Мне не слабо признаться своему куратору

Глава I. Прекрасный день

Соль. Первый день учебного года

Беллентайн Тейнс

Утро первого учебного дня я встретил в приподнятом настроении. Зеркало утверждало, что серо-зелёная студенческая форма, по которой я уже успел соскучиться, прекрасно сочетается с цветом моих глаз, и что никаких поводов для огорчения сегодня нет, и не будет. Бардак в нашей комнате не мог считаться достаточным для него поводом, хотя неразобранные вещи так и валялись у двери, вместе сумками с домашней едой, ботинками, зонтом и чемоданами Берта, моего соседа по комнате. Приехал я только вчера ночью – лошадей и дилижансов на всех учащихся, как всегда, не хватило, пришлось коротать несколько часов в таверне, в компании полузнакомых ребят с соседних факультетов. Ничего, завалы ещё будет время разобрать, а сейчас я уже почти опаздываю.

До общего собрания в актовом зале оставалось всего полчаса. Я подхватил портфель, крикнул Берту, который всё ещё торчал в душе, что ухожу, и, прикрыв дверь, отправился искать Карсу. Чтобы попасть в комнаты девушек, долго идти не нужно: однокурсницы живут в том же здании этажом выше. Каждый год всех поступивших в академию заселяют в корпус, освобождённый выпускниками, что крайне удобно в делах обмена конспектами, совместного времяпрепровождения и воплощения самых безумных идей.

Карса открыла мне сама, видимо я застал её прямо на пороге. Подругу я не видел целых два месяца, точнее с последнего экзамена по специальности. Порывисто обняв девушку, я прошептал ей на ухо, что она неподражаемо прекрасна, и ожидаемо получил тычок в бок.

– Я скучала.

– Извини, вчера вечером я был способен разве что упасть лицом в подушку. Я тоже скучал. Ты как будто подросла? Или поправилась?

– Убери руки с моей талии! Чтобы ты знал, она почти такая же, как перед сессией!

Как же мне не хватало наших перебранок! Я с удовольствием глядел на отдохнувшую и полную сил подругу, радуясь тому, что она, наконец-то, рядом. Сегодня она приложила к своему внешнему виду явно больше усилий, чем обычно: тёмные волосы собраны в высокий хвост, на губах яркий след вишнёвого блеска, в тон ему на шее причудливо завязан платок. Форменный жакет на удивление делает её взрослее и серьёзнее, а складчатая юбка заманчиво открывает стройные ножки. Ко всему прочему, на ней красуются чёрные туфли с угрожающего размера каблуками, которые практически сравнивают нас в росте.

– Я же говорю, подросла! Придётся держаться от тебя подальше, не приведи Создатели, ещё наступишь на меня, я ж без ноги останусь!

– Ничего с тобой не случится, зато привыкнешь сопровождать леди. Рано или поздно придётся.

– Пойдём уже, леди, а то сейчас народу набежит, не успеем поближе к сцене подойти. Если не разглядишь своего Крисдейна, потом весь день ныть будешь.

– Хани, прекрати немедленно! – Карса слегка порозовела, но уже почти незаметно. Целый год подобного рода шуточек кого угодно отучат смущаться.

– Да, я – Хани, золотце и прелесть, а ты моя боевая подруга!

По лестнице мы спускались медленно и статно – уж не знаю, кем себя представляла Карса, светской дивой или жрицей Создателей, но выступала она горделиво, кивая небрежно и снисходительно простым смертным, попадавшимся нам на пути. Однокурсники от смеха удержаться не могли, а я терпел изо всех сил: галантному кавалеру не пристало ржать как конь, по крайней мере, пока спектакль не закончится. На самой последней ступеньке, когда до распахнутой двери оставались каких-то пара метров, Карса всё-таки запнулась о ступеньку, и картинно упав мне на руки, засмеялась первой.

На улице мы с трудом смогли вернуть себе торжественный вид: я пытался вышагивать также чинно и неторопливо, но это не сильно помогло, потому что Карса в своих новых туфлях продолжала спотыкаться, даже опираясь на мою руку. Повсюду раздавались приветственные возгласы, хлопки по плечам, смех и радостные вопли. На подходе к главному корпусу маленькие группки студентов уплотнялись, создавая толкучку и затрудняя движение.

Признаюсь, что в моём беззаботном поведении скрывалась наивная надежда, что Карса не сразу вспомнит одну маленькую деталь, способную пошатнуть наше праздничное настроение. Жить моей надежде, впрочем, было суждено недолго: как только мы оказались внутри актового зала, моя спутница вдруг остановилась, озабоченно повернулась ко мне и сказала:

– Рассказывай давай, чем там закончилась твоя история с отчислением?

– Ничем не закончилась. Сегодня пойду разбираться.

– Да ты что! Ты так ничего и не сдал?

Большие и требовательные жёлтые глаза смотрели на меня в упор. От неожиданности я сделал шаг назад. Пора приводить в действие запасной план.

– Шшш! Вон, смотри, не он?

– Где, где? Куда смотреть?

Уловка сработала: Карсу всё также легко можно сбить с мысли одним упоминанием о её любимом преподе. Не думаю, конечно, что это будет действовать всегда, но неприятную тему временно удалось замять. Я действительно в прошлом семестре попал в списки на отчисление, но Карсу я впутывать в эту историю пока что не собираюсь. Почему-то девушки всегда делают из маленького затруднения большую такую проблему, величиной с гору, не меньше. Сам разберусь.

Тем временем толпа студентов выросла почти до дверей и продолжала сжиматься, но нам всё-таки удалось пробраться поближе к сцене. Мне даже пришлось приобнять Карсу, чтобы её не затолкали в угол, пока она ищет глазами Крисдейна. Хотя большинство преподавателей уже собрались, его всё ещё не было видно, впрочем, как и ректора. Я заметил несколько совсем новых лиц, аспирантов или, может быть, практикантов, судя по возрасту. Одна из них вышла вперёд, к кафедре, положила на неё шпаргалки, несколько раз кашлянула и взмахнула рукой. По залу разлетелась глушилка, превращая оживлённо галдящих студентов в рыбью стаю, внезапно выброшенную на берег с открытыми ртами. Следом за ней над залом разнёсся чистый звонкий голос, слегка усиленный чарами.

– Приветствую Вас, учащиеся и преподаватели Академии Чародейских Искусств. Меня зовут Тосия Брилль, и с сегодняшнего дня я ваш новый ректор. Рада вас всех поздравить с новым учебным годом, а первокурсников с поступлением!

Последовали неуверенные аплодисменты. Новость нужно было переварить.

– Как вам известно, у нашей академии долгая и славная история. Только за последние пятьдесят лет её закончили такие известные чародеи как Ирвин Дориш, Авианна Морини, Киллиан Астер…

Дальше лично я слушать не стал. Вообще не понимаю, как можно всерьёз воспринимать эту чушь. Ребята вокруг вовсю переглядывались и открывали рты, но здесь бы выручил разве что язык жестов. Я снова повернулся к сцене. Фигуру девушки было никак не рассмотреть за кафедрой, но лицо её мне, пожалуй что, нравится. Такие ровные классические черты, светлая кожа, никакого макияжа. Интересно, сколько ей лет? И откуда вообще она взялась. И куда подевался Фальбуш?

Карса Алатта

Пока Хани, не отрываясь, разглядывал так называемого ректора, я пыталась вытянуться на каблуках и извернуться так, чтобы увидеть магистра Крисдейна. Он вошёл одним из последних и встал с краю, так что его постоянно загораживали коллеги. Мне даже пришло в голову попросить Хани, чтобы он меня немного приподнял, но к сожалению, мы не на концерте. Ну пожалуйста, сдвинься хоть на шаг, я же тебя совсем-совсем не вижу!

Через какое-то время, мои мольбы были услышаны: мне удалось разглядеть как всегда спокойное и безразличное выражение лица магистра Крисдейна. Он кажется, немного подстригся: тёмные пряди отросшей чёлки не так лезут в глаза, как в прошлом году. Так ему, пожалуй, даже лучше. Аккуратнее, и ещё больше подчёркивает чуть вытянутую форму черепа, с акцентом на тёмно-карие глаза. Я задержала дыхание, и пожелала, чтобы время остановилось. Два месяца без возможности взглянуть на него оказались почти что испытанием. Но каникулы закончились, он здесь, я тоже, и для счастья мне, пожалуй, больше ничего не нужно.

Насколько свыклась я сейчас со своей безответной любовью! А если вспомнить, то всего полтора года назад я была беспечным подростком, которого совершенно не интересовали дела сердечные. Здесь, в академии всё изменилось: я, как будто в сказке, не успев закончить первого курса, нашла и близких друзей, и любовь.

Вспомнилось, как вся наша группа вместе с магистром поехала летом на практику в Илладию. Там, на развалинах сермейского дворца, я кажется, окончательно пропала. Каждый вечер мы все вместе собирались у костра, общались, пели песни, узнавали друг о друге что-то новое. В походной одежде магистр выглядел совсем юным, не старше ребят с нашего курса, и я буквально не сводила с него глаз всегда, когда могла себе это позволить. К сожалению, никакого близкого общения тогда так и не вышло, но я наслаждалась тем, что могу наблюдать за ним не в учебном классе, за преподавательским столом, а вот так просто, под южным небом, на расстоянии вытянутой руки.

От волнительных воспоминаний очнулась я только, когда девушка за кафедрой замолчала. Выглядела она нервно и явно очень переживала: судя по откровенно скучающим лицам студентов и преподавателей, речь была не очень-то интересная. Следом вышел декан теоретического факультета, и я уже было настроилась на ещё одну говорильню, но собрание завершилось на удивление быстро: магистр Брайхель по очереди представил новых преподавателей, призвал всех студентов не прогуливать занятия и снял глушилку.

Лавина всевозможных звуков, только и ждавших своего часа, обрушилась на актовый зал. Шуршащая, бормочущая и возбуждённая толпа потопталась, побурлила, и, наконец, повалила на выход. Я было снова замечталась, провожая глазами спину любимого преподавателя, но Хани решительно взял меня за руку и потащил в угол под сценой, не давая витать в облаках.

– Что думаешь про это всё?

– Про что именно?

– Про ректора.

– Про какого из них?

– Про обоих.

– Ну… Женщина вроде нормальная. Ты кстати, так пристально на неё смотрел, неужели понравилась?

– Мне интересно, будет ли она у нас что-нибудь вести.

– Посмотрим в расписании. А вот куда Фальбуш делся, это вопрос. Может, по семейным обстоятельствам? В декрет?

– Не смешно. В его возрасте, либо на пенсию, либо к Создателям. А раз прямо об этом не объявили, значит, что-то здесь не так.

– Возможно. Но если ты и прав, то как мы об этом узнаем?

– Я подумаю, что здесь можно сделать…

В Ханиных глазах отразились озорные смешинки, и я поняла, что он готов на всё, лишь бы не остаться в стороне от предполагаемой загадки.

– Ладно, пойдём расписание смотреть. Народ уже разошёлся, можем опоздать на пару.

Хани согласно кивнул, и мы двинулись на выход из актового зала. Далеко, мы, впрочем, не ушли: на лестнице нас остановил подлетевший к другу голубой светлячок. Хани мгновенно переменился в лице.

– Извини, меня срочно вызывают в администрацию. Я потом у тебя спишу, ладно?

Не успела я задать свой вопрос, как Хани уже и след простыл. Настроение резко испортилось, и первый учебный день больше уже не казался мне праздником.

Добравшись до вожделенного расписания, я тщательно переписала его к себе в блокнот, чтобы больше сюда не бегать. Оказалось, что наш новоявленный ректор, магистр Брилль, будет вести у нас завтра общий курс теории чар. В прошлом году по этому предмету у нас шли потоковые лекции, которые вела пожилая дама с теоретического, магистр Мандейла. Весь второй курс на них дружно делал домашку по другим предметам. Посмотрим, что нам сможет предложить новый преподаватель.

Сегодня же у нашей группы стояла одна-единственная пара по истории чар, и я грустно поплелась на неё в одиночестве, молясь про себя Создателям, чтобы Хани смог остаться в академии, сдать все предметы, и спокойно учиться дальше. Хотя, кого я обманываю: мой друг и спокойствие – вещи никоим образом не совместимые, даже под угрозой отчисления. Только сейчас мне пришла в голову сильно запоздалая мысль: ведь действительно может случиться так, что я больше не смогу видеть Хани каждый день. Это пугало. Я очень сильно привязалась к нему за эти два года. И учиться в академии без него – полный абсурд.

Но всё же, как так получилось? Хани – это же Хани, он всегда находит, как выкрутиться. К стыду своему, подробностей я не знала, отчасти потому, что сам Хани меня в них не посвятил, видимо опасаясь, что мне как соучастнице шалостей тоже могут предъявить обвинения, отчасти потому, что шла летняя сессия, и ни о чём другом я думать просто не могла, поэтому и в очередной задумке друга участия не принимала. Может быть, и зря. Всё-таки вдвоём не так страшно встречаться лицом к лицу с последствиями, чем одному.

Глава II. Кабинет

Соль. Первый день учебного года

Беллентайн Тейнс

В кабинете ректора за всё время учёбы я побывал, наверное, раз двадцать. На ковёр к Фальбушу меня вызывали часто, но практически всегда безуспешно: я заранее был готов к любым попыткам загнать меня в угол, а кто предупреждён, тот вооружён. Сегодня же я шёл на встречу с загадочной девушкой, занявшей его место, и это обстоятельство всё меняло. Мне внезапно пришло в голову, что этот визит на капитанский мостик может оказаться последним, если меня и впрямь отчислят. Отец будет злиться. Я бы и сам на себя позлился, но сейчас надо как-то спасать ситуацию.

На мой вопрос «Можно?» секретарь в приёмной уныло махнул рукой. Хранителя заветной двери в ректорский кабинет звали Торстен Вайль, и это всё, что мне было о нём известно, несмотря на мои частые посещения. Со мной он всегда держался холодно, не мешал и не помогал, и вообще притворялся мебелью. Меня это более чем устраивало: меланхолические юноши не по моей части. Предпочитаю оставлять подобного рода загадки барышням.

Я постучал в резную дубовую дверь, приоткрыл её и скользнул внутрь. Встретил меня какой-то странный резкий звук и луч солнца, попавший прямо в глаза. Я растерялся, сделал шаг вправо и заморгал часто-часто, в надежде, что смогу побыстрее разглядеть новую хозяйку этого помещения. Она казалась маленькой и хрупкой на фоне тёмного дубового стола и выглядела явно не на своём месте. Для неё на ректорском кресле не хватало пары-тройки подушек.

Если бы я встретил эту девушку где-нибудь в другом месте, я бы вряд ли обратил на неё внимание. Черты лица ровные, классические, пепельно-серые волосы тщательно заплетены и уложены в причёску. Глаза тёмные, пронизывающие, холодного сине-зелёного оттенка. Воротник белой блузки с рюшами скрепляет малахитовая брошь в форме кленового листа. На столе в полном беспорядке сложены какие-то бумаги, таблицы, пухлые тетради, Создатели знают, что ещё. На гигантского глобусе слева от стола сидит большая серая птица и не спускает с меня глаз.

– Садитесь, господин Тейнс.

Девушка показала рукой на гостевое кресло. А я, как дурак, даже не поздоровался. Теряю хватку. Надеюсь, я всё-таки не выгляжу испуганным первокурсником…

– Добрый день, магистр Брилль.

Я слегка наклонил голову в приветствии, и сел в предложенное кресло. Вежливо улыбнулся. Меня не отпускало чувство, что передо мной за ректорским столом сидит моя ровесница, в шутку решившая примерить на себя чужую жизнь. Однако по-деловому серьёзный взгляд её и довольно гнетущая атмосфера не давали мне всерьёз поверить в то, что меня разыгрывают.

– Насколько я поняла из вашего личного дела, в прошлом году у вас были серьёзные проблемы с дисциплиной. Не могли бы вы мне вкратце описать, в чём именно они, на ваш взгляд, заключались?

Даже и не знаешь вот так сразу, что на это ответить. Совершенно не хочется, как на духу, исповедоваться во всех своих грехах, но и невинным котёнком прикинуться уже не выйдет. Догадываюсь, чего там Фальбуш про меня в этом личном деле понаписал.

– Если говорить про последний инцидент, то я слегка напугал первокурсников и преподавателя на сопряжении веществ. Магистр Донис упала в обморок, пришлось вызывать целителей. Потом оказалось, что с ней всё в порядке.

На самом деле из-за этой Донис я не смог вовремя унести ноги из кабинета. Побоялся, что у неё сердечный приступ, а все первогодки разбежались кто куда. Одно из немногих моих неудачных предприятий. Знал же, что спор – не лучший повод для шалостей и не способствует трезвой и вдумчивой их подготовке.

– Хорошо, я поговорю с магистром Донис по поводу этого происшествия. А что с вашими оценками за весенний семестр?

– Меня не допустили к сессии, а собрание дисциплинарного комитета перенесли на осень. Так что оценок нет. Но я готов всё сдать в любое время.

– Если вы хотите здесь учиться, вам нужно будет не только сдать сессию. Но для начала даю вам неделю, чтобы получить отлично по всем экзаменам. Остальное будет зависеть от того, что я услышу от вашего декана и магистра Донис.

Мне показалось, или?

– Вы хотите, чтобы я закрыл сессию на отлично?

– Да, вы должны получить высший балл по всем предметам. Посещаете все занятия, без пропусков, закрываете долги и не устраиваете никаких каверз. Ровно через неделю продолжим наш разговор.

Тосия Брилль

В списке на отчисление было около двадцати студентов с разных факультетов, в основном, не закрывших весеннюю сессию. Возглавляло список имя Беллентайна Тейнса, отчётливо выделяясь толщиной линий и размашистой красной чертой понизу. Кому-то этот юноша знатно насолил, и я даже догадываюсь, кому.

А какая внушительная папка с личным делом! Всего два года в академии – и уже столько воспоминаний. Из досье на главного забияку АЧИ выяснилось, почему же мне показалась знакомой его фамилия: его старший брат Кай Тейнс вместе со мной ходил на методологию к магистру Пимену. Беллентайна, я, тем не менее, никогда до этого не видела: ему тогда было лет двенадцать, и он проходил в школе линейные уравнения и простейшие силовые потоки. Но с тех пор повзрослела не только я.

Тщательно описанные деяния ушлого студента напоминали авантюрный роман. По глубоко пристрастному мнению автора сего опуса, по которому плакала карьера журналиста, все каверзы были направлены исключительно против его скромной персоны. С удивлением поняла, что объектом для шуток молодого дарования был мой предшественник, магистр Фальбуш. На прошлую вступительную церемонию, например, против него ухитрились обратить его собственную глушилку, что требовало знаний, тонкой работы с чарами и смелости. Доказательств, что в этом был повинен именно Беллентайн Тейнс не нашли, но и косвенных свидетельств имелось предостаточно. Подумалось, что за своё спокойное выступление в актовом зале я должна быть благодарна ни много, ни мало угрозе отчисления, нависшей над парнем. На целую секунду мне даже захотелось вернуться в свои студенческие годы и тоже что-нибудь натворить.

Оказалось, что Тейнс-младший отличается от своего брата не только характером и выбором специальности. Внешне они тоже совершенно разные. Немного растрёпанные белокурые пряди с соломенным отливом, изображающие модную стрижку у Беллентайна, против русого хвостика Кая. Рост высокий, даже сидя смотрит на меня сверху вниз. Глаза серые, а может и серо-голубые, взгляд прямой, смелый. Красивый парень, и прекрасно об этом знает.

Впрочем, вернёмся к тому, зачем я его вызвала. Истории с напуганной до смерти магистром Донис, которую молодой человек на голубом глазу попытался мне скормить, я не поверила. Очевидно, что Тейнс чего-то не договаривает, то ли опасаясь наказания, то ли не спеша доверять незнакомому человеку. Возможно, что-то сможет прояснить сама магистр. Я хорошо помню эту женщину – сама сидела на её парах на первом курсе. Почтенную даму, мать шестерых детей, если и можно было чем-то удивить, то точно не глупыми выходками безалаберного студента. Зато, если Тейнса намеренно хотели исключить, – повод отличный, и доказательства его причастности на этот раз налицо. Не оскорбился ли господин ректор провалом своей приветственной речи? Но тогда чего он ждал целый учебный год, не доводя до отчисления? Впрочем, может быть, Тейнсу просто давали последний шанс побыть пай-мальчиком, который он с треском провалил.

В любом случае, магистра Фальбуша здесь нет. Пусть Тейнс-младший сдаёт свои экзамены. Может хоть какие-то знания в голове задержатся. На прощание Каспер ехидно каркнул вслед уходящему юноше. Нам с ним сегодня предстояло принять два десятка таких же беспечных созданий, а мне ещё и позориться на педсовете. И это пока только соль[1].

Карса Алатта

Я сосредоточенно записывала лекцию. Когда пишу, всегда запоминаю гораздо лучше, в отличие от Хани, у которого идеальная слуховая память – что услышал, то на экзамене дословно и выдаёт. Иногда я сильно ему завидую, потому что руки устают от писанины у меня, а записями всё равно приходится делиться со всей группой. Ближе к середине пары ко мне на последний ряд прокрался Хани, плюхнулся рядом, подмигнул и со счастливой улыбкой улетел в страну фантазий. Окончательно убедившись по его радостному виду, что всё в порядке, я вернулась к своим конспектам, чтобы наброситься я на друга с вопросами после того как лекция закончилась и все, включая преподавателя, радостно отправились по своим делам.

– Мне нужно сдать все экзамены на отлично.

Вид у Хани был какой-то не очень-то уверенный.

– У тебя же есть все мои конспекты, а это девяносто процентов успеха!

– Да, но я как-то не собирался заделаться зубрилой.

– Ничего, побудешь для разнообразия отличником. Вдруг тебе понравится? Сегодня же садимся учить.

– Тебе-то со мной зачем?

– Как зачем? Чтобы ты из академии не вылетел!

С нашими ребятами я иногда чувствую себя старшей сестрицей. Нахожу потерянные вещи, всегда помню, что у нас дальше по расписанию, и что задали на завтра, и сколько стоит чашка горячего шоколада в местной кафешке. Хани обычно не часто вызывал во мне сестринские чувства, но сейчас именно тот случай, когда надо брать его за ручку и вести в библиотеку. В этот раз он хотя бы не сопротивляется. И вообще, сдать сессию на отлично для Хани – пустяк. Осталось его самого в этом убедить.

– Ты же готовился летом?

– Конечно, готовился, за кого ты меня принимаешь?

– Зная тебя, ты наверняка гораздо больше отдыхал, чем занимался. Кстати, ты так и не рассказал, как прошли каникулы!

– Ты, между прочим, тоже!

– Я первая спросила!

– Тогда первая и отвечай!

Привычно препираясь, мы неторопливо двинулись в сторону библиотечного корпуса.

– Да как обычно. Возилась дома с сестрой, торчала у папы в театре. Успела оценить весь репертуар, пока они на гастроли не уехали. Потом помогала маме в оранжерее, несколько раз ходили с ней на музыкальные вечера. Встречалась со школьными подругами, устроили девичник... В общем, ничего нового.

– И что, познакомилась там с кем?

– Нет, конечно. С кем там знакомиться! Это ж Веренис!

– Ты же сама из Верениса! Тоже мне, гордячка нашлась!

– Да твой Кумган, можно подумать, лучше!

– Как минимум больше и ближе к Ладилье. Кстати, поехали ко мне на зимние праздники. С Каем познакомлю. Вдруг ты ему приглянешься?

– Что ж ты меня всё время сосватать кому-то пытаешься!

– Не тебя, а Кая. Пусть вон рожает наследников семейному бизнесу. А то предки всё пытаются меня припрячь следить за производством.

– Нет уж, это без меня, пожалуйста. Так ты что, всё лето на фабрике проторчал?

– Естественно нет, я сбежал оттуда через неделю. Как во всём разобрался, так сразу и свалил. Ночевал у друга, а днём гоняли в поло ребятами, жарили мясо на огне, на рыбалке пару раз зависли. Тоже, в общем-то, как обычно. Приезжай, короче, я тебя со всеми познакомлю.

Может быть и приеду. Если моя великая любовь так и не получит ответа, впору будет забыться рядом с каким-нибудь надёжным парнем, наследником семейного дела. Но я ещё не настолько отчаялась, а впереди ещё целый семестр!

[1] Соль – богиня смерти и возрождения, одна из восьми Создателей. Её имя носит первый день недели.

Глава III. Практические занятия

Второй день учебного года. Сельна

Карса Алатта

Утром я всегда встаю с большим трудом, но только не в сельну[1]. В сельну я вскакиваю вместе с будильником и чувствую себя лучше всех, а всё потому, что в этот день у нас по расписанию практические занятия: сначала физподготовка, потом сдвоенные боевые чары. Если погода располагает, то весь день проходит на открытом воздухе, на полигоне в глубине парка.

Практические занятия я люблю не только из-за магистра Крисдейна, хотя нельзя не признать его педагогические таланты. Мне нравится упражняться в том, что мы до этого заучивали наизусть из учебников, нравится чувствовать свою силу, способность что-то изменить не только на листке бумаги, но здесь и сейчас, на глазах у других людей. В этом, конечно есть и немалая заслуга нашего преподавателя: на занятиях он заряжен своим предметом и готов заряжать других. Если магистр что-то рассказывает, то всегда ярко, чётко и подробно; если показывает, то верно, плавно и размеренно: сначала быстро, потом медленно, будто бы танцует. Думаю, не стоит уточнять, что вся наша группа от него в восторге ещё с первого курса, когда его поставили нашим куратором.

Сегодня нам повезло: солнце с каждой минутой всё больше разгоняло сырой предутренний туман, и на физподготовке мы достаточно бодро размялись. После пробежки даже Хани немного взбодрился: когда я вчера около полуночи уходила из библиотеки, он всё ещё повторял чаранализ, поэтому с утра был ожидаемо сонный и злой. После бодрящих нагрузок на мышцы и связки вся группа, потягиваясь и подпрыгивая, толкалась в очереди к миниатюрным фонтанчикам с питьевой водой. Умыться ледяной водичкой, быстро вытереться полотенцем, пока его кто-нибудь не выхватил из рук, со смехом увернуться от холодных капель, щедро брызнутых друзьями в лицо – я люблю сельну ещё и за это.

– Ну что, теперь ты абсолютно счастлива? – Хани кивнул на дорожку к полигону, где как раз из-за поворота показался магистр Крисдейн.

– Я-то счастлива, а вот тебе ещё ему боёвку сдавать. Когда собираешься?

– Да думал сегодня подойти, как закончим.

По большому счёту, трудностей с боевыми чарами из всей нашей группы нет ни у кого. Кто не справлялся – либо отсеялись ещё зимой первого курса, либо перевелись на другую специальность. В прошлом году мы даже успели пройти немного больше того, что следовало по программе, поэтому я ничуть не сомневаюсь, что Хани без проблем сдаст боевые чары.

– Всем доброго утра! Как отдохнули, бойцы? – бодрый и свежий магистр Крисдейн светился не хуже солнца, так, что от ответной улыбки было невозможно удержаться. Когда на каникулах в родном городе я буквально считала дни до начала учебного года, я поняла, что просто улыбаться утром любимому человеку – дорогого стоит.

[1] Сельна – Создательница, богиня веселья и скорби. В честь неё назван второй день недели.

Беллентайн Тейнс

С чаранализом я, признаться, вчера немного переборщил. Отвыкший от подобных нагрузок мозг отказывался включаться и требовал сладкого. Физические усилия немного расшевелили сонный организм, и к боевым чарам я уже чувствовал себя более-менее сносно. Карса сияла как начищенная форменная пуговица: от хвоста и до ботинок, но я никак не могу смотреть на её восторг иначе, чем с изрядной долей скепсиса.

Не буду врать, Крисдейн как преподаватель меня полностью утраивает, но Крисдейн как человек и как объект воздыхания Карсы – нет. Она прикипела к магистру почти с самого начала – он был куратором нашей группы и постоянно мозолил глаза, а летом ещё и сверкал голым торсом на выездной практике. Да, пожалуй, я немного её ревную. И если раньше, когда Карса мне достаточно сильно нравилась, я воспринимал её увлечение преподавателем как личное оскорбление, то сейчас, когда наши отношения можно назвать дружеской привязанностью, меня болтает между жалостью (шансов у Карсы как не было, так и нет) и превосходством (и вот на этого журавля меня променяли?). Также у меня вызывало смутное беспокойство то, что Крисдейн прилично старше, и даже если он одарит своим вниманием одну из студенток, ничем хорошим для неё это не закончится.

Последний мой серьёзный разговор с Карсой на эту тему вылился в слёзы и крупную ссору. Было это как раз весной перед сессией. Я как всегда, неудачно пошутил, и Карса обиделась.

– Хватит надо мной смеяться. Что я могу сделать? Бросить думать о нём и начать о ком-то другом? Переключиться на наших однокурсников? Сам знаешь, что это не имеет никакого смысла.

– Ничего я не предлагаю. И себя в роли парня, заметь, тоже. Просто я хочу сказать, что ты от своей несчастной влюбленности ничего не получаешь.

– У меня всё ещё есть надежда, что он ответит на мои чувства.

– Как ты хочешь, чтобы он на них ответил? Он преподаватель! Наказал вечерними отработками, чтобы иметь доступ к телу? Так это только в любовных романах и бывает. Ты только не забудь вести себя как полная идиотка и косячить побольше, глядишь и повезёт.

Пожалуй, здесь я, и правда, перегнул палку, но ничуть об этом не жалею. Карса разревелась, и мне срочно пришлось сворачивать нравоучения.

– Ну прости, прости. Можешь и дальше его любить, безмолвно и безответно. Я, в конце концов, рядом, на мне можно поплакать. Ты права. Не надо ничего делать. Может, он сам к тебе на коленях приползёт. Но что-то не верится.

Надо ли говорить, что за каникулы так ничего и не изменилось? Карса всё ещё была влюблена в Крисдейна, а я продолжал её подкалывать, наслаждаясь ответной реакцией. Сейчас правда, мне не хотелось портить ей настроение, в конце концов, если и когда я сдам все хвосты, у нас будет впереди ещё много времени на шутки. И не только на них.

Боевые чары после летних каникул доставляли немалое удовольствие. Вне стен академии студентам было разрешено использовать только бытовые чары, и мы с удовольствием разминали запястья, бросались кручёными огоньками с замахом, и картинно выставляли ледяные щиты, вспоминая по очереди всё, что изучали в прошлом году. Мы с Карсой в кои-то веки встали в пару: обычно Крисдейн нас растаскивал, чтобы все тренировались со всеми.

Радостные возгласы, атака по взмаху руки преподавателя, мы кружимся и меняем позиции. Карса смеётся, принимая на щит серию огоньков размером с яблоко, но почему-то вдруг поворачивается в сторону соседней пары, которой Крисдейн как раз поправлял жесты, и начинает медленно оседать на землю. Я успеваю подхватить её под мышки и аккуратно положить к себе на колени. У неё испуганное выражение лица и закрытые глаза. Она без сознания.

Альвин Крисдейн

Больно. Всё тело раздирает на части, перед глазами красная пелена. Пошевелиться не могу: мышцы не подчиняются. Пытаюсь сконцентрироваться, выставить защиту – ничего не выходит. Но есть хорошая новость: я в сознании. Я могу дышать.

Раз, два – вдох. Остановить панику, в которую затягивает разум. Раз, два – выдох. Ровный ритм поможет отгородиться от боли. Раз, два – вдох. Надеюсь, ребята вызвали целителей. Раз, два – выдох. Они у меня шустрые, должны догадаться. Раз, два – вдох. Надеюсь только, что больше никого не задело. Раз, два – выдох. Иначе помощи может и не быть.

Слава Создателям, отчаянные мысли не успели меня захватить. Красная пелена перед глазами сменилась белой, будто на меня вылили ушат холодной воды. Похоже на обезболивающее. Главное не сбиваться с ритма. Раз, два – вдох. Раз, два – выдох. Кажется, меня подняли и куда-то несут. Голова кружится. Раз, два – вдох. Раз, два – выдох. В сознании какой-то хаос, мысли путаются. Создатели, пусть это будут лекари. Раз, два – вдох. Раз, два – выдох.

Различить окружающую меня реальность я смог только после ещё нескольких вёдер успокоительных, лечащих и стабилизирующих чар. Я в лечебнице, в палате, лежу на жёсткой кушетке. Боль отступила, я наконец-то могу пошевелить руками, ногами, головой. Рядом со мной сидит Тоби и пытается запихнуть в меня какое-то сладкое пойло. И судя по отвратному вкусу во рту, у него уже получилось.

Закрываю глаза, но так голова кружится ещё сильнее. Раз, два – вдох. Нужно моргать и смотреть на Тоби. Раз, два – выдох. Я в безопасности. Тело моё в порядке. Раз, два – вдох. Отключиться нельзя, пусть и очень хочется. Со мной были дети. Дети! Ну конечно!

– Кххх…. кхак студенты?

Надо же, и язык слушается. Думал, только рот смогу открыть.

– Ага, защитная функция организма в норме! В порядке твои студенты. Кроме одной, лежит в соседней палате. Жить будет, возможно, даже хорошо.

– Мартина? Что с ней?

– Нет, не Мартина. Девочку называли другим именем.

– Бвууккххаа-кхааа-кхх. – С кашлем как будто бы выходили отголоски боли, ещё остававшиеся внутри. – Чем меня так приложили?

– Очень сильные ментальные чары. Пока не могу сказать точнее, надо расшифровать результаты сканирования.

Я попытался сесть. Боли больше не было, но организм будто не верил в это и с трудом отзывался на мои усилия. Через какое-то время мне наконец удалось сползти с кушетки к Тоби на руки.

– Проводить тебя в уборную?

– Пойдём туда… к девушке.

– Ты мне не веришь, что ли?

– Она моя студентка. Я должен убедиться, что она в порядке.

После этой фразы мне полагалось выпрямиться и принять героическую позу, но всё что я мог, это вцепиться в плечо друга, чтобы не рухнуть на дощатый пол. Доползти до соседней палаты было ещё сложнее.

Алатта. Живая. Без сознания, вокруг неё – успокаивающие чары. Подходить не буду, сил всё равно нет. Уверен, что Тоби уже о ней позаботился гораздо лучше, чем мог бы я.

– Что с ней?

– Болевой шок.

– Те же чары, что и со мной?

– Пока неясно, но поработал точно менталист. А тебе, между прочим, положен постельный режим. Так что разворачивайся и марш в койку. Пока нам не пришлют официального следователя, побудете здесь. Я уже связался с Августом.

Глава IV. Красотка

Сельна

Карса Алатта

Белый потолок надо мной означает, что я где-то лежу. Не в своей кровати. Мне не больно и не страшно, и я совсем не чувствую своё тело. Даже пошевелиться не выходит. Может, это какие-нибудь целительские чары? Нам давали первую помощь на первом курсе, но меня никогда эта тема всерьёз не интересовала.

Звук открывающейся двери, и я, наконец, могу повернуть голову, чтобы увидеть незнакомую целительницу и Хани, видимо только сейчас осознавшего, что я пришла в себя. В руках он держал какой-то учебник, который тут же положил на тумбочку, чтобы схватить меня за руку. Вот теперь всё точно хорошо.

– Карса! Ты в порядке?

– Вроде бы. Только почти ничего не чувствую.

Целительница подошла поближе, и Хани пришлось пересесть на кровать, чтобы уступить ей место.

– Сейчас я сниму заморозку. Меня зовут Миранда Харрис, магистр Хьярнан просил за вами сегодня присмотреть.

Несколько пассов руками, и я наконец-то ощутила лавину остаточного страха и облегчение от того, что всё закончилось. Хани аж вскрикнул. Кажется, я впилась ногтями в его ладонь.

– А что вообще произошло?

– Мне не удалось выяснить. Ты упала одновременно с Крисдейном. Мы вызвали целителей, но вроде бы всё обошлось.

– Что с ним?

– С магистром? Его тоже сильно приложило. Я к нему заглянул часа два назад, он спал.

– А мне к нему можно?

– Ты встать-то сможешь?

Я рывком поднялась с кровати. И сесть, и встать. Всё могу. Но госпожа Харрис так не считала.

– Не торопитесь, дорогая. С ним сейчас жена.

– Ка… какая жена?

– Бывшая. Приехала час назад.

Вот теперь ко мне снова вернулся болевой шок. У НЕГО ЕСТЬ ЖЕНА. То есть была жена. Нет, не так. Если она сидит в его палате – значит она есть. И ведь сразу примчалась, не успев узнать, что он пострадал. Кто вообще мог подумать, что он женат! Живёт один, кольца не носит, да и не видела я её за два года ни разу… Кажется.

О-о-х. Я снова откинулась на подушку. Главное, что он жив. А на жену эту надо сперва посмотреть. Может, ничего там и нет такого особенного. Или Хани окажется прав, и мне пора бросать мечтать о несбыточном.

Альвин Крисдейн

Орланда приехала к вечеру. Я ничуть не удивился тому, что она узнала о случившемся одной из первых – наверняка, Август сказал. Бернхард не стал бы. Но тому, что примчалась – удивился. И тому, что первым делом оказалась в моей палате – тоже.

– Крис, ну ты как?

Почти никогда по имени, всегда – Крис. Старое студенческое прозвище. На лице беспокойство и сосредоточенность. Не дождавшись ответа, подошла ближе, прикоснулась к руке, куда были выведены показатели диагностических чар.

– Живой. Это хорошо. Я принесу планшет, сразу запишем показания. Никуда не уходи!

Как будто у меня есть выбор.

Немного отстранённо подметил, что при виде неё всё ещё появляется почти физическая боль в области сердца. Может быть, это можно оправдать сильным потрясением, а может это просто я такой слабак. Наивный, глупый идеалист. Уже почти три года, как она ушла, а я до сих пор чувствую себя обманутым. Даже не так – мне всё ещё тяжело смириться с тем, что всем моим надеждам, что были раньше нашими общими, больше не исполниться.

Хотелось думать, что я повзрослел с тех пор. Легче всего обвинить во всём Орланду, труднее – признать своё… несовершенство. А дело всегда было во мне. Весьма противно осознавать, что тебя мучает уязвлённое самолюбие и жалость к себе. Это не то, что я желал бы чувствовать. Осталось всего лишь побороть в себе остатки эмоций и жить разумом: он изменяет реже, чем женщины.

Орланда вернулась с планшетом и начала задавать обычные, затверженные наизусть, вопросы. Где, кто, когда, как, что было утром, ночью и прошлым вечером. Отвечаю кратко, по существу. Ничего особенного не заметил, никого подозрительного не видел. От пострадавшей студентки был в трёх метрах, помогал её сокурснице. Что случилось с Алаттой, не знаю, но полагаю, то же, что и со мной.

Рабочий настрой как-то удивительно надёжно прочистил голову от непрошенных мыслей, но зато навалилась усталость и сильно захотелось спать. Орланда закончила писать, наклонилась ко мне, так что в расстёгнутой на две пуговицы рубашке я отчётливо разглядел полоску белой кожи между её грудей, поцеловала меня в лоб и ушла. Должно быть к Алатте.

Поцелуй горел на коже рабским клеймом. Захотелось быть кем-то другим, большим, диким зверем, схватить её зубами за воротник, разодрать когтями её нежную фарфоровую кожу и наслаждаться ужасом и болью в её глазах. Но я, слава Создателям, не животное. Пойду умоюсь холодной водой и утро вечера мудренее. Надеюсь, на сегодня гостьи из прошлого закончились.

Беллентайн Тейнс

Жена Крисдейна, как бы так повежливее сказать, очень… э… очень. Я всегда подозревал, что наш магистр разборчив в отношении женщин, с его-то высокой самооценкой, и на абы кого даже не взглянет. На студенток он, конечно иногда поглядывал, чисто из любопытства, но форменная одежда открывала разве что горизонты для воображения. А леди Саммерн, которая на первый взгляд была его ровесницей, уже и впечатление производила как взрослая женщина. Всем своим обликом. Даже форменной одеждой. Длинные светлые волосы, ещё светлее, чем мои, яркие кошачьи глаза насыщенного оттенка молодой травы. Взгляд твёрдый и острый, я бы, пожалуй, первым заговорить не решился.

– Добрый вечер! Орланда Саммерн, старший следователь ладильского управления расследований. Мне нужно побеседовать с госпожой Алаттой. Госпожа Харрис, вы позволите?

Целительница беспрекословно уступила свой стул и вышла из палаты. Орланда Саммерн заняла её место у кровати и буквально впилась глазами в Карсу, испуганно смотрящую снизу-вверх на нежданную гостью.

– Расскажите, пожалуйста, что с вами произошло на тренировочной площадке.

– У нас было занятие по боевым чарам. Мы вспоминали всё, что умеем с прошлого года. Внезапно я почувствовала сильную боль и начала падать. Больше ничего не помню.

– Где был в это время магистр Крисдейн?

– Он помогал соседней с нами паре. Мартине и Кайлу.

– Может быть, вы вспомните что-то необычное за последнее время, что вас удивило или показалось странным?

– Я… я не помню. Ничего такого не было. Вроде бы. Всё, как и всегда.

Слушая сбивчивые ответы Карсы, я буквально пялился на Орланду Саммерн. От её высокой, стройной фигуры с идеальными формами было решительно невозможно оторвать взгляд. Нет, нашему Крисдейну всё-таки не откажешь в хорошем вкусе.

– Молодой человек, может быть, вам есть, что добавить?

Я даже не сразу понял, что она обращается ко мне.

– Мы были в паре с Карсой. Когда она начала падать, я успел её подхватить и сразу же послал светляк целителям. Магистр Крисдейн тоже упал, Мартина и Кайл уложили его на землю и пытались помочь, пока целители не пришли. Они появились минуты через три. Потом обоих забрали сюда. Ничего подозрительного я тоже не заметил.

В отличие от Карсы, я хотя бы удостоился пары завитушек в планшете.

– Я вас поняла. Если что-то ещё вспомните, приходите в любое время. Я буду в преподавательском корпусе[Н1] . И берегите себя.

И она ушла так же стремительно, как и появилась, не улыбнувшись, только обозначив вежливый поклон.

Карса выглядела довольно кисло. В один день упасть в обморок от боли и познакомиться с бывшей женой своего кумира – нехилое такое потрясение.

– Ну как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? Голова кружится?

– Да нет, я в порядке. Думаю, завтра буду как новенькая.

– Я бы остался с тобой на ночь, но сто пудов, не разрешат.

– Это точно. Не волнуйся. У меня ничего не болит, да и ночью здесь будут дежурные.

– Ты, главное не расстраивайся.

– С чего бы мне?

– Ну… из-за этой… Орланды. Когда академию закончишь, будешь такая же крутая. Если захочешь.

Карса улыбнулась.

– Конечно, захочу! Спасибо тебе большое за сегодня. Сильно испугался, когда я упала?

– Аж сердце в пятки ушло. Но я тебя поймал!

– Вот! Я всегда знала, что на тебя можно положиться!

Карса Алатта

Судя по часам на стене, было уже поздно, и я отпустила Хани готовиться к экзаменам и спать. К магистру Крисдейну я идти передумала. Прекрасная Орланда Саммерн не шла из головы, а запечатлелась там ярким и почти осязаемым образом, поворачиваясь ко мне время от времени своими лучшими частями тела.

Я по сравнению с ней – просто маленькая девочка. Никаких особенных достоинств я за собой не знаю. Внешность самая обычная, разве что рост повыше среднего да острые скулы от истервальских предков, коими никого уже три века как не удивишь. Мозгами Создатели не обидели, но применять их пока негде. Чем я могу быть лучше неё? Чистой душою и трепетной любовью?

Есть, конечно, некоторая надежда на то, что внутри госпожа следователь не такая красивая, как снаружи. Почему-то же они с Крисдейном развелись. Характерами не сошлись? Он её бросил или она его? Да, она прямо-таки просится на страницы любовного романа в роли коварной соблазнительницы, идущей по трупам поверженных её красотой мужчин. Моя интуиция конечно, может ошибаться, но магистр Крисдейн как-то не тянет на человека, который мог бы изменять такой жене. Не верю я, что он виновен в разрыве, вот не верю и всё тут!

В конце концов, сейчас у него точно никого нет, в этом я уверена. Интересно, а у госпожи Саммерн? Девичья ли это фамилия, или она снова замужем? И почему я не разглядела её руки? Вот бестолковая! Ведь если она свободна, как птица, то может и обратно к магистру пригнездиться! Тьфу, опять рифмы в голову полезли. Вот из принципа не буду сейчас ничего сочинять.

Но… кажется, то, что я сейчас чувствую, это ревность? Но ведь раньше я часто его ревновала, замечая очередной томный взгляд какой-нибудь студентки? Это ведь совсем другое сейчас? Беспомощность, страх потерять то немногое, что у меня есть, желание его защитить… или сдаться? Потому что любая девица в академии может смотреть сколько угодно, он всё равно не обращает на них ровным счётом никакого внимания. А на этой Орланде он целых женился! Когда-то. Мне теперь понятно, почему мои чувства остаются без ответа. Потому что ответ всегда был у неё, жестокой и прекрасной госпожи Саммерн.

С этими упадническими мыслями в голове я переоделась в больничный халат и улеглась спать, завернувшись поплотнее в одеяло. Снился мне магистр Крисдейн, в виде дряхлого ворона, сварливо каркающего на ветке вслед улетающей жар-птице.

Глава V. Военный совет

1-2. Сельна

Тосия Брилль

Получив светляк из лечебницы, я остолбенела и уронила на пол учебные планы. Пострадали два человека, вверенных моим рукам. Четвёртый день, как я занимаю должность ректора, и уже есть пострадавшие. Я сидела в кресле, к которому уже начала понемногу привыкать, и не могла пошевелить даже руками. Каспер соскочил с подоконника, подцепил упавшие бумаги клювом и вспорхнул с ними на стол. Его укоризненный взгляд мне нисколько не помог. Что бы я делала, если бы сегодня кто-нибудь погиб? Что мне делать, если кто-нибудь погибнет? Что мне делать?

В конце концов, мне удалось выровнять дыхание и вспомнить инструкции. Послать светляков в Ладилью. Немедленно изолировать место происшествия защитным контуром. Расспросить студентов и, по возможности, оградить их от излишнего общения до приезда следователей. Голову, так или иначе, удалось переключить в рабочий режим, а работы оказалось много, и с появлением столичных гостей не убавилось: нужно было проводить их к месту происшествия, принять рекомендованные специалистами меры безопасности, организовать встречу со свидетелями, по возможности, не афишируя их присутствие на территории академии. Все входы и выходы из зданий дополнительно зачаровали на запись любых перемещений. После этого надо было позаботиться о том, чтобы прибывших, по возможности, без шума разместили в общежитиях.

О том, что жизни пострадавших вне опасности, мне сообщили сразу же, но пока я, измотанная и изнервничавшаяся, не дошла, наконец, до лечебницы, душа была не на месте.

Декан факультета исцеляющих чар, и, по совместительству, заведующий лечебницей Тобиас Хьярнан, оказался, как и я, непростительно молод для своей должности. За какие заслуги он получил это место, мне неизвестно, хотя, подозреваю, без помощи наших столичных друзей не обошлось – дядя Август отрекомендовал мне Тобиаса в качестве связного в случае непредвиденных обстоятельств. К сожалению, обстоятельства не заставили себя ждать.

Когда я разговаривала с дядей о своём назначении, я, конечно, понимала, что меня ждут трудности. Один первый учебный день чего стоил. Но до сих пор мне не приходило в голову, что ответственность за Академию чародейских искусств – это, в первую очередь, ответственность за каждого человека, который здесь учится, преподаёт, живёт и работает.

-Госпожа Брилль, рад вас видеть, несмотря на обстоятельства. Проходите, садитесь.

Тобиас Хьярнан встал мне навстречу, коротко поклонился. Мой ровесник, возможно, чуть старше, даже внешне немного на меня похож, разве что ростом чуть повыше. Сейчас русые пряди спускаются почти до плеч, хотя вчера были стянуты в маленький хвост. Серые глаза, белый целительский халат. Прекрасная маскировка: в горячечном бреду можно принять за посланника Создателей.

– Здравствуйте, Тобиас. Только сейчас до вас добралась. Как ваши подопечные? Можно к ним заглянуть?

– Оба пришли в себя, сейчас в стабильном состоянии. Госпожа Саммерн уже побывала у обоих, сейчас как раз подойдёт и к нам. Вы тоже можете зайти к ним в палаты, конечно, но время уже позднее. Я, как целитель, – за покой и отдых.

– Хорошо, тогда, наверное, мне лучше заглянуть к ним завтра?

– Думаю, да. Утром и взгляд острее. Как вам на новом месте? Осваиваетесь?

Всё эти четыре дня мне мучительно не хватало человека, который бы задал этот вопрос. Как хорошо, что я сюда пришла.

– Спасибо. Пытаюсь понять, что и как. До тех пор, пока я не разобралась с делами, очень тяжело оценить объём работы.

– Не торопитесь и не загоняйте себя в угол. Время у нас есть, тем более что излишней спешкой можно всё испортить. Наблюдайте за окружением. Выслушивайте всех просящих. Никогда не знаешь, где найдётся зацепка. Что ваш секретарь?

– Странный молодой человек, но исполнительный. Делает всё, что я ему поручаю, ни в коем случае не больше. Не спешит проявлять инициативу.

Тобиас засмеялся. Неужели сегодняшний день подошёл к концу, все живы, и можно хоть чуть-чуть выдохнуть?

Тобиас Хьярнан

Наконец-то я могу пообщаться с племянницей Августа Дорсента наедине. Честно говоря, у меня были серьёзные сомнения в том, что она чем-то может помочь в нашей ситуации. Девушка только-только защитила диссертацию по теории объектно-ориентированных воздействий, по слухам, применила какой-то новый подход и, возможно, её исследования рано или поздно приведут к прорыву в чародейской науке. Но это не значит, что она способна вывести на чистую воду здешнее осиное гнездо, и уж тем более, исполнять обязанности ректора, хотя бы временно. Более того, она – чистый теоретик, и если её жизни будет грозить опасность, вряд ли сможет себя защитить.

Мои доводы Августа не убедили. Я удивлён, что ему не жаль собственной племянницы, хотя и допускаю, что он мог руководствоваться какими-то неизвестными мне мотивами. Пока всё выглядит так, будто девушку оставили на растерзание коршунам. На место ректора сейчас метят как минимум человека три, и могу поспорить, что попытки выставить магистра Брилль в неприглядном свете не заставят себя ждать. А значит, за ней нужен глаз да глаз.

Моё предубеждение рассеялось только сегодня, можно сказать, со второго взгляда: её полная сосредоточенность и способность действовать в сложной ситуации меня приятно удивили. Говорят же, что человек познаётся в беде. Она не испугалась трудностей, когда они посмотрели ей в глаза. Это главное. А ещё это значит, что ей можно доверять, и у нас теперь есть ещё одна голова, свежий взгляд со стороны и доступ ко всем административным ресурсам. Пожалуй, ради этого можно даже действительно ей помочь, хотя что-что, а в делах управления я разбираться вообще не люблю. Чего стоят эти ежеквартальные планы бюджета лечебницы, ненавижу их всей душой.

Как и ожидалось, поговорить мы, в общем-то, не успели: в кабинет ворвалась Орланда, на бегу кивнула Тосии (как я понял, они уже успели познакомиться) и плюхнулась на свободное кресло. Вид у неё был уставший и замотанный, ничуть не лучше, чем у Тосии или у меня. К зеркалу я сегодня даже не подходил, чтобы ещё сильнее не расстраиваться.

– Давно ждёте? Я навещала наших пострадавших. Ничего не видели, ничего не знают, но хотя бы выглядят неплохо.

– Можешь считать, что ты не опоздала. Что-то удалось выяснить?

– На первый взгляд, ничего существенного. Вчера все были на вступительной церемонии, у Криса две пары на полигоне и педсовет, у девочки – лекция по истории и библиотека. Сегодня с утра – только пары. Перед нападением никто ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Осмотр полигона тоже ничего не дал.

– Совсем ничего?

– Никаких следов. Я правильно понимаю, что чары могли быть наведены с большого расстояния?

Я призадумался.

– Скорее всего, чародею необходимо было видеть цель. Но это, как ты понимаешь, не сильно сузит круг поиска. Пока я могу только сказать, что Крис получил направленное ментальное воздействие, нацеленное на нервную систему и вызвавшее у организма сильнейший болевой шок. То, что досталось его студентке, очень сильно похоже на откат от тех же чар. Я почти уверен, что у неё сильная эмоциональная привязка к Крисдейну, за счёт чего часть его ощущений передалась ей, разделив, таким образом, силу и направление воздействия. В итоге, ему досталось не так сильно, как рассчитывал злоумышленник. Но целью воздействия был именно Крис.

– Почему именно сегодня? С утра? – Тосия задала удивительно точный вопрос, на который ни у кого не было ответа. Только предположения.

– Возможно, потому что вся академия собралась только вчера, а чем больше людей, тем проще спрятаться. – Орланда предположила самое очевидное. – Или вчера что-то произошло, о чём мы не знаем. Возможно, это спровоцировало нападение. Вот вы оба были на педсовете, расскажите, что же там такого произошло. Крис как-то странно сморщился, когда его упомянул.

Да уж, педсовет прошёл крайне занимательно. Я хотел было немного посмущать краснеющую Тосию, но она удивительно быстро взяла себя в руки.

– Я познакомилась с преподавателями, утвердила список кураторов для групп первого курса, факультативов и клубов. По мере сил отвечала на вопросы.

Это вот мягко сказано. Новому ректору устроили целую пресс-конференцию, только у неё не было ни телохранителей, ни помощника по связям с общественностью. Шум и гам не прекращались около получаса, за которые Тосия пыталась изо всех сил ответить что-то внятное и вразумительное, но ей даже не дали попытаться. Я, к слову, хоть и пожалел в глубине души племянницу Августа, но с не меньшим удовольствием смотрел на то, как она барахтается, окружённая зубатками, без спасательного круга. Утонуть-то она не утонула, но покусать себя дала. Слишком уж скромна для нашего зоопарка.

Орланда смекнула, что больше от Тосии она ничего не добьётся, и поспешила сменить тему.

– Я попробую ещё раз расспросить Криса про вчерашний день. Но меня беспокоит скорее выбор места – посреди занятия, на виду у целой группы студентов. Акт устрашения? Слишком торопились? Почему не подкараулили одного?

Тосия покачала головой.

– Пока у нас только одни вопросы. Я вот даже вещи ещё не успела разобрать, а кто-то уже успел спланировать нападение, не оставив за собой следов.

– Планировать могли давно, просто подгадали удачный момент.

– По каким критериям он был так уж удачен, интересно?

Я поймал себя на том, что потихоньку прикрываю глаза и сползаю в кресле всё ниже. Обсуждение явно зашло в тупик.

– Пора заканчивать гадать на манной каше, все устали, сейчас всё равно ничего путного не придумать. У нас есть ещё один важный вопрос: как скрыть факт нападения. Пугать мы никого не будем, учебный процесс должен продолжаться как обычно. Представить дело сердечным приступом, по очевидным причинам, не удастся. Что мы можем предпринять?

Идея, и довольно хорошая, была у Орланды.

– Я думаю, это можно представить как учебная проверка на быстроту реагирования в экстремальной ситуации. Мол, управление расследований решило проверить, как вы готовите боевиков-практиков. Я могу вместе с вами завтра всех похвалить. А усиление мер безопасности представить как настоятельную рекомендацию для усиления бдительности студентов. Тосия, вам необходимо будет сделать официальное заявление.

– Хорошо, пусть будет так. Хотя бы родителей успокоим. Но магистра Крисдейна и студентку придётся уговорить молчать.

– Не вижу здесь никакой проблемы. Оставь это нам с Орландой.

– Хорошо, Тобиас. Я приду к вам прямо с утра и ещё раз всё проговорим.

На этом наш импровизированный военный совет был закончен, Тосия и Орланда меня покинули, и передо мной во весь горизонт встал вопрос исключительной важности. Где бы чего-нибудь поесть, наконец?

Глава VI. Новое и старое

Третий учебный день. Адун

Карса Алатта

Разбудила меня госпожа Харрис. Проверила показания диагностических чар и предупредила, что магистр Хьярнан ждёт меня в своём кабинете. Я кое-как привела себя в порядок и пошла узнавать новости.

В кабинете вместо декана обнаружились наш новый ректор и леди Орланда. Обе вполне искренне поинтересовались, как я себя чувствую, усадили на кушетку и заверили, что магистр Хьярнан вот-вот появится. Он и вправду не замешкался, но, к моему удивлению, появился не один, а в компании магистра Крисдейна.

– Дамы, с добрым утром, а вот и мы! – декан целителей излучал хорошее настроение, в то время как на лицах всех остальных, включая меня, отразилось крайнее сомнение в том, что утро было добрым. Я очень рада, что дорогой мне человек в полном порядке, но уж очень не хочется, чтобы он видел меня со спутанными волосами, наспех перехваченными резинкой, и в мятой форме. А ещё у меня мешки под глазами. Тёмно-фиолетовые. Ну почему Мартины с её чудесным флёром нет рядом, когда она так нужна?

Магистр Хьярнан молниеносно скользнул мимо двух леди, занявших гостевые кресла, и очутился за своим столом, изобразив в сторону своего спутника, который в задумчивости оглядывал незанятые поверхности, какой-то замысловатый жест, навроде «Да садись ты уже!». Наконец, магистр Крисдейн приземлился на подоконник, чему я даже обрадовалась: если бы он выбрал кушетку, я бы сразу переволновалась, раскраснелась, и смогла бы смотреть только на свои туфли, сейчас же на нашего куратора открывается очень даже неплохой обзор. На нём тоже вчерашняя одежда, да и в целом он выглядит более неряшливо, чем обычно, немного по-домашнему что ли, глаз отвести невозможно.

– Тосия, вам слово. – Ага, точно. Ректора зовут Тосия.

– Магистр Крисдейн, госпожа Алатта, я очень рада, что вы в порядке. Хорошая новость, к сожалению, только одна: по результатам обследования у вас, госпожа Алатта, обнаружены способности к ментальным чарам, благодаря которым вы приняли на себя часть направленного на магистра удара и тем самым сохранили ему жизнь. Магистр Хьярнан вызвался помочь вам научиться контролировать вашу силу и использовать её во благо, поэтому с этого момента вы – его ученица.

Вот тебе и новость. Пожалуй, такого я от себя не ожидала, да и магистр Крисдейн тоже. Выражение его глаз в какой-то момент сменилось со спокойно-скептического на довольно сердитое. Смотрит, не отрываясь, на госпожу ректора, как будто его раздражает сама мысль о том, что я его спасла. Мне даже немного страшно.

– В остальном ничем больше не могу вас обрадовать: на вашу жизнь, магистр, было совершено покушение, следствие ведётся тайно и огласке не подлежит. Убедительно прошу вас обоих придерживаться в разговорах со студентами, преподавателями и персоналом официальной версии, которую мы с госпожой Саммерн озвучим сегодня на общем собрании в актовом зале. Также призываю вас быть осторожными и внимательными и обо всем, что вам покажется подозрительным, сообщать мне или госпоже следователю незамедлительно.

Весь монолог этой милой девушки-ректора звучал как-то слишком натянуто и официально, и магистра Крисдейна это, видимо, тоже задело. Он явно не собирается удовлетвориться предложенным объяснением.

– Госпожа Алатта? – засмотревшись на метаморфозы его настроения, я не сразу сообразила, что нужно что-то ответить.

– Да, да, конечно. Я всё поняла.

Для верности я два или три раза утвердительно кивнула. Напряжение в воздухе тем временем накалялось: магистр Крисдейн перевёл требовательный взгляд на декана целительского факультета, будто бы ждал от него немедленных действий. Тот поймал сигнал, и повернувшись с радушной улыбкой ко мне, продолжил:

– Карса, у вас сегодня освобождение от занятий, но в лечебнице оставаться не обязательно. Хорошенько отдохните, а завтра в четыре пополудни жду вас здесь, поговорим о ваших новоявленных талантах и нашей дальнейшей работе.

– То есть я уже могу идти?

– Да, конечно. Сегодня никаких нагрузок, ни физических, ни умственных!

Не дожидаясь грома и молний, я выскочила из кабинета и поспешила к себе в общежитие. Мне становилось всё тяжелее находиться в этой атмосфере растущего недовольства магистра Крисдейна, который напоминал грозовую тучу, и меня не обманула показная весёлость декана целительского факультета. В некоторых случаях лучше руководствоваться правилом «меньше знаешь, крепче спишь». Мне очень любопытно, что же они там будут обсуждать после моего ухода.

Но почему он так хотел, чтобы я ушла? Как будто я кость в горле! Обидно, честное слово.

Альвин Крисдейн

Я в ярости. Получается, что это трио спелось за моей спиной, ведёт тайное следствие, и совершенно ничего не хочет мне объяснить? Тобиас Хьярнан, я что-то не понял, с кем ты в одной команде, с ними, или со мной? Да-да, это я тебе! Молодец, догадался тактично выпроводить отсюда Алатту, а то очень уж не хочется при ней разборки устраивать. Как только она выскочила за дверь, я повернулся к Брилль.

– И это всё, что вы хотите мне сказать?

Новоявленная госпожа ректор уже было собиралась выдать мне очередную чопорную отповедь в своём стиле, но Тоби мужественно принял удар на себя. Хотя я бы предпочёл, чтобы за неё вступилась Орланда.

– Успокойся, Крис, мы тебя сюда позвали для того, чтобы всё прояснить, и для нас и, для тебя. Давай по порядку, задавай свои вопросы.

– Что за бред про ментальные способности у Алатты? Она в моей группе, я два года за ними смотрю, думаешь, я мог бы этого не заметить?

– Альвин Крисдейн, ты конечно профи во всём, что касается боевых чар, но вот в студентках до сих пор не разбираешься. Как можно было проспать ментальную привязку такого уровня? Девчонка влюблена в тебя до полусмерти, а ты ни сном, ни духом. Куратор, называется.

Орланда явственно похрюкивала, прячась за Брилль, но мне всё равно было слышно. Смешно ей, как же.

– В меня влюблена каждая вторая девушка с нашего факультета. Также как в тебя – с целительского. Тоже мне, новость.

– Ха! Две из трёх не хочешь?

– Как скажешь, только давай не будем это сейчас проверять, ладно? Так что там с привязкой, можешь толком объяснить?

– Односторонняя эмоциональная связь, очень крепкая. На небольшом расстоянии девочка может чувствовать твои эмоции. Я сомневаюсь, что она это осознаёт, так что можешь пока расслабиться. Думаю, где-то через месяц занятий будешь у неё как на ладони. Мне прямо не терпится начать!

Великолепно, теперь я стал посмешищем ещё и для Тоби. Одной Орланды мне было мало. И только госпожа ректор предельно серьёзна и не ведётся на этот балаган.

– Я понял, давай ближе к делу. Что с расследованием?

– Ты кому-то перешёл дорожку, и надо понять, когда. У тебя есть хоть что-нибудь, что может нам помочь?

– Я не знаю. Я приехал за день до начала учёбы, разобрал вещи, взял расписание. Вступительная церемония, две пары на полигоне у четвёртого курса, педсовет, это всё. Да я дольше пяти минут ни с кем не разговаривал, кроме Тоби.

– Ну значит, с этого момента ты – наши глаза и уши. Будем ловить на живца.

Плотоядный блеск в глазах Орланды обещал мне просто отвратительное начало учебного года. Злость меня покинула, сменившись усталостью и апатией. Я убегал, неё, я хотел забыть, я хотел научиться жить без Орланды, но она снова меня догнала, как ни в чём ни бывало, сидит здесь и смотрит в предвкушении. Я знаю, что она любит свою работу, но как так вышло, что её работой внезапно оказался я?

В итоге на меня навешали следилок. Тоби поставил защиту от ментальных чар и посоветовал не оставаться, по возможности, одному. Госпожа ректор предложила обращаться за помощью в любое время. А Орланда Саммерн теперь может в любой момент узнать, где я, с кем я, сижу, или лежу, или хожу. Отслеживать мои передвижения во времени и пространстве. Чтобы ничего не случилось. Чтобы помощь подоспела вовремя. Чтобы понять, что вся моя жизнь без неё – это работа. Путешествия из преподавательского корпуса в корпус факультета практиков. Оттуда – на полигон. Потом в столовую, затем в библиотеку. И снова, куда бы вы думали – в преподавательский корпус!

Когда-то давно она всегда знала, где я и с кем, так же как и я знал про неё всё, но это были не следящие чары, а доверие. С другой стороны, вряд ли она узнает обо мне что-то новое. Если посмотреть со стороны – совершенно обычная жизнь. Я веду боевые чары у всех без исключения курсов практиков, теоретиков и инженеров. Общаюсь с Тоби, другими преподавателями и студентами. Но это же Орланда. Она всегда понимала меня с первого взгляда, вздоха, полуслова. Она сразу поймёт, что я безвылазно сижу здесь, потому что не нашёл в себе сил остаться в столице и завести парочку любовниц. Что я всё тот же, каким она оставила меня тогда.

Можно конечно придумать какую-нибудь фиктивную личную жизнь, для достоверности предпринимать ночные вылазки в общежитие пятого или четвёртого курса. Но как же противно врать ради того, чтобы не выглядеть жалким. Жалость стала ядовитым подарком от столичных друзей и знакомых, да что там, даже родители пытались скрыть её за пустыми разговорами. За всю мою жизнь до того дня не было даже минуты, в которую я чувствовал бы себя жалким. Но это случилось, и я не могу найти в себе силы благодарить за это Создателей. Может быть, это сделало меня сильнее, не знаю. Но точно не сделало меня лучше.

За эти два с лишним года я понял, что за Ладильской[1] кольцевой дорогой тоже есть жизнь. Исследования, практика и возня со студентами ничуть не хуже, а может даже и лучше работы в столице. Здесь, в академии, мне удалось почувствовать себя нужным. И даже, в некоторой степени, любимым. Возвращаться назад и снова превращаться в брошенную игрушку, пусть и только в собственных глазах – не хочу и не буду. Придётся терпеть Орланду, делать вид, что меня не заботит её пристальное внимание, и выяснять, кто же устроил мне весь этот букет эмоций.

Тосия Брилль

Магистр Крисдейн, в отличие от Тобиаса, не показался мне приятным человеком. Я ещё не успела прочитать личные дела преподавателей, и, как и всегда, в отсутствие информации, чувствовала себя очень неловко. Госпожа Саммерн мельком упомянула вчера, что магистр Крисдейн – её бывший муж, и что они учились в академии в одно время с магистром Хьярнаном. Меня лично это никак не касалось, но в расследовании могло помочь, поэтому я ещё раз дала себе слово тщательно изучить личные дела и всю известную информацию про магистра Крисдейна, которую можно было найти. Недостаток информации восполнять нужно срочно, и видимо, за счёт сна.

На секунду я подумала, могу ли я доверять магистру Крисдейну. Да, он жертва вчерашнего происшествия, но не было ли это подстроено для отвода глаз? И так ли он удивлён тем, что у его студентки обнаружилась эмоциональная привязка, как он сейчас пытается показать?

В итоге, ни до чего толком не договорившись, все разошлись по своим делам. У магистра Хьярнана сегодня с утра были занятия со студентами, магистра Крисдейна отправили отлёживаться, приходить в себя и думать, кому и как он мог перейти дорожку, Орланда пошла к своим коллегам делиться информацией и пообещала быть через полчаса в моём кабинете. А мне нужно зайти домой забрать беднягу Каспера. Не хочу его надолго оставлять одного. Или, может быть, это я не хочу надолго оставаться одна?

Преподавательский корпус удачно расположен сразу за главным зданием, практически посередине академии, и от него удобно добираться куда угодно. Особенно это выручает пожилых преподавателей, но и молодым сильно экономит время. Меня поселили на третий этаж, под самую крышу, в роскошные трёхкомнатные апартаменты. Не дом в столице, конечно, но и это было гораздо больше той комнатушки, что я снимала в Динте, и к которой привыкла всем сердцем. Приморский городок, где я провела последние четыре года, работая в местной библиотеке на полставки и потихоньку трудясь над диссертацией, стал для меня домом и убежищем – там я чувствовала себя собой, там я была в безопасности.

Каспера я тоже нашла именно там. Я ещё не совсем освоилась в незнакомом городе, и за неимением других привычек каждый день ходила гулять на центральную набережную, где вечерами собирались все – почтенные господа с жёнами, детьми, гувернёрами и нянями, торговцы из порта, мальчишки со сладостями на подносах, газетчики, отдыхающие, продавцы воздушных змеев, дамы с собачками. В общем, если вы хотите кого-нибудь найти в Динте – идите вечером марны[2] на набережную. Я же встретила там смуглого торговца из Ламбии[3] с большой плетёной корзиной.

Для меня всё вокруг было в диковинку, и, конечно же, я не могла не подойти посмотреть, что же там внутри. Обрадованный моим вниманием торговец тут же достал оттуда маленького птенца и посадил мне на плечо. У птенца была большая круглая голова и совсем маленькие, еле оперившиеся крылышки. Он громко и жалобно пищал мне в ухо и пытался уцепиться когтями за платье, чтобы не упасть. Моё сердце сжалось от вспышки сострадания, и на глазах выступили слезинки. Я не смогла отдать его обратно торговцу. Наверное, он был очень похож на меня – тоже без родителей, не имеющий понятия, что и как надо делать. А может быть, я в глубине души так и не смогла принять полное одиночество. И уехала из столицы ради того чтобы найти себе в спутники существо, ещё более маленькое и беззащитное, чем я сама.

[1] Ладилья – столица Вирсании, государства, в котором находится Академия Чародейского Искусства

[2] Марна – Создательница, покровительница любви и войны, а также молодых девушек и юношей. Отвечает за восьмой день недели.

[3] Ламбия – приморское государство на Южном материке.