Многоликие

Пролог

Глубокая лунная ночь третьего весеннего месяца 1703 года от Великого Переселения. Существо, предположительно мужчина, похожее и на смертного человека и на дракона с чёрной чешуёй (он имел по локоть и по колено чешуйчатые драконьи лапы, длинный мускулистый хвост, мощные крылья и рога на голове), стояло на утёсе.

Мужчина из этой расы стоял и мусолил в руках папиросу. В его желтовато-коричневых глазах с узким зрачком читалась нерешительность, редкая лично для этого существа. Он колебался, закурить или нет. Посчитав, что здоровье будет важнее минутного удовольствия, и мужчина с отвращением выбросил папиросу.

Лунный свет пробился сквозь облака и осветил светлые, почти белые волосы мужчины, завязанные в косу. Нижнюю часть лица мужчины покрывала небритая щетина, под глазами были видны мешки от недосыпа. На спине покоился двуручный огромный меч, чьё лезвие скрывалось в ножнах. Рукоятка была или покрыта позолотой, или выполненная из золота или материала с золотым цветом. На поясе висел пистолет, в сердцевине которого левитировал небольшой кристальный шарик, медленно раскручиваясь по своей оси. По форме пистолет напоминал крупный револьвер, там, где следовало бы находиться барабану (там же и находился шар) было нечто выдвижное, что, при нажатии на кнопку на рукояти, должно было скрыть шар.

Под существом и над ним, на летающих островах Худ Архипелага, территория которого пока ещё принадлежала Великой Дракии, расположился военный лагерь. Это было море палаток и огней, соединённых зиплайнами. Внизу стояли взлётные площадки для десантных квадролётов и некоторых других летающих аппаратов, большая часть техники была загнана в мобильные мини-ангары, остальные же сновали между нижней частью лагеря и верхней.

В воздух часто поднимались и сами обитатели лагеря – существа, похожие на то существо, что теперь с отвращением отбросило папиросу. Правда, не у всех них были эти… Драконьи атрибуты. Кто-то не имел хвоста, кто-то имел обычные человеческие руки и ноги. Были и существа на земле, не имеющие крыльев. Однако, всё указывало на то, что все они принадлежали к одной расе.

К стоящему на утёсе существу подошёл другой мужчина из той же расы. У него был только хвост, крупные драконьи лапы вместо ног и маленькие рожки. За спиной у него висело орудие, похожее на винтовку, но с крупным вытянутым продолговатым камнем, зависшем в сердцевине, как и в пистолете первого мужчины.

Подошедший встал по стойке “смирно” и дважды ударил себя в одетую в легкий доспех грудь большой железной перчаткой на правой руке с красным камнем посередине.

- Господин грейт-драккенгельмер, его величество император Блейд Феникс желает вас видеть в своём шатре. – голос подошедшего был звонок и звучен, но ветер немного заглушал его.

- Вольно, драконит. – грейт-драккенгельмер обернулся и теперь стоял лицом к солдату. Обращение "драконит" видимо было адресовано к расе обращавшегося. – Можешь идти.

Солдат ударил себя в грудь тем же кулаком один раз, развернулся на пятках и используя магию, стал спускаться, паря над землёй, выставив при этом правую руку вперёд. Камень на перчатке загорелся, ноги выставлены вниз, как бы заранее готовясь к приземлению. Вокруг него сгустился воздух, образуя как бы подушку.

Грейт-драккенгельмер вздохнул. Одним движением он принял более равнодушный вид, насколько ему позволяла его должность главнокомандующего войсками, и сбросил со себя вид усталости. Он расправил крылья, взлетел на пару метров ввысь, а затем рывком ушел в пике, со свистом рассекая воздух.

Приземлился он где-то в центре лагеря. Привыкшие к таких резким приземлениям в полевых условиях обитатели лагеря всё равно от неожиданности отпрянули назад. Чëрная чешуя и такие же чёрные крылья делали из него неуловимую тень в ночи, хотя белые волосы сильно выделялись в темноте. Тем не менее, узнав в тени своего генерала, они разошлись по своим делам: проблем было слишком много, чтобы обращать теперь внимание на каждую большую шишку.

Командующий подошёл к большому тёмному шатру. На его стенках снаружи был изображён герб клана императора Блейда - клана Феникс. Это был белый круг с объятой пламенем внутри птицей, расправившей крылья. Не смотря на свою чистоту крови, Феникс (и некоторые другие мелкие кланы) не изображали дракона на своём гербе.

Грейт-драккенгельмер хмыкнул и шагнул вперед к шатру. Стража послушно расступилась, впуская его; однако, один из них, с забинтованным носом, с подозрением покосился на своего генерала и другого стражника. Мельком, грейт-драккенгельмер отметил про себя его внешность: грязные волосы, больные глаза с почти безумным от паранойи взглядом. Этот драконит морщил нос и едва заметно принюхивался и морщился ещё больше, словно где-то рядом лежала уже гниющая кожура сладкой дыни. Закашлявшись, он зажал нос и опустил глаза. Война измотала всех. Каждый из них устал. Но этому, видимо, приходит хуже всего...

«Врагу не пожелаешь видеть и чувствовать гниль в каждом лишь потому, что ты болен.» — с сожалением думал грейт-драккенгельмер, едва заметно вздохнув и окончательно войдя в шатёр.

Внутри шатра всё было обставлено... Довольно богато для полевых условий. Богатый шкаф с зеркалом внутри стоял у задней стены шатра. Дверца была приоткрыта, и оттуда небрежно выглядывал лёгкий парадный доспех золотого цвета с белыми узорами. У правой стены стояла кровать с шёлковыми простынями, мягкими подушками и тёплым одеялом. Грейт-драккенгельмер нехотя покачал головой. В последнее время он привык спать на жесткой спине своего скакуна-дрейка и укрываться крылом прибившейся дикой виверны, если повезёт. Мягкая сухая постель стала равносильна тому забытому прошлому из детства.

Рядом с кроватью стоял таз с ещё теплой водой; видимо, император недавно умывался. По середине стоял дубовый крепкий стол с красивым резным узором столешницы. На столе лежало треугольное устройство с кристаллом формы тетраэдра. От кристалла исходил мягкий свет, который витал над столом, образуя объёмную карту местности. На ней были изображены Худ-архипелаг, небольшие холмы под ним, лагерь драконитов и леса. Над некоторыми объектами висели маячки с цифрами и буквами, которые были понятны сидящим за столом.

А за столом сидело двое драконитов. Один - белочешуйчатый, высокий мужчина. У него были слегка изогнутые тонкие длинные рога, которые, казалось, можно легко сломать. Крылья были широкими, роскошными и ухоженными. Взгляд зелёных глаз с не таким уж и острым зрачком был требователен, но, скорее, не по-настоящему, а вынуждено, лишь из-за его императорского титула. Рыжие волосы были уложены и лишь пара непослушных прядей топорщились на его затылке. Выглядел он лицом как человеческий мужчина после тридцати. Драконит был строен, одет в хорошую, качественную одежду — белый мундир с вышитыми нитками языками пламени красных, оранжевых и жёлтых цветов на плечах и с гербом клана Феникс на левой части груди, поверх которого была одета теплая шинель, и чёрные брюки. Лоб драконита было покрыто небольшой испариной, словно он находился не на холодной земле Худ Архипелага, а сидит у камина. Что-то словно изнутри не давало ему замёрзнуть, поэтому шинель больше защищала его мундир от грязи, чем императора от холода.

Второй драконит был красночешуйчатым; если быть точнее, цвет его чешуи из красного уходил в багровый от старости. Морщины рассекали его лоб и лицо. Седина от висков уже подбиралась к темной макушке. Один рог был сломан, второй же лишь затупился, но что этот, что тот были крепкими и здоровыми: причиной потери одного рога был бой, а не болезнь. Глаза фиалкового цвета смотрели остро, узкий зрачок был острее, чем у императора, в условиях хорошо освещённого изнутри шатра он был почти невидим. Этот драконит сидел прямо, с достоинством. Руки были сложены на столе. Его одежда была чуть беднее, чем у первого драконита, но всё ещё блистала, по сравнению с одеждой обычных солдат: темно-красный мундир, на левой части груди был вышит зеленый герб с изображённым на нём красным драконом, выдыхающий столп пламени.

— Гар драккар эн?...

Слова красночешуйчатого были прерваны императором.

— Министр Монс'троз, это может звучать как оскорбление. Уши круглые, запаха нет; что вам еще?...

— Гар драккар эн Драки́я. Мне не сложно доказать свою кровь. — грейт-драккенгельмер всё же кинул немного недовольный взгляд на министра, — Вы меня вызывали, ваше величество? — командующий посмотрел на своего монарха.

— Да, господин грейт-драккенгельмер. Я хотел бы обсудить решение вопроса с осадой Ларга...

— Но мне казалось, что вопрос был решён ещё на прошлом совете. — генерал был озадачен словами Феникса, — Разве штурм не является единственным возможным решением?

— Я считаю, что мы не в состоянии идти на штурм. — сказал Монс'троз, рассматривая карту местности, — Ресурсы с каждым днем истощаются и ограничиваются, силы армии тают на глазах вместе с её духом. Нам нужно отступить и перегруппировать наши силы, пока не стало слишком поздно.

— Отступить куда? — командующий вскинул бровь, — Тополот заканчивается. Наковальня недружелюбна, про Свободные Острова я молчу, как и про морские пути между материками. Куда нам отступать?

— По закону это всё ещё наши земли. — министр поднял свои глаза на грейт-драккенгельмера. — Наковальня и Свободные Острова принадлежат нам, как и море. Мы в любой момент можем напомнить им об этом.

— Сейчас не то время, чтобы заявлять о правах Дракии! — командующий едва держал себя в руках, — Вы хотите развязать Третью Расовую войну или политические интриги с Островами? Вы противоречите себе, министр.

— В отличии от вас, господин Зардиан, я хотя бы пытаюсь сберечь наши силы перед решающим броском, а не бросится сейчас в самоубийственный штурм... — Монс'троз тоже начал закипать.

— Сберегать нечего; или сейчас, или никогда...

— Довольно!

Император ударил по столу и Зардиан с Монс'трозом замолкли. Теперь, из мягкого молодого человека Феникс превратился во властного драконьего монарха: под лапами зашипел стол, между пальцев пошёл дым, змеиные зрачки сузились.

— Я здесь собрал совет, а не балаган. — уже более спокойно продолжил император, — Мне прекрасно известно, что вы думаете о войне и о её возможных исходах. К сожалению, - вашему и моему, - мне приходиться держать вас близко друг ко другу; так что, будьте добры, не ведите себя как дворовые кошки... — Блейд стал тереть пальцами переносицу, — Я хочу знать реальные шансы. Реальные цифры, не знаю, возможности... Все, что мы можем сделать сейчас.

Наступила тишина. Все присутствующие боялись начать очередные споры. Наконец, Зардиан начал говорить.

— Воспринимайте мои слова как хотите, мне не важно. Я вижу, что твориться в рядах моих солдат, даже министр видит. Они устали от войны, тем более... Такой. Мы отступаем и отступаем. К командованию проявляют недоверие. Это может привести к бунтам, к революции, я не знаю. А в итоге, возможно, даже к порабощению драконорожденных рас. — Зардиан прямо посмотрел на министра, — Отступление может привести к этому. Я же хочу укрепиться в Ларге, а оттуда вернуть остальные потерянные территории... Там заводы, там склады, там продовольствие. Эта часть земли, где мы сейчас находимся - мерзлая и бесплодная, богатая разве что рыбой, и то в прибрежных регионах.

Едва ли Монс'троз открыл рот, как император едва заметно вздохнул и приготовился слушать очевидно противоположное мнение.

Совет продолжался ещё долго. Было решено брать Ларг штурмом. Министр Монс'троз был недоволен, но не смел спорить с монархом, да и это ни к чему бы и не привело. Никто на деле и не знал, как точно будет правильным поступить, и каждый думал делать то, что умел больше всего в жизни.

Министр вышел, попрощавшись с Зардианом и императором. Командующий тоже собрался уходить, но Феникс остановил его. В его голос вновь вернулась та мягкость и усталость, что была в начале совета.

— Останься, Бронс. Хотел поболтать с тобой, пока есть время.

Зардиан вздохнул и прислонился к одному из столбов, держащих шатёр.

— Что такое, Блейд? Ты все про Ларг или просто?...

— Простой разговор. — Блейд встал напротив Бронса, у шкафа, сложив руки за спиной, — С этой суматохой забудешь, как жить... Хотел спросить, как у тебя вообще дела. Как семья? Пишут тебе?

— Да у меня-то все в порядке. Мои привыкли, что меня дома нет. Пишут складно, говорят, что все хорошо. В стороне моего клана всегда обычно тихо... Что насчёт твоей дочери? — Бронс вопросительно посмотрел на друга, — Может, все-таки лучше вернёшься в штаб?

— Я рожден от драконьей крови. — в голосе Блейда прорезались железные нотки, — Я должен быть здесь, и это не обсуждается.

— Я такой же сын от драконьей крови, что и ты. — Зардиан чуть ближе подошёл к другу, — Но, в отличии от тебя, у моих кроме меня есть моя супруга и они сами. А у твоей дочки только ты да она сама.

Наступило неловкое молчание. Говорить об этой части жизни своего друга и императора командующему не хотелось. Слишком много драмы, возможно даже битой посуды и истерик... Он, привыкший к спокойной размеренной семейной жизни, не мог понять истерик жены своего друга, хотя и причинами он особо не интересовался.

— Не переходи черту, Бронсхëгг Зардиан. — когда его величество назвал грейт-драккенгельмера по полному имени, тот выпрямился и посмотрел в глаза Фениксу. Сам император тихо вздохнул, — И без тебя тошно...

Бронсхëгг расслабил плечи и вновь облокотился об балку.

— Прости. Не хотел ворошить прошлое. — Бронс, как бы извиняясь, положил руку на плечо друга. — Но ты все равно должен быть при дочери. Сейчас ты ей нужен как-никогда.

— Да не могу я бросить фронт! — воскликнул Блейд и отошёл от друга.

Вдруг зазвучала сирена. Низкий, пробирающий до костей гул прокатился по лагерю. Командующий и император почти синхронно повернули головы к выходу.

Зардиан вышел первый, придерживаясь за револьвер на поясе. Барабан на его револьвере закрылся и издал приятный щёлк. Феникс вышел за ним, в попыхах цепляя на пояс похожее оружие. Дракониты вокруг переглядывались и держались за свои винтовки и смотрели в сторону, куда шли их капитаны, помимо самого императора и грейт-драккенгельмера.

Причиной суматохи был труп существа, одетого в форму драконита. В его груди зияла ещё дымящаяся дыра, а рядом сидел драконит без драконьих лап, опираясь на свою винтовку. Он зажал нос свободной рукой и тяжело дышал, стараясь не смотреть в сторону тело.

Труп в форме драконита не был самим драконитом. Это было существо, похожее на эльфа, но с чёрным тонким хвостом и рогами, при этом последние две черты были не как у драконитов, а скорее имели демонический вид. Волосы были пепельного цвета, фиолетовые глаза закатились назад, а от тела исходил невыносимый сладковатый запах гнили, усиливающийся с приближающимся разложением.

В душе Бронсхëгга что-то оборвалось, а земля под ногами подкосилась. Он ощутил страх и бешенство одновременно, но совладал с собой. Лишь некоторые заметили, как от рук вниз спустился холодный морозный воздух.

— Что здесь делает морф? — вопрос Зардиана адресовался скорее не кому-то лично, а толпе.

— Не знаем, сэр. Кажется, он с нами после Арма.

— Значит, уже несколько месяцев... — нутро грейт-драккенгельмера сжалось в натянутую струну, — Проверить все продовольственные склады! Вообще все, к чему у него был доступ!

Помимо самого командующего, некоторые офицеры и командиры тоже раздавали приказы. Одетые в белое дракониты с нашивкой красной капли на плечах принесли грязные носилки и положили туда труп. Двое из них подошли к тому дракониту, что опирался на винтовку, и дали ему нюхательную соль или что-то в этом духе, отбивая запах гнили из его носа. Драконит закашлялся и выпрямился, приходя в себя.

Грейт-драккенгельмер оглянулся на своего императора. Блейд Феникс покачал головой и отвернулся. Этот инцидент не сулил ничего хорошего будущему штурму...

Глава 1

Солнце светило в окно хорошо обставленной детской комнаты. На полках было много разных игрушек - плюшевый мишка, фигурка драконита в доспехах с двигающимися руками и ногами, игрушечный деревянный шлем с отверстиями для детских рогов, конструкторы и Духи его знает, сколько ещё всего этого добра; на стене даже висел тренировочный детский деревянный меч.

В спальне было 3 кровати и следы от четвёртой, которую, видимо, недавно убрали. В кроватях лежало трое маленьких детей-драконитов. Выдавало их только тихое сопение и выбивающиеся из под одеяла чешуйчатые лапки. У каждого из них чешуя была чёрной, а от них самих исходила некоторая морозная свежесть, словно сейчас было холодное ранее утро (хотя уже было время завтракать, а лето было в самом разгаре).

Первым проснулся мальчик лет десяти-одиннадцати. Его серебристые волосы стояли пучком после сна, крылья за спиной лениво дрожали, когда их хозяин потягивался. Глаза цвета янтаря излучали тёплый, добрый и по-детски невинный свет. Немного узковатые по-змеиному зрачки сужались по мере его привыкания к свету. Драконий хвост выбился из одеяла и шумно опустился на пол, ударив ещё мягкой (относительно взрослых) плоской костяной пластиной формы наконечника стрелы об деревянный пол. Мальчик слегка поморщился; удар напоминал, как если бы он прыгнул с какой-то небольшой высоты на ноги. Крупные заострённые изогнутые рога смотрели назад и слегка подрагивали, словно улавливали что-то. Коготки на лапках слегка ухватили простыню. Сам он был одет в ночные рубашку и штаны белого цвета. Он зевнул и опустил ноги на пол. Царапая когтями пол, мальчик подошёл к шкафам с одеждой и стал рыться в них.

— Сильв, иди спи, время... — буркнул другой драконит. Это тоже был мальчик. В отличии от Сильвера, вставать он не собирался и даже сильнее натянул на голову одеяло.

— Время девять утра. — возразил Сильвер, — Пора уже вставать, Джошуа.

— Куда вставать? Ты дурак совсем? Сегодня выходной. — Джошуа демонстративно и шумно перевернулся на другой бок. — Иди храпи, или не шуми хотя бы... Топаешь, как дрейк навьюченный.

— Кто дрейк вонючий? — Сильвер обиженно кинул в брата ночную рубашку, которую уже успел снять.

Джошуа почти взвизгнул и кинул в Сильвера его же рубашку ему в ответ. Теперь он уже сидел, скинув одеяло с верхней половины тела. Одет он был в ту же ночную одежду, волосы были такими же короткими, но белыми, переходящими в блонд. Глаза были светлее, чем у брата, светло-жёлтыми, а зрачки только привыкали к свету. Рога были меньше, чем у Сильвера, прямыми и смотрели назад. На хвосте костяная пластина была тоньше и менее острой. В целом, он выглядел моложе брата на пару лет. По лицу и голосу ему можно было бы дать восемь или девять лет.

— Ты дурак совсем? Я сказал "навьюченный"! Кто ж виноват, что ты глухой на оба уха?!

Третий ребёнок-драконит зашевелился на кровати и скинул одеяло с лица. Это была очаровательная девочка лет шести или пяти. Рожки были ещё совсем маленькими, напоминали козьи. Хвост был длинным и узким, как у ящерицы, а крылышки были размером с одну руку Сильвера вместе взятые (хотя, справедливости ради, Сильвер был довольно высок для своего возраста). Глаза были точь-в-точь как у старшего брата, волосы такие же серебристые, но длиннее, чем у остальных мальчиков. Она зевнула и, едва разлепив глаза, посмотрела на мальчиков.

— Ну а ты чего встала? — уже менее раздражённо спросил Джошуа, — Спи, Сильви, спи. Хотя бы ты, раз уж на то пошло.

— Скоро кушать? — Сильвианна протёрла заспанные глаза и посмотрела на Сильвера.

— Не знаю, я только встал. — Сильвер пожал плечами. — Сейчас посмотрю, что там на кухне... Я тебя позову, как только будет готов завтрак.

— Угу... — Сильви, понимая, что вряд ли сможет уснуть обратно, начала вставать с кровати.

Джошуа, недовольно буркнув себе что-то под нос, тоже встал. Сильвер уже был одет и спустился вниз.

Дом, где жила семья Сильвера, был огромен по мнению детей, но на деле это было довольно скромное жилище для одной из самых знатных семей в Великой Дракии. Здесь было всего два этажа, чердак и подвал. Первый этаж имел больше комнат: чего стоит только большая кухня, на которой, правда, работала мать семейства и сами дети. Держать прислугу было не принято: да и кого нанять? Грязнокровных драконитов? Они работают в других местах. Людей, эльфов или гномов? Автономная Область Смертных (сокращенно - АОС) была далека от этих земель, далеко по ту сторону фронта, где до недавнего времени воевал отец семейства, а теперь хозяйничают морфы. Да и работают они больше в научной сфере.

Так же на первом этаже расположилась большая столовая и гостиная комната с камином, выполняющим скорее декоративную роль. Второй этаж был занят спальнями - детская комната (та, откуда теперь резво спускался вниз на кухню Сильвер), комната родителей и гостевая спальня, на случай, если приедет какой-то важный гость или нежданный путник. Спуск в подвал был всегда закрыт на замок, ключ были у отца семейства: он строго-настрого запрещал детям залезать туда. Рядом, где-то под землёй, была стая подземных вирмов - бескрылых неразумных драконорожденных существ, похожих на больших подслеповатых змей. Если они решат "порезвиться" под подвалом дома Сильвера, будь кто-то в это время в подвале, он привлечёт своим теплом этих тварей. А они могут разнести весь дом из под земли.

Чердак был кладезем разного хлама. Жители дома складывали туда всю сломанную технику и вышедшие из строя магические предметы. На выходных, когда солнце начинало заходить за горизонт, Сильвер любил приходить туда, чтобы повозиться с этим хламом. Обыкновенно он медленно и аккуратно поднимался на верх, "зажигал" магический кристалл под потолком, освещающий все тусклым синеватым переливающимся светом, и садился под круглое окно. Красноватый свет вечерних сумерек смешивался со светом кристалла и Сильвер часто отвлекался на это, пока пытался собрать что-то рабочее.

Мальчик остановился у входа на кухню. Это была арка без дверей, внутри стояли большая печь и несколько маленьких, большая холодильная комната, где хранились съестные припасы семьи, под потолком висела люстра из кристаллов, один из которых висел на чердаке. Небольшие и округлые окна висели довольно высоко.

Мать семейства - тоже черночешуйчатая драконитка со всеми драконьими атрибутами, - стояла спиной к сыну. Её каштановые густые длинные волосы закрывали спину и часть основания крыльев. Поверх домашней одежды на ней был одет белый фартук. Рога были длинными, но не острыми, и загибались назад в небольшой рогалик. Хвост был не толстым и не тонким. Костяной пластины на конце не было вовсе, но был небольшой тяжёлый нарост. Крылья не отличались большой шириной или длинной. От неё не исходило той морозной свежести, как от её детей, но зато от неё веяло запахом свежескошенной травы и цветов.

Мать семейства обернулась на Сильвера. Её лицо выглядело на 30-40 человеческих лет. Выражение красивых голубых глаз и лица отражали счастливую семейную жизнь.

Разум мальчика ощутил мягкий, тихий и теплый контакт разума матери. Он улыбнулся, не осознавая этого, и подошёл ближе.

Вместо ожидаемого потока мыслей, мать Сильвера сказала вслух:

— Ты чего встал, сынок? Ещё рано. Я не успела что-то приготовить...

— Я могу помочь, мам. — Сильвер деловито подошёл к большой кухонной раковине и начал мыть руки, — Джошуа и Сильви встали тоже. Думаю, братец подтянется к нам минут через десять.

— Ну... Раз вы хотите мне помочь, то я не против. — женщина улыбнулась и погладила сына по голове.

Сильвер и его мать начали готовить завтрак - сладкую выпечку, а к ней чай. Вскоре к ним двоим действительно присоединился Джошуа. Он выглядел заспанным и недовольным, но вслух этого не выражал и даже наоборот старался казаться счастливым. Через минут пять после его прихода притворяться более не пришлось: Джошуа теперь был действительно радостен и доволен.

Завтрак был приготовлен довольно быстро. Джошуа и мать семейства накрывали стол. Сильвер, не поднимаясь на второй этаж, закрыл глаза у лестницы и нахмурился. Его мысли словно щупальца пытались ощутить присутствие сестры сверху. В ментальном поиске Сильвер ещё не был силен, делать это было ему нелегко. Подобное использование души дезориентировало его. Мальчика словно вытаскивали из его тела и он, окруженный жаром окружающего мира, ощущал на своей душе все и сразу. Говорить ментально - ещё куда ни шло, не приходилось "вылезать" из самого себя, чтобы донести мысль...

С трудом "нащупав" сестру сквозь толщу пространства и стен дома, Сильвер мысленно позвал Сильви. Для девочки это звучало почти как шепот, но она, невзирая на это, пошла вниз вприпрыжку. Счастливо улыбаясь, она побежала в столовую комнату.

Сильвер посмотрел на лестницу. Подняться на второй этаж всё равно надо было. Отец не оценит такой слабый мысленный порыв, ещё и отругает.

Мальчик, переступая через несколько ступеней, шел тихо, хоть и быстро. Он добрался до спальни родителей и аккуратно посмотрел в щель между приоткрытой дверью и стеной.

Отец сидел правым боком к сыну. На той половине его головы, которую мог увидеть Сильвер, топорщились белые волосы, бывшие некогда красивой, густой гривой. Эта часть головы, включая лицо и шею, было обожженно. Сын не спрашивал отца, что с ним случилось. Даже старший брат, которого Сильвер не видел с момента, как тот привёл в дом отца, ничего не сказал младшим. Только переговорил с мамой, а та, в свою очередь, не сказала ничего детям. Сильви, увидев один раз новое лицо своего папы, испуганно забилась под кровать. Сейчас она относительно привыкла к пустому взгляду затянутого белой дымкой одного глаза отца и открытому оскалу белых зубов под ним. Другая половина оставалась нетронутой - целый, слегка потрепанный рог, белые волосы, жёлто-коричневый уцелевший глаз. Левая рука отсутствовала по локоть, обрубок был замотан бинтами. Бинтов на теле отца было много, и раны открывались часто. Отцу строго настрого запрещалось ходить во время лечения, но он плевал на слова врачей. Мать его не останавливала и лишь помогала ему прогуливаться на улице.

С тех пор, как он приехал с войны, с детьми он не разговаривал ни разу. Нет, отец обращался к ним, но это было обычно что-то вроде "Подай" или "Принеси", а то и вовсе использовал ментальные знаки и образы, чтобы попросить что-то у своих детей. Если они где-то проказничали или просто сделали что-то не так, как рассчитывал отец - он мог и кричать на них своим охрипшим от ожогов голосом, да так, что уж оплеуха была бы приятнее этого, как казалось Сильверу.

Отец заметил сына у двери. Мужчина вздохнул и подозвал его хриплым голосом:

— Помоги встать. Чего стоишь, как дакр...

Расщедрившийся на слова отец (правда, последнее слово было около-ругательным) обрадовал Сильвера. Мальчик подошёл и помог ему встать, пытаясь поддерживать его за правую руку. Тело отца было тяжёлым и Сильверу приходилось нелегко тащить его на себе. Мальчик побоялся, что мужчина будет ругать его за слабость. Но тот, видимо, заметил усилия сына или не обратил внимания на это вовсе, и ничего не сказал.

— Завтрак... — прошептал Сильвер, боясь говорить громко.

— Знаю. Мать сказала. И не шепчи. Тебе что, есть чего бояться?

Сильвер съëжился. "Есть чего бояться, а как же..." — думал он, пока тащил отца вниз по лестнице.

Мать, услышавшая шум на лестнице, вышла из столовой.

— Меня бы позвал. Не утруждай мальчика... — укоризненно, но мягко сказала она.

— Он мужчина от чистой драконьей крови. Не сломается. — с женой отец был более словоохотлив, — Не делай из моих детей неженок, Елена.

Елена выдохнула через нос и все равно взяла мужа под правую руку, вместо сына. Сильвер вздохнул с облегчением и сел за общий стол.

Джошуа, до этого уже собравшийся начать завтрак, испуганно вздрогнул, когда в столовую вошёл отец. Он отложил свою порцию и посмотрел куда-то мимо отца. Сильви же наоборот старалась смотреть на него, не отводя взгляда. Она пыталась заглянуть отцу в глаза, но тот словно избегал её. Когда отец только приехал и Сильви испугалась, она сказала, что это вовсе не её любимый папа, а злой жестокий морф, который притворяется им. Эти слова запали в голову Сильверу. С тех пор при любом удобном случае он старался рассмотреть отца - уши, запах, положение рук, поза... Каждый раз он успокаивался: уши круглые, запаха гнили нет, поза хоть и изменилась после ранений, осталась той же, знакомой Сильверу. Однажды он даже попытался "нащупать" отца ментально. Прежде, чем мужчина отвернул его тогда, он успел удостовериться, что и разум все тот же: холодный, спокойный, как ледник. Правда, теперь этот ледник таял, и гром его трещин слышали домашние.

В целом отец не был против таких взглядов со стороны сына. Сначала он ругался, но со временем то ли проникся мрачной решимостью, то ли еще чего-то. Иногда, когда он был в хорошем настроении, он даже мог наградить хорошим словом Сильвера, сказать что-то в духе "Правильно, мальчик" или "Смотри внимательнее".

В целом когда отец был рядом вся семья была напряжена. Без него как-то спокойнее, словно нет никакой войны за городскими стенами, нет морфов, нет солдат, нет смерти.

Так как правая часть головы отца пострадала больше всего, ел он исключительно левой половиной лица. Это было не очень удобно, и иногда мать помогала ему, но мужчина отмахивался от помощи и продолжал есть сам. Сильви отвлеклась на еду. Джошуа бросал беглые взгляды на чешуйчатую руку отца, продолжая есть, контролируя каждое движение челюстью. Мать выглядела спокойной, хотя редкий хриплый вздох мужа заставлял её вздрагивать и инстинктивно тянуть к нему руку.

Так продолжалось до конца завтрака. Едва ли Джошуа успел встать и отнести посуду на кухню, как послышался короткий дверной звонок.

— Я открою, сидите. — Елена пошла к двери.

Джошуа сокрушенно вздохнул и сел - он уже собирался освободиться от общества своего отца и вновь вернуться в уютную детскую.

Мать говорила недолго. Кто пришёл и о чем шёл диалог - понятно не было, но, кажется, это был почтальон. Сильвер смотрел на скатерть, а нога начала инстинктивно качаться вверх-вниз. Было интересно и страшно: письма в их дом были редкостью.

Елена вернулась в столовую. Она обеспокоенно посмотрела на мужа и протянула ему письмо.

— Из штаба... — как только её муж собрался вскрыть печать, она отдернула его, — Не смей открывать за столом, Бронс. Дай детям спокойно поесть.

Бронсхëгг Зардиан, грейт-драккенгельмер Великой Дракии посмотрел на свою жену и мрачно осклабился.

— Переживут.

Он вскрыл печать и открыл конверт. Внутри лежал какой-то официальный документ - на это указывали красная лента в правом верхнем углу. Бронсхëгг вчитывался в слова, оскал сошёл с лица. Он нахмурился и посмотрел в окно. Отец ментально обратился к матери, и та помогла ему встать.

— Завтрак окончен. Уберитесь. — Бронсхëгг словно отдал приказ своим детям.

И те не могли ослушаться. Джошуа встал быстрее всех и начал собирать тарелки. Сильви настороженно посмотрела на родителей, поднимавшихся на второй этаж, и ушла на кухню с частью тарелок. Сильвер помог Джошуа собрать посуду и пошел вместе с ним на кухню.

Сильви была самостоятельной девочкой. Она очень любила делать все сама - пошла этим в отца. Девочка деловито открыла воду и, встав на табуретку для удобства, начала мыть посуду. Шум воды заглушил для неё последующий диалог её братьев.

— Сильв, как думаешь, что там? — Джошуа говорил тихо, — В письме. Отец выглядел мрачнее обычного...

— Не знаю... — Сильвер боялся даже представить, что там. — Он же грейт. Что-то по работе... Наверное. Вряд ли что-то другое.

— Да ты гений. — саркастично вздохнул Джо, — Мало ли, вдруг родителей решили обсудить налоги подальше от нас. А то расплачемся от расходов...

— Ну и что ты спрашиваешь тогда, если сам догадываешься?! — Сильвер пихнул брата, — Был бы Кайан дома...

Джошуа фыркнул, когда Сильвер упомянул их старшего брата.

— И что бы он нам сказал? "Не ваше дело, козявки?"

— Его можно было бы хотя бы упросить. Что-нибудь, да сказал.

— Ничего бы он нам не сказал. — проворчал Джошуа.

Наступило короткое молчание. Младший брат скрестил руки на груди и, встав полубоком к Сильверу, как бы обидевшись.

Старший брат закатил глаза.

— Ой ладно, ладно! Сейчас что-нибудь придумаю, не дуйся, как девочка.

Джошуа засиял самодовольством, а Сильвер, оглянувшись на сестру, юркнул в проход между кухней и гостевой комнатой.

Все комнаты на первом этаже были соединены проходами, а лестница на второй этаж вовсе была напротив входа в дом. Сильвер старался идти медленно, не шумя, надеясь не успеть подслушать и оправдаться перед братом - следить за родителями ему не хотелось.

Этот план не удался, и Сильвер, к его сожалению, успешно добрался до двери в комнату родителей. Дверь была закрыта изнутри, так что в этот раз подсмотреть мальчику не получится. Он прислонился ухом к двери и затаил дыхание.

— ...Война все ближе и ближе... — голос принадлежал отцу. Часть его слов и слов матери Сильвер услышать полностью не мог, так как родители говорили тихо, — Они уже преодолели Грол и Рамо... Через несколько дней...

Наступило молчание. Судя по характерному усиленному запаху свежескошенной травы и легкому зеленоватому свету мать начала лечить отца своей магией. Сильвер несколько раз видел, как она это делала. В своё время, его мать работала в госпитале главным клириком, то есть врачом-волшебником. Несколько раз, по просьбе Сильви, она доставала свой старый рабочий халат с вышитой красной каплей на плече и спине.

Мать что-то тихо сказала отцу. Сильвер не расслышал, что именно. Бронсхегг ответил чуть громче, раздражаясь:

— ...Уедете... Вещи... Не безопасно. На Наковальню...

Мать прекратила лечение. Умиротворяющий запах исчез.

— Нет... Земля... Наш дом... Родина...

— К чёрту! — громко прошипел отец, — Вы важнее...

Более Сильвер ничего не смог расслышать. Мать, видимо, продолжила лечение. Они переговаривались между собой, но все тише и реже. Отца всегда усыпляло лечение матери.

Сильвер так же тихо спустился вниз. У лестницы его ждал Джошуа, Сильви была в гостинной и рассматривала содержимое полок.

— Ну? — выжидающе спросил Джо.

— Баранки гну. — передразнил его Сильвер, — Ничего интересного. Вроде как, война близко...