Мне жизни мало, чтобы любить

Глава 1

Глава 1.

На улице Сароны грохотали взрывы, свистели снаряды, кричали солдаты, горели дома, в лае надрывались собаки, в воздухе пахло порохом, страхом и кровью. Солдаты королевской армии Маронии продвигались улица за улицей, уничтожая все на своем пути, не жалея никого. Этот небольшой и уютный городок на территории королевства Гелерны, один из многих на пути армии маронцев должен быть уничтожен. Никого не должно остаться в живых. Солдаты шли и убивали всех, пощады не было.

Слишком жестоким оказался король Гелерны Гелер XIV, который с хищной улыбкой на красивых губах решил грубо нарушить извечный мир между своим королевством и Маронией, напал вероломно на приграничные города, когда жители праздновали День Весенней Богини. В тот солнечный день на площадях городов и небольших селений народ пел и плясал, прося Богиню о любви и щедрых дарах, не подозревая, что всего через сутки их города будут уничтожены, почти стерты с лица земли, а из живых почти никого не останется.

Гелер никогда не понимал своего деда Гелера XII, который заключил этот ничтожный мир с Маронией, отказываясь от дальнейших завоеваний чужих территорий. Он был еще совсем маленьким, когда был подписал этот договор. Дед, а потом его никчемный слабовольный отец Гелер XIII до кона своих дней соблюдали эти соглашения. Когда отец оставил этот мир, а Гелер XIV взошел на трон, первым его решением было объявить войну Маронии, забрать у них все, что можно, объединить территории, создать империю и назвать себя Императором Гелерны Великой. Ему понадобилось около полугода, чтобы собрать и вооружить свою армию, во главе которой он ступил на территорию Маронии в день, когда эти ничтожные людишки веселились и пили вино в честь своей Богини. Его армия шла, уничтожая все на своем пути, не оставляя за собой ни единой живой души. Казалось, что победа уже близка, но в двух днях пути до столицы Вальсы их встретила армия Маронии. Их бой был жестоким и кровавым, сам Гелер в этом бою получил ранение. Для короля, который считал себя неуязвимым, это было неожиданным и страшным. Он отдал приказ остановить продвижение своей победоносной армии и остановиться на ночевку. Но ночью армия маронцев напала на их военные лагеря, Гелеру с трудом удалось сбежать с поля боя, оставив свою армию. Вместе с верными людьми он добрался до своего королевства, где скрылся за надежными стенами королевского замка.

На следующий день он получил донесение, что армия маронцев идет по его следу и скоро вступит на территорию Гелерны. Гелер отправил письмо своему родственнику в королевство Тринадию с просьбой оказать помощь, но ответа так и не дождался. Зато каждый день получал донесения о том, как армия Маронии продвигается по территории его королевства, сметая все на своем пути, сжигая дома и убивая всех, не щадя ни женщин, ни детей, как до этого делали его солдаты. Еще немного и враги появятся на пороге его замка, который он считал неприступным.

***

Небольшой городок Сарона стоял на пути армии маронцев в сутках пути от границы. Дом семьи зажиточного горожанина Борса Кленси стоял почти в центре города за высоким забором. Но и он не удержал солдат Маронии, которые улица за улицей, дом за домом продвигались все дальше и дальше. Борс со своими верными людьми пытались защитить свой дом, но силы были не равными. Перед смертью он только смог спрятать свою единственную дочь Рону, все, что осталось у него от любимой жены, после чего принял смерть от солдатской пули.

Перепуганная насмерть Рона долго сидела в винном погребе, вход в который находился в боковой части дома и прятался среди разросшихся лоз винограда, вслушиваясь в страшные звуки на улице. Когда звуки битвы удалились, Рона не спешила покинуть свое убежище. Она приложила ухо к люку, ведущему в погреб, и услышала, как по дому снова прогрохотали шаги солдат, которые что-то творили в доме, а потом раздался крик: «Капитан, мы проверили, здесь никого не осталось». Шаги удалились. Рона выждала еще несколько минут, потом осторожно открыла люк погреба и выбралась наружу. Во дворе дома лежали трупы их слуг. С трудом передвигая внезапно ослабевшие ноги, стараясь не рыдать в голос, Рона прошла в дом, где на самом пороге увидела тело своего отца. Он лежал на пороге лицом вниз, на его спине были две кровавые раны. Рона опустилась возле трупа отца и зарыдала, закрывая рот руками, чтобы те, кто еще мог находится возле их дома, не услышали ее. Неожиданно она услышала, как к их воротам подъехал конный. Что-то подсказывало девушке, что он сейчас снова заедет в их двор. Рона подскочила и забежала в дом. Она старалась не обращать внимание на творившуюся повсюду разруху – разрубленную мебель, порванную одежду, разбитую посуду. Девушка забежала в свою комнату и закрылась в большом шкафу, откуда все ее платья были вывалены на пол, села на пол, прижала колени к груди, обхватив их руками, спрятав в них лицо. К своему великому ужасу Рона слышала тяжелые мужские шаги по дому. Они отгремели по первому этажу, потом под тяжестью воина заскрипели ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Мужчина шел и заглядывал в каждую комнату, выискивая оставшихся в живых. Вот тяжелые шаги послышались в ее комнате, Рона замерла, затаила дыхание и даже зажмурилась, стараясь не выдавать себя. Дверь шкафа резко распахнулась, и мужская рука схватила ее за ворот платья, вытаскивая наружу.

Рона висела в чужой руке, боясь открыть глаза, чтобы посмотреть в глаза своей смерти. Из ее закрытых глаз текли слезы, тугой ворот платья больно впивался в шею, не позволяя дышать полной грудью. Она кусала кубы, чтобы не зареветь в голос, не хотела показывать свою слабость врагу.

- Открой глаза, - раздался хриплый мужской голос. – Кому говорю – открой глаза.

Рона продолжала висеть в его руке и даже не пыталась сопротивляться, понимая всю безысходность своего положения. В свои неполные шестнадцать она была слишком слабой, чтобы сопротивляться здоровому солдату. Она только смогла помотать головой, давая понять, что не будет выполнять приказы.

- Открой глаза, - снова послышался рычащий приказ. – Или я убью тебя прямо сейчас.

- Убивай, - смогла прохрипеть в ответ Рона. – Мне все равно незачем больше жить. Вы убили моего отца, наших людей.

- Я и тебя убью, сделаю то, что сделал ваш король на наших землях. Мы убьем всех, кто попадется нам на пути, не будем жалеть никого, как никого не жалели солдаты вашего короля. Как ты думаешь, это будет справедливо? Солдаты вашего короля убили мою невесту и ее родителей. Как ты думаешь, я смогу простить это? Открой глаза и посмотри на меня перед смертью.

Рона решительно открыла глаза и встретилась с тяжелым взглядом темных как ночь глаз, похожим на взгляд хищника перед прыжком. Она не видела лица своего убийцы, только его взгляд, полный ярости и боли. А еще был запах крови и ярости, который душил Рону. Она смотрела на мужчину, не скрывая своих слез, которые катились из ее глаз.

- Если убивали солдаты, почему должны были убить моего отца и убить меня? Мы же не солдаты, – прошептали ее губы.

- Хм, хороший вопрос, - гримаса перекосила лицо солдата. Он немного опустил свою руку, в которой сжимал платье Роны, благодаря чему она смогла коснуться пола носками своих туфелек. – Я отвечу тебе и на него, если ответишь, что сделала моя невеста и ее отец твоему королю, за что их надо было убивать и сжигать их дом?

- Но я не была солдатом и мой отец тоже, - снова проговорила девушка.

Она поняла, что ждать от этого вражеского солдата жалости не стоит, просто продолжала смотреть ему в глаза, в которых полыхала ярость и боль.

- Не была, - снова кривая ухмылка исказила его лицо. – Но ты ответишь за все. Ты умрешь, как умерли они. Но сначала я сделаю то, что сделали ваши солдаты с моей невестой. Их было много, и они долго истязали ее. Но я сделаю это один.

Мужчина, продолжая держать Рону за шиворот, кинул ее на платья, которые так и лежали грудой на полу перед шкафом, задрал ее юбку. Рона пыталась отбиваться, столкнуть с себя тело солдата, била его по лицу, пыталась выцарапать ему глаза. Но ее сопротивление только рождало в солдате бешеную злость. Мужчина выхватил из груды тряпок чулок, связал им руки Роны, потом резким движением сорвал с нее панталончики, быстро расстегнул свои брюки и сделал то, что и обещал Роне. Она кричала от боли, забилась под мужчиной, но он не остановился, а продолжал вколачиваться в нее со звериной силой, яростным отчаянием, глядя ей прямо в глаза, полные слез, не обращая на текущую по ее ногам кровь.

Скоро Роне стало все равно. Зачем сопротивляться, если он все равно убьет ее? Девушка закрыла глаза и отключила все свои ощущения. Ей было все равно, что делал с ней этот солдат, она молила только о том, чтобы все это скорее закончилось. Вскоре мужчина зарычал, как раненый зверь, сделал несколько сильных толчков и замер над ней, навалившись на нее всем своим немалым весом, но через несколько мгновений поднялся над ней на руках. Рона медленно открыла глаза, снова поймала его тяжелый взгляд, в котором теперь полыхало отчаяние. Мужчина опустил свою голову ей на лицо и тихо зарычал. Она успела заметить у него на левом виске небольшой тонкий белый шрам, который шел чуть ниже мочки уха.

- Капитан! Ты здесь? – раздался снизу крик.

- Я здесь, - ответил через небольшую паузу мужчина. – Сейчас спущусь.

- Есть там кто? – снова крикнули снизу.

- Нет, я все проверил. Сейчас иду.

Мужчина резко поднялся, осмотрел себя, взял с пола одно из платьев Роны, обтерся, кривясь от вида крови, смешенной с его семенем, быстро застегнул свои штаны, привел в порядок одежду. Девушка лежала на груде тряпок сломанной куклой, глядя куда-то в потолок безжизненным взглядом. У нее не было больше сил ожидать свою смерть. Жить теперь было незачем, отец убит, дом разорен, враг лишил ее девичей чести, теперь она никогда не сможет выйти замуж.

- Закончи свое дело, убей меня, - тихо проговорила она, закрывая глаза.

Наступило молчание, а потом раздались тяжелые шаги. Мужчина уходил, а Рона лежала на полу среди своих платьев и не шевелилась. Она слышала, как мужчина сбежал по лестнице вниз, кому-то сказал: «Там никого нет, я проверил. Пошли отсюда». Дальше раздались шаги нескольких человек и в доме наступила тишина. На улице продолжался шум битвы, раздавались крики, выстрелы, где-то прогремел сильный взрыв, от чего в окнах дома Роны задрожали стекла. Постепенно шум стихал, а она все лежала, не в силах подняться.

Сколько прошло времени, Рона не может сказать. Когда на улице стало темнеть, она с трудом поднялась. Внизу тянула боль, но кровь уже перестала течь. Ее руки по-прежнему оставались связанными. Она поднялась на слабые ноги, кое-как привела свою одежду в порядок, с трудом спустилась на первый этаж, прошла в кухню, где среди разбросанных на полу вещей нашла нож, с силой воткнула его в стол и о него разрезала свои путы. Тут же по рукам побежали острые иголочки, кисти заныли. Рона стала растирать руки, разгоняя наступившую боль, одновременно прислушиваясь к тому, что творится на улице. Она осторожно выглянула в окно, из которого были видны ворота. К ее удивлению, они оказались закрытыми. Рона дошла до входной двери, где снова тяжело осела возле трупа своего отца и только сейчас позволила себе заплакать в голос.

Сколько она так просидела рядом с телом отца, Рона сказать не может. Когда она подняла с его груди голову, увидела, что уже наступила ночь, которая освещалась горевшими домами, огонь пожаров взметался высоко в небо. Прохладный весенний ветерок выдувал с улиц запах беды, добавляя запах гари. Девушка огляделась. Их трое слуг и двое работников отца были убиты, их тела лежали возле ворот. Оставаться в городе было опасно. Родни, к которой она могла бы пойти, нет. Надо решать, что делать дальше.

Рона тяжело поднялась, прошла в купальню, которая стояла отдельно от дома, смыла с себя кровь и следы насилия, надела чистую одежду, вернулась в дом, снова прошла в кухню, огляделась. Все продукты, посуда были сброшены на пол и растоптаны сапогами врага. Из груды мусора вытащила большую холщовую сумку, с которой их кухарка обычно ходила на рынок за продуктами, нашла несколько целых краюх хлеба, полголовки сыра, несколько яблок, все это завернула в полотенце. Со стола взяла большой кухонный нож, все это сложила в сумку. Оставив ее на столе, пошла в свою комнату. Под грудой платьев она нашла любимую шаль, которая ей осталась в память от мамы, стала складывать в нее кое-какую одежду, потом переоделась сама в добротное дорожное платье, нашла свои удобные ботиночки. Свои украшения, которые хранились на ее столе в шкатулке, она не нашла. Потом Рона прошла в кабинет отца, который тоже был разгромлен, книги и бумаги вперемешку с перьями и залитые чернилами валялись на полу, старинное кресло, на котором Рона так любила сидеть, было разрублено на несколько частей. Деньги, которые отец хранил в ящике стола на мелкие хозяйственные расходы, пропали. Она подошла к книжному шкафу, полки которого были уже пусты, нажала на потайную панель. Перед ней открылся тайник отца, где он хранил все их важные бумаги, личные документы и кое-какие ценности. Она достала все из тайника, бумаги сложила в плотный конверт, деньги и ценности завернула в два больших отцовских носовых платка, которые нашла здесь же среди груды книг и бумаг. Потом все собранное она вынесла в коридор. Затем затащила тело отца в дом, с огромным трудом, рыча от натуги и прося у Богов помощи, туда же затащила тела слуг и работников. Откуда у нее брались силы, Рона не знала, но оставлять их на улице не хотела. Пусть их дом станет для всех могилой. Тела она сложила в гостиной, где они по вечерам вместе с отцом пили чай и мечтали перед камином, как будут вместе путешествовать. Взятым в кухне огнивом подожгла паклю, которую накрутила на палку, прошла по дому, поджигая все, что можно, быстро вышла на улицу, подняла узел, перекинула через плечо сумку, проверила платки с деньгами в кармане и поспешила покинуть родной двор. Она шла и глотала слезы, которые, не останавливаясь текли из ее глаз. Рона решила, что будет идти прямо, все равно куда, главное, чтобы подальше оттуда, где солдаты в один момент разбили ее жизнь.

Рона шла по темным улицам города в надежде встретить хоть одну живую душу, но везде ее поджидала пугающая пустота и пожары. Половина домов уже сгорела, запуская в темное небо последние искры. Ее дом тоже разгорелся высоким пламенем. Рона шла и шептала молитвы Богам, прося у них забрать души родных ей людей в Светлые небеса. Она вышла за город и направилась по дороге, ведущую в неизвестность. При любом звуке она тут же пряталась и придорожных кустах, ожидала, когда минует опасность и вновь продолжала свой путь. Что будет с ней она даже не думала. Ей просто было страшно.

Глава 2

Глава 2.

Высокий мужчина стоял перед зеркалом, поправляя черный военный мундир с серебряным позументом. На его висках серебрилась первая седина, что делало его еще привлекательнее. Темные, почти черные волосы собраны в низкую косу. Его можно было назвать красивым мужчиной, но вот только ледяной холод, что жил в его темных как ночь глазах, делал его красивое лицо жесткой маской опасного хищника, не знающего жалости. Красивые губы, которых вот уже сколько лет не касалась улыбка, всегда сжаты в тонкую линию.

- Дорогой, я бы хотела пойти с тобой, - раздался женский голос.

- Нет, Мадлен, тебе там делать нечего, - его голос был сух и слишком спокоен.

Женщина надула губки, стараясь придать своему голосу нотку обиженной девочки. Она прошла в комнату и остановилась за спиной мужчины, положила ему на плечи свои руки, но он коротким движением скинул их с себя.

- Но другие же будут со своими женами. Так почему я не могу пойти с тобой?

Она обиделась, но постаралась скрыть свою эмоцию.

- Я тебе уже сказал, что там тебе нечего делать. Я иду не развлекаться. Это служба, просто служба. И никаких жен там не будет.

- Да, но сегодня у тебя важный день и я хотела быть рядом, восхищаться и гордиться тобой.

- Нет.

Голос мужчины зазвучал как стальной клинок, не глядя на женщину, он отвернулся от зеркала и вышел из комнаты. Он прекрасно знал, что сейчас ее лицо мало похоже на милую маску капризной девочки. Это было лицо отчаянной стервы, готовой ради своих желаний на все. И был уверен, что когда он выйдет из комнаты, она глухо зарычит и топнет ногой. Как всегда это делала, когда что-то шло не по ее желанию.

Генерал Вин Торн направился к новому месту службы. Месяц назад указом короля Сортена II Ремейского он назначен деканом боевого факультета кадетского корпуса, где обучаются подростки 15-19 лет. После своего ранения, полученного им шестнадцать лет назад в войне с Гелерной, он еще долго оставался в строю, дослужился до звания генерала королевской армии и совершил немало военных подвигов. Но ранения, которые лекари так и не смогли залечить до конца, дали осложнение, боль стала его постоянным спутником, комиссия королевских лекарей выдала однозначное заключение, что генералу нужно серьезное лечение и спокойная служба, поэтому указом короля он был направлен из действующей армии в кадетский корпус воспитывать будущих солдат королевства.

***

Жена генерала – Мадлен Торн, в девичестве баронесса Мадлен Онорси долго смотрела из окна своей комнаты вслед мужу, который садился в карету и кусала губы. Вот уже десять лет они женаты, но ей так и не удалось получить хоть каплю внимания мужчины. А еще она никак не могла родить ему ребенка, что с каждым годом отдаляло ее мужа все дальше и дальше от нее. Последние пять лет он совсем не разделял с ней постель.

Мадлен сделала все, чтобы получить Торна в свои мужья, ради своей мечты устранила свою младшую сестру, которая встала между ней и мужчиной, а потом в отчаянии обратилась к своему родственнику – королю Сортену, по велению которого Вин стал ее мужем. Ей тогда казалось, что она самая счастливая на свете, что вышла замуж за любимого человека и что сможет растопить льды его сердца. Она даже простила ему то, что когда-то он хотел жениться на какой-то девчонке, а потом чуть не женился на ее младшей сестре. Но она устранила их всех и теперь Вин Торн принадлежит только ей одной

***

Семьи Торнов и Онорси входили в один круг древних родов, приближенных к королевскому трону. Родственники Онорси даже состояли в дальнем родстве с королем, какая-то троюродная связь. Семья Торнов вела свою родословную от далеких предков, которым еще первый король Маронии за особые заслуги перед короной пожаловал графский наследный титул.

Мадлен давно была влюблена в гордого красавца Вина, даже когда он был еще обычным адептом военной академии и приходил к ним в дом в своей военной форме, которая ему неимоверно шла, девушка мечтала об их будущей счастливой жизни. Она всячески пыталась добиться его расположения к себе, но он больше проводил время с ее младшей сестрой Кларис. Мадлен бесилась, злилась, когда видела, как ее сестра под руку с Вином гуляли вместе по парку или играли в какие-то дурацкие игры на лужайке возле их дома, громко смеясь при этом. Мадлен влезала между ними, стараясь очернить сестру в глазах мужчины и завладеть вниманием Вина, но он всегда оставался холодно-равнодушным к ней.

После окончания военной академии Вин уехал служить в небольшой гарнизон на границе с Гелерной. Мадлен хотела поехать следом за ним, но отец не отпустил, пригрозив посадить ее под замок. Девушка злилась, устраивала скандалы и истерики отцу, искала возможности уехать к Вину, о котором мечтала все ночи, жестоко мстила своей младшей сестре за то, что мужчина предпочитал проводить время с Кларис, а не с ней.

Прошел год со дня отъезда Торна, вокруг Мадлен постоянно крутились мужчины разных возрастов и достатка, предлагая ей руку и сердце. Но она всем отказывала, не оставляя надежду когда-нибудь стать женой Вина Торна, который стал командиром отряда гарнизона. Их родители продолжали встречаться и от них она узнавала последние новости о мечте всей своей жизни, гордилась им и продолжала мечтать о нем.

После ссоры с отцом, когда она в очередной раз отказалась выйти замуж за какого-то графа или барона, тот просто вышел из себя и выдал Мадлен замуж за графа Марсена, который был старше ее почти в три раза. К алтарю ее привел отец вместе со своими слугами, которые следили за девушкой, чтобы она не сбежала из-под венца. Мадлен терпела старого мужа почти год, стараясь получить от брака как можно больше выгоды для себя. Хоть их семья и состояла в дальнем родстве с королевской семьей и относилась к древнему роду, но давно обеднела, многое не могли позволить себе, экономя на всем. Пока был жив муж, Мадлен заставила его купить для нее большой дом в столице, множество нарядов и украшений, карету с четверкой лошадей. Хоть муж и твердил ей каждый раз, что им пора задуматься о детях, но в свою постель она старого графа так и не пустила, желая подарить свою невинность Торну. Когда приставания старика стали слишком откровенными и требования получить от нее наследника слишком настойчивыми, она стала понемногу добавлять в его вино, которое он так любил выпивать перед сном, отвар из неприметной, но довольно ядовитой травы горецвета, которая росла повсюду, как сорняк. Не прошло и недели, как утром слуга Марсена прибежал к ней в спальню и сообщил, что ее супруг умер во сне. Родственники старого графа попытались прибрать к своим рукам имущество и богатство Марсена, но Мадлен не для этого терпела своего супруга так долго. Решением королевского суда все наследство старого Марсена, который так и не успел оставить завещания, осталось Мадлен.

Вокруг нее снова завертелись разные мужчины, предлагая выйти за них замуж. Но теперь она была богатой вдовой, каждый из женихов получил отказ. По вечерам Мадлен мечтала, как Вин Торн вернется в столицу, и она сделает все, чтобы стать его женой, но он так и не спешил домой.

Через два месяца после похорон мужа она отправилась в этот чертов городишко, где находился гарнизон Торна. Вин встретил ее довольно холодно, на все ее предложения жениться на ней ответил категорическим отказом. А потом за ней приехал отец, который пригрозил снова выдать ее замуж за того, кого посчитает достойным, если она не оставит свою мысль выйти замуж за Торна, и увез ее в столицу.

Через шесть лет со дня, как Торн уехал в дальний гарнизон, отец сообщил ей, что Вин Торн написал своим родителям о своей скорой женитьбе. Он писал, что счастлив, встретив свою судьбу и через месяц у них будет свадьба. Мадлен, услышав эту новость, долго металась по пустым комнатам своего столичного дома, кричала на слуг, била посуду. Теперь, лежа в своей одинокой постели, она придумывала множество способов, как убить его невесту и занять ее место. Но до воплощения планов дело не дошло. В праздник Дня Весенней Богини армия Гелерны пошла на них войной.

Домой Вин вернулся тяжело раненым. Она каждый день пыталась пробиться в дом к Торнам, чтобы быть рядом с Вином, но ее пустили только на короткое время, после чего мужчина попросил ее больше не приходить. Мадлен злилась, психовала, но ничего не могла сделать. Вин долго лечился, а потом снова убыл в армию.

Прошло еще шесть лет. Торн вернулся в столицу. Указом короля Сортена ему было присвоено звание генерала армии, в его честь во дворце даже устроили званый ужин, на котором Мадлен с дикой ревностью наблюдала, как любимый танцует и улыбается Кларис, а ее он ни разу не пригласил на танец и даже не посмотрел в ее сторону. На следующий день Вин пришел в дом к их родителям чтобы просить руки Кларис. Мадлен казалось, что земля уходит из-под ее ног. Кларис лучилась счастьем, мать и отец ходили с довольными улыбками, обсуждали предстоящую свадьбу, только Мадлен лихорадочно соображала, что ей делать. Снова она обратилась к отвару горецвета и в первый же совместный ужин со своей семьей добавила в вино сестры щедрую порцию отравы. Кларис была так счастлива, что не почувствовала легкую горечь вина. Она улыбалась и смеялась, мечтала, как они будут жить с любимым. К вечеру она стала жаловаться на слабость и головокружение. На второй ужин Мадлен снова подлила в вино сестры отвар, а утром сестра не смогла подняться с постели. Лекари долго осматривали девушку, кивали головами, разводили руками, но ничего поделать не смогли. На утро третьего дня Кларис не проснулась. Смерть младшей дочери оказалась для родителей настоящим ударом. Мать пережила ее всего на два месяца, отец на полгода. Мадлен похоронила родителей, получила от них в наследство убогий обветшалый дом, кучу долгов. От дома Мадлен решила избавиться, продав его какому-то барону, желающему купить дом в столице. Она даже выиграла неплохую сумму на этой сделке, расплатившись со всеми долгами отца.

Несмотря на то, что Вин старался поддержать ее в горе, но на все ее уловки получить его себе совершенно не велся. Тогда Мадлен решила использовать свой последний шанс. Она обратилась к королю Сортену, с трудом добившись у него аудиенции, и попросила помочь женить Торна на ней, рассказывая королю о своей любви, которую она пронесла через все эти трудные годы. Не известно, что убедило короля издать такой указ, возможно и то, что родители Торна тоже отправились в Светлый мир и от когда-то сильного и знатного рода остался он один, но уже через месяц Мадлен стояла у алтаря возле Торна и смотрела на его красивое и равнодушное лицо, не веря в то, что их сейчас назовут мужем и женой.

Долгих десять лет Мадлен билась за свое счастье, но Вин продолжал смотреть на нее равнодушным холодным взглядом. Торн сразу, прежде чем войти в Храм, сказал Мадлен, что не любит ее и берет ее в жены только по воле короля, ослушаться которого он не в силах. Сколько она пролила слез, ложась в свою одинокую постель, делала все, чтобы быть рядом с ним, но каждый раз муж уезжал в свои гарнизоны и дома появлялся все реже и реже. Если бы не необходимость получить наследника, то он никогда бы не разделил с Мадлен супружеское ложе. К тому, что она сохранила для него свою невинность, муж отнесся совершенно равнодушно. Он выполнил свой супружеский долг и оставил жену в одинокой спальне. Каждый раз она умоляла его о близости, крохах любви, обещая, что обязательно родит ему сына. Она делала все, чтобы быстрее забеременеть, пила настои, ходила к целителям, но они разводили руками и говорили, что сделали все, что в их силах.

Когда лекари, осмотрев Торна, сообщили, что ему необходимо оставить военную службу, иначе старые раны добьют его, указом короля генерал получил отставку из действующей армии, был приписан к гарнизону личной охраны королевского дворца и назначен на должность декана боевого факультета в Королевский кадетский корпус. Назначить Торна на должность декана в военную академию король отказался из-за рекомендации врачей, которые убедили Сортена, что и такая работа будет для него опасна, так как и здесь ему надо будет показывать свои боевые навыки при обучении адептов. С кадетами будет работать гораздо легче.

Муж вернулся домой, Мадлен была счастлива – теперь он постоянно будет рядом с ней и сейчас она сделает все, чтобы добиться его любви, родит ему сына. Верная служанка Энея нашла ведунью, которая жила за пределами столицы. «Госпожа, это очень сильная ведунья, - говорила служанка, - все ездят к ней за помощью. Обещаю, она Вам обязательно поможет».

И вот сейчас, глядя из окна как муж садится в карету, Мадлен думала, когда ей отправиться к этой ведунье. Она так мечтала поехать вместе с Вином в этот кадетский корпус на открытие нового учебного года, где его представят перед кадетами. Женщина так мечтала стоять рядом с ним и гордиться своим мужчиной, но он отказался взять ее. Мадлен понимала, что если поедет следом за ним, то разозлит мужа еще больше. Ей и так с трудом удалось уговорить мужа остановиться после возвращения из армии в ее доме, так как в доме, принадлежащем родителям Торна давно уже никто не жил и он нуждался в уборке и ремонте. Поэтому, немного подумав, она приказала верной служанке распорядиться на счет кареты. Через час они выехали из дома по направлению к дому ведуньи.

Ее дом нашли не сразу, пришлось поплутать по лесу. Карету пришлось оставить у опушки леса, откуда Мадлен вместе со своей служанкой отправились пешком. Примерно через полчаса блужданий они остановились у неприметного дома, окруженного невысоким забором. Мадлен почти бегом дошла до дома, но не успела подняться на крыльцо и постучать, как дверь открылась и на пороге появилась женщина, на которой был надет черный плащ с капюшоном, надвинутым на лицо.

- Чего приехала? - довольно недобрым голосом проговорила женщина, не открывая своего лица.

- Я хочу, чтобы ты мне помогла, ведунья, - сказала Мадлен. – Пусти меня к себе. За твою помощь я щедро заплачу золотом.

Она достала из кармана своего плаща небольшой кошель, в котором было десять золотых, протянула его на ладони ведунье, но та даже не шелохнулась.

- Я ничем не смогу помочь тебе, - усмехнулась женщина, так и не сдвинувшись со своего места, преграждая дорогу Мадлен в дом. – Уезжай. Моей помощи ты не получишь.

- Я же даже ничего не сказала тебе, - в ее голосе звучали удивление и злость.

- Мне ничего и не надо говорить. Я про тебя все знаю.

- Хорошо, я уеду, - раздраженно проговорила Мадлен. - Только скажи мне, когда я рожу своему мужу сына?

- Ты никогда никому не родишь детей. Боги наказали тебя за твои злодеяния. Твое чрево пустое, а если и дальше будешь творить страшные дела, то твоя черная душа сожрет тебя. А теперь убирайся, - и женщина махнула рукой, словно прогоняя женщину от себя.

- Наказали? – Мадлен смотрела на фигуру в плаще и не понимала, что происходит, злоба все сильнее закипала в ее груди, да кто она такая, чтобы прогонять ее? – Что ты такое говоришь?

- Ты хочешь узнать, за что они наказали тебя? – глухо засмеялась ведунья. – А разве ты сама не понимаешь? Ну что же, я помогу тебе вспомнить. Сколько душ ты загубила? И зачем ты испортила жизнь графу, заставила его жениться на тебе? Разве ваш брак по любви?

- Я люблю его и я никого не губила! – сейчас в ее голосе послышались нотки неуверенности.

- А свою сестру? А своего мужа – старого графа? А двух горничных и еще одного слугу, которые работали в доме твоего мужа? Ты побоялась, что они расскажут об истинной причине смерти старого Марсена и ты убила их. Напомнить еще про вашу подругу, с которой твоя сестра была дружна? Ты решила, что она опасна для тебя, так как Торен может увлечься ею, и ты убила ее. Продолжать?

Мадлен медленно отступала от крыльца дома старой ведуньи. Ее сердце сжимала ледяная рука страха, лицо стремительно бледнело. Как она могла обо всем этом узнать? Женщина быстро развернулась и бегом помчалась к служанке, которая поджидала ее у ограды. Затем они вместе отправились к своей карете.

- Домой! Немедленно! – крикнула Мадлен кучеру и закрыла лицо руками.

Ее била мелкая дрожь отчаяния, злости, страха. Откуда эта дикая женщина могла узнать ее страшные тайны и кому еще может сообщить?

- Госпожа, что с Вами? – спросила служанка.

- Отстань, - рявкнула на нее Мадлен. «Надо и от нее избавиться, слишком много она обо мне знает», - промелькнула в голове мысль.

Всю дорогу домой Мадлен молчала. Слова ведуньи о том, что у нее никогда не будет детей, мучали ее. Ей нужен ребенок, чтобы Вин полюбил ее. Мысли снова забегали в ее голове. «Надо найти беременную девицу, забрать у нее ребенка и выдать за их сына, - решила Мадлен. – А если я прикажу своей служанке, чтобы она родила?» Мадлен опустила руки от лица и посмотрела на сидящую напротив нее Энею. Нет, они слишком разные, да и служанке уже давно за тридцать лет, а опасность, что граф поймет, что ребенок не его, слишком велика. Когда до дома оставалось совсем немного, Мадлен решила, что пока не станет проворачивать аферу с ребенком, просто будет рядом с Торном, постарается сделать все, чтобы он полюбил ее.

Глава 3

Глава 3.

Вин Торн стоял перед строем кадетов среди других преподавателей. Ректор Королевского кадетского корпуса долго и проникновенно говорил речь о важности и престижности учебы в их заведении, потом представил преподавателей.

- В этом году ряды наших преподавателей пополнились знаменитой личностью, - в его голосе сквозила гордость. - Позвольте представить – генерал Вин Торн, герой войны с Гелерной указом короля назначен деканом боевого факультета вместо ушедшего на пенсию Магнуса Синдора.

Торн сделал шаг вперед и склонил голову в коротком поклоне, потом вернулся обратно в строй преподавателей. Ректор продолжил говорить, разъясняя первому курсу положение и порядок учебы в корпусе, а Торн разглядывал лица молодых мальчишек, которые стояли перед ним четырьмя коробками – с первого по четвертый курс. Он видел отличия новичков, похожих на восторженных птенцов, которым все было в новинку и интересно, от выпускного курса, которые стояли, гордо расправив плечи с уверенностью и хорошей дерзостью в глазах. Дальше их будет ждать военная академия, куда его так и не пустили лекари.

Вин сам понимал, что полученные им ранения шестнадцать лет назад во время войны с Гелерной с каждым годом приносят ему все больше страданий, все труднее ему было переносить боль, которая стала его постоянным спутником. Ранение позвоночника чуть не отправило его в Светлый мир. Лекари с трудом вытащили его тогда из лап смерти. Только благодаря умению лекарей и его настырности, стремлению скорее вернуться в строй он встал на ноги. Но с каждым годом ранение давало все сильнее о себе знать. Лекари предупреждали, что в любой момент, если будет продолжать военную службу, он может оказаться прикованным к постели. И Вин был вынужден согласиться с предложением короля.

Торн всматривался в лица парней, поступивших в этом году на первый курс, над которым его приказом ректора назначили куратором. Всего было тридцать человек, разных, не похожих между собой, но с решимостью стать настоящими воинами. Когда-то и он прошел учебу сначала в кадетском корпусе, а потом в военной академии и это были самые лучшие годы. Неожиданно его взгляд зацепился за лицо одного из кадетов, стоящего во втором ряду. Что-то неуловимо знакомое показалось в нем. Торн нахмурился, силясь вспомнить, где он мог видеть этого парня, но память говорила, что раньше они не встречались.

Торжественная часть закончилась, и кадеты поспешили в учебные классы. Торн проследовал в класс к своему первому курсу, чтобы познакомиться с теми, с кем ему придется провести следующие четыре года.

В классе он провел перекличку, стараясь запомнить имена своих воспитанников. Раст Кленси – так звали парня, который показался ему знакомым. Все занятие он пытался понять, где видел этого парня, но снова ничего не приходило на ум. Он отложил этот вопрос на потом. Парни первого курса ему понравились, все рвались на учебу, впитывали каждое сказанное им слово.

Занятия пролетели очень быстро. После обеда его курс собрался на тренировочной площадке, где генерал собирался проверить физическую подготовку парней. После традиционной пробежки Торн проверил навыки каждого из них. К его приятному удивлению все имели хорошую физическую подготовку и обладали навыками боя. Во время общения он узнал у Раста, что тот приехал из города Клермен на юге Маронии, там родился и до сих пор живет с мамой, отца не знает. Он давно хотел стать военным, хотя мама и была против, но согласилась, отпустила его в столицу, даже приехала вместе с ним. Как рассказал Раст, у его мамы свои виноградники и она занимается виноделием. Торн в который раз вглядывался в небесно-голубые глаза парня и осознавал, что уже видел такие глаза, только не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

Вечером Вин вернулся домой уставшим, но довольным. Его встретила Мадлен, которая по привычке вышла в холл, подошла к нему, чтобы поцеловать. Он терпеть не мог свою жену, но вынужден был терпеть их брак, на который согласился под давлением Сортена. Разводы в королевстве не дозволялись, поэтому Вин делал все, чтобы меньше общаться с Мадлен. Он помнил, как его вызвали во дворец на аудиенцию к королю. После обычного обмена приветствиями Сортен не стал тянуть и назвал причину, по которой вызвал Вина к себе. «Ты можешь отказаться от этого брака, - сказал король, - но тогда можешь забыть о том, чтобы вернуться в строй. Лекари доложили мне, что твое ранение очень тяжелое и то, что ты стоишь сейчас передо мной на ногах – настоящее чудо. Однако, если не оставишь военную службу, твои раны добьют тебя. Но по твоим глаза я вижу, что ты готов умереть на службе. Поэтому слушай мой указ. Выбирай – или женитьба на Мадлен и делай что хочешь, или отставка и возвращаешься в столицу, будешь охранять меня».

Он помнил эту наглую девицу, старшую дочь Онорси, которая постоянно пыталась помешать его общению с ее младшей сестрой Кларис, которая нравилась ему своим веселым и открытым характером. Мадлен была надменной, злобной, эгоистичной, что даже говорить с ней о чем-то не хотелось. Когда он уже заканчивал военную академию, Мадлен не давала ему прохода, преследуя повсюду. Она часто поджидала его у ворот академии, таскалась за ним в кабаки, куда он с однокурсниками сбегали после занятий, снова и снова мешала его общению с Кларис, стараясь при этом опорочить свою сестру. Ее слова сочились неприкрытым ядом, когда она начинала говорить о сестре. Из-за нее он почти не бывал в гостях у четы Онорси, к которым относился с большой теплотой.

Подумав над «предложением» короля, он решился. Оставить службу Торн не мог, поэтому выбрал женитьбу. Он сразу предупредил Мадлен, что их брак вынужденный и он никогда не любил и не полюбит ее. Сразу же после свадьбы он отбыл в свой гарнизон, дома бывал крайне редко и только по важным делам.

Вин жил своей службой, мечтал о карьере военного с самого детства, любил читать книги о подвигах, военных походах, героях. Поэтому, когда ему исполнилось пятнадцать, поступил в кадетский корпус, а потом в военную академию.

После академии Торн попросил направить его в дальний гарнизон и уже через неделю устраивался в небольшом городке на границе с Гелерной. Служба нравилась Торну, уже совсем скоро он чувствовал себя опытным солдатом. Из дома он периодически получал письма, в которых родители рассказывали о произошедших событиях. Из писем узнал, что Мадлен ее отец выдал замуж за старого графа. Еще через год отец написал, что муж Мадлен умер, но смерть ему кажется подозрительной. И совсем неожиданно для Торна, через два месяца после этого письма к нему в гарнизон заявилась Мадлен, которая сообщила всем, что приехала к нему в качестве будущей жены. Тогда Торн был слишком хорошо воспитан, чтобы послать девушку куда подальше, просто сказал ей, что никогда не будет ее мужем и попросил уехать. Она пыталась заставить его жениться на ней угрозами, обманом, подключив к этому командира гарнизона. Но старый воин просто посмеялся над девушкой и попросил больше по таким пустякам его не беспокоить. Потом за Мадлен приехал ее отец и увез в столицу.

Свою Лиру Торн встретил на городской ярмарке, которая проводилась в праздник Дня Осенней Богини. Она приехала вместе с отцом из своего имения, недалеко от их гарнизона, где у них была своя сыроварня. Несколько встреч с Лирой и Торн понял, что нашел ту, которую хотел бы назвать своей женой. Пусть она и ниже по положению – дочь местного сыродела, но ему было все равно. В день, когда Марония праздновала Середину Зимы и праздник Дня Зимней Богини, он сделал Лире предложение и она согласилась. Торн был счастлив. Свадьбу решили сыграть на пятый день после праздника Дня Весенней Богини. Он написал домой письмо, в котором сообщил радостную весть. Его сердце стучало для Лиры, хотелось носить ее на руках, целовать ее алые губы. Но все изменилось в один день, когда от прежнего Вина Торна не осталось ничего.

Праздник Дня Весенней Богини отмечался во всех городах и селениях Маронии. Торн договорился встретиться с Лирой на центральной площади после обеда, где будут проходить гуляния. Но их по тревоге подняли с самого утра, армия Гелерны перешла границы и шла, уничтожая все на своем пути. Он так и не смог вырваться к Лире, чтобы спрятать ее от врагов. Их небольшой гарнизон с трудом удерживал свой участок границы, уже скоро почти все его солдаты были убиты или ранены. Бой был долгим и жестоким, неожиданно рядом с Торном что-то взорвалось, его отбросило в сторону и оглушило. Вин упал и потерял сознание. Сколько он пролежал так, сказать не может, но когда открыл глаза, был уже вечер, бой давно закончен. Он с трудом поднялся и огляделся. Вокруг него лежали его убитые солдаты. Он нашел еще двоих раненых, помог им перевязать раны. Слава Четырем Богиням, его товарищи могли самостоятельно передвигаться. Командира гарнизона они нашли среди убитых. Армия гелернийцев ушла далеко вперед.

После короткого совещания воины решили продвигаться в сторону столицы в надежде встретиться со своей основной армией, которая должна выйти навстречу врагу. Собрав в дорогу все необходимое, они незамедлительно отправились в путь. По дороге Торн попросил своих спутников зайти в усадьбу Лиры. Его встретил разграбленный хозяйский дом, сожжённые дворовые постройки, трупы убитых работников и слуг. Отец Лиры был прибит гвоздями к воротам своей усадьбы, а Лиру нашел истерзанной на полу в ее комнате. Одежда на девушке была разорвана, на ногах запеклась кровь, тело исколото ножами. Ее безжизненный взгляд застыл, глядя в потолок. Торн упал рядом со своей любимой на колени и долго рыдал, не стесняясь своих слез. Парни не торопили Вина, позволяя ему выплакать свою боль.

- Я буду убивать каждого гелернийца, которого встречу на своем пути, - сказал он, поднимаясь с пола.

И двое его друзей увидели перед собой опасного хищного зверя, который никого не пожалеет, попасться такому на пути очень опасно.

Через три дня они догнали наступающую армию врага, им удалось незаметными пробраться к своим и уже вместе с королевской армией встретить гелернийцев в двух днях пути до столицы. Бой был страшный, долгий, кровавый. Торн бился так, что враги просто разбегались от него в стороны. Ночью гелернийцы встали несколькими лагерями. Торн, который взял на себя командование отрядом вместо погибшего командира, пробрался в основной лагерь врагов, убивая всех на своем пути. К рассвету бой был закончен. По рядам прошел слух, что король Гелер сбежал, бросив своих воинов. Прибывший на поле боя король Сортен Ремейский получил доклады от своих командиров, дал распоряжение отдохнуть до обеда, привести оружие в порядок, после чего армия Маронии выдвинулась к границе с Гелерной. Сортен оставил Торна командовать отрядом, присвоив ему звание капитана.

Через три дня они дошли до границы, откуда все началось, перешли ее и, сметая все на своем пути, направились в сторону столицы Гелерны. Торн шел вперед, не зная пощады. Перед его глазами постоянно стояла картина – растерзанное тело его любимой, которую он никогда больше не сможет поцеловать. Ему не было жалко ни детей, ни женщин, ни стариков. Они проходили селение за селением, убивая каждого, кто встретится им на пути.

На пути его отряда отказался небольшой город, он даже не узнал его название. Его солдаты прочесывали улицу за улицей, дом за домом, он шел вместе с ними, проверяя, чтобы никто не ушел живым. Солдаты докладывали ему, а он шел и шел дальше. Вдруг ему показалось, что в одном из дворов заметил мелькнувшую фигуру. Дав приказ своим солдатам следовать дальше, он заехал на своем коне во двор большого дома, где лежали тела убитых. Он спрыгнул со своего коня и вошел в дом, внимательно вслушиваясь в шорохи. Заглядывая в каждую комнату, искал оставшихся в живых. На втором этаже зашел в небольшую комнату, которая, судя по обстановке и валяющимся на полу платьям, принадлежала молодой девушке. Вин замер на пороге, прислушался. Ему показалось, что он слышит чей-то тихий плач. Он сделал несколько шагов и распахнул створки шкафа. В углу на полу шкафа сидела девчонка, которая прижала к груди колени, обхватила их руками и уткнулась в них лицом. Злость нахлынула на него новой волной, Торн схватил ее за одежду и вытащил из шкафа, поднял перед собой, чтобы увидеть лицо.

Девчонка. Молодая, не старше шестнадцати лет, с растрепанными волосами цвета яркого золота, такими огромными небесно-голубыми глазами, что он не поверил сначала в их реальность. Из ее глаз текли слезы, которые размывали по лицу следы сажи и крови. Какое-то чувство жалости появилось в его груди, но тут же он вспомнил Лиру и боль утраты с новой силой полыхнула в его сердце. Он все равно убьет эту девчонку, но сначала он сделает с ней то же, что и солдаты Гелерны сделали с его Лирой. Она пыталась брыкаться, расцарапать ему глаза, но потом быстро сникла и лежала под ним неживой сломленной куклой, глядя своими небесно-голубыми глазами в потолок.

Когда Вин поднялся, обнаружил, что сильно порвал девчонку, крови было довольно много, которая смешалась с его семенем и стекала по ее ногам. Он быстро привел себя в порядок и готов был уже заколоть ее своим кинжалом, но она посмотрела на него обреченным взглядом и попросила быстрее добить ее. Рука с кинжалом опустилась. В это время его снизу позвал кто-то из солдат. Торн быстро спустился со второго этажа, сказал, что сам проверил все комнаты, живых не нашел. Выезжая со двора, сам закрыл ворота. Зачем он это сделал ответить себе не смог.

Армия Маронии дошла до столицы Гелерны, окружила замок короля. Отряд Торна штурмом взял, казалось, неприступный замок, нашел трясущегося от страха короля. Солдаты хотели убить его на месте, но Торн приказал связать его и доставить Сортену.

Еще два дня шли бои, гелернийцы не желали сдаваться. Но когда от взятого в плен короля Гелера пришел письменный приказ, который Торн прокричал, стоя на центральной площади столицы, они сложили оружие. В разгромленном городе наступала тишина. Все, кто не успел уехать, были убиты, даже не лаяли собаки. Только птицы летали высоко в небе.

Торн тяжело опустился на какой-то опрокинутый вверх дном бочонок, вслушиваясь в образовавшуюся тишину. Его солдаты тоже молчали, не в силах поверить в свою победу. Вдруг тишину разорвал звук выстрела и Торн упал. Что был дальше он не знал. Как потом рассказали ему в лазарете, какой-то вражеский солдат выстрелил ему в спину. Тогда же он узнал, что пока почти десять дней лежал без сознания в лазарете, Сортен расправился со знатью Гелерны, которая хотела взять в свои руки королевскую власть, сам посадил на трон верного ему человека, объединил государства в единое и теперь на картах нет больше королевства Гелерна.

Лекари подлатали Торна, как смогли, потом его отправили в госпиталь в Вальсу, откуда еще через месяц отправили лечиться домой. Родители были постоянно рядом с ним, благодаря их заботам, Вин встал на ноги и вновь отправился в свой гарнизон.

Через шесть лет службы его вызвали в королевский дворец. Сам король наградил его за военные победы и присвоил звание генерала. В честь него даже был устроен пир, на котором Торн встретил Кларис. Она сильно изменилась, из милой девочки превратилась в красивую девушку, которая смотрела на него влюбленными глазами. Он был рад видеть ее, почти весь вечер они проговорили, танцевали. Впервые, после смерти Лиры, его сердце начало стучать в груди, и Вин решил дать себе еще один шанс быть счастливым. На следующий день он приехал домой к Онорси и попросил руки Кларис. Он видел, как блестели ее глаза от счастья и был уверен, что нашел ту, кто залечит его душевную рану. Но через три дня Кларис умерла. Это было ударом для всех. Вин как мог поддерживал разбитых горем родителей Кларис. Неожиданно для себя он отметил, что ее старшая сестра Мадлен с трудом сдерживает свою радость по поводу ее смерти. Неприятные мысли зашевелились в его голове, но отогнал их прочь, не желая верить в самое страшное.

После смерти Кларис он вновь уехал в гарнизон. Уже здесь узнал, что один за другим ушли в Светлый мир родители его невесты, которые не пережили боль потери. А потом неожиданно для себя он получил вызов во дворец, где король поставил его перед выбором без выбора.

Вот уже десять лет он женат на Мадлен, которую никогда не любил и никогда не полюбит. Он редко приезжал домой, стараясь просто не встречаться с ней во время его коротких визитов в столицу по служебным делам. Если в первые годы он делил с ней постель в надежде, что она быстро забеременеет и родит ему наследника, то после пяти лет он перестал быть с ней.

И вот недавно, после прохождения очередной медицинской комиссии, во время которой Торна скрутило в приступе сильной боли, от которой померкло в глазах, его отправили к королевским лекарям. По результатам их осмотра король вновь поставил его перед выбором без выбора – или он принимает на себя должность декана военного факультета и обучает молодых парней, или о нем забывают, как о генерале и герое военных кампаний. Торн вновь был вынужден принять решение короля, согласился отдать свое тело под постоянный надзор королевских лекарей.

Глава 4

Глава 4.

Для Вина Торна начался новый этап жизни. Он вернулся в столицу и первым делом отправился в родительский дом. Когда их не стало, он просто закрыл его, отпустил всех слуг. И сейчас он шел по опустевшему дому, слушая гулкий звук своих шагов. Вся мебель закрыта чехлами, повсюду пыль и запустение. Где-то наверху разбито стекло и теперь по дому гуляли сквозняки. Его комната тоже нуждалась в уборке, ложиться на пыльную кровать генералу не хотелось. В кухне не было запасов, полки шкафов пусты. Кроме этого, виднелись следы грызунов, которые полными хозяевами дома жили в его отсутствии. Требовалась грандиозная уборка и ремонт немаленького дома, жить в нем сейчас было невозможно.

Мадлен, которая навязалась с ним, предложила пожить в ее доме. Вин согласился остаться у нее на первое время, пока не найдет управляющего и слуг в дом своих родителей, куда собирался перебраться. Он сразу сообщил об этом жене, которая ничего не стала ему говорить, просто поджала губы и кивнула головой.

Из армии он привез своего денщика Карла Валерна, сына мелкого барона, который за время службы доказал свою преданность. С ним вместе они были уже двенадцать лет, не раз спасая друг друга на поле боя. Не раз Карл помогал ему переносить боль после ран, был ему сиделкой, когда генерал не мог подняться. И сейчас Торн поручил Карлу найти слуг и взять на себя временно обязанности управляющего, привести дом в порядок. А пока Карл выполнял его поручение, Вин жил в доме Мадлен.

***

Когда Торн вернулся из корпуса домой, за ужином жена принялась расспрашивать его о службе, первом учебном дне. Она излучала улыбки, стараясь казаться легкой и заботливой, но за этой маской любящей жены Торн видел только озлобленную женщину, которая не может получить то, что желает. А он ей ничего не мог дать.

- Любимый, - проговорила она, от чего Торна передернуло, - прошу, разреши сегодня прийти в твою спальню. Мы с тобой так редко видимся, что я забыла, как это хорошо быть с тобой в постели.

- Нет. Я не хочу. И завтра я перееду в родительский дом. Думаю, так будет лучше.

- Вин, но я твоя жена, - в ее голосе зазвучали слезы. – Я хочу быть с тобой. Я хочу подарить тебе маленького мальчика, который станет твоим наследником. Мы будем его любить.

- Да, ты моя жена, - ответил Торн. – Но ты знала, что я не люблю тебя и никогда не полюблю, когда шла к королю чтобы попросить его принудить меня к этому браку. Извини, но я не хочу быть с тобой.

- Но наследник? Если мы не будем спать вместе, то у нас не будет детей.

Он тяжело вздохнул, но потом ответил:

- Я не хочу от тебя детей. Пусть у меня не будет наследников, но с тобой я быть не хочу.

Она вскочила со своего места, ее щеки пылали от обиды и гнева.

- Вин, я всю жизнь любила тебя, мечтала о тебе, терпела твое невнимание, твою холодность. Я шла на все, чтобы быть с тобой, ничего не просила у тебя, только немного внимания, немного любви. А ты мне отказываешь в этом? Ты чудовище, Торн.

Мужчина поднялся с места, положил салфетку на стол и молча вышел из столовой. Мадлен грузно осела на свой стул, уронила голову на сложенные на столе руки и заплакала. Она чуть не проговорилась о том, что делала для того, чтобы быть с ним, но вовремя остановилась. Почему он не любит ее? Почему был готов жениться на этой дурочке Кларис? Она же все сделала для того, чтобы Торн любил только ее, убрала всех соперниц, убила своего мужа, который хотел забрать ее невинность, которую она хранила только для Вина. Она унижалась перед королем, уговаривая его вернуть Торна в столицу. Почему Торн не видит, как она любит его?

Она просидела так около минуты, потом резко поднялась и побежала в комнаты мужа. Он собирал свои вещи в дорожные сумки.

- Вин, что ты делаешь? – спросила Мадлен, заходя в его комнату.

- Я сегодня уеду в родительский дом.

Она кинулась в ноги к мужу, обняла его за колени.

- Любимый, прошу, умоляю, останься, не оставляй меня одну.

Он молча освободился из ее рук, продолжил собирать свои вещи, потом взял сумки и направился к выходу.

- Вин, умоляю, не уходи, - она подскочила с колен и побежала за ним, пытаясь выхватить сумки из его рук. – Прошу, не оставляй меня, я не смогу без тебя. Я же твоя жена!

- Мадлен, я уже все сказал. Наш брак заключен по указу короля. Я согласился на это только потому, что у меня не было другого выхода. Да, я согласился на него, но любить тебя и жить с тобой не обещал. Прости, если не оправдал твоих ожиданий и надежд. И прошу, прекрати преследовать меня. Я буду вынужден встречаться с тобой на приемах и балах в королевском дворце, от этого никуда не деться. Но на большее не рассчитывай.

Вин поспешил покинуть этот дом, в котором провел девять самых тяжелых для себя дней.

Родительский дом встретил его тишиной и запустением. Карл уже спал, когда Торн приехал сюда.

- Мой генерал, прошу простить меня, - извинился денщик, застегивая на ходу свою куртку. – День был весьма напряженным. Устал, поэтому позволил себе лечь пораньше. Не волнуйтесь, я уже нашел нам кухарку, сейчас прикажу разогреть для Вас ужин.

- Не надо беспокоить женщину, я уже поел. Что с остальными слугами?

- Нашел одну служанку, завтра придут еще пятеро на собеседование. И завтра же придут человек десять работников. Выберу самых надежных и умелых. Комната Ваша уже готова. Разрешите помогу донести сумки?

Торн молча протянул ему одну из сумок, Карл быстро развернулся и поспешил на второй этаж к хозяйским комнатам.

- С Вашего разрешения, я занял небольшую комнату в конце коридора, чтобы быть ближе к Вам.

- Хорошо, - ответил Вин.

Он полностью доверял Карлу и не возражал, чтобы тот занял комнату, которую раньше занимал его учитель фехтования, который обучал маленького Вина военным премудростям. Дом большой, для него одного даже слишком большой. Для слуг тоже есть комнаты.

Вин быстро принял ванну, после чего лег в свою постель, в которой так долго не был. Служанка потрудилась на славу, постельное белье пахло чистотой. Он закрыл глаза и помолился Четырем Богиням, отправляя ушедшим в Светлый мир родителям свою любовь и тепло.

Утром Торн проснулся по своей военной привычке рано. Карл уже был на ногах. В небольшой «домашней» столовой их уже ожидал вкусный завтрак. Кухарка Ния– полненькая невысокая женщина лет пятидесяти с добрым лицом, понравилась Торну и он одобрил ее. Также поговорил со служанкой Миртой – жениной лет тридцати с круглым лицом, задорным курносым носом, которая говорила с ним свободно, без подобострастия, с чувством собственного достоинства. Она понравилась Торну и он разрешил ей привести на работу своего мужа, который готов служить у него столяром, дворником, да кем угодно, выполняя мужскую работу. И даже согласился поговорить с ее сыном, которому исполнилось двенадцать, который может служить посыльным.

Уже за завтраком он вспомнил о старом управляющем, который служил еще у его родителей – Теона, посоветовал Карлу найти его и поговорить. Если мужчина согласится, то пусть возвращается в дом и поможет Карлу найти достойных и надежных слуг.

После завтрака Торн отправился в кадетский корпус, а Карл занялся домашними делами, желая побыстрее решить все вопросы и быть рядом с генералом, защищая и оберегая его. Долгое время только он один знал, какие боли терпит генерал, готовил ему теплые ванны, от которых Торну становилось легче, накладывал компрессы, приносил отвары и делал массажи. Он смотрел на своего генерала и восхищался им. Ради него Карл был готов на все, когда генерал предложил ему оставить службу и отправиться в качестве личного помощника в столицу, он без лишних раздумий согласился. И сейчас он делал все, чтобы быстрее решить все бытовые вопросы, чтобы всегда быть рядом со своим генералом.

Торн какое-то время привыкал к «мирной» жизни. Его верный Карл быстро нашел Теона, вместе со старым управляющим набрал слуг, и уже через две недели дом было не узнать. Менять что-то в доме Вин не стал, просто попросил навести порядок. В скором времени дом сиял чистотой. Когда к нему обратился Карл с просьбой взять его с собой на службу, Торн не стал отказывать. Верный денщик и здесь будет ему помощником.

Прошел месяц, за который Торн втянулся в учебный процесс. Он видел, что постепенно его мальчишки меняются, становятся более уверенными в себе, задиристыми. Ему нравилось обучать их, он даже получал от общения с ними удовольствие. Верный Карл помогал ему в обучении кадетов. Лекари были правы, Торн пока не мог в полную силу работать на тренировочном поле. Он давал им теорию, а Карл, который тоже был отличным солдатом, уже отрабатывал с кадетами приемы физически.

Верный помощник был доволен, и Торн был ему благодарен за верную службу. Примерно через два месяца с начала учебных занятий, вернувшись домой, за ужином Карл спросил у Торна.

- Мой генерал, скажите, у Вас есть родственники?

- Нет, я один остался из нашего рода, - Вин покачал головой. – И, судя по всему, буду последним из Торнов. А что?

- Знаете, - Карл на минуту задумался. – Мне не дает покоя один мальчишка. Раст Кленси.

- И чем же? – Вин внимательно посмотрел на своего помощника.

- Когда я с ним занимаюсь, мне все время кажется, что я занимаюсь с Вами, словно мы снова вместе с Вами на тренировочном поле. Одно выражение лица, одни движения, повадки. И знаете, он очень похож на Вас. Разве что, у него глаза голубые и губы улыбаются. Думаю, когда он станет чуть старше, возмужает, будет похож на Вас еще больше.

- Хм, интересно, - покачал головой Торн, пожал плечами. Он и сам замечал, что его тянет к этому мальчишке, когда узнавал о его успехах по другим предметам, даже испытывал непонятную гордость за него. – Бывают похожие люди.

- Вы уверены, что у Вас нет других родственников?

Карл смотрел на генерала очень серьезно.

- Уверен, мой друг. И могу сказать, что Раст не может быть моим родственником. Он родился и живет в Клермене, это на юге королевства, бывшей территории Гелерны, а я там никогда не был. И родственников у нас там никогда не было.

Карл глубоко и задумчиво вздохнул.

- Хороший мальчишка, умный, дерзкий, гибкий, как ивовая ветвь, быстрый, как молния. Из него выйдет отличный солдат.

На следующий день во время занятий Торн присмотрелся к Расту, когда Карл вызвал мальчишку на тренировочный бой. Он смотрел и видел перед собой себя в молодости. Смотрел и думал, как он был бы счастлив, если бы у него родился такой сын. Он вспомнил Лиру, которую хотел назвать женой и воспитывать с ней детей. Сейчас их сыну было бы уже пятнадцать, как Расту. Вспомнил Кларис, которая умерла такой молодой, так и не успев сказать ему «да» у алтаря. Других женщин, которых бы он любил, в жизнь генерала не было. Были случайные встречи, но никто больше не тронул его сердце. Иметь детей от нелюбимой Мадлен он не хотел.

После разговора с Карлом он долго вспоминал женщин, с которыми был хотя бы раз в одной постели. Генерал не был монахом, позволял себя расслабиться в женском обществе. Но никогда не бывал в Клермене, и вообще, никогда не был на юге бывшего королевства Гелерны. Генерал был уверен, что все его связи оставались без «неожиданности» в виде внебрачных детей. Ни одна из женщин, с которыми он был, не пришла к нему с ребенком на руках. Он даже допустил мысль, что когда-то его отец мог вступить в связь с чужой женщиной, которая родила от него ребенка, который продолжил род Торнов, но потом решительно отмел это предположение. Отец всегда был верен своей жене, сдувал с нее пылинки, для него не было других женщин. Нет, Раст не может быть его родственником, а тем более сыном. Он решил, что просто парень похож на него.

Глава 5

Глава 5.

Приближался праздник Дня Зимней Богини, у кадетов начинались каникулы. За это время Торн вместе с Карлом смогли сделать из мальчишек настоящих и уверенных в себе молодых парней.

В последний учебный день перед каникулами многие кадеты после занятий собрались сбежать в город, чтобы отметить в трактире окончание первого полугодия. Торн отпустил их, понимая, что даже если он запретит им, все равно сбегут. Он даже знал, куда они пойдут – трактир «Веселая белка», куда обычно сбегали все кадеты. Там было сравнительно дешево и вкусно, то что надо для молодых организмов. Он и сам был таким, провел в нем много веселых вечеров. Поэтому, когда увидел, как парни торопятся в город, улыбнулся.

Торн задержался в своем кабинете, Карл отправился домой пораньше. Уже начало темнеть, когда Торн закрыл свои книги, убрал на рабочем столе, закрыл кабинет и направился домой. До дома он мог доехать в экипаже, но больше любил ходить пешком. Поэтому чаще всего после занятий он отправлял Карла в экипаже домой, а сам медленно брел по улицам столицы, заходя в лавки или в трактиры, чтобы просто посидеть, послушать разговоры. Особенно ему понравился трактир «Дикий гусь», где варили самое вкусное пиво и жарили мясо на открытом огне, подавая его посетителям на огромной тарелке со свежими овощами. Он стал привыкать к размеренной жизни, стараясь понять и узнать, чем дышит столица.

Мадлен несколько раз приезжала к нему домой, вновь просила его о нескольких ночах, но каждый раз отказывал ей. Женщина грозила, упрашивала, шантажировала, но Вин оставался непреклонным. Однажды его к себе на аудиенцию вызвал Сортен.

- Торн, твоя жена жалуется мне, что ты давно не исполняешь супружеский долг. Да и тебе самому пора задуматься о наследниках.

- Ваше величество, - Вин поклонился, - я выполнил Вашу волю, женился на Мадлен. Но я не обещал любить ее. Знаете, я не могу заставить себя лечь в постель с женщиной, которая мне не приятна. Если первое время я и был с ней для того, чтобы она родила мне наследника, но беременность так и не наступила, то сейчас понял главное – я не хочу иметь от этой женщины детей, я не буду их любить так, как это бывает в нормальных семьях и не известно, кто вырастет из нелюбимого ребенка. Поверьте, Ваше величество, если бы наши законы предполагали возможность разводов, я бы ни минуты не думал, давно бы разорвал нашу связь. Я уверен, что Мадлен желает родить ребенка, чтобы привязать меня к себе, но связывать себя с ней ребенком я не хочу. Я понимаю, что ей нужен мужчина, поэтому я дал ей полную свободу, но с одним условием – детей, которых она родить в результате такой связи, я признавать не буду.

- Ты дерзок, мой друг, - король задумчиво осматривал стоящего перед ним мужчину. Высок, красив, умен, храбр, честен, настоящая легенда королевства. Он понимал Мадлен, которая сходила по Торну с ума и была готова на все, чтобы затащить его под венец. Но генерал был таким холодным, как лед, упертым и верным своему слову. Заставить его любить Мадлен он не сможет. Король уже и сам сожалел, что надавил на Торна с этой женитьбой. Ведь он чувствовал, что ничего у них не получится. – Но я не буду тебе ничего говорить. Только помни, на тебе твой род прервется.

- Я знаю, Ваше величество. Поверьте, я не буду искать связей на стороне, чтобы растить бастарда, - спокойно ответил генерал, глядя прямо в лицо короля.

- Иди, - махнул рукой король.

Он и сам был женат на женщине, которую никогда не любил. Это был политический брак, его жена - принцесса другого королевства. Сортен так и не смог полюбить ту, которую его отец выбрал ему в качестве будущей жены. Может, со временем он мог бы и смириться с этим браком, но ей совершенно не был интересен он, как человек, ее привлекала в нем только корона и власть, которой она пользовалась только для того, чтобы жить в роскоши. Только он один знает, сколько истерик и скандалов ему пришлось вытерпеть от жены, как он тихо ненавидел эту женщину, которая всем своим существованием старательно портила ему жизнь. Она никогда не интересовалась делами государства, у нее на уме были только одни наряды и балы. Из казны на ее украшения и наряды уходила целая прорва денег. Он даже был вынужден издать приказ об установлении некой суммы на содержание своей жены, после чего она вновь устроила ему скандал.

Сортен прекрасно понимал, о чем говорит Торн. Он тоже долго не мог заставить себя лечь в постель с той, на ком пришлось жениться и которая смотрела на него холодным презрительным взглядом, и детей от нее не хотел. Но трон требовал наследника. Когда родился их сын, жена стала манипулировать им, требуя к себе слишком много внимания, новых украшений и еще больше балов в ее честь, как матери наследника. Она сразу же запретила королю подходить к сыну, его визиты в детскую проходили под ревнивым вниманием жены. Но она их сыном Дионом никогда не занималась, его окружали няньки, слуги, которые потакали каждому его капризу. Сын рос избалованным ребенком.

В какой-то момент жена настолько достала своими истериками и скандалами, что Сортен просто приказал увезти ее в загородный дворец вместе со всеми ее фрейлинами, дамами, слугами и оставить сына с ним. Она снова пыталась устроить скандал, но он просто, выгнав из комнаты всех слуг, схватил жену за горло и прижал к стене. «Если ты хоть еще раз откроешь свой рот и закатишь скандал, я просто удавлю тебя. Поверь, я найду что сказать нашим подданным и твоим родителям», - король с трудом остановил себя, чтобы действительно не задушить эту женщину. Не известно, что такого увидела жена в его глазах, но она была так напугана, что быстро собрала свои вещи и убралась в загородный дворец, где и живет до сих пор. Королю удалось повлиять на сына, воспитание которого взял в свои руки, и теперь он гордится им. Если ранее он и хотел иметь много детей, то после рождения сына он ни разу не посещал жену в спальне.

Если когда-то Сортен мечтал о большой и дружной семье, где царит любовь, то сейчас он был рад, что не видит свою жену рядом с собой. И вот сейчас, слушая слова Торна, прекрасно понимал его. Ему самому не нравилась Мадлен, слишком злобной и ядовитой она была, много нехороших слухов ходило вокруг нее. Жаль конечно, что прервется род Торнов, но таково решение самого генерала. Принуждать его к чему-то он не будет. И Сортен давно решил, что женить своего сына на нелюбимой не станет.

***

Торн шел по вечерним улицам Вальсы, которая готовилась к празднику Дня Зимней Богини. Хозяева украшали свои лавки цветными фонариками, ветками хвойных деревьев, народ суетился, смеялся, спешил купить подарки. Под его ногами хрустел выпавший днем снег, на его темные распущенные по плечам волосы сыпались снежинки, серебрясь под светом уличных фонарей. Генерал шел и чувствовал, что скоро с ним должно произойти что-то хорошее.

Трактир «Дикий гусь» встретил Торна приятным теплом, шумом, вкусным ароматом жареного мяса. Он кивнул хозяину трактира, который встречал посетителей за стойкой, пошел за небольшой стол в дальнем от входа угла зала. Он любил это место – маленький стол, рассчитанный на двоих. Генерал занимал его и наблюдал за посетителями, наслаждался вкусной едой, слушал разговоры и отдыхал. И сегодня он снова занял свой любимый стол. Шустрый слуга тут же принес ему глиняную кружку с холодным пивом и сообщил, что сейчас принесет мясо с овощами. Торн кивнул ему, отпил глоток вкусного свежесваренного пива, поставил кружку на стол и снова обвел зал взглядом. Через стол от своего увидел Раста, который сидел за столом с молодой женщиной. Она была такой молодой, что Торн сначала принял ее за старшую сестру своего воспитанника. Раст и женщина сидели к нему боком, лицом друг к другу и были увлечены разговором, не замечая никого вокруг. Кадет смотрел на женщину таким трепетным взглядом, что генерал невольно позавидовал ему. Через минуту пришло понимание, что это его матушка, которая смотрела на Раста с таким теплом и гордостью, которая свойственна только матерям.

Вин не слышал, о чем они разговаривали, но судя по восторженному и немного горделивому виду своего кадета, понял, что Раст рассказывает матушке о своей учебе, в ответ она улыбалась ему счастливой улыбкой. Вдруг Раст повернул голову и увидел генерала, обрадовался, улыбнулся, поднялся со своего места, подошел к его столу.

- Добрый день, мой генерал. Прошу прощения, что сбежал из корпуса, но я очень хотел увидеть свою матушку. Она приехала всего на несколько дней по делам и сегодня вечером снова уедет домой.

- Я не сержусь, - Вин кивнул ему головой. – Иди, не стоит оставлять матушку надолго.

- Разрешите познакомить Вас, - Раст набрался смелости и смотрел на генерала восторженно-ожидающим взглядом. – Она у меня самая лучшая. Я буду рад представить Вас матушке.

Торн поднялся со своего места и подошел к столу Раста. Сидящая за ним женщина посмотрела на него своими прекрасными небесно-голубыми глазами и улыбнулась. В душе генерала что-то дернулось, теплая волна прошла по всему телу. Захотелось улыбнуться ей в ответ, что даже дернулся вверх уголок губ. Генерал склонил голову.

- Матушка, разреши представить тебе нашего декана – генерал Вин Торн, – женщина снова улыбнулась Вину, от чего сердце мужчины, которое молчало с того дня, как плакал над телом Лиры, впервые за долгие годы ударилось с силой о ребра. – Мой генерал, разрешите представить – моя матушка Рона Кленси.

Генерал протянул свою раскрытую ладонь, ожидая, когда женщина вложит в нее свою руку. Она замешкалась всего на какое-то мгновение, а потом подняла руку и вложила пальчики в ладонь генерала. Он склонился в поклоне и прижался губами к ее теплым пальчикам, чувствуя их легкий трепет. И когда это случилось, Торну показалось, что вокруг них пропали все звуки и мир замер. От теплых пальчиков Роны в него словно ворвался поток теплого ласкового солнечного света, омывая все его душевные раны. Он с трудом заставил себя отпустить ее руку и выпрямился.

- Мне очень приятно, - внезапно охрипшим голосом проговорил он, не в силах отвести взгляд от ее глаз.

Только сейчас он стал замечать черты ее лица. Перед ним находился настоящий ангел или сама Весенняя богиня – юная, прекрасная, нежная, с небесно-голубыми глазами, аккуратным носиком, красивыми губами, к которым генералу тут же захотелось прикоснуться своими. Наваждение было таким сильным, что он даже тряхнул головой, чтобы отогнать его.

- Мой сын очень много рассказывал мне о Вас, - проговорила женщина, и звук ее голоса проникал в Торна, оставаясь в нем навсегда.

- Не буду Вам мешать, - с трудом Вин нашел слова, чтобы отойти от их стола.

- Мой генерал, может составите нам компанию? – с надеждой спросил Раст.

- Нет, кадет. Это ваш с матушкой день. Не хочу вам мешать.

Он развернулся и вернулся за свой стол. Торн сам не понимал, что с ним происходит, никогда не было таких ощущений, какие сейчас будоражили его. Он быстро доел принесенный ему заказ, потом поднялся, подошел к столу Раста.

- Был рад познакомиться с Вами, - он склонил голову в поклоне. – Хочу сказать, что я рад преподавать такому славному парню, как Ваш сын. Он настоящая гордость для своих родителей.

От его слов на щеках женщины появился легкий румянец, было видно, что эти слова приятны ей.

- Благодарю, - она сделала легкий кивок. – Я очень рада, что мой сын в надежных руках. Теперь я не буду беспокоиться за него.

- Моя матушка очень не хотела, чтобы я стал военным, - с какой-то неловкой улыбкой сказал Раст. – Но мне очень нравится военная стезя. Мне с трудом удалось уговорить ее.

- Я всегда поддержу тебя, мой сын, - тихо проговорила Рона и улыбнулась. – Спасибо Вам за все, генерал.

- Всего доброго, - он склонил голову, не выпуская из поля зрения лицо женщины, которым он никак не мог налюбоваться, смотрел так, словно старался запомнить каждую его черточку. Потом обратился к Расту. - Кадет, обязательно проводите матушку до дилижанса. Когда вернетесь в корпус, на пропускном пункте скажете, что я распорядился дать вам увольнительный.

Молодой человек, который стоял рядом со столом, широко и радостно улыбнулся.

- Спасибо, мой генерал. Я буду обязан Вам.

Торн кивнул ему, повернулся и пошел на выход из трактира, хотя что-то внутри его кричало и тянуло вернуться к столу Раста, сесть рядом с ним и его матушкой, взять ее ладошки в свои руки, медленно целовать ее пальчики, долго смотреть на нее и говорить-говорить-говорить. Генерал не любил долгие беседы, особенно с девушками, он привык к коротким и четким военным рапортам. Даже с Лирой и Кларис он больше слушал, чем говорил сам, а тут хотелось просто выспросить у этого ангела о всей ее жизни, просто слушать ее голос, наслаждаться им. Но потом мелькнула мысль о муже этой прекрасной женщины - а если она не свободна или есть любимый мужчина? Только отойдя от трактира достаточно далеко, Торн вспомнил, что Раст говорил ему о том, матушка воспитывает его одна, своего отца он не знает. Вин обязательно бы расспросил у нее об отце мальчишки, почему тот бросил их. И вдруг отчетливо понял для себя – он хочет быть рядом с этой женщиной и ее сыном, на это его сердце застучало еще громче. И снова не поверил себе, когда его губы изогнулись в улыбке.

Но его радость прошла сразу же, когда он подошел к своему дому. Возле крыльца стояла карета Мадлен. Вин прошел в дом, в холле его встретил Карл, который с виноватой улыбкой сообщил, что минут пять назад приехала Мадлен и желает увидеть графа. Он скривился, скинул на руки своего денщика пальто и направился в гостиную.

Мадлен стояла у зажжённого камина и грела над огнем свои руки. Да, она была очень красивой женщиной, ее называли первой красавицей двора – темные волосы уложены в изящную прическу, которая открывала ее длинную тонкую шею, темно-синее бархатное платье приятно облегало стройную фигуру. Красивое лицо, которым так восторгались все мужчины королевского двора, а художники предлагали написать ее портреты, было задумчивым. Но красота Мадлен никогда не трогала Вина. Он всегда сторонился ее, когда приходил в гости к Онорси. Она словно ядовитая змея, красивая и очень опасная, всегда ждала в засаде и при любом удобном случае пыталась укусить, отравить их встречи с Кларис.

Когда он вошел в гостиную, женщина резко обернулась и сделала несколько шагов ему навстречу.

- Любимый, здравствуй, - она широко улыбнулась, заглядывая в его глаза. – Я так соскучилась, хотела увидеть тебя, что решила приехать к тебе.

- Что тебе надо? – голос мужчины звучал сухо, с какой-то досадой.

- Знаешь, ты впервые находишься дома в праздник Дня Зимней Богини, а не где-то в своем гарнизоне. Это семейный праздник, самый уютный и добрый. Мы с тобой никогда не встречали его вместе, вот я и подумала…

- Нет, - прервал ее Торн, сразу поняв, что она хочет от него. – Я не хочу встречать праздник с тобой. И я в этот день буду на службе, будет мое дежурство.

Он заметил, как ее наигранная радость от встречи тут же сменилась злобной досадой. Мадлен даже прикусила губу. Он видел, как она хотела закричать, но сдержала себя, сжав кулачки.

- Мадлен, послушай, давай не будем играть в любящую семью. Я женился на тебе по указу короля, но никогда не говорил, что буду любить тебя. И ты об этом прекрасно знаешь.

- Ты до сих пор любишь Кларис? – в голосе женщины послышались шипящие змеиные нотки, глаза сузились, лицо на мгновение исказилось жуткой гримасой. – Да она никогда не была достойна тебя, глупая пустоголовая кукла. Или любишь ту девчонку, на которой собирался жениться? Так ее давно нет, а я есть, я здесь, я рядом и люблю тебя!

- Мадлен, - он повысил голос, заставляя ее замолчать, - прекрати. Тебя не должно касаться то, кого я люблю и на ком собирался жениться. Просто запомни – я не люблю тебя. Прими уже это.

- Вин, прошу, пожалей меня. Мы так давно не были вместе, я так хочу родить тебе ребеночка. Умоляю, подари мне хоть одну ночь, - она смотрела на него своими карими глазами, в которых Торн видел дикий безумный огонь.

Не известно, что она задумала, но именно сейчас Торн отчетливо понял, что не хочет от нее детей и отрицательно покачал головой:

- Нет, Мадлен. За пять лет у тебя так и не получилось забеременеть, думаю, что все наши дальнейшие попытки будут бесполезны.

- Но нам нужен ребенок! – в ее голосе звенело отчаяние.

- Зачем тебе нужен этот ребенок? – Вин внимательно вглядывался в лицо женщины, замечая малейшие эмоции.

Она резко вдохнула, желая ответить, что очень рассчитывает, что ребенок поможет сделать их семью крепче, что он полюбит ее за то, что подарит ему наследника, но промолчала. Слова ведуньи, что у нее никогда не будет детей, не выходили из ее головы. Свой план найти какую-то девицу, у которой она заберет новорожденного и выдаст его за их с генералом ребенка Мадлен не забыла и решила воплотить в жизнь. У нее на примете уже была такая девица – новая служанка, которая недавно похвасталась, что носит ребеночка. Осталось только провести ночь с генералом и тогда Мадлен увезет эту дурочку в свой загородный дом, где вместе с ней будет ждать пока та родит, а она потом избавиться от девчонки и заберет ребенка. Почему-то Мадлен была уверена, что Торн обязательно будет рад ребенку и наконец станет ласков с ней.

- Я буду любить его, раз ты не можешь подарить мне свою любовь.

- Нет, Мадлен. Прошу, не стоит больше приезжать ко мне. Я не смогу дать тебе то, что ты хочешь.

- А если я заведу любовника и рожу от него? – она с вызовом посмотрела на мужа.

Он только пожал плечами.

- Я не буду возражать. Я даю тебе полную свободу. Только помни, что этого ребенка я никогда не признаю своим.

- Вин, ты очень жесток со мной, - ее голос дрожал, по щеке покатилась слеза. – Я же люблю тебя, люблю всю жизнь. Я пошла на многое, чтобы стать твоей женой. Ты только дай нам шанс. Или у тебя есть другая?

- Нет, Мадлен, у меня никого нет. Просто я не хочу давать тебе ложную надежду. А сейчас прошу – уезжай.

- Хорошо, я уеду. Но ты помнишь, что послезавтра в королевском дворце будет прием в честь праздника Дня Зимней Богини. Мы должны быть там вместе.

- Хорошо, я буду там. Я заеду за тобой, - сухо ответил он.

- А потом? После бала? – она смотрела на него с какой-то злой надеждой.

- После бала я провожу тебя, - в голосе звенел холод.

- Вин, может ты …

- Нет, я уже сказал. На бал с тобой я пойду, но на этом все. А сейчас прошу – уходи, я устал.

Она поспешила на выход. Переступив порог гостиной, она зло прошептала так, чтобы Вин услышал ее: «Ты еще пожалеешь об этом».

Глава 6

Глава 6.

Вечером Торн заехал за Мадлен. Он не стал подниматься в гостиную, ожидал жену в холле. Она вышла к нему, надеясь, что мужчина начнет восхищаться ее красотой. Мадлен действительно была прекрасна – платье из бархата винного цвета, украшенное тончайшим белоснежным кружевом оттеняло ее смуглую кожу, высокая прическа открывала ее длинную шею, которую украшало великолепное колье из золота и рубинов. Но Вин только сухо поздоровался с ней, подал руку после того, как служанка помогла ей надеть шубку, повел к карете, чем вызвал у нее досаду. В дороге Мадлен пыталась разговорить Торна, но он только коротко отвечал ей, почти не глядя на женщину.

- Ты не слушаешь меня, - надула она капризно губки.

Это выглядело так по-детски наигранно и смешно, что Вин невольно поморщился. Он взмолился к Четырем Богиням, прося у них дать ему терпения на этот вечер.

- Любимый, - продолжала говорить Мадлен, - мы должны показать, что мы – семья. Я хочу, чтобы никто не пускал о нас слухи.

- Обещаю, что слухов не будет, - ответил он, давая понять, что не собирается продолжать этот разговор.

- Спасибо, - с кривой улыбкой сказала Мадлен. В душе крутилась обида, но она решила не показывать свои чувства, главное, что муж поехал с ней на этот прием. Они будут на балу вместе, пусть ей все завидуют, когда увидят, как они прекрасно выглядят вместе. Все сплетники заткнуться.

На балу Мадлен не отходила от Торна ни на шаг, словно боялась упустить его или подпустить к нему какую-нибудь даму. А он никуда и не уходил. Вокруг были незнакомые ему лица, танцевать он не любил и не хотел, но пришлось согласиться на один танец с Мадлен. Генерал с трудом дождался окончания бала, когда уже собирался уходить домой, к нему подошел слуга.

- Генерал, король желает поговорить с Вами.

- Хорошо, - кивнул Торн.

- Я пойду с тобой, - тут же отозвалась Мадлен.

- Прошу прощения, но Его величество хочет поговорить с генералом наедине, - поклонился слуга.

Мадлен сжала зубы, но через силу улыбнулась, отпуская руку мужа. Слуга провел Торна к королю, который сидел на галерее над танцевальным залом, откуда рассматривал гостей.

- Доброй ночи, Ваше величество, - поклонился ему Торн.

- Доброй, генерал. Я смотрю, вы пришли с женой и весь вечер провели рядом друг с другом. Можно считать, что ваши отношения изменились?

- Нет, Ваше величество. Просто я не мог отказаться прийти на этот бал. А желание Мадлен быть рядом со мной – это только ее желание.

- Хм, то есть у вас все по-прежнему?

- Да, Ваше величество.

- Очень жаль. Вы очень красивая пара, у вас могли бы быть красивые дети.

- Нет, Ваше величество. Я не хочу детей от этой женщины. Я уже говорил Вам об этом. И пока ничего не изменилось.

- Жаль, очень жаль. А как Ваша служба? Как кадеты?

- Мне очень нравятся эти мальчишки, - его лицо посветлело. – Из них выйдут отличные защитники.

- О Вас отзываются очень хорошо, ректор доволен тем, как Вы относитесь к своим обязанностям и этим, как Вы их назвали, мальчишкам, - король улыбнулся. – Я жалею, что мой сын уже вырос и не сможет учиться у Вас.

- Он замечательный, думаю, что у него были самые лучшие учителя.

- Вы правы, - король улыбнулся. Ему удалось вырастить из когда-то капризного мальчишки достойного мужчину. – Но ладно, не буду Вас задерживать, а то Мадлен уже прожгла на мне дыру своим взглядом, - он кивнул через ограждение галереи и улыбнулся. – Может, все-таки что-то получится у вас?

- Нет, Ваше величество. Я не люблю ее.

- Идите, - вздохнул король.

Торн поклонился и ушел. Король снова долго смотрел ему в след, завидуя стойкости этого мужчины.

- О чем ты говорил с королем? – спросила Мадлен, как только он вернулся к ней.

- О моей службе, - сухо ответил мужчина. – Поедем домой, я устал. Мне завтра выходить на дежурство.

Снова в карете он молчал, а Мадлен пыталась разговорить его. Когда они подъехали к ее дому, Вин помог Мадлен выйти из кареты. Она повернулась к нему лицом, положила руки ему на грудь.

- Любимый, завтра Праздник. Прошу, давай проведем его вместе.

- Нет, я уже говорил, я завтра дежурю. Спокойной ночи.

Он вернулся в карету, а Мадлен стояла на крыльце своего богатого дома, оставшегося ей от первого мужа, и кусала от досады губы, ей не удалось затащить мужа в постель. Придется просто уволить эту беременную девчонку, чтобы она не крутилась у нее перед глазами. Но ничего, она немного выждет и снова попробует завоевать мужа, а пока даст ему видимость свободы, чтобы он успокоился. Теперь он рядом, а не в своем гарнизоне, она найдет к нему подход.

***

Торн не обманывал Мадлен, когда говорил, что праздник Дня Зимней Богини встретит на службе. Он сам напросился на дежурство, прекрасно понимая, что остальные преподаватели, которых дома ждут семьи, будут только рады уступить ему такую «возможность» радостного проведения времени. Верный Карл сам предложил составить ему компанию и подежурить с ним. Вечером они проверили посты и дежурных по этажам. В общежитии царила тишина, но Торн прекрасно знал, что его парни, которые не уехали на каникулах домой, затаились в одной из комнат и ждут, когда он вместе с Карлом уйдут в свой кабинет. Он не переживал за кадетов, просто поговорил с ними, как со взрослыми, попросил не слишком шуметь, и был рад, когда они поняли его и обещали не творить беспорядки.

В своем кабинете они украсили небольшую елку, сделали себе чай, зажги свечи и сели у окна, за которым падали крупные хлопья снега.

- Мой генерал, разрешите вопрос, - спросил Карл. Торн не ответил, просто кивнул головой. – Скажите, что с Вами происходит?

- Что ты имеешь ввиду? – не понял друга Торн.

- В последние дни Вы сильно изменились, словно Ваша боль отступила. И теперь Вы часто о чем-то задумываетесь с какой-то улыбкой на лице. Я знаю вас двенадцать лет, но никогда не видел, чтобы Вы улыбались. Я не думаю, что в этом виновата Ваша жена. Но так улыбаются, когда думают о женщине.

Генерал усмехнулся. Вот как сказать Карлу, что он и сам не знает, что с ним происходит? После той встречи в трактире он словно ожил, стал слышать свое сердце, которое начинало быстрее стучать, когда он вспоминал Рону.

- Не знаю, друг мой, - ответил Торн, разглядывая ночную темноту за окном, - не знаю. И ты прав, Мадлен к этому не причастна. Карл, я тебя очень прошу, постарайся сделать все, чтобы она больше не появлялась в моем доме.

- Хорошо, - кивнул Карл. – Простите, это была моя вина. Я не увидел, как она подъехала к дому, был занят на чердаке, разбирал старые вещи. Когда спустился, она уже была в гостиной. Ее впустил кто-то из новых слуг.

***

Со дня встречи в трактире Торн жил воспоминаниями о прекрасной Роне. Ложась спать, видел перед собой ее лицо, вспоминал ее нежный голос и мечтал. Да-да, впервые в жизни боевой генерал мечтал о женщине, желал увидеть ее улыбку, снова услышать ее голос. Так продолжался целый месяц. Когда начались занятия, он снова смотрел на Раста и вспоминал его матушку. В груди разливалось приятное тепло, его ледяное сердце начинало оттаивать. Он даже решился узнать у кадета, когда его матушка снова приедет в столицу, чтобы встретиться с ней, но почему-то медлил.

Но в одну из ночей ему приснилась Лира, которая смотрела на него с печальным укором, из ее глаз текли слезы, словно он сделал ей больно своими мечтами о другой. От ее взгляда Вин проснулся среди ночи. В груди стало так больно, словно он предал самое дорогое. Она своим взглядом словно спрашивала: «Почему ты забыл меня, свою невесту, которую целовал, носил на руках и обещал любить всю жизнь, готов променять на другую?»

Даже когда он дал себе второй шанс на счастье вместе с Кларис, Лира не снилась ему, но он сам мучился, словно это было предательством – жениться на другой, а не на Лире, которую любил и назвал своей невестой. Не его вина, что она не стала его женой, но за ее смерть он отомстил.

Иногда Торн вспомнил о том страшном времени, когда он, не щадя никого, шел по трупам врагов. Его боялись все – и враги, и друзья, он сам себя боялся, и смог успокоиться только тогда, когда Гелер был казнен на площади перед всеми. Иногда он вспоминал ту девчонку, которую оставил в живых в небольшом городке, расположенном рядом с границей. Он пытался вспомнить ее, но память стерла лицо девушки. Торн только помнил, как она лежала на полу сломанной куклой. Сожалел ли он, что сделал с ней? Он не мог ответить на этот вопрос даже себе самому. Слишком много боли и злобы бушевало тогда в его душе. Он просто постарался забыть об этом, вычеркнуть из памяти образ девушки. За прошедших шестнадцать лет он уже и не мог сказать, было ли это на самом деле или все произошло в его воспаленном от горя сознании.

До утра Торн не мог заснуть. Образ Лиры не оставлял его, преследовал, словно желал наказать за то, что он посмел мечтать о другой. К рассвету Торн решил, что больше не будет думать о Роне, вычеркнет ее из своего сердца.

***

Генерал сдержал слово, данное себе и Лире. Больше о Роне он не думал, он заставил себя не выделять Раста, даже когда он показывал отличные знания. Торн замкнулся в себе, снова был хмур и холоден, запрятав все свои чувства глубоко в своем сердце. Стало немного легче, Лира больше не снилась ему. И снова его верный Карл заметил в нем изменения.

- Мой генерал, Вы снова стали прежним собой, - сказал он как-то за ужином, когда они вернулись домой. – Вы не хотели бы рассказать мне, что случилось? И Ваши раны снова стали ныть.

- Нет, Карл, мне нечего рассказывать, - резко ответил Вин. – И прошу, не стоит лезть мне в душу, я не для того взял тебя с собой.

- Извините, мой генерал, - склонил голову Карл.

Он не обиделся, верный денщик все понимал. И Карл знал, что генерал, если посчитает нужным, сам все расскажет в свое время.

Шло время, закончился первый учебный год, кадеты отправились на каникулы к родителям. Лекари отправили Торна на лечение на горячие источники, Карл снова был рядом с генералом. К их разговору они больше не возвращались.

На водах многие женины пытались познакомиться с генералом, привлечь его внимание, но он просто уходил от всех компаний, старался не заводить знакомств, даже мимолетных. Более назойливых дам от Торна прогонял Карл, за что генерал был ему благодарен.

***

Они вернулись в столицу за неделю до начала занятий, погрузились в подготовку к учебе. Торн был рад, что ему есть чем заняться и не думать больше о том, что ему снова предстоит встретиться с Растом, который так и не мог понять, от чего генерал, который так гордился его успехами и старался во всем помочь, уделяя ему больше внимания, перестал смотреть на него.

За два дня до начала занятий Торн снова отправил Карла в экипаже домой, а сам пошел пешком. По дороге зашел в трактир «Белый гусь», чтобы просто посидеть среди людей. Он уже доедал свой заказ, когда дверь трактира открылась и вошли Раст со своей матерью. Они огляделись и пошли за свободный стол, в противоположном от генерала углу. Он не стал подниматься и подходить к ним, хотя Раст по дороге к столу заметил его и кивнул в знак приветствия. Рона тоже посмотрела в его сторону и улыбнулась радостной улыбкой, как давнему знакомому. Он просто кивнул ей в ответ, быстро доел свое мясо, одним глотком допил пиво и поспешил уйти. Краем глаза Торн успел заметить непонимающий и растерянный взгляд женщины, которым она смотрела на него.

Генерал шагал по улицам Вальсы, сжимая зубы. Он и сам не понимал, что происходит, почему он опять почувствовал себя живым, как только увидел ее? Что за наваждение, почему сердце стремиться к этой женщине, которую видел всего раз в жизни? Почему так больно?

И снова бессонная ночь, снова разные мысли крутились в его голове – почему так происходит, почему он так желает увидеть Рону, прикоснуться к ней, увидеть ее улыбку, поцеловать ее нежные губы? Разве он не закрыл свое сердце от этих чувств? Почему женщина, которую он видел всего несколько минут, так много значит для него? Он смог заснуть только перед самым рассветом и снова проснулся от того, что ему приснилась Лира, которая смотрела на него со слезами на глазах и обвиняла в том, что он предал ее.

Снова генерал закрыл свою душу на тысячу замков, снова все видели перед собой ледяную глыбу без эмоций. Кадеты не узнавали своего генерала и боялись лишний раз обратиться к нему с вопросом.

Одно успокаивало генерала, Мадлен перестала преследовать его, хотя пришлось вместе с ней посетить еще один прием в доме Главы города. К удивлению Торна, она даже не стала просить его зайти к ней домой после бала, просто попрощалась на крыльце и ушла в дом, просто улыбнулась и махнула ему рукой. Торн не знал, что Мадлен поручила своему человеку следить за мужем, и этот человек регулярно докладывал ей, что у генерала нет никакой женщины. Это успокаивало ее и давало время, чтобы придумать как получить мужа в постель. Но теперь она не будет действовать с таким напором, как делала это раньше, а будет для него нежной, ранимой, заботливой, понятливой. Пусть он увидит, как она изменилась для него.

Глава 7

Глава 7.

Прошел еще один год, снова кадеты на летние каникулы разъехались по домам, а лекари отправили Торна на воды. Лечение давало свои результаты, боль отступила и теперь Торн уже мог самостоятельно почти в полную силу тренировать будущих солдат, давая своему телу обычные нагрузки. Он стал задумываться снова вернуться в армию, даже обратился к королю, но тот отказал. «Дорогой мой, о Вас отзываются самым превосходным образом. Всего за два года Вы смогли полностью перестроить обучение наших будущих воинов. И я уверен, что это будут самые сильные солдаты, не знающие поражений. Нет, генерал, Вы останетесь в кадетском корпусе, я не хочу рисковать Вами», - был ответ Сортена Ромейского.

Кадеты генерала перешли на третий курс. Он стоял на построении в первый учебный день, смотрел на них и видел изменения, которые произошли за это время. Бывшие мальчишки вытянулись, окрепли, возмужали. Теперь перед ними стояли молодые мужчины, уверенные в себе, своих силах. Он снова остановил свой взгляд на Расте, который стоял с серьезным лицом и смотрел прямо перед собой, никого не замечая. Сердце Торна сжалось. Незримую связь, возникшую между ними на первом курсе, генерал безжалостно разорвал. Теперь Раст был просто одним из тридцати воспитанников, а не тот мальчишка, к которому тянулась душа генерала.

После занятий Торн вместе с Карлом уехал домой, он не стал бродить по городу, как это делал последнее время в надежде встретить Рону. Он был мрачен и молчалив. Верный денщик не доставал его разговорами, за что генерал был ему благодарен. Они молча поужинали, потом Торн ушел в свой кабинет, чтобы остаться в одиночестве. Он снова думал о том, что происходит с ним. Почему он не может позволить себе начать жить? Мысли вернулись в Лире, стало больно в груди. Он закрыл глаза и мысленно обратился к девушке.

«Лира, прошу, отпусти меня».

И перед мысленным взором возник ее образ. Она выглядела рассерженной.

«Я не хочу отпускать тебя, Вин, я люблю тебя, хочу, чтобы ты всегда оставался только моим».

«Лира, но тебя уже давно нет в живых».

«Это не важно. Я люблю тебя, и ты должен любить только меня. Это меня ты назвал своей невестой и это ты не пришел, чтобы спасти меня. В моей смерти есть и твоя вина».

Сильная боль толкнулась в грудь Торна. Да, он не успел к своей любимой. Но он сражался с врагами, чтобы не пропустить их дальше. Рядом с ним гибли его товарищи, а ему просто чудом удалось выжить. Но он пришел за ней, а потом долго мстил за ее смерть.

«Я отомстил за тебя нашим врагам. Тот, кто начал эту войну, казнен. Лира, я любил тебя, очень любил и ждал нашей свадьбы, мечтал о нашей семье, детях. Но тебя больше нет. Прошло уже восемнадцать лет, прошу, отпусти меня. Я хочу просто жить».

«Нет! – образ девушки рассердился. – Ты будешь любить только меня. Я тебя никому не отдам».

«Лира, прошу, отпусти меня. Своей ревностью ты делаешь мне больно. Если бы я погиб в той войне, то наши души воссоединились и мы были бы счастливы в Светлом мире. Если бы у нас получилось наоборот – я погиб, а ты осталась живой, я отпустил бы тебя, даже пожелал, чтобы ты нашла того, с кем будешь счастлива, родила бы детишек и шла дальше по жизни рука об руку с любимым. Я любил тебя, ты была для меня дорогой, но тебя больше нет. Я не могу жить только одной памятью, мне нужна рядом живая душа, хочется человеческого тепла и заботы. Прошу, отпусти меня».

«У тебя есть женщина, которую ты любишь?» - Лира смотрела на него с требованием немедленного ответа.

«Не знаю. Я не могу ее любить, потому что ты не отпускаешь меня, заставляешь чувствовать себя предателем. Я мучаюсь из-за этого. Лира, знаешь, я до сих пор люблю тебя, но мы не можем быть вместе. Просто позволь оставить нашу любовь в моем сердце, где ты останешься навсегда. Ее никто не сможет забрать у меня. Ты всегда останешься для меня первой трепетной любовью, первой девушкой, которой я признался в любви и назвал своей невестой. Но тебя больше нет, мое сердце мертво, а я хочу, чтобы оно снова билось. Если я встречу другую, это не значит, что я предал тебя. Это значит, что я просто хочу жить дальше».

Лира долго молчала, вглядываясь в его лицо, потом опустила голову.

«Прости меня, Вин. Я так сильно любила тебя. Мне очень трудно осознать, что мы никогда не будем вместе. Прости. Ты прав. Живые должны любить живых. Знаешь, я поняла тебя. Я ухожу, а ты живи дальше. Найди свое счастье. Просто помни обо мне и будь счастлив с той, кто будет тебе дорог».

Образ Лиры начал таять, а Торн словно очнулся от наваждения, открыл глаза, огляделся. Он по-прежнему сидел в кресле за своим рабочим столом, все вещи были на своих местах, но что-то изменилось в самом генерале. Он прислушался к своим ощущениям, вспомнил разговор с Лирой и понял - ему стало легче дышать. Нет, он не будет предавать ее, просто это будет другая история его жизни. А Лира навсегда будет жить в его сердце, он не обманывал ее душу.

Впервые за последние два года Торн спал спокойно без тяжелых сновидений. Даже утром за завтраком Карл заметил изменения, произошедшие с ним.

- Мой генерал, Вы сегодня выглядите по-другому.

- И как же? – Вин даже позволил себе иронично поднять бровь.

- Ваше лицо словно посветлело. Что-то произошло, что я должен знать?

Торн вздохнул, задумался, а потом ответил:

- Просто прошлое отпустило меня.

***

Силы возвращались к Торну, теперь он вместе с Карлом вел занятия с кадетами. Он был доволен их подготовкой. Несколько раз он становился в пару с Растом и гордился тем, что получилось из этого парня. Даже в тренировочном бою он был сосредоточен, точен и быстр. Еще немного и он будет побеждать генерала.

Торн продолжал присматривать за Растом, хотел подойти к нему и поговорить, расспросить о матушке, но робел. Он – боевой генерал – робел! Впервые в жизни Вину хотелось рассмеяться в голос над этим.

А еще ему очень хотелось снова увидеть Рону. Как рассказал ему в свое время Раст, у матушки свои виноградники и она иногда приезжает в столицу, где открыла свою торговую лавку, привозит свое вино. Он очень хотел узнать у Раста, когда в следующий раз приедет Рона, чтобы просто увидеть ее.

***

Снова приближался Праздник Дня Зимней Богини, кадетам осталось всего два учебных дня до каникул. Но случилось то, чего генерал никак не ожидал. Раст за завтраком подрался с один из кадетов с четвертого курса. Драка была жестокой, оба выглядели не лучшим образом, когда их разняли преподаватели.

- Что произошло? – потребовал ответа ректор, когда вошел в столовую и увидел опрокинутые столы, разбитые тарелки и виновников в крови с разбитыми лицами.

Раст молчал, его противник кривил свои разбитые губы, стирая рукавом куртки кровь. Вместо них ответили сокурсники Раста, которые были свидетелями конфликта.

- Разрешите обратиться, - сказал Леор, который учился вместе с Растом. Получив разрешение, продолжил. – Этот, - он указал на старшекурсника, - стал приставать к Расту, обзывая его ублюдком, так как его мать родила вне брака. Потом он стал оскорблять мать Раста, называя ее шлюхой. За это и получил.

Ректор долго смотрел на обоих, потом приказал:

- Зачинщика на пятнадцать суток под арест, Раста – на пять.

- Но почему? – возмутились его сокурсники.

- Потому, что его обидчик остался стоять на ногах. Честь матери надо защищать до конца.

Торн не был свидетелем произошедшего, так как еще не успел приехал из дома. Когда дежурный сообщил ему об аресте Раста, сразу же прошел к нему. Парень поднялся с койки по стойке «смирно», глядя прямо перед собой.

- Ты все правильно сделал, - тихо проговорил генерал. – Мать – это самое дорогое, что есть в жизни человека. Никто не смеет порочить ее имя. Я горжусь тобой, Раст и рад, что ты вырос таким человеком.

Кадет посмотрел на генерала, словно хотел что-то увидеть в его глазах, но потом слабо улыбнулся.

- Извините, мой генерал, я подвел Вас.

- Нет, ты не подвел меня. Ты показал этому заносчивому дураку, что будешь защищать своих родных. И знаешь, ректор прав, когда наказал тебя за то, что твой противник остался стоять на ногах.

Раст усмехнулся, но потом нахмурился.

- Мой генерал, - он замялся на мгновение, но увидев, что Торн внимательно его слушает, продолжил. – Сегодня приедет моя матушка, я обещал встретить ее. Вы могли бы передать ей записку, что я не смогу прийти.

У Торна сбилось дыхание, но он тут же взял себя в руки, кивнул головой. Раст прав, его никто не отпустит из этой «арестантской» комнаты. Наказание он должен понести сполна.

- Хорошо, напиши. Я встречу ее.

- Спасибо! – лицо Раста расплылось в улыбке. На самом деле он переживал не за то, что его наказали за драку, а за то, что не сможет увидеть матушку, которая приедет к нему всего на пару дней. – Я буду обязан Вам!

- Пиши, - генерал достал из кармана записную книжку и пишущий стержень. – Я зайду к тебе после занятий. Или мама приедет раньше?

- Нет! Она приедет вечерним дилижансом. Я должен был встретить ее и проводить в гостиницу.

- Пиши, я зайду позже.

***

После занятий Торн отправил Карла домой пешком, а сам на своем экипаже направился на станцию, куда прибывали дилижансы. Он ехал и волновался, как мальчишка перед первым свиданием, сердце билось в его груди. Пока он ожидал прибытие дилижанса, в котором должна приехать Рона, снова, сидя в своем экипаже, закрыл глаза и обратился к Лире:

«Лира, прошу, не ревнуй меня. Я обещаю, что никогда не забуду тебя. Просто ты давно не со мной, а эта женщина, которую я жду, здесь, рядом. Я не заменяю тебя ею, нет. Просто я снова хочу чувствовать себя живым, любить, ждать рождение детей. Помнишь, как мы мечтали о них? Если у нас будет дочь, я обязательно назову ее твоим именем».

И он словно услышал ее ответ:

«Не надо называть ее моим именем. Не надо, чтобы она повторяла мою судьбу. Я отпускаю тебя, будь счастлив. Прощай».

И по его губам словно провели легким перышком.

Дилижанс, в котором находилась Рона, немного опоздал. Торн вышел из экипажа, чтобы встретить женщину. Она вышла из дилижанса и стала оглядываться по сторонам, выглядывая сына. Вин подошел к ней.

- Рона, добрый вечер. К сожалению, Раст не смог встретить Вас. Служба. Поэтому приехал я.

- Что с ним? – в голосе зазвучала тревога. – С ним все хорошо?

- Да, с ним все хорошо, - улыбнулся генерал. – Просто у него пять нарядов, которые он не имеет право пропустить. И не может покинуть территорию корпуса. Раст просил меня встретить Вас.

Генерал протянул ей сложенный листок. Она взяла его, прочитала и улыбнулась виноватой улыбкой.

- Ну раз так, то спасибо, что встретили.

- Рона, может Вы поедете ко мне? Мой дом всегда рад гостям.

- Нет-нет, - она покачала головой. – Это будет неудобно. Я всегда останавливаюсь в гостинице. Меня там уже ждут. Прошу, отвезите меня в гостиницу, если не сложно.

- Я буду только рад.

Торн поднял саквояж и проводил до экипажа, помог женщине подняться в нее, потом сел рядом с Роной. Он чувствовал тепло ее колена, когда во время движения на поворотах экипажа касался своей ногой, дышал ее тонким запахом, напоминающим цветущий сад и украдкой любовался ее лицом. Она тоже бросала на него короткие взгляды и улыбалась неловкой улыбкой.

До гостиницы они доехали молча. Генерал помог Роне выйти из экипажа, взял саквояж и пошел следом за ней в гостиницу. Рону там встретили, как давнюю знакомую, тут же протянули ей ключи от комнаты. Торн следовал за ней на третий этаж, дождался, когда она зашла в комнату, прошел следом за Роной.

- Спасибо, что проводили, - снова улыбнулась она ему. – Генерал, скажите, у Вас есть немного времени? Я хотела бы поговорить о сыне.

- Есть и я с удовольствием расскажу Вам все о Расте.

Она попросила слугу принести им чай, потом они вместе сели возле небольшого столика у окна. Торн рассказывал ей о Расте, а она внимательно слушала его и улыбалась. Генерал никогда не чувствовал ничего подобного, впервые он говорил с женщиной и не хотел заканчивать этот разговор. А она слушала его и улыбалась. Расспрашивать Рону о личном Вин не стал.

- Рона, если Вы не против, может встретимся завтра? Я приглашаю Вас в ресторан.

- Я не против. Как раз днем решу все свои вопросы. Но знаете, я не хочу в ресторан, не люблю все эти пафосные заведения. Мне очень понравился трактир «Дикий гусь». Там очень вкусно готовят и уютно, мы с сыном любим ходить туда.

Генерал улыбнулся.

- Тогда я заеду за Вам завтра?

- Я буду ждать.

Мужчина поднялся, поклонился. Пора было уходить, но так не хотелось, что он медлил, думая, как еще можно подольше задержаться рядом с Роной. Она протянула ему свою руку, Торн осторожно взял ее и легко поцеловал ее пальчики. И снова мир остановился, тепло от ее руки потекло по рукам генерала, омывая его душевные раны, залечивая, заставляя сердце биться быстрее, разрушать все льды в его душе.

С трудом он отпустил ее руку.

- До завтра? – охрипшим голосом спросил Торн.

Рона, раскрасневшаяся от смущения, кивнула головой. Торн понял, что больше нет сил просто быть рядом с ней, он сейчас наделает глупостей, поэтому развернулся и поспешил покинуть ее комнату.

Генерал сел в экипаж, приказав ехать домой, и улыбался, вспоминая Рону. Он улыбался! Карл ничего не стал расспрашивать у своего генерала, только кивнул каким-то своим мыслям, когда встретил его дома. И за ужином они говорили только о делах, хотя Карлу так и хотелось задать несколько вопросов своему командиру.

Впервые за долгие годы генерал засыпал с улыбкой на лице, вспоминая Рону, ее взгляд, ее голос.

Глава 8

Глава 8.

Утром генерал зашел к Расту в его «арестантскую» комнату, сообщил, что встретил его матушку, проводил до гостиницы. Тот благодарно улыбнулся.

- Мой генерал, я не знаю, как благодарить Вас.

- Не стоит. Мне было приятно выполнить твое поручение.

Какое-то время Торн молча смотрел на лицо Раста, «украшенное» синяками, а потом решился.

- Раст, скажи, твоя мама была замужем?

Парень нахмурился, но потом ответил.

- Нет, мой генерал. Она никогда не была замужем. Я не знаю, кто мой отец. Матушка никогда не рассказывала мне о нем, для нее это запретная тема.

- Понятно, - Вин кивнул головой.

- Скажи, Вы всегда жили в Клермене?

- Да, я родился там. Матушка рассказывала мне, что жила там еще до моего рождения.

- Есть ли у вас родственники?

- Нет, - Раст покачал головой. – Насколько мне известно, мою маму удочерили супруги Маноли, которым принадлежали виноградники. Когда их не стало, мама стала хозяйкой виноградников и винодельни. Других родственников у нас нет.

- Она никогда не собиралась выйти замуж?

Раст задумался, потом покачал головой.

- Нет. Были мужчины, которые звали маму замуж, но она всем отказывала. Знаете, сколько я знаю ее, она никогда не подпускала к себе мужчин. И я рад, когда она захотела познакомиться с Вами.

Заметив удивленный взгляд генерала, Раст улыбнулся.

- Она никогда не говорила со мной о мужчинах, с которыми нам приходилось встречаться и общаться. А после той встречи в трактире она расспрашивала меня о Вас. И я видел, что она хочет узнать о Вас больше.

Генерал смутился, чем вызвал удивленный взгляд у кадета.

- Я очень люблю свою маму. Но если она захочет общаться с Вами, я буду только рад.

Торн был готов улыбнуться, но вспомнил одну немаловажную вещь. Он женат. Захотелось завыть от осознания всего происходящего. Вин нахмурился от досады, что не осталось незамеченным Растом.

- Прошу простить меня, мой генерал, - сказал кадет. – Я слишком дерзок в своих словах.

- Нет, Раст, все хорошо. Просто я не смогу оказывать твоей маме такого внимания, которое хотел бы. Я женат. Хотя не хочу скрывать от тебя ничего, твоя матушка мне очень нравится. Но у нас ничего не может быть, кроме дружеских отношений.

- Простите, - Раст опустил голову.

Об этом он даже не подумал, что генерал женат. Он видел, как Торна и его матушку тянет друг к другу и был рад этому. Она всегда избегала мужчин, особенно военных. Сколько было тех, кто приезжал к ним домой, чтобы попросить ее руки, но матушка всем отказывала. Однажды он спросил у нее об этом, но она только ответила, что не хочет об этом говорить и просила никогда не касаться этой темы. И когда она стала расспрашивать его о генерале после их встрече в трактире, был рад этому. Он сам был влюблен мальчишеской влюбленностью в легенду королевства, читал о всех его подвигах, старался походить на него. Даже решил поступить в кадетский корпус, а потом закончить академию, чтобы стать таким, как генерал Вин Торн. Когда матушка запретила ему думать о военной стезе, он долго убеждал ее, что это его призвание. Она смирилась с его выбором. Когда им сообщили, что деканом боевого факультета назначен генерал Торн, Раст был счастлив. Он старался стать лучшим на курсе, чтобы генерал обратил на него внимание и был рад, когда Торн стал уделять ему больше времени, чем остальным кадетам. Но потом что-то случилось, генерал словно отдалился от него, замкнулся. Раст видел по его лицу, что что-то мучает генерала, но подойти к нему не решался. Зато он поговорил с матушкой, хотел найти у нее ответы на свои вопросы. Но она отвечала, что сама ничего не понимает, с генералом она ранее никогда не виделась. И когда вчера генерал пришел к нему и согласился помочь встретить матушку, Раст понадеялся, что все будет хорошо. Но о такой «мелочи», как то, что генерал женат, даже не подумал.

- Все хорошо, - в голосе Торна звучала грусть. – Я буду рад просто общаться с тобой и твоей матушкой. Послезавтра она уезжает, поэтому я могу поговорить с ректором, чтобы он отпустил тебя из-под ареста, чтобы ты смог проводить ее домой.

- Спасибо. Буду очень благодарен.

Торн вышел от Раста с грустью. Почему он напрочь забыл о Мадлен, когда встретил Рону? Почему даже не вспомнил, что вот уже сколько лет женат? Это было словно наваждение, помешательство. Ему хотелось быть с этой женщиной и другие ему совершенно не нужны. С ней он забывал обо всем, чувствовал, что становится совершенно другим человеком, хочется глубоко дышать и улыбаться, держать ее в объятиях и целовать. Такого не было рядом с Лирой, тем более с Кларис. Но сейчас, поняв всю безвыходность, он решил, что все равно сегодня встретится с Роной, как договаривался с ней, а потом просто оставит все надежды быть с ней. Хотя бы еще раз побыть с ней, просто быть рядом, смотреть на нее, говорить с ней. Наваждение…

***

После занятий Торн снова отправил Карла в экипаже домой, а сам поспешил к гостинице, словно кадет на первое свидание, где его ждала Рона. Мужчина видел, как загорелись ее глаза и зарумянились щечки, когда он подошел к ней, как трепетала ее рука, когда положила ее на сгиб его локтя. Он ловил ее осторожные взгляды и сожалел, что не сможет быть с ней. Было так трудно находиться рядом и не касаться ее, но генерал вновь вспомнил о Мадлен и позволил себе только идти рядом с Роной и наблюдать, как она улыбается ему, хотя хотелось обнять и поцеловать ее красивые губы.

Они провели прекрасный вечер, немного погуляли по городу, потом заказали ужин в трактире, много говорили обо всем. Но одной темы Рона не хотела касаться – своей семьи. Она только сказала, что осталась сиротой и ее усыновила чета Маноли, которым она очень обязана и продолжила их дело после смерти приемных родителей. Об отце Раста Торн не стал ничего спрашивать, замечая, как ей трудно говорить об этом.

Он проводил женщину до гостиницы, потом отправился домой. Сердце разрывалось на части. Ему хотелось назвать Рону своей женой, но он уже женат на нелюбимой. Развестись с Мадлен не позволят законы королевства. Мысли, чтобы устранить жену, даже не допускал. Ему хотелось поговорить со своим верным Карлом, как ему быть, но не смог, хотя денщик смотрел на него, словно спрашивая: «Чем я могу помочь?»

***

На следующий день Торн решил еще раз встретиться с Роной, которая собиралась вечером уезжать домой. Он пришел к ректору.

- Прошу отпустите кадета Раста Кленси под мою ответственность на вечер из-под ареста. Его мать сегодня уезжает домой. Она приезжала всего на три дня, чтобы встретиться с сыном.

Ректор долго смотрел на Торна, а потом сказал:

- Хорошо, я отпущу его, но только вместе с тобой. Ты, как куратор, будешь следить за тем, чтобы твой воспитанник ничего не натворил. Но Раст должен вернуться обратно под стражу не позднее полуночи.

- Спасибо, - генерал и сам не понял, как широко улыбнулся и поспешил выйти из кабинета.

А старый ректор смотрел ему в спину и с улыбкой качал головой. Он видел, как его подчиненный привязался к этому кадету, который почему-то так похож на него. И чувствовал, что к матери Раста генерал не равнодушен. Так почему бы не сделать хорошее для хороших людей?

***

Вечером после занятий Торн снова отправил Карла домой, а сам забрал из-под ареста Раста и вместе с ним направился к гостинице, где их ждала Рона. Она очень обрадовалась, когда генерал пропустил в комнату Раста. Рона обняла сына и долго любовалась его лицом.

До отправления дилижанса оставалось три часа.

- Мой генерал, может сходим в трактир «Дикий гусь», чтобы матушка подкрепилась перед отъездом? – спросил Раст.

- Я согласна, - улыбнулась Рона. – Я даже могу сразу забрать свои вещи из гостиницы, чтобы подольше побыть с тобой, сынок. До стоянки дилижансов от трактира гораздо ближе, чем от гостиницы.

- Я не возражаю, - сказал генерал, глядя, как Раст нежно обнимает свою матушку.

Рона быстро собрала все вещи, Раст забрал ее саквояж, они поймали экипаж и направились в трактир. Рона с Растом шли впереди, а генерал шел на два шага позади них, позволяя себе мечтать о несбыточном, представляя, что это его жена и сын идут под ручку, а он идет сзади, охраняя их.

До трактира оставалось с десяток шагов, как мимо них промчалась карета, которая вдруг резко остановилась и из нее выбежала Мадлен.

- Вин Торн, вот ты где! – закричала она, привлекая к себе внимание.

Генерал, Раст и Рона остановились и обернулись.

- Вот ты где, а я ищу тебя по всей столице, чтобы сообщить своему мужу, что мы на завтра приглашены в королевский дворец на праздничный бал.

Женщина приближалась к ним все ближе и ближе, на ее лице было столько ярости, а в глазах плескалось безумие, что Торн невольно встал так, чтобы загородить Рону и Раста.

- Мадлен, ты могла бы оставить мне записку, не стоило искать меня по всему городу.

- Ах, записку! – она сощурила глаза и подошла к Торну, остановилась перед ним, прожигая взглядом. – Ты говорил мне, что у тебя нет женщины, а это тогда кто?

Она указала рукой на Рону, которая стояла рядом с сыном в трех шагах от них.

- Это не твое дело, Мадлен. Уезжай. Завтра я заеду за тобой, как обычно.

- Как обычно? Как обычно?! – она уже кричала на всю улицу, прохожие стали останавливаться и наблюдали за происходящим. – Я, как обычно жду тебя дома, а ты гуляешь с разными девками?

- Моя мама не девка, - заступился за Рону Раст, делая шаг вперед.

- А ты, щенок, молчи, я не с тобой разговариваю. Лучше следи за свой матерью, чтобы она не крутила с чужими мужьями.

- Прекрати, - прорычал Торн, желая задушить Мадлен своими руками прямо здесь.

Он так хотел обернуться, чтобы успокоить Рону, но вдруг жена сорвалась с места, с такой силой оттолкнула в сторону генерала, что он от неожиданности сделал несколько шагов в сторону и с трудом удержал равновесие, подбежала к Роне, вцепилась в ее шляпку, захватывая волосы и начала ее трепать, пытаясь второй рукой добраться до ее лица, чтобы выцарапать глаза.

- Я убью тебя, тварь, я никому не отдам Торна. Ради него я убила свою сестру, своего мужа и всех, кто встал между нами, неужели ты думаешь, что я оставлю тебя?

Ее крик раздавался так далеко, что привлек внимание отряд стражей, который патрулировал улицы города.

Торн, на мгновение замешкавшийся, подскочил к Мадлен, схватил ее за шиворот и поднял ее перед собой. Свою руку, которой вцепилась в волосы Роны, Мадлен не отпустила, продолжая трепать ее.

- Отпусти ее немедленно, - прорычал Торн, встряхивая захрипевшую Мадлен. – Если ты не отпустишь ее, я задушу тебя.

Она только расхохоталась и сквозь хрипы продолжала кричать.

- Я убила их всех, и убью эту девку, думаешь меня что-то остановит? Ты всегда будешь только моим.

В это время Расту удалось оторвать от матери руку Мадлен, а генерал продолжал держать жену перед собой на вытянутой руке.

- Повтори, тварь, что ты только что сказала? – его лицо было перекошено от ярости, голос ревел, как у зверя.

- Я сказала, что всех убила и ее убью. А потом убью ее ублюдка.

Она рассмеялась, глядя прямо в лицо Торна. В это время к ним подбежали стражи.

- Держите ее, ответите к королевским дознавателям, никуда не отпускать без меня, - приказал им генерал. – Я сам потом поговорю с ней.

Стражи схватили Мадлен, повели в сторону дворцовой тюрьмы. А Торн повернулся к Роне, которая смотрела на него расширенными от ужаса своими небесно-голубыми глазами, из которых текли слезы. Ее шляпка слетела, волосы растрепались. И вдруг Торн отчетливо вспомнил, где он видел Рону ранее. И, судя по ее взгляду, она тоже узнала его.

- Это ты, - тихо сказала она, не сводя взгляда от его лица. – Это был ты там, это ты…

В ее голосе было столько боли, что генерал невольно замер, словно чувствуя ее. Она не договорила, а сделала несколько шагов от генерала. Он сделал шаг в ее сторону.

- Не подходи ко мне, - она выставила перед собой руку, словно отгораживаясь от мужчины. - Никогда не приближайся ко мне и к моему сыну. Я ненавижу тебя.

- Мама, что случилось? – тревожно спросил Раст.

- Ничего, сын. Просто я не желаю больше встречаться с этим человеком.

- Да объясни, что произошло? – Раст стоял, ничего не понимая. Неужели какая-то сумасшедшая смогла так испугать ее и повлиять на отношение матери к генералу? – Я ничего не понимаю.

- Мне нечего объяснять. Это только моя боль. Мне пора уходить. Проводи меня, сын.

Торн стоял, словно превратился в ледяной столб. Лицо той девчонки, которую он оставил на полу в том доме, ясно встало перед ним. Боль, кровь, растрепанные волосы, стеклянный взгляд, устремленный куда-то вверх и тихая просьба добить ее.

Раст и Рона все быстрее уходили от него, не оглядываясь, а он стоял и смотрел им вслед. Боль разрывала его грудь. Он влюбился в женщину, которой восемнадцать лет назад разбил жизнь. Теперь они никогда не смогут быть вместе.

Он осмотрелся. Мадлен уже увели, толпа зевак стала постепенно расходиться. В стороне так и стояла карета, на которой она приехала. Вин подошел к ней, приказал кучеру: «Отвези меня ко мне домой». Потом поднялся в карету, откинул голову на стенку и закрыл глаза.

Хотелось кричать, выть раненым зверем, но поделать ничего не мог. Если бы это было в его силах, он вернулся бы в тот дом, оставил девчонку, не тронул бы и пальцем. А сейчас все поздно. Она ненавидит его.

Потом он резко открыл глаза. Почему это не может ничего сделать? Он должен во всем разобраться, почему Мадлен кричала о том, что она убила мужа и Кларис. Он только заберет из дома своего верного Карла, а потом отправится в королевскую тюрьму. Он сам допросит Мадлен, выбьет из нее все признания.

Дома его ждал новый сюрприз.

- Мой генерал, у нас неожиданная гостья, - встретил его встревоженный Карл в холле. – Пришла перепуганная служанка Вашей жены, которая хотела нас о чем-то предупредить. Со мной она отказалась разговаривать, ждала Вас.

- Где она?

- В гостиной.

Торн быстрым шагом дошел до гостиной, открыл дверь. На краешке стула, стоящего напротив входа, сидела служанка Мадлен, которую он всегда видел рядом с женой. Это была женщина лет тридцати пяти, с мрачным лицом. Она сразу поднялась со своего места, когда увидела генерала.

- Господин, прошу, выслушайте меня! – в ее глазах блестели слезы. – Я больше не могу молчать. Госпожа может совершить что-то страшное. Ее надо остановить.

- Успокойся и рассказывай, - приказал генерал, давая знак Карлу, чтобы он тоже внимательно слушал женщину.

- Моя хозяйка давно хотела выйти за вас замуж. Она шла на любое преступление, чтобы …

Она говорила и говорила, рассказывая все, что ей известно – о каверзах, которые подстраивала своей сестре еще тогда, когда молодой Вин приходил к ним в гости, об убийстве старого графа и его трех слуг, которые стали подозревать Мадлен в преступлении. Об убийстве Кларис, и ее подруге, которая иногда гуляла вместе с ей и Торном. Генерал даже не помнил ее имя. О том, как Мадлен хотела найти беременную девушку, чтобы забрать у нее младенца и выдать за свое дитя, так как сама родить никогда не смогла бы. Как она приказала следить за генералом, и когда узнала, что его видели вчера с какой-то женщиной, взбесилась так, что перебила всю посуду и поломала всю мебель в своей спальне. А сегодня, когда ей сообщили, что генерала снова видели с какой-то женщиной, побежала в карету, чтобы найти их и убить соперницу.

- Энея, ты согласна все это подтвердить королевским дознавателям? – спросил Торн, когда она закончила говорить.

- Да, я все расскажу. Я также расскажу, что она собиралась убить меня, чтобы я никому ничего не могла сообщить. Я видела по ее глазам, что сегодня она расправится и со мной.

- Почему она не убила тебя раньше?

- Я была ей нужна. Только я знала о ней все, помогала, да еще один слуга, который следил за Вами.

- Где он?

- Не знаю. Я убежала из дома сразу же, когда Мадлен уехала. Господин, прошу, поверьте мне. Все, что я рассказала – правда, - в ее глазах стоял страх и отчаяние. - Госпожа ни перед чем не остановится, чтобы быть с Вами. Она больна Вами.

***

Скрыть произошедшее с Мадлен стало невозможным, слишком много свидетелей видели, как стражи уводили женщину и слышали ее крики. Энея все рассказала королевским дознавателям. Нашли также слугу, который по приказу Мадлен следил за Торном. Ее вина подтвердилась полностью. Да и она сама не стала ничего скрывать, когда к ней пришел сам король.

- Сортен, я любила его! Я сделала все, чтобы он стал моим. Моим! – она кричала и смотрела на родственника диким взглядом.

Сейчас перед королем сидела не самая красивая дама двора, а жестокая сумасшедшая убийца, которая никак не могла понять, что все кончено.

- Поэтому ты убила своего мужа и свою сестру?

- Да! Да-да-да. Муж хотел забрать мою невинность, которую я хранила для Вина. А сестра влезла между мной и моим любимым. Она всегда влезала туда, где были мы с Торном.

- Зачем ты убила слуг старого графа?

- Они все поняли и стали шантажировать меня, обещали все рассказать его родственникам, когда те приехали, чтобы забрать его наследство. Пришлось и их отправить в Светлый мир.

- Ты же понимаешь, что ждет тебя?

- Меня ждет великая любовь! Только я и Торн. Больше никого. Я всех уничтожу, кто встанет между нами.

Сортен вышел из камеры и подписал указ о ее казни. Рука короля не дрогнула.

Оставшееся после казни Мадлен наследство Торн передал в казну королевства. Оставлять себе хоть что-то после сумасшедшей женщины, которая убивала всех, кто мешал ей, он не пожелал.

Стало ли ему легче? И да, и нет. Теперь он был свободен от брачных уз, но подойти к той, к кому стремилось его сердце, не мог. Она ненавидит его, не примет, не простит. И еще одна мысль била в голову – кто отец Раста? А если это его сын? Как ему быть? Как узнать?

Глава 9

Глава9.

Рона возвращалась домой в дилижансе и старалась не рыдать в голос. Только слезы текли по ее щекам, которые она вытирала украдкой, чтобы спутники не заметили их. Говорить Расту о том, кто такой генерал Торн она не стала. Сын проводил до ее стоянки, посадил в дилижанс. Все это время она держалась, стараясь не плакать. Было так больно и страшно, что тот, кому она была готова отдать свое сердце оказался ее палачом. Она никогда не расскажет сыну о том страшном дне. Это только ее боль.

Рона до мельчайшего мгновения вспомнила все, что случилось с ней в том доме и как она ушла из разгромленного и сожженного города, как пробиралась лесными дорогами туда, где ее никто не сможет найти. Да, он говорил ей, что солдаты Гелерны убили его невесту, издевались над ней, но она тут не причем, почему он должен был отомстить именно ей за свою невесту? Роне все время казалось, что тот страшный капитан прикажет найти ее, чтобы добить и его люди разыскивают ее. Куда она шла, Рона не знала. Раньше она дальше своего города никуда не выезжала, родных, к которым она могла бы отправиться, у них с отцом не было. Она ночевала в лесах и перелесках на холодной земле, стараясь не заходить в города и селения, которые встречались ей на пути. Сколько она шла, не могла сказать, не считала дни. С каждым днем ей становилось все хуже, низ живота болел, жар окутывал ее, ноги запинались и отказывались идти дальше. Однажды Рона просто свалилась в какую-то лесную яму, которую не заметила у себя под ногами и провалилась в темноту.

Пришла в себя в незнакомом месте, каком-то доме, где было тепло и пахло лесными травами. Она лежала на лежанке, застеленной шкурами каких-то животных. Рона попыталась подняться, но услышала женский голос.

- Подожди, милая, не вставай, ты слишком слаба. Скажи, что ты хочешь? В туалет, пить?

- Да, - прохрипела сухим горлом девушка. – Все хочу.

Она поняла, что чувствует себя сносно, жар прошел, боль утихла, осталась только слабость.

- Сейчас-сейчас, подожди. Только не поднимайся.

Женщина помогла ей справить нужду, а потом обтерла ее тело влажной тряпицей, принесла кружку с травяным отваром.

- Где я? Что со мной? – спросила Рона, когда немного пришла в себя.

- Ты у меня дома, я местная ведунья, меня зовут Агатка. Я нашла тебя в лесной яме недалеко от своего дома, принесла к себе. Ты была очень слаба. Скажи, над тобой кто-то надругался?

Рона опустила глаза, жар опалил ее щеки.

- Да, солдаты Маронии. Один солдат.

- Понятно, - покачала головой Агатка. – Я немного залечила твои раны, но вот душевные я не смогу залечить. Тебе придется с этим бороться самой. И еще, девочка…

Она замолчала, подбирая слова, чтобы не сделать еще больнее Роне.

- Агатка, прошу, скажите. Мне уже все равно, я умерла там, в доме, где был убит мой отец и все наши люди, где враг надругался надо мной.

Женщина вздохнула.

- Ты понесла ребенка от своего врага. Я не стала давать тебе настои, чтобы скинуть ребенка, пока ты была без сознания. Это ты сама должна решать, жить ему или нет.

Рона отвернула лицо к стене, сжала зубы и тихо заплакала.

- Девочка моя, ты сама будешь решать, как поступить, но могу сказать, что первого ребеночка нельзя травить. Богини рассердятся на тебя и оставят без детишек. Даже если потом ты найдешь того, кого полюбишь, не сможешь родить ему. Вот так.

Женщина легко погладила ее по руке, поднялась и вышла из маленькой комнатки, где лежала Рона. Всю ночь девушка проплакала, не зная, что делать, а утром решилась.

- Агатка, я оставлю этого ребенка. Лучше потом отдам его какой-нибудь семейной паре, у которой нет детей.

- Вот и хорошо, девочка, вот и хорошо. Не надо брать грех на душу. Знаешь, я уже сказала тебе, что я ведунья? – Рона кивнула ей. – Я посмотрела, что ждет тебя впереди.

- Что же? – Рона с какой-то тревожной надеждой смотрела на Агатку.

- Тебе предстоят тяжелые испытания, но ты найдешь свое место и тех людей, которые помогут тебе. Ты родишь сына, которому Богинями предрешено большое будущее. Через него ты найдешь свою любовь, и если сможешь ее принять, то сможешь стать счастливой. И доверяй своему сердцу. Оно тебя не подведет.

В доме у Агатки Рона провела почти месяц. Не сразу, но она смогла подняться на ноги, стала помогать женщине по хозяйству. Но потом пришла пора идти дальше. Они простились, Рона собрала свои нехитрые пожитки и отправилась в путь. Куда она шла, снова не знала. Она просто шла вперед, стараясь подальше уйти от самой себя. Иногда она останавливалась на ночь в тавернах, когда поняла, что за ней никто не гонится. Сидя в зале за ужином, она слушала разговоры. И то, что она слышала, ей совсем не нравилось. Из всего услышанного поняла, что армия Гелерны первой напала на Маронию, шла по ее землям, все уничтожая на своем пути, не жалея ни детей, ни женщин. Значит тот капитан, когда хотел ее убить, не врал. Он просто мстил ей за свою невесту, ее отца. Когда их короля остановили недалеко от Вальсы, он сбежал, бросив свою армию. Маронцы не простили своих врагов, уничтожали всех, кто попадался им на пути. Их городок как раз стоял на пути армии маронцев, которая двигалась в сторону столицы Гелерны. А Рона оказалась малой песчинкой, попавшей в жернова страшной войны. И теперь не знала, хорошо, что ее оставили в живых или не убили там в своем доме. После победы Маронии королевство Гелерна перестала существовать. Теперь бывшие враги стали…кем они стали? Кому она теперь должна мстить?

Рона все шла и шла вперед. Она уже несколько месяцев находилась в дороге, пока не оказалась в предместьях Клермены, города на юге бывшей Гелерны, в сутках езды до границы с королевством Орманией. Здесь было тепло, часто попадались виноградники. Уже поздним вечером она решила остановиться на ночь где-нибудь среди рядов виноградника, опасаясь заходить в незнакомый город, тем более что на нее снова накатывала слабость, начался жар.

Утром ее разбудил женский голос. Кто-то тронул девушку за плечо и спрашивал ее, кто она такая и что тут делает. Рона с трудом открыла глаза, чувствуя, как ее снова трясет от жара.

- Да ты больна, - прохладная рука коснулась ее лба.

- Эй, Жарен, помоги, отнеси девочку в коляску, - сказал женщина.

К Роне подошел здоровый мужчина, легко поднял ее на руки и отнес в коляску, которая стояла на дорожке между рядами виноградника. Через минут десять коляска подъехала к большому красивому дому, стоящему на небольшом холме среди виноградников, окруженному высокими тополями, которые давали прохладную тень. Мужчина снова поднял Рону на руки и занес в дом, пронес в комнату на втором этаже, положил на мягкую постель. Уже здесь Рона снова провалилась в темноту.

Она пришла в себя и вновь не поняла, где она и что с ней случилось. Вскоре все прояснилось. В комнате находилась приятная пожилая женщина с добрым лицом и пожилой мужчина с совершенно седой головой и таким же приятным лицом.

- Девочка, лежи, не вставай. У тебя слишком мало сил.

- Где я?

- Ты у нас дома. Я Зои Маноли, а вот мой муж Терье. Сейчас я позову лекаря.

После того, как лекарь осмотрел Рону и сказал, что опасность миновала, Зои распорядилась привести Рону в порядок, искупать ее, а потом подать обед. Из объяснений семьи Маноли Рона поняла, что они живут в этом доме в предместье Клермены, занимаются виноделием. Она заснула как раз среди принадлежащих им виноградников. И это просто проведение Богинь, что Зои именно сегодня решила проверить свои виноградники, где нашла девушку без сознания.

- Лекарь сказал, что ты сильно истощена, - сказала Зои, когда они в комнате Роны устроились на ужин. Служанки принесли им еду на подносах. – Мы рады, что все позади. Скажи, девочка, куда ты шла?

- Не знаю, - она опустила глаза. – Я шла куда глядят глаза. Мне не к кому идти.

- Оставайся у нас, - улыбнулась Зои, а ее муж Терье закивал головой. – Богини не послали нам детишек, мы будем рады, если ты согласишься остаться у нас.

- Спасибо, - прошептала Рона, стараясь не расплакаться.

Позже, когда Терье оставил женщин одних, Рона ничего не стала скрывать от Зои и рассказа ей все, что случилось с ней, а также, что ждет ребенка. Но Зои и сама уже знала об этом.

- Девочка моя, сколько тебе пришлось пережить. Но не плачь, мы справимся со всем. Мы будем очень рады, когда ты родишь своего сыночка.

***

Рона осталась у этих добрых людей. Свою мать она не помнила, а отец чаще бывал занят своей торговлей, поэтому когда Зои и Терье назвали ее своей дочкой, уделяли ей все свое свободное время, баловали ее, покупали нарядные платья, она просто благодарила Богинь, которые помогли ей найти этих добрых людей.

Сын родился здоровым, сильным, спокойным. Рона долго не могла смириться с тем, что он был зачат врагом и при таких страшных обстоятельствах. Еще до его появления на свет она задумывалась оставить младенца супругам Маноли и сбежать. Но когда повитуха положила ей на руки маленького человека, который только что родился и открыл свои голубые глаза, серьезно посмотрел на нее, словно знал о ее желании, поняла, что никогда не сможет оставить его. Пусть она ненавидит его отца, но будет любить своего сына. Она прижала его к своей груди и расплакалась.

Шли годы, Рона стала для Зои и Терье дочерью, для которой они делали все, что можно. Они помогли ей получить образование, она помогала им с виноградниками. Ее родной отец занимался виноторговлей, поэтому эта работа была ей знакома, совсем скоро она заменила в этом Зои, которая все чаще оставалась дома из-за своих недугов.

Сын рос здоровым смышленым мальчишкой. Рона заставила себя забыть солдата, который стал его отцом. Да она и не могла вспомнить даже его лица. Она только помнила горящие гневом и яростью темные глаза, а также шрам под мочкой левого уха.

Из худенькой девочки Рона превратилась в красивую девушку. Ее волосы стали светлее, словно впитали в себя солнечный свет юга, небесно-голубые глаза больше не наполнялись слезами. Нежный румянец украшал ее щечки. Совсем скоро к ним в дом потянулись женихи, но всем она отказывала. Рона до сих пор не могла подпускать к себе хоть кого-то из мужчин. Были те, кто нравился ей, но когда мужчина пытался обнять ее или поцеловать в щечку, она отбивалась от него и со страхом убегала.

Зои печально кивала головой, но понимала, что пережитый девочкой ужас останется с ней надолго. Остается ждать только того, кто сможет показать ей, что она может найти свое счастье.

Когда Расту исполнилось двенадцать один за другим ушли из жизни Зои и Терье, которые оставили Роне все свои владения, винокурню, виноградники. Она стала одной из богатых женщин Клермены. Женихи не оставляли своих попыток получить ее руку, но Рона даже отказывалась говорить о замужестве. Для нее в жизни был только один мужчина – ее сын Раст.

Когда сыну исполнилось десять, он заявил маме, что хочет стать военным. Она долго говорила с сыном, пытаясь отговорить его от военной стези. Но он был увлечен генералом Вин Торном – героем, о котором говорили во всем королевстве. Он собирал о нем все сведения, гордился и старался быть похожим на него. Терье, который был тогда еще жив, сказал Роне: «Девочка, поверь, этот мальчик выбрал свой путь. Если ты помешаешь ему, то он не будет тем, кем ему предназначено Четырьмя Богинями. Отпусти его, пусть он пройдет этот путь сам. Поверь, он очень целеустремленный мальчик и добьется больших успехов. Не мешай ему. Он не скажет тебе «спасибо», если ты не дашь ему стать тем, кем он хочет». И Рона смирилась. Она нанимала сыну лучших учителей, которые готовили его для поступления в кадетский корпус.

В столицу Рона отпускала сына с тревогой. Ему всего пятнадцать, но он уже такой взрослый и уверен, что у него все получится. Она сама проводила его до столицы, заодно решая открыть там несколько торговых лавочек, где будет продавать свое вино.

Пока сын устраивался в общежитии, она объездила столицу, присматривая себе лавочки, которые могла бы выкупить. Она была богатой женщиной и могла себе позволить несколько новых лавочек в самой столице. Удача улыбнулась, она нашла почти в центре города лавочку, хозяин который собирался куда-то срочно уезжать и продавал ее. Она быстро решила все вопросы с ним, а вечером вернулась в гостиницу, где ее уже ждало письмо от сына. Он писал, что счастлив, так как в этом году им преподавать будет сам генерал Вин Торн, в которого сын был влюблен всем своим мальчишеским сердцем. Он столько писал о генерале, что Рона смирилась с учебой сына.

Ей удалось быстро наладить торговлю вином из своих виноградников в столице. В лавку она отправила своего надежного управляющего, который на месте нанял двух работников и полностью взял на себя торговлю. Она как могла часто приезжала в столицу, проверяя их работу и встречаясь с сыном. Он был рад, каждый раз рассказывая о своей учебе, своих однокурсниках и особенно о генерале. «Мама, я стараюсь быть похожим на него. И генерал заметил меня, сам иногда обучает меня приемам. Знаешь, я так рад этому». Она слушала сына и улыбалась, в душе гордясь им.

Рона, сама не зная почему, очень захотела увидеть этого генерала, познакомиться с ним, поговорить. И однажды судьба свела их. Она вновь приехала в столицу на несколько дней перед праздником Дня Зимней Богини, чтобы проверить работу своей лавки и повидать сына, который не так часто мог покинуть свой кадетский корпус.

Они встретились с генералом в трактире «Дикий гусь», куда они любили заходить с сыном. Здесь было уютно и вкусно. Сын, как обычно стал рассказывать ей о своей учебе, с увлечением говорил о том, как генерал заметил его и поддерживает во всем. И вдруг сын повернул голову, широко улыбнулся:

- Мама, это он! – тихо сказал сын, показывая глазами на мужчину, который сидел через стол от них.

Раст тут же поднялся и подошел к генералу, а потом сам генерал подошел к их столу. Сердце Роны затаилось, словно боялось спугнуть этот момент. Мужчина подал ей ладонь, такую сильную, по-мужски красивую, к которой ей вдруг захотелось прижаться щекой, чтобы почувствовать ее тепло. Она вложила в его руку свои пальчики, замечая, как они дрожат. Когда он поцеловал их, для нее словно остановилось время. Рона смотрела на мужчину, склонившегося перед ней. Их глаза встретились. Темные, как ночь, они смотрели на нее с восхищением. И тут сердце Роны отмерло и запустило свой быстрый бег. Никогда с ней такого не происходило. Она что-то отвечала ему, когда генерал похвалил ее сына, покраснела от удовольствия. Она смотрела на его красивое мужественное лицо, не в силах отвести взгляд. И он смотрел на нее, от чего по ее телу прошла горячая обжигающая волна, кружилась голова. А потом он попрощался и ушел, а она сидела и долго не могла прийти в себя. Только через какое-то время поняла, что сын что-то спрашивает у нее.

- Мама, тебе понравился генерал? – спрашивал Раст.

- Да… наверное… не знаю, - ответила она.

- Он самый лучший, кого я знаю. Если бы у меня был такой отец.

Слова сына привели ее в чувства. Рона никогда не рассказывала сыну, кто его отец. Однажды он пытался поговорить с ней об этом, но она попросила сына никогда не касаться этой темы. Никогда и ни за что она не расскажет ему, что произошло в тот страшный день.

Глава 10

Глава 10.

После знакомства с генералом Рона стала замечать, что она слишком часто думает о нем, вспоминает их короткую встречу, тепло его ладони, его легкий поцелуй и дыхание на ее пальчиках. На душе пели птицы, цвели цветы, хотелось улыбаться. А еще очень хотелось поверить в то, что она сможет быть счастливой. Тот страшный день она старалась забыть, каждый раз запрещая вспоминать о нем. Она просто жила дальше, любила супругов Маноли, которые заменили ей родителей, обожала своего сына, который стал для нее смыслом жизни. Но она долго не могла принять того, что ей не хватает рядом надежного мужчины, который станет для нее всем. И вот сейчас она разрешила себе поверить в то, что встретила мужчину, которого так долго ждала.

Каждый вечер, ложась спать, она вспоминала генерала, его красивое мужественное лицо, его глаза, в которых видела восхищение. И, засыпая, мечтала о простом женском счастье.

После окончания первого курса сын приехал домой на каникулы. Они много проводили вместе время. Раст много рассказывал ей об учебе, хвастался своими оценками. Но одно насторожило Рону, он перестал говорить о генерале.

- Сын, а что случилось, что ты перестал рассказывать мне о генерале? Раньше ты не умолкал, а сейчас просто не вспоминаешь о нем.

- Не знаю, мама. Я и сам не могу понять, что с ним происходит. Мне сначала казалось, что он гордиться мною, помогает во всем. А последнее время он словно не замечает меня.

- Он как-то обижает тебя?

- Нет, что ты. Просто… я не знаю, как это объяснить…Словно он сам отдалился от меня, стал каким-то… чужим.

Сын так и не смог понять, что произошло в их отношениях с Вин Торном. Рона, чтобы отвлечь сына, просто нагрузила его работой по дому, которой он с охотой занялся.

Перед началом следующего учебного года она снова отправилась в столицу вместе с сыном. Заодно хотела проверить, как идет торговля в ее лавке. Они приехали в Вальсу, сын поспешил в общежитие, чтобы отнести вещи, а она снова заселилась в комнате гостиницы, где обычно останавливалась, зашла в свою лавку, переговорила с управляющим, потом прогулялась по городу, купила себе каких-то мелочей и направилась в сторону трактира «Дикий гусь», где они с сыном встречались. Сын уже ждал возле трактира. Она взяла его под руку и они вошли во внутрь. Зал был полон, осталось всего два свободных стола, к одному из них Раст повел ее. Но потом он сказал: «Мама, вон генерал Торн. Ну там, где был в прошлый раз». Она осмотрелась и увидела генерала за столом в углу. Ее сердце радостно забилось от предвкушения встречи, помахала ему рукой и улыбнулась, давая понять, что будет рада поговорить с ним. Но он только кивнул им, а потом быстро покинул трактир. И его лицо было таким «ледяным», что она нахмурилась.

- Сын, что-то случилось с генералом? – спросила она у Раста.

- Вот я тебе об этом и говорю. Его словно подменили, стал таким вот – как ледяная безжизненная статуя.

Они поговорили о генерале, потом Рона просто решила, что у него какие-то неприятности и решила не думать об этом, хотя ей так хотелось снова просто поговорить с ним, посмотреть в его глаза и увидеть в них то, что так хочется увидеть любой женщине.

Через несколько дней она уехала домой, с генералом они так больше не встречались. Сын присылал ей весточки, в которых писал, что генерал по-прежнему холоден и замкнут.

Она заставила себя прекратить думать о генерале, надо было заниматься делом, тем более что ее управляющий купил еще две лавки в столице. Навалилась целая куча забот, скучать было некогда. Снова сын приехал на летние каникулы, но о генерале в этот раз почти не разговаривали.

Шло время, приближался праздник Дня Зимней Богини. Она написала сыну письмо, что приедет на несколько дней до Праздника, просила ее встретить. Но к ее великому удивлению вместо сына ее встретил сам генерал. Он сказал, что сын не смог прийти, передал ей записку Раста.

Она согласилась, чтобы генерал отвез ее в гостиницу, так как приехавшие с ней уже успела разобрать все наемные экипажи, а идти пешком до гостиницы было довольно далеко. Экипаж генерала ожидал их чуть в стороне от площади, куда прибывали дилижансы. Он помог подняться в экипаж, потом сел сам рядом с ней. Несколько раз на поворотах его колено касалось ее ноги, от чего по ее телу тут же волной проходил жар. Она не знала, что с ней происходит, пыталась понять, что чувствует генерал, тайком смотрела на его серьезное и сосредоточенное лицо.

Он помог ей донести саквояж до комнаты, которую она обычно занимала в гостинице. Отпускать генерала так не хотелось, поэтому предложила ему выпить чаю. Рона сидела напротив мужчины и понимала, что он сам не хочет уходить от нее, ищет предлог, чтобы остаться с ней подольше. Тихая радость заполняла ее сердце, которое билось пойманной птичкой.

Когда генерал ушел, она прислонилась спиной к двери, которую закрыла за ним, и зажмурила глаза. И вдруг отчетливо поняла – она влюбилась в этого генерала, как девчонка. С ним она хочет быть, желает его объятий и поцелуев. Только он один нужен ей.

Следующий день был самым прекрасным в ее жизни, хотя генерал вел себя немного отстраненно, словно его что-то тревожило, хмурился, о чем-то задумывался, но все равно Рона была счастлива. Они немного прогулялись по улицам, заглядывали в лавочки, Торн купил ей небольшую красивую брошку с небольшим сапфиром, которую она тут же приколола на ворот своего платья. Было так хорошо, спокойно, правильно, словно вот так они должны быть рядом, просто гулять, разговаривать, а потом возвращаться домой и снова говорить друг с другом, глядя друг другу в глаза. Когда генерал проводил ее до комнаты гостиницы, она снова прижалась спиной к двери и сжала в руках брошь. Сердце билось в груди, словно говорило: «Поверь, все будет хорошо».

Рона и не надеялась, что в этот раз сможет повидаться с сыном, но когда на следующий день открылась дверь комнаты и вошел Раст, она обрадовалась и бросилась его обнимать. Увидев за спиной сына Вин Торна, не смогла даже дышать. Мужчина смотрел на нее такими влюбленными глазами, словно она была для него очень дорога, но лицо было хмурым, сосредоточенным. Как же хотелось, чтобы он просто подошел к ней, взял за руки и сказал: «Рона, я люблю тебя». Но она быстро спрятала все свои эмоции и просто улыбнулась ему.

Рона собиралась уезжать домой, она бы еще осталась с сыном, но дело требовало ее присутствия дома, тем более что приближался Праздник Дня Зимней Богини, и она обещала своим работникам устроить домашний бал, продолжая традицию, которую начали еще супруги Маноли. Подводить и огорчать своих работников, которые ради нее были готовы на многое, она не хотела.

Дилижанс уходил вечером. Оставалось еще время до его отхода. Они решили провести это время в трактире «Дикий гусь», чтобы поесть перед дорогой, а потом оттуда проводить Рону до стоянки дилижансов. Сегодня генерал был какой-то задумчивый и сосредоточенный, словно решался на что-то. Заговорить с ним первой Рона не решалась. Она заметила, что и сын чем-то расстроен, кроме этого у него на лице были синяки. Она не понимала, что случилось, поэтому решила отложить разговор до того, как они придут в трактир. У нее будет время, чтобы обо всем узнать. Она шла под руку с сыном, генерал позади них.

Когда до трактира оставалось не больше десяти шагов, мимо них пронеслась карета, которая резко остановилась и из нее выскочила разъяренная женщина и стала что-то кричать Торну. От неожиданности Рона прижалась к сыну, ища у него защиту. Сын приобнял мать за талию, а генерал встал между ними и женщиной, которая продолжала кричать на всю улицу. И то, что она кричала, было совершенно невозможным. Вдруг женщина оттолкнула генерала и подскочила к ней, схватила за шляпку, прихватив волосы и стала дергать ее голову из стороны в сторону. Резкая боль ошеломила Рону. Женщина продолжала кричать и угрожать, что убьет ее. Ей стало страшно. Но то, что случилось потом, было страшнее вдвойне.

Сыну удалось оторвать руку женщины от ее волос, а генерал схватил женщину за шкирку и поднял перед собой. Она увидела его искаженное яростью лицо, лицо человека, готового убивать. А еще она только сейчас заметила у него небольшой шрам чуть ниже мочки левого уха и страх воспоминаний нахлынул на нее. Перед ней встала страшная картина того дня. Это был он – тот капитан, который…

Рона в ужасе отшатнулась от генерала, сердце разрывалось от боли. Человек, которого она полюбила – был ее кошмаром из снов, ее насильником, ее палачом, отцом ее сына. Она больше ничего не слышала, гул стоял в ее ушах, сердце билось с бешенной скоростью. Она должна уйти отсюда как можно быстрее. Она схватила сына под руку и повела его подальше от генерала. Она шла и чувствовала на спине его взгляд, но оглянуться не было сил. Было страшно, что он сейчас догонит ее и завершит начатое – убьет ее.

- Мама, постой, - сын пытался остановить ее, но она тянула его все дальше и дальше. – Да постой же ты. Что происходит? Ты испугалась этой женщины? Мам, ее схватили стражники. Мы должны вернуться и все им рассказать. Ты же слышала, как она кричала, что кого-то убила. Да и тебя она грозила убить.

Но Рона шла молча, не зная, что сказать сыну. Они отошли довольно далеко от трактира, когда силы внезапно покинула Рону. Она увидела какой-то трактир и направилась туда. Здесь было шумно, дымно, но она не обращала на это внимание, просто дошла до первого свободного стола и села на скамейку.

- Мама, что произошло? Ты была знакома с генералом? Почему ты сказала, что ненавидишь его? – сын не отставал от нее, заглядывал ей в лицо, требовал ответа.

А что она могла ему сказать? Ну что? Рассказать, как солдаты генерала, тогда еще капитана, убили ее отца, как он изнасиловал ее - девчонку, которой не исполнилось еще шестнадцати? Как она потом скрывалась от солдат Маронии? А сын смотрел на нее и требовал ответа. Кое-как она заставила себя успокоиться. Открывать Расту тайну его рождения она не будет.

- Ничего, сын. Я просто очень испугалась, - тихо ответила она. - Очень испугалась. Я не помню, что наговорила генералу. Нет, мы раньше не встречались, просто сильно испугалась, когда эта женщина напала на меня. Извини, что напугала тебя, но я должна уехать. Я хотела бы, чтобы и ты уехал со мной, но ты же не уедешь?

- Нет конечно. Я буду учиться. Я хочу стать солдатом, это моя мечта.

Она тяжело вздохнула. Ну как она может сейчас все рассказать сыну? Ведь он просто перестанет верить в свою мечту, образ генерала-героя рассыплется на мелкие осколки. Но если так посмотреть, то Торн действительно герой, это его солдаты пленили Гелера, это он одержал множество других побед, обеспечивая королевству стабильность и мир. Да, сейчас Рона уже знала, какой была та война страшной и маронцы имели право так поступать с их армией. Но никак не могла забыть смерть своего отца, своих людей и тот случай, когда был зачат ее любимый сын через кровь и боль. Она не смирилась, просто старалась об этом не думать, отпустила от себя боль и просто жила дальше. Рона даже была благодарна тому капитану за сына, за ее прекрасного, умного, отважного сына, который стал для нее всем в этом мире. Стоит ли сейчас рассказывать ему обо всем?

Рона снова тяжело вздохнула. Служанка принесла им горячий напиток, они заказали ужин. Рона немного успокоилась, думая, как быть дальше. Забирать сына из кадетского корпуса она не будет. Только вот возник вопрос – понял ли генерал, что Раст его сын? И если понял, то что будет делать? Ведь они так похожи, только у отца глаза темнее ночи, а у сына небесно-голубые, как у нее.

- Сын, ты не знаешь, кто была эта женщина? – спросила она у Раста.

- Я слышал, как она кричала, называя генерала своим мужем.

- Ты знал, что он женат? – Роне вдруг стало так обидно, что рядом с генералом другая и она теперь понимала, что мучило его последнее время.

- Нет, - сын покачал головой. – О том, что генерал женат, он сам мне сказал день назад. Знаешь, я так хотел, чтобы вы понравились друг другу.

- Сын, давай не будем от этом говорить, - она остановила его, чтобы их разговор не перешел на опасную для нее тему. – Прими тот факт, что Вин Торн женат, поэтому никаких «понравились» не будет.

- Мам, все-таки, почему ты так испугалась?

- Не знаю, сын. Просто мне это напомнило один страшный эпизод в моей жизни.

- Расскажешь?

- Нет, - она покачала головой. – Не хочу вспоминать. Для меня это очень больно.

- Я понял, извини.

Они посидели в трактире несколько часов, потом заторопились на стоянку дилижансов. Раст помог маме занять удобное место, попрощался и поспешил обратно, чтобы успеть до полуночи вернуться под свой арест, о котором рассказал маме. А куда деться, если на лице красовались синяки.

Рона проводила взглядом сына и закрыла глаза. Перед ней снова встала та картина, как вражеский солдат кидает ее на пол, а потом… Слезы потекли из ее глаз. Как жить дальше, она не знала.

Уже по возвращении домой, она приняла решение, что будет просто жить дальше, ждать вестей от сына и заниматься любимым делом. Быть с тем, кого полюбила всем сердцем, она не сможет. Он – враг, он чужой муж.

Через месяц в Клермен дошли слухи, что по приказу короля казнена жена генерала Вин Торна Мадлен, которую обвинили в совершении нескольких убийств. Рона слушала эти разговоры и не могла поверить. И ей снова стало страшно, когда вспомнила, как эта женщина кричала и угрожала убить ее. Если бы не генерал, то не известно, чем бы все закончилось. Она снова вспомнила его страшное перекошенное яростью лицо, когда он схватил свою жену и требовал признаться в чем-то. И вспомнила его взгляд, полный отчаяния и какой-то рухнувшей надежды, когда смотрел на нее. В груди все сжималось, перехватывало дыхание. Нет, они не смогут быть вместе. На этом все. Она забудет о своей случайной внезапной любви к своему палачу. Как бы она хотела, чтобы сын ушел из кадетского корпуса, чтобы не общаться со своим отцом, но ломать его жизнь она не будет. Будет молчать о своем прошлом, чтобы у сына было будущее.

Глава 11

Глава 11.

После случившегося Торн замкнулся в себе еще больше. Осознание, что женщина, которую он полюбил – та, которую он чуть не убил, разрывало его на части. И как ему быть, как жить дальше? И как теперь быть с Растом? Расскажет ли ему Рона правду?

В первый день после каникул генерал шел с тревогой и каким-то страхом. Он боялся встретиться с кадетом, увидеть в его глазах разочарование и презрение. Но когда вошел в класс, увидел, что Раст смотрит на него, словно хочет спросить что-то важное для себя. И Торн немного успокоился – значит Рона ничего не рассказала ему.

После занятий Раст подошел к Торну.

- Мой генерал, разрешите обратиться.

- Да, кадет Кленси, говори, - Торн за спиной сжал кулаки, чтобы Раст не заметил, как дрожат от напряжения его руки.

- Скажите, Вы раньше встречались с моей мамой?

Он внимательно смотрел в глаза генерала, ожидая ответа.

- А что тебе сказала матушка?

- Она просила не трогать эту тему.

Торн незаметно для кадета выдохнул.

- Не могу тебе сказать, не уверен, что мы встречались ранее.

- Почему она тогда узнала Вас и просила не приближаться к нам?

- Не знаю, кадет. Я ничего не могу тебе сказать.

Раст ушел, а Торн остался в своем кабинете, стоял у окна и что-то высматривал в высоком небе. Верный Карл, который все это время был рядом, смотрел на своего генерала и молчал. Потом Торн развернулся к денщику.

- Я не знаю, что мне делать, - сказал генерал. – Я действительно встречался с матерью Раста. Это было во время войны с Гелерной…

И он просто, без утайки рассказал Карлу все, ничего не скрывая. Рассказал, как чуть не умер, когда увидел растерзанную и изнасилованную свою невесту Лиру, как мстил за нее врагам, как попал в дом, где нашел маленькую испуганную девочку, как…

- Мне нет оправдания, - проговорил Торн. – После этого я просто постарался забыть о своем поступке, выкинул ее из своей головы.

- Вы думаете, что Раст – Ваш сын? – тихо спросил Карл.

- Уверен, - также тихо ответил генерал. – По срокам подходит.

- Вы с ним очень похожи, только слепой не заметит этого.

Генерал невесело усмехнулся.

- Мой сын. Мой сын, который возненавидит меня, когда узнает всю правду.

- Вы думаете, Рона не рассказала сыну правду?

- Похоже на это. Иначе он не пришел бы за ответами.

Мужчины помолчали.

- Я впервые влюбился в женщину, которая никогда не будет моей, - проговорил Вин. – Я не знаю, как мне быть.

- Не делать глупостей, - сказал Карл. – Просто не торопитесь. Сейчас Вы свободный человек, а значит у Вас есть шанс начать новую жизнь. Только не сделайте ошибок. Просто дайте времени сделать свое дело.

На эти слова генерал криво усмехнулся. Вчера состоялась казнь Мадлен, которая так и не поняла, за что король подписал ей смертный приговор. Она все требовала позвать к ней Торна. Когда он пришел к ней в камеру, Мадлен бросилась к нему на грудь, рыдала и просила забрать ее из тюрьмы. «Любимый, ты же понимаешь, что я все это делала, чтобы мы с тобой были счастливы. Я их убила – это правда! Но они мешали нам быть вместе. Ты же должен это понять. Забери меня отсюда. Мы обязательно будем вместе». На казнь жены, которая прошла в закрытом тюремном дворе, не пришел. Только потом вечером посыльный принес ему извещение о совершении приговора и письмо от короля.

Эта новость не радовала генерала. Получив свободу, он не может подойти к той, кто поселилась в его сердце. Больно, жестоко, но он несет сейчас наказание за то, что совершил с той перепуганной насмерть девчонкой. И исправить уже ничего нельзя.

***

Каждый раз Торн чувствовал на себе вопросительный взгляд Раста, словно тот пытался проникнуть к нему в душу, но кадет больше не подходил к нему. Между ними установились напряженные отношения. Теперь уже сам юноша старался отдалиться от генерала.

Время словно испытывало Торна, воспоминания о Роне, как она смотрела на него там у трактира, как говорила «ненавижу тебя», терзали душу генерала. Он снова превратился в ледяную статую без чувств и эмоций.

У кадетов закончился очередной учебный год, лекари снова отправили генерала на лечение. Раны все меньше беспокоили его, но теперь постоянно болела душа. Иногда ему хотелось обратиться к королю и напроситься обратно в армию. Но потом вспоминал Раста, с которым ему так хотелось просто поговорить, без утайки рассказать то, что он сделал с его матерью, попросить прощения и ждать его приговор. Он просто хотел быть рядом со своим сыном, если не мог быть с его матерью.

Начало нового учебного года Торн ожидал с каким-то страхом. Раст на каникулы уехал домой, где Рона могла рассказать сыну страшную правду об их первой встрече. Но когда на построении генерал посмотрел на сына, не увидел в нем презрения. Но Раст больше не приходил к нему с вопросами. У кадетов остался последний учебный год, который был самым напряженным. Расслабляться было некогда.

***

Вновь приближался праздник Дня Зимней Богини, Торн получил приглашение на бал в королевском дворце. Он не хотел идти, но Карл убедил его, что замыкаться в своей скорлупе генералу нельзя. Возможно, он встретит там какую-нибудь девушку, которая сможет излечить его душевные раны. Торн криво улыбнулся на слова своего денщика, но отправился на бал, тем более что сам король прислал ему письмо, в котором просил обязательно прибыть во дворец. И что-то тревожное было в словах Сортена, что Торн решил исполнить его просьбу.

По столице уже пронесся слух о казни его жены, поэтому Торн сразу же встретил на балу множество заинтересованных на себе взглядов, как только появился на пороге парадного зала. Родители привели на бал своих дочерей в надежде, что генерал обратит на них свое внимание. Но он смотрел на милые лица девушек и понимал, что никто из них ему не нужен. Перед ним стояло лицо Роны, которая улыбалась ему печальной улыбкой.

Торн никого не приглашал на танец. Девицы и свободные женщины проходили мимо него, подавая ему знаки, что совершенно не против, если он обратит на них свое внимание. Но он оставался совершенно равнодушным. А потом его нашел слуга, который провел генерала к королю. По лицу Сортена Торн сразу же понял, что случилось что-то слишком тревожное.

***

В этом году в Маронию прибыла делегация из королевства Ормании во главе с самим королем Алтаном Великолепным. В свите короля была и его средняя дочь Аяла, которой недавно исполнилось семнадцать. Король не скрывал своей цели – он желал выдать ее замуж за сына Сортена – Диона, которому недавно исполнилось двадцать пять и он еще не было женат. Несколько раз Алтан отправлял письма Сортену, восхваляющие красоту своей дочери и высказывал свои пожелания породниться через детей, но каждый раз Сортен уклонялся от прямого ответа.

- Сын, - король вызвал к себе Диона, когда получил последнее письмо от короля Ормании незадолго до Праздника, - король Алтан мечтает выдать свою дочь за тебя.

- Ты будешь настаивать на этом браке? – спросил Дион, нахмурив брови.

- Нет, сын мой. Ты сам волен решать.

- Спасибо, - принц склонил голову.

- Знаешь, когда нас поженили с твоей матерью против нашей воли, я думал, что сможем наладить наши отношения. Но ты сам прекрасно видишь, что из этого вышло. Поэтому я не хочу подобного повторения в твоей жизни. Пусть твоя избранница будет и не из знатной семьи, но ты будешь счастлив. Это самое главное в жизни – быть рядом с тем, кто важен для тебя. Есть ли у тебя та, о ком бьется твое сердце?

- Есть, отец. И я хотел бы с тобой об этом поговорить. Она дочь барона Гордена Камейского Анабель, их род древний, но бедный. Но я люблю ее и хочу разделить с ней свою жизнь.

- Я знаю и Гордена, и Анабель. Он очень достойный человек и дочь его прекрасна и полна достоинств. Я буду только рад, если ты будешь с ней счастлив.

- Тогда разреши, я попрошу ее руки?

- Хорошо, я согласен. И если получишь согласие ее отца, мы объявим о помолвке на зимнем балу.

Дион ушел от отца с улыбкой на лице и сразу же поспешил домой к любимой. Горден был удивлен, когда сам принц пришел к ним в дом и попросил у него руки Анабель. Его дочь ни словом не обмолвилась, что ей нравится Дион. Но, увидев счастливое лицо дочери, усмехнулся про себя и согласился. А потом с улыбкой наблюдал, как принц нежно обнимает его дочь и трепетно целует ее пальчики, глядя на нее с восхищением и любовью, а дочь отвечает ему нежным взглядом, полным счастья.

***

Делегация Ормании прибыла на бал с большим опозданием, так как король решал, что должен появиться в зале во всей красе. Долго выбирал парадные золотые одежды, которые должны показать его богатство. Все должны трепетать перед ним и кланяться в ноги. Дочь тоже была облачена в золотые одежды, усыпаные драгоценными камнями. Алтан шел по дворцу к парадному залу с гордо поднятой головой, предвкушая свою победу. Он давно замыслил выдать свою среднюю дочь Аялу за сына Сартена, дождаться, когда старый король передаст свою власть сыну, которого он потом устранит и возведет свою дочь на престол Маронии, став ее опекуном. Именно так он уже выдал замуж свою старшую дочь Айлу, которая скоро станет королевой Теолии. Его людям удалось устранить старого короля и теперь на троне сидит ее муж Гурд. Айла родит мужу сына, а потом они устранят Гурда, Айла станет опекуном своего малолетнего сына, которого провозгласят новым королем. И останется только объединить это королевство со своим.

Он отправлял письма Сортану, в которых указывал королю, что желает выдать замуж свою дочь Аялу за его сына Диона. Возражений он не допускал, в последнем своем письме он прямо заявлял, что отказов не принимает. И вот сейчас, не получив согласия, он сам прибыл с делегацией во дворец Сортана, чтобы добиться своей цели – женить Диона на своей дочери. Алтан был уверен в своем успехе. Отказать ему при всем своем дворе Сортан не сможет.

Двери парадного зала открылись перед ним и Алтан гордо прошествовал к трону короля Маронии. Сортан поднялся со своего парадного трона, ожидая, когда к нему подойдет Алтан со своей свитой. Когда до тронного возвышения Алтану оставалось шагов десять, Сортан спустился к гостю, чтобы приветствовать, и не дав ему ничего сказать, широко улыбнулся и громко произнес:

- Народ Маронии приветствует Вас! Мы рады, что вы прибыли к нам разделить нашу радость. Сегодня мой сын обручился со своей любимой, - Сортен показал рукой на Диона, который стоял возле трона и держал рукой за талию молодую прекрасную девушку, которая старалась спрятать смущенное лицо на груди жениха. - Позвольте представить, невеста принца – прекрасная Анабель. Завтра в День Зимней Богини они сочетаются священным союзом.

Алтан стоял перед Сортеном и пылал от гнева. А его дочь Аяла теребила отца за руку и спрашивала, что происходит. Алтан повернулся к ней и отбросил руку дочери от себя, словно ядовитую змею.

- Ничего не происходит дочь. Мы опоздали. Твой жених выбрал другую, - в его голосе было столько злобы, что дочь отшатнулась от него.

- Другую? Но папа, ты же обещал, что я выйду замуж за Диона!

Она говорила довольно громко, поэтому ее слова были слышны многим. По залу прошелся гул. Алтан стоял, желая зарубить Сортена тут же на месте, но просто гневно взглянул на него, развернулся и быстрым шагом направился из зала. Аяла и вся его свита семенила за своим королем. В зале воцарилась тишина.

- Мы сожалеем, что наш дорогой друг король Алтан отказался разделить с нами праздник. Но мы не осуждаем его, - громко проговорил Сортен через какое-то время, когда за Алтаном закрылись двери. – Прошу, музыка!

Вновь раздались звуки музыки, пары, которые остановились при появлении делегации Ормании, продолжили свой танец. Сортен вернулся к своему трону, возле которого его ожидал Торн, готовый к любому исходу.

- Ты все видел? – спросил король у генерала.

- Да, Ваше величество.

- Что думаешь?

- Думаю, что нам следует готовиться к войне.

Король покачал головой.

- И Вы не будете менять своего решения, не расторгните помолвку своего сына с Анабель, чтобы избежать войны? – тихо спросил Торн.

- Нет, мой друг. Я давно понял, что надо выбирать счастье для своих детей и бороться со всем миром за него. А планы Алтана видны, как на ладони. Ему нужен не Дион, ему нужен наш трон.

- Я готов, Ваше величество.

- Спасибо, генерал.

***

Король Алтан возвращался домой, разъяренный настолько, что приказал не останавливаться ни на минуту. Впереди его дорожных карет скакал большой отряд всадников, который убирал с дороги всех, кто попадался им на пути, оставляя за собой покореженные кареты и покалеченных путников. Дочь несколько раз пыталась узнать у отца, что произошло и почему она не станет женой Диона, в которого успела влюбиться по портрету, который ей привезли послы. Но Алтан просто отослал ее в другую карету, чтобы она не мешала ему своими разговорами.

За рекордно короткий срок он доехал до своего дворца, вызвал к себе своих генералов.

- В кратчайшие сроки требую собрать армию и пойти войной на Сортена. Хочу, чтобы от этой Маронии не осталось камня на камне. Мы будем уничтожать на своем пути все и всех, никто не должен уйти от моего гнева. И я хочу, чтобы головы этого Сортена и его сына принесли мне на золотых блюдах. Я сам решу, что с ними делать.

Глава 12

Глава 12.

В королевстве стало тревожно, чувствовалось приближение войны. К границе с Орманией стали стягиваться отряды военных, которые проходили мимо дома Роны. Она наблюдала за происходящим и ее сердце сжималось от страха. Она сама видела, как вереница карет из королевства Ормании проезжала мимо ее виноградников туда и обратно. При этом обратно они неслись на огромной скорости, не видя перед собой преград. Клермен готовился к войне. Сын писал, что их тоже готовят к возможной войне с Орманией. Она читала его письма и плакала. Снова война и снова впереди неизвестность.

Отряды Ормании перешли границу в праздник Дня Весенней Богини, все сметая на своем пути, убивая каждого, не жалея ни детей, ни стариков, ни женщин. Отряды Маронии встретили врага на границе, но силы оказались не равными. Алтан послал сюда все силы, чтобы одним ударом смести с лица земли Маронию, король которой так посмел обидеть его. Орманцы в своих черных мундирах шли вперед черным валом, словно рой огромной саранчи, которая уничтожала все посевы на своем пути. Солдаты Маронии отступали, оставляя врагу территорию за территорией, селение за селением. Наконец бой подошел к Клермену, все жители вышли на защиту города, но продержались не долго. Орманцы поджигали дома, убивали всех.

Как только орманцы перешли границу, Рона приказала своим людям забирать семьи и уезжать отсюда как можно дальше. В ней вновь всколыхнулась память о прошлой войне. Она помнила, какой жестокой она была и как попала сама в ее жернова. Она не хотела повторения для тех, кто сейчас зависел от нее. Многие послушались ее, но пятеро работников, в том числе верный Жарен, который стал для нее защитником, помощником, другом, отказались покидать свою хозяйку, стараясь превратить их большой дом в крепость. Она просила, умоляла их уходить, но мужчины смотрели на нее с укором. Роне осталось только принять их выбор и ждать врага, готовиться к сражениям.

Первые отряды врага добрались до ее виноградников к исходу восьмого дня. Сразу же заполыхали постройки сторожей, стоящие по периметру виноградников. Через час их дом оказался в тылу вражеской армии. Солдаты Маронии встретили орманцев недалеко от дома Роны, завязалась кровавая битва, звуки которой были хорошо слышны Роне и ее людям. Верный Жарен отправился на разведку, а когда вернулся, сообщил, что на подмогу к армии Маронии прибыли выпускники военной академии и кадетского корпуса, которым удалось остановить врага. Сердце Роны остановилось от ужаса. Ее сын Раст в этом году заканчивает четвертый курс корпуса, значит, он тоже здесь.

Она хотела бежать в самое пекло боя, но Жарен остановил ее.

- Не женское это дело, воевать с мужчинами. С ними генерал Вин Торн и я уверен, что все будет хорошо. Он не потерпел ни одного поражения.

- Там мой сын, - по щекам женщины текли слезы, голос срывался от крика.

- Госпожа, я уверен, что с ним все будет хорошо. Мое сердце чувствует, что он останется жив. Прошу, успокойтесь.

Но Рона не могла оставаться на месте. Звук сражений становился все громче и яростнее, армия Маронии впервые за последние дни теснила врага. Солдаты Ормании дрогнули и начали отступать. Несколько отрядов врага подошли к дому Роны, пытались взломать двери и ставни, которыми были закрыты окна первого этажа. С верхнего этажа мужчины посылали на головы врагов стрелы и камни, Жарен отстреливался из единственного ружья до тех пор, пока не закончились патроны. Орманцы решили поджечь дом, стали сваливать вокруг стен сухие ветки, поливать маслом, а потом один из них поднес к куче хвороста, сложенного возле входной двери, зажжённый факел. Хворост тут же полыхнул, огонь взвился высоко вверх, лизнул крышу, загорелась дверь.

- Госпожа, следуйте за мой, - Жарен потянул за руку Рону. – Мы уйдем тайным ходом. Если останемся в доме – сгорим.

Она послушалась, поспешила следом за мужчиной, приказывая остальным следовать за ними. Занялись ставни на окнах первого этажа, в окна второго летели сначала камни, разбивая стекла, а потом полетели камни, обмотанные зажженными тряпками. Дом тут же наполнился дымим, загорелась мебель. Рона и ее люди бежали по лестнице вниз к кухне, где был тайный ход, ведущий куда-то далеко от дома. Им уже давно не пользовались, поэтому их сразу же встретил запах затхлости и гниющих трупов мелких животных, которые случайно забрели сюда.

- Быстро, за мной, - крикнул Жарен.

Мужчина шел впереди, освещая ход факелом. Рона и еще четверо мужчин, которые остались с ней, шли следом. Роне показалось, что они идут так долго, что начала волноваться. Но вот Жарен подошел к стене, которая казалась целой, что-то нажал в темноте и раздался скрежет, стала открываться потайная дверь. Они по узкому лазу выбрались на воздух, огляделись. Оказалось, что они вышли где-то в тылу армии Маронии. В стороне, откуда они ушли, слышался звук боя. Рона кинулась на звук, даже Жарен не смог ее удержать.

- Там мой сын! – только и крикнула Рона и побежала так, словно за ней гнались все демоны ада.

Солдаты Маронии видели бегущую по их рядам женщину, кричали, чтобы она немедленно уходила, но она бежала и искала глазами сына. Здесь ее земля, здесь родился ее Раст, здесь она похоронила своих приёмных родителей, и она отсюда никуда не уйдет. Она погибнет, но будет сражаться за свою землю, за свой дом.

Чем ближе она приближалась к тому месту, где сошлись солдаты двух армий, тем сильнее билось ее сердце. Она выхватила их рук убитого солдата большой кинжал, продолжая разыскивать сына. На нее уже никто не обращал внимание. Жарен следовал за ней, прикрывая спину хозяйки. Где-то рядом бились еще четверо ее работников. Когда была возможность, Рона помогала солдатам Маронии расправляться с врагами, нанося им удары своим кинжалом. Страх перед смертью отступил. Краем глаза она замечала, как Жарен и другие ее работники без страха убивали врагов. Терять им было нечего и поэтому они дрались так отчаянно, что враги начали отступать.

Вдруг она среди сражавшихся увидела высокую фигуру генерала Торна, который сражался с грацией дикого зверя и таким отчаянием, что враги отступали от него. Рядом с ним увидела своего сына, который дрался наравне с генералом, защищая спину своего командира. Рона хотела кинуться к ним, но рука Жарена остановила ее, перехватил за талию. Она упала на колени, наблюдая, как сражаются ее мужчины. В огне пожарища они выглядели, как демоны мщения.

- Госпожа, не лезьте в самую гущу сражения. Там генерал, он сам справится со своими врагами.

Она кивнула и поднялась на ноги, покрепче сжала свое оружие и хищно улыбнулась. Она мать – и должна бороться вместе со своим сыном, со своим мужчиной. Вновь Рона вступила в бой, убивая врагов. Смерть не раз свистела над ее головой, но Четыре Богини хранили ее. Через какое-то бесконечно долгое время Рона стала замечать, что врагов становится меньше и они отходят все дальше и дальше. Она выпрямилась и улыбнулась, глядя туда, где сражались спина к спине ее мужчина и ее сын.

Бой начал затихать, враг стал отступать с поля боя. Солдаты Маронии усилили натиск, не оставляя в живых врагов. Казалось, что еще немного и бой закончится. Рона улыбалась. Генерал и Раст были недалеко от нее, всего в шагах пятидесяти, но пока не замечали ее. И вдруг она увидела, как один из вражеских солдат поднимает свое оружие и целится в ее сына. Она закричала, стараясь перекричать звук боя, но сын не услышал ее. Но генерал словно почувствовал беду, обернулся и резким движением опрокинул Раста на землю, закрывая его своей грудью. Тут же во врага посыпался град ударов, к генералу подбежали солдаты, накрывая его своими телами от вражеских пуль. Рона тоже бросилась к нему. Сын увидел бегущую к нему мать, перехватил ее и повалил не землю, спасая от пули, которая летела ей в спину.

- Мама, ты что здесь делаешь? – она смотрел на нее горящими глазами. – Я думал, что ты со своими людьми успели уехать отсюда.

- Я осталась в доме, сынок, - она плакала и смеялась, гладя его ладонью по щеке. – Сынок, мой сын. Я никуда не уеду отсюда, здесь наш дом.

К ним прибыло подкрепление и скоро враги побежали, прекратив сражаться. Рона поднялась с земли и побежала к генералу, которого осматривал лекарь.

- Скажите, что с ним? – требовала Рона, которая упала рядом с ними на колени и схватила Торна за руку.

Он лежал без сознания с бледным лицом. На груди расплывалось пятно крови.

- Помоги, - сказал ей лекарь, - расстегни ему куртку. Я пока приготовлю все необходимое.

Рона дрожащими от страха и волнения пальцами пыталась расстегнуть куртку, которая уже пропиталась кровью, но потом просто схватила кинжал и разрезала ткань. Лекарь быстро залил его рану каким-то раствором, а потом приложил к ране сложенную белую тряпицу.

- Прижми сильнее, чтобы остановить кровь, - приказал он Роне.

Она прижала ее, пока лекарь перебинтовывал грудь генерала. Рона сидели и молила Богинь, чтобы они не забирали у нее Торна. Слезы текли из ее глаз, но она не вытирала их, а просто смотрела на бледное лицо генерала и умоляла не оставлять ее.

***

Последнее, что помнил Торн, это голос Роны, который что-то кричал сквозь шум боя. Это казалось невозможным, и он обернулся, увидел, как какой-то вражеский солдат целится в Раста. Ни мгновения не раздумывая, он свалил сына на землю, закрывая его своим телом. А потом генерал почувствовал сильный удар в грудь и провалился в темноту.

***

После того, как делегация Орманы выехала их Вальсы, король созвал военный совет. Торн вновь попросился в действующую армию, но Сортен возразил.

- Нет, генерал, ты должен закончить начатое тобой дело – обучить кадетов и выпустить солдат, готовых к победам. Ваши выпускники уже служат в нашей армии. Думаю, этого будет достаточно.

Генералы, которые присутствовали на совете, тоже принялись отговаривать Торна. План, который предложили эти генералы, не нравился Торну. Они были уверены, что смогут противостоять армии Алтана отдельными отрядами, которые встретят врага, растянувшись по всей линии границ. Но Торн знал Алтана, был уверен, что он соберет свою армию в один кулак и нанесет удар в одном месте, идя по их землям, сметая все на своем пути.

- Внеси свои возражения, и мы рассмотрим их, - ответил Сортен.

- Пока вы их рассматриваете, может случиться непоправимое, - вскипел Торн.

Он смотрел на этих «вояк» и сжимал кулаки. Но воля короля – это воля короля. Ему остается сделать все, чтобы не погибли его кадеты, когда придет время бросать их в бой. А то, что это придется сделать, он не сомневался.

Со следующего дня он решил действовать решительно и жестко, обо всем серьезно поговорил с ректором кадетского корпуса, своим верным Карлом, пересмотрел план обучения и принялся за кадетов с такой яростью, что парни уползали с тренировочного поля.

Ждать нападения армии Алтана пришлось недолго. В праздник Дня Весенней Богини его войска перешли границу в одном месте и шли, не останавливаясь, вперед. Донесения, которые поступали с границы, не радовали Торна. С каждым днем отряды Маронии отступали все дальше и дальше. Он не стал ждать приказа короля, собрал своих парней на тренировочном поле.

- Кадеты, враг напал на нашу землю, сжигает наши города, убивает наших людей. Я не могу ждать, когда армия Алтана дойдет до столицы нашего королевства, поэтому сегодня я отправляюсь на подмогу нашим солдатам. Кто желает отправиться со мной, возражать не буду. Остальные продолжат обучение.

Наступила звенящая тишина и через мгновение весь курс сделал шаг вперед, а потом перед строем вышел Раст.

- Мой генерал, мы последуем за Вами. Это наша земля, наш дом и мы будет сражаться рядом с Вами плечом к плечу, докажем, что Вы сделали из нас настоящих воинов. И там моя мать, которую я буду защищать, даже ценой своей жизни.

На мгновение Торн закрыл глаза, чтобы никто не увидел слезы в его глазах. Его гордость, его сын был впереди. Он был счастлив в это мгновение.

- Хорошо, завтра утром мы выдвигаемся к границе с Орманией. Всем собрать свои вещи, быть в полной боевой готовности.

Он низко склонил голову перед своими воспитанниками.

Рано утром отряд под командованием Торна выдвинулся в сторону Ормании. Они не останавливались ни на мгновение, чтобы успеть туда, где нужна их помощь. По дороге они нагнали адептов из военной академии, которые тоже выдвинулись к границе.

Торн ехал и молился Четырем Богиням, чтобы они уберегли ту, которая стала ему так дорога, ради которой он готов умереть, он не мог потерять ее. Ему незачем будет жить без Роны. Он смотрел на своих кадетов и гордился тем, какими воспитал этих парней. Каждый из них стоил десятерых, был готов рвать врагов голыми руками.

Он всматривался в лицо своего сына и видел себя в молодости, когда тоже был готов к любой битве. Они больше не возвращались к вопросу о случившемся возле трактира, Торн видел, как Раст пытается найти ответы на свои вопросы, но не мог помочь ему. Рона не рассказала ему о произошедшем между ними, значит и он не имеет права ничего говорить Расту.

На третий день они достигли предместий Клермена. Он впервые был здесь и с интересом всматривался в мягкие холмы, покрытые первой весенней изумрудной травой.

- Мой генерал, к вечеру мы будем недалеко от моего дома, - к нему подъехал Раст.

- Командуй, если знаешь, как быстрее добраться туда, - сказал Торн.

- Хорошо, - кивнул Раст. - Есть короткая дорога через холмы.

Раст выпрямился. Торн видел, как парень смущен, что ему дали право командовать их отрядом, но быстро взял себя в руки и скомандовал: «За мной!» Командир группы адептов военной академии ничего не сказали и поскакали вслед за отрядом Торна.

Они прибыли к месту столкновения, когда бой шел возле подножья холма, на верху которого стоял большой дом.

- Этой мой дом, - процедил сквозь сжатые зубы Раст. – Там моя мать.

- Вперед! – отдал приказ Торн и вклинился в самую гущу боя.

Перед его глазами встали страшные картины его прошлого – прибитый к воротам собственного дома отец Лиры, она сама истерзанная и изнасилованная врагами, и сердце сжалось от боли. Он не мог допустить, чтобы кто-то притронулся к его Роне. Он больше не переживет смерть той, кто стал ему дорог, не позволит погибнуть своему сыну, зачатому при страшных обстоятельствах, но любимому. Ради них он сам отдаст свою жизнь.

«Лира, помоги мне. Я не хочу терять еще одну любимую женщину», - обратился он к своей невесте и почувствовал, как теплый ветерок прошелся по его волосам. Торн улыбнулся, потом снял с себя кожаный доспех и надел его на Раста, который пытался возразить. Но генерал посмотрел на него жестким взглядом.

- Сынок, ты должен жить. Мы сейчас будем защищать то, что нам дороже всей нашей жизни. Поэтому будь рядом и не подведи меня.

Раст внимательно посмотрел на генерала.

- Ты же мне расскажешь все, если мы выживем?

- Да, кадет Клермен. Я даю тебе слово. Я не совру ни слова.

И была битва, они шли спина к спине, не оставляя за собой врагов, продвигаясь вперед, не щадя никого. Враги дрогнули, а потом стали отступать. Впервые за последние дни армия короля Алтана отступала, а ее солдаты просили пощады. Отряд под командованием Торна двигался все дальше и дальше.

- За мой дом, - сквозь шум битвы крикнул Раст, нанося без устали удары врагам. – За дом, где я родился. За мою матушку.

Торн повернулся и увидел, как огонь охватывает то, что Раст назвал своим домом. Генерал перестал быть человеком, он стал демоном мщения, его сердце на мгновение остановилось, а потом застучало с бешенной скоростью, разгоняя кровь. Он не мог позволить умереть той, кого любил всем сердцем. Он шел вперед, приближая победу.

Глава 13

Глава 13.

Рона сидела у постели Торна и всматривалась в его мертвенно-бледное лицо. Уже который день генерал находился на пороге смерти. Армия Маронии разбила врагов при битве возле Клермена и пошла дальше, уничтожая всех солдат Ормании на своем пути. Все свои силы, которые бросил король Алтан в расчете на быструю победу, были разбиты. Перейдя границу королевств, армия Маронии шла, не встречая достойного сопротивления.

***

Отряд кадетов, командование которым взял на себя Раст, двигался вперед. Он шел, не зная пощады. У него была только одна цель - захватить Алтана, который решил лично возглавить свою победоносную армию. Курсанты выпускного курса военной академии шли за ним, принимая его право быть первым. Старые солдаты, знавшие генерала Торна, видели в Расте воплощение своего боевого командира и доверяли ему. На третий день отрядом Раста Алтан был схвачен при попытке бегства с поля боя. Именно Раст привел в исполнение указ короля Сортена и лично отрубил голову королю Ормании. Война была закончена, остатки вражеского войска сдавались на милость победителей.

Раст осмотрел оставшихся в живых кадетов. К великому удивлению, погибло только двое из их курса. Остальные кадеты, которые за эти дни превратились в настоящих солдат и крепких мужчин, смотрели на него с доверием и уважением.

- Да здравствует наш командир! – как один прокричали его однокурсники.

А видавшие виды солдаты смотрели на него и перешептывались – «это сын нашего генерала».

***

Когда Раст вернулся в Клермен, нашел свою мать в госпитале, куда относили всех раненых. В отдельной комнате лежал генерал, который до сих пор не приходил в сознание. Рона сидела возле его постели, держа генерала за руку.

- Мама, - Раст прошел в комнату.

Рона поднялась и поспешила к сыну, обняла его и долго плакала у него на груди.

- Как он? – тихо спросил Раст.

Она не ответила, только пожала плечами.

Раст подошел к генералу, опустился на стул возле его постели, взял его прохладную руку, слегка пожал.

- Мой генерал, я обязан Вам жизнью и всегда буду Вашим должником. Я не подвел Вас, наш отряд захватил Алтана. Я сам лично казнил его. Война окончена. Вам пора уже вернуться к нам. Прошу, возвращайтесь, мы ждем Вас.

Рона подошла к сыну, положила свою руку ему на плечо.

- Я горжусь тобой, Раст. Ты достойный сын своего отца.

- Мама, - Раст осторожно положил руку генерала обратно на постель, поднялся и внимательно посмотрел на Рону, - может ты мне расскажешь о том, кто мой отец?

- Расскажу, Раст. Я больше не хочу молчать, - она опустилась на стул, и глядя на лицо генерала, стала говорить. - Пусть это будет трудно и страшно, но ты должен знать. Твой отец – генерал Вин Торн. Ты был зачал при страшных обстоятельствах…

Рона говорила тихо, подбирая слова и стараясь не сорваться на плач. Голос дрожал, но она нашла в себе силы и рассказала о тех страшных днях.

- …Когда я влюбилась всем своим сердцем в того, который стал для меня единственным, который дорог мне и с которым я хотела пройти по жизни, узнала в нем своего палача, - продолжала она. Раст слушал и не перебивал мать. – Да, он мне тогда рассказал, как была убита его невеста, но не могла поверить. Но позднее, узнав, что творили солдаты Гелерны, поняла, что он мне не врал, имел право так поступить. Солдаты нашего короля жестоко убили его невесту, ее отца и всех их людей, а прежде чем убить его невесту, жестоко изнасиловали девушку. Торн мстил всем, кого считал своими врагами. Когда я сейчас увидела, как он сражается за нас с тобой, за наш дом, я поняла, что он всегда будет защищать тех, кто ему дорог, за свою землю, за свою семью. Ты можешь ненавидеть его, но я прощаю его. Я не могу держать на него зла. Он спас тебя и наш дом. И я…люблю его.

Раст встал перед мамой на одно колено, взял ее ладони в свои руки, внимательно вглядываясь в ее лицо.

- Я не могу ненавидеть его, - наконец проговорил он. – Генерал…

Молодой мужчина замолчал, не зная, как выразить то, что творилось у него в душе. Если после слов матери о том, что Торн изнасиловал ее в том далеком доме, хотел подскочить и просто всадить в грудь генерала кинжал, то потом вспомнил, как восхищался им в детстве, стараясь быть похожим на него, как был рад, когда узнал, что обучать их будет сам легендарный генерал, с какой любовью Торн занимался с ними, обучал всему, что знает и умеет, как с нежностью и восхищением этот суровый мужчина смотрел на его маму, как шел впереди отряда, не зная пощады к врагам, как спас его от смерти, подставив свою грудь. И слова замерли в его груди. Да, генерал великий человек, достойный уважения и любви. И он не вправе судить его, если мать полюбила этого человека.

Рона положила свою руку сыну на голову и погладила.

- Ты так похож на своего отца.

***

Торн долго был без сознания. Иногда он словно выныривал из густой темноты и слышал, что происходит вокруг. Он чувствовал рядом с собой женщину, которая стала ему дорога и ради которой он сражался с врагами и готов отдать свою жизнь. Слышал ее разговор с сыном и так хотелось открыть глаза, но тяжесть с новой силой наваливалась на него, и он снова пропадал в темноте.

Когда он наконец смог открыть глаза, рядом с собой увидел Рону. Она сидела рядом на стуле, держала его за руку, от которой по его телу разливалось тепло и смотрела на него своими невозможно прекрасными глазами, в которых он увидел ее любовь

- Здравствуй, - тихо проговорила она. – Ты вернулся к нам, ко мне.

Она улыбнулась и по ее щеке поползла слеза. Генерал протянул руку и стер слезинку.

- Я вернулся к тебе и нашему сыну, - также тихо ответил генерал. – Спасибо тебе, Рона. Я виноват перед тобой. Мне жизни не хватит, чтобы получить твое прощение. Но если ты позволишь, я буду всегда рядом, любить тебя, защищать и гордиться нашим сыном.

- Я простила тебя и прошу, не оставляй меня больше. Будь всегда с нами.

***

Разговор с Растом для генерала прошел очень тяжело. Ему гораздо легче было сражаться с врагами, чем смотреть в полные укора глаза сына.

- Вы всегда были для меня примером, генерал, - сказал Раст, - я очень хотел быть похожим на Вас. Вы подарили мне жизнь, а потом спасли ее. Я не могу злиться на Вас и ненавидеть. Я прошу только об одном – не обижайте больше мою маму, если она простит Вас. Я приму любое ее решение и назову Вас отцом, если она ответит Вам согласием стать Вашей женой.

- Спасибо, Раст, - преодолевая болезненный спазм в горле, проговорил генерал.

Он смотрел на юношу, который за последние дни стал настоящим мужчиной, так похожим на него самого, такой же уверенный в себе, сильный, красивый, гордый и непреклонный.

***

Прошли годы. С королевством Орманией, на престол которой сел муж старшей дочери Алтана Гурд, был заключен вечный мир. Средняя сестра покойного короля Алтана пыталась уговорить Гурда вновь пойти войной на Маронию, так как не могла простить, что мужчина, которого она хотела получить в мужья вместе с троном, выбрал другую, но король быстро выдал ее замуж на министра королевского двора.

Сортен Ромейский через год после этой войны передал корону своему сыну Диону, который женился на своей любимой Анабель. Одного за другим она родила ему сына и дочь и снова ждут пополнения в семье. Бывшая королева – жена Сортена так и продолжает жить в своем дворце, куда ее давно отправил муж. Сам Сортен отправился путешествовать инкогнито с двумя своими верными людьми, воплощая в реальность свои детские мечты.

Раст закончил военную академию с отличием и пошел служить в армию. Рона не отговаривала сына, он шел к своей мечте. Она смотрела на своего взрослого сына и улыбалась, гордясь его успехами и победами. Иногда соседи королевства забывали, что теперь армию Мароны возглавляет молодой генерал Раст Торн, который беспощаден к врагам, как и его легендарный отец, и пытались пойти войной на Маронию. Но все войны заканчивать так быстро, что враг даже не успевал опомниться.

Генерал Торн, которому лекари категорически после последнего ранения запретили военную службу, остался деканом боевого факультета Королевского кадетского корпуса, гордился своим сыном. Раст оставил в прошлом обиду на генерала, они уже давно стали настоящими друзьями и даже больше – отцом и сыном, уважающими и любящими друг друга.

В редкие встречи, когда Раст приезжал домой в отпуск, они собирались дружной семьей на ужин за большим столом, где также сидели верный Карл, который давно стал членом их семьи, а также пятилетние двойняшки Ларс и Мартиса. И еще по секрету Рона сообщила сыну, что снова ждет ребенка.

***

Приближался очередной Праздник Дня Зимней Богини, который в королевстве по традиции отмечают в семейном кругу. За два дня до него Торн и его жена получили приглашение в королевский дворец на ежегодный бал. В этот раз праздник начался не совсем так, как привыкли придворные. Молодой король Дион вместе со своей женой Анабель, на которую смотрел влюбленным взглядом, вышли к гостям, поздравили с праздником, пожелав здоровья и процветания, а потом король пригласил к трону Раста Торна.

- Дорогие гости, - обратился молодой король к своим подданным, - сегодня я хочу воздать должное нашему замечательному генералу, самому молодому за всю историю королевства. Раст Торн давно доказал свою преданность и отвагу, за все время своей службы на благо нашего королевства не знал ни одного поражения. Мы хотим наградить его высшей наградой Маронии – Большой золотой Звездой Четырех Богинь и именным оружием.

Высокий темноволосый молодой мужчина, одетый в белоснежный камзол с золотым позументом и черные брюки, подошел к трону и склонил голову перед своим королем, который надел герою ленту с наградой. Стоящий рядом с ними страж держал на атласной подушке саблю в золотых ножнах, украшенных рубинами и самоцветами.

А в это время генерал Торн прижимал к себе свою любимую женщину, которая смотрела на сына счастливыми глазами, стараясь не плакать, нежно целуя ее в висок:

- Спасибо, любимая моя, за прекрасного сына. Мне жизни не хватит, чтобы любить вас.

*******************************