего друга. Тимка явно сильно боялся. Я приоткрыл глаза и скосил их на приятеля. Мальчишка смотрел на светящийся размером с большое яблоко шар, и его тело сотрясала крупная дрожь.

- Замри! Закрой глаза и дыши тише! – прошептал я сквозь зубы.

- Н-не м-могу! – клацая зубами, отрывисто бросил он мне.

- Не шевелись! Она скоро улетит!

Тимка промолчал, не отводя взгляда со сверкающего кругляша, который не спеша, словно принюхиваясь, крадучись двинулся в нашу сторону.

Я закрыл глаза и постарался думать о чем-то отвлеченном, когда слева раздался громкий крик. Мгновенно открыв глаза, я успел увидеть, как Тимка замахал руками на висевший перед нами сверкающий шар и бросился бежать. Но успел сделать всего пару шагов, как молния сорвалась со своего места и, разбрасывая искры, ударила ему в спину.

Всё последующее я помню будто во сне. Помню дымящееся обугленное, словно полено в костре, тело своего друга. Суетящихся вокруг взрослых. А ещё чувство полного безразличия днём и жуткий страх с мучающими кошмарами по ночам.

Подруга моего детства Аврора со свойственной детям беспощадностью долго издевалась надо мной и дразнила трусишкой. Будучи уже тогда влюбленным в эту невероятно красивую девочку, я храбрился, всячески делая вид, что ничего не боюсь, а уж грозы и страшных снов тем более!

Дождь хлынул, как всегда, внезапно. И припозднившаяся майская гроза ярким росчерком прочертила вдруг потемневшее среди бела дня небо. До замка оставалось скакать совсем ничего, но и мой конь по какой-то неведомой мне причине тоже очень боялся грозы. Я огляделся по сторонам, в памяти проскользнуло узнавание. Где-то совсем недалеко я видел гумно и овин, но, так как зерно еще не поспело, они стояли пустые. Вот туда-то я и направил своего коня.

Около овина была пристроена небольшая коновязь с навесом. Привязав своего скакуна, я снял с него седло и клоком соломы отёр пот с его спины. В небе снова громыхнуло. Я оглянулся, прямо позади меня была низенькая дверь. Решив переждать грозу в сухости, я потянул за ручку, и в приоткрывшуюся щель услышал ЕЁ голос!

— Как же я давно не каталась на качелях! Прямо детство вспомнила! — прозвенел колокольчиком голосок Ядвиги.

Я замер, не в силах ни войти, ни закрыть дверь.

— Я рад, что тебе понравилось! — услышал я голос Вильяма.

— А как я мечтала покататься на лошади! Ты себе не представляешь! — продолжала восхищаться девушка.

— У тебя очень хорошо получилось! Для первого раза! — усмехнулся конюх. — Ядвига, — его голос дрогнул. — Помнишь, ты обещала сходить со мной на ярмарку!?

— На ярмарку? Да, конечно, помню!

— Ну так вот, через два дня как раз она и будет! — с настороженностью напомнил Вильям.

— С удовольствием! — в голосе девушки я услышал кокетливые нотки и скрипнул зубами. Вцепившись в гриву коня, еле сдержался, чтобы не ворваться внутрь и… И что!? Что я мог предъявить девушке, с которой нормально общался только один единственный раз! И которая в данный момент находилась со своим собственным женихом! Если сейчас у меня еще остается шанс сблизиться с ней, то после того, как ворвусь и наговорю грубостей, такого шанса у меня больше не будет, я это прекрасно понимал!

Пока я боролся сам с собой, ведя мысленный диалог, то пропустил, о чём ещё говорили эти двое. Очнулся я, лишь услышав нежный девичий стон. Не знаю, что я надеялся там увидеть, но, решительно шагнув за порог, соляным столбом замер на месте. Вильям и Ядвига самозабвенно целовались!

Не помня себя, я развернулся и буквально вылетел наружу! Вскочив на коня, понесся во весь опор к замку. Впервые после того ужасного случая с молнией я не только не боялся, но даже не замечал ни громовых раскатов, ни ливня, в мгновение промочившего меня до нитки, ни сверкающих вокруг смертоносных росчерков.

Глава 25. Перед смертью не надышишься.

Сбежав по лестнице, повернула в левый коридор. Чувствовала себя как никогда хорошо и… воздушно, что ли? Такая была лёгкость в теле и на душе, что просто хотелось петь! А ещё обнять весь мир!

Мимо меня прошёл с подносом молодой лакей. Причём мы с ним едва разошлись в довольно узком каменном коридоре. К слову сказать, всё же не разошлись. Я прижалась спиной к стене, чтобы ненароком не зацепить парня своей немаленькой грудью, но, увы, два моих объёмных полушария с оттяжкой проехались по торсу бедного лакея. Почему бедного? Да потому, что он охнул, мгновенно покраснел, словно варёный бурак, и его поднос с сумасшедше аппетитно пахнущим запечённым фазаном пошёл на сближение с полом замка. К счастью, моя реакция оказалась на высоте, и многострадальный поднос был мною ловко подхвачен.

У меня в голове кто-то сдавленно охнул и тоненько захихикал. Я тут же поняла, что хозяйка тела стала свидетельницей этого маленького конфуза. К счастью, не моего.

Лакей мгновенно сбледнул с лица, видимо, парень оказался сообразительный и сумел быстро сопоставить последствия падения графского ужина на грязный пол. Так же, как и мою степень оказанной ему помощи.

— Ссспасибо, Ядвига! — проблеял бедняга. — Если бы не ты... Мне бы... — видимо, у парня закончились слова.

Моё игривое (непонятно, с какой стати) настроение заставило ответить.

— Не стоит благодарности! В конце концов, это же моя грудь виновата была в падении твоего подноса! — кокетливо мурлыкнула я и, невинно глядя на снова заливающегося краской парня, похлопала ресничками.

Наконец, мы разошлись, как в море корабли, но, напоследок оглянувшись, я увидела, что он сделал то же самое.

— А ты изменилась, Ядвига! — тихо сказал парень. — И внешне, и ведёшь себя по-другому! Если бы я знал, что такое просто невозможно, то подумал бы, что тебя подменили! — добавил он и задумчиво на меня посмотрел.

Моё легкомысленное настроение мигом сменилось страхом, словно кто-то резко переключил его рубильник. Я растерялась. Но, к счастью, из дверей кухни выглянуло розовощекое лицо Милы. Увидев толкущегося посреди коридора лакея, её брови грозно нахмурились, и она отчитала беднягу, веля быстрее нести графу уже остывшую птицу. Того словно сдуло в сторону гостиной. Повернувшись ко мне, повариха радостно всплеснула руками.

— Ядвигочка! Какой же ты красавицей стала! Давай, заходи! Накормлю тебя! С этими словами Мила вплыла в своё царство кастрюль и сковородок, грозно прикрикнув на поварят, и принялась за что-то их отчитывать.

Я зашла за ней следом, с жадностью осматривая знакомое помещение. Не могу сказать, что очень соскучилась по ножу и поварешке, но именно здесь я ощущала тот особый уют, который придаёт кухня каждому жилищу. Присев на колченогий табурет, ставший моим надежным якорем в первый день пребывания в новом мире и теле, я провела рукой по его гладкому деревянному сидению, отполированному сотнями... Ну, пожалуй, не будем уточнять, чем именно.

Мила вернулась ко мне и тут же забросала вопросами относительно моего нынешнего статуса в замке. Я растерялась от такого натиска и, вспомнив, куда я, собственно, изначально направлялась, намекнула поварихе, что мне нужно отойти, носик попудрить.

— Что сделать? — спросила Мила, и ее круглое лицо удивленно вытянулось.

— Ой! Ну, то есть во двор мне надо! — подхватилась я и быстро выскользнула из кухни.

Во дворе, к счастью, никто не мельтешил, да и Вильяма было не видать. Ну такая вот я деликатная, что стесняюсь заходить в кабинку туалета у всех на виду! Быстренько сделав свои дела, пошлёпала назад на кухню. Я, конечно, старалась идти изящно, от бедра, но, видимо, что-то прилипло к подошве одной туфельки, и я совсем не изящно захромала.

Запрыгав на одной ноге, собралась уж снять с другой туфельку и осмотреть на предмет поломки, но не удержалась и обязательно бы совсем не элегантно растянулась во весь рост, если бы меня не подхватили сильные мужские руки.

Охнув, я рефлекторно схватилась за них, ощутив под своими пальцами, литые бицепсы. Следующим моим ощущением, было горячее давление больших ладоней, охвативших мою талию. По коже пробежал табун мурашек, а может и все три. Я почувствовала себя в этих объятиях, как в стальном капкане, из которого вовсе не хотелось вырываться.

Медленно проведя пальцами вверх, и остановившись на широких плечах своего спасителя, так же медленно подняла глаза. Мой взгляд пробежался по мощной шее, с быстро-быстро бьющейся на ней, венкой. Переместился на мужественный подбородок, широкие скулы, прошёлся по пухлым сексуальным губам. Дойдя до прямого, аристократичного носа, я судорожно вздохнула, боясь посмотреть выше, очень уж яркие чувства вызвал во мне этот мужчина.

Я боялась взглянуть ему в глаза и молчала, он тоже молчал. Интрига набирала обороты. Мужчина не выдержал первый.

- Ядвига, я так по тебе скучал! – прозвучал над моим ухом, приятный баритон, и по щеке пробежали пронзительные мурашки.

Стоять так и дальше, было, по меньшей мере, неразумно и компрометиОхнув, я рефлекторно схватилась за них, ощутив под своими пальцами литые бицепсы. Следующим моим ощущением было горячее давление больших ладоней, охвативших мою талию. По коже пробежал табун мурашек, а может, и все три. Я почувствовала себя в этих объятиях как в стальном капкане, из которого вовсе не хотелось вырываться.

Медленно проведя пальцами вверх и остановившись на широких плечах своего спасителя, так же медленно подняла глаза. Мой взгляд пробежался по мощной шее с быстро-быстро бьющейся на ней венкой. Переместился на мужественный подбородок, широкие скулы, прошёлся по пухлым сексуальным губам. Дойдя до прямого аристократичного носа, я судорожно вздохнула, боясь посмотреть выше, очень уж яркие чувства вызвал во мне этот мужчина.

Я боялась взглянуть ему в глаза и молчала, он тоже молчал. Интрига набирала обороты. Мужчина не выдержал первым.

— Ядвига, я так по тебе скучал! — прозвучал над моим ухом приятный баритон, и по щеке пробежали пронзительные мурашки.

Стоять так и дальше было, по меньшей мере, неразумно и компрометирующе. Я набралась смелости и всё же подняла взгляд, тут же утонув в синих омутах глаз Вильяма.

— Ядвига! — хрипло произнёс он и накрыл мои губы своими.рующее. Я набралась смелости и все же подняла взгляд, тут же утонув в синих омутах глаз Вильяма.

- Ядвига! – хрипло произнёс он, и накрыл мои губы своими.

Самого поцелуя я сначала не почувствовала. Моё тело словно молнией пронзило, и внизу живота образовался горячий ком. Неожиданно чувство дикой звериной страсти прямо-таки накрыло меня с головой, не давая мыслить разумно и оценивать последствия своих поступков. Я схватила мужчину за ворот его рубахи и с силой потянула на себя! Ткань не выдержала и треснула. От этого тихого звука меня словно холодной водой окатило, мгновенно вернулось ощущение реальности. Я почувствовала на своих губах мягкие, тёплые губы жениха Ядвиги. Его язык вовсю хозяйничал у меня во рту, а мой — у него!

Ощутив большие пальцы мужчины у себя на груди, я судорожно вздохнула и отшатнулась от него, едва не упав.

Вильям снова удержал меня, но тут же убрал руки, жадно и испытующе глядя в глаза. Мы стояли на пионерском расстоянии друг от друга и тяжело дышали.

— Ты вспомнила!? Ты вспомнила меня, Ядвига!? — с плохо скрываемой радостью в звенящем голосе спросил Вильям.

Что я могла сказать мужчине конца восемнадцатого века, живущему по строгим правилам морали, во всяком случае, по отношению к женщинам? Что у меня давно не было мужчины и что это вообще была не моя реакция на него, а тела Ядвиги на своего жениха!?

Глубоко вздохнув, я потупила глаза и кивнула.

Услышав судорожный вздох радости, ощутила его горячие руки на своих плечах. У меня больше не было сил терпеть эту сладкую пытку, прекрасно понимая, что мне ничего не обломится. А если это и произойдёт, я погублю репутацию Ядвиги, а в данном случае пока и мою.

Я подняла лицо, чтобы сказать Вильяму, что сейчас не время и не место для этого, но снова встретилась с слегка шершавыми, но такими тёплыми и сладкими губами этого невозможно привлекательного мужчины!

Второй раз за последние несколько минут я тонула в ярких, будоражащих кровь ощущениях. И вдруг мне показалось, что мое сознание словно подернулось дымкой, окружавшие меня звуки стали глуше, а ощущения в возбужденном теле сильно притупились. Мне казалось, что какая-то сила затягивает меня, и я лечу спиной назад.

Но вдруг в моей голове раздался пронзительный звук, словно пожарная сирена включилась.

Я опять очень ярко ощущала гуляющие по моему телу руки мужчины и осыпающие моё лицо его жаркие поцелуи.

- Вот ты чем занимаешься! – бензопилой прозвучал голос в моей голове, - Ты же обещала Вильяма не трогать!

И тут меня мгновенно пронзила одна очень важная мысль!

- Ядвига, ты — дура! – спокойно ответила я своей соседке и начала осторожно, но уверенно освобождаться из объятий ее жениха.

На секунду в моей голове поселилась блаженная тишина, и настороженный голос владелицы тела удивлённо спросил: - Почему это я дура!?

- Ещё минута, и ты вернулась бы назад, заняв своё место!

Голос в моей голове сдавленно охнул.

- Ядвига, - услышала я рокочущий, пробирающий до мурашек, голос Вильяма. – Что-то не так?

- Всё так! – Улыбнулась я ему. – Ты сейчас занят?

- Для тебя я всегда свободен! – с улыбкой ответил он и взял мои ладони, в свои руки.

- Тогда, подожди меня немного, я скоро вернусь, и мы с тобой погуляем. Хорошо!?

Мужчина лишь кивнул, глядя на меня, своими сумасшедше счастливыми глазами.

С трудом отведя от него взгляд, я развернулась и побежала на кухню. Снова захромав, облокотилась на дверной проём и, сняв туфельку, вытряхнула из нее злополучный камешек. И только собралась зайти на кухню, как была остановлена язвительным голоском хозяйки тела:

— А теперь расскажи, почему ты меня предала!? И как это я сегодня могла вернуться назад в своё тело!?

Я горестно вздохнула. Есть хотелось просто зверски! А тут и Ядвига меня допрашивать взялась, и Мила на кухне с расспросами ждёт! Ну хоть разорвись, ей-богу! Ладно, постараюсь быстро объяснить. И я мысленно затараторила:

— На улице я оступилась, меня поймал Вильям, не дав упасть. А потом да, я чувствовала то, что чувствовала ты, когда он тебя обнимал и целовал! Тело-то — твоё! А я просто растерялась! Не ожидала ничего подобного! А потом мне показалось, что я и звуки слышу приглушенными, будто через подушку. И вижу хуже, и тело почти перестало реагировать на прикосновения Вильяма! Но главное, в самом конце мне почудилось, словно что-то тянет меня назад, в какой-то темный туннель! И в это мгновение заговорила ты! И всё вернулось! Ты это понимаешь!?

— Не совсем, — озадаченно буркнул девичий голос. — Ты хочешь сказать, что тебя уносило...

— Да не знаю, как это называется, но меня, скорее всего, уносило туда, где ты сейчас находишься! — припечатала я. — И если бы ты не вмешалась, то уже сама вовсю бы распоряжалась своим телом!

— Вот не повезло! — пригорюнилась девушка. — А я-то уж грешным делом подумала, что ты решила совсем занять моё место!

***

- Знаешь, у нас в таких случаях говорят, что «по себе не судят»! – обиженно ответила я. – Может, и заняла бы я твое место, но уж больно душа-захватчица тебе попалась честная да жалостливая! Да и не смогла бы я быть тобой и жить твоей жизнью.

- Это ещё почему? – удивилась Ядвига. – Вроде до сих пор у тебя это неплохо получалось!

- Да что ты говоришь! – усмехнулась я. – Где я сейчас живу? В комнате не хуже, чем у дочери графа! А кем я сейчас работаю? А я вообще не работаю! Живу в замке в качестве гостьи самого хозяина!

- Ах, да! – удивлённо выдохнула Ядвига. – А я и не подумала! И как же ты так умудрилась!? Как смогла?

Я самодовольно хмыкнула. – Житейский опыт не пропьёшь! Не зря я небо тридцать семь лет коптила!

- Сколько!? – в ужасе просипела девушка. – Ты уже такая старая!?

- Вот ещё! – возмутилась я. – У нас это даже средним возрастом не считается!

- Вот ты где! – неожиданно громко послышалось у меня над ухом. – А я-то уж думаю, пошла девка до ветру да запропастилась! – Рассмеялась кухарка, за рукав затаскивая меня на кухню.

От всевозможных вкусных запахов у меня аж голова закружилась и слюнки потекли.

- Садись, горемычная! Сейчас кормить тебя буду! – широко улыбаясь, пообещала мне Мила и унеслась к своим кастрюлям, которыми тут же загремела.

Похожее громыхание, только намного громче, послышалось в другой стороне кухни, где активно суетились поварята. Мила охнула и понеслась к ним на выручку. А вслед за этим раздались ее гневные причитания на некоторых безглазых и криворуких индивидуумах. Ноги сами по себе доставили меня к месту катастрофы. По полу веселенькой розовой лужицей растекся свежесваренный компот. И тут же, как карающий ангел смерти, на кухне материализовалась экономка Гарния. Уперев руки в боки, она рентгеновским взглядом прошлась по всем присутствующим, особо задержавшись на мне.

— Ну и что тут у вас произошло? — Смерила женщина поварят гневным взглядом. — Что опять натворили? Снова палок захотели? Бедные мальчишки сжались и, казалось, сделались намного меньше.

— Это я! — неожиданно вырвалось у меня. — Это я нечаянно пролила компот! Гарния метнула на меня удивлённый взгляд, и на её лице отразилась целая гамма разнообразных чувств. Это было возмущение, потом недоверие и растерянность. Губы женщины плотно сжались, и она бросила в сторону кухарки: «Быстро всё убрать!» Зыркнув на меня не поддающимся расшифровке взглядом, быстро вышла из кухни.

— Уф! Обошлось! — вытерев пот со лба, кухарка тяжело села на скрипнувший под ней табурет. Показав рукой поварятам фронт их работ по уборке розовой лужи, повернулась ко мне.

- Ну, Ядвига, давай рассказывай! Как ты так смогла из служанки попасть в личные гостьи графа? Ой! Что же это я! Пойдём, отужинаешь!

Вскочив с табурета, Мила ловко подхватила свои юбки и запорхала по кухне, собирая мне поесть.

Уже спустя несколько минут я наслаждалась вкуснейшими телячьими отбивными с нежной картошечкой-пюре! А ещё впервые попробовала заячьи почки в сметане, зайца, тушеного с морковью и сливками, и какую-то диковинную зубастую рыбу, фаршированную кашей. А на десерт был ещё чудесный клюквенный кисель и просто нереально вкусные пирожные, похожие на хорошо знакомые мне эклеры! Так вкусно и так много я, наверное, никогда в своей жизни не ела! Мой обед с аристократами не шёл ни в какое сравнение! Там я изо всех сил старалась не ударить в грязь лицом, старательно держа это самое лицо. И лишь после спасения мною графа от удушья обстановка стала более непринужденной. Я помню, как мы с князем много смеялись, говоря о всякой ерунде, и каким теплым и нежным взглядом он на меня смотрел!

- Ну наелась? Давай рассказывай! – вырвал меня из задумчивости нетерпеливый голос кухарки.

Да я даже и не знаю, что и рассказывать! – рассеянно ответила я женщине, вспомнив, что меня на улице ждёт Вильям. И ждёт ли ещё. При мыслях о нём вспомнились его жгучие поцелуи и жаркие объятия. Я приложила прохладные ладони к ставшим вдруг горящим щекам.

- Ну, - невнятно начала я, собираясь с мыслями. – После того, как я очнулась в доме Вильяма и после того, как я с вами поговорила, я поспала. Когда мне стало лучше, я пошла гулять по саду, - выдала я Миле значительно сокращенную версию прошедших событий, не посчитав нужным упоминать о моём посещении дома графини и подробностях моего пребывания в нём. – А когда я вернулась, Виктор сообщил мне о том, что граф пригласил меня с ним отобедать, - продолжала я.

Мила всплеснула руками и, удивленно цокая языком, покачала головой. – Нет, ну надо же! Сам граф! Да пригласил к себе за стол служанку! – продолжала удивляться женщина. Но, увидев мой взгляд, почему-то осеклась и, пробормотав извинение, встала с табуретки, принялась отдавать противоречивые команды бедным поварятам.

И тут у меня в голове мелькнула одна мысль! Ведь явно что-то нечисто было с Ядвигой, раз Гарния так забегала, запереживала. И кто, как не кухарка, много лет проработавшая в замке, могла знать все местные сплетни! Поэтому, придав своему голосу как можно больше рассеянности и невинности, грустно произнесла.

- Ну, за обедом всё было очень манерно и скучно! И граф почему-то задавал мне весьма странные вопросы. Уж и не помню, какие именно. А ещё он у меня спрашивал несколько раз, не хочу ли я ему сама что-то рассказать!? И что он хотел от меня услышать? Не понимаю! – вздохнула я и откусила кусочек от последнего пирожного на блюде. О чём сразу сильно пожалела, когда с трудом пропихнула в горло этот явно лишний кусок.

Затем, выждав небольшую театральную паузу, я выбросила свой основной козырь: - А ещё граф у меня спрашивал, что именно я вспомнила, когда пришла в себя! – удивлённо проговорила я, пожимая плечами. И как вишенку на торте, добавила еще одну загадочную фразу. Можно сказать, била наобум! Но, кажется, попала.

Вспомнила! – воскликнула я. – Граф еще у меня спрашивал что-то про свою дочь!

– Про Аврору? У тебя? – натурально удивилась Мила.

– Не знаю, что-то про свою дочь! И не вспомнила ли я чего-то! – добавила, пытливо посмотрев на кухарку.

У женщины глаза стали большие-пребольшие, а затем как-то нехорошо забегали. Было видно, что она точно что-то знает, связанное с Ядвигой. Вот только что!? Если до сих пор не сказала, значит, или мало знает, или это очень большая тайна. Я задумалась, понимая, что насильно ничего из Милы не выпытаю. Но затем женщина неожиданно решилась.

– Я не знаю точно, – тихо прошептала она, словно боясь, что нас кто-то подслушает. – Но очень давно слуги шептались о какой-то тайне, связанной с нашим графом и Гарнией.

– Что? – чуть не подпрыгнула я, а Мила, испуганно зыркнув по сторонам, зашикала на меня, закрывая мне рот рукой.

– Они что, были любовниками!? – охнула я.

Мила выпучила на меня глаза и замахала руками. – Что ты, что ты! Гарния – незаконнорожденная дочь графа!

Вот тут уже я сама чуть не сползла со стула.

- Вот это да-а-а! – протянула я. – А при чём здесь Ядвига? – снова встрепенулась, вернувшись к главной теме разговора. Но то, что Гарния оказалась дочерью графа, записала себе на подкорку, решив позже тщательно разобраться в этих хитросплетениях замковых отношений. И то, что эта новость очень важна, я ни капельки не сомневалась. – Так, ну а если о том, что граф и Гарния родственники, знают все слуги в замке, то о какой ещё тайне идёт речь?

Кухарка неуверенно пожала плечами.

Мы немного помолчали, думая каждая о своём. А затем я засобиралась, уже, собственно, не очень-то и надеясь, что Вильям ещё ждёт меня. Поблагодарив добрую женщину за вкусный ужин, обещала захаживать к ней почаще и поспешила выскочить на улицу, оглядываясь по сторонам.

Когда уже надежда почти растаяла, я увидела Вильяма, с улыбкой идущего мне навстречу. Моё сердце забилось сильнее, и я невольно тоже ответила ему радостной улыбкой!

- Он мой! – грозно предупредил голос в моей голове.

И на мою искреннюю незамутненную радость упала тень безысходности. Видимо, мое изменившееся настроение слишком явно отразилось на моем лице, потому что с лица Вильяма сползла его очаровательная улыбка. Приблизившись, мужчина пытливо и встревоженно всмотрелся в мои глаза, словно пытаясь отыскать там ответ на мучивший его вопрос. Но вопросы были у меня, и я решила во что бы то ни стало сегодня же прояснить их.

На мои плечи лег тяжелый кафтан мужчины, в который я уютно и с благодарностью закуталась.

- Пойдем на качели? – спросил он меня.

На качели? – удивлённо переспросила я, сразу представив маленькие детские качельки и рядом песочницу с пластмассовыми игрушками.

Ну, да! – удивлённо ответил Вильям. – Я часто качал тебя на них, когда мы с тобой только… ну, когда мы… – смущенно пробормотал парень.

- Начали встречаться, - подсказала я ему.

Встречаться? – удивлённо вскинул он на меня свои синющие глаза. – Скорее, когда я начал за тобой ухаживать, – улыбнулся он. – А ты не помнишь? – и снова этот пытливый взгляд. – Я думал, что ты всё вспомнила! – вздохнул он печально и взял меня за руку.

От простого нежного прикосновения пальцев мужчины мое тело словно прострелили током, а ноги предательски подогнулись. Вильям подхватил меня за талию, не дав упасть. И снова жар разлился по моему телу, путая мысли и не давая связно рассуждать. Я аккуратно отстранилась, виновато улыбнувшись. Но глаза мужчины так и остались темны, как омуты озер, где на самой их глубине плескалась обида.

Твои руки мешают мне думать, — с улыбкой пояснила я ему. — А мне нужно о многом тебя расспросить! И да, тебя я вспомнила! Но я не вспомнила много разных мелочей, отчего моя прошлая жизнь кажется картиной, из которой вырезали большое количество мелких кусочков. Ты понимаешь, о чём я? — с надеждой посмотрела я в глаза Вильяму.

Да, понимаю, — кивнул. И из его глаз тут же ушло то настороженное выражение и обида.

И где-то на самом краешке сознания мелькнула предательская мысль, что, если бы всё сложилось по-другому, если бы в этом теле я была одна, то у нас ещё всё могло получиться! И что я выбросила бы из головы эту совершенно невозможную и нелогичную любовь к высокородному князю. Постаралась бы выбросить.

Тем временем мы дошли до этих загадочных качелей, на которых та другая «я» очень любила качаться. И правда, это были большие и удобные качели для взрослых, они стояли между пышно цветущими кустами акации. Уже стемнело, на пока что еще синем небе зажигались одна за другой яркие звезды. Я осторожно села на качели. Довольно высокие! Мои ноги почти не доставали до земли. Взявшись руками за веревки, я выжидающе посмотрела на Вильяма.

Мужчина, глядя прямо мне в глаза, начал раскачивать. Тишина, которой я никогда не знала в городе, нежная трель соловья, освежающий ветерок в лицо с ароматом акации произвели на меня буквально ошеломительное впечатление! Я закрыла глаза, полностью отдаваясь непривычным для себя, городского человека, ощущениям. Приятное уединение было жестоко нарушено ворвавшейся в мою голову Ядвигой.

— А говорила, что поможешь мне! Что мы что-нибудь вместе придумаем! А сама с моим женихом гуляешь и милуешься! — ревниво отчитала меня девушка.

Я грустно вздохнула, как-то сразу и окончательно поняв, что не видать мне счастья в этом теле. Что всё время я буду чувствовать себя воровкой, с помощью обмана присвоившей чужую жизнь. О чем истинная хозяйка тела будет мне постоянно напоминать, врываясь в мою голову в любое время и громко истеря. Да, собственно, и обижаться я на нее даже не могла, девушка была в своем праве! Не отвечая на ее обвинения, я лишь спросила ее:

- Как давно ты считаешься невестой Вильяма?

Не ожидавшая такого вопроса Ядвига осеклась и замолчала. Потом неуверенно ответила:

— Кажется, около двух лет.

— А почему вы до сих пор не поженились? — задала я следующий волнующий меня вопрос.

— Не хотела бесприданницей выходить! Подрабатывала в пекарне в свободные минутки, собирала гроши.

Я приятно удивилась! Несмотря на то, что девушка смогла найти себе такого завидного жениха, да мало того, что молодого красавца, так ещё и аристократа со своими землями и крепостными, но совсем уж нахлебницей и бесприданницей не хотела за него замуж идти! А тут я такая нарисовалась на всё готовенькое! От этой мысли мне стало совсем гадко на душе.

— Ядвига, скажи, а личные вещи, например, сундуки с платьями, могут считаться приданым? — спросила я, настороженно ожидая ответа. — Конечно! Это тоже хорошее приданое! — бальзамом на мою израненную душу прозвучал ответ девушки. Оставался последний вопрос для меня самый важный. Я настроилась, мысленно благодаря Вильяма, что он просто меня качал, не приставая с разговорами.

— Ядвига, — я остановилась, собираясь с духом, как перед прыжком в холодную воду. — Скажи, а как там? Где ты сейчас находишься? Что там?

- Да ничего! – услышала я её ответ. – Черные коридоры, в которых легко заблудиться! Один ориентир – это слабый свет от глаз. Но он виден только тогда, когда ты не спишь! А когда спишь, остаётся темнота без малейшего просвета. Стылым голосом, в котором сквозил страх и безнадёжность, ответила девушка. А ещё есть небольшие помещения, вроде комнат с полками. Там стоят книги, а на их корешках непонятные закорючки. Но в них можно смотреть картинки, – оживился голос девушки. – Мне кажется, что я там видела тебя! С пожилой женщиной, а еще с маленькой девочкой, а потом с девушкой! Я так поняла, что это твоя дочь! А ты очень похожа на Аврору! У вас много похожего! Прям как сестры! Вот только характер у вас разный!

- А какой характер у Авроры? – полюбопытствовала я.

- Как у ядовитой змеи! – последовал быстрый ответ.

Я задумалась, представляя себя внутри черного лабиринта, без права и возможности выбраться когда-нибудь оттуда, и моё тело покрыли предательские мурашки. Я поняла, что мне нужно действовать как можно быстрее, пока решимость не покинула меня. Посмотрев на Вильяма, я натянула на лицо улыбку и попросила:

— А можно мне напоследок на твоём коне покататься? Очень уж понравилось!

— Почему напоследок? — удивился парень.

— Я сказала «напоследок»? — вымученно засмеялась я. — Перед сном, конечно! Очень хочется перед сном покататься на лошади под звёздным небом! С тобой! — добавила я, последней фразой закрывая Вильяму все пути для отступления.

Мужчина радостно улыбнулся мне. И, остановив качели, осторожно обнял меня за талию и поставил на землю. Взявшись за руки, мы дошли до конюшни. Внутри, в стойлах, хрустя сеном, тихо всхрапывали кони. Вильям вывел одного из них и быстро оседлал.

— Идём! — сказал он мне.

Выведя коня на улицу, мужчина ловко вскочил в седло и, улыбаясь, протянул мне руку. Легкий ветерок шевелил его белокурые локоны, что я невольно залюбовалась. Затем потянулась к нему и, подхваченная сильными руками, мгновенно оказалась сидящей на холке лошади. Немного поерзав, усаживаясь поудобней, я без капли сомнения прижалась спиной к широкой груди не моего жениха. С жадностью приговорённого впитывая в себя все частички тепла, которое он мне сейчас дарил, слушала ускоряющийся стук сердца мужчины, который реагировал на близость его невесты, но не меня.

Вильям тронул коня, и мы выехали за пределы замковой территории. Копыта тихо цокали по грунтовой дороге, руки сильного мужчины нежно обнимали меня за талию, только придерживая, но и намекая на большее. Тёплое дыхание Вильяма в мой затылок вызывало толпы мурашек по всему телу и мешало думать. А подумать было о чём!

Я вспомнила своё неудачное замужество и последующее трусливое бегство от жизни, от новой попытки стать счастливой с другим достойным мужчиной! Лишь только здесь и сейчас поняла, насколько я была неправа, не стараясь жить на всю катушку и без оглядки! Мне почему-то казалось, что я ещё всё успею, что у меня есть время, вот только сейчас настроюсь и пойду искать своё заблудившееся счастье! И мне вспомнилось чье-то мудрое и очень жизненное изречение, что «лучше решиться и пожалеть один раз, чем не решиться и жалеть всю жизнь»! Я уже жалела! И очень сильно! Но, увы! Да окажись я сейчас одна в этом теле... Я тут же отбросила от себя эту мысль, напомнив себе, что сослагательное наклонение в данном случае неуместно, случилось то, что случилось! Я подняла лицо и, посмотрев Вильяму в глаза, с улыбкой попросила:

- А можно быстрее?

Мужчина улыбнулся и, лихо свистнув, пришпорил своего коня.

Мы скакали, и ветер летел в лицо, развевая мои волосы! Я представила себя стоящей на носу «Титаника» и подняла в стороны руки, словно собираясь обнять весь мир! Вильям тихонько рассмеялся мне в затылок, снова вызывая толпы мурашек. И тут я заметила, что их стало значительно больше, но половина из них была вызвана явно не близостью симпатичного мне мужчины.

Навстречу подул холодный ветер, залетая в распахнутый на груди кафтан. Я открыла глаза и посмотрела на небо. Впереди оно явно стало темнее, такого сине-серого, свинцового цвета, и сквозь тяжелые тучи сверкнула молния, громыхнув практически у нас над головами. Мне на щеку упала первая капля, затем вторая.

- Ого! Откуда дождь!? – удивилась я. – Только что было всё тихо!

- Майские грозы, они такие! – тихо, словно далекий гром, пророкотал Вильям мне на ухо. - Но да, слишком быстро ветер несёт тучи, мы не успеем вернуться домой, промокнем. Да и опасно в грозу в чистом поле! Переждать бы. – Озабоченно добавил он.

- А где? – спросила я и завертела во все стороны головой. Кругом только поля и поля, и лишь правее виднелась маленькая зелёная роща.

- Как раз там! – проследив за моим взглядом, сказал Вильям.

- Но как там спрятаться от ливня? Деревья нас не защитят!

Мужчина мягко рассмеялся.

- Сразу за той рощей стоит овин для сушки снопов перед обмолотом, вот там мы и переждём грозу!

- А нас не прогонят? – настороженно спросила я.

Вильям снова рассмеялся, поцеловал меня в макушку и направил коня в сторону недалекой рощи и загадочного овина.

- Там никого нет! – поспешил он успокоить меня, послав коня в галоп.

Мы довольно быстро подъехали к потемневшему от времени и непогоды деревянному срубу. Дождь уже сильно моросил, поэтому Вильям, спешно спрыгнув с коня, подхватил меня на руки и бегом занёс на крытое навесом крыльцо. Вернувшись к коню, снял с него седло и звонким шлепком послал скакуна в сторону леса.

— Ой! А как же конь!? — заволновалась я.

— Не беспокойся! — заводя меня внутрь сухого, пахнущего сеном помещения, ответил мужчина. — Коням не страшен летний дождь, даже такой сильный. Под листвой деревьев он найдет достаточное укрытие.

— А он не убежит? — снова забеспокоилась я, понимая в душе, что сейчас волноваться должна совсем не о коне, а о своей дальнейшей судьбе. Задумавшись, я не услышала ответа Вильяма, только почувствовала его руки на своих плечах, которые принялись меня растирать, возвращая моим несколько замёрзшим конечностям приятное ощущение тепла.

Вот сейчас, сейчас я решусь, и скоро всё, наконец, закончится! — успокаивала я себя. — Для тебя закончится! — подсказал мой не вовремя проснувшийся внутренний голос. — А для Ядвиги и Вильяма начнётся! — добавил он же ехидненько. — Ты и приданое для нее приготовила! — продолжал он.

Но я понимала, что его нельзя слушать, что это эгоизм мой подзуживает свою хозяйку не думать о других, а только о себе! А я, собственно, сейчас только о себе и думала! Я понимала, что, пойдя с Вильямом послезавтра на Ярмарку, не смогу беззаботно веселиться, как все вокруг, радоваться, оттягивая неизбежное! Я должна освободить место, которое мне не принадлежит!

А Вильям всё медлил, не решаясь меня поцеловать. Ой, чуть не забыла!

— Ядвига! — мысленно позвала я свою соседку. И она тут же откликнулась, окатив меня подозрительным и настороженным молчанием. Но я знала, что она меня слышит, поэтому сказала:

— Ядвига. Запомни! Теперь твоя комната на втором этаже, направо вторая по счету от лестницы! И у тебя теперь есть приданое! Это почти четыре полных сундука с красивыми платьями и обувью! Так что можешь выходить замуж за Вильяма!

- Ой! – услышала я удивленное, в ответ.

Если смогу, я с тобой свяжусь! Помогу и подскажу, что буду знать. А теперь самое главное! Я сделала многозначительную паузу. Сейчас я поцелую твоего жениха!

Чтооо? Дрелью ввинтился мне в мозг визгливый вопль ревнивой девицы. Да я…

Послушай! Повысила я голос. Ядвига замолчала на полуслове. Спрошу у тебя только один раз! Ты хочешь вернуться в своё тело!?

Конечно, хочу! Больше всего на свете хочу! Хотя нет! Больше всего на свете я хочу выйти замуж за Вильяма! — зачастила девушка.

А как ты выйдешь за него замуж, если не являешься хозяйкой своего тела!?

Ядвига всхлипнула.

Предвещая рыдания в моей бедной голове, я повторила свой вопрос:

Ты хочешь вернуться в свое тело!? Только одно слово: «да» или «нет»!?

Да! Конечно, да! Буквально прокричала девушка.

Тогда слушай меня внимательно! Сейчас я буду целовать твоего жениха! А ты будешь сидеть тихо, как мышка в норке! Поняла!?

Да, но как…

Так! Если ты закричишь, начнешь плакать или меня ругать, то всё! Ты навсегда останешься в этих чёрных туннелях! Я сейчас добровольно готова уступить тебе свое место! Ты меня поняла? Добровольно собираюсь уйти в эту темноту, где ты сейчас находишься! Но если ты мне сейчас помешаешь, я, пожалуй, сама выйду замуж за Вильяма! Мне тоже жить хочется! Ты можешь себе представить, как мне трудно было на это решиться и как сейчас тяжело это делать?

Могу. Наверное, — тихо прошептала девушка. Я буду молчать!

Хорошо, — сказала я. Приготовься!

А сама сосредоточилась на ощущениях, что мне дарили руки мужчины, на его осторожных поглаживаниях моей спины, шеи, лица, затем они стали жадными и нетерпеливыми. Его нежные поцелуи сейчас вызывали во мне только лишь раздражение. Не зря говорят, что перед смертью не надышишься. Нельзя спокойно принимать ласки мужчины, таять от его прикосновений, зная, что сейчас умрешь! Уйдешь в никуда.

Поцелуй меня! — прошептала я и сама потянулась к губам Вильяма.

В его глазах вспыхнули радостные искры, и он неистовым, нетерпеливым поцелуем накрыл мой рот. Я постаралась расслабиться и напоследок насладиться мужской лаской. Закрыв глаза, я уносилась всё дальше и дальше, как самую большую драгоценность, ощущая на своих губах его теплые, слегка шершавые губы и ловя своей грудью стук его заполошно бьющегося сердца.

В какой-то момент я почувствовала то самое состояние, как будто меня куда-то утаскивает спиной вперед. Я испуганно распахнула глаза и увидела ошарашенный, полный боли взгляд любимого мужчины, стоявшего в проеме двери.

Прощай, князь Оливер Райли, — успела подумать я, как черный туннель, уносящий в неизвестность моё сознание, схлопнулся, и я перестала себя осознавать.

Глава 26. Пробуждение.

Ларион Саян

Ранним утром меня разбудила непривычная суета и гомон визгливых женских голосов. «Может, порося ловят?» — подумалось. «Хотя к чему его ловить? Праздника никакого не намечается! Гостей тоже не жду!» — со сна мысли медленно и вяло ворочались у меня в голове. «И что они там разгалделись!» — возмутился я. Сон как рукой сняло. Откинув пуховое одеяло, медленно приподнялся в кровати и сел. Да, годы уже не те, и гибкости в теле никакой. Привычно заныла поясница, растереть бы надобно. В этот момент в дверь постучали. Рука замерла, не дотянувшись до больного места. Что-то громко. Сразу стало тревожно на сердце, не случилось бы чего! И тут же подумалось про Аврору.

— Заходи! — позвал я, прекрасно зная, что войти в мою опочивальню может только Виктор.

Дверь распахнулась, и вошел дворецкий, как всегда, одетый с иголочки и подтянутый. Не к месту промелькнула мысль, что я ни разу не видел его расхристанным, тогда как он меня, своего хозяина, частенько, и это открытие неприятно кольнуло. Необычным было лишь взволнованное выражение его лица да лихорадочный блеск в глазах, выдававший сильное волнение этого всегда невозмутимого слуги.

- Ну, что стряслось!? Не томи!

- Ваша светлость! – срывающимся голосом начал он, и я напрягся. – Граф! Аврора очнулась!

Мое сердце ухнуло с большой высоты, а затем резко взлетело вверх, часто забившись где-то в районе горла. В голове тоненько зазвенело.

- Ваша светлость! Ваша светлость! – как сквозь подушку послышался взволнованный голос слуги. – Вам плохо!? – И над моим лицом замелькал белый надушенный платок дворецкого.

Надо же! Надушенный! Мелькнула совсем неважная сейчас мысль. И я тут же вспомнил про свою дочь!

- Аврора! – крикнул я и поднялся с постели, запоздало удивляясь этому обстоятельству. Я же прекрасно помнил, что уже сидел на кровати, когда дворецкий вошел в комнату. Неужели без чувств упал!? Так хорошо, что хоть не стоял на ногах, а то точно бы убился! Как бы тогда моя дочка без меня?

С помощью Виктора я очень быстро оделся, попутно выспрашивая у него подробности. Из сбивчивых пояснений дворецкого я понял, что Аврора очнулась примерно тридцать минут назад и уже успела загонять своих служанок. Я горестно вздохнул, невольно вспоминая Ядвигу, и поскорее отогнал от себя крамольную мыслишку.

— А про меня? Про меня она спрашивала? — небрежно поинтересовался я, в волнении ожидая ответа слуги.

— А как же!? В первую очередь о вас и спросила! А где, говорит, мой батюшка!? Ну, я за вами и пошел! — дворецкий замялся и добавил: — Вот только будить вас было жалко! Я же видел, как долго у вас в окне свеча горела, не спалось вам.

Я кивнул и поспешил вон из комнаты.

Дом встретил меня непривычным шумом и гамом. Вернее, таким, каким я его помню еще четыре месяца назад. По лестнице и по коридору снова носились взмыленные служанки. Видимо, спокойная жизнь отучила их, бездельниц, от работы, что аж мимо меня пробегали, не кланяясь, а одна так вообще чуть с дороги не толкнула!

Я покачал головой и поспешил к дочери. Подойдя к ее комнате, уж было хотел по привычке войти, но остановился. За дверью слышалось щебетание служанок, пытающихся изо всех сил угодить дочери, и раздраженный голос Авроры. Дождавшись секундного затишья, я постучался.

— Ну кто там еще?

— Доча! — прокричал я через дверь. — Это папа! Я могу войти?

- Подождите минуту, - был мне ответ.

Я, нервно потирая руки, принялся прохаживаться по коридору. Невольно вспоминая тот крайне волнительный для меня момент, когда я точно так же маячил маятником перед дверью комнаты, рожавшей нашу дочь, жены.

- Отец, можете войти!

С замиранием сердца я вошел в опочивальню своей дочери. Прислужницы, словно мыши, прыснули мимо меня, юрко выскочив из комнаты. Прикрыв дверь, я на ватных от слабости ногах подошел к дочке. Аврора сидела в кресле у трюмо и смотрела на меня, нахмурив соболиные брови. В нерешительности я остановился рядом с ней и оглянулся, ища, куда бы присесть. Аврора молчала, продолжая сверлить меня взглядом. Я опустился на край ее кровати и снова посмотрел на дочь.

Удивительным образом Аврора выглядела посвежевшей и похорошевшей, словно это не она больше четырех месяцев пролежала без движения в постели и из них почти два месяца без чувств.

Ее кожа имела такой же нежный белый цвет с легким румянцем, как и до ее странной болезни. А красивые, необычные ярко-рыжие волосы снова были аккуратно уложены в высокую мудреную прическу. Глаза цвета молодой травы выжидающе смотрели на меня.

- Дочка, как ты себя чувствуешь? – прервал я затянувшееся молчание.

- Плохо, - пробурчала дочурка и сузила глаза, словно беря меня на мушку.

Я снова почувствовал себя нехорошо. Голова закружилась, и я еле усидел, вцепившись руками в одеяло. От несоответствия внешнего вида дочери и её ответа в голове образовался туман.

— Как, плохо? Что у тебя болит? — обеспокоенно спросил я у нее.

— Душа болит, отец! — громко, с надрывом воскликнула Аврора и резко встала, но, сильно закачавшись от слабости, упала в кресло. На ее высоком лбу проступили бисеринки пота. — Разве так лечат любимую дочь!? Так, наверное, только преступников пытают в застенках казематов!

Я внутренне охнул и сжался. Моя отлично воспитанная лучшими гувернантками девочка знает такие ужасные вещи! Откуда, позвольте спросить!?

— Так как же я тебя пытал? — всплеснул руками. От обиды защемило сердце, когда вспомнил, сколько бессонных ночей провел у постели своей дочери, сколько слез выплакал и скольких самых лучших докторов приглашал из отдаленных уголков страны!

— А связывать меня — это что, тоже проявление отцовской заботы!? — зло процедила дочь.

— Связывать? Ну, если только на время кормления!? — удивился я, вспоминая, как в горло дочери вводили гибкий шланг и вливали через него жидкую пищу. — Так это для того, чтобы ты сама себе не навредила, если случайно дернешься! — пояснил я Авроре, но понимания не дождался, так как она скептически хмыкнула и ответила:

— Говоришь, на время кормления? Ну, если, конечно, меня кормили целый день напролет! Кстати, меня кормить-то собираются сегодня!? — взвизгнула она. — Или сначала связать надобно!? — зло прищурила Аврора свои красивые зеленые глаза.

Тот час, словно нас слушали под дверью, в чем я, собственно, и не сомневаюсь, вошли две горничные и внесли подносы с разнообразной любимой едой моей дочери.

— Просим милостиво простить нас! — тихо пролепетала, извиняясь, одна из девушек, но мы не хотели мешать вашему разговору. Пока вторая споро расставляла на маленьком столике тарелки, блюдца и чашки.

Аврора только презрительно фыркнула в ответ и перевела взгляд на свой завтрак. Затем деловито взяла в руку булочку и принялась намазывать ее свежим сливочным маслом, а затем яблочным повидлом. То, что на столе стояли две чашки с чаем и завтрак был сервирован на две персоны, дочь не обратила внимания.

С аппетитом жуя бутерброд и запивая его ароматным липовым чаем, она посмотрела в окно и, вскрикнув, уронила булку с вареньем прямо на свое платье.

— Как!? Какой сейчас месяц? Я что, так долго болела? Когда я заболела, был конец зимы! А сейчас уже яблони отцветают! — Аврора повернулась ко мне, ожидая ответа.

— Да, дочка, — вздохнул я, — ты проболела четыре месяца! Уже пятый пошел!

— Какой ужас! — всплеснула она руками и, добавив к красному пятну от варенья еще и пятно от пролитого чая.

Сделав ещё один глоток, Аврора со стуком поставила чашку на стол и позвала:

— Марта! Марта! Где ты, чертова моль белая!?

— Аврора, Марта временно прислуживает... одной девушке. Это моя личная гостья!

Дочь резко развернулась ко мне лицом и, схватившись рукой за спинку кровати, стиснула ее так, что костяшки пальцев побелели.

- Что ты сказал? У нас гостит какая-то девка, и ты отдал ей мою камеристку!?

- Временно! Я же сказал, что временно! Эта девушка спасла мне жизнь! Приглашение погостить — просто дань вежливости, моя благодарность ей! — постарался я успокоить разбушевавшуюся дочь.

- И кто она такая? Кто ее родители? — продолжила допрос Аврора, проигнорировав мое упоминание, что моей жизни угрожала опасность и меня кто-то спас. Сердце опять больно кольнуло.

- Это наша горничная Ядвига, — тихо ответил я, уже догадываясь, какая буря сейчас поднимется, и, отвернувшись, зажмурил глаза.

С минуту в комнате стояла мертвая тишина. Я удивленно поднял голову и встретился с горящими яростью глазами дочери. Ее лицо пошло пунцовыми пятнами, как с ней обычно бывало в моменты наибольшего раздражения.

- Ты поселил у нас горничную в качестве гостьи!? И отдал МОЮ! Камеристку!? — произнесла, словно вколачивая мне в голову гвозди, Аврора. — Чтобы духу ее здесь не было! Сейчас же! — закричала она. — Не только в комнате, но и в замке! Немедленно прогони ее!

И тут же на пол полетел весь завтрак на две персоны, который в приступе ярости дочь одним махом смахнула на пол. Потом, повернув ко мне совершенно спокойное, словно восковая маска, лицо, проговорила:

Я, надеюсь, для меня есть и хорошие новости? Оливер не стал ведь ждать свадьбы четыре месяца? Он уже разорвал помолвку!?

Услышав эти слова, мне захотелось оказаться за дверьми этой комнаты, так как я даже не мог представить ее реакцию, когда она узнает правду, если уж она беснуется из-за временно поселившейся в свободной комнате девушки. Глубоко вздохнув, ответил как можно громче, пытаясь придать этим больший вес собственным словам:

- Оливер все эти месяцы очень переживал из-за твоей болезни! Он выписывал для тебя самых лучших докторов! И нет, он не расторг помолвку! Он согласился подождать еще пятый месяц! Но, к счастью, ты очнулась раньше! – счастливо улыбнувшись, сказал я. Хотя в данный момент никакой радости не испытывал.

Аврора с силой втянула носом воздух. Глаза снова сузились и стали похожи на глаза кошки, готовящейся к броску. «Ну что ж, не захотел по-хорошему от меня отказаться, будет по-плохому!» – зло прошептала дочь. Хотя мне в тот момент показалось, что прошипела. Повернувшись ко мне, она процедила:

- Отец, попроси Виктора прислать мне мою камеристку! Нужно прибраться в комнате и поменять мне платье! И вообще… – Аврора брезгливо осмотрела свою комнату и добавила: – Нужно всё здесь поменять! Такая безвкусица! – С этими словами она принялась скидывать на пол… всё.

Поспешно выходя из комнаты дочери, я услышал звон бьющегося фарфорового чайного сервиза. И, пожалуй, в первый раз по-настоящему пожалел Оливера. Как отец, несмотря на ее зачастую грубое и лишенное дочерней ласки поведение, я любил Аврору. Но как мужчина, особенно учитывая свой опыт прожитых лет, я ни за что бы не променял спокойную жизнь даже на самое большое приданое в мире!

Не встретив по пути дворецкого, я вернулся в свою комнату, позвонил в колокольчик, и в дверь мгновенно постучали. Само собой, это был Виктор! Нет, ну вот как он такое проворачивает? В коридоре же только что никого не было!

— Виктор! Оливер вернулся?

— Да, Ваша светлость, еще вчера вечером!

Я кивнул. Прокашлявшись, придал своему голосу властные нотки. — Найди камеристку Авроры и пошли ее к моей дочери! С этого дня Марта не прислуживает Ядвиге.

Дворецкий коротко поклонился и покинул мою комнату.

Предстоял тяжелый разговор с Ядвигой. И мне почему-то было стыдно перед девушкой! Но я пообещал себе что-нибудь обязательно придумать, чтобы не высылать ее из замка. Подбодрив себя таким образом, я отправился к комнате своего будущего зятя.

Постучав, я приготовился какое-то время ждать, пока мой гость проснется и оденется. Но, как ни странно, он открыл мне почти сразу, удивившись моему приходу. Так как обычно его приглашал на завтрак мой лакей или Виктор.

— Не ожидал я, что вы почтите меня своим личным визитом! — он удивленно поднял бровь, продолжая завязывать шейный платок. — Проходите! — сказал князь и шагнул внутрь комнаты, приглашая меня войти.

Я кивнул и вошел, решив, что лучше и правда поговорить за закрытой дверью, чем множить досужие пересуды болтливой прислуги. Посмотрев на Оливера, я заметил, что, несмотря на идеальный внешний вид в одежде, выглядел он очень уставшим. Красноватые белки глаз выдавали, что ночь он провел практически без сна.

— И что же это за шум такой сегодня в вашем замке с утра пораньше? — прервал он мои раздумья, собственно подводя к разговору о сути раннего визита. — Я уж было грешным делом подумал, что проспал! — усмехнулся Оливер, но глаза его оставались совершенно серьезны.

— Да. Сегодня очень важный и радостный день! — с некоторой долей пафоса произнес я, следя за выражением лица своего будущего зятя. — Моя дочь очнулась! Слышишь? Аврора пришла в себя!

Лицо князя словно окаменело, на его скулах нервно заходили желваки, а черные глаза будто потемнели еще больше! Я отшатнулся. Но мгновение спустя мужчина взял себя в руки и, глядя пустым взглядом в никуда, тихо сказал:

— Это очень хорошая новость, граф! Я немедленно хочу видеть свою невесту! Проводите меня к ней, прошу вас!

Глава 27. Черное и белое.

Оливер Райли

Слишком поздно я понял, что обычно все радужные надежды оборачиваются полным и бьющим под дых крахом. Тем более этот эффект будет заметен, чем сильнее волнует сердце преждевременная радость и предвкушение возможного счастья, что на сей раз со мной и случилось.

Дожив до тридцати двух лет, я лишь единожды был сильно влюблен, что закончилось для меня огромным разочарованием. Но по иронии судьбы вынужден жениться именно на той, которая разбила мне сердце. На той, что лишила всяческих иллюзий насчёт самой возможности особых отношений между мужем и женой. В этом браке будет лишь холодный расчёт или в лучшем случае терпимое сосуществование двух совершенно чужих друг другу людей.

Я почти всю ночь не спал, переживая предательство Ядвиги. Да, я прекрасно понимал, что, по сути, его и не было! Что мы с девушкой нормально общались лишь однажды! И в том, что я себе нафантазировал, ее вины нет! Но сердце рвалось на части, стоило мне только вспомнить тот злосчастный поцелуй! И дело даже не в нем самом, а в том, как она его целовала! Со всей страстью влюбленной девушки. Я понял, что шансов у меня никаких!

Но едва у меня получилось хоть как-то себя успокоить и буквально пару часов поспать, как гром среди ясного неба еще одна новость! Пришла в себя моя невеста!

Всё это промелькнуло в моей голове, когда вместе с будущим тестем мы шли в гостиную. Принимать в своей комнате мужчин было верхом неприличия для незамужней девушки. Мои посещения Авроры в ее спальне во время болезни были не в счет.

- Граф, неужели Аврора настолько хорошо себя чувствует после столь долгой болезни, что уже сама спустится к завтраку? – задал я мучивший меня вопрос, как только мы прошли мимо комнаты моей невесты к лестнице.

- Да, князь, - полуобернувшись, ответил Ларион Саян, - сам удивляюсь! Моя дочь встала с постели так, словно одну ночь только провела в ней! Никогда прежде мне подобного не приходилось встречать, - озадаченно хмыкнув, ответил граф.

- Да вот, да вот, - только и нашелся я, что пробурчать.

В гостиной нас ждал лишь накрытый к завтраку стол, и ожидаемо стул Авроры был пуст. Тут же нахлынули воспоминания, как совсем недавно на этом месте сидела самая восхитительная девушка из всех, кого я когда-либо знал.

Сев на свое место, вопросительно посмотрел на графа.

- Давайте начнём завтракать, князь! – ответил он на мой невысказанный вопрос. – Боюсь, Аврора будет еще долго прихорашиваться, чтобы поразить своего жениха в самое сердце! – немного наигранно пошутил граф и засмеялся, сделав знак лакею положить ему каши.

- Да уж куда больше! Я и так поражен, дальше некуда! – ответил я с некоторой долей сарказма. Но окрыленный радостью от выздоровления единственной дочери, граф этого не заметил.

Тот час двери широко распахнулись, и в гостиную царственной походкой вплыла Аврора. Одетая в парчу и шелка, ее сиятельство Гордыня и Высокомерие! И мгновенно меня осенило прозрение и удивление! Как я вообще мог даже допустить мысль, что в простую девушку могла переселиться душа Авроры! У них совершенно разный вкус к одежде, украшениям и прическе, они по-разному общаются и относятся к людям, да, у них характеры абсолютно разные! Эти две девушки как чёрное и белое! Чёрное как раз в этот момент важно шествовало к столу.

Мы с графом встали, приветствуя входящую даму. Лицо отца при этом осветилось счастливой улыбкой любящего родителя. Его дочь, чопорно кивнув отцу, меня удостоила лишь мимолетным взглядом. Проглотив обиду, я откашлялся и сказал:

- Аврора, я несказанно рад вашему выздоровлению! Как только вы окрепнете после болезни, мы тут же объявим дату нашей свадьбы.

«Счастливая» невеста после моих слов недовольно сморщила свой аккуратный носик и, качнув прической-башней, капризно проговорила:

- К чему спешить, князь!? После объявления о помолвке до свадьбы ради приличия должно пройти хотя бы полгода!

Мне стало смешно, и я ответил: «Графиня, со дня нашей помолвки прошло почти шесть месяцев! И еще месяц уйдет на подготовку. Все приличия соблюдены! Или вы еще надеетесь встретить более подходящую партию!?» – не удержался я от колкости.

Девушка зло поджала губы. Пару минут в гостиной царило гнетущее молчание, слышался лишь легкий звон приборов. Затем Аврора, гордо подняв подбородок, повернулась ко мне и, брызжа ядом, процедила:

- Какую бы я ни выбрала партию, все было бы куда лучше, чем вы, князь! Что толку бахвалиться своим титулом, если сами бедны, словно церковная мышь!? – фыркнула красотка.

А у меня возникло непреодолимое желание схватить её рукой за идеально уложенную прическу и несколько раз макнуть головой в салат, что она сейчас ела. Вернее, будет сказать, что слегка клевала, изображая еду. То ли дело, здоровый аппетит Ядвиги! И ни капли жеманства и позерства! Снова против своей воли, подумав про эту девушку, вспомнил и ее страстный поцелуй с Оливером! Немедленно в груди поднялась и заклокотала ярость. Ведь она говорила, что не помнит его! Неужели вспомнила!? Нет у меня ни малейшего шанса. Не успел! Упустил!

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я поднял голову и увидел с интересом смотрящие на меня глаза Авроры. Лицо у девушки было задумчивое и немного удивленное.

- Князь, я вас не узнаю! – томно пропела она. – Что-то вы за эти четыре месяца совсем растеряли хватку и умение пикироваться! Вот что значит столько времени без тренировки. Вести светскую беседу – это вам не хвосты свиньям крутить! Или кто у вас там в усадьбе есть? – добавила Аврора и улыбнулась язвительной улыбкой.

- Ну, свиньи или кто там у меня ещё есть, вы вскоре узнаете сами! Я вас лично со всеми познакомлю! – коварно улыбнувшись, ответил я. – Как говорится, и в горе, и в радости! Так что вместе крутить хвосты будем! Да и вообще все делать, что понадобится. Нужно же хозяйство поднимать!

Девушка буквально захлебнулась от возмущения и со звоном отбросила от себя столовые приборы.

- Ну знаете ли! Это переходит всякие границы! Хам! Хам и мужлан! И даже титул не скроет вашего невежества! – выкрикнула красотка и нервно сдула упавший ей на лицо локон.

Резко встав, она не удержалась на ногах и, схватившись за скатерть, потянула ее на себя. Краткий миг ощущения, что Аврора еще, быть может, устроит, и вот девушка с визгом падает на пол, увлекая за собой лакея, пытавшегося в последнюю секунду удержать молодую хозяйку, а также скатерть со всей посудой и блюдами, стоявшими на столе. Всё это со звоном посыпалось на виновницу сего безобразия. Повторный пронзительный визг вывел нас с графом из ступора, и мы подбежали, чтобы помочь подняться с пола этому чумазому недоразумению в заляпанных вареньем кружевах.

Оттолкнув наши руки, моя невеста самостоятельно встала и, пнув ногой лакея, завывая, бросилась вон из зала.

- Вот и поговорили, - грустно произнес граф. – А я хотел порадовать Аврору, сказав, что в честь ее выздоровления через три дня у нас будет прием! Приглашены все наши соседи!

- Ничего, успокоится, еще успеете ее обрадовать, - поддержал я разговор и ухмыльнулся, вспоминая, в каком виде Аврора выскочила из зала. – Ничего, – подумал я, – поженимся, начну перевоспитывать. Я такие фортели терпеть в своем доме не намерен! Тем более не дам унижать и обижать прислугу! Эти люди много лет служат моей семье и уже давно стали ее частью. А своих я в обиду не даю!

Вытерев руки о край стянутой на пол скатерти, мы с графом, перешагивая через разлетевшиеся по полу кушанья, направились к выходу.

- Князь, вы хоть поесть успели? – обратился ко мне Ларион Саян.

- Да знаете ли… - начал мямлить я, стесняясь сказать, что голоден, как волк!

- Ясно. – Кивнул мой будущий тесть. – Поднимайтесь в библиотеку! Прикажу, чтобы нам с вами туда подали завтрак. Надеюсь, на кухне хоть что-нибудь, да осталось! – хмыкнул он.

В этот момент входная дверь хлопнула, и, неся с собою с улицы запах травы и цветов, сияя широкой улыбкой, вошла Ядвига.

Тотчас мое сердце сладко замерло, но, вспомнив ее поцелуй с женихом, болезненно сжалось.

Едва завидев нас, девушка поприветствовала графа и меня быстрым книксеном и поспешно взбежала на второй этаж.

Мы с графом тревожно переглянулись. Суетливость девушки и ее испуганный, настороженный взгляд, брошенный в нашу сторону, немало озадачил. А где ее манеры? Спокойствие и уверенность при общении с людьми, независимо от ранга!?

- Пойду зайду к Ядвиге, - пряча глаза, сказал граф. А вы, князь, проходите в библиотеку, я скоро вернусь.

- Граф, что-то случилось? – невольно вырвалось у меня.

Ларион Саян несколько секунд стоял ко мне спиной, затем как-то нервно и решительно обернувшись, произнес:

- Оливер, как мне быть!? Аврора требует выгнать Ядвигу не только из обещанной ей мною комнаты, но и из замка! Как мне быть!?

Я почувствовал, что моя ненависть к будущей женушке пухнет, как тесто на дрожжах! Пальцы невольно сжались в кулаки, а из груди вырвался звериный рык. Сделав несколько глубоких вздохов, я хрипло сказал:

— Она же спасла вам жизнь, граф!

— Да, Оливер, я это помню! Но Аврора не хочет и слышать, чтобы служанка жила в гостевой комнате!

— Заранее приношу извинения, граф, но осмелюсь напомнить, что хозяин замка именно вы! И ваше слово здесь решающее! А Аврора лишь ваша дочь!

— Да-да! Конечно! — рассеянно ответил мне граф. — Ядвига умная девушка! Я надеюсь, она меня поймет! — суетливо добавил он и пошел на второй этаж.

Я нервно оглянулся по сторонам, ища, куда бы ударить. Аврора только пришла в себя, а мне уже хочется стать вдовцом, еще не женившись. Ненавижу!

Глава 28. Кому конец, кому начало.

Так вот ты какая — смерть. Изнутри ты черная с темно-серыми просветами. Оказывается, и серый цвет может казаться светлым! Смотря с чем его сравнивать.

Я перемещалась в этом черно-сером «нигде», пролетая по узким извилистым коридорам, изредка попадая в тупики или округлые комнатки с произвольно нагроможденными стопками чего-то. В темноте трудно разобрать, что именно я вижу. Неужели так будет всегда!? — мелькнула заполошная мысль.

Мысль. За это слово я вцепилась, словно клещами, боясь упустить его и забыть. Мысль. Я вспомнила! «Я мыслю, следовательно, я существую»! Это же изречение философа Рене Декарта!

Оказывается, я что-то помню! И могу даже оформить в слова свои мысли и проанализировать их! Итак, следуя вышеозначенному жизнеутверждающему изречению, делаю вывод, что я вовсе не совсем уж и умерла! А это значит, еще поборемся!

И вдруг я вспомнила разговор с Ядвигой! Когда она рассказывала мне, как оно там, в голове! И как раз она упоминала про темные коридоры и маленькие комнатки со стеллажами, забитыми фотоальбомами и книгами, в которых хранятся воспоминания человека!

Но как же там можно что-то вообще рассмотреть в полной темноте!?

И, словно в ответ на мой вопрос, немедленно стало светлее! Значительно светлее! В тот момент я как раз находилась в одном из коридоров, когда прямо передо мной вспыхнул свет в самом его конце. Я зажмурилась.

Надеюсь, это не приглашение на ТОТ СВЕТ! Как бы то ни было, а это куда лучше полной темноты и пустоты! И вообще, зовут, значит, нужно идти! И я полетела! Только сейчас, обратив внимание на это обстоятельство, я постаралась скосить глаза вниз, но своего тела не увидела! Совсем! Стало как-то не по себе. Но с другой стороны, душе тело не положено. Или духу? Как я теперь правильно называюсь?

За этими суетливыми и бестолковыми мыслями я подлетела к манящему источнику света. И оказалась перед двумя одинаковыми овальными экранами.

О! Так я же в голове у Ядвиги! Ну держись, «подружка»! Теперь я буду тебе жизнь портить! Хотя. Да ничего я не буду такого делать! — грустно подумала я. — Меня никто не заставлял, я сама уступила место законной хозяйке тела! Пусть она будет счастлива! А я хотя бы в «окошко» на мир иногда стану посматривать.

С этой мыслью я подлетела к одному из «окон». Как я уже догадалась, это были глаза.

Посмотрела и мысленно хмыкнула. Мы находились в какой-то странной комнате, во всяком случае, мне незнакомой.

***

Ларион Саян спешно поднялся на второй этаж и нерешительно остановился у двери Ядвиги. Чуть помявшись у порога, он выдохнул и громко постучал.

За дверью послышались легкие шаги, и девушка сама ему открыла. Ах да! Вспомнил граф, камеристка Марта ведь вернулась прислуживать Авроре! Смущенно улыбаясь, Ядвига присела в реверансе и посторонилась, пропуская мужчину в комнату.

Ларион Саян вошел и осмотрелся. Около большой кровати стояли подаренные им сундуки с вещами Авроры, которые он когда-то с такой любовью выбирал для дочери, и которые та не пожелала носить! Сердце кольнула запоздалая обида. Но мужчина тряхнул головой, отгоняя непрошенные воспоминания.

Сундуки были раскрыты, и почти все вещи из них извлечены на свет божий и разложены на кровати.

Щеки Ядвиги смущенно запылали.

- Ваше сиятельство! Благодарю вас за эти чудесные наряды! – улыбнувшись, сказала девушка. – Они все такие красивые! И туфельки! И все моего размера, как на заказ! – И ее лицо снова озарила искренняя улыбка.

- Не стоит благодарности! – ответил граф и почувствовал себя неловко, тем более в свете того, зачем он явился к своей спасительнице. Заложив руки за спину, мужчина нервно прошелся до окна. И резко развернувшись, заговорил:

- Ядвига! Я очень благодарен тебе за свое спасение и, клянусь, что не забуду этого! Выслушаю любую твою просьбу и постараюсь ее выполнить! Но дело в том… – граф замялся, теребя рукой кружевной манжет батистовой рубашки, и, бросив на девушку короткий взгляд, продолжил:

Сегодня утром моя дочь очнулась! На лице мужчины робко промелькнула светлая улыбка. И, понимаешь, она сейчас очень плохо себя чувствует и поэтому нервничает. Граф снова замолчал, нервно кусая губы.

В комнате повисла неловкая пауза.

— Ваше сиятельство! — так же смущаясь, заговорила девушка. — Я очень признательна вам за такую чудесную комнату и просто шикарные вещи! Но случилось чудо! Я всё вспомнила! — просияла она улыбкой. — Я вспомнила своего жениха, Вильяма! И он сделал мне предложение! Мы хотели бы через месяц пожениться! Прошу вас дать на это ваше разрешение! — сказала Ядвига и выжидающе посмотрела на графа Саяна.

— Это просто чудесная новость! — просиял тот. — Поздравляю тебя, дитя мое! А в честь вашего с моим воспитанником бракосочетания я подарю вам дом! Сегодня же пошлю в имение Вильяма своих самых лучших строителей! И когда-то сгоревший дом его родителей будет отстроен ко дню вашего бракосочетания! А пока до свадьбы ты можешь жить в этой комнате!

— О! Благодарю вас, граф! — радостно захлопала девушка в ладоши. — Это просто царский подарок! И дом, и дозволение пожить в такой чудесной комнате, и платья! Милое личико Ядвиги буквально сияло.

На этой позитивной ноте граф покинул покои своей гостьи, так и не решившись отказать ей от дома. Направляясь к Авроре, он надеялся смягчить ее гнев, пообещав, что Ядвига скоро выйдет замуж и уедет из замка. Но, дойдя до комнаты дочери, он услышал, как та отчитывает свою камеристку, и решил, что зайдет к ней позже, когда Аврора выпустит пар и будет находиться в более благодушном настроении. Вообще, ведь совсем необязательно спешить с плохими новостями. Не правда ли?!

Мужчине не хотелось идти ни в свои покои, ни в библиотеку, ни в кабинет. Как никогда его потянуло выйти на свежий воздух, пройтись по саду, поразмышлять... А подумать было о чем! Графа никак не оставляло смутное беспокойство, что что-то не так было с Ядвигой. Куда только делось ее уверенное спокойствие, прямой взгляд мудрой женщины и грамотная речь? В этой новой Ядвиге, вернувшей свою память, появилось заискивающее почитание, так свойственное челяди, затаенный страх в глазах, неуверенность в речи и слишком детская восторженность. Граф вздохнул. Ему очень будет не хватать разговоров с очаровательной, умной и смелой собеседницей!

Выйдя на улицу, Ларион Саян направился к любимым качелям своей дочери. По большому двору суетливо сновала прислуга, занимаясь своими ежедневными делами. Проходя мимо хозяина, работники быстро кланялись и спешили убраться с глаз долой, как говорится, спокойствия ради и во избежание.

Погода радовала. После вчерашнего сильного ливня воздух был чист и свеж. Запах мокрой земли и травы приятно щекотал обоняние. Аккуратно идя по узкой тропинке, стараясь не зацепить мокрые ветви деревьев, граф вышел на поляну с качелями. Но, на удивление, они были заняты, на них, низко опустив голову и ссутулившись, сидел его будущий зять. Судя по понурому виду Оливера, мужчину обуревали отнюдь не счастливые мысли о выздоровлении невесты и скорой женитьбе.

Граф нахмурился. Он, конечно, прекрасно понимал, что его дочь — далеко не подарок! Она хороша только, когда спит или молчит. Но ни то, ни другое не может длиться всю супружескую жизнь. И всё же он, как отец, переживал за будущее Авроры и хотел обеспечить ей надёжный тыл и безбедное существование. Ларион Саян не считал Оливера хорошим дельцом, но был абсолютно уверен, что зять хотя бы не растранжирит его состояние. А ведь так часто делает большинство молодых повес, едва получив в свое пользование состояние родителей или супруги.

Граф был далеко не глупым человеком, и он сразу заметил, как Оливер смотрит на Ядвигу! И хотя сейчас он уже знал, что девушка точно не ответит князю взаимностью, рисковать не хотел.

«Зачем ждать целый месяц?» — размышлял он. — «Через три дня бал в честь выздоровления Авроры, а через две недели мы сыграем свадьбу! Ведь могут же молодые совместить свадебное путешествие и отдых на целебных водах!? Конечно, могут! Ведь его дочери просто необходимо укрепить свое здоровье после долгой болезни! Да вот хоть, к примеру, они поедут в знаменитый бельгийский городок Спа! Авроре очень пойдет на пользу чистый воздух Арденнских гор, животворящие термальные источники и запах лесной свежести! Решено! Свадьба состоится через две недели!» Благодушное настроение от принятого наконец решения нарушил душераздирающий крик экономки Гарнии.

Глава 29. Новое тело.

Я внимательно осмотрела комнату, в которой сейчас находилась Ядвига, сначала было решив, что девушка приступила к выполнению своих прямых обязанностей, работе горничной. Но уж очень эта комната выглядела… как бы помягче ее назвать, непрезентабельной, что ли! Ну никак она не тянула на апартаменты хозяина замка, да и на гостевую комнату тоже! Я же прекрасно помню, в какую светелку меня поселил граф! А эта…

Прямоугольное помещение в дальнем своем конце заканчивалось одним окном, частично завешенным простой шторой, сшитой из… Хотя я бы сказала, что шторка в своем прошлом успела побывать платьем или халатом, от которого отрезали рукава, и все неровности, изобразив кривоватый прямоугольник. Не очень веселая расцветка, больше напоминающая сильно линялую синеву, нагоняла скорее тоску, чем украшала помещение.

Перед моими «глазами» быстро мелькали предметы скудной меблировки, не давая нормально осмотреться. Да, очень неудобно не быть хозяйкой тела. В данный момент я себя, скорее всего, ощущала оператором башенного крана, управление которым я потеряла. А теперь сижу на верхотуре, беспомощно наблюдая, как взбесившаяся техника мечется туда-сюда без особой цели и с неясными намерениями.

Перед моим взором промелькнула простая деревянная кровать, какая стояла в моей комнате-кладовке, но застелена она была не в пример лучше. Тюфяк, скорее всего, набит перьями, так как солома из него не торчала. На кровати также имелась такая роскошь, как подушка! И даже довольно приличного вида одеяло.

Ядвига суетливо что-то искала. Вот она подошла к грубо сколоченному деревянному шкафу и открыла дверцу. В нем сиротливо жались друг к другу три вешалки с похожими, словно сестры-близнецы, форменными черными платьями.

Ужас! Неужели граф отказал Ядвиге в комнате и отнял все подаренные вещи? Мелькнула предательская мысль, в то время как уже не мое тело, опасно наклоняясь, надевало на себя одно из этих безобразий. Такого не может быть! Такой ведь весь из себя приятный старичок, хоть и аристократ! Хотя, так ли я его хорошо успела узнать!? Ведь аристократов учат искусству дипломатии, а простым языком говоря, искусству скрывать свои мысли и чувства уже с детства! Хотя ради чего бы это ему распинаться и расшаркиваться перед простой служанкой?

Тем временем девушка резко наклонилась к полу, а я почувствовала, как к горлу подкатил комок, и меня затошнило. С детства недолюбливаю карусели и весь транспорт, на котором может укачать. Хотя как меня может тошнить, если у меня нет тела!? Если я не чувствую рук и ног, то и всего остального тоже не могу ощущать! Как бишь этот эффект называется? Вспомнила! Фантомные боли!

Пока я объясняла самой себе, что тошноту я теперь ощущать по определению не могу, Ядвига уже переобулась в мягкие, но тоже черные туфельки и вышла из комнаты. Судя по всему, она сейчас находится на втором этаже, но в крыле, противоположном хозяйскому, в самом конце коридора. Ядвига дошла до бывшей моей шикарной комнаты и… постучала. В моем несуществующем мозгу что-то зашумело, и я почувствовала себя на грани обморока из-за абсурдности самой ситуации. Ну кому взбредет в голову стучать в собственную комнату!?

Но тут дверь открылась, и я увидела Ядвигу!

Согласитесь, смотреть на саму себя со стороны довольно сильное потрясение! А я уже успела привыкнуть считать лицо этой девушки своим! Поэтому я чисто рефлекторно завизжала. И, видимо, очень громко.

Мой персональный башенный кран резко наклонился и обоими «окнами» пошел на сближение с полом.

***

Еще совсем недавно тихий и молчаливый замок наполнился шумом и гамом. На постоянной основе то тут, то там слышался недовольный визгливый голос Авроры, ругающий всё и вся! Большой замок стал походить на разоренный муравейник. По коридорам и лестницам с различными поручениями бегали слуги, лакеи и горничные.

В комнату Авроры прошествовала важная дама, сзади которой семенили четыре её помощницы, неся в руках корзинки с кружевами, нитками и иглами. Следом за ними три дюжих молодца поднесли множество отрезов различных тканей. Это прибыла специально вызванная из столицы известная портниха Агнесса Илларионовна Трубецкая.

Фигуристая женщина сорока-сорока пяти лет с царственной осанкой и высокой благообразной прической из черных, чуть тронутых сединой волос. Имея легкий добродушный характер, женщина запросто находила общий язык даже с самой капризной заказчицей, исключение составляла только дочь графа Саяна. Аврора могла вывести из себя и святого! А Агнесса Илларионовна могла бы запросто отказаться обшивать столь капризную и взбалмошную клиентку, у неё не было недостатка в заказах. Терпеть истерики Авроры она была согласна только по двум причинам. Первая состояла в том, что мадам Трубецкая была весьма неравнодушна к хозяину замка, лелея надежду рано или поздно стать графиней Саян. Вторая же причина была довольно очевидна. Граф, не торгуясь, платил за многочисленные наряды своей дочери и сверху давал такую же цену, компенсируя подорванное нервное здоровье известной портнихи. В этот же раз требовались не просто новые наряды, а самые лучшие! Граф желал с большим размахом отпраздновать выздоровление своей дочери, а особенно ее свадьбу!

***

Я открыла глаза и поняла, что какое-то время находилась без чувств. Но как такое возможно!? Как дух может потерять сознание? Какой стресс или потрясение вообще может быть у бесплотного духа? Но так или иначе, это произошло. Я прекрасно помнила, от чего случился мой обморок! Согласитесь, жутковато видеть тело, которое ты считала своим, со стороны и живущим своей самостоятельной жизнью! Так что я теперь находилась в чьем-то другом теле. А вот в чьем именно, надеюсь, мне скоро предстоит узнать.

Посмотрев в глаза-окна, я увидела, что мой носитель навис над молоденькой горничной и резким визгливым голосом отчитывает ее за какую-то мелкую провинность. Я призадумалась, вспоминая, где могла слышать этот противный резкий, как бензопила, женский голос, и практически сразу поняла, что попала в тело экономки Гарнии. Ну что ж, соседство так себе, но выбирать не приходится. Пожалуй, это может оказаться даже интересным!

Затем я едва успевала следить за стремительными маневрами своего тела-носителя. Эта железная женщина, словно метеор, была везде и практически одновременно, успевая за маленький отрезок времени переделать кучу дел: выдать разнарядку на уборку комнат, послать служанку с тачкой постельного белья к прачке и отправить посыльного в местную лавку при селе с целым списком необходимых мелочей для приема гостей...

Даже на кухню к Миле Гарния сунула свой нос, потребовав у нее одобренное графом меню и попутно еще проверив количество и качество только что завезенных продуктов.

Даже в ледник под кухней спустилась, чтобы самолично ощупать и обнюхать вывешенные на крюках свиные туши и различные копченые колбасы! Глядя на злющее лицо Милы, когда Гарния спускалась в погреб, я аж забеспокоилась, что сейчас за экономкой с треском захлопнется люк и я останусь с воющей от страха женщиной, а потом мне придется выносить и общество её вредного духа.

Но, к счастью, обошлось! Повариха смогла удержать себя в руках, и мы с Гарнией целыми и невредимыми вылезли на свет божий. Прямо с кухни экономка направилась к себе в комнату. Я уж было подумала, что женщина притомилась от трудов праведных и хочет отдохнуть или переодеться. Но это оказалось не так. Едва Гарния закрыла за собой дверь, как извлекла из глубокого кармана своего незаметного мрачного платья большую котелку копченой колбасы!

Я от неожиданности присвистнула и вслух сказала:

Ну ничего себе сходила с проверочкой! – воскликнула я. – А бедной поварихе теперь что, отчитываться за недостачу?

- Кто здесь? – испуганно выдохнула Гарния.

Кто-кто. Я – твоя Совесть! – буркнула я в ответ. И чуть не оглохла от жуткого визга экономки.

Глава 30. Верное решение.

Граф Ларион Саян

- Виктор! – позвал я, едва вошел в замок.

Дворецкий как раз спускался по лестнице и вид при этом имел весьма озабоченный.

- Да, ваше сиятельство! – немедленно вырос он передо мной, всем своим видом являя образец преданности и готовности услужить хозяину.

- Что у нас происходит? Я слышал дикий визг. И, как мне показалось, это был голос Гарнии.

- Да, ваше сиятельство! Но ничего страшного не произошло! - Как всегда невозмутимое лицо дворецкого не давало понять, на самом ли деле ничего не случилось, или он что-то от меня скрывает.

- От чего она так визжала? - хмурясь, спросил я, провожая взглядом снующих по холлу оформителей залов для торжеств. Мой старый респектабельный замок постепенно приобретал вид ярмарочного балагана. Но так распорядилась Аврора, утверждая, что это нынче в моде.

Виктор проследил за моим взглядом и неодобрительно поджал губы. Я удовлетворенно хмыкнул. Дворецкий, по сути, правая рука хозяина, поэтому крайне важно, чтобы он не только в точности исполнял хозяйскую волю, но и мыслил в одном направлении и вкусы имел сходные. Виктор в полной мере соответствовал обоим качествам.

- Гарния немного переволновалась, - ответил он, продолжая также смотреть, как украшают холл и лестницу.

Мне это не понравилось. Не припомню, чтобы дворецкий когда-либо прятал от меня глаза, отвечая на прямой вопрос.

- Виктор! - с нажимом позвал я.

- Да, ваше сиятельство! - Как всегда с готовностью услужить, посмотрел на меня дворецкий.

- Подумай и ответь еще раз на мой вопрос! - С металлом в голосе спросил уже я. Мелькнуло осознание, что никого нельзя хвалить, даже в мыслях! Похоже, я сглазил своего верного слугу! - Почему визжала Гарния!?

Взгляд дворецкого заметался по сторонам, тщательно избегая встречи с моим.

- Не могу знать, ваше сиятельство! Она сказала, что ей что-то привиделось.

- И чего же такого страшного могло привидеться нашей невозмутимой экономке?

- Она не сказала, ваше сиятельство. - Ответил дворецкий, глядя мне прямо в глаза. Хотя я все же заметил напряжение во взгляде и желание быстрее закончить этот неприятный для него разговор. Сделав вид, что я поверил и что данный предмет меня больше не интересует, я отпустил дворецкого.

Мое внимание уже было привлечено спускавшейся по лестнице процессией. Во главе которой величественно плыла Агнесса Илларионовна Трубецкая. Аристократизм, коего не было в ее скромной родословной, как ни странно, так и скользил в каждом движении этой крайне обворожительной и аппетитной женщины, что я непроизвольно сглотнул, представив свои руки на ее пышной, но высокой груди.

Доподлинно ее возраст мне неизвестен, но она была еще в самом соку и услаждала взгляд своей нежной кожей и довольно красивым, с высокими скулами, лицом, полными губами и большими карими глазами.

Тем временем портниха элегантно спустилась по лестнице и, приблизившись ко мне, присела в реверансе. Причем вставать из него она явно не торопилась, давая моему взору вдоволь побарахтаться в уютной ложбинке между высокими грудями.

- Граф! Я счастлива видеть вас! – промурлыкала чаровница, глядя на меня из-под длинных ресниц.

- Приветствую вас, Агнесса! – ответил я, с удовольствием окидывая взглядом ладную фигурку женщины. – Как там дела с нарядами для моей дочери? Будет ли через два дня готово первое платье?

- Не извольте сомневаться, ваше сиятельство! Все наряды Авроры будут готовы точно в срок! Завтра я вновь прибуду на примерку, – ответила женщина, делая ударение на «я вновь…».

- Ну что ж, замечательно! – улыбаясь, ответил я и, коротко кивнув, простившись с ней, пошел наверх.

Поднявшись на второй этаж, направился в бальную залу. По дороге мне то и дело попадались оформители помещений, нанятые Виктором по распоряжению Авроры.

Мельком заглянув внутрь залы, убедился, что вкусы в праздничном убранстве помещений моего поколения и молодежи разнятся кардинально! Попытавшись не думать об этом цветистом безобразии в виде лент и бантов по лепнине стен и позолоте колонн, поспешил скорее убраться прочь.

«Две недели! Всего две недели, и тишина! Аврора уедет к своему мужу, и тогда... да пошлет Господь ему терпения!» – снова и снова я повторял про себя, пытаясь успокоиться. «И всё же как несовершенен человек», – размышлял я, направляясь в гостиную обедать. «Когда Аврора болела и замок стоял безлюден и молчалив, мне хотелось, чтобы он ожил и вновь наполнился голосами и веселым смехом. Когда же моя мечта сбылась, мне снова хочется покоя».

В гостиной меня уже ожидал Оливер. Мужчина стоял у окна и что-то там напряженно высматривал. Услышав мои шаги, он обернулся, и его губы тронула улыбка, а глаза потеплели. Как бы он ни относился к моей дочери, но ко мне князь чувствовал искреннюю симпатию, и я отвечал ему тем же.

- Граф! – поприветствовал он меня и коротко поклонился.

- Доброго дня, Оливер! – ответил я и занял свое место. Лакей расстелил салфетку на моих коленях и открыл супницу. По гостиной поплыл чарующий аромат грибного супа с клецками.

- Какие новости, граф? – обратился ко мне Оливер.

Я окинул взглядом замершую на своих местах челядь и решил отложить занимающий мои мысли разговор на более удобное время. Вопреки устоявшемуся у прислуги мнению, что хозяева принимают их за предмет меблировки, это отнюдь не так! И разговоры мы ведем в их присутствии только те, которые не являются тайной, или те, что мы хотим по какой-либо причине, чтобы они слышали.

- Да какие новости могли случиться с утра!? – с улыбкой ответил я. - Ну разве что замок мой стал походить на городскую площадь в базарный день!

- Да, шумно стало, - кивнул мужчина, и взгляд его стал задумчивым. – Граф, мне завтра надобно будет отъехать, забрать у портного камзол. Может, и вам что прикупить? Не стесняйтесь, с удовольствием вам привезу!

- Благодарю вас, Оливер! Моим гардеробом заведует Виктор. Причем весьма успешно! – усмехнулся я. - А камзол из какой материи вы заказали пошить? Бархат или шелк?

- На прием в честь выздоровления вашей дочери всего лишь бархат, - ответил Оливер. – В этот день нельзя затмевать вашу дочь! Это ее праздник! Вот на свадьбу камзол будет из шелка, - широко улыбнувшись, ответил он.

И всё же красивая пора получится! Мечтательно подумал я. Внучата тоже должны быть прехорошенькими! Успеть бы понянчить.

- Отлично! Времени до свадьбы осталось совсем мало, - начал я, но тут же нахмурился, вспомнив о своем решении и о том, что Оливер о нем еще не знает.

Отложив столовые приборы, я откашлялся. «Мальчик мой, я хотел тебе кое-о-чем сказать», — начал я, лихорадочно перебирая в голове возможные причины, по которым мое желание ускорить свадьбу было бы оправданным.

«Мальчик мой», — начал я снова, почувствовав, что от волнения словно ком в горле встал, и опять откашлялся.

«Граф! Вы приболели?» — с беспокойством в голосе спросил Оливер.

Замечательная идея! Мелькнула у меня мысль, и, сделав лицо как можно печальнее, я произнес:

«Оливер, мое здоровье в последнее время сильно пошатнулось. Доктора не хотят меня пугать, но... Мне известно, что час мой близок. Поэтому прошу тебя согласиться ускорить свадьбу с моей дочерью всего лишь на две недели! А то, боюсь, я не увижу свою Аврору в подвенечном платье», — тяжело вздохнул я, подпустив в конце в свою просьбу слезу.

«Да, граф, конечно, как пожелаете», — растерянным и слегка охрипшим голосом ответил мой будущий зять. «Но настолько ли всё серьезно? Давайте я привезу вам докторов из столицы! Вполне вероятно, что не всё так и страшно!» — с искренним беспокойством в голосе предложил Оливер.

Неужели я на старости лет стал настолько сентиментальным!? Но стало как-то спокойней на душе! Всё же приятно, когда о тебе хоть кто-то переживает. Жаль, конечно, что это не моя дочь. Не уверен, что у нее была бы подобная реакция на новость о моей «смертельной болезни». Правда, проверять что-то совсем не хочется!

«Премного благодарен!» — улыбнулся я. «Но сейчас не до докторов! Если до свадьбы не представлюсь, то потом успею эскулапам показаться!» — мрачно пошутил я. И, отложив приборы, поднял вверх руки. Лакей убрал с моих колен салфетку и отодвинул стул, помогая выйти из-за стола.

Как бы невзначай я подошел к окну и выглянул в сад. Там на качелях с книгой в руках сидела Ядвига. «Да, я всё правильно делаю, что ускоряю свадьбу!» — окончательно убедился я.

- Пригласите экономку ко мне! Буду ждать ее в своем кабинете, — бросил я, выходя из гостиной, ни к кому конкретно не обращаясь. Но знал, что мое распоряжение будет исполнено незамедлительно.

Глава 31. Важная находка

Интересно получается! Сидя в полнейшей темноте, размышляла я.

По моему субъективному мнению, Гарния находилась в беспамятстве уже минут десять. Поэтому видеть я ничего не могла, а вот суету вокруг неё вполне себе воспринимала. И причитания горничных слышала я замечательно!

Насколько я помню, Ядвигу в своей голове, тогда еще моей, я могла слышать далеко не всегда. А только в том случае, если происходило событие, имеющее особую эмоциональную окраску для бывшей хозяйки тела.

Но в данном случае уже я, будучи подселенкой в тело экономки, имею возможность быть услышанной ею в любой момент! Но насколько я помню, определенным образом она реагировала на все мои случайно брошенные фразы. И это уже как-то вдохновляло! Получается, что мне не придется биться, словно сквозь стену со звукоизоляцией! Уж что-что, а регулярное общение мне будет обеспечено!

Как сказал один очень умный человек: «Если не можешь изменить ситуацию — измени отношение к ней»! Так вот я уже чувствовала, что сделала это!

В темноте забрезжил свет! В овальных черных «окнах» приоткрылись едва заметные щелочки, сквозь которые этот свет ко мне и пробивался. И эти щелочки слегка подрагивали.

Насколько мне было известно из житейского опыта, это означало одно: что объект очнулся, но, говоря простым языком, изволит притворяться!

Послышался слабый протяжный стон, и вслед за этим взволнованный разноголосый гомон снаружи резко усилился.

Ну да! Оно и понятно! Руководство скоро очнётся, поэтому подчиненным необходимо показать своё усердие и заботу о лице начальствующем!

Я мысленно хмыкнула. Всё, как всегда. Везде перед вышестоящими пресмыкаются те, кто ниже их рангом. Ничего нового. Но так или иначе, мне уже надоело сидеть в темноте. Поэтому я, тихонько прочистив свое эфемерное горло, гаркнула:

— Рота, подъём!

По-моему, я немного перестаралась. Эффект был, но несколько чрезмерный. Гарния резко вскочила. Я бы даже сказала, что она подскочила. Потому что потом последовало дружное «Ах». Затем удар. Снова «Ах» и грохот двух упавших тел! Ну и дальше по сценарию разноголосый гомон, в который добавился голос дворецкого, распорядившегося отнести экономку в ее комнату и вызвать к ней лекаря.

Грустно вздохнув, я поняла лишь одно, что всяким видом транспорта нужно учиться управлять! И человеческое тело отнюдь не исключение.

Судя по всему, теперь Гарния подольше проваляется в беспамятстве, а я просижу в темноте! Как говорится, «не рой другому яму»!

Сделав такой для себя неутешительный вывод, я решила немного полетать по коридорам. Да, темно, но и к темноте можно привыкнуть. Поэтому то, что мне сначала казалось черным-пречерным, сейчас было лишь темно-серым.

Простой полет по извилинам мозга (ведь, насколько я понимала, это были именно они) мне ничего не дал. Пусто. Куда более перспективными мне показались маленькие помещения в их тупиках. Правда, то, что там находилось, можно было назвать простым словом «срач»!

Залетев в ближайшую по моему маршруту комнатку, увидела стоящие вдоль стен, заполненные не то книгами, не то тетрадями стеллажи. Сразу же до ужаса захотелось покопаться в чужих воспоминаниях и посмотреть фотографии. Но еще большее желание у меня было выяснить причину особенно негативного отношения экономки к Ядвиге. И я просто уверена, что она существует и, причем, напрямую имеет отношение к самой Гарнии! Но как тут, в такой темноте, можно что разобрать!?

Я грустно зависла посреди квадратного помещения. Вдруг, комнатка слегка осветилась! Затем снова стало темно. Потом опять светлее. Я поняла, что это женщина приходит в себя и моргает глазами. Тогда я решила, что впредь не буду совершать глупые поступки. Видимо, экономка, несмотря на ее внешне шумное и агрессивное поведение, обладает довольно тонкой душевной организацией. Поэтому, пока она выполняет свои прямые обязанности, я буду сидеть тихо, как мышка! И уже потом в ее комнате поговорю с ней по душам! А пока я спокойно смогу заняться изучением архивных залежей!

Мысленно потерла я свои призрачные ручки. И тут как обухом по голове! А чем я, собственно, буду эти самые залежи разгребать!? А записи листать? Рук-то у меня нет! Вот тут уж мне впору было завыть от досады. Но я вовремя вспомнила о последствиях этих выкриков. И, не желая снова сидеть в темноте, лишь скрипнула своими воображаемыми зубами.

Около минуты я невидящим взором пялилась на такие заманчивые, но, увы, недоступные мне залежи ценной информации.

А потом, словно вспышка, меня осенило прозрение! Я вспомнила, как Ядвига мне рассказывала, что она вроде как изучала собственные воспоминания, сидя у меня в голове! По факту, конечно же, у себя.

А также я вспомнила про различные лекции, телепередачи и литературу о силе мысли в той, уже прошлой моей жизни. Там говорилось о том, что главное — нужно верить в себя, и тогда всё будет возможно! Так когда, как не сейчас, самый удобный момент это проверить!?

Я закрыла глаза и постаралась вспомнить и мысленно воспроизвести тело Ядвиги. Да, как это ни странно, но я не смогла вспомнить, как я выглядела до переноса в прошлое! И это притом, что мое недавнее временное тело вспомнилось до смешного легко!

Медленно открыв глаза, я скосила их вниз и чуть не вскрикнула от радости! Я увидела, что заимела собственное настоящее тело с руками! Вроде где-то там из-под подола длинного платья выглядывали и ноги. Но если учитывать тот факт, что я по-прежнему висела в воздухе, не касаясь пола, то само наличие нижних конечностей в данном случае было не столь существенно! Главное — у меня теперь есть руки!

Подлетев к стеллажу, я с предвкушением осмотрелась.

При довольно сносном освещении хорошо были видны воспоминания экономки. И, как мне удалось быстро разобраться, в самых целых, с идеально сохранившейся обложкой книгах, но притом довольно запыленных, находились ее самые ненужные воспоминания! Те, к которым она уже давно не обращалась.

Довольно потрепанными и сильно запыленными были воспоминания о чем-то, что когда-то давно имело ценность для Гарнии. К которым она часто раньше возвращалась, но потом почему-то перестала.

Ну и самая последняя и малочисленная категория — это воспоминания давние, но по какой-то причине очень важные для женщины. Эти были затерты практически до дыр, но с обложками, буквально отполированными от частого к ним прикасания. И таких книг оказалось всего две!

Одна из них, ожидаемо, касалась Ядвиги! А вот вторая… Вторая была посвящена дворецкому Виктору!

Вот это дааа! Становится всё интересней!

Но сначала мне нужно срочно изучить то, что связано с отношением экономки к конкретной горничной!

С каким-то внутренним трепетом я протянула руки именно к этой книге…

Глава 32. Трудное решение.

Князь Оливер Райли

Проснулся я от настойчивого стука в дверь. Резко вскочив с кровати, зашипел, схватился за виски. Голова болела дико! И с чего это я так вчера напился? Давненько такого не было, и как ещё не вовремя!

Постанывая, я подошел к двери и, слегка её приоткрыв, пробормотал в образовавшуюся щель просьбу передать мои извинения графу, что не смогу присутствовать на завтраке.

Дождавшись, когда выражающие негодование шаги лакея удалились от двери, подошел к зеркалу и скептически осмотрел свое лицо.

Да уж, краше в могилу кладут! — пробормотал я, разглядывая опухшие глаза и мешки под ними. Во рту был премерзкий привкус, я поморщился. А ведь именно на сегодняшний день я возлагал последнюю надежду! Я планировал на ярмарке увидеть Ядвигу и поговорить с ней.

Хотя она будет там с Вильямом. Но я надеялся, что сумею улучить подходящий момент и застать ее одну. Правда, что я ей скажу, так и не решил. Попросить, чтобы она не спешила со свадьбой? Или сразу признаться в любви? Нет, плохая идея.

Я зарычал. Ну зачем я вчера так напился? Да еще в одиночестве! Хороший хлебный виски у графа! И пьется легко, приятно. Вот так вот по глоточку да за грустными мыслями и успел наклюкаться!

Подойдя к заблаговременно подготовленной служанками лохани с водой, погрузил в нее свою неразумную голову. Когда воздуха стало не хватать, отфыркиваясь, вынырнул. Вроде чуть полегчало, повторил.

Прополоскав несколько раз рот, взял полотенце и, вытирая волосы, подошел к окну. В лицо дунуло свежим ветерком.

— Да, красиво тут! Сад такой ухоженный, дорожки аккуратные, кусты подстрижены, лавочки... Вспомнился заброшенный сад около родительского дома да и сам дом в довольно плачевном состоянии. Отец там, одиноко ему. Нужно навестить его да и, наконец, постараться придумать, как помочь крестьянам с посадочным материалом. Нахмурившись, опять подумал про деньги. Будь они неладны! Если бы не это, никогда бы не женился на Авроре!

Удачно забросив полотенце в стоящую в дальнем углу корзину, сел на кровать и медленно завалился на спину. Некоторое время бездумно смотрел в потолок, пока не появилась трезвая, но абсолютно безрадостная мысль, что не видать мне брака по любви, как... Да не видать, и всё тут!

Снова встал и начал одеваться. Позавтракать все же нужно. Но вот надо ли идти на ярмарку? Вот в чем вопрос! Да и что душу травить? Ядвига — замечательная девушка, пусть будет счастлива! — с болью в сердце решил я и, недобро усмехнувшись, надумал пойти и пожелать доброго утра своей невестушке! Да! Так она должна же быть сейчас в гостиной! Значит, решено, иду завтракать, а потом съезжу отца проведать.

Глава 33. Книга памяти

Так вот как выглядят воспоминания в этих странных книгах! — подумала я, прочитав несколько строк. Как будто сама хозяйка пишет от первого лица. Правда, почерк оставлял желать лучшего, очень неразборчивый! Насколько я помню, это говорит о дурном характере написавшего. То ли дело мой! Очень ровным, каллиграфическим почерком писала я в школе и в институте! Буковки аккуратные, округлые, ну просто загляденье! Вспомнила я красиво оформленные лекции в своих ученических тетрадях и снова поглядела в записи Гарнии.

— Ой! — вскрикнула я и уронила пухленькую книжечку на пол. Подняв ее, я в изумлении уставилась на старые, побледневшие от времени записи, сделанные моим почерком!

— Ну и ладно! Ну и чудненько! — быстро успокоила я себя. Подумаешь! Почерк изменился. Вот ничуть не удивительнее, чем оказаться в чужом мире, да еще в чужой голове!

И я с нетерпением углубилась в чтение:

— Меня зовут Га́рния. Не люблю свое имя, грубое оно. Даже ласково никак не назовёшь! Потому и слышала с самого детства: «Гарния, иди обедать!», «Гарния, работа сама себя не сделает» и так далее. Да и у моей матери особо не было времени мной заниматься. Она с юности служила горничной в доме графа Лариона Саяна. Вернее, начала работать еще при его родителях.

Сын хозяев, Ларион, был в то время малолетним юнцом, семнадцати лет, когда начал заглядываться на мою мать. Она тогда тоже была совсем юной, да и посмотреть было на что! Сначала взгляды, потом улыбки и не совсем приличные комплименты, от которых моя мать убегала от наследника замка пунцовой, как маков цвет. Дальше были словно случайные прикосновения, от коих моя мать просто горела, не в силах поставить на место зарвавшегося юнца.

Как-то в праздник сбора урожая она собиралась пойти на гуляние с подружками. К вечеру, переделав все порученные дела, девушки отпросились у хозяина на праздник. Граф был милостив и не возражал, чтобы молодежь иногда отдыхала.

Было очень весело! Девушки с песнями водили хороводы и прыгали через костер. Стало темнеть, мать уже засобиралась возвращаться назад, но ее подружки вдруг куда-то подевались. Впрочем, она догадывалась, куда именно. Весь вечер вокруг них крутились местные крестьянские парни, предлагая прогуляться после праздника. Видимо, девушки согласились.

Тогда моя мать заспешила назад. Страшновато было ей идти одной по темноте. Как вдруг из кустов высунулась мужская рука и, схватив ее за кисть, дернула на себя. Она вскрикнула, но ей тут же закрыли поцелуем рот, и сильные мужские руки принялись жадно шарить по ее телу. Открыв глаза, мать сразу узнала своего молодого воздыхателя и не смогла оттолкнуть...

Спустя положенный срок на свет появилась я. Принимала роды бабка-повитуха, которая едва взяла меня на руки, сказала: «Гарна дивчина. Гарна!» Что означало «справная», «хорошая». Так и прозвали меня Гарнией!

Хозяева прекрасно знали, чья я дочь. Когда живот у моей матери стал заметен, графиня учинила ей допрос. Так та, плача, и призналась! Мать Лариона строго-настрого приказала ей держать язык за зубами, а не то грозилась выгнать вместе с дочерью.

Так мы и жили с мамой. Она работала на хозяев, я по малолетству играла с детьми других слуг. Но лет с пяти мало-помалу мать стала приучать меня к работе. Говорила, что просто так хозяева кормить не будут! Поэтому я как могла, помогала ей.

Когда мне было пятнадцать лет, моя мать умерла. Простудилась, стирая бельё зимой в ручье, да так и не оправилась. Сгорела в несколько дней. Я осталась одна.

Мать, умирая, призналась мне, кто мой отец. Сказала, что надеется на то, что не оставит он меня и наконец признает своей дочерью. Но этого не случилось. Ларион Саян никак меня не выделял среди слуг. Правда, комнату дал получше, чем у других горничных. Что, впрочем, совпало с моим назначением на должность экономки после того, как предыдущая уже не могла по причине дряхлости и старческого скудоумия выполнять свои обязанности.

Но эта должность была только моей заслугой, так как я больше всех слуг старалась, трудилась, надеясь обратить на себя внимание отца. Но заработала только повышение статуса среди слуг. Так шло время. Я добросовестно выполняла свои обязанности и требовала этого от прочих слуг. В глубине души я всё же очень надеялась, что отец это заметит и наконец, признает меня! Ведь других детей у него так и не случилось!

В то время он был женат на дочери графа Аба́шева. Это была болезненного вида миловидная, но несколько блеклая девушка с тихим нравом. Она так и не смогла стать полноправной хозяйкой замка, целыми днями просиживая за рукоделием или гуляя в саду. Жила она словно во сне, не интересуясь делами своего мужа, да и замка в целом.

По причине слабого здоровья Э́лия три раза теряла детей на поздних сроках. Каюсь, грешна! Я очень не хотела, чтобы они родились! Возможно, Господь и услышал мои страшные просьбы! Но нет, такого не может быть. Просто на всё воля Господня! Слабая она была, эта Элия.

Но вот в тридцать восемь лет граф, наконец, стал отцом. Его жена на четвертый раз все же смогла родить ему девочку, но сама при этом умерла родами. Дочку граф назвал Авро́рой! Так как она появилась на свет на рассвете, на утренней зорьке! Ларион Саян был настолько рад появлению долгожданного ребёнка, что окружил девочку чрезмерной заботой, что крайне плохо отразилось на ее характере.

Аврора получала всё, чего только душе было угодно, любой ее каприз выполнялся тут же! И вообще, насколько она была внешне прелестным ребенком, а позже и красивым, всё впечатление от ее ангельского личика портилось, едва стоило девочке открыть рот. Злая гримаса Авроры до неузнаваемости искажала идеальные черты ее лица. Слуги боялись гнева маленькой хозяйки, дети не желали с ней играть, а я, я жалела бедную девочку, как бы странно это ни было.

Да, я к тому времени смирилась с моей незавидной долей. И, выслушивая капризные требования Авроры, лишь ласково ей улыбалась и спешила исполнить приказание. Да, выходит, я тоже невольно потворствовала ее капризам. Но, а как иначе? Она моя хозяйка!

Но вот через несколько лет я стала замечать, что граф стал как-то странно себя вести. И вскоре я поняла, в чем дело! Мой отец попросту влюбился! И это в сорок три года! По моим представлениям, он уже был довольно старый для какой-то там глупой влюбленности.

И да, это опять оказалась горничная! Такая же молоденькая, как моя мать в свое время. Это была дочка нашей приходящей поварихи из села. Девка достаточно подросла, чтобы помогать своей матери кормить трех братьев и двух сестер, ведь отца у них не было, зимой на охоте медведь задрал. Так что в эту деваху и влюбился граф.

Мне, собственно, и не было никакого дела до дел сердечных моего папеньки, если бы не одно «но»! Марфа, так звали возлюбленную отца, в скором времени понесла от него. И отец в нетерпении ожидал рождения ребенка от любимой женщины.

Когда ее срок разрешения от бремени был уже близок, граф позвал меня к себе и все рассказал. Я, конечно, давно знала о его связи с горничной, но от осознания того, что мой отец посвятил в свою тайну именно меня, на душе стало теплее!

Он попросил приготовить все необходимое для родов Марфы в заброшенном флигеле и привезти повитуху из дальней деревни, чтобы местные кумушки не прознали.

Очень удачно в тот вечер шел сильный дождь, и люди попрятались по домам. Я привезла повитуху в телеге, накрыв от дождя и от случайного глаза старой попоной.

И когда все началось, сама помогала ей принимать роды у Марфы. А они оказались очень тяжелыми. Но наконец, уже под утро родилась еще одна девочка. Еще одна потенциальная наследница графа.

Пока мы с повитухой обмывали и пеленали малышку, ее матери стало совсем худо, и она, истекши кровью, скоро скончалась.

Но я увидела это только тогда, когда, щедро наградив повитуху и наказав ей молчать под страхом расправы, выпроводила ту восвояси.

Поняв, что Марфа мертва, я в задумчивости посмотрела на новорожденную. Мне было жаль малышку, сразу после рождения потерявшую мать. С одной стороны, сестра была как бы третьей претенденткой на наследство нашего общего отца. С другой — нам обоим также ничего и не достанется, ведь мы незаконнорожденные! Но тут я задумалась.

Несмотря на низкое происхождение матери малышки, граф любил эту женщину. Поэтому существовала возможность, что дочь своей возлюбленной он официально признает! И значит, у нее будет всё: красивые наряды, светлая комната с будуаром, личная служанка и компаньонка, лучшие учителя, балы и галантные кавалеры! У нее появится всё то, чего у меня не было и уже никогда не будет!

Подумала, что мне самой уже двадцать шесть лет, старая дева совсем уж! И что с появлением этой девочки, которая была рождена от любимой женщины графа, мои призрачные надежды на то, что он меня признает или хотя бы выделит часть наследства, становились напрасными! А вот то, что он признает эту девчонку своей дочерью, было очень и очень возможно!

На глаза набежали злые слезы, и я с ненавистью посмотрела на новорожденную.

— Нет, этого не будет! Он забудет о тебе!

Я быстро завернула девочку в ткань и выскользнула из флигеля в ночь…

Глава 34. Многое оказывается не таким, каким видится

На самом интересном месте книга выскользнула из моих рук и понеслась по коридору в направлении глаз-окон. Я полетела следом, волнуясь, что могу совсем потерять эти записи. А ведь еще я не узнала самого интересного! Влетев в узкое помещение, имеющее форму бумеранга, в одной стороне которого сияли овальные глаза, я притормозила. Книга, ничем не поддерживаемая, висела в воздухе, и её страницы быстро-быстро перелистывались. Подлетев к правому глазу, я посмотрела наружу. Моему взору предстал, по всей видимости, кабинет графа. Как многие помещения в замке, он имел прямоугольную форму с окном в одном ее торце. Отчего света, внутрь попадало очень мало, что придавало комнатам довольно мрачный и неуютный вид.

Стены кабинета были покрыты, по всей видимости, тканевыми обоями. Серый цвет с вычурной серебристой вышивкой не добавлял помещению веселья. Хотя, что я понимаю в моде на замковые обои конца восемнадцатого века!? Добротная деревянная мебель шоколадно-бордового цвета и красивый каменный камин, опоясанный тяжелыми коваными решетками с затейливыми завитками, прямо-таки кричали о дороговизне и престиже обстановки, но отнюдь не добавляли этому помещению уюта.

Тем временем я перевела взгляд на хозяина кабинета. Ларион Саян сидел за прямоугольным дубовым столом и нервно постукивал по столешнице пальцами. Он несколько раз поднимал глаза, на молча замершую перед ним экономку, и словно чего-то ждал.

Я навострила ушки, поняв, что самое начало их разговора умудрилась пропустить!

— Ну, Гарния, я жду ответа. — Тихо, но твердо произнес граф. Мужчина откинулся на спинку явно кожаного кресла и уставился на женщину тяжелым, ничего хорошего не предвещающим взглядом.

— Я жду! Где моя дочь?

О-по-чки! Это что, Аврора куда-то делась, или я чего-то не понимаю?

— Ваше сиятельство, — залепетала экономка не похожим на неё тихим дрожащим голосом. — Вашу дочь я отдала кормилице в соседнюю деревню. Нет, не в нашу, а ту, которая подальше, у реки Быстрой!

Граф нахмурился.

— А зачем так далеко?

— Да как же иначе, ваше сиятельство!? А если б кто прознал?

— Ну это да, это ты верно подметила, — почесывая подбородок, задумчиво пробормотал мужчина. Затем поднял на экономку глаза и нерешительно в голосе спросил: — А как она там вообще? Как моя дочь поживает? Сыта ли? Не обижает ли кто?

После этих слов графа мне показалось, что темный коридор за моей спиной словно бы схлопнулся, а затем медленно вернулся к первоначальному размеру. Я со страхом смотрела назад, думая, что было бы со мной, окажись я там в этот момент. Или я в таком виде в некотором роде бессмертная?

Тем временем Гарния икнула, не спеша отвечать на вопросы хозяина замка. Пауза явно затягивалась. И я уже с нехорошим чувством ожидала, чем закончится эта странная аудиенция, когда дверь с грохотом открылась и в кабинет отца влетела раскрасневшаяся Аврора.

Экономка обернулась на звук, и я смогла еще раз убедиться, насколько эта девушка красива. Словно античная скульптура с мраморной кожей, оттененной волосами цвета темной меди. Сверкая огромными, слегка раскосыми зелеными глазами, дочь накинулась на отца с упреками.

Следуя еле заметному жесту руки графа, Гарния пулей вылетела из его кабинета и понеслась к себе в комнату.

Я же схватила, собравшуюся уж было в полет, книгу о Ядвиге и удобно расположилась у облюбованного мной правого «окна». А что, раз литературу из комнаты выносить можно, то почему бы не читать со всеми удобствами!?

Еще раз, взглянув в «окно», я понимающе хмыкнула, когда экономка, достав из сундука заветный бутылек с, видимо, фруктовой наливкой, плеснула в кружку темно-вишневой жидкости. Пока она пила ее с явным удовольствием, сладко причмокивая, я впервые вспомнила о еде и питье. И того и другого мне, понятное дело, не требовалось, но еще остались вкусовые воспоминания тела. И мне до жути захотелось ощутить этот яркий терпко-сладкий привкус домашнего вина. Я зажмурилась и каждой клеточкой своего языка и неба смогла его почувствовать! Блаженно проглотив вино, я открыла глаза и ахнула.

Я стояла посреди комнаты экономки, держа в руках кружку. От неожиданности я пошатнулась, словно стоять на ногах было для меня в новинку. Хотя еще два дня назад я ими очень даже умело пользовалась.

От неожиданного шока все перед моими глазами завертелось, и я... нет, не упала на пол! Я снова оказалась сидящей у моего любимого «окна». А вот тело Гарнии, увы, упало! Само собой, шок экономки, оказавшейся в каком-то тесном и темном пространстве, наверняка был намного сильнее, она ведь не знала того, что знаю я!

По всей видимости, женщина опять потеряла сознание, так как «окна» снова стали черные. В ожидании, когда она придет в себя, я успела осознать и сделать даже очень приятные выводы!

Похоже, я могу не только с ней общаться, если захочу. В том, что Гарния меня отлично слышит, я уже убедилась. Но и даже меняться с ее душой местами! А это уже очень и очень большой прогресс! Так можно и пойти туда, куда надумаю, и поесть, ощущая вкус, и похулиганить, если захочется! От предвкушения я облизнулась, вспоминая вкус вина. А что, жизнь потихоньку налаживается! Новые возможности — новые перспективы.

Спустя несколько минут экономка пришла в себя и приподнялась с пола, облокотившись о дверцу шкафа. Встряхнув головой, она тихо пробормотала:

Привидится же такое! Затем схватила початую бутылку с наливкой и только поднесла к губам, как тут же отставила ее в сторону со словами:

- Это ты виновата! Не буду больше пить! - И, встав на ноги, она подошла к окну, открыла его и вылила вниз драгоценную настойку! Я с сожалением проводила взглядом ее сверкавшие рубинами на солнце струйки.

Затем Гарния, поставив пустую бутылку на стол, вышла из своей комнаты и направилась прямиком в помещение для прислуги. Ну понятное дело, стресс снимать пошла! Разнос устраивать! А я тем временем снова уютно устроилась у правого «окошка» с твердым намерением успеть дочитать окончание этой мелодраматической истории. Вот тогда, когда хоть что-то прояснится, я смогу поговорить с Гарнией по душам уже предметно. Главное, чтобы до этого граф раньше времени не вызвал экономку на разговор.

С предвкушением близости разгадки важной тайны я снова открыла воспоминания Гарнии о Ядвиге: «Наутро я рассказала графу о смерти матери его ребенка. А о самой родившейся дочке сказала, что она родилась с уродством, с заячьей губой. Поэтому отнесла бедную калеку в деревню и отдала кормилице».

Отец очень переживал смерть любимой женщины, а мне было больно смотреть на его страдания. Но, оплакивая смерть матери его малышки, он сокрушался, что не сможет признать дочь с явным уродством. Слушая причитания графа, я ясно поняла, что если бы не мой обман, он признал бы крошку своей дочерью, и мое сердце сжималось от обиды. Поэтому, я решила, что все сделала правильно!

Через несколько дней отец немного пришел в себя и позвал меня в кабинет. Стоя у окна ко мне спиной, он распорядился, чтобы я ежемесячно выдавала кормилице определенную сумму денег, а в расходной книге помечала эти траты как «помощь сирым и убогим». Сумму граф выделил немалую, как он тогда сказал: «Чтобы дочь моя росла в достатке и не знала голода и нужды». Я чувствовала угрызения совести за то, что лишила девочку отца, поэтому до копейки отдавала кормилице положенные на содержание дочери графа деньги.

Прошло семь лет, когда однажды летом на пороге замка появилась та самая кормилица, держа за руки двух девочек-одногодок.

Я приказала ей быстро идти за мной. Оставив малышек лакомиться в саду вишней, мы с кормилицей затворились в старом флигеле. В том самом, где семь лет назад родилась Ядвига. Именно такое имя дала ей ее названная мать.

Оставшись одни, я набросилась на женщину со злыми упреками, пеняя ей, что она решилась прийти сюда, да еще и девчонку притащить! Несмотря на простенькое платьице и простоватый вид, доставшийся ей от матери-простолюдинки, фамильное сходство девочки с графом было налицо! А главное, она оказалась очень похожа на Аврору! Такие же шикарные медного цвета волосы, зеленые глаза, ямочки на щеках. Если бы кому пришло в голову поставить двух девочек рядом, то могли легко догадаться, что в них течет одна кровь!

— Ты что делаешь? — закричала я тогда на кормилицу. — Или я мало даю тебе денег, чтобы ты ее воспитывала как свою дочь!? Да там достаточно, чтобы и твоя родная дочь не знала никакой нужды!

— Больна я, — тихо ответила мне женщина. — Помру скоро. — Подняла она на меня свое изможденное лицо с черными тенями под глазами и впалыми щеками. Я ахнула. Только сейчас, немного успокоившись, я разглядела, что передо мной уже не та пышущая здоровьем, полногрудая и розовощекая женщина. А тем временем из глаз кормилицы по впалым щекам покатились крупные слезы.

— Я до последнего заботилась о них, стараясь дать им как можно больше тепла и любви! — всхлипывала женщина. — Но всё, мое время пришло! Я чувствую. Поэтому прошу, не брось моих девочек! Возьми малышек в замок в услужение! Работы здесь много, а они очень исполнительны и уже кое-что умеют делать по хозяйству!

Ну, и что мне оставалось!? Я еще раз бросила на кормилицу оценивающий взгляд и, вздохнув, ответила: — Оставляй!

Через несколько дней я узнала, что женщина умерла. Да, она, как чувствовала, успела малышек пристроить.

Так, обе девочки стали жить в замке. Я поселила их в крыле для прислуги и первое время поручала несложную работу. Графу же я сказала, что взяла из деревни двух сироток в помощь, чтобы чуть позже заменить ими старых служанок.

Первое время всё было хорошо. Девочки вели себя тихо, и проблем с ними не было. Но Ядвиге я поручала работу подальше от господских глаз, чтобы они ненароком ее не увидели. Но потом законнорожденная дочь графа Аврора решила изобразить из себя хозяйку замка! Она находила детей прислуги, где бы те ни прятались, и всячески ими командовала. Заставляла веселить ее и выполнять различные мелкие поручения, зачастую глупые и унизительные. Те злились, тихо ненавидели маленькую хозяйку, но возразить не смели.

В такие моменты я старалась отправить Ядвигу из дому с каким-либо поручением. Но однажды я не успела этого сделать и увидела, с каким подозрением и ревностью Аврора рассматривает Ядвигу, особенно ее волосы, и очень испугалась! Я позвала девчонку и приказала ей идти делать какую-то работу.

Тем же вечером я завела ее в свою комнату и запугала рассказом, что Аврора не любит красивых, а особенно похожих на нее детей. Девочка дотронулась до своих волос и, грустно посмотрев на меня, спросила, нужно ли ей их отрезать? Я ответила, что нет, но прятать их придется.

С тех пор Ядвига ходила в косынке и, едва заслышав голос Авроры, пряталась. Когда маленькая хозяйка созывала ребят для очередной муштры, Ядвига сломя голову неслась ко мне за «очень важной и срочной» работой, таким образом, не мозоля глаза маленькой хозяйке.

Сначала все было хорошо, но потом дети заметили, что, пока Аврора измывается над ними, Ядвига спокойно выполняет какую-то работу, счастливо избегая моральных издевательств высокородной юной мучительницы. Дети озлобились на мою сводную сестру и стали ее всячески шпынять, отыгрываясь за собственные мучения.

Поэтому мы договорились с Ядвигой, что если рядом будет кто-то из детей или слуг, я буду громко ее отчитывать. А иногда и синяк поставлю, который она, конечно, должна всем показывать. Чтобы наши спектакли выглядели более правдоподобно, мне пришлось ее отселить от других детей. Комнату я ей выделила очень уютную, с мягкой постелью и большим окном. Мебели в ней было немного, но зато все самое добротное и необходимое.

Я оторвалась от чтения книги, и обалдело уставилась перед собой. «Чтобы выглядело правдоподобно? Уютную комнату с большим окном? С мягкой постелью?» Память тут же услужливо подсунула мне воспоминание о маленьком темном чулане без окон, жесткой кроватью с набитым соломой матрасом и тонким дырявым одеялом. Потом мелькнула мысль, что написанное в этой книге никак не может быть обманом, так как является самой памятью женщины. Чтобы поскорее развеять противоречия, я снова углубилась в чтение.

Конечно же, я понимала, что в комнату Ядвиги может зайти кто-то из прислуги и, увидев особые условия, появятся ненужные вопросы. Знала, что не пройдет и одного дня, как о новости будет знать вся челядь замка. Поэтому решилась на одну хитрость!

Рядом с комнатой моей сестры находился чулан для старых вещей и уборки. Я привела из деревни немого мужика, местного плотника, и он проделал в стене между комнатой и чуланом дверь, которая со стороны самого чулана почти не была заметна. Так как при отсутствии в нем окна, не зная о наличии двери, найти ее было практически невозможно! В нее было вбито несколько гвоздей, на которых висела старая одежда, но под висящим на двери платьем была приделана ручка. Так что Ядвига заходила сначала в чулан, а уж из него в свою потайную уютную комнату, о которой не знал никто!

Я каждое утро поднималась, чтобы разбудить Ядвигу на работу. Эта засоня спала так крепко, что никогда не слышала крика петуха. Обычно перед тем, как выйти из комнаты, она переодевалась в свое старое рабочее платье. Выйдя в чулан, она плотно закрывала дверь в спальню, и тогда мы устраивали небольшую пьеску с руганью в ее адрес. А потом тихо хихикали.

Да, я изображала, что сильно недолюбливаю Ядвигу, в свое время мне пришлось это придумать, потому что, когда я прятала сестру от пристального внимания Авроры, вся челядь решила, что я сделала девочку своей любимицей и всячески ее шпыняла и подначивала. Людская зависть, мне ли того не понимать!

Ведь я сама когда-то боялась, что граф признает Ядвигу своей дочерью и у нее будет всё, а у меня ничего. Потому и сделала то, что сделала. Став старше, я поняла, что совершила ужасный поступок! Лишила Ядвигу хороших условий жизни и любви ее отца. Но признаться во всем этом графу я так и не осмелилась. Только от одной мысли, что обман откроется, руки мои леденели, а на меня находило какое-то одеревенение. Если граф узнает о том, что я сделала, то обязательно выгонит вон! Тогда мне останется лишь утопиться. Надеясь на лучшее, но опасаясь худшего, я пока просто тайно скрашивала жизнь своей сестры, как только могла.

Но однажды, после того как Ядвига упала в колодец и будто бы потеряла память, я поначалу решила, что это ее очередная задумка, игра такая. Но сестра не подала мне никакого знака, что это так. Более того, она вела себя очень странно, необычно говорила, а держалась прямо и уверенно. На миг показалось, что я смотрю в глаза Авроры, холодные и испытывающие, и мне стало страшно! Чем больше я наблюдала за Ядвигой, тем больше убеждалась, что это не она! Да, тело ее, а внутри нее кто-то другой! И я опять подумала про Аврору. Что это какое-то колдовство позволило переселиться ее духу из немощного тела в здоровое.

Потом Аврора очнулась, а Ядвига стала прежней. И это уже, слава богу!

Но только одно наладилось, как сбылся мой самый страшный кошмар! Граф меня вызвал, спрашивал про Ядвигу! И тогда первый раз в жизни я была так рада своевременному появлению Авроры! Но что мне делать потом? Когда отец снова меня позовет продолжить разговор. Надеюсь, что провидение не оставит меня! Вечером схожу в храм, помолюсь.

***

На этом книга закончилась. Я какое-то время сидела, пытаясь переварить полученную информацию и осознать, что на самом деле Гарния оказалась довольно доброй и ранимой женщиной, скрывающей свою доброту за показной маской стервы бальзаковского возраста. Но как же, оказывается, трудно менять устоявшееся мнение о человеке! Нужно немедленно переговорить с Гарнией, пока граф снова ее не вызвал, и придумать, как помочь ей выпутаться из этой истории с Ядвигой. Осталось дождаться вечера.

Глава 35. Предсказание

Оливер Райли

Расправив плечи, бодрой походкой и с приклеенной к моим устам улыбкой, я вошел в гостиную. Все небольшое семейство уже было в сборе. Пожелав графу и его дочери приятного аппетита, я прошел на свое место за столом. Лакей, стоявший у стены, не дожидаясь напоминания, тут же унесся за приборами.

- Оливер, мальчик мой! Рад видеть тебя! А то лакей мне сообщил, что мы тебя сегодня не увидим за завтраком! Мы уж опечалились! Правильно я говорю, Авророчка?

Девушка на замечание отца лишь скривила лицо. Но с ее идеальными чертами даже такая гримаса казалась милой и трогательной. Если при этом не смотреть ей в глаза, — добавил я мысленно. И... тут же посмотрел. Бррр... Словно болотная гадюка плюнула мне в душу! Столько в ее ярких зеленых глазах было яду.

- Как идут приготовления к балу в честь вашего выздоровления, Аврора? — сладким, как па́тока, голосом я обратился к девушке. Явившийся лакей расставлял передо мной столовые приборы, а я в ожидании ответа смотрел на свою невесту. Но красавица не посчитала нужным мне ответить. Положив нож и вилку, она начала подниматься из-за стола. Лакей услужливо отодвинул массивный стул, и Аврора, подобрав пышные юбки с кучей воланов и рюшей, приблизилась к отцу. Вульгарно оттопырив зад, она манерно чмокнула его в щеку и пропищала:

- Отец, я жду вас у себя, нам нужно еще много обсудить! И, вскинув голову с высоченной прической-башней, поплыла на выход.

Я же, не отрывая глаз от тарелки с жареным перепелом, сказал:

- И да, граф, когда снова прибудет портниха, отправьте ее, пожалуйста, ко мне.

Ларион Саян удивленно поднял глаза от тарелки с творожным пудингом.

- Я ей сделаю наброски модных нынче в столице женских туалетов. А то, боюсь, в свадебном путешествии Аврора осрамится в своих. Такие теперь не носят.

Граф чуть не подавился, но бдительный дворецкий немедленно постучал по спине его сиятельства, бросив на меня благодарный взгляд. Мне нравился этот немногословный, но верный и порядочный человек. А главное, он был со мной солидарен в отношении моей невесты. Аврора же, успев услышать мои слова, буквально зарычала и выбежала вон из гостиной, подрастеряв всю свою важность и чопорность.

- Ну, зачем ты так, Оливер!» – грустно попенял мне граф. - Она хорошая девочка, только вот уж очень… – замялся он, подбирая подходящее слово.

- Избалованная», – помог я ему, механически поглощая еду и не чувствуя ее вкуса. Мои мысли были уже далеко. Подумав о предстоящей сейчас дороге в столицу, я вспомнил, что буду как раз проезжать мимо деревенской ярмарки! В душе моей зародилось сомнение. Свое вчерашнее решение не видеться с Ядвигой и не говорить с ней о своих чувствах сейчас показалось мне малодушным и неправильным. Я должен был использовать свой шанс! А о последствиях постарался не думать. Быстро промокнув губы салфеткой, скороговоркой поблагодарил графа за обед и поспешил на выход.

Ларион Саян проводил меня удивленным взглядом. Начхав на все правила и манеры, взбежал по лестнице на второй этаж. Снующие по замку суетливые слуги косились на бегущего аристократа, но не забывали при этом кланяться. Ну и ладно! Надоело мне вести себя чопорно, как какая-нибудь престарелая матрона. Машинально бросив взгляд на комнату Ядвиги, подумал, что ни разу за последние дни я не встречал ее в замке. Спросить же о девушке графа было бы совсем уж большой дерзостью с моей стороны. Уверен, что он догадывается о моих чувствах к служанке! Нет, ну надо же! Усмехнулся я про себя. Кто бы мне сказал недавно, что я смогу влюбиться в простолюдинку, вызвал бы того смельчака на дуэль!

С этими мыслями я вошел в комнату и, открыв шкаф, принялся искать себе костюм для поездки. И тут образовалась дилемма! С одной стороны, мне нужна была одежда, которую не жаль запылить в дороге, с другой — хотелось бы предстать перед Ядвигой в привлекательном виде. Вот когда пожелаешь проехать в карете! Там и пыль не страшна, и костюм не помнется.

После долгих раздумий выбрал себе шелковые бледно-голубые с серебристой вышивкой кюло́ты и точно такой же сюртук. И ткань, и цвет платья выбирал из практических соображений. С гладкого шелка пыль проще смахнуть, и на светлом ее так видно не будет. Да и просто нравился мне этот костюм!

Быстро переодевшись, вскоре я уже скакал по дороге на Ярмарку. Как там все будет, старался не думать. Рискуя попасть ногой коня в кротовую нору, направлял его по кромке дороги, где росла трава. Да, так и пыли действительно поднималось значительно меньше! Надеюсь, до Ярмарки доеду без приключений.

Бог миловал. Спустя некоторое время, пустив коня шагом, я въезжал на большую площадь посреди поля. Ярмарка находилась на земле графа Саяна, и с его же дозволения в ярмарочные дни сюда стекались крестьяне всех окрестных деревень, и его, и ближайших соседей.

Едва я въехал на площадь, как буквально оглох от шума зазывал. Я понимал, что на вороном коне да в таком платье выгляжу среди крестьян словно павлин в курятнике. Но старался ехать, не обращая на них внимания.

Народу действительно было много. Настолько, что я уже засомневался, смогу ли найти Ядвигу среди этой нарядной, пестрой толпы. Хотя подумал, что верхом на коне мне будет проще разглядеть ярко-рыжую макушку девушки.

Посередине площади установили большую карусель с деревянными лошадками. Я решил начать с неё, предположив, что такая бойкая девушка обязательно захочет с ветерком прокатиться верхом на таких чудных лошадках.

Ехать приходилось очень медленно, боясь раздавить конем какого-нибудь малыша. А их во множестве прыгало рядом со мной, предлагая купить для девушки леденец или глиняную свистульку. А у меня и девушки-то нет! Не считая моей невесты. Тут мне представилась Аврора, попеременно сосущая леденец и дующая в свистульку, и я громко рассмеялся! Настолько нелепо это выглядело!

Слева слышался резкий визгливый голосок перчаточной куклы Петрушки, я свернул посмотреть. Народ толпился и радостно смеялся любой шутке веселого и разбитного ярмарочного паяца.

Меж двух столбов было натянуто яркое полотно кричащего малинового цвета. Над ним металась верткая игрушка с резкими чертами лица и горбатым носом. Как всегда, актер, прячущийся за тканью, вовсю разорялся о власть имущих. Но на сей раз не ругал, а всячески прославлял ряд указов Павла Первого, который после своего прихода к власти пересмотрел многие реформы Екатерины, особенно в отношении дворянства, ужесточив их. В отношении же крестьян, наоборот, был издан ряд указов, которые во многом облегчили их положение.

На минуту остановившись, я прислушался и, усмехнувшись, снова тронул коня. Но тут у меня на пути, как из-под земли, появилась молодая цыганка. Взявшись рукой за недоуздок моего коня, другой принялась гладить его по морде, что-то тихо приговаривая и даже не подняв на меня глаз.

Сначала было, я хотел прогнать ее, но необычное поведение молодой женщины интриговало! Я, молча, наблюдал за ней, ожидая, что же будет дальше. А дальше мой конь довольно всхрапнул и потянулся к незнакомке, прижавшись к ее щеке своим носом. А это, насколько мне известно, наивысшая степень доверия. Я очень удивился! Но молчал и ждал.

Наконец цыганка подняла на меня свои жгучие черные глаза и волнующим грудным голосом произнесла:

- А ты не из гневливых, барин будешь. За твое терпение бесплатно тебе погадаю! Дай правую руку!

Словно под гипнозом, я также, ни слова не говоря, протянул ей ладонь. Едва на нее взглянув, она подняла одну смоляную бровь и поцокала языком.

- Не там ты любовь свою ищешь, барин. Ох, не там! Она совсем рядом и скоро станет твоей! Закрой свои глаза, но открой сердце, и будешь счастлив!

Сказав эти странные слова, молодая цыганка взмахнула своими пестрыми юбками и будто растворилась в толпе. Мгновение я бездумно смотрел перед собой, а затем, опомнившись, схватился за пояс в том месте, куда под камзол подвесил кошель с деньгами. Как ни странно, он был на месте. Я снова озадаченно посмотрел туда, где недавно стояла и гадала мне дочь кочевого народа. Вспомнив ее слова, тряхнул головой, отгоняя от себя мысли об этом диком гадании!

Как она там сказала? «Она совсем рядом и скоро станет твоей! Закрой свои глаза, но открой сердце, и будешь счастлив!» Моей скоро будет Аврора. И как это не отталкивать ее? Лесная гадюка ласковей будет, чем моя невеста! Снова тряхнув головой, я огляделся и направил коня к карусели. Остановившись рядом, я осмотрел девушек среди всех весело крутящихся на лошадках людей, но, увы!

Развернув коня, я решил начать с девичьих рядов, полных ярких отрезов тканей, украшений, глиняной посуды, сладостей и многого другого.

Не заметив у этих палаток заветной рыжей головки, я загрустил. А потом с отчаянием подумал, что надо было убедиться, что конюха нет уже в имении графа. Ведь вполне возможно, они еще не выезжали! И именно в этот момент меня окликнул знакомый голос:

- Оливер Райли! Оливер Райли! Мы здесь!

Я огляделся и наконец, увидел машущего мне рукой Вильяма. Но тут мой взгляд скользнул ниже, на мою Ядвигу!

Девушка стояла рядом с конюхом и восторженно смотрела по сторонам. Мое сердце дрогнуло и забилось птицей в клетке. Тронув поводья, я подъехал к парню и девушке и соскочил с коня. Поздоровавшись с Вильямом, я перевел взгляд на Ядвигу. Ее большие зеленые глаза смотрели на меня… с опаской и легким любопытством. Встретившись со мной взглядом, Ядвига засмущалась и поклонилась.

Я оторопел. Передо мной стояла моя Ядвига, девушка, в которую я умудрился влюбиться с первой же нашей встречи за обедом. Но сейчас на меня смотрели ее глаза, но не ее смелым, уверенным и задорным взглядом. Это были глаза деревенской, простой и не очень уверенной в себе девушки. Я не мог понять, как такое вообще возможно!? Складывалось впечатление, что она меня совсем не узнала!

Мы обменялись с Вильямом несколькими ничего не значащими фразами. Затем парень отвлекся на лавку со сбруей, а я тихо шепнул девушке: «Je suis content de te voir!» Что по-французски означало: «Я рад тебя видеть!»

Девушка подняла на меня удивленный взгляд.

У меня внутри словно всё оборвалось. Я ни на секунду не усомнился, что это не она! Будто девушку взяли и подменили! Эта Ядвига совсем не знала французского языка! Когда моя, свободно и без акцента на нем изъяснялась. Но так не бывает! Всё получилось даже намного хуже, чем я мог себе представить. Теперь у меня не осталось даже лучика надежды! Я предпринял еще одну попытку, задав ей безумный вопрос:

— Где другая Ядвига? Та, которая обедала со мной и графом в гостиной? — Произнеся это, я буквально впился глазами в лицо девушки, надеясь увидеть там хоть какой-то намек на узнавание. И увидел. На дне ее глаз что-то такое вспыхнуло, но слабое и походившее больше не на узнавание человека, а словно на отблеск воспоминания. Но больше всего в ее глазах было удивления и растерянности. А потом, глядя в никуда, девушка ошарашено прошептала:

— Я ее вспомнила! Приходите, сегодня в конюшню, когда Вильям уйдет, на закате! — Затем, словно испугавшись своих слов, Ядвига шагнула к торговавшемуся за сбрую жениху и, схватив его за руку, боязливо стрельнула в меня глазами.

Глава 36. Предпраздничная суета.

Увы, но вечер у Гарнии тоже выдался очень беспокойным! Я не представляла себе, сколько нужно всего знать и помнить экономке, чтобы содержать такой огромный замок в полном порядке.

Она летала по этажам, контролируя всех и всё: как убраны комнаты для гостей, как натерты столовые приборы и полы в бальном зале, какие блюда готовятся на кухне и так далее.

Насколько сильно бы мне не хотелось поговорить с Гарнией, но всё же я понимала, как ей сейчас непросто. Поэтому, когда экономка вернулась в свою комнату и буквально рухнула на кровать, я, как мышка, затихарилась за темными «окнами» закрытых глаз и приготовилась ждать более подходящей возможности поговорить.

Утро началось на рассвете, с первым криком петуха. Я, открыв глаза, сонно ими захлопала. Вслед зачем-то сильно удивилась, поняв, что, оказывается, тоже спала! Неужели и души спят? — подумала я. — Интересно, это просто привычка или необходимость?

Тем временем, Гарния быстро умылась, поплескав из лохани воду себе в лицо, надела неизменное черное платье и стянула волосы в пучок. Я скривилась. Мое эстетическое чувство вовсю корежило от такой безвкусицы. А больше всего от того, что, в принципе, еще совсем не пожилая женщина искусственно себя старит. После того, что я узнала из воспоминаний экономки, мне всё больше и больше хотелось ей помочь! Но мешать ей сейчас, когда от душевного спокойствия Гарнии зависело, насколько хорошо всё будет организовано к приему гостей, я, конечно же, не собиралась.

Поэтому, пока женщина проверяла последние приготовления к грандиозному празднику, я решила снова посетить «библиотеку» и полетела по знакомому мне коридору.

Та вторая, заинтересовавшая меня тетрадь, оказалась непохожей на книгу воспоминаний о Ядвиге. Тогда как первая была толстая, я бы сказала, монументальная, в твердой обложке, обтянутой говяжьей кожей, вторая была совсем другой. Тетрадь воспоминаний о дворецком оказалась не толстой, но с мягкими, буквально замусоленными обложками розового цвета. На них, как в дневнике маленькой девочки, было нарисовано множество сердечек. Одни крохотные, другие побольше, были и просто огромные, пронзенные острой стрелой, я разглядела и такие, где два сердечка, словно звенья одной цепи, смыкались друг с другом.

Подивившись подобному дизайну, я открыла тетрадь.

***

Бальный зал постепенно заполнялся народом. Оторвавшись от чтения, я некоторое время рассеянно хлопала глазами, оставаясь под впечатлением от прочитанного. Бедная Гарния! Столько лет любить мужчину и считать себя некрасивой, неумной и недостойной быть любимой и счастливой! И всё только потому, что обиженная судьбой мать всё детство своей дочери внушала ей это! Я еще больше преисполнилась желанием помочь бедной женщине! Пока в замке будут гости, граф, вряд ли найдет время вызвать ее для продолжения разговора о его второй дочери. Но как только они уедут,… он наверняка снова вызовет к себе экономку. У меня оставался один день!

А тем временем весь замок наполнился звуками чарующей музыки!

Одетый в шикарный праздничный фрак, дворецкий Виктор встречал гостей, предупредительно распахивая дверь и важно, с чувством собственного достоинства, кланялся.

Я не знаю, как у него это получалось, но да, как-то получалось.

В фойе вплыла шикарно разодетая знаменитая портниха. Некоторые благородные дамы в это время поправляли прическу перед высокими, в рост зеркалами, презрительно сморщили носики в ее сторону.

Но портниха, высоко вздернув свой частично аристократический нос, так как была незаконнорожденной графиней Трубецкой, гордо поплыла в сторону бальной залы. Шикарное лилового цвета платье с золотой вышивкой выгодно оттеняло ее бархатную, с персиковым румянцем, практически лишенную морщин кожу, что вызывало плохо скрываемую зависть ее аристократических ровесниц.

Сверкнув торжеством в больших карих глазах, она гордо прошествовала мимо более потрепанных и менее нарядных местных матрон.

Дверь в бальный зал широко открылась, и церемониймейстер зычным, хорошо поставленным голосом объявил:

— Агнесса Илларионовна Трубецкая!

Портниха гордо шагнула в зал, двери за ней закрылись.

А в это время дворецкий уже распахивал дверь перед соседкой графа, графиней Викторией Овердрайв. Экзальтированная дама предпочитала, чтобы ее представляли на иностранный манер, не называя отчество. И, как всегда, своим видом она шокировала высокое общество, буквально купаясь в лучах собственного самолюбования.

Высокая, статная женщина была одета в облегающее платье с глубочайшим декольте, из которого ее полная тяжелая грудь чуть ли не выпрыгивала. Линия талии по новой моде начиналась прямо под грудью, откуда не имеющее жесткого каркаса и нижних юбок платье довольно явно очерчивало каждую складочку ее тела, словно выставляя напоказ. Высокая прическа из выбеленных волос и ярко-розовые губы завершали экстравагантный образ местной красотки довольно зрелого возраста.

Графиня Овердрайв гордо вскинула подбородок и, стрельнув по сторонам своими хищными, слегка раскосыми глазами, виляя обтянутым платьем задом, словно похотливая кошка, направилась к бальной зале.

Мне было до чертиков интересно наблюдать всё это разряженное в пух и прах высшее общество! Ведь раньше ничего подобного мне не приходилось видеть. По сути, это был мой первый «выход» в свет. Но, увы, продолжить созерцать вереницу прибывающей друг за другом знати мне не дали, так как Гарния внезапно сорвалась с места и понеслась на кухню, чтобы проследить за своевременной подачей закусок и напитков.

А я тем временем задумалась, а что это так долго Гарния делала у самого выхода из коридора, ведущего из хозяйственного крыла в холл? Я восстановила в памяти направление ее взгляда и ахнула! Оказывается, она так долго стояла в тени арки, чтобы незаметно наблюдать за мужчиной своей мечты! А ведь и, правда, дворецкий сегодня был особенно хорош!

Я постаралась досконально восстановить в своей памяти внешность этого мужчины. Если мой глазомер меня не обманывает, его рост примерно сто восемьдесят пять — сто девяносто сантиметров и широкий разворот плеч, который не мог скрыть даже строгий крой темно-фиолетового с золотой окантовкой фрака, в моем представлении уже делали мужчину достойным самого пристального внимания! На вид бы я ему дала лет пятьдесят — пятьдесят пять. Седые волосы дворецкого длиною до плеч были убраны в низкий хвост. Довольно четко очерченные скулы с кожей без видимых признаков старения придавали лицу Виктора мужественный и моложавый вид. Аккуратный нос с легкой горбинкой, жесткая линия губ и легкий прищур серых глаз с внимательным, цепким и умным взглядом еще добавили баллов дворецкому.

Мысленно я поаплодировала вкусу экономки. Единственное, что было препятствием к тому, чтобы и ее заметили, — это то, что женщина совершенно не уделяла своему внешнему виду никакого внимания. Я снова задумалась, как бы ей в этом помочь, не вызвав повторного приступа паники и падения в обморок.

А еще мне было очень интересно увидеть Аврору! Это ведь ее праздник! И наверняка дочь графа будет сегодня особенно ослепительно прекрасной! То, что совсем скоро состоится и ее свадьба, я старалась не думать. Тем более о том, что ее мужем станет князь Оливер Райли. И все равно с рвением мазохиста я снова и снова вызывала в своей памяти образ мужчины, покорившего меня с первого взгляда.

Но, увы, к сожалению, я уже не принадлежала самой себе, хотя нет. Я не могла распоряжаться как своим тем телом, в котором сейчас находилась. Оставалось надеяться, что Гарнии будет тоже интересно взглянуть на виновницу торжества. А пока экономка снова носилась по этажам, раздавая слугам указания и, если была необходимость, то и подзатыльники.

Но вот, видимо, все гости собрались, ожидая лишь виновницу торжества! Слуги зашушукались и метнулись к тому самому выходу, в котором недавно экономка любовалась мужчиной своей мечты. Гарния, на сей раз, оставив без внимания излишнее любопытство челяди, сама примкнула к ним, став за их спинами в самой тени коридора.

А тем временем музыканты заиграли какую-то особенно прекрасную музыку, и на вершине лестницы показалась Аврора. Слуги в один голос ахнули!

И действительно, эта девушка прекрасна, словно принцесса из сказки! И на ней платье, крой которого мне особенно нравился в одежде прошлых веков, оно было темно-зеленого, насыщенно бутылочного цвета, в тон ее глазам. Возможно, такой выбор показался бы кому-то и чересчур мрачным, но ей этот цвет шел просто изумительно! Ведь он особенно подчеркивал яркость ее необычных рыжих волос!

Верх платья был очень скромен по моде этого времени, в нем не оказалось никакого декольте! Изящный вырез «лодочка» слегка открывал лишь ключицы. Дальше тонкая ткань платья закрывала плечи, оставляя открытыми руки девушки. Лиф платья плотно облегал высокую, примерно третьего размера, грудь, а сразу под ней, по новой моде, начиналась линия талии, откуда мягкими полупрозрачными складками до самого пола ниспадала ткань юбки, которая заканчивалась сзади довольно длинным шлейфом. Сама ткань при малейшем движении девушки мерцала мелкими искорками, придавая ее облику еще более загадочный и воздушный облик.

Единственное, что мне казалось неправильным, это ее шикарные ярко-рыжие волосы, убранные в слишком высокую прическу. Это делало ее старше, руша всю изначальную задумку портнихи. Во всяком случае, мне так показалось. Оставь она волосы распущенными и укрась лишь одним белоснежным цветком, Аврора выглядела бы словно ангел!

Молодая хозяйка, подобрав спереди юбку, изящно и с достоинством спустилась по лестнице, подав у ее подножия руку своему отцу. Затем граф с дочерью прошествовали к входу в бальную залу, и церемониймейстер тут же объявил:

- Граф Ларион Саян с дочерью Авророй!

Глава 37. Бал

Оливер Райли

В смятенных чувствах я вернулся в замок графа Саян. В столицу я так и не поехал, праздничный фрак висел у меня в шкафу, а за свадебным заехать к портному времени еще предостаточно.

Полдня я, словно волк в клетке, ходил из угла в угол своей комнаты. Всё вспоминал встречу с Ядвигой. Теперь даже больше, чем утром, мне всё казалось странным в ее поведении. Да что поведение! Она даже выглядела по-другому! Верно говорят, что глаза — это зеркало души, они не умеют врать.

Та Ядвига, что я увидел на Ярмарке, была не той смелой, остроумной и образованной девушкой, с которой я не мог наговориться во время обеда с графом. И в глаза которой я глядел и не мог наглядеться. Но как такое вообще возможно!?

Я вспомнил, насколько Ядвига на Ярмарке была удивлена и растеряна. А потом девушка ошарашенно прошептала: «Я её вспомнила!»

Кого она имела в виду? О ком говорила? И это её приглашение в конюшню на закате...

Я гонял эти мысли и так, и эдак и не находил ответа! И как не хотел я присутствовать на приеме в честь выздоровления Авроры, так понимал, это хоть на какое-то время отвлечет меня от навязчивых мыслей о предстоящей встрече в конюшне.

И как я совсем недавно мог получать удовольствие от участия в этих напыщенных приемах!? А это ведь было совсем недавно!

***

В бальный зал я явился одним из первых, находясь постоянно рядом со своим будущим тестем. Сначала просто бесцельно бродил по залу, разглядывая его украшения.

Да, моя невеста постаралась на славу, приказав украсить стены плафонами с ниспадающими вьющимися цветами и фарфоровыми светильниками в виде цветов и фруктов, подсвечивающими снизу и сверху эти необычные композиции. А ещё в зале появилась одна сплошь зеркальная стена, что делало зал в два раза больше. И что-то мне подсказывает, что женщины так и станут кружиться у этой стены, любуясь собою. Я так и не понял, нравятся мне эти новшества или нет, но невольно в моей голове крутился вопрос о стоимости всей этой мишуры и о том, что с куда большей пользой мог бы использовать средства, потраченные на пускание пыли в глаза достопочтенным соседям. Лично меня никогда не волновало, кто и что обо мне подумает.

Но вот наконец начали прибывать гости, и мы с будущим тестем битый час раскланивались и приносили заверения в искренней дружбе и радости от лицезрения того или иного прибывшего на праздник лица.

Гости, обсуждая последние сплетни, переходили от стола с легкими закусками к столу с напитками и обратно. Таким манером перекусывая, гости то и дело бросали голодные взгляды на изысканно сервированный стол. Создавалось впечатление, что перед визитом люди дня два ничего не ели. А что меня особенно позабавило, так это то, что перед зеркальной стеной в основном прохаживались мужчины. Это для меня стало довольно интересным наблюдением! Даже задал сам себе вопрос: а не хотелось бы мне самому посмотреть на себя в зеркало в полный рост? Увы, хотелось.

Тем временем народ все прибывал, а Аврора так и не появилась.

— Граф, — тихо спросил я у будущего тестя, — разве Аврора не должна как хозяйка лично приветствовать гостей?

— Дочь захотела предстать перед гостями, когда все уже будут в сборе, — ответил мне граф.

Я лишь кивнул в ответ, мысленно заскрежетав зубами. Надо же, королева нашлась! Ну ничего, скоро я эту спесь из нее выбью! Я вспомнил, насколько удручающе выглядит родительская усадьба, и на миг представил реакцию своей жены. По моим губам скользнула злая ухмылка, и настроение стало лучше.

А тем временем зал практически был полон. Подходили последние гости.

Дверь в бальный зал широко открылась, и церемониймейстер зычным, хорошо поставленным голосом объявил:

— Агнесса Илларионовна Трубецкая!

В зал, высоко подняв подбородок, вошла знаменитая портниха. Отношение к этой многими уважаемой женщине было неоднозначное. Поэтому интересно было наблюдать, как кто-то, широко улыбаясь, с ней раскланивается, а кто-то, недовольно поджимая губы, косится на хозяина замка, словно негодуя, зачем он пригласил на бал безродную портниху!

Агнесса Илларионовна не сказать, чтобы совсем была безродная. Отцом ее являлся сам граф Трубецкой, что, впрочем, не давало ей возможности носить его титул. Фамилия, однако, ей была дана. Но сделала ее известной сама женщина и только лишь благодаря своему тонкому вкусу и золотым рукам. Агнесса обшивала пол-столицы, являясь на сей момент самой известной и востребованной в высших кругах портнихой. Это был тот редкий случай, когда не место красило человека, а человек место. Что, впрочем, по мнению большинства, не делало ее их ровней и не давало права посещения светских приемов.

И сейчас, явившись словно бельмо на глазу, она важно прошествовала к графу Саяну, чтобы выразить свое почтение хозяину замка. Как всегда, одета она была шикарно и со вкусом. Фиолетовое платье с золотой вышивкой очень шло ей. Что лишь добавляло ей жадных и завистливых взглядов родовитых модниц. Не успел я отойти от феерического появления знаменитой портнихи, как церемониймейстер уже объявлял о прибытии ближайшей соседки графа:

— Её сиятельство графиня Виктория Овердрайв!

Вполне ожидаемо, что появление этой высокородной особы не осталось незамеченным. Её наряд, пошитый по последней столичной моде, мгновенно приковал к себе повышенное внимание как женской, так и мужской части присутствующих в зале гостей.

Имея довольно высокий для женщины рост, она тем не менее предпочитала обувь на каблучке. Поэтому в наступившей тишине отчетливо прозвучало звонкое, словно лошадиное, цоканье.

Приоткрытые в удивлении рты уважаемых матрон и капающие слюни их мужей были достаточной наградой для самодовольной перезрелой красотки.

Вполне возможно, данный фасон платья, сшитый по последней столичной моде, и красиво бы смотрелся на точеной фигурке молоденькой девушки. Но на графине Овердрайв практически облегающее платье, у которого талия начиналась сразу под грудью, а сама грудь едва ли не выскакивала из тесного лифа, смотрелось до неприличия вульгарно. Тончайший шелк весьма невыгодно подчеркивал каждую складку на теле модницы.

Приоткрыв ярко-розовые губы, графиня томным голосом поприветствовала хозяина замка, что в звенящей тишине зала прозвучало довольно двусмысленно. А ее затянувшийся реверанс, позволяющий всем желающим нырнуть рыбкой в гостеприимно распахнутое декольте, заставил графа Саяна сильно покраснеть.

По счастью, церемониймейстер подал знак музыкантам, и прелестные звуки легкой мелодии несколько скрыли последний неловкий момент.

— Пора мне встретить Аврору, — хрипло произнес граф и, глядя прямо перед собой, направился к дверям.

Я примерно представлял, что чувствует сейчас Ларион Саян. И уверен, что он уже пожалел, что по доброте своей пригласил на бал обеих зрелых красоток. Так как знал, что и та, и другая давно ведут борьбу за его сердце и капиталы. К сожалению, борьба эта была слишком уж заметной для всех окружающих, что заставляло скромного графа чувствовать себя не в своей тарелке.

В который уже раз открылись двери, и церемониймейстер объявил:

— Его сиятельство граф Ларион Саян и его очаровательная дочь Аврора Саян!

Отец с дочерью рука об руку вошли в зал и, остановившись посередине, принялись принимать льстивые поздравления с выздоровлением и комплименты красоте Авроры. Последнее, надо сказать, было вполне заслужено.

Затем всё заждавшееся еды сообщество дружно ринулось к кормушке. Точнее, к столу!

Я же подошел к своей невесте и поприветствовал, поцеловав ей руку.

Красавица! Что и говорить!

***

Дальнейшее празднество в скором времени перешло в фарс. Я даже на некоторое время забыл, что вечером меня ждет важная и волнительная встреча, которая должна помочь мне разобраться в происходящих рядом со мной странностях. Я этого желал и одновременно боялся. А пока...

Собственно, во время застолья не произошло ничего особо примечательного. Я, как жених Авроры и будущий родственник графа, сидел по правую руку от невесты и галантно за ней ухаживал, подкладывая в тарелку самые вкусные кусочки и подливая напитки. Вел я себя, как и надлежало влюбленному, крайне предупредительно!

Надо признаться, что и Аврора была сегодня довольно мила! Она не сказала мне ни одной гадости, благодарила за ухаживание милым нежным голоском и даже удостоила меня несколькими улыбками! Правда, когда она мне улыбалась, мне всё время казалось, что вот-вот между её жемчужных зубов промелькнет раздвоенный змеиный язычок. Но, уф, обошлось!

Самое интересное началось, когда церемониймейстер объявил первый танец — менуэт! Довольно нудный, должен заметить, но от которого еще и не отвертишься, так как танцуют его все присутствующие на балу. Но даже во время этого наискучнейшего танца две соискательницы на сердце и кошелек хозяина замка устроили состязание, приседая в танцевальных «па» ниже всех остальных женщин и дольше всех замирая в таком положении. Чем сбивали с такта музыкантов и мешали другим парам.

Следующим танцем был полонез, когда тоже танцуют все присутствующие. Но так как многие фигуры танца заканчивались сменой партнеров, то тут и началось самое интересное. Портниха и графиня Овердрайв всеми правдами и неправдами старались стать в пару с графом Саяном, что выглядело довольно нелепо и смешно. Правда, думаю, что самому графу было вовсе не до смеха. Зато гости от души веселились по этому поводу. Судя по всему, теперь надолго хватит пересудов! Бедный граф!

Когда наконец закончились массовые танцы, мы с графом смогли выйти на улицу подышать вечерним свежим воздухом. Некоторое время мы шли по саду молча. Наконец мой будущий тесть, не выдержав, с мукой в голосе произнес:

Не знаю, что мне делать! Мне нравилась Агнесса Илларионовна, и графиня Овердрайв тоже нравилась. Теперь же мне не нравится ни одна из них! Такое поведение, какое они сегодня продемонстрировали на балу, недостойно воспитанной и уважающей себя женщины! Я разочарован! В обеих! Мне стыдно перед гостями и перед Авророй! Её праздник превратился в ужасный и постыдный фарс! Что мне делать!? – с отчаянием в голосе спросил он.

— Вы спрашиваете у меня совета? – Я остановился и прямо посмотрел не на будущего родственника, а на мужчину, нуждающегося в дружеском участии.

— Да, Оливер! Вы достойный и образованный молодой человек! Я уверен, что вы сможете мне посоветовать нечто действенное!

Я улыбнулся и сказал:

— Тогда я советую вам по очереди выйти с красотками, прогуляться по саду и между делом в разговоре обронить, что, мол, здоровье сильно подорвано и дела ваши совсем плохи. А посему вы отписываете своей дочери в качестве приданого всё свое состояние! Вот тогда вы и увидите, кто добивается вашего внимания из-за вас самих, а кто лишь из-за денег. – Немного помолчав, я добавил: «Граф, но готовьтесь заранее. Так как велико мое опасение, что обеих дам прельщает отнюдь не ваша мужская красота. Прошу прощения, если вас расстроил».

Граф грустно засмеялся и, похлопав меня по плечу, заверил, что уже давно на сей счет не питает иллюзий. На этом мы и вернулись в зал, где, исполнив еще несколько танцев с Авророй, я счел свой долг внимания на сегодня выполненным и, сославшись на мигрень, ушел в свою комнату.

Переодевшись в повседневное, я, стоя у окна, с напряженным вниманием следил за опускающимся за горизонт солнцем. Едва его пурпурный край коснулся земли, я тихо вылез в окно.

В конюшне привычно пахло лошадиным навозом, кожаной сбруей и сеном. Я прислушался, судя по всему, Вильям, задав лошадям корм, уже ушел. В стойлах переминались с ноги на ногу вернувшиеся с поля кони и, тихо пофыркивая, хрумкали заданным им недавно овсом. Такие привычные с детства и успокаивающие звуки. Но только не сейчас. Сердце гулко стучало в груди, мешая услышать другой звук, звук легких девичьих шагов. И едва не выпрыгнуло, когда моего плеча кто-то коснулся.

Глава 38. Откровение

Я обернулся. Она всё же пришла! Но по девушке было видно, насколько трудно ей это далось.

Некоторое время мы стояли и разглядывали друг друга. Не знаю, что она обо мне думала, но я был рад, что пришел. Глядя на эту маленькую и хрупкую девушку с огромными зелеными испуганными глазами, я совершенно уверился, что это не моя Ядвига. Я заговорил первым, пытаясь не только словами, но и интонацией приободрить девушку, заставить её хоть немного расслабиться. Я опасался, что любое неверно ею истолкованное слово заставит её убежать, и тогда один бог знает, когда я смогу с ней поговорить.

— Добрый вечер, Ядвига! — как мог мягко, произнёс я. — Спасибо тебе, что согласилась со мной объясниться! Для меня это очень важно! Слушаю тебя. Девушка замялась, её руки нервно трепали платок, а глаза лихорадочно метались по конюшне, словно ища, куда можно спрятаться. — Говори! — подбодрил я её и добавил: — Обещаю, что, как бы ни был необычен твой рассказ, я тебе поверю! Вздохнув, словно перед прыжком в воду, девушка прокашлялась и затараторила.

Буквально с первых её слов я будто в ступор впал, настолько фантастичен был её рассказ. Спустя несколько минут Ядвига замолчала и выжидающе посмотрела на меня. Тут уже настала моя очередь прокашляться. Сделав это, я на несколько секунд закрыл глаза. Открыв, посмотрел на девушку и заговорил:

- Ядвига, я верно тебя понял, что совсем недавно в твоем теле была еще одна душа? Душа другой девушки. И именно она, как бы это сказать, распоряжалась им? - Я внимательно посмотрел в глаза Ядвиги, опасаясь увидеть там удивление и испуг, вызванный моим помешательством. Настолько невероятным было то, что я сейчас сказал.

- Да, всё так и было, - тихо прошептала девушка.

- Но как такое возможно!? – прохрипел я ошарашенно, только сейчас начиная понимать, что и вправду я общался с душой другой девушки, неизвестно откуда прибывшей и непонятно куда исчезнувшей. Хотя... Ядвига, а ты уверена, что она не осталась внутри тебя? Может, она тихо себя ведет, не желая мешать твоей жизни?

Девушка неуверенно пожала плечами. А потом, подняв на меня глаза, смущенно улыбнулась.

- Меня, Яна, тоже не всегда чувствовала.

- Яна!? Это её имя? – излишне громко воскликнул я, и ближайший к нам конь испуганно заржал в стойле.

- Кто здесь? – послышался мужской голос совсем близко от конюшни.

- Вильям! – выдохнула Ядвига и прижала руки ко рту, словно пытаясь удержать собственный крик.

Спокойно! – сказал я, глядя девушке в глаза, и осмотрелся по сторонам.

Тем временем в конюшню явно шел жених Ядвиги. Его тяжелые шаги набатом стучали в голове, заставляя думать быстрее.

***

Двери конюшни со скрипом открылись, и в неверном свете луны в коридоре между стойлами пролегла длинная тень.

— Кто здесь? – грозно повторил свой вопрос конюх. – Выходи, или вилами заколю!

От одного из стойл послышалось пьяное бормотание. Вильям мгновенно схватил вилы, висевшие на стене у двери, и, выставив их перед собой, осторожно приблизился к стойлу номер одиннадцать. Парень знал, что в нем содержится конь будущего зятя графа Саяна. Но в этот раз там находился и сам будущий зять!

Граф Райли стоял, покачиваясь, и обеими руками обнимал своего коня за шею. Вильям от удивления опустил вилы.

— Оливер?

— Да. Это. Я! – четко выговаривая каждое слово заплетающимся языком, произнес князь.

— Но что вы здесь делаете!? – удивлению парня не было предела.

— Я. Раз-го-ва-риваю. С-ш-с. Конем! Только. Ик! Он. Меня. Пони-ма-ет.

Вильям подошел ближе. От князя безбожно разило спиртным.

— Оливер! Что случилось? Почему вы в таком состоянии?

— На. Какой. Вопрос. От-ве-чать? – проговорил князь. Пытаясь обернуться к Вильяму, он пошатнулся и крепче ухватился за шею своего коня. Тот коротко заржал и, переступая с ноги на ногу, попытался отвернуться от неприятно пахнущего хозяина. Тот не удержался на ногах и все же упал на пол. Из огороженных досками в углу яслей с сеном послышался писк. Оба мужчины посмотрели в ту сторону.

— Вот! – глубокомысленно изрек князь и поднял вверх указательный палец. – А вот мышш-ами надо бо-ро-тьсс-ся! Коня ис-пу-га-ли. – закончил он важную мысль и попытался встать с пола. Но сила притяжения опять победила. Разведя руки, мужчина пожал плечами и философски изрек:

- C’est la vie (селяви)[1]

- Оливер! Давайте я вас в вашу комнату отведу! Вам поспать нужно!

— Нет-нет-нет! — погрозил князь Вильяму пальцем. — Там. Ав-ро-ра и гос-ти. Если. Ав-ро-ра ме-ня сей-час не съест, то завт-ра съест. Тесть!

— Ну, Аврора — та ещё язва! Ой, извини!

— Язва! — согласился князь и пьяно икнул.

— Но граф-то почему тебя съест? — спросил Вильям, пытаясь поднять Оливера на ноги. Убедившись в бесплодности попытки, он оставил его сидеть, где есть.

— По-то-му, что опо-зорр-ил перед гос-тя-ми!

— Понятно, — протянул конюх. — Но что ж мне с вами делать? — озадаченно почесал он в затылке.

— Спать. Поло-жить! Туда! — князь решительно показал пальцем в ясли. Там в это время уже вовсю хрустел сеном конь Оливера. И из этих же яслей слышалось слабое попискивание.

- Кыш! Махнув рукой на коня, князь и пополз к кормушке. С трудом туда взгромоздившись, зашуршал сеном, устраиваясь удобней. Вильям, округлив обалдевшие глаза, наблюдал за восшествием князя в ясли!

- Дааа, - почесал он озадаченно макушку. – Ладно, спокойной ночи! Но ворота я закрою, а открою рано утром. И да, ведро у дверей! С этими словами Оливер покинул конюшню. Послышался звук запираемого замка.

Я тут же соскочил с яслей и, зарывшись в сено, вытащил оттуда похожую на огородное пугало Ядвигу. Девушка, отплевываясь, тихонечко хихикала.

- Ты нас чуть не выдала! – попенял я ей.

- А вы хорошо придумали, ваше сиятельство! Про мышей! – снова захихикала девушка.

- Сейчас смешно! – укоризненно покачал я головой. – А если бы Вильям полез проверять, что там за мыши такие завелись?

- Да будет вам! – отмахнулась она рукой. – И я очень сдерживалась, чтобы не засмеяться! Очень уж вы уморительно пьяного изображали! Вам бы устроиться в театр графини Овердрайв! Спектакли играть! А я, отряхивая от грязи безнадежно испорченный фрак, возмущенно взглянул на девушку.

- Ой! – вскрикнула та, поняв, что сболтнула лишнего. Воспользовавшись моментом, я злорадно проговорил:

- Очистишь мой фрак, так и быть, прощу! Девушка лишь покачала головой. Приняв это за согласие, я продолжил прерванный разговор:

- Ты сказала, что Яна тебя не всегда чувствовала! Что это значит?

- Ну, - задумалась девушка. – Иногда я хотела с ней поговорить и даже кричала, но она не отзывалась. Но когда меня что-то очень сильно волновало, и я начинала на нее кричать, Ядвига меня слышала! И тогда мы с ней даже разговаривали! Потом это стало проще. Стоило ей обо мне подумать, как мы уже друг друга слышали!

- Ну-ка, ну-ка! А что такое тебя так могло сильно взволновать, что ты могла до неё докричаться? – задал я, как мне показалось, самый правильный вопрос. И, похоже, угадал. Ядвига тут же засмущалась и снова принялась теребить в руках платок. Затем подняла на меня глаза и тихо прошептала:

- Когда Вильям её брал за руку, прижимал к себе на коне и когда поцеловал!

- Что!? – снова громче, чем позволительно, воскликнул я, чувствуя, как кровь прилила к моей голове и бешено колотится сердце. Пальцы сжались в кулаки, и я представил, как изо всех сил бью Вильяма в лицо.

Видимо, прочитав на моем лице кровожадные мысли, девушка охнула и замахала на меня руками.

- Да что вы! Вильям-то думал, что она – это я! Откуда он мог знать!? Но тогда да, я тоже очень злилась! Яна сама ему повода не давала, но так иногда получалось.

Я задумался. Очень важная мысль крутилась у меня в голове, но я всё никак не мог ухватить её за хвост. Наконец, кажется, получилось.

- Ядвига, надеюсь, ты хоть немного успела узнать Яну? Как ты думаешь, что могло бы её так взволновать, чтобы ты её услышала и смогла с ней говорить? – с замиранием сердца я ждал ответа.

Девушка посмотрела мне прямо в глаза и тихо сказала:

- Вы!

- Шшшто? – Я шумно сглотнул, ощутив целую бурю эмоций. А моё тело немедленно и ярко отозвалось на всего лишь одно короткое, но такое емкое слово. — Как ты сказала? — Постаравшись взять себя в руки, внезапно охрипшим голосом переспросил я и снова сжал кулаки. Но в этот раз не от злости или ревности, а как в детстве, словно оберег от сглаза.

— Вы ей очень нравились! — подтвердила Ядвига.

— Ну, тогда... — Я сделал несколько глубоких вдохов, как перед прыжком в воду. Я испугался, что девушка откажется мне помочь. — Можно попробовать её... позвать!? — Всё же смог сказать я.

Через несколько томительно долгих секунд Ядвига кивнула.

— Но ведь это для Яны!? — как бы ища себе оправдания, спросила она. И я прекрасно ее понял.

— Конечно. Это для Яны. Закрой глаза! И попробуй её почувствовать!

Девушка крепко зажмурилась. Я же тоже закрыл глаза и постарался вспомнить гостиную, как в дверь входит Ядвига, которая всё же Яна. Сказочно прекрасная, нежная и яркая, скромная и уверенная в себе, умная и непосредственная — моя!

Я осторожно взял девушку за руку и легонько сжал. Скользнув вверх, к щеке, ласково обвел контур ее лица, дотронулся большим пальцем до нежного века с дрожащими ресницами, легонько коснулся пухлых губ и, не выдержав, впился в них страстным поцелуем!

Девушка вздрогнула, дернулась в моих руках, но в следующее мгновение вцепилась тонкими пальчиками в мой фрак и сама крепко прижалась ко мне! Я целовал, как в последний раз, надеясь и боясь поверить в чудо! Целовал и словно наяву видел перед собой её дивные, яркие, красивые, немного насмешливые, особенные глаза!

В какой-то момент я почувствовал, как девушка в моих руках напряглась и уперлась в мою грудь руками, отталкивая. В последний раз я поцеловал её и с сожалением отпустил.

Мы, тяжело дыша, отстранились друг от друга. Я молчал, боясь спросить и услышать не тот ответ. И всё же невозможно до бесконечности оттягивать неизбежное. Но отчего-то я уже его знал, чувствовал.

— Ну что? — хрипло спросил я.

Ядвига подняла на меня виноватые глаза и молча, покачала головой.

— Нет, она не появилась, — прошептала девушка. — Яна ушла. Совсем!

***

После слов Ядвиги, прозвучавших для меня словно приговор, почувствовал, как в моем сердце поселился острый осколок.

Я поспешил вывести девушку из конюшни, дабы не скомпрометировать. По приставленной к потолку лестнице мы вылезли на чердак, забитый старыми седлами да рваными уздечками. Постоянно спотыкаясь и собирая на себя паутину, прошли по нему в дальний конец.

Открыв чердачное окошко и убедившись, что в пределах видимости никого нет, мы начали осторожно спускаться вниз. Ядвига спускалась передо мной, а я страховал её на ступеньку ниже. По сути, я и закрывал её собой от возможных любопытных взглядов. Так что в темноте со стороны должно было казаться, что на лестнице один человек.

Спускались мы медленно, а я волей-неволей прижимался к спине девушки, и вопреки всякой логике во мне поднималось вожделение. Я понимал, что это просто деревенская девушка и это не Яна! Но мысль о том, что она какое-то время владела этим телом, сводила меня с ума! Но больше всего я терзал себя мыслью, что больше не увижу девушку своей мечты, свою не осуществившуюся любовь.

Проводив Ядвигу до задней двери замка, я тем же путем вернулся в конюшню и улегся в сенник.

Замок до сих пор гудел от музыки и смеха подвыпивших гостей. И где-то там блистала моя будущая женушка. Воссоздав в памяти ее лицо, я с ненавистью прошептал:

— Лучше бы ты ушла!

[1] С’est la vie (селяви) – такова жизнь (франц.)

Глава 39. Есть контакт!

Еще ни разу за всю мою жизнь ночь не казалась мне такой долгой, как эта! Я с нетерпением ждала пробуждения Гарнии и, летая по извилистым темным коридорам в ее голове, составляла план по налаживанию взаимовыгодного сотрудничества с экономкой.

Но вот, наконец, она проснулась! Я мухой понеслась к открывшимся окнам-глазам и в нетерпении принялась разглядывать отражение женщины. А отражалась она в большом настенном зеркале, качество которого было не очень хорошим или же оно просто было довольно старым. Но в мутноватой поверхности этого «стекла правды» на лице Гарнии четко виднелись следы ее вчерашнего неумеренного возлияния. Я тихонько хихикнула. Отражение вздрогнуло, и в глазах женщины появилось настороженное выражение. Гарния повернула голову вправо, влево, а затем шепотом спросила:

— Кто здесь?

Вот те на! Выходит, экономка слышит меня и без всяких побудительных действий с моей стороны. А я, оказывается, прогрессирую, как дух! Ну что ж, пора действовать, — решила я. — Момент более чем подходящий.

— Это я, твой Ангел-хранитель! — ответила я и, замерев, ждала ответа.

— Кто? — пискнула женщина и тяжело плюхнулась на стул, едва не промахнувшись мимо.

Создавалось впечатление, что она даже не совсем осознала, что я сказала ей. Ее ошарашил сам факт того, что кто-то ответил ей в совершенно пустой комнате. Ну хорошо, что хоть в обморок не грохнулась, как в прошлый раз, и то прогресс! Приготовившись к долгим объяснениям, я ответила:

Я — твой ангел-хранитель!

— А где ты? — снова принялась озираться женщина.

Быстренько вспомнив, что я когда-то читала про ангелов-хранителей, ответила:

— На твоем правом плече!

Немедленно послышался смачный шлепок по нему. Я поежилась, представив, что меня прихлопнули, словно муху!

— Здесь никого нет! — с нотками начинающейся паники проблеяла Гарния.

— А ты что, ожидала человечка на своём плече обнаружить? — с нотками раздражения в голосе ехидненько спросила я. — Дух я! Бесплотный! Конечно, меня не видно и невозможно пощупать! — решив как можно быстрее перевести диалог в более продуктивное русло, я сменила тему: — Итак, Гарния. Я долго не вмешивался в твои дела! Но ты просто наплевательски относишься как к себе, так и к другим! И с этим нужно что-то делать! Ладно, ты себя не любишь, но ты взяла на себя смелость играть судьбой другого человека, и скоро всё может раскрыться! Тебя тогда попросту выгонят на улицу! Думаю, ты понимаешь, о чем я!

В ответ я услышала лишь горестный скулёж, плавно переходящий в рыдания. Да, круто я за неё взялась! Аж жалко стало бедняжку.

— Не реви! — буркнула я. — Я для того и появилась, чтобы тебе помочь. Плач и причитания экономки мгновенно прекратились. И не успела я похвалить себя за дар убеждения, как женщина, вытерев заплаканное лицо рукавом платья, удивлённо спросила:

— Так ты — женщина!? Упс! «Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу...» С другой стороны, может, оно и к лучшему!

— Да, я ангел — женщина!

— Ооо! Не знала, что так бывает! — заинтригованно выдохнула экономка. — А имена у ангелов бывают?

— Бывают. Меня Яной зовут!

— Красиво, — задумчиво протянула Гарния и спросила: — А что такого случилось, что ты сейчас проявилась?

- Ого! А у этой женщины яй... то есть нервы, как канаты! Только узнала о существовании у себя ангела-хранителя, а уже так по-деловому и запросто с ним, со мной то есть, общается. Ну что ж, тем лучше. У меня сейчас и без того достаточно сложностей в жизни. Или не в жизни? — Ну для начала посмотри на себя в зеркало. Что бы там видишь? Экономка встала со стула и, подойдя к зеркалу, принялась себя рассматривать. — Ну что? Тебе нравится то, что ты там видишь? — поторопила я её с ответом. Гарния пожала плечами.

— Ну да, под глазами набрякло, — вздохнула она.

— Набрякло... — устало вздохнув, повторила я за ней. Да, похоже, легко не будет. — Итак, начнём, пожалуй, с мешков под глазами! — С чего!? — удивленно протянула экономка.

Я устало вздохнула: — С того, что набрякло!

Спустя минут двадцать огуречный рассол, которым запасливая экономка предусмотрительно запаслась, и холодные примочки из лекарственных трав совершили поистине чудо! Посвежевшая и порозовевшая женщина вышла из своей спальни и направилась в гостевое крыло, к комнате Ядвиги. Только бы всё получилось! Сжав призрачные кулачки, шептала я, надеясь, что девушка не успела с утра пораньше унестись в неизвестном направлении. С тех пор как я спасла графа от удушения за обедом и как Ядвига стала официально считаться невестой Вильяма, она получила неограниченную свободу действий. Жила в гостевой комнате, гуляла с женихом да готовилась к свадьбе. К чести графа будь сказано, он выполнил свое обещание и отправил в имение родителей Вильяма лучшую бригаду мастеров и предоставил материалы для строительства дома.

Вильям с Ядвигой частенько наведывались на место строительства нового особняка, радуясь скорости, с которой он возводится. Вот и сейчас я боялась, что Ядвига уже упорхнула из своей комнаты по своим, очень важным делам. Но, по счастью, на стук экономки девушка тут же открыла дверь. Она уже была при полном параде, так что мы, можно сказать, случайно ее застали. Запинаясь и краснея, Гарния объяснила Ядвиге причину своего визита. С ее слов, граф Саян обмолвился ей, что отдал Ядвиге несколько сундуков с вещами Авроры. И вот экономка попросила выделить ей одно из платьев, самое скромное. Ядвига поначалу удивленно уставилась на Гарнию, но затем, расплывшись в широкой улыбке, воскликнула:

- Ой, ну конечно! Берите, сколько хотите! Только, — девушка смущенно улыбнулась, — мне нужно бежать, Вильям уже заждался. Я ведь собиралась уходить, когда вы постучали. Гарния, вот три сундука с платьями и один с обувью, выбирайте, что хотите, потом просто дверь прикроете. Хорошо?! - С этими словами Ядвига чмокнула экономку в щеку и выбежала из комнаты. Вот же действительно, многое оказывается не таким, каким кажется! Выходит, между этими женщинами очень даже хорошие отношения.

Когда Ядвига ушла, Гарния выложила на кровать платья из первого сундука. Яркие, цветные и белые, а также черные блестящие мы сразу отмели. Осталось одно темно-синее с длинными рукавами и скромным декольте. Я представила, что, если отпороть несколько рюшей, то оно будет достаточно скромным, но все же не лишенным изящества. Его я и предложила Гарнии взять.

Таким же образом мы перебрали два оставшихся сундука. И разжились еще четырьмя платьями, которые, если их немного видоизменить, будут вполне соответствовать возрасту, статусу женщины, но и помогут сбросить лет этак пять-десять! Я внутренне радовалась, что наконец смогу заставить экономку сменить ее траурные платья на куда более нарядные. Кроме того синего, теперь у Гарнии в гардеробе будет два темно-зеленых, одно светло-зеленое и очень нежное платье лазурного цвета. Женщина не хотела его брать, но я настояла.

К счастью, фигура у экономки, несмотря на ее уже не очень молодой возраст, была даже стройная и в нужных местах округлая! Так что переделки выбранных нарядов ожидали совсем небольшие.

Дальше, по моему совету, не теряя времени даром, она послала за местной портнихой, а сама поспешила к своим подопечным — горничным. Как говорится, «работа сама себя не сделает…»

Больше половины дня я была простым наблюдателем, сидя перед окнами-глазами, тайно наблюдая за жизнью в замке, и было ведь на что посмотреть!

Гости, ещё вчера до упаду танцевавшие на празднике Авроры, сегодня начали выползать из своих комнат лишь к полудню. Вид у многих был едва ли краше, чем у Гарнии утром. Большинство из них, приказав принести себе воды для умывания и рассола для поправки здоровья, не пожелали выйти к позднему завтраку. Кое-как приведя себя в порядок, они спешно и зачастую, не попрощавшись, отбывали восвояси.

Мне выпало редкое «счастье» лицезреть графиню Викторию Овердрайв. Это было что-то! До сего момента я даже со своим опытом по гриму не подозревала, что у нее на лице его не меньше килограмма! А без грима сия знойная красотка вид имела вполне себе обычный и бледный. Невыразительные глаза женщины от чрезмерно много выпитого накануне казались узкими щелочками среди отечных валиков век. Воронье гнездо на ее голове, я вообще сомневаюсь, что можно будет легко расчесать. В общем, не знаю, как Гарния сдерживалась, наверное, у нее это уже профессиональное, но когда графиня Овердрайв, напялив на голову шляпку с густой вуалью, чуть ли не задами крадучись, сбегала из замка, я смеялась до слез!

Кстати, сейчас мне оказалось куда легче переносить вынужденное заточение! Ведь теперь я не была лишена общения. Я объяснила экономке, что ей лучше, чтобы не вызвать у окружающих удивления и сомнений в своей вменяемости, разговаривать со мной не вслух, а про себя. Для этого достаточно подумать обо мне, а потом мысленно сказать мне, что хотела. Собственно, я даже была рада, что не буду слышать всё подряд. Ведь постоянно слышать чужие мысли — это как жить с ни на секунду не замолкающим человеком! Жуть!

Гарния каким-то «чудом» частенько сталкивалась с Виктором. И, судя по направлению ее взгляда, встречи эти явно не были случайными. И я решила для себя, что костьми лягу, а устрою личную жизнь экономки! Да и других дел у меня было предостаточно! Только бы всё успеть! Хотя, а куда мне торопиться?

Мои грустные мысли были прерваны, как всегда, фееричным появлением молодой хозяйки! Аврора выпорхнула из комнаты, как всегда, свежа и хороша собой. На ней было надето черное батистовое платье-амазонка. Длинная, зауженная, асимметричного кроя юбка, короткий жакет, шлейф и небольшая шапочка, чисто символически прикрывающая сложную прическу, — таков был ее костюм для верховой езды.

Аврора была, как всегда, хороша! И если бы не сталь, сверкающая в ее больших зеленых глазах, то я, пожалуй, даже умилилась бы.

Девушка, высоко подняв подбородок, важно спустилась по лестнице. Едва она вышла на крыльцо, как послышался ее громкий, с нотками металла в голосе окрик:

- Коня мне, наконец, подадут? И где все?

Сопровождать девушку на прогулке пришлось одному жениху, чего по хмурому лицу князя Оливера ему, видимо, и не очень-то хотелось. А я, не в силах оторвать от его статной, широкоплечей фигуры глаз, в душе буквально истекала кровью, провожая взглядом мужчину, который никогда не станет моим.

Глава 40. Заговорщицы

Быстро пронеслась неделя, за которую мы с Гарнией стали чуть ли не лучшими подружками. Правда, экономка меня время от времени переспрашивала, точно ли я существую? И не сошла ли она с ума? На что я ей резонно отвечала, что сумасшедшие вряд ли будут слышать от воображаемого собеседника действительно дельные советы. А их за семь дней было дано мною ой как много!

В основном это были практические советы, облегчающие уборку и выведение пятен с тканей. Но также были и личные! Например, Гарния по моему наущению обратилась к Ядвиге с просьбой дать ей немного тех косметических средств, которые мне в своё время милостиво презентовала графиня Овердрайв. Ядвига, конечно, удивилась, откуда экономка знает о её заветных баночках! Гарния растерялась, не зная, что и сказать. И тут я произнесла своё имя, а женщина на автомате его повторила.

Надо было видеть, как от удивления вытянулось лицо Ядвиги и расширились глаза.

— Яна? Ты знаешь Яну? Но откуда?

В ответ Гарния выразительно постучала пальцем себе по голове. И многозначительно посмотрев на девушку, кивнула.

— Что? Яна сейчас у тебя в голове? — восторженно прошептала Ядвига. — Я так рада! А я-то подумала, что она совсем ушла!

Увидев ошарашенный взгляд экономки, Ядвига во всем ей призналась, начиная с падения в колодец...

Когда первый шок от рассказа девушки прошел, Гарния, качая головой, произнесла:

- Теперь мне все понятно! Вот почему ты так странно себя вела! А я-то уж грешным делом подумала, что это душа Авроры в тебя вселилась и понеслась к графу об этом сообщить.

— Так ты, выходит, вовсе не ангел, Яна? — вслух обратилась ко мне женщина.

— Не ангел, — ответила я. — А что я должна была тогда тебе сказать?

— Ну да, — согласилась Гарния. — Лучше постепенно такие новости сообщать, мне и так чуть с сердцем плохо не стало! Так, значит, ты из другого мира. Очень интересно! Ладно, потом мне все обязательно расскажешь про свой мир! А пока мне нужно идти работать.

Попрощавшись с Ядвигой, экономка вышла из ее комнаты и на минуточку забежала к себе, оставив там подаренные ей баночки с гримом.

А дальше был обыкновенный рабочий день. Гарния летала по этажам, раздавала указания и проверяла выполненную работу. Но между делом мы с ней постоянно болтали. То я ей давала кое-какие дельные советы, то сама ее расспрашивала о разных давно интересующих меня вещах. Наконец-то с момента моего попадания в чужое тело, да еще и в далекое прошлое, я могла свободно с кем-то общаться. Конечно же, я находилась, можно сказать, взаперти и не имела собственного тела, но в сравнении с одиночеством это сущая ерунда!

И только теперь я, наконец, узнала, что оказалась в России конца восемнадцатого века. А точнее, в тысяча восьмисотом году, во время правления Павла Первого, сына императрицы Екатерины Второй. Ну, на данный момент мне этой информации было вполне достаточно. Со своими проблемами бы разобраться.

Таким образом, работая с Гарнией, я стала замечать, какими удивленными глазами смотрит на экономку прислуга. Через некоторое время удивление сменилось робкой радостью. И только тут я поняла, в чем именно дело! Гарния, общаясь с персоналом, невольно прислушивалась к моей болтовне в ее голове. А я, надо сказать, от скуки частенько несла всякую чушь! Ну как чушь? Отпускала смешные комментарии о внешности или действиях всех встречающихся нам людей, рассказывала подходящие к случаю анекдоты, да и просто шутила! И, конечно же, Гарния часто улыбалась, слушая меня. А окружающие, само собой, воспринимали это на свой счет.

- Гарния, - обратилась я к женщине, когда она, отдав последние распоряжения на кухне по меню на завтра, поднималась к себе в комнату.

- Мм? – устало откликнулась женщина.

- Ты заметила, что сегодня прислуга тебя слушалась более охотно и работала на совесть?

Экономка вошла к себе и, сев на кровать, задумалась. Через некоторое время она мысленно мне ответила: «Да, я вспомнила сейчас несколько случаев. Но почему?» – удивилась она.

- Добрая улыбка и горничной приятна! – переиначила я известную пословицу.

***

Прошло ещё два дня.

Теперь до свадьбы Авроры оставалось всего четыре дня. Свадьба — это не просто прием, здесь размах намного круче! Но Гарнии повезло, что графская дочка, не желая доверить провинциальной экономке дело такой важности, как подготовка к самому главному торжеству в жизни каждой девушки, выписала из столицы распорядителя. Поэтому ей оставалось лишь заниматься своими повседневными делами да по мелочи помогать этому столичному нанятому франту.

Гарния, следуя моим советам, нарисовала эскизы нескольких платьев. За основу, конечно же, брались те, что мы выбрали из вещей, подаренных Ядвиге. Изменения фасона предстояли минимальные. Лишь такие, чтобы наиболее выгодно подчеркнуть достоинства фигуры женщины и убрать, на мой вкус, пошловатые излишества в виде многочисленных воланов, рюшей и бантов. Благо мода уже это позволяла, сделав силуэты платьев более плавными, по фигуре. И о счастье — убрав корсеты!

Приглашенный Гарнией портной с удивлением выслушал пожелания клиентки и с интересом изучил наброски будущих платьев. Не как-то их не прокомментировав, он вскоре удалился, захватив с собой и наряды, и эскизы к ним.

Спустя пару дней экономка примеряла свой новый гардероб в комнате у Ядвиги. Судя по выражению лица, которое я наблюдала в зеркале, женщина была очень довольна тем, что там видит! Мы с Ядвигой тоже по достоинству оценили новые наряды экономки, о чем ей тут же и сообщили.

Но нам еще рано было расслабляться! Самым сложным оказалось заставить Гарнию выйти в одном из этих платьев из комнаты. С самого детства она носила только мрачные, черные и наглухо застегнутые форменные платья-футляры.

Справедливости ради, этот момент я тоже учла во время внесения изменений в фасон платьев. Рукава там предполагались длинные, а не модными «фонариками», а излишне большой вырез платья замаскировали изящным воротничком, сшитым из споротых с платьев рюшей. Получилось очень стильно, изящно и... скромно.

Так вот, после нескольких бесплодных попыток нарядить экономку в один из наших коллективных шедевров, я кое-что придумала! Правда, мне требовался помощник — Ядвига. Но проблема заключалась в том, что как раз тайно переговорить с ней у меня никакой возможности не было. Поэтому я пока оставила эту идею и переключилась на другую.

Мы с Ядвигой потихоньку учили экономку пользоваться гримом. Конечно же, высший пилотаж заключался в том, чтобы аккуратно улучшить то, что имелось, не внося никаких кардинальных изменений во внешность женщины.

До сих пор у меня перед глазами стоял вульгарный макияж графини Овердрайв. На ее неестественно бледной, припудренной в несколько слоев коже контрастно смотрелись ярко-розовые румяна во всю щеку. Завершающими штрихами к тому чудовищному макияжу были густо накрашенные сурьмой ресницы и красной помадой губы.

Но Гарния совсем не красилась! Поэтому, чтобы не шокировать ни ее саму, ни окружающих, предстояла сложная задача: освежить цвет ее лица, слегка подкрасить ресницы и сделать губы визуально полнее. А в сорок пять лет — именно столько было экономке сейчас — самый лучший макияж — это молодость! Пусть хотя бы и относительная!

Забегая вперед, сразу скажу, что нам это удалось! Все свободное время, рано утром, урывками днем и час перед сном, Гарния проводила в комнате Ядвиги. Это, конечно, не могло не вызвать пересудов у прислуги, и Ядвигу тут же записали в тайные незаконнорожденные дочери Гарнии, но экономка не спешила развеивать слухи. С другой стороны, это всё упрощало. Тем более что прислуга, ощутившая за последние дни, что такое подобревшая начальница, ни словом, ни делом, ни взглядом старалась не вызвать снова ее недовольства.

Благодаря тому, что я успела, еще будучи распорядительницей тела Ядвиги, научить ее наносить макияж, дело с обучением Гарнии шло неплохо. Единственное, что вызвало затруднение, — это придание ее коже нежного натурального бежевого оттенка. Ведь, как известно каждому визажисту, возрастная кожа — самая проблемная. Смешав под моим чутким руководством белый и коричневый тон грима, был получен искомый оттенок.

Надо заметить, что наше трехстороннее общение было весьма необычным! Я просила Гарнию сказать что-то Ядвиге, та передавала. Затем, глядя на экономку, девушка говорила: «Яна...» и далее по тексту то, что предназначалось именно мне. Я отвечала через Гарнию, и цикл повторялся.

И так целыми днями: то макияж, то примерки. За этими очень волнительными для любой женщины занятиями совершенно незаметно подошел день свадьбы дочери графа!

Все было примерно как две недели назад перед балом в честь выздоровления Авроры, только ещё в несколько раз напыщеннее.

Утопающее в цветочных композициях внутреннее убранство замка вовсю соперничало с подобным в саду. На ветвях давно отцветших яблонь снова появились цветы и ещё банты из лент. Повсюду были расставлены изящные белоснежные скамейки для отдыха. Давно молчавший фонтан срочно отремонтировали к этому знаменательному дню, и он снова звонко журчал тонкими прозрачными струями, бьющими из середины каменного цветка.

Но я практически не обращала внимания ни на предпраздничную суету, ни на оформление замка. С каждым днем меня все больше и больше мучил вопрос, как помочь Гарнии оправдаться перед графом. Ведь пока он занят мыслями о свадьбе Авроры, о потерянной дочери не вспоминает, но потом… Совершенно, кстати, всплыла в памяти пословица: «Перед смертью не надышишься». А ещё я совершенно четко поняла, что если Гарнии идти с повинной, то именно сейчас, пока граф Ларион Саян пребывает в благодушном настроении в преддверии такого важного события, как свадьба его дочери.

Когда экономка забежала днем к себе в комнату отдохнуть, я сказала ей: «Гарния, тебе необходимо сегодня же вечером поговорить с графом насчет Ядвиги! Ты должна признаться…»

Женщина ахнула и закрутила головой, - Нет-нет! Это невозможно! Отец сразу меня прогонит из замка!

- Послушай! – повысила я голос. – Я всё придумала! Мне очень не нравится обманывать, но ложь действительно иногда бывает во спасение. Ты расскажешь ему следующее…

Глава 41. Чистая совесть

Этим же вечером я с замиранием несуществующего у меня сердца и затаив отсутствующее дыхание смотрела через глаза-окна, как экономка медленно подходит к двери кабинета графа.

Только бы она не испугалась и не передумала! – билась в голове одна лишь мысль.

Вот Гарния подходит к светло-бежевой, с темным узором двери. Вот поднимает руку, чтобы постучать, и тут же опускает ее. «О! Нет!» Только я решила, как подбодрить женщину, как дверь открылась и на пороге появился сам Ларион Саян собственной персоной!

— Гарния, ты ко мне? — удивленно спросил он. — Проходи.

Я так волновалась за экономку, что мне казалось, будто я физически начинаю чувствовать то, что должна в этот момент ощущать она.

Гарния бочком просочилась внутрь кабинета и встала у входа. Ее глаза лихорадочно метались от стеллажей с книгами к массивному столу, к камину и обратно.

— Я слушаю тебя. — Усаживаясь в мягкое кожаное кресло, проговорил мужчина, глядя на Гарнию своими пронзительными ярко-зелеными глазами.

У всех трех дочерей его глаза, — невольно подумалось мне.

Экономка в волнении мяла в руках носовой платок.

Давай же! — шепотом подтолкнула я ее.

Женщина сделала шаг вперед и громкой скороговоркой произнесла:

— Я знаю, где ваша дочь! Она здесь, в замке! Это Ядвига!

Ой, ну не надо же так шокировать людей, — подумала я, с беспокойством глядя, как резко побледнело лицо графа. Мужчина поднял руку к сердцу, но тут же опустил, к его лицу медленно стали возвращаться краски.

А я лишь подумала, что на сей раз, похоже, пронесло! По счастью, у мужчины оказалось крепкое сердце.

— Молодец! Продолжай! — подбодрила я женщину.

И тут она заговорила! Я второй раз почувствовала все симптомы человека, близкого к инфаркту! Так как Гарния начала рассказывать графу ту самую историю, которую я прочитала в ее книге памяти. Всё, вплоть до мельчайших подробностей. Все свои действия, а также мысли и чувства, побудившие их совершить.

Она рассказала и про свою обиду за то, что не знала любви и заботы не признавшего ее отца. Говорила она и про свое предположение, что граф признает и будет любить свою младшую дочь, так как любил ее мать! Женщина призналась в том, что Ядвига родилась здоровенькой и никакой «заячьей губы» у нее отродясь не было! Что отдала она малышку кормилице и семь лет исправно передавала ей деньги на содержание девочки. Но потом кормилица пришла к ней с двумя девочками, попросив приютить их, так как она была серьезно больна.

Гарния не заметила, как в волнении начала ходить по кабинету из угла в угол, громко, буквально взахлеб, спеша высказать то, что не давало ей покоя долгие годы.

Она рассказала, что пристроила девочек для работы горничными. И что сама, почувствовав к девочке симпатию, все эти годы опекала ее. Затем экономка остановилась и, потупив глаза, сказала:

— Я понимаю, мне нет прощения! Я виновата, что все это натворила и позже не призналась, что Ядвига — ваша дочь! Но мне было страшно! Я боялась, что вы меня прогоните! Ведь мне больше некуда идти, этот замок — мой дом с рождения. — Гарния подняла голову и посмотрела прямо в лицо графа. — Но теперь мне стало намного легче! Я рада, что призналась вам, отец! Можете меня выгнать, можете приказать прилюдно выпороть, а потом выгнать или отдать под суд, но это все равно будет куда меньшим наказанием, чем моя совесть, мучившая меня все эти годы! Я всё сказала, — добавила она тихо и снова опустила голову.

В моей смотровой каморке стало темно. Я поняла, что это Гарния зажмурилась в ожидании своей участи. Мне очень хотелось видеть лицо графа в этот момент! Но увы.

— Подойди ко мне, дочь моя. — Прозвучало тихо, но четко.

Гарния резко подняла голову и удивленно распахнула глаза. Я же прильнула к глазам-окнам, боясь пропустить хоть слово.

Ларион Саян смотрел на экономку добрым грустным взглядом.

Женщина сделала неуверенный шаг вперед.

Граф вышел из-за стола и раскинул руки в приглашающем жесте. Не успела я опомниться, как Гарния оказалась в объятиях отца. Кабинет хозяина замка огласили тихие рыдания женщины. В этот момент в дверь постучали, и она тут же открылась. На пороге стоял дворецкий. Увидев обнимающегося хозяина с экономкой, брови Виктора поползли вверх. Ничего не сказав, он тихо прикрыл дверь. Граф этого не видел, но успела увидеть Гарния. Смущенно отстранившись, она, вытирая слезы, принялась сбивчиво извиняться за свой порыв. Но, посмотрев на отца, замолчала на полуслове, увидев бегущие по его щекам дорожки из слез.

— Присядь, — мягко сказал мужчина и усадил свою старшую дочь в кресло. Несколько долгих мгновений он смотрел на нее и молчал. Затем заговорил: — Конечно же, я тебя не выгоню! Как ты могла такое подумать!? И знаешь, я и правда не знаю, как поступил бы тогда с Ядвигой. И как ни тяжело мне это признавать, но я сильно был неправ, выполняя каждое желание Авроры, я слишком ее избаловал! Мужчина положил на плечи Гарнии руки и внимательно посмотрел ей в лицо. — Ты похожа на свою мать! И я очень виноват перед ней и перед тобой. Прости меня, если сможешь!

Гарния порывисто обняла отца, пряча лицо на его плече, чтобы он не видел ее слез. Затем также порывисто отстранилась и, улыбнувшись, произнесла: — Отец, для меня очень важно то, что ты мне сейчас сказал! У меня на душе стало так легко! Теперь я смогу, как и раньше, выполнять свою работу! И не думай, я никому не скажу об этом разговоре! Это будет наш секрет! Гарния снова грустно улыбнулась.

Граф покачал головой. «Нет, дорогая. Этого больше не понадобится. Я признаю вас обоих, и тебя, и Ядвигу. Для вас у меня тоже найдется хорошее приданое! И больше не обижу своих дочерей!»

— А как же, соседи! — испуганно вскинув на мужчину глаза, спросила Гарния.

Граф усмехнулся. «Да, раньше я бы в первую очередь об этом подумал. Но не сейчас. Я уже стар, и ценности у меня изменились. Да и жизнь, как я заметил, слишком коротка, чтобы обращать внимание на то, что подумают другие!»

Граф встал и, заложив руки за спину, прошелся по кабинету. Выражение его лица стало озабоченным.

— Гарния, я всё исправлю. Постараюсь исправить! Но у меня к вам с Ядвигой будет просьба. — Он остановился и серьезно посмотрел в глаза старшей дочери. — Потерпите четыре дня! Ты, думаю, догадываешься, как Аврора отнесется к этому известию. Давай не будем ей портить свадьбу. Прошу тебя!

— Да, конечно. — Тихо, словно под гипнозом, ответила женщина. Ей было странно и неловко, что сам граф о чем-то ее просит!

— Хорошо, — улыбнулся мужчина, — на целых четыре дня это будет наш секрет! Но потом я всё исправлю. Я постараюсь.

От отца Гарния уходила в растрепанных чувствах. Когда она недавно шла к нему, то уже и вещи свои немногочисленные собрала в узелок, в надежде, что обойдется без порки и что ей позволят взять с собой свое скромное «приданое». А тут… Просто в голове не укладывается! Граф не только не разозлился на то, что она когда-то натворила, но и обещал признать официально дочерью не одну Ядвигу, но и ее, Гарнию!

Женщина, словно сомнамбула, шла по коридорам замка, не имея определенной цели. Ей несколько раз встречались горничные и о чем-то просили, а она на автомате отвечала всем «да». Девушки, открыв рты, провожали экономку удивленными взглядами. На несколько первых просьб она раньше всегда отвечала «нет», а на последний вопрос так вообще ответила невпопад.

Обойдя, словно с проверкой, три этажа замка, экономка направилась в единственное место, где, она знала, ее выслушают и поймут! К тому же ей предстоял еще один нелегкий разговор.

Пройдя через кухню и ни слова не сказав поварихе, Гарния направилась в комнату Ядвиги. Уже минуя холл, она практически столкнулась с дворецким. Викто́р поджал губы и кинул на экономку полный презрения взгляд. Но женщина, резко остановившись, отрешенно и спокойно ответила на осуждающий взгляд мужчины, сказав: «Это не то, о чем ты подумал». Но сейчас я ничего не могу тебе объяснить. Подожди четыре дня. — И с этими словами женщина спокойно пошла своей дорогой.

***

Я все это время наблюдала за происходящим и не уставала удивляться! Гарния не последовала моему совету и не сказала графу, что его младшую дочку украли сразу после рождения. А она, опасаясь его гнева, не призналась в этом. И что деньги, выделяемые им на содержание младшей дочери, Гарния тратила на розыски малышки.

Историю я придумала складную, а местами даже жалостливую и героическую. Но, видимо, уж очень сильно женщину мучила совесть, раз она решилась сказать отцу правду! И это, даже будучи уверена, что ее выгонят из дома. А ведь замок и был ее домом! Да, чудеса иногда случаются! Хотя почему это иногда!? Вот со мной случилось чудо, так чудо! За всеми этими мыслями я не заметила, как экономка вошла в комнату Ядвиги.

Девушка сидела у окна и невидящим взором смотрела вдаль, на ее губах блуждала мечтательная улыбка. Она повернула голову на стук закрывающейся двери и широко улыбнулась, вставая навстречу своей гостье.

Как ни была я сейчас взволнована предстоящим разговором двух сестер, но все же успела отметить, как в последнее время Ядвига похорошела. Да и еще совместные уроки по макияжу принесли свои плоды. Лицо Ядвиги, ещё недавно округлое, сейчас казалось значительно уже. Четко очерченные скулы, еле заметный румянец и более выразительные глаза с темными ресницами делали ранее простоватое лицо девушки куда привлекательнее! И это притом, что самого грима на коже не могла рассмотреть даже я сама! В связи с этим у меня возникла одна идея, которую я обязательно донесу до Ядвиги, но в куда более подходящее время. А пока я с волнением ждала развития событий.

Гарния решительно приблизилась к сестре. Судя по всему, выражение лица экономки было далеко от радостного, поэтому улыбка Ядвиги быстро увяла, сменившись выражением настороженного ожидания.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила девушка.

Гарния резко, словно из нее вынули до этого державший ее спину прямой стержень, села на кровать. Точнее, на лежавшее на ней бежевое платье, все из той же коллекции подаренных графом вещей. Видимо, перед приходом экономки Ядвига занималась его переделкой. Девушка невольно опустила удивленный взгляд на примятый наряд, на который приземлилась гостья. Последняя проследила за взглядом сестры, но так и осталась сидеть на месте. Грудь женщины тяжело вздымалась. По всему было видно, что ее решимости хватило только на то, чтобы прийти сюда. А в данный момент, скользя рассеянным взглядом по мебели и вещам Ядвиги, Гарния собирала последние силы для трудного признания.

Я не выдержала этой душещипательной сцены и не сразу обратила внимание, что бесцельно мечусь по темным коридорам в голове экономки. Заметив это обстоятельство, я срочно вернулась к глазам-окнам, боясь пропустить хоть словечко. Вмешиваться я не собиралась. Все изначально пошло не по моему плану, но, к счастью, все закончилось хорошо! Поэтому я мысленно «держала кулачки», чтобы признание старшей сестры не оттолкнуло от нее младшую.

Наконец, Гарния решилась.

- Ядвига, я должна тебе кое в чем признаться! – с дрожью в голосе начала она. – Вернее, во многом должна признаться! Я очень виновата перед тобой! Гарния поднесла к носу платок, который до сего момента беспрестанно теребила, и громко высморкалась. – И если ты не сможешь меня простить, я, конечно, пойму!

– Ну что ты! О чем ты говоришь? Как ты можешь быть в чем-то передо мной виновата, если с момента моего появления в этом замке всегда заботилась обо мне, как мать родная! – ласково погладила Гарнию по руке Ядвига.

– Я не мать. Я твоя старшая сестра! – хрипло произнесла женщина.

Ядвига ахнула.

А Гарния, словно боясь, что та ее не дослушает и прогонит, начала торопливо рассказывать свою историю. За окном вовсю светило солнце, пели птицы, ветерок весело играл с занавеской, но две сестры ничего этого не замечали. Они словно перенеслись в грустное прошлое Гарнии.

Женщина начала издалека, рассказав, как забеременела ее мать и как она сама жила в этом замке, не признанная отцом и одинокая, после смерти матери.

Рассказала о своих переживаниях и страхах, об обиде на отца и ревности к новорожденной малышке. Она рассказывала всё и без прикрас. А за моими окнами-глазами шел дождь. Это плакала душа женщины.

Закончила Гарния рассказом о том, как повинилась перед отцом и что он обещал сразу после свадьбы Авроры признать незаконнорожденных дочерей. Но вот, всхлипнув последний раз, женщина замолчала, с волнением ожидая того, что скажет ей сестра.

- Дааа! – прошептала пораженная рассказом Ядвига. А затем хихикнула и добавила. - Вот беситься будет эта змея подколодная – Аврора! Иди ко мне, сестренка, обниму!

Глава 42. "Кровь не водица"

Мне было совершенно нечего терять, поэтому я рассказала экономке о моей первой встрече с князем Райли и о своих так не вовремя вспыхнувших чувствах тоже. Высказавшись, я почувствовала себя значительно лучше, и тут же «поднял голову» мой неуемный практичный характер.

Прочти без перехода, я сказала Гарнии: «Вот видишь, когда я была живой и имела собственное тело, я тоже не торопилась жить, влюбляться. Всё думала, что у меня полно времени! А потом ррраз, и мне уже тридцать семь лет! Дочь выросла, уехала с мужем, а я осталась одна! А теперь я вроде бы как и жива, я думаю и чувствую, но уже не имею собственного тела. Я бы и готова исправить свои ошибки, хочу начать жить полной жизнью, но уже не имею такой возможности. Так что лучше учись на чужих! У тебя, Гарния, есть собственное и очень даже симпатичное тело, и есть мужчина, которому ты сильно нравишься! Так что смотри, не потеряй его и свое драгоценное время!»

Женщина машинально протянула руку и сорвала цветок, росший рядом со скамейкой. Перед моими глазами замаячили нежно-розовые лепестки, а в голове родилась еще одна идея. И, конечно же, я не преминула поделиться ею с экономкой.

Минуту спустя женщина не спеша прошествовала в сторону замка. В руках она держала редкой красоты цветок. Её мечтательный и слегка рассеянный взгляд скользил по его лепесткам, а на губах играла легкая улыбка.

Дверь ей открыл дворецкий. Но Гарния, даже не взглянув в его сторону, с тем же выражением лица прошла мимо, направляясь к себе. Виктор озадаченно посмотрел ей вслед и нахмурился.

Едва войдя в свою комнату, экономка закружилась по ней в танце, напевая под нос неизвестную мне песенку.

- Всё идет просто отлично! – подбодрила я ее. – Видела бы ты, какими глазами Виктор на тебя смотрел! Слово даю, что он заревновал! Наверняка решил, что цветок тебе кто-то подарил. Хотя я даже знаю, на кого именно он подумал! Давай одевай платье! Сейчас Ядвига должна подойти, займется твоими волосами. Сама накраситься сможешь?

В этот момент в дверь постучали, и в комнату впорхнула Ядвига.

- Ну что? Начинаем? Какое ты платье выбрала?

А выбрала Гарния, платье изумрудного цвета. Конечно, мрачновато для свадьбы. Но если учесть, что коричневый был для нее всю жизнь самым светлым цветом, мы с Ядвигой решили не настаивать на более ярком цвете наряда, лишь бы ей было в нем комфортно. Хотя, когда экономка его надела, мы восхищенно вздохнули!

Оно на редкость ей шло! Не последнюю роль здесь играл и фасон, который мы хорошенько так поправили. Широкий пояс, начинающийся сразу под грудью, делал ее выше, а талию стройнее. У-образный вырез, обшитый кружевом в цвет платью, оставлял простор для фантазии, не выставляя на обзор то, что должно лишь намекать. Рукава платья в три четверти также по манжету были обшиты кружевом, открывая довольно изящные руки. А длинная в легких оборках юбка в пол придавала платью дорогой вид и воздушность.

- Супер! – выдохнула я.

- Что? – не поняла моего сленга женщина.

- Ну, то есть очень хорошо! – перевела я ей.

Ядвига даже в ладоши захлопала от восторга, глядя на преобразившуюся сестру.

- Так, а теперь – макияж! – скомандовала я Гарнии.

Надо сказать, что она практически самостоятельно справилась с первым и уже не тренировочным преображением себя. Результатом стало довольно молодое, с нежной бархатистой кожей лицо, легким румянцем на щеках и черными пушистыми ресницами. В зеркале на меня смотрела женщина, максимум тридцати пяти лет! Единственное, что ее портило, так это зализанная прическа и загогулина в виде кукиша на затылке.

Ядвига усадила сестру на стул и вытащила шпильки из ее волос. Те рассыпались по плечам волнистым каштановым каскадом. Младшая сестра осторожно расчесала их. С распущенными волосами Гарния смотрелась очень трогательно и беззащитно. Но в таком виде лучше входить в спальню к супругу, а пока перед нами стояла задача этого супруга захомутать. Поэтому прическа нужна была кокетливая, но без пошлости.

Следуя моде этого времени, Ядвига подняла волосы сестры на затылок, открывая ее длинную и изящную шею. Но не стала закатывать их в привычный плотный пучок, а сделала что-то вроде рыхлого веретена с кисточкой волос, ниспадающих сверху, в виде маленького рыжего фонтанчика. С висков вытащила по длинной волнистой пряди, которые, обрамляя лицо, придавали ему нежность и женственность.

Когда все было закончено, Гарния долго стояла напротив зеркала, словно не веря, что это она! Восхищенное выражение лица Ядвиги тоже говорило само за себя. Да я сама видела, что наши усилия намного превзошли даже самые смелые мои ожидания!

В чертах лица Гарнии, в ее осанке и манере держать голову мне почудилось что-то очень знакомое. И через минуту меня осенило! Именно так держит себя Аврора и сам граф Саян. Да тут и признания не нужно, и экспертизы ДНК, о которой в этом времени еще не слыхивали, чтобы четко уловить семейное сходство! Если кто-то увидит Гарнию рядом с Авророй или князем, то запросто сложит два и два! Тогда тайна графа не продержится и одного дня, и скандала на свадьбе явно не избежать!

Этими своими мыслями я поделилась с Гарнией. Экономка передала мои слова Ядвиге. Обе сестры согласились, что мои опасения имеют под собой почву. Гарния сказала, что не хочет подводить своего отца! Она обещала ему четыре дня и выполнит свое обещание! Из этого открытия мы вынесли единственный вывод, что при гостях Гарнии нужно держаться как можно дальше от Авроры и графа.

***

Время до свадебного торжества пронеслось совершенно незаметно. Гарния еще ни разу не выходила из своей комнаты и лишь нервно мерила ее шагами.

— Первый раз всегда страшно! — успокаивала сестру Ядвига. — А потом даже нравиться начинает так нарядно выглядеть! Мне вот нравится! — воскликнула девушка и закружилась по комнате.

— Гарния, а спроси, пожалуйста, сестру, почему она на бал не идет? Ведь она помолвлена с графом Вяземским!

Гарния передала мой вопрос сестре.

— Нет, помолвка не считается, — ответила Ядвига. — Вот когда стану его женой, тогда другое дело, смогу посещать приемы. Но вы сами понимаете, как будут меня обсуждать светские сплетницы и носы от меня воротить! Поэтому не очень-то и хочется!

— Ничего! Подожди немного! Вот признает тебя граф своей дочерью, тогда не будут осуждать. — Поспешила успокоить я девушку. Но ответила мне Гарния.

— Не все так просто, Яна. Дело в том, — начала она, наматывая очередной круг по своей комнате, — что бастарды не наследуют титул отца! Поэтому это признание мало чего может дать ей. Ну разве что приданое! Но зато женщина получает титул своего мужа. Так наша Ядвига после замужества станет графиней Вяземской!

— Всё ясно! — пробормотала я, подумав, что всё это очень сложно для меня. А потом предложила: — А давайте пойдем в комнату Ядвиги! Там хоть в окно видно будет, как гости прибывают!

— Ой! И правда! Чего это мы!? — воскликнула Ядвига и посмотрела на сестру.

Гарния промолчала. И я не поняла, не услышала она Ядвигу или не знает, что ответить. Но, судя по тому, как она заламывала руки, женщина очень сильно волновалась. Вспомнив себя в подобном состоянии, а потом и способ с ним справляться, я дала экономке совет:

— Гарния, знаешь, существует прямая связь между мимическими мышцами лица и твоим состоянием. То есть когда тебе хорошо, ты улыбаешься. Когда плохо — плачешь. Когда злишься, то и выражение лица будет злым! Но существует и обратная связь! Если ты перед зеркалом станешь изображать улыбку, то вскоре твое настроение и правда станет лучше! Я такой прием использовала, когда волновалась перед каким-то важным событием. Тогда перед зеркалом я «делала морду кирпичом»!

— Что!? — вырвалось у Гарнии. — Морду?

— Прости, да грубовато звучит. Зато очень точно! Ну ладно. Давай по-другому скажу. Ты становишься перед зеркалом и изображаешь на лице спокойное и уверенное выражение. А потом именно с этим выражением лица ты идешь и совершаешь подвиги! Шучу. Очень быстро ты почувствуешь, что на самом деле ощущаешь спокойную уверенность в себе. Попробуй!

Гарния скептически хмыкнула, но всё же подошла к зеркалу и принялась себя гипнотизировать. Сначала женщина смотрела на себя с кислым выражением лица. Затем она нахмурила брови, и лицо стало сердитым. Ну а когда под занавес она зачем-то вообще свела брови, лицо приобрело не просто злое, а зверское выражение, я не выдержала.

— Всё! Стоп, стоп, стоп!

Сзади, зажав себе руками рот, хихикала, еле сдерживая хохот, Ядвига.

— У меня ничего не получится! — буркнула Гарния.

— Получится! — парировала я. — Давай сделаем так. Вспомни любую аристократку, выражение лица которой тебе кажется уверенным, я бы даже сказала, царственным! Ну типа: «Я хороша, как королева, и я это знаю!»

— Да что тут думать!? — снова хмыкнула Гарния. — Наша Аврора! Вот у кого уверенности не занимать.

Я же про себя подумала, что, скорее всего, самоуверенности. Но промолчала, не став развивать тему. — Хорошо! Вспомни выражение лица Авроры и постарайся его как бы надеть на себя!

— Надеть? — протянула экономка. — Ну ладно, попробую.

- Закрой сначала глаза! - посоветовала я ей.

Она послушно их закрыла. А я при этом словно ослепла, потеряв связь с внешним миром. И мне пришлось терпеливо ждать, когда она откроет глаза. Что же было потом, нам позже рассказала Ядвига:

- Несколько минут ничего не происходило. Затем лицо сестры расслабилось, как обычно бывает у спящего человека. Я уж было забеспокоилась, подумав, не уснула ли она стоя!? Но Гарния падать не собиралась, а значит, что всё шло хорошо. Потом ее лицо стало как-то странно меняться! Я аж испугалась! Мне показалось, что на ее лице проступают черты лица Авроры! Вот жуть-то была! А когда она открыла глаза, я чуть не упала! Не Аврора, но страсть как похожа! И такая вся спокойная, уверенная в себе!

Но последнее, о чем упомянула Ядвига, я и сама увидела, стоило лишь экономке открыть глаза! Дааа. Ну что сказать, «кровь не водица». Чувствуется порода! У меня так никогда не получалось.

Сейчас перед зеркалом стояла взрослая, уверенная в своей неотразимости женщина. Замечу, реально очень симпатичная женщина с поистине аристократическими чертами лица! Высокий прямой лоб, такой же прямой, идеально ровный нос, тонкая линия бровей и царственная осанка. Всё это было при Гарнии изначально, но словно пряталось за простым мрачным платьем, такой же аскетичной прической и вечно хмурым выражением лица.

Ядвига тихо ахнула за спиной сестры и прошептала: «Какая ты красииивая!»

Гарния быстро обернулась, видимо, для того, чтобы убедиться, что Ядвига не насмехается над ней. Но успела увидеть ее восхищенное лицо, прежде чем девушка не шарахнулась от нее в сторону.

- Ты что? – удивленно приподняв брови, спросила экономка.

- Ты на меня так посмотрела, будто сейчас прикажешь выпороть на конюшне. – Прошептала Ядвига.

- Значит, получилось! – удовлетворенно проговорила Гарния и еще раз посмотрелась в зеркало.

Лицо «держалось»! И это было поразительно! Обычно первое время приходится затрачивать усилия на то, чтобы удержать нужное выражение лица. Но экономка словно надела маску. Очень хорошую маску! Имя которой – порода! И, как я уже поняла, сравнив сестер, в Ядвиге этого не было, она пошла в простолюдинку – мать.

- Ну что ж, я готова! – громко и уверенно произнесла красавица, отражающаяся в зеркале. – Пойдемте, пожалуй, проверим, все ли готово к приему гостей! – и без тени страха уверенно «выплыла» из комнаты.

Глава 43. Свадьба

Граф Ларион Саян

Гости только начали съезжаться, а я уже желал, чтобы пышное празднество было позади. Я, как хозяин замка, приветствовал вновь прибывших улыбкой и несколькими вежливыми фразами. По моим примерным прикидкам, половина гостей еще не прибыла, а я уже смертельно устал! Особенно устали мышцы лица, не привыкшие так много улыбаться. По счастью, хотя бы день не был жарким, что уже хоть немного, да примирило меня с атласным праздничным камзолом и сковавшим мне шею воротником-стойкой, словно медвежьим капканом.

Я стоял на улице, у верхней ступени лестницы, и наблюдал за въезжающими в ворота экипажами. На свадьбу Авроры были приглашены не только ближайшие, но и дальние соседи, а также несколько высоких чинов из самой столицы. Полезные знакомства необходимо было поддерживать.

В который раз я порадовался прекрасной погоде, так как больше возможной жары я опасался дождя, ведь венчание должно пройти под аркой, на улице. Слуги заканчивали расставлять перед ней стулья, когда мысли, в который уже раз вернулись к моим внебрачным дочерям — Ядвиге и Гарнии. Возможно, сказывалось стариковское отношение к жизни, но я был очень рад, что у меня они есть! И я надеялся, что в старости будет кому подать мне стакан воды, на Аврору я, понятное дело, не рассчитывал.

От ворот послышался громкий звон бубенцов, и во внутренний двор въехал ярко украшенный лентами открытый экипаж с откидным верхом. В нем, словно кремовый торт в корзинке, восседала графиня Овердрайв. Меня неожиданно накрыла легкая паника. Захотелось сорваться с места и спрятаться за ближайшую колонну, где и переждать нашествие этой слишком яркой и чересчур активной женщины. Еще свежа была в моей памяти безобразная сцена на приеме в честь выздоровления Авроры, которую устроила эта экзальтированная особа на пару с портнихой.

Нацепив на лицо уже сбился, какую по счету улыбку, я рассыпался в дежурных комплиментах перезрелой красотке, краем сознания удивляясь, что раньше в ней такого находил!?

Уже провожая графиню к столу с закусками, куда женщина и сама отчаянно стремилась, я краем глаза уловил какую-то суету в районе кресел для гостей. Последний раз, кивнув графине, я обернулся на шум и застыл столбом, глядя на изрядно повзрослевшую копию моей Авроры. Но эта, со вкусом одетая женщина с изящной прической, царственной осанкой и приветливым выражением лица не была ею. Мне не нужно было никаких доказательств, чтобы увидеть, что это истинная наследница рода Саян, не по статусу, но по крови.

Яна

Скрестив привычным жестом пальцы, я во все глаза глядела на торжественный выход Гарнии. Я не видела, но ощущала, с какой решимостью и внутренним достоинством она шла по коридорам замка. Как спокойно и уверенно тихим голосом раздавала распоряжения многочисленной прислуге.

Но зато я прекрасно видела, с каким восторженным благоговением они взирают на свою преображенную начальницу, разглядывая ее шикарное платье и прическу. Слышала, как удивленно перешептываются о ее заметно помолодевшем лице, а особенно о блуждающей на нем спокойной и уверенной улыбке.

Но все это я отмечала краем своего сознания, на самом, же деле ища одного единственного человека, ради которого все это и было устроено.

Наконец, я его увидела! Виктор вышел из дверей замка и, стоя на улице, встречал прибывающих гостей, кланяясь им коротким и преисполненным достоинства поклоном.

Но вот, открыв дверь очередной паре вновь прибывших, дворецкий поднял голову и посмотрел прямо на Гарнию. Мужчина остолбенел. Он закрыл глаза и потряс головой, словно отгоняя от себя наваждение, но оно не проходило. Экономка изящно скользила между рядами кресел и раздавала последние указания.

Дворецкий сделал шаг вперед, но, опомнившись, вернулся на свой пост. Затем он с усилием потер руками лицо и снова посмотрел на экономку. Наваждение, видимо, не проходило. Но вот я увидела, как его лицо побледнело, а взгляд словно окаменел. Спустя мгновение я поняла причину такой реакции.

— О-о-о, фройлян! Sie sind unvergleichlich! (Вы бесподобны!)

Незаметно подкравшийся сбоку распорядитель праздников принялся рассыпаться перед Гарнией мелким бесом, одновременно пытаясь подхватить ее под локоток.

Экономка невольно бросила взгляд в сторону дворецкого. Бледность его лица сменилась свекольным цветом, а глаза буквально метали громы и молнии. Можно было представить, чего ему стоило оставаться на месте, а не броситься на дерзкого противника.

Я ехидненько захихикала. Как бы то ни было, но Виктор попался! Я очень надеялась, что он не настолько глуп, чтобы упустить такую женщину, какой стала Гарния.

— Ты видишь? — обратилась я к ней. — Видишь, как Виктор на тебя смотрит и что готов броситься на этого нахального Herra?

— Вижу. — Мысленно ответила мне экономка. — Он никогда так на меня не смотрел!

— Ну и как ощущение? — сдерживая в душе ликование, поинтересовалась я.

— Ох! Словно бабочки в животе порхают!

— Хочешь, чтобы все время порхали, всегда так одевайся! Будешь к себе с любовью относиться, и другие будут!

Гарния не успела мне ответить. Невесть когда появившийся у венчальной арки оркестр грянул бравурную музыку, и гости поспешили занять свои места. Дамы томно обмахиваясь пышными веерами, украдкой разглядывали наряды друг у друга. На Гарнию тоже бросали заинтересованные взгляды, явно сбитые с толку ее платьем и гордым независимым видом.

Я, заметив это, посоветовала женщине отойти подальше, чтобы раньше времени не привлекать к себе лишнего внимания.

Она попятилась назад, в сторону ажурной скамейки, скрытой за кустом сирени. Но вдруг резко остановилась, словно наткнулась на неожиданное препятствие. Гарния развернулась, и ее глаза встретились с горящим взором дворецкого. Мужчина схватил Гарнию за плечи и быстро увлек ее в те самые кусты. Не успела я опомниться, как на меня надвинулось лицо Виктора, а глаза-окна закрылись. Я оказалась в полной темноте, понимая, что он целует женщину. А еще, что и здесь моя работа подходит к концу. А значит, мне скоро уходить. Жаль, было даже интересно и весело. А еще подумалось, что же ждет меня дальше?

Но представить свое невеселое будущее я не успела. Послышались приветственные возгласы, охи да вздохи. Гарния открыла глаза и, что-то прошептав дворецкому, упорхнула от него.

Мы оказались справа от рассевшихся на скамейках гостей. Гарния обошла журчащий фонтан, чаша которого была выполнена в виде каменного цветка, и присела на скамейку, стоящую за ним. Таким образом, она стала незаметной для гостей, но сама прекрасно видела стоявшего у венчальной арки князя Оливера Райли. Мое сердце защемило от тоски. Я забыла, о чем только что хотела сказать экономке, полностью сосредоточившись на статном красавце-брюнете.

Князь стоял в лучах заходящего солнца, которое золотило его иссиня-черные волосы. Он был одет в приталенный, также черный, вышитый серебром камзол без рукавов и такие же черные штаны-кюлоты до колен. Под камзолом была белоснежная шелковая рубашка с длинными кружевными манжетами. Яркий, контрастный, черный с белым наряд придавал князю поистине неотразимый вид! Или я просто была необъективна? Возможно. Но теперь это не имело никакого значения. Тем более совершенно не было времени на какой-либо анализ моих чувств к нему. Сейчас он женится и уедет с молодой женой в свое родовое имение. Додумать о том, что будет со мной дальше, не получилось, так как музыка заиграла по-иному, и в самом начале аллеи из цветов появилась красавица-невеста, ведомая под руку своим отцом.

Восхищенный вздох прошелестел по рядам приглашенных гостей. Мужчины привстали со своих мест, приветствуя новобрачную. А я лишь грустно подумала, что окажись здесь в своем настоящем обличии и пусть даже в таком же шикарном свадебном платье, князь на меня даже не взглянул бы.

Я внимательно посмотрела на приближающуюся к жениху невесту. У меня просто не хватало слов, чтобы описать, насколько Аврора была красива! На ней было невозможно прекрасное воздушное и мерцающее, как у сказочной феи, платье, крой которого полностью оголял ее мраморные плечи, а за ними возвышался стоячий кружевной воротник.

Сзади платья шел длинный шлейф, который несли маленькие, наряженные ангелочками с крылышками девочки. Неизменная высокая прическа из пламенеющих рыжих волос, украшенная сверкающими драгоценными камнями, и два завитых спиралькой локона, обрамляющих скульптурно-идеальное лицо, завершали нежный и невинный образ девушки.

Я готова была поклясться, что на нем не было ни грамма косметики! Потому что я видела ее во время болезни, спящую в кровати, даже тогда она выглядела как спящая царевна. Сейчас на ее гордом и спокойном лице «Снежной королевы» розовел нежный румянец на высоких скулах, и сверкали огромные ярко-зеленые глаза, опушенные длинными и густыми ресницами. По ней нельзя было сказать, что это счастливая невеста. В лице девушки не проскальзывало ни смущения, ни волнения.

Я посмотрела на Оливера Райли. Он пристально следил за приближающейся к нему невестой, но его взгляд выражал что угодно, кроме любви, нежности и нетерпения. Брови мужчины нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Не знаю, заметил ли это еще кто-то, кроме меня. Но лично мне было очень странно смотреть на эту красивую пару и ощущать, что между ними не узы любви, а словно невидимые натянутые стальные канаты, которыми их насильно притягивают друг к другу. А дальше отец передал руку дочери жениху, и священник начал обряд венчания. Для меня он прошел словно в тумане. Я с грустью подумала, что князь даже никогда обо мне и не узнает, о невидимой и неосязаемой тени в чьей-то голове. Очнулась я на словах священнослужителя: «А теперь жених может поцеловать свою невесту!»

Но на это я уж точно не хотела смотреть, поэтому отвернулась и взглянула в сторону ворот. В это же мгновение послышался дробный топот копыт, и во двор въехал всадник на вороном скакуне. Поднявшись на дыбы, конь громко заржал, словно призывая к вниманию. Конечно же, после такого концовка венчания получилась смазанной. Все гости, да и сами новобрачные, повернулись в сторону нарушителя спокойствия. А тот, осадив коня, прокричал:

— Император и Самодержец Всероссийский Павел Первый!

По двору пронесся испуганный вздох. Никто не знал, чего ожидать от неожиданного визита Императора.

За воротами послышался дробный топот множества копыт, и вслед за первым всадником во двор въехала еще пара десятков приближенных Павла Первого. Все, как один, были в белых завитых париках. Всадники расступились по обе стороны, и между ними показался сам Император Павел Первый собственной персоной. Самодержец гарцевал на красивом белоснежном скакуне. Граф Ларион Саян лично взял коня Императора под уздцы и помог Павлу Первому спешиться. Затем уважительным поклоном поприветствовал своего Государя и что-то ему сказал. Тот покровительственно улыбнулся и, похлопав старого графа по плечу, сделал жест в сторону молодоженов.

Государь, сопровождаемый хозяином замка, приблизился к молодым.

Среднего роста, но военной выправки молодой мужчина озорным взглядом окинул новобрачных и произнес:

— Немного не успел! Ну что ж, поздравляю вас с законным браком!

Едва скользнув взглядом по князю, Император остановил его на молодой жене.

— А молва правдива, граф. Я давно был наслышан о красоте вашей дочери! Вот проезжал мимо. Дай, думаю, заеду, познакомлюсь. Хотел предложить Авроре должность фрейлины при супруге моей, Марии Федоровне. Да вот опоздал!

Император скользнул взглядом снизу вверх по фигуре Авроры, задержав его на лице девушки.

Несмотря на довольно гротескную внешность мужчины, Аврора широко ему улыбнулась и присела в глубоком реверансе, задержавшись в нем куда дольше необходимого. Тем самым дав возможность взору монарха больше позволенного побарахтаться в своем декольте.

Мне издалека было видно не очень хорошо, поэтому я рассмотрела Императора лишь в общих чертах. У него было треугольной формы лицо с довольно широким лбом и высокой линией роста волос, отчего он казался слишком выпуклым. Большие, чуть навыкате глаза с опущенными внешними уголками придавали его облику несколько обиженное и одновременно виноватое выражение.

Оторвавшись от разглядывания лица Павла Первого, заметила, как стало тихо. Я посмотрела на Аврору. Ее лицо неуловимо изменилось! Совсем недавно это была ледяная красавица, сейчас же она являла собой полную противоположность! Ее щеки раскраснелись, глаза затянуло поволокой, и они влажно заблестели. Часто облизывая губы, отчего взгляд Императора буквально приковало к ним, она грудным томным голосом произнесла:

- Благодарю вас, ваше императорское величество! Это большая честь для нас, что вы посетили наш скромный замок и лично поздравили с бракосочетанием!

Не знаю, возможно, я к ней предвзято отношусь, но мне показалось, что Аврора чуть из платья не выпрыгнула! Стало до ужаса противно и обидно за князя. Оливер Райли стоял, сжав челюсти, аж желваки ходили под кожей, а глаза, прищурившись, не сулили ничего хорошего. Было видно, что мужчина чувствовал себя оскорбленным и униженным. И лишь понимание, кто перед ним стоит, удерживало его от того, чтобы вызвать наглеца на дуэль, которая, к тому же, была запрещена самим Павлом Первым!

Неловкую ситуацию постарался замять граф Саян, пригласив императора к столу. Но Павел Первый отказался, сославшись на то, что крайне торопится, хотя чашу вина за здоровье молодых выпил.

Едва затих топот копыт коней неожиданных визитеров, как все присутствующие необычайно оживились, громко обсуждая появление императора в такой торжественный момент. Граф же поспешил пригласить молодоженов и гостей пройти в обеденный зал.

Молодой муж, прежде чем подать руку новобрачной, бросил на нее презрительный взгляд, что не укрылось от меня, так как я все это время не спускала с них глаз. Это маленькое обстоятельство позволило мне надеяться, что первая брачная ночь будет для Авроры незабываемой! Конечно, совсем в ином смысле. Ну что поделаешь, я же тоже женщина, пусть и бесплотная. А к тому же и безнадежно влюбленная.

Что было дальше, меня уже не очень интересовало, да и не пустил бы Гарнию никто в обеденный зал. Так что экономка ушла на кухню посплетничать с Милой о сегодняшнем визите Павла Первого и неподобающем поведении новобрачной.

- Да дай ей волю, она бы тут же вскочила на коня Императора да и ускакала из отчего дома и ненавистного жениха! По ней было видно, что она была бы очень не прочь стать его фавориткой! Бесстыжая! Так откровенно строить глазки чужому мужчине, да при своем муже! – возмущалась Гарния.

- Ах! Как жаль, что я этого не видела! – сокрушалась повариха, продолжая между тем что-то готовить и раздавать указания своим поварятам и нанятым угрюмым дядькам в белых колпаках.

Я в душе была рада за Гарнию. Она расслабилась, сбросив с себя напускную чопорность, и даже подружилась с Милой! Теперь ей было с кем поболтать своего возраста. А я, не прислушиваясь к их разговорам, тихо грустила в уголке сознания экономки, потихоньку обдумывая пути отступления. И пыталась предугадать, что случится со мной потом, после того как женщина окончательно сойдется с дворецким. Миссию-то свою я, выходит, выполнила!

От размышлений меня отвлекли крики во дворе замка.

- Что там? – спросила я у Гарнии.

- Да молодых провожают!

Как? Уже? — растерялась я. Почему-то оказавшись не готовой к отъезду Оливера. Хотя знала, что это случится вскоре после свадьбы.

— Гарния, миленькая, — взмолилась я. — Пожалуйста, выйди на улицу! Я хочу хоть напоследок на князя посмотреть!

— Ах, бедная ты, бедная! — вздохнула женщина, жалея меня. — Ну зачем еще больше душу-то рвать?

— Пожалуйста! — прошептала я.

— Идем.

Сославшись на какое-то срочное дело, Гарния спешно вышла из замка, лишь слегка притормозив в холле, и павой проплыла мимо дворецкого, кокетливо стрельнув в того взглядом.

И все же мы опоздали. Я успела увидеть лишь спину мужчины, садившегося в карету. Не знаю, случайно ли, или мой взгляд был настолько пронизывающим, но князь вдруг замер, едва взявшись за ручку ее дверцы, и медленно обернулся, наткнувшись на пристальный взгляд экономки. Несмотря на то, что она сильно и в лучшую сторону преобразилась, мужчина узнал в ней ту женщину в черном, следящую за ним на днях. Передернув широкими плечами, словно сбрасывая с себя что-то, князь сел в карету, и кучер рванул с места, увозя мужчину моей безнадежной мечты.

— Почему она взяла только один сундук с вещами? — автоматически отметив это обстоятельство, спросила я у Гарнии. — Я думала, она ползамка в качестве своего приданного вывезет.

— Наверное, позже подвезут все остальное, — пожала плечами женщина.

— Да, наверное, — согласилась я. И надолго замерла, словно погрузившись в некое состояние анабиоза.

Глава 44. Домой с молодой женой

Оливер Райли

Опять эта странная женщина! Несмотря на то, что она сильно похорошела и принарядилась, я сразу ее узнал! Это она недавно так же пристально на меня смотрела.

Передернув плечами, словно пытаясь сбросить с себя ее приставучий, липкий взгляд, я быстро сел в карету и приказал трогать. Кучер резко рванул с места, словно за нами гнались. Решив по приезде ему напомнить, что не дрова везет, перенес внимание на свою молодую жену.

Аврора сидела напротив и усиленно сверлила во мне взглядом дырки. Ее насупленный, недовольный вид совершенно меня не тронул. Я скорее бы лишился дара речи, если бы эта гордая красавица удостоила меня, хотя бы одной улыбки. Не горя желанием созерцать ее нахмуренные брови, я опустил взгляд ниже. В глубоком декольте платья женушки колыхалась ее полная высокая грудь. Я невольно усмехнулся.

— И что же ты там увидел такого смешного? — тут же прошипела моя благоверная.

Не знаю, чем я успел вызвать ее недовольство, разве что на блюдечке не преподнес императору. При воспоминании о том, как эта бесстыдница при своем уже муже широко улыбалась Павлу. Первому, чуть ли не выпрыгивая из платья, я нахмурился. Все же неприятно было чувствовать себя без пяти минут рогоносцем! То, что наш брак заключался исключительно по расчету, не давало ей права выставлять меня на посмешище.

- Дорогая, ваше платье не очень подходит для пыльной и тряской дороги, - ответил я ровным голосом и опять нырнул глазами в ее декольте.

Аврора опустила взгляд вниз, и мгновенно ее щеки стали пунцовыми. Но я готов был биться об заклад, что это не от смущения, а, скорее, от ярости, чему тут, же и получил подтверждение.

- Вас забыла спросить! – снова прошипела девушка и, прикрыв излишне оголенную грудь рукой, отвернулась к окну.

Да уж, нарядное платье цвета слоновой кости и с большой натяжкой нельзя было назвать дорожным. Наверняка она его надела, чтобы в очередной раз блеснуть перед гостями. Несмотря на то, что дороги неспешной рысью было от силы два часа, провести их придется в клубах дорожной пыли, и закрытая карета никак от нее не спасет. Ну что ж, будет интересно, в платье, какого цвета она приедет в свой новый дом!

Не желая всю дорогу видеть перед собой недовольное лицо супруги, я пересел ближе к противоположной двери кареты. Сиденье мягко спружинило. Я огляделся. Изнутри карета была обита темно-бордовой тканью с мелким золотистым рисунком. Незаметно я прислонился плечом к боковой стенке, под обивкой чувствовалась какая-то упругая прослойка. Карета наехала на большую кочку, и я снова сполна оценил мягкость ее сидений. Недурственно. Но верхом на коне как-то привычней.

Буквально щекой я почувствовал на себе тяжелый взгляд Авроры и повернулся к ней, встретившись с колючим взглядом ядовито-зеленых глаз. Девушка смотрела с насмешкой, словно читала мои мысли и смеялась надо мной в душе. «Ну, ничего, красавица, мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним!» — подумал я, представив, как переменится она в лице, едва увидит мою родовую усадьбу. Да, контраст со старым, но ухоженным замком будет просто колоссальным! Я усмехнулся и отвернулся к окну, прислонившись щекой к собранной и подвязанной лентой занавеске.

За окном бежала пыльная дорога, и проносились засеянные ячменем поля моего тестя. Я снова вспомнил о проблеме посевного материала для крестьян. Все же, видимо, придется ехать в столицу. Там у меня остались приятели из гимназии. Я пока не знал, как я буду просить у них взаймы, но, по-видимому, придется. Оставалась еще надежда на моего тестя. Но почему-то именно сейчас, когда я стал мужем его дочери, мне было стыдно просить у него денег. Так я как бы расписывался в своей несостоятельности, в неумении обеспечить достойную жизнь ее дочери. Хотя, собственно, для этого я на ней и женился! Ведь, по сути, мы с тестем договорились о своего рода сделке, где я беру Аврору под свою опеку, а он помогает мне восстановить обветшалое имение. Хотя, собственно, о чем это я! В мое распоряжение поступает всё приданное дочери графа Лариона Саяна! А значит, всё не так уж и плохо! Я приободрился. Взгляд невольно обратился в сторону «виновницы» моего вновь оптимистичного настроя.

Аврора хмуро смотрела в окно. Настроение опять упало. Приданое — приданым, но с моей «милой» женушкой мне придется теперь пересекаться по сто раз на дню! И это сейчас она такая тихая и молчаливая, а чуть пообвыкнется, да хозяйкой себя почувствует, так только держись! Дааа, похоже, невеселая мне супружеская жизнь предстоит. Тут уж я и вправду задумался, а не поспешил ли с женитьбой? Отцу бы хватило денег дожить в тепле и сытости в родном доме, а я после его смерти мог податься на военную службу.

Карета плавно покачивалась на ухабах, тихо поскрипывая рессорами. Я мысленно послал пламенный привет графине Овердрайв, так любезно одолжившей мне свое средство передвижения. А то пришлось бы молодой жене ехать в новый дом на телеге, сидя в стогу сена! Я опять усмехнулся, представив себе такую картину. И даже пожалел, что таким способом не поставил супружницу на место. Но тут, же отбросил подобные мысли, подумав, насколько сильно я бы тогда унизил графа перед гостями, а ведь этот порядочный и добрейшей души человек не заслуживал такого! Да и Аврора тогда ни в жизнь не простила бы мне подобного унижения! И так уже не знаю, как жить в супружестве с нелюбимой женщиной, которая меня, к тому же, ненавидит.

Вспомнилась наша первая «брачная ночь». Когда Аврора, закутавшись до подбородка в одеяло, скинула на пол вторую подушку и исподлобья наблюдала за мной. Не дав ей повода для истерики, учитывая, что в замке были гости, я поднял подушку и молча, удалился в библиотеку. Благо, что в этой спальне была смежная с ней дверь. Спать пришлось в кресле за читальным столом, что, конечно, не добавило мне с утра настроения.

Опять не к месту вспомнился пристальный немигающий взгляд экономки графа. И ведь не было в нем ни намека на страсть или симпатию. Поэтому я просто не мог понять, почему она на меня так долго и пристально смотрит!? О чем-то хочет предупредить? Или я должен был к ней подойти, чтобы она мне о чем-то сообщила? Одни вопросы. Мелькнула мысль, что при следующем визите к тестю я обязательно найду возможность поговорить с этой странной женщиной!

Так за грустными мыслями я не заметил, как заснул. Разбудил меня зычный голос кучера:

— Приехали, барин!

Встряхнув головой, чтобы развеять остатки сна, я вышел из кареты, обойдя ее, открыл дверцу и помог выйти новоиспеченной княгине.

Оставив женушку осматриваться, я дожидался, пока кучер отвяжет сундук с вещами Авроры, когда за моей спиной послышался жуткий визг и истошный крик Авроры:

— Ты куда меня привез? Это что, хлев!?

Глава 45. Задание 2, можно считать выполненным

Мои глаза были закрыты, но я четко чувствовала дуновение свежего ветерка на своем лице. Я зажмурилась сильнее, боясь потерять это невероятное ощущение живости. Да, странное слово, но именно оно как никакое другое больше всего отражало то, что я в данный момент переживала!

Я ощутила себя лежащей на левом боку на недавно подстриженной и оттого сильно пахнущей зеленым соком траве. Я почувствовала тот самый ветерок, приятно освежающий нагретую солнцем правую щеку, принесший откуда-то запах полевых цветов, и ощутила щекотку маленьких цепких лапок какого-то насекомого, ползущего по моему лицу. Мне было даже безразлично, какой именно насекомыш это был, пусть даже и паук!

Я лежала и изо всех сил старалась прочувствовать и запомнить все эти волнующие ощущения живого мира кругом! Всё то, что мы почти не замечаем, когда мы живы. И да, я прекрасно помнила, что меня уже как бы нет. Что я стала тенью самой себя, массовиком-затейником и инструктором для владелиц тел, в которых волею загадочной судьбы я оказывалась.

Сквозь мелодичный стрекот цикад в траве мне послышался чей-то далекий и настырный голос. Он звал меня долго и настойчиво. Наконец, я устала от него и нехотя открыла глаза.

Я снова висела в воздухе в лежачем положении, свернувшись в калачик, а напротив меня, широко распахнув глаза и взволнованно глядя на себя в зеркало, стояла Гарния. Её губы непрерывно шевелились, а брови все больше сходились над переносицей. Наконец, звуки тоже снова стали до меня доходить, и я услышала:

- Яна! Яна, отзовись! Ты слышишь меня? С тобой всё хорошо? Яна, ответь!

На морзянку похоже, - мелькнула странная мысль.

Я приняла вертикальное положение и потянулась. Тут же усмехнувшись над своей человеческой привычкой. Вернее, над привычкой человека, имеющего тело. Да, так будет правильней.

- Да, Гарния, я тебя слышу! – ответила я женщине.

Лицо экономки заметно расслабилось, и из груди вырвался реальный вздох облегчения.

- Наконец-то ты отозвалась! – вслух запричитала она. – Я уж было подумала, что ты меня совсем покинула, как когда-то Ядвигу.

Странно, но в ее голосе я явно уловила волнение.

Пока нет, я еще с тобой! Но, думаю, что скоро все же уйду. Больше я тебе не нужна! – ответила я.

- Это как же не нужна!? – громко воскликнула она и всплеснула руками. – Да как же я теперь без тебя? Я так уже привыкла, что во всем с тобой советуюсь, и новости свои рассказываю!

Я невольно принялась оглядываться сквозь ее глаза-зеркала. Подумала вдруг, кто услышит, как она громко сама с собою разговаривает!? Но экономка предусмотрительно пришла к себе в комнату, чтобы со мной пообщаться. Мысленно говорить у нее плохо получалось с непривычки.

- Гарния, ты взрослая умная женщина! И ты сама всё прекрасно знаешь и умеешь! Отлично справляешься со своей работой, и челядь на тебя теперь не нарадуется! Всё норовит в рот заглянуть и любое распоряжение наперегонки выполнить! Я уже сделала, что смогла. Я научила тебя самому главному! Научила чувствовать себя красивой и желанной женщиной! Виктор сделал тебе предложение! А, узнав, что ты являешься дочерью графа, официально попросил у него твоей руки. Я выполнила свое предназначение. Граф признал тебя своею дочерью, и ты скоро выходишь замуж. Теперь, когда справедливость восторжествовала, мне можно уходить. – Произнеся длинный монолог на одном дыхании, я замолчала.

- Нет-нет и нет! – категорически замотала головой женщина. – Сейчас ты мне нужна особенно! Что мне в замужестве делать? Страшно! Без твоих советов мне точно не обойтись! Да и Ядвига чуть что, сразу к тебе бежит!

Я усмехнулась: «Гарния, вот по поводу замужества, так это точно не ко мне! Ты что, забыла, что мой единственный брак был недолгим и вовсе не счастливым!? Тут я тебе точно не советчик! И привыкай, что ты почти замужняя дама, так что и советоваться теперь будешь с мужем! И чтобы мы больше не возвращались к этому разговору, я вот что тебе скажу. Уйти или остаться, в этом выборе я не вольна, увы! Переход из тела в тело происходит помимо моей воли. Но сейчас я чувствую, что скоро и от тебя меня куда-то утянет. Но вот куда потом занесет, не знаю. Я ведь раньше не могла спать, будучи бестелесной. А сейчас я сплю все чаще и чаще, и все труднее просыпаюсь. Поэтому, если однажды ты меня не дозовешься... Просто знай, что я очень полюбила вас с Ядвигой, словно своих сестер! И от души желаю вам счастья!

Ответом мне были лишь всхлипы горько плачущей женщины. Мне стало грустно. Ведь всё, что я ей сейчас сказала, было, истинной правдой! Но я на самом деле понимала, что всё чаще стала засыпать. А во сне я почти всегда лежала на траве и ощущала запахи земли. К чему бы это?

***

Прошло полтора месяца со дня свадьбы Авроры и князя Оливера Райли, лето подходило к концу, и за это время много чего важного для моих подопечных произошло, лишь для меня ничего не изменилось. Я по-прежнему находилась в голове у Гарнии, являясь сторонним наблюдателем поистине судьбоносных событий!

Во-первых, чего мы не ожидали так скоро, Виктор буквально на следующий день после свадьбы Авроры сделал предложение Гарнии! Бедная женщина, ждущая этого события почти двадцать лет, все же не справилась с нахлынувшими на нее эмоциями и лишилась чувств. Присутствующие на этом эпохальном событии слуги принялись метаться по кухне и требовать воды! То же делала и Мила, словно позабыв, где она у нее там находится. Обрызгав экономку из нескольких кружек и ртов одновременно, горничные со слезами умиления смотрели, как, едва очнувшись от обморока, женщина тихо прошептала свое «да».

В этот же вечер челядь закатила по случаю помолвки своей любимой начальницы веселую вечеринку. Кухня сотрясалась от звонкого хохота и песен веселящихся. Поэтому никто не заметил, как на «огонек» к ним заглянул сам граф! Его тихий вопрос: «По какому случаю гуляем?» — имел эффект разорвавшейся бомбы. Хотя все же скорее фразы: «К нам едет ревизор». Так как все мгновенно застыли в тех позах, в каких их застал вопрос хозяина замка.

Не растерялась лишь сама виновница торжества, со скромной улыбкой ответив: «Мы празднуем мою помолвку с Виктором! Он сделал мне предложение!»

Не меньший шок у присутствующих вызвал и ответ графа: «Ну, наконец-то! Уж не думал, что ты, Виктор, когда-нибудь решишься!», — громко засмеявшись, граф похлопал дворецкого по плечу. Затем он осмотрел стол, щедро уставленный снедью, оставшейся со свадьбы его дочери. Напуганная челядь еще сильнее сжалась в ожидании грома и молний, грозящих посыпаться на их головы. Но граф лишь выбрал кубок почище и, самолично плеснув в него вина, поднял тост за жениха и невесту! Затем сказал Гарнии, чтобы она с самого утра зашла к нему в кабинет, пожелал всем веселого праздника и… удалился, что-то напевая себе под нос. После минуты ошарашенного молчания, едва отойдя от шока, вызванного лояльным отношением графа к учиненному слугами безобразию, те с еще большим вдохновением продолжили веселиться.

Наутро Гарния стучалась в дверь отца.

Граф Саян встретил женщину в прекрасном расположении духа. Он сидел за своим дубовым письменным столом и, мурлыкая под нос только ему одному известную мелодию, что-то писал.

Оторвавшись, по всей видимости, от приятного для него занятия, он отложил перо и, встав из кресла, подошел к дочери, положив ей на плечи руки.

В глазах пожилого мужчины плясали веселые искорки. А я подумала, глядя на него сквозь глаза-окна Гарнии, что, пожалуй, ни разу не видела его таким бодрым и в таком прекрасном расположении духа.

- Дочка, - произнес он. – Я тут вчера подумал и сравнил, насколько веселее и искреннее было вчера на твоей помолвке, настолько скучно, чопорно и приправлено завистью на свадьбе Авроры. Я планировал изначально в честь праздника по поводу обретения еще двух дочерей пригласить соседей! Но, хорошенько поразмыслив, пришел к выводу, что все равно ведь не оценят, а наговорят гадостей и обольют презрением! Поэтому я предлагаю сыграть вам с Виктором свадьбу уже через неделю вместе с Вильямом и Ядвигой в имении Вяземских. Там я принародно и объявлю вас своими дочерьми! Как ты на это смотришь?

В ответ расчувствовавшаяся экономка повисла на шее у отца и, всхлипывая, часто-часто закивала, соглашаясь.

***

Все прошло так, как и планировал граф Ларион Саян. Спустя неделю в имении Вильяма Вяземского на широкую ногу гуляли сразу две свадьбы! Обе невесты были просто сказочно прекрасны в очаровательных, идеально подходящих каждой из них платьях. Сшить которые, поджав губы и скрепя сердце, согласилась известная в столице портниха Агнесса Илларионовна Трубецкая. Она, конечно же, уже давно не шила нарядов для простолюдинов, но очень уж ее заинтриговало то, что одна из невест станет графиней Вяземской. А свадьбу и платье второй оплачивает сам граф Саян! Кроме того, он намекнул ей, что на свадьбе произойдет кое-что совершенно невероятное! И если она хочет это узнать первой, то просто непременно должна присутствовать на празднике. И портниха, конечно же, не удержалась.

Не выдержала интриги и графиня Овердрайв, выглядевшая на деревенской свадьбе, словно кремовый торт на деревянном столе с баранками — ярко, пышно и не к месту.

Ну да ладно. Несмотря на всю необычность задумываемого торжества, всё прошло просто великолепно! Выставленные на поляне перед свежеотстроенным барским домом длинные дубовые столы буквально ломились от различных яств! Повариха Мила и новый повар семьи Вяземских Игнат расстарались на славу! К слову замечу, что этот повар, дядька лет этак сорока с косой саженью в плечах и непокорными черными вихрами, так и норовившими выбиться из-под поварского колпака, явно положил глаз на Милу! Чему лично я была безумно рада!

Повариха краснела, часто смеялась и вообще вела себя как влюбленная девчонка. Заметив это обстоятельство, Гарния, бросив своего уже мужа, оттащила повариху в сторонку и принялась ее увещевать, велев блюсти себя и до свадьбы ни-ни! А то и себя потеряет, и дитя вне брака нагуляет, а предложения руки и сердца так и не дождётся! Было до невозможности трогательно смотреть на такую заботу со стороны еще недавно бывшей «железной леди».

В разгар веселья, когда гости принялись подходить к молодым и вручать подарки, настала очередь и самого графа Саяна.

Мужчина вышел на середину поляны, встал между двумя парами и, взяв стоявших по обе стороны от него невест за руки, громогласно объявил, что Гарния и Ядвига являются его дочерьми.

Последовавшее вслед за этим молчание и отвисшие челюсти были красноречивее всяких слов. Единственное восхищенное «ах» послышалось от мягко приземлившейся в траву на пышные юбки портнихи. Агнесса Трубецкая сама была полукровкой, поэтому особенно близко к сердцу принимала чрезвычайно редкие и счастливые случаи признания незаконнорожденных детей их родовитыми папашами.

Но еще больший шок постиг гостей, когда новоявленный отец подарил одну треть своих земель младшей дочери Ядвиге и одну треть старшей. Кроме того, в качестве приданного были отданы и по несколько деревень к этим землям, прилегающих.

Затем, пошептавшись, подняла руки чета Вяземских, прося слова. Вперед вышел Вильям и от себя и своей молодой жены подарил Гарнии и Виктору свой дом, который он сам построил рядом с замком графа Саяна.

При этом известии повисла поистине оглушительная тишина, которая тут же разразилась поздравительными криками. Да, это действительно был очень актуальный подарок для молодой семьи. Конечно же, у них были хорошие комнаты в замке, но это, ни в какое сравнение не шло со своим собственным уютным и благоустроенным домом!

Единственный, кто не радовался за молодых, была графиня Овердрайв. Недовольно поджав губы и вздернув нос, она подобрала юбки и гордо направилась к своему экипажу. Проводили ее только взглядами, а затем веселье продолжилось.

Могу сказать, что всё было хорошо лишь до того момента, пока Гарния со своим мужем отправились в отведенную молодоженам в усадьбе Вяземских опочивальню. Вот тут я уже запаниковала! Мне крайне не хотелось оказаться в роли того, кто «держит свечку». Пропетляв по извилистым коридорам в голове экономки, я залетела в самую дальнюю комнатку, какую смогла найти. И, мысленно закрыв глаза, я пожелала ничего не слышать и снова провалилась в пограничное состояние между сном и явью.

***

Со дня веселой двойной свадьбы прошли две недели. Гарния, порхая, словно молодая девушка, создавала уют в уже своем собственном доме, подаренном Вильямом. Виктор с улыбкой наблюдал за хлопотами молодой жены. Его самого в новом доме устраивало абсолютно все! Но мужчина осознавал, что будет жить где угодно и в какой угодно обстановке, лишь бы его любимая женщина была счастлива. На время, пока она устраивает их семейное гнездышко, он взял на себя ее обязанности.

Дом был большой, крепкий и светлый. Прошлый хозяин строил его старательно и с любовью, поэтому в нем была удобная, продуманная планировка и добротная мебель. Но Гарнии, как женщине, хотелось добавить ему уюта, украсив по собственному вкусу, чем всю эту неделю она и занималась. Единственное, что омрачало ее радость, — продолжительное молчание Яны. Экономка уже настолько привыкла к присутствию в ее сознании этой призрачной девушки, что теперь ей очень ее недоставало.

Гарния в который раз расспрашивала у Ядвиги, как это случилось, когда Яна исчезла из ее головы. Но сестра помнила только то, что это произошло, когда Вильям сделал ей предложение. На что экономка сокрушенно качала головой и причитала, что она-то уже и замуж вышла!

Вот и сейчас, снова вспомнив про пропавшую Яну, сестры замолчали. Они сидели у окошка в уютной гостиной нового дома Гарнии и пришивали к новым шторам рюши. В дверь громко постучали, женщины взволнованно переглянулись. Так могли стучать, если что-то срочное или нехорошее произошло. Одновременно подумав об этом, сестры поплевали через левое плечо. Гарния отложила рукоделие и пошла, открывать дверь, Ядвига последовала за ней. На пороге, неуверенно переминаясь, стоял Прохор, малолетний сын кузнеца. Едва ему открыли, парнишка сходу выпалил:

- Гарния, вас хочет видеть его сиятельство князь Оливер Райли!

-------------------------------------------------------

Дорогие читатели!

На этом, первая часть дилогии "Многоликий Янус", завершена.

Приглашаю Вас, во вторую часть романа: https://author.today/work/339260

Новые главы будут выходить каждый день по вечерам!

Дальше, главную героиню, ждут еще более невероятные приключения и обязательный Хэппи энд!

Вот ее обложка!